Крис Муни

Жажда мести

Предисловие

Это книга-взрыв. Взрыв эмоций, новый взрыв популярности автора. Роман держит читателей в постоянном напряжении. Даже не верится, что долгое время успешный писатель и не помышлял о литературном поприще.

Путь Криса Муни в литературу был полон надежд и разочарований. Он осваивал компьютерные науки и хотел стать программистом, но со временем понял, что его больше привлекает писательский труд. В университете он изучал английский язык и даже стал победителем литературного конкурса, однако продолжить обучение не удалось. Но замысел книги уже созрел, и слова просились на бумагу.

Через два года увидел свет его первый роман, который оказался весьма успешным. За ним последовали другие произведения, получившие одобрительные отзывы и номинировавшиеся на престижные награды Barry Award и Mystery Writers of America's Edgar Award в номинации Best Novel. Романы «Тайный друг» и «Пропавшие» стали бестселлерами, и «Жажда мести» не уступает им по динамичности и эмоциональности. Ее можно сравнить с произведениями Томаса Харриса.

То, что довелось пережить бывшему агенту ФБР Джеку Кейси, не пожелаешь злейшему врагу – на его глазах маньяк убил его беременную жену. И самое ужасное то, что Джек сам стал причиной трагедии. После такого удара легко сломаться, утратить веру в себя и людей, даже лишиться разума. Но Кейси находит в себе силы жить дальше. Проходят годы. Психопат, который, кажется, знает все о прошлом и настоящем Джека, начинает убивать целые семьи в тихом пригороде Бостона, но Кейси не намерен отступать. Он готов заплатить жизнью за то, чтобы кошмар прекратился. Неожиданно на помощь ему приходит человек, который лично знает преступника, имевшего отношение к секретным исследованиям ФБР по программе изменения поведения. Остановить Песочного человека под силу только Джеку Кейси…

Отличительная черта романов Криса Муни – реалистичность. Это несомненное свидетельство неординарного таланта автора.

Каждая его книга – история об обычных людях, на которых вдруг обрушиваются страшные испытания. Персонажи – не марионетки автора, они естественны, искренни в своих чувствах. Именно поэтому мы не можем оторваться от чтения, всем сердцем сопереживаем героям. Они вдруг начинают жить собственной жизнью и требуют продолжить свою историю.

Крис Муни как истинный творец дал своим героям, Джеку Кейси и Малкольму Флетчеру, все, чтобы они могли жить, развиваться и дарить нам свой мир – порой жестокий, циничный, полный коварства и обмана, но яркий и завораживающий. Мир, в котором настоящая сила – это добро, любовь и прощение.

А. Чвикова

Пролог

I

Ларри Рос ничего не видел. Поначалу он запаниковал, но потом понял, что происходит, и расслабился. Тревожиться не было нужды. Подобное небольшое расстройство чувств было всего лишь одной из галлюцинаций, которые в последние тридцать лет вызывает мистер Джек Дэниелс – его близкий друг, спаситель, пророк и наперсник. Что характерно, старина Джек помог оставить позади целые кладбища теней, спрятанных в темных закоулках сознания, где должны были укрыться мысли и воспоминания. И опять-таки, ему удалось уничтожить связь между мозгом и телом. Ларри не только ничего не видел, но не мог пошевелиться и ничего не чувствовал.

Но скоро все изменится. Двигатель снова заработает, и его тело, судорожно содрогнувшись, вернется к жизни. Контроль над ним будет разбавлен точно отмеренными порциями тошноты, озноба и дрожи.

Ларри, сотрясаясь от сухого кашля, вцепился дрожащими руками в унитаз и уставился на неподвижную воду. Внезапно, словно лампы в старом спортзале, в его голове начали вспыхивать обрывки мыслей и воспоминаний. Ему невольно пришлось сосредоточиться на последних событиях.

Результаты были неутешительными.

Он дышал носом, медленно и размеренно втягивая воздух. Буквально сконцентрировался на этом. Мгновение спустя мгла рассеялась, и его кожа покрылась потом. Вскоре он уже стекал тоненькими горячими ручейками по лбу и затылку. Ларри еще подышал. Ему казалось, что он лежит на спине, но уверенности в этом не было. С чего бы ему лежать на спине? Он всегда старался вырубаться, лежа на боку или даже на животе. Он прочел достаточно историй о людях, захлебнувшихся собственной рвотой.

Странное напряжение сковало уши, глаза и рот. Какое-то мгновение он размышлял над этим.

Словно солнечный луч, пронзающий густую пелену облаков, перед его мысленным взором возник пылающий образ, который затем снова исчез за облаками. Что-то связанное с клубом… Что-то с планами на этот вечер.

Он подумал об этом, но так ничего и не вспомнил. И он подождал, пока образ вернется. Подождал еще. Еще… Ничего.

Он не пытался что-то предпринимать. Он уже очень давно приучил себя к такому состоянию и знал, что лучшим в этом положении было ждать, пока снова возникнет связь с реальностью.

Он напряг горло и попытался сглотнуть, но в рот словно песка насыпали. Еще подышал. Хорошо. Где-то слышались голоса, смех – то далеко, то близко. Он сосредоточился на этих голосах, пытаясь сопоставить их с лицами, но все было как-то размыто. Через некоторое время он услышал, как что-то громыхнуло, потом треснуло, а за этим последовал взрыв аплодисментов.

Фейерверк.

Сегодня же четвертое июля.

В его голове закрутился калейдоскоп ярких цветов и образов. Тогда он сидел за столиком в клубе, смотрел в окно на залитый солнцем мир и думал о тех замечательных девяти шариках, которые он совсем недавно, играя в гольф, загнал в лунку, прежде чем очутиться в крепких объятиях мистера Джека Дэниелса. Господи, снова и снова… Много часов спустя, когда день начал уступать место вечеру, он вскользь взглянул на часы. Его пронзила мысль, что пятнадцать минут назад он должен был встретиться с Эшли дома. Они планировали провести вечер в лодке Кренмоуров. Неудивительно, что он пил. Кренмоуры вели себя так, словно мир принадлежал им. Таскались в дорогих шмотках и рассказывали о том, что у них есть вилла во Франции и лыжный домик в Вейле. Его жена была от них без ума.

Он вспомнил, что собирался все-таки поехать домой, надеясь, что ему удастся управиться с машиной. Если же его остановит полиция, придется попытаться убедить легавых, что у него ни в одном глазу. Но даже если его не задержат (его никогда не задерживали), он все равно опоздает. Вместо того чтобы скользить по водной глади, надеясь на скорую встречу с Джеком Дэниелсом, и гадать, в каком месте Софи Кренмоур пластические хирурги подправили фигуру, ему придется слушать упреки Эш. А ему это никогда не нравилось. Если он давал ей пощечину, чтобы она заткнулась, Эш в отместку вытаскивала всю выпивку из его тайничков и выливала в унитаз. Она даже заморозила счета и не давала ему денег. Лучшим вариантом было ей потакать.

Он точно помнил, как выбрался из такси, как открыл дверь в спальню, ожидая увидеть знакомую картину. Эш должна была быть одета в откровенную черную комбинацию от Кельвина Кляйна и, скрестив ноги, сидеть на кровати, глядя на него волком, потому что он снова вернулся домой на бровях. Вместо этого на ней были старые белые шорты и выцветшая синяя футболка. Она ничком лежала на огромной кровати и, похоже, была без сознания. Как известно, Эш сама любительница время от времени уйти в запой. Три бокала вина – это ее норма. Потом все, спокойной ночи, малыши. Но это было совсем на нее не похоже.

Он подошел к кровати и принялся поглаживать ее спину. Она не проснулась, даже не пошевелилась. К своему удивлению, он ощутил напряжение внизу живота. Его жена Эш в постели была не ахти какой. Не то что та медсестричка в больнице – баба-огонь, горячая маленькая щелка с огненно-рыжими волосами на лобке и очень замысловатыми аппетитами. Но эта интрижка не так давно закончилась (и довольно печально), и он остался с Эш. Так что он стоял в душной спальне, поглаживал ей спину, все больше возбуждаясь и намеренно забывая, что не далее как в прошлом месяце, когда ему стукнуло пятьдесят четыре, обнаружил у себя в моче и сперме кровь.

Он начал приподнимать ее футболку, а потом… а потом…

Вот черт, он не помнил!

Он еще подышал. Снова вспотел. Смех людей.

Его тело пришло в себя. В висках возникло медленное, но размеренное уханье. Дальше должна появиться дрожь. Если бы он смог быстро добраться до бутылки, дрожи можно было бы избежать. Возможно, даже рвоты.

Он ощущал приятную прохладу подушки. Он лежал на собственной кровати, в собственной спальне, где и потерял сознание. Это имело смысл. Он хотел потрогать лицо руками, но что-то не отпускало их. Что-то лязгнуло.

– Какого черта?

Он снова пошевелил руками… лязг-лязг… звук металла, ударяющегося о металл. Потом он ощутил, как что-то давит на запястья. Он подвигал пальцами и нащупал сталь.

Наручники…

Он прикован наручниками к кровати!

У него были открыты глаза, но видеть он не мог. Что-то плотное вокруг головы и глаз… О боже, нет!

Его глаза были заклеены клейкой лентой.

Это уже не похмелье. Это все по-настоящему.

Сердце бешено стучало в груди. Он собрал остатки сил, чтобы закричать, но рот тоже был заклеен. Он попытался пошевелить ногами, но они оказались привязанными к кровати.

Он привязан к кровати. Рот и глаза заклеены лентой. Нет! О боже, нет!

Приложив максимум усилий, Ларри попытался освободиться. Через несколько секунд он почувствовал спазм в желудке, и горячая кислая желчь заполнила рот. Он проглотил ее.

«Надо глубоко дышать, – напомнил он себе. – Дыши глубоко носом, вот и все… Дыши, все пройдет».

– Умно, Ларри, – послышался мужской голос. – Я бы не хотел, чтобы ты захлебнулся собственной рвотой.

Ларри Рос окаменел. Кто-то был в спальне.

– Ты знаешь, кто я такой?

Голос был глубокий, спокойный и ровный. Совсем незнакомый.

– Подумай хорошенько. Это важно.

Он напряг остатки памяти, которые не были смыты выпивкой, но безрезультатно.

Он отрицательно покачал головой. Какое-то время слышались лишь взрывы фейерверков, аплодисменты и отдаленный звук прибоя. Ветер, который проникал сквозь окна, был влажным, с запахом соли, серы и шашлыков.

– Ну что же, очень плохо! – подытожил незнакомец. – Я знаю, кто ты. На самом деле я все про тебя знаю. Я знаю, сколько у тебя в банке денег, сколько отложено, какие есть акции. Я даже знаю, что две недели назад тебе сделали биопсию простаты. Печально, что именно мне придется сообщить тебе это, но результат положительный, Ларри. У тебя рак.

Ларри не воспринимал слов незнакомца. Стараясь не волноваться, он погрузился в себя, разрабатывая план действий. Как психиатр он знал, насколько важно сохранять спокойствие в чрезвычайных ситуациях. Может найтись решение, но он из-за паники его не заметит.

– Я даже знаю, что ты трахаешь жену по пятницам после ужина, – продолжал незнакомец. – Она идет наверх, снимает одежду и ложится на кровать, а ты влезаешь на нее и изо всех сил пытаешься ее завести. Если верить выражению ее лица, это худший момент за весь день. А та сучка, которую ты драл в больнице, – совершенно другая история. Что она в тебе нашла, для меня неясно. Наверное, все дело в количестве нулей на твоем счете в банке.

У него появилась идея. Он попытался кричать.

– У тебя есть что сказать?

Он быстро закивал.

Его голову резко прижали к кровати. Что-то острое впилось в шею.

«Спокойно, – сказал он себе. – Ради всего святого, спокойно!»

– Этот неприятный предмет – скальпель. Я сниму с твоего рта ленту, но если ты закричишь, если захочешь меня оскорбить или будешь задавать слишком много вопросов, я перережу тебе горло. Понял?

Он кивнул.

– Я знал, что ты согласишься со мной.

Ленту вместе с кожей и волосами резко сорвали с его рта. Он плотно сжал губы, скривившись от обжигающей боли, и быстро сделал несколько глубоких вдохов. Ему следовало сохранять спокойствие, чтобы придумать, как выпутаться из этой истории.

– Давай говори, но помни, что я тебя предупредил.

– Если ты все про меня знаешь, значит, ты знаешь и то, что я психиатр, – сказал он.

Ощущение было такое, словно в горло и рот напихали выты.

– Второсортный шарлатан. Большую часть времени ты проводишь в бутылке.

– Я могу тебе помочь.

Незнакомец рассмеялся.

– Что ты будешь делать, Ларри? Отвезешь в больницу и вставишь мне в яйца электроды, чтобы я успокоился?

– Нет, конечно же, нет!

– Тогда прекрати играть со мной, ты, заносчивый мудак!

Ларри Рос нервно сглотнул.

– У меня есть деньги.

– Меня деньги не интересуют.

– Всем нужны деньги. Я могу сделать тебя богатым, ты сможешь начать новую жизнь. Я могу дать тебе таблеток, я могу дать тебе… Я могу дать тебе всего, что пожелаешь, – промямлил Ларри, и тут страх поглотил его. – Пожалуйста, я сделаю все, что скажешь, пожалуйста, не трогай меня! Не трогай меня и мою семью, прошу тебя!

Последовала долгая пауза.

«Вот оно, думай об этом, – пронеслось у Ларри в голове. – Не спеши, пожалуйста! Господи, пожалуйста, спаси меня!»

– Ты вправду хочешь мне помочь?

Новый тон. А вдруг?

Ларри Рос почувствовал глубокое облегчение.

– Я сделаю все, что надо.

Незнакомец снова залепил ему рот лентой. Животный страх охватил Ларри. У него внутри все похолодело.

«Сними же! – беззвучно кричал он. – Пожалуйста, ради всего святого, сними и скажи, что тебе надо. Я же говорю, что сделаю все, что надо!»

Потом он услышал звук: пип-пип-пип.

Незнакомец звонил с мобильного.

– Алло, это 911? На Престон-вей 22 стреляли, в доме семьи Росов, – сообщил он. – Стрелявший серьезно ранен и все еще находится в доме. Поспешите. Ларри Рос истекает кровью. Я не знаю, выживет ли он.

Он прервал звонок.

Ларри Рос окаменел и слышал только биение собственного сердца.

– Расслабься, Ларри, – утешил незнакомец, подойдя к кровати. – Ты сейчас станешь историей.

II

Джек Кейси гнал по Саффокс-авеню, которая шла параллельно Престон-вей, откуда поступил звонок 911. Улица резко уходила направо, к пляжу. Прислушиваясь к хрусту шин по гравию, он вывел «тойоту» на плотный участок грязи, покрытый травой, и остановился. Яркие синие и белые огни машины привлекли внимание людей на пляже. И старики, и те, что помоложе, вместо того чтобы смотреть фейерверк, теперь пялились на полицейских, которые бродили вокруг одного из пляжных домов.

Джек постучал пальцами по рулю и выглянул из пассажирского окна. Длинный прямоугольный участок растительности и детская площадка разделяли две улицы. Он смотрел сквозь заросли на суету вокруг дома. Окна, как он смог разглядеть, были зашторены. За ними было темно.

Он не верил, что тот, кто вломился в дом, все еще был там. Он сомневался, что кого-нибудь могли подстрелить. С одной стороны, никто больше не звонил 911. Но тон звонившего озадачил его. Он был спокойным и холодным, без всяких эмоций. К тому же в нем чувствовался определенный механический резонанс, который наводил на мысль об использовании устройства для изменения голоса. Интуиция, на которую он привык полагаться еще в бытность агентом ФБР, подсказывала, что тут что-то нечисто.

Что-то ждало его внутри этого дома. Он был в этом уверен.

Он выбрался из машины, захлопнул дверцу и направился по улице к пляжу, чтобы взглянуть на фасад дома. Это был двухэтажный внушительный дом, крытый кедровой черепицей. С одной стороны к нему примыкали аккуратный газон и подъездная дорожка, на которой сейчас расположились три автомобиля – джип и пара новых «мерседесов». Окна второго этажа были открыты, но зашторены, как и все прочие. Два окна, которые находились как раз над широким крыльцом, были только закрыты. Внутри было темно, внешнее освещение выключено.

Джек протиснулся сквозь толпу, обогнул машины и наткнулся на Алекса Ронейна, одного из детективов в штатском города Марблхед. Тот стоял, опершись на машину и раскинув руки на капоте, словно распятый на кресте, и зевал.

Джек остановился рядом с ним. Влажный воздух, пропитанный запахом гнилых водорослей и соли, был наполнен треском раций и гулом возбужденных голосов.

– Есть следы стрелка?

Алекс Ронейн погонял в зубах спичку.

– Не здесь. Может, в доме, но наверняка сказать не могу, ты же нам запретил входить. Вот мы и топчемся, ждем тебя.

Джек положил руку на капот и бросил взгляд на двух патрульных, которые с фонарями осматривали гараж. Остальные вопросительно поглядывали на Джека. Им следовало быть внутри, осматривать дом, а не бродить вокруг, создавая видимость деятельности. Но Джек не хотел, чтобы они входили. По крайней мере, пока.

– Ты слышал этот звонок? – поинтересовался Джек.

– Ясное дело.

– И что думаешь?

– Какой-то торчок решил бомбануть дом, а может, и несколько, чтобы прикупить дури. Он достаточно сообразительный, чтобы понимать, что лучше отвлечь наше внимание. Поэтому сейчас, пока мы играем в полицейских и грабителей, словно здесь серийный убийца объявился, этот черт, наверное, на другом конце города уже кого-нибудь грабанул.

Ронейн несколько лет работал в Бостоне в отделе нравов, пока в него не всадили четыре пули во время неудачного рейда на наркоторговцев. Ему удалось выйти из комы, и несколько лет он жил на пособие, подрабатывая охранником и установкой окон, а когда пособие перестали платить, устроился детективом в Марблхеде.

– Я думаю, нас не просто так сюда вызвали, – возразил Джек, раздраженный равнодушием детектива.

Ронейн снова зевнул и поморгал, словно очнувшись после кошмара.

– Ты здесь сколько, полтора года? А я уже восемь лет, и самым захватывающим событием за все это время была погоня за одним латиносом из Лоуренса, который украл древний «мерседес» у Эдны Бэрроу.

– Я помню. Ты еще наставил на мальчишку пистолет и смеялся, когда он обмочился.

Лицо Ронейна потемнело.

– Я предпочитаю перестраховаться. Я решил, что такой парень, как ты, с твоим опытом, тоже не захочет рисковать.

Джек решил не лезть в бутылку.

– Не могу не согласиться с тобой, Ронейн.

Он отвернулся, и подошел к одному из патрульных, двадцатишестилетнему парню по имени Крейг Девонз.

– Дай-ка мне дубинку!

– Без проблем.

Крейг подал ему свою полицейскую дубинку. Джек взял ее и повернулся к Ронейну, который оглядывался по сторонам с таким же энтузиазмом, с каким мог бы смотреть на газонокосилку.

– Пойдем! – приказал Джек.

Он направился к дому, но остановился у подъездной дорожки, дожидаясь, пока Ронейн его догонит. Он указал на небольшую двойную лампу, установленную возле двери, ведущей на крыльцо.

– Ты знаешь, что это?

– Светильник с датчиком, – ответил Ронейн. – И что с того?

Джек швырнул дубинку. Она ударилась о деревянный пол перед дверью, отскочила от ограждения и приземлилась на подъездной дорожке. Дерево глухо хрустнуло в полуденной жаре.

– Значит, светильник не работает, – заключил Ронейн.

– Похоже, кто-то вырубил электричество. Ронейн засунул руки в карманы и отвернулся.

– Думаю, звонивший оставил сюрприз для нас, и что-то подсказывает мне, что сюрприз этот на втором этаже. Все окна зашторены, кроме тех двух, что над крыльцом.

– Как скажешь, Джек. Ты у нас главный.

– Это не шутки. Если ты считаешь, что это розыгрыш, разрешаю тебе уйти.

– Старик хотел, чтобы ты занимался этим. И вот ты здесь. Это твое шоу. Если хочешь проявить себя как успешный эксперт ФБР, пожалуйста, вперед. Только скажи, как ты хочешь действовать. У меня сегодня свидание.

– Я хочу зайти и осмотреться.

– Тебе нужно прикрытие?

Джек повернулся к толпе на пляже.

– Нет, – ответил он. – Я хочу зайти один.

– Что еще?

– Отгоните от дома толпу. Они слишком близко. Я не хочу, чтобы они что-то увидели.

– Хорошо. Вызвать спецназ?

– По обстановке.

Ронейн подергал себя за усы, улыбаясь уголками губ. Его глаза смеялись.

– Ты главный, – повторил он. – Если понадоблюсь, я буду в машине.

III

Задняя дверь, ведущая на крыльцо, была не заперта, и он с легкостью открыл ее. По бежевому ковру сразу же забегали бело-голубые отблески полицейских мигалок, но им удалось осветить лишь небольшую часть гостиной. Шторы не пропускали буйство ярких огней, которые заливали прилегающую территорию ярким светом.

Джек включил на «беретте» подствольный фонарь, вошел в комнату и закрыл за собой сеточную дверь. Свет упал на широкий экран телевизора, на камин, на потертое кресло из коричневой кожи и диван в углу, на старый дубовый шкаф, на котором стояла магнитола, и наконец на большой синий стул, перед которым стоял кофейный столик. Повсюду было множество безделушек, аккуратно расставленных по местам.

Джек подошел к выключателю и повернул рубильник. Как он и ожидал, света не было.

К гостиной примыкала кухня. Он навел фонарь на шкафчики из клена, кориановые столешницы, на бытовые приборы и кафельный пол, разглядел аккуратно сложенные тарелки, стоявшие в сушилке возле раковины, и открытую бутылку «Джека Дэниелса». Электронная панель над плитой была выключена, как и микроволновка над ней.

В коридоре на стене был еще один выключатель. На всякий случай он подошел к нему. Звук его шагов тонул в треске полицейских раций, который доносился с улицы. Джек повернул все четыре рубильника. Безрезультатно.

Дело было не в перегоревшей пробке. Главный выключатель на контрольной панели выключен. Почему?

По лицу Джека медленно стекал пот, сердце бешено колотилось в груди. Было время, когда темнота его абсолютно не пугала. Но тогда он был уверен в себе. Заносчив.

Это было совсем в другой жизни. По крайней мере, ему так казалось. Он стал другим человеком. Теперь он был лучше. Сильнее. Здоровее. Несмотря на все это, он чувствовал себя, как новичок, который только что выпустился из академии ФБР.

Где-то над ним скрипнули половицы.

Джек выключил фонарик и направился туда, держа пистолет наготове. Пол коридора на втором этаже был застелен темным покрытием, но сквозь шторы проникал свет с улицы. Он частично рассеивал мрак, так что еще с лестницы справа можно было увидеть закрытые двери спальни. Он услышал, как снаружи какой-то патрульный закричал:

– Назад, отойдите от дома, здесь не на что смотреть!

Мягко ступая, Джек подошел к лестнице. Ствол его пистолета был направлен в темный коридор на втором этаже. Пот заливал глаза, заставляя часто моргать. Джек напряг слух.

Секундой позже он расслышал какой-то звук. Это не был скрип половиц. Это был очень тихий звук: клик-клик. Металл, ударяющийся о металл.

Джек задумался.

«Надо вызывать подмогу», – подсказал ему внутренний голос.

Какое-то мгновение он размышлял над этим. Потом проснулась интуиция и посоветовала подождать. Тот, кто сюда вломился, уже давно покинул в дом. Он был в безопасности.

Тогда почему вырублено электричество?

Клик-клик-клик.

– Это детектив Джек Кейси из управления полиции Марблхеда. Назовитесь! – крикнул он. Собственный голос показался ему чужим. Слабым.

Клик-клик-клик. Доносится из спальни.

– Назовитесь.

Клик! Клик! Клик! И еще один звук – топот, словно нечто тяжелое и твердое передвигалось по полу.

Кто-то был в той комнате. Кто-то живой.

Пистолет Джека по-прежнему смотрел в темный коридор. Он Снова включил подствольный фонарь. Стали видны еще три двери. Все они были закрыты.

Ступеньки были покрыты ковром. Он начал осторожно подниматься по лестнице, прижимаясь правым боком к стене. Оказавшись на втором этаже, он направил луч света на дверь в спальню.

Клик-клик! Бум! Клик-клик!

И что-то еще – похоже, приглушенный плач.

Воображение, которое он давным-давно отправил в своеобразную ссылку, тут же откликнулось.

«Тебе это кажется. Ты теряешь контроль над ситуацией…»

Нет, ему не показалось. Что-то было внутри. Он слышал.

Джек двинулся по коридору. Где-то снаружи раздавался свист и треск фейерверков, сопровождаемый аплодисментами.

Он положил руку на дверную ручку. Приглушенный плач, постукивание металла о металл, буханье теперь были слышны достаточно отчетливо. И от всего этого Джека отделяли десять сантиметров дерева. Пот ручьем тек по лицу. Глаза слезились. Сердце бешено стучало. Снова где-то, словно пушечные ядра, начали взрываться фейерверки, отбрасывая отблески на соседнюю стену и отдаваясь в его груди. Он вытер лоб рукавом рубашки. Рука все еще дрожала.

«Святой боже, да что это с тобой? Возьми себя в руки!»

Он крепко ухватился за ручку, чтобы она не выскользнула из потной ладони. Одним быстрым движением он повернул ручку и, толкнув дверь плечом, распахнул ее, держа пистолет наготове.

Лазерная точка прицела прошлась по современной мебели, которая стояла справа, потом резко переместилась влево, через открытую дверцу вместительного шкафа-купе, тумбочку и наконец остановилась на фотографиях на медном изголовье. На огромной кровати лежал мужчина среднего возраста. Его руки были разведены в стороны и прикованы наручниками к спинке кровати. Голые ноги тоже были разведены и привязаны к ножкам кровати веревками для сушки белья. Глаза… глаза мужчины были залеплены серой клейкой лентой.

Старое воспоминание, которое дремало где-то на задворках сознания, внезапно проснулось и пронзило его. На какое-то мгновение он ослеп, потом зрение вернулось, и он услышал приглушенный пронзительный крик.

Джек подошел к кровати и направил луч света на лицо мужчины. Тот задергался всем телом, пытаясь освободиться.

– Не двигайтесь, я полицейский. Просто не двигайтесь.

Левой рукой Джек ухватился за краешек ленты, которая закрывала мужчине глаза. Потная, жирная кожа легко отпустила ее. Окна возле кровати выходили на пляж. Фейерверки вспыхивали не переставая, окрашивая перекошенное от ужаса лицо мужчины всеми цветами радуги. Потом и они померкли. В комнате было жарко, как в печке. Воздух был спертым и влажным. Остро пахло перегаром и потом.

Джек сорвал ленту со рта мужчины и вдруг ощутил знакомый медный аромат.

– Он здесь, он все еще здесь! – задохнулся мужчина.

От него несло выпивкой и желчью, а редкие черные волосы были настолько влажными, что плотно облепили голову.

– Нет здесь никого.

– Черт подери, он здесь, этот сукин сын знает мое имя, он все знает обо мне!

– Успокойтесь, доктор Рос. Переведите дух.

Рос сделал глубокий вдох.

– Послушайте, он звонил вам отсюда! Он звонил прямо из спальни и…

– Подождите! Вы слышали, как он звонил 911?

– Именно это я и пытаюсь вам сказать. Он звонил прямо отсюда. Я слышал. Этот засранец… Послушайте, я не знаю, что задумал этот ублюдок… – Рос дернулся. – Черт бы все побрал, развяжите же меня!

Джек посветил на наручники, которыми был прикован Рос. Его пальцы были лилового цвета.

– Ключ не вставить, скважина заварена, – сообщил Джек. – Мне понадобятся болторезы, чтобы…

Внезапно в комнате зажглись все лампы.

Это случилось настолько неожиданно и свет был таким ярким, что Джек невольно зажмурился. Прикрыв глаза рукой, он отвернулся от кровати, отступил на пару шагов и поморгал. В глазах потихоньку прояснялось, хотя свет все еще причинял боль. На краю тумбочки лежал томик Стивена Кинга в мягкой обложке, возле него стояла плетеная корзинка с журналами по садоводству. Когда он посмотрел вниз, то заметил на своих туфлях темные пятна засохшей крови.

Потом мужчина начал страшно кричать.

Внимание Джека мгновенно переключилось на него. Голова мужчины приподнялась над кроватью, лицо стало багровым, вены на шее вздулись синими змеями. Его тело рвалось, пытаясь освободиться от пут, словно его било током. А глаза готовы были выскочить из орбит. Его взгляд был прикован к чему-то в изножье кровати..

Джек заметил, что стены заляпаны кровью. Он хотел обернуться… Слишком поздно… У него появилось ужасное предчувствие.

Два мальчика-близнеца лет семнадцати, одетые в шорты и летние футболки, сидели с двух сторон от матери. Их руки были связаны за спинками стульев, ноги тоже были привязаны к стульям. У мальчиков было перерезано горло. Кровь обильно залила их футболки и капала с коленей, образуя на полу ярко-красные лужицы. Джек перевел взгляд на глубокую рану на шее женщины. На ее губах застыла леденящая душу улыбка, которая словно вынырнула из его прошлого. Перед его мысленным взором возникла картинка, которую он так и не смог похоронить в глубинах сознания, – и она рванулась ему навстречу, словно экспресс.

Аманда, его жена, привязанная к стулу. Прямо перед ним. Ее щеки влажные от слез, и по ним протянулись темные линии потекшей туши. Она уже не плачет и не кричит. Она только горько всхлипывает.

Но именно надежда, которая сквозит в ее глазах, причиняет ему самое большое страдание. Она все еще питает надежду, что ее муж, эксперт ФБР, который уже попадал в серьезные переделки и сейчас сидит перед ней, найдет способ освободиться и спасти ее. Ее глаза как бы говорят, что все это не может происходить на самом деле. Ведь так, Джек? Скажи, что я права!

– Пожалуйста, Джек, – шепчет она. – Пожалуйста… сделай так… чтобы он остановился. Пожалуйста!

Он хочет ответить, но не может. Его рот залеплен лентой. Руки привязаны к стулу, ноги тоже. Наркотик, который ему вкололи, еще не вышел из организма и сковывает его волю. Ее ничто не может спасти. Он не может ни пошевелиться, ни заговорить. Все, что он может делать, – это сидеть и смотреть.

Майлс Гамильтон, человек, который дирижирует этим кошмарным оркестром, прохаживается за ее стулом. Он облизывает губы и, одним резким движением вывернув Аманде голову, прижимает ее подбородок к своему животу. В его глазах плещется темнота, и он с непосредственностью ребенка, попавшего на карнавал, наблюдает за горем Джека.

Гамильтон подносит скальпель к ее горлу.

Джек изо всех сил пытается вырваться и вместе со стулом заваливается набок. Он не может двигаться. «Вот и все, – говорит ему голос. – Ты больше ничего не можешь сделать. Это конец».

У Джека все поплыло перед глазами. Он снова обратился к той загадочной Высшей силе, почитать которую его приучили еще в католической школе.

Но Бога в той комнате нет. Бог не существует на этой земле. Это подтверждалось снова и снова во всех тех расследованиях, наполненных страданием и адом. Бог не придет, чтобы спасти его. Никто не придет.

– Джек! – донесся издалека знакомый голос.

Гамильтон сжимает скальпель. Видно, как напрягаются его мышцы, когда он проводит им по ее шее. Глаза Аманды плотно закрыты. Она делает глубокий вдох через нос и говорит голосом, полным страха, боли и ярости, слова, которые вечно будут жечь его душу:

– Помоги мне, Джек… Сделай что-нибудь… Пожалуйста!

Скальпель разрезает ей горло. Джек закрывает глаза и чувствует, как горячие капли крови брызгают ему в лицо. Он надсадно кричит, воет, но его последние слова к жене скрадывает кусок дешевой клейкой ленты. Его душа, сердце и память, все то, что он ценил больше всего на свете, теперь медленно удаляется от него, а он падает все глубже и глубже в черную яму, смердящую могилой и разложением. А над всем этим раздается смех сумасшедшего…

– Джек!

Перед ним стоял Ронейн. Он крепко держал Джека за плечо и тряс, пытаясь вывести из оцепенения.

Джек рывком высвободился, у него кружилась голова. Он мог вот-вот упасть.

Схватившись за угол шкафа, он глубоко вздохнул и отвернулся. В комнате было полно людей, и все они глядели на него. Мартин Гоуз, еще один детектив из управления, стоял возле дверного косяка и смотрел на Джека так, словно увидел привидение. На лицах патрульных в коридоре было то же выражение.

Ларри Рос смотрел в потолок и громко всхлипывал, пока патрульные освобождали его от наручников. Один из полицейских, Ронни Дойл, молодой парень с коротко остриженными светлыми волосами, сказал:

– Наручники запаяны.

– Болторезы… – прохрипел Джек.

Ронейн вынул спичку изо рта.

– Болторезы, – повторил Джек, – лежат у меня на заднем сиденье.

– Да, точно, болторезы. Слушай, Джек, выйди на улицу, подыши свежим воздухом. Мы с Гоузом все здесь приберем.

Но Джек уже мчался мимо Ронейна. Он протиснулся сквозь толпу полицейских, сбежал по лестнице, не удержался и упал. Когда он поднялся на ноги, мир бешено вращался вокруг него. Он стремглав бросился к входной двери, распахнул ее и выскочил на улицу, словно за ним гналась сама смерть.

IV

Он так резко распахнул багажник своей машины, что тот чуть не закрылся снова. Джек закрепил его и отбросил в сторону тряпку, которая прикрывала небольшой ящик, где он держал инструменты. Руки дрожали не переставая. Болторезы лежали возле зеленого ящика. Капли пота сбегали по лбу и падали на запаску. Казалось, что инструменты вибрируют.

Психологи называют это посттравматическим стрессовым расстройством. У него оно было только однажды, несколько лет назад, в день похорон Аманды.

Когда день плавно перешел в вечер, он отключился возле дома. Он так и не понял, почему это случилось. Он был пьян. Его внимание привлек почтовый ящик на столбике. Между журналами «Роллинг Стоун» и «Беттер Хоумз энд Гарденз» лежало письмо без обратного адреса. Он вынул из него черно-белую фотографию Аманды, сделанную во время вскрытия, и его охватило то же всеобъемлющее переживание, что и несколько минут назад в спальне.

Дрожь и пот пройдут, но на это потребуются часы. Столько времени у него не было. Ему следовало быстро справиться с этим и вернуться в спальню.

«Дыши. Сосредоточься и дыши…»

Джек сжал край багажника с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Он оперся о машину, закрыл глаза и начал глубоко, медленно дышать, задерживая воздух в легких, пока они не начинали гореть огнем. С моря дул сильный теплый бриз. Фейерверки продолжали взрываться и рассыпаться искрами.

Несколько минут спустя он открыл глаза. На него глазели люди. В голове начало проясняться. Мысли больше не метались, как испуганные лошади. Он мог думать.

Джек вытер рукавом лоб, схватил болторез, захлопнул багажник и обошел машину со стороны водителя. Ронни Бойл, молодой патрульный, которые рассматривал наручники в спальне, вышел из-за дерева. У него за спиной вспыхивали и снова гасли огни полицейских машин. Ронни был бледен и нервно моргал, пытаясь отогнать ужасные воспоминания.

– Что случилось? – спросил Джек.

Бойл откашлялся.

– Сэр, он сказал…

– Мне все равно, что он сказал, здесь командую я! Забирай свою задницу и отправляйся вместе с другими на пляж.

Джек посмотрел на пляж, перевел взгляд на Дойла, который явно чувствовал себя не в своей тарелке, глубоко вздохнул и начал сначала:

– Ронни, я хочу, чтобы ты отогнал всех этих людей от дома. Они, черт подери, подошли слишком близко, и я хочу, чтобы они немедленно убрались! Усек?

Бойл почесал затылок. Сквозь редкие заросли Джек видел Ронейна, освещенного полицейскими огнями. Тот стоял на крыльце, держась одной рукой за дверной косяк, на фоне сеточной двери. В уголке его рта торчала зажженная сигарета.

Ронейн выпустил длинную струю дыма.

– Эй, Бойл! Хватай болторезы и тащи свою задницу…

Взрывом выбило все стекла на первом этаже, а Ронейна швырнуло с крыльца, словно марионетку, которую дернули за веревочку. Земля содрогнулась. Джек еле удержался на ногах, схватившись за капот. Звук взрыва все еще отдавался у него в голове глухим, неприятным шумом. Последнее, что он запомнил, было перекошенное лицо Ронейна, который головой вперед врезался в стеклянную дверь соседнего дома.

В следующий момент дом взлетел на воздух. Землю снова тряхнуло, и мощная взрывная волна раскидала его остатки по улице. Стекла в машине Джека разлетелись на мелкие кусочки, а его самого с силой швырнуло на землю. Задыхаясь, он упал на бок и ударился головой об асфальт. Сильная боль пронзила тело. Он увидел, как Бойл перелетел через капот и рухнул в десятке сантиметров от него. Патрульные машины, которые стояли поодаль, разъезжались в стороны, сминая деревья, кусты, траву. Еще одна патрульная машина перевалила через бордюр и покатилась вниз по пляжу. Джека волокло по земле, а камешки, гвозди, стекло и всякий мусор рвали на нем брюки и рубашку, впиваясь в кожу. Он крепко зажмурился, ожидая, пока стихнет буря из дерева, стекла и песка.

Несколько секунд спустя он остановился, но обломки продолжали падать с неба. Быстро перевернувшись, он прикрыл лицо рукой и открыл глаза. Безвольное тело Бойла лежало на боку посреди улицы всего лишь в паре метров от его машины. Клубы дыма, облако песка и белой пыли заволакивали все вокруг. Ближайшие деревья начали гореть. На пляже он разглядел кричащих людей. Но не услышал! Его мир стал ужасающе тихим. Те же немногочисленные звуки, которые он смог уловить, были очень приглушенными, словно он слушал под водой. Камни и даже целые ветки продолжали сыпаться на улицу.

Джеку не было нужды смотреть вверх. Он знал, что должно случиться, и знал, что надо сделать, чтобы выжить.

Он ощутил прилив адреналина. С трудом поднявшись, он подбежал к Бойлу, ухватил его за воротник и потянул к машине. Он забрался под нее, потом втащил Бойла. Он увидел, как на то место, где он только что стоял, упал увесистый кусок бетона. Консервы, куски кафеля и кирпича, ошметки дерева и гравий сыпались с неба, как град, с глухим стуком отскакивая от машины. Она раскачивалась от ударов и давила Джеку на плечо и голову.

Джек ничего не слышал, но обоняние-то никуда не делось. Одуряюще воняло бензином. Он не знал, где источник запаха, но знал, что недалеко. Он посмотрел на деревья. Огонь быстро захватывал сухие ветки. Он уже начал чувствовать жар.

«Не двигайся, надо подождать, худшее уже позади».

Но он не мог ждать. Ему следовало выбраться отсюда.

Что-то тяжелое ударило о капот, сжав его вместе с крыльями, как аккордеон. Задние колеса машины резко подпрыгнули. На секунду он увидел ходовую часть на фоне неба и схватил Бойла за ногу как раз в тот момент, когда машина снова опустилась. Его с силой ударило днищем по плечу и пригвоздило к земле. Когда колеса снова взлетели в воздух, Джек схватил Бойла за воротник и подтянул его поближе. Словно из ниоткуда машина с грохотом опустилась на землю, снова придавив его. Треснуло ребро, а возможно, и не одно. Его левая щека была плотно прижата к земле, правую распорол кусок металла. Он пошевелил руками и ногами, чтобы убедиться, что они не повреждены, и попытался выбраться из-под автомобиля.

И не смог высвободить голову, которую все сильнее придавливало к земле.

Одно из задних колес было пробито, и воздух с тихим шипением выходил из него. Джек, давясь дымом, с трудом вдохнул. Огонь был совсем близко, он уже чувствовал его жар. Тонкая дорожка огня подбиралась к машине. Он сгорит заживо! В небе рассыпался фейерверк, и издалека донесся звук аплодисментов.

Он не мог поверить, что его конец будет таким.

V

Недалеко от места взрыва был припаркован фургон. Ветровое стекло в нем было разбито, переднее сиденье и пол усыпаны осколками стекла. Человек, который находился в задней части фургона, не пострадал.

Он сидел на крутящемся офисном стуле на колесиках, на карточном столике перед ним был установлен ноутбук. На экране были одни помехи. Четвертая камера отключилась. Наверняка уничтожена взрывом. Он проверил остальные три. Только одна работала.

Камера три передавала изображение в цвете. Дом Роса исчез. Сила взрыва уничтожила и два соседних. Засаженный деревьями прямоугольный участок, разделяющий две улицы, был охвачен пламенем. Какой-то мужчина пытался выбраться из-под покореженной машины, которая вот-вот должна была вспыхнуть.

Прекрасная картинка!

Человек вынул из ушей беруши, надел наушники и очутился в круговерти звуков: горящее дерево, крики… Ах, эти прекрасные крики… Он увеличил масштаб картинки, приблизил участок с покореженной машиной и нажал несколько клавиш, чтобы начать запись. Мужчине удалось высвободить верхнюю часть тела, и теперь он пытался вытянуть ноги. Огонь уже охватил капот и крышу машины.

Это был полицейский, который вышел из дома. Джек Кейси.

По его лицу словно с силой провели колючей проволокой. Глубокий порез на правой щеке кровоточил. Разорванная белая рубашка была вымазана грязью и кровью. Лицо перекошено от боли.

Но не это заставило человека в фургоне внимательно присматриваться к полицейскому. Его лицо показалось ему знакомым – как и тогда, когда этот легавый был в спальне у Роса.

Джек Кейси вытянул ноги из-под машины. Его брюки уже занялись. Он руками сбил пламя и встал на колени, пытаясь вытащить из-под машины обгоревшее тело какого-то патрульного.

«Не спускай глаз с Кейси!» – приказал себе мужчина.

Он захлопнул ноутбук, снял наушники и сложил все в черный кожаный чемодан. Потом подошел к двери, приоткрыл ее, снял перчатки, схватил чемодан и вывалился в горячую, сырую ночь.

Одетый в дорогие желто-коричневые шорты и пуловер от Ральфа Лорена он вполне мог сойти за местного жителя. Он потуже натянул бейсболку и направился через улицу, заваленную обломками. Люди выходили из домов, спотыкаясь об остатки того, что совсем недавно было домом Роса. На их лицах застыли растерянность и недоумение. Они не могли поверить в происходящее. Фейерверки больше не вспыхивали в небе. Вдали слышался нарастающий вой сирен.

Скоро здесь появятся журналисты, и этот замечательный спектакль к утру покажут все каналы.

Но это было всего лишь начало.

Когда он завершит начатое, его имя не будет забыто. Никто не будет помнить взрывы или погибших людей. Будущие поколения запомнят только его имя – имя человека, ответственного за уничтожение Федерального бюро расследований.

Глава 1

Этот дом, стилизация под колониальный стиль, который, по всей видимости, преобладал в Новой Англии, располагался в месте под названием Нек, отдаленном островном городке, населенном зажиточными обывателями. Туда можно было попасть только по узкому мосту, который связывал его с Марблхедом и, когда возникала необходимость, с остальным миром. Дом, окруженный высоким металлическим забором, располагался неподалеку от маяка, популярного места отдыха местных подростков. Массивная задняя терраса, деревянная отделка которой посерела от соли, солнца и продолжительных зим, была достаточно просторной для школьного выпускного бала. Она выходила на частный пляж. Новый черный «лексус» и классический серебристый «ягуар» были припаркованы на подъездной аллее перед семейным гаражом на две машины.

Этот дом принадлежал Патрику и Веронике Долан, у которых был тринадцатилетний сын по имени Алекс. Джек знал, что все они мертвы.

Вскоре после полуночи в участок поступил звонок 911. На этот раз тон голоса был совсем иной, чем в прошлом месяце. На этот раз человек представился Дейлом Портером. Он жил по соседству с Доланами. Он услышал выстрел и решил вызвать полицейских.

Джек немедленно позвонил в бостонское управление.

В половине первого местные жители были разбужены воем сирен и вспышками полицейских огней. Полиция штата и города погрузила перепуганных жителей в школьные автобусы и вывезла в гостиницы в Пибоди и Дэнвер. Менее чем за час весь Нек и часть Марблхеда были эвакуированы. Саперы вошли в дом. О ситуации были уведомлены объединенная оперативно-тактическая группировка и отделение по взрывам ФБР. Журналисты уже были в пути.

Была пятница, без пятнадцати пять утра. Небо было тускло-серого цвета. С моря дул прохладный ветерок – очень кстати после гнетущей влажности, которая сковывала Марблхед последние три недели. По всему городку было выключено электричество. Дом Доланов погрузился во тьму. Вертолеты с газетчиками на какое-то время убрались. Царила жутковатая тишина, лишь издалека доносился плеск накатывающихся на берег волн. Город напоминал призрак.

На задней террасе Джек возился с многочисленными застежками на противовзрывном костюме. Он никогда раньше его не надевал и теперь не мог нормально застегнуться. Напротив него, опершись на балюстраду, стоял Боб Бурк, командир бостонского саперного управления, человек, который за последние пять часов уже успел побывать в доме с бомбой. Бурк курил сигару, которая – больше напоминала артиллерийский снаряд, и, прищурив зеленые немигающие глаза, окутавшись клубами сигарного дыма, наблюдал за Джеком.

– Я говорил, что тебе не надо его надевать. Ты все равно не пойдешь внутрь, – сказал он.

У него был глубокий грудной голос, хриплый от табака и виски, которое Бурк пил, по его собственному выражению, в медицинских целях. Верхняя часть его противовзрывного костюма свисала с пояса, а серая, темная от пота футболка с эмблемой Гарварда плотно обтягивала бочкообразную грудь и широкие плечи. Ему было уже под шестьдесят, и он работал с бомбами с тех пор, как дважды побывал во Вьетнаме. Как и прочие специалисты по бомбам, Бурк прошел курс подготовки ФБР в Редстоунском арсенале в Хантсвилле, штат Алабама. Многие в отделении по взрывам ФБР признавали, что Бурк – один из лучших в своем деле.

– Ну, ты слушаешь или что?

– Мы уже это обсудили, – ответил Джек, разглядывая части костюма, разложенные на столике для пикников.

– И будем обсуждать до тех пор, пока я не достучусь до тебя, – сказал Бурк, для большей убедительности ткнув в его сторону сигарой. – Я тебе только что объяснил, что такое семтекс.

– Один русский сделал пластиковую взрывчатку с высоким коэффициентом разрушения. Очень популярна среди ближневосточных террористов.

– И сейчас шесть ящиков семтекса лежат в спальне дома в этом сытом городишке. Шесть ящиков! Одного, не больше кулака размером, достаточно, чтобы самолет разнесло на куски. А здесь их шесть. Если они рванут, Марблхед окажется на другой стороне океана, а ты пойдешь на корм рыбам.

– Ты сказал, что взрывчатка не сработала.

– Нет, я сказал, что мне кажется, что у нее был сбой, и я не буду знать наверняка, пока не разберу ее. Но сначала мне нужно вынести ее из дома, и нет никакой гарантии, что она не взорвется.

Слова Бурка повисли в воздухе. Джек начал прикреплять грудную пластину. О боже, опять застежки… Он перестал одеваться и посмотрел за террасу. В просветах в тумане на песке и гальке можно было разглядеть белую пену.

– Ты сделал рентгеновский снимок бомбы, так?

– Мы это уже обсуждали.

– На снимке ты увидел какие-нибудь механизмы безопасности, что-нибудь вроде элемента неизвлекаемости?

– Нет, но мы нашли гравитационный спусковой механизм. Я попытаюсь ее передвинуть, и через долю секунды нас раскидает по округе.

– Но чтобы активировать спусковой механизм, тебе надо передвинуть бомбу.

– Семтекс невидим для рентгеновского излучения. Если я просвечу чемодан с куском этого дерьма, его даже в виде контура не покажет. Ты все еще хочешь пойти со мной?

Джек знал, что делать.

– Если бы в доме было еще одно самодельное взрывное устройство, ты бы нашел его.

– Это не означает, что его там нет. Я же не просвечивал все в доме.

– Там только одна бомба.

Глаза Бурка вспыхнули смесью ярости и недовольства. Сеточка глубоких красных линий, внешне похожих на резину, покрывая левую часть его лица, выглядывала из-под седоватой бородки, словно жилы металла, выходящие на поверхность земли, и спускалась дальше вниз к большому белому шраму, который охватывал половину шеи. Кожа вокруг правого глаза напоминала потекший красно-белый воск, уха практически не было.

Местный наемный убийца, которого Бурк засадил на пожизненное, отправил ему письмо с бомбой. Это случилось осенью семьдесят девятого года. Бурк стоял возле стола и открывал письмо, повернувшись лицом к подчиненному. Если бы он смотрел на него, кислота выжгла бы ему глаза.

Бурк вынул сигару изо рта.

– Это была длинная ночь. У меня в крови много адреналина и немного виски. В таких ситуациях появляется привычка не слишком ясно выражать свои мысли. Так что прошу прощения. – Он старался, превозмогая ярость, говорить спокойно и ясно. – Поэтому я повторюсь. На этот раз я буду говорить очень медленно. Ноутбук с шестью ящиками семтекса – возможно, самого смертоносного пластида на планете – находится наверху в спальне, подключенный к телефонной розетке.

– Телефонные линии перекрыты. Как и электричество.

Бурк напирал.

– Сейчас ноутбук работает от собственного аккумулятора. Когда он сдохнет, заряд может сдетонировать.

– Но ты не знаешь этого наверняка.

– Значит, все дело в оптическом приводе. Сейчас в ноутбук вставлен компакт-диск. Время от времени компьютер начинает его читать. Как все это сложить в кучу, я не знаю. Если вынуть диск, а компьютер начнет его искать, бомба может взорваться. Она может взорваться и тогда, когда диск будет там. В этом и заключается чертова проблема, Джек. Я просто не знаю. Я занимаюсь этой работой плюс-минус тридцать лет, но когда начинаю думать о том, что находится в спальне, мне становится не по себе. Сечешь? Я достаточно медленно и доходчиво выражаюсь?

Джек посмотрел из-за плеча Бурка на стеклянную дверь, убийца вырезал в ней квадратное отверстие, которого оказалось достаточно, чтобы засунуть руку и отпереть дверь. Звонок поступил около двенадцати. На то, что он сделал с семьей, потребовалось время. Он рассчитывал на бомбу, которая должна была уничтожить все улики. Но бомба не сработала, и место преступления осталось нетронутым.

– В прошлом месяце этот парень взорвал дом и убил двух офицеров полиции, – сказал Джек. – Мы позволили газетчикам облазить каждый метр, мы позволили тебе и агентам из оперативно-тактической группировки осмотреть место взрыва. Мы бросаем журналистам версию о взрыве газа, и на этом история заканчивается. Месяц прошел, а у нас нет ни одной улики, Боб. Все, что мы знаем, – это то, что в прошлый раз он использовал инфракрасный луч. И все.

Джек посмотрел на Бурка. Тот жевал сигару и глядел на него твердым взглядом зеленых глаз, напоминавших кусочки холодного мрамора. Поднялся небольшой ветерок. Слышались крики морских чаек.

– Наверху, в спальне, место преступления. Там много улик, которые бомба должна была уничтожить, а ты мне говоришь просто уйти.

– Я предлагаю тебе подумать головой, а не бросаться сдуру вперед, потому что этот парень тебе досадил, – ответил Бурк.

– У него было много возможностей высадить нас в воздух вместе с этим чертовым городишком, но он этого не сделал. Почему? Потому что не может. Бомба дала сбой, и сейчас он кусает себя за локти, обдумывая следующий шаг. Мы с тобой знаем, что это повторится, и когда это произойдет, такого разговора у нас уже не получится. Мы или окажемся мертвы, или будем просеивать обломки в поисках улик и скидывать лопатками куски человеческих тел в полиэтиленовые пакеты. И на нас будет смотреть весь этот треклятый мир. Конец истории.

Бурк смерил его недовольным взглядом.

– Скажи, что я ошибаюсь, и я сниму этот костюм и уйду, – сказал Джек.

Бурк отвернулся и принялся обдумывать мысль, затерявшуюся где-то посреди этого утра.

– Не думай, что в костюме ты в безопасности, – предупредил он. – Если эта крошка взорвется, тебя похоронят в цинковом гробу.

Глава 2

Противовзрывной костюм был производства компании «Мэд-Энг Системз». Бурк говорил, что он лучший. Костюм был зеленого цвета, с толстой набивкой и кучей креплений. Джек чувствовал себя в нем так, словно его обмотали колесными шинами. Шлем и бронещит не пропускали звуков. Когда он проходил мимо зеркала в коридоре на первом этаже, то понял, что похож на помесь Колобка и космонавта из фильма «Космическая одиссея 2001 года».

Поднявшись на второй этаж, он проследовал за Бурком по коридору. Он шел вдоль трека, по которому двигался робот по утилизации бомб, названный ими Джонни Фингерзом. Вернее, не шел, скорее тащился. Его движения были медленными и неуклюжими, словно он только учился ходить. Его дыхание, горячее и отдающее кофе, эхом отдавалось в ушах. Он не переставал облизывать губы. Острый привкус соли был особенно неприятен в пересохшем рту. Пот заливал глаза. Единственное, что он мог сделать, – это смахнуть капли пота ресницами.

Дверь в спальню была уже открыта. Через плечо Бурка Джек видел окно с поднятой синей римской шторой. Справа от него, в углу, слегка скрытый тенью, был высокий сосновый шкаф, в котором стояли телевизор, видеоплеер и несколько кассет. Его взгляд переместился на паркетный пол, и он заметил тонкую красную полоску крови возле левого ботинка Бурка.

Случай в доме Роса застал его врасплох. У него не было возможности создать психологический барьер. На этот раз все было иначе. На этот раз он знал, чего ожидать. За те часы, что он дожидался звонка от Бурка, ему удалось укрепить слабую, нетвердую защиту и очень осторожно создать установку, оставшуюся еще с тех времен, когда он был консультантом в ФБР. Она позволяла воспринимать страшные картины, которые ожидали его в спальне, не более как куски плоти, разорванные и истекающие чем-то красным. Пока он будет держаться в рамках этой установки, вопли, мольбы, крики о помощи и боль, впитавшиеся в эти стены, никак на него не подействуют, и он сможет ходить по спальне, не опасаясь, что воображение заведет его в темный тупик.

Но ему следовало быть осторожным. Установка может заставить его окунуться в черную дыру, где обменяет его рассудок на воображение. Он не мог позволить, чтобы такое случилось.

Бурк вошел в спальню первым и скрылся за дверью, которая открывалась налево. Джек по-прежнему стоял в коридоре и смотрел на кровь, ожидая, что что-то случится: появится дрожь, участится сердцебиение… Да что угодно. Но ничего не произошло. Более того, он ощутил уверенность, как капитан корабля, который вот-вот удачно выйдет из шторма.

Джек оперся рукой, затянутой в перчатку, на косяк и вошел в комнату. Он сделал это очень осторожно, чтобы не выпачкаться в крови. Потом поднял взгляд и познакомился с Доланами.

Яркие красные линии, перекрещивающиеся и угловатые, густой сеткой покрывали стены и потолок. Матрас был сброшен на пол, там же лежало тело женщины, Вероники Долан. Уголком глаза Джек заметил слева от кровати маленькую ярко-красную фигуру, привязанную к стулу. Голова наклонена, невидящий взгляд упирается в отца. Джеку не надо было присматриваться, чтобы понять, что горло мальчика перерезано. В полутора метрах от кровати лежал Патрик Долан. На нем были лишь нейлоновые фиолетовые шорты. Его рот был залеплен лентой.

Сердце начало стучать быстрее.

«Спокойно… спокойно…» – сказал внутренний голос.

Джек глубоко вздохнул.

«Начни с отца».

Патрик Долан лежал на правом боку в блестящей красной луже крови с перерезанным горлом и привязанными изолентой и веревкой к стулу руками и ногами. Это был высокий мужчина, ростом выше среднего, с внушительной комплекцией профессионального бодибилдера. Его ладони распухли. Он как будто пытался скрюченными пальцами схватить монеты, ручку и водительские права, лежащие в крови всего в десятке сантиметров от него. Веревка перерезала кожу на запястьях и лодыжках, когда Долан пытался освободиться. На мертвом бледном лице мужчины застыло отчаяние. Лента навсегда запечатала последние слова, которые он хотел сказать жене и сыну.

Снова вернулись воспоминания, и Джек почувствовал, как на запястьях заныли шрамы от веревки. Он усилием воли заставил себя успокоиться, как это делают все, когда хотят оказаться подальше после ужасного происшествия.

«Думай и анализируй, сложи все фрагменты мозаики».

Патрик Долан был не из тех людей, которые безропотно пойдут под нож. С его-то силой он мог с легкостью скрутить убийцу. Он рискнул бы даже в том случае, если бы на него было направлено дуло пистолета или к горлу приставлен нож. Он бы пожертвовал жизнью, если бы это означало спасение для жены и сына.

Но он, похоже, не сопротивлялся. Ни на руках, ни на лице не было никаких следов или порезов.

И Долан не позволил бы привязать себя к стулу, если бы на карту была поставлена жизнь близких.

«Если только его не усыпили чем-нибудь, например хлороформом».

Да, это имело смысл.

«А кого бы ты усыпил первым?» – спросил внутренний голос.

Начинать с мальчика опасно. Даже с хлороформом ребенок может внезапно проснуться, заплакать или перевернуть лампу. Эти звуки разбудят родителей, которые немедленно придут в детскую. Стрелять в них он не собирался, убийце они нужны были живыми. Он хотел, чтобы их сковали страх и ужас, чтобы они сыграли свою роль в его исцелении и преображении.

Убийца начал с мужа. Пробрался в спальню.

«Но ведь слышен шум шагов… Почему же он не проснулся? Может, убийца был в одних носках или даже босиком, уверенный, что взрыв уничтожит следы на паркете?»

Он прижал к лицу Долана тряпочку с дурманом, не сомневаясь, что даже если тот и проснется, то хлороформ быстро сделает свое дело. Жену и ребенка подчинить будет легче. Как только все будут усыплены, он принесет стулья и привяжет жертвы, а затем дождется, пока они очнутся. Как только это случится, фантазия и воображение убийцы войдут в спальню. И актеры сыграют свои роли.

На мальчика было особенно трудно смотреть.

Тринадцатилетний пацан, высокий и тощий, как жердь, с густыми светлыми прямыми волосами. В глазах застыло недоумение, словно он так и не смог понять, почему его привязали к стулу в одних хлопковых трусах и почему родители, тоже связанные, смотрели на него глазами, полными ужаса.

В те последние минуты он обмочился от страха. Джек гадал, надеялся ли мальчик – не мальчик, ребенок, ты все еще остаешься ребенком в этом возрасте, что бы там ни говорили, и это нечестно, вспомни, что случилось с Дареном Нигро и другими! – что отец спасет его, укроет в своих объятиях, где ничего не грозит, успокоит и скажет, что это всего лишь кошмар, что через секунду он проснется под теплым одеялом, готовый встретить новый день, полный энергии и энтузиазма, что так свойственно детям.

Джек хотел закрыть мальчику глаза, но вместо этого поймал себя на том, что вглядывается в них, и мир вокруг замирает. Появились неясные тени. Послышались старые голоса.

Но тумбочке возле мальчика стояли небольшие семейные фотографии. Рядом с ними – миска с расплавленной красной свечой. На одном из фото была запечатлена семья Доланов на диване в гостиной. В камине пылал огонь, а мастерски украшенная рождественская елка сверкала всеми цветами радуги. Они были одеты в джинсы и шерстяные свитера, их лица сияли. По понятным причинам эти снимки выглядели здесь неуместно.

«Он глядел на них при свете свечи?»

Свет свечи создавал интимную обстановку, подчеркивал страх на их лицах.

Между ним и убийцей возникла зыбкая, слабая связь.

Что-то тихо пикнуло позади. Он напряг слух. Вот снова: пип-пип-пип. Напоминает удары пульса.

Джек обернулся. Бурк стоял на коленях с другой стороны кровати и глядел на ноутбук. Компьютер принадлежал к тем современным сверхтонким устройствам, которые весили всего около килограмма. Он лежал в центре кровати, экран горел ярко-белым светом и был повернут к потолку. Он был подключен к телефонной розетке возле изголовья огромной дубовой кровати. Возле разъема обнаружился целый ворох цветных проводов, которые, словно щупальца, протянулись к мигающим выключателям, подсоединенным к оранжевым ящикам с взрывчаткой.

Экран не работал, но ноутбук пикал.

И было кое-что еще, заметил Джек. На дисководе ярко-зеленым светом горела небольшая лампочка. Компьютер пытался что-то прочесть с диска.

Бурк возился с проводами. Джек напрягся. По спине как будто пробежали мириады муравьев, покалывая его острыми, словно бритва, лапками. Внезапно он вспомнил ту ночь в прошлом месяце, когда его придавило машиной. Если бомба взорвется…

Ноутбук перестал пикать. Лампочка на дисководе погасла.

Повисла тишина, которая, казалось, длилась целую вечность. Джек почувствовал, как его тело замерло, ожидая взрыва, и снова расслабилось.

Дом все еще стоял.

– Аккумулятор сдох, – сообщил Бурк.

Напряжение уходило. Во рту пересохло. Джек медленно вернулся мыслями в спальню. Ключ к ходу мыслей убийцы был спрятан где-то в этой комнате.

«Он оставил здесь что-то. Что-то, что он не хочет, чтобы я нашел».

Джек снял шлем. Прохладный воздух был наполнен сильным солено-медным ароматом.

Бурк подошел поближе. Он не снимал шлема, но его голос звучал громко и ясно:

– Что ты делаешь, мать твою?

– Раздеваюсь.

– О чем ты говоришь?

– Бомба мертва.

– Она может рвануть, когда я ее трону! А может, в доме спрятана вторая бомба. Ты что, не слушал ни хрена из того, что я тебе рассказывал?

– Тогда я буду изучать место преступления.

– Я не пущу сюда следаков.

– Я сам все сделаю.

– Сам? Ты хоть понимаешь, сколько времени на это нужно?

– Я сделаю все быстрее, если у меня будет напарник.

– Святые яйца, мне следовало догадаться, что ты выкинешь что-то вроде этого!

– Возможно, у нас уже не будет другой возможности, и ты это знаешь.

Бурк окинул его гневным взглядом.

– Тебе говорили, что ты упрямый мудак?

– Я еще побуду здесь, а ты оставь мне номер мобильного. Я тебе позвоню, когда закончу.

Джек снял перчатку и вытер потное лицо. Потом внимательно посмотрел на бомбу и поднял глаза на Бурка.

– Мы тоже можем начать здесь, – заявил Бурк. – Похоже, именно здесь закончил этот засранец.

Глава 3

Джек вернулся домой после часа. В доме Доланов теперь работало подразделение по расследованию на месте преступления. Бурк возвращался в Бостон с разобранной бомбой. Джек устал. Его поддерживали только лошадиные дозы кофеина и адреналин, в животе урчало от голода. Он направился в кухню и принялся рыться в холодильнике, и вдруг увидел себя.

Он открывает заднюю дверь в бывшем доме, в Виргинии, а Аманда, нарядно одетая, в платье с соблазнительно расстегнутыми верхними пуговицами, сидит за столом в кухне. Ее волосы собраны в хвост на затылке. Она подходит и дергает его за галстук:

– Отнеси меня наверх, папочка. Время делать детей.

Джек ощутил уже знакомую пустоту и закрыл холодильник. Наступившая тишина удушала.

Эти странные моменты, когда разум подбрасывал далекие воспоминания, с прошлого месяца значительно участились. Это сбивало его с толку. Бесполезно было пытаться бороться с этим. Раньше он находил облегчение на дне бутылки. Но в итоге выпивка ввергала его рассудок в глубины, где возникали образы и чувства, с которыми совладать он никак не мог…

Он оглядел кухню – новую кухню в новой жизни в Марблхеде. Дом был довольно ветхим, и он потихоньку ремонтировал его комната за комнатой. Это отвлекало от невеселых мыслей. Потом он подумал о Тейлор Бартон, своей девушке, которая сейчас летела сюда из Лос-Анджелеса, где провела последние две недели.

Прошлое не хотело отпускать его.

Поднявшись наверх, он переоделся в спортивные шорты и футболку, натянул кроссовки и намотал девять километров в лабиринте тихих пригородных улиц, пока образы прошлого не начали наконец чернеть и исчезать, словно пленка, к которой поднесли зажженную спичку.

Джек принял душ, надел свежие джинсы и белую рубашку. Было без пятнадцати три. Самолет Тейлор прилетал в пять. Планировалось, что он приедет к ней к шести, они собирались готовить мясо. Осталось убить три часа.

Джек вышел на задний двор. Он поставил радиоприемник на пенек, включил трансляцию игры «Ред Сокс» и устроился в гамаке, натянутом между двумя деревьями. Небо было ярко-голубого цвета, и по нему медленно плыли густые облака.

Где-то на задворках сознания застрял образ Патрика Долана с залепленным ртом, который так и не смог ничего сказать жене и сыну. Потом всплыли воспоминания об утреннем происшествии. А позже – о событиях шестилетней давности. Он попытался отогнать их и сосредоточиться на игре. Он представил, как сидит в Фенвей-парк, смотрит игру с трибун, чувствует запах хот-догов и пива и слушает милый сердцу звук удара биты по мячу. Наконец его разум успокоился, и он уснул.

Ему снился безлюдный пляж. Пейзаж знакомый, и небо, как всегда, черное и беззвездное. С моря дует холодный ветер, пробирающий до костей, но вода, в которой он стоит по лодыжки, теплая и приятная, как горячий душ. У него гость.

Аманда не особенно изменилась. Те же глаза цвета морской синевы, светлые длинные волосы схвачены на затылке резинкой. Глубокий разрез на горле затвердел и превратился в ужасную улыбку, рубашка и выцветшие джинсы покрыты запекшейся кровью. Она стоит на берегу, засунув руки в карманы.

– Привет, малыш! Как дела? – спрашивает она.

– Все хорошо.

– Я так давно тебя не видела. Сколько уже прошло? Пять лет?

– Где-то так.

– Хорошо выглядишь. Ни капли жира не прибавил. Похоже, ты даже можешь поднять машину.

– Много качаюсь. Тягаю железо. И бегаю. Много бегаю.

– Ты бегаешь, когда тебя что-то беспокоит. Что происходит?

– Все в порядке.

– Тогда почему ты стоишь в воде?

– Не знаю.

– Ты же не вернулся в ФБР?

– Нет.

Она глядит на него странным взглядом.

– Я ушел после… Я больше с ними не связан.

– Ты никогда не сможешь бросить ФБР по-настоящему, Кейси. Это всегда будет частью тебя. Как это место, и то, что происходит под водой. Как ты это называл? Погружение во тьму?

Он смотрит на нее, ощущая сильную боль в сердце.

– Мне не хватает тебя, Аманда.

– Мне тебя тоже не хватает, дорогой. Тут так одиноко. Километры пляжа, и не с кем поболтать. Жаль, что Сидни здесь нет.

– Кого?

– Сидни, нашей дочери. Я так ее назвала.

– Где она? Я хотел бы встретиться с ней.

Она хмурится.

– Она там, под водой. С другими, – отвечает она.

Ее лицо темнеет. Оно теперь такое же темное, как и небо.

– Она не должна быть там.

– Я знаю, но она не приходит, когда я зову ее.

– Позволь мне спуститься и забрать…

– Нет, ты не можешь снова спуститься туда. Посмотри, что с тобой стало… что стало с нами!

Он смотрит на воду. Она густая и черная, как краска.

– Обещай мне, Джек… Обещай мне, что не уйдешь под воду.

– Обещаю.

– Ты сдержишь слово на этот раз?

Джек проснулся. Он был весь в поту, но при этом его била дрожь. Где-то соседский сын звал собаку домой.

Дом Тейлор был крыт кедровым гонтом и увенчан двумя одинаковыми кирпичными дымоходами. Спереди располагалась широкая веранда. Сзади дома, который выходил на крутой утес и словно парил в небе, находилась еще одна, закрытая веранда и балкон с видом на океан. Мать Тейлор жила здесь одна, пока четыре года назад неожиданно не умерла во сне. Тейлор не хотела, чтобы дом, в котором она выросла с пятью сестрами, перешел к чужим людям, поэтому выкупила его у родственников и переехала туда из Лос-Анджелеса, где уже успела сделать карьеру успешного фотографа.

Новые окна были сделаны по энергосберегающей технологии Андерсона, ставни недавно покрасили темно-зеленой краской, а прошлой осенью Джек превратил чердак на третьем этаже в обширный офис с паркетным полом из светлого клена, фотолабораторией, балкончиком и сделанным вручную дубовым столом, который разместился перед широким эркером. Оттуда открывался чудесный вид на море.

Небольшая подъездная дорожка была обсажена дубами. Когда Джек припарковал взятый напрокат двухдверный «Понтиак Гранд Эм» с помятым бампером и без кондиционера позади серо-голубого «вольво» с массачусетскими номерами, включилось устройство для поливки газонов. «Вольво» была ему незнакома.

Он выбрался из машины и направился к двери. Сосед Тейлор готовил барбекю у себя на веранде. Его малолетние сыновья пытались на скейтах заехать на деревянный пандус. Из магнитолы доносился какой-то богомерзкий реп. Джек подошел к дому, увидел, что дверь за противомоскитной сеткой не заперта, и вошел.

В прихожей были развешаны цветные фотографии стран, разрываемых войной, которые посетила Тейлор. Когда он встретил ее три года назад на рождественском благотворительном приеме в «Истерн Йот-клаб», она как раз вернулась из трехмесячной командировки в Боснию, где ей приходилось работать среди свиста пуль и взрывов снарядов. Один такой снаряд убил ее друга детства, который посвятил жизнь миссионерской деятельности. Там она сделала фото, которое позже принесло ей признание: медсестра, выбегающая из разбомбленной больницы, держит на руках кричащего ребенка, прикрывая его от пламени, которое уже охватило ее. Теперь Тейлор фотографировала на светских приемах. Она пользовалась спросом как у киностудий, так и у звезд экрана первой величины, режиссеров и музыкантов. В журналах, посвященных фотоделу, ее называли второй Херб Риттз.

В доме было тепло и пахло горящими дровами. Из динамиков, установленных в каждой комнате, неслись песни Рея Чарлза. Джек вошел в обставленную со вкусом кухню, тоже недавно переделанную, что было довольно забавно, поскольку стряпня Тейлор скорее напоминала неудавшиеся научные эксперименты. На кухонном столе стояла початая бутылка «мерло». Дверь на балкон была открыта, но Тейлор там не было. Он уже собрался подняться наверх, когда услышал ее смех.

Она вошла в кухню, и ее улыбка стала еще шире. В одной руке у нее был пустой бокал из-под вина, другой она поправляла светлые волосы до плеч. Она все еще была одета, как жительница Лос-Анджелеса. Тонкий белый хлопковый свитер с вырезом мысиком оставлял открытым пупок и кожу живота, смуглую и гладкую, как коричное масло. Черные брюки из лайкры облегали длинные стройные ноги. Завершали наряд черные туфли.

– Привет, малыш! – улыбнулась Тейлор.

Все, что он мог сделать, – это просто смотреть на нее и улыбаться. Она была среднего роста и в отличной форме, что объяснялось занятиями аэробикой и тренировками с отягощением. Голубые глаза излучали тепло и доброту, а улыбка заставляла забыть обо всех невзгодах. Как и его жена, Тейлор обладала способностью мгновенно расположить к себе человека и заставить его думать, что для нее он является центром мира.

– Мы не виделись две недели, и тебе нечего мне сказать? – спросила она.

– Почему ты так одета? Мы куда-то идем?

– Вообще-то у меня назначено свидание, поэтому я собираюсь попросить тебя уйти. Этот парень такой крутой, сидит на стероидах… Да ты понял, одни мышцы, никаких мозгов.

Она подмигнула Джеку.

– Можно поцеловать тебя, прежде чем я уйду?

Какое-то мгновение она раздумывала.

– Ладно, но только быстро.

Она поставила бокал на стол, обняла Джека и положила руки ему на затылок. У нее были теплые мягкие губы, пахнущие вином, а волосы хранили аромат кокосового шампуня и легкий запах духов от Кельвина Кляйна, которые она любила.

– Боже, как же я соскучилась…

– Когда ты вернулась?

– Около часа. Встречу отменили, поэтому я взяла билет на утренний рейс. Я так понимаю, ты не прослушивал сообщения.

– Нет.

– Конечно, ты же был занят. Я видела школьные автобусы, из которых выгружались семьи в пижамах… Это есть во всех новостях. – Она чуть отстранилась. – Ты что, нашел бомбу?

– Просто подозрительный пакет. Он оказался пустышкой.

Вымученная улыбка. Вероятно, Тейлор почувствовала это. Она прищурилась.

– Такие меры из-за подозрительного пакета?

– Обычная предосторожность.

Она внимательно посмотрела ему в глаза.

– Я себе места не находила. После того взрыва в прошлом месяце… Проверяй сообщения на телефоне, хорошо?

Через ее плечо он увидел мужчину, вошедшего в кухню.

Джек напрягся, и Тейлор почувствовала это.

– Майк?

– Привет, Джек!

У Майка Абрамса была располагающая улыбка. На нем был темно-синий костюм и галстук в красную и синюю полоску. Тейлор нежно погладила Джека по спине.

– Я так обрадовалась твоему приезду, что совсем забыла предупредить, что к нам зашел Майк.

– Я позвонил в участок, и мне посоветовали поехать сюда, – сообщил Майк. – Надеюсь, я не очень мешаю.

– Все в порядке, – ответила Тейлор. – Мы с Джеком собирались поджарить мясо на гриле. Оставайся, пообедаешь с нами. Приятно наконец познакомиться с одним из друзей Джека. Я уже начала думать, что ты на самом деле не существуешь.

Майк засунул руки в карманы брюк и вежливо улыбнулся.

– Я пока оставлю вас, мальчики, – сказала Тейлор, – мне нужно сделать телефонный звонок. – Она ткнула пальцем в сторону Майка: – Тебе лучше быть здесь, когда я вернусь.

Джек смотрел, как Тейлор поднимается по лестнице и исчезает за дверью.

За последние несколько лет Майк не особенно изменился. Он по-прежнему был подтянутым, с морщинистым лицом, и только короткие черные волосы, густые и блестящие, как расплавленный пластик, слегка поседели на висках. Кожа вокруг глаз была покрыта сеточкой тонких белых линий.

– Хорошо выглядишь. Не видел тебя с… Давненько, – сказал Майк. – Ты что, профессионально занялся культуризмом?

– Просто много качаюсь.

Майк кивнул. В спокойном воздухе разливались звуки песни Рея Чарльза «Моя маленькая девочка».

– Плотничаешь?

– Немного. В доме, который я купил, нужно много всего сделать, да и Тейлор подкидывает работку. Мне нравится.

Джек заметил, как глаза Майка блеснули.

– Тейлор – прекрасная девушка.

– Да, она такая, – согласился Джек. – Я не знал, что ты в городе.

– Я услышал об утренней эвакуации. Потом вспомнил взрыв в прошлом месяце и решил, что имеет смысл заехать и…

– …посмотреть, как я поживаю.

– Я подумал, что ты захочешь поговорить. – Майк выбивал пальцами дробь на столе. – Тебе следовало мне позвонить. Почему ты этого не сделал?

Джек уже хотел было ответить, когда услышал сверху смех Тейлор.

– Ты говорил ей, зачем приехал?

– Нет. Я просто сказал, что оказался в городе, заехал в участок, чтобы узнать твой адрес, и меня направили сюда, – ответил Майк. – Она не расспрашивала, если ты об этом.

Джек кивнул.

– Расскажешь подробности? – спросил Майк.

– Не здесь. Давай прогуляемся.

Глава 4

Майк Абрамс получил докторскую степень по психологии, когда проходил обучение в Квонтико на специалиста-криминалиста. Теперь он работал в бостонском отделении и выезжал на место преступления. Он занимал в следственной группе должность, которая давала ему возможность оказывать содействие местным правоохранительным органам Новой Англии. Несколько раз Майка приглашали в группу криминалистов, самое желанное место в Бюро. И каждый раз он отказывался. Объяснение всегда было одно и то же: ему нравится Бостон, а его жена, две дочки-школьницы и маленький сын слишком привыкли к этому городу. Про себя Джек считал, что причина в Майлзе Гамильтоне. Они шли по пляжу. Майк сменил вино на бутылку пива «Молсон». Волны, не успокоившиеся после ночного шторма, с силой ударялись о берег. Воздух был холодным, а небо – темно-синим, с точками морских чаек.

– Какой красивый вид, – заметил Майк. – У нас в Нидхаме такого нет.

«Когда он переехал в Нидхам?» – подумал Джек.

«Такое происходит, когда вычеркиваешь друзей из своей жизни», – заметил внутренний голос.

– Тейлор… – сказал Майк, вздохнув. – Парень, она просто чудо! Она даже смеялась над моими шутками.

– Ты уверен, что она смеялась не над тобой?

– Она слишком добра для такого. Как долго вы встречаетесь?

– Два года.

– Все серьезно?

Джек глубоко вздохнул.

– Нам хорошо вместе.

– Ну, она прекрасная девушка. Нам надо как-то собраться вместе, вчетвером. Сколько уже прошло? Два года? Три?

Джек почувствовал, что краснеет.

– Давненько.

– После того как я помог тебе устроиться сюда, ты как сквозь землю провалился. Я тебя чем-нибудь обидел? Рассердил?

– Нет.

Майк бросил на него испытующий взгляд.

– Почему мне начинает казаться, что я влезаю во что-то очень личное?

– Это не так.

Джек посмотрел на толстую женщину в синем спортивном костюме, с плеером на боку, которая трусцой бежала в их сторону. Лицо ее покраснело от напряжения.

– Тебе неловко, когда я рядом, – сделал вывод Майк.

– Конечно же, нет.

– Если это и так, Джек, все в порядке. Богом клянусь, я понимаю.

– Я не люблю заниматься делами здесь, особенно при Тейлор. И сегодня был чертовски тяжелый день.

– Ну извини, что так неожиданно появился, словно черт из табакерки, – сказал Майк. Он помолчал, глотнул пива, взглянул на волны и спросил: – Это серийный, да?

– Я так не думаю, – возразил Джек. – Серийный убийца, который уничтожает целые семьи, редкий зверь. Таких практически не бывает. Я знаю только один случай. Парень убил всех во сне, а потом изнасиловал женщину. Здесь у нас жертвы обоего пола. Не лезет в рамки профиля.

– Возможно, между двумя семьями существует связь.

– Когда я снял ленту со рта Ларри Роса, он сказал, что убийца знал его… знал о нем все.

– И он увидел, что случилось с его женой и детьми? Джек кивнул.

– Что со второй семьей? Та же ситуация?

– Последней была женщина. Ее заставили смотреть. Когда все были мертвы, он ее задушил.

Джек видел петехиальное кровоизлияние на слизистой оболочке век Вероники Долан.

– Почему он ее задушил?

– Потому что ненавидел за то, что она с ним сделала.

Глаза Майка сузились.

– Кто занимается вскрытием?

– Я выписал патологоанатома из Бостона. У него есть лаборатория и опыт.

– Для чего нужны бомбы? – спросил Майк, снова хлебнув пива.

– Чтобы уничтожить следы, которые могли остаться. И привлечь внимание.

– Ты держишь это в секрете, хотя в новостях сказали, что город эвакуировали из-за подозрительного пакета, который оказался пустышкой.

– Говорили что-то о семье?

– Нет.

Но долго так продолжаться не может. Слухи о том, что случилось с Доланами, наверняка уже ходят по городу. И лишь вопрос времени, когда газеты их подхватят. Контролировать это невозможно.

– Если бы сегодняшняя бомба взорвалась, газетчики вспомнили бы так называемый взрыв газа месячной давности. Ты читал об этом?

– Шесть офицеров полиции погибли, многие ранены. В первый день случившееся попало в передовицы, а потом его затмила сенсация о рок-звезде, которая дрочила парню в сортире. Неужели тебе не нравится, как работает Америка? – Майк покачал головой. – Ты скормил прессе ложь со взрывом газа?

– Надо было им что-то бросить. Если бы они прознали, что там была бомба и убийца звонил нам, пришлось бы иметь дело с толпой имитаторов. Мы к этому не готовы.

– Но ты же знаешь, что шило в мешке не утаишь.

– Я в курсе, – ответил Джек. Он чувствовал свинцовую тяжесть в груди. – Ты слышал, чтобы упоминали мое имя?

– Нет.

– Хорошо. Я не хочу, чтобы оно засветилось.

– Да, не стоит, – согласился Майк и бросил на него быстрый взгляд. – Как Бурк поживает?

– Он молодец, знает свое дело. И вообще открытый и прямой.

– Расскажи мне о бомбе.

– Ноутбук, подключенный к шести ящикам семтекса. Один телефонный звонок, и Нек отправился бы на дно морское.

Майк остановился. У него было такое выражение лица, словно он проглотил кусок стекла.

– Семтекс – это русская взрывчатка.

– Знаю. Я позвонил Марку Грейсмиту в управление по взрывам. Он постарается отследить, откуда он взялся. Обычно такие штуки не держат в пригородных домах.

Джек подумал о том, что крутилось где-то на задворках сознания и время от времени напоминало о себе. Он посмотрел на море, на прибой.

– В чем дело? – спросил Майк.

– Эта бомба не сработала. Сегодня посмотрю, как она была собрана, и тогда у меня будет полная картина места преступления, с которой можно работать. Но в следующий раз этот парень не допустит промаха. Он хочет, чтобы это видел весь мир.

– И он нацелится на тебя и Бурка.

Джек уже думал об этом. Теперь, когда Майк озвучил его мысли, он еще больше убедился в собственной правоте. Джек потер затылок и устало вздохнул.

– Кроме Бурка, кто еще с тобой работает?

– Полиция штата и оперативно-тактическая группа. А теперь еще и Грейсмит. Он мне кое-что должен.

– Меня больше интересуют доморощенные таланты.

– Взрывом в доме Роса убиты шесть офицеров, остались только новички. Это небольшой город.

– Значит, ты решил взять все на себя.

– Это подходит под твой стиль работы. При этом у тебя есть доступ к ресурсам. У меня нет. Тебя заинтересовало это дело?

– Я помогу тебе всем, чем смогу, ты это знаешь. Почему ты мне не позвонил?

– Потому что до сих пор не знал, с чем имею дело.

Майк кивнул.

– Думаешь звонить Алану?

Алан Линч был руководителем группы поддержки расследований и бывшим начальником Джека. Ему было неприятно вспоминать об этом человеке.

– С чего бы это я звонил ему?

– Он может прислать сюда криминалиста. Или целую команду, которая могла бы…

– Алана не заинтересует дело, в связи с которым единственным местом, где он увидит свое имя напечатанным, будет местная газетенка, и упоминание о нем будет соседствовать с отрезными купонами для супермаркета. Он же мать продаст за то, чтобы лишний раз промелькнуть в печати. И вообще он мудак, и тебе это прекрасно известно!

– Почему-то я знал, что ты это скажешь.

– Хочешь сказать, что я не прав?

Майк засунул руку в задний карман брюк и вынул сложенный лист бумаги. Джек взял его обеими руками, чтобы не унес ветер. На листке были написаны только имя и адрес, без номера телефона.

– Малколм Флетчер, – прочел Джек.

– Он был криминалистом, сейчас на пенсии.

Джек почувствовал, как ему в затылок воткнулась раскаленная игла. Перед глазами поплыли красные круги.

– Он стоял у истоков бихевиоризма, науки о поведении. У него довольно впечатляющий послужной список. Поймал двадцать три серийных убийцы, – сообщил Майк. – Как и у тебя, у него стопроцентная раскрываемость преступлений. Я не смог найти в его делах что-то особенное. Он уже лет двадцать как отошел от дел, но мне удалось узнать его адрес по рапорту о недавней аварии. Хотя без номера телефона.

– Похоже, таким образом ты пытаешься сказать, что мне эта работа не по плечу.

Майк не отвел взгляд.

– Когда ты вошел в тот дом месяц назад и увидел, что случилось с Росом и его семьей, как ты отреагировал?

– Я был удивлен.

– Ты хочешь меня уверить, что у тебя не было посттравматической реакции?

– Святой боже!

– Ну же, Джек. Просто ответь на вопрос. Я здесь не для того, чтобы судить тебя.

– Меня это немного покоробило.

– Покоробило. И все?

– Именно.

– А сегодня?

– Сегодня все прошло хорошо.

– У тебя опять эти сны?

– Твоя игра в психолога меня поражает. Кто-то срет, а вы хотите написать по этому учебник.

– Я не пытаюсь заниматься с тобой психоанализом. Посмотри, твой отдел может привлечь консультантов. Почему бы не позвать еще одного парня, чтобы он помог? Что ты теряешь?

– У меня не будет рецидива! – заявил Джек и смял бумагу в кулаке. Его обдало жаром.

Майк внимательно посмотрел на него.

– Ты помнишь Дейла Гэвинза?

– А что с ним?

– Он на два года отошел от дел после убийства детей в Сиракьюс. Терапия, препараты, все хорошо, давайте-ка вернемся к криминалистике… Восемь месяцев назад он поцеловал на прощание жену и малышку-дочь и поехал на работу. По пути он остановился, чтобы заправиться и отлить. Когда какой-то водитель зашел в туалет, то обнаружил Дейла на полу с ножом в руках. Коронер заявил, что Гэвинз смотрел в зеркало, когда перерезал себе глотку.

– И что ты хочешь сказать? Что если я не буду следовать твоим советам, то покончу жизнь самоубийством?

Майк придвинулся ближе.

– Сколько уже прошло лет – шесть, семь – с тех пор, как ты последний раз работал криминалистом?

Джек не ответил.

– Ты провел много времени, хороня часть собственной жизни, – продолжал Майк. – Если ты попытаешься отпустить воображение, то закончишь в мире, полном боли. Тебе понадобилось много времени, чтобы восстановиться, Джек. Если ты попробуешь вернуться назад и возродить тот образ мыслей, у тебя будет рецидив. Это факт. А если это случится, ты можешь не выкарабкаться.

– У Гэвинза был бред! Он был алкоголиком, склонным к насилию.

Лицо Майка омрачилось.

– У тебя были проблемы с алкоголем.

Джек почувствовал, что краснеет.

– Не настолько.

Между ними словно промелькнул бестелесный образ.

– Разговор закончен, Майк.

– И все, конец спора?

– Спасибо за сеанс психоанализа. Пришли мне счет.

Лицо Майка покраснело.

– Тейлор особенная девушка. Я очень надеюсь, что мне не придется стоять возле твоей могилы и держать ее за руку. Но кто, черт побери, это знает…

Джек стоял и смотрел, как Майк поднимается к дому. Потом он перевернул бутылку, и длинный шлейф золотистой жидкости разлетался под порывами ветра. Лицо его перекосила ярость, которой не было выхода.

Глава 5

Гриль был установлен на широком балконе возле гостиной. С помощью металлических щипцов Джек перевернул бифштексы, и в лицо ему пахнуло мясным паром. Тейлор уже успела выключить Рея Чарлза и врубить местное радио WBCN. Сейчас из динамиков, установленных на балконе, доносилась песня U2 «Загадочные пути». Тейлор была в гостиной, зажигала высокие свечи на кофейном столике. Огонь в камине создавал на потолке и стенах танцующие тени и выгодно подчеркивал изгибы ее тела.

Глядя на нее, Джек подумал, что живет чужой сказочной жизнью.

Вместо того чтобы размышлять о том, чем они займутся ночью, он вспомнил случай, который произошел через неделю после того, как он похоронил жену.

Когда его дом стал местом преступления и Аманда погибла, он остановился в свободной спальне в доме Майка в Арлингтоне, штат Виргиния. Большую часть времени он проводил в барах, и его другом, врачом и психиатром стал «Джим Бим» со льдом.

Темные мысли потихоньку прокрались в его голову, свив своеобразное гнездо и высвободив ярость, которую невозможно утолить. Эта ярость, похоже, всегда была с ним, обжигая его, словно кислота. Но в последнее время она начала требовать определенных форм выражения. Он видел ее, когда смотрелся в зеркало. Ее видели бармены, друзья, приятели-агенты, которые хотели его утешить. Они читали ее в его глазах и старались держаться от него подальше.

Однажды ночью – по причине, которую он до сих пор не мог понять, – он поехал пьяным к себе домой и, поплутав по темным комнатам, забрел, спотыкаясь на второй этаж. Он увидел полоску света под дверью в спальню. Внутри мелькала чья-то тень.

Фотограф не поднял взгляд от камеры, когда Джек открыл дверь. Он снимал заляпанные кровью стулья и веревку, высохшую темную лужу на ковре, разводы и потеки, которые напоминали гримасы сумасшедших клоунов. Сердце Джека мучительно сжалось. «Это неправда!» – подумал он. Это всего лишь еще один пьяный кошмар, и если сделать несколько глубоких вдохов, то он исчезнет.

Фотограф был высоким здоровым парнем с черной бородкой и пористым лицом. Он поднял глаза от камеры, и его зрачки расширились, когда он узнал Джека. Он развернул камеру и начал снимать. Затвор фотообъектива щелкал, словно пулемет.

Понадобились усилия четырех соседей, чтобы оттащить Джека от фотографа. Он пришел в себя на лужайке перед домом. Фотограф лежал в траве на спине. У него был сломан нос, а лицо представляло собой сплошной темно-фиолетовый кровоподтек. Изо рта вырывались какие-то чавкающие, сиплые звуки. Алисия Клейбрук, соседка, которая работала медсестрой, женщина, которая видела, как Гамильтон покидает его дом, сидела возле фотографа и следила, чтобы он не подавился собственным языком. Майк Абрамс тоже был там. Он побледнел, увидев улицу, полную свидетелей.

Джек сделал вид, что фотограф, который работал на известную бульварную газету, заслужил этого. Но он знал, что фотографу пришлось заплатить за то, что случилось с Амандой, за то, что он не смог ее защитить, за постоянное чувство вины, за образы, которые он безуспешно пытался выбросить из головы.

Этот случай ознаменовал начало постепенного падения в бездну алкоголя и ярости. Бюро пришлось его отпустить. Вот так, спасибо за сотрудничество!

Майк Абрамс заставил его начать лечение. Майк Абрамс, его друг, вмешался и спас его от полного самоуничтожения.

Когда Джек работал плотником в Вейле, штат Колорадо, Майк снова вмешался и, несмотря на протесты, устроил его на должность детектива здесь, в Марблхеде. После этого, однако, он все реже виделся с Майком. Недели превращались в месяцы. Три года…

Правда заключалась в том, что Майк ему нравился. Ему только не нравилось то отражение, которое он видел в его глазах.

Теперь Майк вернулся, желая помочь, и что он сделал? Отвернулся от него.

Тейлор подошла к ограде возле гриля.

– Ты в порядке?

– Вполне, – ответил Джек.

– Точно? У тебя такое выражение лица, будто ты лимон проглотил.

– Я спал всего два часа. И только поэтому еще держусь на ногах. Мне станет лучше, когда мы поедим.

Джек отвернулся к бифштексам. Теплый бриз шевелил светлые волосы Тейлор, норовя рассыпать их по лицу. Она одной рукой придержала их и откинула назад.

– Что тебя гложет, колись?

– Одна старая история. Ничего интересного.

– Поговори со мной.

– Все в порядке, честно. Кто-нибудь звонил?

Тейлор кивнула.

– Рейчел звонила. Помнишь мою племянницу? Четырехлетняя девчушка с собакой, которая считает себя ее телохранителем.

– Мистер Раффлз, – вспомнил Джек.

Мистером Раффлзом звали плотную, мускулистую помесь боксера и питбуля весом в сорок пять килограммов. Собаку так назвали из-за морды, покрытой складками. Рейчел считала, что она похожа на картофельные чипсы компании Раффлз. Но никто не знал, откуда взялось слово «мистер».

– Они с мистером Раффлзом проведут три недели с нами. Я встречу ее завтра в Логане. Она очень рада. И еще она поинтересовалась, будет ли дядя Джек.

– Я ей не дядя, – ответил Джек немного резко.

«Ты злишься. Не позволяй этому чувству выйти из-под контроля», – предупредил его внутренний голос.

– Считай это комплиментом.

– Я считаю. Просто…

«Скажи ей хоть раз правду!»

– Я просто устал, и все, – ответил Джек. – Не обращай внимания.

Она продолжала внимательно смотреть на его, словно все его мысли были написаны на лице.

– Расскажи мне о Майке, – попросила она.

– Что ты хочешь знать?

– Как долго ты с ним знаком?

– Давненько.

– Вы познакомились в ФБР?

Джек кивнул и оглянулся в поисках пива.

– Майк сказал мне, что он полевой криминалист.

– Так и есть.

Бутылка стояла на полу возле гриля. Пиво не действовало на него так, как виски. Он протянул руку к бутылке.

– Но он же не настоящий криминалист, каким был ты.

– Так и есть.

Джек отхлебнул пива. Это была уже вторая бутылка за вечер.

«Лучше не налегай на бутылку, босс. Возможно, это тебя не заведет, но и от снов не избавит», – сказал голос.

– Он занимается местными делами, – сообщил Джек. – Помогает полицейским выбираться из передряг.

– Почему он не подался в криминалисты?

– Не знаю.

– А ты спрашивал?

– Нет.

Джек посмотрел на бифштексы, потыкал их щипцами.

– Давно он здесь?

– Около часа.

– О чем вы говорили?

– Обо всех твоих темных тайнах.

Он поднял на нее глаза и улыбнулся.

– Серьезно, о чем вы говорили?

– Ничего особенного. Его заинтересовали фотографии, которые я сделала в Сараево. Джек, мы встречаемся уже два года, а я познакомилась с ним только сейчас. Почему?

– Майк очень занят.

– И все-таки у него нашлось время, чтобы проехать через весь Марблхед и внезапно нагрянуть к девушке лучшего друга, которого он не видел по крайней мере года два.

Джек быстро нашелся, что ответить.

– Он поехал в участок, чтобы оставить там что-то, а они сообщили ему этот адрес.

– Почему он не оставил это в участке? Или почему не позвонил тебе и вы не встретились там?

– Не знаю. Ты же не расстроилась, что он приехал сюда, верно?

– Конечно, нет. Почему ты избегаешь отвечать на вопросы?

– Какие вопросы?

– О твоей жизни до Марблхеда. Когда мы затрагиваем эту тему, ты всегда замыкаешься в себе.

В ее голосе не было раздражения, только легкая обеспокоенность. Это был не первый такой разговор.

Джек положил дымящийся кусок мяса на белую тарелку, стоявшую на столике возле гриля.

– Что такое? Ты боишься, что я не пойму? – спросила она. – Что буду любить тебя меньше?

Джек почувствовал, как участился его пульс, как напряглось все внутри.

– Конечно же, нет.

– Хорошо, потому что этого не будет.

Он принялся нарезать мясо.

– Джек!

– Да?

– Посмотри на меня.

Он взглянул на нее сквозь дым, поднимавшийся от гриля.

– Я не буду любить тебя меньше. Неважно, насколько серьезно все было, неважно, насколько серьезно все будет.

Она уже говорила это раньше.

– Я знаю, – ответил он.

Он видел, что осталось еще много вопросов, которые она не решается задать.

Джек положил нож и вилку на тарелку и схватил пиво. Солнце закатывалось за океан, словно раскаленный шар. Небо над ним было темно-синего цвета и покрыто густыми облаками, подсвеченными ярко-красным закатом. Прекрасный летний вечер, подумалось Джеку. Обстановка была подходящей, просто идеальной. Он почувствовал, что нашел подходящие слова. Он тем более хотел все выложить, ведь женщина, которая стояла перед ним, в отличие от его жены побывала в горящих уголках планеты и сталкивалась со злом.

«Ответы на вопросы рождают новые вопросы», – предупредил его голос.

Возможно, не сегодня, но однажды придется объяснить ход мыслей и разумность определенных поступков, которые ему было сложно оценить самому. И неважно, как точно он опишет ситуацию, у нее все равно будет свое мнение. Их отношения изменятся. Возможно, не в худшую сторону, но изменятся обязательно. У них все шло гладко. Возможно, их отношения могли как-то оформиться официально. Зачем рисковать испортить их, обсуждая прошлое, которое он хочет забыть?

Было еще кое-что: несмотря на ум, окружение, теплоту и умение сопереживать, на те кошмарные истории, которые она ему рассказывала, Тейлор не была криминалистом. Она не могла понять некоторые вещи, которые ему приходилось делать. Если быть честным, ему хотелось их делать.

В глазах Тейлор не было осуждения. Она смотрела на него как женщина, которая хочет поднять любимому настроение. Он ощутил непреодолимое желание обнять ее.

Он засунул два пальца под ее пояс, ощутил прохладную гладкость кожи и притянул ее к себе. Поначалу она немного сопротивлялась, а потом сдалась и положила ладони ему на грудь. Джек обнял ее за талию.

– Когда ты меня впустишь? – спросила она, постучав кулачком по его груди.

– Ты уже внутри.

– В один прекрасный день тебе придется открыться.

– Я знаю. Но не сейчас.

– Когда?

– Тейлор, сегодня такая прекрасная ночь, а я не видел тебя две недели. Я не хочу говорить о прошлом, о Майке или о чем-то другом еще. Я просто хочу быть с тобой.

Он прильнул губами к ее уху:

– Мне так тебя не хватало.

Она прижалась теснее и обняла его.

– Правда?

– Мне казалось, что я тону.

Ее руки нежно погладили его по спине, потом замерли. Ей было так легко и приятно в его объятиях. Тейлор положила голову ему на плечо. Он чувствовал ее обжигающее дыхание у себя на шее.

– Я люблю тебя, Джек. Что бы ни случилось, я всегда буду тебя любить.

Сквозь музыку пробился телефонный звонок.

– Наверное, это моя сестра. Хочет сообщить, когда Рейчел приезжает. Никуда не уходи, – сказала она и поцеловала его.

Джек смотрел, как она идет по темной гостиной. В его мозгу словно включился проектор. Но на этот раз ему удалось совладать с собой. Совсем скоро он будет окружен теплотой и шепотом… Аманды… красивой женщины, которая помогла ему исцелиться.

Теперь он был другим человеком. Он изменил тело, залатал трещины в рассудке и жил в новом городе с новой женщиной. Он чувствовал и выглядел по-другому. Нет нужды думать о прошлом.

Тейлор вернулась, держа в руке радиотелефон.

– Это тебя, – сообщила она.

– Кто?

– Кто-то из участка. Говорит, что это важно.

Вероятно, шеф полиции. Участок осаждали репортеры. Джек уже звонил ему и просил провести пресс-конференцию, а заодно сказал, о чем нужно говорить. И дело было не в том, что шефу следовало указывать, что делать. Просто он, прежде чем перешел на административную должность, работал в отделе убийств в Чикаго, а потом в Бостоне. Джек просил его позже позвонить и рассказать, как все прошло.

– Следи за бифштексами. Я вернусь через минуту.

Он взял трубку.

– Джек Кейси, бывший криминалист ФБР? Боже мой, поверить не могу, что это действительно ты.

Это был не шеф полиции. Он не узнал голос.

– Кто это?

– Тебе понравилось то, что я сделал с Доланами?

Глава 6

Голос был низким, хрипловатым и достаточно глубоким – как у мужчины, который только что испытал сильный оргазм. Он не был похож на те два голоса, которые записали в 911, но и не казался намеренно измененным.

– Так приятно наконец-то пообщаться с тобой, Джек. Ты не против, если я буду называть тебя так? Я ощущаю некую… связь. Думаю, можно это и так назвать.

– Кто это?

– Ты знаешь, кто это.

– Ты можешь оказаться репортером.

– Сейчас неподходящий момент скрываться. Нам с тобой нужно столько обсудить. Стольким поделиться. А ты изменился. Накачался. Много острых углов и складок. Выглядишь новым человеком.

Джек посмотрел на Тейлор, которая на балконе нагнулась над грилем, тыча в бифштексы вилкой. Она могла вернуться в любую минуту.

– Я наблюдал за тобой, когда ты был в доме. На этот раз ты был намного спокойнее. Не то что в том месяце, когда ты скис и рванул наружу. И этот парень, с которым ты работаешь, Боб Бурк… Говорят, он лучший в своем деле.

«Откуда он узнал о Бурке?»

Джек ничего в газетах о нем не видел.

– Что Бобби сказал обо мне?

– В основном он называл тебя засранцем, – ответил Джек.

Человек рассмеялся низким, рокочущим смехом.

– Я рад, что твоему чувству юмора удалось выжить. Мне было интересно, превратишься ли ты в одного из тех типов, которые проводят дни, занимаясь самокопанием. Должно быть, новая жизнь тебе по душе. Интересно, это как-то связано с твоей новой подружкой Тейлор Бартон?

«Откуда он знает о Тейлор? Почему он ее вспомнил?» – встревожился Джек.

Но тут вмешался внутренний голос и приказал: «Смени тему!»

– Это ты позвонил, – сказал Джек. – Что тебе надо?

– Поделиться. У нас много общего.

– Например?

– Мы оба знаем, что это такое, когда то, что мы любим, уничтожает сумасшедший. Мы знаем, каково это быть… бессильным, тонуть.

Джек решил воспользоваться моментом.

– Чем тебе насолил Ларри Рос?

– Слишком рано для этого.

– Тогда давай поговорим о Веронике.

Тишина.

– Ты сам позвонил, – снова напомнил Джек. – Ты сказал, что хочешь поговорить, поделиться. Я слушаю.

Он бросил взгляд на стену в кухне, где висел телефон. В него был встроен автоответчик, и диктофон, чтобы записывать сообщения и разговоры.

– Кстати, прекрасная работа, – заметил голос. – Объяснить взрыв утечкой газа было прекрасной мыслью. Представляю, что подумали бы жители, если бы узнали, как на самом деле погибли Росы или что настоящей причиной взрыва были три блока С-4.

Джек перешел в кухню. Тейлор все еще была на балконе.

– Помнишь серийного убийцу, которого ты поймал в восемьдесят четвертом, водопроводчика, который крошил топором шлюх в дешевых мотелях? Как его звали?

– Я не помню, – ответил Джек, направляясь к телефону.

– Конечно, помнишь. Китинг, точно – Рэй Китинг. Ты прозвал его Мичиганским мясником. Хорошая работа, учитывая то, что он делал с теми девочками, но эта штука с цитированием Откровений, когда он рубил их в капусту… Да это же есть в каждом ужастике.

Джек нажал кнопку на телефонном аппарате. Пленка щелкнула, и началась запись. Он сделал потише, чтобы Тейлор не услышала.

– У Рэя Китинга не было стиля. Он сам виноват, что о нем позабыли. А вот твой друг Майлз Гамильтон, пан-американский психопат, вот это да! Простой, незамысловатый, но останется в памяти навсегда. Он провел в дурдоме уже семь лет, а люди все еще говорят о нем. Как он поживает?

Джек представил Майлза Гамильтона, лежащего на кровати, читающего газету, смотрящего телевизор, довольного своими мыслями. Он почувствовал мгновенную вспышку ярости, но быстро подавил ее.

– Я не в курсе, – ответил он.

– Ты его не посещал?

– Нет.

– Ты придумал ему прозвище до или после того, как он прикончил твою жену?

– Так его прозвали газетчики.

– Да, они здорово придумали, правда? Им ведь нужно угождать примитивной психологии обывателей. Положение дел просто удручающе, Джек. Люди живут в трейлерах, любят недорогие развлечения, пьют дешевое пиво и едят вредную пищу, трахая несовершеннолетних девиц. Сложно привлечь внимание этой швали, но я верю в свои силы.

Джек перешел на другую сторону гостиной. В камине потрескивали поленья, отбрасывая дрожащие тени на стены и потолок.

– Я многое делаю для своего реноме, – продолжал голос. – Позволь с тобой посоветоваться. Скажи, что ты думаешь… А если Песочный человек?[1] Чудовище, убивающее целые семьи во сне. Как звучит?

– Думаю, это неподходящее прозвище для того, чьи действия явно неправильно поняты.

– Это из базового курса психологии. У тебя было больше воображения. Неужели время, что ты провел в Колорадо, похоронило старину Джека Кейси с его нестандартным мышлением?

Джек отвел взгляд от камина. Тревога внутри росла.

– И дом, который ты купил, разваливается. Но я знаю, почему ты его купил: чтобы чем-то занять руки. Только так ты можешь не вспоминать о старых грехах.

Телефонная трубка стала скользкой от пота.

– Думаю, ты меня плохо знаешь, – сказал Джек.

– Нет, я попал в точку. За этим приятным фасадом скрываются ум и сердце, такие же темные и неспокойные, как река Стикс. Ты разбираешься в древнегреческой мифологии?

– Фетида окунала маленького Ахилла в эту реку, чтобы он стал неуязвим.

– Очень хорошо. В нагрузку к волшебным свойствам реки боги использовали ее также для того, чтобы произносить клятвы. Нам нужно с тобой поклясться, Джек. Только в этом случае Тейлор будет в безопасности.

Раздвижная дверь у него за спиной щелкнула, и Джек вздрогнул. Тейлор пронеслась по гостиной с тарелкой, полной бифштексов. Она подмигнула ему, исчезла за углом и направилась в кухню.

– Обещай мне, что бросишь это дело. Становись плотником, трахай Тейлор, мне все равно. Но тебе нужно откланяться и удалиться. Мы оба знаем, что это тебе не по зубам. Старые раны уже начали кровоточить.

Джек смотрел, как Тейлор возле раковины наливает еще один бокал вина. Он вышел на балкон и оперся об ограждения. Оттуда он мог за ней наблюдать.

– Давай вернемся к тебе. Расскажи мне о Ларри Росе.

– Я видел сегодня Тейлор в городе, – продолжал голос. – Она была возле аптеки, собирала выпавшие противозачаточные таблетки. Ее красота ослепляет, правда? Гибкое тело, безупречное лицо и улыбка, которая может исцелить раны твоего сердца. Аманде до нее далеко. Интересно, что бы ты сделал, если бы пришлось выбирать между ними? Не говори, Джек. Я уже знаю ответ.

Складывалось впечатление, что голос вещал из потаенных уголков сознания Джека. Голос знал о тех невысказанных мыслях. Но откуда? Из журналов? Имя Джека после ареста Гамильтона не раз мелькало в газетах, но это…

– Тейлор – мой друг и не имеет никакого отношения к твоему звонку. Так что давай перейдем к делу. Чего ты хочешь? Что тебе нужно?

– Она больше чем друг, Джек. Я видел, как ты на нее смотрел, когда она поднималась в самолет до Лос-Анджелеса. Она тебе нужна. Без нее, я почти уверен, ты утонешь.

«Это было две недели назад, – подумал он, холодея. – Как долго он меня преследует? И как, черт возьми, узнал все эти подробности о моем прошлом?»

– Если я отступлюсь, это сделают другие. Они не остановятся.

– Они не смогут искать меня из гроба, не так ли?

– Почему я должен уйти в сторону?

– Потому что на твой век охоты уже хватит. Но если ты будешь продолжать, я позабочусь о том, чтобы ты до конца жизни знал, что мог ее спасти, если бы отступил. Я так понимаю, у вас будет гость.

– Ты о ком?

– Племянница Тейлор, Рейчел. Я слышал, что завтра она своей собакой прилетает из Висконсина.

«Откуда он знает?»

Песочный человек сам ответил на вопрос:

– Не стоит разговаривать по сотовому, их очень легко прослушивать. Если ты собираешься рассказать Тейлор об этом разговоре, не смей. Если ты ей расскажешь, я ее убью. Если вы отошлете девочку домой, я убью их всех. И даже не вздумай подключать телохранителей. Если я замечу малейший намек на то, что ее охраняют, если мне покажется, что она знает, что находится в опасности, я убью их всех, а ты останешься с этим до конца жизни. И не думай, Джек, что я не узнаю, потому что я знаю все.

Он вспомнил слова Ларри Роса: «Этот сукин сын знает мое имя, знает обо мне все».

Джек постарался забыть об этом, но в голову неудержимо лезли воспоминания из той спальни. Аманда сопротивляется, но скальпель приближается к горлу и отчаяние захлестывает ее. Он отбросил эти воспоминания, и в голове возникла новая картинка: Тейлор садится за руль классического «Порше-356 Т2» шестьдесят второго года выпуска, запускает двигатель… и исчезает в ослепительном пламени.

«Не поддавайся страху! Именно этого он добивается».

– Зачем ты меня предупреждаешь?

– Потому что ты уже мертв, Джек. Тейлор помешала твоим планам превратиться в ничто. Она – единственное существо, которое вдыхает жизнь в твое пустое, банальное существование. Помни, что я сказал, Джек, или я позабочусь о том, чтобы смерть жены показалась тебе прогулкой в Диснейленд.

Гудки.

Джек уставился на телефон, словно ожидая, что тот заговорит с ним. Потом положил его на небольшой круглый столик возле гриля и снова посмотрел на него. А вдруг он позвонит снова? Тейлор была в кухне. Постукивая посудой, она весело подпевала радио. Картинки больше не мучили его, но старый страх вернулся и сковал его.

Звонок его не удивил. Дом Долана не исчез. Сейчас его осматривали в поисках улик, а убийца, Песочный человек, знал это и был охвачен страхом. То, что он позвонил и попытался запугать Джека, было вполне предсказуемо.

Что его обескуражило, так это упоминание времени, которое он провел в Колорадо. Он был в Вейле, когда начался процесс по делу Гамильтона. Команда, с которой он работал, позаботилась о том, чтобы рядом не крутились газетчики и не было утечки информации. Он не следил за процессом по телевизору. И репортеры не приезжали в Вейл, чтобы спросить, почему он не в суде, поскольку не знали, где он.

«Что же печатали в газетах? – недоумевал Джек. – Как много известно остальным?»

Тейлор прикоснулась рукой к его плечу.

– О чем ты думаешь?

– Да ни о чем. Просто наслаждаюсь закатом.

– Все в порядке?

– Конечно.

Джек сжал ее руку, но не оглянулся. Тейлор умела безошибочно уловить его беспокойство. Он усилием воли заставил себя расслабиться и только потом с улыбкой повернулся к ней.

Прищурившись, она внимательно смотрела на него. Влажные губы ее были подкрашены кроваво-красной помадой.

– Проголодался? – спросила она улыбаясь.

– Да, очень.

Он расстегнул пуговицы на ее свитере и провел руками по животу к груди. Застежка бюстгальтера находилась спереди. Он расстегнул его, погладил плечи девушки, скользнул по ее рукам. Ветер шевелил ее светлые волосы. Она спокойно, не мигая, смотрела в глаза Джеку.

Свитер и бюстгальтер были отброшены в угол балкона. Она не сводила глаз с него даже тогда, когда он отступил на шаг, чтобы насладиться видом ее обнаженного тела. У нее была крепкая грудь, соски которой набухли от прохладного ветра. Мышцы живота сокращались в такт ее быстрому дыханию.

Он опустился перед ней на колени, словно перед алтарем. Тейлор положила руки ему на голову и посмотрела на Джека взглядом, полным нежности и доверия. Он стащил с нее брюки вместе с трусиками. Тейлор сбросила туфли. Он уперся лбом в ее живот и закрыл глаза, а она одной рукой обхватила его голову. Прикосновение к ее коже было подобно глотку воды посреди выжженной пустыни. Аромат духов с запахом цитрусовых смешивался с соленым воздухом. Это напоминало возвращение к чему-то знакомому, теплому и безопасному.

Она принялась стягивать с Джека рубашку, поэтому он встал и быстро разделся. Тейлор обняла его за шею, а он подхватил ее на руки и прижал к стене. Она обхватила его коленями, еще глубже погружая в себя. Все его страхи, тяжесть прошедших дней и образы из прошлого разом растворились в бурном потоке страсти. Джек окунулся в глубокое озеро, полное прозрачной воды, – туда, где нет полных боли и страданий криков, нет храмов, возведенных из сожаления, раскаяния и болезненных воспоминаний. Здесь, в этой гавани, было только успокоение, которое облегчило вечную боль, сжигавшую его.

Очень скоро он почувствовал, как горячее напряжение растет внутри и рвется наружу. Он прижал Тейлор к себе и опустился на пол. Она целовала его лоб и щеки, ее горячее дыхание обжигало его лицо. Он откинул волосы с ее плеча и поцеловал во влажную шею. Он не хотел ее отпускать.

Сквозь занавес ее волос Джек увидел смятый лист бумаги, торчащий из кармана его джинсов, словно кулак, стучащийся во входную дверь глубокой ночью, когда прийти могут только дурные вести.

Глава 7

Алан Линч, руководитель группы поддержки расследований, – отделения ФБР, которое занимается серийными убийцами, – расположился на заднем сиденье такси, которое мчалось по извилистым улочкам Ла-Хойи. Еще не было даже пяти утра, поэтому во всех домах, современных многомиллионных проектах из камня и стекла, царили темнота и тишина. Небо было бледно-лилового цвета.

Звонок поступил накануне вечером в шесть часов во время первого за более чем три недели семейного обеда. Пол ДеВитт, тридцатитрехлетний выпускник Массачусетского технологического института и администратор сетевой безопасности компьютерного комплекса ФБР, который располагается в сверхсекретном учреждении в графстве Харрис, штат Западная Виргиния, рассказал ему, что смог выяснить во время обычной проверки журнала системы документации.

Вот что он узнал. Доктор Дэвид Гарднер работал психиатром в программе изменения поведения, засекреченной исследовательской программе, которую обеспечивало ФБР. Гарднер вошел в исследовательское здание ФБР, которое тоже находилось в Ла-Хойе, и, используя специальное оборудование, подключался к базе данных пациентов третьего, четвертого и пятого июня, с пятницы по воскресенье. В каждый из этих дней доктор проводил в системе более пяти часов, что было ненормально, поскольку журнал показывал, что обычно он заходил в базу раз в неделю.

Но звонил Пол ДеВитт не по этому поводу. От Гарднера требовалось указать время отпуска. Он брал месяц отпуска – весь июнь и первую неделю июля, как было записано в журнале. Вернувшись, он должен был войти в систему.

Но прошли недели, а от доктора Гарднера не было ни слова.

Просмотр местных некрологов ничего не дал. Позвонили в дом Гарднера, в его частный офис, на мобильный телефон и пейджер. Ответа не было. Когда два агента наведались к нему домой, то обнаружили чистенький дом, в котором совсем недавно прибирались. В холодильнике не было скоропортящихся продуктов, а вот морозильник был забит едой. В отделение полиции с заявлением об исчезновении никто не обращался.

Поговорив с ДеВиттом, Алан позвонил Генри Манну, главе группы быстрого реагирования, и попросил разобраться. Осложнения с пациентами и обеспечение секретности программы находились в компетентности Манна.

Никогда раньше они не сталкивались со случаем исчезновения врача. Сбежавший пациент, который по какой-то причине сорвался, не был чем-то неожиданным, но доктор… Это было в новинку.

Такси свернуло направо. Сквозь лобовое стекло Алан Линч увидел несколько федеральных машин, стоящих на подъездной дорожке и вдоль улицы перед высоким домом из белого камня и стекла, который производил впечатление заведения для душевнобольных. Он постучал по перегородке, расплатился и вышел.

Сильный утренний ветер задул его галстук на плечо. Он вернул его на место, на небольшое брюшко, провел рукой по лысеющей голове и поправил на носу зеленые солнцезащитные очки. Сердце бешено стучало в груди. Это его беспокоило. Десять лет назад у него был первый инфаркт. Тогда ему было сорок два. Шестью годами позже второй инфаркт потребовал проведения шунтирования. Теперь каждое утро он сорок минут проводил на беговой дорожке. После этого таблетки, витамины, цыпленок, рыба и бесконечный поток фруктов и овощей. Несмотря на этот здоровый образ жизни, как его называли жена и диетолог, он время от времени украдкой пробирался в ближайший «Макдоналдс», чтобы умять парочку бигмаков. Кроме того, он не перестал пить шотландский виски и курить кубинские сигары.

Алан вошел в широкий просторный вестибюль с серым мраморным полом и картинами в рамах, похоже, написанными рукой сердитого ребенка. Внутри находилась небольшая группа агентов, которые стряхивали с документов пыль. Он, не сказав ни слова, прошел мимо них и повернул в коридор, который вывел его в большую, хорошо оснащенную кухню. Здесь было больше сотрудников ФБР. Они передвигались в помещении, рылись в ящиках, осматривали документы. Алан снял очки, запихнул их в нагрудный карман костюма от Кельвина Кляйна и сквозь гроздья горшков и сковородок увидел Генри Манна, который пересматривал какие-то бумаги.

У Манна было сложение профессионального борца, и одежда всегда выглядела на нем слишком тесной. Со своими коротко остриженными волосами, мощными ручищами и широкой, бочкообразной грудью он скорее напоминал вышибалу из Флориды, чем главу группы быстрого реагирования программы.

– Я так понимаю, тебе не дали покемарить, – заметил Манн, не поднимая глаз. Его голос был сухим от усталости и хриплым от многих лет постоянного курения. Вокруг глаз у него были круги. – На стойке есть кофе «мокко-взрыв», «мокко-прыжок». На вкус похоже на «мокко-дерьмо», так что угощайся.

Алан сразу перешел к делу.

– Нашли Гарднера?

– Еще нет.

– Но есть предположения, где он?

Манн большим пальцем почесал щеку. У него было абсолютно невозмутимое лицо и прищуренные зеленые глаза, в которых всегда читалось беспокойство, заинтересованность или азарт.

– Когда вы в последний раз говорили с ДеВиттом? – спросил он.

ДеВитт был Полом ДеВиттом, тем самым, который занимался поддержанием огромной базы данных, размещенной в графстве Харрис, штат Западная Виргиния.

– Вчера вечером, – ответил Алан Линч.

– ДеВитт считает, что Гарднер не просто просмотрел файлы некоторых пациентов. Возможно, он добрался до какой-то засекреченной информации из базы данных. Вотчина ЦРУ, программа военных исследований Пентагона. В основном схемы.

– Это невозможно. У Гарднера нет доступа. Там стоит случайный генератор паролей, это во-первых. И даже если бы он его и прошел, то не смог бы преодолеть чертову кучу биометрических средств, которые там установлены.

– ДеВитт думает, что он прошел.

– Но это бессмысленно! Зачем Гарднеру военные разработки?

– Не Гарднеру. Человеку, выдающему себя за Гарднера.

Алан почувствовал, как сжалось сердце. Он сглотнул, подошел поближе и услышал запах одеколона Манна, смешанный с запахом талька и никотина. Лицо Манна ничего не выражало.

– То есть вы хотите сказать, что посторонний вошел… Нет, это невозможно! Безопасность сети помешала бы ему. Даже если кто-то знал пароли Гарднера, он не мог пройти сканирование сетчатки глаза. Это надежная система.

– Именно поэтому это не было вторжение снаружи.

– Кто-то постарался изнутри?

– Есть наводка. Эта программа проверки, которую кодировал ДеВитт, не только показывает количество времени, проведенное каждым психиатром в системе, но также фиксирует скорость набора каждого пользователя. За последние девять лет Гарднер, которому шестьдесят один, печатал где-то восемь слов в минуту, то есть долго искал на клавиатуре нужное место и тыкал в него пальцем, так? А в эти три дня Гарднер печатал со скоростью девяносто шесть слов в минуту. Что касается сетевой безопасности, паролей, сканирование сетчатки, случайного генератора – везде есть подтверждение. Поэтому мы знаем, что Гарднер был в помещении с ноутбуком…

– В то время как кто-то другой работал на клавиатуре.

– Правильно. Так что это должен быть кто-то, у кого не только есть доступ в кабинет Гарднера, но кто еще и ходил с ним.

Страх родил мысль, которая пронзила Алана.

– Например пациент, – предположил он.

– Это единственное объяснение.

Все вокруг завертелось. Алан не мог поверить собственным мыслям.

Манн набрал побольше воздуха и продолжил:

– Пациент заходит туда с доком, держит его там, чтобы пройти сканирование сетчатки. Пациент входит в систему, загружает информацию…

– Загружает? В таких ноутбуках нет жестких дисков.

– Правильно, но если кто-то достаточно шарит в компьютерах, то сможет разобрать ноутбук, переделать проводку и прицепить внешний жесткий диск, что-нибудь вроде флешки, и спокойно качать. Или может послать файлы через Интернет на какой-нибудь защищенный сервер.

– Если бы он послал файлы через Интернет, остались бы следы.

– Правильно, и ДеВитт не может их найти. А если этот парень был достаточно умным, чтобы все их стереть? ДеВитт думает, что да. Хорошая новость состоит в том, что нарушитель снова пытается войти в систему. Мы сможем выследить его в течение нескольких секунд.

– Но он не входил в систему последние два месяца.

– Не обязательно так. ДеВитт думает, что он мог оставить какой-нибудь код, может быть, вирус, или как он это назвал – программу-лазейку. Эта лазейка позволит ему проскользнуть мимо системы безопасности и войти в систему, и никто не узнает. ДеВитт проверяет.

– То есть мы не знаем, насколько заражена база данных пациентов.

Манн кивнул.

– Прямо сейчас ДеВитт со своей командой смотрят всю систему, чтобы понять, чего не хватает, что заражено, подвергались ли опасности другие секретные системы… Это займет какое-то время, Алан.

Алан чувствовал себя боксером-новичком, который еле дотянул до конца первого раунда с профессионалом. Тело ныло, словно было покрыто синяками, голова кружилась и гудела – знакомые признаки давления.

– Расскажи мне еще об этих загрузках. – Это пугало Алана больше всего.

– Когда мы найдем ноутбук, будем знать больше. Если его подделали, мы будем знать наверняка.

– Ноутбука здесь нет?

– Нет. Он может быть в кабинете Гарднера, где он вел частную практику. Я послал ребят, чтобы они все там перевернули.

Алан снова почувствовал, что его мир накренился. Если Манн прав, – а у Алана были все причины верить, что это так, – то велика вероятность, что где-то бродил один из пациентов с документированными свидетельствами, связывающими ФБР с секретной правительственной исследовательской программой.

Потом он представил тошнотворную картинку того, что будет дальше: однажды он проснется утром и увидит программу в виде передовицы в газете, исчерпывающий отчет CNN… Боже, твою мать!

– Мы хоть приблизительно знаем, куда подевался Гарднер?

– Никто не заявлял о его исчезновении. Он старик, жил один Я только что начал разгребать его финансовые дела, – ответил Манн, махнув в сторону кучи бумаг. – И есть один интересный момент… Седьмого декабря он снял все деньги со сберегательного счета, а это более полутора миллионов долларов, и отправил их банковским переводом…

– Куда?

– В один банк на Каймановых островах. Мы пытаемся отследить операцию. Сдается мне, что на Кайманах денег уже нет. А что касается Гарднера… Похоже, что он уже не жилец.

Алан уставился на него. Возникла реальная возможность национального скандала, а Манн относится к этому с энтузиазмом толстяка, который собрался умять тарелку овсяных хлопьев! Но такой подход Манн использовал во всех случаях, и это напомнило Алану рождественскую вечеринку три года назад, когда жена Манна Анна, с которой они теперь в разводе, сказала мужу, что они скоро станут бабушкой и дедушкой. На лице Манна никогда не отражались чувства. Когда коллега в шутку спросил, способен ли Генри на сильные переживания, жена Манна, горько рассмеявшись, заметила, что Генри с таким же выражением лица занимается с ней сексом и что она узнает о том, что он кончил, только тогда, когда он прекращает двигаться.

Зазвонил мобильный телефон на столе. Манн собрался ответить на звонок, но Алан схватил его за руку.

– Возможно, мы с тобой сидим на скандале национального масштаба, который может уничтожить ФБР, – сказал Алан. – Ты это понимаешь?

– Ясное дело, понимаю.

– Мне нужны ответы, Генри. И побыстрее, черт побери!

Алан отпустил руку Манна и вышел. Кошмарные мысли преследовали его, словно пантеры раненую жертву.

Глава 8

Слова Манна огнем горели в мозгу Алана. Он не мог их забыть. Движение всегда позволяло ему рассортировать мысли, помогало думать ясно и рационально, поэтому он едва не бежал по коридору. Он никак не мог забыть об этом пациенте. Он представил, как этот человек передает пачку дисков репортеру. Такому, как Том Престон из «Нью-Йорк таймс». Если этот мудак, обладатель Пулитцеровской премии, получит такие данные…

«Прекрати! Так ты ни к чему не придешь!»

Конечно же, это было не так. Он попытался сосредоточиться, но мысль о разоблачении программы не покидала его, не переставала мучить до такой степени, что Алану начало казаться, что невидимые руки сжимают ему горло.

Он поймал себя на том, что топчется по бумагам, рассыпанным по полу в кабинете с высоким потолком. Кроме него здесь были три агента. Один изучал светло-желтые папки, расставленные в шкафу, другой рылся в выдвижных ящиках массивного стола цвета красного дерева. Третий агент, который перед этим рассматривал книги, теперь изучал содержимое настенного сейфа. Они одновременно взглянули на Алана, но, увидев выражение его лица, с прежним рвением вернулись к работе.

К библиотеке примыкал каменный балкон. Стеклянная дверь, ведущая на него, была открыта. Он вышел наружу и захлопнул за собой дверь. Воздух все еще был прохладным. Тонкие лучи солнца загорались на верхушках окрестных домов. Алан постепенно терял контроль над ситуацией и ничего не мог с этим поделать. Ему приходилось ждать и искать улики, в то время кто-то обладает силой уничтожить его. А он, черт подери, никак не может этому помешать! Ярость клокотала у него внутри, сердце бешено стучало.

«Надо взять себя в руки, Алан, иначе заработаешь инфаркт номер три. Если ты вырубишься, то будешь вести расследование с больничной койки. Ты хочешь, чтобы такое случилось?»

Нет. Конечно, нет! Ему следовало подумать. Он не мог ясно мыслить, когда злился.

«Реши эту проблему».

Правильно. Реши проблему. Он собаку съел на умении выпутываться из подобных ситуаций. Вся его жизнь, да что там жизнь, вся его карьера была основана на умелом маневрировании.

Прохаживаясь на балконе, Алан постарался восстановить дыхание и сконцентрировал внимание на шуме прибоя. Через несколько мгновений сердце успокоилось, он пришел в себя и принялся обдумывать происходящее.

Программа изменения поведения была его идеей. Мысль о ее создании пришла ему в голову раньше, до того как в департаменте создали группу по изучению поведения. Четыре агента, которые входили в нее, разъезжали по стране, беседуя с серийными убийцами, которых упекли за решетку.

Он обнаружил, что все преступники были из проблемных семей. Отца почти во всех случаях не было, только случайные «доноры спермы». А если отец и задерживался на более-менее продолжительное время, его любовь к сыну обычно выражалась в побоях, психологическом подавлении и очень часто – в сексуальном надругательстве. Мать в этой ситуации, как правило, ничего не предпринимала. Как и отца, ее большую часть времени не было дома. Обычно это оказывалась алкоголичка или проститутка, а если она и работала, то чаще прислугой или официанткой.

На начальных стадиях облегчение наступало в результате насилия над мелкими животными и возбуждения во время драки. Но оно было непродолжительным. Годы психологической боли порождали сложную фантазию, которая обещала облегчение, созданное кровью и криками жертвы. После обезображенное тело будет отброшено с чувством потери и вины, как пустая упаковка от продукта питания. На какое-то время убийца вернется в общество, будет поступать нормально, чувствовать себя обновленным и уверенным в завтрашнем дне. Но потом болезненная фантазия снова ввергнет его в депрессию и отчаяние, вернет к потокам невинной крови, омывающим кожу.

Как только начинаются убийства, пути назад уже нет. Специалисты ФБР, которые будут работать над этими делами, – всего лишь чистильщики. И их подход – реакция на действие, а не упреждающий маневр.

В рамках программы изменения поведения проблемные дети забирались из узкого мира существования в трейлере и передавались приемным родителям, которые будут любить их. Перед ними открывалась дорога к образованию вплоть до высшего, частное лечение у психолога, уход и доступ к новейшим методам лечения. Позже появлялась работа, отдельное жилье и возможность стать полезным членом общества – полный пакет, который был возможен благодаря объединенным усилиям ФБР и федерального правительства.

Возникали ли проблемы? Конечно, некоторых детей было сложнее перевоспитывать. Их пребывание в тюрьмах для малолетних преступников и психиатрических больницах, уровень сексуального и физического надругательства, которому они подвергались в период формирования, оставляли психологические шрамы, которые невозможно было нивелировать интенсивной терапией. Они были настолько глубоко спрятаны в психике, что ничего поделать с ними было уже невозможно. А еще были очень редкие случаи биологических отклонений, которые по неизвестным причинам еще в утробе матери настраивали человека на насилие. Никакая эмоциональная стабильность, никакое лечение или медикаменты не могли успешно удалить темные наклонности. Проще говоря, такие люди были злыми.

Да, проблемы были. Их ожидали. Но были и удачи. Выживали не только сами пациенты, но и сохранялись жизни их потенциальных жертв.

Но публику не интересуют истории об успехах. Покажите ей статистику и личные дела, покажите им свидетельства мужчин, которые превратились в образованных, спокойных взрослых людей, и что же она будет делать? Она будет зевать. Публика хочет слышать о провалах – и чем оглушительнее, тем лучше. Бросьте ей кусочек с надписью «пациент из сверхсекретной правительственной программы» – и скоро эта новость во всех СМИ, а вся страна судачит о теории заговора. Почему? Потому что публика тупа. Потому что она слушает и смотрит бульварные шоу, Оливера Стоуна и телесериалы, а на правду внимания не обращает. Очень печальное положение вещей, но такие вот дела.

«И не забывай об Интернете. Если Манн прав и этот пациент захочет опубликовать скачанные документы, через несколько секунд весь мир будет знать о них».

Алан услышал за спиной шаги.

– Что там, Генри? – спросил он, не поворачиваясь.

Манн подошел, оперся об ограждение и, зажав в зубах деревянную палочку для кофе, посмотрел на воду. Утреннее солнце било ему в глаза.

– Гарднер купил билет на самолет в Россию на десятое июня, расплатился карточкой «Америкэн Экспресс». Если верить записям авиакомпании, он был на борту.

Ярость, которая совсем недавно буквально сжигала Алана, испарилась.

– Значит, мы должны поверить, что Гарднер вошел в базу данных, скачал файлы пациентов, сверхсекретные правительственные документы, а потом покинул страну, чтобы продать эти данные Советам?

– Он хочет, чтобы именно в это мы поверили. Версия с Советами неудачна. Они уже не супердержава. Может, китайцы, но не Советы.

– Боже…

– Возможно, этот вариант выглядел бы убедительным, если бы не некоторые странности. Он снял только сбережения. А если прикинуть его индивидуальный пенсионный счет и ценные бумаги, то он стоит под девять лимонов. И это без учета дома и тех дерьмовых картин, которые он развешал по стенам.

«То есть, если он действительно продался, имело смысл превратить в наличность все активы. Если человек собирается сбежать, понадобится каждый чертов цент. Бессмысленно оставлять столько денег».

– Кроме того, у него не было причин продаваться, – продолжал Манн. – Даже если Гарднер попал в точку, ни одна страна в мире не заплатит ему большие деньги одним куском.

– И он бы не воспользовался карточкой «Америкэн Экспресс», чтобы заказать билет на самолет.

– И не купил бы его на свое имя. Более того, он оставил здесь паспорт. Мы нашли его в сейфе. – Манн потер пальцем щеку. – Кто-то хочет, чтобы мы искали в другом месте.

Алан вздохнул.

– Похоже, да.

– Еще одно. Мои парни только что закончили осматривать кабинет, где Гарднер занимался частной практикой. Ноутбук они не нашли, здесь его тоже нет. Осталось единственное место, где можно поискать.

Манн имел в виду исследовательское здание ФБР в Ла-Холе.

– Мои ребята могут добраться туда за пятнадцать минут, – сообщил Манн. – Хотите, чтобы я послал их?

– Это место закрыто лучше блошиной задницы. Понадобятся карточки с ключами и коды доступа. И еще там система распознавания личности по тепловому образу. Это просто чертов форт Нокс! Придется подумать, как попасть туда, не тревожа наше начальство.

Манн повернулся к нему.

– Ты говорил Пэрису, что происходит? – Пэрис был директором ФБР.

Алан уставился на него.

– Ты что, с ума сошел?

Манн кивнул, его лицо оставалось бесстрастным.

– Считаешь, что это мудро? У него больше возможностей, чем у нас.

– Пэрис ищет повод, чтобы выпереть меня. Кроме того, если мы ему расскажем, он запортачит все дело. Он без инструкции даже подрочить не может.

Манн хохотнул.

– Мы найдем его, Алан. Мы всегда находим.

Алан не ответил. По лбу скатилась струйка пота и упала на ладонь. Что-то подсказывало ему, что на этот раз все будет иначе.

Глава 9

Кокадье – прекрасное место, если вы хотите исчезнуть. Городок находился на самой северной оконечности штата Мэн, недалеко от канадской границы, и был не столько городом, сколько лесом с адресами, коряво написанными на деревянных дощечках, прибитых к стволам деревьев. Дома располагались вдалеке от дороги, некоторые стояли друг от друга на расстоянии нескольких километров и были совершенно оторваны от цивилизации. Джек видел нескольких местных жителей в дежурном магазине «Мом и Поп», где он остановился, чтобы узнать дорогу. У них был запущенный вид людей, которые не отваживались выходить из леса, чтобы увидеть, как развивается человечество. Чем дальше он ехал по извилистым дорогам, тем больше ему казалось, что он возвращается в прошлое.

Странное место жительства выбрал бывший криминалист ФБР, раскрывший двадцать три серийных убийства.

Дом Малколма Флетчера тоже располагался вдали от дороги. Подъездная дорожка оказалась покрытой толстым слоем грязи, лужайка заросла сорняками и была засыпана сосновыми иголками. Но небольшой участок был расчищен, и двухэтажная свежевыкрашенная коричневая коробка примостилась под широким овальным просветом между деревьями, откуда виднелось голубое небо. Частично заляпанная веранда выглядела новой и занимала всю переднюю часть дома. Все окна были открыты. Классическая музыка, а именно Чайковский, разливалась в утреннем воздухе.

Джек прошел по подъездной дорожке, обратив внимание на новый серебристый пикап «Форд F-250» в гараже. Он подошел к крыльцу и увидел, что дверь за сетчатым экраном открыта. Через нее он разглядел небольшую кухню, которая переходила в гостиную со встроенными в стену книжными полками и небольшим телевизором, по которому транслировали новости.

«Хорошо, – подумал Джек с облегчением. – Хозяин дома».

Он нажал кнопку звонка. Подождал. Снова нажал. Потом принялся стучать и звать Флетчера. Ничего.

Может, он вышел? Но куда? Ближайший сосед живет в семи километрах от него. Он должен быть где-то здесь. Может, решил пробежаться. Джек не думал, что местные жители следят за собой, но всякое возможно. Что бы там ни было, у него не было выбора.

Придется подождать.

Было только начало девятого утра, а воздух уже стал густым от влажности. От запаха подсыхающей грязи некуда было деваться. Пот струился по лбу и спине Джека. Его джинсы и футболка промокли насквозь. Он положил папку с файлами на пол веранды, уселся и оперся об ограждение. Его окружал лес. Когда классическая музыка затихала, было слышно жужжание насекомых.

Он ехал примерно тридцать шесть часов без сна. В глаза будто кто-то песка насыпал, в висках нарастала тупая пульсирующая боль. Он держался лишь на кофеине, и мысли разбегались, словно дикие лошади. У него было ощущение, что это место не более чем декорация. Он не мог возвращаться домой, ему надо было остановиться у обочины и подремать.

То, что заставило его приехать, касалось скорее разговора с Майком, чем собственно Песочного человека. Факт состоял в том, что взрыв бомбы в доме Роса уничтожил более половины полицейских сил Марблхеда. Полиция штата могла помочь, но у нее не было необходимого для этого опыта. Это означало, что ему придется взвалить на плечи все расследование. Он имел дело с умным, хорошо организованным психопатом, которого питала жажда мести, тлевшая в нем годами. Сейчас Песочный человек в приподнятом настроении. Припри его к стенке, и этот сукин сын может подложить бомбу в участок или в его машину. Невозможно предугадать, когда это случится, но и избежать этого тоже невозможно. Джек мог в определенной степени совладать с этой ситуацией, но когда он подумал о Тейлор, у него сжалось сердце.

Была еще одна правда, которую оказалось легче принять по дороге сюда. Его воображению и его… проецированию, если так можно сказать, уже нельзя было доверять. Оно предало его много лет назад, и это стоило ему жены. Если он выпустит его сейчас, позволит бродить в голове, то, конечно, поймет многое о Песочном человеке, но одновременно возродит другие образы и ощущения, которые не хотел видеть. Он признался себе, что, возможно, не сможет этого осилить.

Майк был прав. Он не мог в одиночку заниматься этим расследованием.

«Но если тебе не удастся взять на борт этого Флетчера, то придется».

– Его там нет, – послышался голос.

Джек открыл глаза. В тени деревьев на подъездной дорожке стоял тощий подросток лет шестнадцати. Его брюки из грубой хлопчатобумажной ткани, обрезанные по колено, едва не спадали с бедер, а тесная футболка истрепалась до такой степени, что стала полупрозрачной. У темных кедов с высокими бортиками, подклеенных черной изолентой, не было шнурков. Мальчик был с головы до пят заляпан грязью.

– Ты имеешь в виду Малколма Флетчера? – спросил Джек. – Это ведь его дом, правильно?

Подросток быстро заморгал, и глаза его вдруг забегали, словно рассматривая что-то, что видел только он.

– Я просто сказал вам, что его там нет, – продолжал он. – У вас… У вас, наверное, дерьмо в ушах застряло.

– Ты знаешь, где он?

– Там. – Он взмахнул руками.

– Где?

– Вам лучше здесь не лазить.

Джек хотел еще что-то сказать, но передумал. Расспрашивать парня смысла не было. У него явно шарики за ролики зашли.

Джек огляделся и вытер капельки пота с лица. Все, что он видел, это сосны и грязь. Где же Флетчер? Или он в доме и не слышал стука в дверь? В колледже Джек жил в одной комнате с парнем, которого не могла разбудить даже пожарная сигнализация. Если Флетчер такой же, он не услышит ни звонок в дверь, ни стук, тем более эта музыка…

Джек взял папку, открыл дверь и вошел. Он поступал не совсем правильно, но продолжительная езда, усталость и беспокойство не оставили ему выбора.

Он положил папку на кухонный стол, подошел к лестнице на второй этаж и посмотрел наверх. Дверь в ванную была открыта настежь, и там было полно теней. То же самое касалось и двух других дверей по обе стороны коридора. Свет был выключен, но музыка явно играла из одной из комнат наверху.

– Мистер Флетчер, вы там?

Джек подождал. Он слышал, как снаружи подросток ходит по гравию.

– Мистер Флетчер?

Он вернулся в гостиную и прошел мимо телевизора к окнам, выходившим на веранду и бесконечный простор леса. Комната была пять на пять метров, чистая и опрятная. В ней не было никаких безделушек, писем, журналов и личных вещей, по которым можно было бы судить о характере хозяина. Единственным исключением стал ноутбук на низком кленовом кофейном столике и книжные полки за телевизором. Книги в основном оказались учебниками по работе с компьютерами и электричеством, но было несколько на немецком, французском и латыни. Он узнал одну, «Le Morte d'Arthur»,[2] в обложке светло-зеленого цвета. Название на форзаце было написано золотыми буквами, которые в нескольких местах облупились. Он взял ее в руки и быстро пролистал. Страницы пожелтели, буквы поблекли. Книга была на французском языке.

«Бывший криминалист, который поймал невероятное количество серийных убийц, читает на иностранных языках и живет в глуши в халупе с компьютером, но без телефона. Что в этой картинке не так?»

– Взломщик, который умеет читать… Да, выглядит обнадеживающе, – послышался голос.

Джек резко обернулся. Возле кухонного стола стоял мужчина. Одну руку он положил на папку Джека, другую заложил за спину.

– Вы Малколм Флетчер?

Мужчина улыбнулся.

– Вы ожидали кого-нибудь другого?

Глава 10

Малколм Флетчер был выше среднего роста и почти задевал потолок головой. Кожа на его слегка загорелом лице туго натянута, без морщин и складок, так что было невозможно угадать его возраст, а крепкие длинные руки увиты синими жилами. Его грудь и плечи выглядели отлитыми из бетона. На нем были темные джинсы, рабочие сапоги и черная футболка, которая так обтягивала его, что, казалось, готова была лопнуть в любой момент.

Внимание привлекали глаза этого человека, в которых зрачок и радужка слились в одно темное пятно размером с монету. Он уставился на Джека пытливым, оценивающим взглядом, как человек, который увидел в доме постороннего и теперь думает, как побыстрее его вышвырнуть.

– «Le Morte d'Arthur». Занятно, что вы выбрали именно эту книгу. – У него был мягкий, почти гипнотический голос с легким акцентом, возможно британским, но Джек не был уверен наверняка. – Вы ее читали?

– Много лет назад, в колледже.

– И что скажете?

– Увы, я плохо помню содержание.

– В ней исследуются взлет и падение могущественного королевства. Силы, создавшие его, повинны в его уничтожении.

– Придется перечитать, – сказал Джек и поставил книгу на место. Потом вытер пот с лица. – Мистер Флетчер, меня зовут…

– Джек Кейси.

Услышав свое имя, Джек удивленно замер и несколько раз недоуменно моргнул.

Флетчер сделал три шага вперед. Его движения казались рассчитанными, как у хищника, который подбирается к жертве. В уголках губ затаилась насмешка.

Он вытащил из-за спины черный бумажник с полицейским жетоном и идентификационной карточкой Джека.

– Вы были в моей машине? – удивился Джек.

– Точнее, я пошарил в бардачке. – Флетчер по-прежнему внимательно глядел на Джека.

«Зачем он лазил в мою машину?» – недоумевал Джек. Любопытство победило возмущение.

– И что вы делали в моей машине?

– Исследовал, – ответил Флетчер. – Я не каждый день возвращаюсь домой и обнаруживаю, что кто-то шныряет по моим комнатам.

– Я не шнырял.

– А как вы это называете? Вломился или заглянул? – вежливым, почти игривым тоном осведомился он.

– Я дважды звонил в дверь. И из-за музыки подумал, что вы могли не услышать…

– Поэтому решили войти и осмотреть мои вещи, – улыбнулся Флетчер.

Джек глубоко вздохнул. Он подумал о длинном пути домой. Он не мог даже представить, что придется уезжать ни с чем.

– Давайте начнем все сначала, – предложил он с усталой улыбкой. – Меня зовут Джек Кейси. Я детектив из Массачусетса. Я приехал сюда, чтобы поговорить с вами о деле, над которым работаю. Я хочу пригласить вас в качестве консультанта.

– Приехали сюда из… – Флетчер взглянул на идентификационную карточку, – Марблхеда, штат Массачусетс.

– Да, именно оттуда.

– На северном побережье.

– Вы там бывали?

Флетчер довольно осклабился.

– Много дорогой одежды и поцелуи в загородном клубе. Маффсу еще не надоел новый «лексус»? О боже, Реджинальду придется выбирать между Гарвардом и Йелем! Что же ему, бедняжке, делать?

– Да, такой вот город. Долго вы там были?

– Я там не был. – Флетчер закрыл бумажник. – Пистолет в вашей кобуре, что за ствол? Девятимиллиметровый, а производитель кто?

– Беретта, 92 F, – ответил Джек.

– Французская модель, обойма на двадцать патронов.

– Да.

– Довольно жестко для небольшого городка. Наверное, хорошо платят. Я знаю немного доморощенных засранцев, которые могут себе позволить классический «порше».

– Это не мой, друга, – возразил Джек.

Когда он сказал Тейлор, что собирается ехать в штат Мэн, она запретила ему брать машину напрокат. И когда ее новый «Форд Экспедишн» не завелся, дала ему ключи от «порше», маленькой серебряной пули, как она его называла.

– Скажите мне, детектив Кейси, а ваши коллеги носят девятимиллиметровые стволы?

– Нет, большинство из них ходит с тридцать восьмым калибром.

– И вы хотите отличаться.

Джек уже собрался ответить, когда услышал крик. Он взглянул в окно над кухонным столом и увидел подростка, который по-прежнему бродил возле веранды. Лицо у него покраснело, и он, похоже, был погружен в оживленный спор с невидимым противником.

Флетчер даже не повернулся.

– Уже познакомились с Чарли? – спросил он.

– С кем?

– С Чарли. Это он на улице. Говорили с ним?

– Недолго.

– Как бы вы описали его раннее слабоумие?

– Его что?

– Состояние его рассудка.

Джек уставился на Флетчера. Вопрос, который преследовал его сквозь одуряющую усталость и отвлекал от цели визита, оставался: зачем человеку с таким интеллектом и самомнением по собственной воле переезжать в лесную глушь, чтобы жить среди людей, которые выпали из нормального ритма жизни?

– Вы в тупике, детектив Кейси, или все еще мучительно пытаетесь найти ответ?

– Параноидная шизофрения.

– Да. Неожиданные перемены настроения и односложная речь были первыми звоночками. Это случилось четыре года назад, когда ему исполнилось пятнадцать. Вы хорошо рассмотрели его лицо? Оно перекошено, словно списано с гравюры Гойи.

Джек решил поговорить на эту тему, чтобы оценить компетентность Флетчера.

– Что предпринимают родители?

– Они винят во всем половое созревание и думают, что галлюцинации и голоса – просто его манера выражения неудовлетворенности. Если бы три поколения их родственников не жили в лесу, они бы поняли, что во всем виновата генетика. Я не удивился бы, если бы компьютерная аксиальная томография показала поражение коры головного мозга. Вот вам и прелести кровосмешения!

– У вас есть медицинское образование?

– Нет. Я просто знаю, куда смотреть.

– Почему вы не помогли Чарли? Ведь вы могли бы узнать, куда его определить на лечение.

– И что предлагаете вы?

– Медикаментозное лечение.

– А именно?

Джек на секунду задумался.

– Клозарил.

– У Чарли уже появились симптомы акинетического мутизма. Допаминовый камень, к которому он прикован, тянет его на дно, где его ждет либо самоубийство, либо кататония. Лечение клозарилом развеет туман его сознания, но с чем он останется? Реальность не так приятна, как голоса, которые он слышит. Пускай уж лучше живет в мире иллюзий!

– Интересная точка зрения.

– Кто сообщил вам мое имя?

– Координатор из бостонского отделения ФБР.

– Федеральное бюро расследований так просто не делится информацией. Вам придется постараться, если хотите, чтобы я вам помог.

– Майк Абрамс.

– Я его не знаю.

– Он дал мне ваше имя, которое нашел в одном старом деле. Я знаю, что вы поймали двадцать три серийных убийцы. Это впечатляет.

Чарли прекратил орать. Джек перевел взгляд на окно и увидел, что подросток лупит руками по дереву, словно оно его обидело. Лицо его стало багровым, изо рта брызгала слюна.

– В деле, над которым я работаю, убийца уже уничтожил две семьи. Что необычно, каждый раз он звонил 911, при этом его голос был изменен с помощью специального устройства. И в каждом доме он закладывал бомбу. В прошлом месяце он уничтожил половину полицейских Марблхеда, подорвав С-4.

Флетчер слушал с абсолютно бесстрастным лицом, словно обдумывал, как реагировать на каждое слово.

– Я бы позвонил вам, но не нашел номера, – добавил Джек.

– Это потому что у меня нет телефона.

– Но у вас же есть компьютер.

– Вы наверняка устали после такой долгой поездки. – Флетчер склонил голову, словно обдумывая что-то. Его глаза были подобны двум черным отверстиям, которые поглотили весь солнечный свет в комнате. – Вы произвели на меня впечатление человека с воображением.

– Я хочу поговорить об этом деле. Вы не уделите мне немного времени?

Флетчер не ответил, просто смотрел на него мертвым, пугающим взглядом. Джек выдержал этот взгляд. Казалось, этот человек проник в темные коридоры его души, пытаясь найти спрятанные раны, страхи, тайны и желания. Но защита выдержала.

Словно обнаружив что-то занимательное, Флетчер ухмыльнулся и кинул бумажник Джеку.

– Садитесь, детектив Кейси. У меня странное чувство, что это будет интересный разговор.

Глава 11

Джек сел спиной к окну, раскрыл папку и принялся доставать ее содержимое, раскладывая его, словно на выставке. Утреннее солнце появилось над верхушками деревьев, и мягкие лучи упали на его затылок и на стол.

– А что говорит база данных жестоких преступлений? – спросил Флетчер.

Он сидел, поставив локти на стол и уткнувшись подбородком в переплетенные пальцы. Он не моргал.

– Я не смотрел в базе.

– Почему нет?

– Я не слишком верю в компьютеры, – ответил Джек и отвернулся.

Он положил возле локтя Флетчера диктофон «Олимпус» с записанным разговором с Песочным человеком.

– Удивительно. Обычно ваше поколение приносит оригинальную идею на алтарь технологии. Вы знаете, сколько дел удалось раскрыть благодаря этой базе данных?

Джек откинулся на стуле.

– Ноль.

– Не слишком впечатляюще для системы, в которую вложили миллионы.

Пылинки, яркие словно алмазы, танцевали в луче солнца, освещавшем лицо Флетчера. Но даже сейчас его глаза оставались черными и блестящими.

Джек положил руку на пачку фотографий Доланов, которые нашел на тумбочке. Флетчер на них не взглянул. Он по-прежнему смотрел прямо перед собой безжизненным взглядом.

– Это вторая семья, Доланы, – сообщил Джек. – К счастью, бомба не взорвалась, поэтому мы смогли исследовать место преступления. Эти фотографии я нашел возле кровати. Я думаю, что Песочный человек просмотрел их, но оставил.

– Песочный человек… – рассмеялся Флетчер глубоким неприятным смехом. – Вы сами придумали это идиотское прозвище?

– Нет. Так он себя называет. Я говорил с ним вчера вечером. Глаза Флетчера сузились.

– У меня есть запись разговора. – Джек положил руку на диктофон.

– У вас есть девушка?

Джек попытался проследить образ мыслей Флетчера.

– Девушка?

– Да, девушка… или парень. Кто-то, кого вы трахаете на эксклюзивных правах.

– У меня связь с женщиной. А что?

– Вы были в доме этой женщины, когда он звонил?

Джек удивился.

– Да. Как вы угадали?

– Он решил позвонить вам, когда вы в таком месте, где чувствуете себя в безопасности, чтобы продемонстрировать вам свои возможности контролировать ситуацию. И готов поспорить, что он угрожал причинить вред девушке, если вы не отступитесь.

– Ваши догадки впечатляют.

– Но вы здесь не потому, правда? – ухмыльнулся Флетчер.

Джек постучал пальцем по верхней фотографии. На ней была Вероника Долан, стоящая в воде в красном бикини, которое выгодно подчеркивало ее пышные формы. Она обнимала сына. Алекс Долан смеялся, а мать ласково улыбалась.

Джек специально выбрал это фото, потому что оно вызывало соответствующие эмоции. Он надеялся, что вид Вероники и ее сына, а может, красота ее тела или улыбка, заставят Флетчера просмотреть другие фотографии и разбудят в нем определенные чувства или воспоминания.

Но Флетчер не посмотрел на фото. Тогда Джек взял снимок и поднял на уровень его глаз.

– Веронику Долан привязали к кровати и заставили смотреть, как умирает ее семья.

Флетчер смотрел на него. Джек ждал. С улицы доносились крики Чарли.

– Вы не посмотрите на фото?

– Вы предлагаете мне посмотреть на него в надежде на эмоциональный отклик, – заметил Флетчер. – Как скучно и шаблонно!

– Я думал, вы увидите в них что-то, чего не разглядел я.

– У человека вашего круга должен быть более тонкий подход.

Джек пытался понять, что Флетчер имеет в виду. Он положил фото назад в пачку.

– Как она умерла?

– Ее задушили, – ответил Джек.

– А тот случай, в прошлом месяце?

– Он взорвался.

– Он. Ага, жертвы мужчина и женщина. Нетипично. А члены другой семьи? Что с ними случилось?

– Их привязали к стульям, расставленным вокруг кровати. И перерезали горло.

– Одним ударом или несколькими?

– Насколько я могу судить, одним.

– Чем они были убиты?

– Не знаю. Их тела уничтожил взрыв, – ответил Джек. – То немногое, что удалось найти, вымыло на берег приливом, но толку от этого мало.

– В таком случае включите воображение!

– Это должно было быть что-то вроде охотничьего ножа с длинным широким лезвием.

– Почему не кухонный нож?

– Это означало бы, что он не подготовился, что он не контролирует ситуацию. Он представлял этот момент тысячи раз. Все было продумано.

– Почему он привязывал их?

– Унижение. Страх. Безнадежность. – Джек отогнал ужасные воспоминания. – Это высшая форма наказания.

– Я задел вас за живое, детектив Кейси?

– Как по-вашему, почему он их привязывал к кровати?

– По тем же причинам, что я только что упомянул. Первая жертва, чем он занимался?

– Психиатр из больницы штата Бриджуотер для опасных душевнобольных. Мы проверяем его пациентов, ищем связь.

– А женщина?

– Насколько я знаю, была домохозяйкой. Все еще роем.

– А что с бомбами?

– Первая была сделана с применением С-4. Спусковым механизмом послужил инфракрасный луч, направленный на дверь. Когда я открыл ее, включился таймер обратного отсчета.

– А вторая бомба не сработала.

– Да.

– Что это было?

– Ноутбук, подключенный к телефонной линии. Один звонок должен был взорвать шесть ящиков семтекса. К счастью, механизм дал сбой, и мы смогли обработать место преступления.

– Взрыв по телефону, – сказал Флетчер. – Очень изощренно. Вы знакомы с семтексом?

– Это взрывчатка, которую делают в России. Ее любят использовать террористы.

– Кто вам об этом сказал?

– Специалист-сапер, с которым я работаю над этим делом.

– Бюро тоже вовлечено?

– Я связался с отделением по взрывам. Я уверен, что они пройдутся по своей системе быстрого запуска и…

– Как вы думаете, что скажет специалист из Бюро относительно чрезмерного количества взрывчатки на месте преступления?

– Я еще с ним об этом не говорил.

– Тогда поразите меня своими аналитическими способностями.

– Я думаю, что дополнительные ящики нужны были, чтобы наверняка уничтожить все улики. И еще я думаю, что у него на полицию зуб.

– Потому что он звонил в 911?

– И поэтому, и еще потому, что он ждет, пока мы прибудем, чтобы взорвать бомбу.

– Бомбы привлекают внимание. Не самый лучший способ остаться в тени.

– Я думаю, он как раз хочет внимания.

– Почему?

– Он убивает людей из мести. Мне кажется, он хочет привлечь внимание СМИ, чтобы показать, что эти люди причинили ему боль.

Флетчер опустил руки на стол и подался вперед.

– Обычно засранцы из захолустных городков не блещут оригинальностью, но только не вы. Вы, детектив Кейси, определенно другой.

Флетчер вежливо улыбнулся. Джек ждал, что Флетчер продолжит свою мысль. Когда он ничего не добавил, Джек сказал:

– Я не совсем понимаю, о чем вы.

– У вас есть воображение. Вы можете думать. При этом вы проехали столько километров, чтобы встретиться с человеком, с которым даже не знакомы. Вы вламываетесь в дом…

– Я не вламывался в ваш дом.

– …и просите помощи, хотя сами в состоянии поймать этого человека. Так действуют от отчаяния, но в вас не чувствуется отчаяния. Вы, детектив Кейси, приехали сюда совсем с другой целью.

– Я уже сказал, что хочу нанять вас в качестве консультанта. Я могу использовать человека с вашим опытом и знаниями.

– Это не все. Некоторые шрамы, детектив Кейси, видны лучше других.

Взгляд Флетчера, казалось, проникал в самые глубины сознания. Джек почувствовал, как внутри появляются неприступные стены.

«Сначала Песочный человек, теперь этот парень. Неужели я весь как на ладони?»

Зазвонил телефон.

– Возможно, я получу ответ, который ищу, – заметил Флетчер.

Он достал из-за спины и положил на стол мобильный телефон «Самсунг». По крайней мере, предмет был похож на телефон. Он нажал кнопку, и телефон раскрылся. Со своего места Джек видел часть экрана и небольшую клавиатуру. Телефон на самом деле оказался мини-компьютером.

Флетчер читал что-то на экране. Потом убрал со стола правую руку.

– Специальный агент Джек Кейси, – сказал Флетчер. Он смотрел на Джека, улыбаясь уголками губ. Глаза его оставались широко открытыми и абсолютно неподвижными. – Вы судебный психолог.

– Был. Я покинул ФБР много лет назад.

В глазах Флетчера вспыхнул огонек.

– Зачем вы здесь, детектив Кейси?

– Я уже говорил, что хочу нанять вас консультантом.

Правая рука Флетчера мгновенно появилась из-под стола, и следующее, что почувствовал Джек, было дуло пистолета, крепко прижатое к его лбу. Девятимиллиметровый «глок».

– Не делайте резких движений, пожалуйста. Сейчас жарко, а прибирать не хочется, – все тем же спокойным, вежливым тоном попросил Флетчер.

– Как скажете, – ответил Джек скорее сердито, чем испуганно.

– Достаньте свой пистолет.

Джек положил руку на пистолет и снял его с предохранителя. «Спокойно, – сказал внутренний голос. – .Веди себя спокойно и убирайся отсюда к чертовой матери».

– Положите его на стол, но руки со стола не убирайте. Очень хорошо, – продолжал Флетчер. – Так, кто еще здесь?

– Я приехал один.

– Не верю.

– Ну и хрен с вами!

Флетчер взвел курок. Пульс Джека участился.

«Ты в глубокой заднице, парень! Никто не знает, что ты поехал сюда, а у этого маньяка в руках пистолет, который он наставил на тебя. Боже, только не задирай его, просто говори, что он велит!»

– Я уже сказал, что приехал один. Если не верите, позвоните в полицейский участок Марблхеда. Они знают, что я здесь. Попросите их описать меня. Я могу дать номер.

Внимание Флетчера было словно сосредоточено на чем-то внутри. Джек не был уверен, но на какое-то мгновение ему почудилось, будто в темных глазах Флетчера что-то вспыхнуло. Изумление?

– Позвоните, – продолжал Джек. – Вы же не хотите ошибиться.

Джек смотрел, как указательный палец Флетчера скользит по спусковому крючку. Его сердце екнуло.

– Вы в ловушке в роли прозелита, – изрек Флетчер. – Все еще ищете тот единственный акт обращения, который исцеляет все раны.

– Послушайте, я не знаю, о чем вы говорите, но вы…

– Попробуйте почитать Камю «Миф о Сизифе». Вас поразит количество совпадений.

Джек открыл рот, чтобы продолжить, но Флетчер прижал палец к его губам, заставляя молчать.

– Теперь вам пора сойти со сцены.

Глава 12

Исследовательский комплекс в Ла-Хойе представлял собой шестиэтажное здание из зеркального стекла, что придавало ему современный, футуристический вид, который обычно ассоциируется с Лос-Анджелесом. Здание было спрятано в конце пустынной дороги, в нескольких километрах от центра города. Кафетерий, примостившийся рядом, находился на утесе, с которого открывался вид на выветренные скалы и Тихий океан. Бетонные лестницы вели к закрытой стоянке, рассчитанной примерно на двести сотрудников комплекса, но всего лишь несколько из них имели отношение к программе изменения поведения, прочие были наняты компаниями, которые работали над проектами, финансируемыми из федерального бюджета. Большая часть из этих проектов была засекречена.

Алан не шутил, когда говорил, что здание напоминает бункер. Когда Манн вышел из лифта, то оказался в ящике, освещенном единственной лампой. Его приветствовала толстая стальная дверь около двух метров высотой с пультом доступа размером с небольшую книжку с клавиатурой и щелью для магнитных карт. Он сунул в щель карточку, ввел универсальный код из восьми цифр, который должен был разрешить ему полный доступ ко всем помещениям в здании и выключить термальные датчики, которые измеряли тепловую сигнатуру каждого человека и искали ее в базе данных. Он открыл дверь и направился по длинному коридору, гадая, какие исследовательские проекты потребовали столь изощренной системы безопасности.

Манну пришлось пройти бессчетным количеством запутанных коридоров, открыть массу дверей, а для этого следовало каждый раз использовать магнитную карту и код доступа. В коридорах не было окон, пахло рециркулирующим воздухом и очистителем для ковров. Мужчины и женщины, вооруженные дипломатами, мобильными телефонами, пейджерами, идентификационными значками и магнитными картами, висящими на шнурках или прикрепленными к поясу, с озабоченными лицами проходили мимо Манна.

«Чтобы отлить, наверное, тоже нужен специальный код, – подумал Манн. – Один код, чтобы спустить воду, и другой, чтобы взять туалетную бумагу».

Манн шел по четвертому этажу. Ему нужно было найти кабинет доктора. Пол ДеВитт, компьютерный гений, который ведал сложной компьютерной сетью в графстве Харрис, находился на шестом этаже и направлялся в оперативное помещение, где располагались основные компьютерные и защитные системы. У каждого сотрудника был код доступа, занесенный в базу данных. Генри хотел понять, ходил ли доктор в какие-либо закрытые части комплекса.

Ему следовало сосредоточиться на работе. От этого многое зависело, и он это знал, но думал совсем не об обширных особняках. Его жена Анни (точнее говоря, бывшая жена, напомнил он себе) теперь жила в одном таком доме в Палм-Бич, штат Флорида, трахалась с парнем, у которого была компьютерная компания, выкупленная «Майкрософт» за баснословные деньги. Она пять лет крутила с этим парнем, Дейлом Пинклом. Каждый раз, когда Манн вспоминал о нем, его охватывала ярость. Как только этот задрот разбогател, она мгновенно сменила прописку, чтобы тусоваться красиво. Это произошло восемь месяцев назад. Собрала вещички, взяла билет в первый класс до Флориды и, не предупредив Манна ни звонком, ни письмом, попросту исчезла. Частные сыщики, которых он нанял, нашли ее два месяца спустя. Анни домой возвращаться не собиралась. Это все, что она сказала. После двадцати одного года брака он думал, что имеет право на объяснение, на что-то большее, чем просто «не вернусь домой».

Коридор закончился, и он вспомнил о работе. Манн вытащил из кармана пиджака лист бумаги и сверился с картой. Это был последний зал. Здесь находились три пронумерованные двери, все с правой стороны. Кабинет Гарднера, под номером 496, был последним.

На листе был записан код доступа в его кабинет. Манн подошел к двери, сунул карту в щель и набрал код.

Загорелась зеленая лампочка, и дверь, щелкнув, приоткрылась.

– Вот мы и в деле, – сказал Манн и толкнул ее плечом.

Выключатель был как раз возле двери. Он щелкнул им, и галогеновые напольные лампы осветили дальнюю стену комнаты. Он оказался в приемной. Тяжелая дверь захлопнулась за ним.

Шесть синих пластиковых стульев были расставлены вокруг низкого стеклянного кофейного столика, на котором лежали журналы, по крайней мере, двухлетней давности. На светлых стенах были развешаны фотографии Ансела Адамса в рамках. Над дверью, ведущей в кабинет доктора, висела камера слежения с замкнутой цепью.

Манн поставил кейс на пол и достал из кармана латексные перчатки. Если учесть, что Гарднер жил на широкую ногу, он мог бы вложить немного деньжат в какие-нибудь цветные картины или хотя бы покупать свежие журналы. Но дешевая обстановка не удивила Манна. Богачи тратили большие деньги на личные нужды, а когда дело доходило до подчиненных, они были очень прижимистыми и с неохотой расставались с каждой копейкой. Как прослойка общества богачи казались Манну весьма скучными, и он никак не мог взять в толк, почему Анни решила потратить на них жизнь.

«Анни ушла, Анни не вернется. Смирись и принимайся за работу».

Он взял кейс, подошел к последней двери и сунул карточку в консоль безопасности, встроенную в стену. Он опять использовал код доступа Гарднера. Снова загорелась зеленая лампочка, и дверь открылась.

Он включил свет. Если приемная была блеклой и строго функциональной, то кабинет доктора выглядел так, словно его дизайном занималась сама Марта Стюарт. Стол из красного дерева был длинным и широким, хоть в бильярд играй. В дальнем левом углу, за мягким кожаным диваном и стулом стояли два низких шкафа с восточными вазами и фигурками. Слева, как раз за дверью, был вход в личную ванную. Там магнитная карточка не требовалась.

Огромные окна во всю стену были закрыты. Он прошел по восточному ковру и отдернул шторы. В комнату ворвались ослепительные потоки света. Из окна были видны утесы и пенящийся прибой. Он прозябал всю жизнь в серых стенах Квонтико, спасал жизни, но ему никогда не предлагали такой кабинет… или такой образ жизни. Анни, которая всю свою жизнь была домохозяйкой, теперь трахала задрота, который показывал ей такие виды каждый день. Забавно, как иногда жизнь поворачивается и награждает за тяжелый труд.

«Не начинай, Генри…»

Он отмахнулся от этих мыслей. У него была работа, которую следовало выполнить.

Если верить Алану, в последние девять месяцев в кабинете убирали раз в неделю, по субботам: выносили мусор, драили ванную, чистили пылесосом ковер, протирали пыль, возможно, мыли окна. Все это означало, что любые улики вроде отпечатков пальцев были уничтожены. Он ожидал этого.

А вот чего он не ожидал, так это подозрительного порядка на столе доктора. Бумага в пресс-папье была абсолютно новой. То же касалось аккуратно сложенных блокнотов. Возле лампы Тиффани в идеальном порядке были разложены чехол для ручки и карандаша, диктофон и серебряный дырокол. Стол доктора выглядел словно рекламная картинка из буклета. Манн вытащил самый нижний ящик стола. Папки были пустые. Следующий ящик оказался набит записными книжками, коробочками с ручками и телефонными книгами. Все было аккуратно разложено.

Он уже видел один кабинет Гарднера – тот, где он принимал частных клиентов. По столу там, казалось, пронесся ураган. Наклейки с напоминаниями и обрывки бумаг были заложены между страницами толстого ежедневника и календаря, испещренного датами и именами. Блокноты были покрыты заметками Гарднера, написанными неразборчивыми каракулями. Металлическая корзина в углу, битком набитая папками, журналами по психиатрии, рецептами, салфетками и прочим дерьмом, напоминала мусорный бак.

Может, Гарднер и был психиатром с миллионным состоянием и роскошным особняком, в котором шкафы ломятся от дорогой одежды, но в деловой жизни этот человек был неорганизованной свиньей.

Уборщица не стала бы убирать в его ящиках. Кто-то другой постарался.

«Это означает, что когда этот пациент оказался в системе, то обнаружил, что здесь замешано ФБР, и понял, что рано или поздно мы придем за ним. Поэтому он прибрал в офисе, чтобы замести следы».

Только это не сработало. Вы заходите в помещение, садитесь, прикасаетесь к разным вещам. Неважно, насколько вы аккуратны, вы все равно оставляете следы. При современных технологиях судебной экспертизы попросту невозможно ничего не найти.

Манн поставил кейс на стол, собираясь приступить к работе. И тут он заметил нечто странное. Сиденье стула было покрыто мелкими белыми частичками, похожими на отслоившуюся краску. Он взял одну на палец и осмотрел ее в солнечном свете.

Частичка была размером в половину канцелярской кнопки. Но это не был кусок сухой отслоившейся краски. С другой стороны кусочек был покрыт нитями, напоминавшими картонное волокно. Откуда это взялось здесь?

Он посмотрел на потолок. Обычный натяжной потолок из Длинных прямоугольных пластин. Неужели частичка отвалилась от одной из них? Возможно, здесь были рабочие, прокладывали проводку под потолком. Если двигать пластины, то вся комната запросто может покрыться пылью и такими штуками.

Манн вздохнул и огляделся. Потом снова посмотрел на потолок. С этой частички и следует начинать.

Чтобы добраться до потолка, ему придется встать на стол. Проблема состояла в том, что он часто травмировал колени, когда школьником играл в футбол, и теперь в пятьдесят лет артрит успешно съел большую часть хряща. Манну потребовалась почти минута, чтобы кряхтя выбраться на стол. Наконец он выпрямился и кончиками пальцев приподнял одну из пластин над металлической решеткой, на которой она держалась.

Белые частички посыпались, словно снег.

Манн засунул руку в карман пиджака и достал маленький фонарик. Лицо его покраснело от напряжения, лоб взмок. А он всего лишь залез на стол. «Вот так я и проживу следующую часть жизни», – подумал он недовольно. Он встал на цыпочки, и глаза его оказались чуть выше уровня натяжного потолка, что ограничивало обзор. Очень осторожно он поднял фонарик. Тонкий луч скользнул по стропилам, отопительным отверстиям и проволоке, с помощью которой к балкам крепилась металлическая решетка потолка. Между одним из отверстий и полоской металла он увидел небольшой прямоугольный экран.

Ноутбук Гарднера.

«Нет, быть этого не может! Просто я вижу часть компьютерной системы. Тут же повсюду компьютеры».

Проблема состояла в том, что он едва мог поднять голову над пластинами. Он попробовал вытянуться, но икры и так уже начало сводить от напряжения. Еще бы чуть выше! Поводив фонариком, он увидел миниатюрную видеокамеру, прикрепленную к компьютеру, – устройство сканирования сетчатки. Возле него находилась щель для магнитных карт, с помощью которой доктор включал ноутбук.

Это точно был ноутбук Гарднера.

«Но какого черта он здесь делает?»

Это, конечно же, был риторический вопрос.

Икры горели, мышцы закостенели. Манн уже хотел убрать фонарик и спуститься, но тут он заметил нечто.

Экран компьютера светился!

«Нет. Этого быть не может, – подумал он. – Гарднера нет уже девять месяцев. Аккумулятора на такое время не хватит».

Что означало, что ноутбук получал питание иным путем – от сети здания. Это был единственный разумный ответ.

«Но почему ноутбук Гарднера подключен к сети здания? И что он, черт побери, здесь делает?»

Мысли быстро выветрились из головы, когда он увидел мигающие буквы в центре экрана. Нет, подождите, черт побери, это же цифры! Он посветил под другим углом. 9.50. Сначала он подумал, что перед ним часы ноутбука, но сразу же отбросил это предположение, поскольку цифры изменялись в обратном направлении – от 9.50 к 9.49, потом 9.48,9.47, 9.46.

Это вообще не часы были.

Это был таймер.

Рациональная часть его мозга отбросила это предположение и принялась искать объяснение. С все возрастающим страхом он оглядел пластины потолка и стропила. Искать долго не пришлось.

Многоцветный пучок проводов лежал возле ноутбука, распустив шнуры во все стороны, словно большую паутину. Лучом фонарика Манн проследил, куда тянутся провода. Они вели к бруску, завернутому в коричневую бумагу с клеймом на черном фоне: С-4.

Глаза Манна расширились.

Он смотрел на бомбу.

Глава 13

Очевидной реакцией в подобной ситуации была бы паника. Бомба так близко, кругом десятки блоков С-4, прикрепленных к стене. Манн растерялся. Он почувствовал, как внутри поднимается волна ужаса, парализуя дыхание и сбивая с ног. Он усилием воли заставил себя успокоиться и начать думать. Он хорошо знал, как важно, чтобы чувства не мешали мыслить. Размышления решали проблемы. Паника или гнев только затрудняли способность здраво рассуждать и выпутываться из ситуации. Поэтому, когда цифры на экране добрались до 6.40 и страх ураганом пронесся по венам, Генри Манн подавил оторопь и быстро прикинул, что делать.

«Если этот парень оказался достаточно умен, чтобы прятать ноутбук наверху три месяца и не дать ему взлететь на воздух без правильного кода доступа, то вероятность наличия встроенных предохранительных механизмов от постороннего вмешательства весьма велика».

У Манна не было знаний даже по основным конструкциям бомб, что уж говорить о микросхемах, поэтому пытаться отключить ее бесполезно.

«Есть проблема: вы находитесь на четвертом этаже здания, в котором более двух сотен человек, и глядите на сложное самодельное взрывное устройство, которое вполне способно стереть с лица земли небольшой городок. Как вы собираетесь заставить всех этих людей покинуть здание, а после еще и сделать так, чтобы они убрались от него подальше? Решение: пожарная тревога! Будем надеяться, что пожарная тревога вырубит все эти устройства для магнитных карт. В противном случае мы все окажемся в ловушке».

Он в последний раз посмотрел на таймер. Оставалось 6.28. Он запомнил цифры. Нужно что-то поджечь, чтобы появился дым! Он похлопал себя по карманам брюк и нашел то, что могло сгодиться. Засунув руку в карман, он вытащил хлопковый носовой платок.

«Быстрее, Генри. Черт подери, быстрее!»

Он обмотал платок вокруг разбрызгивателя. Потом принялся искать по карманам зажигалку, нашел ее и поднес к кончику платка. Яркий оранжевый язычок пламени начал лизать хлопок, появились небольшие облачка черно-серого дыма.

Отбросив зажигалку, Манн спрыгнул со стола, ощутив пронзительную боль в коленях, и потянулся к телефону, стоявшему на углу стола, чтобы позвонить ДеВитту.

Гудка не было.

Он положил трубку и попробовал еще раз. Ничего.

Включилась пожарная сирена, заработали разбрызгиватели. Фонтаны воды заливали комнату. Весь мокрый, он бросился к двери и потянул за ручку. Дверь была заперта.

«Быть такого не может!» – подумал Манн.

В кабинете не было щелей для магнитных карт, дверь должна открываться. Он попробовал снова, но чертова дверь ни в какую не хотела поддаваться.

Паника начала охватывать Генри, но он бешено сопротивлялся.

«Думай! Ты на четвертом этаже, надо как можно скорее отсюда выбраться. Думай!»

Звук пожарной сирены буравил мозг. Он отвернулся от двери и осмотрелся. Сквозь потоки воды он увидел источенные погодой утесы за окном.

Прежде чем мысль успела сформироваться, его правая рука уже потянулась к пистолету Манн вынул «глок» из кобуры, направил его на окно и начал стрелять.

Грохот был оглушительный. Первая пуля пробила толстое стекло, которое покрылось густой сетью трещин, но не разлетелось. Он продолжал стрелять. Пистолет беспомощно щелкнул. Закончились патроны. Манн ощутил горечь поражения. Стекло пестрело отверстиями, но не рассыпалось.

«Еще одна обойма ничего не решит!»

Отбросив пистолет, он подбежал к столу, схватил офисный стул и со всей силы ударил им по стеклу. Отлетело несколько кусочков, но стекло по-прежнему держалось. Манн не переставал бить по нему стулом. Лицо его горело от напряжения. Он буквально ощущал, как утекает драгоценное время.

«Давай же, мать твою, давай!»

Внезапно стул проломил стекло и вылетел наружу вместе с осколками. Манн услышал крик снизу, но очень глухой.

Зазубренное отверстие в стекле находилось на уровне пояса И выглядело словно открытая пасть акулы. Манн отбил ногой несколько осколков, чтобы протиснуться наружу. Держась за подоконник, он с трудом пролез через отверстие. Острые, как бритва, края пролома разрывали одежду, впиваясь в плечи, руки и колени.

Манн вытер воду с лица. Четвертый этаж, святой боже, это все равно что прыгать с небоскреба! На земле он разглядел стул и осколки стекла, сияющие на солнце, словно бриллианты. Люди неспешно выходили из здания.

«Они, наверное, решили, что это чертова учебная тревога», – подумал Манн.

Небольшая толпа, стоявшая немного поодаль, ближе к тротуару, поглядывала то на Манна, махавшего из окна четвертого этажа, то на лежавший на земле стул.

Манн сложил руки рупором.

– Убирайтесь! Здесь бомба, она сейчас рванет!

Этого оказалось достаточно. Люди начали разбегаться. Манн посмотрел на стоянку и увидел машину, которую взял напрокат. Он нащупал в кармане ключи. Чтобы добраться до нее, ему придется прыгать. Он посмотрел вниз.

«Ты не можешь этого сделать! Ты разобьешься… Время, Генри! У тебя осталось пять минут и только один путь к спасению. Будешь голосовать или уберешься отсюда к чертовой матери?»

Сотворив короткую молитву, он отпустил подоконник и оттолкнулся ногами от окна.

Земля рванулась к нему. Он мысленно приготовился к удару, твердо веря, что выживет.

«Сосредоточься, мысли положительно…»

Он ударился об асфальт, и уверенность растаяла, словно снег на солнце. Он упал на спину, сильно ударившись головой.

Господи! Колени, казалось, взорвутся от боли. Боль была даже сильнее, чем тогда во Вьетнаме, когда он наступил на выпрыгивающую мину. Глаза не хотели открываться, но уши были в порядке, и он слышал все: крики, захлопывающиеся дверцы машин, урчание двигателей, визг шин.

«Поднимайся, мать твою… Поднимай задницу!»

Манн повернулся на бок и взвыл. Колени словно кто-то вырвал из суставов. Он чувствовал пульсирующую боль и влажное чавканье в правой ноге. Надо подождать, пока боль утихнет. Он не мог двигаться, не хотел.

В голове, пересиливая боль, звучало: «Ты поднялся во Вьетнаме и смог двигаться, ты сможешь сделать это снова. Перестань ныть и двигайся, черт подери, двигайся!»

Он заставил себя открыть глаза и перевернулся на левый бок. Потом он увидел это: кусок кости торчал из вывернутого правого колена, текла кровь. Другое колено, насколько он мог судить, было в порядке.

«Черт подери, ты же знаешь, на что способна пластиковая взрывчатка! Ты так хочешь умереть? Разорванным на куски и погребенным под кучей мусора? Хочешь сидеть здесь? А ведь машина недалеко, надо только подняться по лестнице».

Решимость, которая спасла его задницу во Вьетнаме, неожиданно вернулась, прихватив с собой немного адреналина, который, казалось, слегка притупил боль. Он перенес вес на здоровое колено, заставил себя встать и побрел к ступенькам.

«У тебя почти закончилось время! Осталось не больше пяти минут, и если ты не хочешь быть похороненным заживо, то быстренько топай к лестнице. Мало времени, мало времени, так что двигайся, двигайся! Сконцентрируйся на машине».

Вот что надо! Машина была его ключом к выживанию, у него были ключи. Надо было всего лишь залезть в нее и уехать. Он продолжал брести к стоянке, размахивая руками, словно сумасшедший. Воздух вырывался из легких резкими, тяжелыми толчками. Манн опасался, что сердце может отказать.

Он не понимал, как ему удалось, не потеряв сознание, подняться по ступенькам и как он смог пробежать трусцой по стоянке, если его правая нога вышла из строя. Но это не имело значения, поскольку перед ним вырос серый «бьюик». Но где же ДеВитт? Манн выудил из кармана ключи. Он надеялся, что парень был достаточно сообразительным, чтобы удрать.

Он отпер дверь и повалился на сиденье. Дрожащими руками поднял раздробленную правую ногу и уложил ее на пассажирское место. Боль накатывала волнами с такой остротой, что глаза готовы были вылезти из орбит. Придется жать на педали левой ногой.

Он завел машину, дал задний ход и утопил педаль газа. Машина дернулась назад и резко остановилась, врезавшись задним бампером в соседнюю машину. Манна тряхнуло. Он подался вперед и снова нажал на педаль газа. Машина с визгом поехала по стоянке.

Картина была удручающая. Машины врезались друг в друга, порой сбивая людей. Каждый старался быстрее добраться до узкого проезда, который вел к главной улице и безопасности. На дорожке уже стояло несколько разбитых машин, но это никого не останавливало. Автомобили объезжали их, подпрыгивая на бордюрах, и их заносило на мокрой траве среди работающих разбрызгивателей.

Манн вспомнил о таймере.

«Время закончилось, – прозвучал у него в голове спокойный голос, и на этот раз Генри прислушался к нему. – Даже не смей сдаваться, слизняк! Ты уже почти успел. У тебя по-прежнему есть шанс поймать засранца!»

Он не знал, как ему в голову пришла эта мысль. Мобильный телефон лежал на сиденье. Он включил его правой рукой и быстро начал набирать номер, тыча в клавиши большим пальцем.

Включилось его собственное записанное приветствие. Сложно было расслышать свой голос из-за шума сталкивающихся машин, но вот послышался гудок, и он закричал в трубку:

– Ноутбук под потолком, подсоединен к электросети здания, С-4, с таймером, кабинет Гарднера…

Грохнул взрыв. Машину качнуло. Манн автоматически взглянул в зеркало заднего обзора. Обломки мебели, пластика и стекла вылетали из кабинета Гарднера. Однако здание по-прежнему стояло.

«Здание все еще стоит, а машина уже едет. Меня не разорвало на куски! Спасибо Богу! Спасибо тебе, Боженька!»

Второй взрыв разорвал утреннее небо с такой яростью, что его барабанные перепонки не выдержали. В зеркале заднего обзора Манн увидел, как здание взлетело на воздух. Звук взрыва заставил его сердце сжаться, а тело онеметь. Он почувствовал, как машину подняло в воздух, словно ее пнул разгневанный бог. Осколки стекла лезли в рот и глаза. Последнее, что увидел Генри Манн прежде чем потерять сознание, было лицо Анни, улыбающейся любовнику, входящему в нее.

Глава 14

Был жаркий солнечный день. Джек стоял на тротуаре Атлантик-авеню и смотрел на то место на Престон-вей, где раньше стоял дом Росов. Со времени взрыва прошел месяц. Покореженные машины убрали, обломки и строительный мусор сгребли в аккуратную кучу в три метра высотой, которая тянулась вдоль тротуара, словно стена, скрывая из виду полуразрушенные дома соседей, кроме одного.

Двухэтажный белый дом в колониальном стиле на углу Атлантик-авеню и Престон-вей все еще стоял. Почти стоял. Черный «Ниссан Пэсфайндер» пробил входную дверь и, круша стены и мебель, замер между гостиной и кухней. Пожилая женщина в халате шла в сандалиях по кучам мусора и щебня мимо развалившегося крыльца. У нее были отекшие ноги с синими варикозными венами и дряблые руки розового от загара цвета. В руке, пораженной артритом, она держала две свадебные фотографии в серебряных рамках.

В обычной ситуации Джек предложил бы помощь. Но он чувствовал себя выбитым из колеи, все вокруг плыло и покачивалось. Причина, насколько он знал, заключалась в чувстве, которое охватило его некоторое время назад, в участке.

Он стоял в своем кабинете с работающим кондиционером и смотрел на фотографии места взрыва, прикрепленные к доске, когда с ним заговорил голос из прошлого, в котором он был криминалистом. Такое случилось с ним впервые за шесть лет. Самих слов он не расслышал, просто гул, словно слова уносил порыв ветра. Он ждал, что голос заговорит с ним снова, предложит какой-нибудь образ, но ничего не произошло.

Осталось лишь ощущение, что он проглядел какой-то очень важный момент в доме Роса. Он не мог объяснить, почему возникло это чувство. Оно просто было. Поэтому он решил поехать на место взрыва и, возможно, отыскать нечто, что сможет возродить этот голос.

– Эй, Джек!

Он обернулся и увидел Барри Лентца, двадцативосьмилетнего патрульного, который шел по Атлантик-авеню, держа в огромной руке пластиковый стаканчик. Лентц был высоким молодым человеком с коротко стриженными рыжевато-светлыми волосами. Его покрытые веснушками руки и лицо были красными от загара. В прошлом году он женился на девушке, которую любил со школы. Она, как и Аманда, работала воспитателем в детском саду. Два месяца назад у них родилась девочка. Джек знал, что Барри недавно подал заявление о переводе в Казначейство. Он хотел быть секретным агентом.

– Что тебя сюда привело? – поинтересовался Лентц.

– Осматриваюсь, – ответил Джек. – Все в порядке?

Лентц покосился на Престон-вей.

– Ты еще не встречался с этим парнем?

– Каким парнем?

– Дейлом Портером. Большой такой, жирный, плешивый, в мешковатых джинсах и белой рубашке.

– Не видел. И кто он такой?

– Репортер из «Геральд». Бродил вокруг места взрыва, фотографировал.

– И все?

– Увидел меня, подошел с наглой ухмылкой. Спросил, почему я охраняю место взрыва газа.

Джек считал, что Песочный человек может вернуться к месту взрыва, чтобы оживить в памяти случившееся, поэтому дом Доланов и могилы погибших охранялись сутки напролет. Он поручил Лентцу и еще одному патрульному, Тому Дэвису, дежурить здесь и высматривать белого мужчину возрастом от двадцати семи до тридцати пяти, который может проявить неожиданный интерес к месту взрыва, начнет разговаривать с полицейскими. Это была любимая тактика Теда Банди. Но Песочный человек не был серийным убийцей, по крайней мере, не в полном смысле этого слова. Возможно, он не будет себя так вести.

– Я сказал ему, что ничего не охраняю, что я патрулирую пляж, поскольку у нас возникли проблемы с какими-то ублюдками из Линна, – продолжал Лентц. – Портер улыбается и спрашивает, что я думаю о Песочном человеке, о монстре, убивающем целые семьи.

Удивление отразилось на лице Джека, прежде чем он смог его подавить.

– Песочный человек, – повторил он. – Он именно так сказал?

– Ага, я первый раз услышал, чтобы его так называли. Это вы его так прозвали?

– Нет, – ответил Джек.

Он один знал об этом прозвище. Он никому его не называл.

Это означало, что Песочный человек связался с Портером напрямую. Вот дерьмо!

Джек начал прикидывать последствия. Как только эта история станет достоянием общественности, город наводнят репортеры и фотографы. Потом последуют ложные вызовы, которые придется расследовать. Любой подозрительный звук, услышанный обывателем посреди ночи, будет принят за Песочного человека, который проникает в дом. А потом будут липовые предупреждения о бомбах. Боже, он уже представлял, какая каша заварится!

– Я сказал что-то не то? – спросил Лентц.

– Нет. Все в порядке. Этот парень, Портер, спрашивал еще о чем-нибудь?

– Ага. Он хотел знать, почему бомба в доме Доланов дала сбой. Замечательно!

– И что ты ему сказал?

– Что я понятия не имею, о чем он говорит. Потом он… – Лентц замялся и опустил глаза.

– Что?

– Он принялся расспрашивать о твоей работе в ФБР. О Гамильтоне и… – Лентц прокашлялся и взглянул на Джека. – О том, что случилось с…

– Что случилось с моей женой.

Лентц не ответил. Джек кивнул.

– Хорошо. Что-нибудь еще? – спросил он нетерпеливо.

Ему не терпелось убраться от Барри и пройти к месту взрыва.

– У Портера были вопросы о тех делах по серийным убийцам, над которыми ты работал. Начал говорить о парне… э-э-э… Черт, как же его звали? Парень из Вермонта, который отлавливал маленьких мальчиков и сажал их в клетки…

– Чарлз Слэвин, – подсказал Джек. И почувствовал, как быстрее забилось сердце.

– Точно, именно он.

– Что он хотел знать о Слэвине?

– Я не знаю, потому что не дал ему спросить. Я сказал, что ты хороший детектив, что Марблхеду повезло, что ты тут работаешь, и что любые вопросы о твоей личной и профессиональной жизни меня не касаются. Именно тогда он так нехорошо ухмыльнулся, и сказал, чтобы я передал тебе, что в твоих же интересах ему позвонить.

Джек посмотрел на кучу мусора. Потом перевел взгляд на толпы людей на пляже. Он знал, к чему все идет, но не хотел об этом думать.

– Почему он спрашивал о тебе?

– История с моей женой, дела, над которыми я работал – все это не является тайной, – ответил Джек. – Он выуживал информацию.

– Убийца снабжает его информацией, да? Так он может привлечь к себе внимание, что и делает.

«Неплохо, Барри», – подумал Джек.

– Этот парень, Песочный человек… У тебя уже есть какие-нибудь соображения? – поинтересовался Лентц.

Этот вопрос ему задавал в участке каждый полицейский. И каждый раз его коробило, словно рядом кто-то ржавым ножом начинал царапать железную крышу. Его волновал не сам вопрос, а любопытство в их глазах, словно он обладал черной магией, которая позволяла ему читать мысли, что было недоступно простым смертным.

– Я работаю над этим, – ответил Джек. – Сделай мне одолжение. Видишь женщину перед домом? Пойди помоги ей. У нее такой вид, словно она вот-вот потеряет сознание.

– Конечно, без проблем. Кстати, хотел сказать… Меня берут.

– Отлично, Барри! Поздравляю. – Джек пожал ему руку.

– Отчасти все это благодаря тебе. Если бы ты не свел меня с нужными людьми, не помог получить рекомендации и все такое, у меня ничего бы не получилось.

– Барри, ты всего добился своим трудом. Я тут ни при чем.

– Слушай, почему бы тебе не прийти на этих выходных к нам? Пэтти приготовит отличный обед. Так мы скажем спасибо.

Джек представил, что ему придется смотреть на Барри и его жену Пэтти, на то, как они играют с маленькой дочкой, и его сердце сжалось.

– На этих выходных вряд ли получится.

– Лады. Заглянешь в календарь и скажешь, когда сможешь. Мы тебе всегда рады. Да, и приводи свою девушку. Мы обещаем, что не будем расспрашивать ее обо всех знаменитостях, с которыми она знакома.

Джек смотрел, как Барри бросился помогать старушке. Какое счастье, когда человеку нет еще и тридцати! Он энергичен и готов сказать или сделать все, что могло бы продемонстрировать его точку зрения на собственное место в этой жизни.

Джек направился к пляжу. Там горячий воздух сотрясала танцевальная музыка, шумел прибой, кричали чайки, люди смеялись, болтали, кричали, разговаривали. Взгляд Джека остановился на мужчине среднего возраста, которого закапывали в песок трое маленьких сыновей. Неожиданно он почувствовал себя иностранцем в далекой стране.

Слева росло несколько деревьев. Траву под ними сожгло взрывом, да и сами деревья больше напоминали сгоревшие спички. Он перевел взгляд на кучу мусора на том месте, где раньше стоял дом Роса. В прошлом, когда он касался личных вещей, таких как одежда жертвы, орудие убийства, иногда даже при прикосновении к жертве, воображение начинало активно работать. Он выпускал его на свободу и через некоторое время погружался во тьму, пока не переставал ощущать себя, уступая холодному голосу, который рассказывал ему, где искать, как думать… и чувствовать.

По крайней мере, так он работал шесть лет назад. Тогда у него были другие привычки. Он запирался в номере гостиницы наедине с мыслями и фотографиями окровавленных жертв, прикрепленными к стенам. Посредством погружения в некое подобие транса он мог понять образ мыслей убийцы, его эмоциональное состояние. Теперь он уже не был уверен, что у него это получится.

После смерти жены, когда Джек стремительно катился по наклонной, Майк Абрамс договорился, что он побудет некоторое время в Оушн-Пойнт, частной психиатрической лечебнице в Нью-Канаане, штат Коннектикут. За те полгода, что провел там, он смог восстановить психическое равновесие с помощью психотерапевтического курса лечения и интенсивной терапии, которая показала ему такие закоулки сознания, которые он никогда не хотел бы видеть. Кошмары, охотой на которые он зарабатывал на жизнь, память обо всех жертвах маньяков, их голоса, их крики… Все это он обнаружил у себя в голове. Все это пустило в нем ядовитые корни. И не следует забывать о ярости. Ему удалось одолеть все психологические опухоли, запереть их где-то глубоко внутри. С тех пор они его больше не беспокоили.

Теперь он хотел возродить то, что команда психиатров и психоаналитиков полгода лечила, изучала и каталогизировала. Проблема заключалась не в том, чтобы подстегнуть воображение. Приложи немного усилий, и оно восстановится само собой. Загвоздка была в другом. Его воображение было палкой о двух концах. Да, оно подскажет кое-что о Песочном человеке, но заодно и отопрет тайные комнаты подсознания, в которых хранятся кошмары и голоса из прошлого, а также чувства, неразрывно связанные с ними, – темные, бурные чувства, которые в свое время почти погубили его.

Он услышал голос Аманды: «Ты обещал мне, Джек, помнишь? Ты обещал, что сдержишь слово на этот раз».

Джек уставился на кучу мусора. В памяти всплыл образ Алекса Долана, привязанного к стулу, в трусах, пропитанных мочой. Он увидел безликих жертв семьи номер три, которые всего через несколько дней, а может и часов, будут зарезаны.

«У меня нет выбора, Аманда. Извини».

Джек подошел к куче и начал в ней копаться.

Прежде чем место взрыва очистили, он исследовал его вместе с Бурком, который обнаружил кусочек инфракрасного датчика. Датчики такого типа используют в домашних системах безопасности. У Роса, как и большинства людей, живших на его улице, такой системы не было. Бурк исследовал кусочек масс-спектрометром и нашел остаточный отпечаток С-4.

Этот был единственный фрагмент бомбы, который им удалось найти. Большая часть улик осталась на морском дне. За недели после взрыва на берег не вынесло никаких вещей или частей тел. Поэтому Джек удивился, когда увидел пятнадцатисантиметровый кусок нейлоновой веревки, торчавший из-за обожженного куска пластмассы. Он поднял веревку, увидел пятно крови на кончике и принялся ее разминать. Он вспомнил образы той ночи и сконцентрировался на них, пытаясь подстегнуть воображение.

Через какое-то время жара, теплый ветер, пот, текущий по лбу, шум пляжа ушли, окружающий мир потускнел, и Джек почувствовал, что проваливается куда-то в теплые глубины черной воды.

Рациональная часть сознания, которая охраняла его рассудок, требовала, чтобы он остановился. На краткий миг Джек почувствовал, что часть его почти вернулась на поверхность этой черной воды. Он подумал о Тейлор, которая вдохнула жизнь в его убогое существование, вспомнил ее улыбку, ее тело, ее тепло. Но все-таки сдался на милость сил, которые тянули его все глубже, в темноту. Процесс был легким, природным, словно дыхание.

Песочный человек в доме Роса:

– Я иду по коридору. За дверью, ведущей в спальню, я слышу голос Ларри Роса. Я берусь за ручку двери, поворачиваю ее – она такая холодная! – и врываюсь в комнату. Комната. Фрагменты воспоминаний: какой горячий и влажный воздух… пот… я вдыхаю… пахнет медью. А окна, я замечаю, открыты. Снаружи грохочет фейерверк, пылающие сполохи зеленого, синего, красного, оранжевого цвета на фоне темного неба. Отблески на испуганном лице Ларри Роса…

Потом голос Песочного человека из другой ночи:

– Я видел сегодня, как ты выбегал на пляж.

Возможно, это не совсем точные слова, поскольку Джеку приходится полагаться лишь на память: он оставил диктофон с записанным разговором, папку и пистолет на столе в Мэне.

Песочный человек сказал что-то еще. О беге…

– На этот раз ты был намного спокойнее. Не то что в том месяце, когда ты скис и рванул наружу.

Как же ты узнал, что я рванул наружу? Ты был там в ту ночь, да? Конечно, был. Ты хотел быть рядом. Только так можно все прочувствовать, правда? Но откуда ты смотрел? С пляжа? Там ты мог смешаться с толпой и наблюдать за происходящим. Но так ты был бы слишком близко к бомбе, что опасно. Ты бы так не рисковал. Ведь ты собирался всего через несколько недель разделаться с семьей Доланов.

Ты мог наблюдать с лодки. В лодке было бы безопасно. Ты мог бы наблюдать в бинокль, а еще лучше – через аппарат ночного видения. Нет, не подходит. Фейерверки помешали бы увидеть все четко. И полицейские огни тоже.

Но смотреть в бинокль неинтересно, правда? Нет звуков. Нет эффекта присутствия. Невозможно сопереживание. Ты планировал эту операцию многие годы, поэтому тебе необходимо было быть там и одновременно находиться в безопасности. Ты мечтал об этом так долго, поэтому должен был быть там, рядом, чувствовать все! Но откуда же ты наблюдал?

Появился новый образ – свет в спальне. В голове Джека часть мозаики сложилась в цельную картину. Свет в спальне включился в самый подходящий момент. Конечно, он позже выяснил, что в ту ночь на этой улице затемняли освещение. Но Джек все равно верил, что именно Песочный человек включил свет.

Возможно, когда я открыл дверь и пересек инфракрасный луч, тем самым включив таймер бомбы, я сделал что-то с электропитанием. Может, свет тоже включался по таймеру? Если так, то как ты это сделал?

Потом он вспомнил нечто, что отличало спальню от всего дома. Окна на первом этаже были открыты, но зашторены, в то время как окна в спальне были закрыты и не зашторены.

Ларри Рос кричал. Его рот был залеплен лентой. Если бы окна в спальне были открыты, кто-то из людей на пляже мог услышать его, а это разрушило бы твой план.

В ту ночь фейерверки освещали комнату, отблески плясали на перепуганном лице Роса.

«Он специально оставил окна незашторенными? Но почему? Чтобы увидеть меня!»

Догадка пронеслась в мозгу Джека, словно междугородний экспресс.

Чтобы увидеть меня, тебе нужно было, чтобы свет в спальне был включен. Поэтому ты не зашторил окна, верно? Ты хотел, чтобы фейерверк освещал комнату и ты мог видеть меня. Но откуда? Не с пляжа и не с лодки. Оттуда ты бы меня не увидел.

Инфракрасные лучи, ноутбук, детонирование бомбы с помощью телефонного звонка… Все безопасно, все делается дистанционно. И почему свет включился спустя несколько секунд после того, как я снял ленту со рта Роса? Это не было совпадением.

Мысль ускользнула. Джек не погнался за ней, решил выждать Мгновение спустя она вернулась и сжала его в железных объятьях Лишенный эмоций, холодный голос заговорил с ним впервые за последние семь лет: «Вопрос не в том, откуда он смотрел, а как. Как он увидел тебя в спальне? Как он увидел, что ты выбегаешь из дома?»

Что-то вспыхнуло в голове Джека, словно он прикоснулся к оголенному проводу.

– Сукин сын! – сказал Джек и сжал веревку.

Как удачно придумано! Как просто!

– Камеры слежения, вот как. Ты наблюдал за мной все время.

Глава 15

Телефон зазвонил, когда Том Дэвис помогал одиннадцатилетнему сыну упаковывать вещи и лекарства в рюкзак. Мальчик собирался провести две недели в лагере в Бар-Харбор, штат Мэн.

Специальный агент Дэвис, возглавляющий отделение ФБР в Сан-Диего, принял звонок. Он работал на этой должности уже добрых двенадцать лет и благодаря любви жены к разного рода драгоценностям не раз бывал в Ла-Хойе, но никогда не слышал, что в одном из самых фешенебельных районов Сан-Диего находится федеральное ведомство.

Он жил недалеко от Оушн-бич, поэтому поездка не должна была отнять много времени. Менее чем через десять минут он остановился в пробке. Люди стояли возле машин и удивленно смотрели на густой конус серого дыма, который поднимался в голубое небо откуда-то из центра города. Том включил сирену и успел уже проехать приличное расстояние, когда ему пришлось остановиться на обочине. Дороги, ведущие в Ла-Хойю, были завалены кучами строительного мусора. Окна в машинах были выбиты. То же самое касалось окон в окрестных домах и деловых зданиях. Струйки жирного дыма поднимались в безоблачное небо. Тучи пыли, словно туман, накрывали улицы и дома. Зона разрушения была велика.

Несколько часов спустя, когда одежда пропиталась потом и дымом, покрылась пятнами крови, он опустился на колени перед чем-то, что напоминало часть стола со стоянки возле разрушенного здания. Взрывом машины раскидало во все стороны. Покрытые дымящимися обломками, они лежали друг на друге, на боку, вверх колесами. В некоторых до сих пор оставались трупы.

Перевернутый серый «Бьюик Сентьюри» привлек его внимание. Кровь стекала на крышу с водительского сиденья. Мягкий звук падающих капель был еле слышен, его заглушали сирены спасательных машин и шум вертушек служб новостей. Руль и приборная панель была покрыта кровавыми отпечатками рук, но большая часть отпечатков была на телефонной трубке.

Дэвис почувствовал запах горелой плоти. Желудок свело.

– Боже, я никогда не привыкну к этому! – услышал он голос из-за спины.

Дэвис поднялся, стряхнул с брюк бетонную пыль и мелкий мусор. Голос принадлежал Брету Лаффи, агенту, который обнаружил тело в «бьюике». Лаффи провел пальцами по волосам и поправил солнцезащитные очки на переносице. Подобно всем остальным, он выглядел как человек, только что переживший крушение поезда.

Дэвис прищурился.

– Чего ты ухмыляешься?

– У меня хорошие новости, действительно хорошие, – ответил Лаффи. – Помнишь того парня, которого мы нашли в этом «бьюике», в латексных перчатках? Мы только что выяснили, кто это. Это Генри Манн. Он один из нас.

– В Сан-Диего работает?

– Нет, живет в Виргинии. А вот тут начинается самое интересное. – Лаффи вытащил из нагрудного кармана рубашки лист бумаги и сказал: – Этот парень позвонил себе домой в 10:45 и оставил голосовое сообщение: «Ноутбук под потолком, подсоединен к электросети здания, С-4, с таймером, кабинет Гарднера», – Лаффи поднял глаза. – Взрывы прервали его.

– Взрывы?

– Ага, было два взрыва. Когда послушаешь пленку, то услышишь сначала один, похожий на выстрел из пушки, а потом второй, который уничтожил здание. – Лаффи махнул рукой. – И все это из-за чертовой кучи С-4.

– Я хочу знать, как кто-то смог пронести С-4 в наше здание.

– Вопрос на миллион долларов. Мы пытаемся получить схему здания и список сотрудников. Это займет какое-то время, ты же знаешь, как это делается. Надеемся, что Гарднер окажется в этом списке, и мы что-нибудь выясним. Что же касается этого места, то я все время слышу одно слово – «исследования». Я знаю, что здесь проводились собрания, все-таки немаленькое здание, а что это за исследования, я пока выясняю.

Дэвис кивнул. Было что-то еще, тревога, которую он не мог ни унять, ни объяснить. Он отчетливо чувствовал, что ему здесь не место, никому здесь не место.

«Ты становишься параноиком», – сказал ему внутренний голос. Возможно. Но если ты работал с ФБР и насмотрелся на всякие ужасы, паранойя становится частью должностной инструкции.

– Как там Манн? – спросил Дэвис.

Он хотел поехать в больницу и поговорить с ним. Этот Манн был их единственной нитью к разгадке того, что произошло.

– У меня свой человек в институте Скриппса, парень по имени Мэйплс, у него еще фиолетовое пятно на левой щеке. Он позвонит, когда Манна вывезут из операционной.

Вдалеке гул голосов перерос в крики. На одной из покрытых обломками улиц, словно манифестанты, перед двумя каретами «скорой помощи» выстроились репортеры, фотографы и операторы. Они мешали сотрудникам ФБР и полицейским, которые пытались положить на носилки женщину с оторванной ногой. Газетчики толпились вокруг нее, наводили камеры на раны, тыкали микрофонами в лицо, пытаясь записать крики.

«Мы продвинулись в медицине и технологии, но наша жажда крови нисколько не уменьшилась», – подумал Дэвис. Подобные сцены заставляли его о многом задумываться.

– Чертов зоопарк! – воскликнул Лаффи. – А будет еще хуже.

Через плечо Лаффи Дэвис заметил агента, пробиравшегося через завалы. В руке он держал сумку на молнии. На щеке у него было фиолетовое пятно.

– Дерьмо…

– Что случилось? – спросил Лаффи.

Агент Мэйплс с багровым от напряжения лицом подошел к Дэвису и передал ему сумку.

– Сэр, этот человек умер час назад, – сообщил он. – Это его личные вещи. Его звали…

– Генри Манн, – перебил его Дэвис и почувствовал, как все внутри оборвалось.

Мало того, что один из них умер, еще и единственная ниточка, ведущая к разгадке случившегося, была потеряна. Начинай теперь все сначала.

К ним подошел агент в ветровке с клеймом ФБР на спине. У него была квадратная челюсть и бритая голова.

– Сэр, директор Пэрис звонит, он хочет поговорить с вами немедленно. У нас есть защищенная линия. Следуйте за мной.

Идя за агентом, Дэвис заглянул в сумку. Там был бумажник Манна, в котором не нашлось ничего интересного, значок, идентификационная карточка и сложенные листы бумаги, слегка запачканные засохшей кровью.

На первом был изображен план здания. Зеленым цветом был прочерчен путь от лифта к кабинету номер 496. Без сомнения, это был кабинет Гарднера. Здесь же были записаны некоторые технические замечания по сверхсовременной системе безопасности здания и коды, необходимые для доступа. Но не это заставило его остановиться.

На втором листе красовалась желтая наклейка, на которой четким почерком было синими чернилами написано: «Выясни, куда ездил этот пациент в последние три дня, и немедленно позвони мне. Нам нужно разгрести это дело быстро и тихо». Слово «тихо» было подчеркнуто три раза.

В верхней части листа было напечатано имя – Алан Линч.

Руководитель группы поддержки расследований.

Манн был криминалистом? Если так, то что он делал в исследовательском центре федерального подчинения? И при чем здесь этот Гарднер?

Отличные вопросы, которые можно задать директору ФБР Харрисону Пэрису.

Глава 16

Беспроводная камера слежения была замаскирована под птичьим гнездом и установлена на длинной ветке столетнего клена на углу улицы. Из этой точки открывался отличный вид на дом Роса. Теперь камеру частично разобрали, и электронная начинка лежала на красном меховом одеяле, расстеленном на капоте «порше».

Джек использовал крестовую отвертку, чтобы разобраться в разноцветном клубке проводов, спрятанных в корпусе камеры. Из-за порывов горячего ветра с океана он даже здесь, в тени, чувствовал себя так, словно попал в парную.

– Видишь? – спросил Джек.

Майк Абрамс склонился к камере и прищурился. На нем были коричневые брюки и белоснежная рубашка. Джек, стоя рядом с ним, чувствовал запах одеколона и мятной жвачки.

– Как жидкокристаллический экран пейджера, – сказал Майк.

– Это и есть пейджер. Отвечая на твой следующий вопрос, скажу так: я думаю, что она была там установлена как энергосберегающее устройство. Даже с запасными батареями у этих беспроводных камер ограниченный заряд – максимум девять часов. Пейджер позволил нашему другу дистанционно включать и выключать камеру.

Майк бросил взгляд на начинку камеры.

– Выглядит так, словно он действительно переделал ее, – заметил он. – Какой у нее радиус действия?

– Девяносто метров – это максимум, и то при оптимальных условиях. То есть никакого ветра и электромагнитного излучения.

Майк тряхнул головой. Капельки пота стекали по его лбу и капали на одеяло.

– Девяносто метров! Боже, ему нужно было находиться неподалеку!

– Я подозреваю, что он припарковался на Атлантик-авеню и сидел в каком-то защищенном месте, например в фургоне. Так он мог наблюдать за событиями, не привлекая к себе внимания. Поэтому когда дом взорвался, его не зацепило.

Майк снова посмотрел на камеру.

– С таким оборудованием он наверняка записал взрыв на пленку.

Джек кивнул.

– Такой человек, как он, охваченный желанием контролировать все и жаждой мести, захочет сохранить что-нибудь на память. Нет лучше способа, чем сделать запись.

Джек швырнул отвертку на одеяло. Его рубашка была порвана в нескольких местах, а четыре ребра, которые он сломал в прошлом месяце, глухо ныли. А все из-за того, что он свалился с дерева. Конечно, он был слишком взволнован, чтобы ждать пожарную команду. К тому же не хотелось привлекать лишнее внимание. Но не успел он залезть на дерево и снять птичье гнездо, как потерял равновесие и упал.

«К счастью, ты умудрился схватиться за ветку, что смягчило падение. В противном случае сломал бы шею и тебя доставили бы к «скорой помощи» на носилках», – сказал внутренний голос.

– Я выслал в дом Доланов пожарную команду и сказал, что искать, – сообщил Джек. – Они нашли еще две камеры, и обе были замаскированы подобным образом. Потом я послал туда патрульных, чтобы они их охраняли. Я хочу забрать их по пути к Бурку. Камеры дорогие. Серийные номера должны куда-то нас вывести.

Впрочем, Джек не надеялся много узнать. Песочный человек мог купить их за наличность, мог приобрести через Интернет по липовой кредитной карточке. Как бы он это ни сделал, без сомнения, он предпринял серьезные меры предосторожности, чтобы его не выследили.

– Ты думаешь, наш парень установил такую камеру в спальне Роса?

– Только так он мог узнать, когда следует включать свет. Готов поспорить, что то же самое он сделал в доме Доланов.

– Но ты же не нашел никаких камер.

– Мы не искали. Но это не значит, что мы их найдем. Я говорю о камере-обскуре. Ее можно установить в розетке, радиоприемнике, да хоть в телевизоре. Ты же знаешь, как это делается. – Джек вытер пот со лба и посмотрел на камеру. – Отличная задумка. Он проникает в дом и устанавливает камеры. Потом он наблюдает за семьей, за тем, как они себя ведут, что делают, и все планирует. Он ждет, пока они заснут, и начинает действовать.

– И конечно, он наблюдал за тем, как вы с Бурком осматривали место преступления. Ты считаешь, что он установил и микрофоны тоже?

Джек устало вздохнул.

– Ага.

– Это означает, что он слушал ваши с Бурком разговоры. Видел, как работает команда криминалистов.

– Сейчас он знает все, что знаем мы.

Майк со свистом выдохнул.

– Очень умно.

– Чтобы найти камеры, нам понадобятся чистильщики. – Специальное поисковое оборудование, используемое ФБР для обнаружения подслушивающих устройств, уловит частоту камер, если они все еще включены. – Ты сможешь раздобыть охотников на «жучков»?

– Я позвоню кое-куда, – ответил Майк. – Что с отчетом по вскрытию? Есть результаты?

– Уилсон обнаружил что-то похожее на частичный отпечаток пальца на лбу Вероники Долан, но этого слишком мало для анализа. Ты же знаешь, как сложно что-то найти на человеческой коже.

– Если у него были приводы, то все, что нужно, – это тщательный поиск, и у нас будут имя и лицо. Что еще?

– Их всех одурманили хлороформом. Вероника Долан умерла от удушения. И при этом он бил ее головой о дубовое изголовье кровати.

– Мило.

– Именно. У Песочного человека могут быть проблемы с контролем гнева, но он очень умен и дотошный.

– Песочный человек? Ты так его называешь?

– Так его прозвали в участке, – солгал Джек.

Он не рассказал Майку о звонке Песочного человека. Он хотел бы рассказать, но ему следовало защищать Тейлор. Это было его главной заботой.

Майк задумался.

– Джек, в университете Техаса создали вещество под названием бензоингидрин. Оно предназначено специально для снятия отпечатков с кожи. Испытания прошли успешно.

– Я позвоню Уилсону. Да, есть один интересный и, возможно, многообещающий момент. Я разговаривал с Марком Грейсмитом из отделения по взрывам.

– Грейсмит. Хм… Это тот парень, которого ты спас от серийного убийцы? Какой-то стоматолог, если мне не изменяет память.

– Он. Бурк выслал ему все материалы с места взрыва дома Роса и бомбы Доланов. В этих материалах он обнаружил полимер с чем-то похожим на серийный номер «А-ТХ-88-92». Грейсмит считает, что это может быть краситель. Уже много лет идут разговоры о создании красителя для взрывчаток. Смысл в том, что после взрыва бомбы следствие может найти краситель, который и выведет на производителя. Бурк нашел похожий краситель в семтексе. Взрывчатки из одного места.

– Наша первая нормальная зацепка.

– Надеюсь, что она позволит приоткрыть другие двери, потому что сейчас у нас голяк.

Джек завернул камеру в одеяло и положил на пассажирское сиденье машины. Он чувствовал на себе пристальный взгляд Майка.

– Ну давай, спроси меня, – подзадорил его Джек.

– Ты связался с Флетчером?

– А ты как думаешь?

Майк скривился.

– Я думаю, что ты упрямый ублюдок, который с неохотой принимает помощь от друзей.

– Тогда у меня для тебя новость, – ответил Джек и рассказал ему о поездке в Мэн.

Майк хмыкнул.

– Однако… Ну и история! – заметил он. – Ты звонил тамошнему шерифу?

– Сразу же, как выбрался оттуда. Он сказал, что разберется и перезвонит. Я разговаривал с ним сегодня утром. Дом Флетчера почистили. Компьютер, книги, мои бумаги и пистолет – все исчезло, и никаких следов Флетчера. Шериф сказал мне, что дом оформлен на имя Френсис Харви и что его купили за наличность шесть лет назад.

– Но я нашел его через госавтоинспекцию. Если он прячется, то зачем использует настоящее имя?

– Не знаю, – ответил Джек.

«Но я знаю, что это как-то связано с моим бывшим нанимателем», – добавил он про себя.

– Когда ты сможешь раздобыть чистильщиков?

– Довольно скоро. – Майк взглянул на часы. – Уже за полдень. Давай встретимся у дома Долана около трех.

– Лады.

– Джек, Песочный человек связывался с тобой?

И снова Джеку пришлось подавить желание рассказать все Майку.

– Нет, не связывался, – ответил он.

Майк стоял в тени дерева и буквально буравил его взглядом.

«Он видит, что я лгу».

Джек сделал каменное лицо.

– Но ты знаешь, что в один прекрасный день он это сделает, – продолжал Майк.

– Я признаю, что такое возможно.

– Тогда ты должен понимать, что он будет угрожать лишить тебя чего-то важного.

– Например, чего?

– Тейлор.

Глаза Джека стали непроницаемыми.

– И как он узнает о Тейлор?

– Этот парень знал все о Ларри Росе. Логично предположить, что он захочет узнать все о человеке, который ведет это дело. А когда он узнает, что ты бывший криминалист… Джек, я подумывал об этом. Возможно, стоит как-то защитить Тейлор, на всякий случай. Мне кое-кто должен, и я могу сделать так, что за ней будут присматривать. Она ничего не заметит, обещаю.

Джек вспомнил слова Песочного человека: «И даже не вздумай подключать телохранителей. Если я замечу малейший намек на то, что ее охраняют, если мне покажется, что она знает, что находится в опасности, я убью их всех…»

Джек не считал это пустой угрозой. Но это не означало, что он собирался просто сидеть и держать Тейлор в неведении.

В тот вечер, когда позвонил Песочный человек, они с Тейлор гуляли по пляжу. Он рассказал ей правду о бомбах и о том, как погибли эти две семьи. Потом он попросил, чтобы они с Рейчел без особой надобности не выходили из дому несколько дней. Простая предосторожность, беспокоиться не о чем… Тейлор, помня о том, что случилось с женой Джека, согласилась.

Тейлор могла не знать об угрозе Песочного человека, но ее защищали. Прямо сейчас команда бывших агентов службы безопасности следила за каждым ее движением, присматриваясь ко всем белым мужчинам, которые могли проявить неожиданный интерес к Тейлор или ее дому. Федеральные агенты, которых хотел использовать Майк, были бы, как минимум, неуклюжи. Если бы Песочный человек перехватил разговор по мобильному телефону, в котором обсуждалась безопасность Тейлор и ее племянницы, он убил бы их. Бывшие агенты службы безопасности знали, что надо делать.

Джек взглянул на друга.

«Надо сказать Майку хоть что-то…»

– Тейлор в безопасности. Ее племянница здесь. Они сидят дома и с пользой проводят время. Они в безопасности.

– Джек…

– С ними все в порядке, Майк. Поверь мне.

Майк сунул руки в карманы и принялся звенеть мелочью. Это говорило о том, что он прикидывает, как далеко ему можно зайти на «личную территорию» Джека. Джек ожидал, что Майк заговорит об Аманде, напомнит об ошибке из прошлого и тем самым разбередит зарубцевавшуюся рану.

Вместо этого Майк сказал:

– Просто подумай.

Джек кивнул.

– Увидимся в два.

Майк направился по Престон в сторону Атлантик-авеню, где стоял его «вольво». Джек выудил из кармана джинсов ключи и услышал пиканье. Он открыл дверцу машины, уселся за руль и достал пейджер. Ничего. Он бросил его на сиденье и завел мотор. Майк стоял посреди улицы, похлопывая себя по карманам.

Джек остановился возле него.

– Могу дать телефон.

– Нет, я искал мятные конфеты.

– Тебе только что пришло сообщение на пейджер.

– Да нет. А что?

Паника охватила Джека.

«Нет! Быть того не может!»

Он повернулся к пассажирскому сиденью и развернул одеяло. Солнце, пробившись сквозь лобовое стекло, осветило экран, на котором появились цифры: 35–34 – 33…

Майк обеспокоенно наклонился к окну.

– Что это?

– Песочный человек только что превратил эту штуку в бомбу.

Глава 17

Какое-то мгновение все, что Джек мог сделать, – это застыть на месте, уставившись на экран. Когда показалось число 29, на него накатила волна адреналина и он очнулся от оцепенения. Ощущая необычную легкость в голове, он выглянул из окна и огляделся по сторонам, судорожно пытаясь найти какое-нибудь место, хоть что-то, что могло бы ослабить взрыв.

«Думай же, быстрее думай, черт побери, у тебя в руках бомба!» Майк первым пришел в себя:

– Океан! Бросим это в воду!

Он повернулся и помчался по тротуару, на бегу доставая из кобуры пистолет.

Джек дал задний ход и поддал газу. Раздался визг шин, и «порше» помчался по улице к пляжу.

«Слишком много людей, – подумал он. – Я не смогу подъехать к воде».

Придется нести бомбу в руках.

Джек нажал на тормоза. Машина пошла юзом и остановилась посреди пляжа. Послышались возмущенные крики. Схватив бомбу, Джек выпрыгнул из машины. Майк пробежал мимо него, остановился и, направив дуло «глока» вверх, сделал два коротких выстрела, которые прозвучали, словно пушечные залпы.

– ФБР, всем очистить пляж! Здесь бомба, очистить пляж!

Еще пара выстрелов в воздух. Люди, которые начали было собираться вокруг машины, бросились врассыпную. Но в конце пляжа по-прежнему слышались смех и музыка.

Майк сделал еще четыре выстрела.

– Здесь бомба, очистить пляж! Очистить пляж!

Это подействовало. Люди в отдалении замерли, ничего не понимая и с удивлением глядя на разбегающихся отдыхающих. Потом они увидели, что Майк палит в воздух, и услышали, как он кричит, чтобы все убирались с пляжа. Вдруг появился второй мужчина с чем-то непонятным, зажатым в одной руке, в то время как Другой он расталкивал зазевавшихся. Наконец-то до них дошло… Всех охватило замешательство, никто не знал, куда бежать. Люди толкались, топтались по расстеленным одеялам и игрушкам. Отовсюду слышались испуганные вопли и крики.

«Он следит за тобой. Он следил за тобой все время, он слушал ваш разговор с Майком несколько минут назад, и теперь он следит за тобой».

Наконец на пляже почти не осталось отдыхающих. Джек заметил, что на мелководье никого нет, и бросился туда.

«Только не поскользнись! Боже, поскользнешься – и тебе конец!»

Он вошел в воду по колено. Волны плескались у его ног.

«Двадцать секунд, – ужаснулся Джек. – Осталось меньше двадцати секунд! Мне не успеть!»

Несколько раз он чуть не упал.

«Что, если Тейлор в опасности…»

«Нет, с ней все в порядке», – успокоил его внутренний голос.

Джек остановился, уперся ногами в дно, со всей силой и злостью швырнул камеру в воду, развернулся и бросился к берегу.

Майк, замерев, следил, как она падала. Потом схватил Джека за руку и вытащил его на берег.

И тут раздался взрыв. Земля вздрогнула. Джек потерял равновесие и упал вниз лицом, потянув за собой Майка. За ними взметнулся мощный фонтан, словно взорвалась глубинная бомба. Джек перекатился на бок и из-за плеча Майка увидел, как опадает водяной конус.

На пляже было тихо. Майк подполз к Джеку и помог ему подняться.

– Ты в порядке? – спросил он, тяжело дыша.

Джек кивнул и вытер с лица песок.

Зазвонил телефон. Это был мобильный Джека. Он носил его в кармане рубашки, но сейчас он выпал на песок.

Он нагнулся, чтобы поднять его, уже зная, кто звонит.

– Отличная работа, Джек, – заметил Песочный человек. – Швырнуть бомбу в воду – просто гениально. Даже я бы до такого не додумался.

Он говорил высоким, звонким голосом, как возбужденный подросток.

Джеку было тяжело стоять. Он никак не мог отдышаться. Все вокруг покачивалось и плыло. Он огляделся. На улице и вдоль стен стояли люди.

– Я гляжу, ты возродил старый образ мышления, – продолжал Песочный человек. – Это было несложно, правда? Даже не пришлось напрягаться. А знаешь почему?

Джек вышел на улицу, внимательно вглядываясь в лица людей в поисках белого мужчины с мобильным телефоном.

«Он должен быть рядом. Он ведь хочет все видеть».

– Это было так легко, потому что это часть тебя, Джек. Для тебя это так же природно, как дышать. «Лучше убить ребенка в колыбели, чем питать неосуществленные желания». Знаешь, кто это сказал?

Все звонки на мобильный телефон Джека, в его офис в участке и домой, а также телефоны Тейлор можно было отследить. Джек посмотрел на часы.

«Держи его на линии!» – приказал голос.

– Ты? – предположил Джек.

– Уильям Блейк. Уверен, что ты знаком с его творчеством.

– Никогда не читал.

– Ложь.

Какой-то неясный образ проник в сознание Джека и тут же померк. Он не обратил на это внимания, продолжая выискивать глазами убийцу.

– Взгляни на всех этих людей, которые на тебя смотрят, Джек. Как ты считаешь, что бы они сказали, если бы узнали, что таится у тебя в голове? Думаешь, их обывательское сознание смогло бы принять то, чем ты являешься на самом деле?

В словах Песочного человека сквозила холодная уверенность, которая заставила Джека остановиться.

– А Тейлор? Как она будет смотреть на тебя, если узнает, что человек, перед которым она раздвигает ноги, на самом деле псих?

«Куда он клонит?»

Джек попробовал прочитать что-то между строк, но у него ничего не получилось, и он продолжал всматриваться в лица людей.

– Ты знаешь, что Майк Абрамс считает тебя больным, несчастным существом? Он в пятницу ходил с женой в ресторан, и они говорили о тебе. Его жена Мишель боится тебя как огня. Она никогда не оставляла тебя наедине с детьми, ведь так? А Майк считает, что ты не годишься для этой работы. Он постоянно повторял слово «рецидив».

Джек перевел взгляд на Майка, который нагнувшись, уперев руки в колени и тяжело дыша стоял в нескольких метрах от него. «В чем дело?» – спросил он взглядом.

– Я разочарован, поскольку ты решил играть в эту игру, но не удивлен, – продолжал Песочный человек. – И знаешь почему, Джек? Потому что ты ничего не можешь с этим сделать. Тебя к этому тянет. А ведь я предупредил тебя насчет Тейлор. Я не раз повторял, что если ты будешь упорствовать, то я уничтожу единственное существо, благодаря которому ты еще как-то барахтаешься. И посмотри, чем ты занимаешься. Что можно сказать о твоем психологическом состоянии?

«Тейлор в безопасности», – напомнил он себе. Она осталась дома сегодня и пошла на пляж с племянницей. Их охраняют, они в безопасности.

Джек взглянул на часы. Почти.

«Пусть еще поговорит».

– Ты мог только что убить меня. К чему же таймер?

– Постепенное уничтожение доставляет намного больше удовольствия, – сообщил Песочный человек. – Так что начнем. Повернись направо. Оттуда, где ты стоишь, можно увидеть Нек.

Джек окаменел.

«Он здесь, на пляже! Но где?»

Все, что он мог видеть, так это толпу перепуганных людей. Нигде не было заметно мобильных телефонов.

«Где же ты, черт возьми?»

Майк подскочил к нему. Джек прикрыл динамик ладонью и прошептал:

– Он здесь, на пляже, наблюдает за нами.

Майк бросился к толпе людей на улице.

– Абрамс бежит не в том направлении, – сказал Песочный человек. – Теперь посмотри на Нек.

Джек протолкался через толпу, чтобы выйти на улицу. Его провожали испуганные взгляды.

– Ты думаешь, что я сижу в машине? Надеешься, что найдешь меня на пляже? Не получится, Джек. Тебе следовало слушаться меня.

Джек снова взглянул на часы.

«Еще несколько секунд… Давай, черт подери!»

– Я не играю в твои игры, – сказал он.

– Мои игры? Это не мои игры, Джек. Не надо переводить на меня стрелки. Я тебя на дерево не гнал. И не посылал полицейских в дом Долана, чтобы они охраняли две камеры слежения, которые ты нашел. Не судьба, Джек. Надо было слушаться меня.

И тут Джек понял. Холодный ужас сжал его сердце.

«Те две камеры тоже бомбы, как и та, что я выкинул в море. Они, вероятно, устроены точно так же. Ему надо просто позвонить на пейджер, и все… До Нека пять минут езды, есть шанс… Но надо выиграть еще немного времени. А единственный способ сделать это – заставить его говорить».

Джек влез в «порше» и рванул с места.

– Вот бы тебе на них посмотреть… Стоят вчетвером около машины, разговаривают о девушках, о детях. Все такие юные… Ты бы видел Барри Лентца… Как раз сейчас он показывает фото своей дочурки. Александра… Жаль, он не знает, что стоит возле двух бомб с С-4.

Джек кипел от злости. Он выскочил на Атлантик-авеню и пронесся между двумя рядами машин. Автомобили спешно разъезжались в стороны.

– Это дело нас двоих! – прорычал Джек. – Не вмешивай их!

– Это твое дело, Джек. Я сказал тебе отступить, а ты не послушался. Их кровь будет на твоей совести.

К горлу подкатил тугой комок.

«Не проси! Он хочет именно этого».

– Они не имеют к этому отношения.

– Ты не можешь спасти их, Джек.

Через несколько секунд он повернет на дорогу к Неку.

– Ты приговорил этих парней к смерти. Они никогда не услышат твоих извинений. Тебе придется оставить их для вдов.

– Пожалуйста, прошу тебя… – выдавил Джек. – Не убивай их, и я обещаю отступиться.

– У тебя был шанс. Но я не виню тебя, Джек. Мы с тобой похожи. Это у нас в крови.

– Послушай меня…

– Пришло время вспомнить те темные чувства, Джек. Пора этим стенам рухнуть.

– Нет…

Воздух наполнился взрывом. Джек дернулся, словно налетев на стену. Телефон упал на пассажирское сиденье, а с него на пол. Из динамика доносились крики офицеров. Джек представил, как они лежат на земле, крича от боли, как зовут жен и детей. Боль, все усиливающаяся, острая, пронизывающая, сжала сердце.

«Подожди! Господи, не дай им умереть!»

Потом послышался насмешливый голос Песочного человека:

– Их руки, Джек, их лица… Они все в крови… Они умрут. Их бедные дети, жены… Святой боже, Джек, что же ты наделал?

Глава 18

Когда Ронни Тедешко услышал отдаленный гул, то сразу понял, что это взрыв, а не фейерверк. Разум подсказывал ему, что надо схватить эту женщину и ее четырехлетнюю племянницу и затащить в помещение. Они были всего в нескольких шагах от него. Им в любом случае не следовало здесь находиться. Это было слишком опасно.

Но он не мог этого сделать. И сказать им, что делать, он тоже не мог. Указания Джека Кейси были четкими и ясными: ни при каких обстоятельствах Тейлор Бартон не должна знать, что ее охраняют. Ронни, бывший агент секретной службы безопасности, который работал телохранителем у двух президентов, говорил Кейси, что подобный ребяческий подход к прикрытию курам на смех. Но Кейси не захотел его слушать.

Сейчас Ронни стоял по колено в воде на частном пляже, отгороженном от общественного рядом валунов. Кроме него, здесь было всего несколько человек, все преклонного возраста. Каждый занимался своим делом, когда прогрохотали два взрыва. Люди повскакивали с шезлонгов и расстеленных одеял и сбились в кучу, глядя сквозь дымку в сторону Нека. Через солнцезащитные очки Ронни высматривал белого мужчину среднего возраста. Такое смутное описание дал ему Кейси. В этом чертовом городе под него подходила половина населения. Он уже осмотрел территорию через бинокль. Все было чисто. Боковым зрением он заметил, как Рейчел подошла к тете.

– Что это за шум? – спросила она.

Она была одета в закрытый купальник с нашитыми серебряными рыбками, на голове детская бейсболка с эмблемой бейсбольной команды «Ред Сокс». На Тейлор была похожая шляпа.

– Не знаю, – ответила она.

– Тетя, так громко бабахнуло…

– Угу, – поддакнула Тейлор.

В ее голосе сквозила тревога.

– Кто-то кричал? – спросила Рейчел.

Второй раз за последние десять минут завибрировал пейджер в кармане Ронни. Он догадывался, кто его тревожит.

Ронни посмотрел на высокого угловатого мужчину в мешковатых коричневых шортах и белой футболке. Это был Пол Шерман. Он стоял возле Тейлор. Неподалеку обосновались еще двое парней, которых он поставил присматривать за ней. За пояса их мешковатых шортов были заткнуты пистолеты, но оружие здесь было бесполезно. Если парень, которого Кейси называет Песочным человеком, захочет убрать эту женщину, он использует бомбу на дистанционном управлении. Поскольку она получает кучу почты, то бомба в посылке была бы прекрасным вариантом. А если еще учесть говеные рамки, в которые их поставил Кейси, то Ронни никак не мог ее защитить.

Шезлонг и одеяло Ронни были недалеко от Тейлор и девочки. Собака, которую звали Раффлз, спала в доме.

Ронни сел, вынул телефон и набрал номер. Последовала непродолжительная пауза, пока включалось шифрующее устройство, потом сигнал.

– Где она? – спросил Кейси взволнованным голосом.

– Ты говоришь по защищенной линии, надеюсь? Ты включил устройство, о котором мы говорили?

– Я говорю по твоему телефону, я в машине. Скажи, где она.

– Стоит в воде с племянницей примерно в двадцати метрах от меня.

– Ты недостаточно близко.

– Возле нее моя лучшая четверка. Все в порядке.

«Пока что», – добавил он про себя.

– Он может быть там.

– Единственные белые мужчины в поле зрения – это мои ребята. – Ронни сделал паузу и задал вопрос, на который уже знал ответ. – Я слышал взрыв… два взрыва. Что случилось?

Молчание.

Ронни продолжал:

– Я слышу крики. Слышно плохо, но это точно крики. Тейлор с племянницей тоже их слышат. Что происходит?

Кейси не ответил. Ронни знал, что это за крики. И знал, что Кейси напуган. Хорошо. Ронни хотел, чтобы он почувствовал страх. Только так он мог заставить этого упрямого придурка выслушать его доводы.

– Произошел несчастный случай, – выдавил из себя Кейси.

– Еще одна бомба?

Длинная пауза.

– Да.

– В прошлом месяце. Теперь снова. Ты везучий, Кейси.

– Он звонил. Твой человек не смог его отследить.

Ронни это знал. Дейл Грексли, бывший оперативник ЦРУ, который осуществлял наблюдение для компании, смог подключиться к сигналу, но не проследил его. Сигнал блуждал между Марблхедом, Свомпскоттом, Линном, а потом и Пибоди. Чтобы вот так сбивать со следа, Песочный человек должен был использовать сложное оборудование, доступное только ФБР и ЦРУ Грексли в конце концов засек бы звонок, но он не сказал об этом Кейси.

– Похоже, этот парень принимает серьезные меры предосторожности, – заметил Ронни. – Он не только использует устройство для изменения голоса, но и шифрует звонок. Этот засранец пользуется новейшим оборудованием, и к тому же он не дурак. Этот человек заставляет меня нервничать, сильно нервничать, Джек.

Снова тишина на другом конце провода.

«Ты еще не видишь свет?» – спросил голос.

Ронни сказал:

– Здравый смысл подсказывает, что если загнать в тупик бешеного зверя, то он нападет на тебя. Ты нашел камеры и этим вывел его из себя. Он собирается ударить по тебе или по ней. Сейчас она в безопасности, но существует много путей, с помощью которых он может до нее добраться. Мы должны рассказать ей, что происходит, Джек, и мы должны…

– Мы уже обсуждали это.

– И обсудим снова, потому что расклад не в нашу пользу, и ты это знаешь.

Ронни посмотрел на воду. На Тейлор было черное бикини, которое подчеркивало красоту груди.

«Если бы она была моей, я бы запер ее в доме, а дом окружил спецназом, который дежурил бы круглые сутки семь дней в неделю. Черт подери, Кейси, что должно произойти, чтобы ты проснулся?» – подумал он.

– Когда Хинкли стрелял в Рейгана, президент выжил только потому, что я окружил его своими людьми, – продолжал Ронни. – Он был полностью защищен. И если Хинкли смог пробиться через стену из агентов секретной службы, что помещает этому психу добраться до твоей девушки?

– Если Песочный человек узнает, что ее охраняют, если у него возникнет хотя бы малейшее подозрение, он ее убьет. Ты слышал запись нашего разговора.

– Думаю, это ерунда. Он просто играет на твоих чувствах.

– Я не собираюсь рисковать.

– Я понимаю тебя, но надо ей все рассказать.

– У него первоклассная техника. Может, в эту минуту он тебя слушает.

– Ты сейчас пользуешься телефоном STU-III с цифровым кодированием. Этого он не сможет взломать. Послушай, суть в том, что она находится на линии огня. У меня есть связи в программе защиты свидетелей. Мы увезем ее с девочкой куда-нибудь, пока все не уляжется.

– Но ты не можешь гарантировать ее безопасность.

– Зато я могу гарантировать, что, если все будет продолжаться так, как есть, она умрет. Все, что требуется, – это меткий выстрел. – Ронни не хотелось говорить то, что ему следовало сказать. Это был удар ниже пояса, но у него не было выбора. – После того, что случилось с твоей женой, у тебя должен быть более практичный подход к таким вопросам.

Последовало продолжительное молчание.

«Хорошо, – подумал Ронни. – Может, Кейси наконец начал думать».

– Забирай всю почту Тейлор к себе в контору, – приказал Кейси. – Пускай твои ребята просвечивают ее.

Ребята, которых он поставил в конце улицы, были замаскированы под аварийную команду компании «Белл». Они наблюдали за почтовыми автомобилями, которые постоянно подъезжали к дому Тейлор.

– Как ты собираешься объяснить то, что почта вдруг перестанет приходить?

– Я хочу, чтобы ты поискал в доме «жучки», – сказал Джек. – Я хочу, чтобы дом был «закрыт». Установите новейшее оборудование против слежения. Мне все равно, сколько это будет стоить. Я не хочу, чтобы этот засранец мог что-то подсмотреть или подслушать, хорошо?

– Без проблем.

– Нужно сделать это без лишнего шума. Не забывай, он следит за ней, следит за домом.

– Чтобы сделать это хорошо и аккуратно, потребуется время. Давай вывезем ее прямо сегодня ночью.

– Еще не время.

– Черт подери, ты должен рассказать ей…

– Только после того как ты сделаешь все, что я сказал. Потом я расскажу ей, что происходит, и мы перевезем ее. Я не хочу рисковать, пока Песочный человек следит за каждым нашим шагом.

Джек отключился.

Ронни опустил телефон. Разговор окончательно убедил его, что у Кейси нелады с головой. Если ты охотишься на кошмары и тем зарабатываешь на жизнь, а потом тебя заставляют сидеть и смотреть, как маньяк шинкует твою жену, словно новогодний бекон, сложно сохранять рассудок и противостоять напору темных мыслей, которые норовят затащить на глубину. Очень сложно.

Глава 19

Джек припарковал машину таким образом, чтобы не было видно подъездной дорожки, где было хуже всего. Окна были закрыты, двигатель включен. Джек вытирал тряпкой измазанные в крови руки. Он пытался не дать сердцу Роджера Дилэни остановиться до приезда «скорой помощи», но тот потерял слишком много крови. Сквозь шум кондиционера пробивались гудки машин и вой сигнализации.

Джек снова набрал номер Тейлор, надеясь, что она вошла в дом. Ему надо было услышать ее голос. Просто поздороваться, и тогда это ужасное, отвратительное чувство исчезнет. Он был в этом уверен. Когда включился автоответчик, он положил трубку и напомнил себе, что с ней все в порядке.

«Пока что», – добавил внутренний голос.

Сделав небольшие изменения, Песочный человек превратил беспроводную камеру слежения в бомбу. Если он попробует убрать Тейлор, то что предпримет? Возможно, он прямо сейчас готовится убить ее. Скорее всего, он вышлет бомбу почтой. А может, он запланировал что-то еще. Невозможно предсказать следующий шаг Песочного человека, он очень изобретателен. У него огромный выбор средств, много времени на размышления и подготовку.

«Ронни прав. Все ухищрения бесполезны, и ты это знаешь. Учитывая сегодняшние события, надо сказать Тейлор правду».

Хорошо. Но где ей об этом сказать? Джек знал, что за ним следят. Возможно, даже сейчас. Песочный человек заявил, что подслушал разговор Майка с женой в ресторане. Джек не мог рисковать, рассказывая все Тейлор в общественном месте. Что, если Песочный человек будет прослушивать? Что тогда? Только эта машина была оборудована устройством, защищающим от прослушки. Ронни дал ему аппарат размером с хоккейную шайбу. Он был установлен на заднее стекло и защищал от прослушивания. Но это не означало, что Песочный человек не сможет их выследить. Если он увидит, что они разговаривают и выражение лица Тейлор меняется от страха… Это слишком рискованно. Единственным безопасным местом оставался дом Тейлор. Он был знакомым, закрытым. Как только Ронни проверит дом и установит специальное оборудование, Песочный человек не сможет ничего услышать или увидеть. Тогда он расскажет все Тейлор, а потом они упакуют вещи и вместе с Рейчел уедут.

Джек вздрогнул, когда кто-то постучал по стеклу. Майк Абрамс в забрызганной кровью одежде махнул рукой, чтобы он выходил из машины.

Он вышел в душный, влажный жар и услышал вой сирен, крики какой-то женщины с улицы, слова команд аварийщиков. Тело Джереми Гейтса, двадцатишестилетнего патрульного, который совсем недавно женился, было залито кровью. Он лежал на носилках, которые как раз затаскивали в карету «скорой помощи».

– Полиция штата уже в пути, – сообщил Майк. – А еще Бурк и наши.

– А газетчики?

– Их нет. Мы их не пускаем. Они знают о бомбе.

«Отлично!»

– Как Хармон?

Марком Хармоном звали патрульного, которому Майк пытался помочь.

– Он не выжил, Джек. Мне очень жаль.

На подъездной дорожке чернел остов полицейской машины от двойного взрыва воспламенилось топливо в баке. Пожарные уже погасили. Тело патрульного Барри Лентца, накрытое брезентом, лежало во дворе.

Ощущение пустоты в груди причиняло невыразимые страдания. Это сделал он сам. Он виноват в том, что случилось!

Майк остановился прямо перед ним.

– Не делай этого.

– Не делать чего?

– Не казни себя. Это не твоя вина.

– Мне не следовало посылать их сюда, – ответил Джек. – Надо было позвонить Бурку и предоставить ему заниматься этим.

– Откуда ты, черт побери, мог знать, что этот сукин сын превратит долбанные камеры слежения в бомбы?

– Мне следовало знать. Все признаки были налицо. И камеру нашли. Это было слишком просто. Меня развели, как ребенка.

– Ты не мог этого предвидеть. Он ведь не позвонил и не предупредил тебя.

Легкий ветерок слегка приподнял брезент, которым было укрыто тело Барри, и тот уставился уцелевшим ничего не видящим глазом на Джека.

«Песочный человек предупреждал тебя, но ты его не послушал, – казалось, говорил глаз. – Скажи Майку правду. За тобой должок. Ты должен мне, моей дочери и жене, согласен?»

– С кем ты разговаривал по телефону? – поинтересовался Майк.

– Ни с кем.

– Я видел, как ты пять раз поднимал трубку.

– Я пытался дозвониться до Тейлор.

– Джек, пришло время приставить к ней людей… опытных людей. Хватит ребячества. Я собираюсь позвонить.

Джек ничего не ответил. Солнце неумолимо жгло, от сгоревшей патрульной машины тянуло гарью. Он вытер лицо.

– Джек, ты слышал, что я сказал?

«Расскажи ему!»

– Садись в машину.

Они залезли внутрь, и Майк с интересом посмотрел на Джека.

– Насчет того, чтобы приставить к Тейлор людей, то это уже сделано, – сообщил Джек.

В глазах Майка было удивление.

– Кто?

– Парень по имени Ронни Тедешко. Он раньше работал в секретной службе, охранял двух президентов, а теперь владеет собственным агентством в Кембридже. К ней приставлена целая команда.

– Когда ты это организовал? – спросил Майк.

– В тот вечер, когда ты приходил к Тейлор.

– Почему ты решился на это?

У Джека был экземпляр кассеты с записанным разговором с Песочным человеком. Он засунул руку в бардачок, вынул ее и вставил в автомагнитолу. Майк слушал. Джек проследил взглядом за проехавшей мимо каретой «скорой помощи».

– Что об этом думает Тейлор?

– Она еще не знает всех подробностей.

– А что она знает?

– Она знает, что нужно пореже выходить из дома. И ни при каких обстоятельствах не оставлять Рейчел одну.

– Она знает о Тедешко?

– Нет.

– Ты должен рассказать ей.

– Тут нужно быть осторожнее. Я не знаю, следит ли за нами Песочный человек, следит ли за ней. Может, он даже подслушивает нас сейчас.

– Сомневаюсь.

– А что, если это так? Ты считаешь, я должен рискнуть?

Майк не ответил.

– Если он поймет, что ее охраняют… Или если он узнает, что она в курсе дела… Он пообещал убить Тейлор и Рейчел, – сказал Джек. – Это не пустые слова. Он давно мечтал об этом.

– Но почему он не убил тебя сегодня? У него была такая прекрасная возможность.

– Потому что ему так нравится. Сейчас я не представляю для него угрозы. Когда я стану опасен, он уберет меня.

Майк вздохнул.

– Мне не нравится, что Тейлор не в курсе. Они с Рейчел – легкая добыча.

Тогда Джек сказал, что собирается поговорить с Тейлор у нее дома.

– Когда? – спросил Майк.

– Ронни собирается поискать в доме «жучки», установит оборудование против прослушивания. Но это займет какое-то время. Нужно все делать осторожно, вдруг Песочный человек следит за нами.

– Мне это не нравится, Джек. Совсем не нравится.

– Согласен. Есть варианты?

– Ты правда считаешь, что этот парень следит за тобой?

– Ты в пятницу ходил с Мишель в ресторан?

– Да, а что?

– Там был Песочный человек.

Майк задумался.

– Как он узнал обо мне? И что мы с Мишель собираемся пойти в ресторан?

– Я не знаю, но он был достаточно близко, чтобы услышать, о чем вы говорили.

Майк насторожился.

– Что он говорил?

– Ничего конкретного.

– Он угрожал?

– Нет, не угрожал, но на всякий случай тебе надо кое-что сделать. Приставь к ней и детям охрану. Возможно, имеет смысл вывезти их из штата, пока все не утихнет. У нее же есть родня в Колорадо?

– В Денвере, – ответил Майк. Голос у него был какой-то безжизненный. Видимо, испугался за семью. – Я позвоню ей.

– Не забывай, что наш друг все слушает. И смотрит.

Майк вышел из машины. Джек наблюдал, как он быстрой походкой пересекает подъездную дорожку по направлению к своему «вольво». Джек подумал о семье Майка, о его детях и жизни, которую они с Мишель построили, а потом выкинул все это из головы, как будто счастье и размеренная жизнь друга были разрушительным, мерзким и жестоким бредом пьянчуги.

«Хватит ныть, Джек. Песочный человек предупредил тебя, а ты его проигнорировал. Ты сделал ставку и проиграл. Черт побери, смирись с этим!»

Джек выбрался из машины и взглянул на брезент. Какой-то полицейский прижал его края камнями. Но через минуту снова поднялся ветер, и Джек увидел окровавленную руку Барри.

Что-то в голове щелкнуло. Образ, возможно, даже мысль. Джек не был уверен, но это было нечто знакомое. Через секунду все прояснилось.

Ночной дежурный дешевого мотеля, ночь в котором стоит не больше двадцати долларов, блюет перед номером 306. По шоссе мчатся автомобили и грузовики. Номер скудно освещен, но он замечает разбитый телевизор, испорченные водой стенные панели и заляпанный желто-коричневый ковер. Зеркало и стена за телевизором запачканы кровью. Он ясно видел темное шерстяное одеяло, которым следователь накрыл тело женщины. Из-под одеяла, словно пытаясь дотянуться до любовника, торчит рука. С растопыренных пальцев, словно из протекающего шланга, капает на пол кровь. Буквально в нескольких сантиметрах от руки на тумбочке лежит Библия, открытая на Откровении Иоанна Богослова.

Женщину под одеялом зовут Виргиния Мазерс. Ей шестнадцать лет. Она сбежала из дому, стала проституткой и последней жертвой в священной войне Рэя Китинга.

Джек вспомнил обрывок разговора с Песочным человеком. Тот упомянул имя Рэя Китинга: «Ты прозвал его Мичиганским мясником. Хорошая работа, учитывая то, что он делал с теми девочками, но эта штука с цитированием Откровений, когда он рубил их в капусту… Да это же есть в каждом ужастике».

Рэй Китинг за два года убил восемнадцать проституток. Разведенный безработный водопроводчик оставил несколько, На первый взгляд, бесполезных улик, благодаря которым его легко удалось выследить. Китинг нисколько не удивился, когда его пришли арестовывать. «Это промысел Божий, – заявил он, слегка растягивая слова, как все южане. – Он сообщил мне, что приходит дьявол и что мне следует сделать, чтобы подготовиться».

В подвале ветхого дома, где жил Китинг, нашли четыре креста из толстых деревянных брусков. Каждый крест был сделан под рост его бывшей жены и трех их малолетних сыновей. Китинг купил железнодорожные костыли и кожаные ремни, которыми он закреплял их руки и ноги на крестах. В верхней части каждого креста он собственной кровью написал их имена. «Это единственно верный путь предложить моих сыновей Иисусу, – заявил Китинг на допросе. – Он сказал мне, что нужна такая жертва за дары, которые он ниспослал мне».

«Почему ты вспомнил Китинга?»

Расчленение проституток, каким бы ужасным оно ни было, по мнению средств массовой информации Чикаго, не заслуживало передовиц. Поимке Китинга посвятили всего две колонки на последней странице. А о том, чтобы раструбить об этом на всю страну, не было и речи.

«Почему ты вспомнил его? Зачем напомнил мне, что он читал отрывки из Откровения Иоанна Богослова?»

Джек узнал об Откровениях только потому, что Китинг сам рассказал ему об этом. Во время следствия это не было известно.

Но Песочный человек знал.

«Откуда ты узнал? И зачем тебе…»

Джек бросился к «вольво» Майка. Перед глазами все плыло, ноги дрожали. Он едва не упал.

Майк опустил стекло.

– Что случилось?

– Ты уже договаривался о чистильщиках?

– А что? Что происходит?

– Пускай они встретятся со мной на Мейн-Данстейбл, 26. Этот сукин сын побывал у меня дома!

Глава 20

Девятнадцатидюймовый телевизор в углу кабинета работал бесшумно. Алан намеренно выключил звук. Он не хотел слушать диктора CNN. Ему вполне хватало изображений, мелькавших на экране.

Репортер исчез. Теперь весь экран занимала дрожащая картинка, снятая с вертолета. Исследовательское здание превратилось в кучу мусора. Над развалинами вились серые и белые струйки дыма, поднимаясь в небо, словно смерчи. Полоса разрушений протянулась на несколько километров.

Алан направил на экран пульт дистанционного управления и принялся переключать каналы. Врачи пытаются вернуть к жизни пострадавших, пожарные и федеральные агенты укладывают тела на носилки, другие спешат к рукам, протянутым из-под руин, чтобы оказать помощь. Бесконечный калейдоскоп страшных картинок на каждом чертовом канале, словно какой-то вечный парад ужасов, черт подери!

Вероятно, это был пациент. Это должен был быть пациент. Только тогда все это имело смысл. Сначала исчез Гарднер. Скорее всего, он уже мертв. Потом эта история с пропавшим Гарднером, который входил в систему. ДеВитт с командой программистов и системных администраторов обнаружил программу-шпион, которая обходила все системы безопасности и давала полный доступ практически к любой части огромной базы данных программы изменения поведения. Команда ДеВитта все еще разбиралась в этой истории, но им удалось обнаружить один очень тревожный момент: «Гарднер» искал в базе данных информацию по «Грейвз Реабилитейшн» – ныне не работающем приюте для детей, который находился в Массачусетсе. Алан был хорошо знаком с ужасами, которые когда-то происходили там.

«Это проклятое место напоминает герпес. Возвращается снова и снова».

К счастью, файлы по этому приюту были либо конфискованы, либо уничтожены пламенем. Огонь, который сжег его дотла, был лучшим выходом для всех. Если в этом был виноват кто-то из пациентов, что связывало его с «Грейвз»? Что он искал? Оставшиеся данные по «Грейвз» хранились в защищенной комнате на пятом этаже в штаб-квартире. Записи мало что сказали бы ему.

Алан снова взглянул на экран.

«Зачем ты взорвал это здание? Почему ты просто не удалил свое имя из списков пациентов, не забрал деньги Гарднера и не поселился на каком-нибудь экзотическом острове?»

Каждый раз, когда он задавал себе эти вопросы, возникал один и тот же ответ. Этот пациент хотел разоблачить программу.

«Но я не уверен в этом наверняка», – возражал он себе.

Но что, если это правда? Что, если он действительно загрузил файлы или у него была информация по «Грейвз»? Что тогда?

Алан закрыл глаза. Ему больше не хотелось думать. Во лбу нарастала глухая пульсация. Это был явный признак приближающейся мигрени. Следующие несколько часов любой звук будет вызывать острую боль, даже самый слабый лучик света станет подобен игле, вгоняемой в мозг, у него уже много лет не было мигрени, но опыт подсказывал, что на этот раз его ждет серьезное испытание.

Он вспомнил, что невропатолог дал ему несколько пакетиков с медикаментами. Порывшись в ящиках стола, он нашел один.

Его секретарь открыла дверь без стука.

«Это Манн, – с надеждой подумал он. – Она наконец-то поймала его по телефону».

– Директор, вторая линия, – сказала она.

Алан почувствовал нехороший холодок в груди. Он глубоко вздохнул, вытер лоб и поднял трубку.

– Ты на защищенной линии? – поинтересовался Пэрис.

– Да, давай.

– Когда ты собирался рассказать мне, что у нас беглый пациент?

Алан слишком устал, чтобы спорить. Не было смысла спрашивать Пэриса, откуда он узнал об этом или сколько ему известно. Поэтому он выложил ему все, что знал.

– Кабинет Гарднера собирались обыскать в последнюю очередь, – подвел итог Алан. – Я жду звонка от Манна. Как только бы я узнал, что происходит, я предоставил бы тебе полный отчет.

– Манн тебе не позвонит, Алан. Он умер на операционном столе два часа назад.

Алан ничего не ответил. Он просто сидел в кресле, прижав к уху трубку, уставившись в экран невидящим взором.

«Умер… Генри умер на операционном столе…»

На мгновение эти слова засели у него в голове, а потом разлились по всему телу, словно медленно действующий яд. Генри Манн, его друг, умер.

– Как? – спросил Алан.

– Он отъезжал от здания, когда оно взорвалось.

Алану пришлось откашляться, прежде чем он смог что-то сказать.

– Что с ДеВиттом?

– Думаю, его похоронило под обломками. Алан, Манн видел бомбу. Он позвонил на автоответчик и оставил сообщение: «Ноутбук под потолком, подсоединен к электросети здания, С-4, с таймером, кабинет Гарднера». Взрывом его отрубило.

Генри лежит на операционном столе… Генри борется за жизнь…

Алан отогнал видение.

«Оплакивать будем потом».

Алан выпрямился на стуле, медленно вздохнул.

– Сейчас журналисты развивают версию с терактом, и именно ее мы собираемся поддержать, – продолжал директор. – В наш офис в Сан-Диего постоянно поступают звонки от террористических организаций, которые хотят взять на себя ответственность за произошедшее. Нам пришлось эвакуировать большую часть федеральных зданий. Пускай сосредоточатся на этом и привяжут взрыв к какой-нибудь группе со Среднего Запада.

– Кто работает на месте взрыва?

– Марк Грейсмит из отделения по взрывам. Он работал в «Пан-Америкэн» и в Оклахоме. Алан, чтобы попасть внутрь, Манн должен был получить от тебя коды доступа.

– Я дал ему два кода, общий и личный код Гарднера. – Алан подумал секунду. – Должно быть, все дело в коде Гарднера, пациент не мог знать общий код.

– Вот об этом я и думаю. Как же он, черт побери, попал туда?

– Хотелось бы знать.

– Но зачем взрывать здание?

– Так он получает сигнал, что мы узнали, что с Гарднером нечисто и что произошел взлом системы безопасности. Теперь он знает, что мы его ищем.

Алан буквально упал на стул. Просто кошмар!

– Нам нет необходимости долго искать. Взрывник из Сан-Диего, наш пациент, переехал на восточное побережье, в Марблхед, штат Массачусетс. Две мертвые семьи и один взрыв дома. Завтра утром совещание, в одиннадцать ровно. Ты религиозен, Алан?

– Когда требуется.

– Тогда, возможно, ты захочешь попросить у парня наверху несколько внеплановых одолжений. Потому что нам понадобится настоящее чудо.

Глава 21

Майк Абрамс сидел в тени на заднем дворике. Боковым зрением он видел Джека, вышагивающего по траве. Вдали урчала газонокосилка.

Майк знал, что лучшим решением было бы заставить Джека выложить карты. Но его так просто не расколешь. Нет гарантии, что, даже успокоившись, он заговорит. Джек терпеть не мог говорить о себе. Его настоящие чувства и мысли были словно закрыты стеной. А если он все-таки говорил, то слова были выверены, чтобы никто – не приведи боже! – не смог заглянуть ему в душу. Единственным человеком, у которого был доступ в этот секретный мир, была Аманда.

Многим людям в той или иной степени присуща эта черта, всем приходится бороться с прошлым. Но скрытность Джека была буквально патологической.

– Сколько это еще займет времени?

Майк поднял голову. Джек стоял в паре метров от него, вглядываясь в окно спальни.

– Не знаю, – ответил Майк.

– Они перевернут спальню вверх дном. Что они, мать твою, ищут?

– Я не знаю, – повторил Майк.

На самом деле, похоже, Джека беспокоило не это. Но спрашивать было бесполезно, поэтому Майк просто ждал. Ответ пришел десять минут спустя.

– Ящика нет, – сообщил Джек.

– Какого ящика?

Джек не ответил. Майк подождал. Справа за сетчатым забором соседский мальчик играл теннисным мячиком с черным щенком. Он несколько минут наблюдал за ним, пока Джек снова не заговорил.

– Он был на чердаке. Сукин сын спер его.

– Что было в ящике? – поинтересовался Майк.

– Мой свадебный альбом, фотографии, свидетельство о смерти. Ее наволочка, она до сих пор пахнет Амандой… – Джек замолк.

Майк ждал. Не стоило вытягивать из него слова. Его можно было ударить фактами, чтобы продраться сквозь упрямство и чересчур прямолинейные подходы к решению проблем, но следовало подождать, чтобы он пришел сам.

– Там был дневник, – добавил Джек.

«Дневник?» – удивленно подумал Майк.

– И как давно ты его ведешь?

– Я не веду дневник.

– Ты не хочешь мне сказать?

Джек повернулся к Майку.

– Это дневник из Оушн-Пойнт.

Майк обрадовался, что на нем были солнцезащитные очки. В противном случае Джек мог бы заметить в его глазах страх и удивление.

– Этот дневник… – начал Майк. – Психиатры заставили тебя вести его? Это было частью лечения?

Джек кивнул. Он отвернулся и быстро заморгал, как человек, который пытается как-то воспринять ужасные новости.

– Что в нем было?

Джек выглядел совсем больным.

– Все.

Майк знал историю Джека, был осведомлен о некоторых личных моментах, скрытых от посторонних. Он смотрел на дорогу и думал. Все те мысли Джека теперь попали в руки психопата. Если Песочный человек захочет поделиться частью из них с газетчиками…

Майк поежился. Внезапно ему перехотелось думать.

Резко, словно выстрел, хлопнула задняя дверь. Агент Роджер Симпсон, высокий мужчина со светлым ежиком волос, сбежал по ступенькам и направился к ним.

– Прошу прощения, что прерываю… – обратился он к Джеку. – Но мы нашли кое-что, на что вам следует взглянуть.

Глава 22

Аманда улыбается на фоне заката.

Она стоит, держась руками за перила, маленькие пальцы с красным маникюром крепко держатся за сетку, когда нос корабля ныряет в воды Карибского моря и снова устремляется в небо. Концы рубашки с бахромой завязаны узлом под грудью, и ветер раздувает ее. Лицо у Аманды цвета корицы. Гладкая кожа буквально светится в лучах заката, а голубые глаза такие чистые и яркие, как вода за бортом. В ней чувствуется обещание незабываемых событий и радости.

Аманде двадцать два года, и они в первый раз едут вместе на Сан-Мартин. Они влюблены.

Аманда берет бутылку местного пива и делает глубокий глоток. Джеку все еще не по себе. Сердце стучит с такой силой, что голова идет кругом и внутри все холодеет, словно перед прыжком с парашютом.

– Аманда!

Она глядит на него – сначала налицо, а потом на коробочку в его руках – и замирает. На долю секунды его охватывает страх, что она отчаянно ищет повод сказать «нет»: что они еще слишком молоды, что она еще не готова, что она хочет немного погулять после колледжа, ну ты понял, посмотреть мир и все такое. Извини, Джек, мне очень жаль…

Потом ее глаза наполняются слезами, лицо озаряет улыбка, которая гонит сомнения и страх из его сердца. И только так, как умеет она одна, Аманда склоняется к нему, словно к потерявшемуся ребенку, притягивает его к себе и обнимает. Он ощущает тепло ее кожи сквозь футболку, слышит запах соли в ее влажных волосах и аромат ее духов. Она прижимается лицом к груди Джека. Ее слова уносит ветер:

– Пока звезды не упадут с небес, Джек… Всегда!

Но память – жестокая штука. Через секунду приятные воспоминания исчезли, словно их и не было вовсе. Джек вернулся в душную спальню. Здесь слышен один-единственный звук – тихие разговоры агентов в соседних комнатах. На стене висит фотография Аманды. Раньше она лежала в ящике на чердаке. В том ящике, который забрал Песочный человек.

– Джек?

Симпсон стоит у него за спиной. На его лице растерянность.

– Когда ты был здесь последний раз?

Пришлось подумать.

– В пятницу. Под вечер. – Голос звучит словно издалека. Джек откашлялся. – Я зашел переодеться и поехал к подружке. А что?

– То есть ты здесь не ночевал?

– Нет.

Джек увидел, как еще один агент зашел в спальню и направился к окну возле кровати. Он взял кусок плотной черной ткани, закрыл окно и принялся закреплять ее скобами.

– Что происходит?

– Лучше, если я покажу, – ответил Симпсон. – Подожди секунду.

Симпсон взял второй кусок ткани и подошел к соседнему окну. Джек наблюдал за ними.

«На кой черт завешивать окна?»

Он отвернулся и посмотрел на фото Аманды, пытаясь собрать разрозненные чувства. В спальню вошел Майк Абрамс.

– Чистильщики внизу, – сообщил он. – Они начнут с первого этажа.

– Долго будут работать?

– Не очень. – Майк посмотрел на Джека. – Что-то не так?

«Я просто хочу, чтобы все убрались отсюда к чертовой матери!»

Джек махнул рукой в сторону Симпсона, который как раз закончил пришпиливать остатки ткани к окну.

– Ты знаешь, зачем все это нужно?

Майк покачал головой. Через несколько секунд закончили закрывать и второе окно. В комнате повисла серая мгла. Было нестерпимо жарко. Снаружи доносились смех соседского мальчишки и лай щенка.

– Если бы ты вошел и включил свет, то сразу бы заметил это, – сказал Симпсон. Он стоит возле двух тумбочек, на каждой из которых лампа. – Вероятно, так он хотел все это проиграть. Я узнал об этом только потому, что один из парней заметил лампочки.

Прежде чем Джек успел задать вопрос, Симпсон кивнул агенту, стоявшему у двери, и тот клацнул выключателем.

Песочный человек заменил обычные лампочки фиолетовыми флуоресцентными, какие можно встретить в общежитиях и дешевых ночных клубах. Простыни, рубашки, потрескавшаяся краска, осыпающаяся со стен, – все окрасилось ярко-белым светом.

Симпсон перевел взгляд на потолок.

Джек поднял голову и увидел на потолке желтые буквы, аккуратно отпечатанные и выровненные, чтобы он, когда ляжет в постель, мог их легко прочесть.

Окутанный тьмой

Червь, реющий в бездне,

Где буря и вой,

Пунцовое лоно

Твое разорвет

И черной любовью,

Незримый, терзает.

– Узнаешь? – спросил Симпсон.

Джек мысленно ответил: «Это из поэмы Уильяма Блейка «Чахнущая роза». Майлз Гамильтон заставил кого-то написать эти слова на фотографии моей мертвой жены и выслать мне по почте в день, когда я вернулся с похорон».

Потом он вспомнил слова Песочного человека, сказанные всего несколько часов назад: «Лучше убить ребенка в колыбели, чем питать неосуществленные желания». Знаешь, кто это сказал? Уильям Блейк. Уверен, что ты знаком с его творчеством».

Майк подошел к Джеку.

– Это что-то означает?

Джек не отрывал взгляда от потолка.

– Это связано со злом.

Глава 23

Картинки на экране ноутбука были яркими, но они появлялись не в реальном времени, а потому дергались и были невысокого качества. Маленькая камера слежения, установленная в спальне, передавала изображение через телефонную линию на другой компьютер – сервер с альфа-чипом. Сервер получал видеоизображение, сохранял его на массивном жестком диске, а потом пересылал по другой телефонной линии на ноутбук, лежащий на коленях Песочного человека. Грубо говоря, задержка между тем, что действительно происходило в спальне Джека Кейси, и тем, что выводилось на экран ноутбука, составляла где-то минуту.

На экране Джек сорвал ткань с окна, и комнату залил солнечный свет. Прошло время, пока новые изображения подгружались на ноутбук, и Песочный человек увидел, что Джек стоит перед окном, сжав кулаки. Агенты в комнате смотрели на него. Они просто стояли, и по их лицам ничего нельзя было прочесть. Они не хотели провоцировать зверя, который был всего в нескольких шагах.

Клац-клац-клац. Песочный человек приблизил лицо Джека. Минуту спустя он смотрел ему прямо в глаза.

Песочный человек хотел бы быть там. Глядеть вживую, как страх проникает все глубже в душу, было для него приятным развлечением.

Друг Джека, Абрамс, прошептал что-то ему на ухо так тихо, что Песочный человек даже в наушниках не смог его расслышать. У Абрамса на лице выражение, какое обычно бывает у психиатров. Мол, приходите ко мне, я знаю все ответы, я вам помогу. Правда заключалась в том, что они ни черта не понимают в человеческом опыте. Управление болью нельзя изучать по учебникам. Надо жить с ней, научиться сосуществовать с ней, как в вынужденном браке, чтобы понять, и если ты открыт и упорен, то через время боль укажет путь преображения.

Глаза Джека сузились. В них зажегся особый свет – белые горячие искры, рожденные внутренним огнем.

«Что же происходит в этом твоем ненормальном разуме?»

Улыбаясь, Песочный человек уменьшил масштаб.

«Давай, Джек! Сделай что-нибудь интересное на камеру».

Джек бросил взгляд в сторону коридора, потом снова посмотрел в окно. Что-то в его лице изменилось.

Песочный человек отмотал немного назад. Вот. Джек бросал взгляд на что-то или кого-то в коридоре. Невозможно было увидеть, что или кто привлек его внимание, потому что камера, установленная в спальне, могла только масштабировать картинку, она не могла поворачиваться. Но у Джека явно изменилось выражение лица.

«Он знает. Он знает, что за ним наблюдают».

ФБР не могло отследить телефонные звонки, но видеосигнал можно было проследить по телефонной линии. Если это было так, если именно сейчас это происходило, то агенты могли проследить сигнал к альфа-серверу. Песочный человек не беспокоился. Он улыбался. Если им повезет, то они обнаружат дом, внутри которого будет сервер и компьютерное оборудование. Он надеялся, что так и произойдет. Если они попытаются повозиться с компьютером, бомба взорвется.

«Федералы, должно быть, обнаружили видеосигнал и передали информацию Джеку, сообщили ему, чтобы он что-то делал, чтобы занять мое внимание. Умно, Джек, но тебе еще столькому предстоит научиться!»

Песочный человек начал яростно стучать по клавиатуре. Открыв и закрыв несколько окон, он наконец ввел код для запуска системы безопасности сервера, которая включала бомбу. Он дал команду отключения сервера. Подождал. Связь с сервером оборвалась. На экране лицо Джека застыло тысячами пикселей и исчезло. Прости, Джек, ты просто не успел…

«На этот раз», – добавил голос.

Он вздрогнул. Мышление у Джека было не настолько замедленным, как он считал. Сегодня утром он обнаружил беспроводную камеру слежения, что было действительно поразительно. Темный разум Джека – тот самый, который помогал ему в расследовании каждого серийного убийства, – очнулся от вынужденного сна и теперь набирал силу, указывая, где искать.

Песочный человек знал, что ему повезло. Несмотря на недавнюю опасность смерти и засевшее внутри чувство вины, этот человек не остановится. Сегодняшнее кровопролитие только укрепило решимость Джека. Песочный человек улыбнулся. Он знал в таких вещах толк.

Он оторвал взгляд от ноутбука. В баре аэропорта показывали репортаж из Сан-Диего с места взрыва. Песочный человек улыбнулся. Он настроил бомбу так, чтобы она взорвалась только при вводе кода на двери доктора. Код вместе с взрывчаткой и прочими интересными штуками хранился в главном компьютере здания. Теперь все было официально – ФБР обнаружило пропажу Гарднера.

Его не пугало, что федералы могут узнать, кто он на самом деле. Все следы были удалены из базы данных, как и в доме и кабинете Гарднера. Что же касается доктора, то он отправился на корм рыбам, его тело лежало где-то на дне Тихого океана.

ФБР серьезно занималось вопросом. Возможно, они даже обнаружили, что один пациент из сверхсекретной программы изменения поведения вошел в их систему и скачал некоторые очень плохие файлы. Если эта информация будет опубликована, скандал века обеспечен.

И она будет опубликована!

Но сначала ему нужно разобраться с другими семьями. Потом он соберет все ФБР здесь, убьет их, а потом разоблачит Бюро.

События в Марблхеде за границей не освещали. Взрыв дома Росов не освещали в национальных новостях, а бомба в доме Доланов не сработала. Ему следовало отвлечь внимание страны от взрыва в Сан-Диего и заставить обратить внимание на Марблхед. Для этого ему придется сделать что-то запоминающееся. Это будет легко. Он уже придумал нечто особое для третьей семьи.

Песочный человек упаковал ноутбук и положил мобильный телефон в кожаный чемодан.

«А что же с Кейси? – проснулся неуемный голос. – Надо с ним что-то решать».

Убить было бы слишком легко. Кроме того, веселее было наблюдать за страданиями Джека.

«Может, он и страдает, но он смышленый. Он опасен, убей его!»

Если Кейси подберется слишком близко, он умрет. Но еще было слишком рано. Лучше понаблюдать, как он спотыкается и страдает.

Песочный человек подумал о ящике, полном тягостных воспоминаний Джека. И еще этот дневник. Он присвистнул. Это все равно что иметь детальный план мозгов Джека. Он подумал о последней идее по поводу Джека. Это было на самом деле откровением. Он подумал еще немного. Да. Это было идеально.

Песочный человек улыбнулся. Будет забавно наблюдать за тем, как Кейси станет тонуть.

Глава 24

Во сне полуночный воздух сперт и насыщен влагой. Он напоминает пар, с шипением вырывающийся из радиатора. Лес кишит насекомыми, в чернильно-черном небе висит полная луна, освещая ветви и листья, которые становятся похожими на радужное серебристое одеяло. Пот катится по его лицу, словно слезы. Пищат комары. В чаще поют сверчки. За дверью сарая слышатся крики мальчика.

Он медленно открывает дверь, надеясь, что сумасшедший не услышит его. Внутри темно, но лунный свет падает через узкое отверстие, напоминая серебряный клин. Он видит бидоны с бензином, кучу дров и старую ржавую газонокосилку. Пол засыпан мусором, в основном газетами, старыми журналами и гниющими отходами. Он заходит внутрь, осторожно ступая по половицам. Ни звука. Он рад этому.

Он осторожно закрывает дверь, и его мир окутывает тьма. Спертый воздух пропитан ароматом сена и плесени. Кроме того, чувствуется острый, кислый запах его подмышек.

Откуда-то снизу снова слышится крик мальчика. Потом возникает другой звук, звук работающего мотора. Мотор замолкает, и мальчик издает пронзительный крик, от которого дрожат половицы и сжимается его сердце. Желание броситься туда растет, но он его подавляет. Он здесь один, без поддержки, поэтому должен все делать аккуратно. Если он споткнется о мусор на полу, если скрипнут старые половицы, человек внизу, Чарлз Слэвин, может затаиться и подождать его. Или оторваться на мальчике.

Он решается включить подствольный фонарик на «беретте». Тонкий лучик света пронизывает влажную тьму. Он смотрит себе под ноги.

Кажется, прошла вечность, пока он наконец находит лестницу, которая ведет вниз. Мальчик уже не кричит. Он умоляет, зовет мать, и эти душераздирающие всхлипывания подогревают гнев Джека. Слабый свет освещает комнаты внизу. На деревянном полу, там, где заканчивается лестница, он видит тени, которые движутся за чем-то, напоминающим решетку. Он слышит плач. Лязг металла – клац-клац-клац. Крики.

Но голос не один. Их несколько. Чарлз Слэвин собрал здесь нескольких мальчиков.

Он засовывает пистолет за пояс и осторожно спускается по лестнице. Слэвин надсадно орет:

– Я сказал не двигаться, черт бы тебя побрал!

Удары. Мальчик кричит, удары прекращаются. Что-то зажужжало. Это дрель. Он уверен в этом. Когда она включается, крик мальчика пронзает душу, словно раскаленная игла. В голове мечутся страшные картинки – образ и звуки, которые человеку слышать и видеть нельзя. В этот момент он чувствует, как разум покидает его, словно лента, которую вытягивают из катушки. Он знает, что с ним происходит, и не пытается этому воспрепятствовать.

Дверь слева открыта. Он вынимает пистолет и взводит курок. Звук работающей дрели проникает прямо в сердце. Он подходит к двери, прижимается к ней спиной и одним быстрым движением поворачивает за угол.

Мальчики двенадцати-пятнадцати лет сидят в контейнерах для собак, которые стоят вдоль бетонной стены. Их одежда вымазана кровью и грязью, лица искажены ужасом. Один свернулся калачиком в углу клетки. Двое других схватились за решетку и кричат. Одному из них удалось просунуть руку сквозь решетку, и он пытается открыть замок. Мальчик в последней клетке, в самой дальней, бьется, словно зверек, пытаясь высвободиться. На его лице написан глубокий страх. Он с ужасом поглядывает в соседнюю комнату.

Но не их вид заставляет Джека содрогнуться. Все дело в их взглядах – затравленных, полных отчаяния и боли. Их глаза больше не принадлежат детям.

Джек замирает на месте, не в силах пошевелиться. Его мысли возвращаются к Даррену Нигро, восьмилетнему мальчику, которому удалось сбежать отсюда неделю назад. Его обнаружил случайный прохожий. Он видит Даррена Нигро, который свернулся на больничной койке, белая простыня и одеяло скрывают его тело. Он дрожит, несмотря на лекарства, и прижимает к себе, словно щит, две подушки. Мать осторожно убирает подушки, наклоняется и прикасается к сыну.

Пронзительный вой, от которого кровь стынет в жилах… Простыня и одеяло летят в сторону. Восьмилетний мальчик стоит на кровати, сжимая к руке иглу от капельницы. Лицо его багровеет, в глазах сквозят ужас и ярость, зубы оскалены, словно у дикого животного. Он глядит на мать, изо рта его вылетает слюна, и он издает нечеловеческий крик.

«То, что ты собираешься сделать, противозаконно…»

Звук работающего мотора возвращает его в комнату с собачьими клетками, покалеченными ладонями и поцарапанными руками, стучащими по решетке. А в соседней комнате мальчик кричит страшным голосом. Он ощущает тяжесть пистолета в руке и спешит туда, чтобы Чарлз Слэвин ответил за все.

Это чудовище, повинное в разрушении жизней более чем двадцати подростков, предстанет перед судом. После этого он будет жить в больнице для душевнобольных преступников или получит пожизненный срок в тюрьме. Это уже не имеет значения. У него будет постель, еда, горячий душ, время помечтать, почитать и подумать. А мальчиков и их семьи ждет бесконечная дорога страданий и ярости. Они никогда не очнутся от кошмаров, случившихся в реальности. Все, что им останется, – это смотреть на свои покрытые шрамами, изуродованные тела и вспоминать, вспоминать, вспоминать…

На верстаке в углу лежат инструменты. В его мозгу возникает картинка… Раньше подобная мысль была бы для него неприемлема, но здесь внизу, под землей, в ее чреве, где ужас правит бал, она кажется очень заманчивой. Он засовывает пистолет в кобуру и поднимает молоток, вес которого прибавляет уверенности. На стене висит зеркало. Он ловит в нем свое отражение. Он не узнает человека, который смотрит оттуда. И ему наплевать на это. Он заходит за угол и, подняв молоток высоко над головой, врывается в комнату…

Чарлза Слэвина в комнате нет. И мальчика тоже. Посреди чистой бетонной комнаты стоит девочка не старше пяти лет. Она разута, на ней только голубой сарафан. Ее нежные светлые волосы собраны сзади в небольшой хвостик. Все ее внимание сосредоточено на коврике, который она мнет руками.

Он опускает молоток. Девочка поднимает на него глаза. Они сияют теплотой и радостью.

– Привет! – весело здоровается она, словно он старый друг, с которым они давно не виделись.

– Привет! – смущенно отвечает он.

Он оглядывается через плечо. Собачьи клетки никуда не исчезли, но мальчиков в них уже нет. Он все еще держит в руке молоток. Стоит гнетущая тишина.

– Приятно наконец увидеть тебя, – продолжает девочка.

– Кто ты?

– Ты меня не узнаешь?

– Нет.

– Я тебя знаю. Ты Джек Кейси.

– Откуда ты знаешь мое имя?

– Мне показывали фотографии, и я слышала несколько… историй.

Ее тонкий детский голосок звучит приветливо, одновременно в нем чувствуется некая твердая нотка, какая-то неоспоримая уверенность, словно она владеет безоговорочным знанием, которому уже века.

– Кто? – спрашивает он.

– У меня твои глаза.

– Сидни?

– Привет, папочка! Так приятно наконец встретиться с тобой.

Только тогда он замечает, что коврик испачкан кровью.

– Что у тебя с руками? Ты порезалась?

Она смеется.

– Нет, папочка. Я вовсе не порезалась.

– Тогда что случилось?

Она смотрит на него и улыбается. Мягкий взгляд круглых глаз. Девочка продолжает сжимать коврик, словно из него сочится не кровь, а обычный фруктовый пунш.

– Я тут играла с твоим другом Чарли Слэвином.

– Он мне не друг.

– Чарли показал мне, что он сделал с теми мальчиками – Теренсом, Бобби и Грегом. Ты видел их в собачьих клетках. Я знаю о тех, которые закопаны на заднем дворе. Те мальчики до сих пор плачут из-под земли. Я слышала их, папочка. Это ужасно! Почему они не перестают плакать?

– Где он?

– О, он где-то здесь. – Девочка снова смеется. Потом она бросает взгляд на молоток и смотрит на Джека с понимающей улыбкой. – Я не виню тебя за то, что ты сделал с Чарли. И ты не вини себя. Это место тем и хорошо. Никакой вины, никаких ограничений… Ну, тебе– то не надо объяснять. Ты знаешь, что здесь происходит… По крайней мере, должен знать.

– Возьми меня за руку.

– Куда мы идем?

– Я забираю тебя отсюда.

– Мне здесь нравится. Тут весело, и я столько узнаю… особенно о тебе.

– Ты не моя дочь.

Она ошарашенно глядит на него. Ее глаза наполняются слезами.

– Я была в животе у мамы, когда Майлз перерезал ей горло. Я не знаю, что ты пережил, глядя на это, но, понимаешь, я была еще жива, когда они засунули тело мамы в пластиковый мешок и вынесли из дома. Я задыхалась. Я билась и кричала, чтобы меня выпустили, но меня никто не слышал. Почему меня не услышали?

– Я не знаю.

– Неужели ты не слышал, как я кричала?

– Нет, извини.

– Жаль, что ты не впустил сюда Майлза. Я бы ему показала!

Девочка подмигивает ему.

– Я ухожу.

– Ты так и не ушел по-настоящему, папочка.

– Пока.

– Ты никуда не идешь, папочка. Вот, возьми меня за руку. Я покажу тебе, где это.

Она поднимает маленькую вымазанную в крови ручку. Он берет ее в свою. Девочка ведет его к двери, которая открывается в темный туннель. В нем ничего не слышно и не видно. Все, что он чувствует, – это ее ручку в своей руке.

Она останавливается. Лунный свет льется сквозь трещины в заляпанном окне. Это изображение Иисуса на кресте. Напротив него – закрытая стальная дверь. Такие используют в камерах умалишенных преступников.

Она подпрыгивает на месте.

– Подними меня, папа, подними!

Он поднимает ее и сажает себе на плечо. Когда ее кожа прикасается к его коже, когда он видит ее улыбку и слышит ее смех, он перестает чувствовать себя развалиной. Он держит в руках жизнь, которая должна была принадлежать ему. В этот короткий момент он испытывает умиротворение.

Она громко целует его в ухо. Потом она открывает дверь.

Лунный свет заливает спальню Доланов. Вероника, Патрик и Алекс здесь. Они привязаны к стульям, и рты их заткнуты кляпами. Песочный человек тоже здесь, но разглядеть его лицо невозможно. Куда бы он ни пошел, черное облако закрывает его лицо. Но только не скальпель. Кончик лезвия блестит в лунном свете, словно бриллиант.

Песочный человек заходит за спину Алексу. Вероника плачет. Она хочет, чтобы его пощадили. Отец, Патрик, тщетно старается разорвать веревки. Клейкая лента, которой залеплен его рот, крадет беззвучные крики. Алекс не знает, что делать. Он сидит в белых хлопчатых трусах, окаменев от страха.

– Прекратите! – говорит Джек и делает шаг вперед.

– Они не слышат и не видят тебя, папа.

Песочный человек сдирает ленту со рта мальчика. Алекс плачет. Он не хочет умирать и умоляет родителей помочь ему.

– Ты ничего не можешь с этим поделать, папа.

– Я должен попытаться.

Девочка кладет руку ему на грудь. Его сердце бешено бьется.

– Ты не можешь спасти их, папа, как не смог спасти тех мальчиков в клетках. Никто не мог ничего поделать. Тогда, как и сейчас, было слишком поздно.

Песочный человек берет мальчика за подбородок и резким движением запрокидывает его голову. Алекс уписывается.

– Ты не туда смотришь, папа. Почему ты постоянно позволяешь чувствам взять верх? Тебе следует подумать. Обрати внимание на инстинкты. Мы уже давно пытаемся показать тебе кое-что.

Он глядит на Веронику, но знает, что должен смотреть на отца. Патрик – это ключ. Он здесь из-за Патрика.

Патрик вместе со стулом валится на пол. Он лежит на боку, и стул царапает по паркету. Его мышцы напряжены, жилы на руках и шее вздулись.

Вероника вскрикивает в последний раз. Фонтан крови заливает ей лицо и грудь.

Патрик перестает вырываться и обмякает. Теперь он сосредоточен на чем-то невидимом для окружающих. Кровь заливает вздрагивающие ноги его сына, тело которого сотрясают конвульсии. Патрик смотрит на него, а его пальцы шарят по паркету. Он нащупывает удостоверение и ручку, которые вывалились из кармана шортов.

Запах свежей крови пьянит. Его дочь делает глубокий вдох…

– Боже, какой запах, согласись! – хрипло говорит она. – Это должно всколыхнуть массу воспоминаний.

Его глаза слезятся от вони. Его тошнит. За окном, словно пулеметные очереди, взрываются фейерверки.

– Давай же, ты же любишь это! Вспомни, что ты сделал с дядей Чарли в сарае… Все мы чувствовали, что на самом деле было у тебя на сердце. Ты можешь прикидываться как угодно, но сердце не обманешь, – шепчет она ему на ухо.

Он слышит, как в горле у нее рождается рычание, чувствует ее горячее дыхание у себя на щеке, словно она – ненасытное животное.

– Ты не можешь спрятать от нас свое истинное лицо. Мы путешествовали вместе с тобой. Мы знаем, что ты такое на самом деле!

Он поднимает глаза. Глаза дочери больше не выглядят человеческими – зрачки горят адской чернотой.

– Рождение и смерть происходят в одном месте, Джек. Все происходит в крови, – говорит дочь и поднимает руку, которая превратилась в когтистую лапу.

Последнее, что он видит, – это скальпель, который вонзается ему в горло.

Глава 25

Джек проснулся в темной комнате. Все вокруг плыло. Он схватился за шею и понял, что она не кровоточит. Это был сон, всего лишь сон. Свободной рукой он отчаянно шарил по постели в поисках Тейлор, на ходу придумывая, что бы сказать.

«Да, Тейлор, все в порядке, просто кошмар приснился…»

Он нащупал только голый матрас без простыней. Тейлор не было. Это не ее комната!

Он огляделся. Он был в спальне Доланов.

Он вспомнил все, точнее говоря, большую часть. Он лежал рядом с Тейлор и пытался уснуть. Где-то на границе сознания застряла неприятная мысль. Что-то связанное с мертвым телом. В конце концов он приехал сюда и решил побродить по комнатам, пытаясь заставить мысль преобразоваться в слово, звук или картинку – во что-то более понятное.

Но он не помнил, как заснул. Он сидел на матрасе, подперев подбородок кулаком, и не мог этого вспомнить.

«Плохо, Джек. Совсем плохо!»

Ему нужен телефон!

В памяти все еще были свежи воспоминания о сне. Он слез с кровати и поспешил вниз.

Окна в гостиной были открыты и незашторены. Застоявшийся, затхлый запах, как в закрытом на лето спортзале, уже успел выветриться. Он направился к кофейному столику. Мобильный телефон лежал вместе со значком и новым пистолетом тридцать восьмого калибра. Он всегда выкладывал все, когда посещал место преступления. Если эти вещи были при нем, то мешали сосредоточиться на ужасе, который пронесся по дому.

Сердце все еще гулко стучало в груди, когда он начал набирать номер Майка. Светящиеся стрелки на его часах показывали половину третьего ночи.

– Майк, это Джек.

– Джек? Что у тебя с голосом?

– Алекс Нинан по-прежнему работает в отделе специальных съемок?

– Нинан… Нинан… Да, насколько я помню. – Майк глубоко вздохнул. – С тобой все в порядке? У тебя такой голос… Ты где?

– Сегодня утром я видел ручку в луже крови. Патрик Долан написал что-то у себя на руке.

– Я читал отчет Уилсона о вскрытии. Там ничего подобного нет.

– На руке ничего не написано. В ручке не было пасты. Надпись оттиснута на его ладони.

– Уилсон достаточно дотошный. Он бы заметил.

– Уилсон дотошный, но чтобы увидеть надпись, нужно посмотреть с помощью другого источника освещения. Это можно сделать только в лаборатории Нинана.

– Но тогда придется эксгумировать тело Долана.

– Позвони Нинану, расскажи, что у нас есть. Я свяжусь с тобой позднее.

Джек положил телефон на подоконник. Его тело готово было отключиться, но не воображение. Его воображение никогда не уставало, и сейчас оно бушевало, словно медведь, случайно оказавшийся в трейлере.

Он уперся локтями в подоконник и закрыл глаза. В прошлом он справлялся с воображением, вспоминая об Аманде. Он мог холодным зимним вечером скользнуть под стеганое ватное одеяло и мысленно прижаться к ее телу, вдохнуть запах духов на ее коже. Тогда его воображение успокаивалось.

Но Аманда умерла. И поэтому сейчас он принялся думать о Тейлор. О том, как ее обнаженное тело, загорелое и крепкое, выглядело на веранде в пятницу вечером. О том, что он почувствовал, когда она впустила его в себя. Секс был противоядием от смерти. Секс был подобен пожарному шлангу, смывающему страх, одиночество и сожаление.

Мрачные образы из сна продолжали преследовать его, и он сосредоточился на Тейлор. Тейлор… Тейлор… Тейлор… Ее лицо… Он не замечал ни стрекота сверчков, ни дуновения ветерка, ни шелеста листьев.

Скрип половиц за спиной.

Он резко обернулся. Из тени на свет, лившийся из окон, вышел человек.

Джек еле-еле смог выдавить:

– Вы…

Лицо Малколма Флетчера, казалось, светится. Его странные черные глаза сверкают, словно полированный оникс.

– Поздравляю, детектив Кейси. Вижу, старый образ мышления вернулся.

Глава 26

Малколм Флетчер выглядел абсолютно спокойным, словно бродить в чужом доме посреди ночи было его обычным времяпрепровождением. Он был одет так же, как и в Мэне: черные джинсы и футболка. Волосы его были зачесаны назад.

– Похоже, вы не рады меня видеть, детектив Кейси.

– Я уже предвкушаю ту часть спектакля, когда вы наставите на меня пистолет.

– Только не говорите, что до сих пор в обиде на меня за это. Вот, держите! – Флетчер швырнул что-то ему.

Джек поймал. Это была его «беретта».

– У меня еще ваши материалы.

– И вы решили приехать сюда из Мэна, чтобы отдать их мне, – подвел итог Джек. – Как мило с вашей стороны!

Флетчер усмехнулся.

– Вы могли оставить все это в участке, – заметил Джек. – По чему в четыре утра?

– Я люблю появляться красиво.

– То же самое можно сказать о том, как вы любите исчезать. Я так понимаю, в Мэне вы больше не живете.

– Я польщен, что вы наводили справки. С кем вы говорили?

– С шерифом Петерсоном.

Флетчер засмеялся.

– Я бы не особенно верил тому, что он говорит. Ему нужна карта, даже чтобы найти ширинку.

– Он мне много чего рассказал, Флетчер. Или Френсис Харви?

– Френсис Харви – это псевдоним.

Прямота Флетчера подогрела любопытство Джека.

– Зачем вам псевдоним?

– Где-то глубоко внутри я всего лишь застенчивый мальчик. – Флетчер обнажил в улыбке мелкие ровные белые зубы. – Оскар Уайльд говорил, что постоянство – последнее прибежище лишенных воображения. А вы достаточно интересная личность, когда вылезаете из своего панциря.

Морально и физически истощенный за полный событий день Джек вовсе не горел желанием пикироваться с Флетчером. Но желание узнать, что он здесь делает, пересилило.

– Странно, что человек ваших талантов ищет убежища в городке, интеллектуальный уровень жителей которого ограничен четырьмя стенами, в которых они существуют, – заметил Флетчер.

– Я всегда хотел жить возле океана.

– Этого недостаточно. Здешние люди напоминают мне теленка, откормленного на убой, – они в ловушке и в темноте. Вы представляете их реакцию, если они узнают правду о том, что происходит? Придется подбросить немного антидепрессанта в городской водопровод.

– Давно вы в городе?

– Достаточно давно, чтобы понять, что скоро все изменится. Репортеры бродят вокруг этого дома и там, где раньше жили Росы, задают вопросы о серийном убийце по имени Песочный человек, агенты изучают место взрыва… В ближайшее время мнимое ощущение безопасности исчезнет. Угадайте, кого они пошлют восстановить его.

– Где вы остановились?

– В «Вошборн-инн».

Это удивило Джека. «Вошборн-инн» была лучшей гостиницей Марблхеда. Неделя проживания там равнялась месячному заработку обычного человека. Странный выбор для человека, который жил в захолустном Мэне в спартанских условиях.

– Владельцы, мистер и миссис Джейкобс замечательные люди, всегда готовые угодить, – заметил Флетчер. – Вы все еще готовы, детектив Кейси?

– Я все еще веду расследование, если вы это имеете в виду.

– Веду… Интересный выбор слова. Что вы должны делать, так это думать. Надпись на ладони Патрика Долана… Вы должны были догадаться много дней назад. И еще это.

Флетчер разжал руку. С проводка, зажатого между пальцами, свисал небольшой стеклянный шарик, прикрепленный к плате.

– Камера, – узнал Джек.

– Да. Я нашел несколько у них в спальне.

«И у меня дома», – добавил Джек мысленно. Специалисты из ФБР нашли два десятка таких камер по всему его дому. Их тоже убрали.

– Ваш друг наблюдал за этими семьями. И за вами.

Джек кивнул.

Флетчер бросил камеру на диван.

– Вы, похоже, не удивлены, – сказал он.

– Мы нашли такие камеры по всему дому.

– Но вы не ожидали найти их в своем доме, ведь так?

Глаза Джека расширились.

– Откуда вы узнали?

– Он украл у вас что-то личное?

Джек постарался, чтобы его голос звучал нейтрально.

– Он взял несколько вещей.

– Но он оставил что-то, чтобы напомнить о себе, правда? Скажите, когда вы увидели фотографию мертвой жены на стене в спальне и поэму Блейка на потолке, вы ведь не запели «Любовь моя, дорогая моя…»?

– Сукин сын! Вы были в моем доме!

– Кто-то же должен защищать вас.

– Защищать меня? От кого?

– От Песочного человека. Бросить камеру в воду было умным решением. Но что было бы, если бы вы положили ее в багажник?

– Вы были на пляже? Как долго вы за мной следите?

– Не стоит одному бродить в темных водах.

– Я попросил у вас помощи, а вы приставили к моей голове пистолет, помните?

– Я не знал ваших истинных намерений.

– А теперь знаете? Почему-то с трудом верится.

– Без моей помощи все, что вы любите, тот фундамент, который вам удалось заложить, и те искусно созданные иллюзии, которыми вы себя тешите, будут уничтожены. Или вы решили снова упаковать вещи и начать новую жизнь в другом городе?

– Со мной работают люди, некоторые лучшие…

– То, чем вы занимаетесь, называется игрой в догонялки. Я видел ваши потуги, у старшеклассника, который пытается разобрать лампу, и то более тонкий подход к задаче.

– Почему вы прячетесь от федералов?

– Не от ФБР.

– Тогда от кого?

– От тех же сил, которые хотят уничтожить вас.

Джек ждал продолжения. В душной комнате отчетливо слышался стрекот сверчков.

– Расскажите мне что-нибудь полезное, – попросил Джек.

Флетчер ничего не ответил, просто смотрел на него бездонными черными глазами.

Секунду спустя он вышел. Джек увидел, как его тень замерла у задней двери.

– Ищите в Сан-Диего, – посоветовал Флетчер.

– Сан-Диего – город большой. Можно конкретнее?

– Аманда была такая красивая: Она принадлежала к тому редкому типу людей, которые прекрасны как душой, так и телом. Эта новая женщина, которую вы используете, чтобы заглушить боль… А вдруг с ней что-нибудь случится? Куда вы подадитесь на этот раз, чтобы восстановить рассудок? Что сделаете, чтобы залатать дыру в сердце?

Где-то в темноте дверь открылась и захлопнулась. Джек остался в удушливой темноте. Снова один.

Глава 27

Алан стоял перед дверью с надписью «Посторонним вход воспрещен». Он быстро ввел код доступа. Четыре чашки кофе, которые он опрокинул в половине пятого утра, жгли желудок огнем. Он повернул ручку и вступил в царство центра стратегических операций ФБР.

Центр представлял собой четыре комнаты без окон, разделенные толстыми стеклянными панелями. Алан прошел в дальнюю комнату слева. Это было командное помещение. Директор Харрисон Пэрис внимательно изучал брошюру в красной обложке, лежащую на коленях. У него за спиной к стенам были прикреплены пять телевизоров, у которых был выключен звук. Они показывали разные каналы новостей, где репортаж шел об одном событии – взрыве в Сан-Диего.

Харрисон Пэрис не поднял глаза, когда открылась дверь. Как всегда, этот человек выглядел словно только что из магазина. Его бежевый костюм, сделанный на заказ, белая рубашка и неброский синий галстук были идеально отутюжены. Ни одной лишней складки или шва. Седые волосы были зачесаны на правую сторону, а усы с сильной проседью аккуратно подстрижены. Черные начищенные ботинки отражали яркий свет верхнего освещения.

Алан сел слева от Пэриса, положил на стол документы и закинул ногу на ногу. Пэрис не отрывался от чтения.

– Сначала полиция проникает в дом. Они находят человека, привязанного к кровати, живого. Жена и дети этого человека жестоко убиты. Десять минут спустя взрывается бомба на основе С-4.

Алан подпер локтем голову и закрыл глаза. Пэрис продолжал читать.

– Вторая семья была уничтожена тем же способом. На этот раз в полиции подготовились. Они вызвали саперов. Саперы нашли ноутбук, подсоединенный к телефонной линии. Один звонок, и четыре блока семтекса разнесли бы городок. К счастью для нас, бомба дала сбой.

Преодолевая усталость, Алан вспомнил последние слова Манна. Та же конструкция бомбы, те же элементы.

– Модель и марка ноутбука из того дома совпадает с тем, с помощью которого взорвали наш исследовательский комплекс, – сообщил Пэрис. – Более того, эти ноутбуки принадлежали нам. Они хранились в этом здании.

«О боже…»

Алан открыл глаза и откинулся на стуле.

– Как он получил доступ? Мы знаем?

– Это, без сомнения, самый интересный вопрос.

– Мы имеем представление, что еще он мог взять?

– Угадай, откуда взялся семтекс.

Алан подался вперед.

– Что там делала взрывчатка?

– Мы работали с компанией, которая разрабатывала маркер для пластичного взрывчатого вещества. Смысл в том, чтобы при взрыве бомбы этот маркер был виден и мы могли бы проследить взрывчатку до владельца. – Пэрис сделал глубокий вдох и продолжил: – Марк Грейсмит из нашего отделения по взрывам обнаружил маркер в семтексе и остатках С-4 из первого дома. Теперь он в Сан-Диего занимается остатками взрывчатки из исследовательского здания.

– Он связал эти события, – подытожил Алан. – Кто еще в курсе?

Он всех расспрашивает, хочет узнать, что происходило в здании, но постоянно натыкается на стену. У меня там есть люди, которые помешают ему… Что-то не так, Алан?

– Ты знаком с Марком?

– Нет.

– А я знаком. Он работал с нами над делом о серийном взрывателе.

– И что?

– Это очень упорный сукин сын. Его прозвали Бульдогом. Если он во что-то вцепится, то уже не отпустит.

– Я бы так не беспокоился. У него вот-вот должны забрать это Дело.

– Это не означает, что он прекратит искать.

– Ты рассказываешь мне, как делать работу?

– Я просто предупреждаю, что надо быть осторожнее. Марк очень умен.

– Я возглавляю ЦРУ уже восемь лет, Алан, и знаю, как проводить секретные операции.

Алан не хотел углубляться в эту тему. У Пэриса была своя манера решать вопросы. Он редко прислушивался к мнению подчиненных.

– Я так понимаю, что ты нашел… – Пэрис бросил взгляд на заметки, – троянскую программу, которая позволяет пациенту обходить систему безопасности и входить в базу.

– Именно. Она уже сидит там какое-то время. Если он снова попытается попасть в систему, мы будем об этом оповещены. Если он там пробудет достаточно долго, мы его выследим.

– Что он искал?

– По всей видимости, его очень заинтересовала информация по «Грейвз».

– «Грейвз»?

– «Грейвз Реабилитейшн». Это был приют для детей в городе Гарвард, штат Массачусетс. У них… были определенные проблемы.

– Какие именно?

Алан глубоко вздохнул.

– Подростки, большая часть из которых была с психическими отклонениями и для которых не подходили обычные методы лечения, высылались в «Грейвз». Можно сказать, худшие из худших. Обычно мы посылаем пациентов на клинические исследования новых препаратов, но в «Грейвз»… Доктора получали хорошие откаты от ведущих фармацевтических компаний за клинические исследования. Эти доктора изменяли диагностические критерии пациента и давали им непредусмотренные препараты. А еще они изменяли личные дела пациентов. Ты знаешь, что такое «Полл-Ричардсон»?

– Крупная фармацевтическая компания.

– Мультимиллионная компания. У них был новейший антипсихотический препарат диаплекс. Они испытывали его в «Грейвз», хотя большей части пациентов подобные препараты не требовались. Они все пережили кататонию и потерю памяти. Это в лучшем случае. У других было мозговое кровотечение. Несколько человек покончили жизнь самоубийством. У всех пациентов развились неоперабельные мозговые опухоли. Это… это была катастрофа!

– И все эти записи хранились в системе.

– Боже, нет! Это было до того, как мы засунули все в базу данных. Когда мы узнали, что происходит в «Грейвз», то нагрянули и принялись конфисковывать записи. К счастью для нас, приют сгорел. Всему виной электрокамин. Мы уничтожили все улики. Личные дела больных мы сложили в подвале штаб-квартиры. В системе нет ничего по «Грейвз».

– Тогда что искал этот пациент?

– Я не знаю.

«Но уверен, что это связано с приютом», – добавил Алан про себя.

– У нас есть версия, почему он убивает семьи в Марблхеде? – спросил он.

В глазах директора был гнев и что-то еще. Страх, как понял Алан.

«Он боится!»

Пэрис закрыл брошюру и швырнул ее, словно пластиковую тарелку. Она скользнула по столу и очутилась в руках Алана.

– Твой беглый пациент подготовил для прессы материалы о деятельности в Марблхеде. Вместе с цветными фотографиями, – сообщил Пэрис. – Этот сукин сын даже придумал себе кличку – Песочный человек.

Алан почувствовал, что вспотел.

– Один из моих источников в «Нью-Йорк Таймс» перехватил это и переслал мне, – Пэрис ткнул авторучкой в сторону брошюры. – Просмотри ее. Я думаю, это четко определит нашу позицию.

Алан развернул брошюру. И сразу стал хмурым, как туча.

На первой странице было письмо, написанное от руки, которое сначала отсканировали, а потом еще и отпечатали на лазерном принтере. Песочный человек берет на себя ответственность за гибель Росов и Доланов. Он подробно описал, как убил их, и объявил о намерении уничтожить третью семью в ближайшие две недели. Он заявил, что будет продолжать убивать, пока ФБР не уложит его в могилу.

Алан уставился на буквы «ФБР». Текст поплыл перед глазами, сердце бешено билось в груди. Он дошел до фотографий. Изображение семьи, привязанной к стульям. Люди пытаются освободиться. Тут же их фото с перерезанными горлами. Все залито кровью.

– К счастью, мы это перехватили, – согласился Алан.

Пэрис подался вперед.

– Брошюра, которую ты держишь в руках, была отправлена во все крупнейшие газеты и информационные источники страны, – сообщил он тихим голосом. – Этот подлый мудак Барри Сильвера из «Хард копи» получил экземпляр сегодня утром. Он не только послал команду в Марблхед, чтобы расследовать это дело, но еще и возле моего дома обосновалась свора его паразитов, которые хотят знать, существует ли связь этих дел со взрывом в Сан-Диего. «Америкэн Джорнал», «Каррэнт Эффер»… Они заполонили Марблхед. А чертов Интернет уже гудит, обсуждая теории заговора.

Алан ощутил холодок в животе. Внезапно стало ясно, что происходит.

– Сукин сын хочет разоблачить нас, – заявил Пэрис. – Придать огласке программу и дело «Грейвз». Если только найдет улики.

– Я сомневаюсь, что у него что-то есть. Информации по «Грейвз» почти нет в открытом доступе.

– Тогда у него есть данные по программе. Ты сказал, что он загрузил файлы.

– Я сказал, что существует вероятность этого. «Грейвз» там не упоминается.

– Ну, у этого сукина сына есть свои причины, Алан, и я хочу, чтобы ты их выяснил.

– У тебя есть данные по погибшим семьям?

– Сейчас собираем информацию.

Алан кивнул. Он посмотрел на телефон в углу, который был напрямую связан с Белым домом.

– Я так понимаю, президент в курсе последних событий.

– Ему дали оценку ситуации.

Что было политическим синонимом фразы «Да, президент в курсе проблемы, да, он пытается придумать способ спасти задницу».

То же касалось и Пэриса. Именно поэтому его вызвали сюда.

«Пэрис хочет знать, как много мне известно, чтобы разработать стратегию собственной защиты».

Алан подавил усмешку. Если Пэрис и его босс действительно считают, что смогут использовать его в качестве козла отпущения, то их ждет большой сюрприз.

«Не только ты принимаешь меры предосторожности, Гарри. Ты думаешь, я не подготовился к чему-то подобному?»

У Алана были улики, которые могли свалить всех главных игроков.

Пэрис полез в карман пиджака и бросил на стол конверт. В нем был билет на самолет первым классом до Бостона.

– Остановишься в отеле «Четыре сезона», – сообщил Пэрис. – В Марблхеде ты будешь слишком заметен, а в Бостоне смешаешься с деловыми людьми. Никто даже не заподозрит в тебе федерального агента, тем более главу отдела криминалистики ФБР. В номере есть компьютер, факс и телефон, все проверено, защищено и подключено к нашим компьютерам. У тебя будет круглосуточный доступ ко всему, что понадобится. Виктор сейчас проверяет, чтобы все было как надо.

– Какой Виктор?

– Виктор Драгос, – ответил Пэрис. – У него есть опыт в таких вопросах.

– Каких «таких»?

– В вопросах зачистки.

Виктор был наемным убийцей.

– Если вы используете его, зачем нужен я? – поинтересовался Алан.

– Я хочу, чтобы ты поговорил с детективом, который ведет это дело. Предложи нашу помощь, доступ в наши лаборатории – все, что угодно. Но ты должен оставаться в тени. Газетчики будут очень внимательны, и нельзя позволить им узнать, что мы в городе.

– Нет гарантии, что этому детективу понадобится наша помощь.

– Вот в этом, мой друг, состоит единственный приятный момент. – Пэрис впервые улыбнулся. – Посмотри на последнее фото.

Алан увидел зернистую фотографию, сделанную, по всей видимости, камерой слежения: человек пытается выбраться из-под покореженной машины, похоже, внедорожника.

– Святые небеса! – прошептал Алан. – Это же Джек Кейси!

– Да. Представь. Один из твоих спецов оказался детективом, ведущим дело Песочного человека. Вот так удача!

К фото был приложен краткий текст – информация о работе Джека в ФБР Алан пробежал его глазами. Когда он увидел имя Чарлза Слэвина, то стал читать медленнее.

– Какое участие Кейси принимал в программе? – спросил Пэрис.

– Он был криминалистом, не более.

– Что это за история со Слэвином?

Алан проигнорировал вопрос и бросил брошюру на стол.

– Пускай с ним поговорит Виктор.

– Талант Виктора не в устных уговорах. Ты знаешь Кейси. Ты был его начальником в течение нескольких лет. Ты знаешь, как на него нажать, как заставить делать то, что тебе нужно.

– Это не значит, что он послушает меня. Джек все делает по-своему. Он не слишком ладит с чиновниками, никогда не ладил. Ты можешь заставить меня поговорить с ним, но он меня слушать не станет, я это гарантирую.

– Кейси отчаянно нуждается в тебе и твоих услугах. Он сейчас в лаборатории собирает старые должки, к тому подключил одного из местных криминалистов из бостонского отделения, парня по имени Майк Абрамс. Если в ближайшие дни погибнет еще одна семья, ты будешь там с лучшим оборудованием. Кейси с удовольствием примет твою помощь.

– Это ошибка.

– Навешай ему на уши той лапши, которую ты втюхиваешь здесь, и все будет нормально. Просто не высовывайся. Я знаю, что для тебя это сложно, но, думаю, ты справишься.

Пэрис встал.

– Ты подвергаешь опасности успех операции, – сказал Алан.

– Именно Кейси поймал Гамильтона после всех тех лет, когда ни один из твоих людей не смог этого сделать, так? – напомнил Пэрис.

– И?

– Значит, Кейси поймает и этого. Когда он это сделает, мы будем готовы. Песочный человек не успеет рассказать свою историю.

– А если Кейси не захочет принять нашу помощь?

– В любом случае Виктор уже отправился на встречу с его женой.

Глава 28

Позвонили три дня спустя, во время похорон Барри Лентца. Джек с Тейлор стояли неподалеку от толпы. Люди, которых было больше сотни, собрались на кладбище Пайн Гроув в городе Линн, где Барри родился и вырос.

Завибрировал пейджер Джека. Номер был ему незнаком, но он догадывался, кто это может быть.

Джек положил руку на талию Тейлор. Она вздрогнула, словно ей это было неприятно. Он прошептал:

– Мне нужно сделать важный звонок. Я сейчас вернусь.

Она кивнула, не отрывая глаз от Патрисии Лентц, которая держала ребенка на руках.

Джек пошел к дороге, заставленной машинами. Было половина десятого утра, суббота. День был таким же жарким и отвратительным, как и два предыдущих. «Порше» Тейлор стоял под кленом.

Джек достал мобильный телефон, который дал ему Ронни Тедешко. Он набрал номер с пейджера и подождал несколько секунд, пока включится кодирующее устройство.

– Джек?

Это был Марк Грейсмит, руководитель лаборатории отделения по взрывам ФБР. Сейчас он находился на западном побережье, работая на месте взрыва в Сан-Диего.

– Да, Марк, это я.

– Это защищенная линия?

– Да.

– Слушай, возможно, мне придется отключиться. Я вышел на них. Они, вероятно, уже выслали поисковую команду, чтобы найти меня.

«Вышел на них?»

– Ты где?

– Играю в прятки. Ты новости смотришь?

Да, он смотрел. Вчера утром, за несколько часов до визита Флетчера, Джек узнал о взрыве в Ла-Хойе. И в какой-то момент во время вчерашнего хаоса успел отправить Марку Грейсмиту сообщение, чтобы тот перезвонил.

– Ты помнишь ноутбук из дома Доланов? – спросил Марк.

– А что с ним?

– Когда Бурк изучил его, то выслал его мне. Очень сложная штука, Джек. Мы говорим о следующем поколении бомб. Я пропустил его через систему «Рэпид Старт». Никакого результата. Его выдал серийный номер.

– Ты выследил его?

– Да. Знаешь, откуда он?

Словно дверь распахнулась, впуская свет и порыв свежего воздуха. Этот ноутбук был в федеральной собственности. Со времени взрыва дома Роса прошло полтора месяца, но он ничего не нашел. Теперь у него была зацепка, чертова зацепка, с которой можно работать. Спасибо, святой Боженька!

– А потом начался дурдом, – продолжал Грейсмит. – Два дня назад приходит ко мне какой-то мудак в цивильном по имени Пол Динкенс из штаб-квартиры. Ворвался в трейлер, как долбаный торнадо. Я сижу за карточным столом, изучаю фрагменты, а этот Динкенс, не представившись, без всяких вступлений начинает пилить меня. Закидал вопросами, на которые ему ответы нужны немедленно, потому как директор на связи и прямо сейчас требует ответы. Динкенс потеет, словно у него малярия. Внезапно он хватается за живот, как будто сейчас блеванет, и прется в сортир. Пока этот парень в сральнике стонал и рыгал, я взял на себя смелость просмотреть папку, которую он имел неосторожность оставить на столе. Именно тогда я обнаружил инвентарную ведомость.

Пульс Джека участился. Он уже собирался задать следующий вопрос, когда Грейсмит опередил его.

– На прошлой неделе – помнишь, я звонил по поводу семтекса? – я сказал, что нашел в пластиде микроскопические полимеры, с цифрами и буквами.

– Ты еще думал, что это может быть маркер или серийный номер.

– Именно этим они и оказались. Я просмотрел кипу бумаг, и угадай, что нашел в одном списке.

– Семтекс, – догадался Джек.

Еще одна зацепка.

«Продолжай, Марк!»

– Его и С-4, который разнес дом Роса в прошлом месяце. Они есть в том списке с серийными номерами. Вся взрывчатка, все материалы в бомбах из твоих двух домов, а также материалы, использованные в Сан-Диего, родом именно из этого здания. СМИ развивают версию с терактом, сваливая вину на какую-то ближневосточную организацию под названием «Сторожевые псы». Кто-то скармливает им это дерьмо, а они только облизываются и просят добавки. Джек, это работа не террористов. У тебя взрывник где-то прямо перед носом.

Джек вспомнил слова Флетчера: «Ищите в Сан-Диего».

Песочный человек был виноват во взрыве федерального здания Флетчер хотел, чтобы он это выяснил.

Откуда Флетчер узнал? Песочный человек – это бывший федеральный агент? Флетчер знает, кто он? Вопросов становилось все больше и больше.

Только у одного человека есть ответы, которые ему нужны. И он обосновался в гостинице в Марблхеде… Пока что.

– Марк, ты можешь переслать мне этот список по факсу?

– Слушай вторую историю. Пока Динкенс был в гальюне, я взял на себя смелость конфисковать этот список и закрыть в сейфе. После обеда я вернулся с возможными фрагментами бомбы, которые хотел сверить со списком. Я открываю сейф, а списка нет.

– Нет?!

– Сейф был закрыт, когда я уходил. Только я знаю шифр. Кто-то взломал его и забрал список. Его нет.

– Ты потребовал его у Динкенса?

– Он исчез. Никто не знает, кто он такой, и в штаб-квартире его найти не могут. Все это очень странно. Ты знаешь криминалиста по имени Генри Манн?

– Нет, а что?

– Манн был в здании перед взрывом. Он как раз отъезжал от него, когда второй взрыв сделал из него котлету. Так вот. Перед взрывом он позвонил домой на автоответчик и оставил сообщение: «Ноутбук под потолком, подсоединен к электросети здания, С-4, с таймером, кабинет Гарднера». Ноутбук, Джек! Как и в твоем случае.

Еще одна связь с Сан-Диего. Джек судорожно размышлял.

– Я поговорил тут с одним агентом, Томом Дэвисом из отделения в Сан-Диего, – продолжал Марк. – У нас есть показания очевидцев о двух взрывах, а еще есть люди, которые утверждают, что видели, как с четвертого этажа сиганул какой-то тип. Сровнять с землей все здание с помощью С-4… Ты хоть представляешь, сколько для этого понадобилось взрывчатки? Добавь сюда всякие микросхемы и контролируемую на расстоянии детонацию. Это новое слово в производстве бомб, Джек, и худшее слово. Нет никакого контроля.

То же самое говорил Бурк.

– Расскажи мне об этом типе, Гарднере.

– Ничего о нем не знаю, – ответил Марк. – Никто ничего не знает.

– Этого не может быть.

– Если кто-то и знает, то держит рот под замком. В этом вся чертова проблема, Джек. Гарднер, это здание… Никто ничего не говорит. Мы знаем, что там проводили семинары, знаем, что там велись исследования, – что-то по поводу не смертоносного оружия. Но никто не знает подробностей. Чем больше вопросов я задаю, тем больше людей глядят на меня пустыми глазами. Словно я с другой планеты.

– Что с Манном? Ты звонил Алану Линчу по поводу него?

– Линча нет. Кстати, тебе это понравится… Угадай, куда направляется твой лучший друг.

– Сюда.

«Что ему здесь делать? Как Линч узнал о Марблхеде? Три дня назад история с бомбами и с действительными обстоятельствами гибели двух семей была предана огласке. Это случилось спустя день после взрыва на пляже. Весь город обсуждал Песочного человека. Неужели уже вся страна об этом говорит?»

– Как много ты рассказал Линчу?

Грейсмит фыркнул.

– Линчу? Да я бы ему даже прогноз погоды не сказал.

– То есть ты с ним не разговаривал.

– Нет, но кто-то поговорил. Смотри, единственный человек с которым я общался, это директор Пэрис. Он очень туманно выражается по этому вопросу. Меня постоянно напрягают эти агенты в костюмчиках, у меня пропадают улики…

– Какие улики?

– Фрагменты бомбы, которые я выслал в лабораторию. Никто не может их найти. Теперь я узнаю, что на четвертом этаже федерального здания была целая мастерская по производству бомб, о которой никто ничего не знает или не хочет говорить. Ключевые люди, которые меня интересуют, переводятся на новые места. Дэвис, о котором я тебе только что рассказывал… Директор выпер его.

Джек открыл рот, чтобы что-то сказать, когда услышал на другом конце провода звук, напоминающий стук кулаком в дверь.

– Боже, они нашли меня! – воскликнул Марк. – Слушай, Джек, я не знаю, что, черт возьми, происходит, но могу сказать точно: темные делишки какой-то шишки всплыли на поверхность, и теперь влиятельные люди пытаются замять это дело. Они постоянно вставляют палки в колеса. Помнишь мои писульки, а?

– Да.

– Если я что-то найду, то отошлю тебе по почте.

– Марк, слушай…

– Держи ухо востро.

Связь оборвалась.

Джек был взволнован. Слова Марка звучали в его голове подобно реву обезумевшей толпы.

Он швырнул телефон на пассажирское сиденье и выглянул в окно. Люди бросали на гроб Барри гвоздики и розы.

Марк работал в Миссури над делом серийного взрывника, когда подключилось подразделение криминалистов. Взрывник пытался убить его дважды. Сначала приладив к выхлопной трубе его машины бомбу, которая дала сбой, потом – послав бомбу почтой. Ее успели перехватить. Джек поймал взрывника, который оказался рассерженным стоматологом, который после развода не имел права видеться с детьми и решил начать войну против всех представителей законности. У него в подвале нашли некоторое количество самодельного С-4 и схему, как прикрепить бомбу к ступенькам автобуса, на котором сыновья Марка, близнецы-первоклассники, ездили в школу.

Марк Грейсмит обладал умом, с помощью которого мог проанализировать обломки здания, и энциклопедическими познаниями в производстве бомб. Он мог вспомнить бесполезные, казалось бы, части, использованные в предыдущих бомбах, и связать их с нынешними. Он терпеть не мог бюрократию и не прекращал работать над делом, пока оно не было раскрыто. Что особенно важно, у него был нюх на дела, с которыми было что-то нечисто.

То, что Марк Грейсмит сейчас описал, было операцией прикрытия, а силы, которые стояли за этой операцией, теперь спешили в Марблхед во главе с Аланом Линчем, его бывшем начальником, любителем засветиться на людях.

Глава 29

Джек сказал Тейлор, что не хочет ехать после похорон в дом Лентца. Тейлор настаивала в своей обычной мягкой манере. Она говорила, что это буквально за углом, что они могут побыть всего несколько минут. Следовало поехать, ведь жена Барри потеряла мужа. Джек ответил, что у него появились неотложные дела, и это было правдой. Спустя десять минут после звонка Грейсмита Майк прислал ему на пейджер сообщение, и Джек еще не успел ему перезвонить. А еще он хотел посетить Флетчера и сообщить ему новости из Сан-Диего.

Но была более важная причина, которая нарастала, словно снежный ком: настало время вывезти Тейлор и Рейчел из Марблхеда.

Джек сказал, что хочет поговорить с ней наедине.

– Хорошо, – ответила она. – Давай пообедаем в клубе, посидим у воды и постараемся хоть как-то спасти день.

Он хотел поговорить с ней дома. Накануне Ронни закончил проверку, подслушивающих устройств не обнаружилось. Ронни также принял меры, чтобы предотвратить электронное прослушивание. Дома Джек мог говорить с ней, не опасаясь, что Песочный человек подслушает их или подсмотрит за ними.

Они поехали домой в «порше», слушая радио. Джек молчал. Он хотел воспользоваться этим временем, чтобы обдумать, как рассказать Тейлор обо всем, но в голову лезли картины похорон. Когда машина остановилась на подъездной дорожке, он, не проронив ни слова, отправился на второй этаж и принял горячий душ. Напряжение ушло, но отогнать образы не удалось. Он постоянно вспоминал маленькую дочку Барри, Александру, дергающую мать за волосы. Он ей завидовал: «По крайней мере, у тебя есть дочь. Ты хотя бы можешь заглянуть ей в глаза и увидеть мужа». И потом его вина… Патрисия Лентц не потеряла бы мужа, если бы он позвонил Бурку и попросил заняться камерами слежения его, а не двадцатилетних новичков. Не только что женившихся парней с маленькими детьми на руках.

Он сделал ее вдовой. Он забрал у них отца.

Он схватил стакан «Краун Ройал», уже третий, и опрокинул его одним залпом.

«Помнишь, что случилось, когда ты последний раз топил горе в бутылке? Хочешь, я напомню?»

Но он редко прислушивался к внутреннему голосу. Он выключил душ, вытерся и вышел в прохладу спальни Тейлор, где надел свежие джинсы и серую футболку с вырезом мысиком. Он прикреплял кобуру к поясу, когда вошла Тейлор. Она переоделась в бежевые шорты и белую футболку.

– Уже лучше? – спросила она.

– Немного. Где Рейчел?

– Она с мистером Биллингсом.

Джей Биллингс, шестидесятидвухлетний бывший учитель и вдовец, который раньше иногда сидел с новорожденной Рейчел, теперь присматривал за Рейчел и ее собакой. Как и люди Ронни Тедешко.

«Скажи ей», – не унимался голос.

Он уже хотел начать разговор, когда она перевела взгляд на стакан в его руке.

– Ты неплохо налег на спиртное, – заметила она.

– Я всегда пью после похорон. Дурная привычка.

Джек увидел в ее глазах то, что она хочет сказать, еще до того, как она мягко сказала:

– В последнее время ты много пьешь.

– Не могу уснуть.

– Тогда пойди и выспись.

– Не могу. Мне нужно навестить одного человека.

– Кого?

– Бывшего криминалиста.

– Он в городе? Джек кивнул. Он схватил с кровати часы и надел их на запястье.

– Это не может подождать? – спросила она, и это не звучало как вопрос.

– Нет.

– Я думаю, что твое психическое здоровье важнее, Джек. «Мое психическое здоровье… Что она имеет в виду?»

– Ты уже много недель мало спишь, – продолжала она. – Ворочаешься, выпрыгиваешь из кровати посреди ночи. Ты живешь на одном кофе, а теперь начинаешь пьянку.

– Я не так уж много пью.

– Много, – возразила она. – В тот день, когда бомбой убило патрульных, ты вылакал бутылку «Краун Ройал».

Он не мог с этим спорить, потому что это была правда.

– Я исправлюсь, обещаю.

Он виновато улыбнулся.

– И ты… Ты отдаляешься. Я не знаю, как еще это назвать. – В ее голосе не было упрека, только легкое беспокойство. – Все это… из-за того, как умерли те семьи, да?

– Нет.

– Почему ты не хочешь поговорить об этом?

– Не о чем говорить.

– Ты охотишься на серийного убийцу, который к тому же еще и взрывает бомбы, и утверждаешь, что нам не о чем говорить?

– Он не серийный. В ту ночь на пляже я сказал, что две семьи связаны между собой, что это месть.

– В новостях говорят другое.

– Они врут, как всегда. Ты-то должна знать это.

– Тогда что тебя гложет? Это было в утренней «Геральд»?

– Я не читал.

Он заметил напряжение в ее глазах, словно она ожидала удара, почувствовал холодную отчужденность, которую уже ощутил на похоронах. Как будто она боялась его…

– В чем дело, Тейлор?

– Там была еще одна статья… о твоей бывшей работе.

Джек заволновался.

– Что за статья?

– Неважно. Просто…

– Нет, я хочу знать, что там было написано. Ты первая начала.

«Прекрати!» – предупредил голос.

Но он не хотел останавливаться. Он хотел дать волю гневу, сбросить часть страшного груза, который нес.

– Что в ней написано, Тейлор?

Она не смотрела ему в глаза. Она откашлялась.

– Там было написано, что тебя уволили из ФБР, потому что ты… потому что то, что ты сделал с Чарлзом Слэвином, не было самообороной.

Он уставился на нее, ощущая, как бешено колотится сердце. Белые искры вспыхивали перед глазами. Он похолодел. За этим стоял Песочный человек. «Чертова газетенка!»

– Меня не уволили, я сам ушел, – возразил он бесцветным голосом. Разница была для него важна.

– Что случилось?

Он поднял с кровати полотенце и вытер лицо. Несмотря на прохладный воздух, он вспотел.

– Тейлор, я не хочу сейчас об этом говорить. Слушай, я должен сказать…

– В этом вся проблема, Джек. Ты никогда не хочешь говорить. Никогда. Посмотри на это с моей точки зрения. Я просыпаюсь и за завтраком читаю о прошлом своего парня. Потом вижу это в новостях. Вокруг что-то происходит, а я понятия не имею что. Я надеялась, что ты мне пояснишь, но ты этого не сделал.

– Где газета?

– Я ее выкинула.

– Куда?

– Не знаю. Дело не в газете. То, что в ней написано, что говорят в новостях…

– Что говорят в новостях?

– Неважно. Для меня не это важно.

– Тогда какого черта ты заговорила об этом? Послушай, мне нужно сказать тебе…

– Дело в том, что мне приходится узнавать о прошлом своего парня из чертовых новостей. Почему? Потому что он не хочет говорить со мной об этом, и я не могу понять почему.

Он терял нить беседы. Джек посмотрел в окно и увидел двух мальчиков, игравших в кикбол на соседском дворе.

– Так дело во мне, Джек?

Выпивка призывала выплеснуть накопившийся гнев. Джек сделал глубокий вдох, чтобы сдержаться.

– Что со мной не так, что ты не можешь мне ничего рассказать? – спросила она.

– Дело не в тебе.

– Ты думаешь, я этого не выдержу? В этом дело? После всего, что я видела в Северной Ирландии? В Сараево?

Он уже решил, что ответить.

«Не делай этого!» – предупредил голос.

Но слова уже вертелись на языке. Выпивка помогла преодолеть сомнения, усталость и гнев сделали свое дело.

– Чарлз Слэвин был серийным убийцей из северного Вермонта, который похищал мальчиков и насиловал их у себя в сарае, а потом пытал и убивал. Когда я туда попал, трое мальчиков сидели в собачьих клетках. У одного из них на руке не было пальцев, а другому он сделал дрелью лоботомию.

Лицо Тейлор побелело, ко он не остановился.

– Хочешь услышать еще? Хочешь, чтобы я углубился в подробности, рассказал то, о чем не пишут в газете, что я видел на кассетах? Хочешь точное описание того, как этот больной ублюдок «работал» над четырнадцатилетним мальчиком, когда я добрался до него? Или хочешь услышать, как он заставлял других мальчиков наблюдать за «работой»?

– Н-нет, не хочу, – испуганно ответила она.

– Уверена? Я могу тебе все четко описать. Ты так хотела создать между нами взаимопонимание?

– Черт подери, Джек, я другое имела в виду, и ты это знаешь!

– Тогда в чем дело? Почему ты решила прямо сейчас пристать ко мне с этой х…?

Она с размаху ударила кулаком по дверному косяку.

– Вся проблема в тебе, Джек!

Внезапно его гнев исчез. В тишине спальни ее слова жгли ему душу.

– Ты никого не пускаешь! Никого! Ты похож на чертову непробиваемую стену, которую никто не может преодолеть. Я пытаюсь снова и снова, но ближе всего я становлюсь к тебе – к настоящему тебе, кто бы это ни был, – только тогда, когда мы занимаемся сексом. Знаешь что, Джек? Трах – не признак отваги. Это гормоны.

– Некрасиво так говорить.

– Не говоря уже о том, что приходится смотреть новости и узнавать, что твой парень провел… – Она запнулась.

– Провел время где?

– Неважно. Послушай…

– Скажи мне, Тейлор. Скажи немедленно!

Она потупилась, не зная, что ответить. Прошло несколько секунд. Она не подняла глаза, когда сказала:

– Там было написано, что ты находился в Оушн-Пойнт.

Тошнота взорвалась в желудке и подступила к голове.

– Это психиатрическая… Что ты там делал? – спросила она. Он услышал в ее голосе нотки сочувствия.

– Что еще было в статье об Оушн-Пойнт?

– Что тебя приговорили…

– Меня не приговорили. Это было добровольно.

– Значит, это правда. Ты там действительно был.

Этого не должно было случиться. Он оставил весь этот ужас в Оушн-Пойнт. Он сделал все, что должен был сделать, переехал в Марблхед и начал что-то новое, свежее и незапятнанное. И даже – подумать только! – смог наладить нормальные отношения с другой женщиной. Теперь все это начинало разваливаться на куски, и почему? Потому что он решил помешать планам какого-то психопата.

– Джек?

Голос, полный сочувствия…

Он играл желваками. Что ему больше всего хотелось, так это немедленно убраться к черту из комнаты на свежий воздух, где он смог бы дышать.

Он уставился на тени на стене.

– Джек?

– Что?

– Ты мне доверяешь?

– Ты знаешь, что да.

– Тогда почему ты этого не показываешь? Почему ты не можешь поделиться частичкой своей жизни… любой частичкой твоего прошлого со мной?

Он медленно выдохнул.

– Это… сложно.

– Я знаю, что ты скрытен, Джек, и я всегда это уважала. Но, пожалуйста, ради всего святого, пожалуйста, впусти меня немножечко!

Голос Тейлор дрогнул, Джек взглянул на нее. В ее глазах стояли слезы.

– Я все это время ждала, что ты дашь мне почувствовать себя частью твоей жизни, а ты так меня и не пустил… Почему, Джек? Почему ты меня не пускаешь, ну хоть немного?

Он никогда не видел ее слез, и был потрясен.

– Джек, скажи что-нибудь, пожалуйста! Мне кажется, я тону… Он знал, что надо как-то все уладить. Кроме его страха существовала огромная потребность наконец сбросить этот груз.

Но Тейлор не была криминалистом. Она не могла представить, что каждое дело, наполненное страданием и болью, бесконечный поток жертв, занимающих место на скамье присяжных в его мозгу, требовали ответа и забирали кусочки души. Как она могла представить, что однажды, проснувшись утром, можно посмотреть в зеркало и не узнать собственное отражение или возненавидеть его?

Что бы он ни рассказал Тейлор о Чарлзе Слэвине, у Тейлор сформируется своя точка зрения, она придет к собственным выводам – возможно, не сейчас, но через какое-то время. Это было Неизбежно. Такова человеческая природа.

– Скажи что-нибудь, Джек. Пожалуйста!

Он ощущал в себе разрушительные силы, которым готов был поддаться, поддаться гневу. Потом вернулись воспоминания сегодняшних похорон, слова Ронни Тедешко, и гнев утих. Осталась лишь бесконечная усталость.

Он подошел к окну. В тени в правом верхнем углу окна находилось круглое черное устройство размером в половину долларовой купюры. Джек оглянулся на Тейлор.

– Тейлор, – сказал он. У него был немного хриплый, слабый голос. – Тейлор, я хочу увезти вас с Рейчел на какое-то время.

– Увезти нас? – Она быстро удивленно заморгала. – Зачем? Что происходит?

– Ты и Рейчел в опасности.

На ее лице была тревога.

– О чем ты говоришь?

– Песочный человек может причинить тебе или Рейчел вред. Я должен увезти вас, пока этот вопрос не будет улажен.

– Почему ты думаешь, что этот человек будет преследовать меня или Рейчел?

– Он так сказал.

– И ты ему поверил?

– Да.

Молчание. Тейлор молча рассматривала его лицо.

– Он преследует тебя, да?

Джек ничего не ответил.

– Черт подери, не ври мне!

– Он не убьет меня… По крайней мере, физически.

– Что… Я не понимаю.

Казалось, из комнаты выкачали весь воздух. Он едва не задохнулся.

– Вот почему Гамильтон оставил мне жизнь. – Слова казались далекими, словно их произносил кто-то другой. – Гамильтон знал, что если оставить меня жить после того, как на моих глазах убили жену и я ничем не мог ей помочь, то это будет намного хуже, чем просто убить меня. – Джек глубоко вздохнул, чтобы голос не дрожал, и добавил: – Он был прав.

– Ты считаешь, что Песочный человек попробует это повторить?

– В тот день, когда погибли Лентц и другие ребята, у него была возможность убить меня, но он этого не сделал. Он оставил меня жить, но убил других людей. Ради забавы.

Тейлор начала что-то говорить, но осеклась. Замерев, она испуганно смотрела на него.

– У меня есть люди, которые за тобой наблюдают…

– Наблюдают за мной?

– Опытные люди. Они наблюдают за тобой и Рейчел уже некоторое время. Собственно, прямо сейчас они приглядывают за Рейчел.

– Как долго это продолжается?

– С тех пор как ты вернулась из Лос-Анджелеса.

– Это было много недель назад. Почему ты ничего мне не рассказал, Джек?

– Он обещал убить тебя, если я расскажу. И Рейчел.

Тейлор потерла виски.

– Боже… – пробормотала она. – Святой Боже!

– Вы с Рейчел в безопасности. Телохранители присматривают за ней. Ничего не случится.

– Если он пообещал убить меня и… Почему ты мне только сейчас рассказываешь?

– Потому что сейчас здесь безопасно говорить. – Джек указал пальцем на окно. – За шторой установлено устройство, которое создает помехи. Оно не позволяет подслушивать или подсматривать.

– Ты хочешь сказать, что Песочный человек наблюдал за мной?

– Я говорю, что существует такая возможность. Он наблюдал за двумя семьями. Он установил камеры в их доме.

– А здесь нашли камеры?

– Нет.

– Значит, эти люди были у меня в доме…

– И в твоей машине. Такие устройства есть и в ней. На твои телефоны установили шифровщики.

– Я не могу… Это так… Я должна рассказать сестре.

– Ты можешь позвонить ей, когда переедешь. Я не могу рисковать. И я хочу, чтобы вы с Рейчел оставались в доме.

Включился его новый пейджер. Тонкое пиканье показалось непривычно громким. Джек вздрогнул. Он поднял его с кровати и прочитал номер.

– Мне нужно позвонить, – сказал он.

Тейлор кивнула, по-прежнему вся в своих мыслях. Спустя секунду она сказала:

– Я собираюсь забрать Рейчел.

– Тейлор, я…

Тейлор развернулась и вышла. Джек открыл рот, чтобы окликнуть ее, но не смог произнести ни слова.

Алек Ниман, глава специального отделения ФБР по фотосъемке, подошел к телефону.

– Ты был прав по поводу руки, Джек. Кончик шариковой ручки достаточно четко выдавил слова на коже.

Джек плечом прижал телефон к щеке, чтобы можно было писать.

– И что там?

– Габриель Ларуш, – произнес Ниман по буквам. – Это имя тебе о чем-нибудь говорит?

– Нет, – ответил Джек.

Но он знал, что оно что-то скажет Малколму Флетчеру Джек хотел быть рядом и глядеть в его глубокие черные глаза в тот момент, когда произнесет это имя.

Глава 30

Малколм Флетчер остановился на третьем этаже в президентском номере. Название номера не означало роскошные апартаменты, просто в свое время в нем останавливались три президента. На стене висели фотографии Клинтона, Рейгана и Буша, все с владельцем гостиницы, Дэвидом Джейкобсом, маленьким толстым человеком в одежде от Томми Хиллфигера, которого он встретил в вестибюле.

Джек постучал в дверь.

– Заходите, детектив Кейси.

Раздвижная стеклянная дверь, которая вела на балкон, была открыта. Малколм Флетчер сидел к нему спиной. Его правая рука свисала через подлокотник. Кончиками длинных пальцев он держал в ней бокал с вином, который оказался всего в нескольких сантиметрах от белого пола балкона. В другой руке Флетчер держал открытую книгу.

Джек подошел к ограждению балкона и остановился напротив Флетчера. Было около восьми часов, солнце садилось в океан, и красные разводы на небе напоминали расплескавшуюся краску. Флетчер поменял привычную одежду на черные штаны и облегающую черную футболку, которая выгодно подчеркивала его мускулатуру. С черными волосами, зачесанными назад, бокалом вина и книгой он выглядел как экзотическая модель среднего возраста.

– Чего это вы так вырядились? – спросил Джек. – Куда-то идете?

– Как и вы, я отчаянно хочу смешаться с толпой, – ответил Флетчер. – Там на столе бутылочка «Шато д'Икем». Если хотите, мистер Джейкобс принесет еще один бокал.

– Спасибо, не надо.

– А зря.

Джек провел рукой по влажным перилам.

– Как вы узнали, что это я стучу?

– Безотлагательность, – ответил Флетчер. – Вы единственный Человек из тех, кого я знаю, который бы так суетился. – Он большим пальцем перевернул страницу. – «…груде обломков былых изваяний, где солнце отвесно, где не дает мертвое дерево тени, сверчок утешения». А что у вас, детектив Кейси? Вы нашли утешение?

– Я так понимаю, вы читали «Бостон Геральд».

– И смотрел новости. Ой-ой-ой, детектив Кейси! Я и не знал, насколько все запущено.

Он вспомнил слова Песочного человека: «Взгляни на всех этих людей, которые на тебя смотрят, Джек. Как ты считаешь, что бы они сказали, если бы узнали, что таится у тебя в голове? Думаешь, их обывательское сознание смогло бы принять то, чем ты являешься на самом деле?»

– Чертова газета! – Джек решил сменить тему. – Я проверил Сан-Диего, – сообщил он.

– И каковы результаты ваших поисков, Джек? Я могу называть вас Джек? Благодаря газетам у меня складывается ощущение, что я хорошо вас знаю.

– Конечно. Ноутбук из дома Доланов был из взорванного здания в Сан-Диего. Как и взрывчатка.

Флетчер, казалось, не удивился. Он продолжал читать.

– Это здание… Похоже, никто толком ничего о нем не знает, – продолжил Джек. – Они называют его исследовательским комплексом, но нет никаких упоминаний о природе этих исследований. Я никогда не слышал об этом месте. То же касается и нескольких агентов, которые работают на месте взрыва.

– Предполагается, что вы об этом не знаете.

– Почему?

Флетчер отложил книгу в сторону и отхлебнул глоток вина. Его взгляд был абсолютно спокойным и сосредоточенным.

– По всей видимости, Песочный человек знает ход ваших мыслей.

Джек ничего не ответил. Флетчер изучал его лицо.

– Что вы скрываете, детектив?

– Я ничего не скрываю.

– Какова была ваша реакция, когда в газете написали о вашем друге Чарлзе Слэвине?

– Я не читал.

– Вам следует следить за новостями. У меня такое ощущение, что вы скоро превратитесь в звезду экрана.

– Давайте поговорим о Сан-Диего.

– Если вы мне скажете, каким образом Песочный человек в курсе ваших мыслей.

– Это неважно. Сейчас важно…

– Это важно для меня.

Флетчер терпеливо ждал. Его черные глаза не мигая смотрели на Джека.

Джек глубоко вздохнул, потом посмотрел на волны, бьющиеся о берег. О том, что случилось той ночью в сарае, он никому не рассказывал. Теперь у него вот-вот появится целая страна благодарных слушателей. Не только Тейлор смотрела на него по-другому, скоро весь Марблхед будет бросать в его сторону недовольные взгляды.

«И когда это случится, куда ты подашься?» – спросил голос.

– У меня в доме был дневник.

– И вы вместе читали его?

– Не совсем. Он украл его.

Флетчер усмехнулся.

– Готов побиться о заклад, это было занимательное чтиво.

Джек оперся спиной об ограду и схватился за нее обеими руками.

– Вы не производите впечатление пишущего человека, – заметил Флетчер. – Вероятно, дневник остался со времен Оушн-Пойнт.

– Вы прочитали об этом в газетах, – сказал Джек и вспомнил недавний разговор с Тейлор.

– В газетах не указывалось место.

– Тогда откуда…

– Мы живем в век информации. Личные секреты остались в прошлом. Кусочки вашей жизни хранятся в базах данных по всей стране. Легче всего достать медицинские данные. Вы сам решились на это? Или это был мелодраматический демарш, устроенный нашим бывшим нанимателем?

– Мне бы хотелось обсудить вашу заинтересованность в этом деле…и в истории в Сан-Диего.

– Вы пришли ко мне в поисках советчика. Вам нужна моя помощь?

– Возможно.

– Есть сомнения?

– Я не уверен в ваших добрых намерениях.

Флетчер рассмеялся.

– Ваша сдержанность пахнет пренебрежением логикой, – заметил он. – Погружение в то темное место, которое вы старались задушить в Оушн-Пойнт, будет не таким простым, как кажется. Струпья в вашем сознании начинают ныть, не так ли? Отдерите их, и появится опасность заражения. Если это случится, вы начнете пить флуоксетин?

Джек напрягся.

– Как я узнал? – спросил Флетчер. – Я многое почерпнул из вашей медицинской карты. Вы сейчас на таблетках?

– Нет.

– Уверены? Из того, что я видел, складывается впечатление, что вы стали педантом.

Джек почувствовал, как гнев его снова проснулся. Кожа начала гореть. Он не хотел говорить о прошлом.

– Я хочу поговорить о связи Песочного человека с Сан-Диего, – ответил он.

– Чего вы хотите, так это избежать неизбежного. Я помню то, что не хочу помнить. Я не могу забыть то, что хочу забыть.

– До свидания, Флетчер.

– Вы нашли надпись на руке?

– Да.

– Имя?

– Да.

– Габриель?

Джек выпрямился.

«Он знает Песочного человека!»

Флетчер смотрел на него не мигая. Тьма во тьме.

– Фамилия Ларуш, если память мне не изменяет, – добавил Флетчер.

– Откуда вы его знаете?

Флетчер отпил вина.

– Доверие важно в любых отношениях, вы согласны?

– В смысле?

– Если верить СМИ, вы психопат.

– Вы не производите впечатления человека, который слушает репортеров.

– Это так, – согласился Флетчер. – Я больше люблю самостоятельно рассматривать шрамы. И все-таки, так ли это?

Джек посмотрел направо, на ряд домов вдоль залива. Он увидел третью семью, которая посещала его в снах каждую ночь. Они были всего в нескольких днях, возможно, часах от смерти. Он увидел Тейлор с завтрашним выпуском газеты. Она читает свежие новости, и в ее представлении неясный образ Джека превращается в четкое изображение человека, которого она больше не узнает и не любит.

Он посмотрел на Флетчера, который глядел на него бесстрастным взглядом. В этих черных загадочных глазах был ключ к поимке Песочного человека и к спасению.

Следующая семья…

– Семья номер три ждет вашего ответа, – сказал Флетчер.

– Что вы хотите знать?

Глава 31

– Чарлз Слэвин… – начал Флетчер, рассматривая бокал с вином, словно где-то в бордовой жидкости была спрятана разгадка. – Школу не закончил, родился и вырос в северной части Вермонта. Неграмотный душевнобольной. Жил в трейлере с матерью, которая любила дешевый виски и еще более дешевых мужчин.

Джек оперся спиной на угол ограды. Небо стало светло-серым, температура резко упала. Приближался шторм.

– Странно, что Песочный человек подкинул газетчикам такого неудачника. Почему не использовать Майлза Гамильтона? Он определенно более привлекателен, чем безработный автомеханик со склонностью к расчленению маленьких мальчиков.

– Не знаю.

– Я думаю, что знаете. И я считаю, что если подожду достаточно долго, то прочту об этом в газетах вместе со всей Новой Англией. Ваша девушка на вас еще косо не смотрит?

Пронзительный взгляд Флетчера заставил Джека поежиться.

– Был один мальчик, убежавший из сарая Слэвина, – продолжал Флетчер. – Восьмилетний пацан по имени Даррен Нигро. Какой-то турист проходил в двадцати километрах от дома Слэвина и обнаружил дрожащего мальчика в одних лишь пропитанных кровью трусах с изображением Супермена на поясе.

Джек глубоко вздохнул.

– Так и есть.

– Похоже, Чаки поработал над ним основательно. Применил дрель, даже отрезал три пальца на руке. Удивительно, что с такими серьезными ранами мальчик не истек кровью в лесу.

– Слэвин прижег их паяльной лампой, – сказал Джек.

– Откуда вы знаете, что это была паяльная лампа?

– Потому что Слэвин снял это на видео.

– А, дайте-ка я догадаюсь… Он хранил эти садомазохистские записи возле кровати – возможно, на полочке у изголовья. Стирал одежду мальчиков, гладил ее и развешивал на милых плечиках в шкафу.

Его проницательность была поразительной.

– Откуда вы узнали? – удивился Джек.

– Повороты садомазохистских фантазий, особенно те, что касаются детей, так же предсказуемы, как времена года, – ответил Флетчер. – Вы говорили с этим мальчиком?

– Пытался.

– Он отвечал?

– Не словами.

– Каталепсия?

– Что-то вроде того. Он реагировал, когда его касалась мать.

– Что происходило?

– Он кричал… – ответил Джек и вспомнил тот день в больнице так же четко и ясно, словно это было вчера. Воспоминания нахлынули на него, грозя утопить.

– Вы вытащили мать в коридор и назвали ей имя хорошего психиатра?

– Нет.

– Почему нет? Любой цивилизованный человек так бы и поступил.

– Я знал, что никакая терапия, никакие таблетки, любовь семьи или друзей не смогут стереть то, что он пережил в сарае. Ему достаточно будет просто посмотреть на руку без пальцев или на свои шрамы, чтобы вспомнить все те ужасы.

– И в тот момент вы решили выследить человека, который мучил и убивал этих мальчиков.

– Нет.

– Но вы думали об этом. Это единственное логическое объяснение того, что вы в одиночку отправились в сарай.

– Я этого не говорил.

– Чарлз Слэвин был конченым, профессиональным неудачником, человеком, боявшимся собственной тени. Когда вы вошли в сарай, он не напал на вас. Не было никакой борьбы. Он увидел вас, вооруженного пистолетом, испугался и взмолился о пощаде.

Джек не мог отвести взгляда от странных черных глаз, которые пронизывали его, как пули из обреза, словно Флетчер его гипнотизировал. Джек ощущал странное чувство – нечто вроде связи с сидевшим напротив него бывшим криминалистом, человеком, который разделял его взгляд на темную сторону человеческой природы.

– Там вы нашли трех мальчиков, запертых в собачьих клетках. Они кричали, не так ли? Они кричали, потому что Чаки в соседней комнате работал над четвертым. Вы вошли в комнату, увидели мальчиков и услышали крик четвертого. Вы видели Даррена Нигро без пальцев на больничной койке, уже больше не мальчика, даже не человека. И тогда вы решили, что никакого суда не будет, что вы свершите правосудие прямо там. Поэтому вы спрятали пистолет и взяли молоток. Пистолет не смог бы утолить жажду возмездия, правда? Для этого нужны были руки и воображение. В мозгу Джека росли гнев и страх. Он попытался затолкать их назад, за закрытую дверь, но вместо этого еще глубже провалился в черные глаза Флетчера, полные то ли осуждения, то ли понимания, и правда, которую он так долго хранил, слетела с языка:

– Да, я его убил.

– И какие были ощущения?

Джек посмотрел на людей, гуляющих по узким улочкам старого города. Такие беззаботные…

– Он получил то, что заслуживал, – сказал Джек.

– Тогда к чему эта душевная драма? Вы религиозны?

– Я вырос в католической семье.

Флетчер тихо рассмеялся.

– С таким же успехом вы могли сказать, что вам промыли мозги. Вы когда-нибудь бывали в Парке сибирских тигров в Китае?

– Нет.

– За двенадцать долларов можно купить кролика, чтобы потом скормить его тиграм. За сто двадцать долларов – свинью.

Я видел, как молодая китайская пара купила очень дорогого теленка абердин-ангусской породы. Через семь минут тигры загнали теленка в угол и разорвали на клочки. Их семилетняя дочь фотографировала это, а ее четырехлетний братишка радостно хлопал в ладоши. Что вы можете сказать на это?

– Я надеюсь, что еще есть цивилизованные люди.

– Да, я совсем забыл, в каком развитом обществе мы живем. Не далее как в прошлом месяце шестнадцатилетнего пацана из Вайоминга друзья до смерти забили дубинками, потому что узнали, что он гомосексуалист. Протестанты-христиане повесили перед похоронным бюро щиты, на которых было написано: «Бог сжигает педиков в преисподней!» и «СПИД валит гомиков наповал!». Животные убивают, чтобы есть. Мы убиваем ради забавы и прибыли. Мы убиваем от избытка воображения и страха, хотим и используем религию и психологические страдания, чтобы клеймить собственные поступки. – Флетчер засмеялся. – Все это идет из одного источника. А почему бы и нет? Мы же все-таки созданы по Его образу и подобию.

– Намеренно, предумышленно.

– Где был Господь, когда пытали этих мальчиков? Где был Господь, когда Даррен Нигро смотрел, как ему отрезаю г пальцы?

Почему Господь не ответил на молитвы восьмилетнего мальчика, кричащего от боли? Позвольте открыть вам одну тайну. Здесь, на земле, Бога нет. Люди гибнут в авиакатастрофах, целые поколения стирают в этнических чистках, а детей режут, калечат дрелями и сажают в собачьи клетки, потому что Богу все равно.

– Все равно не вяжется…

– Как бы Даррен Нигро нашел справедливость? Что нужно было, чтобы память не сводила его с ума?

– Я не знаю. Он повесился.

– Он с вами связывался?

– Один раз. Где-то два с половиной года спустя, когда я был в Оушн-Пойнт.

– Вы с ним разговаривали?

– Нет. Он прислал мне открытку. Ее переслал мне один друг.

– Что там было написано?

– Там было написано «Спасибо».

– Тогда что вам не дает покоя?

– Что этот Песочный человек забыл в Марблхеде?

Флетчер глотнул вина и перевел взгляд на океан.

– Есть ли у вас какие-либо соображения по поводу Ларри Роса и Вероники Долан?

– Рос работал на центр «Грейвз Реабилитейшн» в Гарварде, штат Массачусетс. Вероника Долан проработала там один год мед сестрой.

– А я все это время думал, что они были несчастными любовниками, – сказал Флетчер. – Откуда вы узнали?

– Налоговые документы, – ответил Джек. Майк звонил ему сегодня утром по этому поводу. – Мы знаем, что «Грейвз» был частным приютом и больницей и что он сгорел около двадцати трех лет назад. Подозревали поджог, но доказать ничего не удалось. Вот так вот. По «Грейвз» очень мало информации.

– Так и предполагалось.

– Почему?

– «Грейвз Реабилитейшн» был пристанищем для заблудших душ – хулиганов в возрасте от шести до шестнадцати лет. Все они были из неблагополучных семей, будущие психопаты и все такое. Все с безрадостным будущим или вообще без него. Таких в нашем просвещенном обществе называют расходным материалом. Отщепенцы, если вам больше нравится. Так как «Грейвз» был частным заведением, у них было больше возможностей, чем у подобных государственных контор, потому они грешили некоторыми не принятыми методами лечения. Наш друг Габриель был там пациентом, им ведал доктор Рос. Вы когда-нибудь видели десятилетнего мальчика, привязанного к кровати, к которому применяют электрошоковую терапию? Или которому вкалывают лошадиные дозы карбоната лития? Незабываемое впечатление!

– Вы видели, как это происходит?

– И это, и другие вещи. По большому счету, «Грейвз» был не чем иным, как полигоном для новых психотропных препаратов, большей частью экспериментальных. Единственным способом испытать эффективность этих продвинутых медикаментов было применить их к лицам с особыми расстройствами психики. Было много побочных эффектов и передозировок. В ходе одних испытаний мальчикам в возрасте от десяти до восемнадцати лет вводился антипсихотропный препарат, который находился на ранних стадиях изучения. У всех подопытных он вызвал кровоизлияния. Шестнадцать пациентов умерло, еще два десятка получили серьезные нервные расстройства. Дело замяли, а фармацевтическая компания начала с чистого листа, возобновив испытания полгода спустя.

Казалось, мир замер.

– Это… это…

– Невероятно? Глупо? В тридцатые годы психиатр Август Форел убедил швейцарские власти в необходимости закона о расовой гигиене. Более шестидесяти тысяч женщин были стерилизованы. Позже Гитлер принял такой же закон, а мы знаем, что было дальше. Хотите еще? Британское правительство продавало сирот в католические монастыри в Австралии. Похоже, бриты не желали платить за членов общества, которые стали бы финансовым балластом, а австралийцам хотелось увеличить долю белых католиков в населении Австралии. Торговлю людьми отменили? Десятки лет работорговли. Половое насилие. Избиения. Смерть. Все это часть эволюции, часть святого плана Провидения.

– Какое отношение это заведение имеет к криминалистам?

– Несколько членов правления «Грейвз» – бизнесмены, политики и исследователи, которые знали, как нужно добывать гранты с большим количеством нулей, поддерживали первые попытки ФБР создать отдел криминалистики. Криминалисты находили этих потенциальных пациентов, извлекали их из привычного окружения и прогоняли по различным психиатрическим ведомствам. Действительно, большая часть мальчиков получала образование, лечение и доступ к возможностям, которые ранее были Для них недостижимы. Сложные случаи, такие как Габби, отправлялись в «Грейвз» для более агрессивных способов реабилитации – все возможно за деньги налогоплательщиков.

Джек воспользовался паузой, чтобы переварить услышанное.

– Не стоит удивляться, – сказал Флетчер. – Не случайно отдел криминалистов назвали отделом по изучению поведения. Именно в этом состоят их интересы – в поведении. Криминальная составляющая вторична.

– Вы не объяснили своей связи с «Грейвз».

– Я не был связан с этим заведением. Наш общий друг и бывший наниматель Алан Линч часто невнимательно относился к документам и телефонным переговорам. Я решил провести независимое расследование. Именно тогда я натолкнулся на Габби. Сложно было его не заметить. Он скрутил одну медсестру и привязал ее к кровати. Когда дверь взломали, то обнаружили Габби на ней. Он пытался задушить ее. Другая медсестра нашла за вентиляционной решеткой в его комнате спрятанное взрывное устройство с дистанционным управлением. Если учесть его тогдашний возраст, оно было достаточно сложным. Похоже, ему не нравилась роль лабораторной крысы. – Флетчер отхлебнул вина. – Возможно, шоковая терапия доктора Роса познакомила его с гневом.

– Значит, вы встречались?

– О да. Мы с Габби очень хорошо знакомы. Он даже поделился со мной мечтой привязать доктора Роса к кровати и заставить его наблюдать, как перерезают горло его жене. И еще Габби хотел взорвать «Грейвз».

– Когда я приезжал к вам в Мэн, вы увидели в документах имя Роса и поняли…

– Браво, детектив Кейси! Вы сложили все части ребуса самостоятельно.

– Если вы все это видели, то почему не предали дело огласке?

– Когда я собирал улики, меня обнаружили. Записи и пленка с камеры слежения в «Грейвз», а также еще двух исследовательских комплексов, где счет жертв шел на тысячи, были конфискованы. Алану не понравился мой проект, и он отблагодарил меня, подослав ко мне трех агентов. – При слабом освещении глаза Флетчера казались еще темнее, чем обычно. – › К счастью, я был готов к их приходу.

– И вы начали скрываться.

– Почему вы прячетесь в Марблхеде?

– Мне нравится океан.

– «И с той поры душою сник, брожу угрюм, как ночь…» Аманда хотела жить здесь, не так ли?

Складывалось впечатление, что все его мысли были написаны на доске за его спиной. Джек почувствовал, как глубоко в сердце что-то оборвалось.

– Она хотела, чтобы вы бросили криминалистику, приехали сюда и создали нормальную семью, – продолжал Флетчер.

– За год до ее гибели мы были здесь в День памяти. Ее соседка по комнате из колледжа жила в соседнем городке, Свомп-скотте.

– Конечно. Это единственное рациональное объяснение, почему умный человек по собственной воле обрекает себя на жизнь в городке на берегу моря. Вы здесь, чтобы облегчить чувство вины. Так… Почему вы тогда не переехали?

– Я был очень занят на работе.

– А может, вам понравился привкус, который остался после Слэвина?

– Возникло дело Гамильтона. Оно не продвигалось, и я решил взяться за него.

– Почему?

– В основном из самомнения. Ребята, которые занимались делом Гамильтона, ничего не могли сделать, потому я за него взялся.

– Только вы недооценили способности Майлза Гамильтона.

Джек не моргнул, не отвел взгляд.

– Да.

– Как вы его выследили?

– Двадцатилетняя дочь сенатора была найдена растерзанной в доме отца в Вашингтоне. Части тела лежали в разных комнатах – явная связь с другими подобными случаями. Под кроватью я нашел пробку от бутылки вина. Это было странно, потому что сенатор не держал в доме выпивку. А у девушки была аллергия на алкоголь. Я узнал, что вино было редким. Оно поставлялось с одного винного завода в Европе. В доме Гамильтона в Северной Каролине каждый год покупали несколько бутылок этого вина. Я отправился к нему домой. Хотел с ним поговорить и задал ему несколько вопросов об этой девушке. Как и ожидалось, он ее знал – они вращались в одних кругах. Он вел себя очень обходительно, с исключительной вежливостью. Мне повезло, потому что он повел меня в винный погреб, чтобы поговорить наедине. Я увидел вино. Когда я обернулся, что-то в выражении моего лица изменилось. Не знаю что, но он понял, что мне все известно.

– Вы арестовали его в ту же ночь?

– Нет, я поблагодарил его и отбыл.

– Вы получили ордер?

– Нет.

– Конечно, нет. Не стоит привлекать чиновников к своим делам.

– Я хотел собрать больше доказательств. У Гамильтона было обширное поместье. Он был очень богатым и влиятельным человеком. К тому же к его услугам была солидная юридическая фирма. Если бы я арестовал его в ту ночь, он бы вышел на поруки. Если бы дело дошло до суда, то с теми уликами, что у нас были, он бы выиграл процесс.

– Не надо ничего объяснять, – сказал Флетчер, – я знаю эту кухню.

– Мне следовало получить ордер. Жаль, что я его не получил, – посетовал Джек, чувствуя тугой комок в горле.

– Если бы вы получили ордер, вместо того чтобы думать, как заманить его в ловушку и совершить акт правосудия…

– Аманда была бы жива.

Какое-то время слышался лишь шум ветра с запахом моря.

– Поэтому вы переехали сюда и превратили себя в ходячее чистилище, исполняя небольшие акты милосердия в бесконечном поиске средств заглушить чувство вины, которое терзает душу Это уже настоящий янсенизм. Очень скучно. Я думал, у вас больше воображения.

Но Джек его едва слышал.

Аманда, привязанная к стулу, потерянное, паническое выражение ее глаз. «Помоги мне, Джек… Пожалуйста, помоги!» Потом скальпель скользит по ее горлу, и она умирает, заливаясь кровью)

Их ребенок умер. Его мир рухнул. Навсегда. Если бы только…

Джек заморгал, отгоняя воспоминания.

– Память, детектив Кейси, – это проявление божьей жестокости, – сказал Флетчер. – Нет настоящих тайников, куда можно было бы аккуратно уложить все мерзкие мысли, сожаления и чувства. Нет места, чтобы все это спрятать. Все свалено в кучу, а память исполняет роль тюремного надзирателя. – Флетчер отхлебнул еще вина. – Жизнь без масок и нудных ярлыков… Вам надо попробовать. Может, тогда вы сможете вернуться к нормальной жизни.

– Вы не рассказали о связи Песочного человека с Сан-Диего.

– Когда «Грейвз» сгорел, пациентов распределили по другим психбольницам, которые сотрудничали с ФБР. Пациенты вроде нашего друга Габриеля стали частью программы изменения поведения.

– Я о такой никогда не слышал.

– Это и не предполагалось. Только определенный круг лиц знает о ней. Эта программа является исследованием реабилитации – по замыслу нашего бывшего начальника. Теория Алана состоит в том, что если вы забираете ребенка из враждебной среды и помещаете в благополучную семью, сопровождая это предоставлением психологической помощи и возможностью получения образования, то создаете прекрасного члена общества. Разве это не великолепно?

В этот момент Джек почувствовал, что все события недели сложились в стройную картину.

– Песочный человек знает о связи ФБР с программой, ведь так? Он знал, что здание в Сан-Диего принадлежало федералам. Он взорвал его, чтобы привлечь их внимание, внимание всей страны, а теперь он ждет, что они нагрянут сюда. Он передает информацию СМИ, потому что хочет разоблачить программу. Хочет рассказать всем, что происходило в «Грейвз».

– Но сначала он хочет убить семьи. Он хочет, чтобы они заплатили, а потом разоблачит программу. Габби давно мечтал об этом. Его подогревает страх, что его забудут, что общественность закроет глаза на то, что случилось с ним и с другими в «Грейвз». Он хочет попасть в учебники истории.

– ФБР уже в пути, – сообщил Джек и пересказал разговор с Марком Грейсмитом.

– Значит, Алан едет сюда, – сказал Флетчер. – Ба, это будет забавно!

– Стоит ли рисковать, выходя из тени?

– Не каждый день можно собственными глазами увидеть, как рушится великая империя.

– Но дело не только в этом.

– Я здесь, чтобы убедиться, что Габби успеет рассказать свою историю.

– Мы должны предупредить семьи. Вы помните какие-нибудь имена, что-то еще?

– Доктор Рос – единственный человек, с которым я пересекался. «Грейвз» был большим комплексом.

Запищал пейджер Джека. Он отцепил его от пояса, поглядел на экран и нахмурился. Номер он не узнал. Он похлопал себя по карманам в поисках телефона и вспомнил, что оставил его в машине.

– В гостиной есть телефон, – сказал Флетчер.

Джек сделал шаг по направлению к двери, но потом остановился.

– Это вы сожгли «Грейвз», не Ларуш. Вы не смогли их тогда разоблачить, поэтому сожгли комплекс.

Флетчер допил вино. Его немигающие глаза мечтательно глядели на океан.

– Полагаю, все-таки Плутарх сказал: «Смерть щиплет меня за ухо и говорит: «Живи, ибо я иду», – процитировал Флетчер. – Если вы чтите память жены, то должны ей хотя бы это.

Телефон лежал на полке возле камина. Джек набрал номер.

– Даффи, – представился голос.

Джек имя не узнал.

– Это детектив Джек Кейси из Марблхеда. Вы мне…

– Да, я сбросил вам сообщение на пейджер. Я главный сыскник здесь, в Ньютоне, и мне понадобится ваша помощь. Я думаю, вы должны послушать звонок, который только что поступил на номер 911.

Глава 32

Дорога к Пэриш-роуд в Ньютоне напомнила Джеку сцены из фильма-катастрофы, когда до конца света остаются считанные минуты. Испуганные жители выбегали из домов и бросались к школьным автобусам, стоявшим на улице вперемешку с полицейскими машинами. Местные полицейские и агенты в штатском орали на проезжающих, чтобы они свернули на обочину и дали автобусам возможность проехать. На улицах были устроены контрольно-пропускные пункты, полицейские машины за которыми были припаркованы под таким углом, чтобы не дать возвращающимся с работы людям проехать к домам по боковым улочкам.

Джек включил мигалку, которая принялась равномерно вспыхивать красным светом. Он выехал из пробки на тротуар и, постоянно сигналя, поехал вперед. Несколько человек в синей форме бросились к нему, крича, чтобы он остановился.

Джек достал значок и затормозил. К водительскому окну подбежал полный полицейский. Он даже не взглянул на значок.

– Кейси, да? Я видел вашу фотографию в газетах.

– Я ищу детектива Билла…

– Правильно, правильно, он на Пэриш. Поверните здесь налево, а потом прямо. Справа будет парк развлечений, не промахнетесь.

Полицейский раздвинул оранжевые пирамидки оцепления. Джек проехал по тротуару, газонам и подъездным дорожкам дорогих домов, снова выехал на дорогу и резко повернул налево.

«Хорошо, – подумал он, глядя на темные дома. – Они вырубили электричество».

Какое-то время слышался только звук работающего двигателя.

– Тормозите здесь, – подал голос Флетчер.

Он впервые заговорил с тех пор, как они выехали из Вошборнинн. Все это время он не отрывал взгляд от компьютера. Все сорок минут, что они ехали, Флетчер что-то набирал. Он ни разу не поднял глаза, даже когда машина опасно приблизилась к ограждениям на повороте или когда ее заносило.

Джек остановился у тротуара.

– Угадайте, кто смотрит, – сказал Флетчер.

По его лицу плясали белые, красные и синие отблески монитора. Он довольно улыбался.

– Беспроводные камеры?

– Вся местность просто ломится от микроволн. Без сомнения, мы найдем их на деревьях. Габриель слишком уверен в себе, чтобы менять стиль.

На экране ноутбука была открыта какая-то программа, которая, по всей видимости, сканировала частоты. Сбоку торчала антенна. Ниже находился продолговатый черный ящичек – сканер.

– Вы можете подсоединиться к видеосигналу? – спросил Джек.

– Вы и вправду верите, что обнаружите Габби в фургоне на соседней улице?

– А что вы еще предлагаете делать, кроме как сидеть здесь и восхищаться вашим остроумием?

– В этом раунде ставки намного выше. Я уверен, он принял меры предосторожности, чтобы его не нашли. Как и я.

На полу лежал черный чемоданчик Флетчера. Он засунул в него руку и достал пейджер.

– Вы собираетесь послать ему сообщение? – удивился Джек.

– Высокочастотное излучение, – ответил Флетчер. На экране пейджера возникла черная палочка. – При текущих настройках пейджер будет создавать электромагнитные помехи, влияющие на работу моего ноутбука и вашего мобильника. Если я усилю их то могу сжечь всю электронику в машине. Как только я обнаружу камеры, все, что нужно будет сделать, – это разместить пейджер возле них, и при текущих настройках наш друг Габби получит лишь статический шум.

– А что, если это заставит его взорвать бомбу?

– Беспроводные камеры, которые он применяет, страдают от помех. С его масштабами их использования он решит, что это нормально. Кроме того, он слишком поглощен происходящим, чтобы обратить на это внимание. – Флетчер вручил ему пейджер. – Что же касается камер в доме, вам придется увеличить уровень помех. Просто нажмите кнопку, и он не сможет ничего видеть.

Джек прикрепил пейджер к поясу и распахнул дверцу.

– Я порекомендовал бы замаскироваться, – сказал Флетчер. – Мне жутко не хочется утешать Тейлор на ваших похоронах.

– Позаботьтесь о камерах. Я поговорю с Биллом Даффи.

– Давайте. И высматривайте наших братьев федералов. У меня странное предчувствие, что они нагрянут на сегодняшнюю вечеринку.

На улице Пэриш обнаружилось несколько полицейских машин. Сразу с левой стороны стояли три пожарные машины, возле которых кое-как припарковались пять карет «скорой помощи». Пожарные и санитары ходили по улице. Джек заметил, что все они выглядели практически одинаково. Какой-то пожарный, облокотившись о борт машины, говорил по телефону.

Пожарный оглянулся. Он был курносый, коричневые волосы коротко подстрижены и стоят торчком, словно иглы.

– Вы детектив из Марблхеда, – сказал он. – Тот, которого показывают во всех новостях.

Джек кивнул.

– Билл Даффи звонил мне. Вы знаете, где он?

– Стоит перед вон тем домом в колониальном стиле, номер сто двадцать два, там, где широкая веранда. На нем синяя тенниска.

– Я хочу одолжить у вас шлем и куртку.

Его глаза сузились.

– Только не говорите, что собираетесь войти в тот дом!

– Нет, я просто хочу сойти за пожарного.

Лицо человека омрачилось, потом он пожал плечами.

– Если хотите выглядеть пожарным, вам понадобится весь костюм. Подождите.

Пожарный забрался в машину и вынес оттуда кучу одежды. Джек влез в толстые штаны с подтяжками и сапоги, надел тяжелую куртку и шлем, который затенял лицо.

Полицейские в форме и штатском ходили между машинами, переговариваясь по рации. Джек обратил внимание на их глаза – взгляд их был неподвижен.

Дом, на который показал пожарный, был недалеко от дороги в тени кленов. В окнах не горел свет, входная дверь была приоткрыта. Билл Даффи, тощий как жердь, стоял посреди лужайки перед домом. На нем были отутюженные брюки цвета хаки и мешковатая тенниска с надписью «Pebble Beach». Джек прикинул, что ему лет под шестьдесят.

Он направился через газон, глядя на дом. Интересно, сколько в доме пластида? И как сконструирована бомба? Похоже, что в этом раунде ставки намного выше. Он вспомнил ночь в доме Роса, и его нервы завибрировали, словно камертон. Вдали послышался раскат грома.

– Боже, только этого нам не хватало, чертовой грозы… – посетовал какой-то детектив.

Даффи посмотрел на темнеющее небо и сунул в рот новую сигарету.

– Мне показалось, я слышал звук вертолета, – заметил он.

– Видно, газетчики уже разнюхали, что происходит что-то неладное, – добавил другой детектив и вздохнул. – Ночка будет длинная.

Джек подошел к Даффи и прошептал:

– За нами наблюдают. Давайте пройдемся.

Даффи как ни в чем ни бывало зажег сигарету. На его лице не отразилось ни удивление, ни страх. Карие глаза были непроницаемы, словно камень.

Они двинулись назад, к пожарным машинам. Воздух, казалось, был наэлектризован. Кругом толпились полицейские.

«Они должны отвлечь Песочного человека», – подумал Джек, натягивая шлем потуже.

– Как продвигаются дела?

– Мы эвакуируем все дома в радиусе мили, – ответил Даффи хрипло. – Что касается дома, то электричество отключено. А также телефоны, как вы и просили. Здесь живет семья Бомон, у них есть одиннадцатилетний сын Эрик. Вы уверены, что они мертвы?

– Не уверен. А что?

– С тех пор как я говорил с вами последний раз, мне шесть раз звонил человек, который утверждает, что он Роджер Бомон. Он сказал, что находится в спальне. Неизвестный прострелил ему обе коленные чашечки, и он не может двигаться. Он спрашивал, почему мы не входим, ведь его жена привязана к кровати и истекает кровью. На заднем фоне я слышал плач женщины.

– Звонивший упомянул о ребенке?

– Нет.

– Он хочет, чтобы вы ворвались туда. Если вы это сделаете, бомба взорвется.

– В первом случае, с Росами, тот парень был жив, когда вы вошли, ведь так?

Джек остановился и оглянулся на дом. Мог ли Песочный человек оставить кого-то, кто был бы ранен и мог просить полицию войти внутрь? Новый сценарий? Вполне возможно.

«Песочный человек наблюдает за улицей и видит, что никто не входит. Почему не взорвать дом сейчас? Чего он ждет?»

– Звонок… Это было очень убедительно, – добавил Даффи.

«Не сомневаюсь».

– Песочный человек живого бы не оставил.

– Но вы не уверены в этом.

Джек посмотрел на него.

– Я уверен в одном: если мы войдем, мы покойники.

Даффи потребовалась секунда, чтобы переварить услышанное. Прикрывая лицо, Джек осмотрел улицу.

– Где Бурк?

– Понятия не имею. Мы его ждем.

«Дерьмо!»

Когда Джеку позвонил Даффи, он сразу же набрал Бурка. Секретарь сказала, что он на вызове в Дорчестере – кто-то обнаружил самодельную бомбу в почтовом ящике. Его пейджер и мобильный телефон были отключены, но она пообещала, что сообщит ему о звонке Джека.

Это было час назад.

– А что ФБР? Парень по имени Алан Линч. Вы его видели?

– Нет, – ответил Даффи. – Ждете федералов?

– Возможно, они уже спешат сюда. Если они появятся, я не хочу, чтобы они вмешивались.

Даффи промолчал.

– У вас с этим проблемы? – спросил Джек.

Даффи потер подбородок.

– Слушайте, я буду с вами откровенен. Я стою здесь, зная, что в доме бомба. Возможно, там еще живой человек. Я не знаю, что делать. Более того, у всех этих людей есть жены и дети, и они ждут, чтобы я принял решение. А все, о чем я могу думать, – это бомба в доме, начиненная С-4 или семтексом. Я был в Корее и два раза во Вьетнаме, работал полицейским в Роксбери. В меня стреляли столько раз, что я могу не вспомнить. Я не боюсь умирать. Чего я боюсь на самом деле, так это провести остаток дней, зная, что принял решение, которое стоило жизни десяткам людей. Оглянитесь. Вокруг одни молодые парни.

– О чем вы меня просите?

Даффи в последний раз затянулся сигаретой.

– Принимайте командование, – ответил он, выпустил Длинную струю дыма и снова достал из нагрудного кармана пачку «Мальборо». – Я не могу здесь распоряжаться. Это не моя весовая категория. Сделаю, что скажете, но вы должны быть главным.

Джек хотел что-то сказать, но заметил, что Даффи уставился на кого-то в толпе за его спиной. Джек осторожно обернулся. Толстый мужчина в кремовых штанах и синей рубашке и галстуке протискивался к ним. Лицо его было белым и потным, в глазах засел страх. Он подбежал к Даффи.

– Что случилось, Френк?

– Пацан, Эрик Бомон. Он звонит из дома, Дафф.

Глава 33

Сигарета выпала изо рта Даффи, и ее унесло ветром.

– Быть такого не может! – воскликнул он. – Он не может звонить из дома. Чертовы телефонные линии вырублены.

– Дафф, я слышал пацана, – возразил толстяк.

Даффи и Френк уставились на Джека.

– Он звонит с мобильного, – ответил Джек и подумал: «Песочный человек может изменять голос и его высоту. Возможно, на этот раз он решил прикинуться мальчиком. Он пытался подделать голос Роджера Бомона, но никто не сдвинулся с места. Теперь он подделывает голос мальчика. Зачем? Зачем он это делает?»

«А что, если это не ловушка и ребенок действительно находится в доме, а Песочный человек слушает?» – тут же спросил внутренний голос.

Джек схватил полицейского за руку.

– Немедленно отключайтесь!

– Вы хотите, чтобы я положил трубку?

– Звонки с мобильников легко проследить. Все, что нужно, так это дешевый сканер. – Джек повернулся к Даффи. – Если там действительно кто-то есть и Песочный человек услышит…

– Он взорвет бомбу. Боже, Френк, отключайся немедленно! И надо убрать с дороги все машины.

– Нет, пускай стоят, – возразил Джек. – Нужно убрать отсюда людей, но осторожно. Если Песочный человек поймет, что мы его раскусили, он взорвет бомбу.

– Даффи, достань номер телефона мальчика. Встретимся возле моей машины. Серебряный «порше» за углом. На моем мобильном шифратор, поэтому Песочный человек не сможет меня подслушать. Скажи пацану, что мы перезвоним и выведем его из дома.

Джек боролся с желанием побежать. Он не спеша шел по улице, с трудом прокладывая себе дорогу среди полицейских и пожарных. Мысленно он видел мальчика, который блуждает по темным комнатам в поиске родителей, приближаясь к бомбе.

«Если эта тоже детонирует от инфракрасного луча и мальчик набредет на него…»

Он отбросил эти мысли. Ему следовало сосредоточиться на разговоре с испуганным ребенком, помочь ему выбраться из дома.

«Тик-тик-тик, как ты собираешься спасти его, тик-тик-тик?»

Он распахнул дверцу «порше», снял шлем и дрожащими руками схватил мобильный телефон. Офицеры полиции шли по темной улице. Завернув за угол, они бегом пронеслись мимо «портье». Все еще никаких следов Бурка. И где Флетчер?

Несколько минут спустя Даффи протиснулся на соседнее сиденье и передал ему бумажку с цифрами.

– Я думаю, будет лучше, если вы сами поговорите с ним, – заметил он. – У вас лучше получится разобраться с этим кошмаром.

Джек кивнул. Он набрал номер и уже готов был нажать кнопку вызова, но передумал.

– Знаете, Даффи, если бомба взорвется, а мы будем просто сидеть здесь…

– Я знаю ставки. Давайте сделаем это.

Джек нажал на кнопку.

– Алло?

Голос ребенка был тонким и напуганным. Он не казался подделанным. Маленький мальчик.

– Эрик Бомон?

– Да.

– Эрик, меня зовут детектив Джек Кейси. Мне жаль, что в прошлый раз пришлось положить трубку, но нам надо было сменить телефон. Ты ранен?

– Что?

– Ты ранен? Есть царапины, кровь течет? Ты можешь двигаться?

– Я плохо вас слышу. Много помех.

Джек хорошо слышал мальчика. Прием был максимальный. Тогда почему…

Пейджер Флетчера!

Джек отсоединил его от пояса и нажимал на кнопки, пока черная палочка не исчезла. Он бросил пейджер на пол.

– Эрик, теперь ты слышишь лучше?

– Да.

– Эрик, сколько тебе лет?

– Восемь.

– Хорошо, Эрик. Прежде всего скажи, где ты?

– Наверху.

– Где наверху?

– В коридоре. Возле спальни мамы.

Джек обменялся взглядом с Даффи, который обеспокоенно заерзал на сиденье.

– Эрик, – продолжал Джек, – тебе нужно держаться подальше от спальни.

– Но там мама и папа. Я должен увидеть, что с ними все в порядке. Я слышал… Я слышал, как они кричали.

– Ты сейчас идешь или стоишь на месте?

– Иду. – Он готов был сорваться на плач.

– Остановись.

– Почему нет света? Я щелкал выключателями, а они не работают.

– Эрик, немедленно остановись!

Молчание.

– Хорошо, – наконец ответил Эрик.

– Ты остановился?

– Почему мне нельзя в спальню?

– Там есть что-то, что может тебя обидеть. – Джек не хотел произносить слово «бомба». – Это что-то вроде выброса тока. Если ты войдешь в комнату, то можешь пострадать. Ты можешь потерять сознание.

– Вы думаете, такое случилось с мамой и папой? – В голосе Эрика послышалась надежда.

Джек закрыл глаза.

– Да.

– Вы можете им помочь? Помочь маме и папе?

– Я могу помочь им, но сначала ты должен помочь мне. Ты должен меня слушаться. Сможешь?

– Да.

– Хорошо. Вот что от тебя нужно. Я хочу, чтобы ты спустился на первый этаж и встретил меня у задней двери…

– Нет.

– Что-то не так?

– Я не пойду вниз.

– Почему?

Послышалось сопение. Это мальчик пытается побороть страх.

– Что не так, Эрик?

– Он внизу.

– Кто?

– Плохой человек.

Песочный человек никак не мог быть в доме. Но как Джеку внушить это ребенку?

– Эрик, я обещаю тебе, что в доме никого нет.

«Физически нет. Но Песочный человек там есть, он наблюдает за ребенком», – вмешался голос.

Эрик сказал:

– Я слышал его… Когда я был в шкафу… Я слышал, как он спустился по лестнице и начал кричать и бросать вещи.

У Джека возник вопрос, который, он знал, больше, возможно, не будет случая задать.

– Он знал, что ты там?

– Не знаю. Я прятался.

– Он звал тебя по имени?

– Нет. – Снова сопение. – Мне страшно, – сказал Эрик и заплакал. – Пожалуйста, помогите мне! Пожалуйста, кто-нибудь, пожалуйста, помогите, мне страшно!

– Ты очень отважный мальчик, Эрик. Даже отважным людям иногда бывает страшно.

Слова казались глупыми и дешевыми, и Джек знал это.

– А тебе бывает страшно?

– Постоянно. Я помогу тебе, но мне нужно, чтобы ты еще раз проявил смелость. Ты сможешь сделать это?

– Я не пойду вниз. Он ждет меня.

Даффи ерзал на сиденье, словно хотел выбраться из собственной кожи.

– Эрик, в доме никого нет, – уверил мальчика Джек. – Ты должен мне верить. Я бы тебе не солгал.

– Тогда почему вы не приходите? Почему все ждут снаружи и почему все убегают? Я видел в окно. Они знают, что он здесь, и тоже боятся. Вот почему они бегут.

«Ты теряешь его! Измени тактику».

– Знаешь, что я тебе скажу… Я езжу на серебряной машине. Давай я подъеду к дому, войду и заберу тебя? Ну как?

Тишина. Даффи уставился на Джека.

– Эрик?

Все та же тишина. Небо разорвал раскат грома.

– Эрик?

– Мама… Мама лежит на кровати!

Эти слова пронзили Джеку сердце.

– Эрик, не входи в спальню!

– Моя мама… ранена. Моя мама ранена, я должен помочь ей.

– Эрик, послушай меня! Ты не должен входить в спальню.

Я приду и заберу тебя, но ты должен посидеть на месте несколько секунд… Эрик? Эрик, ты слышишь меня?

– Мой папа… – Плач превратился в истерику. – Мой папа… папа… Кровь течет… Кровь на полу…

Джек почувствовал, что теряет контроль над ситуацией.

«Это ловушка, это должна быть ловушка! А если нет?»

– Что… что с тобой?

Эрик громко дышал, потрясенный тем, что увидел.

– Эрик, послушай…

– Ты должен помочь нам!

– Эрик…

– Мама и папа ранены. Ты должен помочь нам!

Слышно было, как телефон Эрика ударился об пол. Слова застряли у Джека в горле.

Он услышал топот ног, и всхлипы Эрика Бомона стали удаляться.

– Эрик, возьми телефон!

Из спальни донеслись приглушенные крики, от которых кровь стыла в жилах.

– Святой боже! – воскликнул Даффи.

Джек посмотрел в сторону дома.

Аманда, ее глаза. Она следит взглядом за скальпелем. Он исчезает где-то возле ее горла. Она смотрит на Джека. В ее бледном лице ни кровинки. Джек чувствует, что начинает сходить с ума, ужас и отчаяние захлестывают его. Аманда плачет:

– Ребенок… Не позволяй навредить ребенку… Сделай что-нибудь Пожалуйста!

Эрик Бомон стоит один в залитой кровью спальне, которая воняет бойней, и плачет…

Из замка зажигания торчат ключи.

«Если там есть инфракрасный луч, как в доме Роса, и мальчик его пересек, у нас от силы десять минут. Столько я тогда пробыл в доме».

Мальчик кричал.

Он все еще был жив.

– Сделай что-нибудь… Пожалуйста!

Джек резко надавил на газ.

Глава 34

Джек знал, что проход между пожарными машинами и каретами «скорой помощи» очень узкий, но все равно рванул между ними. Улица была заставлена полицейскими машинами, и дорога была только одна – по тротуару. Он переехал через бордюр и секунду спустя уже несся к дому по тротуару и по газонам.

– На заднем сиденье фонарик, дайте его мне! – крикнул он.

Даффи повернулся, схватил компактный фонарик фирмы «Коулман» с прорезиненной ручкой и сунул Джеку. Тот засунул его в карман джинсов.

– Когда ребенок будет у вас, выходите через заднюю дверь и бегите прямо через двор, пока не попадете на соседнюю улицу, – сказал Даффи спокойным голосом. – Я буду вас там ждать. Та улица упирается прямо в шоссе. Как думаете, сколько у вас времени?

– Максимум десять минут.

«Надейся! – тут же вмешался голос. – Ты даже не знаешь, есть ли у бомбы таймер. Она может рвануть в любую секунду».

«Порше» съехал по склону и направился к дому Бомонов.

– Готовьтесь, – предупредил Джек.

Он перевел машину на нейтралку, распахнул дверцу и выпрыгнул наружу.

Газон был мягким, но приземление не очень. Джек поднялся и побежал к веранде. Он услышал, как взвыла машина, когда Даффи нажал на газ. Она пронеслась по тротуару и исчезла.

Джек плечом открыл входную дверь. Сине-красное мерцание полицейских огней превратило комнату в дискотеку кошмаров. Он достал фонарик и включил его. Держась рукой за перила, он бросился на второй этаж. Объемная одежда пожарного мешала Двигаться, фонарик мерцал в темноте, звук тяжелых сапог гулко раздавался в тишине.

Луч фонарика скользнул по стеклянной рамке черно-белого морского пейзажа на стене, зацепил потолок. Джек одолел последние ступеньки. Луч заметался по этажу, осветив шесть закрытых сосновых дверей. Джек остановился.

Ступеньки вели дальше, на третий этаж.

«Дерьмо… На каком же он этаже?»

– Эрик? – закричал он. – Ты где?

Прислушиваясь, он стоял в темноте, но слышал только удары собственного сердца. Джек взмок под пожарным костюмом.

– Эрик?

Тишина.

Он вспомнил, что отсоединил пейджер от пояса и бросил на заднее сиденье. «Не ходи в дом без него», – предупреждал Флетчер.

Джек осмотрел стены и потолок. Если здесь были камеры, то Песочный человек мог уже заметить его, услышать его голос.

Джек шел по второму этажу, рывком распахивая двери и подсвечивая себе фонариком. Он осмотрел две спальни, шкаф для белья, ванную, прачечную, пока не дошел до последней двери.

Джек распахнул ее и вошел. Он разглядел аккуратно застеленную кровать, светлый ковер, современную мебель из светлого дуба.

Никаких следов мальчика.

«Время заканчивается» – напомнил голос.

Страх стал сильнее. Джек побежал по коридору.

«Убирайся отсюда! У тебя еще есть шанс, убирайся!»

Джек бросился на третий этаж.

Четыре двери, которые он там обнаружил, были закрыты. Коридор был таким же длинным, как и на втором этаже, и уходил куда-то в темноту. Он быстро двинулся вперед, освещая коридор перед собой и стены. Остался последний поворот…

Мобильный телефон лежал перед приоткрытой дверью, зеленая подсветка мерцала, словно сердцебиение. Джека охватила дрожь, в горле запершило. Он открыл дверь и осветил стены и заляпанное кровью изголовье кровати.

Комната буквально кричала кроваво-красными красками: женщина с темно-рыжими волосами, одетая в джинсы и черную футболку, босая, лежала на кровати. Из дырки во лбу все еще текла кровь, руки тоже были перепачканы кровью. Мужчина в темно-синем костюме лежал лицом вниз на пропитанном кровью ковре между кроватью и дверью в ванную. В глубине комнаты виднелась приоткрытая дверь, за которой Джек заметил другой коридор и ступеньки, ведущие вниз.

Никаких следов Эрика.

Он обошел кровать с другой стороны и на ковре увидел маленькие кровавые следы. Они вели к изголовью кровати, но возле тумбочки обрывались. Джек опустился на колени и посветил фонариком под кровать.

Эрик Бомон лежал на боку, плотно прижав колени к подбородку Его голубые джинсы, кеды и белая рубашка были перепачканы кровью, кровью его матери. В руках он сжимал обрывок веревки и смотрел прямо перед собой отсутствующим взглядом. Он пришел сюда, думая, что она жива, надеясь, что сможет помочь ей.

Мальчик вздрогнул всем телом.

«У него шок!»

Джек схватил его за руку, но Эрик никак не отреагировал на прикосновение. Джек потащил мальчика из-под кровати и вдруг заметил невдалеке светящийся экран ноутбука. Он рванулся к нему и увидел шесть брусков С-4. В центре экрана вспыхивали белые цифры:

29

28

«Святой боже, надо валить!»

Он выронил фонарик, рывком вытащил Эрика и подхватил его на руки. Казалось, его тело высечено из камня. Джек крепко прижал мальчика к груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

Он вышел через дальнюю дверь, которая, судя по всему, вела на задний дворик. Он перепрыгивал сразу через две-три ступеньки, изо всех сил стараясь не споткнуться. Второй этаж… Теперь первый… Кухня… Дверь, ведущая на веранду…

Джек побежал к ней. Вымазанные в крови ботинки поскрипывали на кафельной плитке. Поддерживая мальчика левой рукой, он нагнулся и схватился правой за ручку двери. Рука соскользнула.

«Быстрее!»

Он вытер руку об джинсы, снова схватился за ручку и повернул ее. Дверь выходила на веранду, которая охватывала заднюю часть дома. Он пинком распахнул сеточную дверь и побежал. В ночном воздухе был запах озона и его пота. Поднялся ветер и снова затих.

Задний дворик заливал свет полицейских мигалок. Он рванулся вперед.

«Пятнадцать секунд, вот столько тебе осталось! Ты не успеешь», – торопил голос.

Ощущая тяжесть пожарного обмундирования, видя, что до машин еще далеко, Джек прижимал к себе мальчика и понимал, что не успеет.

Он огляделся, словно загнанный зверь.

Слева находился сарай для инструментов. Перед ним был бассейн, затененный кленами. Бетонный барьер отделял мелкую часть бассейна от глубокой.

«Прыгай на глубину и оставайся под водой! Взрывная волна пройдет над вами».

– Даффи, убирайтесь оттуда! Мальчик у меня, мы будем в бассейне! – изо всех сил крикнул Джек.

Осталось десять секунд.

До глубокой части бассейна было десять метров. Он прижал мальчика к груди, набрал в легкие побольше воздуха и прыгнул в бассейн.

Холодная вода сомкнулась у них над головой. Выпуская облако серебристых пузырьков, Джек опускался на дно.

«Семь секунд!»

Когда ноги коснулись дна, он сел, зажав мальчика между коленями и грудью, приоткрыл рот и вдохнул в него немного воздуха.

«Четыре секунды!»

Джек зажал Эрику рот, чтобы тот не захлебнулся. Глаза мальчика по-прежнему были широко раскрыты, безжизненны, сосредоточены на чем-то невидимом.

«Три секунды!»

Джек гадал, слышал ли мальчик его крик, почувствовал ли его страх, понял ли он, что они опустились под воду на дно бассейна.

«Держись, Эрик! Просто держись, и мы выберемся!»

Сердце Джека гулко билось в груди, легкие горели. Он оперся о стенку бассейна и увидел, как всего в паре метров над ними колеблется поверхность воды. Черное небо раскололось серебряными и фиолетовыми молниями, обратный отсчет практически закончился. Джек напрягся, ожидая другого ночного неба – полного крика и гари.

Глава 35

Боб Бурк вытащил его из бассейна.

Джек больше уже не мог удерживать дыхание. Он поднялся на поверхность с мальчиком и почувствовал, как его подхватывают под руки и вытаскивают на бетон. Возле бассейна стоял фургон «додж» с включенным двигателем. Бурк помог им забраться внутрь и отвез их к Даффи, возле которого стояла карета «скорой помощи».

Дом Бомона никуда не делся.

Два часа спустя Джек вернулся в темную спальню, где лежали два трупа. Окна за ним, которые выходили на улицу, были закрыты. В комнате одуряюще воняло кровью. Согласно указанию Бурка все полицейские машины переставили на другую сторону длинной улицы. Мигалки выключили, и улица Пэриш погрузилась во тьму. Боб Даффи где-то там разговаривал по телефону с мэром Ньютона.

Бурк положил фонарик на край тумбочки. В ореоле света, образовавшемся возле окровавленной ноги женского тела, был ноутбук, который Джек увидел под кроватью. Провода протянулись от него к девяти блокам С-4. Питание все еще было подключено, таймер замер на цифре «ноль».

«Девять блоков, – подумал Джек, и волосы у него на затылке зашевелились. – Если бы они рванули…»

– Почему он не отсоединен? – спросил Джек.

Говорить можно было без опасений. У него при себе был специальный пейджер. А при нынешних настройках все, что Песочный человек мог бы слышать и видеть, было скрыто помехами.

– Я хочу, чтобы ты кое на что взглянул. Я решил, что если не покажу, то ты снова начнешь выкидывать фокусы, как тогда в доме Доланов.

Бурк держал в зубах незажженную сигару. На нем были джинсы в пятнах жира и полинявшая футболка с изображением бутылки пива «Молсон» на спине. Он взял серебряную баночку распылителя и фонарик, обошел лужи крови, приблизился к двери, за который Джек в первый раз искал Эрика, и нажал на распылитель.

Ярко-красные лучи света засверкали и тут же потухли.

– Инфракрасные лучи, – догадался Джек. – Как и в первый раз.

– Их здесь около двух десятков. Четыре пары на каждой двери, остальные установлены по всей комнате, все провода сходятся к одному, главному проводу, который подключен к ноутбуку. – Бурк поднял фонарик и посветил в углы комнаты, где были установлены эти устройства. – Ты никак не мог зайти, не задев один из них.

– Почему же бомба не взорвалась?

– Короткое замыкание. Я увидел его на рентгеновском снимке. Аккуратное такое. – Бурк задумался. При слабом освещении его шрамы казались еще глубже. – Сукин сын считает, что я не узнаю раскладку, когда увижу ее.

– Что ты имеешь в виду? – обеспокоенно спросил Джек.

– Ноутбук и С-4 – это всего лишь приманка, – ответил Бурк и швырнул баллончик с распылителем на кровать между ногами женщины. – Тут есть вторая бомба.

– Где?

– У тебя за спиной.

Бурк навел луч фонарика на чемодан из коричневой кожи с золотыми замками. Он стоял как раз за дверью, так что малейший толчок мог его опрокинуть.

– У него странное расположение, поэтому пришлось просветить его. – Бурк присел на корточки и указал сигарой в нижнюю левую часть чемодана. – Вот здесь находится мобильный телефон Он включен, как и пейджер, который лежит рядом. Телефон и пейджер связаны проводами. Что же касается взрывчатки, то рентген не нашел ее следа.

– Семтекс? – предположил Джек.

– Это единственная взрывчатка, которую не видит рентген. – Бурк посветил на замки чемодана. – Под замками и петлями находятся элементы неизвлекаемости. Если я попробую открыть замочки – бух! Он также разместил их вдоль линии открытия чемодана, поэтому я не могу ни распилить его, ни пробурить. Ты знаешь, что такое ртутный переключатель?

Джек отрицательно покачал головой, но у него появилось чувство, что он догадывается, к чему ведет Бурк.

– Ртутный переключатель определяет изменение положения, – сказал Бурк. – Если бы ты, например, распахнул дверь, когда ворвался сюда, и чемодан упал на бок, мне бы пришлось шпателем собирать частички твоего тела в пластиковые пакетики. Семтекс вместе с девятью блоками С-4… Черт, эту бомбу можно с таким же успехом назвать «Бейрут»!

Теперь Джек понял, почему Бурк так осторожно провел его по спальне, почему закрыл окна. Если бы подул сильный ветер… Джек уставился на чемодан и почувствовал, как в ушах нарастает высокочастотный визг. Он представил себе все возможные кошмарные варианты развития событий и ощутил легкое головокружение.

– То есть ты хочешь сказать, что бомба все еще активна? – спросил он сдавленным голосом.

– Ага.

Джеку в голову пришла одна мысль. Он отстегнул от пояса пейджер Флетчера и положил его на ладонь.

– Эта штука работает на высокочастотном излучении, – сообщил он. – Сейчас тут стоят средние настройки – обычные помехи. Если я установлю его на максимум и положу возле чемодана, он сожжет все микросхемы бомбы.

– И заставит бомбу сдетонировать. Я уверен, что он оснастил ее кучей предохранителей. Если хочешь, пробуй сам, я точно не стану проверять.

– Может, пускай это сделает робот?

– У робота нет пальцев, только тиски. Если он доставит сюда пейджер, то не сможет вручную настроить его. Если я выставлю частоту на максимум, то он не доедет, потому что частота сожжет самого робота. С другой стороны, в чемодане куча разных датчиков, много дерьма, в котором я не могу разобраться. Если твой пейджер сожжет микросхемы… – Бурк посмотрел на него. – Эта штука сделана так, что она должна взорваться.

Джек уставился на бомбу, по коже побежали мурашки. Бурк почесал затылок. Шрамы на его лице и шее напоминали белую резину.

– Я не могу понять, как все эти дрянные части слеплены в кучу. В чемодане лежат мобильный телефон и пейджер. Песочный человек мог бы скинуть сообщение на пейджер прямо сейчас и взорвать бомбу. Или позвонить на телефон. Или он может позвонить на пейджер и так активировать бомбу. А может, он уже это сделал, до того как я пришел. – Бурк швырнул сигару на пол. Когда он поднял глаза, в них были ярость и страх. – У меня нет ни малейшего представления, Джек, черт возьми! На этот раз сукин сын прикрылся со всех сторон! Единственная причина, почему я здесь, так это чтобы убрать бардак.

Джек пристегнул пейджер на пояс и оглядел спальню. Если Песочный человек был неподалеку и пытался увидеть, что происходит в спальне, то все, что он видел, – это статические помехи. Должно быть, он терял терпение.

«Ты мог бы взорвать бомбу прямо сейчас и тем самым убрать всех ключевых игроков. Чего ты ждешь?»

Неужели ему нужно было смотреть? Или он узнал, что мальчика спасли? А вдруг мальчик видел, как он убивал его родителей или что-то еще более важное, что поможет опознать его? Возможно, Песочный человек сейчас на пути в больницу Ньютон-Уэллесли? Или он уверен, что бомба взорвется и не стоит высовываться?

Слишком много вопросов. Ответь на один, и появится еще десяток.

Джек посмотрел на тело мужчины на полу. Спина трупа была нафарширована пулями, в затылке зияло еще одно пулевое отверстие. Ноги женщины были привязаны к кровати, она тоже была застрелена.

«Почему мальчик выжил?»

– Думаю, я смогу убрать ее отсюда, – сказал Бурк.

Джек повернулся к нему.

– Ты же только что сказал…

– Я сказал, что ртутный переключатель регистрирует изменение положения. Если сюда заедет робот и будет перемещать чемодан в таком же положении, бомба будет находиться в исходном положении, только немного выше над землей.

– А что с лестницей?

– Это уже сложнее. Есть одна мысль… Это не так просто, но может получиться.

Джек посмотрел на тела. Что-то было не так. Он чувствовал это. Все, что ему надо было, так это провести немного времени с мертвыми, и тогда они заговорили бы с ним. Воображение раскрывало вещи, которых он видеть не мог.

– Сколько тебе нужно времени на это?

– Час. При условии что мы и дом будем целы. У него все козыри, Джек. Сукин сын может взорвать бомбу в любую секунду.

– Мне нужно немного побыть здесь. Мне и еще одному человеку.

– Ты имеешь в виду этого парня Флетчера?

Джек кивнул, практически не воспринимая Бурка или его слова.

– Полчаса максимум.

– Не спеши. Насколько мне известно, мы все умрем через пятнадцать минут.

Глава 36

Флетчер положил фонарик на тумбочку возле ноутбука и принялся пробираться сквозь темноту забрызганной кровью спальни. Ящики и шкафчики были открыты и выдвинуты – их очень тщательно обыскали. Драгоценности, фотографии и всякие безделицы с комодов и тумбочек осмотрели с тщательностью человека, который хочет как можно больше узнать о людях, которым они принадлежали. Пятна крови и тела изучили с тем восторженным, чувственным интересом, который обнаруживают в отношении редких полотен.

Внимание Джека было приковано к женщине. Ей выстрелили прямо в средину лба. Изголовье было заляпано смесью мозговой оболочки, кожи, кости и крови. На белой стене над кроватью застыли брызги крови. В полутьме комнаты Джек видел безнадежное выражение, застывшее в ее глазах. В голове его вспыхивали образы: пистолет, прижатый к голове, когда ее губы под лентой шептали последнюю молитву; ее сын, входящий в комнату и видящий ее тело; мальчик под кроватью, беззвучные крики проносятся в его голове, словно электрические разряды.

Внутри Джека медленно зрел гнев. Гнев из-за того, что произошло здесь, в этой комнате, из-за того, что произошло с его женой, из-за того, с чем столкнется восьмилетний мальчик, когда очнется от психологической комы.

А еще он чувствовал ярость психопата. Он мог распробовать ее на вкус.

Флетчер глубоко вздохнул:

– Ничто так не обостряет чувства, как запах бойни.

Он стоял в ногах кровати и спокойно смотрел на Джека. Джек перевел взгляд на потолок.

– Не беспокойтесь. Габби не слышит нас.

– Он наблюдает за нами?

– Пытается. Я думаю, он огорчен.

– Бурк сказал, что вы нашли четыре камеры слежения.

– Да. Две пары на противоположных концах улицы. – Флетчер посмотрел на ноутбук. – Камеры пока еще не включены. Он знает, что гроза устроит чехарду со слежением. Я думаю, он решил не расходовать заряд аккумуляторов камер понапрасну, а подождать конца грозы. После этого, я уверен, начнется фейерверк.

– Вы узнаете ее? – спросил Джек, кивнув на мертвую женщину.

– Нет. Как я уже говорил, «Грейвз» был большим комплексом.

Флетчер обошел кровать, остановился возле Джека и посмотрел на него в упор. Его черные глаза сияли жидким светом.

– Ну что, детектив Кейси? Достанем пакеты для вещдоков и начнем унылый процесс их сбора? Или все-таки займемся делом и подумаем?

– Песочного человека прервали.

– Да. Место преступления просто воняет незавершенностью. Как вы думаете, кто этот бедолага на полу?

– Ее бывший муж.

– Откуда вы знаете?

– В его водительском удостоверении указан другой адрес.

– Но не это навело вас на подобное заключение.

– Ясно, что она живет одна.

Глаза Флетчера вспыхнули.

– Я смотрю, вы нашли у нее в тумбочке ее сладкий член.

– Нет никаких мужских вещей, ни галстуков, ни носков, ни одеколона – ничего, что свидетельствовало бы о том, что с ней жил мужчина. Песочный человек знал это. Он их не ждал. Бывший муж и маленький сын смешали его планы.

– Возможно, он сам их сюда позвал. У него слабость к театральным эффектам.

– Нет. Он думал, что будет один. – Джек указал на ванную. – Песочный человек ждал там, когда в комнату вошел ее муж. Он подошел к нему со спины и выстрелил в затылок. Женщина была жива, когда это случилось.

– С чего вы взяли?

– Брызги крови только на правой стороне ее лица. Она увидела, как Песочный человек появился из тени, увидела пистолет, направленный в затылок мужу, и резко повернула голову влево, чтобы не смотреть. Пуля, выйдя с другой стороны, забрызгала ее кровью.

– Странно, что мальчик, услышав выстрелы, остался в доме.

– Песочный человек использовал глушитель. В ране у нее на лбу есть пороховые следы. Мальчик, вероятно, услышал странные звуки – может, падение тела отца – и решил спрятаться.

– Почему так много выстрелов в спину?

– Ярость, из-за того что его прервали.

– А как вы справляетесь с яростью?

– Я в порядке.

– Нет, это не так. Вы стоите здесь, думаете о том, что произошло с мальчиком, вспоминаете то, что случилось с вашей женой, и пытаетесь объяснить возникающие желания, навешивая на них ярлыки. Используйте воображение. Используйте гнев, используйте его вкус, и, возможно, в следующий раз, закрыв глаза, вы обретете благословенную тишину, которую так отчаянно желаете.

Небо прочертила молния, и серебряные отблески осветили темные пятна крови. Сквозь закрытые окна Джек услышал, как захлопали дверцы машин. Флетчер выглянул из окна, выходящего на улицу.

– Так, начинается…

Джек проследил за его взглядом. На улице остановились два черных фургона. Стекло водителя одного из них было опущено.

Джек распахнул окно и услышал окончание фразы:

– …нельзя входить, мне очень жаль.

– Позовите его немедленно! – ответил знакомый голос.

– Только Алан мог испортить такую отличную вечеринку, – посетовал Флетчер.

Взрывотехник повернулся и заговорил с кем-то, стоявшим рядом. Спустя секунду они услышали, как открылась и захлопнулась входная дверь.

– Надо убрать его отсюда, – сказал Джек, – если эти камеры включатся и Песочный человек увидит его, он взорвет дом.

– Когда камеры включатся, Габби увидит только то, что я позволю ему увидеть, – возразил Флетчер. – Пока вы играли в прятки в бассейне, я взял на себя смелость разместить здесь некоторое оборудование, чтобы обеспечить секретность. Однако стоит все же отшить Алана. Не хотелось бы, чтобы Габби начал нервничать.

– Я позабочусь об Алане. Где будете вы?

Флетчер ухмыльнулся.

– Я, конечно, буду наблюдать.

Глава 37

Малколм Флетчер послушал, как удаляются шаги Джека, и снова обратил все внимание на окно. Мысли роились в его голове мерно и неспешно – словно волны, набегающие на пологий берег. Он представлял, как появились эти брызги крови на стенах, прокручивал в голове их полет. Снаружи был Алан Линч. В последнее время внимание Флетчера привлекла картина Гойи «Сон разума рождает чудовищ». Он хотел бы рекомендовать ее Джеку. Если бы он сумел понять скрытое за резкими мазками кисти Гойи, то, возможно, смог бы заснуть без личных фурий.

Внизу со щелчком хлопнула дверь. Он снова перевел взгляд на окно. Флетчер гадал, вспоминает ли еще о нем Алан. Что бы он сказал, если бы узнал, что человек, который пытался разоблачить делишки ФБР в «Грейвз», человек, которого он пытался выследить и убить, знал, кто такой Песочный человек, бывший пациент «Грейвз»?

Флетчер отвернулся от окна. Габби сначала придет в больницу за мальчиком. После этого умрет еще одна семья. Он был уверен, что это случится в ближайшие нескольких дней. Внимание всей страны – вот что нужно Габби.

Надо бы чем-то занять Алана и его прихвостней, пока Джек будет выслеживать Песочного человека.

Флетчер огляделся. Его взгляд остановился на женщине, лежащей на кровати. На ее левой скуле он увидел небольшой чистый участок кожи.

Ему в голову пришла интересная мысль.

Левой рукой он взял ее за голову и прижал большой палец правой руки к ее лицу. Потом, подхватив ноутбук, вышел из спальни.

На щеке женщины красовался прекрасный отпечаток его пальца. Даже ребенок мог бы без труда его распознать.

Малколм Флетчер улыбнулся. Какой милый способ объявить Алану о своем воскрешении!

Глава 38

Алан Линч стоял спиной, и Джеку выпала возможность незаметно рассмотреть бывшего начальника. За прошедшие годы Алан почти не изменился. То же круглое брюшко, те же темные редкие волосы и костлявая фигура. И еще больше деланной небрежности в одежде: без пиджака, на слегка помятой рубашке расстегнуты две верхние пуговицы, галстук приспущен, рукава рубашки закатаны до локтей. Словом, портрет человека, готового делать работу. Газетчики любят такое.

Алан был с высоким светловолосым человеком. Они стояли совсем близко, чтобы можно было разговаривать, не рискуя быть услышанными.

Джек подошел к ним. Алан заметил его через плечо.

– Джек! – удивленно воскликнул он. – Это ты? Боже! Я еле рассмотрел тебя за всеми этими мышцами. Ты что, берешь на грудь весь спортзал?

Он рассмеялся собственной шутке. Как и высокий мужчина. Алан продолжил:

– Виктор, познакомься, это Джек Кейси, один из лучших и умнейших людей в моей команде.

Виктор с легкой улыбкой протянул руку. Джек пожал ее, удивившись силе этого человека.

– Рад знакомству, – сказал Виктор и повернулся к Алану. – Я должен позвонить. Извините меня, джентльмены.

– Вы судебный криминалист? – спросил Джек.

– Всего лишь лабораторная крыса, – ответил Виктор.

– Какой профиль?

– Отпечатки пальцев.

– Виктор – один из наших лучших специалистов по отпечаткам пальцев, – сообщил Алан. – Возможно, самый лучший.

– А как там Майк Хауптман поживает? – спросил Джек Виктора. – Тот случай со снегоходом серьезно повредил ему спину.

– Он относится к этому спокойно, как и все мы.

– Передайте ему привет.

– Хорошо.

«Только для этого придется поехать в Клируотер, штат Флорида. Когда два года назад он вышел на пенсию, то отправился туда, – подумал Джек. – С этим парнем надо быть осторожнее».

Он увидел, как человек, называющий себя Виктором, исчез за черным фургоном. Открылась и захлопнулась дверь. Остался лишь свист ветра.

– Ты неплохо выглядишь, Джек, – сказал Алан. – Здоровый и сильный. Я рад видеть, что северо-восток на тебя хорошо влияет. Хотя, должен признаться, я удивился, узнав, что ты вернулся в игру. – Голос Алана был полон мнимой заботы. – Я слышал, что ты плотничаешь в Колорадо. Что заставило тебя уехать?

Джеку хотелось бросить ему в лицо правду, которую сообщил Флетчер, – глубоко воткнуть ее, как кинжал, в бюрократическое сердце Алана. Вместо этого он ответил:

– Почему вы здесь?

– Ты только что познакомился со специалистом по отпечаткам пальцев, который отправился в один из фургонов, напичканных современным оборудованием и лучшими умами в этой области. Мы с тобой стоим возле места преступления серийного убийцы, который может стать страшилкой для всей страны. – Он говорил вежливо и дружелюбно. – Так как ты думаешь, почему я здесь?

– Я не припоминаю, чтобы кто-то приглашал вас.

– Ты связался с людьми в нашей лаборатории. Я был там по другому вопросу и случайно услышал твое имя. Я узнал, чем ты занимаешься, проверил кое-что… и вот я здесь. Я был в отеле, когда эта история появилась в новостях, а потому…

– То есть вы не вмешиваетесь, просто консультируете.

– Точно.

– Значит, вы решили приехать сюда без предупреждения, и все это по доброте душевной?

– Хочешь сказать, мне нужно приглашение, чтобы помочь старому другу?

– Я не ваш друг и у вас здесь нет юрисдикции. Собирайтесь и уезжайте.

– У тебя здесь тоже нет юрисдикции.

– Вы правы. Поговорите с главным следователем, Биллом Даффи. Он вам скажет то же самое. До свидания, Алан.

Джек повернулся и пошел к дому. Алан сказал:

– Подожди минуту. Подожди одну минуту, черт возьми! – Он загородил Джеку дорогу. – Хотя бы на минуту перестань быть упрямым сукиным сыном!

Джек смотрел ему в глаза, чувствуя, как внутри закипает ярость.

«Аккуратно!»

Алан засунул руки в карманы. У него было усталое лицо. Ему понадобилась минута, чтобы подобрать подходящие слова.

– Семь лет назад я неправильно поступил с тобой, – признался он. – После Слэвина я позволил тебе взяться за дело Гамильтона. Я не знал, какие… серьезные у тебя проблемы. Я предполагал, что с психологической точки зрения ты не в лучшей форме, и все же позволил тебе заняться этим. Почему? Потому что ты был лучшим моим спецом, и я знал, что ты его поймаешь. Ты это сделал. Но все же это было ошибкой. То, что происходило с тобой… Тогда мы не были достаточно подготовлены, чтобы заметить тревожные признаки. Теперь все изменилось, у нас ведется строгий психологический отбор, все работают в командах, мы предлагаем консультации, выходные и так далее. Все это для того, чтобы избежать потери самообладания или чего похуже.

Джек смотрел на Даффи, который разговаривал с детективом в штатском возле машины без опознавательных знаков.

– Эй, Джек, ты слушаешь? Я пытаюсь сказать тебе что-то важное, а ты меня игнорируешь.

Гнев Джека медленно нарастал. Он перевел взгляд на лицо Алана.

– То, что случилось с Амандой… – продолжил Алан и осекся. Он глубоко вздохнул. – Это моя вина, Джек. Я виню себя за то, что случилось с ней. И с тобой. Нам следовало притормозить. Мне нужно было забрать у тебя это дело. Но в том и состоит проблема… Всегда понимаешь, что следовало сделать.

Услышав имя Аманды, Джек начал закипать. Он сжал кулаки и представил, как сделает из Алана отбивную: «Ах ты двуличный, лживый м…»

«Не надо, Джек, не делай этого!»

Линч откашлялся.

– Я слишком долго нес бремя вины. Все это время… оно грызло меня изнутри. Боже, из-за него я получил второй инфаркт…

– Да, я помню, вы были так убиты горем, что бортанули меня через две недели после того, как я похоронил жену. Конечно, вы всегда были отличным парнем!

– Эй, давай разберемся! Я не хотел тебя увольнять. Решение отпустить тебя на вольные хлеба принимало начальство. Когда я говорю «отпустить», то имею в виду все: никакого выходного пособия, пенсионного фонда, медицинской страховки. Кто, по-твоему, воевал за тебя? Кто, как ты думаешь, покрыл счет за полугодовое медицинское лечение, который тянул на тысячи? Ясное Дело, что твоя медицинская страховка здесь ни при чем.

– Все, что угодно, лишь бы крепче спалось ночью!

Лицо Алана окаменело, но он взял себя в руки.

– Послушай, я знаю, что ты до сих пор злишься на меня, но давай посмотрим на факты. Не я пытался голыми руками убить какого-то репортера из бульварной газеты. Когда он решил подать в суд, то это был иск не к тебе, Джек, это был иск ко всем нам, и угадай, кто выделил деньги. Угадай, кто уговорил его решить вопрос без суда и не светить твое имя в газетах. Тебе повезло, что тебе не пришили попытку убийства. А что касается другой твоей внеаудиторной деятельности… Послушай, я тебя не сужу, но люди, которые считают деньги, судят. Они начали задавать вопросы, немного покопали, и им не понравилось то, что они обнаружили. Я защищал тебя сколько мог.

Джек был поражен, как складно у Алана получалось лгать. Он был потрясен, но не удивлен. Обман был заложен в природе Алана.

Джек знал, что ему следовало повернуться и уйти. У Линча здесь не было юрисдикции, и этот разговор не имел смысла. Но удерживало его то, что он знал, что у Алана на повестке дня на самом деле.

Внутренний голос советовал ему быть осторожнее.

– Послушай, я здесь, чтобы помочь. Я хочу помочь, – продолжал Алан. – Ты уже используешь наши ресурсы – мы практически работаем вместе. Просто скажи, Джек, как я могу помочь?

Джек уставился на него. Потом сказал:

– Вам плюс, Алан.

– Хорошо. С чего ты начнешь?

– Завтра утром я проведу пресс-конференцию и объявлю всем, что ФБР здесь, чтобы помочь нам. Я представлю вас, и вы сможете поделиться соображениями по поводу Песочного человека.

Джек заметил, что кровь отхлынула от лица Алана. Вот она, правда! Но Алан быстро овладел собой.

– Будет много СМИ, весь мир будет смотреть… А что, это же слава, Алан!

– Газетчикам известны некоторые подробности твоего прошлого, – возразил Алан. – Я не думаю, что ты захочешь, чтобы и остальная часть стала известна общественности, не так ли?

– Это угроза?

– Я смотрю на вещи реально. А она состоит в том, что ты не захочешь, чтобы я отвечал на вопросы экспромтом. Лучше на этот раз я останусь в тени.

– Еще один момент, прежде чем вы уйдете… – остановил его Джек. – Если вы еще раз надумаете использовать смерть Аманды, чтобы заставить меня играть в свои игры, предварительно позвоните в страховую компанию и убедитесь, что ваша дорогущая страховка проплачена, потому что следующим будет пробуждение на больничной койке. Все понятно, долбаный м…?

– Приятно видеть, что ты изменился, – ответил Алан и ушел. Билл Даффи подошел к Джеку. В зубах у него была зажата незажженная сигарета.

– Что ты сказал тому типу? У него такой вид, словно ему яйца в тисках зажали.

Глава 39

В задней части фургона находилась станция слежения, два факса, телефоны, оснащенные новейшими технологиями шифровки, и два компьютера с безопасными каналами, связанные с лабораторией ФБР. Виктор Драгос сидел за сиденьем водителя на двойном стуле, обтянутом черной кожей, и разговаривал по телефону. Из-за тусклого серого света от экранов компьютеров на его лице пролегли глубокие тени. Алан захлопнул дверь и сел рядом. Снаружи взрывотехники поднимались по ступенькам на веранду дома. Аккуратно зачесанными светлыми волосами, заразительным смехом и атлетическим телосложением Драгос напоминал известного спортсмена из какой-нибудь школы Среднего Запада. Он положил трубку.

– Нингидрин прибыл, – сказал он. – Патологоанатом, с которым работает Кейси, Уилсон, его лаборатория готовы отправиться в путь. Отчего такой грустный, Эл?

– Кейси не с нами.

Драгос нахмурился.

– Он использует лабораторию ФБР, собирает должки, привлек Майка Абрамса, мы появляемся здесь с фургонами, наполненными оборудованием, и людьми, которые ему так необходимы, и внезапно он говорит, что не хочет твоей помощи? Я чего-то не понимаю?

– У нас с Джеком в прошлом не все было гладко. Я уже говорил это тебе и Пэрису, но вы оба сказали не беспокоиться. Мы не просто здесь не нужны. Если мы решим вмешаться, он обратится к прессе.

Холодные голубые глаза Драгоса сузились.

– Он так сказал?

– Да.

Драгос принялся вертеть в руке металлические шарики, которые достал из кармана.

– Сегодня Кейси два раза говорил по телефону, – сказал он. – Первый раз с кем-то из лаборатории ФБР. Я не знаю, с кем, но мы узнаем. Второй – с Марком Грейсмитом. Мы не знаем, о чем они говорили, поскольку телефон Кейси оборудован шифрователем.

– Я думал, вы отслеживаете его звонки.

– Разместить прослушку в его доме и офисе было несложно. Проблема – это дом его подружки, где он проводит почти все время. Он нанял бывшего правительственного агента по имени Ронни Тедешко, чтобы тот присматривал за ее домом. Мы не сможем туда пробраться незаметно для Ронни или его парней. Кроме того, все телефоны в доме девушки тоже с шифрователями. Мы можем установить за ним наблюдение, но пока я не могу знать, что он говорит.

– Ты говорил, что в фургоне Грейсмита есть «жучок».

– По всей видимости, он быстро сориентировался.

– В смысле?

– Когда он звонил Кейси, то использовал генератор белого шума, поэтому мы не слышали, что он говорил. Мы нашли этот прибор в его фургоне час назад.

Алану услышанное не нравилось. Сначала Грейсмит нашел инвентарный список и, скорее всего, передал эти данные Джеку, который только что послал его куда подальше. Впрочем, как Алан и предполагал.

Он чувствовал, что теряет контроль над ситуацией и игроками. Его следовало вернуть, причем быстро.

– Кейси мог узнать о программе? – спросил Драгос.

– Нет. Что ты собираешься делать с Грейсмитом?

Драгос ухмыльнулся.

– Марк Грейсмит больше нас не побеспокоит.

– Я надеюсь, что ты обставил все так, чтобы было похоже на несчастный случай?

– Я посадил его в самолет из Сан-Диего, – тихо рассмеялся Драгос. – А ты решил, что я убил его?

– Грейсмит не прекратит копать. А Джек… Мы должны быть осторожны. Если он пойдет к газетчикам и Песочный человек узнает, что мы здесь…

– Песочный человек звонит Джеку и играет с ним в эту жуткую игру в кошки-мышки. Я ставлю на Кейси. Так или иначе, но Кейси найдет Песочного человека. И когда это случится, мы быстро и тихо уберем Песочного человека, а я отправлю Кейси приятно проводить время с женой. – Драгос постучал по стене за спиной. – Пол, поехали отсюда.

– Мы уезжаем?

– Нам здесь не рады, поэтому мы можем разделиться. Я подброшу тебя до лаборатории Уилсона.

– А сам куда?

– Я пошляюсь по окрестностям, посмотрю достопримечательности. Похоже, что должно случиться что-то значительное.

Фургон отъехал. Драгос сунул шарики назад в карман.

– Кейси что-то скрывает. Так или иначе, но я узнаю, что именно.

Глава 40

Изнутри фургон Бурка напоминал блошиный рынок электронных устройств. Вдоль большей стены стояли высокие металлические шкафы для инструментов с множеством крючков, с которых свисали удлинители, веревки, провода и пластиковые коробочки с многочисленными отделениями для гвоздей и шурупов. Здесь же были металлические буфетные стойки, между которыми на низком офисном стуле сидел Боб Бурк.

Перед ним был блок управления – большой металлический ящик с черно-белым экраном, рычагом, клавиатурой и парой наушников фирмы «Yamaha». На экране можно было разглядеть изображение робота, зависшего в нескольких сантиметрах над ватерпасом, который был прикреплен изолентой к верхней части чемодана. Теперь в доме никого не было.

Бурк правой рукой двигал рычагом, а левой нажимал на клавиши. Робот, Джонни Фингерс, ожил на экране. Его лапа открывалась и закрывалась, словно тиски, из наушников доносилось металлическое жужжание.

Джек сел за стол позади Бурка, Даффи устроился рядом на ящике из-под молока. Тускло светились экраны блока управления и ноутбука. Когда ветер, задувавший через открытые окна, стих, Джек почувствовал запах сигары Бурка, кофе и кислый аромат собственного пота. По ветровому стеклу забарабанили капли дождя.

– Камеры только что включились, – невыразительно, словно в трансе, сказал Флетчер.

Он сидел на пассажирском сиденье, держа на коленях ноутбук. На экране мелькали графики и схемы частоты.

– Должно быть, он очень близко, – ответил Бурк не поворачиваясь. – У этих камер ограниченная дальность действия.

– Его здесь нет, – возразил Флетчер…

– Откуда ты знаешь?

– Я отследил сигнал до черного BMW. Двигатель в нем работал, чтобы давать питание ноутбуку и мобильному телефону. Они лежали на пассажирском сиденье.

– Ты хочешь сказать, что он звонит на ноутбук с другого ноутбука?

– Похоже, наш друг предпочитает держаться подальше от сегодняшнего шоу.

– Где эта машина? – спросил Бурк.

– Он подсоединил несколько блоков С-4 к зажиганию и сигнализации. Тронь машину, и взорвешься не только ты, но, думаю, и та бомба, которую ты пытаешься вытянуть из дома.

Бурк почесал затылок и задумался. Потом спросил:

– У тебя есть соображения по поводу того, что происходит?

Флетчер посмотрел в окно. Дом Бомонов был на противоположном конце улицы и выглядел игрушечным.

– Ничего, что могло бы тебе пригодиться.

Небо рассекла молния. Над головами наматывали круги вертолеты с журналистами. Их стрекот был еле слышен за шумом ветра и раскатами грома.

Из наушников послышался голос взрывотехника Сэма:

– Бобби, ты готов к рок-н-роллу?

Бурк ответил не сразу. Он задумчиво посмотрел по сторонам, словно размышляя о нескольких вещах одновременно. Капли дождя барабанили по крыше и капоту фургона.

Бурк придвинул микрофон поближе.

– Давай сделаем это. Готовность! – Он обвел взглядом фургон. – Все выключили телефоны и пейджеры?

Кивнули все, кроме Флетчера.

– Эй, Флетч, ты слышал, что я сказал?

Флетчер кивнул.

– Тебе придется отключить и ноутбук. Как только робот начнет движение, нельзя допустить хоть какие-то электромагнитные помехи.

Флетчер положил руки на клавиатуру ноутбука. Секунду спустя его экран потух.

Бурк откинулся на стуле и снова придвинул микрофон.

– Хорошо, Сэм, как там в доме с освещением?

В наушниках слышался треск статических помех. Потом раздался голос Сэма:

– Все видеокамеры расположены вдоль лестницы. Лампы включены, и я еще поставил внизу несколько светильников. Думаю, с освещением все будет нормально.

– Ты видишь ватерпас на чемодане?

– Я вижу его. – Сэм нервно кашлянул. – Бобби, это очень странная затея, парень.

– Да уж, не говори. Пожарные готовы?

– Стоят в конце улицы в полной боевой. То же касается и «скорой помощи». Все полицейские машины убрали. Как поживает наш Джонни Фингерс?

– Он в порядке, все проверено.

– Если он уцелеет, надо будет дать ему медаль.

– Готовность!

Бурк отодвинул микрофон от лица.

– На черно-белом мониторе робот, – объяснил он. – У нас камеры по всему Джонни, поэтому мы можем видеть чемодан, дорогу, спальню и все остальное. Джонни собирается подхватить чемодан и сбежать с ним по коридору. Как я уже говорил, главная проблема – спуститься на первый этаж. И тут на сцене появится Сэм.

Бурк нажал кнопку на мониторе, и на экране появилось цветное изображение, снятое камерой, направленной вглубь темного коридора. Джек заметил свои кровавые отпечатки рук на перилах, красные пятна на белых стенах в местах, где он прикоснулся к ним измазанной кровью одеждой.

– Это первая секция лестницы, которую предстоит одолеть Джонни. Все, что ему следует сделать, – это добраться до первой площадки, завернуть за угол, спуститься еще на два пролета, а потом мы выведем его через кухню на веранду. Устройство для хранения бомб ждет на заднем дворе. – Бурк ткнул пальцем в цветной монитор. – Видеокамеры установлены по всей лестнице. Сэм станет переключаться с камеры на камеру, не спуская глаз с ватерпаса, а я буду вести Джонни. Если мы сможем уберечь бомбу от крена, она не взорвется. Задача Сэма состоит в том, чтобы наблюдать за Джонни и говорить мне, что делать. Я никогда ничего подобного не делал, но это единственный вариант, если мы не хотим взрывать бомбу. Скажу честно, это очень опасно. Но я думаю, что мы должны попытаться.

Джек взглянул на Флетчера, который по-прежнему смотрел в окно, словно искал там кого-то.

«Что-то его тревожит», – подумал он.

Он открыл было рот, чтобы задать вопрос, но Бурк сказал:

– Хорошо, Сэм, начали.

Он потянул на себя рычаг управления, и Джек ощутил в животе неприятный холодок.

На экране механическая лапа скользнула и придвинулась к верхней части ватерпаса. Бурк подвинул лапу немного вперед, потом еще и еще. Готово. Потом он переключился на другую камеру, которая показывала боковую часть чемодана. Захваты лапы были широко разведены и находились всего в паре сантиметров от ватерпаса.

Бурк продвинул лапу немного вперед, так что она почти коснулась ватерпаса. Потом два захвата соединились, охватив чемодан. После нажатия кнопки лапа втянулась назад по кронштейну и замерла. Кронштейн повернулся, перемещая лапу и груз по дуге в девяносто градусов. Джек напряженно наблюдал, как чемодан передвигается над полом, минует кровать, комод и останавливается перед дверью. Светильники, установленные в основании робота и направленные в коридор, освещали дорогу и кровавые следы на стене.

Джонни Фингерс начал медленно двигаться вперед. Звук мотора был еле слышен за шумом стучащих по крыше фургона капель дождя. Джек смотрел, как робот появляется из спальни, едет по коридору, поворачивает за угол и останавливается перед лестницей. Чемодан теперь парил над ступеньками.

Во рту пересохло, и Джек с трудом сглотнул. По спине и бокам стекали ручейки пота. В желудке, казалось, образовался свинцовый шар. Ему стало не по себе, когда Бурк переключился на камеру, показывавшую крутой спуск, который предстояло преодолеть роботу.

Бурк убрал руки от клавиатуры и рычага управления, словно они внезапно стали слишком горячими, потер ладони о джинсы и откашлялся.

Сэм сказал:

– Переключаю на первую камеру.

На цветном мониторе, большом и ярком, появилось трехмерное изображение робота. Сэм увеличил картинку ватерпаса, и воздушный пузырек в нем занял весь экран.

– Как вид?

– Хорошо, – ответил Бурк. – Следи за пузырьком и говори мне, что делать.

Он снова положил руки на клавиатуру и рычаг управления. Глядя на экран монитора, Джек чувствовал себя как человек, сидящий в санях на краю очень крутого спуска.

– Я готов, а вы там смотрите, – отозвался Сэм.

Пот струйками сбегал по лицу Бурка.

– Давай сделаем это.

Джонни Фингерс немного продвинулся вперед, напоминая танк, который вот-вот поползет по склону горы. Взгляд Джека был прикован к цветному монитору. Он с растущим страхом наблюдал, как дергается пузырек в яркой желто-зеленой жидкости. Бурк старался не раскачивать пузырек. Они знали, что если он слишком сильно отклонится от центра, то дом взлетит на воздух.

Сэм сказал Бурку, когда следует оттянуть кронштейн, всего лишь на какой-то миллиметр. Джек смотрел на монитор Бурка, видел, как робот медленно движется вперед, ощущал вес металла, зависшего в воздухе. Он крепко схватился руками за стол, когда робот чуть качнулся вперед. Бурк, слушая указания Сэма, выровнял кронштейн. Резиновые колеса робота спустились на ступеньки с осторожностью барса на охоте. Чемодан слегка раскачивался.

Чемодан и робот замерли на месте. Дом по-прежнему стоял.

«Святые небеса!» – подумал Джек. Во рту появился кислый привкус. Как Бурку удается проделывать такие штуки и не заработать язву?

Бурк на долю миллиметра передвинул рычаг управления вперед, и колеса робота на экране покатились через несколько ступеней к ближайшей лестничной площадке. Лапа крепко держала чемодан в воздухе.

– Вот так… – сиплым голосом сказал Бурк. – Вот так, Джонни, не спеши, медленно и аккуратно…

Из чемодана послышался писк пейджера.

Глава 41

Джек резко отодвинулся от стола и встал за спиной Бурка. На экране Джонни Фингерс все так же размеренно двигался вниз по лестнице.

Из наушников донесся голос Сэма:

– Боб, это было из…

– Всем отойти, немедленно всем отойти! – приказал Бурк. Кровь отхлынула у него от лица.

Телефон в чемодане начал набор номера. Звук эхом отдавался внутри фургона.

Джек, уставившись на все еще двигавшегося робота, ощутил, как замедлилось течение времени. Его охватил ужас. В голове набирал силу неприятный звон.

Флетчер уселся за руль. Бурк встал со стула и одной рукой вцепился в край стола, а другую протянул, чтобы держаться за подголовник пассажирского кресла. Даффи обеими руками ухватился за край стола и протиснулся на боковое кресло без подлокотников. Джек пытался найти, за что бы схватиться, когда фургон резко тронулся с места.

Словно кто-то выдернул из-под ног ковер. Джек упал на спину, ударившись об пол правым плечом и рукой. На его ноги, грудь и лицо обрушился дождь из гвоздей и шурупов.

Он перевернулся на живот. Флетчер резко взял влево, и Джека швырнуло на стену фургона. Стул Бурка проехал мимо него и ударился о заднюю дверцу. Она распахнулась, и стул, сопровождаемый шлейфом из отверток, гвоздей и болтов, улетел в дождливую темноту. Порыв ветра ворвался через открытое переднее окно, не давая дверце закрыться.

Джек уперся в желобки на полу фургона, чтобы не вывалиться вслед за стулом. Бурк прокричал что-то, но он не разобрал ни слова. Струи дождя, бьющие через открытое окно, впивались в его голову, шею и руки, словно иглы. Джек чувствовал, как фургон несется по мокрому асфальту, удаляясь от дома Бомонов.

Второй фургон с человеком по имени Сэм выехал с подъездной Дорожки и теперь быстро приближался к ним. В свете его фар косые струи ливня отливали серебром. В другом конце улицы, так далеко, что Джек едва мог их видеть, ожили красные мигалки. Это были пожарные машины и кареты «скорой помощи». Издалека они казались игрушечными.

Из наушников послышался телефонный звонок.

И дом, перед которым стояли все эти машины, взорвался.

С дальнего конца улицы донесся шум разлетающегося дерева, стекла и металла. Машины взлетали на воздух и падали на землю, словно застигнутые торнадо. Их швыряло на дома, газоны и деревья, которые они сносили, словно те были обычными щепками.

Фургон тряхнуло.

Взорвался еще один дом, который стоял через четыре дома от первого, и захватил окружающие строения.

От силы взрыва фургон едва не перевернулся, но шины, протяжно взвизгнув, снова соприкоснулись с дорогой. Фургон, который ехал за ними, повело из стороны в сторону.

Джек не мог отвести глаз от распахнутой дверцы. Все случилось так быстро, что его рассудок словно отключился. Единственное, что он мог делать, так это лежать на полу и смотреть на улицу. Дождь хлестал по его спине и лицу.

Еще один дом взорвался, на этот раз ближе к ним. Бурк крикнул:

– Он взрывает всю улицу!

Следующей оказалась очередь дома Бомонов. Машины «скорой помощи», стоявшие неподалеку и захваченные взрывом, взлетели на воздух. Джек смотрел, как они падают на землю.

Взорвался еще один дом, за ним другой. Взрывы следовали один за другим, оглушая Джека. Он почти ничего не слышал. Единственное, что он отчетливо помнил, это крик Бурка:

– Поддай газу! Поддай!

Джек почувствовал, как фургон резко повернул направо, и его снова впечатало в стену. Затылком он больно ударился о какой-то твердый плоский предмет. Он увидел, как второй фургон оторвался от земли и, пролетев небольшое расстояние, приземлился на тротуар, несколько раз перевернулся, пропахал газон и, сломав пару колонн, врезался в особняк в викторианском стиле. Где-то рядом снова сдетонировала бомба.

«Слишком близко», – только и успел подумать Джек.

Он понимал, что не успеет подготовиться к тому, что должно случиться, что его жизнь и жизнь других людей в фургоне отданы на волю случая.

Взрывной волной их фургон подняло в воздух. Джек увидел, как Бурк завалился назад вместе со столом, контрольной панелью и монитором. Все словно повисло в воздухе, а в следующую секунду когда фургон с противным металлическим скрипом ударился о землю, рухнуло вниз. От удара Джека тряхнуло, и в следующее мгновение он уже скользил по полу наружу, в темноту и дождь. Перед его глазами возникло лицо Аманды, наклонившейся, чтобы поцеловать его на ночь. Потом он увидел тело Тейлор, напрягшееся от его прикосновения.

Он ударился о землю, и свет померк.

Джек не знал, как долго он был без сознания. Через какое-то время он вздрогнул и, потрепанный и разбитый, пришел в себя. Взрывы прекратились. Он практически ничего не слышал, в голове была пульсирующая тишина. Он лежал на животе. Ребра ныли. Что-то острое пронзило руку, хлынула кровь. Затылок тоже кровоточил. Ливень не прекращался.

Ему потребовалось время, чтобы хоть что-то рассмотреть. В черное небо поднимались языки пламени. По сторонам залитой дождем улицы пылало яркое зарево. Белый фургон, который почти столкнулся с ними, лежал на крыше, его задние колеса все еще крутились.

Джек оперся на руку и повернулся. Их фургон лежал на боку на тротуаре. Задние дверцы были оторваны и валялись на земле. Внутри фургона Билл Даффи вылезал из-под стола. На другой стороне улице лицом вниз лежал Боб Бурк. Он вытянулся на земле, широко раскинув руки, словно благодарно обнимал ее.

Джек с трудом поднялся на колени и, глубоко дыша, медленно встал. Голова кружилась так, что он чуть снова не упал.

Джек подошел к Бурку и схватил его за руку, проверяя пульс. Облегчение захлестнуло его, но тут же исчезло, когда он увидел отвертку, которая вошла в голову Бурка.

Джек не знал, как долго он сидел на земле, глядя на Бурка. Потом к нему подошел кто-то в промокшей одежде и в мокрых туфлях, и Джек понял, что перед ним стоит Флетчер.

– Мы должны отвезти его в больницу, – сказал Джек.

Флетчер протянул ему мобильный телефон. По его руке стекала вода, заливая клавиатуру и экран телефона, на котором горела единственная зеленая лампочка.

– Песочный человек? – спросил Джек.

– Нет.

Что-то странное было в голосе Флетчера, какое-то спокойствие, которое заставило Джека без дальнейших вопросов взять телефон. Он взглянул в бесстрастное лицо Флетчера и подумал о Ронни Тедешко.

Джек прижал трубку к уху и закрыл глаза. По лицу стучали капли дождя.

«Пожалуйста, только не Тейлор…»

– Кейси.

– Добрый вечер, Джек, – поздоровался Майлз Гамильтон. – Надеюсь, я тебя ни от чего не отрываю.

Глава 42

Тейлор, одетая в длинные шорты и майку на лямках, увидела, как Джек заходит в гостиную. Ее глаза опухли от слез. Она встала, и по ее лицу разлилось выражение долгожданного облегчения. Страх, поселившийся в груди, исчез. Потом она увидела его вымазанную кровью, порванную одежду, и ее взор снова заволокло страхом.

Было уже далеко за полночь.

– Со мной все в порядке, – прошептал он. – Где Рейчел?

– Наверху с собакой. – Она осмотрела его с ног до головы, бросила взгляд на экран телевизора и снова посмотрела на Джека. – Джек… Святой боже, по всем новостям передают… Я видела это и… – Тейлор запнулась.

Она подошла к нему и крепко обняла. Джек вздрогнул. Последние два часа он провел в больнице Ньютон-Уэллесли. Его ребра не были в очередной раз сломаны, но ушибы оказались серьезными, и грудная клетка сильно болела. Затылок превратился в пульсирующую рану, его все еще тошнило. В реанимации врач дал ему болеутоляющее, но Джек его не выпил.

– Т-с-с, все хорошо, я в порядке, – прошептал он.

По телевизору шла запись одиннадцатичасовых новостей. Звук был выключен. С вертолетов газетчики смогли заснять все самое интересное. На дрожащей картинке было видно, как взорвался первый дом. Джек наблюдал, как особняки взрываются один за другим, как их фургон слетел с дороги. Все это случилось всего несколько часов назад и причиняло боль, словно свежая рана. Потом он вспомнил, как Флетчер протянул ему телефон, как он подумал, что Тейлор ранена или даже убита, и похолодел.

Джек закрыл глаза и покрепче прижал ее к себе. Спасибо, Боже! Спасибо, Боже, что с ней все в порядке!

На этот раз.

Ему было плевать на боль в ребрах. Он просто обнимал ее, вдыхая чистый запах кожи и волос, который должен был помочь ему забыть переживания минувших часов. Все, что он хотел, так это забраться с ней под одеяло, ощутить тепло ее кожи. Почувствовать ее.

Тейлор отодвинулась от него и вытерла слезы.

– Почему ты не позвонил?

– Я знаю, прости. Надо было.

– Все, о чем я могла думать…

– Тейлор, мне жаль. Это была длинная ночь.

Мгновение спустя Джек вспомнил Боба Бурка в реанимации, над которым трудился невролог из Бостона. Боб превратился в овощ, живущий за счет питающих его трубок. Мальчика, Эрика Бомона, накачали медикаментами. Он в посттравматической коме.

Джек внимательно поглядел на Тейлор.

«Она следующая…»

– Что? – спросила она. – Что случилось?

– Настало время перевезти вас с Рейчел.

– Джек, я думала об этом. Я не хочу уезжать.

– Тейлор…

– Мы с Рейчел останемся здесь, в этом доме.

– Нет, здесь слишком опасно.

– Мы здесь в безопасности, ты сам так говорил. А с телохранителями…

– После того, что случилось сегодня…

– Джек…

– Пожалуйста, Тейлор! Ради меня.

Тейлор обняла его. В окна дул сильный бриз. Она обернулась, бросила взгляд на балкон, потом повернулась к телевизору. Дождь оглушающе стучал по балкону.

– Куда мы поедем?

– Ронни приготовил место, где Песочный человек не сможет вас найти.

– Где?

– Лучше, если я не буду знать.

Она смотрела на него глазами, полными гнева.

– И пока мы будем прятаться, я не смогу говорить с тобой.

– Пока я его не поймаю.

– Пускай кто-нибудь другой это сделает! Пускай этот парень, этот криминалист, о котором ты рассказывал, пускай он его поймает!

– Я не могу, Тейлор.

– Почему? Зачем рисковать всем, Джек?

Он пытался сообразить, что сказать, но не мог. Все, что он смог выдавить из себя, было:

– Я не могу бросить это дело.

– То есть ты не бросишь!

– Тейлор, я не хочу ссориться по этому поводу.

– А я не хочу прятаться где-то, где не смогу с тобой поговорить. Я не хочу смотреть новости, в которых сообщат, что ты мертв.

– Со мной все будет в порядке.

Тейлор посмотрела на экран телевизора.

– Ну да! После сегодняшнего ты не можешь этого гарантировать.

– Со мной работают лучшие люди. Мы продвигаемся…

– Если с тобой что-нибудь случится, что я буду делать? Что я буду делать? Ты мой… – Она осеклась.

– Я поймаю его, Тейлор. Я обещаю.

По ее лицу потекли слезы.

– Даже если это убьет тебя…

Джек хотел ее обнять, но она повернулась и выбежала из комнаты. Он услышал, как она стремительно промчалась на второй этаж.

Джек остался на чердаке, который давно уже стал кабинетом Тейлор. Он закрыл дверь, но не запер ее. Он хотел слышать, если она решит подняться.

Сначала он позвонил в авиакомпанию и заказал билеты, потом в больницу для душевнобольных преступников в Северной Каролине и обстоятельно поговорил с директором Дэниелом Войлсом.

Джек положил трубку, встал, повернулся и вздрогнул. В дверях стоял Майк Абрамс, одетый в джинсы, футболку и кеды.

Лицо выдало его. Он слышал весь разговор.

Не было смысла хитрить. Все лежало на поверхности. Настало время заняться этим.

Майк зашел в комнату и аккуратно прикрыл за собой дверь. Горела только лампа на рабочем столе Тейлор. По комнате протянулись длинные тени.

– Он знает фамилию четвертой семьи, – сказал Джек.

– Дай угадаю. Он хочет, чтобы ты приехал к нему, и тогда он сообщит ее тебе.

– Что-то вроде того.

– И ты думаешь, что вот так просто войдешь туда – через сколько? – через семь лет и он даст тебе информацию? Святой боже, Джек, ты хоть слышишь, что говоришь?

– Гамильтон знал фамилию третьей семьи, Бомонов. Он сказал, что несколько домов взорвалось друг за другом.

– Он видел это в новостях. Эту историю уже раструбили на всю страну.

– Он знал, как эта бомба сконструирована и где находилась. Пресса не могла так быстро узнать об этом.

– Почему нет? Мы оба знаем, что Песочный человек передает газетчикам информацию.

– Он бы не стал сообщать им данные о бомбе.

– Ты этого не знаешь.

– Я думаю, что Песочный человек связывался с Гамильтоном.

– Зачем?

– Не знаю. Но я точно знаю, что Гамильтону известна фамилия четвертой семьи.

– Давай предположим, что так и есть. Ты действительно считаешь, что он тебе ее сообщит?

– Сообщит.

– Почему?

– Слушай, я должен попробовать! Я не могу игнорировать тот факт, что он…

– А если случится так: ты идешь туда, пытаешься психологически переиграть его, и у тебя открываются старые раны…

– Доверься мне, Майк!

– Ты не видел его с… Память и воображение невозможно сдержать. Ты не можешь отфильтровать то, что хочешь.

– На этот раз будет по-другому, я смогу…

– Он использует тебя, Джек.

– Использует для чего?

– Откуда я знаю, черт побери! Специалист по серийным убийцам вел с ним беседы на протяжении трех месяцев, а потом при шел к директору больницы и передал ему отчет. Это был чистый лист бумаги с вопросительным знаком в центре. Теперь ты стоишь здесь и говоришь мне, что Гамильтон не защищает Песочного человека. Никто не знает, что у этого парня на уме, Джек. Он способен на все. Он думал, что мог бы… – Майк оборвал себя на полуслове.

– Продолжай. Скажи это.

– Как долго еще ты собираешься толкать себя в спину?

– Пока не поймают Песочного человека.

– А если ты снова сорвешься?

– Этого не будет.

– Я наблюдал за тобой, Джек. За твоими перепадами настроения. Алкоголь… Я почувствовал запах. То, как ты уходишь от реальности и снова погружаешься в сумеречное состояние.

– Что же ты хочешь, чтобы я делал, черт возьми? Сидел и наблюдал?

– Я прошу тебя быть реалистом. Тебе нельзя видеться с ним. Ты не можешь пойти туда и встретиться с ним. И ты это знаешь.

Слова повисли в тишине чердака.

– Мы найдем его, – заверил его Майк. – У нас есть…

– У нас есть говно! Ты был тогда на пляже. Но это была одна бомба… Сегодня он взорвал восемь домов. Эта часть Ньютона теперь похожа на место неудачной бомбардировки авиации НАТО. Боб Бурк превратился в овощ, а я еле выжил. Как ты думаешь, какой фокус он еще выкинет?

– Гамильтон не даст тебе того, что ты хочешь.

– У него нет причин защищать Песочного человека.

– Тогда зачем он звонит тебе? Ты думал об этом?

– Собираюсь.

– Я прошу тебя как друг, Джек. Не ходи!

Голос Майка стал умоляющим. Джек хорошо знал его, чтобы понять, что он что-то утаивает.

Джек подошел к нему. Майк выглядел измученным.

– Чего ты не договариваешь, Майк?

– Алисия Клейбрук… Помнишь ее, да?

Его бывшая соседка, мать-одиночка четырехлетнего сына, работавшая медсестрой в реанимации, видела, как Гамильтон вышел из дома и сел за руль черного BMW, внаглую припаркованного на подъездной дорожке.

– Она давала показания в суде, – напомнил Майк. – Она упрятала Гамильтона за решетку. Если бы не она, он бы не сел.

– Я знаю, ты говорил.

– Но ты не знал, что ее и ее сына Джошуа включили в программу защиты свидетелей. Она исчезла, Джек.

Из комнаты словно выкачали весь воздух. У Джека на мгновение помутилось в глазах.

– Исчезла… – повторил он.

– Это случилось две недели назад. Она не пришла на работу. У нее дома все на месте, но никто не знает, куда она подевалась.

– А ее сын?

– Он тоже исчез, – ответил Майк ровным голосом. – Что касается того, как Гамильтону удалось обнаружить ее местонахождение, то я предполагаю, что он нанял тех же людей, которые вычислили для него твой номер телефона. Этот номер, твои кредитки, твои счета – все проходит под именем Джон Питерс, под которым ты жил в Колорадо. Теперь все это есть у Гамильтона. Ты раскрыт.

Информация о новом имени могла храниться в ящике, который украл Песочный человек.

«Наверное, Песочный человек передал его Гамильтону», – подумал Джек.

Но в ящике не было ни одного упоминания об Алисии Клейбрук. По крайней мере, Джек ничего такого припомнить не мог. Но это все равно не объясняло, как Гамильтон узнал, где они прячутся. Может, в программе защиты свидетелей была утечка информации?

– Откуда ты знаешь, что в ее исчезновении виноват Гамильтон? – спросил Джек.

– Этот парень внезапно звонит тебе на номер мобильного телефона, который указан под другое имя, а ты еще спрашиваешь меня, откуда такая уверенность?! Джек, этот человек умеет делать так, чтобы люди исчезали. Ты работал над его делом. И ты лучше других знаешь, на что он способен.

– Юристы Гамильтона разбежалась несколько лет назад, когда родственники жертв отсудили у него поместье. Он банкрот.

– Уже нет.

В словах Майка была непонятная напряженность. Он напоминал человека, на глазах которого разыгралась ужасная трагедия.

– Что? – спросил Джек.

Майк глубоко вздохнул и сглотнул. Потом он отвел взгляд.

– Я не хотел тебе этого говорить…

– Говорить что? – нервно спросил Джек.

– Гамильтон настаивает на повторном слушании дела.

Джек потерял дар речи. В комнате воцарилась тишина. Только ливень шумел снаружи.

– Он уже подобрал команду адвокатов, – сказал Майк. – Так как главного свидетеля нет, а вещественное доказательство само по себе слабое, то, возможно, судья позволит новое разбирательство.

– Если только я не стану свидетельствовать.

– Ты его единственное препятствие на пути к свободе.

Рассудок Джека словно отключился. Джек постарался подумать о чем-нибудь и не смог. Он стоял на ослабевших ногах и глядел в окно на дождь. Внутри была пустота, как будто кто-то его выпотрошил.

Джек почувствовал, что его загнали в угол. Гамильтон знал о Песочном человеке и знал, где живет Джек. Черт бы его побрал! Он не собирался больше прятаться. Не теперь. Не сейчас, когда должна была погибнуть четвертая семья.

– Я поеду.

– Гамильтон не даст тебе то, что ты хочешь, – предостерег Майк.

– Я должен попытаться.

Майк поглядел на Джека. Его взгляд был холодным как сталь.

– Аманда не встанет из могилы, чтобы отпустить твои грехи. Помни это, когда будешь смотреть в его глаза.

Глава 43

Алан Линч с покрасневшим после бритья лицом вошел в гостиную своего номера в «Четырех сезонах» и чуть не вскрикнул от удивления. Виктор Драгос сидел за столом, склонившись над тарелкой с яйцами «бенедикт» и читал книгу Стивена Кови «Семь навыков высокоэффективных людей». Возле него стояла серебряная тележка для посуды.

Драгос поднял глаза.

– Доброе утро, Эл! Пока ты был в душе, я заказал завтрак. Хватай тарелку и лопай.

– Ты уже давно здесь?

– Двадцать минут. Ты долго сидел в ванной. Все в порядке?

– Я не слышал, чтобы ты стучал.

«И я запирал дверь на замок», – добавил про себя Алан.

– Я не стучал, – ответил Драгос. – Судя по измученному виду, ты ночью не спал. Надеюсь, я тут ни при чем. Я тебя не нервирую?

– Конечно, нет.

– Значит, ты всегда спишь с дверью, подпертой стулом?

Алан напрягся.

Драгос хохотнул.

– Прости. Шучу.

Алан принялся накладывать на тарелку яйца. Он не был голоден, но знал, что надо подкрепиться.

– Ты пропустил отменное пиротехническое представление, – рассказывал Драгос. – Я никогда ничего подобного не видел. Дома взрывались один за другим… Я был совсем близко. Ух, какой прилив адреналина! – Драгос присвистнул. – Семнадцать трупов… Я нашел одного парня. Он лежал под верандой и кричал. Ему оторвало ноги, и он видел, что медленно истекает кровью. – Драгос наколол на вилку кусочек яйца. – Не самый приятный способ уйти. Ясное дело, я сделал ему одолжение и положил конец его мучениям.

Алан видел все это в новостях накануне.

– Сегодня утром в CNN сказали, что человек, взорвавший здание в Сан-Диего, и Песочный человек, похоже, одно и то же лицо.

– Местные новости им поддакивают. Взрыв федерального здания, а теперь – целого района… Конечно, они начнут проводить параллели.

– Песочный человек сливает им информацию.

– Возможно.

– Нет, не просто возможно. Он именно этим и занимается. Он привлек внимание всего мира, и он контролирует СМИ. Очень скоро он убьет еще одно семейство, чтобы интерес общественности не пропал. После этого он разоблачит нашу программу. У нас заканчивается время.

– Ты не можешь знать этого.

– Я уже не первый год занимаюсь такими делами, Виктор. Я знаю, как все будет. Я бы не удивился, если бы выяснилось, что он узнал, что мы здесь.

Алан почувствовал, как внутри все сжалось. Он попытался поесть. Его затошнило.

– Как успехи с «Грейвз»? – поинтересовался Драгос.

– У нас осталось очень мало записей. Мы взяли из них имена докторов и медсестер. Они разбросаны по всей стране. Из них только один человек жил на востоке. Это был Рос. А мы знаем, что с ним случилось.

– А тела? Что-нибудь есть?

– На женщине нашли отпечаток пальца, – ответил Алан.

Примерно за три часа до их разговора бостонский патологоанатом Уилсон обнаружил на левой щеке жены Бомона отличный отпечаток пальца. Автоматическая система идентификации личности и структурной индексации, подключенная к базе данных пациентов, начала поиск совпадений. При обнаружении совпадения результаты пересылаются по защищенной линии на компьютер, стоящий возле Уилсона.

– Скоро мы что-нибудь узнаем, – сказал Линч. – А что у тебя? Появилось что-то интересное?

– Даже несколько интересных моментов. Не прошло и десяти минут после твоего отъезда, как Кейси позвонил на пейджер и ввел четыре-один-один. За ночь он делал это два раза. Первый раз где-то за пятнадцать минут до того, как мы туда приехали. Я так понимаю, это код.

– Для чего?

– Не знаю. Номер пейджера принадлежит человеку по имени Паркер Дэвис из города Фрипоинт, штат Мэн. Это имя тебе о чем-нибудь говорит?

Линч задумался. Потом покачал головой.

– Мы получили адрес этого парня через оператора. А также номер его почтового ящика. Когда мы прогнали информацию через компьютер, он выдал нам имя мальчика из Чикаго, который умер больше тридцати лет назад. – Драгос побарабанил пальцами по столу. – Похоже, кто-то старается скрыть его личность.

– Что случилось после того, как Джек позвонил на этот номер?

– Я наблюдал через бинокль из окна дома, без аппарата ночного видения. Через несколько минут из-за дома вышел какой-то парень, одетый во все черное, как модель из мужского журнала. Он начали разговаривать, но по какой-то причине микрофон, который я навел на них, отказался передавать звук. Я слышал только статический шум. В итоге «модель» и Кейси залезли в фургон вместе с Бурком и местным дураком Даффи. Этот парень в черном… он не был похож на местного.

– Где он сейчас?

– Я его потерял. Пытался следовать за ним, но… ну, он ускользнул. Я уверен, что он обязательно появится снова.

Алан откусил кусочек бублика. Драгос смотрел на него с таким видом, словно ему только что рассказали презабавный анекдот.

– Угадай, кто звонил Кейси после взрыва?

– Сдаюсь.

– Майлз Гамильтон.

Алан чуть не выронил чашку. Потом он глотнул кофе и аккуратно поставил чашку на блюдце. Драгос, сцепив руки на затылке, откинулся на спинку стула и широко улыбнулся.

– Звонок поступил на телефон Кейси вчера вечером, без четверти десять, – продолжил он. – Мы проследили его. Звонили из государственной больницы для душевнобольных преступников в Северной Каролине. Оказывается, Майлз Гамильтон должен был звонить своим адвокатам. Наш национальный кошмар готовится к новому слушанию.

– Слушанию чего?

– Похоже, юридическая команда Гамильтона проявляет неожиданный интерес к его судьбе. Звонки, встречи, весь пакет. Директору больницы это не по душе, но он боится, как бы на него не подали в суд за ущемление гражданских прав. Гамильтон ведь пытался судиться с ФБР?

– Из-за фальсификации доказательств. Его адвокаты были в отчаянии, – медленно сказал Алан.

Он чувствовал себя, словно самолет в зоне турбулентности. Мысли разбегались, он ни за что не мог зацепиться. Все, что он мог сделать, – это сидеть и ждать, когда все закончится.

– Я слышал, что он почти выиграл, – заметил Драгос.

– Чего он добился, так это освещения дела прессой на национальном уровне. Министерство юстиции драло нам жопу добрых полгода.

«Почему Гамильтон решил позвонить Джеку после всех этих лет?»

– Ты когда-нибудь встречался с Гамильтоном? – спросил Драгос.

– Только на суде.

– Я слышал, что люди, оказываясь рядом с ним, чувствуют, как у них внутри все холодеет.

– Да, он жуткий тип.

– Как это?

«Голубые глаза, холодные, словно зимняя река, улыбка, скорее похожая на оскал хищника…»

– Ты когда-нибудь был в Германии?

– Несколько раз.

– Ездил в Освенцим?

Драгос кивнул.

– Знаешь это ощущение, когда стоишь там и дышишь тем же воздухом, которым дышало зло? Именно так чувствуешь себя рядом с Гамильтоном. Я имел дело с десятками серийных убийц, и только он вызвал у меня такие ассоциации.

– Кейси в суд не ходил?

– Нет. у нас был свидетель, который видел, как Гамильтон выходил из дома. И еще у нас был анализ тканей. Этого оказалось достаточно.

– Для заведения для душевнобольных преступников.

– Гамильтон – отличный актер. Он смог обмануть тесты. И у него были хорошие адвокаты.

– Почему Кейси не давал показания? Это бы решило дело.

– Врачи не позволили бы ему этого сделать. Посттравматический стресс.

«И другие причины, которые тебе, Виктор, знать не нужно».

Драгос отпил кофе.

– Он до сих пор не пришел в себя?

– Если учесть то, как погибли эти семьи, я думаю, что ему сейчас приходится несладко.

– Тогда зачем ему покупать билет в Северную Каролину, чтобы встретиться с Гамильтоном?

Алану пришлось повторить эти слова, потому что он не поверил ему с первого раза.

– Он вылетает из аэропорта сегодня утром в десять сорок, – сказал Драгос. – Наверное, Гамильтон сказал ему что-то пикантное, если он собрался лететь туда. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что именно.

– То есть… Что Гамильтон мог узнать о Песочном человеке? О том, что происходит?

– Все просто. Угадай, кто к нему наведался где-то неделю назад.

Наступил момент просветления, а с ним и проблеск надежды. Турбулентность прошла. Алан подался вперед, чуть не перевернув чашку с кофе.

– Доктор Дэвид Гарднер, – предположил он.

– Только мы с тобой знаем, что это не был настоящий Гарднер. Зачем Песочному человеку навещать Гамильтона?

– Я не знаю. Прежде чем Кейси доберется туда, мы должны поставить «жучок» в его камере.

– Пэрис сейчас договаривается обо всем с директором больницы. Что бы они ни решили предпринять, следует быть осторожными. Я так понял, Гамильтон легко может напугать.

На столе возле него проснулся компьютер.

– Результаты отпечатков пальцев, – объяснил Алан и встал.

Экран компьютера был разделен на два окна. Левое содержало изображение отпечатка пальца, его кромка была красного цвета. Мелкие детали, или центры, были помечены маленькими белыми квадратиками. В правом окне были все технические подробности отпечатка. Совпадение было найдено с точностью до 99,9 %.

Надежда, теперь у него была надежда! Впервые за много дней Алан почувствовал, что тошнотворный туман начинает рассеиваться.

«Вот ты и попался! Я тебя прищучу, сукин ты сын!»

Драгос встал за спиной Алана. Линч чувствовал его дыхание, запах кофе, мыла и одеколона.

Изображение отпечатка исчезло, и посреди экрана замерцала фраза «Передача рисунка». Секунду спустя надпись исчезла. В верхней части экрана возникла цветная полоса, под ней другая. Это повторялось снова и снова. Менее чем через минуту появиласъ часть изображения. Зачесанные назад черные волосы… Потом сформировались темные брови.

Пробежала еще одна полоса, и возникла часть глаз.

Алан, начиная узнавать, ощутил неприятный холодок. Он внимательно смотрел на экран.

Глаза окончательно оформились.

– Черт возьми! – воскликнул Драгос. – Это же тот тип в черном!

Алана словно окунули с головой в ледяную воду. Он не мог оторвать взгляд от экрана. На него нахлынули воспоминания.

– Что-то не так, Эл? Ты побледнел.

Алану пришлось откашляться, чтобы ответить:

– Звони Абрамсу.

Глава 44

Тейлор стояла спиной к «порше».

– Я могу тебя отвезти, – предложила она.

– Меня устраивает такси.

– Тогда возьми машину. Сегодня утром она свободна.

– Я готова, – сказала Рейчел у него за спиной.

Она стояла возле ступенек и поливала пса водой из шланга. Мистер Раффлз сидел у ее ног, водя хвостом туда-сюда, словно очиститель на ветровом стекле.

– Помни, о чем мы говорили, – сказал Джек.

– Я знаю. Сидеть дома и не открывать дверь. И никакой почты.

Джек кивнул.

– Надо позвонить сестре и рассказать, что происходит. Я не могу от нее это скрывать. Она имеет право знать.

– Как только вы спрячетесь, звони. Ронни в курсе всего.

Тейлор окинула его внимательным взглядом. Ее волосы были зачесаны назад и схвачены заколкой. Ветер раздувал длинные светлые пряди, швыряя их ей в лицо.

– Я увижу тебя перед отъездом?

– Возможно. Я не знаю.

Подъехало такси.

– Значит, до свидания.

– Скоро это закончится. Я обещаю.

Они обнялись, но объятие получилось каким-то неуклюжим и сдержанным, словно Тейлор питала затаенную обиду.

– Тебе не стоит ехать туда одному, – сказала она.

– Со мной все будет в порядке. Скоро это закончится. Я обещаю. Он хотел сесть в такси, но она его удержала.

– Я люблю тебя, – призналась она, поцеловала Джека в щеку и, отвернувшись, подставила лицо ветру, словно ожидая, что он принесет ответ, способный как-то смягчить этот момент.

– Прости, Тейлор.

Она кивнула, но не оглянулась.

Джек распахнул заднюю дверцу и закинул чемодан на сиденье. Раздался пронзительный крик:

– Дядя Джек!

Рейчел подбежала к нему. Она смотрела на него, и вдруг Джек увидел свою неродившуюся дочь. Увидел жизнь, которой не суждено было появиться.

– Что случилось, дорогая? – спросил он, натянуто улыбнувшись.

– Ты не обнял меня на прощание.

– Ты права. Извини.

Он опустился на одно колено.

– Я люблю тебя, дядя Джек.

Рейчел поцеловала его. Он обнял ее в ответ и уселся на заднее сиденье такси. В окно он видел, как Тейлор взяла девочку на руки. Они принялись махать ему вслед, словно мать и дочь, которые прощаются с отцом. Он никогда не сможет забыть эту картину.

Он помахал в ответ и отвернулся, потому что боялся, что они заметят внезапную печаль, которая воцарилась в его душе.

Сиденье было неудобным. Его кожа… казалось, она вибрирует. Это было очень странное ощущение.

«Это просто нервы, – подумал он. – Немножко выпить, и все будет в порядке».

Он смутно ощущал, как во рту возникает странный привкус. медленно нарастающая жажда, которую, как он знал, водой или выпивкой не утолить.

Зазвонил мобильный телефон. Он сунул руку в карман.

– Это я, ваше подсознание, – сказал Малколм и рассмеялся. – Волнуетесь?

– Все в порядке.

«В последнее время ты чересчур часто это говоришь, – сказал голос. – Ты в этом уверен? Тогда почему ты чувствуешь, словно вылезаешь из собственной кожи?»

– Вам точно не нужен эскорт? Я в этом деле преуспел.

– Уверен, да, – ответил Джек. – Что будете делать?

– Изучать недвижимость.

– Недвижимость?

У Джека на языке уже вертелся следующий вопрос, но тут подошла стюардесса и попросила выключить телефон.

– Мне пора.

– Ярость и желание, боль и радость, они все из одного источника. Помните об этом, когда будете смотреть в его глаза. – Флетчер положил трубку.

Джек убрал телефон. Он устал думать. Устал разгадывать скрытый смысл слов и знаков.

Он закрыл глаза и, засыпая, увидел некий разум в форме чердака без окон, темного и неприятного, гнилые деревянные планки и стропила отдают плесенью и тленом. В тишине, наполнившей горячее, темное пространство, билось черное сердце, утробно ухая, словно лихорадочный пульс умирающего человека. Где-то на заднем плане слышался веселый смех Майлза Гамильтона, которому это все очень нравилось.

Глава 45

Последний коридор был освещен рядом флуоресцентных ламп. Единственным источником дневного света оставалось высокое окно в конце коридора, забранное белой металлической сеткой.

Джек шел за санитаром по имени Рик, уперев взгляд в пол, покрытый белым линолеумом, стараясь освободить разум от мыслей и чувств. Из-за запертых дверей доносились крики и бормотание. Джек с трудом переставлял ноги, словно он много месяцев пролежал в постели. Ладони его вспотели. Он чувствовал, как Рик изредка бросает на него косые взгляды.

– Доктор Войлс сказал, что я смогу поговорить с ним наедине, – сказал Джек хрипло, словно его горло было забито ватой.

Санитар кивнул. Тишина. Его шаги эхом отдавались в душной тишине больницы. «Слишком быстро», – подумал Джек. Слишком громко. Он пошел медленнее. Свободная походка. Неофициальная встреча двух умов. Такие вот дела…

– Чем он занимается? Доктор Войлс как-то туманно выразился.

– Много читает. Книги по химии и физике, по математике, название которых я даже выговорить не могу, – ответил санитар. – Он переписывается с исследовательской группой из Токио, которая занимается чем-то вроде ускорителя частиц. Но большую часть времени он просто сидит и… – Он покачал головой.

– Что?

– Я вот думаю, откуда он знает столько всего о людях. О нашей жизни вне больницы, о наших семьях, о том, чем занимаются жена и дети. Словно он живет в нашей голове, видит то, что видим мы. Жутко. Многие избегают его.

Джек смотрел прямо перед собой. Дверь была уже недалеко.

– Вот вам пример. Был у нас один санитар, недавно женился, очень тихий, весь в себе. Однажды в пятницу он принес Гамильтону завтрак, и Гамильтон начал расспрашивать его о парне, которого он подцепил накануне вечером. Гамильтон назвал гей-бар, имя того парня. Он знал, где живет этот санитар. Он знал все. В тот же день этот санитар уволился и переехал жить в другой штат.

Джек знал, что Майлз постарается затянуть его в трясину прошлого, захочет показать, что даже через столько лет он может контролировать его жизнь. В самолете Джек восстановил то холодное, бездушное духовное естество, которое подавит сумасшествие Гамильтона и позволит выработать определенную стратегию. Через многочисленные щели в ментальной защите он слышал Аманду, которая пыталась поговорить с ним, видел образы из спальни. Он стер все это, сфокусировавшись на четвертой семье.

– Он много думает о вас, – заметил Рик. – Однажды… это было несколько лет назад… я зашел покормить его и увидел ваше имя на листе бумаги. Он до сих пор у него. – Рик нахмурился. – Знаете, сюда приезжали психиатры со всей страны, чтобы попытаться расколоть его. В конце концов они пришли к тому же выводу, что и я: у этого парня в голове болото. Если хотите знать, о чем он думает, засуньте руку в унитаз до того, как спустите воду.

Они подошли к двери. Рик нашел на связке нужный ключ и посмотрел на Джека. Джек стоял в стороне, чтобы через окошко в двери Гамильтон не мог его увидеть. Рик отпер дверь.

В груди у Джека словно надулся воздушный шар, в голове звенело. Он глубоко вдохнул и задержал дыхание, пока в легких не началось жжение. Выдохнув, он подумал о четвертой семье и вошел в оглушающую тишину голого белого помещения из стали и бетона.

Свет ламп был приглушен. Майлз Гамильтон сидел за решеткой за столом и быстро что-то писал в блокноте, прикрыв лицо левой рукой. Под блокнотом лежала толстая пачка бумаги. Возле локтя Гамильтона стояла пенопластовая чашка с овсянкой и лежала пластиковая ложка. На полке, прикрученной к стене, видно было полдюжины книг по математике.

Гамильтон поднял указательный палец, чтобы его не прерывали, пока он не допишет. И Джек воспользовался моментом, чтобы рассмотреть его.

Гамильтон за эти годы почти не изменился. Словно его законсервировали с помощью формальдегида. Короткие светлые волосы были зачесаны назад, бледная кожа напоминала пергамент. У него было худое мускулистое тело, как у пловца. Больничная роба нескладно висела на нем. Только одно в нем изменилось – возраст.

Теперь Майлзу Гамильтону было двадцать шесть лет. Тогда ему было девятнадцать.

«Девятнадцать! – подумал Джек с яростью. – Он до сих пор мальчишка. Меня перехитрил мальчишка. Мальчишка убил мою жену и разрушил мою жизнь».

«А еще он переживет тебя как минимум на лет двадцать», – добавил голос.

Тут же стоял заранее принесенный раскладной стул. Джек сел, поставил чемодан рядом и небрежно положил руки на колени. Такое поведение соответствовало его незамысловатой одежде – джинсам и футболке. Для Майлза внешний вид имел большое значение. Если одеться, как обыватель, его самомнение возрастет.

Замки закрылись. Медленно проходили минуты. Гамильтон прекратил писать, положил ручку на блокнот и повернулся на стуле. В комнате повисла звенящая тишина.

– Специальный агент Кейси, то есть детектив Кейси.

– Здравствуй, Майлз.

– Я с трудом узнал тебя. Ты подвергся метаморфозе. Ты выглядишь новым человеком. Я думаю, в этом все дело.

Его глаза светились холодной, обезоруживающей голубизной. Они были безжизненными, как мрамор, и одновременно оценивающими.

– Прошу прощения, что пришлось ждать. На меня снизошло вдохновение, и я спешил записать все, когда ты вошел. Меня осенила мысль по поводу нейтрино – нейтральных частиц, бесполезных для практических нужд. В целом они не реагируют с материей.

– Мне сказали, ты сотрудничаешь с учеными из Токио.

– Они используют емкость на пятьдесят тысяч тонн воды, в которой проводят исследования с помощью счетчика Черенкова. Изучают нейтрино, протонный распад, мюоны. Я не буду утомлять тебя техническими подробностями, но они делают поразительные успехи.

– Звучит интересно.

– Не очень. Нет ничего вкусного в занятии наукой, ничто не обостряет чувства. Все это пространство и время, связанное уравнениями, формулами и теориями об одномерном пространстве… Я всегда находил это таким ограниченным.

– Почему же ты снова взялся за это?

– Чтобы загрузить ум. Разве не для этого ты переехал в Колорадо и начал плотничать?

– Кто рассказал тебе о Колорадо? Гамильтон ухмыльнулся.

– Общий друг.

– Тот же, что дал тебе номер моего мобильного телефона?

– Слушай, а что случилось с твоей бывшей соседкой, Алисией Клейбрук, которая якобы видела, как я выбегал из твоего дома?

– Не знаю.

– У моих адвокатов возникло к ней несколько вопросов, но, по всей видимости, они нигде не могут ее найти. Есть мысли о том, где она может быть?

– Нет.

– Ты общаешься с кем-нибудь из своего бывшего района?

– Нет.

Гамильтон не спускал с него глаз. Жаждущих глаз, съедающих эмоции, словно дворняга, лакающая из грязной лужи.

– Мать-одиночка, работающая в три смены в реанимационном отделении, у которой оставалось мало времени на что-то помимо работы, – не совсем надежный свидетель, но ей удалось убедить присяжных. А еще та история с волосами и тканями, которые нашли в твоей спальне. Правда, за два дня до этого ты побывал в поместье отца, ходил по нашему винному погребу, сидел на нашей мебели. Ты мог найти их там. Я думаю, что в судебной экспертизе это и называется «принцип Локарда».

Джек ничего не сказал. Он хотел, чтобы ответом Майлзу была тишина.

– Никаких отпечатков пальцев у тебя в доме, никаких улик, когда меня остановили полицейские, – весело продолжал Гамильтон. – Потом тот вопрос с инструментом, которым перерезали горло твоей жены… Это было сделано скальпелем, как утверждала защита. Как ты знаешь, его так и не нашли.

– Я этого не знал.

– Ты не читал протоколы слушаний?

– Нет.

Гамильтон улыбнулся.

– Почитаешь.

– Давай поговорим о нашем друге.

– Это называется «прелюдия», Джек. Жар, который усиливается перед оргазмом. Ты наверняка практиковал ее с женой. Или Аманда была из тех женщин, которые могут трахаться, только помани?

Джек потер руки. Он был сосредоточен на четвертой семье. Тик-тик-тик…

– Я припоминаю, что, когда тебя остановила полиция, у тебя в портфеле нашли фальшивый паспорт, свидетельство о рождении и квитанцию на телеграфный перевод на несколько миллионов долларов.

– Я люблю путешествовать анонимно.

– По всей видимости, суд присяжных решил, что ты хотел скрыться.

– Неправильно решил. Человек вроде тебя должен быть знаком с подобными вещами.

– Ты позвонил мне и сказал, что хочешь поговорить о Песочном человеке. Я здесь.

Гамильтон рассмеялся.

– Какое ужасное имечко! Подходящее, но ужасное. Уверен, что людям нравится. Печально то, что случилось с последней семьей, Бомонами. Какая трагедия! Тебе повезло, что ты сейчас сидишь передо мной.

– Ты с ним связывался?

– Мы очень подружились.

– Как вы нашли друг друга?

– По переписке. Ты знаешь, я получаю много писем. Ты видел мои сайты? У меня куча фанатов.

– Зачем ему связываться с тобой?

– Общность интересов.

– Например?

– Ты мне сам расскажи. Вы плаваете в одном бассейне.

«Куда он клонит?» – подумал Джек.

Тупик, надо попробовать что-то другое.

– Почему ты защищаешь его?

– В тот день, когда ты вышел из дома, как ты узнал, что это был я? – спросил Гамильтон.

Джек не был готов к этому вопросу. Он застал его врасплох.

– Ты читал протоколы.

– Я хочу услышать это от тебя.

Джек заметил жадное выражение в глазах Гамильтона. Его обнаружили и засадили в тюрьму, и его высокомерие требовало объяснения. Джек увидел лазейку и осторожно двинулся вперед.

– Не имеет значения, – ответил он.

– Имеет, если ты хочешь спасти четвертую семью.

– Я сомневаюсь, что Песочный человек назвал тебе их фамилию.

– Он сказал мне о Бомонах и о двух предыдущих – Росах и Доланах.

– Ты мог прочесть это в газетах.

– Ты хочешь спасти их?

– Назови их.

– Они живут в Кембридже.

– Что еще?

– Этот человек – психиатр.

– Мне нужно имя.

– Его зовут Брайан.

– А фамилия?

– Я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос.

– Я думаю, ты лжешь. Ты ничего не знаешь. До свидания, Майлз.

Джек подхватил чемодан и встал.

– Эрик Бомон находится в палате триста два в больнице Ньютон-Уэллесли под именем Джошуа Макдермонт. Его легенда – жертва автомобильной катастрофы.

Джек почувствовал холодок в груди. Гамильтон об этом догадался. Его глаза широко открылись, губы изогнулись в ухмылке.

– Теперь я привлек твое внимание, детектив Кейси?

– Мне нужна фамилия.

– А я хочу, чтобы ты ответил на мой вопрос. Немедленно.

– Нет.

– Они должны умереть сегодня ночью. Ты хочешь, чтобы их смерть была на твоей совести?

Джек молчал.

– Я так не думаю. Так что садись и отвечай на вопрос.

Джек не двинулся с места.

– Дай мне его фамилию.

– Леклер. Доктор Брайан Леклер. Давай, иди и проверь, позвони. Я подожду.

– Пробка от бутылки вина, – сказал Джек. – Я нашел ее под кроватью. Это была пробка от очень редкого вина. Поместье твоего отца закупало несколько ящиков этого вина ежегодно.

– Как хитро.

– Ты был знаком с дочерью сенатора… очень близко.

– Трах – не преступление.

– Он становится преступлением, если ты раскидываешь части ее тела по дому ее отца.

– Если ты был так уверен, что это я, у тебя была причина для ареста. Почему же ты не заковал меня в наручники?

– У меня не было ордера.

– Ты мог бы получить его. Чего ты выжидал, детектив Кейси?

Пристальный взгляд Гамильтона буравил его мозг, словно дрель. В его голосе была уверенность, которая навела Джека на мысль, что Майлз каким-то образом манипулировал им. Но с какой целью? Джек внезапно почувствовал, что его разоблачили. На лбу выступила испарина.

– Ты потеешь, Джек. Все в порядке?

– Тут жарко. И очень душно. А я шел сюда пешком.

– На какое-то мгновение я подумал, что ты скажешь, будто нервничаешь из-за того, что будешь давать показания на моем слушании.

Гамильтон внимательно наблюдал за выражением лица Джека.

– Ты, похоже, не удивлен.

– Я слышал об этом, – ответил Джек.

– Правда? Есть соображения?

– Меня не интересует прошлое.

– Но прошлое – это все, что у меня осталось, Джек. Благодаря тебе закаты остались только в моей памяти. Но это изменится. Я снова почувствую тепло. Это только вопрос времени. Что же касается нового процесса, то у меня сложилось странное ощущение, что ты не доживешь до суда. Этот псих хочет тебя сделать, я думаю. – Гамильтон подмигнул.

Джек чувствовал, что Аманда хочет поговорить с ним. На этот раз он решил послушать ее. Тяжесть и ярость последних семи лет навалились на него. Джек вернулся в спальню, снова переживая тот момент, когда Майлз Гамильтон запрокинул ей голову. Майлз улыбался. В его глазах играл влажный, тревожный свет. Гамильтон, совсем мальчишка, который сидел всего в паре метров от него, сказал: «А теперь смотри на меня. Смотри, как я уничтожу твой мир».

– Ты отсюда не выйдешь, Майлз.

– Было приятно, когда Чарлз Слэвин умолял тебя о пощаде? Это тебя проняло?

Разум Джека отключился.

Гамильтон вытащил кипу бумаг из-под блокнота и прижал ее к решетке.

– Узнаешь почерк?

Это была копия дневника Джека.

– Я смотрю, ты тоже научился выходить за пределы тела. – Гамильтон швырнул листы на стол. – Ты больной сукин сын. Когда мои адвокаты закончат с тобой, ты окажешься за решеткой. Придет время, когда я буду навещать тебя здесь.

Это было похоже на полуночный звонок, когда узнаешь ужасные новости, которые будут преследовать тебя всю оставшуюся жизнь. Джек привык к такому. Гамильтон использовал четвертую семью, чтобы заманить его сюда.

«Почему? Почему сейчас? К чему такая спешка?»

Голос, похожий на голос Майка Абрамса, приказывал ему уйти. Но Джек не мог пошевелиться. Майлз Гамильтон смотрел на него с той же самоуверенностью, что и тогда, в спальне.

– Ты думаешь, что я не знаю, что Алисия Клейбрук и ее сын попали в программу защиты свидетелей? – спросил Гамильтон. – Что ты прячешься под именем Джон Питерс? Я следил за тобой годами, Джек.

Странный жар залил глаза Джека, высушил горло. Вместо того чтобы уйти, он уронил чемодан на пол, подошел к решетке, схватился за прутья и почти прижался к ним лицом. Глаза Гамильтона сияли нехорошим светом.

– Ты никогда больше не почувствуешь тепла солнца, Майлз.

– А ты можешь всего через несколько секунд встретиться с женой.

Джек действовал молниеносно. Он просунул сквозь прутья правую руку и схватил Гамильтона за рубашку. Тот отреагировал как новичок – он ухватился за руку, которой Джек тянул его к себе. Левой рукой Джек схватил его за затылок и с размаху ударил лицом об решетку. Потом разжал правую руку и схватил Майлза за горло. Он все сильнее сжимал пальцы, ощущая, как они погружаются в плоть.

У Гамильтона из носа шла кровь. Он покраснел, глаза слезились, из горла вырывались сдавленные влажные звуки.

– Это как попробовать Бога на вкус, не так ли, Джек?

Но Джек его не слышал. Он вдавливал голову Гамильтона в решетку, глядя, как его кровь стекает по рукам, чувствуя ее тепло. Для своего возраста Майлз был достаточно жилистым и сильным, но он не мог и пошевельнуться. Сила Джека – его ярость – приковали его к решетке.

Гамильтон вскрикнул, и Джек почувствовал, как черные тучи, окутывавшие его разум, разошлись, как засияло солнце, ударив его потоком тепла, который выжег сожаление и ярость, уничтожил воспоминания, которые преследовали и отравляли его. Благословенное исцеление, которое он так отчаянно искал, было теперь в его руках. Он только сожалел, что это удовольствие не продлится вечно.

Джек сжал сильнее. Он мог бы с легкостью раздавить череп Гамильтона.

Тот хихикнул.

– Ты знаешь, где Тейлор? – выдохнул он.

Это было похоже на холодный душ.

Гамильтон вырвался, отошел от решетки и вытер рукой лицо.

– Песочный человек задумал нечто особенное для Тейлор и ее обожаемой племянницы. – Он облизнул губы и сплюнул. – Не могу дождаться фотографий.

Джек схватил чемодан и застучал в дверь.

– Бедный Джек Кейси. Он вот-вот потеряет второй шанс, который дала ему жизнь, – издевался Гамильтон.

Джек продолжал стучать в дверь. Санитар Рик возился с ключами.

«Скорее же, твою мать, скорее!»

– Сколько, Джек? Сколько ты еще собираешься сопротивляться, прежде чем утонешь?

Глава 46

Алан Линч прокладывал дорогу через улицу к автомобилю, который стоял за углом. Удушливый воздух центрального Бостона был насыщен выхлопными газами и кислым запахом гниющего мусора.

Шофер, Кенни, увидел Алана и распахнул дверцу.

– Просто дай мне телефон! – приказал Алан.

Голова шла кругом. Он не видел перед собой ничего, кроме лица Флетчера. Но здесь, в невыносимой жаре, среди шума, людей и машин, мысли об этом уже не были такими пугающими.

Кенни передал ему мобильный телефон, оснащенный новейшим шифратором ФБР. Его никто не мог подслушать.

– Уже обед, – напомнил Кенни. – Я поеду возьму чего-нибудь.

Алан уже рассказывал Драгосу о том, как Флетчер узнал о «Грейвз», как проследил связь больницы с ФБР и в конце концов с программой изменения поведения.

Драгос снял трубку почти мгновенно. Алан быстро передал ему разговор с Майком Абрамсом: как тот нашел имя Флетчера в нескольких старых досье, как прогнал его номер социального страхования через компьютер и в результате получил его адрес в штате Мэн, как Джек «интересно» пообщался с ним.

– Ты нашел Флетчера?

– Я занимаюсь этим вопросом, – ответил Драгос.

– Тогда поспеши. Флетчер здесь, чтобы помешать нам и помочь Джеку найти Песочного человека.

– Как бы Флетчер узнал о Песочном человеке? Ты говорил, что вы конфисковали все его записи.

– Так и было.

– Тогда откуда?

– Возможно, он встречался с Песочным человеком, вот откуда. Послушай, неважно, зачем он здесь. Главное, что он здесь. Мы должны найти его. И сделать это быстро.

– Странно, что спустя столько времени он решил выйти на свет. Как ты считаешь, почему он снова использует свое настоящее имя?

Алан думал об этом все утро.

– Искупление. Это все, что ему осталось, – предположил он. Ему отчаянно хотелось закрыть глаза и подождать, пока закончится вся эта чертова история.

– Забудь о нем, Эл. Он очень скоро сойдет со сцены.

Столь легкомысленное отношение открыло старую рану. Прежде чем заговорить, Алан убедился, что ярость ушла. Важно было, чтобы Драгос выслушал его внимательно.

– Примерно три года назад Флетчер пытался разоблачить нас. Я проследил его по одному из псевдонимов до квартиры в Чикаго и послал пару твоих коллег решить эту проблему. Позже Флетчер прислал мне зубы одного из них по почте. Тело мы так и не нашли. Другой превратился в овощ. Жена кормит его через трубочку и меняет ему подгузники.

– Похоже, они проявили небрежность.

– Не стоит недооценивать его способностей. Он очень находчивый.

– Как и твой друг Кейси. Послушай, он послал ладонь Патрика Долана в лабораторию ФБР и Алекс Нинан нашел на ней выцарапанную надпись «Габриель Ларуш». Сейчас мы ищем его в базе данных пациентов.

– Там ты его не найдешь. Я думаю, он позаботился о том, чтобы удалить все это из системы.

– Но вы делаете регулярное резервное копирование, ведь так?

– Да, записываем и храним в безопасном месте. Я позвоню, просмотрю письменные записи, возможно, получится раздобыть фотографию. Но ничего не гарантирую.

– Как дела с «Грейвз»?

– Есть один психиатр, доктор Брайан Леклер, живет в Кембридже. Мне позвонили и сообщили об этом, когда я ехал на встречу с Абрамсом.

– Я приставлю к нему своих людей. Когда наш мальчик захочет сделать следующий шаг, мы будем готовы.

– Хорошо. Где Джек сейчас?

– Пытается сесть на самолет в Северной Каролине. Парни, которых я приставил к нему, сообщили, что он выбежал из той больницы, словно за ним несся сам дьявол. Насчет того, что случилось, ты узнаешь тогда же, когда и я. Я думаю, настало время его убирать.

– Хорошо. Как ты хочешь это устроить?

– У меня есть несколько мыслей. Абрамс все еще в офисе?

– Абрамс ничего не знает.

– Но это он обнаружил Флетчера.

– Просто отыскал его имя в старом досье. Это все, что он знает.

– Кейси водит дружбу с Абрамсом и мог передать ему информацию, которую получил от Флетчера…

– Я не могу позволить, чтобы ты убивал моих людей.

– Я предлагаю тебе решение проблемы, а ты вдруг начинаешь вести себя, как слизняк, – Драгос хохотнул. – Эл, если тебя мучает совесть, пойди покайся. Потом поцелуй землю и поблагодари судьбу за то, что ты работаешь на организацию, которая нанимает таких людей, как я, чтобы устранять проблемы твоей совести.

– Флетчер должен быть возле Джека. Он, скорее всего, где-то в Марблхеде. Твои люди там ищут?

– Этот парень серьезно тебя беспокоит, да? Не забивай мне мозги мистером Странные Глаза, Эл.

– Виктор, послушай меня. Он…

– Устраивайся поудобнее и наслаждайся теплой погодой, – перебил Драгос и повесил трубку.

Мгновение Алан сидел, глядя, как машины пытаются пробиться через пробку к въезду в туннель Самнер. Потом у него вдруг возникло ощущение, что за ним наблюдают. Он осмотрелся по сторонам. Никого, кроме служащих, вышедших пообедать, подростков и студентов.

Наконец он уселся в прохладное нутро лимузина. На заднем сиденье лежала зеленая книга. Он нахмурился. Утром ее не было, а литературные интересы Кенни ограничивались форумом «Пентхауса».

Золотое тиснение на форзаце отслоилось, но он все же смог разобрать «Le Morte d'Arthur». «Смерть короля Артура». Кенни явно такое не читает.

Алан открыл книгу. На потрепанном форзаце изящным почерком было написано:

Тех, что могли б найти сии святыни.

Смирение храня,

Не дерзко ли твой дар с душой равняю?

За это часть тебя я погребаю.

Я наблюдаю за тобой, Алан.

Малколм Флетчер

Глава 47

Виктор Драгос швырнул телефон на кровать и подошел к лазерному микрофону, установленному в центре комнаты. Его луч был направлен на окна номера на третьем этаже отеля «Оушн-Пойнт». Это был номер Малколма Флетчера.

Он надел наушники, нажал клавишу и прошелся по окнам. Единственными звуками, которые он услышал, были шум волн и крик чаек.

После того как вчера днем Кейси покинул дом подружки, наблюдатель довел его до отеля «Оушн-Пойнт», где он провел больше часа, прежде чем отправиться в Ньютон с тогда еще не известным человеком в черном – самим мистером Странные Глаза, Малколмом Флетчером. Фотографии слежения были готовы с утра и попали в номер Линча через десять минут после того, как он ушел на встречу с Майком Абрамсом.

Все остальное организовать было достаточно просто. Дом с другой стороны залива, который выходил к окнам Флетчера, принад лежал Лоре Брентвуд, вдове с плохим зрением и кучей кошек. Когда он позвонил сегодня утром в ее дверь, ей понадобилась лупа, чтобы рассмотреть его удостоверение агента ФБР. Как только она убедилась в его подлинности, она стала очень любезной и даже приготовила для него поздний завтрак из ветчины, яиц, апельсинового сока и кофе.

Драгос взял небольшую фотографию и принялся изучать лицо Флетчера. Ничего особенного, не считая глаз. Боже, какие они странные! Одна большая радужка, подумал он. Черная, никакого света. Даже Элу от таких глаз становилось не по себе, хотя он зарабатывает на хлеб охотой на монстров.

Именно поэтому он не сказал Линчу, что знает, где находится Флетчер.

Линч был администратором, чьей главной задачей было показать столичным бюрократам с большими карманами, каких успехов достигло его криминалистическое отделение. У бюрократов не было тактического мышления. Успешный выверенный удар требовал терпения и искусности – качеств, которые явно отсутствовали у Линча.

Драгос положил снимок и набрал номер гостиницы «Оушн-Пойнт». Владелец ответил на втором гудке.

– Господин Джейкобс, это агент Драгос. Мне сказали, что вас уже посвятили в суть вопроса.

– Да, сэр. Два агента ФБР звонили мне сегодня утром. Я остался здесь, как мне сказали. Господин Флетчер до сих пор не вернулся.

– Мне нужен ключ от его номера.

– Не вопрос. Если нужно будет что-то еще, обращайтесь. – Он понизил голос. – Сэр, я сказал агентам сегодня утром, что могу помочь. Я буду рад это сделать, правда… но я не хочу расстроить кого-нибудь из гостей. Марблхед – небольшой город, и понятие у людей может быть таким же небольшим, если вы понимаете, о чем я.

– Мы будем осторожны, мистер Джейкобс. Вам не о чем беспокоиться. Никто ни о чем не узнает.

Джейкобс облегченно вздохнул.

– Благодарю.

– Я подъеду через десять минут.

Драгос положил трубку. На кровати лежал глушитель и «глок», заряженный обоймой патронов, вызывающих так называемый «гидрошоковый» эффект. Конечно, были и более интересные варианты. Стоит найти нужные нервные окончания и использовать подходящее давление, и Флетчер запоет как миленький.

В небольшом кабинете роскошного номера, утопающего в мягких тенях, Малколм Флетчер сидел в коричневом кресле достаточно далеко от окон. Он сидел так уже много часов подряд, совершенно неподвижно. Несколько мгновений назад он заметил, как по белой стене соседней комнаты двигалась точка лазерного луча.

Это его не удивило. Он ждал этого.

«Видимо, ФБР действительно использует очень хорошее шифровальное оборудование в мобильных телефонах».

В руке он зажал передатчик, который позволял переключаться между «жучками», которые он установил по всему отелю. В наушниках он услышал, как Джейкобс повесил трубку в фойе тремя этажами ниже и принялся нервно расхаживать туда-сюда.

Пять минут спустя Флетчер услышал, как открылась дверь. Драгос представился.

– Я собирался уйти, но если вы хотите, могу остаться, – с готовностью сказал Джейкобс.

– В этом нет необходимости. Я побуду здесь какое-то время. Мне нужно кое-что установить в номере. Ни при каких обстоятельствах ни вы, ни кто-либо еще не должны заходить туда. Понимаете?

– Нет проблем. Я вернусь через несколько часов. Если вам что-нибудь понадобится, моя жена будет в кухне. Хотите, она проследит и позвонит в номер, как только он появится?

– Я хочу, чтобы никто не вмешивался. На самом деле чем меньше вы скажете своей жене, тем лучше. Нет нужды расстраивать ее.

– Хорошо.

– Еще раз спасибо за помощь. Обещаю, никто ничего не услышит.

«Это точно», – мысленно согласился Флетчер и ухмыльнулся. Он уже придумал нечто особое для этого случая.

Он услышал, как открылась и захлопнулась входная дверь, а затем звук шагов по ступенькам. Агент Виктор Драгос шел к нему на встречу.

Только Драгос не был федеральным агентом. Флетчер был в этом уверен.

Теперь, когда лазерный луч, используемый для обнаружения звука, исчез со стены, можно было двигаться. Он положил наушники и передатчик на небольшой дубовый столик и оглядел комнату.

Деревянный карточный стол из спальни подойдет. Положить в вихревую ванну… Да, сработает замечательно.

Пейджер на столе завибрировал. Джек Кейси посылал ему уже третье сообщение за последние полчаса.

Джек мог подождать. Более важный вопрос одолевал последний лестничный пролет.

Тяжелые шаги, неспешные и уверенные, послышались в конце коридора.

Флетчер взял со стола тазер и встал за дверью. С нажатием кнопки двойные электроды ударят напряжением в пятьдесят тысяч вольт. Драгос потеряет сознание, прежде чем коснется пола. Когда он придет в себя, они познакомятся.

В замок вставили ключ. Драгос был здесь, настало время выяснить настоящие цели этого человека.

Малколм Флетчер улыбнулся.

Это было начало.

Глава 48

Майк организовал транспорт. Когда Джек вышел из самолета в аэропорту Логан, его уже ждали два федеральных агента. Менее чем за полчаса они довезли его до Марблхеда.

Джек дважды отправлял Флетчеру сообщение на пейджер. Он пробовал номер мобильного телефона Майка, но все, что он слышал, были статические помехи. Он попытался сбросить сообщение Майку, но опять безрезультатно. И где Ронни Тедешко? Почему он не перезвонил ему?

Он много раз звонил Тейлор, снова и снова слушая гудки. Он позвонил ей домой. Потом на работу. Никто не брал трубку.

Его грызла тревога.

«С ней все в порядке, – успокаивал он себя. – Ронни и его люди охраняют ее. Если бы были проблемы, он позвонил бы. С ней все в порядке. Всему этому есть простое объяснение. С ней все в порядке».

Перед домом Тейлор стояли полицейские машины без опознавательных знаков. Небольшие кучки любопытных соседей, велосипедистов и бегунов смешивались с толпой репортеров и операторов с камерами.

«Что здесь забыли репортеры? Что-то случилось?»

От страха у него потемнело в глазах.

Водитель притормозил. Джек выпрыгнул из машины и побежал к дому, прежде чем репортеры успели его окружить. Он распахнул сеточную дверь и оказался в холле.

Шесть солдат национальной гвардии стояли возле балкона, попивая кофе из больших бумажных чашек. Один из них заметил Джека и что-то сказал остальным. Они мгновенно прекратили разговор.

– Где Майк Абрамс? – спросил Джек.

У него пересохло во рту, он еле дышал.

– На заднем дворе.

Кошмарные образы толпились в мозгу Джека, пока он, чуть не падая, бежал по ступенькам.

«С ней все в порядке, – повторял он про себя, словно мантру. – С ней все в порядке, все в порядке, все в порядке. Боже, пускай с ней все будет в порядке!»

Толпа местных полицейских, детективов в штатском, солдат и федеральных агентов разбилась на небольшие группки. Майк Абрамс стоял в стороне, возле лестницы, ведущей к пляжу, и, повернувшись ко всем спиной, разговаривал по телефону. Джек подошел и услышал конец разговора.

– Хорошо, спасибо. – Лицо у Майка было серьезное.

«Тейлор… Они нашли Тейлор, и она мертва…»

Выдержка подвела Джека. Он споткнулся и чуть не упал. Все уставились на него.

– Что?

Майк глубоко вздохнул, прежде чем ответить.

– Всплыло тело Алисии Клейбрук. Ее машину нашли в реке. Ее сын был пристегнут к сиденью ремнями безопасности. Выглядит как несчастный случайно еще рано о чем-то судить. Я только что говорил с Войлсом. Гамильтон попал в реанимацию с сотрясением мозга. Возле него дежурит отряд спецназа. Что, черт возьми, произошло?

Джек его почти не слышал.

– Где Тейлор?

– «Порше» здесь, поэтому я предполагаю, что она упаковала всех в другую машину и поехала покататься. Рейчел нет, как и собаки.

– Я сказал ей оставаться здесь. Она знала, что происходит. Мы собирались увезти ее сегодня.

– Возможно, она поехала купить что-нибудь.

– Она обещала никуда не выходить.

– Есть предположения, куда она могла направиться?

– Нет. Нет, я не знаю. И она не берет трубку.

Джек посмотрел на дом.

«Ты обещала оставаться здесь, Тейлор. Почему ты этого не сделала?»

«Потому что Песочный человек выманил ее», – подсказал голос.

Нет. Нет, этого не может быть! Она умнее.

Джек оглядел толпу. Ронни должен быть здесь. Ронни должен был позвонить ему, а Тейлор никуда без мобильного телефона не ходит. Что-то было не так, совсем не так. Почему он не прислушался к словам Майка и не остался? Почему не послушал Тедешко и не рассказал Тейлор правду с самого начала? Тогда бы он не стоял сейчас, представляя ужасные сцены так отчетливо, что хотелось оторвать себе голову.

«Должен был, должен был, должен был…»

«Так же как ты должен был арестовать Гамильтона много лет назад. Он уже один раз уничтожил тебя, и теперь ему удалось это снова, а ты ничего не сделал, чтобы это предотвратить».

– Откуда взялись репортеры?

Лицо Майка выдало его.

– Рассказывай.

– Поступил анонимный звонок, – хмуро ответил Майк. – Сообщили, что Песочный человек только что выбрал новую жертву.

– И дал им адрес Тейлор.

Майк кивнул.

Джек открыл рот, чтобы что-то сказать, но не смог произнести ни слова. Знакомая гулкая пустота поглотила его. Он мог предотвратить это. Он намеренно решил игнорировать многочисленные предостережения, поэтому, что бы ни случилось, виноват был он.

Майк схватил его за руку.

– Мы найдем ее, – заверил он. – Должно быть простое объяснение…

– Тедешко здесь нет. Это касается и его людей, – прохрипел Джек. – Что-то не так. Он мне не перезвонил.

– Может быть, он наблюдает за Тейлор, – предположил Майк. – Возможно, у него нет с собой телефона или он не может ответить. А может, он увидел, что творится, и решил не брать трубку.

– Нет, это Песочный человек. Он забрал ее.

Джек посмотрел на пляж. Перед глазами все расплывалось. Был отлив. Возле воды собралась небольшая группа людей, которые глазели на дом.

Горячий воздух разорвал пронзительный детский крик.

Он донесся справа. Джек повернулся и увидел девочку, которая пятилась от перевернутого синего шезлонга. Какой-то мужчина завалился на подлокотник, голова его запрокинулась. Ветер подхватил его бейсболку и швырнул в воду. Девочка снова закричала. К ней подбежала собака и принялась громко лаять.

«Рейчел!»

Джек пронесся мимо Майка, спрыгнул со стены и бросился к ней.

– Рейчел! Рейчел!

Но она, не переставая кричать, смотрела на мужчину на песке.

Джек подхватил Рейчел на руки. Она яростно пиналась и кричала. Он развернул ее к себе лицом, и только когда ее широко раскрытые, заплаканные глаза встретились с его глазами, она обняла его за шею. Джек крепко прижал ее к груди.

– Все хорошо, дорогая, все хорошо, – прошептал он ей на ухо.

Во лбу Ронни Тедешко, чуть ниже волос, было большое круглое отверстие. Его неподвижные глаза глядели на солнце, горячий ветер шевелил густые светлые волосы. Люди на пляже онемели. Джек, не спуская с рук Рейчел, которая по-прежнему прижималась к нему, обернулся, показал им свой значок и жестом приказал разойтись.

– Он не двигается! – плакала Рейчел. – Я дотронулась до него, и он перевернулся.

– Все в порядке, милая. Все в порядке.

– Где тетя? Я хочу к тете!

Он понес ее к дому. Рядом с лаем бежал Мистер Раффлз. Джек обнимал девочку и повторял, что все хорошо. Вероятно, Тейлор оставила Рейчел с соседом, Джеем Биллингсом, который жил в доме в конце пляжа.

«Но почему она оставила Рейчел?»

Этого Джек не знал.

«Пожалуйста, Боже! Пожалуйста, пускай с ней все будет в порядке! Я обещаю, я…»

«Что ты обещаешь? – оборвал его голос Песочного человека. – Я дал тебе возможность уйти в сторону, но ты этого не сделал. Это твоя вина, Джек. И в том, что вот-вот должно случиться с Тейлор, ты должен винить только себя».

Все уже собрались на веранде. Джек остановился у лестницы, ведущей на задний двор, и махнул рукой в сторону пляжа. Он не хотел, чтобы Рейчел видела полицейских. Это могло еще больше напугать ее. Остался только Майк Абрамс. Побледнев, он стоял около лестницы.

– Рейчел, я хочу задать тебе один вопрос, – сказал Джек. – Дорогая, ты знаешь, где тетя?

Она шмыгнула носом.

– С тобой.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что она должна была поехать за тобой.

– Куда?

Рейчел задумалась.

– В аэропорт? – спросил Джек.

– Куда?

– В место, где много больших самолетов?

Она кивнула.

– Она поехала туда за тобой.

– Ты знаешь, почему она поехала за мной?

– Потому что ты ей позвонил.

Джек старался, чтобы его лицо не выдало тревогу.

– Ты помнишь, когда я звонил?

– Когда уехал. Как только попрощался.

– Ты уверена, что это я звонил?

– Тетя не переставала повторять твое имя.

Джек отвернулся. Ноги его задрожали, стало нестерпимо жарко. Он вот-вот мог упасть.

– Она оставила меня и Мистера Раффлза у мистера Биллингса и поехала за тобой.

– Давно это было?

– Не знаю.

– Час?

– Это сколько?

Внизу на пляже Джек заметил старого Джея Биллингса, который неспешно направлялся к перевернутому шезлонгу. Он махнул мистеру Биллингсу рукой.

– Она уехала на большой черной машине?

– Да. Мистер Раффлз любит кататься на ней, но она оставила его со мной.

Джек осторожно вытер слезы с ее щек. Он нахмурился.

– Этот человек не двигается, – добавила она. – Почему он не двигается?

– Он очень болен, дорогая.

– Ты поможешь ему?

– Я постараюсь.

Он посмотрел на дом. Полицейские уже ушли.

– Рейчел, в доме тети есть люди, которые помогают мне в одном деле. Я хочу отвести тебя и Мистера Раффлза в твою комнату…

– Не оставляй меня одну, дядя Джек!

– Я просто хочу спуститься и поговорить с ними. Мистер Биллингс уже идет, видишь?

Джей Биллингс, насколько ему позволяли разбитые артритом колени, уже спешил к ним.

– Я буду в доме, как и мистер Биллингс. Все будет хорошо.

Он увидел, как в ее глазах появилась надежда.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Он обнял девочку, прежде чем она смогла заметить в его глазах слезы.

Джек уложил ее в постель вместе с собакой. Он включил телевизор, и в этот момент зазвонил телефон.

Глава 49

Джек, обогнув кучку полицейских на первом этаже, бросился в кухню и снял трубку.

– Тейлор?

– А если подумать? – отозвался Песочный человек.

У него был глубокий хрипловатый голос.

Джек сжал трубку с такой силой, что чуть не раздавил ее.

– Что происходит, Джек? У тебя такой голос, словно ты вот-вот рассыплешься на кусочки.

– Где она?

– Тедешко нужно было лучше ее охранять, ты не считаешь?

Джек яростно повторил:

– Где она?

– Я тебе говорил, что может произойти, так что ты все знаешь. Сердце словно сжали ледяные тиски.

«Она жива. Она должна быть жива. Только в этом случае он может играть с тобой. Поэтому следует хорошенько подумать…» – сказал голос.

А если она мертва? Этот парень хотел убрать ее с дороги и сказал тебе об этом, а теперь…

– Тейлор не имеет отношения к нашей проблеме, – заметил Джек. – Если ты хочешь, чтобы я играл в твою игру, я должен знать, что с ней все в порядке…

– Мою игру? Я с самого начала не хотел вмешивать ее в эту историю. Я позвонил тебе и дал возможность отступить без кровопролития, но ты решил показать, какой ты, черт возьми, умный! Нашел камеры, спас пацана… Это ты, Джек, убил Тейлор, потому что ты больной ублюдок, который сам себе помочь не может!

Через приоткрытую дверь была видна часть балкона и гостиной. Джек увидел плешивого человека, который склонился над оборудованием, установленным на обеденном столе. Позади него, приложив к уху наушники, стоял Майк Абрамс.

– Твой друг Майк не сможет проследить этот звонок.

Джек замер.

– Если бы я был на твоем месте, то не принимал бы на веру все, что он говорит, – предостерег Песочный человек. – Человек, который не оставляет тебя наедине с детьми, человек, который заранее звонит директору больницы, чтобы подготовили медикаменты, – у них был для тебя торазин и смирительная рубашка. Сложно назвать такого человека другом, правда?

Джек посмотрел на потолок.

– Можешь даже не смотреть, – сказал Песочный человек. – Ты все равно никогда не догадаешься, где установлены камеры. Тупицам, которых ты нанял, следовало тщательнее искать «жучки».

«Он все это время наблюдал за нами с Тейлор…»

Лицо Майка ничего не выражало. Плешивый мужчина, работавший со следящим оборудованием, недоумевающе покачал головой.

– Именно, Джек. Я знаю, что ты рассказал Тейлор о нашем разговоре, и я знаю о твоих планах увезти ее. Майлз убил твою жену, а сейчас твоя любовь у меня. Что бы ты отдал, Джек, чтобы снова дотронуться до нее? Что бы ты сделал, чтобы прикоснуться к Тейлор так, как я сейчас касаюсь ее?

– Откуда мне знать, что с ней все в порядке?

– Если бы ты мог выбирать, кого бы ты выбрал? Аманду на четвертом месяце? Или красотку номер два, Тейлор Бартон, и ее целительный трах? Кого ты выберешь, Джек? Только честно!

– Откуда мне знать, что с ней все в порядке?

– Отвечай на вопрос.

– Я должен знать, что с ней все в порядке, – покрывшись холодным потом, ответил Джек.

– Тейлор живет и дышит… пока что.

– Я хочу поговорить с ней.

– Моли меня! Моли меня о ее жизни!

Джек ничего не ответил.

– Что не так, Джек? Сложно вспомнить, как нужно молить?

Неожиданно в гостиной включился телевизор.

Видеокамера двигалась от Патрика Долана к Веронике, а от нее к Алексу. Мальчик, привязанный к стулу, плакал. Его истерические всхлипывания и крик матери разносились по всему дому через колонки, встроенные в стены и потолок. Алекс Долан умолял: «Пожалуйста… пожалуйста, не трогайте меня! Не трогайте меня и маму!» Патрик Долан рвался на стуле, пытаясь освободиться… Майк крикнул:

– Вырубите это!

На экране показалась рука в перчатке, держащая скальпель. Вероника Долан увидела его, и ее отчаянные крики эхом разнеслись по дому.

– Освежаем в памяти, Джек? – сказал Песочный человек.

Эти слова прозвучали и из телефонной трубки, и из колонок.

Какой-то полицейский нажал на кнопку, но телевизор не выключился. Алекс Долан исчез, и появилась запись того, как Тейлор играет на пляже с племянницей. Полицейский попытался было выключить видеоплеер, но и тот не был включен, в нем не было кассеты. Изображение на экран передавалась из другого места. Вероятно, с тарелки спутниковой связи.

Картинка на экране сменилась. Теперь с неприятной четкостью телевизор показывал ту ночь на балконе. Обнаженная Тейлор, обхватив его ногами за талию и прижавшись спиной к стене, стонала, пока Джек двигался в ней.

Песочный человек, теперь вещая через телефон и колонки, продолжил:

– Что бы ты отдал, чтобы прикоснуться к ней снова, Джек? Прикоснуться так, как это сейчас делаю я?

Тейлор громко застонала. Полицейский попытался убрать звук. Ничего.

– Посмотри, как они пялятся на тебя! – поддел его Песочный человек. – Хочешь, я уничтожу твою жизнь прямо сейчас, прямо здесь, перед всеми? Сколько торазина придется закачать в тебя твоему другу Майку, чтобы ты не слетел с катушек?

– Пожалуйста…

– Я слушаю, Джек.

– Пожалуйста… Я сделаю все, что ты хочешь, только… пожалуйста… Я хочу знать, что с ней все в порядке.

– Так-то уже лучше. Хочешь поговорить с ней?

– Да.

– Что «да»?

– Да, пожалуйста.

– Хороший мальчик. Тогда ступай в гостиную и становись на колени перед телевизором.

Джек даже не думал возражать. Комната была набита полицейскими, федеральными агентами и солдатами национальной гвардии, которые расступились перед ним. Стоны Тейлор было слышно на весь дом.

Джек, не выпуская из рук телефона, опустился на колени перед телевизором. Казалось, Тейлор глядит прямо на него.

– Я хочу, чтобы ты рассказал Тейлор, что ты сделал на самом деле с Чарлзом Слэвином и другими. Скажи ей, что ты ничего не можешь поделать, что тебе очень жаль, что она погибнет.

Это напоминало пребывание на льду, который вот-вот проломится. Песочный человек хотел убрать Джека с дороги, а лучшим решением было подпитывать его страх, и Джек знал, что к этому все идет. Ему следовало помнить, что на этот раз у него была возможность спасти ее.

Джек глубоко вздохнул. Он хотел, чтобы его голос звучал спокойно.

– Ты хорошо меня слышишь… Габриель?

В трубке была тишина.

– Агенты ФБР в городе, и они ищут тебя. Они не знают твоего имени, а я знаю. Я знаю, как ты связан с этими тремя семьями. Я даже знаю, что они сделали тебе. И я знаю, какая семья на очереди. Я знаю все.

В комнате был слышен только стон Тейлор.

– Ты слушаешь меня, Габриель?

Из телефона и из колонок донесся голос Песочного человека:

– Я тебе не верю.

– Твоя следующая жертва – психиатр, который живет в Кембридже.

Продолжительная пауза. Гамильтон говорил правду.

– Дай мне поговорить с ней, – сказал Джек.

– Весь торазин в мире не спасет тебя от безумия. Она уже…

Слова Песочного человека утонули в статических помехах.

«Мертва? Он сказал, что она мертва?»

– С ней все в порядке? – спросил Джек. – Черт подери, отвечай!

Телефон молчал.

– Святой боже… – сказал кто-то позади него.

Экран потемнел. Клубы дыма поднимались от телевизора. Запах горелого пластика и раскаленного металла наполнил комнату. Кухня тоже заполнялась дымом.

Из телефона, который держал в руке Джек, тоже потянулась струйка дыма. Он швырнул его на пол.

Майк начал было:

– Какого черта…

С обеденного стола, поднимаясь к потолку, повалил дым. Это начало гореть оборудование для отслеживания звонков. Майк и какой-то толстый тип, размахивая в густом дыму руками, бросились к открытой двери на балкон.

Послышались крики:

– Что, черт, происходит? Мой пейджер сварился! Мой тоже!

В прихожей раздались шаги, но дым, повисший перед дверью, был слишком густым, чтобы можно было что-то рассмотреть.

Малколм Флетчер вошел в гостиную. Его движения были неспешными и уверенными. В правой руке он держал ноутбук с антенной. С помощью такого же он вычислял камеры слежения.

– Тейлор живее всех живых, – сообщил он спокойным голосом. – Прямо сейчас она едет вдоль аэропорта Логан. Не пытайтесь позвонить ей. Наш друг глушит сигнал ее телефона.

Джек замер.

– Откуда вы…

– Глобальная система навигации.

Флетчер развернул к нему ноутбук. Маленькая красная машина двигалась по увеличенному участку карты.

– Я взял на себя смелость прикрепить к ее машине радиомаячок. Надеюсь, вы не возражаете?

Глава 50

Тейлор постукивала ногтями по рулю машины, наблюдая за людьми, в основном бизнесменами, которые сновали по одному из терминалов аэропорта Логан. Она хотела войти и подождать Джека там, но он очень четко все пояснил, когда звонил в третий, последний раз. Она должна была ждать его в машине, а не в терминале. Конечно, она требовала объяснений, но он ничего не сказал, просто дал подробные указания и сказал ждать. Он не сообщил, когда прилетает и каким рейсом. Все, что она могла делать, – это ждать.

Сидя в машине, она не задумывалась о собственной безопасности. Вся эта история казалась ей излишне сюрреалистичной. Возможно, она была бы сильнее напугана, если бы ее не охраняли опытные люди и если бы Джек не позвонил сразу после отъезда и не сказал, чтобы она не беспокоилась, потому что он почти поймал Песочного человека. Она думала о том кошмаре, который занимал умы всей страны, о монстре по имени Майлз Гамильтон. Зачем было Джеку ехать к нему? Она не находила ответа на этот вопрос. Это было бессмысленно.

Тем утром она попыталась заставить Джека рассказать, почему он должен лететь, но он, как обычно, не хотел об этом говорить. Если разговор касался прошлого, из него невозможно было что-то вытянуть. Почему? Почему бы не открыться?

Частично, она была уверена, это связано с Оушн-Пойнт. Если тебя заставили смотреть, как убивают твою жену, что она даже представить себе не могла, не говоря уже о том, чтобы попробовать это прочувствовать, то придется иметь дело с чувством вины и потери. Женщины плачут, кричат, ругаются, делают все, что только можно, чтобы избавиться от этого. Но только не мужчины. Они должны сохранять лицо. Должны сами справляться с проблемами, поскольку они знают ответы на все вопросы, и нет причины говорить об этом. Все в порядке, все просто в порядке…

«Значит, тебе пришлось обратиться за помощью, Джек. И что? Из-за этого я хуже о тебе не думаю. И меньше тебя не люблю. Господи, разве ты этого не знаешь?»

Словно из ниоткуда в ее мыслях возник образ Джека. Его лицо перекошено ненавистью, и он наносит удар молотком по безликому существу по имени Чарлз Слэвин… Именно этого он боялся? Что она не поняла бы, что он убил чудовище? Хотя он шел туда не для того, чтобы убивать его.

«А что, если именно для этого?» – спросил противный голосок.

Джек не был плохим человеком, она была в этом уверена. Этому было логическое объяснение, Тейлор знала это. То, что печатали в газетах, не было правдой. СМИ не интересовала правда. Они продавали глупые истории, которые рассказывали сладкоречивые фотогеничные манекены, гордо именующие себя журналистами. Страной правила инфозабава. Только так можно было заставить людей смотреть себя.

Однако эту историю было сложно не заметить.

«Черт подери, Джек, когда же ты пустишь меня в свой мир?»

Зазвонил мобильный телефон.

«Джек, если ты звонишь, чтобы сказать, что планы снова поменялись, то поезжай домой сам», – подумала она.

Она потянулась вперед и нажала кнопку громкой связи на телефоне, который был встроен в приборную панель, чтобы разговор не мешал вести машину.

– Привет, Тейлор, это снова я, – сказал Джек. Его было прекрасно слышно. – Ты где?

– В аэропорту, жду в машине, как ты и просил. Хочешь, чтобы я вошла и встретила тебя?

– Небольшое изменение планов.

– О боже, Джек, опять!

– Я знаю, что ты расстроилась.

– Скорее разозлилась.

– Поверь, оно того стоит, у тебя под сиденьем сюрприз. Доставай.

Она нахмурилась. Что это значит?

– Нашла?

– Подожди.

Она засунула руку под сиденье и достала плотный заклеенный конверт. Как он здесь очутился?

– Есть, – сказала она.

– Хорошо. Теперь я хочу, чтобы ты открыла его и засунула руку внутрь. Но не смотри! – Джек рассмеялся. – У мужчины есть всего один шанс сделать это правильно, поэтому не испорть его, пожалуйста.

«Один шанс сделать это правильно…»

Нет, этого не может быть! Тейлор ощутила, как в душе растет волна удовольствия.

Она оторвала ленточку, которая запечатывала конверт, засунула руку внутрь и почувствовала, что там лежат самые разные вещи: плотная глянцевая бумага, что-то, напоминающее аудиокассету, и что-то мягкое, как бархат.

– Хорошо, я засунула руку.

– Нащупала бархатную коробочку?

– Да-а-а-а…

Где-то глубоко внутри, несмотря на радость, она чувствовала: что-то не так.

– Хорошо, вытягивай.

Она вынула небольшую черную коробочку, обшитую бархатом.

– О Джек… – Старинное кольцо с бриллиантом. – Джек, это… Оно такое красивое!

– Надень, подходит ли?

Подошло.

«Но почему ты мне не подарил это лично? И почему ты решил сделать мне предложение по телефону?»

– Хорошо, Тейлор, это важная часть. Я хочу, чтобы ты поехала в Фаной-холл. Ты же знаешь, где находится Перпл Шэмрок?

– Да. А ты где?

– Я уже в Бостоне, дорогуша. Я планирую лучшую ночь в твоей жизни.

«Дорогуша? А это еще что?»

Он никогда ее так не называл. И что с его тоном? Он такой радостный. Довольный. И с чего бы это он предлагал ей выйти за него всего через несколько часов после встречи с Гамильтоном? Это было странно.

«Не немного странно, а очень странно. Ты собираешься решиться провести остаток жизни с человеком, который делает тебе предложение по мобильному телефону спустя всего несколько часов после встречи с психопатом, который зарезал его жену?»

– С тобой все в порядке?

– Вполне, – ответил Джек.

– Это… Это на тебя не похоже, Джек. Что происходит?

– Я только что понял несколько вещей, и я хочу, чтобы ты знала, что происходит. Что происходит со мной и что я чувствую к тебе на самом деле. Теперь выезжай со стоянки. Я буду говорить с тобой по дороге.

Она выехала на улицу и следующие пять минут двигалась по оживленной проезжей части.

– В конверте есть кассета. Возьми ей, но не запускай.

– Хорошо.

Она засунула кассету в карман рубашки.

– Где ты сейчас?

– Выезжаю из Логана. Машин не так уж много.

– Надеюсь, ты пристегнулась?

– Всегда пристегиваюсь.

– Хорошая девочка. Ты еще не выехала на шоссе?

– Уже.

– Теперь загляни в конверт и возьми фотографии.

Конверт лежал на пассажирском сиденье. Не отрывая взгляда от дороги, Тейлор засунула руку в конверт, нащупала пачку фотографий и вынула их. Кровь отхлынула от ее лица.

На верхней черно-белой фотографии была изображена лежащая в морге обнаженная женщина с перерезанным горлом.

Тейлор оцепенела. Она снова посмотрела на дорогу и тупо уставилась на проезжающие мимо автомобили. Все было… все было так нереально.

– Узнаешь женщину на фото? – спросил Джек.

Язык не слушался ее.

– Это моя жена, Тейлор. Это Аманда.

– Это… Это… – Она не могла говорить. – Поверить не могу. Это…

«Это отвратительно», – подсказал внутренний голос.

– Ты же вроде говорила, что не брезгливая.

– Сначала ты даешь мне обручальное кольцо, а потом показываешь фотографию… Что случилось с твоей женой?

Она отшвырнула фотографии, даже не взглянув на второй снимок.

– Ты хотела знать все о моем прошлом, и я подумал, что будет легче рассказать это, используя фотографии. В конце концов, ты тоже снимаешь человеческие страдания.

– Это ужасно, Джек! Это ужасно, черт побери! И ты… Да что с тобой?

– Я болен, Тейлор. Меня нужно изолировать.

– Изолировать? Что ты говоришь?

– Я хотел убить Слэвина. Я зашел в сарай, чтобы убить его. Я думал об этом много дней. Когда я опускал молоток на его голову снова и снова, я наслаждался каждым мгновением. И я сделаю это опять, Тейлор! Я сделаю это опять, потому что не могу совладать с собой. Я слишком люблю это.

Что-то не так, что-то совсем не так…

«Это не Джек!»

Тейлор выключила громкую связь и взглянула на фотографии, лежавшие на полу. Первый снимок, тот, который она уже видела, лежал изображением вниз, и на обратной его стороне было написано какое-то стихотворение. Но ее взгляд прикипел к другой фотографии. Та же женщина, тот же стол для вскрытия, та же рана. Только лицо было другое.

Это было ее лицо!

Тейлор перестроилась в правый ряд. Выезд был уже недалеко.

«Надо позвонить другу Джека из ФБР, Майку. Его фамилия Абрамс. Майк Абрамс. Вылезай из машины и звони!»

– Боюсь, я не могу позволить тебе сделать это, – сказал человек голосом Джека.

Машина больше не слушалась руля. Кто-то управлял ею. Она самовольно перестроилась назад в левый ряд. Сзади Тейлор услышала гудок недовольного автомобилиста.

Нет… Нет, этого не может быть! Она же не крутила руль!

Тейлор вцепилась в руль обеими руками и резко повернула вправо. Руль просто крутился, крутился, крутился… От него не было толку. Она потеряла контроль над машиной!

Словно двигаясь по собственной воле, машина еще раз вильнула влево, на скоростную трассу. Кто-то другой управлял машиной.

«Что за дела? Как, черт побери, кто-то может управлять моей машиной?»

Тейлор обхватила руками руль и нажала на педаль тормоза. Машина не остановилась.

На всех дверцах с тихим щелчком сработали замки.

«О боже, нет…»

В зеркале заднего вида сквозь полуденный жар она заметила всполохи сине-белых мигалок. Десятки мигалок. Впереди ехал серебристый пикап.

Машина резко поддала газу, отчего Тейлор откинуло на сиденье.

– Держись, дорогая! – сказал мужчина по телефону. – Сейчас начинается настоящее веселье.

Глава 51

Малколм Флетчер не выказывал ни страха, ни удивления, абсолютно ничего. Он внимательным, спокойным взглядом обвел дорогу, словно вести за собой колонну машин с федеральными агентами и полицейскими по шоссе на скорости сто шестьдесят километров в час было самым простым делом.

Время от времени он бросал взгляд на ноутбук, установленный между двумя сиденьями. Другой, встроенный в приборную доску под зеркалом заднего вида, показывал данные GPS. Джек не сводил взгляда с мигающей красной машины. Тейлор была недалеко. Он поднял глаза и увидел ее.

Джек показал пальцем.

– Вон она.

Машины вокруг Тейлор начали прижиматься к обочине. Но Тейлор продолжала ехать вперед на той же скорости.

– Притормозите возле нее, – попросил Джек и опустил стекло.

Ветер с ревом ворвался в машину. Звук напоминал хлопанье брезентового паруса, который подхватил ураган.

Он видел только ее затылок. Тейлор смотрела прямо перед собой, обеими руками крепко ухватившись за руль и выставив их перед собой, словно ожидая удара.

Вот она повернула голову в его сторону. У нее были испуганные, заплаканные глаза. Она начала кричать за закрытым окном. Потом оторвала руки от руля, схватилась за ремень безопасности и отчаянно попыталась освободиться. И при этом не переставала нажимать на тормоз.

«Боже, он сломал тормоза… и, возможно, педаль газа тоже!»

Флетчер начал потихоньку приближаться к машине Тейлор. Джек протянул руку и схватился за ручку со стороны водительского сиденья. Дверца не открывалась.

Под ним проносились полосы дорожной разметки, оглушительно пищали сирены, а он продолжал дергать за ручку, надеясь, что ее просто заело и она обязательно поддастся. Тейлор била кулаками по стеклу, словно человек, который оказался подо льдом. Джек был уверен, что слышит, как она кричит: «Помоги мне, Джек, я не хочу умирать! Пожалуйста, помоги мне, о боже!»

Он почти поддался панике. Но прежде чем она охватила его, раздался голос, полный надежды:

«У тебя есть шанс спасти ее! Ее машина несется бесконтрольно, и у тебя совсем немного времени, так что думай!»

Песочный человек вырубил педаль газа и тормоза, она не могла выбраться из водительского кресла, она была в ловушке и мчалась по шоссе к кабинкам для сбора дорожной пошлины, которые находились перед тоннелем. Машину остановить невозможно. Тейлор следовало быстро забрать оттуда. Боже, он не знал как!

Джек проскользнул назад в автомобиль. На лице Тейлор застыло выражение удивления и потрясения, словно он бросил ее.

– Он вырубил педаль газа, и она не может выбраться оттуда! – крикнул он.

– У вас за сиденьем зеленый пакет, – спокойно сказал Флетчер. В его голосе не было ни страха, ни волнения. – Засуньте в него руку и достаньте прибор, напоминающий антирадар.

Джек схватил пакет.

«Подожди, Тейлор, подожди немного», – подумал он, роясь в куче пейджеров, мобильных телефонов и прочих электронных устройств. Антирадар был в самом низу, прикрепленный к переходнику размером с зажигалку.

– С помощью такого же устройства я уничтожил всю электронику в доме, – сказал Флетчер. – Все, что ей нужно сделать, так это вставить его в источник питания и включить. Компьютерная система управления зажиганием отключится.

– А что, если он установил в машине бомбу?

– Это наш единственный шанс.

– Я не думаю, что она сможет опустить стекло.

– Разбейте его монтировкой. Она лежит сзади.

– Она не сможет дотянуться. Тейлор не может отцепить ремень безопасности.

Машина Тейлор слегка обогнала их. Кабинки, ведущие в туннель Каллахан, стремительно приближались. У Джека появилась идея.

– Подруливайте к ней, – сказал он и опустил стекло в окошке, которое вело в багажник пикапа.

Флетчер схватил его за руку.

– Устройство очень хрупкое. Если сломаете его или уроните, я ничем не смогу помочь. Придется вам выкручиваться самому.

Джек посмотрел в черные глаза Флетчера.

– Не подведите меня.

Флетчер улыбнулся.

– Я же ваш ангел-хранитель. С чего бы я вас расстраивал?

Майк Абрамс ехал в правом ряду, как раз позади серебристого пикапа, и гадал, почему Тейлор не притормаживает.

«Вероятно, все дело в тормозах. Они не работают. Но почему она добавляет газу?»

Он бросил взгляд на одометр «вольво». Сто тридцать километров в час. О боже! Они во весь опор неслись к будкам сбора пошлины.

«Надеюсь, она не потеряла контроль над машиной».

Когда он снова посмотрел вперед, Джек уже успел перебраться из кабины в багажник пикапа как раз за водителем, парнем со странными глазами – Малколмом Флетчером. Джек ухватился за багажник на крыше и поднялся, прижимаясь всем телом к кабине.

– Что же ты делаешь, Джек, черт возьми? – сказал Майк вслух.

До будок оставалось не более километра. Движение на этом отрезке замерло, оставив свободными две полосы.

Казалось, машина Тейлор начала замедлять ход. Несколько машин с солдатами национальной гвардии обогнали ее и рванули к туннелю, который, к счастью, уже был очищен. Потом Майк увидел, как ее «форд» миновал будки и въехал в туннель. Пикап Флетчера не отставал. Секунду спустя они исчезли из виду.

Пикап и «форд» ехали бок о бок на скорости сто километров в час. Расстояние между ними менялось от полутора до трех метров. Пикап медленно, но уверенно приближался к Тейлор. Майк сначала не понял, к чему это, но когда Джек поставил ногу на борт пикапа, все стало очевидно.

«Он собирается перепрыгнуть на «форд» и схватиться за его багажник на крыше».

Если он прыгнет и сорвется, то лавина следовавших за ними машин раздавит его.

– Нет… Господи, Джек, не делай этого!

Но он собирался сделать это. Джек, обеими руками держась за решетку багажника, поставил на борт вторую ногу. «Форд» приблизился… Еще… Еще…

Джек отпустил решетку и прыгнул.

Казалось, он завис в воздухе над крышей «форда», когда внедорожник резко дернулся вправо, врезавшись в грузовик Флетчера и прижав его к стене туннеля. Джек скользнул вниз по боку «форда».

«Слишком поздно, слишком поздно, черт возьми!» – подумал Майк и нажал на тормоза.

Но Джеку удалось каким-то образом ухватиться правой рукой за решетку багажника. Спиной он прижимался к дверце водителя, за которой кричала Тейлор. Его ноги были всего в нескольких сантиметрах от дороги. «Форд», высекая снопы искр, по-прежнему прижимал пикап к стене туннеля.

Флетчер нажал на тормоз. Майк обогнул его и увидел, как «форд» выехал на правую полосу. Джек до сих пор висел на его боку. Он пытался ухватиться второй рукой, но в этот момент «форд» вильнул к противоположной стене, грозя раздавить его насмерть.

Глава 52

Позже Майк удивлялся тому, как быстро включились его инстинкты. Он поддал газу и на скорости в сто пятьдесят километров в час обогнал «форд», подъехав по левой полосе. Если бы «форд» не зацепил стену и из-за этого не притормозил, у Майка не было бы возможности спасти Джека.

«Форд» мчался к нему, словно ракета. Майк весь сжался перед ударом.

Машина Тейлор врезалась в «вольво» с ужасающей силой. Майка, даже пристегнутого ремнем безопасности, швырнуло на дверцу. Стекло разлетелось тысячами мелких осколков, а металл впился в его шею и руки. Секунду спустя боковые подушки безопасности, а за ними и основная, сработали, вжав Майка в водительское кресло.

Правой рукой он по-прежнему держал руль, а левой рукой опустил подушку, чтобы видеть, что творится впереди. «Вольво» терлось о стену туннеля, испуская потоки искр. Звук царапающегося металла был оглушающим. Сквозь лобовое стекло, покрывшееся сеткой трещин, Майк увидел, как Джек нащупывает опору на погнутом капоте «вольво». Держась за решетку багажника машины, он повернулся так, чтобы видеть Тейлор, и принялся коленом выбивать стекло с ее стороны. Она подняла руку защищая лицо, и попыталась отодвинуться.

«Почему она не может просто расстегнуть этот чертов ремень безопасности?» – пронеслось в голове Майка.

Наконец Джек разбил стекло, и его осколки посыпались на Тейлор. Несмотря на пронзительный визг сирен, Майк слышал ее плач.

Джек крикнул ей что-то и прижался к окну. Тейлор засунула руку ему в карман брюк и достала что-то, похожее на складной нож. Она открыла лезвие и принялась резать ремень безопасности.

Майк выхватил из нагрудного кармана шариковую ручку и проткнул подушки. Когда они опали, он увидел, что «форд» оторвался от «вольво» и, добавив скорость, умчался вперед. Тейлор передвинулась на пассажирское сиденье. Последнее, что видел Майк, был Джек, который забирался в окно «форда» со стороны водителя.

Джек устроился за рулем, повернул его влево и почувствовал, что он крутится так же легко, как колесо рулетки. Он попытался поставить нейтральную передачу. Машина продолжала мчаться вперед. Одометр показывал цифру семьдесят.

«Форд» снова повернул к стене. Тейлор закричала. Джек прижался к дверце и правой рукой обнял ее. В этот момент они впечатались в стену.

Их хорошенько тряхнуло. Машина, не замедляя ход, царапала боком стену туннеля, осыпая дорогу снопами искр. Машины с сиренами с воем пронеслись мимо них и исчезли вдали. Джек видел, что потрепанный «вольво» Майка едет за ними. И никаких следов пикапа. Где же, черт побери, Флетчер?

«Форд» еще раз поменял полосу, и Джек подумал, что сейчас они врежутся в противоположную стену. Но вместо этого машина набрала скорость и через мгновение, выехав из туннеля, повернула на выезд с магистрали, который проходил через Норт-энд. Они ехали по шоссе 93. Впереди полицейские уже успели разогнать другие машины по обочинам.

Джек услышал нарастающий гул дизельного двигателя и увидел, что пикап догоняет «форд» по правой полосе, приближаясь к нему со стороны пассажира. Стекло возле сиденья треснуло, но не рассыпалось. Джек не мог его разбить, так как для этого пришлось бы пересадить Тейлор на заднее сиденье.

«Нет времени», – подумал он, вынул «беретту» из кобуры и большим пальцем взвел курок.

– Пригнись!

Тейлор опустила голову и закрыла ладонями уши. Джек нажал на спусковой крючок, и стекло разлетелось вдребезги.

Флетчер подъехал к «форду» вплотную и опустил стекло.

– Он собирается передать тебе кое-что! – крикнул Джек Тейлор. – Положи на приборную доску, только не урони.

Тейлор подвинулась на сиденье. Флетчер протянул руку, аккуратно держа прибор ван Эйка. Она схватила коробочку и положила под зеркало заднего вида, прикрепив с помощью присосок к приборной доске.

Джек открыл прикуриватель, схватил переходник устройства и вставил его. На полу возле ног Тейлор он увидел две черно-белые фотографии, покрытые осколками стекла. С металлического стола на него мертвыми, остекленевшими глазами смотрела Аманда. И Тейлор.

«Он использовал Тейлор, чтобы выманить тебя! Теперь он убьет тебя».

Песочный человек не будет устраивать аварию. Она не могла гарантировать смерть Джека. Нет, он использует то, что можно контролировать, – бомбу с дистанционным управлением, возможно, установленную на бензобаке.

Чтобы управлять и машиной, и бомбой, Песочному человеку надо было находиться неподалеку. Джек огляделся. Все, что он увидел, были машины с гвардейцами и пикап Флетчера.

У прибора ван Эйка был только один выключатель. Он нажал его. Ничего, только легкая вибрация под рукой.

На одометре было почти семьдесят пять.

Потом семьдесят шесть… семьдесят семь… семьдесят восемь.

Тик-тик-тик…

Пора было убирать из машины Тейлор.

Глава 53

Песочный человек ехал за ними. Его левая рука лежала на руле, правая – на ноутбуке на пассажирском сиденье. Незаметная оптоволоконная камера, установленная в зеркале заднего вида «форда», была направлена на водителя. На экране Джек с недоумением уставился на спидометр. Неужели он действительно решил, что машина затормозит? И что это за штука, которую ему передали через окно?

Песочный человек убрал руку с ноутбука, чтобы поправить шляпу национального гвардейца, и снова нацепил на нос солнцезащитные очки. Национальные гвардейцы, федеральные агенты и друг Джека Абрамс, который ехал всего в нескольких метрах от него на «вольво», даже не подозревали, что человек, из-за которого начался весь этот хаос, человек, которого они так отчаянно пытались поймать, на самом деле замаскировался под одного из них.

Это было так легко, так просто. Прежде чем наведаться в дом Доланов и задолго до того, как Джек нанял этого жалкого специалиста по слежке, Тедешко, он прикрепил пейджер к проводам зажигания в «форде» Тейлор. Один звонок – и пейджер расплавил провода. Пока Джек медленно сходил с ума, его подруга позвонила на СТО. Все было спланировано. Песочный человек перехватил звонок и тридцать минут спустя подъехал к дому на краденом тягаче.

Он вернул «отремонтированный» «форд» вскоре после отъезда Джека. Только использовав Гамильтона, он мог убрать Джека на какое-то время из города. Все, что Майлз просил в обмен на это, были фотографии, желательно даже видео, что-нибудь, что он мог бы позже посмотреть. Камера в машине аккуратно все снимала.

Трансмиссия, тормоз и управление – практически вся электроника, которая зависела от компьютерной системы машины, была изменена таким образом, чтобы управлять ею дистанционно с помощью небольшой коробочки. Изначально он хотел с помощью Тейлор заманить Джека и его друзей из ФБР в один покинутый дом, начиненный пятнадцатью блоками С-4, и таким образом убрать их.

Было бы намного легче установить бомбу в доме Тейлор или выслать ей ее по почте. Но поскольку ее почту проверяли, а дом охраняли, это было рискованно. Единственным выходом оставалось использовать Тейлор, чтобы заманить Джека, – что и произошло.

Он предполагал, что Джек смекнет, что к чему, но как он так быстро нашел Тейлор?

«Как же тебе удалось, Джек? И кто твой друг в пикапе?»

Тейлор высунулась из покореженного окна «форда», пытаясь дотянуться до ехавшего рядом пикапа. Мужчина в пикапе схватил ее руку и подтянул к решетке багажника. Потом он обхватил Тейлор за талию, словно собираясь вытащить ее из «форда». Сначала это озадачило Песочного человека, но он быстро понял, в чем дело. Джек пытался спасти ее, а единственным способом сделать это было пересадить Тейлор в пикап.

Песочный человек жалел, что не мог убить их в туннеле. Это было слишком рискованно. А здесь, на шоссе, он мог быстро уйти.

Тейлор прижалась к пикапу и обеими руками ухватилась за решетку багажника. Майк Абрамс ехал позади обеих машин.

Песочный человек притормозил, позволяя машинам с солдатами национальной гвардии обогнать его. Хорошо, достаточное расстояние. Он положил палец на клавишу END. Бомба, установленная в «форде», убьет Джека, Абрамса и человека в пикапе.

– Пока, Джек! Спасибо, что поиграл со мной.

Он нажал кнопку.

«Форд» продолжал мчаться вперед. Пикап с прижавшейся к дверце Тейлор начал уходить в сторону. Песочный человек видел ее испуганное лицо. Ветер развевал ее волосы и надувал рубашку.

Бомба дала сбой.

Никакой ярости на этот раз. Песочный человек запомнил урок с домом Доланов. На этот раз у него был запасной план.

Он нажал клавишу со стрелочкой, направленной вверх, увеличивая скорость «форда» до ста сорока километров в час. Смерть настигнет Кейси через десять минут, дальше по дороге. Вот только следовало удерживать его подальше от пикапа.

Тейлор никак не могла забраться в машину через водительское окно, поэтому Флетчер помог ей залезть в кузов. Через несколько минут она была в безопасности.

«Форд» несся дальше, хотя устройство ван Эйка уже должно было притормозить его.

Если только Габриель не предусмотрел подобную ситуацию. Изобретательный мальчик, с которым Флетчер познакомился много лет назад, превратился в специалиста по электронике. Вполне возможно, что Габриель принял соответствующие контрмеры. Он, в конце концов, обвел вокруг пальца команду слежения, нанятую Джеком.

Ноутбук, стоявший на подставке возле колен, запикал. Компьютерная программа засекла частоту, которую испускал «форд». Он знал, что Габриель близко. Определить, в каком он из автомобилей, было вопросом нескольких минут, если не секунд.

Мимо пронеслась машина национальной гвардии. Писк стал оглушающим.

– Умный мальчик.

Ручной сканер, установленный на приборной доске перед ним, затрещал, и странный голос сказал:

– Бостонский спецназ, объект все еще движется. Несколько блоков С-4 прикреплено к самодельному взрывному устройству. Оно сдетонирует от механического удара. Повторяю, сдетонирует от удара.

Треск помех, потом спецназ ответил:

– Вас понял.

Флетчер поехал за этой машиной. Значит, Габриель вызвал полицейский спецназ. Как изобретательно! Флетчер гадал, какие еще сюрпризы подготовил для них Габби.

Флетчер схватил рацию и изменил частоту на ту, что была на полицейском сканере.

– Бостонский спецназ, игнорируйте этот приказ. Это Алан Линч, глава отделения криминалистики ФБР. Песочный человек, также известный как Габриель Ларуш, тридцати пяти лет, белый мужчина, ведет автомобиль национальной гвардии с номерами альфа-бета-омега-косая-пять-три. Песочный человек едет прямо к вам. Следите за машиной национальной гвардии возле серебристого пикапа.

– Спецназ, игнорируйте этот приказ, я повторяю, игнорируйте этот приказ, это ловушка, – отозвался Песочный человек. – Звонок исходит из «форда».

Ответ спецназа последовал незамедлительно:

– Что происходит, черт побери?

Флетчер улыбнулся.

– Мальчики, я буду очень благодарен, если вы не убьете его. Габби может рассказать невероятно занятную историю, и я хочу, чтобы он смог поведать ее миру.

Флетчер услышал выстрел и треск стекла. Ствол девятимиллиметрового пистолета торчал из разбитого бокового окна машины, в которой ехал Песочный человек. Он вел беглый огонь по пикапу Флетчера. Пули прошили корпус автомобиля в районе двигателя.

Флетчер взял влево, чтобы ударить машину Ларуша, но тот успел увернуться и принялся догонять «форд».

Он пытался преследовать Габриеля, но из-под капота повалил пар. Охладитель и трансмиссионная жидкость брызгали во все стороны, словно кровь из перерезанной артерии.

Умный мальчик.

Бостонский спецназ расположился на отрезке между двумя выходами с шоссе 128. Отдельные случайные автомобили загоняли на тупиковые полосы, другие припарковались прямо на обочине, откуда водители наблюдали за рядом полицейских машин на шоссе и десятком снайперов, занявших свои места и ожидающих команды.

Тед Байенс, командир спецназа, не выпускал изо рта кусок жевательного табака «Рэдмэн». Сначала поступил звонок от федерального агента по имени Майк Абрамс по поводу черного «форда», начиненного пятнадцатью блоками С-4, который ведет Песочный человек. Абрамс хотел, чтобы Песочного человека убрали. Он сказал Байенсу расположить своих людей вдоль шоссе 93, так как Песочный человек будет ехать именно там. Он не должен был прорваться. А теперь позвонил этот Линч из ФБР и приказал не стрелять. Что за хренотень происходит?

Стоявший возле него чернокожий снайпер Вашингтон спросил:

– Так как мы будем действовать?

Байенс посмотрел на шоссе и сплюнул.

– Снимите и «форд», и машину национальной гвардии. Палите по шинам.

– На такой скорости они перевернутся.

– Федералы сами нас позвали. Они прекрасно умеют заваривать кашу и наверняка смогут ее расхлебать.

Байенс оперся локтями о крышу машины и посмотрел через прицел «ремингтона» триста восьмого калибра. За струйками горячего воздуха на горизонте показалась серебристо-черная точка. Он взял ее на мушку.

– Внимание, готовьтесь! – приказал он.

Глава 54

Цифры на одометре начали уменьшаться. Джек ощутил медный запах раскаленного металла и горелых проводов, идущий из воздухосборников. Устройство Флетчера работало… Волна радости охватила его. Он попробовал тормоза. Они до сих пор не работали. Попробовал руль. «Форд» не повернул. Он все еще мчался прямо по шоссе. Через трещины в лобовом стекле он смотрел на вспыхивающие бело-голубые огни и не заметил, как машина национальной гвардии атаковала его.

Что-то ударило в бок «форда». Он посмотрел в сторону пассажирского окна и увидел, как солдат отпустил какой-то предмет, который, похоже, прилип над крышкой бензобака. Зеркало бокового обзора, установленное на крыле «форда», было оторвано, и Джек не мог видеть, что это. Чтобы понять, что это за штука, ему нужно было выбраться из-за руля.

Неизвестная машина умчалась в сторону съезда с шоссе.

Отрезок трассы, по которому он сейчас ехал, был ровным как стрела, что давало достаточно времени для того, чтобы разобраться в происходящем. Джек перелез на пассажирское сиденье, ухватился за край разбитого стекла, ощущая, как в руку впивается стекло, и выглянул наружу.

Над крышкой бензобака виднелся белый контейнер размером в полкирпича. Джек узнал этот предмет еще раньше, чем заметил клеймо «С-4».

Цифровые часы, установленные на контейнере, были освещены яркими солнечными лучами. Джек не видел, сколько времени у него осталось, но знал, что немного.

Эскорт из машин федералов и национальной гвардии, который раньше следовал за ним, теперь исчез, но Флетчер по-прежнему ехал по соседней полосе примерно в пятнадцати метрах позади. Его машина была окутана паром из радиатора и заляпана охладителем. Джек увидел Тейлор, которая, стоя в кузове пикапа, показывала на что-то впереди.

Он увидел кордон из полицейских машин.

«Черт подери, они вызвали полицейский спецназ!»

Вопрос в том, собираются ли они открыть огонь по «форду»… и нему.

Ему следовало убираться из машины. Если они откроют прицельный огонь, это будет все равно что стрелять по зверю в клетке. И даже если они промажут, бомба сделает свое дело.

Джек снова поглядел на пикап. Флетчер отставал, но ненамного. Майк пристроился за ним и теперь подталкивал его бампером.

Был только один путь.

Снайпер Вашингтон через прицел видел человека, который выбирался на крышу «форда». Он всмотрелся в его лицо и вспомнил фотографию, которую видел в «Геральд».

– Босс, этот человек… Это Джек Кейси.

– Вижу! – огрызнулся Байенс. Его голос раздался в микрофонах подчиненных: – Давайте позволим ему это. Потом мы остановим машину. Готовность по моей команде.

Вашингтон положил палец на спусковой крючок.

Джек, схватившись за решетку багажника, бросил взгляд на пикап. Флетчер ехал по соседней полосе, где-то в пяти метрах от заднего бампера «форда». Несмотря на то что Майк подталкивал его, двигатель пикапа начал умирать, и расстояние между двумя автомобилями росло.

Джек сам не верил, что собирается такое сделать.

«Быстрее!»

Он отпустил решетку, выпрямился и последний раз посмотрел на бомбу, которая была прикреплена к «форду», словно спящий вулкан.

Левой ногой он оттолкнулся от края крыши и прыгнул. Джек видел, как под ним проносится дорога, ощущал горячий ветер, дующий в спину и подталкивающий его, словно огромная ладонь, к пикапу. Он заметил ошарашенное лицо Тейлор, ее протянутую руку. С все возрастающей уверенностью он смотрел, как его вытянутые руки приближаются к решетке багажника на крыше пикапа. Мгновение спустя его пальцы скользнули по раскаленному металлу, грудь и живот ударились о дверцу водителя, у Джека перехватило дыхание.

Мышцы, казалось, вот-вот разорвутся от напряжения. Руки горели, словно на них вылили кислоту, которая постепенно разъедала тело. Тейлор обеими руками схватилась за его запястье и изо всех сил тянула его к себе. Джек почувствовал, как Флетчер, просунув руку в окно, приобнял его и прижал к машине.

Майк ударил по тормозам и съехал с шоссе. Пикап со скрежетом остановился.

Под ослепляющими лучами солнца Джек увидел вдалеке спецназовцев. На таком расстоянии они были похожи на игрушечных солдатиков, которые устроились за полицейскими машинами и смотрели через прицелы снайперских винтовок.

Послышался выстрел. Он разнесся эхом по округе, напоминая еле слышный хлопок и треск. Еще один выстрел. Одна из передних покрышек «форда» лопнула. Последовала целая серия выстрелов, но «форд» уже начал кувыркаться.

Оглушительный взрыв превратил машину в ослепительно-белый шар. Последнее, что увидел Джек, прежде чем отвернуться, были горящие куски автомобиля, разлетавшиеся далеко в стороны. Эта картинка надолго осталась у него в памяти, словно кто-то выжег ее каленым железом.

Глава 55

Вскоре после одиннадцати вечера покореженный «вольво» и пара «ниссанов» проехали по темной дороге на острове Дрейкс, штат Мэн, и остановились у двухэтажного дома по левой стороне. Немногочисленные прохожие, которыми в этот поздний час были влюбленные студенты и родители, уложившие детей спать и решившие прогуляться на сон грядущий, не обратили внимания на людей, которые вошли в дом и принялись спешно что-то в нем искать.

Возле веранды, освещенный светом луны, стоял, засунув руки в карманы, мужчина. Лицо его было покрыто царапинами и кровоподтеками. Он выглядел так, словно не спал неделю. Он смотрел на женщину, которая стояла, опершись на капот «ниссана». На ее лице была боль. К груди она прижимала ребенка, девочку. На траве у ее ног спала уставшая собака. Рядом лежала небольшая куча чемоданов.

Это был остров Дрейкс. В основном здесь проживали отдыхающие, которые приезжали сюда не вникать в чужие проблемы а чтобы развеяться и забыть о собственных невзгодах.

На третьем этаже небольшого домика Джек тихо вошел в темную спальню. Она располагалась недалеко от комнаты Тейлор, которая только что уложила Рейчел спать. В груди появилась знакомая тяжесть. События, случившиеся всего несколько часов назад, застыли в памяти, словно обрывки низкопробного фильма, которые, казалось, его совершенно не касались. Он слышал, как внизу агенты разговаривают с Майком Абрамсом о том, как распределить дежурство, какое охранное оборудование использовать. Майк снова вмешался и сделал все необходимое, как и тогда, много лет назад.

Дверь в комнату Тейлор была открыта. Она сидела на краю кровати, сгорбившись и рассматривая свои ладони. Нераспакованный чемодан лежал на кровати. На тумбочке стояла магнитола.

Она решила поехать сюда с агентами, не с ним.

Внутренний голос подсказывал ему, что надо оставить Тейлор в покое. Да и что он мог сказать? Слова мало что значили, когда дело доходило до исцеления и прощения. Ответы, которые были ей нужны, он дать не мог. Лучше ничего не говорить.

Десять минут спустя он снова появился у двери.

– Не возражаешь, если я войду?

Она не взглянула на него и ничего не ответила.

– Как ты? – спросил он.

– Как ты любишь говорить, со мной все хорошо, – отрезала она.

– Тейлор, мне очень жаль…

Она промолчала. Как бы ей ни хотелось ответить, она передумала и принялась распаковывать вещи. Он не мог оставить все вот так.

– Я знаю, что это…

– Джек, я не хочу разговаривать. Я буду вести себя, как ты: держать все в себе, хранить секреты и переживания от окружающих. А ты будешь стоять один в темноте и гадать, что же происходит. Такова суть наших отношений. Скажи, Джек, как тебе это?

– Я оставлю тебя в покое, – ответил он и повернулся, чтобы уйти.

– Да, запатентованный ответ Джека Кейси на любой вопрос. Оставь меня в покое… Я сам могу со всем справиться… Так ты поступаешь, да? Хранишь все внутри, никого к себе не подпускаешь, не показываешь, что чувствуешь и думаешь. Конечно, не считая тех случаев, когда трахаешься.

«Пускай будет так, – подумал Джек. – Я, по крайней мере, должен ей это».

Ее гнев вдруг исчез, лицо стало серьезным.

– Я так понимаю, Рейчел видела мертвого человека на пляже? – спросила Тейлор.

В суматохе после сегодняшнего взрыва он не успел ей ничего рассказать. Рейчел, возможно, что-то сказала ей, а потом Тейлор, по всей видимости, приперла Майка или кого-то из агентов к стене и узнала новости. Дерьмо! Он хотел, чтобы Тейлор услышала об этом от него.

– Это правда, что его убили выстрелом в голову?

Джек вздохнул.

– Не лги мне, Джек. Не смей мне лгать сейчас!

– Да, он был застрелен в голову.

– И Рейчел видела это.

– Она видела отверстие в его голове, и только.

– И только?

«Она не видела выходное отверстие и месиво на спинке шезлонга», – добавил он про себя. Это было важной подробностью, но Джек решил не распространяться на этот счет.

Он сказал:

– Рейчел не знает, что с ним случилось. Она просто знает, что он не двигался. Она думает, что он заболел.

Тейлор провела ладонью по лбу. Она была бледна.

– Кто это был?

– Ронни Тедешко.

– Человек, который должен был нас охранять?

– Да. Он и его люди…

– Ты сказал, что мы в безопасности. Ты сказал, что мне не о чем беспокоиться. Что случилось, черт возьми?

– Я не знаю.

Это было правдой. Ему не рассказали, как была взломана система охраны, а в теперешнем состоянии, да еще из-за радости, что Тейлор спаслась, ему не пришло в голову этим поинтересоваться.

– Я так понимаю, он раньше работал в спецслужбе, охранял Рейгана и еще двух президентов.

Она говорила уверенно. Неожиданно Джек почувствовал себя загнанным в угол. Сколько еще Майк рассказал ей?

«Нет, Майк не стал бы этого делать. Она, наверное, говорила с кем-то другим».

– Тейлор, я знаю, что ты расстроена…

– Не надо, – быстро предостерегла она. – Не пытайся рассказать мне, что я должна чувствовать и насколько тебе жаль. Ты даже не представляешь, Джек… Ты не имеешь ни малейшего представления, черт возьми, о том, что я сейчас думаю или чувствую! Моя племянница могла лежать сегодня на том пляже, Джек. Моя племянница, моя семья… Этот псих мог убить ее, и что бы тогда было со мной, Джек? Ты не понимаешь, что могло случиться? Даже ты?

– Почему ты не осталась дома, как я просил?

– Потому что ты мне позвонил! Ты позвонил и попросил приехать в аэропорт встретить тебя. Ты сказал оставить Рейчел у Биллингса. Ты сказал, что она будет в безопасности. Ты сказал, что мне не о чем беспокоиться. Это было очень похоже на твой голос, Джек. Это был твой голос.

«Устройство для изменения голоса!»

Ему следовало догадаться. Так же как следовало предугадать ловушку Гамильтона.

«Меня перехитрил Майлз. Он убил мою жену и уничтожил мою жизнь. Песочному человеку почти удалось повторить это. А я пошел у него на поводу. Если бы я слушал Майка…»

Теперь уже поздно.

– Все эти люди следили за мной и Рейчел с самого начала. Ты держал это в секрете. Моя жизнь была в опасности, а ты не мог заставить себя рассказать мне об этом? Да что с тобой?

– Я говорил, что он убил бы тебя.

Она с яростью посмотрела на Джека. Потом подошла к тумбочке и, не отводя взгляда от его лица, нажала кнопку на магнитоле. Раздался голос Песочного человека: «Обещай мне, что бросишь это дело. Становись плотником, трахай Тейлор, мне все равно. Но тебе нужно откланяться и удалиться. Мы оба знаем, что это тебе не по зубам. Старые раны уже начали кровоточить». На кассете голос Джека ответил: «Ты знаешь, что я не могу этого сделать». – «Я так понимаю, у тебя будет гость». – «Ты о ком?» – «Племянница Тейлор, Рейчел. Я слышал, что завтра она со своей собакой прилетит из Висконсина. Ты когда-нибудь слышал, как кричит ребенок, Джек? Продолжай в том же духе, и я пришлю тебе кассету, на которой Рейчел умоляет не убивать ее».

Джек побледнел, перед глазами все поплыло.

Тейлор выключила магнитолу.

– Там весь разговор. Я слушала его, пока мы ехали сюда, – сухо сообщила она.

– Значит, ты слышала и ту часть, где он угрожал убить тебя и Рейчел, если я расскажу.

– Нет, там этого не было.

– Конечно, нет.

– Тебе ясно дали понять, чтобы ты не влезал, но ты не послушал. Я ненавижу тебя не за это и не за то, что ты подверг меня опасности. Я ненавижу тебя за то, что ты рисковал жизнью Рейчел. Она – это вся моя жизнь, Джек. Моя жизнь, Джек! Сукин сын, как ты мог не рассказать мне? Кто дал тебе право подвергать опасности все, что я люблю?

Джек попытался сформулировать ответ.

– Не старайся! – крикнула она. – Я все равно тебе не поверю.

– Предполагалось, что тебя будут защищать, но что-то случилось. Мне очень жаль, Тейлор. Я не думал, что он решится на что-то такое. Важно, что с тобой все в порядке. Следует сосредоточиться на этом.

– Со мной не все в порядке, Джек, не говоря уже о моей племяннице. Это не какой-то чертов порез или сломанная кость, которая заживет. Это останется с ней навсегда. Неужели ты этого не понимаешь? Уж ты-то должен был бы понять. – Она поглядела на него, словно видела в первый раз. – Что с тобой случилось? Я смотрю на тебя и… не узнаю.

Тот страх, что он носил в себе, встал между ними, словно живое существо, дикое и необузданное. Он посмотрел Тейлор в глаза и увидел, как превращается в ее сознании в нечто злое, мерзкое, в то, на что она не может больше смотреть.

Джек взглянул в окно на волны, бьющиеся о берег. Все, что он любил, все, что ценил и с чем хотел прожить жизнь, исчезло. Никакие слова и обещания не вернут прошлого. Теперь все. Кончено.

Он посмотрел на Тейлор. В груди остались только отчаяние и страх, сердце опустело, словно дом, брошенный хозяином.

– Мне жаль, Тейлор. Это все, что я могу сказать.

– Этого недостаточно. Не в этот раз.

«Слов никогда не бывает достаточно», – добавил голос.

Тейлор вынула из чемодана конверт.

– Это было в моей почте, – сказала она. – Я открыла его по дороге сюда. Полагаю, это твое.

Конверт был надорван. Он раскрыл его и заглянул внутрь. Там лежала копия его дневника.

– Не волнуйся, я не читала. Я не хочу ничего знать. Я не смогу этого перенести.

Она вынула из кармана кольцо с бриллиантом.

Это было обручальное кольцо Аманды.

– Где ты…

– Оно было в конверте в «форде», – ответила она устало. – С фотографиями и кассетой.

Она протянула кольцо Джеку. Он притронулся к ее руке, и она отдернула ее, словно он был прокаженным.

– Не трогай меня! Не смей ко мне больше прикасаться!

Тейлор направилась в ванную. Ему хотелось пойти за ней, вернуть ее, закричать, заплакать – сделать что угодно, лишь бы только исправить положение. Но он остался на месте. Что бы она ни думала и ни чувствовала, ей надо было дать время.

Она включила в ванной свет и повернулась к нему. Ее лицо было бледным и несчастным. Джек вздрогнул.

– Ты не любишь меня, Джек. Не так, как любил жену. Я лишь помогаю тебе забыть прошлое. Как сказал Песочный человек? Я помешала твоим планам истечь кровью.

– Это… Тейлор, это неправда!

– Это правда, Джек. Я уже какое-то время это чувствую. – Ее глаза наполнились страданием.

Джек видел, что время, проведенное с ней, все то хорошее, что них было, улетает, словно воздушный шарик, и больше никогда не вернется.

– Ирония ситуации в том, что я узнала правду от психопата, который пытался убить меня, – мягко сказала она и заперла у него перед носом дверь.

Джек стоял в прохладе спальни, слушая всхлипывания Тейлор. Мысленно он смотрел на дверь в жизнь, полную надежды и радости, которая теперь была для него закрыта.

Глава 56

В кухне пахло кофе. Когда Джек вошел, какой-то агент вежливо кивнул ему и, держа в руке чашку, направился в гостиную, где Майк разговаривал с другим агентом.

Джек швырнул конверт на покрытую белым ламинатом кухонную стойку. Он чувствовал… Он не знал, как он себя чувствовал. Внутри появилась знакомая пустота, которая спустя несколько месяцев после похорон Аманды превратилась в удушающую неподвижность. Именно она заставила его искать убежища за стерильно-белыми стенами Оушн-Пойнт.

В его памяти вспыхивала череда кошмарных образов: испуганное выражение глаз Тейлор, когда она смотрела на него из «форда»; Рейчел, уставившаяся на дырку во лбу Ронни Тедешко; фотография Аманды на столе в морге и стихотворение Блейка «Чахнущая роза» на ее обороте; смонтированная фотография Тейлор. Он не мог отогнать эти воспоминания.

Его тело излечивалось. Сломали спину? Отдохните, и кости срастаются, становятся еще крепче. Шрам на лице? Пластическая хирургия позаботится о нем. Порез, шов исчезают, словно и не бывало.

Другое дело разум. Нет хирургии, которая удаляет опухоли из памяти. Нет медикаментов или алкоголя, которые могли бы помочь забыть, – излечения нет. У памяти свои законы. Она подкидывает воспоминания, которые хотелось бы забыть, и впрыскивает в кровь отраву сожаления. Придумай что-нибудь, чтобы воспоминания не досаждали в течение дня, игнорируй их. А ночью они вопьются с новой силой, медленно сталкивая тебя за край. Еще немножко. Как долго ты будешь держаться?

Джек пошел на пляж, сел на берегу и уставился на набегающие волны, у прохладного ветра, дувшего с моря, было одно ценное качество: он помогал прочистить голову.

Зазвонил мобильный телефон.

– Поздравляю с прекрасным сегодняшним выступлением! – сказал Песочный человек. – Тебе повезло, что ты выжил.

Джек ничего не ответил.

– Как поживает Тейлор? Боже, какая у нее сегодня была ужасная поездка! Я слышал, малышка видела труп на пляже. Не думаю, что она когда-нибудь забудет это. А ты так не считаешь?

Джек встал, ощущая, как в крови закипает гнев, у него начал дергаться глаз.

– Ты не можешь спрятать ее от меня, Джек. Я найду ее и Рейчел, и когда это случится, их судьба будет намного хуже, чем у Аманды. Не беспокойся, я пошлю тебе экземпляр записи в Оушн-Пойнт. Я уже созвонился с ними. У них есть для тебя свободная палата и препараты. – Песочный человек рассмеялся.

– Игра окончена, Габриель. Я знаю все о «Грейвз», о программе изменения поведения, Гарднере, взрыве в Сан-Диего, все.

– Через несколько дней об этом узнает вся планета. Я собираюсь разоблачить «Грейвз», программу и тебя. Эта статейка в «Геральд» о твоем пребывании в Оушн-Пойнт была лишь началом. Каждую неделю я буду посылать страницу из твоего дневника по почте. Через несколько месяцев все увидят настоящего Джека Кейси. О тебе будут судачить на кухнях. Ты, я и Майлз попадем в историю.

– Ты проживешь недостаточно долго, чтобы рассказать эту историю.

– А ты проведешь остаток жизни в чистилище… один. Как дела у Тейлор? Она еще не смотрит на тебя иначе?

Джек автоматически посмотрел на дом. В спальне Тейлор было темно.

– Я иду за тобой. Ты не спрячешься.

– Ты знаешь, чем я сейчас занимаюсь, Джек? Я наблюдаю за сном следующей семьи. Мальчик-подросток и две очаровательные девочки-близняшки восьми лет. Кстати, они никак не связаны с «Грейвз» или программой ФБР. Это обычная, стандартная семья – как та, что могла быть у Аманды. Только ты все испортил, Джек. Ты подвел Тейлор и ее племянницу, ты подвел друга Майка, ты подводил всех, кто был рядом с тобой, потому что ты больной. И ты подведешь следующую семью. Они умрут в течение суток. Но не волнуйся, Джек, я не убью отца семейства. Я позволю ему наблюдать, как умирает его семья, и дам ему твое имя. Так в чистилище у тебя появится товарищ.

И он положил трубку. Джек выкинул телефон в море. Какое-то время спустя, он даже не знал, сколько прошло, к нему присоединился Майк.

– Как она? – спросил Майк.

– Как и ожидалось.

– Она пережила дьявольскую погоню. Какое-то время им будет сложно, особенно маленькой, но со временем все образуется. Тейлор кажется мне волевой женщиной.

Джек кивнул. Он снова взглянул на окна Тейлор. Темно. Он сдержал желание пойти к ней и обнять.

«Все кончено, Джек. Кончено».

– Дом принадлежит моему другу, который не связан с Бюро, – сообщил Майк. – Шестеро парней, которых я выбрал, не знали, куда мы направляемся, пока я не остановился здесь. С Тейлор и Рейчел все будет хорошо. Это опытные ребята.

– Тедешко тоже был с опытом.

Майк ничего не ответил, просто смотрел на воду.

– Мы знаем, что случилось с его людьми? – спросил Джек.

– Я так понимаю, их отравили. Мы обнаружили их фургон в конце улицы. У них там была коробка-пиццы. По всей видимости, они все ее ели. Что же касается машины Тейлор, то я позвонил в службу обслуживания компании «Форд» в Дэнвере. Машина там так и не появилась. Должно быть, Песочный человек перехватил звонок.

«Как Песочному человеку удалось перехватить звонок?»

Предполагалось, что телефон оборудован шифратором. И почему Ронни и его команде не удалось найти в доме камеры и «жучки»?

«Песочный человек, должно быть, установил их и оборудование для дешифровки телефонов сразу же после взрыва дома Роса».

Если дом охраняли круглые сутки, как предполагалось, то Песочный человек никак не мог проникнуть в него незамеченным. Он наверняка использовал тот месяц, что прошел между взрывом дома Роса и убийством Доланов, чтобы подготовиться. Но почему Ронни и его люди не нашли «жучки»?

В прохладной тишине вечера Джек искал ответ.

«Ты никогда не узнаешь».

– В Согосе нашли брошенный автомобиль национальной гвардии, – сказал Майк. – Его не могли найти с понедельника. Ты видел лицо того человека?

– Я видел его руку, но не лицо. На нем были солнцезащитные очки и шлем гвардейца. Это все, что я могу сказать.

– Ты выудил что-нибудь из Гамильтона?

– Имя. Доктор Брайан Леклер из Кембриджа. Приставь к нему людей.

Майк кивнул. Наступила тишина, и внезапно Джеку перехотелось говорить вообще. Сейчас его не волновало ни то, как Песочному человеку удалось вызвать спецназовцев из Бостона, ни как он переделал управление «фордом», чтобы он слушался дистанционного пульта. Главная проблема, которая присутствовала все это время, состояла в том, что Джек снова просеивал подробности, которые приведут его в никуда, в то время как Песочный человек готовил убийство следующей семьи.

– Возьми, – сказал Майк, – это твое. – Он держал в руке конверт.

– Почитай, – ответил Джек. – У Гамильтона есть экземпляр. Завтра, наверное, в газетах появятся отрывки.

– Когда я говорил с директором больницы Войлсом, он сказал, что пару недель назад Гамильтона посещал психиатр по имени Дэвид Гарднер.

Джек вспомнил слова Грейсмита: «Ноутбук под потолком, подсоединен к электросети здания, С-4, с таймером, кабинет Гарднера».

– Это имя тебе о чем-нибудь говорит?

Джек был рад, что Майк не мог видеть его лица.

– Нет, – солгал он.

– Сегодня в доме ты упомянул имя «Габриель».

– Это имя было на ладони Долана.

– Значит, Габриель и Песочный человек – одно и то же лицо.

– Наверное, да.

– Отчего вдруг ты стал таким сомневающимся?

– Майк, это место… Алан Линч знает о нем?

– Нет.

– Уверен?

– Сегодня утром Алан нанес мне визит. Он сказал, что в одну из предыдущих ночей приехал к тебе с двумя фургонами, набитыми оборудованием и лучшими спецами, а ты его отшил. Что происходит?

Это уже было опасно. Алан Линч оставался боссом Майка. Майк все еще был на государственной службе. Ему нужно было содержать семью, и еще много чего было поставлено на карту. Мог бы Майк соврать Алану? Возможно. Майк знал, как работает Алан. Но если Джек скажет Майку правду, тот окажется в опасности.

«Но он уже в опасности, – напомнил внутренний голос. – Песочный человек знает его. Кто знает, что он запланировал для Майка? Для его семьи? И кто знает, что собирается предпринять Алан? Мы не знаем, что за тип этот Драгоc, что он делает в этой истории. Все, что Майк знает о «Грейвз», так это то, что комплекс сгорел. Ему неизвестны подробности того, что там происходило. Что, если Алан решит, что Майк знает что-то о «Грейвз» или о программе изменения поведения? Если вспомнить, что он попытался сделать с Флетчером…»

Но Майку следовало сказать что-то. Джек просто не мог оставить друга в неведении.

– Майк, когда к тебе приходил Алан, с ним был человек по имени Виктор Драгос?

– Нет, а что?

– Он якобы работает специалистом по отпечаткам пальцев в лаборатории. Только это не так.

– Тогда кто он?

– Я не знаю.

«И это меня беспокоит», – добавил он про себя.

– У Алана были вопросы о Малколме Флетчере. Где я взял это имя, зачем он здесь… – Майк нахмурился. – Я думаю, что не ошибусь, если скажу, что в пикапе ехал Флетчер.

– Да.

– Что он здесь делает?

– Помогает.

– Он наставил на тебя пистолет, заставил оставить документы, а теперь приехал помогать?

– Мы неправильно поняли друг друга.

– Джек, хватит нести чушь, давай выкладывай все! Зачем здесь Флетчер?

– Я только что сказал.

– Это имеет какое-то отношение к взрыву в Сан-Диего, да? К тому исследовательскому зданию, о котором вроде как никто ничего не знает?

Джек немного помолчал.

– Отчасти.

– Как Флетчер связан с Песочным человеком?

– Майк, держись подальше от Линча и этого парня Драгоса! Майк покраснел.

– Я рисковал сегодня жизнью ради тебя. Я подставил семью под удар, помогая тебе в этом деле. Я нажал на все доступные мне рычаги в Бюро, а ты даже не можешь снизойти до того, чтобы дать объяснения?

– Тебе придется мне довериться.

– И все?

– Мне нечего добавить. Прости.

Майк сделал несколько шагов по направлению к Джеку.

– Я или моя семья в опасности, Джек?

Несколько секунд слышался лишь шум прибоя.

– Джек?

– Ты увез их, как мы договаривались?

– Отвечай на мой вопрос. Немедленно!

– Увези их, Майк! Уезжайте подальше от меня и этого дела.

Майк швырнул конверт в Джека.

– Тогда помогай тебе Бог, если с ними что-то случится!

Глава 57

Джек смотрел, как Майк бежит по пляжу. Задняя сеточная дверь дома хлопнула, словно выстрел. В спальне Тейлор зажегся свет. Джек увидел ее силуэт.

«Наверное, пойдет посмотреть, как дела у Рейчел», – подумал Джек, и в этот момент свет в спальне потух.

Он продолжал смотреть на окно спальни. Он вспомнил, как сегодня Песочный человек прикрепил к его машине бомбу.

«Так близко…» – подумал он и ощутил странную связь.

У ощущения было мало общего с сегодняшними событиями или с недавним звонком. Это чувство было с ним уже много дней, ворочаясь где-то на задворках сознания, и каждый раз, когда оно возвращалось, Джек чувствовал, что понимание очень близко. Все, что ему следовало теперь сделать, – это схватить его.

– Вы правильно поступили, – сказал кто-то у него за спиной. Джек подпрыгнул. Малколм Флетчер выступил из темноты.

– Святой боже, неужели вы не можете подходить к людям, как нормальный человек?

– Что, все еще не можете прийти в себя после сегодняшней поездки?

– Песочный человек пообещал убить еще одну семью в следующие двадцать четыре часа… И она не связана с «Грейвз».

– Как наказание за сегодняшний день?

– Да.

– Правила игры за последние несколько часов коренным образом изменились. Вы помните высокого мужчину, с которым приезжал Алан? Того, который похож на образцового члена гитлерюгенда в зрелости?

– Да, Виктор Драгос. Специалист по отпечаткам пальцев.

– Только мы оба знаем, что это не так.

– Кто он?

– Человек, который занимается тем, что подчищает за другими, – ответил Флетчер.

Ответ Флетчера заставил Джека задуматься. Что-то знакомое вертелось в голове.

«Подчищает…» – подумал он, и его сердце наполнилось ужасом.

Виктор был наемным убийцей!

– Виктор – больной маленький мальчик, – продолжал Флетчер. – Вам надо послушать, что он хотел сделать с вашим другом Майком… И у него были особые планы на Тейлор и ее племянницу.

Джек ощутил внезапную слабость, как будто из него неожиданно выкачали всю кровь. Он стоял окаменев и глядел на волны. Он провел день, воюя с двумя психопатами, которые объединились, чтобы убить его. В некотором смысле он мог понять, что ими двигало. Гамильтон был патологичным выродком от рождения. Он еще в утробе матери стал таким. Песочный человек был охвачен жаждой мести мучителям. По крайней мере, эти два монстра признавали свою сущность. Но Алан, его бывший шеф… Человек привлекал наемного убийцу, чтобы убрать женщину и четырехлетнюю девочку, и зачем? Просто Алан знал, что Джек в курсе существования секретной исследовательской программы и ужасов, происходивших в «Грейвз». А единственным способом оставить все это в секрете было уничтожить всех посвященных.

Оцепенение прошло, и в жилах Джека закипела ярость. Больше всего ему хотелось добраться до Алана.

«И сделать то, что ты сделал со Слэвином? Помнишь, как приятно было?»

Нет. Он хотел, чтобы Алан предстал перед судом, хотел, чтобы каждый человек на планете узнал, каким мудаком был Алан Линч. Джек хотел заглянуть ему в глаза в тот момент, когда мир Линча обрушится, когда его семья увидит, каким монстром он является на самом деле. Больше всего Джек хотел быть тем человеком, благодаря которому все это произойдет.

«А еще лучше было бы посадить тебя в клетку с Гамильтоном. Ты ничем не лучше чудовищ, которых помогал ловить».

– Вы знаете, где сейчас Виктор?

– Спрятан для будущего использования.

– Я хочу поговорить с ним.

Флетчер улыбнулся и слегка наклонил голову.

– Вы сейчас не говорить намерены, не так ли?

– Скажите, где он.

– Виктор сейчас не настроен общаться. – Флетчер хохотнул.

– Тогда отвезите меня к Алану.

– Если вы хотите спасти все, что любите, и найти Песочного человека, вы будете играть по моим правилам.

Джек снова посмотрел на дом. Его отношения с Тейлор закончились. Рейчел мучили кошмары. Дружба с Майком трещала по швам. Он представил следующую семью, – как они садятся ужинать, как им хорошо вместе, – и его ярость прошла. Пустоту внутри заполнили отчаяние и страх. Еще одна семья должна умереть. Его долг спасти ее.

– Мы поговорим по дороге в Марблхед. Но сначала я хочу, чтобы вы послушали это.

Флетчер протянул ему аудиоплеер.

– Что на пленке?

– Мой разговор с Виктором, – ответил Флетчер. – Он сотворит чудеса с вашим воображением.

Глава 58

Позвонили после шести часов утра. Один из охранников шел по коридору, держа в руке чашку с кофе и газету, когда заметил какую-то возню в палате. Эрик Бомон пришел в себя.

Спустя час Джек и Даффи стояли в пустой палате на четвертом этаже больницы Ньютон-Уэллесли. Галдящая толпа репортеров, размахивая микрофонами и диктофонами, собралась перед главным входом. Они узнали, что мальчик в сознании, и теперь ждали лечащего врача, который должен был выйти к ним и сообщить новости о состоянии Эрика.

Врач все не появлялся. Даффи распустил этот слух, чтобы репортеры собрались в одном месте. Подействовало. Газетчики, толпясь перед главным входом, не обратили внимания на карету «скорой помощи», которая медленно проехала мимо них и из которой напротив входа в реанимационное отделение вышли два человека.

– И вот так всю неделю, – сообщил Даффи. – В первую же ночь одного из охранников по дороге домой буквально атаковала куча газетчиков. Так что пришлось заставить их упаковать чемоданы и перебраться сюда. Вы можете поверить в такое?

Джек отхлебнул кофе, который купил ему Даффи, и взглянул на толпившихся внизу людей.

– Я смотрел на это с обеих сторон баррикад, – сказал он. Джек проследил взглядом за оператором с телеобъективом, который отделился от толпы.

«Должно быть, он решил обойти здание, и посмотреть, не отдернули ли шторы в палате мальчика».

За последние двадцать минут, пока они ждали доктора Стэна Ротштайна, лечащего врача Эрика, Даффи рассказал Джеку о том, что отец Эрика, Роджер Бомон, обижал его. Он был алкоголиком, который однажды ударил четырехлетнего сына за то, что тот рассыпал его кукурузные хлопья. Удар был настолько сильным, что Эрик заработал сотрясение мозга и на неделю угодил в больницу. Терпение матери Эрика, Карен, закончилось пять лет спустя. Эрику было девять. Она отлучилась пообедать с друзьями, когда ей пришло сообщение на пейджер: произошло ДТП. Роджер был пьян, что неудивительно, но с ним все было в порядке, а Эрик оказался в критическом состоянии. Доктора удалили ему одну почку. Карен получила судебный запрет, а через год завершился бракоразводный процесс.

Истоки психологической комы, в которую Эрик впал шесть дней назад, были вполне понятны.

Загадка заключалась в другом. Помочь решить ее мог только он сам. Почему он пытался восстановить связь с теперь уже навсегда протрезвевшим отцом? По настоянию мальчика после нескольких консультаций с врачами и юристами было решено, что Эрик может провести для пробы одни выходные с отцом. Это был прогресс. Дальше были еще одни выходные с отцом. Третьи совместные выходные были запланированы на тот злополучный вечер, когда оба родителя были убиты.

– Вы видели Салли Даулинг в новостях? – спросил Даффи.

Он побрился, но волосы у него были еще влажные. Шишка над правым глазом превратилась в темно-лиловый синяк.

– Нет. Кто это?

– Семидесятишестилетняя бабушка Эрика и его единственная живая родственница. В первый же день, когда она пришла проведать внука, ей потребовался вооруженный эскорт. На следующий день, когда газетчики пронюхали, кто она такая, какой-то фотограф толкнул ее. Она упала и сломала ногу. Остеопороз. Теперь она ходит на костылях и сидит на таблетках. Думаю, вы не удивитесь, узнав, что они фотографировали, пока она лежала на земле.

– Не удивлюсь.

Разум Джека затих, как затихает мир на закате. Он ощущал глубокую тишину, как будто мысли и чувства упаковали вещи и покинули его. Словно он стоял посреди брошенного дома, и ему приходилось выискивать мысль в удлинившихся тенях.

Он знал, что происходит, и был этому рад.

– Как дела? – поинтересовался Даффи.

– Хорошо.

Повисла неловкая пауза. Джек продолжал смотреть в окно.

– Я видел в новостях, что случилось. С вашей девушкой все в порядке?

– Она держится, – вяло ответил Джек.

– Вы отвезете ее в безопасное место?

– Вчера вечером уже отвез, – ответил Джек и посмотрел на часы.

«Где же этот чертов доктор?»

– Несколько дней назад я прочитал в газете историю о пацане, который убежал из сарая Слэвина. Его звали Даррен Нигро. – Даффи сделал паузу, словно ожидая, что Джек продолжит историю. Когда он этого не сделал, Даффи спросил: – Когда этот мальчик был в больнице, вы ходили поговорить с ним, да?

– Я пытался.

– Я читал, что его мать пришла домой из магазина и обнаружила сына, который повесился на ремне в спальне. Он был на медикаментах, его лечили.

Джек повернулся к нему.

– Я не уверен, что понимаю, о чем вы меня просите.

– Когда придет психиатр, я хочу, чтобы с ним говорили вы.

– Почему?

Даффи откашлялся.

– Потому что я сам был у психиатра, – предположил Джек. Голос его был хриплым.

– Нет. Нет, дело не в этом, – возразил Даффи. Он пожал плечами. – Я просто не верю в это. Честно говоря, я считаю, что все это – полная мура. Слова не могут излечить… по крайней мере, судя по опыту. Если учесть, через что вам довелось пройти, я подумал…

– Я поговорю с психиатром. Не проблема.

Даффи кивнул и открыл пачку «Мальборо». Он начал было вытягивать сигарету, но остановился.

– Вы уверены, что этот психиатр поможет мальчику?

– Попробовать стоит.

– Но вы в это не верите, да?

Джек кивнул.

– Либо ты слушаешь демонов, либо нет. Это единственный выбор, который у тебя есть.

– Какой выбор сделали вы?

– Я все еще в серой зоне.

Даффи горько рассмеялся.

– Все мы там.

Глава 59

Стэн Ротштайн был среднего роста с гладким лицом и шапкой густых белокурых волос. Его темно-коричневый модный костюм был подогнан по фигуре, чтобы подчеркнуть крепкую мускулатуру, какая достигается ежедневными тренировками в спортзале. Внешне доктор напомнил Джеку типичного члена студенческого братства с первого курса, который, закинув за спину рюкзак, набитый учебниками, спешит на свою первую пару по психологии.

– Ключевым компонентом является то, что Эрика физически и психологически обижали в годы, когда он еще только формировался, – объяснял Ротштайн.

Он казался немного взволнованным, но говорил четко и ясно, как по бумаге. Джек гадал, не практиковался ли доктор дома перед зеркалом.

– Из-за травматического прошлого у Эрика возникли конфликтующие эмоции относительно обоих родителей, особенно это касается отца. Он знает, что такое гнев, растерянность, беспомощность, и сейчас все эти переживания владеют им.

– И именно поэтому он пережил приступ посттравматического шока, когда вошел в спальню, – отозвался Джек.

Он сидел на кровати, Даффи стоял напротив, опершись на стену.

– Именно так, – подтвердил Ротштайн. – Эрик был рад, что отец, который был его физическим и психологическим мучителем все эти годы, мертв. Он фантазировал на эту тему много лет. Однако он ощущает чувство вины из-за того, что случилось. Эти две конфликтующие эмоции, а также то, что он стал свидетелем смерти родителей, наваливаются на него одновременно. Его мозг отключается. Он в состоянии шока.

Джек все это прекрасно знал. Но он хотел, чтобы Ротштайн продолжал говорить, чтобы он чувствовал себя уютно, прежде чем он ударит доктора тем, что ему было нужно.

– Эрик не может вспомнить подробности событий той ночи, не говоря уже о том, что он видел в доме. Все это похоронено глубоко в нем. Если начать искать в этом направлении, он в любой момент может снова впасть в кому. И если это случится снова, кома может продлиться гораздо дольше нескольких дней.

– Я понимаю ваше положение, доктор.

– Хорошо, тогда вы не удивитесь, когда я скажу, что не смогу разрешить вам поговорить с ним.

– А как насчет обычных вопросов?

– Его разум слишком хрупок. Мне очень жаль, детектив Кейси. Жаль, что нет другого пути.

Первый тактический ход.

– Мне доводилось попадать в ситуацию Эрика.

Ротштайн молчал.

– Полагаю, вы понимаете, на что я намекаю, – продолжил Джек и улыбнулся, чтобы снять напряженность ситуации. – Я так понимаю, вы читали газеты.

– И видел новости.

– Значит, вы знаете об Оушн-Пойнт?

Ротштайн проигнорировал вопрос.

– Детектив, когда была убита первая семья, Росы, вы ведь вошли в дом, так?

Джек знал, куда клонит психиатр.

– Когда вы увидели мистера Роса, лежащего связанным на кровати, когда увидели, что случилось с его семьей, какой была ваша реакция? – спросил Ротштайн.

– Я был ошеломлен.

Выражение лица Ротштайна оставалось вежливым.

– Значит, вы не испытали посттравматического синдрома?

Джек сохранял безразличное выражение лица.

– Это застало меня врасплох.

– Принимая во внимание вашу историю, детектив Кейси, я думаю, что та ситуация подействовала на вас сильнее. – Ротштайн внимательно посмотрел на него. – Вы взрослый человек, и вы не смогли осознать это. Взгляните на ситуацию с точки зрения десятилетнего мальчика.

– Он знает, что случилось с его родителями?

– Он… Точнее всего было бы сказать, что он смутно осознает это. Но он не воспринял реальность этого, он также не знает подробностей их смерти. С ним его бабушка, он окружен вниманием медсестер, он под капельницей, его наблюдает психиатр, а сейчас его лечащий врач пришел его проведать. Он умный мальчик. Он понимает, что что-то происходит. Он напуган до смерти.

– Он знает, что был в отключке шесть дней?

– Нет. Представьте, что это может сделать с ним. – Ротштайн покачал головой. – Ответ «нет». Мне очень жаль, джентльмены.

Джек мог понять позицию доктора, его желание защитить десятилетнего мальчика. Но благие намерения не смогут спасти Эрика от Песочного человека или Алана Линча и его команды федеральных агентов. Как только Алан узнает о состоянии мальчика, никаких вежливых разговоров не будет. Алан подомнет Ротштайна и возьмет то, что ему нужно. Джек вспомнил о планах Алана по поводу Тейлор и Рейчел. Будущее Эрика было бы не лучше.

Джек уже успел подумать об этом, и у него был план.

Второй тактический ход.

– Вы в курсе, что ваш пациент видел лицо человека, который убил три семьи?

– Да, я знаю. Однако моя позиция непоколебима.

– Значит, вы понимаете, что обрекли его на смерть?

Ротштайн удивленно посмотрел на него.

– Простите?

– Видите вон тот пакет на кровати у вас за спиной? На нем еще имя Эрика написано.

– А что с ним?

– Это бомба.

Ротштайн побледнел. Его глаза широко раскрылись.

– Я думаю, там С-4, – продолжал Джек. – Вы знакомы с взрывчатыми веществами, доктор?

– Нет.

– Эрик открывает этот пакет, и всех, кто окажется в тот момент в больнице, будут потом собирать щипцами. Это незабываемое зрелище. Этим летом я видел такое дважды.

– Тогда хорошо, что вы его перехватили, – сказал Ротштайн и посмотрел на Джека, стараясь сохранять невозмутимое выражение лица.

– На этот раз. Песочный человек ждет, что эта бомба взорвется. Когда этого не случится, он пошлет по почте еще одну или выкинет финт поумнее. Он очень находчив. Вы читали в газетах о камере слежения, которую он превратил в бомбу, использовав обычный пейджер? Что он может взорвать бомбу с помощью телефонного звонка? Возможно, на этот раз он устроит что-то другое, вроде взрыва бомбы в вестибюле. Откуда мне знать, возможно, он сейчас снаружи вместе с репортерами. Может быть, в этой комнате установлены «жучки», и он слушает нас.

– Мы перевезем Эрика.

– Куда?

– Я так понимаю, это ваша работа.

– Надеюсь, вы поверите, если я скажу, что куда бы я ни спрятал Эрика, Песочный человек найдет и убьет его. А вы будете следующим.

– Я?

– Эрик мог рассказать вам что-то, что вы передали мне. Возможно, вы даже говорили что-то жене. Не исключено, что прямо сейчас Песочный человек планирует навестить вас и вашу семью. Вы знаете, что он сделал с двумя семьями в Марблхеде, не так ли?

«Хотя я сомневаюсь, что убийцей окажется Песочный человек, – подумал Джек. – Это, вероятно, будет человек, нанятый Аланом Линчем, человеком из ФБР. Да, вы правильно все поняли, доктор, федеральное правительство хочет, чтобы вы умерли. Им нельзя оставлять следы. Концы в воду, и все это за деньги налогоплательщиков, верите?»

– Теперь вы представляете себе всю картину? – уточнил Джек.

– Что я представляю, так это вашу тактику запугивания.

– Я говорю вам правду.

– Я знаю, что вы думаете. Что я слишком молод, что я не знаю, что делаю, что я сложу с себя ответственность и позволю вам травмировать десятилетнего мальчика. – Ротштайн стоял на своем, но голос у него был скорее напуганный, чем сердитый. – Зная ваше прошлое, я считал, что подобные манипуляции не в вашем стиле.

Усталость не помешала Джеку высказаться решительно.

– Доктор, я пытаюсь поймать психопата, который убил три семьи и планирует убить еще одну сегодня ночью. У меня заканчивается время. Ваш пациент – единственный человек, который видел его лицо и слышал его настоящий голос. Эрик, возможно, слышал или видел что-нибудь еще. Сейчас он единственный шанс, который у меня есть. Я не хочу туда идти, доктор, но у меня нет выбора. Вы, я, ваша семья, Эрик, все служащие этой больницы находятся под прицелом. Вы хотите обречь всех на смерть? Вы понимаете, что я имею в виду, или вам показать фотографии?

Даффи, стоя за спиной доктора, делал Джеку знаки не напирать. Джек немного успокоился.

– Именно я вбежал в дом и вытянул его из-под кровати. Я знаю, что он видел, я знаю, через что он прошел, и я с болью понимаю, что его ждет. Я не хочу туда идти, доктор, но у меня нет выбора. Эрик – единственный человек, который может спасти жизнь и себе, и вам.

Ротштайн повернулся, чтобы уйти.

– Я не хочу, чтобы умерла еще одна семья. Помогите мне, доктор. Я прошу вас. Пожалуйста, помогите мне!

Ротштайн снова посмотрел на пакет.

«Не усложняйте положение, доктор, – подумал Джек, – я все равно пойду туда, с вами или без вас».

– Я буду присутствовать, когда вы будете говорить с ним, – наконец сказал Ротштайн.

– Хорошо, – ответил Джек.

– И бабушка.

– Это неудачная мысль.

– Я согласен, но Эрик не захочет, чтобы она уходила. Ее присутствие, возможно, не даст ему разнервничаться.

Джек и Даффи переглянулись.

– Это не обсуждается, – добавил Ротштайн.

– Ладно, – согласился Джек. – Что-нибудь еще?

– Вы оба можете присутствовать, но вопросы задавать будет только один человек. Поскольку вы, детектив Кейси, побывали в подобной ситуации, я рекомендую вам разговаривать с ним. Откройтесь. Расскажите ему о своих чувствах. Покажите ему, что вы в первую очередь человек, а потом уже полицейский.

– Я сделаю это. Благодарю, доктор.

– Не ошибитесь. Если Эрик обнаружит малейшие признаки волнения, я вмешаюсь, и вопросы прекратятся. Надеюсь, мы поняли друг друга, джентльмены? – По его тону было ясно, что он не потерпит возражений. – Позвольте мне поговорить с бабушкой и подготовить ее к тому, что должно случиться.

И он вышел из комнаты.

Даффи указал на кровать.

– Что на самом деле в пакете?

– Открытки от друзей Эрика, игрушки. Я сложил их в пакет и написал на нем его имя.

Даффи оскалился.

– Как хитро!

Но Джек не ощущал радости. Он чувствовал, что им манипулируют. Он убеждал себя, что это единственный способ защитить мальчика от Песочного человека и Алана Линча. Но пилюля от этого слаще не стала.

Глава 60

Эрик Бомон сидел на кровати понурившись, словно его поймали, когда он делал что-то предосудительное. Ротштайн сидел на подоконнике справа от кровати. Он был похож на старшего брата Эрика. С другой стороны кровати устроилась бабушка.

Джек стоял в ногах кровати, в его голове роились странные голоса. Он вспомнил тот день в Вермонте, когда вошел в похожую палату, чтобы поговорить с Дарреном Нигро.

– Привет, Эрик! – Он старался, чтобы голос звучал нейтрально. – Меня зовут Джек Кейси.

Мальчик неловко поерзал на кровати. Его лицо опухло от сна и лекарств, и на нем были заметны следы от подушки.

«Десятилетний пацан, которому бы в видеоигры да бейсбол играть, сидит в больнице, накачанный лекарствами… Жертва жестокого отца, а теперь еще и сирота, которому предстоит смириться со смертью родителей», – подумал Джек.

– Ты узнаешь мой голос?

Молчание.

– Доктор Ротштайн говорил тебе, кто я?

Эрик поднял глаза на значок на поясе Джека.

– Вы полицейский, – ответил он.

У него был слабый, измученный голос.

– Нет, сейчас я не полицейский. – Джек отцепил значок от пояса и бросил его Даффи, который стоял возле дверей у него за спиной. Он уже держал его пистолет.

– Что вы имеете в виду?

– Я снял значок. Сейчас я не полицейский. Сейчас я просто человек, такой же, как и ты. Человек, который знает, что ты чувствуешь. Видишь ли, я тоже потерял человека, которого любил очень сильно, и мне очень долго было плохо. Я очень переживал по этому поводу. Чувствовал вину.

Джек сделал паузу, чтобы дать время мальчику подумать. Мгновение спустя Эрик спросил:

– Как она умерла?

– Ее убили.

– Как?

– Это неважно. Важно то, что я чувствовал себя так же, как ты чувствуешь себя сейчас, – сбитым с толку, рассерженным, напуганным. Одиноким. Я поговорил с людьми вроде доктора Ротштайна, и это мне помогло.

– И сейчас вам лучше?

«Скажи ему правду, Джек», – сказал голос.

– Мне лучше. Мне помог разговор об этом.

«Вспомни, как ты разговаривал с Тейлор. Почему бы тебе не рассказать ему об этом?»

– Вы хотите поговорить о моих родителях, – сказал Эрик. – О том, что случилось.

– Да.

– Я немного помню.

– Мы можем поговорить о том, что ты помнишь?

Эрик бросил взгляд на бабушку.

– Все в порядке, дорогой, – сказала она. – Поговори с ним. Я с тобой.

Джек посмотрел на старуху и подумал: «Она надолго здесь не задержится. И Эрику придется справляться с этим самому. Он останется один. И где он тогда очутится? Придется бороться с чувствами».

Было сложно, практически невозможно смотреть на Эрика, не вспоминая события семилетней давности. Трудно было не думать о Даррене Нигро, о том, как он двумя уцелевшими пальцами закрывал лицо простыней, чтобы мать к нему не прикасалась.

Джек почувствовал, что ужасные воспоминания захватывают его. Глядя на маленькое тело Эрика, видя его испуганный, отсутствующий взгляд, он ощутил, как внутри, словно пожар, зарождается гнев.

Ротштайн внимательно посмотрел на него.

– Если я не вспомню, вы не рассердитесь на меня? – спросил Эрик.

– Конечно, нет.

Эрик сравнил обещание этого взрослого с обещаниями, которые когда-то давал ему отец.

– Тогда хорошо, – согласился он.

– Ты не против, если я сяду на кровать?

– Садитесь.

Эрик немного отодвинулся, когда Джек уселся на его койку, и ухватился обеими руками за простыню.

– Расскажи то, что помнишь, – попросил Джек.

– Это… Я не все помню. Это как… Все так запутано. Сложно что-то понять.

– Как будто кто-то быстро переключает каналы?

Недоумение и страх на лице Эрика мгновенно сменились удивлением.

– Да, что-то такое.

– Это нормально.

– Правда?

– Да. Давай поступим так. Позволь мне провести тебя через это. Я буду задавать вопросы, а ты отвечай, если сможешь. Идет?

Похоже, Эрик расслабился.

– Давай начнем с твоего отца. Мне сказали, что ты собирался провести с ним выходные.

– Да.

– Когда он приехал за тобой?

– Вечером в четверг. Мама забрала меня с тренировки по баскетболу, и мы поехали в закусочную, как всегда по четвергам, а потом приехали домой, поели в комнате с телевизором и посмотрели «Симпсонов».

– Одно из моих любимых шоу, – отозвался Джек.

– Папа ненавидел его.

– Тебе нравится «Саут-парк»?

– Да, он лучший. Моей маме он не очень нравится из-за всех этих… ну, вы знаете… всяких сортирных шуток, но она все равно позволяет мне смотреть его. – Его лицо слегка прояснилось.

«Он все еще говорит о ней в настоящем времени», – подумал Джек.

– Вам действительно нравится? Вы не просто так говорите?

– Я открою тебе секрет, – сказал Джек с улыбкой. – Когда мистер Хэнки вышел из туалета и крикнул всем «И-го-го», я чуть не уписался.

– Да, даже моя мама смеялась, – согласился Эрик.

Улыбка Джека стала натянутой. Он чувствовал себя последним ублюдком, который манипулирует ребенком.

– Папа отвез тебя в школу в пятницу?

– Да, он подкинул меня до школы, а потом забрал из нее. Хоккея не было, поэтому мы поехали в пиццерию. Потом мы собирались в кино, но… не получилось.

– Что случилось?

– Я забыл дома коньки. Мы только начали есть, и я сказал папе об этом. Он рассердился, потому что на следующий день у меня была игра. Он живет сейчас в Медфорде, а игра была в Нашуа, это в Нью-Гемпшире. Это означало, что ему надо было ехать в Ньютон. Он очень на меня рассердился. – Секунда, и тело мальчика напряглось. – Очень рассердился.

– Ты позвонил маме и сказал, что забыл коньки?

– Нет. Мы сели в машину и поехали в Ньютон, потому что у меня были ключи от дома. Обычно это где-то сорок минут езды, но мы ехали дольше, из-за машин.

– Ты звонил маме из машины?

– Нет. – Эрик понурился, его глаза забегали, словно он пытался думать о нескольких вещах одновременно. Мгновение спустя он снова сосредоточился. – Папа очень расстроился, много кричал. Он кричал на меня все время, пока мы ехали. Что я безответственный.

Джек решил перебить его.

– Как ты себя чувствуешь?

Мальчик пожал плечами.

– Нормально, – ответил он настороженно.

– Ты мне очень помог, и я хочу, чтобы ты знал, что я ценю это.

– Но теперь мы должны поговорить об этом, – сказал Эрик.

– Да. Это может быть немного неприятно, но все эти люди в палате хотят помочь тебе. Если ты не будешь понимать что-то, если расстроишься или испугаешься, если захочешь спросить меня о чем-то или захочешь прекратить разговор, просто скажи, хорошо?

– Хорошо.

Где-то в травмированном сознании Эрика скрывался ключ ко всему делу. Чтобы обнаружить его, Джеку следовало не только осторожно выбирать слова, но и умело маневрировать на минном поле чувств мальчика. Он видел Даррена Нигро, видел себя на месте испуганного Эрика и ненавидел себя за то, что ему придется сделать.

– В пятницу вечером, когда вы приехали домой… Расскажи, что случилось.

– Папа вышел из машины и позвонил в дверь. Когда мама не вышла, он вернулся и велел мне вылезать из машины.

– Потому что у тебя были ключи от дома.

– Да.

– Ты подумал, что мама дома?

– Ее машина была там. И она никуда не ездит в пятницу вечером, потому что…

Он замолчал, и Джек решил подождать, пока мальчик– сам продолжит.

– Мама была немного недовольна моей встречей с папой. Она сказала, что будет сидеть дома на телефоне, если что-то случится.

– Значит, ты отпер дверь и вошел. Что случилось потом?

– Я пошел в комнату с телевизором. Мама много смотрит телевизор, поэтому я посмотрел там. Там ее не было.

– Ты заметил что-нибудь странное?

– В доме?

– Да. Что-нибудь, что было не на месте. Что-нибудь, из-за чего ты мог подумать, что что-то не так.

Эрик задумался.

– Нет. – Он вздохнул. – Извините.

– Не надо извиняться. Эрик, а что делал твой папа?

– Он звал ее. Потом пошел наверх.

– Ты пошел с ним?

– Нет. – Его голос изменился.

«Осторожно!»

– Почему нет?

– Он был очень злой.

– Потому что ты забыл коньки.

Эрик пожал плечами.

– И ты боялся, что мама с папой будут ругаться, поэтому ты остался внизу.

– Да, – согласился Эрик слабым голосом.

– Где ты был?

– В гостиной. На обеденном столе лежал мобильник мамы. Я взял его и сел на диван.

Джек не спросил зачем.

«Наверное, хотел, чтобы он был под рукой, если придется звонить в полицию».

– Долго папа пробыл наверху?

– Не очень.

Взгляд Эрика замер, словно он наблюдал за далеким облаком, которое начало медленно приближаться.

– Что такое, Эрик?

– Я услышал, как что-то упало на пол. Как будто человек упал.

Такой звук.

Джек обхватил пальцами ступню мальчика и аккуратно сжал.

– Ты в порядке?

Эрик быстро заморгал и кивнул.

– Ты слышал что-нибудь еще? – спросил Джек.

– Он орал… орал на маму.

– Папа?

– Нет. Кто-то другой.

Джек хотел прекратить это: «Черт с ним! Оно не стоит того, чтобы пугать ребенка». Но в мыслях он видел испуганные лица мальчика и девочек-близнецов из следующей семьи. Мысль о них наполняла его отчаянием. Они разговаривали с ним по ночам, умоляли снова и снова: «Мы не хотим умирать! Спаси нас, спаси нашу семью!»

Отчаяние, смешанное с гневом и страхом, охватило Джека. И эти чувства перевесили ужас Эрика.

– Эрик, ты помнишь, что он говорил?

– Он называл ее… плохими словами. Мама плакала. Сказала ему, что ей жаль.

– Жаль из-за чего?

– Из-за того, что она сделала.

– А что она сделала?

– Он говорил о ее… Я… Я… Я пошел к лестнице… Он не хотел прекращать… Он делал ей больно… Мама плакала… Мама плакала, и я хотел помочь ей… Я этого не сделал, потому что испугался.

Эрик пытался сдержать слезы. Ротштайн нервно заерзал, прикидывая, пора ли вмешиваться. Джек продолжал:

– Ты видел его, так ведь? Эрик кивнул и быстро задышал.

– Как он выглядел?

– Я спрятался в шкафу, внизу, – с трудом ответил Эрик. – Я так испугался. Я не захлопнул шкаф, чтобы смотреть за ним. Я видел его… Я видел его лицо.

– Расскажи мне, как он выглядел, Эрик.

– Его лицо… оно было все красное. Как будто кто-то заляпал его краской.

«Прекрати! Оно того не стоит. Что он, в конце концов, может знать такого, что поможет тебе?»

Восьмилетние девочки-близнецы, привязанные к стульям в темноте. «Помоги нам… Пожалуйста, спаси нас!»

– Как он выглядел, Эрик?

Эрик открыл рот, но из него не донеслось ни звука. Казалось, что он подавился.

«Скажи мне, Эрик!»

Ротштайн поднялся и подошел к ним.

Но Эрик уже нырнул обратно в темный омут.

– Я хочу, чтобы пришла мама, – только и смог ответить он. – Я хочу сказать ей, что мне жаль. Я хотел помочь ей, но не смог, потому что испугался.

Ротштайн осторожно отодвинул Джека.

– Все в порядке, не волнуйся, вопросов больше не будет, правда, детектив?

Эрик напрягся, глаза его расширились от ужаса перед надвигающимся кошмаром. Потом зрачки закатились, словно от удара током, ноги дернулись, сбив с подноса на пол апельсиновый сок и овсянку.

Бабушка Эрика закричала и едва не упала со стула на пол. Ротштайн одной рукой прижал тело Эрика к постели, а другой потянулся к кнопке вызова медсестры. Джек отошел от кровати. В ушах его шумело. Перед глазами возник восьмилетний Даррен Нигро: как он лежит на кровати, крича на мать, словно дикий зверь. Потом он увидел четырнадцатилетнего Даррена Нигро, который уже не лежит в больнице, принимает таблетки, проходит курс терапии, а после улыбаясь засовывает голову в петлю, потому что голоса, которые сводят его с ума, вот-вот замолкнут навеки и наступит долгожданный покой.

Эрик Бомон был в шаге от того, чтобы ступить на этот путь, навсегда остаться наедине с голосами и образами и острой болью, которая притаится в уголках сознания и будет постоянно напоминать о себе. Эту боль не прогнать медикаментами, лечением, словами из учебников по психологии или законами. Он останется один, и ничто на земле не сможет помочь ему.

«Спаси меня, – взмолился мальчик из следующей семьи. – Спаси меня, сестер и родителей, пожалуйста!»

Во рту начало пересыхать. Джек чувствовал, что Даффи схватил его за руку и тянет в коридор. Но все, что он видел и слышал, была темная спальня и крики испуганного мальчика, который больше не принадлежал к этому миру.

Глава 61

После того как записи о пациентах были помещены в информационно-поисковую систему документов, оригинальные файлы отправили на хранение в защищенное место на пятом этаже штаб-квартиры. В этом заключалась проблема. У Алана не было к ним доступа. Только у Пэриса. А Пэрис перезвонил ему только утром.

Было чуть больше шести утра. Алан был в душе, когда раздался сигнал факса. Он не выключил воду. Файлу понадобится несколько минут, чтобы прийти.

Одевшись, Алан приготовил стакан шотландского виски «Джонни Уокер» со льдом и только потом взял лист из факса. Красивый бостонский пейзаж медленно погружался в сумерки, оттеняемые великолепным закатом. Держа в руке стакан, Алан устроился перед окном и принялся читать о детстве Песочного человека.

Габриелю Ларушу было одиннадцать, когда он попал в программу изменения поведения. Его мать, Клара, которая даже школу не закончила, работала официанткой на стоянке грузовиков в Новом Орлеане, когда обнаружила, что беременна. Ее парнем был двадцатишестилетний мулат-наркоман, который вынужден был на десять лет уехать в Анголу из-за убийства двух членов конкурирующей банды мотоциклистов в баре, полном свидетелей. Кларе было пятнадцать, она жила в трейлере с отцом.

Через неделю после восьмого дня рождения Габриель прошмыгнул в спальню деда, где тот прикорнул на кровати. Громко орал телевизор. Возможно, именно сочетание кокаина и алкоголя отключило его восприятие действительности. В любом случае, Дейл Ларуш не пошевелился, когда внук полоснул его по горлу ножом и убежал в ночь, чтобы найти телефон и позвонить матери. Рождество было через два дня, и в этом году Габриель хотел преподнести матери подарок пораньше.

Суд определил его в психиатрическую клинику под Новым Орлеаном, которая сотрудничала с ФБР в рамках программы изменения поведения. Во время пребывания в этой клинике Габриель пытался задушить другого мальчика с помощью электрошнура. Еще он выколол доктору глаз. Тогда его перевели в «Грейвз» – заведение, в котором добились больших успехов в работе с подобными проблемными детьми и у которого был доступ к экспериментальным средствам подавления проявлений жестокости.

Нигде не упоминалось, проходил ли Габриель в «Грейвз» клиническое освидетельствование, но было указано, что новым лечащим врачом Ларуша стал доктор Ларри Рос.

Это сказало Алану все, что ему было нужно.

Алан отвлекся от чтения документа и вспомнил об ужасах, которые творились в «Грейвз», об экспериментах, которые стоили многим жизней. Потом он подумал о Флетчере и его попытках разоблачить «Грейвз» тогда, много лет назад. Теперь все повторялось.

«Я найду тебя, Малколм, и на этот раз ты не сможешь скрыться», – подумал он.

К документу прилагалась цветная фотография Габриеля в одиннадцать лет. К ней были прикреплены несколько фотороботов того, как Габриель, возможно, выглядел сегодня, в возрасте тридцати трех лет. Хотя фотороботы были неплохие, толку от них было мало.

Зазвонил телефон.

– Линч.

– Алан, это Скотт Миллер.

Так как Пол ДеВитт, скорее всего, был мертв, Алан назначил Скотта Миллера, тридцатидевятилетнего члена оперативной группы по информационным технологиям при ФБР, следить за базой данных программы изменения поведения.

– Что происходит, Скотт?

– Эта троянская программа, которую ДеВитт нашел в системе, работающая по принципу «черного хода» для проникновения в систему, чем пользовался Гарднер, была только что активирована. Гарднер вошел в систему.

Алан ощутил проблеск надежды. Если Песочный человек подключился к базе, его звонок можно отследить. Потому Миллер и звонил.

«Он отследил звонок. Он нашел Песочного человека!»

– Где он? – спросил Алан, хватая блокнот.

– Где-то в Нью-Лондоне, штат Нью-Гемпшир. Это все, что я могу узнать со своей стороны, потому что он звонит на сотовой частоте, а не по обычному телефону. Он использует несколько коммутационных пунктов, чтобы мы не смогли обнаружить его точное местоположение, но вызов идет из Нью-Лондона. Если вам нужно точное место, то для этого потребуется ноутбук с направленными антеннами. Возьмите техника, который у меня наготове. Ближайший аэропорт в Манчестере. У вас есть доступ к реактивному самолету?

– Мне надо позвонить.

Алан повесил трубку, дрожащей рукой набрал директора и рассказал ему о последнем повороте событий.

– Мне нужна команда спасения заложников, – сказал Линч. – У меня есть техник, который может подключиться к сигналу. Мы окружаем его, аккуратно берем еще теплого, никто ничего не узнает.

– Значит, скажи Виктору, это его работа.

– Я не знаю, где он.

– Не знаешь? Что, черт побери, ты имеешь в виду?

– Вы поставили его во главе этой операции. Он передо мной не отчитывается. Я целый день пытаюсь дозвониться до него, но его мобильный не отвечает, а его люди не знают, где он.

Директор молчал.

– Песочный человек может выйти из системы в любую секунду. Чем дольше мы ждем, тем скорее его потеряем.

– Хорошо, Алан, мне надо позвонить. Но не ошибись. Если завалишь дело, завтра первым делом будешь перевозить семью на Аляску.

Алан повесил трубку и позвонил вниз Кенни, шоферу. Операция ВОЗВРАТ перешла в активную фазу.

Глава 62

Он не планировал напиваться. Не так, как обычно методично пытаются заглушить воспоминания. На самом деле он вообще не планировал пить, но Эрик Бомон и Даррен Нигро не хотели прекращать кричать.

Джек допил «Джим Бим» и поставил пустой стакан на тумбочку в спальне Доланов. Было жарко, тени уже начали удлиняться. Джек ощущал странную пустоту. Образы и голоса ожили в его голове. Здесь он в безопасности. Здесь он может отпустить безумие на свободу под горячим солнцем.

Наступал вечер. Через несколько часов наступит ночь, и Песочный человек отправится убивать четвертую семью.

Джек ощутил, как отчаяние подступает к горлу. Он приехал сюда прямо из больницы. Прошелся по дому. Пришел в спальню, погрузился в черноту, и его окрашенное в пурпур сознание наполнилось метущимися образами и дикими, напуганными глазами, за которыми скрывались души, которым суждено было очень скоро быть уничтоженными. Прошли часы, но все оставалось по-прежнему.

Джек закрыл глаза. В сознании была кромешная тьма. Душная тьма. Из темных коридоров разума донеслось тихое тиканье часов.

Безумец, идущий по лестнице, чтобы встретиться с четвертой семьей. Сначала комната подростка. Мальчик чуть-чуть дернулся, но тряпка с хлороформом делает свое дело. Дальше – комната девочек-близнецов.

«Думай. Что ты не заметил? Что-то в этой спальне? Что?»

Игроки готовы к предстоящему спектаклю. Появляется скальпель, и сквозь наркотический дурман слышатся пронзительные крики. Они извиваются и вопят, что не заслуживают этого, просят, чтобы Бог спас их.

Песочный человек говорит:

– Ты не сможешь спасти их, Джек.

– Могу. И спасу.

– Кстати, отличная работа в больнице. Ты знал, что мальчик ничего не знает. Ты просто пошел туда и использовал его, чтобы оправдать то, что хочешь сделать со мной. Так же ты поступил с Дарреном Нигро.

Это неправда!

– Ты можешь врать окружающим, но здесь мы знаем, что ты есть на самом деле.

Джек вернулся в спальню. Он начал вспоминать и анализировать. Попытался заставить мысль работать.

Ничего.

– Пожалуйста, – сказал он вслух. – Ради бога, дай мне что-нибудь!

Снаружи слышалось хихиканье соседских детей. Один из детей Божьих должен умереть.

– Ты не с той стороны начал, – сказал чей-то голос.

Джек открыл глаза. На стуле в одних трусах сидел мальчик, Алекс Долан. Горло его было перерезано, худое тело покрыто кровью.

– Это тебя ни к чему не приведет. Вспомни механику.

– Что? – не понял Джек. Язык еле ворочался во рту.

– Механику. Все, что делает Песочный человек, связано с меха никой. Ты знаешь, что Песочный человек приходил сюда, чтобы установить камеры. Ты знаешь, что это заняло много времени, что он должен был быть уверен, что никого не будет дома. Как, по-твоему, он узнал об этом? Как он попал из точки А в точку В?

– Он следил за твоей семьей, изучил привычки и маршруты.

– Он сделал это, а потом решил проникнуть в дом. В первый раз, вероятно, посреди дня, когда я был в школе, а папа на работе. Мама уехала по делам, потому наш друг вошел в дом. Как, по-твоему, он сделал это?

– Окно в задней части дома. Задняя дверь не была заперта. Возможно, он обнаружил ключ под половичком или декоративным камнем. То, как он вошел, меня не особенно интересует.

– Ты прав, это неважно. Важно то, что он вошел. Помня об этом, давай прикинем, что мы о нем знаем. Он уверен в "себе, очень последователен и аккуратен.

– Да.

– Значит, когда он вошел в первый раз, он знал, что о сигнализации беспокоиться не надо. Что бы он сделал, если бы сработала сигнализация?

– У вас нет сигнализации. У Росов ее тоже не было.

– Готов поспорить, что у родителей Эрика была установлена сигнализация. Даффи говорил тебе, какой психованный сукин сын был его отец – дерганый алкоголик. Мать постоянно беспокоилась о безопасности сына. Эрик тебе сегодня говорил об этом. Когда права опеки перешли к ней, она поменяла замки, это точно, тут не над чем ломать голову, но я уверен, что она была достаточно умной, чтобы поставить сигнализацию, причем недешевую. Я говорю о современных системах, оборудованных инфракрасными датчиками, датчиками движения, камерами, – чихни, и у тебя на газоне появится отряд спецназа. Как, по-твоему, Песочный человек обошел все это?

Флетчер дал ему другой мобильный телефон взамен того, который Джек выкинул в океан. Он сгреб его с тумбочки и позвонил Даффи.

– У Бомонов была система сигнализации?

– Не знаю, – ответил Даффи.

– Выясните для меня. Это важно.

– Вы где?

– Перезвоните мне на этот телефон. – Он дал ему номер.

Джек положил телефон на подоконник. Звук тикающих часов в голове стал громче. У него заканчивалось время. Песочный человек готовился встретиться со следующей семьей. Джек уставился на телефон.

«Пожалуйста, Боже, дай мне что-нибудь…»

Пять минут спустя телефон зазвонил.

– Привет, Джек.

Это был Песочный человек. А голос был Джека.

– Каково оно, говорить с самим собой? – спросил Песочный человек его голосом. Голос был усталым, слабым. – Это все равно что говорить с собственной совестью, правда?

– Чего ты хочешь?

– В твоем голосе чувствуется отчаяние. Ты в порядке? Или я прервал какие-то твои шалости?

Джек бросил быстрый взгляд на стул. Алекс Долан исчез.

– У тебя, кажется, язык заплетается. Надеюсь, ты не налегаешь на спиртное. Именно это в прошлый раз довело тебя до беды, – заметил Песочный человек.

– Чего ты хочешь?

Наступила длинная пауза. Снаружи детское хихиканье стало громче.

– Это нечестно, – ответил Песочный человек уязвленно жалобно.

«Используй это!»

– Что нечестно?

– Ты начинаешь охотиться на монстров вроде Чарлза Слэвина и играешь в мстителя. Ты хладнокровно убиваешь его, наслаждаешься каждой секундой этого, и что делает общественность? Она аплодирует. Я охочусь на монстров, которые разрушили меня, и меня клеймят психом. Охотятся именно на меня. Почему? Потому что у меня нет полицейского значка. Забери у тебя этот талисман, и мы становимся одинаковыми.

– Алекс Долан не обижал тебя.

– Его бесценная мамочка обижала. Что ты знаешь о ней?

– Что она была медсестрой в «Грейвз».

– Что еще?

– Это все, что я знаю.

– И все, что сможешь узнать. Что ты не можешь увидеть и чего не могут увидеть твои федеральные друзья, так это то, что выжжено у меня в душе каленым железом.

– Всех обижали, Габриель. Не ты один страдал.

– Дважды в неделю Вероника Долан накачивала меня химикатами. У меня были припадки, дрожь. Я терял контроль над кишечником. Я умолял ее остановиться, но она продолжала. Ларри Рос однажды привязал меня к кровати и оставил так без воды и еды на шесть дней, потому что я ударил ножом человека, который хотел ввести мне какой-то новый препарат, бросить в палате и наблюдать за побочными эффектами. Мне было пятнадцать лет. Тебе когда-нибудь пропускали ток через яички, Джек? Ты знаешь, что значит прожить жизнь, чтобы ни разу не встало? Ты думаешь, что Тейлор осталась бы с тобой, будь у тебя такая проблема?

– Попробуй виагру.

– Нынешний рецепт намного эффективнее.

– То, что ты делаешь… не может стереть воспоминания.

– Но помогает управлять гневом, убив Слэвина, ты записал у себя в дневнике: «Ложусь спать в предвкушении приятных снов». В кровопролитии заключена справедливость. Ты искал моральные основы в брайантовском «Танатопсисе», чтобы объяснить свои поступки. Ты похож на меня, Джек. Ты, я и Майлз путешествуем по обоим мирам.

– Позволь мне помочь тебе разоблачить «Грейвз».

Тишина.

«Он слушает. Ты заставил его слушать!»

– Давай встретимся, только ты и я. Я даю слово, что помогу тебе.

– Ты не хочешь помогать мне, Джек. Ты хочешь разорвать меня голыми руками. За то, что я сделал с Алексом Доланом. За извилистый путь, который предстоит преодолеть Эрику Бомону… в одиночку. Как тебе.

Джек уставился на окровавленный стул, на котором когда-то сидел Алекс Долан.

– Это неправда. Я хочу привлечь этих людей к ответственности.

– И они ответят. Но это будет мой сценарий правосудия, очень похожий на то правосудие, которое ты учинил над Слэвиным.

– Я не хотел убивать его.

– У Данте в «Божественной комедии», в части «Ад», есть строчка, где он описывает преисподнюю как место, где ты желаешь того, что убьет тебя. Именно поэтому тебя тянет к людям, похожим на меня. Ты не можешь выдержать того, что смотрит на тебя из зеркала, поэтому прячешь настоящие побуждения под маской искупления.

Что-то мягко клацнуло, и Песочный человек отключился.

Джек убрал телефон от уха. Слова Песочного человека ничего не значили. Значение имела лишь четвертая семья. Ее спасение. Он должен был спасти ее.

Джек уперся взглядом в пол, размышляя над словами Алекса Долана. Ему следовало думать быстро.

Мгновение спустя он увидел окровавленную ступню, которая двигалась по полу.

– Ты в порядке? – мягко спросил Алекс.

– Все нормально.

– Нет ничего зазорного в том, чтобы признаться, что это не так. Тебе говорила об этом Аманда, помнишь?

– Да. – Джек вытер лицо. – Боже, мне ее так не хватает!

– Аманды? Или ты имеешь в виду Тейлор?

Джек не ответил. Алекс сидел на краю кровати. Кровь стекала по его ногам и собиралась на полу в небольшие лужицы.

– Если у Бомонов была сигнализация, вопрос состоит в том, как он обошел ее.

– Отрубил ток… Нет, это бы встревожило компанию-производителя. Они бы позвонили Бомонам, и если бы никто не ответил, то послали бы кого-нибудь проверить.

– Правильно. Значит, он вошел в дом. Если бы он вломился в него и сигнализация была включена, то она бы сработала спустя двадцать секунд. Недостаточно времени для того, чтобы дезактивировать ее.

– Если только он ее не выключил.

– И как бы он сделал это?

– Он мог бы использовать устройство, которое каким-то образом отключило ее. Продвинутые медвежатники используют такие штуки. Они хорошо готовятся.

– Но такие устройства не так уж просты в эксплуатации. Всегда есть возможность того, что его засекут. Кроме того, если бы у него было такое устройство, ему все равно надо было бы предварительно ознакомиться с этой конкретной сигнализацией. Когда он вошел в дом, он был подготовлен. Он был уверен. Он знал о семье все.

– Значит, он знал о сигнализации. О ее особенностях, как она установлена.

– И как бы он мог все это выяснить, не засветившись?

– Он с компьютерами на «ты». – Слова растягивались по мере того, как формировалась мысль. – В последних двух бомбах использовали ноутбуки.

– Все на свете нынче хранится в каких-нибудь электронных базах данных. Флетчер нашел твою карточку в Оушн-Пойнт. Все используют Интернет. Бумага уже мало используется. Почему бы не подключиться к базе данных компании?

Это было похоже на прикосновение к незаизолированному проводу. Джек чуть не подпрыгнул на стуле.

– Он подключился к системе компании, которая делает эти сигнализации, и получил от нее код. Так он мог попасть в дом, не подняв шум.

Алекс широко и радостно улыбался.

– Раз-два-три, проблема решена!

Снова зазвонил телефон.

– У Бомонов действительно была сигнализация, – сообщил Даффи. – Установлена фирмой «Приоритет-1». Сеть по всей стране. У них есть отделение в Ньютоне. – Даффи дал ему адрес. – Есть хорошие новости?

Джек ему не сказал. Если бы он сказал, Даффи захотел бы присоединиться, а Джеку нужно было побыть одному.

– Оказалось, что ничего интересного. Извините за беспокойство.

– Пустяки. Я еще побуду часок в отделении. После этого я поеду прямо домой. Звоните, если что понадобится.

– Позвоню. Спасибо, Дафф.

– Пожалуйста.

Джек встал. Алекс Долан все еще сидел на краешке кровати и глядел на него.

– Мне надо идти, – сказал Джек.

– На этот раз тоже не по учебникам, да?

– На этот раз все иначе.

– Всегда все иначе. – Алекс посмотрел в окно. Все, что Джек мог там увидеть, были дети, играющие на улице. Что-то в лице мальчика изменилось. Он выглядел напуганным.

– Что случилось?

– Сегодня я стоял в саду у церкви, пытался войти в храм, но двери не открывались. Когда я обернулся, цветы превратились в надгробия. Это место… оно пугает меня. Я здесь один. Я не перестаю звать родителей, но они не откликаются. Где они?

– Я не знаю. Мне очень жаль.

– Твоя дочь, Сидни… Ты же хочешь, чтобы она была с матерью, ведь так?

– Ты знаешь, что да.

– А я хочу быть с родителями. Мне их не хватает. Я не хочу бродить, хотя это место на веки вечные останется пустым. Сделай все правильно.

Джек ничего не сказал на это. Алекс сполз с кровати и обнял его.

Глава 63

На экране ноутбука было видно, как Джек Кейси выбежал из спальни Доланов. Друзья Джека из ФБР убрали все камеры слежения из дома, но Песочный человек, зная привычки Джека, установил новые.

Песочный человек уставился на пустую спальню. Он знал, куда направляется Джек. Это его не волновало. У него была масса времени.

Он положил наушники на клавиатуру ноутбука, который был возле устройства по изменению голоса на пассажирском сиденье. Как Джек узнал его имя? Рассказал ли он об этом ФБР? Или федералы сами узнали его и сообщили Джеку?

Нет. Габриель удалил свое имя и все, связанное с ним и «Грейвз», из базы данных пациентов. Может, была еще одна база данных? Резервная? Нет. Вероятно, эти данные хранились на бумаге. Должно быть, в ФБР есть бумажные документы, которые хранятся в отдельном, безопасном месте. Они знали о «Грейвз» и теперь просматривают бумажные записи, извлекая имена врачей и мед сестер, предупреждая семьи. ФБР будет ждать его, чтобы ударить и поймать.

«Но как они узнали имя?»

Габриель откинулся на водительском сиденье, постукивая пальцами по рулю. Люди забирали с пляжа холодильные сумки, матрасы, одеяла и шли домой. Похоже, все указывало на того мужчину из пикапа со странными глазами. Кто он такой? Как он связан с Джеком? С ФБР? Со всем этим?

Габриель вспомнил о докторе Брайане Леклере из Кембриджа, еще одном психиатре из «Грейвз», который жил в Массачусетсе. Последние два вечера, в которые Песочный человек наблюдал за ним, доктор был занят тем, что поглощал перед телевизором еду, заказанную в ресторане. Он был толстый и плешивый – яркий, но грустный пример человека, которого жена бросила ради молодого симпатичного любовника. Леклер в «Грейвз» отвечал за проведение на Габриеле и еще шестнадцати детях опытов с пестицидами производства одной известной немецкой фармацевтической компании. Десять из них умерли от рака. Еще двое заработали неврологические нарушения. Остальные, как и Габриель, страдали от сильных мигреней и провалов в памяти.

Шестнадцать жизней было загублено, а Леклер получил от этой компании некую сумму с пятью нулями. Формулу пестицида изменили, и два года спустя он попал на рынок. Потом этот пестицид начал приносить ежегодный доход, который достигал полумиллиарда долларов.

Еще был доктор Элиот Эштон из города Остин, штат Техас. Именно Элиот ввел ему несколько экспериментальных препаратов. Элиот бесстрастно наблюдал за тем, как Габриель корчился в судорогах. Элиот, хороший доктор и отец двух детей, привязывал малолетнего Габриеля для еще одного сеанса электрошоковой терапии. Габриель хорошо помнил пустое лицо Элиота, когда он щелкал рубильником, его равнодушие к крикам и мольбам…

Бомба уже спешила по почте в Барроуз. Оставался Элиот.

«В ФБР знают о «Грейвз». Они предупреждают семьи. Они будут тебя ждать!»

Разоблачение программы изменения поведения и всех ее ужасов было его главной задачей. Элиоту и остальным придется подождать.

«Не обольщайся, Элиот. В свое время я познакомлю тебя и твою семью с царством боли».

Но сначала Кейси.

Что ему нравилось в Джеке, так это его предсказуемость. Когда он попадал в беду, когда ему было что-то нужно, он обращался к другу Майку Абрамсу. Майк был достаточно неглуп, чтобы не рассказывать о местонахождении безопасного дома по мобильному телефону, но ему следовало оставить «вольво» со спрятанным радиомаяком. Если бы он взял машину напрокат или какой-нибудь автомобиль из Бюро, то Габриель бы уже здесь не сидел.

Но везение его не подвело… как и было обещано свыше. Господь расчистил для него дорогу и дал возможность. С помощью Господа Габриель мог почувствовать вкус настоящего правосудия, мог ощутить сладостное исцеляющее облегчение, которое дает искупление, кипящее в его жилах. Через Господа Габриель мог исцелиться.

Теперь настала пора разобраться с Джеком.

Он поглядел на дом, стоящий на углу. Несколько минут спустя Два агента залезли в «ниссан» и отправились в ресторан за морепродуктами на вынос. По всей видимости, они узнали у Майка Абрамса, как отравились люди Ронни Тедешко, поэтому решили не рисковать с едой. Это хорошо.

Габриель смотрел, как автомобиль исчезает вдали. Потом он поправил фуражку патрульного и выбрался из полицейской машины. Было жарко, но не душно. Дул легкий приятный ветерок.

В доме остались только два агента. Справиться с ними будет несложно. Когда они умрут, останутся только Тейлор Бартон и маленькая девочка Рейчел.

Габриель улыбнулся. Он не мог дождаться той минуты, когда они начнут кричать.

Глава 64

Джозеф Расселл, управляющий отделения компании «Приоритет-1» в городе Ньютон, сидел с другом в ресторане, когда позвонил региональный менеджер и сообщил, что ему нужно срочно приехать в контору, чтобы поговорить с детективом, который занимается делом Песочного человека.

Расселл ошеломленно слушал.

– Детектив Кейси, – сказал он. – Вы хотите сказать, что Песочный человек может оказаться одним из моих подчиненных?

– Я сказал, что существует такая возможность. Все, что я знаю наверняка, так это то, что Песочный человек получил доступ к вашей компьютерной системе и узнал код безопасности к дому Бомонов. Я думаю, он взломал систему, чтобы получить эти данные.

Расселл возразил:

– У нас очень серьезная система безопасности. Во-первых, ему нужно было быть хорошо знакомым с нашей системой, с брандмауэром, который мы используем, со всем программным и аппаратным обеспечением, которое мы применяем для предотвращения взлома. Более того, ему надо было бы знать несколько длинных буквенно-цифровых паролей, которые меняются каждую неделю. Это практически невозможно.

– Давайте попробуем по-другому. Допустим, я звоню вам и говорю, что забыл код. Вы мне можете дать его по телефону?

– Если вы позвоните в техподдержку и предоставите точные данные, то да.

– Какая информация требуется в таком случае?

– Имя и адрес, по всей видимости. Потом стандартные данные: информация по вашей конкретной системе, номер социального страхования, хронология платежей, номер кредитной карты. То же самое, как если бы вы звонили в банк и просили перевести деньги. Они сначала просят номер счета, а потом спрашивают вещи, которые можете знать только вы. Мы поступаем так же.

– Значит, если бы я подделал чей-то голос и знал бы адрес, номер социального страхования, кредитных карт этого человека, то вы дали бы мне код по телефону.

Расселл откашлялся.

– Это не так просто, как вы…

– Если бы я позвонил вам, прикинулся Джо Смитом и правильно ответил на все вопросы, откуда бы вы знали, что я не Джо Смит?

Расселл вздрогнул.

– Детектив Кейси, каждое акционерное общество, каждый банк… каждая компания работает таким образом. – Новая волна страха окатила его. – Мне тридцать один год, я работаю здесь уже семь лет… я только что купил дом… Святой боже…

– Мистер Расселл…

– Меня уволят. Я… я не могу поверить, что со мной такое происходит!

– Мистер Расселл, успокойтесь! Никто не знает, о чем мы с вами говорим. Бы в беду не попадете. Никто вас не уволит.

«Так что довольно нытья, лучше помогите мне».

Похоже, Расселл перевел дух.

– Мне очень жаль… Я плохо переношу стресс. У нас в семье всегда были проблемы с сердцем.

– Надо, чтобы вы помогли мне.

– Хорошо.

– Вы упомянули техподдержку.

– Да. А что с ней?

– В компьютере хранится история звонков?

– Конечно.

– У вас есть к ним доступ?

– Да.

– Тогда достаньте счет Бомонов, Пэриш-роуд, дом пятнадцать, город Ньютон. Начнем с этого.

Расселл быстро развернулся на стуле и принялся набирать. Менее чем минуту спустя он показал на экран.

– В этом году было два звонка. Компьютер в прошлом феврале по ошибке выписал им счет не на ту сумму. Карен Бомон позвонила и сообщила о проблеме, а когда это же повторилось в марте, она снова позвонила нам. Ошибку устранили в апреле.

– Что еще в последнее время?

– Все. Извините.

– А есть какой-нибудь другой номер, на который она могла звонить?

– Для техподдержки? Нет, это единственный.

Джек выпрямился. Горячность, вызванная алкоголем, исчезла, оставив только усталость, но отчаяние никуда не делось. Что же он пропустил?

За окном день сменился вечером. По улице проносились машины с зажженными фарами.

«У тебя заканчивается время. Думай!»

– Интересно… – сказал вдруг Расселл и указал на что-то в новом окне. – Двадцать первого июня в пять сорок вечера на наш номер горячей линии поступил звонок.

– Не понимаю.

– Этот номер публикуют в желтых страницах, на телевидении и в газетах. Если вы хотите получить данные по нашим системам, о нашей компании, то звоните на этот бесплатный номер, который автоматически переключает вас на центральный офис в Далласе. Трубку берет служащий, который отвечает на вопросы.

– Там указано, по какому поводу звонил Бомон?

– Нет, но я могу выяснить. – Он вошел в основную базу данных компании. – Вот, вторая линия, видите? – Расселл показал на строчку на экране.

Нервное возбуждение, охватившее Джека, заставило волосы на его затылке зашевелиться.

Роджер Бомон звонил на горячую линию по поводу техподдержки. Служащая, некая Кароль Р., сделала запись в журнале, что Роджер Бомон забыл код, а поскольку у него не было под рукой номера местного отделения компании, то он позвонил по горячей линии, номер которой нашел в газете. Ему дали номер отделения в Ньютоне, которое устанавливало и обслуживало Карен Бомон.

«Только это был не Роджер Бомон! Карен Бомон как раз из-за него и установила их систему безопасности».

В окне, в последней колонке, Джек увидел телефонный номер. Он не соответствовал номеру, который был в предыдущем окне. Он показал на номер и спросил:

– Как вы его нашли?

– Когда кто-нибудь звонит по горячей линии, автомат определяет номер звонившего, даже если его нет в списке. Каждый раз, когда вы звоните на бесплатный номер или используете Интернет, кто-то собирает кусочки информации о вас, чтобы продать ее. То же касается ваших кредитных карт. Все абсолютно законно. С телефонами хуже всего. Когда вы используете телефон, ничего нельзя скрыть.

У номера на экране компьютера код района был 603, то есть звонок поступил из Нью-Гемпшира.

Даффи уже просмотрел, что у него было на Роджера Бомона. Он жил в доме в Медфорде, штат Массачусетс. Это была его единственная собственность.

Песочный человек не мог знать о системе определения номера, которая была установлена в компании «Приоритет-1».

«Он позвонил из дома, потому что ему не нужны были свидетели. Так его никто бы не услышал, никто не видел, как он работал на компьютере. Дома он чувствовал себя уверенно. В безопасности».

По номеру телефона Джек мог вычислить адрес.

– Можно мне получить распечатку этого?

– Без проблем, – живо согласился Расселл. – Что-нибудь еще?

– Вы не хотите, чтобы ваше имя попало в газеты?

– Боже! Нет, конечно!

– Тогда никому не рассказывайте о нашем разговоре.

Глава 65

Дом найти было несложно. Так как Песочный человек был подключен к базе данных пациентов, технику Скотта Миллера не составило труда вычислить с помощью сканера сигнал мобильного телефона, который привел их сюда, в убежище Песочного человека в Нью-Лондоне, штат Нью-Гемпшир. Место было выбрано идеально – единственный дом в конце улицы. Кругом никаких фонарей. Ближайший сосед жил в километре от него. Сам дом был трехэтажным зданием с большими окнами и гаражом на три машины, а позади дома, примерно в трехстах футах от веранды, увитой ползучими растениями, располагался причал, который вел к сараю для лодок.

Алан Линч присел в рощице неподалеку. Ночь была абсолютно темной. Было нестерпимо душно и страшно докучали комары. Он поднял бинокль, оборудованный прибором ночного видения, и посмотрел на дом.

Все шторы в окнах второго этажа были опущены, за исключением двух, в которых горел свет. Одна из штор была поднята на три четверти. В просвет Алан видел кресло, кусок подлокотника которого был обтянут черным, а возле него клавиатуру ноутбука, стоявшего на столе.

Алан убрал бинокль и вытер вспотевшее лицо рукавом камуфляжного костюма. Песочный человек, пациент по имени Габриель Ларуш, не зря выбрал это уединенное место. Соседей, которые могли бы видеть, когда он приходит и уходит, рядом нет. В таком большом доме он мог хранить значительное количество взрывчатки и компьютерного оборудования, украденного из федерального здания в Сан-Диего. Деньги Гарднера обеспечивали ему уединение.

«И успех нашего дела», – подумал Алан. Было темно, жителей рядом нет. Все, что им надо было сделать, так это проскользнуть внутрь, обезвредить Ларуша и уйти. Газетчики не узнают подробностей этой операции. Через несколько секунд проблема будет решена.

Алан почувствовал, что напряжение последних нескольких недель начинает спадать. Все складывалось просто прекрасно. Жизнь налаживалась. Очень скоро он сможет вздохнуть спокойно.

«Но надо еще найти Флетчера!»

Все в свою очередь.

Он направился вверх по пригорку к темной дороге, где стоял черный фургон, в котором ждал Фрэнк Брангардт, руководитель элитного подразделения ФБР по освобождению заложников.

Окна в фургоне были завешены плотной черной тканью, чтобы не пропускать блеск экранов компьютеров. Брангардт, высокий мужчина мощного телосложения, сидел перед цветным экраном. Отряд расположился по обеим сторонам дома, и изображение с их приборов ночного видения попадало напрямую на экран перед Брангардтом, который не оторвал от него взгляд даже тогда, когда в фургон влез Алан.

– Наш мальчик занят все тем же? – спросил Алан.

– Ответ отрицательный. Он просто сидит там, – ответил Брангардт. У него был глубокий голос, который, однако, звучал странно, словно он пытался говорить через воду. – Мы прикрепили к одному из окон оптоволоконный датчик. Он сидит в кресле, смотрит телевизор. Все, что мы видим, – это его затылок, черные штаны и туфли. На столе возле него ноутбук и мобильный телефон.

– Он двигается?

– Нет. Мне кажется, он задремал.

Брангардт и его команда знали только то, что их позвали обезвредить Песочного человека, который был ответственен за взрыв здания в Сан-Диего. Брангардт понятия не имел о связи Ларуша с федеральной исследовательской программой.

– Мы наблюдали за остальной частью дома с помощью этого, – сказал Брангардт и щелкнул переключателем.

На экране передняя часть дома потемнела, потом ее заменило изображение человека, лежащего в кресле. Его тело светилось синими, красными и желтыми пятнами тепла – тепловидение. Брангардт выбрал тепловую сигнатуру Песочного человека.

– Мы уже провели термальное сканирование всего дома, – пояснил Брангардт. – Система кондиционирования дома включена, потому сигнатура хорошо выражена. Наш мальчик один. – Он повернулся к Алану. – Немного странно, что человек, который взорвал наше здание и убивает целые семьи, может позволить себе такие хоромы.

– Он украл деньги. Миллионы.

– Впрочем, нам это на руку. Нас никто не заметит, и все пройдет без сучка без задоринки.

– Вы планируете штурм?

– Слишком рискованно. Он – спец по электронике. Живя в одиночестве, он мог обеспечить периметр какой-нибудь системой защиты. Он мог установить датчики движения на двери и окнах. Возможно, даже подключил противомоскитные сетки к системе безопасности. Если он узнает о нашем присутствии, даже если ему покажется, что что-то не так, у него будет время среагировать. А может быть, он заминировал дом.

– Вентиляция в доме работает. Вы можете пустить газ и усыпить его.

– В этом случае тоже возникает вопрос реакции. Если ему станет нехорошо, он может включить сигнализацию, которая подключена к бомбе. Этот парень любит взрывчатку. У него была бомба, которая взрывалась с помощью телефонного звонка. Кто знает, что у него здесь.

– Он не самоубийца.

– Я не хочу шутить с семтексом или С-4. Мы войдем незаметно.

– В какой точке?

Брангардт щелкнул другим выключателем, и на экране возникло изображение фасада дома. Он нажал на часть крыши с левой стороны.

– Вот здесь.

– Световой люк?

– Именно так. Видите толстый шнур, свисающий с крыши? Я хочу послать двух ребят, чтобы они по нему залезли внутрь. Они спускаются на первый этаж, мы будим его – и на него смотрят два ствола! Если дернется, ему хана.

– Мне он нужен живым.

Брангардт посмотрел на Алана.

– Давайте проясним этот вопрос. Если он начнет хвататься за оружие, я отправлю его на тот свет. Понятно?

– Мне он нужен живым! Если он умрет, моя проблема не будет решена.

– Я в первую очередь берегу своих людей. Мне плевать на ваши политические штучки. Ясно?

– Это вы можете рассказать директору.

Брангардт внимательно изучал его лицо.

– Вы любите сигары, Эл?

– Если только они не дешевые.

– Вот, держите. – Брангардт сунул ему сигару. – Я не хочу, чтобы вы открывали рот, пока я не попрошу.

Глава 66

Специальный агент Джордж Бонд отмечал шестой день рождения дочери, когда ему позвонили. Теперь он лежал на залитой лунным светом крыше и водил стеклорезом по крышке люка. Пот катился по лицу, заливал глаза.

Наконец в люке образовался квадрат, достаточно большой, чтобы просунуть руку. Бонд убрал стеклорез и осторожно постучал по стеклу. Стекло треснуло, но не упало, удерживаемое присоской. Он убрал его, засунул в образовавшуюся дыру руку, открыл защелку и поднял крышку. Достаточно места, чтобы пробраться внутрь.

Песочный человек в одной из бомб использовал инфракрасные лучи. Возможно, он использовал их и в системе безопасности. Поэтому перед приземлением в аэропорту Манчестера им раздали инфракрасные детекторы. Бонд примотал свой к стволу «Хеклер и Кох» с помощью изоленты. Сейчас он направил его в люк. Светодиодный экран на детекторе ни разу не вспыхнул.

Его партнер Джей Нелсон лежал рядом. Бонд показал ему большой палец. На обоих были передатчики, которые позволяли шепотом переговариваться с командным пунктом.

– КП, световой люк чист, прием.

В наушнике послышался голос Брангардта:

– Объект в исходном положении. Мы будем отслеживать ваше движение. Продолжайте. Мы известим о возможных изменениях.

– Вас понял, КП. Конец связи.

Бонд вынул из жилета нож и разрезал противомоскитную сетку крест-накрест. Потом он надел очки с устройством ночного видения, и оказался в мире светло-зеленого света.

Внизу он увидел большую двуспальную кровать, которая очень удачно располагалась как раз под ним. Дверь в спальню была закрыта. Бонд закинул оружие за спину, опустил ноги через сетку и спрыгнул на кровать. Мягко скрипнули пружины. Одним быстрым движением он достал из-за спины оружие и положил палец на спусковой крючок.

Нелсону потребовалось меньше минуты, чтобы спуститься и встать у него за спиной.

Они не собирались разделяться, пока не заметят объект. Дулом автомата Бонд приоткрыл дверь и, не отрывая взгляда от инфракрасного детектора, вышел в коридор. Коридор поворачивал вправо. Все двери, которые попадались им на пути, были закрыты. Поскольку на третьем и втором этажах людей не было, им не надо было проверять комнаты. Объект был единственным человеком в доме, поэтому спуститься на первый этаж и обезвредить его было делом простым.

Бонд осторожно продвигался по коридору, пол которого покрывал ковер. Спертый воздух отдавал плесенью, словно в доме не жили месяцами. Как всегда, напряглись мышцы спины и плеч. Сердцебиение стало быстрее, но осталось ровным. Инфракрасный детектор молчал.

Он заметил ступеньки. Их тоже покрывал ковер. КП по наушнику отдал распоряжение продолжать движение. Бонд спустился первым, осторожно пробуя ступеньки, чтобы они не заскрипели.

Пять минут спустя он ступил на пол. Кухня была большая и просторная, словно отдельная квартира. Он поискал выходы и обнаружил только один – дверь, которая открывалась в обе стороны. Сейчас она была закреплена в открытом положении резиновым упором. Через дверь в кухню проникал узкий луч света из соседней комнаты. Больше в кухне света не было.

Бонд поднял на лоб очки с прибором ночного видения и двинулся к двери, отметив открытую бутылку вина, недоеденный бутерброд и банку арахисового масла на кухонной стойке. Он остановился слева от двери и, прижавшись спиной к стене, сполз на пол.

Его обязанностью как командующего отделением было выбрать лучший способ атаки. Он достал из жилета тактическое зеркало с углом обзора сто восемьдесят градусов и менял угол, пока объект не попал в фокус. Он увидел затылок и светлые волосы, торчащие над спинкой потрепанного кожаного кресла. По телевизору показывали какой-то вестерн. Звук был приглушен, но его было достаточно, чтобы объект не расслышал их шаги. Входная дверь находилась всего в нескольких метрах от Бонда. Он использовал зеркало, чтобы изучить ее получше.

Отлично. Прекрасно.

Из наушника донесся голос с командного пункта:

– Вы можете швырнуть в него свето-шумовую гранату?

Бонд решил, что это слишком рискованно. Учитывая положение кресла, граната не нанесет особого вреда, что может дать объекту возможность среагировать. Бонд покачал головой.

Из задней части кухни Нелсон шепнул:

– Нет.

Бонд махнул рукой и указал на устройство отвлечения внимания, прикрепленное к его жилету.

Нелсон прошептал:

– Рекомендуем использовать световую гранату и приблизиться к объекту. Прием.

– Понятно. Объект следует взять живым.

– Так точно, КП.

– Что с инфракрасным?

Бонд уже проверил входную дверь. Она выглядела чистой. Детектор ни разу не вспыхнул. Он покачал головой.

– Ответ отрицательный.

– Остальная Золотая команда выдвинется на позицию и будет готова оказать помощь, – сообщил КП. – Отбой.

Объект по-прежнему сидел в кресле, занятый ноутбуком и телевизором. А может, он задремал. Было около полуночи.

Бонд убрал зеркало и жестом приказал Нелсону занять позицию.

Сначала они будут действовать по стандартной схеме. Устройство для отвлечения внимания было взрывчаткой класса С, которая должна была дезориентировать противника. Когда она взорвется, Нелсон уже будет возле кресла и наставит на объект оружие. Электричество будет отрезано, и если входная дверь не оборудована инфракрасными датчиками, система безопасности (если таковая имеется) окажется отключенной, что позволит еще двум командам ворваться в дом.

Низко пригнувшись и направив автомат на спинку кресла, Бонд первым выбрался в коридор. Нелсон последовал за ним. Сердце стучало гулко, но ровно. Мозг работал как часы. Бонд отцепил от жилета гранату.

Нелсон посмотрел на него в ожидании сигнала.

«Поехали!» – подумал Бонд. Он вытянул зубами чеку и метнул гранату к камину. Она ударилась о пол и взорвалась.

Нелсон тут же очутился около кресла и направил автомат в лицо объекта.

– Не двигаться!

Рот объекта, напоминавший красную дыру, был широко открыт, в горле замер беззвучный крик. Брови человека были высоко подняты, а темно-голубые глаза, глядевшие на них, полны ужаса. На мужчине был черно-белый смокинг, на котором не было ни капли крови. Как и на коробке, обернутой серебристой фольгой и завязанной большим белым бантом, которая лежала у трупа на коленях. Ладони мужчины прятались под коробкой.

– Что это, черт возьми? – спросил Нелсон.

Бонд, чьи глаза были прикованы к коробке, передвинул микрофон ко рту.

– КП, вы это видите?

– Нет. Много статических помех. Каково положение объекта?

– Объект… Сэр, объект мертв. На нем смокинг, и в руках коробка, оформленная, как подарок. Сверху лежит открытка. Сэр, я вижу, что внутри что-то написано.

«Похоже, что писали мелком», – подумал Бонд.

– Будьте осторожны! – отозвался КП. – Коробка может оказаться бомбой.

Бонд осмотрел коробку в поисках проводов. Не обнаружив ничего подозрительного, он взял открытку и открыл ее.

– КП, в открытке написано «С годовщиной, Алан. Надеюсь, тебе понравится наш подарок. Дети «Грейвз» с любовью».

Коробка взорвалась.

Бонда резко швырнуло назад. Он перелетел через стол, сбив на пол ноутбук, и облегченно подумал: «Это всего лишь порох, не С-4, не семтекс. Спасибо, Боже!»

Наушник вывалился у него из уха. Из КП что-то кричали, он знал это, но ничего не слышал. Сверху на кресло посыпалось кон-1. В воздухе воняло порохом. В просветах черного дыма Бонд видел обожженные волосы и черную сажу, покрывавшую лицо неизвестного. Коробка разлетелась на куски, пламя медленно пожирало картон.

Бонд затоптал огонь. Потом он увидел руки трупа и то, что он сжимал между ног покалеченными пальцами. Он замер. Как и Нелсон.

У Бонда на плече была установлена миниатюрная камера. Он указал на предмет пальцем. Это было… Он не мог поверить своим глазам.

– КП, объект держит между ногами предмет. Вы видите, что это?

– Нет. Вы можете определить предмет?

– Так точно.

– Что это?

– Это фаллоимитатор, сэр.

Глава 67

Алан стоял в метре от кресла, тупо уставившись на беззубый труп Виктора Драгоса. Ни одно чувство, ни одна мысль не будоражили его мозг, словно он просто-напросто выключился. Он едва замечал спецназовцев, которые ходили по комнате, хруст стекла под ногами и стрекот сверчков из разбитых окон и дверей.

Именно отсутствие зубов прояснило дело. Более десяти лет назад двое чистильщиков пожаловали в последнее известное убежище Малколма Флетчера. Одного из них без сознания потом нашла полиция. Он так никогда и не пришел в себя окончательно. Второго не нашли. Алану прислали его зубы на Рождество. Теперь Виктор Драгос стал очередной жертвой Малколма Флетчера.

«Черт подери, Виктор! Я же говорил не ходить к нему в одиночку!»

– И как Флетчер узнал о Драгосе?

Директор рассказал Драгосу о программе изменения поведения, о взломе базы данных пациентов и троянской программе, которую написал Ларуш, чтобы входить в систему. Если бы Ларуш снова попытался войти в базу данных, звонок отследили бы. Должно быть, Виктор рассказал обо всем этом во время… разговора с Флетчером.

«Ты снова остался ни с чем. Ларуш по-прежнему на свободе с уликами, которые могут похоронить тебя, и все еще приходится иметь дело с Флетчером».

– Но где же он прячется?

Спецназовцы окружили Алана, ожидая объяснений. Ноутбук валялся на полу, на экране был открыт файл с личной карточкой какого-то пациента. Потом открылся файл другого пациента, потом еще одного. В дисководе был диск.

«Возможно, работает программа, которая контролирует клавиши, – подумал Алан. – Хоть Виктор и мертв, программа не дает ему выйти из системы. Так нас заманили сюда. Флетчер, сукин ты сын…»

Фрэнк Брангардт подошел и уставился на тело Драгоса.

– Если он был мертв, как вы получили тепловую сигнатуру? – спросил Алан.

Брангардт закатил штанину трупа. К восково-белой коже ноги Драгоса, покрытой светлыми волосками, было прикреплено изолентой несколько обогревательных элементов, какие обычно используют лыжники и путешественники в перчатках и сапогах, чтобы было тепло.

– Они закреплены по всему его телу, – сообщил Брангардт. – Кто бы это ни сделал, сделал он это недавно. Тепло в этих элементах держится не более четырех часов.

Брангардт отдал Алану открытку. Она была обожжена по краям, но слова, написанные мелом, различить было несложно.

– Вы можете объяснить это?

– Ничего не понимаю, – ответил Алан.

– Неужели? А как насчет парня в кресле? Вы его знаете?

«Пэрис облажался, – подумал Алан. – Пэрис хотел, чтобы Виктор занялся этим. Но Виктор сделал все по-своему, хотя его и предупреждали, а поэтому черт с ним!»

– Виктор Драгос, – сказал Алан. – Он один из нас.

– Что, черт побери, он здесь делал?

– Не имею ни малейшего понятия.

– Вы не следите за своими людьми?

– Он не мой человек.

– Тогда кто он?

– Правительственный наемный убийца.

Брангардт отступил на шаг и всмотрелся в лицо Алана.

– Вы со мной шутить вздумали?

– Вы спросили, я ответил. Не нравится, идите к черту!

– На вашем месте, Эл, я бы сменил тон. Особенно когда будете разговаривать с нашим боссом и рассказывать, как привлекли нас, чтобы спасти фаллоимитатор.

Агенты вокруг приглушенно хихикнули.

«Черт с ними!» – подумал Алан.

Послышался писк пейджера.

– Интересно, кто это? – сказал Брангардт. – Хотите позвонить из фургона? Хотелось бы посидеть и послушать разговор.

– Почему бы вам пока не прибрать здесь?

– Вы уверены, что не хотите, чтобы мы были рядом? А вдруг обнаружится взрывоопасная кукла, которой потребуется искусственное дыхание.

Алан почувствовал, что багровеет от замешательства, и вышел из дома.

К машине он шел в полной темноте. Он шел быстро, ощущая, что начинается очередной приступ мигрени. Все, что он видел, так это взгляды спецназовцев и едкую усмешку Брангардта. К завтрашнему дню история о том, как Алан Линч вызвал команду по спасанию заложников, чтобы забрать фаллоимитатор у мертвеца, одетого в смокинг, будет известна всему Квонтико. У случившегося был потенциал стать легендой.

Впрочем, он не собирался надолго задерживаться на работе. Пэрис использует эту историю, чтобы выкинуть его из отдела или вообще выпереть. Но он не даст этому скупому мудаку шанс. Когда он найдет Ларуша и улики по программе, то сможет уйти на пенсию. Он был сыт по горло ролью мальчика для битья у Пэриса. К черту Пэриса! К черту все! Настало время наслаждаться жизнью. Он слишком долго занимался этим дерьмом.

На главной улице университетского городка было темно и тихо. Он зашел на стоянку возле церкви и увидел свой фургон, единственную машину на парковке, который стоял в темноте под развесистым кленом.

Боковая дверь фургона была заперта, а пассажирская открыта. Когда в кабине включилось освещение, Алан заметил на водительском сиденье телефон и записку от Кенни о том, что он пошел на заправку купить кофе и еду.

Алан забрался внутрь. Он уже хотел было взять телефон, когда вспомнил о Пэрисе.

«Пошел ты, Гарри! Сиди себе и радуйся».

Слева к заправке подкатил голубой грузовик. Наверное, именно туда подался Кенни. Из грузовика вылез молодой парень.

«Стать бы снова таким молодым, – подумал Алан. – Быть свободным и думать, что держишь Бога за бороду».

Парень начал заправляться. Алан вспомнил несколько приятных моментов из студенческой жизни. Он решил; что черная линия, которая вдруг появилась перед глазами, – всего лишь результат усталости. И тут же почувствовал, что веревка плотно охватила его горло и прижимает к подголовнику.

Все произошло с такой быстротой, что к тому времени, как Алан понял, что происходит, все вокруг поплыло, а силы стремительно покидали его, словно воздух, который выходит из пробитого колеса.

Потом пробился голос: «У тебя еще есть время, сделай что-нибудь!»

Алан потянулся к ручке дверцы. Его лицо горело от напряжения. Казалось, он вот-вот взорвется. Пальцы скользнули по ручке.

«Давай… Давай же!»

Он рванулся, ухватился за ручку, и в этот момент кто-то рванул его назад. Взгляд Алана судорожно шарил по кабине в поисках чего-нибудь, что можно было бы использовать как оружие.

Но было слишком поздно. Силы покидали его с ужасающей быстротой. Мир, быстро темнея, вращался перед глазами. Тело одеревенело. Все, сил нет, гасите свет, спокойной ночи…

Часть его ощутила облегчение. Боже, как же он хотел спать… С еще одним рывком веревки он сдастся и погрузится в темную тишину – благословенное облегчение. Но его протянули между сиденьями и швырнули на стол, за которым они с Виктором наблюдали за техниками, которые входили в дом Бомонов. В окно фургона он видел, как голубой грузовичок отъезжает от заправки.

«Кенни… – мечтательно подумал он. – Кенни возвращается. Кенни спасет меня. Спасибо Богу! Мне просто нужно подождать. Спасибо, Кенни».

Давление веревки ослабло. Алан хотел прикоснуться к горлу, но руки не слушались. Он глубоко вздохнул и поморщился, словно воздух был наполнен кислотными испарениями. В глазах прояснилось. Он увидел крышу фургона.

В поле зрения попала тень мужчины. Алан ощутил на лице дыхание незнакомца, заметил странные черные глаза.

– Привет, Алан! Рад тебя видеть.

Слова застряли в горле Алана. Рот беззвучно открывался и закрывался, как у рыбы.

– Позже у тебя будет масса времени поболтать. Сейчас я советую отдохнуть. Тебе понадобятся силы, чтобы пережить поездку.

Флетчер затянул веревку. Алан Линч почувствовал, как, распластавшись в воздухе, падает сквозь беззвездное небо. Внизу его поджидали темные воды. Последнее, что он увидел, перед тем как вырубиться, был Малколм Флетчер, который уставился на мерцающий экран пейджера.

Глава 68

Эппинг был заурядным городком, каких в Нью-Гемпшире много. Дороги были проложены через густой сосновый бор, в котором изредка попадались дубы, клены и березы. Каждый участок земли вдоль дороги занимал от трех до пяти акров, из которых не более акра было расчищено под нужды жителей.

Шейди-Хилл-роуд не была исключением. Улица тянулась всего на милю, и на ней стояло только шесть особняков в колониальном стиле, отделенных друг от друга достаточным количеством земли, чтобы обеспечить жителям уединенность и иллюзию жизни в одиночестве посреди леса.

Джек выехал на обочину и выключил фары и двигатель. Дом под номером шесть оказался белым, покрытым черепицей зданием, стоявшим в удалении от дороги в тени сосен и кленов.

В доме кто-то был. Там горело несколько ламп и шторы были подняты.

Номер телефона, а также другой номер для доступа в Интернет были выданы на имя Мартина Тобаски третьего мая. В записи было указано, что заказ на второй канал связи был отменен, поскольку клиент выяснил, что его местная кабельная компания предлагает линию Т1. Эта линия, как указал представитель кабельной компании, была установлена десятого мая. Имя на чеке тоже было Мартин Тобаски. Оба чеки были оплачены с помощью «Мастер-кард».

Джек откинулся на сиденье. Он только что написал на пейджер Флетчера, сообщив этот адрес. Флетчер должен был перезвонить в любую секунду.

Но Джек не хотел ждать. Сидение в машине ничего не изменит. А что, если Песочный человек съехал отсюда? Звонить в полицию не имело смысла. Арестовать Песочного человека означало передать его ФБР, которое уничтожит его как единственного человека, который мог нанести им удар.

Голос советовал ему подождать Флетчера, но Джек взял мобильный и пистолет и вышел из машины. Он стоял перед сеточной дверью. Входная дверь была приоткрыта. Не было никакого знака, предупреждающего о наличии системы безопасности, что Джека удивило. Песочный человек принял бы меры предосторожности, если бы хранил здесь много взрывчатки. А может, он уверен, что здесь, в лесу, ему ничего не грозит. У Флетчера это получилось. Он скрывался годами, но у него не было охранной системы.

По телевизору показывали бейсбол. Джек слышал крики зрителей. Он протянул руку, чтобы открыть дверь…

Эрик Бомон лежит под кроватью, залитый кровью матери… Эрик в коме на больничной койке…

Даррен Нигро крепко затягивает у себя на шее ремень. Выбора нет. Он не просил эту боль, но у него не было выбора, потому что это единственный способ прогнать боль, и он прыгнул…

…Джек вошел в дом. Сразу справа шла лестница на второй этаж. Прихожая, дальше коридор, который вел в темную кухню. Джек видел холодильник для пива на кухонной стойке и окна, которые выходили на веранду.

Он пошел в кухню. Возле холодильника лежала тарелка с зубчатым ножом для разделки мяса.

«Давай, хватай нож! Ты же не хочешь использовать пистолет, ведь так?»

– Давай, давай! – послышался голос из гостиной.

Он был глубоким и гнусавым. И не был похож ни на один из голосов Песочного человека, которые слышал Джек. «Его настоящий голос?»

– Ты получаешь восемь миллионов в год, так заслужи их хоть раз, ты, кусок дерьма!

Песочный человек был где-то за стеной. Если он увидит нож, у него будет время отреагировать, возможно, схватить оружие. Но если он увидит пистолет…

«Ты всегда можешь вернуться за ножом», – сказал голос.

Джек вынул из кобуры «беретту» и взвел курок. Он подошел к стене, которая отделяла кухню от гостиной, и прислушался. Песочный человек разговаривал с телевизором. Бита попала по мячу. Стадион заревел.

Джек завернул за угол и вошел в гостиную с поднятым пистолетом.

Мужчина с коротко остриженными светлыми волосами сидел перед небольшим столом. Увидев Джека, он выронил бутылку с пивом.

– Руки вверх! – приказал Джек. Голос у него был какой-то отстраненный, далекий.

Мужчина поднял руки, побелев от неожиданности. На нем были синие шорты и белая футболка с надписью на кармане «Обнаженные студентки-культуристки». Плечи, руки и грудь этого человека были хорошо накачаны, на лице явные следы загара.

Оружия не было видно. Но пистолет мог лежать у него на коленях. Джек двинулся к человеку через гостиную.

Коляска… Мужчина сидел в инвалидной коляске.

«Ловушка! Это может быть ловушка!»

– Берите, что хотите. Я не видел вашего лица. Я не вызову легавых, – сказал мужчина дрожащим голосом.

– Вы Мартин Тобаски?

– Нет.

– Где он?

– Черт побери, откуда мне знать? Человек путешествует. Во Франции, кажется. Это его дом. Я снимаю его на лето. Послушай, парень, я не знаю, что происходит…

– Есть документы?

– В бумажнике, в заднем кармане.

Джек обошел коляску.

– Двинешься, пристрелю.

– Ты главный, парень. Мне проблемы не нужны.

Джек вытянул бумажник из заднего кармана мужчины и высыпал из него на пол пригоршню пластиковых карточек. Мужчину звали Мэтт Уиндэм. Его права, зарегистрированные в Нью-Гемпшире, были выданы в марте. Этот дом был указан как адрес. Карточки «Эмерикен Экспресс» и «Мобил-гэз» тоже были на его имя. Они были выданы четыре года назад.

Джек не особенно верил тому, что видел. Права и карточки можно было легко раздобыть. Он пистолетом прижал голову мужчины к столу.

– Как давно ты парализован?

– В следующем году будет год.

– Что случилось? – спросил Джек. Он полез в карман штанов, чтобы достать нож.

– Я катался на водном мотоцикле. Врезался в приятеля. Ударился головой о камень. Ниже пояса я ничего не чувствую.

– Права совсем новые.

– Я переехал сюда из Дэлавера. Я здесь вырос.

Джек ткнул ножом в бедро мужчины. Мэтт Уиндем и ухом не повел.

– Мне нужно было убраться оттуда после этого несчастного случая, привести себя в порядок, поэтому я приехал сюда. Друзья рассказали о человеке, который сдает дом на восемь месяцев.

Джек ткнул ножом в икру, подвигал им. Мэтт Уиндем продолжал говорить, абсолютно не реагируя на прикосновение.

«Быть такого не может…»

– Этот парень, Марти, сказал, что хочет, чтобы я высылал ему деньги два раза в месяц и держал дом в чистоте. Я ухватился за эту возможность, – рассказывал Уиндем. – Это было в феврале. Я послал ему чек на этот адрес. В конце марта друзья привезли меня сюда. Я никогда даже не видел этого парня.

Джек убрал нож в карман.

«Что-то не так. Этот парень должен быть Песочным человеком. Должен! Это ловушка!»

Песочный человек не мог знать об идентификаторе номера. Он звонил из этого дома.

«Но это не тот парень…»

Джек окинул взглядом комнату, снова посмотрел на Уиндема. В голове был туман.

«Что же, черт побери, я упустил из виду?»

– Куда ты посылаешь чеки?

– На почтовый ящик. Адрес на листочке, прикрепленном к холодильнику. Чековая книжка тоже на кухне, возле тостера. Если хочешь, посмотри.

Джек сунул пистолет в кобуру и отступил на шаг.

– Извини.

– Ты вломился в дом с пистолетом… И это все, что ты можешь сказать?

Адреналин улетучился. Навалилась усталость, словно он только что пробежал марафон. Джек несколько раз глубоко вдохнул. Мэтт Уиндем выехал на средину комнаты.

– Тобаски вернулся сюда? – спросил Джек.

– Если это так, то для меня это новость.

– Как долго он жил здесь?

– Не знаю.

– А что знаешь?

– Я уже все рассказал. Я просто снимаю этот дом на лето.

– Я понимаю, что ты расстроен, но это важно.

Уиндем поднял руки.

– Я не знаю, что еще рассказать. Я могу сделать что-нибудь для тебя?

Джек уставился на него. Тело Уиндема… оно начало колебаться.

«Это просто перенапряжение. Ты истощен, и вот последствия», – успокоил его голос.

Джек вытер пот, заливавший глаза, и попытался собраться. Картинка перед глазами начала расплываться.

– Что с тобой? – спросил Уиндем.

«Это посттравматическая реакция. Просто расслабься и дыши».

Да, рациональное решение. Дышать.

Потом раздался другой обеспокоенный голос: «Нет. Это неправильно…»

Теперь тело Уиндема дрожало, словно при землетрясении. Джек споткнулся и ухватился за диван, чтобы не упасть. В глазах потемнело.

Уиндем подъехал к нему.

– Эй, ты плохо выглядишь! Я вызову «скорую».

Джек дотянулся до мобильного телефона, но тут у него подкосились ноги. Он попытался раскинуть руки, чтобы смягчить падение, но они не слушались, и он упал, больно ударившись о ковер грудью и лицом. Джек не мог пошевельнуться, он вот-вот должен был отрубиться.

«Нет, только не это, не сейчас!»

Он попытался сконцентрироваться на Уиндеме, который схватил телефон.

– Держись, парень! Святой боже, не умирай у меня на руках! Джек открыл рот, чтобы что-то сказать. Перед глазами появились черные пятна. Он тонул…

«Борись! Не сдавайся, борись!»

Тонул…

Из кухни послышались шаги.

– Фил! Боже, как я рад, что ты пришел! – сказал Уиндем. – Помоги его передвинуть.

Шаги замерли у головы Джека.

– У этого парня пистолет, – отозвался Фил.

– Я знаю. Он ищет Тобаски. Боже, Фил, помоги мне его поднять!

Пистолет Джека вынули из кобуры. Его охватило дурное предчувствие. Он перевел взгляд на Уиндема.

– Помнишь, на прошлой неделе я рассказывал тебе о новом препарате от паралича? – спросил Фил.

– И что?

Выстрелом Уиндему снесло половину затылка.

Глава 69

Это было подобно подъему из небытия. Сначала не было никаких звуков, никаких воспоминаний. Он не понимал, кто он такой. Чувствовалась лишь далекая монотонная пульсация где-то во тьме. Пульсация медленно приближалась, нарастала… Потом возникли ощущения. Сухость в горле. Волоски на груди неприятно кололи кожу. С губ капала слюна.

Больше всего усилий потребовалось, чтобы открыть глаза. Сначала они не реагировали, а когда все-таки открылись, то все, что он увидел, была темнота. Джек чувствовал лбом какую-то шероховатость. Горло было словно скованным. На голову ему натянули мешок. Судя по ощущениям, джутовый.

Туман в голове начал рассеиваться, но страх еще не покинул его, как и паника. Джек дернул головой, и в лоб словно воткнули раскаленный гвоздь. Стон, который ничем не напоминал его голос, сорвался с губ.

– Просто расслабься, подыши, и все пройдет, – послышался голос. – Ты же знаешь процедуру.

Фил… Да, так его звали. Так Мэтт Уиндем называл его.

Боль, которая молотом била по голове, была Джеку знакома. Такую же муку он пережил, когда очнулся привязанным к стулу в собственной спальне и увидел Майлза Гамильтона, стоявшего рядом с перепуганной Амандой.

Им владел страх, силы которого было достаточно, чтобы развеять туман.

«Спокойно! Успокойся и сосредоточься».

– Я проведал Майлза, и он сообщил мне цифровую комбинацию к сейфу, который находится в одном из пляжных домов, принадлежащих его семейству, – сказал Песочный человек. – Я нашел там много неожиданных вещей, и среди них особую химическую смесь, которую он использовал в Вирджинии специально для тебя. Я щедро намазал этой дрянью ручку двери, и, как и ожидалось, ты сделал все по сценарию. Майлз говорил, что ты никогда не изменяешь своим привычкам.

Человек стоял прямо перед ним. Джек ощупал нейлоновую веревку, которой его запястья были притянуты к лодыжкам, дотянулся до каблука и подумал: «Слава Богу!»

– Я думаю, настало время нам встретиться лицом к лицу, Джек. Но сначала нужно включить подходящую музыку, чтобы создать соответствующую атмосферу.

Загрохотала «Испанская рапсодия» Равеля. Аманда часто ее играла. Майлз Гамильтон включил ее, перед тем как перерезать Аманде горло.

Майлз размахивает скальпелем под музыку, словно дирижирует. Другой рукой, затянутой в перчатку, он любовно проводит по волосам Аманды. Потом он заводит руку ей под подбородок. Всхлипывания Аманды скрадывает лента, которой заклеен ее рот. Ее ноздри раздуваются. Смертный ужас в ее глазах ранит сердце Джека подобно кинжалу.

Майлз подносит скальпель к ее горлу. Джек видит, как холодные голубые глаза Гамильтона тускнеют, он охвачен экстазом.

– Что ты чувствуешь, такой беспомощный, такой одинокий? Твоя жизнь, твои чувства, все, что ты любишь, и твоя судьба – все в моих руках, а мне ведь только девятнадцать*.

Джек пытается вырваться. Страх все растет и достигает ужасающих масштабов, полностью поглощая его разум. Здравый смысл разваливается на глазах. Все, что он видит, – это Аманда. Все, что он видит внутренним взором, – это ребенок, их ребенок. Святой Боже, прошу, помоги!

Издалека доносится голос: «Ты снова переживаешь это. Ты должен остановиться…»

– Ты когда-нибудь слышал, как стонет душа? – спрашивает Гамильтон. – Я слышал. Это замечательно! Вот послушай, – говорит он и сдирает ленту со рта Аманды.

Раздаются ее пронзительные крики.

– Пожалуйста… – умоляет Аманда. – Я беременна. Мой ребенок… Пожалуйста, не трогайте моего ребенка!

– Забери меня! – рычит Джек, но слова скрадывает лента на губах. Он хочет поторговаться с Гамильтоном, обменять информацию на жизнь Аманды, но не может из-за этой чертовой ленты.

– Не волнуйся, Джек. Я не собираюсь убивать тебя, – говорит Гамильтон. – Я хочу, чтобы ты жил и постоянно помнил об этих мгновениях. Тебе не удастся убежать от них. Каждая секунда твоей жизни будет наполнена борьбой с тьмой, которая пытается тебя проглотить.

Внутренний голос сказал: «Сконцентрируйся, помни о ботинках».

Аманда кричит, ее тело вздрагивает. Джек не может смотреть на нее. Его разум затягивает темная вода.

Аманда снова умоляет.

– Твой ребенок не станет частью этого мира, – шепчет Гамильтон. Он кладет руку на ее большой живот и подмигивает Джеку, как старому другу, с которым они делят некий темный секрет. – Когда я перережу ей горло, ребенок начнет медленно задыхаться, Джек. Думай об этом. Думай об этом, когда твоя жена и ребенок будут лежать у твоих ног и умирать. А теперь смотри на меня. Смотри, как я уничтожу твой мир.

Мешок слетел с головы Джека.

Песочный человек напоминал клоуна из детского кошмара. Его лицо, широкая голая грудь с буграми мышц и канатами вен и массивные плечи были окрашены в черный цвет. Короткие волосы были выкрашены черной краской и торчали, словно иглы дикобраза. Джинсы и ботинки тоже были черного цвета. Только белки глаз оставались белыми. Он стоял в двух метрах от стула, широко раскинув руки в жесте одобрения, словно актер перед ликующим залом За ним на столах, придвинутых к трухлявым стенам, стояли десятки зажженных свечей.

Песочный человек улыбался. У него были красные, как у вампира, зубы.

– Что скажешь? – спросил Песочный человек.

Джек не ответил. Он несколько раз моргнул, пытаясь избавиться от образов, которые кружили вокруг него. В глазах прояснилось. Он был привязан к крутящемуся офисному стулу. Рубашку с него сняли. «Зачем?» – встревожился Джек. Слева стоял стол со стереосистемой, за ним – открытые окна.

«Где я, черт побери?»

Он сомневался, что это было возле Эппинга.

– Я знаю, это выглядит немного театрально… – признался Песочный человек. Он наклонился, и его лицо оказалось менее чем в полуметре от Джека. – Но это все равно что смотреть в зеркало, не так ли?

«Не дай страху овладеть тобой, ведь именно этого он хочет!»

– Я вижу только человека с расстройством психики, – ответил Джек.

Песочный человек рассмеялся.

– Ты часто попадаешь в сердце тьмы и каждый раз, покидая его, утверждаешь, что являешься не чем иным, как случайным визитером. Мне это нравится. Мне это нравится, Джек.

Песочный человек опустился перед стулом на колени, словно перед алтарем в ожидании причастия. Он носил черные контактные линзы, которые скрывали природный цвет глаз, и Джеку почудилось, что он глядит вглубь темных туннелей.

– Можешь притворяться сколько угодно, но я все равно слышу голод в твоем голосе, Джек. Он поет в твоей крови. Мы оба знаем, что ты попытаешься со мной сделать, если я тебя отвяжу.

Не отводя взгляда от Песочного человека, Джек пошевелил руками. Веревка причиняла сильнейшую боль, но он нащупал то, что хотел.

«Спасибо, Боже, что он не нашел его!»

Облегчение было подобно глотку воды в пустыне. Все, что Джеку надо было делать, так это не привлекать к себе внимания.

Песочный человек положил руку ему на грудь.

– Ты и я… Наши сердца бьются в унисон. Разве после убийства Слэвина ты не спал как младенец?

За спиной Песочного человека была открытая дверь, которая вела в коридор. Пламя свечей озаряло часть лестницы.

– Посмотри на меня, Джек.

«Нужно вытянуть нож из каблука и перерезать веревку. Тогда руки будут свободны. У Песочного человека оружия нет. На таком расстоянии можно перерезать ему глотку».

Жажда нарастала.

– Это песня сирены. Она зовет, настойчиво сводя с ума своим желанием. Это почти гипноз, правда?

«Скажи что-нибудь в ответ. Пусть он говорит. Главное, не давай ему смотреть на твои руки», – посоветовал голос.

– Мы знаем, кто ты такой, – сказал Джек и засунул пальцы в желобок на каблуке. – Мы знаем, где ты живешь и как выглядишь. Мы знаем о тебе все, и через несколько минут здесь будет полиция.

Песочный человек улыбнулся.

– Джек, Джек… Мы оба знаем, что ты здесь один. И даже если то, что ты говоришь, действительно так, мы от Эппинга очень далеко. Тебе пора принять правду, Джек. Только так ты сможешь спастись.

Песочный человек придвинулся к нему. «Дерьмо!» Джек отпустил каблук. Песочный человек развернул его стул в другую сторону.

На столе стоял телевизор с видеомагнитофоном. Джек почувствовал, как Песочный человек уткнулся подбородком ему в плечо, ощутил его дыхание.

«Надо, чтобы он убрался из-за стула».

На экране появилось изображение.

– Смотри, – прошептал Песочный человек.

Снимали в этот же день. Джек увидел себя сидящим в кресле Долана и пьющим «Джим Бим». Себя, глядящего на окровавленные стулья в ногах кровати и разговаривающего с невидимым существом за ними.

– Я взял на себя смелость установить камеры взамен тех, которые ты снял, – сообщил Песочный человек. – Как видишь, отличное качество картинки. И звука. Такое хорошее, что, когда ты позвонил Даффи и спросил название компании, которая продала Бомонам сигнализацию, я разобрал, как он сказал «Приоритет-1».

Несколько мгновений Джек слышал только музыку и собственный голос из динамиков. Злиться из-за того, что Песочный человек снова его перехитрил, было бессмысленно. Главное – убрать его из-за стула.

«Не волнуйся и не отвлекайся, и ты выберешься из этой переделки!»

– Ты всегда был так близко к истине… Обнаружил систему безопасности дома, потом догадался, как я узнал код. Кстати, очень изобретательный ход с моей стороны! – хохотнул Ларуш. – Я, если честно, никогда бы не сообразил насчет определителя номера, если бы не услышал, как ты об этом говоришь. В этом вся прелесть технологий.

Джек попытался податься вперед, уклониться от тяжелого дыхания и скользких пальцев, которые впивались в плечи. Но Песочный человек удержал его.

– Не стесняйся, Джек. Я не только понимаю всю меру твоей извращенности, но еще и рукоплещу ей. Но какой будет реакция общественности? Не думаю, что у них хватит силы смотреть это в вечерних новостях. Обыватели не понимают таких людей, как мы. Ты думаешь, что история с Гамильтоном сделала тебя известным, но подожди, пока люди увидят это! На планете не останется места, где ты сможешь спрятаться. Но меня больше беспокоит реакция Тейлор.

Джек старался оставаться невозмутимым. Ему нужно не больше минуты – а может, и меньше, – и тогда он сравняет счет. Но он не мог этого сделать, пока Песочный человек стоит у него за спиной.

– Никакой реакции? – поинтересовался Песочный человек.

– Это ничего не меняет.

– Тогда, возможно, вот это заставит твое сердце биться быстрее.

И он развернул стул.

Джек теперь смотрел на связанную Тейлор.

Глава 70

Руки Тейлор были привязаны лентой к лодыжкам за спинкой стула. Она глядела на Джека. Ее глаза, как и глаза Аманды, были полны боли и недоумения. На ее серой футболке расплылись темные пятна пота.

Песочный человек подошел к Тейлор сзади и сорвал ленту с ее лица. Тейлор начала судорожно ловить ртом воздух, а Песочный человек обнял ее за плечи выкрашенными черной краской руками. Тейлор замерла, сцепив зубы, чтобы не закричать от страха. Джек дернулся так, что ролики стула ударили о пол.

– Вот это сила! – похвалил Песочный человек.

Он опустился на одно колено и, не отводя взгляда от Джека, провел языком по щеке и лбу Тейлор.

– Чувствуется вкус страха, – подытожил он. – Представь, какой будет вкус, когда я ее убью.

Тейлор вздрагивала от рыданий, но ни один звук не сорвался с ее плотно сжатых губ.

– Я догадываюсь, что ты расстроена, – сказал Песочный человек успокаивающим голосом. – Обнаружить, что человек, которого любишь, человек, с которым трахаешься, на самом деле психопат… Не каждому такое понравится. А если еще и знать, что это он привел тебя прямо ко мне в руки… Но мы оба понимаем, что это означает, не так ли? – Он утешающе поцеловал ее в щеку. – Он бессилен против этого. Такой уж это человек.

Джек отбросил страх и сосредоточился на ботинке. Он снова нащупал желобок на каблуке и вытянул нож.

«Осторожно, так, так, не урони…»

Левой рукой он схватил веревку и передвинул нож так, чтобы удобнее было резать. Лезвие было острое – Джек два раза провел им по веревке, и давление на лодыжки начало спадать.

Песочный человек положил руки на грудь Тейлор.

– Отказаться от этого ради шанса на искупление в кровавом торге… Ты больной человек, Джек Кейси! Больной и озабоченный.

«Отвлекай его внимание. Выгляди напуганным. Если он увидит, что веревка упала, то первым делом убьет Тейлор».

– Возможно, мне стоит самому попробовать товар. – Песочный человек сжал грудь Тейлор. – Тейлор, я очень страдаю. Может, ты исцелишь меня, как исцелила Джека? Мы будем трахаться, а Джек – смотреть и подсказывать.

– Пожалуйста… – взмолилась Тейлор. – Пожалуйста, прекратите!

– Да ну… А почему? Я наблюдал за вами, когда вы развлекались на балконе. Я знаю, что ты не скромница. Мы с Джеком знаем, что он просто трахал тебя. В мыслях он занимался любовью с мертвой женой. Каково это – чувствовать, что тебя используют?

Тейлор посмотрела на Джека. Выражение ее лица было точь-в-точь как у Аманды: смесь надежды и уверенности, что у него есть решение, которое спасет ее.

«Только сейчас так оно и есть, – подумал Джек. – На этот раз козыри у меня».

Он продолжал резать веревку.

– Джек, пожалуйста… – сдавленно прошептала Тейлор. По ее щекам текли слезы. – Пожалуйста… Сделай что-нибудь.

«Правильно, Тейлор! Продолжай плакать. Именно этого он и хочет. Пускай думает, что контролирует ситуацию».

Еще один узел поддался. Джек почувствовал, как кровь начинает циркулировать в ногах.

– Что-то ты подозрительно молчалив сегодня, Джек, – заметил Песочный человек.

– Что ты хочешь, чтобы я сказал?

– Как насчет того, чтобы немного попросить? Уверен, ты умолял, чтобы Майлз не убивал Аманду. Или Тейлор того не стоит?

Нужно было тянуть время. Единственным выходом было продолжать игру.

– Я не буду просить, – ответил Джек.

– Ты хочешь, чтобы она умерла?

– Ты все равно убьешь ее.

– Скажи ей, как тебе жаль, что так получилось. Это твоя вина.

– Нет.

– Неужели ты не хочешь, чтобы она забрала твои извинения в могилу?

– Я не буду играть в твои игры.

– У Джека была возможность арестовать Майлза Гамильтона, – сказал Ларуш Тейлор. – Знаешь, почему он этого не сделал? Потому что твоему парню хотелось создать соответствующую обстановку, чтобы утолить свои извращенные аппетиты. Ему следовало позаботиться о том, чтобы выбрать законную линию поведения. Если бы он так поступил, его жена была бы жива. Как и ты, Тейлор. Ты не была бы всего в нескольких мгновениях от ужасной смерти.

Тейлор задергалась на стуле, чуть не перевернув его, и Песочный человек со смехом придержал ее. Джек начал резать веревку, которая обхватывала его запястья, стараясь, чтобы она не упала на пол.

Песочный человек с интересом посмотрел на него.

«Дерьмо!»

Джек замер.

«Не подпускай его! Если он узнает… Скажи ему что-нибудь, быстро!»

– Отпусти ее, и я дам тебе улики по «Грейвз» и программе изменения поведения, – предложил Джек.

Ладони у него взмокли, и нож чуть не вывалился из рук.

– Все улики, которые мне нужны, находятся в конце вон того коридора.

Песочный человек поднял правую руку. В ней был скальпель.

– Узнаешь, Джек?

У него перехватило дыхание, а кровь застыла в жилах, когда он увидел разводы на лезвии. Это была засохшая кровь, кровь Аманды.

Джек почувствовал, что нож выскальзывает из его потных пальцев. Он крепче сжал его и поглядел на Песочного человека, который стоял позади Тейлор.

– Правильно. Именно этим скальпелем Майлз убил Аманду, а с ней и твоего ребенка. Он рассказал мне, где он лежит. Кстати, ты не выяснял, у вас был мальчик или девочка?

Тейлор смотрела на Джека.

Воспоминания обступили его, словно акулы, и начали приближаться.

«Скорее! – подумал он. – Надо спешить, он собирается убить ее прямо сейчас».

Он начал быстрее пилить веревку и почувствовал, как кончик лезвия глубоко вошел в кожу. Он слегка поморщился от боли.

Песочный человек схватил Тейлор за волосы, прижал ее голову к своему животу и поднес скальпель к ее горлу.

– Умоляй! – приказал он.

Воспоминание навалилось на Джека, вцепившись ему в сердце.

Скальпель возле шеи Аманды.

– Пожалуйста, Джек, – шепчет она. – Пожалуйста… сделай так… чтобы он остановился. Пожалуйста!

Смех Гамильтона…

Джек мигнул, отгоняя образы и бешено работая ножом. Он начинал терять контроль над собой. Сколько еще веревки осталось?

«Лучше перерезать ее немедленно, потому что он собирается убить Тейлор. У тебя осталось несколько секунд. Поспеши, Джек! Ради всего святого, тебе надо поторопиться!»

Паника пробивалась наружу. Джек чувствовал, что его словно тянет под воду.

– Умоляй! – повторил Песочный человек.

– Тейлор, не говори ничего! – крикнул Джек.

– Умоляй, или я вырежу тебе язык! – пригрозил Песочный человек. – А рану прижгу паяльной лампой. Ты хочешь, чтобы я засунул тебе в рот паяльную лампу, Тейлор?

Тейлор сжала губы, сотрясаясь от рыданий. Джек все быстрее резал веревку.

Песочный человек провел скальпелем по щеке Тейлор, и она закричала от боли. Полоска какое-то мгновение была белой, потом начала кровоточить. Песочный человек прикоснулся к ране пальцами и облизал их.

– Да-а, вкус не такой приятный, как в тех случаях, – заметил он. – Не думаю, что ты до конца осознала, в какую ситуацию попала. У матери Эрика Бомона была та же проблема. – Он щелкнул пальцами. – Подожди, у меня есть подходящий стимул.

Песочный человек исчез за дверью за спиной Тейлор. Джек услышал его удаляющиеся шаги.

– Тейлор, – прошептал он.

Тейлор плакала, опустив голову.

– Тейлор, посмотри на меня.

Тейлор подняла голову. Глаза ее распухли от слез, волосы прилипли к потному лбу. От ее отрешенного взгляда Джеку хотелось выть.

– Я вытяну тебя, обещаю.

– Пожалуйста… – прошептала она. – Пожалуйста, Джек…

– Держись.

Но она уже опять погрузилась в страх.

– Я не хочу так умирать… пожалуйста… пожалуйста!

Джек продолжал лихорадочно резать веревку и ленту. Боже, ее было слишком много!

«Надо закончить, прежде чем он вернется, или всему конец! Ты хочешь снова пережить это?»

Он услышал скрип роликов по полу. Песочный человек появился в дверях за спиной Тейлор и втолкнул в комнату еще один стул.

Это была Рейчел.

«Боже, нет!»

Рейчел не двигалась, ее лицо ничего не выражало. Она сосредоточилась на безопасном месте, которое было во многих километрах от этого ужаса. Потом она заметила тетю. Лента приглушила ее крик, но он был достаточно громким, чтобы Тейлор подняла глаза.

Пару секунду она потрясенно смотрела на Рейчел, не понимая, откуда та взялась. Но вот она осознала правду и содрогнулась.

– Нет, не ее, не ее! – Тейлор металась на стуле, лицо ее стало пунцового цвета. – Не ее, не ее, пожалуйста!

– Ну вот, это другое дело, – обрадовался Песочный человек.

Он придвинул стул Рейчел к Джеку, так что ее ноги уперлись ему в колени. Песочный человек, улыбаясь, встал у нее за спиной.

Джек смотрел куда-то вдаль, и у него перед глазами проносились события последних недель: взрыв дома Роса, Эрик Бомон под кроватью, прыжок в бассейн, кома Эрика… Рейчел ждала та же судьба. Он уже не мог помочь ей, вред был нанесен.

Потом он вспомнил, как Тейлор стучала кулаками по ветровому стеклу «форда» и фотографию ее мертвой на металлическом столе… Вот Тейлор держит кольцо с бриллиантом, которое принадлежало Аманде, и копию его дневника… Тейлор захлопывает перед ним дверь – дверь в их совместную жизнь, которой не суждено было сложиться из-за человека с черными глазами и широкой улыбкой, стоявшего сейчас перед ним.

Джек принялся еще быстрее резать веревку, чувствуя, как нож царапает кожу. Но ему было все равно. Из-за крови нож стал скользким.

«Не урони его, у тебя есть только один шанс…» – предупредил голос.

Песочный человек опустился на колени возле Рейчел и снял ленту с ее рта. Он не отводил взгляда от лица Джека ни на секунду. Крики Тейлор разносились по комнате.

– Пожалуйста… Боже, нет! – взмолилась Тейлор.

– В этой комнате Бога нет, – ответил Песочный человек. – А я есть.

– Пожалуйста… дядя Джек, – прерывающимся голосом прошептала Рейчел. Слезы хлынули у нее из глаз, лицо исказила гримаса страдания. – Пожалуйста… не позволяй ему обидеть меня, дядя Джек!

Звук ее голоса проник в потаенные уголки его души. Перед глазами Джека заплясали белые языки пламени. Он попытался справиться с собой, но не смог.

– Хочешь попробовать, Джек? Ты не жил, если не почувствовал страх ребенка.

«Надо, чтобы он подошел поближе…»

– Я сделаю, что скажешь, только перестань, – сказал Джек.

– Почему-то я не верю в твою искренность.

– Я умоляю!

Джек пошевелил запястьями. На них все еще было несколько витков веревки. Еще немного… Еще немного времени. Это все, что ему нужно.

На потолок за спиной Песочного человека упала чья-то тень.

– Тебе некого винить, кроме себя, в том, что сейчас случится, – сказал Песочный человек. – Я хочу, чтобы ты помнил об этом, когда будешь стоять у их могил. – Он вынул из кармана пульт управления и навел его на стереосистему. – Извини, детка, нет больше конфетки.

Он подмигнул Джеку. Когда Песочный человек повернул голову, то оказалось, что он смотрит в дуло «глока».

Малколм Флетчер взвел курок.

– Боже, Габриель, каким же больным говнюком ты стал!

Глава 71

– О, да это же ангел-хранитель Джека! – догадался Песочный человек. Он буквально излучал уверенность, что встревожило Джека. – Как ты нас нашел?

. – Радиомаяк в ботинке Джека. Не только у тебя есть игрушки. Теперь будь хорошим мальчиком и отойди от Рейчел.

Песочный человек уронил скальпель.

Джек перерезал остаток веревки. Его руки были свободны. Теперь он мог двигаться. Он представил, как прыгнет и схватит Песочного человека за горло. Но улыбка Габриеля, то, как он держал пульт дистанционного управления, заставили его задуматься.

«Почему? Почему он так уверен в себе?»

Песочный человек положил большой палец на кнопку пульта.

– О боже, нет! Я чуть не активировал бомбу!

Флетчер потянулся к его руке.

– Я бы этого не делал, – предостерег Песочный человек. – Мой палец лежит на кнопке. Небольшого нажатия будет достаточно, чтобы все здесь взлетело на воздух.

Джек посмотрел на Флетчера и сказал:

– Аккуратно.

Глаза Флетчера сузились. Мгновение он колебался, потом медленно отвел пистолет в сторону. Джек крепко сжал нож потными пальцами. Он видел, что Песочный человек внимательно наблюдает за Флетчером, который по-прежнему был у него за спиной.

«Продолжай смотреть на Флетчера, так… хорошо».

– Теперь положи пистолет на колени малышке Рейчел! – приказал Песочный человек.

Флетчер нагнулся и аккуратно положил «глок». Джек заметил другой пистолет, «беретту», заткнутую сзади за пояс.

– Хороший мальчик, – похвалил Песочный человек. – Теперь встань возле мисс Бартон. Настало время вернуться к делу, на котором нас прервали.

Флетчер отступил назад. На его лице ничего не было написано. Джек посмотрел на «глок». Он был от него всего в нескольких сантиметрах. Он мог схватить его, но не успел бы выстрелить, потому что Песочный человек взорвал бы бомбу, если она вообще была.

«Слишком рискованно. Надо ждать. Ты еще можешь выкрутиться!»

Песочный человек взял «глок» и направился к открытой двери в коридор.

«Убери пульт!»

Песочный человек нажал несколько кнопок на пульте, направив «глок» на Флетчера, который бесстрастно смотрел на него. Даже под дулом пистолета Флетчер выглядел внушительно. Джек почувствовал, что Песочному человеку страшно.

– Мне знакомо твое лицо, – сказал Песочный человек.

– Мы путешествовали одними дорогами.

Нож дрожал в пальцах Джека.

«Давай, убери пульт…»

– Хотя мне и интересно, но у нас сжатый график. Мне нужно снова сделать Джека вдовцом, а ты мешаешь.

Песочный человек сунул пульт в задний карман брюк и взвел курок.

«Давай!»

Джек вскочил, держа в руках нож. Песочный человек заметил его движение и мгновенно навел пистолет на Тейлор. Но Флетчер уже среагировал и толкнул девушку на пол, закрывая ее своим телом, словно щитом. Пуля отбила кусок штукатурки у него за головой. Джек воткнул нож в тело Песочного человека чуть ниже подмышки и загнал поглубже. Нож разрезал кожу и мышцы, как бумагу. Вопль Песочного человека заглушил плач Рейчел. Джек загнал нож еще сильнее и провернул лезвие, чувствуя, что от боли силы Габриеля начинают таять. Сжав его запястье, Джек бил им об угол, пока «глок» не вывалился из пальцев Песочного человека.

Но силы еще не окончательно покинули его. Он был быстр и опасен. Он ударом головы сломал Джеку нос, потом резким выпадом снизу нанес ему удар локтем в челюсть и, прежде чем Джек смог среагировать, ударил его коленом в пах.

Ослепительно-белая боль на мгновение ослепила Джека. Он повалился назад, ощущая, как внизу живота нарастает тошнотворное давление. Песочный человек бросился бежать. Сквозь застилающий глаза туман Джек увидел на полу «глок».

Флетчер выстрелил. Два быстрых хлопка заглушили крики Тейлор и Рейчел. В штукатурке образовались дыры размером с баскетбольный мяч. Джек с трудом поднялся на ноги. Его тошнило, перед глазами плыло, боль в паху была просто оглушающей. Он взглянул на Рейчел. Она кричала, но была цела и невредима. Никаких порезов или синяков. И Тейлор, слава богу, тоже! Они обе были в порядке.

Флетчер уже собирался выбежать в коридор, когда Джек схватил его за руку.

– Я пойду, – сказал он. – А вы выбирайтесь отсюда.

Сжимая в руке «глок», он бросился в коридор. Вниз вела шаткая лестница. Он с трудом ориентировался в темноте, вонявшей плесенью и гнилью. При свете луны, который проникал сквозь разбитые окна, он увидел обшарпанную сеточную дверь. Снаружи раздался шум заработавшего двигателя, но шороха шин не было. Джек распахнул дверь. Фургон стоял посреди темной улицы, фары освещали кусок обочины. Шины кто-то успел разрезать. Дверца со стороны водителя была распахнута.

Джек услышал треск веток. Песочный человек убегал.

Глава 72

Скальпель был хорошо наточен. Флетчер освободил Тейлор и прижал платок к ране у нее на щеке.

– Кровотечение скоро прекратится, – сказал он. – Порез неглубокий, шрама не будет.

– Спасибо.

Как и большинство людей, оказавшихся в подобной ситуации, Тейлор выглядела растерянной.

Они вместе развязали Рейчел.

– Смотрите! – Девочка подняла руку, указывая куда-то им за спину.

Захлопнулась дверь, потом еще одна. Флетчер услышал, как щелкнули замки. «Интересно, – подумал он, – хотя и неудивительно. Теперь, следуя стилю Габриеля, должен появиться таймер».

Тейлор воскликнула:

– Телевизор!

На ярко-голубом экране появились белые цифры: 9:49… 9:48…

– Это отсчет! – догадалась Тейлор.

– Так и есть.

«По всей видимости, ты не блефовал, Габриель…»

Флетчер посмотрел на открытые окна. Казалось бы, это путь к свободе, но в углу каждого проема был установлен инфракрасный датчик.

«Какой умный мальчик!»

Флетчер взял свечу и зашел за телевизор. Долго искать не пришлось. Сквозь решетку задней крышки видны были блоки С-4. Песочный человек принимал все возможные меры предосторожности, но в технических вопросах он был предсказуем.

– Тейлор, видите нож на полу?

– Да.

– Будьте хорошей девочкой и подайте его мне. И пожалуйста, держитесь подальше от окон и стереосистемы.

Он выдвинул стол, не забывая о шнуре телевизора. Он не хотел отключать питание. Габриель, без сомнения, встроил предохранитель, который взорвет бомбу, если вынуть вилку из розетки.

Тейлор принесла нож, и Флетчер попросил ее подержать свечку. Шурупы на крышке телевизора были стандартного производства «Филипс», и лезвие ножа отлично к ним подошло. Несколько поворотов, и они посыпались на пол. Флетчер работал быстро, напевая себе под нос мелодию «Дафнис и Хлоя» Равеля.

Вынув шурупы, Флетчер придержал крышку и легко снял ее.

– Поднесите, пожалуйста, свечу поближе, – попросил он. – Так, правильно. Отлично!

От шести до восьми скрепленных изолентой блоков С-4. Может, и больше. Под таким углом и при скудном освещении он не мог определить точно. Электронная начинка и проводка были хорошо спрятаны. Если он попробует вытащить ее наружу, чтобы рассмотреть, последует взрыв. О том, чтобы перерезать провода, не могло быть и речи.

Флетчер оглядел комнату. Двери здесь были деревянные. Он не смог прострелить их из пистолета, который остался у него за поясом, но он мог пробиться через них с помощью взрыва.

– Что-то не так? – спросила Тейлор.

Пейджер все еще висел у него на поясе. Он зажал его в руке и принялся бить им о стол, пока задняя крышка не развалилась. Оголились проводки, которые были ему нужны.

– Время, пожалуйста.

– Семь с половиной минут, – ответила Тейлор.

– Отлично, – сказал Флетчер.

С помощью скальпеля он отрезал кусочек С-4.

– Я хочу, чтобы вы с Рейчел легли на пол у стены за телевизором и поставили над собой стулья.

Тейлор начала составлять стулья, а Флетчер направился к двери, через которую вошел. На ней не оказалось датчиков, что было неудивительно. Поскольку двери были заперты, Песочный человек полагал, что они попытаются воспользоваться окнами.

Флетчер прикрепил пластид в виде ленты в просвет между дверью и косяком и впечатал в него пейджер. Потом отошел в сторону.

– Дамы, закройте глаза и зажмите уши! – посоветовал он и подмигнул. – Один небольшой взрыв, и неприятности для вас закончатся.

Он набрал номер своего пейджера и нажал кнопку.

Пейджер запикал. Дверь взорвалась.

Флетчер посмотрел на телевизор.

Тейлор пошла первой, за ней – Рейчел. Флетчер отвел их вниз к двери.

– Бегите по улице! – сказал он. – Помощь уже в пути.

Тейлор, прижав девочку к груди, выбежала на темную улицу. Флетчер оглянулся. Взрывом опрокинуло свечи. Начинался пожар.

«Все улики, которые мне нужны, находятся в конце вон того коридора», – сказал Габриель. Ключ к разоблачению засекреченной программы изменения поведения ФБР ждал его в одной из комнат на втором этаже, но где?

Часы в его мозгу отсчитывали время до взрыва.

Пять минут до детонации.

Более чем достаточно.

Глава 73

Луна выплыла из-за плотных черных облаков. В тридцати метрах впереди Джека Песочный человек продирался сквозь лабиринт поваленных деревьев и бревен. Земля еще не успела высохнуть после ночного дождя. Влажный воздух был неподвижен.

Джек бежал за Песочным человеком, левой рукой закрываясь от хлеставших по лицу веток. Он не мог нормально прицелиться. Расстояние между ними сокращалось, но рассмотреть движущуюся фигуру было невозможно.

«Надо подождать, пока выбежим на поляну».

Это должно было случиться скоро, и Джек боялся его потерять.

Несколько минут спустя лес закончился, и Песочный человек выскочил на широкую просеку. Он увидел, где очутился, и остановился, не зная, куда податься. Пока он колебался, Джек поднял «глок» и выстрелил. Зашумели ветки деревьев. Песочный человек продолжал бежать.

«Черт! – подумал Джек и бросился за ним по просеке. – Ему далеко не уйти».

Рана Песочного человека должна кровоточить. Скоро он ослабеет от потери крови, и тогда Джек его найдет.

«И все исправлю».

Луна снова скрылась за облаками, и Песочный человек исчез. Джек, оглядываясь, бежал по просеке. Где-то слышался шум реки.

«Где же он? Что он делает?»

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем луна снова появилась в небе и лес залило серебристым сиянием. Просека поворачивала налево. Джек не слышал ничего, кроме шума воды.

«Где он? Он должен…»

За его спиной раздался треск веток. Джек молниеносно развернулся, поднимая «глок», но Песочный человек ударом палки выбил пистолет у него из руки. «Глок» выстрелил и отлетел в сторону.

Габриель концом палки ткнул его в грудь, и Джек почувствовал, как затрещали ребра. У него перехватило дыхание, накатила тошнота, в глазах потемнело. И он повалился на бок в грязь.

Песочный человек отшвырнул палку и одним ударом опрокинул Джека на спину. Сильные руки с толстыми пальцами сдавили горло Джека, а потом Песочный человек с ужасающей силой ткнул его лицом в мокрую землю. Джек не мог ни дышать, ни двигаться.

«Это конец».

Придется умереть в грязи в лесу.

Прогрохотал взрыв. Земля содрогнулась. Невидимая стена ударной волны опрокинула их, и они покатились по берегу реки.

Холодная вода помогла Джеку прийти в себя. Встав на колени, он судорожно ловил ртом воздух. Прямо перед ним лежал большой валун, за которым виднелась черная поверхность реки и пороги. Дно было каменистым, а глубина здесь не превышала полуметра.

Вдруг Песочный человек схватил Джека сзади за шею и окунул в воду. Руки Джека были свободны, но он не мог сбросить с себя Песочного человека, который, сжимая его горло, придавливал его к дну реки. Джек попытался вывернуться и почувствовал, как в живот что-то воткнулось. Он вытянул это из-под себя и нащупал острый край.

«Один шанс… – подумал он. – Только один шанс или конец!»

Джек расслабился, словно потерял сознание. Но держаться так долго он не мог. Песочный человек пододвинулся ближе… ближе…

Джек выхватил камень и нанес удар. Он понял, что попал, потому что Песочный человек отпустил его и, взвыв, отступил назад, схватившись руками за лицо. Джек, задыхаясь, поднялся из воды. Песочный человек, спотыкаясь, брел к валуну, дрожащими руками зажимая рану. Камнем Джек распорол ему щеку, раздробил височную кость и выбил глаз. Из пустой глазницы сочилась кровь.

Надо было, чтобы все закончилось прямо там.

Первобытная ярость встречается редко. Лишь некоторые могут сказать, что испытывали ее. Джек ощутил ее вкус под землей, где дети кричали в собачьих клетках, а дрель психопата вгрызалась в кость. Когда Росы и Доланы, одетые в окровавленные одежды, возникли у него перед глазами и приказали продолжать, он так и сделал. Другие голоса пытались отговорить его, но Джек вспомнил порез на щеке Тейлор и Рейчел, привязанную к стулу, увидел Эрика Бомона, одиноко лежащего на больничной койке. Красно-черная, как кровь, мгла затопила его разум. Он крепче сжал в руке камень.

Песочный человек попытался обойти валун, но Джек схватил его за волосы и потянул на себя. Он поднял камень и со всего размаху, вложив в удар остатки сил и ярость, клокотавшую в нем, опустил его на лоб Песочного человека.

Габриель взвыл и попытался вырваться. Одной рукой Джек схватил его за горло и толкнул на валун. Вой прекратился, сменившись каким-то бульканьем. При свете луны Джек увидел, что Песочный человек потерял черные контактные линзы и теперь на него с ужасом смотрят светло-голубые глаза. Из-за пламени, разгоравшегося вдалеке, вода казалась черной, как нефть.

– Пожалуйста… Стой…

Но Джек не мог или не хотел остановиться. Он едва разбирал, что ему говорил Габриель. Он снова ударил его, ощущая, как дробится череп.

Джек снова поднял камень и приготовился нанести следующий удар.

И вдруг увидел испуганного двенадцатилетнего мальчика, привязанного к койке перед сеансом электрошоковой терапии, мальчика, накачанного экспериментальными препаратами.

– Пожалуйста, – просит мальчик. – Пожалуйста, не обижай те меня!

Джек замер. Мальчик заплакал.

– Мне очень жаль… Пожалуйста, не делайте этого!

Джек представляет скамью присяжных. Она скрыта в полумраке. Впереди сидит Алекс Долан. Рядом с ним – Сидни. Алекс встает, остальные тоже. У них пустые глазницы, иглица и руки тронуты тлением, но все они собрались здесь и смотрят на него.

– Посмотри, что он сделал со мной и моей семьей, – плача, говорит Алекс. – Это несправедливо.

– Меня убил Майлз Гамильтон, папа, – сказала Сидни. – Он до сих пор сидит в удобной камере и радуется своим мыслям, а я застряла здесь, внизу. Это нечестно.

На руках у Джека плачет мальчик:

– Пожалуйста, не обижайте меня!

Алекс машет кулаками и кричит:

– Ты обещал! Это нечестно!

Песочный человек пытался взорвать его. Он использовал Майлза Гамильтона, чтобы убить его и Тейлор, украл коробку, полную воспоминаний, чтобы разрушить их отношения и новую жизнь, которую ему удалось построить в Марблхеде. Все прошло, ничего уже не вернуть. Но теперь он был с Песочным человеком один на один, и у него был шанс все исправить, как он сделал это со Слэвином.

– Я не хочу здесь быть, папа, – говорит Сидни. – Я хочу быть с мамой! Неужели ты не хочешь, чтобы я была с мамой?

Ярость гипнотизировала Джека. Он хотел отпустить ее, ощутить благословенное, целительное освобождение, которое она обещала. Он сжал камень. Он сжал камень… Но он видел только мальчика из «Грейвз». Напуганного. Забитого. Напичканного химикатами. После пыток. Мальчика, оставленного наедине с болью. Мальчика, который кричал и просил любви, которой он так и не узнал. Мальчика наедине с собственной пустой душой. Мальчик, из которого сделали монстра.

– Не оставляй меня здесь, папа. Пожалуйста!

Джек отшвырнул камень. Песочный человек с трудом поднялся на ноги. Джек схватил его под руки и потащил к берегу.

Глава 74

Пожарные машины и кареты «скорой помощи» уже были на месте взрыва, когда Джек вернулся туда через лес. Ночной воздух расцвечивали оранжевые сполохи пламени и мигание голубых, белых и красных мигалок.

Джек нашел «скорую помощь» и подтащил туда Песочного человека. Вокруг него тут же засуетились санитары. Подошел национальный гвардеец, посмотрел на Джека и на окровавленную фигуру, которую привязывали к каталке.

– Это…

– Да, – подтвердил Джек. – Это он.

Он вышел из-за «скорой помощи» и увидел их. Волна облегчения и радости была столь сильна, что он чуть не упал. Тейлор держала на руках Рейчел, которая ухватилась за ее шею, а санитар обрабатывал рану у нее на щеке. Джек спрятался за машину, потому что не хотел, чтобы они видели его заляпанным кровью.

Майк Абрамс увидел Джека и облегченно улыбнулся.

Джек удивился его появлению. Майк сказал:

– Мне позвонил Флетчер. Сказал, что ты попал в беду, и дал этот адрес. Поэтому я здесь. Ты в порядке?

– Кажется, сломал несколько ребер. А так все нормально.

Майк посмотрел на мокрые джинсы, голую грудь, пятна крови на лице и руках Джека. Они стояли в паре метров от Тейлор и Рейчел, и те не могли их услышать.

На всякий случай Майк подошел ближе.

– Что с ним случилось? – шепотом спросил он.

Джек постучал по машине «скорой помощи».

– Он здесь. Его потрепало, но он жив. Где Флетчер?

Майк посмотрел на пожар и повернулся к Джеку…

– В доме была бомба… – начал он. – Он отвел Рейчел и Тейлор вниз, а сам вернулся.

– Зачем?

– Я не знаю. Но его здесь нет. Когда федералы начнут задавать вопросы, скажи, что он погиб в огне.

Это было что-то новенькое. У Джека на языке крутился вопрос, но Майк опередил его.

– Я знаю о программе, – сказал он. – Флетчер рассказал мне все о ней… О том, что Линч собирался сделать с тобой, со мной и моей семьей. – Он выглядел злым и расстроенным. – У меня есть копия их разговора с Драгосом.

Джек обернулся. Жар огня сложно было выдерживать, слезились глаза. Десятки пожарных пытались справиться с пламенем.

Малколм Флетчер не погиб, Джек был уверен в этом. Такие люди не умирают. Они восстают из пепла.

Майк стоял рядом. Они молчали. Джек знал, что время залатывать дыры в их жизни придет позже. Теперь главным было то, что они остались в живых. Только это имело значение, когда окружающий мир сгорал дотла.

Глава 75

Угнанный темно-коричневый «кадиллак» восемьдесят седьмого года выпуска стоял на опушке леса, где-то в полутора километрах от главной дороги. Никто не слышал стуков и хрипов, которые доносились из багажника.

Малколм Флетчер положил коробку с дискетами, два ноутбука и толстые пачки распечаток по программе изменения поведения ФБР на сиденье рядом с собой. Еще две вещи, которые были ему нужны, лежали на заднем сиденье. Он достал их, обошел машину и открыл багажник. Единственная лампочка освещала потеющую, напуганную фигуру внутри.

– А-а, хорошо, что ты уже проснулся.

Ноздри Алана Линча раздувались, он судорожно дышал. Он лежал на левом боку, руки его были скованы наручниками за спиной, рот залеплен.

Флетчер взял с бампера охотничий нож. Тридцатисантиметровое лезвие великолепно подходило для свежевания оленей.

– Я мечтал об этой минуте очень долго, Алан.

Кадык Алана задергался, но говорить он не мог.

Флетчер приставил лезвие клинка к щеке Линча.

– Если не будешь дергаться, то не почувствуешь, как нож разрежет горло. – Флетчер провел клинком возле губ Алана. – Пришло время встретиться с дьяволом.

Алан зажмурился. Его била дрожь. Лента не давала ему позвать на помощь.

Флетчер улыбнулся. Одним быстрым движением ножа он разрезал ленту и сорвал ее с лица Алана. Тот сдавленно вскрикнул.

Флетчер взял с бампера «поляроид» и посмотрел на Алана через объектив.

– Улыбнись, – попросил он.

Алан открыл глаза, в которых ясно читалось облегчение и смущение. Флетчер нажал на кнопку.

– А ты фотогеничен. Очень натурально выглядишь.

– Пошел ты, Малколм! К завтрашнему вечеру каждый человек в этой стране узнает, что ты больной психованный мудак.

– Алан, я гуляю по земле много лет. С чего ты решил, что сможешь так легко избавиться от меня?

– У ЦРУ есть вся информация по тебе и твоя фотография, – фыркнул Алан.

– Ну да. Правительственные наемные убийцы. Если у вас на совести кровь, вызовите чистильщиков, они все приберут. Я бы процитировал Гамлета, но ты все равно ничего не поймешь. – Флетчер оперся локтем о край багажника и посмотрел на Линча. – Ты всегда переоценивал собственную важность. Никто не знает, что ты здесь. Когда они поймут, что ты исчез, то только обрадуются. Твои подчиненные невысокого мнения о тебе. А и я, честно говоря, тоже.

– На земле не останется места, где ты сможешь спрятаться.

– Первый раз в жизни у нас появилось нечто общее.

Глаза Алана сузились, потом расширись – он пытался понять смысл услышанного.

– Габриель Ларуш, пациент из твоей сверхсекретной реабилитационной программы, рассказал мне, где находятся файлы, – начал Флетчер. – Я не все их прочитал, но уже достаточно узнал о «Грейвз» и программе изменения поведения, чтобы обеспечить падение нашего бывшего нанимателя.

Улыбка Алана выглядела жалко.

– Более искусные люди, чем ты, пытались свалить меня. Они все лежат в земле. Но не волнуйся, Малколм. Скоро ты с ними встретишься.

– Возможно, ты прав. Я видел, как работают недотепы в департаменте юстиции. Однако боюсь, что твоя карьера – а может, и твоя жизнь – закончена.

– Ты думаешь, что ворох бумажек сможет похоронить меня? – рассмеялся Алан. – Они не будут иметь никакого веса в суде.

– А как насчет демонстрации твоей компьютерной системы? Улыбка исчезла с лица Алана.

– Виктор дал мне все коды доступа для входа в базу данных программы изменения поведения, – сказал Флетчер. – Я знаю, что коды не изменились, поскольку использовал их, чтобы заманить тебя и спецназовцев в дом в Нью-Лондоне. Я думаю, имеет смысл пригласить группу репортеров для частного просмотра.

Флетчер поднес фотографию к лицу Алана, чтобы тому было лучше видно.

– Когда это попадет в передовицы «Таймс» и «Ньюсуик», как ты думаешь, они дадут мне фотокредит?

Алан закашлялся. На его лице были страх и ярость.

– Думаю, я выкину тебя в лесу, чтобы ты посидел и подумал о защите. Надеюсь, что твои способности по выживанию на высоком уровне. Не хотелось бы, чтобы ты умер с голоду. – Флетчер помолчал, потом нагнулся к Алану и добавил: – Или чтобы тебя съели.

– Ты покойник. Ты слышишь, чертов придурок, ты покойник!

Флетчер снова залепил Линчу рот и захлопнул багажник.

В магнитоле стояла кассета с «Временами года» Вивальди. Флетчер сделал звук погромче и завел мотор, наслаждаясь прекрасной музыкой.

Дорога впереди была полна бесконечных возможностей.

Эпилог

Первая в этом году метель без всякого предупреждения накрыла Северный Нью-Гемпшир. К восьми часам утра намело почти двадцать пять сантиметров снега. Было начало двенадцатого, четверг накануне Дня благодарения. На центральных улицах городка Норт-Конуэй народу было много.

Бар в ресторане «Боарс-хед» был набит в основном студентами, которые приехали на каникулы. Джек сидел в небольшой кабинке возле окна и наблюдал за прохожими. На небе не было ни облачка. Снег под лучами солнца сиял так, что было больно смотреть. Прекрасный день, чтобы забыть о заботах.

– Джек…

Рядом с ним стояла загорелая Тейлор в темно-синих джинсах и черном свитере. На ногах у нее были кроссовки. Джек заметил, что после августа, когда они виделись последний раз, она подрезала волосы. Увидеть ее снова спустя столько времени было очень приятно и одновременно болезненно.

– Привет!

Тейлор явно чувствовала себя немного неловко. Джеку вдруг захотелось прикоснуться к ней. Желание было столь велико, что он ощутил, как рука буквально тянется к ней. Потом он вспомнил, что последний раз видел ее и Рейчел тогда, в карете «скорой помощи». Когда газетчики заполонили Марблхед, она отправилась в Лос-Анджелес и остановилась там у друзей. На звонки она не отвечала и не перезванивала. Джек не знал, что с ней, где она и что делает.

Тейлор Бартон жила дальше без него.

– Отлично выглядишь, – сказал Джек и глубоко вздохнул.

След от скальпеля у нее на щеке выглядел теперь как тонкая белая полоса.

– Я ненадолго, – мягко предупредила она и села. – Мы собираемся пройтись по магазинам. Пакуем детишек, и все такое.

У сестры Тейлор, Тары, был дом в Норт-Конуэй, и в каждый День благодарения семья собиралась вместе. Джек был на двух таких встречах вместе с Тейлор, Было больно вспоминать об ушедших хороших временах.

– Рейчел с тобой? – спросил он.

– Да.

– Как она?

– В первый месяц было сложно, мучили кошмары. Теперь ей лучше. Мистер Раффлз, я уверена, приложил к этому лапу. И конечно, терапевт, к которому я ее вожу… – Она замолчала.

– Передай, что я скучаю по ней.

Тейлор бросила взгляд на дверь, словно не решаясь уйти. Она положила руки на стол, всего в нескольких сантиметрах от Джека. Все, что ему было нужно, находилось в полуметре от него. Он попытался подобрать слова, но к нему вернулось чувство одиночества, какое посещает человека, преследуемого горькими воспоминаниями и разрушенными надеждами.

Джек осмотрелся. Заметил, как некоторые студенты поглядывают на Тейлор. Он представлял эту минуту десятки раз, прикидывая, что сказать, как она отреагирует, о чем они будут говорить. Он проанализировал любой возможный ответ. Но теперь, похоже, все мысли его покинули.

– Как поживаешь? – спросил он после небольшой паузы.

– Хорошо, – ответила она с натянутой улыбкой.

– Спишь спокойно?

– Да не очень. Каждый раз… каждый раз, когда я закрываю глаза, оно там. И как все закончилось, и как ты пришел и хотел поговорить…

– Я напомнил тебе о том, что случилось.

Тейлор кивнула.

– Мне хочется залезть к себе в голову со щеткой и все вычистить. Я пыталась… Но воспоминания возвращаются. Не хотят уходить.

Флетчер был прав. Память – жестокий подарок Бога.

– Извини, что не перезванивала, – сказала она. – И не отвечала на письма. Просто мне нужно было уехать. СМИ не давали покоя.

– Они нашли тебя в Лос-Анджелесе?

– К счастью, нет. В это… во все это верится с таким трудом. Ты смотрел новости?

Да, он смотрел.

Томас Престон из «Нью-Йорк таймс» первым начал освещать эту тему, и, по всей видимости, у него был надежный источник информации. Каждый день последние два месяца он открывал все новые подробности связи Песочного человека с «Грейвз» и программой изменения поведения ФБР.

Еще одно событие произошло в начале текущей недели. Охранник, который патрулировал стоянку возле академии ФБР в Квонтико, услышал стоны из багажника темно-коричневого «кадиллака». Когда его открыли, то нашли внутри Алана Линча, связанного, с кляпом во рту, в одних грязных черных трусах. Линч исчез два месяца назад. Считали, что он погиб.

На его шее была табличка с надписью красным мелком «Я сознаюсь».

На аудиокассете, найденной в багажнике, были записаны беседы с неким человеком, который задавал вопросы относительно программы и зверств в «Грейвз», включая сфабрикованные дела и неудавшееся покушение на бывшего криминалиста ФБР, который собирался разоблачить «Грейвз» и программу. Эта кассета была заранее послана Престону по почте. Теперь она попала в руки других средств массовой информации. В ФБР заявили, что этот человек, Малколм Флетчер, бывший криминалист и отщепенец, виновен в похищении людей и убийстве трех федеральных агентов, в числе которых значился и человек по имени Виктор Драгос.

– Ты говорил с Флетчером? – спросила Тейлор.

– Нет. Он выслал мне пакет с вещами, которые украл у меня Песочный человек.

Правда, там не было ни его дневника, ни свидетельства о смерти Аманды. Флетчер, как полагал Джек, убрал оттуда все, связанное с тягостными воспоминаниями.

– Ты считаешь, что они его найдут?

– Нет. Он слишком умен.

– ФБР донимает тебя?

– Я сказал им, что Флетчер погиб при взрыве. Теперь они знают, что это не так, а значит, скоро появятся у меня. Сейчас они заняты другим.

– А Песочный человек?

– Ждет суда.

«Хотя он вряд ли доживет до него», – подумал он, но не сказал этого. Ему было все равно. Все закончилось, и он хотел все забыть. Он не хотел говорить о ФБР или Флетчере, не за тем он приехал.

Наступила неловкая пауза. Он глубоко вздохнул и решился.

– Я вижу, ты продаешь дом. Ты возвращаешься в Лос-Анджелес?

– Да, – быстро ответила Тейлор.

Боль пронзила сердце Джека. Он откашлялся и судорожно сглотнул.

– Когда?

– На следующей неделе.

Она говорила таким тоном, словно он был совершенно посторонним человеком. Словно между ними никогда ничего не было. Словно она упорядочила и упаковала чувства, чтобы отвезти их на западное побережье, где собиралась начать новую жизнь… без него.

– Не хочешь мне об этом рассказать? – спросил он.

– Когда устроюсь.

Джек посмотрел на ее руки. Он помнил, как они прикасались к нему, как прижимали его. Тогда он был счастлив. Теперь они были скрещены на столе, словно настороже. На Джека вдруг нахлынула такая тоска, что вся его защита рухнула. Уязвимость и одиночество всплыли на поверхность, а надежда, с которой он пришел, показалась такой призрачной.

– Я сдал жетон.

Тейлор не удивилась.

– А чем теперь занимаешься? – спросила она.

– Немного плотничаю.

– В Марблхеде?

– Пока да.

Пауза.

– Тебе этого достаточно?

– Да.

– Ты занимался этим же в Колорадо, потом тебе надоело. И ты взялся за работу детектива в Марблхеде.

– Я ушел. Навсегда.

– Ты никогда не перестанешь быть полицейским, Джек. Это то, кем ты есть. Это то, чем ты есть.

– Я – это человек, который почти половину жизни провел в прошлом. Ты – единственный проблеск счастья, который у меня был. Я просыпаюсь каждое утро и думаю о тебе. Мне тебя очень не хватает. Ты нужна мне как воздух.

Тейлор опустила глаза.

– Я не Аманда. Я никогда не смогу заменить ее.

– Ты права. Этого не случится. Аманда мертва. Я не могу изменить это. Хотел бы, но не могу, и придется с этим жить. Но это не меняет того, что я люблю тебя. Не воображаемую, не то, что я чувствую рядом с тобой, а тебя. Я люблю то, кем и чем ты есть.

Она откинулась на спинку стула, уронила руки на колени и уставилась на них. Ее взгляд блуждал, словно она искала ответ, который постоянно ускользал. Джек не знал, что творилось у нее в голове. Может, она боролась с чувствами или искала подходящие слова, чтобы побыстрее вернуться к семье, а потом улететь в Лос-Анджелес, навстречу новой жизни.

«Пожалуйста, возьми меня с собой!» – с отчаянием подумал он.

Тейлор посмотрела на него, и Джек заметил в ее глазах нежность. Что-то еще было, между ними еще существовала хрупкая связь, он чувствовал это. Только бы не дать ей исчезнуть!

– Я не уверена, что понимаю, чего ты хочешь, Джек.

– Я хочу провести остаток жизни с тобой. Я хочу разделить ее с тобой. Всю.

Тейлор замерла. Джек понятия не имел, о чем она думает. Вдруг ее глаза наполнились болью, она поморщилась и взглянула на часы.

– Мне пора, – сказала она.

– Я не буду любить тебя меньше.

– Что?

– Тогда вечером, на балконе, ты сказала: «Я не буду любить тебя меньше. Неважно, насколько серьезно все было, неважно, насколько серьезно все будет». Помнишь?

– Да.

– Ты говорила правду?

Тейлор открыла рот, чтобы что-то сказать, и на какое-то мгновение Джек подумал, что надежда вернулась, что слова смогут соединить их снова.

Наконец она ответила:

– Проведи меня до машины, пожалуйста. У меня остались кое-какие твои вещи.

«Остались кое-какие твои вещи…» Вот так все и кончается. Внезапно Джек почувствовал себя человеком, который стоит на краю причала и понимает, что дальше дороги нет, только назад.

Нет. Он не хотел, чтобы она уходила. Он хотел выговориться, хотел ссориться или заниматься любовью – что угодно, лишь бы вернуть ее. Он готов был устроить скандал прямо в ресторане, ему было все равно. Она не могла покинуть его.

Но когда она встала и посмотрела на него, это чувство исчезло. Так ничего не получится. Он не мог заставить ее поделиться с ним болью, как и она не смогла когда-то этого сделать. Было слишком поздно.

– Хорошо, – сухо ответил он.

Они молча прошли до выхода, а мир вокруг них был наполнен смехом и улыбками, яркими, как зимнее солнце.

Тейлор остановилась.

– Вот моя машина.

– Значит, – сказал он, давясь каждым словом, – это все.

Она молчала.

«Это не может закончиться вот так!» – подумал Джек. Его жизнь, все, что он любил, находилось в полуметре от него, и через минуту все это исчезнет навсегда.

Тейлор не шевелилась. Джек протянул руку и сжал ее безвольные пальцы. Рука незнакомки.

– Я люблю тебя, Тейлор.

Она отвернулась и сказала:

– Я знаю, Джек.

– Тейлор… Тейлор, я… – Слова застряли в горле.

Она хотела уйти, но он не отпустил.

Очень нежно Джек привлек ее к себе. Сначала она сопротивлялась, потом сжала его руку и посмотрела ему в глаза. Он снова ощутил хрупкую связь, это целебное облегчение, которое наполнило его опустошенную душу.

Джек обнял ее и закрыл глаза. Он чувствовал, как зимнее солнце светит ему в лицо, чувствовал холод ее щеки и силу рук, обнимающих его.

– Джек… Ах, Джек…

«Так вот какое оно – искупление!» – подумал он. Ты проживаешь черные дни один за другим, на грани отчаяния, искалеченный воспоминаниями и старыми ранами, но она все равно притягивает тебя, прижимает к сердцу, и когда ты вступаешь в ее волшебный мир, то на мгновение ощущаешь покой. В этом мире, который существует лишь между двумя, где живет эта неописуемая связь, что объединяет нас, ты закрываешь глаза и приветствуешь небеса.

Примечания

1

Песочный человек – фольклорный персонаж, традиционный для современной западной культуры. Согласно поверьям, сыплет заигравшимся детям в глаза волшебный песок, заставляя их засыпать. Образ Песочного человека может иметь как положительную окраску (доброе существо, успокаивающее шалунов и навевающее добрые сны), так и отрицательную (злое, враждебное существо, посылающее кошмары). – Примеч. ред.

2

«Смерть Артура» (фр).

Content

Крис Муни
Жажда мести

Предисловие

Пролог

I

II

III

IV

V

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Эпилог

Примечания