Патрисия Тэйер

Солнце взойдет

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Наконец-то, она дома!

Ли Кинан взволнованно вздохнула, ведя машину по узкой дороге среди гор Колорадо к месту, где она надеялась найти пристанище, к ее родному городу Дестини, где она выросла, окруженная любовью своих двух сестер и приемных родителей. Двадцать семь лет прошло с тех пор, как она, Морган и Пейдж были оставлены у порога гостиницы четы Кинанов.

Три года, что она отсутствовала, не прошли даром. Жестокость, царившая в мире за пределами маленького города, вытравила жизнерадостность и наивность молоденькой девушки.

Вот уже целый месяц она боролась с воспоминаниями, и все безуспешно. Воспоминания-ужасы о войне, идущей в странах Ближнего Востока, где она делала снимки для журнала «Наш мир». Совсем недавно закончились съемки фильма о бездомных, чьи дома разрушило землетрясение, по материалам, которые также делала она.

Что самое ужасное, там были дети!

Раздался гудок встречной машины, и в последнюю секунду Ли успела свернуть в сторону. Дрожащей рукой она заглушила мотор. В наступившей тишине стал слышен гулкий стук ее сердца.

Она вышла из машины и полной грудью вдохнула чистый горный воздух. Все вокруг было знакомым и родным. Почки белых тополей, растущих вдоль дороги, уже распустились, давая знать, что на юге Колорадо наступила весна. Ее глаза обратились в сторону горной цепи Сан-Хуан. На фоне белоснежных вершин скалистых гор огромные сосны, растущие по склонам, казались совсем темными.

Величие и покой природы передались ей, и Ли постепенно пришла в себя. В памяти возникла девочка, которая своим бесстрашием пугала родителей, когда она часами пропадала в лесу, что соседствовал с задним двором. Она улыбнулась, вдруг почувствовав знакомую любовь к приключениям.

Какое счастье, что после перелета из Дюранго она не сменила рабочую одежду и на ней по-прежнему хлопковая блузка, пуловер, брюки цвета хаки и ботинки.

Схватив с сиденья фотоаппарат, с которым она почти не расставалась, Ли подошла к щиту у ограды. На нем было написано «Нарушение границ частной собственности карается законом». Будучи другом владельца ранчо Джона Ролинса, девушка проигнорировала предупреждение и легко перелезла через проволочную ограду. Узкая тропинка вела к горам.

В рощице она заметила самку оленя и сфотографировала ее. Ничто не нарушало покоя и тишины. На душе стало легко и радостно. Желая поскорее добраться до заветного места, она ускорила шаг. Через пятьдесят ярдов она уже различала шум воды.

В тени деревьев было прохладно. Ли не сбавляла шага, пока не вышла к тому месту, где вода стекала по-отвесному естественному карнизу скалы прямо в пруд. Ее охватил трепет. Будучи еще подростком, она называла этот заповедный водопад своим. На многие годы этот уголок природы стал ее тайным убежищем, где она любила мечтать.

Краем глаза она вдруг уловила какое-то движение и присмотрелась внимательнее. На камне у пруда на корточках сидел мальчик, положив руки на поверхность воды.

Ли навела на него объектив и решила, что ему лет восемь. Она сделала снимок и оглянулась, предполагая, что его родители где-то поблизости.

Никого, кроме них, не было.

Ли подошла ближе. Вдруг мальчик резко поднял голову и заметил ее. Он попятился назад, и в его глазах плескался страх. Достигнув ровной поверхности, он повернулся и бросился бежать.

— Эй, подожди! Не бойся меня. Ты потерялся? У меня в машине есть телефон.

Мальчик, даже если и слышал, что она кричала ему вслед, не остановился, продолжая бежать среди деревьев.

Ли побежала за ним, но о том, чтобы его догнать, не было и речи: он бежал слишком быстро.

— Скоро стемнеет, слышишь?

Она посмотрела на часы. Три часа дня. Отказываясь признать свое поражение, она продолжала бежать, бормоча себе под нос:

— Даже курточку не надел. Неужели его родители не знают, что под вечер весной здесь всегда холодно?

Из-за деревьев показалась фигура человека на лошади. Когда он подъехал ближе, Ли отметила внушительные размеры мужчины, чье лицо скрывал огромный черный стетсон. В руке он держал ружье. Его дуло было направлено прямо на нее.

Холодок страха пополз по ее спине. Ли почувствовала себя очень неуютно.

— Здравствуйте, — все еще тяжело дыша от бега, поздоровалась она. — Может, вы сможете мне помочь? Мальчик…

— Вы нарушили частные владения, — перебил мужчина и вскинул голову. Стетсон съехал назад.

Ли опешила от его грубости и даже моргнула.

— Не совсем. Я знаю владельца ранчо. Сейчас меня больше беспокоит мальчик, которого я недавно видела. Мне кажется, что он убежал из дома.

Она приглядывалась к мужчине, но его поразительно зеленые глаза и темно-песчаные волосы никого из местных жителей ей не напомнили.

— Не видел никаких мальчиков. — К ее облегчению, ружье он все-таки опустил. — В любом случае вы должны покинуть эти владения.

— Меня зовут Ли Кинан. Я давно знакома с Джоном Ролинсом, и он всегда позволял мне делать здесь снимки.

— Больше нет.

— Простите? — Она удивилась и расстроилась. Насколько она себя помнила, люди этих краев всегда отличались дружелюбием.

— Джон умер около полугода назад, — последовал краткий ответ, но Ли успела заметить, как в глазах мужчины на долю секунды появилась боль и растерянность.

— Я не знала, — прошептала она, чувствуя, как к глазам подступают непрошеные слезы.

Она любила Джона. Он был почти ровесником ее отца. Встречи с ним всегда дарили ей радость, разговаривать с ним было легко и приятно.

— Теперь знаете. — Мужчина тронул рослого коня и пригвоздил ее к месту взглядом холодных зеленых глаз. — Я вас больше не задерживаю.

— Нет, но я не могу уйти, пока не найду мальчика. Он мог спрятаться где-нибудь в пещерах, а это опасно.

— Я проверю.

Это ее не убедило.

— Я знаю все окрестные пещеры. Я могу вам помочь, — предложила она.

— Это лишнее.

Ли пришлось постараться, чтобы ее голос звучал спокойно.

— Ваша грубость также излишняя. Я просто беспокоюсь о мальчике.

— Мальчик, как и вы, нарушил частные владения. Теперь уходите.

Она все-таки не сдержалась и, уперев руки в бока, требовательно спросила:

— А вы-то сами кто?

— Холт Ролинс, — последовал краткий ответ.

Ли всмотрелась в него внимательнее и удивилась. Как это она сразу не заметила волевого подбородка с ямочкой, которые были у Джона Ролинса? Может, ее привели в смущение его волосы и пронзительные зеленые глаза?

— Сын Джона, — прошептала она. — Странно, почему я об этом не знала?

Губы мужчины искривила горькая улыбка.

— Не думайте, что вы одна такая. Я также узнал об этом не так давно.

Холт проводил нарушительницу до ограды и подождал, пока она через нее перелезет и сядет в машину.

Когда она тронулась с места, он позволил себе вздохнуть. Очередной рассказ жителя этого городка о том, каким прекрасным человеком был его отец, — последнее, что он бы хотел услышать. Если Джон Ролинс был таким расчудесным человеком, почему, спрашивается, его единственный сын долгих тридцать лет ничего не знал о своем отце?

Он знал, что его родители развелись, когда ему было четыре года. И это было все. Его мать только раз заметила мимоходом, что его отец не стоит того, чтобы вспоминать о нем.

Когда четыре месяца назад он получил извещение о смерти отца, он вернулся на землю, на которой родился. Это ранчо принадлежало ему по праву, и он остался здесь жить, как когда-то и два поколения Ролинсов до него. Все это он узнал совсем недавно.

Холт повернул гнедого мерина Расти к живописному водопаду и остановился. Шум падающей воды действовал успокаивающе. Его взгляд заскользил по верхушкам тополей и остановился на величественных горах. Хотя он привык к бешеному темпу жизни Нью-Йорка, ему нравилось неторопливое течение жизни здесь. Холт списывал это на то, что в последнее время сама его жизнь превратилась в хаос, и ему не помешало бы немного покоя.

Он разорвал отношения с женщиной, с которой встречался длительное время и даже подумывал сделать ей предложение. Он потерял интерес к работе, о чем раньше и помыслить не мог. Поэтому, когда позвонил его адвокат и сообщил, что его отец умер, но оставил ему в наследство ранчо, он, не раздумывая, приехал. Чтобы узнать, каким был его отец, если уж он не застал его в живых. Пока что он слышал о нем только лестные отзывы и знал, что Джона Ролинса все любили.

Только вот как соотнести это с тем, что этот всеми уважаемый человек отказался от своего сына на долгие годы?

Холт напрягся, припомнив несчетные дни рождения и рождественские праздники, когда маленький мальчик так надеялся и ждал получить от него письмо или услышать в трубке голос, который сказал бы ему: «Поздравляю тебя, сын!» Ни звонка, ни письма он так и не дождался.

Тут ему на ум неожиданно пришла хрупкая блондинка, которую он недавно выпроводил, и ее темные бархатные глаза. Однако что-то в глубине этих шоколадных глаз подсказало ему, что она так легко не сдастся и он ее еще увидит. Точно так же он не сомневался в том, что выслушать хвалебные оды в адрес своего отца ему придется еще не единожды.

Ли ехала по Главной улице двухполосной дороги, которая проходила через весь город, все население которого составляло пятнадцать тысяч человек. На площади за окном мелькнул банк, офис шерифа, здание мэрии. Она улыбнулась. Мэром города была ее старшая сестра Морган.

Показался большой многоярусный фонтан. Ли присмотрелась. Горная вода была кристально чистой. Пока. Этот фонтан славился тем, что вода могла загадочно менять свой цвет по мере приближения различных праздников.

Немногое изменилось в городе, в котором она выросла. Это странно, успокаивало. Все, что сейчас нужно ее истерзанному телу и израненной душе, — это покой.

На Сосновой улице она слегка сбросила скорость и повернула налево. Проехав один квартал, она остановилась у белого декоративного щита перед огромным зданием из кирпича и дерева. Гостиница супружеской четы Тима и Клэр Кинан, которую она по-прежнему считала своим домом.

Едва выйдя из машины, Ли оказалась в объятьях своей приемной матери, за спиной которой маячил ее отец.

— С приездом, дочка. — Клэр крепко прижала ее к себе.

Ли вдохнула знакомый аромат роз, и ее захлестнула волна эмоций.

Клэр расцеловала ее в щеки, немного отодвинула от себя и придирчиво осмотрела. В ее голубых глазах вспыхнула тревога.

— Ты выглядишь усталой. Как же ты похудела!

— Ну спасибо, мам, — рассмеялась Ли, смахивая слезу.

— Ну-ка, мать, подвинься немного. Надо же и мне убедиться, что моя крошка вернулась. — Тим выступил вперед и заключил ее в крепкие объятья, шепнув на ухо: — Слава богу, ты вернулась, Ли. Мои молитвы были услышаны. Теперь можешь ничего не бояться.

В этом был ее отец. Крепкий сильный загорелый ирландец с привлекательной внешностью, с добрым сердцем и широкой улыбкой всегда чувствовал, что творится в ее душе. Когда Ли стала встречаться с мальчиками, она всегда сравнивала их со своим отцом. До сих пор ни один из них не дотягивал до него по ее внутренней шкале.

Тут некстати ей вспомнился Холт Ролинс. Она давно работала фотографом, и глаз у нее был наметанный. По крайней мере, она верила в это. Однако определить, что он за человек, она не смогла.

— Тим, дай же ей наконец передохнуть. — Клэр взяла Ли за руку и моргнула. В ее глазах были слезы радости. — Идем на кухню, родная. Хорошо, что ты вернулась. Тебя слишком долго не было дома.

— Знаю, мам.

Они поднялись по ступеням на широкую веранду викторианского дома. Растущие в горшках яркие весенние цветы поднимали настроение.

Переступив порог, Ли оказалась в просторном холле. Ковровая дорожка темно-бордового цвета вела к шкафу, который одновременно служил администраторской стойкой. Высокие белые потолки украшал сложный узор. Двойные двери, ведущие в гостиную, были приоткрыты, и Ли могла видеть двух постояльцев, сидящих у окна и наслаждающихся вечерним чаем.

Они прошли библиотеку с камином, большими удобными витыми креслами и богатой коллекцией книг, затем столовую, где уже все было готово к завтраку, и наконец оказались на кухне. Ни туристы, живущие на втором этаже, ни квартиранты, живущие на третьем этаже, сюда не допускались. На кухне собирались исключительно члены семьи.

Едва Ли села за большой стол у окна, выходящего на задний двор, как ее отец сказал:

— Ну, рассказывай о своих путешествиях.

— Дай ей хоть дыхание перевести, — вмешалась Клэр.

Ли коснулась мозолистой руки отца.

— Ты лучше расскажи, как вы поживаете. Готова спорить, что избрание Морган мэром немного подпортило крови Хатчинсонам.

Семья Хатчинсон была самой богатой в городе. Своим богатством они были обязаны прадеду Уиллу Хатчинсону, который открыл «Рудник серебряной судьбы» и числился одним из основоположников города.

Клэр погрустнела.

— Думаю, Лайл больше озабочен здоровьем отца. Билли Хатчинсон очень сдал в последнее время, и его поместили в частную лечебницу.

— Какая жалость. Но ведь ему уже за восемьдесят?

Ее отец сдержанно сказал:

— Однако же это не помешало Лайлу развернуть не совсем законную предвыборную кампанию. Он буквально вынуждал рабочих голосовать за него. Хорошо, что выиграла Морган. Лайл эгоист, а Морган уж постарается сделать что-нибудь для жителей города.

Клэр поставила супницу на стол и принялась разливать картофельный суп в тарелки.

— Должна сказать, мам, что мне не хватало твоей стряпни, — первой принимая тарелку из ее рук, сказала Ли.

— Вот, — просияла Клэр. — Чем не повод задержаться подольше? Я все надеюсь, что этим мне также удастся уговорить задержаться твою ловкую сестрицу. Ну и задает она, наверное, жару в суде.

— Как дела у Пейдж? В последние месяцы у меня не было возможности связаться с ней даже по электронной почте.

— Работает, не зная отдыха. Мы все надеемся, что нам все-таки удастся заманить ее домой, чтобы отметить одно событие.

— Ну и где вы все? — раздался знакомый голос из коридора.

— Здесь мы, на кухне, — прокричала Ли и вскочила со стула.

Сестры встретились у порога.

Высокая, худенькая и гибкая Морган была полной противоположностью своей сестры. Длинные темно-рыжие волосы волнистым водопадом лежали на ее плечах и выгодно оттеняли зелень глаз.

— Дайте-ка мне обнять эту непоседу, — заключая ее в свои объятья, сказала Морган. — Я очень рада, что ты снова дома.

— Я тоже.

Слезы защипали ей глаза, когда она вспомнила бессчетное количество раз, когда вдали от дома она могла положиться на любовь и поддержку своей старшей сестры.

— Садитесь за стол и давайте наконец поедим, пока суп не остыл, — позвала Клэр.

Держа друг друга за руку, сестры подошли к столу. Обед начался с краткой молитвы.

— Я узнала, что Джон Ролинс умер.

— Да, — кивнул ее отец. — Сердечный приступ. Он умер почти мгновенно. От кого ты это слышала? — Он встретился с Ли взглядом.

— Я остановилась у заповедного водопада, и там встретила мужчину, который представился как, сын Джона, Холт. Для меня это стало шоком.

— Джон встретился с Элизабет, когда она приехала сюда в отпуск, — принялся рассказывать Том. — Они полюбили друг друга и вскоре поженились. Но Элизабет не нравилось жить на ранчо. Они развелись, и она вернулась на восточное побережье к родителям. Сына она забрала с собой.

— А почему мы его никогда здесь не видели?

— Джон пытался уговорить Элизабет позволить сыну навещать его, но, так как она довольно обеспеченная женщина и суд назначил ее полным опекуном, ему это не удалось. Больше Джон ничего не сказал.

— И вот теперь он здесь.

— Джон завещал ему свое ранчо, — вздохнула Клэр.

— Он будет здесь жить?

— Не известно, — ответил ее отец. — Говорят, он консультант по финансовым вопросам и живет в Нью-Йорке. А почему он так тебя интересует?

— Просто хочу понять, что он за человек. — Ли пожала плечами и пояснила: — У водопада я видела мальчика. Мне показалось, что он сбежал из дома. Я сказала об этом мистеру Ролинсу, но это его не впечатлило.

Морган оторвалась от супа.

— Шериф не сообщал мне ни о каких беглецах. Может, мальчик просто захотел попутешествовать и уже вернулся? Ведь рядом с ранчо разбит детский палаточный лагерь «Горный».

— Возможно, — сказала Ли, и на память ей пришли десятки, сотни голодных уличных детей. — В любом случае я должна в этом, убедиться, поэтому завтра же утром вернусь на то место и поищу следы мальчика, хочет того мистер Ролинс или нет.

Ее родители обменялись взглядами.

— Может, поставить в известность шерифа и пусть он действует? — предложила Клэр.

— Если мальчик не из лагеря и действительно сбежал из дома, а теперь прячется, вряд ли шериф поможет, — заметила Ли. — Я сама займусь этим.

Тут она вспомнила мужчину угрожающего вида с винтовкой в руках и постаралась убедить себя не бояться. Не сказать, что это ей абсолютно удалось.

Утром следующего дня она вышла из машины примерно в том же самом месте и по знакомой тропинке направилась к водопаду. До водопада она не дошла. Путь ей преградил мистер Ролинс.

На нем были старые джинсы и рубашка, и выглядел он гораздо лучше мужчин, которые большую часть жизни проводят в тесных офисах. Ковбойская шляпа была низко сдвинута и скрывала большую часть лица.

— По-моему, я сказал, что позабочусь об этом.

— Я решила, что помощь вам не помешает. — Она распрямила плечи.

— Вы нарушаете личные владения. — Мужчина наклонился вперед, держась за луку седла.

— Для вас это имеет большее значение, чем заблудившийся мальчик?

— Этого мы не знаем. Может, он скрывается от полиции?

— Мне не важно, кто из нас двоих прав, но он еще ребенок, — решительно заявила Ли. — И я не уйду.

— С моей помощью или с помощью шерифа еще как уйдете, — сощурился он.

— Если вы вызовете шерифа, я просто скажу ему о мальчике. Тогда искать его будет не один человек, а целая партия.

Холт нахмурился. Жители города наверняка проявят любопытство и забросают его вопросами, на которые он вряд ли захочет ответить.

— Два часа. Если за это время мы никого не найдем, вы исчезнете. — Он протянул ей руку. — Садитесь.

Ли округлила глаза.

— Вы меня повезете?

— Как видите, у меня только одна лошадь. Пешком за лошадью вам не угнаться, но, если хотите, можете попробовать.

Ли выпрямилась во все свои сто пятьдесят восемь сантиметров в ботинках.

Холту всегда нравились высокие длинноногие женщины. Свой внезапный интерес к ней он списал на то, что уже давно не был в обществе женщин. Хотя эта крошка и выглядит весьма соблазнительно, признал он.

Прочитав по его глазам, что ему все равно, сядет она или нет, Ли сдалась.

— Начнем с пещер.

Мужчина кивнул и вытащил ногу из стремени, затем втащил ее на коня за свою спину. Словно не сомневался в ее умении ездить верхом. В общем-то, он не ошибся, но…

— Куда?

— К холмам. Там есть две пещеры. Надеюсь, что он там, а не в заброшенном руднике.

Холт дернул повод, и Расти послушно повернул, беря с места в галоп.

Ли охнула и, чтобы удержаться верхом, ухватилась за мужчину.

Почувствовав ее руки на своей талии, Холт сжал зубы и старался не обращать на это внимания. Однако же сделать это было не так легко.

Когда они выехали на тропинку и Расти перешел па шаг, женщина убрала руки. Холт неожиданно почувствовал разочарование..

— Если вам легче удержаться за моей спиной, держась за меня…

— Я езжу верхом всю жизнь, — перебила она. — Просто немного подзабыла.

Примерно через двадцать минут они были у скалистого склона.

Ли не терпелось поскорее спрыгнуть с лошади, потому что ее тело очень уж бурно реагировало на близость этого мужчины.

— Остановите здесь.

Она не стала ждать, пока он остановит лошадь, и спрыгнула. Через несколько секунд Ли почувствовала за собой его присутствие.

Ли слышала, как он чертыхнулся, стараясь поспеть за ней в туфлях из мягкой кожи. Видимо, наступил на камешек, подумал она, но шаг не сбавила. Ему наплевать на потерявшихся детей, так с какой стати ей его жалеть?

Наконец среди скал мелькнул вход в пещеру. Сколько же лет она здесь не была? Еще со школьных времен.

— Эй, подождите меня!

Ли неохотно остановилась, но была вынуждена признать, что для городского жителя он справляется совсем неплохо. Внезапно она задалась вопросом: обязан ли он этим широким плечам и хорошо развитой грудной клетке своему недолгому пребыванию на ранчо или оно здесь ни при чем?

— Если вы страдаете клаустрофобией, подождите лучше здесь, — велела она. — Пещера довольно мала.

В глазах Холта зажегся непонятный огонек.

— Ведите, — кратко ответил он.

Она прошла еще немного и остановилась перед входом в узкую пещеру. Засунув голову внутрь, она внимательно осмотрела ее, но там было пусто.

— Никого, — немного разочарованно произнесла она.

— Уже готовы бросить это занятие? — Он сдвинул шляпу назад.

— Еще чего!

Ли решительно направилась по выступу дальше. Когда она впервые серьезно заинтересовалась фотографированием, она стала бывать здесь довольно часто и хорошо изучила скалы с пещерами.

Вопрос Холта прозвучал в унисон с ее мыслями:

— Откуда вам так хорошо известны эти скалы?

— Раньше я приходила сюда, чтобы фотографировать. Джон говорил, что, пока я держусь подальше от старых серебряных рудников, он разрешает ходить мне повсюду, где мне нравится.

Она замедлила шаг, чтобы отдышаться, и незаметно для себя совсем остановилась, завороженная красотой природы.

Остроконечные вершины скал уходили высоко ввысь. Над ними раскинулось ясное голубое небо, а внизу, в низине, виднелись стада, вышедшие на пастбища с сочной весенней травой.

— Почему вы остановились?

— Красиво, правда? — Она посмотрела на мужчину.

— У меня нет времени, чтобы любоваться окрестностями.

Упаси меня, боже, от встреч с другими ньюйоркцами, подумала Ли, но вслух произнесла: — Мы почти пришли.

Она заглянула внутрь скалы и заметила несколько пустых бутылок для воды и упаковки от еды.

Холт их также заметил.

— Похоже, ребенок — вор.

— Бога ради! — раздраженно воскликнула она. — Не делайте поспешных выводов. — Она взмахнула рукой. — Разве в таких условиях должен жить ребенок?

— А что, если ему нравится представлять себя Тарзаном? — пожал он плечами.

— А-может, ему просто больше негде жить? — парировала Ли. Ее голос вдруг зазвучал тише: — В любом случае похоже на то, что он больше здесь не живет.

Она вопросительно посмотрела на Холта.

— Я не потерплю на своей земле вора, — твердо сказал он, но глаза его чуть-чуть смягчились.

— Вам и не придется. Я вернусь и найду его. — Она вытащила две плитки шоколада и положила их на камень. — На случай, если он вернется, — пояснила она, заметив его недоуменный взгляд, и вышла из пещеры.

Холт вышел следом.

— Что вы имели в виду, говоря, что «вернетесь»? — потребовал он, когда они спускались вниз к лошади.

— Разве не понятно? Мальчик так долго не протянет. А вдруг еще похолодает? Нет, нужно обязательно его найти.

— Ладно, — согласился мужчина. — Тогда давайте заедем на ранчо и возьмем еще одну лошадь.

— Вы передумали? — Ли силилась прочесть что-нибудь по лицу Холта, но не смогла..

— Скажем, я считаю, что, если мы найдем его, я буду чувствовать себя спокойнее.

Оказывается, его сердце еще не окончательно зачерствело, подумала Ли, незаметно улыбнувшись краешками губ.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Вечером Ли с Морган сидели на кровати, вспоминая время, когда они были детьми.

— Ты бы так и состарилась на том дереве, если бы я тебя не нашла и не помогла слезть.

— Все было бы ничего, если бы только я не зацепилась за тот сучок, — возразила Ли старшей сестре. — Но новые джинсы были порваны, а мама очень переживала.

— Она переживала не за джинсы, а за тебя. Ты ведь всегда была такой отчаянной. Да и сейчас она никогда точно не знает, на каком ты континенте.

— Но я отлично могу позаботиться о себе. — Перед ее глазами возникли картины беспризорных детей. Ли запретила себе об этом думать и продолжила: — Она волнуется напрасно.

— И будет волноваться. Хоть ты и выросла, но для нее все равно останешься ее младшенькой.

Ли знала это. В кругу своей семьи она всегда чувствовала себя в безопасности. В отличие от старших сестер, ей было совершенно не важно, что Клэр и Тим их приемные родители, и она никогда не стремилась что-нибудь узнать о своих настоящих родителях. Возможно, объяснялось это тем, что у нее, опять-таки в отличие от Морган и Пейдж, не осталось никаких воспоминаний до того, как они появились у Кинанов.

— Ты ведь поживешь с нами немного, правда?

— Я же говорила, что останусь на праздник города и на годовщину свадьбы родителей. В моем распоряжении целых шесть недель.

Впервые за все время, что она работала фотографом в странах третьего мира, Ли была рада этой передышке. Она уже не могла спокойно видеть голодных людей и ужасы войны.

— Что с тобой? — заметив перемену в ее лице, спросила Морган.

— Вспомнила того мальчика у водопада. Он не дает мне покоя.

— Понимаю, но Рид Ларкин был на хорошем счету, еще когда работал в ФБР, так что наш шериф дело свое знает.

— Что ты знаешь о Холте Ролинсе? — вдруг спросила Ли.

— Только то, что тебе уже рассказали папа с мамой. — В зеленых глазах Морган появилась тревога. — Несколько месяцев назад он стал управлять ранчо. Его видели в городе несколько раз, но держится он особняком. Говорят, что он ждет финансового отчета, чтобы продать ранчо.

— Странно, что житель Нью-Йорка до сих пор не сбежал из нашей глуши.

— Не вижу ничего странного. — Морган пожала плечами. — Многим людям в конце концов надоедает вечная спешка и смена мест. Не все же такие путешественники, как ты.

— В любом случае не важно. Все равно я завтра снова пойду на поиски мальчика, и Джон Ролинс меня не остановит.

— Эй, да ты на него случайно не запала, сестренка?

— Ему наплевать на мальчика, а я не люблю жестоких мужчин.

— Слава богу, что есть Ли, — засмеялась Морган. — Теперь мальчишке никуда не деться.

— Надеюсь, — со вздохом сказала она, не чувствуя уверенности сестры.

Холт вышел из конюшни и увидел небольшой автомобиль, припаркованный у дома. Из него вышла Ли Кинан и направилась к нему.

На ней были узкие джинсы и белая блузка, поверх которой был надет красный свитер. Холт недоумевал, как у такой невысокой женщины могут быть такие длинные ноги.

Он перевел взгляд на ее лицо. Блестящие волосы пшеничного цвета были собраны в хвост, открывая лицо безо всякой косметики. Когда она приблизилась к нему, ее темные глаза потеплели, и она широко улыбнулась.

У него остановилось дыхание, но она прошла мимо. Его охватило разочарование, когда он понял, что ее улыбка предназначалось вовсе не ему.

— Зак! — радостно воскликнула она, направляясь к пожилому мужчине, который стоял перед-входом в конюшню с вытянутыми руками.

— Ли. — Зак Шоу, управляющий ранчо, крепко обнял ее. Чуть отступив назад, он откинул голову и с восхищением сказал: — По-прежнему первая красавица города. Слышал, слышал, что ты вернулась.

— А ты по-прежнему такой же льстец. — Голос ее упал. — Жаль, что Джон умер. Он не страдал?

— Нет. — Пожилой мужчина грустно улыбнулся. — Ушел за несколько минут. — Помолчав, он сказал: — Джон часто тебя вспоминал и радовался, что ты его не забываешь и присылаешь открытки. — Он вдруг усмехнулся. — Только жаловался, что названия на открытках совершенно непроизносимые.

— Я с ним согласна.

Они засмеялись, и Холт почувствовал себя чужим. Его отец знал эту женщину, но не знал своего сына. Горечь наполнила его сердце.

— Если вы уже все вспомнили, нам пора собираться, — бросил он, пройдя между них в конюшню.

— Какую лошадь мне оседлать? — следуя за ним, спросила Ли.

— Она уже оседлана.

— Я решил, что тебе подойдет Маргаритка, — раздался позади них голос Зака.

— Красавица, — похлопывая кобылу по шее, Ли оглянулась на Зака. — Я бы сама ее оседлала.

— Это не я. Это Холт.

Выводя лошадь из денника, Холт сказал:

— Решил, что сэкономим время.

Они вышли из конюшни и вскочили на лошадей.

— Зак, ты с нами не едешь?

Пожилой мужчина почему-то посмотрел не на нее, а на Холта.

— Нет уж. Для этой работы двоих будет более чем достаточно. К тому же воришка снова может к нам нагрянуть и что-нибудь стащить.

— Вы уверены, что это тот самый мальчик? — Она метнула взгляд на Холта.

— У нас не хватает пары одеял, фонаря и кое-чего, из еды. — Заметив, как она недоверчиво покачала головой, он сказал: — А что вы думали? Он пробрался в дом, когда нас не было.

— Мальчишка осторожен, — подтвердил Зак. — Видимо, с ним дурно обращались, раз он научился так скрываться. Нам еще ни разу не удалось его увидеть. Ну, будьте осторожны, — напутствовал он, когда они тронули лошадей. — Особенно ты, Холт. Ты не знаешь местности, так что слушайся Ли.

Лицо мужчины исказила гримаса, но он быстро с собой справился и кивнул.

— Вернемся через пару часов.

— Э-эх, — вздохнул вдруг Зак. — Будь я помоложе и в такой приятной компании, я бы так не спешил.

Холт скривился.

Будь он проклят, если пожилой мужчина не заделался в сводники.

Оказывается, она уже успела забыть, как прекрасно ездить верхом по самым красивым местам на земле. Ли сожалела, что не взяла с собой фотоаппарат, хотя, конечно, сейчас он бы только мешал.

Ли скосила глаза на мужчину рядом с собой. Она пыталась скоротать время за разговором, по Холт упорно отмалчивался. Ей пришлось отказаться от этой затеи, и большую часть пути они ехали молча.

Сначала они побывали в пещере, где мальчик, вероятно, жил некоторое время. Сегодня там было пусто.

— Вы относитесь так ко всем или только мне выпала такая сомнительная честь? — нарушила молчание Ли.

— Как отношусь? — Было похоже, что Холт удивился.

— Ну, делаете вид, что меня и вовсе нет. Вы от силы сказали мне дюжину слов, — пояснила она.

— Я не знал, что от меня еще требуется поддерживать разговор.

— Не требуется, — согласилась она. — Но вы, по крайней мере, могли бы попытаться.

Он по-прежнему смотрел перед собой.

— Мог бы. Только все зависит от того, о чем вы хотите поговорить.

— Ну, для начала, позвольте спросить, почему вы не навещали своего отца?

— В таком случае разговора не получится, — отрезал он и просверлил ее взглядом. — У меня сложилось впечатление, что жители этого города знают о Джоне Ролинсе все, тогда как я в последний раз виделся с ним, когда мне было четыре года.

Несмотря на резкость тона, в его глазах мелькнуло сожаление. Это ее подбодрило.

— Но ведь вы знали, что он ваш отец.

— Будет лучше, если вы сконцентрируетесь на том, ради чего мы здесь, — грубовато ответил он и направил копи к деревьям. — Это ведь вы так печетесь об этом мальчишке.

— Взрослые должны заботиться о детях, — мягко сказала она.

— Вот давайте этим и займемся. Есть какие-нибудь догадки, где он может прятаться?

— Я очень надеюсь, что не в заброшенных рудниках, — с чувством сказала она и указала рукой в их направлении.

Холт вдруг подумал о бесполезности их затеи. Уж лучше бы он сообщил о беспризорном мальчике шерифу и этим занялись знающие люди. И ему бы не пришлось находиться в обществе миссис или мисс Кинан.

Он слишком хорошо знал ее тип. Будь у нее возможность, она бы каждый день спасала мир. Каждый человек был для нее другом. Все люди любили ее, а как же иначе? Ее красота притягивала к себе взгляд. Губы, готовые в любую секунду дрогнуть и улыбнуться и заставить вас улыбнуться в ответ. Темные омуты глаз звали и манили узнать, что скрывается в их загадочной глубине, Но эти же самые глаза иногда смотрели так остро и проницательно, что, казалось, видели изнанку вашей души, о которой никто не должен знать.

Нет, лучше держаться от такой подальше. При этой мысли Холт мысленно усмехнулся. Что же тогда он здесь делает?

Он заставил мерина идти быстрее. Чем раньше они найдут мальчика, тем быстрее притягательная Ли Кинан уберется с его земель и исчезнет из его жизни.

Примерно через полчаса они достигли заброшенного рудника.

— Рудник «Солнечные деньки», — сказала Ли. Холт последовал ее примеру: спрыгнул с лошади и привязал своего мерина рядом с ее кобылой к дереву.

Вооружившись фонарем, она стала взбираться по каменистой насыпи. Холт шел позади. К его удивлению, она словно не замечала подъема. Через несколько метров сплошных поворотов обнаружился забаррикадированный вход в рудник. Рядом была надпись «Не входить. Опасно для жизни». При более пристальном изучении выяснилось, что, несмотря на надпись, некоторые доски были отодраны, и в рудник можно зайти.

— Это популярное место у подростков, — объяснила Ли. — Что-то вроде традиции. Молодежь приходит сюда, чтобы попробовать спиртное, и… парами.

— Да, это место придает словам «извилистая тропа любви» совсем уж прямое значение, — пробормотал Холт.

— И гораздо более опасное, — добавила она.

Холт выдернул еще две доски. Вход расширился настолько, что они смогли войти.

Ли включила фонарь и поежилась от холода. Температура здесь была на добрых десять градусов ниже, чем снаружи. Воздух был спертым, и пахло сыростью.

Холт посмотрел себе под ноги и заметил разбросанный повсюду мусор.

— Типичные подростки. Побаловались, насорили и ушли.

— Нужно будет сказать шерифу, чтобы вход опечатали.

— Думаешь, это поможет? — насмешливо спросил он.

Ли ничего не ответила и направилась к одному из туннелей, пользуясь тем, что Холт чиркнул зажигалкой и теперь осматривал пещеру.

Она втиснулась в туннель, вход в который поддерживали большие опорные деревянные балки, посветила вокруг и обнаружила заржавевшие инструменты и штабеля прогнивших досок. Только она успела обойти балку, как из-под ее ног выскочила крыса. Охнув, она отскочила назад и влетела в доски. Верхние доски зашатались и начали падать. Потеряв равновесие, Ли осела на грязный пол.

Холт бросился к ней, рывком поднял с пола и подтолкнул к выходу, укрывая своей широкой спиной от падающих досок и щепок. Пещера наполнилась грохотом и пылью.

Когда они вышли из туннеля, она дрожала. Дыхание Холта слышалось рядом, а его крупное тело почти полностью скрыло от нее происходящее.

— С тобой все в порядке?

Она кивнула.

— Давай отсюда выбираться. — Он потащил ее за собой.

Грохот понемногу утих, но он не выпускал ее руку.

Выйдя из рудника, он отодвинул ее от себя и бегло осмотрел. Убедившись, что она не пострадала, Холт дал выход своим эмоциям.

— Ты хоть понимаешь, что могла пострадать?

— Конечно. — На ее губах показалась дрожащая улыбка. — Но я в порядке. Спасибо.

Он вдруг разъярился.

— Мне не нужны твои «спасибо»! Ты ведь могла… Черт! — Он стащил с голову ковбойскую шляпу и взъерошил волосы.

— Я знаю, — чувствуя себя виноватой, оправдывалась Ли. — Я должна была тебя предупредить, что собираюсь исследовать туннель, но мне не терпелось поскорее найти мальчика.

— Ты и фотограф такой же безрассудный? Если бы только он знал!..

— Это моя работа, — пожав плечами, сказала Она и повернулась, чтобы спуститься вниз.

Холт удержал ее за руку и повернул к себе.

— Мы никуда не пойдем, если ты не пообещаешь мне больше не совершать таких отчаянных поступков.

Она бы ответила ему какой-нибудь колкостью, но он только что, можно сказать, спас ей жизнь.

— Считай, что ты его уже получил, но в обмен ты разрешить мне находиться на своем ранчо и искать мальчика. — Она подняла голову; погода портилась на глазах. — Нам лучше поспешить.

С этими словами она выдернула руку и принялась быстро спускаться.

— На сегодня наши поиски закончены, — раздался позади нее голос Холта.

Ли даже не оглянулась.

— Может, твои и закончены, но вот мои еще нет. За ее спиной раздался тяжкий вздох, за которым последовал категоричный ответ:

— Даже и не рассчитывай, что ты продолжишь искать этого чертенка одна после того, что только что случилось. Будем искать вместе.

И все же двадцатью минутами позже они были на ранчо, вымокшие до нитки. Дождь стучал по крыше конюшни. Под его равномерный стук Ли расседлала Маргаритку и вытерла ее попоной.

— Я отнесу, — прозвучал вдруг голос Холта, когда она подняла седло и упряжь с намерением унести их в упряжную.

— Я сама. — Ее руки вдруг ослабли, когда она оказалась рядом с ним.

Впервые она четко видела перед собой его лицо, не скрытое полями шляпы. Самое красивое мужское лицо, которое ей когда-либо доводилось видеть, вынуждена была признать Ли. Правильные черты, прямой нос, глаза удивительно чистого зеленого оттенка, красоту которых подчеркивали длинные темные ресницы.

Холт молча забрал у нее седло с уздечкой. Ей ничего не оставалось делать, как последовать за ним с пустыми руками.

В упряжной девушка прислонилась к стене и прислушалась, надеясь, что дождь утих. Где-то вдали раздался громкий удар грома. Ли вздохнула, отдирая от тела намокшую блузку. Свитер она уже давно сняла.

Подняв глаза, она наткнулась на пристальный взгляд Холта, который, не смущаясь, ее разглядывал.

Она вздрогнула и обхватила себя за плечи. Заметив, что она дрожит, Холт заставил себя отвести от нее взгляд и набросил на нее попону.

— Думаю, будет лучше, если ты переждешь дождь здесь.

— В конюшне? — уточнила она и пожала плечами. — Хорошо.

— Я имел в виду, в доме. Там ты сможешь снять с себя одежду.

У нее вдруг пересохли губы.

— Лучше я здесь пережду.

— И переодеться во что-нибудь сухое, — закончил он.

Ли отрицательно покачала головой.

— Ты что, боишься, что я накинусь на тебя? — криво улыбнулся Холт.

— Не боюсь. Просто не хочу причинять тебе неудобства, — с достоинством сказала она.

— Поздновато ты спохватилась, — спокойно заметил Холт и взял ее за локоть. — Пошли. Кажется, дождь еще не скоро закончится.

Когда они добрались до дома и поднялись на веранду, вода стекала с них ручьем.

— Будет лучше, если мы снимем обувь здесь, — скидывая с себя обувь, сказал он. — Иначе Мария нам головы отвертит, когда обнаружит следы нашего преступления на кухне.

— Мария Сильва все еще здесь работает? — удивилась Ли, входя за ним в мокрых носках.

Холт кивнул.

— Она приходит раз в неделю, чтобы прибраться и приготовить кое-какую еду.

— Тебе повезло. Она отлично готовит.

— Если тебе нравится так думать, пожалуйста. Обычно я готовлю сам, но под вечер так устаю, что мне все равно, что я ем. Хотя повар она, конечно, чудесный. Вот, — он подал ей полотенце и одну из своих фланелевых рубашек, — походишь в этом, пока твоя одежда высохнет. Халата у меня нет.

— Мне кажется, это лишнее, — с сомнением произнесла она.

— Ты вся дрожишь, а если Зак узнает, что ты простыла, он обвинит в этом, естественно, меня.

— Ладно.

Они прошли мимо кухни и остановились у ванной комнаты.

— Если хочешь, прими горячую ванну, — сказал Холт и стал подниматься по лестнице.

Вот ему холодно не было. Ему было жарко. И все благодаря женщине, которая сейчас наверняка с удовольствием будет согреваться под теплыми струями воды.

Он вошел в спальню, которую когда-то занимал его отец. Теперь на кровати из красного дерева, на которой лежало разноцветное покрывало, спал он. Краски на обоях за многие годы выцвели, и оставалось только догадываться, какой рисунок был раньше. Деревянный пол, скрытый толстым ковром не полностью, был отполирован до блеска благодаря Марии.

Фотографий в спальне не было.

Холт выбрал эту комнату, хотя кроме нее были свободны еще три спальни. Он убедил себя, что поступил так потому, что ванная была рядом.

Сбросив мокрую одежду, он услышал плеск воды этажом ниже и простонал. Кажется, даже в своей ванной ему суждено представлять, как выглядит Ли Кинан без одежды. Он включил холодный кран на полную мощность и встал под душ.

Пятнадцатью минутами позже он обнаружил ее на кухне. При виде ее, одетой в одну из его рубашек, он сглотнул. Ее чисто умытое лицо порозовело, а влажные после душа волосы закручивались в колечки.

— Привет. Надеюсь, ты не будешь возражать? Я приготовила кофе.

— Ничуть. Рад, что ты чувствуешь себя как дома.

— Было бы странно, если бы это было не так, — делая глоток, сказала она. — После школы я иногда пропадала здесь с фотоаппаратом.

Холт пытался не смотреть на ее ноги, но этого не смог бы даже святой, а святостью он не отличался. Его рубашка доставала ей до колен, оставляя неприкрытыми гладкие стройные лодыжки, плавно переходящие в округлые икры.

Холт сделал глоток, когда она пошевелилась на стуле. Рубашка задралась еще выше. Горячий кофе обжег горло. Он открыл холодильник, молясь, чтобы холодный воздух хоть немного остудил его разгоряченную кровь.

— Будешь обедать?

Она остановилось рядом, и он почувствовал запах ее мыла.

— Если только готовить буду я.

— Прошу, — он отступил в сторону. — А я пока нарежу хлеб.

— Пожалуйста, сядь и ничего не делай. — Ли ухватилась за его рукав. — Позволь мне сделать что-нибудь для тебя.

Холт кивнул и сел за большой овальный стол. Глядя, как она готовит бутерброды, он порадовался своему самоконтролю, но о нем было забыто, когда она потянулась за тарелками. Рубашка задралась, открывая его взору стройные бедра. Он заставил себя отвернуться, убеждая себя, что в ее полуобнаженных ногах нет ничего интересного.

Вдруг хлопнула задняя дверь, и на кухне их стало трое.

— Черт возьми, как же здесь уютно, — произнес Зак, и в его карих глазах заплясали веселые чертики.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В эту секунду Ли осознала, что из всей одежды на ней только рубашка Холта, а сама она находится в доме наедине с мужчиной. Однако она быстро справилась со своим смущением и с улыбкой обернулась к Заку.

— Ты вовремя. Мы как раз собирались обедать. Какой сэндвич ты предпочитаешь?

— Не хочу вам мешать, — бросив взгляд на Холта, сказал Зак.

— Раньше тебя это не останавливало, — пробормотал Холт и кивнул на стул. — Садись. Подождешь с нами, пока ее одежда не высохнет.

— Вы попали под дождь?

— Именно, — чувствуя себя немного виноватой, ответила Ли. — Ты точно уверен, что не хочешь сэндвича?

— Только если это тебя не затруднит. — Зак опустился на стул.

— Только не для тебя, — улыбнулась Ли.

— Мальчика не нашли?

— Нет, но поиски я не брошу. — Она стала делать новый сэндвич.

— Думаю, он уже давно в другом месте, — заметил Холт.

Ли положила сэндвичи на тарелку и поставила ее на стол.

— Ты не можешь знать об этом наверняка, — возразила она, наливая в стакан молоко. — Есть еще пара мест, где он может скрываться. — Она села рядом с Заком и постаралась незаметно натянуть рубашку пониже. — Думаю, завтра я поеду к южной гряде и проведаю старый рудник Хатчинсона.

— Это мысль, — кивнул Зак и откусил кусок сэндвича. — Вода там поблизости, а в полуразвалившейся хижине можно жить.

— Может, для начала вы спросите меня? — подал голос Холт. — У меня нет времени прочесывать ранчо в поисках пацана, который совершенно очевидно не хочет, чтобы его нашли.

Ли внезапно напряглась, но сказала ровным тоном:

— Я вполне могу поехать туда одна.

— Если я дам на это свое согласие, — вставил Холт.

Она прямо встретила его решительный взгляд.

— Уверена, что недостатка в добровольцах у шерифа не будет. Они смогут продолжить поиски до глубокой ночи.

В глубине его глаз вспыхнул темный огонь.

— Это угроза?

— С чего ты взял? Просто я беспокоюсь о мальчике.

С этими словами она вышла из кухни, хлопнув дверью.

— Ну, ты своего добился, — произнес Зак, до этого момента хранивший молчание. — Возможно, там, откуда ты приехал, безразличие к людям в порядке вещей, но у нас все иначе. Если ты не поедешь с Ли, я сам с ней поеду.

Холт почувствовал раздражение. Он бы мог на примере своего отца доказать, что Зак ошибается и одному конкретному жителю этого города как раз было свойственно безразличие. Вместо этого он глухо произнес:

— И что вы на меня накинулись? Я ведь прямо не сказал, что не поеду.

Он поднялся и вышел из кухни. Дойдя до сушилки, он толкнул дверь, да так и остался стоять на пороге.

Ли кое-как натянула джинсы и прикрыла не застегнутую молнию рубашкой.

— Ты не возражаешь?..

— Совсем нет, — усмехнулся он, делая вид, что не понял, что его только что попросили выйти.

Ли метнула на него свирепый взгляд и отвернулась, чтобы застегнуть молнию.

— Я возвращаюсь в город. Верну рубашку, как только смогу.

— Можешь не торопиться. Кстати, на тебе она смотрится гораздо лучше.

Проигнорировав его заявление, она открыла сушилку, вытащила блузку и бюстгальтер, затем повернулась к нему.

— Вернусь завтра.

— Хорошо. — Холт кивнул. — Лошадей я оседлаю.

— Но я думала…

— Я имел в виду, что мне не хотелось бы терять время на поиски каждый день, — спокойно сказал он. — У меня есть чем заняться.

— Понятно. — Голос ее смягчился. — Спасибо тебе, Холт. И за то, что помог мне сегодня в руднике.

Она смотрела на него невинными глазами, и это его странным образом взволновало. Приходилось признать, что она вызывает в нем желание не только заботиться о ней…

— Поэтому я с тобой и еду, — кивнул он. — Тогда до завтра. — Она в нерешительности покусала губы, не зная, что еще добавить, и улыбнулась.

Холт просто кивнул, не доверяя своему голосу.

— Пока. — Она проскочила мимо него.

Хлопнула входная дверь, но еще несколько секунд он не мог сдвинуть себя с места.

Дождь почти кончился, но Ли этого не заметила. Сев в машину, она облегченно выдохнула.

Холт смотрел в окно, пока ее машина не скрылась из виду. Был ли он когда-нибудь таким отчаянным и беспечным? Ответ ему был давно и слишком хорошо известен.

Никогда.

Всю свою жизнь он был обязан делать то-то или то-то. Его мать Элизабет Першинг происходила из аристократической бостонской семьи и ожидала, что единственный сын и наследник не уронит честь старинной фамилии. Она горько сожалела об ошибке, совершенной ею в молодости. Ее родители были с ней согласны. Отец их внука был простой ранчер из Колорадо, и для них это было словно бельмо на глазу. Холт знал, что был «ошибкой», когда однажды случайно подслушал разговор своего деда с бабушкой.

Как ни пытался, он никогда не чувствовал себя Першингом. Когда он это осознал, то перестал убеждать всех, что заслуживает права носить эту фамилию. В отличие от своей матери.

Узнав, что его отец умер, и невзирая на угрозы матери Элизабет, что она откажется от него, если он не передумает, Холт бросил работу и приехал на юг Колорадо. Больше его ничего не держало. В Мелани было все, что мужчина может желать в женщине. Они разошлись, когда она намекнула, что ей хотелось бы иметь настоящую семью.

Холт не был уверен, что он любит ее настолько сильно, чтобы жениться. Он вообще не был уверен в том, что способен любить.

— Ты слышишь, что я говорю, или нет?

— Что? — услышав вопрос, Ли очнулась и поняла, что замечталась.

— Я спросила, как ты считаешь, церковный холл вместит всех гостей, приглашенных на родительскую годовщину свадьбы? — повторила Морган.

— Ну, тебе об этом лучше знать. Сколько гостей вы планируете пригласить?

— Точно не знаю. — Голос ее всегда уверенной сестры звучал нетвердо, — Просто почти в то же самое время будет отмечаться праздник города, поэтому… — Морган пожала плечами.

Морган была единственной из трех сестер, кто никуда не уезжал из города, не считая соседнего Дюранго, с того самого дня, как они стали здесь жить. Ли путешествовала по всему миру с фотоаппаратом в руках. Пейдж, закончив юридический факультет, работала окружным прокурором в Денвере. Морган мечтала стать школьной учительницей и даже работала в городской школе, но через некоторое время вернулась домой и в школу больше не возвращалась. Вместо этого она держала магазин сувениров в гостинице родителей и решала не только свои проблемы, но и проблемы своих сестер. Правда, с тех пор как она стала мэром, в магазине ее можно было видеть не часто.

Ли решила, что теперь пришла очередь ее и Пейдж помочь ей.

— Когда Пейдж вернется?

— Пока не известно. В последний раз, когда мы с ней разговаривали, она сказала, что сможет вырваться не раньше, чем в конце месяца.

Ли улыбнулась.

— Хорошо. Значит, времени еще более чем достаточно. Мы займемся этим сразу, как только она приедет.

— Кое-что до ее приезда я подготовлю сама, — успокоила ее Морган и улыбнулась. — Все-таки, хорошо, что ты дома. Три года — это все-таки слишком много.

Ли покраснела, чувствуя свою вину.

— Ты же знаешь, что я не могу иначе. Мне хочется успеть побывать везде.

— И ты совсем не жалеешь, что не часто бываешь дома?

— Временами очень, — призналась она. — Иногда я очень, очень сильно по вас скучаю и вы мне очень нужны. — Особенно когда некому облегчить душу после того, как полностью отстраниться от горя совсем чужих людей с каждым разом становится все труднее. — Но «Наш мир» предложил мне такие условия, что оказаться я не могла.

Хотя в последнее время ей очень хотелось это сделать, стоило вспомнить всех тех детей, которым она не смогла помочь. Ли запретила себе об этом думать и с улыбкой продолжила:

— Правда, если не считать, что в большинстве мест, где я побывала, нет горячей воды или туалета.

Там еще много чего нет, добавила она про себя. Например, осознания ценности человеческой жизни.

— Ну, с этим проблем у тебя здесь не будет, — обрадовалось Морган. — Буду только надеяться, что тебе не скоро, у нас надоест.

Это так, подумала Ли. Мне хочется немного покоя, а где, кроме родного города и семьи, она его еще найдет?

Подумав о покое, она сразу же вспомнила человека, который может ей помешать в этом.

Холт Ролинс.

— Думаю, что надоест мне не скоро, — задумчиво сказала она. — Мне есть чем заняться.

— Если ты опять о том мальчике, давай я позвоню Риду, — предложила Морган. — Он наберет добровольцев. Так вы скорее его найдете.

— Я думала об этом, но боюсь, как бы большая толпа народа не вынудила его уйти еще глубже в леса. Уж лучше мы с Холтом как-нибудь сами.

— Ты в городе всего несколько дней, а видела сына Джона гораздо чаще, чем кто-либо за четыре месяца. Ну, расскажи, как он тебе показался?

— Он, конечно, похож на Джона, но только внешне. Характер у него не отцовский. Не удивлюсь, если друзей у него здесь еще нет.

— Нет, — кивнула Моргана. — Я видела его пару раз, ну, может, немного чаще, в магазине, и мне показалось, что он держится чересчур замкнуто, хотя и вежливо. Давай, ты пригласишь его на праздник города? — воодушевилась она. — Многие хотели бы с ним познакомиться, но пока это удалось только тебе.

Ли сомневалась, что Холт так уж обрадуется этому приглашению.

— Тебе не кажется странным, — медленно произнесла она, — что Джон никогда не говорил о своем сыне и мы никогда не видели их вместе?

Морган неопределенно пожала плечами.

— Может, развод был неприятный? К тому же сложновато поддерживать родственные отношения, если вас разделяют сотни миль.

— И все-таки я никак не могу свыкнуться с мыслью, что Джон Ролинс мог игнорировать своего сына. Расстояние, конечно, аргумент, по очень уж шаткий.

— В таком случае вспомни нашу мать. Она тоже ни разу не приезжала нас навестить. Такое случается.

То, что три девочки двадцать семь лет назад были подброшены бездетной чете Кинанов, было известно всем жителям города, но никто особенно не задавался вопросом, кто и где их настоящие родители.

— Взрослые не всегда могут выполнить свои обязательства, — негромко сказала Морган и тихо добавила: — Или не хотят.

На следующее утро сияло солнце, но было прохладно. Лучшего дня для прогулки верхом и не придумать. На этот раз Ли все же решила взять с собой фотоаппарат. Грех было не сфотографировать природу, от которой захватывало дух.

Оказалось, что фотоаппарат она взяла с собой не зря. Они уже побывали на двух рудниках, но Холт запретил ей туда спускаться, напомнив, что случилось с ней вчера. Ли решила оставить свои протесты при себе. Она и так слишком злоупотребляла его терпением, которое, как она успела заметить, не входило в число его добродетелей. У водопада Холт обернулся:

— Может, передохнем здесь?

— Можно.

Ли спрыгнула с Маргаритки и, поправляя фотоаппарат, направилась к скалистому возвышению. Занятая приготовлениями к съемке, она забыла об осторожности. Вдруг одна ее нога поехала по скользкому камню, и она бы непременно рухнула в пруд, если бы ее не подхватила пара сильных мужских рук.

Восстановив равновесие, она криво улыбнулась.

— Спасибо.

— С тобой в последнее время постоянно что-нибудь происходит. — Уголки его губ немного приподнялись, намекая на улыбку.

— Постараюсь быть аккуратнее. — Она взобралась на камень побольше. — В первый раз я увидела его где-то здесь, у воды.

Холт посмотрел, куда она указывала, и вдруг увидел красоту там, где раньше ее не видел: пруд, окруженный валунами и невысокими скалами, в который, словно прозрачной змейкой, струилась вдоль камней кристально чистая вода.

Он услышал рядом с собой тихий щелчок и повернул голову. Объектив фотокамеры был направлен прямо на него.

— По-моему, здесь можно встретить и более занимательные объекты для съемки, — немного сухо заметил он.

— Может быть, но изданный момент это ты, так что, пожалуйста, не хмурься. — Она лукаво ему подмигнула и снова принялась щелкать.

— Какая дерзкая девчонка, — невольно улыбнувшись, сказал Холт.

Щелканье на секунду прекратилось. — Тебе в глаз ничего не попало? Может, стоит обратиться к окулисту? Какая же я девчонка?

— Оставь мои глаза в покое, с ними полный порядок. — Перед его глазами вдруг отчетливо вспыхнула картина. Она, одетая в его рубашку, и ее длинные стройные ноги… — Может, тебе уже давно выдали паспорт, но ведешь ты себя как настоящая девчонка.

— Зато твое поведение, конечно, полностью соответствует штампу даты рождения.

Ли на секунду опустила фотоаппарат, и он успел заметить грусть в ее глазах. Его сердце рванулось к ней навстречу, но он остался стоять на прежнем месте.

— Перекусить не хочешь? Мария сделала сэндвичи.

Не дожидаясь ее ответа, он спустился к коню и вернулся с провизией и скатертью. Найдя ровный большой камень, Холт разложил все, что нашел в сумке.

— Где он может еще прятаться? — протягивая ей сэндвич, спросил он.

— Если честно, больше мне на ум ничего не приходит, — призналась она, надеясь, что с мальчиком все в порядке.

— Ловкий парнишка, раз ему так долго удается дурить нам голову.

— А может, он просто не верит взрослым. — Она откусила кусочек. — Странно, что его родители до сих пор не спохватились.

— А может, у него их попросту нет, — негромко сказал Холт.

Ли подняла на него глаза, удивленная болью, которая прозвучала в его словах. Он смотрел на нее, но она была уверена, что видит он вовсе не ее. Вдруг его взгляд стал острым.

— Не оборачивайся, — приказал он. — Кажется, я только что видел нашего дружка. — Он легко поднялся. — Пойду проверю. Жди здесь.

— Хорошо. Только не спугни его окончательно.

Холт улыбнулся и неожиданно поднял ее на ноги, глядя на нее сверху вниз. Ее тело мгновенно ответило на его близость.

— Тогда без твоей помощи мне не обойтись.

Он наклонил голову, и его дыхание пощекотало ей лицо. Его губы были так близко, от его тела исходило такое тепло, что ее обдало жаром.

— Ему лет восемь-девять. По-моему, у него светлые волосы, но они такие грязные, что поручиться за это я не могу.

— Это он, — шепотом сказала она, потому что голос куда-то пропал. — Как же нам убедить его, что мы друзья?

Его губы коснулись ее щеки, затем опустились ниже и замерли в нескольких миллиметрах от ее губ.

— Ты считаешь, что это хорошая идея? — пересохшими вдруг губами спросила она.

— Не уверен, но мы можем проверить.

С этими словами его губы прижались к ее губам. Одновременно Холт крепко прижал ее к своей груди.

Его поцелуй был подобен удару молнии. Ли обхватила его за шею, полностью забывшись, и ответила на его поцелуй.

Холт медленно поднял голову, разрывая контакт губ, и посмотрел на запрокинутое лицо женщины в своих объятьях.

Ли открыла глаза и встретилась с ним взглядом. В его глазах мерцало изумрудное пламя.

Вдруг его взгляд переместился за ее плечо. Его руки разжались.

— Проклятье! Он ушел.

Забыв об осторожности, Холт побежал. Ли чуть погодя бросилась за ним следом, настигнув его у самой кромки воды.

— Мы его потеряли, — хмуро сказал он.

— Ты за ним не следил? — Ее глаза расширились.

— Следил. — Холт кивнул. — До того, как ты не ответила на мой поцелуй.

— Теперь, значит, я виновата? А чья была идея?

— Не самая удачная моя идея. Теперь я знаю это точно.

В молчании они ехали обратно на ранчо. Ли не чувствовала своей вины в том, что мальчика они снова потеряли. Но вот за то, что она потерялась в поцелуе, она не находила себе прощения.

— Ладно. — Холт спешился у конюшни. — Пора приглашать шерифа.

— Шериф и его люди только спугнут его, — теперь уже возразила она. — Мальчик нас видел. Может, он привыкнет к нам настолько, что выйдет к нам сам, или, по крайней мере, даст себя найти?

Хотя сама она все больше склонялась к той же мысли. Они ищут мальчика уже третий день, но пока безуспешно.

Расседлав Маргаритку, она вышла из денника. Холт и Зак стояли невдалеке и что-то обсуждали.

Она кивнула Заку и хотела пройти мимо, но Холт схватил ее за запястье и потащил за собой.

— Нам нужно кое о чем поговорить. Идем в дом.

— О чем нам говорить? — упиралась Ли.

Он посмотрел на нее сузившимися глазами.

— Есть о чем.

— Точно, — поддержал его Зак. Ли сдалась.

— Вообще-то, мне тоже есть кое-что сказать. Думаю, все-таки придется вызывать шерифа. Ночами очень холодно, и чем больше людей будет задействовано, тем скорее мы его найдем.

— Он живет здесь, — спокойно сказал Холт, дослушав ее до конца.

Она осеклась и остановилась.

— Вы шутите? — Ее взгляд заметался между двумя мужчинами. — На конюшне?

— Какие шутки? — ответил Зак. — Сегодня я поднимался на сеновал и нашел одеяло, кое-какую одежду и запасы еды.

— Крал прямо у нас из-под носа, — усмехнулся Холт.

— Но ведь он должен же был как-нибудь жить! — Она бросилась на защиту неизвестного мальчика.

— Пожалуйста. — Он пожал плечами. — Только не на моей конюшне.

Ли задохнулась от негодования.

— Ты настолько жесток? Ему нужна помощь, а ты…

— Спокойно. — Холт поднял руки, призывая ее к молчанию. — Возможно, я неудачно выразился. Я хотел сказать, что конюшня неподходящее место для житья. Так что звони шерифу. Пускай он с этим разберется.

Дверь за ним захлопнулась.

— Что он задумал? — Она посмотрела на Зака с беспокойством.

— Кто его знает? — пожал плечами Зак. — Может, пошел искать его сам?

— Пойду посмотрю.

Голос Зака остановил ее у лестницы, ведущей на сеновал.

— Звонит твоя сестра, — подойдя к ней и протягивая ей радиотелефон, сказал он.

Ли взяла трубку.

— Привет, Морган.

— Ли, к вам едет шериф. Из Дюранго пришло сообщение о пропавшем мальчике. По описанию он похож на того, кого видела ты. Его имя Кори Хейнс.

Он сбежал из родительского дома.

— Ясно, спасибо. Он скрывается где-то на конюшне, так что я пойду. Мальчика зовут Кори, — бросила она через плечо и прибавила шаг.

Когда Ли вышла из конюшни, ее глазам предстала следующая картина: Холт, словно на буксире, тянул упирающегося мальчика к дому. На нем была грязная порванная одежда, его лицо осунулось от голода, но это не мешало ему ругаться и всеми силами отсрочить неизбежное.

Они вошли в дом, и Ли бросилась за ними следом. Судя по звукам, они были на кухне.

— Все в порядке, Кори, — ласково сказала она, едва вбежав на кухню. — Теперь тебе незачем прятаться. У нас ты в безопасности.

Глаза мальчика зло сверкнули.

— Лучше скажите ему, чтобы отпустил меня, и я уйду.

Холт толкнул его на стул. Мальчик вскочил, с него, словно подброшенный пружиной.

— Сиди, или я привяжу тебя к стулу, — негромко, но внушительно сказал Холт. К его удивлению, мальчик подчинился.

— Отлично. — Холт сел рядом. — Теперь я хочу знать, как тебя зовут и откуда ты сбежал.

— Ну и хотите, — вызывающе сказал он, но его глаза затравленно метались по кухне.

— Ты Кори? Кори Хейнс?

— Не знаю никаких Кори. — Он перевел небесно-голубые глаза на нее, и взгляд их был невинен и ясен.

Ли села с ним рядом на корточки.

— Кори, мы хотим тебе помочь.

— Все так говорят, — презрительно бросил он. — Лучше дайте мне уйти.

— Обратно в пещеру? — напомнил о себе Холт.

— А что такого? — Мальчик пожал плечами. — Уж лучше там, чем где я жил до этого.

— Неужели все было так плохо? — Ли хотела положить ладонь на его руку, но он отдернул ее.

— Хуже. Но вообще-то это не ваше дело.

— Ты не прав, — твердо сказала она. — Мне есть, до этого дело. Я хочу тебе помочь.

— С чего бы это вдруг? — Его глаза смотрели на нее недоверчиво, но в них забрезжила надежда.

Ли инстинктивно протянула ему руки и порывисто обняла. Мальчик растерялся, но вырываться не стал. Почему-то он верил этой женщине.

— Вы правда хотите мне помочь? — робко спросил он.

— Ну еще бы! — Она сморщила нос. — Только не такому грязнуле. Сколько же ты не мылся? Ты не против? — Она вопросительно посмотрела на Холта.

Он прочитал мольбу в ее глазах, и отказать ей было выше его сил.

— Э-э, конечно.

— Тогда давай я покажу тебе ванную, — раздался позади них голос Зака.

Мальчик заколебался, но все-таки спросил, обращаясь к Ли:

— А ты никуда не уйдешь?

— Я прослежу за этим, — снова вклинился Зак и повел мальчика за собой.

— Я совсем забыла спросить, — спохватилась вдруг Ли. — У вас найдется для него какая-нибудь одежда?

— Зак найдет.

Холт не мог понять, чем он вообще занимается. Стоило этой женщине возникнуть в его жизни, как она превратила его в свою ручную собачонку. И черт же его дернул поддаться искушению и узнать, так ли сладки ее губы, какими они ему казались.

— Ну, и что ты собираешься делать дальше? Когда сообщим об этом в полицию, за ним кто-нибудь приедет.

— Сюда уже едет шериф, но я не брошу Кори и не позволю отдать его туда, где с ним дурно обращались, — упрямо заявила она.

— Вряд ли тебя спросят. У него есть где жить. Вернут, откуда сбежал, и все дела.

Ее губы дрогнули.

— Не могу поверить, что ты так жесток, — с горечью сказала она. — Почему?

— Давай я посвящу тебя в подробности своей личной жизни как-нибудь в другой раз? — Хотя это вряд ли. — А пока могу сказать, что не у всех детей было такое счастливое детство, как у тебя и твоих сестер.

Стук в дверь помешал ей возразить. Холт пошел встречать нового гостя.

— Здравствуйте, меня зовут Рид Ларкин, шериф города. Можно войти?

— Конечно, — пожимая протянутую ему руку, сказал Холт и представился: — Холт Ролинс.

— Приятно познакомиться. Мне жаль, что ваш отец умер. Я знал его.

Холт кивнул и предложил ему пройти на кухню.

— Привет, Рид!

— Кого я вижу! Здравствуй, Ли.

— Рада тебя видеть.

— Не успела приехать, как уже в центре событий.

— Ты же знаешь, я такая, — усмехнулась Ли. — Мне быстро все надоедает, а без дела я сидеть не могу. — Она мягко ему улыбнулась.

Рид, высокий, хорошо сложенный, темноволосый и темноглазый, когда-то был без ума от Пейдж.

— Все равно, нужно было сразу позвонить мне. Это он?

Ли посмотрела на фотографию и кивнула.

— Он сбежал неделю назад.

— Неделю? — не поверила она. — И в полиции узнали об этом только сегодня?

— Подробности выясняются.

— А его родители?

— Мать умерла, а отец сидит в тюрьме за кражу. Родственников вроде тоже нет.

— Это значит, что, пока ведется расследование, ему негде жить? И куда же ты его собираешься отрядить? В приют для бездомных?

Рид беспомощно развел руки в стороны.

— Ни за что, — порывисто воскликнула она. — Я обещала Кори, что позабочусь о нем, и сдержу свое слово.

— Ли, ну что я могу сделать? — умоляюще спросил Рид.

— Он ведь снова сбежит.

— Вполне вероятно, но… Ожила рация.

— Извините. — Рид вышел из кухни.

Ли принялась нервно вышагивать из угла в угол.

Холт следил за ней глазами, понимая причину ее нервозности: ее действительно волновала судьба мальчика. Втайне он сам симпатизировал мальчугану, который старался держаться невозмутимо, и гордо, несмотря на то что испытывал отчаянный страх, который плескался в его глазах.

— Извините.

Они одновременно обернулись.

— Тут такое дело, — начал вернувшийся Рид. — Ни в одном родительском доме свободных мест нет, поэтому беглецу, очевидно, придется несколько дней пожить в приюте.

— Нет, — твердо сказала Ли. — Возможно, мои родители согласятся приютить его.

— Он может пожить здесь, — перебил ее Холт.

— Здесь? — недоверчиво переспросила Ли, сомневаясь, правильно ли она его поняла.

— Извините, мистер Ролинс, — вмешался в их диалог шериф, — но я не знаю, что вы за человек. Если вы хотите, чтобы мальчик пожил у вас несколько дней, мне нужны рекомендации.

— Ему можно доверить мальчика, — торопливо ввернула Ли, обращаясь к Риду. — Мы три дня вместе его искали. К тому же здесь Зак. Его-то ты знаешь.

— Его я знаю, — согласно кивнул Рид, все еще сомневаясь.

Это не укрылось от внимания Холта, и он заявил:

— Ли также на время переедет сюда. Мы решили это, когда вас не было.

— Ли? — Рид вопросительно посмотрел на нее.

Она ненадолго растерялась, но быстро пришла в себя.

— Да, я остаюсь. Я обещала Кори и не хочу его подвести, иначе он совсем потеряет веру во взрослых.

— Ну что ж. — Рид заметно повеселел. — Я свяжусь со службой социальной помощи и скажу, что нашел людей, которые на время позаботятся о мальчике. Вы не передумаете, мистер Ролинс?

— Не передумаю.

— Тогда удачи. Возможно, вам кого-нибудь пришлют, чтобы оценить условия проживания и все такое.

— Ради бога. — Холт пожал плечами. — Мне нечего скрывать.

В комнату вошел Кори, румяный и чисто вымытый. Рубашка была ему явно велика и доходила до колен. Как ни странно, носки ему были впору. При виде полицейского он заметно напрягся, впиваясь в него настороженным взглядом. Улыбка сбежала с его лица.

— Все хорошо, Кори. Это шериф Рид Ларкин. Он только что сказал, что ты можешь несколько дней пожить у Холта. Ну как, ты согласен? — поторопилась сказать Ли.

— А ты будешь здесь жить?

— Конечно. — Она потрепала его волосы, ставшие на два оттенка светлее. — Я буду с тобой и Хол-том ровно столько, сколько вы захотите.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Ли проснулась от лучей солнца и зажмурилась. Открыв глаза, она резко села. Это была не ее спальня. Она осмотрела комнату и вспомнила.

Холт поселил ее в гостевую комнату на своем ранчо и одолжил одну из своих рубашек. Вчера, когда она сказала, что съездит за вещами, глаза Кори испуганно расширились. Это ее и остановило. Пришлось довольствоваться телефонным звонком и объяснять родителям, что некоторое время она поживет в другом месте.

Ли откинула одеяло и встала. Затем надела высохшие джинсы и блузку, причесала волосы и вышла в коридор. Кроме гостевой комнаты на втором этаже были четыре спальни и две ванные комнаты. Спальня хозяина была в самом конце коридора.

Дом был большой и старый и требовал ремонта, но ему было присущее некоторое очарование. По крайней мере, так она считала.

Ли дошла до витой лестницы и, держась за деревянные поручни, стала спускаться вниз по широким ступеням, на которых лежала коричневая дорожка.

Идя в кухню, Ли размышляла о том, что, несмотря на ветхость, дом очень уютен и она бы не отказалась иметь такой.

Заглянув на кухню краем глаза, она пожалела, что не взяла с собой фотоаппарат.

Холт стоял у старенькой плиты с повязанным поверх выцветших джинсов полотенцем. Кори с угрюмым выражением лица накрывал на стол. Оба дружно делали вид, что не замечают друг друга.

Это ее расстроило, но она велела себе не раскисать. В конце концов, это только первый день, а впереди их ждут другие. Может, позволила она себе немного помечтать, они станут еще хорошими друзьями. Очень жаль, но чудеса по взмаху волшебной палочки происходят только в сказках.

— Ли, ты проснулась?

Услышав вопрос Кори, она поняла, что уйти незамеченной не получится, и с улыбкой вошла на кухню.

— Доброе утро всем. Мм, как же вкусно пахнет. Что вы мне поручите делать?

— Ничего, — ответил Холт. — У нас все под контролем. Кофе в кофейнике.

Ли налила себе кружку ароматного кофе и добавила сахар и сливки.

— Отличный кофе, — сделав глоток, сказала она.

Холт ответил, продолжая разбивать яйца:

— Как это тебе удалось распознать его вкус? По-моему, у тебя там только сахар и сливки.

— Ничего подобного, — возразила она. — Ты говоришь так, как сказали бы большинство мужчин на твоем месте.

— Но я не большинство. — Он мельком посмотрел на нее.

Ли мысленно с ним согласилась. Ей еще не приходилось встречаться с таким малоразговорчивым, но привлекательным типом.

— Как спалось на новом месте?

— Неплохо.

Холт пристально посмотрел на нее, и ее сердце учащенно забилось.

Это из-за кофеина, успокаивала она себе, не особо, правда, в это веря.

— А ты когда встал? — убедившись, что голос ее никуда не пропал, спросила она.

— В пять тридцать.

— А почему меня не разбудил? Я бы помогла на конюшне.

— Мы сами справились.

— Ты имеешь в виду Зака?

— Я имею в виду Кори.

Кори поставил тарелки на стол и буркнул:

— Холт разбудил меня, чтобы покормить лошадей.

Ли спрятала улыбку. Теперь понятно, почему он с утра такой недовольный.

— Ну, тебе придется привыкать вставать рано, — мягко сказала она. — Лошади тоже кушать хотят.

— Примерно то же самое сказал Холт. — Он вдруг оживился. — Ты знаешь, что у Лулу скоро будет жеребенок?

— Теперь буду знать. — Она тихо вздохнула. Лулу, красивая гнедая кобылка, была любимицей Джона.

— Зак сказал, что если я останусь здесь до того дня, когда родится жеребенок, он разрешит мне посмотреть, — возбужденно продолжил он. — Еще он сказал, что Холту тоже разрешит. Он тоже никогда не видел, как рождается жеребенок, потому что живет на ранчо только четыре месяца, а до этого он жил в Нью-Йорке. Ты когда-нибудь была в Нью-Йорке?

Ли подумала, что ошиблась. Оказывается, вес было не так уж и плохо. Холт старался завоевать доверие мальчика.

— Да, я была там, — улыбнулась она. — Огромный город — Нью-Йорк.

— А я был только в Техасе и Колорадо, — вздохнул Кори. Помолчав, он сказал: — Мой папа когда-то работал на шахте, но, когда ее закрыли, он долго не мог найти работу, и нам пришлось часто переезжать с места на место.

Ли прикусила губу, не зная, что сказать, чтобы утешить его, но тут вошел Зак.

— Всем привет! Кажется, я как раз вовремя, — весело сказал он.

— Завтрак почти готов. — Кори подошел к нему и спросил: — После того, как мы поедим, можно я пойду с вами кормить коров?

— Все будет зависеть от того, успеем ли мы закончить все дела здесь.

— Я здесь тоже помогу, — кивнул Кори. — Я умею работать, правда. Холт может подтвердить. Я сам заправил постель и убрал за собой в ванной.

— Вот и хорошо. — Зак шутливо ткнул его в бок, заставив рассмеяться. — Но сначала нужно поесть, а то у тебя одни кости торчат. Голодный работник — плохой работник.

— Все к столу, — позвал Холт, ставя сковородку с яичницей и беконом на стол.

Ли закончила намазывать масло на последний тост и села.

— А ты пойдешь с нами? — обратился к ней Кори, когда еда была разложена по тарелкам.

— Мне нужно ненадолго вернуться в город. — При этих словах мальчик нахмурился, а она поспешила закончить: — Нужно привезти кое-какую одежду. Заодно и тебе что-нибудь поищу. Не будешь же ты ходить в этом каждый день. — Она кивнула на одежду, которая была ему велика. — Зато, когда вы вернетесь, вас уже будет ждать ужин.

— Ты меня не обманываешь?

Ли сглотнула и с улыбкой покачала головой.

— Я никогда не обманываю, когда речь идет об ужине.

— Бедняжка, — с жалостью сказала Клэр.

Ли сидела с матерью на кухне гостиницы и рассказывала ей, что произошло вчера на ранчо.

— Я не смогла отказаться, мам, — говорила она. — Не могла я так поступить с ним, поэтому несколько дней поживу на ранчо.

— Конечно, — кивнула Клэр. — Нужно будет позвонить Эстер Перкинс в церковь. У нее наверняка найдется какая-нибудь одежда для восьмилетнего мальчика.

— Спасибо, мам. Кое-что я, конечно, куплю. Трусы, носки, пару обуви, а то его теннисные туфли совсем развалились, да и, сказать по правде, были не его размера. — Она с раздражением подумала о человеке, который надел их на Кори.

— Ли, я все понимаю. Конечно, ты не могла остаться в стороне и мальчику нужно помочь, но ведь потом тебе будет тяжело. Его вернут в родительский дом, если не в тот, откуда он сбежал, то в другой, а если ты к нему привыкнешь…

— Я все понимаю, мама. — Она успокаивающе погладила ее по руке. Как ни трудно ей будет расстаться с Кори, но она должна заставить его поверить, что он может доверять взрослым. — К тому же основную ответственность на себя взял Холт. Я только помогаю ему.

— Ты не только помогаешь, но и живешь там. Это значит, что я опять не часто буду тебя видеть, а скоро ты снова уедешь, — грустно сказала Клэр.

— Мама, ты же знаешь… — Она обняла ее и улыбнулась. — Вспомни-ка трех маленьких девочек. Ты ведь тоже не могла поступить иначе. Вот и я не могу.

Морщины на лице Клэр разгладились, глаза потеплели.

— В моей жизни было два самых счастливых дня. Первый, когда я встретила твоего отца, и второй, когда в нашей жизни появились вы. Я не смогла устоять, едва глянув на ваши ангельские личики.

— Вот видишь. Теперь ты должна понять и меня. Я чувствую свою ответственность перед ним. К тому же я ведь обещала, а кто нас учил, что обманывать нехорошо?

Клэр погрозила ей пальцем, но ее губы улыбались.

Ли улыбнулась ей в ответ. Внезапно Клэр посерьезнела.

— Но ведь ты скоро уедешь, а ты сама говорила, что он не верит людям. Ты подумала о том, что Кори почувствует себя преданным, когда ты уедешь и снова его бросишь?

— Подумала, — со вздохом сказала Ли. — Но до этого у меня еще есть время. Может, Риду удастся найти для него родительский дом, где к нему будут хорошо относиться?

— Кстати, — оживилась Клэр. — Почему бы Холту не взять его на воспитание?

— Мама, — поразилась Ли. — Не думала, что ты такая идеалистка. — (Клэр смущенно покраснела). -А вдруг у Холта совсем другие планы? Ты ведь сама говорила, что есть слухи, будто он продает ранчо и возвращается обратно в Нью-Йорк.

— А вот я слышала обратное.

Ли с матерью обернулись, как по команде, и уставились на Морган.

— Мистер Ролинс снял с торгов свое ранчо.

— Ты хочешь сказать, что он остается здесь жить? — едва оправившись от новости, спросила Ли.

— Вот этого я не говорю, — возразила Морган. — Я повторила только то, что сказала мне сегодня Сюзан Хоран, его агент по недвижимости, а именно то, что Холт Ролинс передумал продавать свое ранчо. Кстати, — она лукаво улыбнулась. — Расскажи-ка своей старшей сестре, как это тебе удалось увлечь самого красивого мужчину города меньше чем за неделю?

— Морган, я ведь уже говорила по телефону, почему я должна там жить.

— Помню, помню, — отмахнулась Морган от ее объяснений. — Потому что там живет мальчик, а ты обещала ему, что будешь жить с ним. Но ты должна признать, что Холт Ролинс — лапочка, и многие женщины уже положили на него глаз.

Скорее всего, так оно и есть, призналась себе Ли, вспомнив пронзительные зеленые глаза и полные чувственные губы. И горячий обжигающий поцелуй у водопада.

— Жаль, конечно, что Холт отказался продать ранчо, — продолжала Морган. — Городской совет был бы не прочь приобрести часть его собственности.

— Зачем? — очнулась от своих грез Ли.

— Город нуждается в дополнительном доходе, поэтому мы подумали развивать туризм. Скажем, пешие маршруты, горнолыжные трассы, а ранчо «Серебро Ролинса» входит в предполагаемую зону создания туристической инфраструктуры. К сожалению, с Джоном мы об этом так и не поговорили. — На ее лице показалась лучезарная улыбка. — Но теперь у нас есть свои люди на ранчо, так что еще ничего не потеряно.

— Морган, ты шутишь? — не поверила своим ушам Ли. — Я знаю Холта от силы неделю, точнее, я совсем его не знаю. — Она прогнала от себя воспоминание о поцелуе.

— Нет, конечно, — невозмутимо отозвалась ее старшая сестра. — Поэтому он и настоял, чтобы ты осталась жить в его доме.

— Все совсем не так, — оправдывалась Ли. — Я должна была остаться, потому что Рид заявил, что он не знает, что Холт за человек, поэтому, если никто за него не поручится, он отправит мальчика в приют. Не могла же я допустить такое?

Морган насмешливо улыбнулась.

— Вот что, давай сделаем следующее, — сдалась Ли. — Я постараюсь подружиться с Холтом, а затем познакомлю вас, и ты сама с ним все обсудишь, идет? — Она посмотрела на часы. — Мне пора. Нужно еще успеть в магазин купить вещи и приготовить обещанный ужин.

Она расцеловала всех на прощание и ушла, задержавшись в магазине несколько дольше, чем предполагала.

Зато на ранчо она вернулась с новыми джинсами, парой рубашек и ботинками из оленьей кожи.

Она точно знала, что о таких ботинках мечтает каждый ковбой.

Ли вернулась на ранчо около двух часов. Ни в доме, ни на конюшне никого не было. Она недоумевала, куда могли все подеваться, пока не услышала голоса, доносящиеся из загона. Там она всех и нашла.

Кори был верхом на Маргаритке, которую Зак вел под уздцы. Холт устроился на ограде, попутно давая краткий урок верховой езды. Если бы мальчик был ему безразличен, вряд ли бы он этим занимался.

Ли задумалась, а не намеренно ли он старается держать людей на расстоянии и что за этим стоит. И еще ее очень беспокоил вопрос, что или кто разлучил Джона с его сыном.

Стараясь отвлечься от тревожных мыслей, она на секунду перевела взгляд на сияющее от удовольствия лицо Кори.

Может, неожиданно подумала она, этому мальчику удастся то, что не удалось сделать ей, и пробиться сквозь стену отчуждения, воздвигнутую вокруг себя Холтом?

Холт неожиданно улыбнулся искренне и широко, и через секунду она услышала восторженный выкрик Кори. Она обернулась, чтобы понять, чем вызван такой восторг, и также не удержалась от улыбки.

Торжествующий Кори управлял лошадью сам.

— Совсем неплохо для первого раза, — говорил Зак, шагая рядом.

Кори с надеждой посмотрел на Холта, словно его одобрение было для него чрезвычайно важно, и расплылся в улыбке, когда тот кивнул.

Ли подошла ближе и взобралась на ограду рядом с ним.

— А хорошо у него получается, правда?

— Было бы странно, если бы с Заком и не получалось. — Он посмотрел на нее. — Все привезла?

— На несколько дней хватит.

— И для Кори?

— Для него тоже.

— Хорошо, — кивнул Холт. — С час назад заезжал шериф и привез кое-какие вещички Кори. Прямо скажем, негусто и совсем непрезентабельно. Я хотел их выкинуть, но Кори мне не позволил и забрал их к себе в комнату.

— Ну что же, значит, мои вещи будут как нельзя кстати.

— Точно. — Он замолчал.

— Что-то еще? — догадалась Ли.

Холт вздохнул.

— Отец Кори в тюрьме и выйдет не скоро.

Ее сердце сжалось.

— Значит, в семейном детском доме Кори уже давно.

— Так сказал шериф. Кстати, скорее всего, уже завтра к нам приедет кто-то из службы социальной помощи. Ты останешься? — Он обратил на нее пронзительный взгляд своих зеленых глаз.

— Конечно, — пробормотала она, чувствуя, как ее тело словно обладали горячей волной. — И спасибо тебе. За Кори.

— Это временно.

В его глазах на секунду появилось и исчезло странное выражение, но Ли была готова поклясться, что видела боль в его глазах. И пожалела, что Холт держит все внутри, не позволяя себе откровенничать о своих слабостях. И вряд ли когда-либо себе это позволит.

Шел уже восьмой час, когда Ли закончила убирать на кухне после ужина. Зак ушел в свой домик за конюшней смотреть телевизор. Холт поднялся к себе, сказав, что у него появилась кое-какая бумажная работа.

На кухню влетел Кори. Он был одет в голубую рубашку и темно-синие джинсы. На ногах у него были новые ботинки.

— Как я выгляжу? — сияя, спросил он с порога.

— Посмотрим. — Она обошла вокруг него, радуясь, что размер угадала правильно. — Выглядишь настоящим франтом. Ботинки не жмут?

— Я надел две пары носков, как ты и сказала. Так что все путем.

Ли чуть нахмурилась.

— Что-то не так? — всполошился мальчик.

— Все так, — успокоила она его. — Просто я боюсь, что ты скоро из них вырастешь.

— Надеюсь, что нет, — с чувством сказал Кори. — А когда завтра я буду помогать Заку, я надену другие ботинки.

— Ну и как они? — Ли с благодарностью подумала о женщинах из церкви, которые через ее мать передали кое-какую одежду и пару рабочих ботинок.

— Не жмут.

— Вот и ладно.

В эту минуту вошел Холт и, мельком посмотрев на них, направился к кофейнику. Налив себе чашку кофе, он прислонился к стенке и более пристально осмотрел Кори.

— Тебе нужно их разносить, — заметил он, намекая на ботинки.

— Куда они денутся? — Кори равнодушно пожал плечами, но в его голосе звучала радость оттого, что Холт обратил на него внимание. — Но для работы я надену другие, старые.

— Это правильно.

Холт кивком головы показал на часы.

— Не хочешь перед сном посмотреть телевизор?

— Хочу. Спокойной ночи. Спасибо за вещи, Ли.

— Не за что, — улыбнулась она. — Спокойной ночи.

— Кофе? — обернулся к ней Холт, когда мальчик исчез за дверью.

— Нет, спасибо, — поблагодарила она, думая, что кофеин будет лишним. Есть вещи и без него, от которых она вряд ли уснет. Например, ее фантазии об этом мужчине. — Спокойной ночи.

— Постой. — Холт не хотел, чтобы она уходила. Он четыре месяца жил здесь один. — Нам нужно поговорить о завтрашнем дне.

— А о нем обязательно нужно поговорить? — подняла она брови.

— Женщина из социальной службы, — напомнил Холт. — Я должен убедить ее, что справлюсь с обязанностями временного опекуна.

— Ну и как, ты справишься? — поддразнила она его.

— Сутки назад ты считала, что справлюсь. Что, запоздалые сомнения?

— Совсем нет. Кори прыгает вокруг тебя, как озорной щенок, разве ты не заметил?

— Не заметил. — Он поставил кружку и подошел к ней. — Мне даже показалось, что он старается меня избегать. Как и ты.

— Это потому, что сегодня я уезжала? — удивилась она. — Но я должна была это сделать.

— То есть завтра ты никуда не уедешь? — уточнил Холт, не спуская с нее глаз.

— Мне кажется, я уже об этом говорила. Я не хочу, чтобы Кори жил в приюте, и буду о нем заботиться по крайней мере до тех пор, пока какая-нибудь семья не захочет его взять.

Хотя это вряд ли, подумала она про себя. Не много найдется пар, желающих взять на воспитание восьмилетнего мальчика.

— Тогда лучше всего будет, если мы убедим женщину из службы, что мы пара, — неожиданно сказал Холт.

— Зачем? — От неожиданности она икнула.

— Когда дело касается детей, социальные работники отдают предпочтение женщинам, а не мужчинам.

— Согласна, но пара…

— Я имел в виду немножечко другое, о чем ты, похоже, подумала, — явно забавляясь ее смущением, продолжил Холт. — Нам нужно будет убедить ее, что мы хорошо знаем друг друга.

— Тогда тебе придется хотя бы в двух-трех словах рассказать о себе, — сразу ухватилась Ли за его предложение. Это был неожиданный шанс узнать что-либо о его жизни.

Он насмешливо улыбнулся.

— Ты думаешь, что в трех словах будет достаточно? А что, если я утаю что-нибудь, что непременно заинтересует службу социальной помощи?

— А что, если я также кое-что скрываю? — не осталась она в долгу. — Меня не было в Штатах три года.

Его взгляд прошелся по ее стройной женственной фигурке.

— Что, ты сидела в тюрьме за перевозку наркотиков или ограбление банка?

— Не говори глупостей, — чувствуя себя неуютно под его откровенным взглядом, отрезала она.

— Я пошутил. — Холт усмехнулся. — У тебя на лице написано, что ты простая девушка из американской глубинки.

— А у тебя, что ты городской слизняк и сердцеед, — парировала она.

Холт слабо улыбнулся.

— Я родился здесь. После развода мать забрала меня к своим родителям. Я жил там, пока не поступил в колледж. Затем работал финансовым консультантом в Нью-Йорке. Я не был женат, не был обручен, а на данный моменту меня и подружки-то нет.

— Я живу в этом городе с четырех лет. С того дня, как трех девочек нашли у своей гостиницы Клэр и Тим Кинаны.

— Ваша мать бросила вас? — не поверил Холт. — Но я думал… я не знал…

— Неизвестно, почему она это сделала, — пожала плечами Ли. — Но нам повезло, что Клэр и Тим нас удочерили.

Холт вдруг понял, почему Ли стала небезразлична судьба неизвестного ей мальчика, но покачал головой. Она живет в нереальном мире.

— Мы не можем сделать для Кори больше, чем мы уже сделали, — негромко сказал он. — Спасти всех невозможно.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Ли сидела как на иголках и переводила взгляд с Кори на женщину из службы социальной помощи.

Ее звали Лилиан Джерард. Она приехала из Дюранго и говорила с Кори, выясняя у него, как ему жилось в родительском доме.

— Я туда не вернусь, — звенящим голосом сказал Кори. — Вы не можете заставить меня!

— Мы никого не заставляем. — Немолодая уже женщина ободряюще ему улыбнулась и откашлялась. — К тому же выяснились некоторые нелицеприятные подробности, и о том, чтобы ты вернулся туда, не может быть и речи. Мы будем искать тебе новый дом.

— Я хочу остаться здесь.

— Вот сейчас мы это с мистером Ролинсом и мисс Кинан и обсудим.

— Кори, не хочешь навестить Лулу и угостить ее яблоком? — видя, что Кори остался сидеть, предложил Холт.

После недолгого колебания Кори взял яблоко и вышел.

— Я вас слушаю, миссис Джерард.

Женщина тяжело вздохнула.

— Проблема в том, что семейные детские дома переполнены. Очень жаль, но придется отправить его в приют.

— Вы не можете с ним так поступить! — с жаром воскликнула Ли. — Ему всего восемь лет, и за последние два года он побывал уже в четырех родительских домах, и из всех пытался сбежать. Если уж на то пошло, я попрошу родителей, не позволят ли они мне приютить его у нас в гостинице.

— Я знаю его историю. — В глазах Лилиан было сострадание. — К сожалению, я ничем не могу больше помочь.

— У него совсем нет родственников? — не сдавалась Ли. Она обернулась к Холту в надежде на его помощь, но он сидел с каменным выражением лица.

— Есть какая-то отдаленная родственница, но она больна. Характер у мальчика трудный, поэтому приемные родители отказываются его брать. Он может остаться жить здесь, временно конечно, если только…

— Если я буду согласен? — вступил в разговор Холт.

Лилиан кивнула.

— Условия здесь нормальные, обстановка тоже.

Шериф положительно отзывался о вас и мисс Кинан. К тому же, — она улыбнулась Ли, — я знаю вашу мать. Конечно, нам придется все проверить, но сейчас важнее всего то, что мальчику есть где жить и ему, судя по его виду, здесь нравится. Поэтому вопрос па данный момент стоит так. Готов ли мистер Ролинс взять на себя роль временного опекуна? Что скажете, мистер Ролинс? — обратилась она к нему.

— Я холостяк, миссис Джерард, поэтому у меня есть сомнения, получится ли из меня хороший опекун.

— Никто, кроме вас, не может этого знать, мистер Ролинс, — улыбнулась Лилиан. — Для этого нужно попробовать. Насколько я могу судить из нашей короткой встречи, Кори прислушивается к вашим словам, а это многое значит.

Он повернулся к Ли.

— Ты мне поможешь? Ты будешь жить с нами?

— И ты, и Кори можете на меня рассчитывать, — после короткой паузы сказала Ли, зная, что, возможно, она еще пожалеет о своем решении. Согласиться жить в одном доме с мужчиной, к которому ее неудержимо тянет? Она сошла сума!

— Вот и договорились, — обрадовалась миссис Джерард. — Я даю свое согласие на то, чтобы мальчик остался жить с вами, пока для него не будет найден другой дом.

— Во что ты меня втянула? — с укором спросил Холт, когда все необходимые документы были заполнены и подписаны и миссис Джерард ушла.

— Я? А кто предложил, чтобы Кори пожил в гостинице у моих родителей?

— А кто смотрел на меня умоляющими глазами? Так что, дорогая, можешь перевезти сюда хоть весь свой гардероб, ноты остаешься жить с нами. — Холт криво усмехнулся. — Похоже, придется нам на время стать образцовой семьей.

Холт зашел в конюшню, зная, что был не совсем справедлив к Ли, и поэтому злился. Может, она и втянула его во все это но решение-то принимал он. Он недоумевал, как это Ли Кинан за какие-то несколько дней удалось подчинить его своей воле, хотя такое было не по силам ни одной утонченной нью-йоркской красавице. Один раз он уже был готов жениться, но в последний момент понял, что ничего не выйдет. Сейчас все было гораздо запутаннее. Он был не только очарован одной крошкой, но от него, пусть даже ненадолго, стала зависеть судьба неизвестного мальчика. Фактически он должен заменить ему отца.

А как он это сделает, если сам он рос без мужского влияния, одобрения, любви? Да, у него был дед, отец матери, Маккензи Першинг, но каких бы успехов он ни достигал в учебе, спорте, а затем и в карьере, его деду все казалось мало, и он всегда был им недоволен. Шанса узнать, чего ожидал от него его родной отец, ему не дали.

— Ну, как все прошло? — спросил Зак, на секунду прервавшись от чистки стойла.

— Похоже, некоторое время мальчик поживет на ранчо. — Холт зашел в соседний денник и стал седлать Расти.

— На прогулку собрались? Хорошая идея. Парнишку тоже возьмете?

— Не в этот раз. Мне нужно побыть одному. К тому же они оба пока заняты наведением уюта в его спальне.

— Хочешь знать, что я думаю?

— Откровенно говоря, не очень. — Холт затянул уздечку.

Зак продолжил, словно и не слышал его:

— Твоя проблема в том, что ты долго жил в большом городе и поэтому так настороженно относишься к людям.

— Ничего удивительно, я из Нью-Йорка, а ньюйоркцы, как известно, не отличается дружелюбием.

— Тебе нужно научиться доверять людям, — наставительно изрек Зак. — Не знаю, с какими людьми ты имел дело до этого, но здесь живут люди с открытым и добрым сердцем. По крайней мере, большинство.

Холт молчал.

Зак оставил работу и подошел к нему.

— Ты почти как Джон, — почесывая почти лысую голову, заметил он. — После того как развелся с женой, он стал совсем нелюдим. — Тут он улыбнулся, — Пока за дело не взялась крошка Ли. Та была еще чертовка. — Зак покачал головой, вспоминая. — Прилипла к Джону, как репей, и запела про задание, которое ей дали в школе. Никакого задания, конечно, не было. Это я потом узнал, но до того ей хотелось сфотографировать водопад, что она врала и не краснела. В конце концов Джон не выдержал и согласился. А потом появился какой-то хмырь, и она уже не вылезала с ранчо, но Джон уже привык к ней и не возражал.

— Хмырь — это дружок ее, что ли? — как можно небрежнее спросил Холт.

— Какой дружок? — Зак махнул рукой. — Футболист, будущая звезда, а проходу ей не давал. И в общем, оттаял наш Джон и…

— Я на выгон, — перебил его Холт, уставший слушать о победах Ли над мужчинами. — Починю ограду и вернусь.

— Нужное дело, — согласился Зак.

Холт промолчал. Не говорить же ему, что едет он туда не из-за дела, а потому что мысли об одной женщине не дают покоя ни его голове, ни телу.

— Вот что, Холт. — Зак пожевал губами. — Скажу честно, не ожидал, но ты стал настоящим фермером, не чураешься никакой работы. Джон бы тобой гордился.

— Я тоже жалею, что узнал о ранчо совсем недавно.

— Да, жаль, конечно, что ты не знал старину Джона.

— Надеюсь, это не камень в мой огород? — внутренне напрягшись, спросил Холт, но голос его звучал ровно. — Он знал обо мне, но предпочел об этом забыть.

На следующий день Ли верхом на Маргаритке отправилась на выгон, где, как сказал Зак, мог находиться Холт. Она не видела его с той минуты, как уехала миссис Джерард. У нее даже закралось подозрение, что он ее избегает.

Она заметила Расти и направила туда Маргаритку. Проехав несколько метров, она увидела Холта. Он был одет в тонкую, но прочную рубашку, которая не скрывала хорошо тренированного тела и перекатывающихся мускулов.

Холт ее заметил и отложил проволоку, которую натягивал на столбы.

— Что-то случилось?

Особой радости в его голосе она не услышала, но спешилась.

— Нет. Кори остался с Заком. С ним все в порядке.

Холт вернулся к своей работе.

— Тогда зачем я тебе вдруг понадобился?

— Ты мне понадобился не вдруг. Нам нужно поговорить.

— Это не может подождать?

Он повернулся к ней. Капельки пота блестели на его лице, стекая по шее, и Ли понадобилось сделать над собой усилие, чтобы вспомнить, что она хотела сказать.

— Я хотела поговорить с тобой о Кори. Скоро лето, и у него появится куча свободного времени.

— Но у меня-то его нет.

— Но мы должны подумать, как занять его!

— Ты слишком хорошо вжилась в роль жены, — остудил ее Холт. — Которой ты не являешься.

— Как будто я этого очень хочу! — уязвленная его тоном, сказала она.

— Что-то мне подсказывает, что ты была бы не против ей стать. — Он лениво оглядел ее, и она вдруг почувствовала себя обнаженной. Его палец коснулся ее щеки.

— Прекрати! — Ли отступила на шаг. — Если ты сожалеешь, что согласился, чтобы Кори жил у тебя…

— Дело не в нем, а в тебе.

— А я-то здесь при чем? — удивилась она. — Ты сам попросил, чтобы я осталась.

— Просил, — согласно склонил голову Холт. По ведь он не знал, какой эффект будет оказывать на него ее присутствие. Слышать ее голос, смех, встречаться с ней на кухне, вдыхать запах ее туалетного мыла и духов… — Ты искушаешь меня.

— Но я же не специально. — Она покраснела.

— Тем не менее. Ты ведь и сама об этом думаешь, не правда ли? — Он поймал ее взгляд и больше не отпускал. — Тот поцелуй…

— Бога ради! — Ее щеки уже пылали, как маков цвет. — Кори…

— Оставь ты мальчишку в покое, — досадливо перебил он. — Ты ведь приехала сюда не ради него. Ты приехала сюда, потому что чувствуешь то же, что и я. — Он надвигался на нее, вынуждая отступить.

Упершись спиной в лошадь, Ли произнесла дрожащим голосом:

— Ты прав, разговор может подождать. Лучше мне вернуться.

— Еще нет. — Холт ухватил ее за запястье. Как Ли ни старалась, избавиться от его хватки ей не удалось. — Ты хочешь, чтобы я первый признался, что хочу тебя?

Его рот накрыл ее губы. Ли беспомощно застыла, наслаждаясь ощущениями, которые вызывал в ней его поцелуй. Ее глаза затуманились.

Поцелуй затянулся, но Ли уже было все равно. Она обхватила его за шею и прижалась к нему.

— Ступай, возвращайся на ранчо, — вдруг грубовато сказал Холт, легонько отталкивая ее от себя и боясь, что еще чуть-чуть, и он утратит над собой контроль.

— Но…

— Я сказал, возвращайся.

— Хорошо. — Ей наконец удалось восстановить дыхание. — Если только ты пообещаешь быть внимательнее к Кори. Он так старается походить во всем на тебя, что иногда сам этого не замечает.

— Ни к чему это. Он не останется здесь надолго.

— Ты прав, но тебе придется смириться с тем, что ты стал для него кумиром для подражания.

На следующий день родители Ли пригласили их на ужин.

Холт согласился, но только ради Кори, который нескрываемо радовался, что увидит не просто дом, а настоящую гостиницу, к тому же бывшую в прошлом постоялым двором.

— Какой большой! — восхитился Кори.

— Помни, что на втором и третьем этажах живут люди. Нам нужно подняться на четвертый этаж, — напомнила Ли. — Всем привет. — Она подошла к родителям и по очереди их обняла.

— Я боюсь, — вдруг прошептал Кори. — Вдруг я им не понравлюсь?

— Не думай об этом, и все будет нормально. — Холт ободряюще сжал его плечо. — Родители Кори очень милые и добрые люди. Просто следи за…

— За манерами, — закончил за него Кори. — Я помню.

— Какой симпатичный молодой человек, — с улыбкой приветствовала его Клэр.

— Здравствуйте, мэм, — сдержанно отозвался Кори, пожимая протянутую руку.

— А вы, должно быть, Холт Ролинс.

— Добрый вечер, миссис Кинан, — Холт наклонил голову в знак приветствия и пожал руку Тиму. — Добрый вечер, мистер Кинан. Спасибо за приглашение.

— Вообще-то, основной нашей целью было вытащить Ли, — с виноватой улыбкой пояснила Клэр. — Мы ее уже давно не видели, а тут… — Она пожала плечами. — А вот и Морган, старшая сестра Ли.

К ним подошла высокая стройная женщина с темно-рыжими волосами.

— Добрый вечер всем. — Она по очереди улыбнулась Холту и Кори.

— Вы мэр города? — все еще сомневаясь, спросил Холт.

Она посмотрела на него и улыбнулась еще шире.

— Вы совершенно правы, — просто ответила она.

— Вот и познакомились, а теперь прошу всех к столу. Моя Клэр — настоящая кудесница и к такому случаю приготовила кое-что вкусненькое, — пробасил Тим.

— Мы от хорошей еды не отказываемся, верно? — подмигнул Холт.

— Точно, — поддержал его Кори.

Все это время рука Холта лежала на плече Кори, и Ли не могла не нарадоваться. Они с каждым часом становились все ближе друг к другу, чего она даже не могла предположить в самых смелых мечтах.

— Так, — суетилась Клэр. — Холт, Кори и Ли сядут здесь, а мы здесь.

В центре стола красовалась большая кастрюля с жареным мясом и корзинка с выпечкой. После краткой молитвы все приступили к еде. Атмосфера за столом царила непринужденная, разговор затрагивал самые разные темы. После десерта Тим предложил Кори подняться на чердак и поискать там настольные игры и игрушки. Кори с энтузиазмом одобрил его предложение.

— Из того, что мне стало известно, вы собираетесь стать настоящим фермером, — потягивая кофе, сказала Морган.

— До этого еще далеко, но благодаря Заку Шоу, возможно, скоро я им и стану. Все будет зависеть от отчета, который я получу на следующей неделе.

Морган повернулась к сестре:

— Насколько я помню, ты несколько раз помогала Джону составлять отчет.

— Когда это было. — Ли метнула быстрый взгляд на Холта. — Я тогда еще была ребенком.

— Не слушайте ее, Холт. Она просто скромничает.

— Это ты преувеличиваешь, — возразила Ли, взглядом призывая сестру закрыть эту тему.

На ее счастье, в их разговор вмешалась мать:

— Холт, а на ранчо есть еще работники, кроме Зака?

— Зак пригласил двоих, Джима Бейкерсфильда и Барта Янга.

— Хорошие люди, — кивнула Клэр. — Я очень рада, что вы приняли наше приглашение. Пора бы вам уже начать вылезать из своей берлоги и знакомиться с другими жителями, если вы собираетесь остаться здесь жить.

— Должна сказать, — вмешалась неугомонная Морган, — что удивительно встретить жителя Нью-Йорка, готового поменять жизнь большого города на жизнь в провинции.

— Я родился здесь. — Холт пожал плечами. — Когда мы отсюда уехали, никто не интересовался моим мнением. Думаю, вам известно, что мои родители были женаты и четыре года я жил здесь? Ну так вот, теперь у меня есть шанс самому решать, где я буду жить. И пока я хочу остаться. Мне нравится Колорадо и нравится быть фермером.

— Ваш отец, Джон Ролинс, был бы рад услышать это, — раздался голос Тима. — Он стал мечтать об этом с того самого дня, когда узнал, что у него родился сын.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Ночью Ли не могла уснуть и спустилась на кухню немного поработать над снимками для нового номера. Если и было в ее работе то, что приносило ей немного утешения, так это надежда, что чем больше людей посмотрят на фотографии, на которых запечатлены ужасы войны, последствия стихийных бедствий и голодные дети — особенно дети, — тем больше сочувствующих проникнется состраданием и желанием помочь.

Когда на экране возникли недетские глаза шестилетней Сореи, на ее глаза навернулись слезы. Сирота, потерявшая своих родителей при землетрясении, она жила в палаточном лагере, питаясь теми крохами, которые ей удавалось выпросить или найти.

— Не спится?

Услышав голос Холта, она поспешно смахнула слезы.

— Да так… — Она обернулась и замерла на полуслове. Он стоял, прислонившись к косяку и сложив руки на груди. Из одежды на нем были только низко сидящие джинсы. — Решила поработать, — сглотнув, закончила она. — А ты почему не спишь?

— Я слышал, как ты спустилась вниз, но обратно не вернулась, и решил узнать, в чем дело. — Холт пожал плечами.

— Просто не спится. — Ей не хотелось говорить о себе. — Кажется, мои родители понравились Кори.

— Я тоже так думаю. — Он подошел к столу и внимательно посмотрел на нее. — Что случилось?

Ли чуть натянуто улыбнулась.

— Ничего. Просто с головой ушла в работу. Так, некоторые снимки из последней поездки.

Холт чувствовал, что она что-то недоговаривает, но не мог понять причину этой скрытности.

— Могу я взглянуть?

Пока она сомневалась, он нагнулся над ее плечом и со свистом втянул воздух:

— И все эти снимки сделала ты?

Его глаза впились в экран, на котором были снимки детей. Он не мог от них оторваться. Дети, изнуренные голодом. Дети, с неподвижными пустыми глазами и с крохотной искрой надежды в глазах… Десятки, сотни снимков, сделанных, несомненно, человеком чутким и переживающим чужое горе как свое собственное.

— Ты не можешь спасти их всех, Ли, — вполголоса произнес он. Сев рядом, он обнял ее за плечи.

Она закрыла лицо руками.

— Сколько раз я говорила себе это, но легче мне не становится. И еще Сорея… — Рыдания сотрясали ее тело. — Если бы ты только знал… Я нашла ей убежище, обещала прийти снова. Я хотела забрать ее в Штаты и удочерить, но не успела. Она умерла почти на моих руках.

Ее хрупкие плечи подрагивали в его объятьях под тяжестью невидимой ноши. Холт прижал ее к себе и стал убаюкивать.

— Это не твоя вина.

— Но я обещала ей, я должна была…

— Ты сделала все, что могла. — Он не сомневался в этом, даже не зная всех подробностей. — Если даже ты не смогла ей помочь, этого не смог бы сделать никто. Ты должна верить в это. — Его голос звучал убежденно, и эта уверенность рождала в ее сердце надежду.

— Ты правда так думаешь?

Ком встал в его горле, и Холт просто кивнул. Его взгляд снова упал на монитор. Страх прошел вдоль позвоночника, когда он осознал, насколько опасна ее работа.

— Ты ведь говорила, что у тебя шесть недель отпуска.

— Так оно и есть. На бумаге. Фактически меньше. После празднования годовщины свадьбы родителей я уеду.

— Это нарушение трудового законодательства.

— Может быть, — кивнула она. — Но я смотрю на это под другим углом: тогда я смогу сделать больше снимков.

— Но ты ведь не можешь спасти всех детей!

— Нет, не могу, — с вздохом признала Ли, вытирая слезы. — Но я должна делать хотя бы такую малость. Привлечь как можно больше людей к проблеме голода детей и условий, в которых они живут, и не отворачиваться от их беды, когда мы в состоянии им помочь.

— Ты помогаешь. — Его взгляд задержался на экране. — На твоих фотографиях дети словно живые. И их страдания тоже. От них непросто отмахнуться и нелегко забыть.

— Спасибо. — Она робко улыбнулась. — Это самая большая похвала, которую хочет услышать каждый фотограф.

Холт встал на рассвете. Из комнаты Ли не доносилось ни звука. Кори был уже на кухне, готовил завтрак.

— Доброе утро, Холт. Зак сказал, что вы собираетесь перегонять стадо на другое пастбище. Я убрал свою комнату. Могу я пойти с вами?

— Работа предстоит нелегкая. Ты думаешь, что справишься?

— Зак сказал, что у меня получится, потому что я уже хорошо держусь в седле. К тому же он показал мне, как делать лассо и отбивать теленка от матери. — В его голосе была нескрываемая гордость.

Холт улыбнулся про себя. Мальчик делал успехи, и, главное, ему нравилось учиться.

— Зак хороший учитель, — заметил он. — Он ведь и меня учил.

— Самый лучший, — согласился с ним Кори и ухмыльнулся. — Зак еще сказал, что для городского дохляка вы справляетесь совсем неплохо.

— Он прямо так и сказал? — Брови Холта взметнулись вверх.

Кори кивнул.

— Ну, тогда, конечно, мне остается с ним только согласиться. Если он решил, что ты справишься, значит, по-другому и быть не может.

— Да ну? Точно?

Глаза мальчишки блеснули. И тут Холт на секунду опоздал. По дому разнесся торжествующий вопль. Только он хотел напомнить Кори, что Ли еще спит, как она возникла на пороге. На ней была надета целомудренная рубашка, поверх которой был наброшен розовый халат. Несмотря на то что ее тело было почти полностью прикрыто, его пульс подскочил.

— Кто-то решил попробовать себя в роли петуха? — сонно спросила она.

— Это получилось спонтанно, Мы не хотели будить тебя, — извинился Холт.

— Холт разрешил мне поехать с ними, вот! — возбужденно поделился своей новостью Кори.

— Замечательная новость, — улыбнулась Ли.

— Так, туфли и шляпа в спальне. Я сейчас. — Кори выбежал из кухни, топая ногами.

— Похоже, ты неплохо справляешься с ролью героя.

Оставшись с ним наедине, она чувствовала себя немного неловко. Неожиданно получилось так, что теперь Холту известно то, что она скрывала даже от своей семьи.

— Стараюсь по мере сил.

— Верю, — улыбнулась она и, помолчав, сказала: — Спасибо, что ты делаешь это для Кори. И за то, что выслушал меня вчера.

С этими словами Ли обхватила его за шею и поцеловала.

И почти сразу поняла, что над своим сердцем она уже не властна.

Эта женщина скоро сведет его с ума.

Холт следил за Ли, которая ехала рядом с Заком, и не мог заставить себя забыть ее утренний поцелуй, который затронул каждый чувствительный нерв в его теле. А затем она просто убрала руки и вышла, оставив его стоять, как истукан.

К нему подъехал Зак.

— Ну, как дела?

— Все отлично. Почему ты спрашиваешь?

— Просто твой взгляд постоянно обращен в мою сторону. — По его лицу расползлась ленивая ухмылка. — Как же я не подумал, старый пень, что кроме меня тебе есть на кого смотреть!

— Разве это не моя земля? — фыркнул Холт, недовольный собой. Он и предположить не мог, что сам стал объектом наблюдения.

— Думаю, тебя обрадует, если я скажу, что Ли тоже частенько смотрит в твою сторону, — заговорщически сказал Зак.

— Меня обрадует, если ты поможешь мне загнать стадо.

Зак оглушительно расхохотался и тронул лошадь.

Холт нахмурился. Смех Зака, чуть издевательский, все еще звучал в его ушах.

Понятно, что Зака Шоу ему провести не удалось. Как будто у него нет других забот, как думать о женщине, которая скоро уедет! Он нашел взглядом Ли. Она пустила Маргаритку в галоп.

Он снова восхитился тем, как легко и непринужденно она держится в седле, составляя с лошадью единое целое.

Кори выкрикнул что-то одобрительное, когда Ли вернула отбившегося теленка. Она обернулась к нему и засмеялась.

Она была не только искусной наездницей, но и самой красивой женщиной, которую он знал.

Холт был почти готов признать свое поражение.

— Это был самый лучший день в моей жизни, — заявил Кори, когда они шли к конюшне.

— Посмотрим, как ты заговоришь завтра, когда у тебя будет болеть вес тело, — усмехаясь, сказал Зак с седлом в руках.

— Потерпи до завтра, — поддержала пожилого мужчину Ли. Четыре часа верхом без практики давали уже о себе знать. То-то еще будет завтра!.. — Но ты, конечно, прав, — улыбаясь, признала она. — Давно я уже не получала такого удовольствия.

— Классно ты справилась с тем отбившимся теленком, — с восторгом глядя на нее, сказал Кори.

— Спасибо. Я долго практиковалась. Еще немного, и ты научишься делать это лучше меня. — Она помолчала, не зная, сколько Кори еще пробудет. — Может, Зак тебе поможет, — негромко закончила она.

— Или Холт. — Кори не заметил короткой заминки.

— Или Холт, — подтвердил Зак. — Он неплохо сидит в седле. Ты такой же способный ученик, каким он был.

— Ну, вообще-то, до того, как я приехал в Колорадо, я умел ездить верхом, — вступил в их беседу Холт. — Мне только потребовалось время, чтобы привыкнуть к другому седлу.

— Ага. — Зак закрыл ворота и подмигнул Кори. — Надо было, конечно, тебе видеть его бриджи и шляпу. Прямо как аристократ. А еще то смешное седло…

— Не смешное, английское, — поправил его Холт. — В Нью-Йорке мне не нужно было гонять коров.

— Конечно, какие коровы, — усмехнулся Зак. — В Нью-Йорке только смешные седла и шерстяные мячи.

— Ты играл в поло? — Ли с удивлением посмотрела на него.

— Несколько лет, — бросив недовольный взгляд на Зака, сказал Холт. — Мой дед тоже играл. Что-то вроде традиции. А что, возникла какая-то проблема?

— Никаких проблем. — Она пожала плечами.

Просто этот мужчина не перестает ее удивлять.

— Холт, а меня ты научишь?

— По-моему, у нас и без этого хватает дел.

— А фотографии у тебя есть? — не отставал мальчик.

— Не здесь. — Он отвернулся. — Так, пора наконец заканчивать дела, запланированные на первую половину дня.

— Может, сначала пообедаем? — предложила Ли. — Уже первый час.

— Я «за», — кивнул Зак. — Ну, кто пойдет со мной в дом и приготовит сэндвичи? Поможешь мне? — спросил он Кори.

Мальчик кивнул.

— Я жутко голоден.

— Тогда — вперед. По-быстрому закончим кое-какие мелочи — и обедать. Они скрылись в конюшне.

— Пока вы будете делать сэндвичи, я разогрею суп, который передала мне мама, — крикнула Ли. — После того, как расседлаю Маргаритку, — пробормотала она себе под нос.

Выйдя из денника с седлом в руке, она столкнулась с Холтом.

— Давай отнесу, — предложил он. — А ты иди в дом.

— Ты придешь? — передавая ему седло, спросила она.

— После того, как кое-что доделаю.

Она внимательно на него посмотрела и сказала:

— Знаешь, в жизни каждого человека есть отрезки, о которых не хочется вспоминать, потому что мы не смогли или не захотели что-то изменить. Сейчас нам представился шанс помочь Кори.

— Я дал ему крышу над головой.

Она покачала головой.

— Этого недостаточно, и мне почему-то кажется, что ты знаешь об этом лучше кого бы то ни было.

Зеленые глаза встретились с карими. В них горел упрямый огонь, но Ли увидела еще кое-что. Почти детскую уязвимость. Совсем как у Кори.

— Может, и знаю, но я не могу дать ему то, что ему нужно.

Ли хотелось одновременно и поколотить его за это ослиное упрямство и обнять его, как Кори, вдохнув в него уверенность, что он не одинок.

— Если бы только позволил себе, ты был бы удивлен, что можешь дать ему гораздо больше, чем ты сам можешь предположить, — отчетливо произнесла она и вышла.

Холт перевернулся на другой бок и, привстав на локоть, посмотрел на часы. Была почти полночь. Он выругался и сел. Он думать не думал, что будет страдать бессонницей после долгих дней, наполненных тяжелым физическим трудом. Проклятье, вот уже неделю как он не может толком выспаться. И все из-за одной дамочки, которая ворвалась в его жизнь подобно скоростному экспрессу.

Он не мог заставить себя не думать о ней, о соблазнительных изгибах тела, скрытых под рабочей одеждой, о сладости ее губ и жарких поцелуях.

Холт встал и подошел к окну, надеясь, что ветер хоть немного охладит его разгоряченную кожу. Это помогло, но совсем чуть-чуть. Мысли о Ли упорно не желали оставлять его в покое.

Он закрыл глаза, надеясь хотя бы таким образом избавиться от ее навязчивого образа, и подумал о Кори. Вдруг до его слуха донесся приглушенный всхлип, а затем тихий, но отчетливый плач.

Холт быстро натянул на себя джинсы и бегом выбежал из спальни, остановившись рядом с ее спальней. Плач не прекращался.

Без дальнейших колебаний он толкнул дверь и вошел в комнату, залитую лунным светом.

— Проснись, Ли. — Он осторожно коснулся ее плеча. — Это всего лишь сон.

Она неожиданно открыла глаза и, сделав рывок, села.

— Холт? Что ты здесь делаешь?

— Тебе снился кошмар. — Он сел на кровать и обнял ее за плечи.

— Извини, я не хотела тебя разбудить.

— Ты и не разбудила.

Ли убрала прядь волос с лица, и лунный свет отразил страх в ее глазах.

— И часто тебе снятся кошмары? — мягко спросил Холт.

— Иногда, — избегая его взгляда, сказала она. — Со мной уже все в порядке, Холт, Правда.

— Может, стоит с кем-нибудь поговорить на эту тему? Я имею в виду, профессионала?

— Нет. — Она помотала головой. — Просто иногда…

— Иногда? — переспросил Холт. — Скорее уж я поверю, что тебе иногда не снятся кошмары. Если не хочешь говорить об этом с чужими людьми, поговори со своей семьей.

— Чтобы заставить их понапрасну волноваться? Все не так уж плохо, правда. — Она сделала попытку улыбнуться.

— Ох, Ли, — внезапно вырвалось у него, и он крепко прижал ее к своей груди. — Что же мне с тобой делать?

Она уткнулась носом ему в плечо и пробормотала:

— Просто не уходи. Побудь со мной. Недолго.

— Конечно. — Хоть всю жизнь, сказал он про себя. — Легонько коснувшись ее губ, он встал. — Подожди минутку. Пойду проверю, не разбудила ли ты Кори.

Когда он вернулся, страха в ее глазах уже не было.

Ли посмотрела на него несколько смущенно и нерешительно спросила:

— Может, ты пойдешь к себе? Я уже успокоилась, правда.

— Ты уверена? — Его взгляд, казалось, проникал насквозь.

Ли как-то сразу вся обмякла и со вздохом призналась:

— Нет. Я хочу, чтобы ты остался.

Холт лег рядом и обнял ее за плечи.

— Теперь ничего не бойся. Спи, я рядом.

— Спасибо, — сонным голосом пробормотала она и, свернувшись калачиком, почти мгновенно уснула.

Холт погладил ее по волосам и уставился в потолок, подозревая, что уснуть ему не удастся, но. ничуть не переживал. Ли была рядом, а это было самое главное.

Вечером следующего дня должно было состояться собрание городского совета. Оно было посвящено приближающемуся празднику— Дню города.

Ли удалось убедить Холта приехать, чтобы познакомиться с другими жителями и своими соседями.

Больше они ни о чем говорили, хотя большую часть прошедшей ночи он спал в ее кровати. На рассвете Ли почувствовала, как он легонько коснулся губами ее лба и, стараясь не шуметь, вышел.

Может, это было к лучшему. Их отношения запутались до предела. К тому же о них уже судачили городские сплетницы, и Ли подумывала о том, чтобы вернуться жить к родителям. Она надеялась поговорить об этом с Корин убедить его в том, что она не может больше оставаться с ними на ранчо.

— Ты уверена, что кроме меня здесь еще будут дети? — Кори задавал этот вопрос уже второй раз.

— Уверена. Иначе для кого моя мама и Морган пекли разные вкусности?

Они выбрались из грузовика и направились к старинному зданию городского совета. Конференц-зал вмещал в себя примерно триста человек, а с учетом того, что погода стояла теплая, можно было не сомневаться, что он будет набит до отказа. Особенно когда стало известно, что на собрании будет их новый сосед, сын и преемник Джона Ролинса.

У двери их ждал Тим.

— Здравствуй, дочка, — приветствовал он ее поцелуем. — Кори, Холт, рад вас видеть. — Он подал каждому руку.

— Ваша дочь может быть очень настойчивой, — отвечая на его рукопожатие, сказал Холт.

— Это у нее от матери, — усмехнулся Тим.

— Я все слышала.

Клэр подошла бесшумно и поцеловала сначала Ли, затем Кори. И Холт не успел увернуться, когда она по-матерински обняла его.

— Очень рада видеть вас всех.

— Кажется, здесь собралось полгорода, — вполголоса заметил Холт, когда они вошли в зал.

— Ну, столько не наберется, но для первого знакомства более чем достаточно. — Тим, — обратилась Клэр к мужу, — может, ты пока представишь Холта, а я, чтобы Кори не скучал, найду ему подходящую компанию?

Мужчины удалились.

Клэр оглянулась и подозвала к себе темноволосого мальчика лет восьми.

— Кори, — она немного подтолкнула его вперед. — Познакомься с Мейсоном Лэнгстоном. Мейсон, это Кори Хейнс. Он живет на ранчо у сына мистера Ролинса, Холта. Как ты думаешь, вы найдете чем заняться?

— Не сомневайтесь, миссис Кинан, — кивнул Мейсон и обратился к Кори: — Ты любишь шоколадные булочки?

Кори небрежно пожал плечами.

— Ага.

— Ну, тогда пошли скорее, а то Кении Дорси слопает их все.

Ли с некоторым беспокойством смотрела, как оба мальчика скрываются из виду.

— Ты напрасно волнуешься, — заметив взгляд дочери, сказала Клэр. — Он быстро освоится в компании ровесников.

— Я знаю, то есть я надеюсь на это.

— Мейсон хороший мальчик, я его хорошо знаю. — Клэр взглядом отыскала в переполненном зале двух мужчин. — Похоже, двое взрослых мальчишек пока также справляются.

— Похоже на то, — проследив за взглядом матери, отозвалась Ли.

— И, кажется, он уже успел очаровать некоторых молодых леди.

Ли промолчала и нахмурилась, отметив про себя, что Кейли Дженкинс стоит чересчур близко к нему.

— Кажется, Кейли Дженкинс совсем не изменилась со школы. По-прежнему строит глазки всем подряд. Я слышала, что она развелась?

— Год назад, — кивнула Клэр и внимательнее посмотрела на хмурое лицо дочери. — У нее подрастает миленькая дочурка.

Ли вдруг поняла, что ей совсем не нравится видеть Холта с другими женщинами.

— И, похоже, она решила, что подошло время подыскивать второго мужа, — сухо заметила она.

— Ты можешь дать ей понять, что она опоздала и с Холтом ей ничего не светит, — спокойно сказала Клэр.

— Конечно, могу. — Ли невесело рассмеялась. — Только вряд ли с тобой согласится Холт.

— Мне кажется, ты ему нравишься, — не согласилась с дочерью Клэр, Ли тяжело вздохнула. Может, и так, но ей бы хотелось большего, чем просто нравиться. Хотя ее интуиция подсказывала ей держаться от него подальше.

Холт поднял голову и улыбнулся, встретившись с Ли глазами. Он даже представить не мог, что ему здесь понравится. Все были с ним приветливы и дружелюбны, но людей было так много, что их имена уже давно перепутались в его голове.

— Вы работали в Нью-Йорке консультантом по финансовым вопросам?

Он обернулся к задавшей этот вопрос блондинке. Кажется, ее звали Кейли. Она была настолько красива, насколько и приставуча.

На его счастье, мимо проходила сестра Ли. Он ухватил ее за руку.

— Морган, здравствуйте.

— Холт, и вы здесь? — Своей улыбкой Морган снова напомнила ему Ли. — Рада вас видеть.

— Ли настояла, чтобы я обязательно здесь объявился.

— Я тоже рада видеть тебя здесь, — придвинувшись к нему ближе и едва не касаясь его бедром, сказала Кейли.

— Как хорошо, что вы меня остановили. Мне как раз нужно было с вами поговорить. Ты нас извинишь, Кейли?

— Конечно, — криво улыбнулась та. Морган взяла Холта за руку и повела за собой.

— Кейли, как обычно, как бы это выразиться, слишком старается понравиться, — заговорщически понизив голос до шепота, сказала она.

— Спасибо, — признательно ответил он. — Если бы вы не подошли так вовремя, она бы уже придумала имена нашим детям.

Морган весело улыбнулась.

— Ну, Кейли это может. Откровенно говоря, мне в самом деле нужно с вами поговорить.

— О чем?

— Это имеет отношение к ранчо, а точнее, к части ваших земельных угодий. Может, Ли уже говорила с вами на эту тему?

Он отрицательно покачал головой.

— Видите ли, в чем дело. — Морган помолчала. — Городу нужны средства, поэтому встал вопрос, где их достать. Самое простое: превратить Дестини в горнолыжный курорт. Но тут есть одна загвоздка.

— И при чем здесь я? — улыбаясь, спросил Холт.

— Дело в том, что место, которое подходит для этой цели лучше всего, находится на вашей земле.

— Это где же?

— Перевал Серебряного Волка, — с готовностью сказала Морган.

Это место было ему знакомо: перевал находился неподалеку от заповедного водопада.

— Вы хотите проложить там трассу? — Он чуть сдвинул брови.

— На самом деле, не все так ужасно, как это кажется на первый взгляд, — успокоила его Морган. — Может, вы заглянете к нам, когда у вас будет свободное время, и я ознакомлю вас с чертежами? — предложила она.

Холт пристально посмотрел в открытое лицо Морган.

— Вы обсуждали этот вопросе моим… с Джоном?

— Да.

— И?

— Если честно, до деталей так и не дошло. Так, затронули эту тему как-то при встрече, и он обещал подумать. — Морган чуть нервно рассмеялась.

— Понятно. — Он помолчал. — Что ж, мисс Кинан, рад был с вами увидеться, но боюсь, мне придется вам отказать. Я не намерен использовать свои земли в целях, отличных от тех, в которых они сейчас используются. А теперь, если вы меня извините, я бы хотел поговорить с вашей сестрой.

Хотя это было невежливо, он отвернулся от нее и принялся выискивать в толпе Ли.

Она была зажата в угол, и добраться до нее не представлялось возможным.

Что ж, он поговорит с ней позже, решил Холт. Разговор предстоит неприятный, поэтому ничего страшного не произойдет, если он его немного отсрочит.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Позже тем же вечером Холт вошел в кухню и налил себе чашку кофе.

— Как там Лулу? Уже готова стать матерью? — спросила Ли.

— Почти. Сейчас с ней остался Зак, он позовет меня, когда она начнет рожать.

— Я могу при этом присутствовать? — Холт пожал плечами.

— Без проблем. — Он поставил пустую кружку на стол. — Пойду разбужу Кори. Я обещал, что позову его.

— Холт, — чуть нерешительно позвала она. — Что-нибудь случилось?

Он удивленно поднял брови.

— Нет. С чего ты взяла?

— Может, потому что с прошлой ночи ты едва обменялся со мной десятком слов? Я думала…

— И что ты думала? — перебил он. Его глаза стали непроницаемыми.

— Я думала, что теперь мы, по крайней мере, будет больше доверять друг другу и делиться тем, что нас тревожит, — тихо сказала она.

— Отлично, давай поговорим. — Он подошел к ней, сверля ее взглядом. — Например, о том, что я только вчера узнал в городском совете от твоей сестры. Когда ты собиралась сказать мне, что городу нужна моя земля для прокладки трассы?

Ли испуганно подняла глаза.

— Я совсем забыла об этом.

— Вот как? Может, ты решила приручить меня настолько, чтобы легче было получить мое согласие на продажу? — сощурив глаза, подсказал он. Ее щеки вспыхнули от гнева.

— Если тебе нравится так думать, то пожалуйста, — едва сдерживаясь, сказала она. — На самом деле Морган хотела, чтобы я рассказала тебе о планах города использовать часть твоей земли, чтобы привлечь дополнительные денежные средства в городскую казну. Но решение в любом случае оставалось за тобой. — Она скрестила руки на груди. — Был слух, что ты приехал ненадолго и собираешься продать ранчо.

— Слух не подтвердился. Я остаюсь.

— Тогда докажи это людям! Ты ведь избегаешь всех, как чумы. Сегодняшний вечер не в счет. — Холт открыл рот. — И не говори мне, — остановила она его, — что ты делаешь это потому, что считаешь, что интерес к тебе вызван из-за твоего отца. Джон…

Он не дал ей договорить.

— Мне надоело, что мое имя так или иначе связывают с именем моего отца. — Его лицо стало мрачнее тучи. — Тогда как о том, что он мой отец, мне напоминает лишь этот кусок земли.

Ее голос неожиданно изменился.

— Мне очень жаль, что ты не знал, каким замечательным человеком был твой отец. Правда, очень жаль. — Ли взяла его руку и пожала ее. — Я не знаю, почему он никогда не упоминал о том, что у него есть сын, и не приглашал тебя к себе, но я уверена, что в этом нет его вины. — В ее глазах была грусть. — Кто знает? Может, твоя мать…

— Может. — Он вырвал свою руку. — Как бы то ни было, результат был один: я никогда не видел его и ничего не слышал о нем с четырех лет.

— Эй, Холт, смотри, она встает.

— Я вижу. — Холт обессиленно прислонился к стене. Он только что помог появиться на свет новому обитателю конюшни.

— Что, можно поздравить папочку? — шутливо спросила Ли.

Против своей воли он улыбнулся, боковым зрением следя за тем, как жеребенок пытается встать на дрожащие ноги.

— Ну, как мы ее назовем? Какие у тебя есть предложения, Кори? — обратился к мальчику Зак.

Его глаза расширились.

— Вы хотите, чтобы я придумал ей имя?

— А почему нет? — поддержал Холт своего управляющего.

— Ну, тогда… — Кори склонил голову набок и забормотал: — Когда она высохнет, то будет блестеть, как золото.

— Как насчет Золотой Девочки? — предложил Зак.

— Голди! Что, если мы назовем ее Голди?

— Голди, — повторил Холт и кивнул. — Мне нравится.

Кори зевнул.

Зак это заметил и велел Кори отправляться спать, а за жеребенком он сам присмотрит.

Пока Холт укладывал Кори, Ли стояла рядом. Вместе они вышли из его комнаты.

Ли пожелала Холту спокойной ночи и хотела зайти к себе, но он удержал ее за руку.

Она недоуменно посмотрела на него своими прекрасными глазами, и Холт моментально забыл, что хотел ей сказать.

— Ли, — он кашлянул. — Извини, я, кажется, немного погорячился сегодня.

Она смотрела на него, но не произнесла ни слова.

— Я подумал и решил, что поговорю с твоей сестрой о предложении, которое они рассматривают. Если это поможет городу.

Она вздохнула.

— Это все, что Морган от тебя хотела: просто поговорить, но ты совсем не доверяешь людям.

— Это не моя вина. Или, точнее, не совсем моя вина.

Она вдруг подалась к нему навстречу и прижалась головой к его груди, слыша, как бьется его сердце.

— Холт, хочу, чтобы ты знал. Я твой друг. Ты всегда можешь на меня рассчитывать.

Он дернулся назад. Его глаза потемнели и засверкали.

— Друг? Но я хочу быть тебе больше чем другом! — Он схватил ее за локти и прижался ртом к ее губам.

Едва слышный вздох сорвался с ее губ, когда он требовательно прижал ее к себе. Ли не сопротивлялась, но насладиться поцелуем не успела. Тяжело дыша, Холт оттолкнул ее от себя, растерянную, оглушенную.

— Ли, мне кажется, что мы оба хотим больше, чем просто дружбы, — пытаясь выровнять дыхание, глухо сказал он. — Гораздо больше.

На следующей неделе толпа мужчин собралась на рассвете. Как объяснил Зак, это были его соседи, которых он пригласил, чтобы помочь клеймить скот.

Холт высказал опасение, что, когда настанет время обеда, им будет нечем всех накормить. Зак только усмехнулся и посоветовал ему не волноваться по этому поводу.

Ближе к полудню им удалось отделить мычащих телят от мамаш и загнать их в отдельный загон.

Когда Холт зашел в дом, он не поверил своим глазам: Зак даже не заикнулся о том, что были приглашены не только мужчины, но и их жены.

— Расслабься. — Зак похлопал его по плечу. — У нас так принято.

— Но кто же их всех накормит?!

— Ради чего, по-твоему, они здесь все собрались?

— Понял.

— Ну, пойдем клеймить, что ли? До обеда еще время есть.

Уже через час Холт чувствовал себя так, словно по нему прошлось это самое стадо телят. Так как он впервые этим занимался, ему поручили самое легкое дело: держать теленка. Оказалось, что легко только на первый взгляд.

— Эй, Холт, — окликнул его сосед Барт Янг.

— Обед готов.

Холт обернулся. Под деревьями, рядом с домом, стояли длинные столы и ряды скамеек. В желудке заурчало от голода.

— Думаю, пора перекусить.

Пока мужчины мыли руки и рассаживались, Холт искал глазами Ли. Словно почувствовав его взгляд, она обернулась.

Ее ноги сами понесли ее к нему. Подойдя ближе, она не смогла удержаться от улыбки:

— Ну надо же. Сам Мистер офисные ручки.

Он посмотрел на свою запыленную, испачканную одежду и мозолистые руки.

— Кажется, я не совсем чистый.

— Тебе идет. Ну, что думаешь об этой работе?

Холт пожал плечами.

— Работа, как любая другая. Разве что синяков чуть побольше.

— Чуть? — Ли весело рассмеялась, и ее смех прошелся вдоль его позвоночника, задевая по пути все нервные окончания. — Можешь утешаться тем, что их, по крайней мере, не будет видно.

Он присоединился к ее смеху.

— Ты, наверное, проголодался. Иди, поешь.

— Зак сказал, чтобы я не волновался о еде, но я, если честно, немного переживал, кто их всех накормит. — Он кивнул в сторону мужчин, уплетающих картошку с жареной курицей и салатом. — Спасибо. Я твой должник.

— Я позвонила маме. Все вместе мы справились.

— Значит, я ее должник тоже, — кивнул Холт.

Ли нахмурилась.

— Ты никому ничего не должен, Холт. Все эти люди пришли потому, что были друзьями Джона, и они рады помочь тебе. Ну, садись же стол, пока не остыло.

— А ты?

— Конечно, только мне сначала…

— Пожалуйста, составь мне компанию.

Ли сглотнула и украдкой посмотрела по сторонам. Кажется, уже все в курсе, что она весело проводит время с сыном Джона. Если она пообедает с ним за одним столом, хуже уже не будет, решила она и кивнула.

— Спасибо, — улыбнулся Холт, и от его улыбки ее сердце растаяло. — Я мигом. Только немного отмоюсь.

— Хорошо. А я пока найду нам место.

Велев себе не обращать внимания на многозначительные взгляды других женщин, она нашла два свободных стула и пошла за едой.

Настроение было чудесное. Пока она не заметила Кейли, липнущую к Холту.

— Ты уже вернулась? — несколько виновато, как ей показалось, спросил Холт, забирая у нее тарелки и выдвигая для нее стул.

— Кейли, какой сюрприз, — криво улыбаясь, приветствовала ее Ли. — С каких это пор тебя привлекает клеймение скота?

— Услышав, что Холт будет заниматься этим впервые, я решила по-соседски к нему заглянуть и принести пирог, — почти промурлыкала Кейли.

— Спасибо. — Он проглотил кусочек курицы. — Никогда не ел ничего такого вкусного. Ты отменно готовишь, Ли.

— О, Ли, — притворно вздохнула Кейли. — Ты и твои сестры отлично готовите. Боюсь, кухня не совсем мое призвание. — Она устремила свои глаза на Холта.

— Спасибо, конечно. — Ли мило улыбнулась, может, останешься помыть посуду? Лишняя пара рук нам не помешает.

— Я бы с радостью, но я должна заехать за дочерью. Надеюсь, что мы еще встретимся, — склонившись над плечом Холта, с придыханием сказала она.

Ли с трудом удерживалась от того, чтобы не вцепиться ей в волосы. Вместо этого она подождала, пока Кейли не отойдет на значительное расстояние, и как можно равнодушнее сказала:

— Кейли очень привлекательна, ты не находишь?

Холт перестал жевать. Одна бровь взметнулась вверх.

— Привлекательна? Не заметил.

— Ты смеешься надо мной? — рассердилась она и встала.

— Ли, пожалуйста, сядь. Она меня совершенно не интересует.

— Я спросила, согласен ли ты со мной, что она привлекательна, а не то, интересна она тебе или нет.

Ли резко встала и ушла, позже досадуя на свою несдержанность. Выставила себя перед ним ревнивой дурой, бранила она себя, тяжело вздыхая.

Когда последнее клеймо было поставлено, все собрались в доме. Была устроена импровизированная вечеринка, благо еды и напитков было вдоволь.

Холт обвел гостиную взглядом. Кори играл с другими детьми, а Ли была в кружке женщин. Они что-то обсуждали.

Он наблюдал за ней, не в силах оторвать от нее взгляд.

— Из симпатичной девчушки Ли превратилась в красивую женщину, — раздался над его ухом мужской голос.

Обернувшись, он обнаружил рядом с собой Барта.

— Я не знаю, каким она была ребенком, но сейчас она очень красива.

— Уж можешь мне поверить, она была премиленькой девчонкой. — Барт, которому было за пятьдесят, дал ему бутылочку пива.

Холту не хотелось обсуждать ее с другими людьми.

— Я хотел бы поблагодарить тебя за помощь.

— Ну что ты, не стоит. — Барт хлопнул его по плечу и усмехнулся. — Сказать по правде, все пришли, чтобы посмотреть, как городской неженка справляется с фермерским трудом. Но теперь, конечно, все убедились, что тебя недооценили. Вот что, Холт. Может, поможешь мне на следующей неделе? И попроси приехать Ли. Ее жареные цыплята бесподобны.

— Я приеду, а что касается Ли, нужно будет спросить ее, — улыбаясь, сказал Холт и, извинившись, отошел.

Ли сбежала на конюшню. Не выдержав внимания, которое она вызывала благодаря Холту. Что бы она ни делала, куда бы ни пошла, глаза Холта всюду следовали за ней. Это не могло не привлечь внимания, и уже многие их соседи многозначительно переглядывались.

Она остановилась рядом с Лулу. Кобыла приветствовала ее тихим ржанием.

— Ну, здравствуй, мамочка. — Ли погладила ее по морде. — Как вы поживаете? Привет, Голди.

Она протянула руку, но двухнедельный жеребенок спрятался за-мать, поглядывая на нее влажными бархатными глазами.

— Что, тебе тоже надоело быть в центре внимания? — усмехнулась она. — Как я тебя понимаю. — Кори без устали демонстрировал Голди своим новым друзьям.

В конюшне воцарилось молчание, изредка прерываемое фырканьем лошадей.

Ли гладила Лулу и думала о своей жизни. Когда-то она точно знала, чего хочет: успешной карьеры и путешествий по миру. Но вот приближается третий десяток, а она все чаще задумывается о спокойной, размеренной жизни, о муже, о детях. Она бы не возражала против Холта и Кори, например.

— Вот, значит, где ты прячешься.

Она вздрогнула и обернулась. Небрежно прислонившись к двери соседнего денника, стоял Холт. Ее сердце забилось чаще.

— Я не спряталась, — возразила она немного дрожащим голосом. — Просто пришла взглянуть, как чувствует себя малышка Голди.

Он подошел к ней.

— Я думаю, что ты сбежала. От меня. Неприкрытое откровенное желание горело в его зеленых глазах. Он склонился ниже, и его теплое дыхание коснулось ее лица.

— Холт… — Она посмотрела на него умоляюще и вместе с тем страстно. — Я не думаю, что это хорошая идея — поцеловать меня.

— Тогда, — хрипло произнес он, — почему бы тебе не поцеловать меня? — Его палец дразняще дотронулся до ее губ, затем коснулся щеки.

Ли закрыла глаза, зная, что не сможет устоять перед его искушающим голосом. Разве сама она не об этом мечтает? Ее дрожащие руки обвились вокруг его шеи, и в ту же секунды их губы слились в обжигающем поцелуе.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Стоя у гостиницы с фотоаппаратом в руке, Ли снова и снова вспоминала прошлый вечер. За первым поцелуем последовал второй, третий, оставляя ее трепещущей и безвольной.

Она с трудом выдернула себя из мечтаний, которые ни к чему хорошему не приведут. Через пару недель она снова уедет. Было странно, но сейчас эта мысль не вызвала в ней прежнего энтузиазма. Сейчас это значило лишь то, что она снова расстанется со своей семьей, друзьями, с Кори и Холтом.

Особенно с Кори и Холтом. Она настолько привязалась к ним, что даже мысль о разлуке с ними причиняла невыразимую боль.

— Эй, Ли! Ты что, забыла, как фотографировать? Долго нам еще позировать?

Голос Морган подействовал отрезвляюще. Ли тряхнула головой и улыбнулась стоящим на веранде родителям и сестре.

— Свет что-то не очень. Пришлось изменить кое-какие настройки, — соврала она. — Так, теперь все как надо. Улыбайтесь. Вот так, хорошо. Ну вот и все, готово.

— Так, одним кадром меньше, — с облегчением выдохнула Морган. — Куда нам еще встать?

Ли улыбнулась.

— Сегодня, наверное, уже не получится: свет не тот. К тому же мне нужно забрать Кори и вернуться на ранчо к ужину.

В эту секунду из-за угла дома показались дна мальчика, грязные, мокрые, но счастливые. Весь их вид говорил о том, что Мейсон и Кори провели все свое время у ручья за домом.

— Как водичка? — улыбаясь, спросила она чумазых мальчишек.

— Мы поймали несколько раков, но отпустили их обратно, — возбужденно воскликнул Кори.

— Не знаю, как раки, но лично я за них рада, — серьезно сказала Ли. — Нам пора возвращаться. Идите отмойтесь и переоденьтесь во что-нибудь сухое, пока не заболели. Мейсон, подожди! Твоя мама приехала. — Она подошла к машине. — Джуди, извини, я никак не ожидала, что…

— А, брось, — Джуди беспечно рассмеялась. — Я уже привыкла. На то они и мальчишки. Я бы больше испугалась, если бы он вернулся таким же чистеньким, каким ушел из дома.

— Мам, а можно Кори придет к нам поиграть? — спросил Мейсон.

— Я разрешаю, но спроси у Ли.

Мальчишки разом повернули головы в ее сторону, и на нее уставились две пары умоляющих горящих глаз.

— Конечно, можно.

Воздух огласился радостными воплями. Ли помогла отмыться от грязи Кори и, пока он переодевался, позвонила на ранчо. Трубку никто не брал. Она позвонила еще несколько раз, но результат был все тот же.

Оставив Кори у Лэнгстонов, она решила вернуться на ранчо, чтобы предупредить Холта.

— Где Кори?

Она обернулась. Холт стоял у двери гостиной, устало прислонившись к ней плечом.

— Сегодня он будет ночевать у Мейсона. Я хотела предупредить тебя, но ты не брал трубку, поэтому решила приехать. Мы договорились с Джуди, мамой Мейсона, что она привезет его завтра утром.

Неожиданно он лукаво улыбнулся. Усталости как не бывало.

— Хорошо, что меня не было дома. Как ты смотришь на то, чтобы выбраться в город и сходить куда-нибудь?

— Спасибо, но я не могу, — с усилием произнесла она. — У меня еще есть дела.

У маленького города есть свои недостатки, и один из них тот, что на личную жизнь рассчитывать не приходится, потому что все и сразу становится всем известно.

— Я помогу тебе, когда мы вернемся. Давай же, соглашайся, — уговаривал ее Холт.

Ли заколебалась. Скоро она уедет. Может, плюнуть на всех городских сплетниц и провести время так, как хочется ей?

— Что мне лучше надеть? — решительно спросила она, не давая себе возможности передумать.

Глаза Холта засветились, и последние сомнения оставили ее.

— Все что хочешь. Только одно маленькое условие.

— Какое? — У нее вдруг пропал голос.

— Будь готова через полчаса, — смеясь, ответил он.

Ли воспользовалась всем временем, отведенным ей на сборы. Она приняла душ и надела хлопковую блузку бирюзового цвета, широкую юбку и туфли на низких каблуках. Высушив волосы, она немного накрасилась и ненадолго застыла у зеркала. Своенравные волосы вились, невзирая на все заколки.

Немного подумав, она освободила длинные пряди, позволив им лежать свободными кольцами, и вышла из спальни.

Стук сердца отзывался в ушах, ее обдавало то жаром, то холодом. Ли чуть нервно улыбнулась. Что с ней такое творится? Ее ведь пригласили на ужин, а не на свидание, верно?

На середине лестницы ее увещевания возымели действие. Она немного успокоилась и даже нашла в себе силы посмеяться над своей чувствительностью.

Холт ждал ее у лестницы. Он повернулся к ней, и она забыла, что умеет дышать. В темных брюках и белоснежной рубашке он совсем не походил на фермера, каким она привыкла его видеть.

При виде ее его зрачки расширились, в его глазах она прочитала восхищение.

— Ты прекрасна, — беря ее за руку, хрипло сказал он.

— Спасибо. — Ее щеки порозовели. — Ты тоже неплохо выглядишь. Совсем не похож на фермера.

— Ты возражаешь?

В нос ударил запах хвойного леса. Она сделала глубокий вдох и с улыбкой сказала:

— Ничуть.

— Отлично, — кивнул он. — Я заказал для нас столик в Дюранго. Ресторан называется «Франциско Кантина».

— Сто лет там не была.

— Значит, я не ошибся с выбором? — Он помог ей сесть в машину.

— Этот ресторан считается самым лучшим. Холт скользнул за руль и удовлетворенно улыбнулся.

— Вот и чудесно. Я. хотел, чтобы этот вечер навсегда остался в нашей памяти.

Холт сидел напротив Ли за угловым столиком. Была среда. В зале было немноголюдно, и это придавало интимность их ужину.

— Ты не скучаешь по своей прежней работе? — спросила Ли.

— Как ни странно, но пет. Хотя я поддерживаю связь с некоторыми из моих прежних клиентов.

— На случай, если тебе надоест быть фермером?

— Вообще-то, когда я узнал, — что Джон оставил мне ранчо, я не был уверен, чем хочу заниматься. Просто так получилось. — Холт пожал плечами и взглянул на нее.

У него перехватило дыхание. В свете свечи ее глаза казались бездонными темными озерами.

— Все признали, что ты неплохо справляешься для городского баловня.

Холт ухмыльнулся.

— Тебе надо было встретиться со мной несколько месяцев назад. Тогда я три раза в неделю потел в тренажерном зале и считал, что истязаю себя физическими нагрузками. — Он покачал головой. — Оказалось, чтобы узнать, что такое настоящая нагрузка, нужно было только, чтобы Джон оставил мне ранчо, а я помахал вилами с тюками сена. Тут надо сказать отдельное спасибо Заку. Но довольно обо мне. Лучше скажи; ты всегда мечтала быть фотографом?

Ее лицо посерьезнело.

— Всегда. С тех самых пор, как впервые взяла в руки фотоаппарат, а когда журнал «Наш мир» предложил мне работу, сбылось все, о чем я когда-то мечтала: увидеть мир и заниматься любимым делом.

— Ты никогда не думала о том, чтобы заниматься этим для себя? Открыть собственную фотостудию, например?

— Может, когда-нибудь. — Ли пожала плечами. — Ты знаешь, я все-таки не верю, что ты мне однажды сказал. Неужели ты совсем не скучаешь по Нью-Йорку?

— Бывает иногда. Все-таки большую часть жизни я провел в больших городах. Но в жизни на природе есть свои прелести.

— Придется поверить тебе на слово, раз ты до сих пор не уехал, — вертя ножку бокала в руках, согласилась Ли. — К тому же ты удивительно вписываешься в жизнь провинциального городка.

— За это я должен поблагодарить одного человека. — Его ладонь накрыла ее руку. — Мы познакомились совсем недавно.

— Чему я только безумно рада, — заявила Ли. — Встреться мы с тобой раньше, ты был бы разочарован. Я была тощая непоседа и носила пластинки для зубов.

Холт улыбнулся и легонько сжал ее руку.

— Какой бы ты ни была тогда или какая ты есть сейчас, я бы тебя не пропустил.

— Я бы тоже заметила тебя, — опустив глаза, призналась Ли.

— Думаю, ты согласишься со мной, если я скажу, что неудивительно, что мы повстречали друг друга?

— Но встретились ненадолго, — напомнила она, чувствуя, как ее сердце сжимается.

— Но пока мы вместе, разве нет? И только это сейчас имеет значение.

Их глаза встретились. Ли кивнула и застенчиво улыбнулась.

Через два часа после замечательно проведенного вечера. Холт остановился у задней двери. Было почти одиннадцать.

Ли вдруг осознала с пугающей ясностью, что ее время стремительно уходит. Но ведь ей нравится её работа, разве не так? Как и мужчина, который неожиданно стал для нее так близок.

Не говоря ни слова, Холт вышел из машины и помог ей выйти. От него исходила такая сила, что она остро почувствовала свою слабость.

Ли пошатнулась, но надежные руки Холта не дали ей потерять равновесие. Он стоял так близко к ней, что она могла слышать равномерный стук его сердца.

— Уже поздно, — мягко сказала она и хотела вырвать свою руку, но Холт не позволил.

Она умоляюще посмотрела на него, но ее тело уже само подалось ему навстречу. С тихим вздохом она признала свое поражение и прислонилась к его груди.

Его руки обвились вокруг ее талии, и он склонился над ее запрокинутым лицом. Его голос звучал хрипло, когда он повторил вслед за ней:

— Ты права. Уже поздно. — Его дыхание щекотало ее щеку. — Но не для поцелуя на ночь.

Холт накрыл ее губы своим ртом и в перерывах между поцелуями бормотал: — Ты сводишь меня с ума, Ли. Я безумно тебя хочу. — Он со стоном оторвался от ее губ и взял ее лицо в свои ладони. — Если ты не велишь мне остановиться сейчас, я уже не смогу остановиться, — тяжело дыша, сказал он.

Ли открыла глаза и мечтательно улыбнулась.

— А что, если я не хочу, чтобы ты останавливался?

— Ли!..

— Нет, Холт. — Она приложила палец к его губам. — Я хочу тебя. Сейчас.

Он мучительно застонал и серьезно посмотрел на нее:

— Даже если это безумие, я не хочу, чтобы оно закончилось.

С этими словами он подхватил ее на руки и вошел в дом.

Холт проснулся на рассвете. Рядом спала Ли, во сне ее лицо было прекрасно и безмятежно. Oн с сожалением посмотрел на часы и вздохнул. Времени оставалось совсем немного.

Его губ коснулась слабая улыбка, когда он вспомнил, как нетерпеливы, как ненасытны были они оба. При мысли о прошедшей ночи в нем снова зашевелилось желание.

Холт подавил порыв разбудить ее поцелуями и продолжить феерию сказочной ночи. Вместо этого он легонько, поцеловал ее в лоб и бесшумно встал. Подобрав разбросанную одежду, он вышел, прикрыв за собой дверь. Стоя под душем, он улыбался.

Ли открыла глаза в ту самую секунду, как дверь тихо закрылась. Она подняла голову. Единственным напоминанием, что в эту ночь Холт был с ней, остались смятые простыни и вмятина на кровати.

Она снова откинулась на подушку. Холт постарался уйти незаметно, и она была ему за это благодарна. Все случилось неожиданно и спонтанно. Кто знает, как бы она себя чувствовала при дневном свете. К тому же ей нужно немного времени, чтобы разобраться в своих чувствах.

Ее чувства…

Ли со вздохом закрыла глаза, вспоминая его ласки, его губы на своем теле, его желание. Эта ночь была незабываемой. Но это ничего не меняет: она скоро уедет на неопределенный срок. Чем раньше она забудет о нем и о том, что между ними произошло, тем лучше будет для них обоих.

Через час она спустилась па кухню. Холт был уже там, готовил завтрак.

— Доброе утро. — Он улыбнулся, подошел к ней и поцеловал.

— Доброе. — Она быстренько выскользнула из его объятий. — Ты меня не разбудил.

Он пожал плечами.

— Зачем? Все утренние дела я могу прекрасно сделать сам. Лучше иди ко мне. Мне не терпится тебя поцеловать.

— Холт. — Ли вывернулась из-под его руки. — Что касается прошлой ночи…

— Она была сказочной, — закончил он за нее.

— Да, сказочной, — вынуждена она была согласиться, — но…

Зазвонил телефон.

— Но?..

— Лучше взять трубку. Вдруг Кори…

Признавая ее правоту, Холт кивнул и ответил:

— Слушаю.

— Доброе утро, — раздался в трубке женский голос. — Меня зовут Джой Брайант. Я редактор журнала «Наш мир». Мать Ли дала мне этот телефон. Могу я с ней поговорить?

— Один момент, — спустя секундную паузу сдержанно ответил он и передал Ли трубку. — Твой редактор.

На ее лице отразилось удивление.

— Джой?

Холт молча кивнул.

Ли взяла радиотелефон и вышла из кухни. Через несколько минут она вернулась.

— Ну вот, кажется, мой отпуск закончился.

Холт напрягся, хотя подсознательно ждал чего-нибудь в этом роде.

— Что-то важное? — нарочито небрежно спросил он.

— Бунт.

— Ты согласилась?

— Это моя работа. — Она пожала плечами. — Бунт…

Он не сдержал своего раздражения.

— Каждый день кто-то где-нибудь бунтует или воюет.

— В этот раз всего лишь на несколько недель.

— А как же Кори? — прищурив глаза, спросил он. — А как же он сам? — Ты оставишь его? — И меня? — добавил он про себя.

Ли тяжело вздохнула и тихо сказала:

— Это моя работа. Для меня это очень важно.

— Важнее, чем Кори или твоя семья? — Или я?

Она мягко улыбнулась.

— У Кори есть ты и Зак, а мои родители… Они… привыкли.

— Вот, значит, какое твое оправдание, — с неожиданно прорвавшейся горечью сказал он. — Привыкли, значит. Кори тоже привыкнет?

— Я уеду через несколько дней, — стараясь, чтобы ее голос звучал бодро, сказала Ли. — За это время я постараюсь его убедить, что не бросаю его, а просто у меня работа такая.

— Лучше тебе уехать сразу, чем травить его душу понапрасну. — В его голосе не осталось тепла.

— Я могу, собраться за час, — спокойно сказала она, чувствуя комок в горле.

— Прекрасно, — кивнул Холт. — Так будет лучше.

— Хорошо. Я попрощаюсь с ним у Лэнгстонов. — У двери она на миг задержалась. — Может, сейчас тебе в это сложно поверить, но Кори и ты… вы значите для меня очень много.

Пока она собиралась, он не выходил из кухни. Хлопнула входная дверь, раздался шум отъезжающей машины, и стало очень тихо.

Холт сел, невидящими глазами уставившись в стену.

Ли уехала. В доме стало пусто и одиноко. Как и в его сердце.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — сдерживаясь из последних сил, чтобы не заплакать, сказал Кори.

— Это моя работа. Я должна ехать. Обещаю, что вернусь сразу, как только смогу. — Она улыбнулась ему и снова перевела взгляд на дорогу. — Мы можем переписываться по электронной почте, а если хочешь, будем писать друг другу письма?

— Ты точно вернешься?

— Ну конечно. — Она свернула на дорогу к ранчо. — Мои родители ждут меня на свою годовщину. Так что у меня целых две причины, чтобы вернуться: ты и родители. — И Холт, подумала она про себя.

— Но пока ты не уехала, ты поживешь с нами? — настойчиво спросил Кори.

Вот этот момент она оттягивала, сколько могла.

— Нет, Кори, — как можно мягче сказала Ли. — Ты останешься с Холтом и Заком, а я поживу с родителями.

— Почему?

— Я столько времени жила с вами, что будет несправедливо, если перед отъездом я чуть-чуть не поживу у них. Как ты, согласен со мной?

Посопев, Кори неохотно кивнул и отвернулся к окну.

Ее сердце разрывалось на части, но она молчала: любые слова были бессильны и бесполезны.

Ли остановила машину. Из конюшни вышел Холт, и Кори бросился к нему. Он подхватил мальчика на руки и что-то тихо ему шепнул, продолжая смотреть на нее.

К се глазам подступили слезы, и, боясь, что она расплачется. Ли через силу улыбнулась им, помахала рукой и села обратно в машину.

На следующий день Холт чувствовал себя так плохо, как никогда. Кори забросал его вопросами, на которые он не знал ответа. Мальчик почти уговорил его съездить в город, но в последний момент он собрался с силами и с вынужденной улыбкой сказал, что этого делать не стоит. Кори сразу поскучнел, но больше ни о чем не спрашивал. Настроения Холту это не улучшило.

На кухню зашел Зак, помыл руки и поинтересовался:

— Что у нас сегодня на обед?

— Все, что ты приготовишь. Я не голоден, — равнодушно отозвался Холт.

— Понятно.

Холт почувствовал раскаяние.

— Извини, Зак. Просто у меня сегодня настроение не очень.

Зак взял полотенце, тщательно вытер руки и только потом сказал:

— Послушай, Холт. Никому не по душе, что Ли уезжает, но тут уж ничего не поделаешь. Хотя бы ради парнишки надо взять себя в руки, а то какой же ты пример подаешь ему? Я позвонил матери Мейсона. Она все поняла и пригласила Кори провести вечер у них. Кори согласился. Ты как, не против? — Он сочувственно посмотрел на него.

— Конечно, нет. Для него так даже будет лучше. Сейчас я неподходящая компания для маленького мальчика! Спасибо, Зак. — Холт через силу улыбнулся.

Наступило молчание. Неожиданно пожилой мужчина громко и решительно произнес:

— Я, конечно, могу ошибаться, но мне показалось, что Ли тебе стала небезразлична. Я прав?

Задав вопрос, он терпеливо ждал ответа.

Холт молчал. У него не было времени разобраться в своих чувствах, но, может, Зак прав и Ли стала ему небезразлична больше, чем он думал сам? Иначе почему он тоскует по ней, но ее смеху и ее улыбкам?

Стук и дверь прервал его размышления. Его сердце забилось. Может, Ли вернулась?..

Он распахнул дверь и обнаружил на пороге Лилиан Джерард, женщину из социальной службы помощи.

— Здравствуйте, мистер Ролинс, — улыбнулась ему немолодая женщина.

— Проходите. — Он немного удивился ее приходу. И испугался.

— Извините, что не предупредила вас заранее о своем приезде, но я была здесь неподалеку и решила заглянуть к вам. Вы не возражаете?

— Ничуть, — сказал он, снова подумав, в чем истинная причина ее визита.

Они прошли на кухню.

— Вы помните Зака Шоу?

— Здравствуйте, мэм, — поздоровался Зак, но из кухни не вышел.

— Приятно с вами снова встретиться. Неожиданно все замолчали. Неловкое молчание прервал Холт:

— Может, чашечку кофе?

— Нет, спасибо, — заторопилась немолодая леди. — У меня еще есть незаконченные дела. Я заехала сказать, что наконец-то нашлась семья, которая согласилась усыновить Кори.

— Неужели? — Эта новость почти выбила его из колеи. — И что это за семья?

Женщина улыбнулась еще шире.

— Очень милые люди. У них уже есть мальчик примерно одного возраста с Кори. Я считаю, что это большая удача.

— Да, действительно, удача. — Он натянуто улыбнулся.

— Я бы хотела заехать за ним завтра и поговорить с ним, если вы не возражаете?

— Не возражаю. — Его лицо застыло. Оказывается, он совсем не готов к тому, чтобы снова остаться одному и так скоро. Сначала Ли, теперь вот Кори…

Лилиан поспешила попрощаться, сославшись на назначенную встречу. Когда дверь за ней закрылась, Зак нахмурился.

— И ты собираешься так просто отдать Кори?

— Ты же сам слышал. — Холт повернулся к нему и встретился с ним взглядом. — Они очень милые люди.

— А ты? Чем ты хуже их? — возмутился Зак.

— Во-первых, у него будет настоящая семья, а во-вторых, — он замолк, но не удержался и сказал: — Во-вторых, тяжело стать отцом, когда не с кого брать пример.

Зак рассердился.

— Ты опять? С того дня, как ты сюда приехал, ты не перестаешь дурно отзываться о Джоне!

Холт поднял брови, приглашая его продолжить. Зак даже не обратил на это внимания, продолжая взволнованно говорить:

— Я не знаю человека лучше, чем Джон Ролинс. Он был очень одинок и раздавлен горем, но никогда, ни при каких обстоятельствах, не позволял себе раскисать. Он был настоящим мужчиной. Таких немного, можешь мне поверить.

— Раздавлен горем, говоришь? — Холт изогнул губы в сардонической усмешке. — И каким же таким горем он был раздавлен?

— Потому что он потерял то, что составляло смысл его жизни. Тебя.

— Что-то не верится. Если бы это было действительно так, он бы хоть раз приехал навестить меня. Я ждал этого всю свою жизнь.

— Если ты так долго этого ждал, то почему, став взрослым, ты не приехал к нему и не задал этот вопрос ему сам?

— Когда я подрос, в этом уже не было никакого смысла, — пожал плечами Холт. — Он мой отец, и у него были передо мной обязательства, особенно когда я был ребенком. Разве в первую очередь не он должен был объяснить мне, почему после развода он так ни разу и не сделал попытки сблизиться со мной?

— В тебе говорит обида. Пошли, — вдруг кивнул Зак. — Сейчас я познакомлю тебя с настоящим Джоном Ролинсом.

Заинтригованный таким заявлением, Холт, не говоря ни слова, проследовал за ним.

Зак вышел в коридор, поднялся по лестнице, включил свет и толкнул дверь, ведущую на чердак. Лавируя среди старой мебели и прочего хлама, он остановился у стены. Возле нее стояла груда картонных коробок.

Холт остановился рядом и с удивлением прочитал на одной из коробок свое имя.

— Вот она. — Зак открыл коробку, вытащил из нее другую коробку, из-под обуви, и передал ее Холту. — Здесь ты найдешь ответы на все свои вопросы. — Он похлопал его по плечу и оставил его одного.

Когда Холт открывал коробку, руки его дрожали. Внутри он обнаружил пачку писем, перевязанных лентой.

Он сорвал ленту и, посмотрев на адрес, застыл.

На всех письмах был адрес дома, в котором они жили с матерью в Бостоне.

Все они были запечатаны. И на всех был штамп «Вернуть отправителю».

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

С сильно бьющимся сердцем Холт смотрел на письма в своей руке и еще долго не мог решиться открыть хотя бы одно из них. Затем вскрыл одно за другим и бегло просмотрел их. Почти все письма были адресованы ему.

Он сделал глубокий выдох и на секунду закрыл глаза. Затем взял письмо, которое он должен был получить, когда ему было пять лет. Оно было написано большими печатными буквами.

Здравствуй, сынок.

Я очень по тебе скучаю. Надеюсь, тебе нравится ходить в детский сад. Жду тебя летом. Зак передает тебе привет и говорит, что также соскучился по тебе. Дружок не сказал ничего, но я уверен, что он тоже скучает и готов прогавкать тебе об этом, когда ты приедешь.

С любовью, папа.

Дружок. В памяти вдруг возник образ щенка золотистого ретривера, которого однажды принес его отец. За этим воспоминанием последовали другие, которые все это время хранились в его памяти и о которых он забыл.

Холт открыл все письма и сначала не поверил своим глазам. Но ошибки не было: его отец регулярно писал ему по письму каждую неделю первые несколько лет. Затем он стал писать все реже, пока не ограничился одним письмом в месяц.

Следующие два часа он провел, читая и перечитывая письма отца. Тема писем два раза из года в год повторялась в течение всех лет, когда он учился в школе. Холт не смог удержаться от грустной улыбки. В сентябре его отец поздравлял его с началом нового учебного года и желал учиться на «отлично». В мае он поздравлял его с окончанием учебного года и интересовался его планами на летние каникулы, в конце письма каждый раз приглашая провести лето у него на ранчо.

Холт без сил прислонился к стене.

— Почему я ни разу к нему не приехал? — прошептал он в тишине чердака и посмотрел на коробки у своих ног.

Преисполнившись решимости докопаться до истины, он скрупулезно открывал коробку за коробкой. В одной из них он нашел решение о расторжении брака и еще один документ.

— Запретительный судебный приказ, — начал он читать вслух. — Решением суда Джон Ролинс отстраняется от воспитания своего сына Холта Ролинса и в течение тридцати лет ему запрещается искать встреч с Элизабет Ролинс и своим сыном от первого брака.

Холт долгое время непонимающе смотрел на документ в его руках. Либо этот документ фальшивый, либо, либо его мать лгала!

Он сел рядом с коробками, сжал ладонями виски и попытался вспомнить что-нибудь из своего детства. Память неохотно, но расставалась со своими воспоминаниями. Он вспомнил, как расспрашивал мать об отце, ее постоянные отговорки и просьбу не говорить о папе при дедушке. Дедушка…

Он рассеянно посмотрел на фамилию судьи и резко выпрямился. Гарольд Клейтон-младший был сыном его старинного друга, тоже в прошлом судьи, который был на пенсии.

Боль запульсировала в висках. Он рывком поднялся и подошел к окну. Дыхания не хватало, перед глазами все помутилось. Наконец старая щеколда подалась, и ему в лицо ударил резкий порыв чистого горного воздуха. Дышать сразу стало легче, застилавший глаза туман рассеялся, в голове прояснилось.

Его дед, Маккензи Першинг, деспотичный, эгоистичный старик, умер несколько лет назад. Его единственная дочь и мать Холта Элизабет Першинг Ролинс никогда не осмеливалась ему перечить. Разве что однажды, когда вышла замуж за Джона Ролинса, но ее смелости ненадолго хватило.

— Как ты, сынок? — раздался вдруг голос Зака.

— Почему ты не показал мне этих писем раньше? — сглотнув, спросил Холт, когда Зак остановился рядом с ним.

— Джон просил.

— Но почему? — Слезы подступили к глазам, и он сердито смахнул их рукой. — Все эти годы…

— Все эти годы Джон ездил в Бостон, невзирая на запрет.

Холт резко вскинул голову.

Зак с мягкой улыбкой продолжал:

— Он приезжал, становился напротив дома твоего деда и ждал, когда увидит тебя. Когда он возвращался, разговоры о тебе не прекращались несколько дней.

— А когда я подрос?..

— Он приехал в тот день, когда ты окончил школу, но случайно натолкнулся на Элизабет, — помолчав, сказал Зак. Улыбка сошла с его яйца.

— На маму?

— Да. Джон приехал сам не свой. Лишь через несколько дней он неохотно поделился со мной, что произошло. Оказывается, она сказала ему, что ты не хочешь его видеть и ненавидишь его.

— И отец поверил? — недоверчиво спросил Холт. Зак пожал плечами.

— Ты был уже взрослый и ни разу не позвонил ему и не проявил к нему никакого интереса. Что ему оставалось делать?

Холт стоял, сжимая и разжимая кулаки, и молчал.

Вдруг Зак усмехнулся.

— Я уже всерьез начал о нём беспокоиться, пока однажды в наш дом не заглянуло маленькое солнышко.

— Ты говоришь о Ли? — сразу догадался Холт.

— Да, о ней. Она не смогла заменить ему тебя, но с ее приходом Джон преображался и снова стал напоминать себя прежнего. С того самого дня она и стала солнцем этого дома, осветившим жизнь двух стариков.

«И мою», — вдруг понял Холт, и от этой мысли на сердце у него снова стало холодно и одиноко.

Все утро Ли пыталась заставить себя начать укладывать вещи, но у нее к этому не лежала душа. Последние двадцать четыре часа ее мысли занимал Холт.

И их единственная ночь… Раздался стук в дверь, и вслед за этим показалась голова ее матери. На ее лице была грусть, хотя голос звучал бодро:

— Как дела?

— Входи, мам, — улыбнулась Ли. — Я уже почти готова. Осталось взять только спортивный костюм и фотоаппарат, и можно отправляться.

Клэр села на кровать.

— Тебе обязательно нужно уезжать так скоро? — жалобно спросила она. — Ты жила с нами всего пару дней.

— Но ведь это моя работа, мам, — мягко сказала Ли. — Мы уже столько раз об этом говорили.

— Я бы не спорила, но ведь в этот раз все совсем по-другому. Я это чувствую. Ты собираешься неохотно, скажи, разве нет? Совсем не так, как раньше, когда у тебя глаза горели и ты заражала всех своим энтузиазмом. Даже меня с папой.

Ли закрыла глаза. Разве материнское сердце обманешь?

— Ли? — вдруг позвал за дверью ее отец. — Какой-то Джейсон Митчелл из «Галереи Митчелла» просит тебя к телефону. Говорит, что он из Нью-Йорка.

— Входи, пап. — Нахмурившись, она взяла трубку. — Слушаю.

— Здравствуйте, миссис Кинан. Меня зовут Джейсон Митчелл. Надеюсь, я не помешал?

— Здравствуйте, мистер Митчелл. Вообще-то, немного помешали.

— Но я могу с вами поговорить?

— Я вас слушаю, — теряясь в догадках, кто он и откуда ее знает, сказала она.

— В общем, извините, если я не вовремя… Кстати, вы можете дать мне номер своего агента, и я с ним свяжусь.

— Какого агента? Моего? — ничего не понимая, переспросила она.

— Дело в том, миссис…

— Мисс.

— Ага. Дело в том, мисс Кинан, что Холт прислал только ваши фотографии и несколько телефонных номеров, но среди них не было телефона вашего агента. Поэтому…

— Холт прислал вам мои фотографии? — не сдержав своего удивления, воскликнула она.

На другом конце провода повисла пауза.

— Так, кажется, мы не совсем понимаем друг друга, — вдруг раздельно произнес мужской голос. — Позвольте, я объясню. Я являюсь владельцем фотогалереи «Галерея Митчелла» в Нью-Йорке. Думаю, я не удивлю вас, если скажу, что вы удивительно талантливый фотограф и я хотел бы организовать выставку ваших работ в сентябре. Понимаю, что вам надо подумать. Запишите, пожалуйста, мой телефон и свяжитесь со мной, как только вы примете решение, надеюсь положительное. Я буду очень ждать вашего звонка.

Ли машинально записала его телефон и, попрощавшись, положила трубку.

— «Галерея Митчелла» в Нью-Йорке предлагает организовать выставку моих фоторабот в сентябре, — все еще не придя в себя от изумления, сказала она, переводя взгляде Клэр на Тима.

— Так это же замечательная новость! — первой отреагировала ее мать и заключила ее в свои объятья.

— Мы очень гордимся тобой, дорогая, — поддержал ее отец, дождавшись своей очереди, и крепко прижал ее к своей груди.

— Холт прислал ему мои фотографии.

— Что ж, значит, Холт понимает толк не только в финансовых бумажках или с чем он там имел дело, но и в искусстве, — рассудительно сказал ее отец.

— Что же мне делать? — беспомощно спросила она.

— Согласиться! — воскликнул ее мать.

— Конечно, соглашайся, — поддержал жену Тим. — Когда еще представится такая возможность?

— Но… — Ли прикусила губу и прошептала: — Но ведь тогда я не сдержу своего обещания.

— Какого обещания? — с ласковой улыбкой спросила Клэр.

— Сорея… После того, как я ее потеряла, я обещала себе, что не позволю, чтобы нечто подобное случилось с другими детьми.

— Но ты и не позволишь. — Клэр прижала ее к себе и погладила по голове, как маленькую девочку. — Подумай сама. Если галерея Митчелла известна — а что-то мне подсказывает, что так оно и есть, значит, о твоей выставке напечатают в газетах. О ней узнают сотни, тысячи людей. Ты не нарушишь своего обещания: ты будешь бороться за всех детей, но уже другими способами.

Ли отстранилась, заглядывая матери и глаза Они были полны любви, понимания и поддержки, какое бы решение она ни приняла.

— Ты права, — твердо сказала она — выставка будет иметь успех…

— Так оно и будет, если ты мне веришь… — вставила Клэр.

— Если она будет иметь успех, я смогу узнать у мистера Митчелла о других подобных галереях, и, может, они также согласятся организовать выставку моих работ. Это значит, не только в других городах, но и в других странах, — все больше воодушевляясь, продолжила она. — О проблеме детей и детства из стран, где идет война, узнают миллионы людей, ведь для этого не придется ехать туда или учить чужой язык. Хорошая фотография скажет все сама.

— Конечно, — кивнула ее мать. — Значит, ты примешь его предложение?

— Тогда остается одна проблема. — Улыбка Ли померкла. — Холт…

— А почему это вдруг стало проблемой?

— Я люблю его, — просто ответила Ли. — Но?

— Но я не знаю, взаимна эта любовь или нет, — призналась Ли.

— Так в чем же дело? — Клэр всплеснула руками. — Если ты его любишь, скажи ему об этом. Мне кажется, что ты ему небезразлична. Я бы сказала, что он любит тебя, даже если сам это еще не понял.

— Правда? — Она с надеждой посмотрела на родителей.

Тим и Клэр решительно кивнули.

— Дорогая, — беря ее за руку, с нежностью сказал ее отец. — Разве твоя мать хоть раз ошибалась?

Ли подумала и, улыбнувшись, отрицательно покачала головой.

— Значит…

— Значит, ты сейчас же едешь к нему, — решительно закончила за нее Клэр. — Ну же, давай. Куда подевалась бесстрашная малышка, которой ты была всего лишь двадцать лет назад?

Меньше чем через двадцать минут Ли уже была на ранчо. По дороге она думала, как сказать Холту о своей любви, но так ничего и не решила.

Зака она обнаружила на кухне. Он наливал в чашку кофе.

— Кто к нам вернулся, — приветствовал ее пожилой мужчина с улыбкой. — Надеюсь, навсегда?

«Я тоже на это надеюсь», — подумала она и спросила:

— А где Холт?

— В доме. Вот. — Он вручил ей чашку. — Кофе для Холта. Может, ты отнесешь?

— Где он?

— На чердаке.

— А что он там?..

Читает некоторые старые письма, — с грустной улыбкой сказал Зак. — Думаю, он совсем не будет возражать против твоей компании.

Перед дверью, ведущей на чердак, Ли помедлила несколько секунд, затем сделала глубокий вдох и вошла.

Холт сидел в окружении коробок. Вокруг него повсюду лежали письма. Не оборачиваясь, он спросил:

— Зак, ты знал, что отец служил в военно-морском флоте и принимал участие в боксерских боях?

Не получив ответа он обернулся и поспешно встал.

— Ли?

— Привет, — смущенно улыбнулась она, подавляя порыв броситься ему на шею.

Его глаза на секунду радостно сверкнули, но затем Холт сощурился.

— Ты не совсем вовремя.

— А Зак сказал обратное. — Она протянула ему чашку. — Твой кофе. — Кивнув на разбросанные бумаги, она спросила: — Что-то важное?

Он неопределенно пожал плечами.

— Так, старые письма.

Ли опустилась на колени и взяла одно письмо.

— Можно?

Холт задумался, но все же кивнул.

Она повертела его в руках и внимательно прочитала. Когда Ли подняла на него глаза, он прочел в них сочувствие и боль.

— И это все письма отец написал тебе? И ты узнал о них только сейчас?

Его напряженная поза сказала ей все.

— О, Холт. — Она порывисто встала, сделала шаг ему навстречу, но остановилась, предупрежденная взмахом его руки.

— Самое смешное во всем этом то, что все эти годы я взращивал ненависть к человеку, который больше всего хотел быть рядом со мной. — Его глаза полыхнули от гнева. — Я умоляю господа бога, чтобы это был мой дед, кто отсылал все эти письма назад, потому что если это была моя мать, я… — Он резко втянул в себя воздух и сжал кулаки.

— Разве об этом стоит сейчас думать? — стараясь, чтобы ее голос звучал убедительно, спросила Ли. — Важно лишь то, что ты наконецузнал правду: твой отец не бросал тебя. Он тебя любил. Просто обстоятельства сложились так, что…

— Подозреваю, что они сложились так благодаря стараниям моего деда, — с горечью сказал он. — Он так гордился своим происхождением, что не мог смириться с пятном, которое бросал на честь старинной семьи какой-то фермер.

— Мне так жаль, Холт. — Ли сама не поняла, как обняла его, но он не оттолкнул ее. — Жаль тебя и Джона. Можешь мне поверить: он был бы прекрасным отцом и гордился тобой.

— Зак сказал, что он приезжал каждое лето, останавливался напротив дома и ждал, когда увидит меня.

Ли молча прижала его к себе, давая ему возможность высказаться, желая хоть немного облегчить его боль.

— А я не знал его по вине одного человека. — Его руки напряглись.

— Холт, не позволяй ненависти одержать над собой верх, — с мольбой в голосе просила Ли. — Это не вернет Джона, только ожесточит твое сердце. Ненависть никому и никогда не приносила счастья.

— Но если бы я только знал! Если бы только мне позволили знать, все могло бы быть совсем иначе! — воскликнул он.

— Могло бы, — с грустной улыбкой согласилась она. — Но этого не случилось, Я уверена, что твой дед уже наказан за этот жестокий поступок.

— Он мертв.

— Тем более, — настойчиво убеждала Ли. — Все, и обидчик и обиженный, уже давно в земле. Остались только письма и твоя вера в то, что твой отец любил тебя. К сожалению, ты уже ничего не можешь изменить.

— Зак сказал, что ты стала ему вместо дочери, — неожиданно сказал Холт. — Он любил тебя.

— И я его любила, — с мягкой улыбкой сказала она. — Джона вообще невозможно было не любить.

— Ты меня почти уговорила. — Холт спрятал лицо в ее волосах. — Тебе невозможно противиться. Это понял не только мой отец, но и я.

— Так ты сдаешься? — боясь вспугнуть свое счастье, шепотом спросила Ли.

— Я давно уже твой пленник. — Он повернул ее лицом к себе и коснулся пальцем нежной кожи щеки. — Пусть, чтобы осознать это, мне понадобилось время. Ты мне слишком дорога, поэтому я готов смириться с тем, что твоя работа будет иногда отнимать тебя у меня.

— Холт, я…

— Ни слова больше. Мы и так потеряли слишком много времени, а ты скоро снова уедешь. — Он закрыл ей рот поцелуем.

Ли хотела сказать, что она никуда не едет, но позабыла обо всем на свете, почувствовав его губы на своих губах.

Вдруг Холт оторвался от нее и к чему-то прислушался. Когда она вновь обрела способность обращать внимание на окружающее, то увидела перед собой Зака и услышала его извиняющийся голос:

— Прошу прощения, что помешал, но Кори пропал.

— Он же у Мейсона.

— Он должен был быть у Мейсона, — поправил Холта Зак. — Только что позвонила его мать и сказала, что несколько часов назад Кори говорил с Мейсоном по телефону и сказал, что у него болит живот и он к нему не придет. Как только я это услышал, сразу обыскал все места, где он может быть. Его нигде нет.

— Может, он с Лулу и Голди?

— Нет, Ли. — Он покачал головой. — В первую очередь я поискал его на конюшне.

— Так. — Холт чуть ослабил хватку, но не выпустил ее из своих объятий. — В какое время ты его в последний раз видел?

Зак призадумался.

— Кажется, около обеда. Да, точно. Я шел в дом, Кори следом за мной, а затем приехала миссис Джерард.

— Проклятье, — тихо выругался Холт. — Должно быть, он сбежал сразу после разговора с ней.

Ли со все возрастающим беспокойством переводила взгляд с одного мужчины на другого.

— Миссис Джерард? Зачем она приезжала, Холт?

— Семья из Дюранго изъявила желание усыновить его, — неохотно ответил он.

— Миссис Джерард приехала, чтобы забрать его?

Под ее обвиняющим взглядом Холт почувствовал себя неуютно.

— Ну, не забрать, — пробормотал он. — Подготовить его к отъезду.

— Ты дал на это свое согласие? — недоверчиво глядя на него, спросила Ли и оттолкнула его от себя. — Неудивительно, что он сбежал, если он то и дело сталкивается с предательством взрослым, особенно тех, кого любит.

— Оседлать лошадей? — спросил Зак.

— Да, спасибо, Зак. Я скоро.

— Ты куда? — тревожно окликнул ее Холт, идя за ней.

— Звонить Риду, — бросила она через плечо и исчезла за дверью.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Свою помощь в поисках Кори предложило полгорода. В доме было столпотворение, хотя те, кто приехал верхом, уже искали мальчика.

Организацией поиска руководил шериф Ларкин. Собрав вокруг себя разбитых на группы людей, он давал им последние указания:

— Значит, так. Примерно через три часа стемнеет, поэтому постарайтесь к этому времени вернуться-на ранчо. Не хватало того, чтобы потерялся еще кто-нибудь из вас.

Холт корил в случившемся себя:

— Я хотел как лучше. Чтобы у него была настоящая семья, мать, отец, даже брат…

— Вот когда мы его найдем, ты скажешь ему об этом, — утешала его Ли. Она уже не сердилась на него и беспокоилась о Кори.

— Ты права, — взял себя в руки Холт. — Казнить себя я буду позже. Так ты думаешь, что он у заповедного водопада?

— Я не уверена, но мне почему-то кажется, что он там.

— Я очень надеюсь, что ты права.

Через десять минут до них донесся отчетливый звук падающей воды. Холт предложил спешиться, не подъезжая к водопаду, и подобраться к скалам под прикрытием деревьев. Так будет больше шансов увидеть его первыми и не вспугнуть, объяснил он ей свой план.

Ли подумала и кивнула. Они разделились и с разных сторон начали приближаться к скалам, не теряя друг друга из виду.

Когда до водопада оставалось несколько метров., Холт замер и стал показывать ей знаками, чтобы она приблизилась к нему.

— Я только что видел его на скале, — шепотом сказал он, когда она остановилась рядом.

Ли напряженно всматривалась в указанном направлении, как вдруг Холт неожиданно схватил ее за руку, прижал к себе и горячо спросил:

— Ли, ты останешься с нами, если Кори согласится стать моим приемным сыном?

— Конечно, — кивнула она. — Ах, Холт, мне так много нужно сказать тебе.

— Потом. — Он притянул ее к себе и быстро и крепко поцеловал. — Имей в виду, это еще не все. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты стала моей женой.

— Я тоже люблю тебя. — Она обхватила его за шею и сама поцеловала его.

Тяжело дыша, он оторвался от нее и погладил ее руки.

— Милая, подожди немного, — хрипло сказал он и простонал. — Твоя любовь — самый чудесный дар, и я докажу, что достоин ее, но сначала Кори.

— Подожди. — Она удержала его за руку, желая поделиться с ним одной новостью.

— Да?

— Сегодня мне звонил Джейсон Митчелл, — торопливо пояснила Ли.

В его глазах вспыхнула радость.

— Значит, твои фотографии ему понравились?

— Даже больше того. Он предложил устроить в сентябре выставку моих работ, и я согласилась.

— Отличная новость. Ты ведь потрясающий фотограф, и я уверен, что любая галерея с восторгом согласилась бы сделать для тебя то же самое. Твои фотографии за душу берут, честное слово.

— Спасибо, — с глубокой признательностью сказала она. — Для меня это очень важно знать. Только я начала этот разговор совсем по-другому поводу. Я никуда не уезжаю. Я остаюсь дома.

Несколько секунд он непонимающе смотрел на нее. Затем его лицо осветилось радостью и надеждой.

— Совсем?

— Совсем.

— Ли, — с чувством сказал он. — Это самая прекрасная новость в моей жизни!

Вдруг Ли приложила палец к губам и прошептала:

— Кори!

Холт обернулся. Мальчик был на том же самом месте, где он заметил его в первый раз.

— Я мигом.

Ли с беспокойством и глубокой нежностью смотрела, как Холт приближается к мальчику, и подумала, что вот так, совсем неожиданно, они оба вдруг завоевали ее сердце. Холт вышел из леса и, не таясь, пошел к Кори навстречу. Завидев его, мальчик юркнул за камень, но не убежал.

Ли облегченно выдохнула.

— Кори, я тебя видел. Пожалуйста, вылезай. Давай поговорим, сынок.

— Уходи, — закричал мальчик. — Ты не мой отец, и ни к каким приемным родителям я не пойду!

— Разве кто-нибудь говорит об этом? — Холт остановился совсем близко у кромки воды.

— А разве нет?

Ли подобралась поближе, и теперь, несмотря на шум льющейся воды, ей было все отлично слышно.

— Я пришел, чтобы спросить, захочешь ли ты стать нашим сыном?

— Нашим? — Кори высунулся из-за камня.

— Да, нашим с Ли сыном, — кивнул Холт.

— А где она?

— Я здесь, родной.

Ли показалась из-за дерева и улыбнулась ему.

— Это правда, Ли? Все, что Холт только что сказал? Что вы хотите, чтобы я стал вашим сыном? — На его лице отражалась борьба между недоверием и надеждой.

— Правда от первого до последнего слова, — поклялась она.

— И вы станете моими настоящими родителями?

— Как только Холт предложит мне стать его женой, — со смехом сказала Ли.

Взгляд Кори метнулся к Холту, который подходил к Ли, не спуская с нее глаз.

— Ты выйдешь за меня замуж? — хрипло спросил он, наклоняясь к ней.

Она обратила на него сияющее лицо.

— Да, — просто сказала она.

— Спасибо, — одними губами прошептал он; — Кори, ты слышал?

Они посмотрели наверх, но мальчика на прежнем месте уже не было. Он торопливо спускался, боясь, что, если задержится хоть на секунду, они снова передумают.

Холт подхватил его на руки и прижал к себе. — Больше никогда так не делай, сын. Мы с мамой очень испугались за тебя.

— Никогда. — Кори помотал головой и счастливо рассмеялся.

Когда Холт поставил его на ноги, он обхватил Ли руками и лбом прижался к ее животу. Она погладила его по вихрастой голове, продолжая улыбаться Холту.

Вдруг Кори с испугом спросил:

— А разве вы можете стать моими настоящими папой и мамой? Ведь мой папа… — Он замялся.

Холт ободряюще ему улыбнулся, взглядом успокаивая взволнованную Ли.

— Миссис Джерард разговаривала сегодня с Заком и сказала, что твой папа не может заставить тебя видеться с ним, но если ты сам захочешь…

— Нет. — Кори энергично затряс головой и крепче прижался к Ли. — Я хочу только вас и дядю Зака.

— Ну, тогда, сын, пора возвращаться домой и извиниться перед всеми теми людьми, которые приехали тебя искать.

— Вижу, вы его уже нашли, — раздался вдруг голос шерифа.

Они обернулись и увидели группу людей. Кроме Рида Ларкина рядом с ним стояли родители Ли и Лилиан Джерард. При виде ее Кори побледнел и мертвой хваткой вцепился в руку Ли. Она прижала его к себе и прошептала:

— Не бойся, мы тебя не отдадим.

Кори расслабился и даже смог улыбнуться Тиму и Клэр. Они улыбнулись ему, а Тим даже подмигнул. Он сразу почувствовал себя гораздо увереннее и без страха посмотрел на миссис Джерард.

— Вы не сможете меня забрать, — гордо сказал он и, высвободившись из-под рук Ли, взял их с Холтом за руки. — Папа и мама не отдадут меня.

— Вот как? — Миссис Джерард вдруг улыбнулась. — Ты у нас, оказывается, настоящий искатель приключений.

Кори сразу смутился и покраснел.

— Я извиняюсь, — пробормотал он. — Я больше не буду, честно.

— Буду надеяться, что ты сдержишь свое слово. Ты смелый мальчик, но лучше все же так больше не делать.

— Я обещаю.

— Вот и хорошо. — Лилиан перевела взгляд на его новых родителей. — Надо думать, что вы изменили свое решение, мистер Ролинс?

— Да, — просто ответил он. — Мы никому не отдадим Кори и хотели бы его усыновить.

— Я очень рада это слышать. — Она просияла. — Думаю, тогда мне скорее нужно оформить все бумаги. Я займусь этим, как только получу свидетельство о браке.

— Тим, Клэр, шериф Ларкин и вы, миссис Джерард, — сразу сказал Холт. — Мы приглашаем вас на нашу свадьбу, только когда, скажем позднее.

— Ну, слава богу! — Клэр обняла дочь и прижала Кори к себе.

— Вот значит, какой у меня будет зять, — улыбаясь и похлопывая Холта по спине, сказал Тим. — Рад, честное слово рад, что им станет сын Джона Ролинса.

— Я тоже рад, что он мой отец, — без запинки ответил Холт, встретившись с Ли глазами. Они были полны безграничной любви, и он поклялся, что сделает все возможное и невозможное, чтобы быть достойным ее.

ЭПИЛОГ

Две недели спустя Холт стоял на веранде, глядя на вершины гор. Сан-Хуана. Был теплый июньский вечер. Через час должна была состояться помолвка. Шли последние приготовления, поэтому Холт решил не путаться под ногами у Ли и других женщин, вызвавшихся помочь в организации этого торжества.

Эти две недели Холт все больше убеждался в том, как ему повезло, что он встретил Ли. Благодаря ей и Кори его жизнь приобрела новый смысл.

Несколько дней назад он связался со своей матерью. Элизабет созналась, что ее отец воспользовался своими связями и дружбой с отцом судьи, который рассматривал дело о его опеке. Когда он спросил ее, почему она молчала столько лет, она расплакалась прямо в телефонную трубку и сказала, что испугалась угрозы своего отца лишить ее наследства.

После этого разговора, о котором он не сказал никому, его обуревали противоречивые эмоции. Холт уже давно понял, что его мать слабая, несчастная женщина, чья воля была полностью задавлена деспотичным отцом. Возможно, она вышла замуж за Джона не по любви, а от отчаяния, чтобы доказать себе, что она может добиться чего-нибудь без помощи отца, но переоценила свои силы. Только Холту от этого было не легче. Из-за нее он знает своего отца только по рассказам других и его письмам.

Элизабет умоляла ее простить и вернуться в Нью-Йорк, но он был категоричен. Его настоящий дом — ранчо «Серебро Ролинса», а его семья — Ли и Кори. И все же он знал, что в глубине души он простил свою мать, даже если никогда не сможет сказать ей об этом.

— Ага, попался. Не от меня ли ты уже прячешься здесь?

Задумчивое выражение лица мигом сменилось радостью. Его пальцы машинально нащупали в кармане бархатную коробочку.

Холт притянул свою будущую жену к себе и крепко поцеловал.

— Я не такой дурачок, чтобы добровольно отказаться от своего счастья. Просто, — он пожал плечами, не выпуская ее из своих объятий, — я не люблю быть в центре внимания.

— Тогда ты и есть дурачок, — со смехом сказала Ли и посмотрела ему в глаза. — Разве ты не знал, что все внимание сейчас приковано ко мне?

— Действительно, дурачок. — Он чмокнул ее в нос. — Но ты меня любишь?

Ее лицо стало серьезным.

— Больше, чем я когда-либо думала, что смогу любить.

— Я тоже тебя люблю. — Он прикрыл глаза и, словно смакуя, произнес: — Миссис Ли Ролинс. Как мне это нравится!

— Холт. — Ее вдруг охватило беспокойство. — Тебе не кажется, что все произошло как-то уж слишком быстро? Может, нам стоит немного подождать со свадьбой?

— Ни секунды, — решительно сказал он. — Если ты не хочешь, чтобы я сошел с ума, считая дни до того момента, когда смогу назвать тебя своей женой, Я хочу этого больше, чем что-либо хотел в своей жизни. Ты и Кори — все, что мне нужно.

— И мне, — счастливо улыбаясь, сказала она. — Ты и Кори — все, что мне нужно.

— А как же твоя карьера?

— Ты и Кори, — твердо повторила Ли. — Мистер Митчелл сказал, что такие выставки, как правило, приносят не только известность, но и хороший доход. На эти деньги я хочу организовать фонд имени Сореи и оказывать материальную помощь всем детям, которым смогу.

— Можешь во всем на меня рассчитывать, — заверил ее Холт. — Ну-ка, примерь.

Ли увидела перед своими глазами коробочку. Двух мнений о том, что там внутри, быть не могло.

— Холт, не стоило делать мне такой подарок, — запротестовала она.

— Не говори глупостей. Открывай.

Ли открыла коробочку и не смогла удержаться от восклицания.

— Оно же безумно дорогое!

— Тебе не нравится? — усмехнувшись, спросил Холт.

— Не говори глупостей, — передразнила она его. — Оно такое красивое, что я боюсь его надеть.

Чистый, как слеза, бриллиант округлой формы в золотой оправе и был, несомненно, самым красивым кольцом, которое она видела.

— Ну же, смелее. Как моя будущая жена ты заслуживаешь самого лучшего.

— Папа сказал, что это старинное кольцо. Его носила его бабушка.

Они одновременно повернули головы. Смущенно улыбаясь, у двери стоял Кори и переминался с ноги на ногу.

— Тетя Пейдж и тетя Морган сказали мне, чтобы я вас нашел и сказал, что все уже вас заждались.

— Ну, тогда, сын, — Ли и Холт взяли его за руки, все трое переглянулись и дружно засмеялись, — не будем никого заставлять ждать.

Content

Патрисия Тэйер
Солнце взойдет

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ЭПИЛОГ