Сандра Мартон

Цвет страсти

ГЛАВА 1

Каньон Черного Волка, Монтана,

21 июня 2010 года, 5.34 утра,

один час до летнего солнцестояния

Ночь еще властвовала здесь.

Каньон, казалось, не собирался отпускать холодную темноту. Порывистый ветер, спускаясь с горных пиков, источал горестные вздохи.

Сиенна Каммингс поежилась.

Когда утренний свет готов был уже достигнуть дна каньона, перед ее глазами вдруг промелькнула вся его древняя, кровавая история.

Тяжелая рука легла ей на плечо.

— Ну вот, — сказал Джек Берден, — ты замерзла. Но я тебя согрею.

С натянутой улыбкой Сиенна выскользнула из-под широкой длани своего руководителя.

— Мне не холодно. Просто я немного взволнована. Восходом солнца, — быстро добавила она, прежде чем Берден успел применить свой обычный прием — придать ее словам какой-нибудь неприличный оттенок.

На сей раз у него ничего не получится.

— Я тоже взволнован, — начал он, все же пытаясь добиться своего. — Мне повезло… остаться с тобой наедине.

Так можно было выразиться лишь с большой натяжкой. Неподалеку находились четыре человека: два студента-старшекурсника, профессор с факультета антропологии и девушка, которую Берден называл своей секретаршей. По тому, как та поглядывала на Джека, было ясно, что ее настоящая работа заключается совсем в ином, что, впрочем, не так уж и плохо. Во всяком случае, это хоть немного сдерживало несносного босса Сиенны.

Бердена совершенно не интересовал тот факт, что им предстоит стать свидетелями явления, совершенно уникального в своем роде. Скоро солнечные лучи окажутся на высоте одной трети от вершины Блэквулфа — скалы Черного Волка — и высветят круг на камне, выбитый одержимым подвижником тысячу лет назад. Уже очень давно никто не видел это чудо. Им первым разрешили приехать сюда, и то только потому, что скоро все может измениться — каньон собирались продать какому-то бизнесмену.

Однако, несмотря ни на что, Джек Берден думает только о том, как соблазнить ее.

Господи, как он ей надоел! Конечно, существуют законы, защищающие от сексуальных домогательств. Можно подать жалобу в университет… и спокойно жить дальше с сознанием того, что на твоей карьере поставлен жирный крест. Вот вам и двадцать первый век. Равноправие, черт возьми!

Отбросив мрачные мысли, Сиенна посмотрела на вздымающийся прямо перед ними острый пик.

Оставалось еще полчаса, не меньше, но ожидание составляет неотъемлемую часть любого исследования.

Сиенна успела побывать во многих местах с древней историей. Она видела восход солнца, обрисовывающий контуры величественного храма Чичен-Ица, бродила среди гигантских камней Стонхенджа…

Но в этом месте было что-то особенное.

Сиенна ощущала это всем своим существом, каждой клеточкой своего тела, но ни за что не призналась бы в этом — она была ученым, а наука не принимает в расчет чувства.

Она едва слышно вздохнула. Джек Берден наклонился к ней:

— Довольна, что я взял тебя с собой?

О господи! Оказывается, он сделал ей подарок. Сиенне оставалось несколько месяцев до защиты диссертации, а перед этим она целых два года изучала каньон Черного Волка и заслужила право присоединиться к экспедиции. Она знала все об этом каньоне: от древних людей, селившихся здесь, до воинов команчей и сиу, которые сражались за него. Известно ей было и о последнем владельце здешних земель, Джессе Блэквулфе. Его исчезновение так и осталось для всех загадкой.

Он был военным, сражался во Вьетнаме и за десять лет до ее рождения вернулся домой, что можно было счесть удачей. А потом Джесс Блэквулф… пропал.

Сиенна пыталась выяснить, что с ним случилось, твердя себе, что это имеет отношение к ее работе. Но то была неправда. Просто этот человек захватил ее воображение. Странно, конечно. Культурологи-антропологи изучают культуры, а не отдельных людей. Но было в истории Джесса Блэквулфа что-то такое…

— Ну, вот сейчас, — зашептал взволнованный студент. — Еще какая-то пара минут.

Обхватив себя руками, Сиенна ждала.

Каньон Черного Волка, Монтана,

22 июня 1975 года. 5.34 утра,

один час до летнего солнцестояния

Конь Джесса Блэквулфа нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

— Скоро, — тихо сказал Джесс, поглаживая загрубевшей от работы рукой шелковистую шею животного.

Прищурившись, он посмотрел на зазубренный пик.

Его предки приходили в каньон поклоняться своим богам. Джесс пришел попрощаться с ними. В его жизни таким вещам больше не было места.

Не вера привела сюда Джесса. Наоборот. Тем не менее увидеть это явление в последний раз он почему-то считал важным. Ребенком он верил в это, но с тех пор прошло много лет… Джесс стал старше и умнее.

Серый жеребец громко фыркнул. Четко очерченные, словно вырезанные резцом, губы Джесса дрогнули.

— Ладно, — улыбнулся он, — может, ты и прав.

Старше? Несомненно. Умнее? Кто знает.

Жеребец снова фыркнул, словно желая сказать: «А что же мы тогда делаем здесь, в то время как нам обоим надо бы спать?» Джесс не винил его за это. Дело заключалось в том, что час назад он, повинуясь внезапному импульсу, проснулся, вывел Клауда из теплого стойла, надел на него уздечку и поскакал в каньон полюбоваться восходом солнца.

Впрочем, следует быть честным хотя бы с самим собой. Он думал об этом. Он это планировал. Ему необходимо разрубить раз и навсегда то, что еще связывает его с прошлым.

Джесс знал, что приближается солнцестояние. Совсем не обязательно быть команчем или сиу, чтобы знать это. В нем текла и англосаксонская кровь его матери. К тому же три года он проучился в университете. Всем известно, что два раза в год солнце достигает своего крайнего положения на небе, и эти дни называются днями солнцестояния.

Солнцестояние вполне реально.

Другое дело — мифы.

Мифы об обновлении земли. Та чушь, что заставляла древних воинов быть на этом месте в тот момент, когда солнце появлялось из-за зазубренного края скалы Черного Волка, пропуская луч между двумя глыбами в сороках футах от земли и попадая в центр круга, который предки высекли на большом плоском камне.

Надо быть идиотом, чтобы думать, будто, увидев это, ты сможешь изменить свою жизнь.

Джесс горько рассмеялся.

Его отец верил в это, так же как и дед и прадед. Так же как и каждый воин из рода Блэквулфов.

Большую часть жизни Джесс тоже в это верил. Не во все, конечно. Человека двадцатого века с университетским образованием не так-то легко подкупить всякими там мифами.

Главным для него было сохранение традиций. К примеру, таких, как встреча самого длинного дня в году.

Отец привел его сюда, когда ему исполнилось двенадцать лет.

— Скоро взойдет солнце, — говорил он, — и в священном круге прошедшее время встретится со временем грядущим. Клятва, которую человек даст в это мгновение, будет в дальнейшем определять его жизненный путь. Ты готов принести свою клятву, сын мой?

Да, Джесс был готов.

И как только солнце начало свое восхождение, он поднял лицо к свету и вытянул руки ладонями вверх, чтобы получить его дар, сияющий и теплый, и присоединиться к братству воинов.

Отец улыбнулся с гордостью. Мать обняла Джесса. Даже став старше и начав понимать, что старые легенды были просто легендами, он был рад, что принес свою клятву, рад, что отец приобщил его к древней традиции.

Но к тому времени, когда Джесс пошел в колледж, все изменилось. В далеких землях началась война. Многие его сверстники погибли. Но Джесса не призывали — тех, кто учился в колледже, не трогали.

Это казалось ему неправильным. Его род — род воинов. Не к лицу Блэквулфу прятаться в душных университетских аудиториях.

К двадцати годам Джесс осознал, что настало время подтвердить клятву, которую он дал в детстве.

Джесс ушел из колледжа. Записался в армию. Его отец гордился им, а мать плакала. Он прошел курс подготовки и был зачислен в элитные спецвойска. Джесс служил вместе с достойными людьми, сражаясь, как он думал, за стоящее дело.

И наблюдал, как все, во что он верил, превращается в пыль…

Небо приобрело легкий фиолетовый оттенок, что означало конец ночи. Первые лучи солнца коснулись горных вершин. Через несколько минут свет наполнил узкое пространство между двумя огромными камнями, которые предки Джесса водрузили тысячи лет назад.

Солнце поднималось все выше.

Джесс сделал глубокий вдох.

В прошлый раз, когда он, сидя на лошади, встречал солнцестояние, его душа была полна детского идеализма. А теперь… Теперь он стал мужчиной и многое понял. Джесс потерял все: отца, умершего от рака; мать, пережившую его лишь на несколько месяцев; веру в то, что на войне он отстаивал идеалы свободы и справедливости, чего теперь стыдился.

Сейчас, как только взойдет солнце, ему придется дать другую клятву. Теперь его цель — избавить мир от суеверий. Он продаст свои тысячи акров земли, и если какой-нибудь проворный бизнесмен решит установить входную плату в каньон в день солнцестояния, или в день равноденствия, или чтобы просто насладиться пейзажем, то и черт с ним.

Джесс уже нарушил древнюю традицию, запретив соплеменникам приезжать сюда, чтобы исполнить священный ритуал. Мужчин, особенно мальчиков, ни к чему приучать к таким вещам, которые способны превратить веру в неверие.

Это место оказалось местом лжи. И пора положить этому конец.

Все необходимые бумаги уже лежали на его столе. Осталось только подписать их и отправить с курьером к адвокату.

Клауд коротко заржал. Джесс посмотрел на луч солнца, который стремился пробиться между двумя каменными глыбами.

Он нервно втянул в себя воздух. Его пульс участился, в голове появилась какая-то странная легкость. Проклятье, как живучи суеверия!

А это что еще такое?!

Луч должен упасть на священный камень. Но откуда появился другой источник света — зеленая вспышка над его головой?

Жеребец испуганно шарахнулся в сторону. Джесс крепче натянул поводья, пробормотав что-то успокаивающее.

Лошади. И себе.

Молния в чистом утреннем небе? Молния без грома? Погода здесь, конечно, непредсказуема, но…

— Проклятье!

Еще одна вспышка позади зазубренного пика. Солнце исчезло, темнота накрыла землю. Конь, заржав, поднялся на дыбы.

И еще вспышка. Зеленый свет прошел между каменными плитами и лег в центр круга.

Жеребец совсем обезумел. Он то вставал на дыбы, то взбрыкивал задними ногами, пытаясь сбросить всадника.

Джесс с трудом удержался в седле.

Наконец вспышки прекратились.

Темнота отступила.

Солнце — ослепительно-яркий шар — появилось в ясном синем небе.

Свет залил каньон, пики гор, редкий кустарник и приземистые сосны с изогнутыми стволами, вцепившиеся в негостеприимные склоны. Но взгляд Джесса был прикован только к одной точке.

Фигуре. Человеческой фигуре, неподвижно лежащей в самом центре священного камня.

ГЛАВА 2

Забраться на него было совсем не просто. Приходилось долго выбирать опору для рук и ног, и хлынувший в кровь адреналин был тут не в помощь, а, скорее, во вред. Джесс почувствовал, как до боли напряглись его мышцы. Необходимо остановиться, сосчитать до десяти, сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, пока пот не выступит на коже. Если он сорвется, то грифам достанется двойная добыча.

Двойная? Он что, действительно кого-то видел?

Черт! Нет времени думать об этом. Он должен двигаться вперед.

Выступ навис прямо над ним. Предстояло самое сложное. Джессу не на что было опереться. Вот будет здорово, если он все же доберется до цели и обнаружит, что на камне лежит и не человек вовсе! А что? Кругом полно всякой живности.

Не хватало еще наткнуться на раненого гризли. Но беспокоиться уже поздно. Джесс сделал глубокий вдох и одним рывком достиг площадки.

Сердце застучало у него в горле.

На камне лежала женщина.

Без сознания, но живая. Лицо белое, но дыхание ритмичное.

Слабый стон слетел с ее губ. Открытых ран не видно, но это еще ни о чем не говорит. В нее могла попасть эта странная молния. А удар молнии способен нарушить сердечную деятельность. Или контузить.

Впрочем, она заслуживает того, что с ней случилось. Чужим здесь делать нечего. И все же старые привычки взяли верх — в армии их учили не только отнимать жизни, но и спасать. Джесс опустился на колени рядом с женщиной, собираясь внимательно осмотреть ее.

Она не дрожала. Это хорошо. Он прикоснулся пальцами к ее шее. Кожа теплая. Тоже хорошо. На горле билась жилка. Черт, пульс частит!

Джесс положил руку ей на грудь.

Удары сердца сильные и ровные… ее грудь наполнила его ладонь. Он отдернул руку и сел на пятки.

— Просыпайтесь, — скомандовал Блэквулф. Женщина не пошевелилась. — Ну же, давайте, открывайте глаза.

Незнакомка застонала. Ее веки дрогнули. Под ними скрывались глаза цвета весенних фиалок.

Кончик языка скользнул по пересохшим губам. Она смотрела на Джесса, но не видела его.

— Сосредоточьтесь, — сказал он. — Вы ранены?

Ее взгляд прояснился, губы раздвинулись.

— Отвечайте. Вы ранены?

— О боже, — выдохнула она.

А потом ее рот широко открылся и высокий отчаянный крик зазвенел, отражаясь от стен каньона.

Крик был наполнен ужасом. Неподдельным ужасом.

Над Сиенной склонился мужчина. Его лицо было разрисовано, как у дикаря, — острые высокие скулы были перечеркнуты черными полосами. Волосы стянуты в хвост кожаной лентой. Ее глаза опустились ниже. На шее на тонком шнурке висел коготь ястреба.

Этому могло быть только одно объяснение. Какой-то сумасшедший бродит в горах Монтаны, и ей «посчастливилось» встретиться с ним.

«Никакого крика, — твердила она себе. — Не кричи больше. Будь спокойна, будь спокойна, будь…»

— Прочь от меня! — взвизгнула женщина, когда он наклонился ниже.

Упираясь локтями в жесткую поверхность камня, она попыталась отползти назад. Бесполезно. Мужчина опустил ей на плечи большие руки и снова уложил ее на спину.

— Не двигаться.

Его голос был низким и грубым. Теперь Сиенна не сомневалась, что он сумасшедший. Не двигаться? Конечно же она будет двигаться. Она побежит быстрее ветра, но сначала ей необходимо высвободиться.

— Я сказал — не двигаться! — прорычал незнакомец. — Или мне придется успокоить вас.

Успокоить? Что он имеет в виду? Этот и множество других вопросов крутились в ее голове. Кто этот чокнутый? Откуда он тут взялся? И где она находится? Ее взгляд скользнул по сумрачному склону и висящему над ним ослепительному диску солнца.

Солнцестояние!

Она дожидалась момента, когда солнце направит свой луч между двумя каменными плитами возле священного камня, и вдруг ясное безоблачное небо прорезала зеленая молния.

Черная пустота разверзлась под ней. Она почувствовала, как падает…

А потом — ничего. Только холод, пронизывающий до самых костей.

И вот она, придя в себя, оказывается наедине с человеком, которого никогда не видела. У него жесткое лицо дикаря с черными, как обсидиан, глазами и тонким, словно прорезанным бритвой, ртом.

В горле у нее пересохло.

— Вы ранены? — спросил мужчина.

— Нет…

— Болит что-нибудь?

— Голова.

Большая рука, отпустив плечо женщины, прикоснулась к ее голове. Она попыталась отстраниться, но не смогла, так как он крепко держал ее за подбородок.

Незнакомец осторожно ощупал ее голову. Прикосновения его были очень легкими, даже нежными — резкий контраст с внешностью и голосом, — но это еще ничего не значило. Она изучала обычаи местных племен и знала, что с пленными обращаются достаточно хорошо до тех пор, пока…

— А-а…

Сиенна застонала от боли. Мужчина удовлетворенно хмыкнул:

— Ага, вот оно. Довольно-таки приличная шишка возле уха. — Его пальцы снова начали свое медленное путешествие — вниз по ее шее, к плечам…

Ей хотелось его остановить.

— Не надо, — прошептала она.

Он не обратил внимания на слабый протест. Движения его пальцев были уверенными и совсем не интимными, но это ничуть не уменьшало ее страх.

— Сколько пальцев?

Сиенна моргнула:

— Что?

— Сколько пальцев я показываю?

Она посмотрела на его руку:

— Три.

— А сейчас?

— Четыре… А вы кто?

Она осторожно приподнялась на локте. Незнакомец наклонился ниже. Женщина подалась назад. Издав нетерпеливое рычание, он схватил ее за плечи.

— Что вы делаете? — испуганно взвизгнула она.

— Проверяю зрачки.

Это было невыносимо. Его черные глаза словно хотели пробуравить ее насквозь.

— С моими зрачками все в порядке.

— Поверните голову. Еще раз. Медленнее. Хорошо. А теперь перевернитесь.

— Это еще зачем?

Не слушая ее возражений, он перевернул Сиенну на живот и тщательно ощупал спину. Его прикосновения были все такими же умелыми и безличными. Закончив, он снова перевернул ее на спину, а потом, подхватив под мышки, заставил сесть. Мир закружился. В голове гудело, словно рой крошечных пчел устроился там на постой.

Сиенна застонала.

Мужские руки сжали ее плечи. Это были сильные, потемневшие от солнца руки с рельефными мышцами. Она хотела отстраниться, но у нее не было сил.

Наконец земля прекратила свое вращение. Сиенна с дрожью втянула в себя воздух.

— Со мной… Со мной все в порядке.

Мужчина отпустил ее. Она слегка покачнулась. Он выругался и придержал ее за локоть.

— Опустите голову.

— Это совсем не…

— Опустите голову.

Она подчинилась. Разве у нее есть выбор, когда он так смотрит? Ни в коем случае нельзя злить сумасшедшего. Он и так уже рассержен.

— А теперь несколько глубоких вдохов… Как вас зовут? — Это был не вопрос. Приказ. — Отвечайте. Как ваше имя?

— Сиенна Каммингс. А вы кто?

— Как вы сюда забрались?

— Куда?

Его глаза сузились, превратившись в две черные щелки.

— Что, потеря памяти? Не верю. Так как вы оказались здесь?

Сиенна посмотрела на него.

— Где «здесь»? — спросила она таким тоном, что Джесс почти готов был поверить ей.

Правда, она назвала свое имя. Впрочем, это ничего не значит. Он видел немало раненых и знал, что существует такая вещь, как избирательная амнезия. Женщина может помнить, как ее зовут, но забыть остальное.

«Или же, — холодно подумал он, — эти мягкие розовые губы лгут».

— Здесь, — повторил он жестко, — на моей земле.

— В каньоне Черного Волка? — Она замотала головой. — Но вы не можете быть его владельцем!

— Очень даже могу. Уж поверьте мне, леди. Каждое дерево, каждый камень, даже каждый кусок грязи здесь — мой, понятно?

— Вы не можете быть его владельцем, — упрямо повторила она.

Джесс чуть не рассмеялся ей в лицо. Как она в себе уверена! Неужели дамочка решила, что достаточно разыграть из себя дурочку и ей все сойдет с рук, что бы она ни замышляла?

Она либо хиппи, не осознавшая того факта, что времена шестидесятых уже миновали, либо охотница за древностями.

Сейчас на рынке хороший спрос на предметы старины. «Священные реликвии индейцев», как назвал их толстый трусливый парень, которого он поймал здесь в прошлом году, несмотря на многочисленные запретительные знаки.

Кстати, коренные народности индейцами себя никогда не называли. Что же касается священной части… Ну, это уже совершенная чушь.

Конечно, кое-кто из его соплеменников, можно сказать, жил этими представлениями. В детстве Джесс был таким же, но война во Вьетнаме все изменила. Камни, символы, глиняные черепки — все это для него теперь не больше чем осколки прошлого.

Тем не менее он никому не позволит вторгаться на его землю.

Это место принадлежит ему. По крайней мере до тех пор, пока не подписаны бумаги.

«Впрочем, — подумал он, оглядывая ее с ног до головы, — к „детям-цветам“ она, скорее всего, не имеет отношения». Нет ни бус, ни цветастого платья, волосы не падают свободно на плечи, а аккуратно собраны в хвост. Простая белая майка, потертые джинсы. Значит, точно: охотница. Его злило и то, что дамочка проникла в его владения, и то, что он не заметил ее, когда сидел на лошади, обозревая каменистые склоны каньона.

Однако сейчас следовало сосредоточиться на том, как им спуститься отсюда. Кем бы ни была эта женщина, он не хотел, чтобы ее смерть лежала на его совести.

К тому же труп привел бы в каньон не только шерифа, но и кучу репортеров. Такой известности Джессу сейчас хотелось меньше всего.

Он осмотрелся.

Веревки у него с собой не было, но скакать сорок миль к дому, оставив Сиенну под палящими лучами солнца, а возможно, и в качестве главного блюда в меню какого-нибудь хищника — вряд ли хорошая идея.

Наконец решение было принято.

— Ладно, — сказал Джесс. — Дайте-ка ваш ремень.

Она побледнела:

— Что?

— Ремень. — Свой ремень он уже расстегнул.

— Нет… Только не это. — Ее голос дрогнул. — Кем бы вы ни были, не делайте этого…

Джесс вскинул голову. Их взгляды встретились, и он все понял. Она решила, что он собирается ее изнасиловать. Почему? Потому что он выглядит как дикарь? Ну да, конечно. Он был без рубашки. С длинными волосами. На шее на кожаном шнурке болтался ястребиный коготь, подаренный отцом.

«Это убережет тебя от опасности», — сказал отец накануне его отъезда во Вьетнам.

Полосы на лице были единственным, чему не подобрать разумного объяснения. Хотя нет. Джесс пришел сюда попрощаться с землей и каньоном, как воин. Чуть больше минуты он выбирал между военной формой и боевой раскраской своего народа. Джесс Блэквулф больше не верил ни в то ни в другое, но древние узы все же оказались сильнее. Сорвав с себя рубашку, он нанес черные полосы на лицо и стянул волосы в хвост.

Джесс вздохнул:

— Мне нужны ремни, чтобы сделать связку.

— Связку?

— Нам необходимо спуститься со скалы.

Она моргнула:

— Спуститься со…

Джесс присел перед ней на корточки, схватил за плечи и заставил повернуть голову в сторону каньона:

— Да посмотрите же сюда, леди. Мы с вами на горном склоне. Как будто вы этого не знали.

— О боже, — едва слышно прошептала Сиенна, но затем с каждым словом ее голос звучал все громче. — О боже, — причитала она, — о боже, боже, боже…

Женщину начала бить дрожь. Дрожь — не то слово. Ее трясло, словно под порывами ураганного ветра. Джесс с силой встряхнул ее.

— Хватит! — рявкнул он.

— Я на скале Черного Волка, — проговорила она. — В Монтане… В каньоне Черного Волка… — Звук, который она издала, был похож то ли на смех, то ли на рыдание. — А это священный камень!

— Какая неожиданность!

Сиенна повернулась к нему, глаза широко открыты, в лице ни кровинки.

— Я была в каньоне. В каньоне, понимаете? И смотрела вверх, на скалу. На этот выступ. На камни и солнце… А потом… потом — вспышка… и вот я здесь… Но это невозможно, невозможно, невозможно…

Если она устроила спектакль, то, надо сказать, неплохой. Черт! Похоже, у нее шок. Лицо бледное. Глаза пустые.

Джесс схватил женщину за руку.

— Ну ладно… Успокойтесь…

Сиенна засмеялась. Так смеются раненые на поле боя перед тем, как впасть в ожесточенное безумие, сравнимое с яростью дикого животного.

— Тише-тише. — Джесс слышал, как стучат ее зубы, а у него не было ничего, чтобы согреть ее. С тихим проклятием он обнял Сиенну. — Ну же, успокойтесь.

— В-вы слышали, ч-что я сказала? Я б-была внизу. У самого подножия горы… И вот я уже не там. А вы… вы…

Он молча притянул ее к себе. Она пыталась сопротивляться, но это было бесполезно. Через несколько секунд Сиенна всхлипнула, Джесс ощутил тепло ее дыхания на своей груди, горячие капли слез. Она казалась такой маленькой, такой хрупкой в его руках.

Как же у нее хватило сил забраться сюда?

Он не находил разумного объяснения.

Да, она проигнорировала запрещающие знаки. Он был уверен в этом. Но как ей удалось забраться на выступ? Он-то знал, какие сильные мышцы нужно иметь для этого, и не сомневался, что ей такое не под силу.

Правда, тело у нее хотя и мягкое, но в то же время хорошо тренированное. И упругое. А грудь… Полная. Округлая. Зрелая. Наверное, он и вправду дикарь, если готов прийти в возбуждение, держа в объятиях незнакомую женщину, к которой не должен испытывать никакой симпатии.

Сегодня, как только они спустятся с этой чертовой скалы, он вернет себе нормальный облик. А потом отправится в город, в бар и подцепит какую-нибудь сладкую курочку.

Пора кончать с не в меру затянувшимся воздержанием.

И тогда он не будет испытывать возбуждение, держа в объятиях какую-то охотницу за древностями.

Ладно. По крайней мере ее перестала бить дрожь. Джесс осторожно отстранился.

— Все в порядке?

Сиенна кивнула. С ее волос соскользнула резинка. Он думал, что они у нее темные, но — нет. Они отливали золотом.

— Ладно, — сказал Джесс. — Слушайте меня внимательно. Вам придется помогать мне, если вы хотите спуститься вниз.

Сиенна посмотрела на него:

— А что… что со мной случилось?

Ее голос был очень тихим, чувствовалось, что она все еще не пришла в себя.

— Молния.

Женщина кивнула:

— Я помню… Она была зеленой. Разве бывают зеленые молнии?

Хороший вопрос. Молнии, особенно здесь, могли быть разных цветов. Красные. Белые. Голубые. Но зеленая…

— Это может подождать, — отрезал Джесс. — Сейчас для нас главное — спуститься.

Ее горло судорожно сжалось. Кончик языка пробежал по пересохшим губам.

— У меня… не так уж много опыта в этом.

— У вас есть сообщники?

Сиенна непонимающе уставилась на него.

— Что?

— Был ли еще кто-нибудь с вами?

Должен быть. Джесс придвинулся к краю каменной платформы и посмотрел вниз, изучая дно каньона. Никого. Только Клауд, помахивая длинным хвостом, жевал кустарник.

— Да, — наконец сказала Сиенна. — Конечно. — Она встала и чуть покачнулась. Инстинктивно Джесс шагнул к ней, собираясь поддержать. — Джек. Джек и другие.

— Они вас бросили.

— Нет. Они, должно быть, где-то здесь, у подножия.

— Они ушли, — грубо оборвал ее Джесс. — Они заставили вас рисковать жизнью. Здесь нечего брать. Священный камень, как вы сами понимаете, великоват. А больше ничего нет. — Его губы скривились. — Ваши люди забрали все, что можно, еще пятьдесят лет назад.

— Мои люди? — Она посмотрела на него. — Что это значит?

И в самом деле, что? Она — белая. Он тоже. Наполовину, конечно, но разве это имеет значение? Разве Джесс Блэквулф когда-нибудь придавал значение цвету кожи?

— Ладно, — сказал он хмуро. — План таков. Я собираюсь связать наши ремни вместе. Один конец закрепим на вашем запястье, другой на моем. Я буду спускаться первым, а вы извольте следить за каждым моим движением. Понятно? За каждым движением, потому что один неверный шаг, и…

Сиенна замотала головой:

— Я не собираюсь спускаться с этой кручи!

— А что же вы, леди, собираетесь делать? — Голос Джесса просто источал сарказм. — Или у вас есть волшебная палочка? Раз, два, три — и вы уже внизу?

В ее взгляде сверкнул вызов.

— Я намерена просто проснуться, ясно?

Его брови взметнулись вверх.

— Что-о?

— Вы слышали! Я сплю. И все это — сон. Я не стою на этом чертовом выступе этой чертовой скалы и не разговариваю с мужчиной, у которого…

Джесс едва не расхохотался. Дамочка оказалась крепким орешком. И кем бы она ни была, он начал уважать ее.

— Ну так вот, крошка, это не сон.

— Нет, — надменно парировала Сиенна. — Я спокойно сплю в своей палатке. И вы не переубедите меня. — Ее глаза, потемнев, сузились. — Все это не по-настоящему.

— Мы теряем драгоценное время. Солнце уже высоко.

— Нет, — отрезала она. — Я же сказала вам — все это не-ре-аль-но.

— Ошибаетесь, леди, — прорычал Джесс, — все это чертовски реально! — И, наклонив голову, он поцеловал ее.

ГЛАВА 3

Сиенна резко выдохнула, когда он схватил ее за локоть.

— Нет! — запротестовала она, попыталась отвернуться, но все было бесполезно. Джесс обхватил ладонью ее затылок и прижался губами к ее рту.

Вряд ли это можно было назвать поцелуем. Скорее — твердое впечатывание губ в губы, безжалостная демонстрация превосходства мужской силы.

Он хотел продемонстрировать, что ей с ним не справиться.

Но Сиенна не была беспомощной.

Ей приходилось работать в весьма удаленных и порой небезопасных местах. Она знала приемы борьбы и всегда следовала совету инструктора — прежде всего нужно попытаться найти открытое пространство. Это не раз спасало ее и на раскопках в Перу, и на улицах Манхэттена. Спасет и сейчас. Она должна заставить себя расслабиться. Противник тоже ослабит хватку. И вот тогда, отстранившись, она с силой ударит его коленом в пах.

Однако мужчина только сильнее притянул Сиенну к себе.

Слегка дернув женщину за волосы, он откинул назад ее голову. Сиенна всхлипнула и попыталась укусить его. Это было еще одной ошибкой. Как только она приоткрыла губы, в ее рот скользнул его язык.

И все изменилось.

Страсть вспыхнула внезапно. Она ощущала вкус его губ. Слышала, как из ее горла вырвался стон. Сиенна собралась было оттолкнуть мужчину, но вместо этого встала на цыпочки и прильнула к нему всем телом…

Он неожиданно отодвинулся. Она чувствовала, что у нее горят щеки, а вот на лице мужчины ничего нельзя было прочитать. И это испугало Сиенну даже больше, чем поцелуй… и то, как она на него отреагировала.

Но нет! Она не из тех женщин, которые могут завестись от одного поцелуя. К тому же в двадцать первом веке такое поведение не в моде.

Тем не менее на один краткий миг…

Отбросив в сторону эти мысли, Сиенна, не поворачивая головы, покосилась на незнакомца. Потом медленно подняла руку, прижала ее к губам, а затем демонстративно вытерла о джинсы.

— Сделаете это еще раз, — заявила она, — и я сброшу вас отсюда.

— А если вы будете продолжать мне перечить, — сказал он, передразнивая ее интонации, — я оставлю вас здесь. — Его губы скривились. — Теперь вы поняли? Все это — по-настоящему. И вы вовсе не спите.

— Вы всегда используете силу в качестве доказательства?

Его глаза сверкнули.

— Только если не остается ничего другого. Мужчина делает то, что ему нужно делать.

— Так же как и женщина. — Сиенна вздернула подбородок. — Думаю, вам стоит запомнить это.

— Ну, так и держитесь за это, леди. Возможно, от чего-нибудь и спасетесь.

От чего? От него? От спуска со скал? Сиенна не собиралась уточнять. С этим мужчиной не стоит шутить, по крайней мере до тех пор, пока она не вернется в реальность, к Джеку и ко всем остальным. Сейчас ей необходимо спуститься с этой проклятой скалы.

— Ремень, — потребовал мужчина, протягивая руку.

Немного поколебавшись, Сиенна отдала ему ремень.

Его большие руки двигались с удивительной ловкостью, соединяя два кожаных ремня. Закончив, он с силой потянул за концы. Связка казалась прочной. Но выдержит ли она вес человека?

Где-то вдалеке прогремел гром. Сиенна посмотрела на небо. Из-за гор наползали темные тучи. Она нервно провела языком по губам…

И почувствовала вкус незнакомца, его злость, его силу, его непреклонность. Темный вкус мужчины и страсти.

— Готова?

Женщина моргнула. Мужчина тем временем обернул конец соединенных ремней вокруг своего запястья. Крупного запястья, но оно соответствовало его росту, плечам, сильным рукам и рельефному торсу, длинным ногам…

— Если будете на меня так смотреть, — сказал он, понижая голос, — то можете нарваться на неприятности.

Лицо Сиенны вспыхнуло.

— Как… вас зовут?

Он посмотрел на нее, как на полоумную:

— Это что, имеет какое-то значение?

— Да, — бросила она упрямо. — Имеет.

Когда Сиенна решила, что ответа ей не дождаться, он наконец пожал широкими плечами и представился:

— Джесс.

Сиенна изумленно уставилась на него:

— Джесс?

— Джесс Блэквулф.

— Но… но…

— Вам требовалось мое имя? Вы его получили. А теперь давайте двигаться, пока не пошел дождь.

— Но… — снова начала она.

— Больше никаких разговоров. Поняли?

Но он не может, ну никак не может быть Джессом Блэквулфом, если ему, конечно, не перевалило за шестьдесят. Сиенна промолчала, когда он, закрепив на ее запястье ремень и пару раз дернув за него, удовлетворенно хмыкнул и распорядился:

— Делайте все, что буду делать я… И перестаньте анализировать и думать. — Мужчина грубо встряхнул ее за плечи. — Если хотите жить, слушайте меня внимательно. Правила очень простые.

— Правила? Тут еще существуют правила? — пробормотала она с нервным смешком.

— Да. Их пять. Не смотреть вниз. Не смотреть вверх. Смотреть только на свои руки, ноги и на меня. Слушать то, что я скажу. Делать то, что я скажу. И никаких вопросов. Понятно?

Во рту у нее пересохло. Вместо ответа она только кивнула. Видит бог, никогда в жизни ей не было так страшно.

Он повернулся к ней спиной.

— Подождите!

— Господи, ну что еще?

— А что именно я должна делать?

— Я только что объяснил!

— Нет. Ну… в общем, я видела, как люди лазают по скалам. Значит, мне надо искать за что ухватиться? А потом — куда поставить ногу?

— Бог мой, леди, вы глухая?! Вы делаете то же, что и я. Ничего больше. Мы на крутом склоне. Земля — в сорока футах от нас. Вполне достаточно, чтобы сломать шею. — Его глаза сузились. — Просто доверьтесь мне.

Довериться ему? Мужчине, который, возможно, и не существует? Мужчине, который отдает приказания, как генерал, выглядит как дикарь и думает, что можно покорить женщину одним поцелуем?

— Да у вас, собственно, и нет выбора, — добавил он, будто услышав ее мысли.

Вот тут он прав. Может, она все-таки спит? Или у нее галлюцинации? Или что там бывает, когда ты без сознания?

Все может быть, но сейчас у нее нет другого выхода, кроме как начать спуск.

Сиенне захотелось плакать. Она попыталась сдержать всхлип. Слишком поздно. Джесс Блэквулф — тот, кто называл себя Джессом Блэквулфом, — определенно услышал это.

— Страшно?

Какой смысл лгать?

— Вы очень догадливы, черт возьми! Ну разумеется, мне страшно!

Он едва заметно улыбнулся. Улыбка лишь на мгновение задержалась на его лице. Но все равно это была улыбка, которая сразу превратила его из грозного самца в восхитительного мужчину. Похоже, она действительно чокнутая, если в такую минуту обращает на это внимание.

— Ничего, — сказал мужчина. — Только дураки не боятся. Слушайтесь меня. Будьте хорошей девочкой, и я обещаю, что с вами ничего не случится.

Слушайся его. Будь хорошей девочкой. Сиенна едва не расхохоталась. Впрочем, сейчас не время и не место ворчать по поводу равноправия полов.

— Договорились?

Она кивнула. Наклонившись, мужчина слегка коснулся ее губ.

— За удачу.

А потом повернулся и шагнул вниз.

Во всяком случае, это так выглядело.

Через мгновение его голова появилась снова.

— А теперь вперед, — скомандовал он, протягивая ей руку.

— Иду, — пробормотала Сиенна. Однако ноги ее, казалось, просто вросли в землю.

— Помните, что я говорил? Делать все, что я скажу.

— Думаю, вам все же не мешает кое-что знать обо мне, — заявила Сиенна с наигранной легкостью. — Я никогда не делаю того, что мне говорят. Особенно если говорит мужчина.

— Если вы собираетесь устроить костер из лифчиков, лучше сделайте это где-нибудь в другом месте.

Как ни было ей страшно, она не смогла удержаться от смеха.

— Вот и хорошо, — улыбнулся он. — Теперь вы немного расслабились. Сделайте глубокий вдох. Еще. А теперь дайте мне руку.

— Подождите…

— Нет! — рявкнул он. — Никаких «подождите»! Слышали гром? Скоро начнется гроза.

Еще один раскат грома подтвердил его слова.

Разве стоит оспаривать столь убедительный довод?

Сиенна взяла Джесса за руку и шагнула вперед.

Дождь начал накрапывать, когда они достигли дна каньона.

Что же касается самого спуска… Сиенна с трудом смогла бы восстановить его в памяти. На полпути, когда камни начали ползти под ее ногами, а ногти были сорваны от отчаянных попыток хоть за что-то удержаться, она наконец решила последовать совету Джесса.

Перестала думать.

После этого стало легче, но ему все же два раза пришлось спасать Сиенну. Его лицо искажалось от напряжения, пока ее ноги пытались нащупать какую-нибудь опору.

Но вот они уже внизу. И когда мужчина, называющий себя Джессом Блэквулфом, поймал ее и снова сказал: «Хорошая девочка», ей и в голову не пришло поднимать вопрос о равноправии.

Сиенна была рада, что осталась жива.

— С-спасибо. — Это все, что ей удалось выговорить.

Джесс кивнул, размышляя, стоит ли признаваться, что она удивила его своей смелостью.

Нет. Зачем благодарить ее за ситуацию, которую она сама же и создала, ситуацию, при которой им обоим пришлось рисковать своей жизнью? Кроме того, им нужно поскорее выбраться отсюда, пока непогода не разыгралась в полную силу. Судя по всему, гроза ожидалась нешуточная. Потемневшее небо, ветер, гром, сверкающие молнии. Скоро серебристый ручей, что бежит между каньоном и его ранчо, превратится в бурлящий грязный поток.

Дорога каждая секунда, и он должен выпустить эту женщину из своих объятий.

Но только не сейчас.

Ей необходимо тепло его тела. Зубы Сиенны стучали, кожа была холодна как лед.

Джесс видел мужчин — опытных воинов, — которые, избежав смерти, потом, когда им уже ничто не грозило, падали на землю и не могли подняться.

Сиенне Каммингс пришлось пройти через страшное испытание.

Джесс постарался внушить ей, что от нее требуется только послушание. Но он-то знал, что спуск требует решимости и силы духа. Сиенна обладала и тем и другим.

Конечно, нужно учитывать, что сначала она все же забралась на этот выступ, что почти так же трудно. Как ей это удалось, оставалось для него загадкой.

Возможно, кто-то помогал ей. Тот парень, о котором она упомянула. Джим или Джон. Или Джек. Да, Джек. Он поднялся вместе с ней. А потом бросил ее.

Какой скотиной нужно быть, чтобы поступить так?

Вопросы, вопросы, вопросы… И все без ответов.

Джесс притянул Сиенну к себе и прижался щекой к ее волосам. Волосы были мягкими, пахли дождем и — очень слабо — сиренью.

— Ну, вот и все, — сказал он. — Мы спустились. Все хорошо.

— Я не думала, что у нас получится, — не сразу откликнулась она, судорожно втягивая в себя воздух.

— Мы с этой скалой старые знакомые.

Сиенна нервно рассмеялась:

— Очень полезное знакомство.

— Ну, как вы, в порядке?

— В порядке.

Какое там в порядке. Она до сих пор дрожала, лицо было бледным. Волосы спутаны. Майка и джинсы порваны. Мокрые от пота и дождя, они облепили ее фигуру, обрисовывая каждую линию тела, хрупкого и очень женственного, желанного для любого мужчины.

Джесс чувствовал ее живот, ее бедра. Чувствовал грудь, прижатую к его груди. Заострившиеся соски. Это говорило о том, что женщина замерзла. И что на ней нет бюстгальтера…

Он приказал этому видению исчезнуть и всмотрелся в лицо Сиенны. Это не так опасно.

Лицо было хорошеньким. Более того, оно было интеллигентным. Такая внешность совершенно не подходит ни охотнице за древностями, ни опоздавшей лет на десять хиппи.

Такое лицо может быть у женщины, которую каждый мужчина хотел бы иметь в своей постели. Но только не он. Его секреты — слишком темные, а их тени — слишком длинные.

Джесс отпрянул назад, надеясь, что Сиенна не заметит, как он возбужден. Проклятье! Что, черт возьми, с ним происходит?

Наверное, он слишком долго был без женщины. Никакого другого объяснения нет. А Сиенна Каммингс вторглась на его землю. Забралась на его скалу.

Единственное, чего ему следует желать, — это поскорее избавиться от нее.

— Ладно, — сказал Джесс, опуская руки, — пора двигаться…

Раскат грома заглушил его слова. И тут же, будто кто-то нажал на кнопку, хлынул ливень. За пару секунд они промокли насквозь. Сиенна испуганно взвизгнула, поднимая над головой руки, чтобы хоть как-то защититься. Температура сразу упала на несколько градусов, дождь был ледяным.

Джесс схватил Сиенну за руку и потащил к лошади. Она вырвалась и начала оглядываться.

— Что, черт побери, вы делаете? — заорал он, пытаясь перекричать шум дождя.

— Ищу своих.

— Ваш приятель вас бросил!

— Нет. Это невозможно.

— Послушайте, если вы собираетесь устраивать здесь дебаты, то вам придется заниматься этим в одиночестве. Я же хочу добраться до какого-нибудь укрытия. Так вы пойдете со мной или нет?

Сиенна уныло кивнула. Джесс засунул в рот два пальца и пронзительно свистнул. В мутной пелене возникла темная тень. Сиенна взвизгнула и спряталась за спину Джесса.

— Это всего лишь лошадь.

— У вас что, нет машины?

Она невозможна! Джесс вспрыгнул на спину жеребца и протянул ей руку.

— Вам требовался транспорт — транспорт подан.

Пару секунд она смотрела на него. Но потом уцепилась за его руку и, подпрыгнув, забралась на лошадь. Слава богу! Меньше всего ему сейчас хотелось бы применять силу.

— А теперь — держитесь.

Сиенна моргнула. Держаться? За что? Конь не оседлан.

— Обхватите меня руками. Вот так. Крепче. Еще крепче, если не хотите повиснуть на хвосте Клауда.

Он прав. Глупо упрямиться. Сиенна обняла мужчину за талию.

Его кожа была мокрой и теплой. Она почувствовала, как напряглись его мышцы. Сиенна хотела немного отодвинуться, но он ткнул пятками в бока жеребца, и они рванули вперед, словно собираясь взмыть в воздух.

Вскрикнув, Сиенна прижалась к его спине.

— Молодец! — обернувшись, прокричал Джесс.

Сиенна стиснула зубы. Еще одно снисходительное поглаживание по головке. Но что она может поделать? И какое это вообще имеет значение?

Она все равно скоро избавится от общества этого человека, куда бы они ни направлялись. В Боузмен, надеялась Сиенна. Джек и остальные, наверное, уже там и ждут ее. И конечно же у Джека Бердена найдется разумное объяснение всему, что случилось.

А если ничего не случилось, если она до сих пор спит, то ей осталось просто проснуться.

А что, если эта зеленая молния ударила ее? Что, если она находится в коме и лежит в больничной палате, видя странные сны, в то время как основная часть ее мозга отключена?

Кстати, вполне возможно, что сон — если это сон — навеян местом, которое она изучала много месяцев. Вся жизнь Сиенны заключалась в построении и проверке гипотез. Она изучала древние цивилизации. Но она была еще и женщиной. Отсюда — появление во сне таинственного и опасного незнакомца…

Нет, похоже, и в самом деле кома.

К тому же это самое лучшее объяснение, потому что в противном случае возникает множество вопросов. Как она забралась на выступ? Где Джек? Что она делает, скача под ледяным дождем с мужчиной, который выглядит как настоящий дикарь?

Сиенна зажмурилась. Кома — и ничего больше. В любую минуту она может прийти в себя…

— Держитесь крепче! — прокричал Джесс.

Ее глаза тут же открылись. Прямо перед ними бушевал непреодолимый поток.

Жеребец, не колеблясь, двинулся вперед.

Можно ли утонуть в потоке, созданном твоим воображением?

О господи, она, должно быть, сходит с ума!

Вода поднялась до лодыжек… колен… бедер. Казалось, ни одна лошадь не выдержит такого напора воды и грязи, тем не менее серый жеребец, не останавливаясь, продвигался вперед, направляемый уверенной рукой.

— Хороший мальчик, — похвалил Джесс.

Сиенна рассмеялась. Правда, в ее смехе слышались истерические нотки. Все, что ей оставалось, — это сидеть, вцепившись обеими руками в мужчину, которого на самом деле не существует, прижимаясь щекой к сильному, опять-таки несуществующему плечу и ждать, когда все это закончится.

Казалось, прошла вечность, прежде чем лошадь наконец замедлила свой шаг.

— Ну, вот мы и приехали, — сказал Джесс.

— Куда?

Он спешился. Потом осторожно спустил на землю Сиенну. Женщина закрыла глаза.

Для нее забрезжил тонкий лучик надежды. Может быть, она уже выходит из комы? И прямо сейчас увидит белые больничные стены?

А может, и нет. Может, открыв глаза, она увидит деревянный сруб. Или вигвам. Или загон, полный маленьких пестрых пони.

Глубоко вздохнув, Сиенна открыла глаза и заставила себя посмотреть вокруг.

Не было никакой больничной палаты. Никакого вигвама. Никакой деревянной хижины, если, конечно, не считать хижиной внушительное строение из кипарисовых бревен и стекла.

Нет, это не сон. Не сон. Не сон.

И не кома.

Несколько грузовиков стояли во дворе под навесом между красным легковым автомобилем с низкой посадкой и черным стареньким джипом.

На каждой машине был номер. На каждом номере было написано «Монтана». И на каждом… на каждом…

Сиенна почувствовала, как ее сердце забилось в горле. Она повернулась к Джессу.

— Год, — прошептала женщина. — Какой… год?

Он молча смотрел на нее. Может, не расслышал? Она откашлялась, не уверенная, что сможет заставить себя произнести эти слова еще раз. Но ей не пришлось это делать.

Его глаза сузились.

— Это что, новая игра?

— Нет. Просто скажите мне, какое сегодня число.

— Двадцать второе июня. Да вы и сами прекрасно знаете.

— Не двадцать первое? Солнцестояние…

— В этом году солнцестояние попадает на двадцать второе. Это случается…

— Это случается примерно каждые сорок лет, — с трудом выговорила она. — Я знаю.

— Ну?

— И… — Кончик языка скользнул по пересохшим губам. — И последний раз это был 1975 год.

Уперев кулаки в бедра, Джесс не отрываясь смотрел на нее.

— Был? Может, хватит, а? Сейчас и есть семьдесят пятый.

— Сейчас… — словно эхо повторила Сиенна. — Прямо сейчас… значит…

В следующее мгновение ее глаза закатились.

ГЛАВА 4

Секунду Сиенна Каммингс смотрела на Джесса, как на сумасшедшего.

Затем она упала на землю. Вернее, упала бы, если бы Джесс не успел подхватить ее.

«Отлично! — подумал он. — Грабительница, владеющая искусством вовремя падать в обморок».

Если дамочка задумала этим чего-то добиться, то она ошиблась.

— Мисс Каммингс, — сказал он грубо. — Довольно. Открывайте глаза.

Джесс тряхнул ее. Совсем не нежно. Ресницы Сиенны даже не дрогнули. И губы совсем побелели. Она, должно быть, и в самом деле потеряла сознание.

Теперь возись тут с ней.

Жеребец потерся носом о его плечо.

— Понял. — Придерживая женщину одной рукой, Джесс потрепал Клауда по шее. — Ну, иди домой, малыш.

Фыркнув, жеребец затрусил к открытым воротам сарая.

Подхватив Сиенну на руки, Джесс направился к дому.

Ее голова откинулась назад, тяжелые капли били прямо по лицу. Он тихо выругался и попытался прислонить ее голову к своему плечу.

Гром гремел, молния разрезала небо, шипя, как вода, попавшая на раскаленную сковородку.

Да, день обещал быть долгим…

Войдя в просторную прихожую, Джесс пинком закрыл за собой дверь. Шум дождя несколько стих, но гром продолжал греметь, как дикий зверь, преследующий свою добычу.

Джесс прошел в комнату. Женщина по-прежнему была без сознания. А теперь начала еще и дрожать. Ничего удивительного. Нужно раздеть и укутать ее, иначе начнется переохлаждение.

На диване лежала стопка газет. Джесс сбросил газеты на пол, положил женщину на диван и накрыл ярким индейским одеялом.

— Эй, — позвал он, — Каммингс, открывайте глаза.

Сиенна издала слабый стон. По крайней мере хоть какая-то реакция.

— Ну же, посмотрите на меня.

Легкий трепет ресниц — и все. «Черт возьми, — подумал он зло. — Почему она не взяла с собой кого-нибудь, чтобы вскарабкаться на кручу? Или не забралась на какой-нибудь другой выступ с другой священной реликвией? Вряд ли этот камень — единственный в округе».

Сиенна снова застонала. Помотала головой из стороны в сторону. Прошептала что-то. Джесс наклонился, пытаясь разобрать, что она говорит. Вроде как «нет»?

— Нет — что? — спросил он.

Она не ответила. Значит, все еще без сознания.

Сердце его сжалось.

Куда делась упрямая девчонка, постоянно спорившая с ним в каньоне? Он не хотел видеть ее беспомощной. Он не хотел нести ответственность за нее.

Он не хотел нести ответственность ни за кого.

Если бы глупая блажь еще раз увидеть солнцестояние не погнала его сегодня в каньон. Если бы он остался дома. Если бы, если бы…

— Хватит, — приказал себе Джесс.

Завтра ее здесь уже не будет.

Джесс встал и вышел из комнаты. На кухне он взял полотенце и вытер руки и грудь. Он замерз, его джинсы насквозь промокли, но сначала нужно сделать главное: снять с женщины мокрую одежду, вытереть, привести в сознание и напоить горячим сладким чаем.

И вызвать врача.

К тому времени, когда тот здесь появится, с ней будет уже все в порядке, но подстраховаться не мешает. К тому же он мог бы отправить ее вместе с врачом в город. В какой-нибудь мотель. Или в больницу. Какая разница!

Джесс схватил трубку и сразу понял, что телефон не работает.

— Проклятье!

Разумеется, этот презренный кусок пластика опять вырубился. Сильная гроза, ветер, молния и даже гризли, почесавший спину о телефонный столб, — этого достаточно, чтобы нарушилась связь. Такое случалось постоянно.

Кроме того, звонок ничего не дал бы. Поваленные деревья, дорога, покрытая водой, ручей, превратившийся в бурный поток, в котором утонет и слон.

Конечно, в Боузмене есть вертолет, но его вряд ли поднимут в воздух.

— Ну ладно, — пробормотал Джесс.

О враче придется забыть. Мужчина должен делать то, что нужно. Список был короткий, но жизненно важный.

Он включил газовую колонку, поставив регулятор на полную мощность — огонь вспыхнул с гортанным ревом. Затем растопил камин.

Так. Теперь нужны полотенца. Одеяла. Чай. Мед. Чайник с кипятком.

Хорошо, когда ты чем-то занят. Сейчас Джесс чувствовал себя полезным, воспринимая присутствие женщины не как неприятную неожиданность, а как проблему, которую нужно решить. С проблемами он всегда неплохо справлялся.

Другое дело — с людьми.

Перед разрывом Линда бросила ему это в лицо, и он не стал возражать.

Джесс проверил, как там женщина, потом прошел по дому, собирая банные простыни и одеяла. Сделал короткую остановку на кухне, чтобы поставить на огонь чайник.

И снова к ней.

Выглядела Сиенна несколько лучше. Дыхание не такое напряженное. И все же она продолжала дрожать.

Нужно согреть ее, причем сделать это как можно быстрее.

— Мисс Каммингс! Вы слышите меня? — Присев на корточки, Джесс проверил ее пульс. Ничего угрожающего. — Ну, хватит, Каммингс. Открывайте глаза. — Он наклонился и повысил голос. — Посмотрите на меня.

Ее ресницы дрогнули, веки приподнялись. На мгновение их глаза встретились, но взгляд Сиенны тут же скользнул в сторону.

Он дотронулся до ее подбородка, похлопал пальцами по щеке.

Ничего. Никакой реакции. Пора переходить ко второму пункту.

— Я собираюсь вас раздеть, — предупредил он. — Снять мокрую одежду, хорошо?

Она что-то неразборчиво пробормотала. Впрочем, это не имело значения. Если оставить ее в мокром, она умрет.

Джесс немедленно принялся за дело. Усадил Сиенну. Она уронила голову, уткнувшись лицом ему в шею. Он подсунул руку под ее майку и потянул майку вверх. Кожа под его ладонью была холодна как лед.

Ничего хорошего.

Надо было сразу же переодеть ее вместо того, чтобы терять бесценное время, размышляя о том, что ему совсем ни к чему такая ответственность.

Ее кожа была очень гладкой. Он не мог не отметить это.

Вытащить руки из рукавов было несколько сложнее, но и с этим Джесс справился. Мокрая майка полетела на пол.

О черт, как же она хороша!

Никакого бюстгальтера, как он и думал. Чуть приподнятые соски. Но неяркие. Нежные. Бледные. Невинно-розовые.

Ложь! Ничего в ней нет невинного.

Сжав зубы, Джесс отвел глаза и посмотрел на джинсы Сиенны. Ну, помочь избавиться ей от джинсов легче легкого.

Он ошибся.

Над «молнией» джинсы были застегнуты на две маленькие пуговицы. Эти пуговички из-за того, что ткань намокла, никак не хотели поддаваться его большим пальцам. Но и с этим он наконец справился и дернул за «молнию».

Сиенна что-то промычала. Он взглянул на ее лицо и заметил, как дрогнули ресницы.

— Мисс Каммингс, вы меня слышите?

Никакого ответа. Ладно. С одеждой пора заканчивать. Джесс не понимал, почему его это так волновало. Он был обучен правилам оказания первой помощи. И перед ним просто жертва гипотермии. Сейчас она не женщина. А он — не мужчина.

Но когда Джесс подсунул руку под спину Сиенны, приподнимая бедра, в его голове вспыхнул яркий образ. Он представил, что делает то же самое, но в другой ситуации. Поднимает ее. Снимает с нее джинсы…

Его руки застыли.

Он, словно наяву, видел ее лицо с румянцем наслаждения. Ее глаза, открытые и жадные. Ее губы, шепчущие его имя. Руки, протянутые к нему. Джинсы, спускающиеся все ниже и ниже по ее длинным ногам, являя…

Белые хлопковые трусики.

Белые трусики, выглядевшие так же невинно, как и розовые соски.

Боже, как она прекрасна! Как женственна. А он, он…

Стон вырвался из его горла. Что за сукин сын! Завелся при виде женщины, лежащей без сознания.

Джесс подложил под спину Сиенны подушки и, движимый чувством вины, накрыл еще одним одеялом.

Все правильно. Но диван успел промокнуть. Ничего хорошего. Пришлось взять ее на руки и отнести в спальню. В доме было еще четыре спальни, но он так и не обставил их после того, как ушла Линда.

Зачем?

Джесс жил один.

Ни женщин. Ни друзей. Ни гостей. Это его выбор.

Широкая кровать была накрыта черным покрывалом. Он откинул его в сторону и уложил женщину, натянув одеяло до самого подбородка. Она пошевелилась, ее лицо порозовело.

Наконец-то.

Теперь ее нужно напоить сладким чаем. Но сначала он должен позаботиться о себе, сбросить мокрые джинсы и надеть что-нибудь сухое. Вряд ли он поможет гостье, если заболеет сам.

Джесс снял кожаную ленту, удерживающую волосы, и стер полотенцем черные полосы с лица. Коготь ястреба подпрыгивал на его груди, когда он стягивал джинсы. Из комода он вытащил трикотажные спортивные брюки и надел их.

Сиенна Каммингс наконец открыла глаза. Джесс с облегчением вздохнул.

— Слава богу, — сказал он. — Вы очнулись.

Глаза ее были затуманены. Кончик языка скользил по пересохшим губам.

— Кто?.. Где?..

Спутанное сознание — обычное дело при гипотермии. Если ты давно живешь в горах, тебе это хорошо известно.

Джесс присел рядом.

— С вами все в порядке, — произнес он ровным голосом, желая успокоить женщину. — Вы просто потеряли сознание. Дождь и все такое…

Она повернула голову, огляделась. Потом снова посмотрела на него.

— Скала, — пробормотала Сиенна. — Священный камень…

— Верно.

— Молния.

— Да.

— Дождь. Холод. Ужасный холод…

По ее телу вновь пробежала дрожь. Достаточно разговоров. Она еще не согрелась.

— Слушайте, — начал Джесс, — об этом можно поговорить и по…

Засвистел чайник. Сиенна подпрыгнула, словно лань, испуганная пролетевшей над ней стрелой охотника.

— Это всего лишь чайник, — успокоил ее он. — Я приготовлю чай, а потом мы побеседуем. Ладно?

Она не ответила. Ее взгляд медленно скользил по его фигуре. Казалось, Сиенна смотрела фильм. На ее лице одна эмоция сменяла другую. Тревога. Страх. Ужас.

— Боже мой, — бормотала женщина. — Боже… боже мой…

Достаточно. Он должен ее остановить.

— Ну ладно, — пробормотал Джесс. — Успокойтесь…

В ту же секунду в доме погас свет.

Погас сразу. Никакого моргания. Вот только что был, а в следующее мгновение — уже нет. Комната погрузилась в темноту.

Проклятье!

Он должен был предвидеть, что они могут остаться без электричества. Электрические провода лишь относительно более надежны, чем телефонные.

Надо же быть таким идиотом! Он до сих пор не установил генератор! Джесс давно собирался это сделать, но все откладывал и откладывал.

Джесс несколько раз моргнул, ожидая, пока глаза привыкнут к темноте. Одновременно другие его чувства обострились. Он втянул в себя воздух и ощутил запах ее кожи, похожий на аромат сирени. А потом услышал, как стучат зубы женщины.

Она что, опять начала дрожать?

Джесс придвинулся к ней.

— Прочь от меня!

Сиенна отползла назад.

— Не расходуйте понапрасну энергию, — спокойно посоветовал он.

Сиенна не ответила.

Джесс встал. Сделал глубокий вдох. У него в доме есть свечи. Есть керосиновая лампа. И керосинка. А еще — сумасшедшая женщина, которую, возможно, свет и горячий чай приведут в чувство.

— Оставайтесь на месте, — распорядился он. — Я сейчас вернусь.

У него ушло несколько минут на то, чтобы найти лампу и керосинку среди охотничьего снаряжения. Со спичками было проще: они лежали в ящике кухонного стола. Джесс достал толстую свечу из буфета. Зажег ее.

— Ну вот, — сказал он удовлетворенно, вернувшись в спальню. — Все устроилось…

В комнате никого было.

Женщина исчезла.

Исчезла? Как? Куда? Джесс повернулся на каблуках, осматривая все вокруг. Может, не только Сиенна Каммингс сумасшедшая? Может, и он тоже? Может, ему все показалось? Линда все время твердила, что он не в своем уме.

«Что с тобой случилось, Джесс? — говорила она. — Ты стал совсем другим с тех пор, как вернулся. Я боюсь тебя».

Ну уж нет, он не сошел с ума. Эта женщина действительно была здесь. Покрывало отброшено в сторону, одна простыня исчезла, на черной наволочке остался золотистый волос.

От очередного раската грома зазвенели оконные стекла.

— Мисс Камингс! — Идиот! Какой смысл в формальностях? Она лежала перед ним голая. Он сам раздел ее. — Сиенна! Сиенна, вы где?

Молчание. Джесс подошел к двери и выглянул в холл. Никого.

Еще одна вспышка. Еще один раскат грома. И тогда он увидел следы маленькой ноги с высоким подъемом. Женские следы, ведущие в гардеробную.

Там он и нашел ее. В самом дальнем углу. Сиенна прижалась спиной к стене, стиснув пальцами простыню и подтянув ее к самому подбородку.

— Сиенна, — начал он зло. — Что вы тут делаете, черт возьми?

— Я не дам себя изнасиловать! — выкрикнула она.

— Господи, опять за свое! Сколько раз можно повторять: у меня нет никакого намерения…

— Не подходите ко мне!

— Сиенна, послушайте. Хватит пороть ерунду. Вы просто не можете мыслить здраво.

— Очень даже могу.

— Вы хоть имеете представление, насколько опасно?..

— Насколько вы опасны? — Она вздернула бы подбородок еще выше, если бы ей не мешала стена.

— Черт возьми, женщина! Это не я опасен…

— Именно вы! И я не собираюсь стоять здесь и… и…

Но Сиенна уже не стояла. Она сползала по стене, и Джесс успел вовремя подхватить ее, за что в знак благодарности получил удар кулаком в челюсть. Сжав ее запястья, он поднял женщину на руки.

— Все, хватит!

Ее зубы впились в его бицепс. Предупреждающе зарычав, он перекинул Сиенну через плечо и пошел в комнату.

Ну, а что теперь?

Свет, конечно, поможет. Но только осьминог способен удерживать брыкающуюся женщину и одновременно зажигать лампу. Если он отпустит Сиенну, она снова убежит или прихватит что-нибудь тяжелое, чтобы ударить его.

— А ну, прекратите! — приказал Джесс. — Прекратите и не мешайте мне! Или я найду веревку и свяжу вас!

Это подействовало. Он подождал, досчитав до десяти. Потом медленно опустил беглянку на пол, удерживая на всякий случай ее сжатые кулаки.

— Я хочу поговорить. Просто поговорить. Это понятно?

Сиенна издала звук, похожий на хмыканье. Хороший знак. Значит, напряжение уже начало отпускать ее.

— Как женщина вы меня не интересуете, — начал Джесс. Конечно, дело обстояло не совсем так. Его тело было заинтересовано, но сам он — нет. И это позволяло ему сохранять холодный тон. Холодный, как в операционной. — Вы не моего типа. К тому же у меня никогда не было необходимости силой затаскивать женщину в свою постель. Все ясно?

Долгое молчание. Наконец Сиенна кивнула.

— Ну, вот и отлично. — Джесс осторожно отпустил ее руки. — Теперь мы можем поговорить?

Ее горло дернулось. Она покраснела.

— Я… я без одежды.

Голос ее был так тих, что он едва расслышал слова. В нем шевельнулось сочувствие — и тут же опять… опять проклятое желание. Поэтому Джесс ответил грубо:

— В следующий раз, когда я столкнусь с женщиной, которая выглядит как полудохлая кошка, я не буду торопиться спасать ее задницу. Что-нибудь еще, леди?

— Я не знаю, где я… — пробормотала она.

— У меня. На ранчо.

— Я не об этом. Я имею в виду…

Сиенна замолчала, однако Джесс понял, что она имеет в виду. Опять та ерунда насчет года. То ли она не знает, то ли не помнит…

Вид у нее действительно был потерянный. Возможно, это следствие удара молнии. У него есть энциклопедический словарь; надо будет заглянуть в него, когда дадут электричество. Чтобы успокоить ее. И себя тоже.

— Со мной все в порядке, — сказала она.

Джесс выразительно поднял брови:

— В самом деле?

— Ну да. Все встало на свои места. Это, должно быть, просто от холода. К тому же гроза. Ведь в этом все дело, верно?

Джесс усмехнулся. Сплошное притворство, но он решил сделать вид, что поверил ей. Так будет проще.

— Рад слышать.

— И если вы дадите мне какую-нибудь одежду…

— Мой спортивный костюм подойдет? Конечно, вы в нем утонете, но…

— Меня это устроит. И спасибо. За все, что вы сделали для меня.

Сиенна улыбнулась. На сей раз ее улыбка была искренней. Джесс вздрогнул. У него появилось чувство, которое он почти забыл, — чувство связи с другим человеком. Но ему это не требуется. И чем скорее дамочка это поймет, тем лучше.

— Я всего лишь сделал то, что должен был сделать, — холодно бросил он и, повернувшись к ней спиной, занялся лампой. Лампа наполнила комнату теплым светом. — Ну вот. — Голос его был сухим и деловитым. — Теперь я принесу вам брюки и майку. Как только оденетесь, идите на кухню. Что-нибудь еще?

Губы Сиенны дрожали. Глаза странно блестели. Она тряхнула головой, и волосы закрыли ее лицо.

— Ничего, — прошептала она.

Явная ложь.

Что-то беспокоит ее. Но что? Его холодность? Ее положение? Что бы то ни было, но она плакала. Беззвучно, но плакала.

«Не будь дураком, Блэквулф, — приказал себе Джесс. — Просто иди куда шел».

Он сделал шаг. Потом другой. И когда был почти у двери, она вдруг окликнула его:

— Джесс?

И тогда он вернулся. Схватил ее в объятия. И поцеловал. «Только чтобы успокоить, — уговаривал он себя, — только чтобы…»

Но когда Сиенна обвила руками его шею и ответила на поцелуй, Джесс чертовски хорошо знал, что это совсем не так.

ГЛАВА 5

Сиенна видела, что он собирается уйти.

Именно этого она и хотела. Если он оставит ее одну, тогда, возможно, она сумеет разобраться, что же произошло. Ей не удавалось ни на чем сосредоточиться, пока черные глаза Джесса Блэквулфа, не отрываясь, наблюдали за ней, пытаясь разгадать, какую игру она ведет.

Но когда он направился к двери, она вдруг ощутила ужасное одиночество, казалось готовое поглотить ее. «Джесс», — начала она, еще не зная, что сказать дальше. А когда он вернулся и поцеловал ее, Сиенна поняла, что не только одиночество было причиной, по которой она остановила его.

Причиной был сам Джесс.

Сиенна едва знала его, и в то же время у нее было такое чувство, будто они знакомы всю жизнь.

Она удовлетворенно вздохнула, когда его руки обхватили ее. Тело Джесса было твердым и сильным, его сердце ровно билось возле ее уха. Из всего, что случилось с ней в последние часы, только это — да, только это было реальным.

Его руки. Запах его кожи. Ощущение его тела.

— Джесс, — прошептала Сиенна, поднимая к нему лицо, желая почувствовать его губы, прогнать холодную пустоту, грозившую захватить ее.

Она не воровка, вторгшаяся в частные владения, потому что не было никаких запретительных знаков вокруг бескрайних земель Джесса.

Во всяком случае, не в июле 2010 года.

Правда, Джесс говорил, что сейчас 1975 год. Значит, она или оказалась в Зазеркалье, как Алиса, или…

Или сошла с ума.

— Шшш, — сказал он тихо. — Шшш, малышка.

Джесс успокаивал ее, но она хотела большего. Сиенна снова нашла его губы, скользнула руками по его груди. Ее пальцы коснулись когтя ястреба, горячего, словно наполненного некоей таинственной энергией. Дрожь пробежала по телу Джесса от ее прикосновений, вызывая в ней ответную дрожь. Он застонал — ее сердце забилось быстрее. Забыв обо всем на свете, Сиенна привстала на цыпочки, зарываясь пальцами в его густые черные волосы.

Он воспламенился мгновенно.

Джесс пробормотал что-то — слова прозвучали гортанно и хрипло. Она не поняла их смысла, однако уловила настойчивую потребность — ту же, что охватила ее.

Простыня, соскользнув с плеч Сиенны, упала на пол. Она прильнула к Джессу и застонала, когда он, сжав ягодицы женщины, приподнял ее над полом.

Да, это уже не галлюцинация. Его ищущая рука между ее бедрами. Его жаждущий рот на ее груди.

Джесс подхватил Сиенну на руки и понес куда-то в глубь комнаты, подальше от пятна света, отбрасываемого лампой. Они упали на кровать, и их губы снова сомкнулись.

Сиенна нуждалась в нем. Хотела его. Ее сердце трепетало от неодолимого желания, когда Джесс вдавил ее в мягкий матрас. Он сдвинул ее трусики и сбросил свои брюки.

Еще мгновение — и он будет у нее внутри. Этот мужчина. Этот незнакомец.

Незнакомец!

Глаза Сиенны широко раскрылись.

— Подождите, — попросила она, задыхаясь. — Подождите…

Она пыталась отвернуться, но Джесс обхватил ее лицо и снова поцеловал.

— Нет. Джесс. Пожалуйста! Нет…

Но мужчина не слушал ее. Дыхание с шумом вырывалось из его легких. Сиенна сжала кулак и с силой ударила его в грудь.

— Джесс! Послушайте меня!

Она начала колотить его по плечам, но он схватил ее за руки, одновременно раздвигая коленями бедра.

— Нет! Джесс, нет, нет, нет!

Наконец его большое тело замерло. Пальцы разжались. Отпустив Сиенну, он откатился в сторону и встал с постели.

Без его тела, накрывающего ее, холод, такой же глубокий, как и темнота вокруг, стремился проникнуть внутрь, казалось, до самых костей. Подтянув колени, Сиенна обхватила их руками. Что-то упало на нее. Какая-то махровая ткань. Халат? Она накрылась им и села, опираясь спиной на подушки. Свет брызнул в лицо. Рядом с постелью, держа лампу, стоял Джесс.

Наполовину обнаженный, в одних брюках, он стоял совершенно неподвижно. Длинные волосы свободно падали ему на плечи, черные полосы были стерты, но коготь ястреба по-прежнему висел на груди. Он представлял собой замечательную смесь цивилизованности и первозданной необузданности, дикой и опасной.

Кровь прилила к ее щекам. Что бы она почувствовала, если бы он овладел ею?

— Это рискованная игра, — тихо произнес он.

Их взгляды встретились.

— Это не игра. Я совсем не думала… — Ей хотелось свалить всю вину на него, но это было бы нечестно. — Все так перемешалось… Так много всего произошло… — Ее горло судорожно дернулось. — Мне очень жаль.

Он отрывисто рассмеялся:

— Мне тоже.

— Я… я не знаю, что произошло. Я не…

— Честно говоря, мне нет до этого дела, леди. Вы все равно надолго здесь не задержитесь. Как только гроза кончится, вы уедете.

Сиенна кивнула. Она хотела того же. Ее, наверное, давно уже ищут.

— Найдите в гардеробной какую-нибудь одежду… — предложил Джесс, поставив лампу на столик рядом с кроватью. — А я пока приготовлю что-нибудь поесть.

— Думаю, мне это не нужно.

— Здесь я решаю, что нужно, а что нет. Зарубите это себе на носу, леди.

— Джесс… Мистер Блэквулф…

— Оденьтесь потеплее. Без электричества ночью холодно.

Сиенна кивнула. Глупо, конечно, но мысль о том, что он сейчас исчезнет в темноте, заставляла ее испытывать странное беспокойство.

— Подождите!

Джесс обернулся:

— Что еще?

— Свет… Разве вам не нужен свет?

Он взял со стола свечу:

— Этого мне хватит.

Какое-то время Сиенна просто сидела.

Устоит ли она на ногах, если поднимется? То, что она едва не позволила незнакомцу уложить ее в постель, казалось просто немыслимым.

Сиенна прерывисто втянула в себя воздух.

Пора наконец быть честной!

Джесс Блэквулф — не насильник. Она хотела его так же, как и он ее. Она сама желала заняться с ним любовью. Такого Сиенна не испытывала ни с одним мужчиной. Не то чтобы у нее их было много. Один в колледже, еще один — в самом начале ее карьеры. По современным меркам ее сексуальный опыт весьма незначителен.

А как было в семидесятых? Что ей известно о сексуальной жизни того времени?

Впрочем, это не имело значения. Ее тянуло к Джессу по каким-то особым причинам, никак не связанным с годом или эпохой.

Она закрыла глаза, позволив себе вспомнить шелковистость его волос, упругую твердость груди, властное давление тела, жар поцелуев…

Сиенну охватило желание, сильное и неодолимое. Все, чего она хотела, — это снова оказаться в объятиях Джесса.

— Хватит, — приказала она себе.

Сиенна Каммингс совсем не такая, и она не собирается меняться. Секс, несомненно, занимает определенное место в жизни женщины, но именно место. Не более того. Конец истории.

То, что произошло между ними, — просто результат сумасшедшего дня, который начался в одном веке, а закончился в другом. И она больше не будет думать об этом.

Сиенна села и натянула на себя халат — халат Джесса, конечно. Это было ясно по размеру, который кого угодно заставил бы почувствовать себя лилипутом, и по слабому мускусному запаху, навевающему мысли о море, соснах и мужчине.

В дверях гардеробной Сиенна остановилась. Она не успела как следует разглядеть эту комнату, когда влетела сюда. Теперь она осознала, что помещение ничуть не меньше, чем ее квартира в Бруклине.

За исключением того, что ее квартира была наполнена вещами.

В гардеробной Джесса Блэквулфа их почти не было. Пустые полки и вешалки размещались вдоль стен, и только в одной секции была какая-то одежда. Пара спортивных курток висела на плечиках; джинсы, свитера, майки, пижамы были аккуратно сложены на полках.

В дальнем конце гардеробной в гордом одиночестве висела военная форма. Прямо под ней стояла пара начищенных до блеска черных ботинок.

Сиенна поставила лампу на пустую полку. Значит, ее угрюмый хозяин был солдатом? Впрочем, ее это не касается. Все же она подошла ближе, чтобы рассмотреть форму.

Ее дыхание замерло.

Китель просто сиял от обилия медалей и лент. Сиенна понятия не имела, что они означают. Какой род войск носит такую форму? Ясно было одно: где бы ни служил Джесс, служил он отлично.

Хотя трудно представить его солдатом. Он был слишком независим, чтобы подчиняться приказам и правилам. А вот отдавать приказы Джесс умел…

Она подпрыгнула от удара кулака о дверь.

— Поторопитесь! — рявкнул Джесс.

Сиенна едва не прыснула.

— Слушаюсь, сэр! — отсалютовала она пустой комнате.

Найти кухню было нетрудно.

Лампа давала достаточно света, и все, что оставалось сделать Сиенне, — это довериться своему носу.

— Суп из цыпленка с лапшой? — поинтересовалась она, остановившись в дверях кухни.

Джесс обернулся. На нем была рубашка с длинными рукавами, закатанными до локтей, и чистые джинсы. Волосы завязаны сзади в хвост узкой полоской сыромятной кожи. Он стоял возле стола с мраморной столешницей. Кастрюля с водой кипела на походной плитке.

Джесс смерил Сиенну оценивающим взглядом:

— Вижу, вы нашли себе одежду.

На ней были две майки, надетые одна на другую, и серые трикотажные брюки от спортивного костюма. Подобных костюмов в гардеробной было не меньше полудюжины.

— Да. — Сиенна решила выбросить белый флаг перемирия, и дружелюбно улыбнулась. — Я последовала вашему совету. На мне две майки. И, — она подняла ногу, — две пары носков.

— Ну, вот и отлично. — Джесс снова повернулся к кастрюле. — Поставьте куда-нибудь лампу.

— Хорошо. Суп пахнет просто изумительно.

— Я открыл две банки. Здесь их много.

— А я… я могла бы что-нибудь сделать?

«Да, — подумал он. — Могла бы».

Могла бы не выглядеть такой красивой.

Джесс помрачнел. Надо пребывать в полном отчаянии, чтобы найти Сиенну Каммингс красивой. Нет, с внешностью у нее все в порядке, просто она из тех женщин, которые никогда не привлекали его. Независимых, требующих ответа женщин, считающих, что они могут быть наравне с мужчинами…

Это не значило, что Джесс любил глупых женщин.

Просто ему нравились те, которые знали, когда нужно уступить мужчине.

Его раздражало нелепое движение за равноправие, словно шторм, сотрясавшее всю страну.

Линде это тоже не нравилось. Она умела сделать так, чтобы мужчине было хорошо дома. Она уважала Джесса, давала ему почувствовать, что он тут главный…

До тех пор, пока вдруг не оказалось, что он уже не был главным.

Он не мог ее винить. Зачем женщине нужен мужчина, который просыпается в поту от ночных кошмаров? Который не имеет ни малейшего понятия, что ему делать? Который всю жизнь верил в то, что теперь потеряло для него всякий смысл?

— Наверняка я смогу принести пользу, — сказала Сиенна.

Джесс, моргнув, уставился на нее:

— Что?

— Я говорю, вы приготовили суп, и я тоже должна что-нибудь сделать. Может, накрыть на стол?

— Я всего лишь открыл банку.

— Две.

Она улыбнулась. Было просто невозможно не ответить на ее улыбку.

— Верно. — Легкий кивок в сторону буфета из светлого дерева. — Тарелки там. Столовые приборы в ящике. Хлеб в отделении за дверцей. Если нужно масло — возьмите в холодильнике. Только не держите дверцу открытой.

— Слушаюсь, сэр.

Его глаза сузились.

— И что это должно означать?

— Ничего… — Сиенна замялась. — У меня это невольно вырвалось. В общем… ну… я видела вашу форму. Там, в гардеробной. Извините за излишнее любопытство.

— Вот и правильно, — буркнул он. — Лучше передайте мне тарелки.

Если бы настроение у Джесса было получше, испуганный взгляд Сиенны заставил бы его рассмеяться.

Через пару секунд тарелки стояли на столе. Джесс выключил плитку, зачерпнул половником густую массу и не торопясь начал разливать суп.

— Я служил в армии, — сказал он. — Ясно?

— Ясно.

— А сейчас садитесь и ешьте.

Устроившись на одном из высоких табуретов, Сиенна опустила ложку в суп.

— Эта форма совсем не похожа на форму регулярных войск.

Его брови надменно поднялись.

— А что вы вообще знаете о военной форме?

— В нашем лагере на раскопках были офицеры.

— Резервисты, — хмыкнул Джесс. — И поэтому вы считаете себя экспертом?

— Послушайте, если вы не хотите говорить…

— Я служил в войсках специального назначения. — Его тон был даже не холодным, он был ледяным. — Еще есть вопросы?

Сиенна покачала головой. Джесс прав. Не стоило ей лезть в чужие дела.

— Отлично. А теперь ешьте суп.

— Еще будут приказания, генерал?

— Ошиблись со званием. И я не отдаю приказания, а просто говорю, что делать. — Уголки ее губ дрогнули. Нечего удивляться. Джесс и сам понимал, что выглядит дураком. — Ладно, проехали. Я не слишком силен по этой части.

— По какой? — Улыбка Сиенны была такой же сладкой, как и голос. — По части нормальных человеческих отношений?

— Я не привык принимать кого-нибудь в своем доме. Я живу один.

— В самом деле?

— Да. Я не гожусь для компании.

Еще одна сладкая улыбка.

— Подумать только!

Он посмотрел на Сиенну. Ну вот, началось. Женщины не должны быть такими. Они не должны показывать, что могут быть с тобой на равных. Но разве ему когда-нибудь встречались такие, как она?

Интересный эксперимент. Но вот нужны ли ему эксперименты? В жизни их и так было предостаточно.

— Ешьте суп. — Джесс пододвинул к ней тарелку с нарезанным белым хлебом. — И хлеб. За сегодняшний день вы потратили немало калорий.

Есть Сиенне хотелось. Через пару секунд, пожав плечами, женщина снова взялась за ложку.

Она съела весь суп. Съела четыре куска хлеба. Когда ее тарелка была пуста, Сиенна облизала губы:

— Очень вкусно.

— Еще бы, — откликнулся Джесс, складывая пополам очередной кусок хлеба и отправляя его в рот. — Я отличный повар.

Сиенна посмотрела на него. На ее губах появилась улыбка. Это была хорошая улыбка, не из тех, что изображают на лице, когда хотят польстить мужчине. Конечно, приятно, если женщина улыбается, чтобы доставить мужчине удовольствие, просто искренняя улыбка — большая редкость.

— Ага, — протянула она.

— Ну нет, постойте, — возмутился Джесс, делая вид, будто Сиенна оскорбила его профессиональную гордость. — Все же для того, чтобы превратить консервированный суп в блюдо, достойное ресторана, требуется особый талант.

Сиенна рассмеялась:

— Не хотите поделиться своим секретом? Мне частенько приходиться заниматься подобными вещами на кухне.

— В самом деле?

— В самом деле.

Он отвел глаза в сторону.

— Значит, Джек вам не помогает?

— Джек?

— Тот парень, с которым вы приехали сюда.

Ее улыбка увяла.

— А, этот.

— Есть и другие?

— Нет. Просто я… — Сиенна нащупала на столе хлебные крошки и, нахмурившись, начала перекатывать их пальцами. — Я уже и забыла о нем.

— О Джеке?

Она подняла голову:

— Да и кто он такой, этот Джек?

— Очевидно, ваш любовник.

— Мой любовник? — Ее изумление казалось неподдельным.

— Тогда кто он?

— Мой профессор. Просто мы занимаемся одной темой.

— Какой?

— Коренные народы Америки.

— Вы имеете в виду индейцев?

— Я имею в виду коренных американцев. Называть их индейцами — оскорбление.

— Это для меня новость. Я что, выгляжу оскорбленным?

Сиенна уставилась на Джесса. Оскорбленным его никак не назовешь. Скорее наоборот. Он выглядел гордым. И таким красивым, что у нее защемило сердце.

А что, если этот Джесс и в самом деле настоящий? Что, если он — тот человек, о котором она читала? Что, если она попала в другую реальность?

Нет. Это невозможно! Сиенна не могла в это поверить.

Табуретка жалобно скрипнула, когда она резко поднялась и начала собирать тарелки.

— Я антрополог, — холодно пояснила женщина. — А Джек Берден мой руководитель. Это и привело меня сюда. — Опустив тарелки в раковину, она вернулась к столу, чтобы забрать оставшийся хлеб и завернуть его в бумагу. Неожиданно Сиенна почувствовала, что эмоции готовы захлестнуть ее. — Я не затем ехала сюда, чтобы что-то украсть, или испортить, или нарушить чьи-то границы. Я ехала изучать исторические памятники, и меня возмущает…

— Ладно. — Джесс примирительно поднял руку.

— Нет, не ладно. — Из-за слез, что застилали ее глаза, она почти ничего не видела. — Совсем не ладно обвинять меня в таких ужасных вещах. Я вовсе не…

Их взгляды встретились. Глаза Сиенны блестели не только от слез. В них мелькало что-то еще.

Осознание.

Его.

Себя.

Того, что может произойти между ними.

Пальцы Джесса погладили золотистый завиток на ее виске. Сиенна, словно кошка, повернула голову, чтобы полнее ощутить ласку.

Ему оставалось только наклониться и поцеловать ее. Один поцелуй — и она растаяла бы.

«Займись со мной любовью, Джесс», — прошептала бы она, и на сей раз все так и случилось бы. Никаких игр. Никакого испуга в последнюю минуту. И нет пути назад.

— Джесс?

Он увидел ее чуть приоткрытые губы. Большие глаза, не отрываясь, смотрели на него. Джесс подумал о военной форме, висящей в гардеробной. О том времени — целую вечность назад, — когда он был офицером и джентльменом.

И отступил.

— Возьмите лампу, — распорядился он хрипло.

Сиенна не двинулась. Взяв со стола лампу, он сунул ее женщине:

— Держите. В сундуке возле кровати есть запасные одеяла. Достаньте их. Они вам понадобятся.

— А где… где будете спать вы?

Только не рядом с ней.

— Я устроюсь в гостиной. Возле камина.

— Да, но…

— Черт возьми, — прорычал Джесс, — вам что, обязательно нужно противоречить мне во всем?

Ее взгляд ясно говорил: «Не накручивай меня!» Он мог бы стереть его одним поцелуем. Но вместо этого Джесс только сверкнул глазами, когда Сиенна, пробормотав неподобающее леди ругательство, развернулась и пошла к двери. Лишь за мгновение перед тем, как она готова была исчезнуть в темноте, он окликнул ее.

— Сиенна. — Женщина замерла, но не обернулась. — Заприте свою дверь. — Его голос напоминал наждачную бумагу. — И не открывайте ее до утра.

Не сказав больше ни слова, Джесс отвернулся к окну и, засунув руки в карманы, невидящим взглядом уставился в ночь. В глубокую черную ночь, обступившую дом.

ГЛАВА 6

Смотрел ли он ей вслед, когда она шла по темному холлу?

Сиенне хотелось пуститься бегом, но внутренний голос предостерег ее.

Нельзя убегать от хищника. Нужно держаться прямо, двигаться медленно и не показывать страха. А Джесс хотел ее напугать, она не сомневалась.

Но ему это не удалось.

Сиенна не боялась его. Она все еще ощущала возбуждение от прикосновения его рук к ее коже, от его взгляда. За окном разыгралась буря, но еще более сильные страсти бушевали в ее душе. Они только и ждали своего часа, стремясь вырваться наружу.

Уже на полпути сердце, казалось, сделало все возможное, чтобы выскочить из груди. «Осталось несколько шагов, — твердила про себя Сиенна, — и покажется дверь». Все, что ей нужно, — это сохранить осанку. Голова высоко поднята, плечи расправлены. Так. Открываем дверь. Хорошо. Входим внутрь. Отлично.

— О боже, — выдохнула она, дрожащими пальцами поворачивая замок и прислоняясь спиной к прохладному дереву.

Как ему это удалось? Кто дал ему право пугать ее?

«Заприте свою дверь». Неужели он считает необходимым еще раз напомнить, чтобы она была настороже?

Мужчина, который так целует женщин, действительно опасен.

Но и женщине, которая отвечает на такой поцелуй, тоже есть о чем задуматься.

Ее горло судорожно сжалось.

Нет. Она не отвечала. Она просто была… в растрепанных чувствах. И Джесс этим воспользовался. Но такое больше не повторится.

«В самом деле? Тебе безумно нравится целоваться с ним, и тем не менее ты заявляешь, что не отвечала ему?» — шептал внутренний голос.

Но кое-что она все же может сделать. Может держать эмоции под контролем. Успокоиться. Сделать несколько глубоких вдохов. Хорошо. И еще раз. Очень хорошо. Сердце забилось медленнее. «Всего тысяча ударов в минуту вместо миллиона», — подумала Сиенна с нервным смехом.

Смех — тоже неплохо, даже если и нервный. Это значит, что она обрела способность мыслить.

Только бы гроза кончилась! Только бы зажегся свет! Впрочем, у нее есть лампа. Единственный минус — она так ярко светит, что темнота, сгущающаяся за светлым кругом, кажется почти абсолютной. За кроватью уже ничего не видно. И окна тоже — пустые и черные.

Сиенна решительно пересекла комнату, поставила лампу на ночной столик и закрыла вертикальные жалюзи.

Уже лучше.

Было что-то давящее в этой ночи, что-то беспокоившее ее… но все же не так, как беспокоил Джесс. Джесс Блэквулф. Загадка, таинственная, прекрасная и парадоксальная. Он уверен, что она нарушила границы его владений, что собиралась украсть древние сокровища. И тем не менее он рисковал жизнью, спуская ее со скалы. Привез к себе домой, позаботился, накормил.

И поцеловал.

А мог бы сделать и больше.

В какой-то момент он мог бы сделать с ней все, что хотел. Сиенна знала это. Так же как и он.

Почему? Почему он позволил ей уйти, запереть дверь? Хотя запертая дверь вряд ли способна остановить его. А справившись с дверью, он сорвал бы с беззащитной Сиенны безразмерные одежки, отнес бы ее на кровать и взял бы… и еще, и еще, и еще…

Дрожь возбуждения пробежала по ее телу.

Боже, неужели она действительно этого хочет? Чтобы ее взяли силой? Чтобы ей не осталось ничего, кроме как уступить ему? Почувствовать на своей коже его горячие губы, его жадные руки?

Прижав пальцы к вискам, Сиенна присела на кровать. Похоже, она и в самом деле сходит с ума. Это был всего лишь поцелуй. Хотя, если подумать, и не поцелуй вовсе. Скорее просто демонстрация мужской силы. В те времена мужчины были…

Впервые она готова была согласиться, что это, возможно, семидесятые годы, а не палата интенсивной терапии в какой-нибудь местной больнице.

— Хватит, — приказала себе Сиенна.

И так ясно, почему он поцеловал ее. Мужчины есть мужчины, а женщины есть женщины. Это правило прочно закреплено в генах.

Ладно. Надо сконцентрироваться на чем-нибудь практическом. Хорошо еще, что она помнит свое имя, хотя не уверена насчет года. И если она ущипнет себя, то будет больно.

— Ой!

Значит, в основном у нее все в порядке.

В желудке — горячий суп. Телу — тепло и сухо. Не то что снаружи — холодно и мокро.

И дверь заперта.

Джесс не доберется до нее. Не обнимет. Не поцелует. Не заставит кровь быстрее заструиться по жилам.

Сиенна вздохнула. Ей необходимо поспать — но только не в его постели. Не под его одеялами и не на его подушках. Ни в коем случае!

Будь она проклята, если понимает, почему это так важно.

Возле окна стояло большое кресло. Оставалось только развернуть его в сторону комнаты — вот так — и устроиться в нем. Закрыть глаза и заснуть. Когда она проснется, будет уже утро.

Многие вещи имеют обыкновение выглядеть куда лучше при дневном свете.

Но кресло, хотя и большое, оказалось неудобным. Во всяком случае, для сна оно явно не годилось. Ей совершенно некуда было девать ноги, да и мышцы болели — сказалось сегодняшнее лазание по скалам.

И голову тоже некуда положить. К тому же через несколько минут две пары носков и брюки перестали согревать ее.

Сиенна посмотрела на одеяло. Глупо сидеть и стучать зубами. В конце концов, это всего лишь одеяло. Потянув его к себе, она закуталась.

Но и одеяла оказалось недостаточно. Через некоторое время холод снова начал подбираться к Сиенне.

Ну и что?

Кто она, сопливая девчонка или взрослая женщина?

Да она никогда и не была плаксой. Она, можно сказать, сама себя вырастила. Ее отец, задиристый выпивоха, только и умел, что командовать, а мать — забитое создание — ему безропотно повиновалась. Но Сиенна все же смогла поступить в колледж, что было совсем не просто. Когда она получила стипендию Колумбийского университета, то с трудом поверила в это. А потом, поняв, что выбор факультета был ошибочным, Сиенна нашла в себе смелость убедить ректора, чтобы он позволил ей перевестись на другой факультет, сохранив стипендию.

— Я справлюсь, — нарушил тишину комнаты ее голос.

Провести ночь в кресле? Да ничего сложного! Ну и что, что холодно? Просто нужно перестать думать об этом. И не размышлять о том, что же с ней случилось.

И не вспоминать о Джессе. Об этом загадочном незнакомце.

Красив. Интересен. К тому же герой. В гардеробной висит отглаженная форма, а он ходит полуодетый, с разрисованным лицом и скачет на лошади без седла.

Сиенна никогда не видела его в форме, однако ей почему-то казалось, что выглядеть он должен отлично. Что бы ни носил Джесс Блэквулф, кем бы он ни был — офицером специальных войск или воином-индейцем, — он великолепен. И сексуален. Ужасно сексуален…

Сиенна со стоном выдохнула и закрыла глаза. Спать. Ей нужно поспать.

— Кто я — взрослая женщина или сопливая девчонка? — опять строго спросила она и, протянув руку, погасила лампу.

Джесс не спал, меряя шагами гостиную, освещенную умирающим пламенем камина.

Он даже не заметил, как огонь начал потухать. Все его мысли были сосредоточены совсем на другом — он был чертовски близок к тому, чтобы переспать с женщиной, которая не хотела его.

Ну нет, хотела.

Она хотела его. Причем хотела ничуть не меньше, чем он сам.

Джесс замер, глядя на пляшущие по стенам тени. Что ему нужно — так это отдых.

Да, но где устроиться?

Он попробовал лечь на диван. Слишком узко. На полу? Слишком твердо. На кушетке у окна? Неудобно. Черт возьми, не солдат, а принцесса на горошине! Оставалось только ругать сквозь зубы собственную беспомощность, осознавая при этом иронию ситуации. Ведь Джесс Блэквулф не из тех, кого беспокоят подобные проблемы.

Еще ребенком он привык спать на земле, никогда не задумываясь о погоде. Спального мешка ему хватало. Кстати, это единственная уступка, которую отец сделал его матери, начав брать сына в горы.

А когда Джесс вырос и стал солдатом, он счел ночевки в спальном мешке необыкновенно комфортабельными. Его подразделение прорубало путь в кишащих паразитами джунглях и ночевало в грязных ямах, а если повезет, то в пещерах, где было полно всяких опасных тварей. Ему требовалось всего лишь закрыть глаза, поставить свой внутренний будильник на двадцать минут или на два часа, и через мгновение он уже спал, даже если где-то рядом затаился враг.

Но все это в прошлом. Здесь врагов нет. Здесь женщина. И тот факт, что она находится в его спальне, в его постели, в то время как он мечется по гостиной, не давал ему заснуть.

— Черт, — пробормотал Джесс, остановившись возле камина.

Он совсем вымотался! Человеку трудно принимать решения, если и ум, и тело нуждаются в отдыхе. Но этот поцелуй…

Господи, ну зачем зацикливаться на ней? Завтра первым делом он отошлет Сиенну в город.

Огонь в камине догорал. Джесс забыл подбросить дров. Он о многом забыл с тех пор, как здесь появилась Сиенна Каммингс.

Куда подевался его здравый смысл? Его самоконтроль? Зачем он, черт возьми, поцеловал ее?! И не один раз, а два. И во второй раз вся его сдержанность исчезла…

Джесс присел перед камином на корточки, добавил дров, подталкивая к ним тлеющие угли, пока вокруг сухих поленьев не заплясали оранжевые язычки пламени.

Просто ему нужна женщина. Он нормальный мужчина с нормальными инстинктами, и жизнь отшельника ему совсем не подходит. И все же этим не объяснишь того, что случилось.

Зачем надо было целовать эту женщину?

Нарушительницу его границ.

Прекрасную нарушительницу.

С глазами как у испуганной лани.

Да, именно такой она была. Испуганной. Однако не из-за страха быть схваченной. Она не грабительница. Теперь он знал это наверняка. Сиенна боялась чего-то еще.

Но не его.

Когда Джесс ее поцеловал, она ответила. Растаяла в его руках. Он мог бы сделать с ней все, что хотел…

За окном бушует гроза, света в доме нет, а он мечется по комнате, словно тигр в клетке. Из-за чего он накручивает себя, как мальчишка? Из какого-то поцелуя?

Ему больше не о чем беспокоиться? О лошадях, например. За последние несколько часов он о них ни разу не вспомнил.

Джесс направился в кухню, надел сапоги, взял плащ и фонарь и вышел через заднюю дверь. В конюшне всего несколько лошадей, и нервных среди них нет, но сильная гроза все же может их испугать. Надо было раньше пойти туда, поговорить с ними, покормить. Это лучше, чем мечтать о женщине, которую он завтра выпроводит и никогда больше не увидит.

Всем известно, что самый лучший способ от чего-то отвлечься — заняться другими делами.

С лошадьми все было нормально.

Они приветствовали Джесса тихим ржанием, тыкаясь бархатными носами ему в плечо, пока он обходил стойла. Он насыпал им овса. Зачерпнув пригоршню мяты из ящика возле двери, добавил в каждую кормушку по растертой щепотке. Наполнил водой поилки. Кот, живущий в конюшне, описал синусоиду вокруг его ног и мяукнул, требуя к себе внимания. Джесс наклонился и погладил его.

Когда стало ясно, что в конюшне больше делать нечего, он вернулся в дом.

Джесс стряхнул на земляной пол воду с плаща, повесил его на крючок и, сняв сапоги, прошел в гостиную. В доме стало холоднее.

А как там в спальне? Наверное, как в Сибири.

Ну и что из того? У нее есть его халат. Его постель. Его одеяла. Ей тепло. Вообще это не его проблема. Он дал ей кров, одежду, еду…

— Черт, — выругался Джесс, хватая свечу и направляясь к спальне.

Он постучал в дверь. Подождал ответа. Лучше уж разбудить, чем дать замерзнуть этой маленькой занозе.

Джесс сделал два глубоких вдоха и постучал снова. Никакого ответа. Постучал еще раз:

— Сиенна? У вас все в порядке?

Опять ничего.

Он подергал дверную ручку, но Сиенна, видимо следуя его совету, заперлась.

Джесс не сказал ей, что с замком легко справиться, если только знать как.

Задув свечу, он дернул дверь и, поймав нужный момент, толкнул ее. Она открылась. Все было сделано очень быстро. И очень тихо. Джесс не собирался пугать Сиенну. Он только хотел убедиться, что с ней все в порядке.

Прошло несколько минут, прежде чем его глаза привыкли к темноте. Он слышал тихое дыхание. Нежный аромат женщины и полевых цветов подсказал ему, где ее искать.

Глаза Джесса сузились. Значит, дамочка не послушалась его. Вместо того чтобы лечь в постель и накрыться одеялами, она устроилась в кресле. Можно представить, насколько ей неудобно — шея согнута, длинные ноги подтянуты к груди. В комнате стоял жуткий холод.

— Сиенна, — позвал Джесс.

Она вздохнула и зашевелилась. Он дотронулся тыльной стороной ладони до ее щеки и выругался. Кожа женщины была совсем холодной.

— Идиотка, — буркнул он. Но в его словах не было осуждения. Сиенна не глупая. Она гордая. Независимая. Привыкшая поступать по-своему.

И вот теперь ему придется унести ее отсюда и согреть.

Джесс поднял ее на руки вместе с одеялом. Она была такой легкой, что казалась почти невесомой. Что-то слабо пробормотав в знак протеста, Сиенна так и не проснулась.

В гостиной он осторожно опустил ее на софу, а затем, устроив из пары одеял импровизированное ложе у камина, снова взял ее на руки и лег вместе с ней, накрывшись пуховым одеялом.

Джесс действовал быстро. Без колебаний.

Но он забыл про подушки. Впрочем, это не имело значения. Он прекрасно мог обойтись и без подушки, а Сиенна… Сиенна вздохнула и положила голову ему на плечо.

Джесс замер.

Еще один вздох. И вот уже ее рука на его груди. Сердце мужчины забилось быстрее.

— Сиенна, — начал он, откашлявшись, — Сиенна…

Она придвинулась ближе. Ее волосы, мягкие как шелк, касались его подбородка. О боже, она просто убивает его!

Все. Достаточно. Он должен отодвинуться. Но не слишком далеко — ей необходимо его тепло.

— Джесс…

Голос Сиенны был мягок, как дуновение летнего бриза. Ее глаза открылись, их взгляды встретились. Она улыбнулась.

Он снова откашлялся:

— В спальне было слишком холодно. Я не мог тебя там оставить. Здесь ты в безопасности. Я обещаю, что не…

— Джесс… ты пришел за мной…

Он твердил себе, что она почти спит. Что все кажется ей сном. Он продолжал твердить это, когда ее руки обвились вокруг его шеи.

— Сиенна…

Джесс подавил стон. Кожа Сиенны стала горячей; ее ладони были готовы прожечь его рубашку. Ему захотелось поцеловать женщину. Проверить, действительно ли ее губы такие сладкие, как ему тогда показалось.

Да, действительно.

Сладкие. Словно мед. И нежные. И просто идеально подходят к его губам.

Ее дыхание стало прерывистым.

— Джесс, — прошептала Сиенна. — Джесс…

В этот момент любому порядочному мужчине следовало бы остановиться. Отпрянуть назад и сказать: «Сиенна, детка, ты просто не ведаешь, что творишь».

Но Джесс Блэквулф перестал быть порядочным мужчиной. Очень давно. И когда Сиенна обхватила руками его лицо и легонько укусила за нижнюю губу, он уложил ее на спину и поцеловал с той же неистовой страстью, с какой бушевала гроза за окном.

ГЛАВА 7

Сиенна спала плохо.

Тревожные видения несколько раз будили ее. А может, виной тому был холод.

Глупо, что она не легла в постель. Но к тому времени, когда женщина призналась себе в этом, выбраться из кресла уже не было сил, и Сиенна снова погрузилась в тревожную дрему.

Потом, словно во сне, она услышала, как Джесс произнес ее имя. Почувствовала, как его руки смыкаются вокруг нее, как он уносит ее, спасая от холода и от ночных кошмаров.

А потом он поцеловал ее.

И этот поцелуй разбудил Сиенну, окатывая волнами наслаждения ее тело, наполняя его теплом и жизнью.

И заставляя хотеть большего.

Почти совсем пробудившись, она ощутила, что Джесс обнимает ее так осторожно, словно боится случайно разбить.

Но Сиенне не нужна была его сдержанность.

Она хотела Джесса. Хотела испытать его горячую страсть, его желание. Мечтала о том забытьи, которое, она знала, только он способен дать ей.

— Джесс, — прошептала Сиенна, обнимая его за шею и приподнимаясь. Он по-прежнему был напряжен, и тогда, опустив голову, она укусила его за нижнюю губу.

Реакция мужчины была мгновенной, так же как и участившееся биение ее сердца.

Джесс застонал, словно от боли, и уложил Сиенну на спину.

Его руки обхватили ее лицо. На сей раз поцелуй не был нежным. Губы Джесса стали жадными и требовательными. Дыхание — прерывистым.

Он просунул руку ей под спину, приподнимая бедра.

Она почувствовала, как он возбужден, и это было лучшим подтверждением того, что все происходит наяву.

Ее глаза широко открылись, когда Джесс отбросил одеяло в сторону.

— Не останавливайся, — взмолилась Сиенна. — Пожалуйста, Джесс, не останавливайся…

— Ты уверена?

Она кивнула.

Его глаза потемнели.

— Я хочу видеть тебя.

Голос Джесса был таким низким и чувственным, что она затрепетала от страсти. Он коснулся пальцами края ее майки. Сиенна начала снимать ее.

— Нет, — прошептал Джесс. — Я сам…

Оттолкнув ее руку, он медленно, очень медленно (казалось, она умрет от нетерпения) стянул с нее майку и улыбнулся.

— Я и забыл, что их две.

Так же медленно Джесс снял вторую майку.

Улыбка исчезла с его лица. Глаза опустились на грудь Сиенны. Когда он снова поднял их, там было все, что женщина мечтает видеть в глазах любовника. Взгляд был наполнен таким обещанием, что обжигал как огонь.

Сиенна ощутила, как затвердели ее соски и приподнялась грудь, а ведь он еще не прикоснулся к ней. Ни один мужчина не действовал на нее подобным образом.

Но разве был у нее когда-нибудь мужчина, похожий на Джесса Блэквулфа?

Ее эмоции были столь сильны, что даже пугали. Но Сиенна не желала останавливаться.

Джесс взглянул на нее. Женщина затаила дыхание. Какое выразительное лицо, словно вырезанное искусным резцом мастера!

Не отводя глаз, он дотронулся до ее груди — одно легкое прикосновение тыльной стороной ладони.

Стон вырвался из ее горла.

Джесс провел пальцем по напряженному соску. Раз. Другой. Сиенна выдохнула его имя. Поймала его руку, но он мягко отстранил ее, продолжая поглаживать грудь, а затем опустил голову и взял сосок в свой горячий влажный рот.

— Джесс, пожалуйста… Я сейчас… я сейчас…

Все вокруг исчезло. Сиенна издала крик, такой же необузданный и дикий, как гроза за окном. Джесс прильнул к ее рту, вбирая в себя крик женского экстаза.

Она снова выдохнула его имя. Нащупала пальцами пуговицы. Что-то прорычав, он отстранил ее руки и сорвал с себя рубашку. Посыпались пуговицы, затрещала ткань.

— Приподнимись, — попросил Джесс.

Сиенна приподнялась. Он стянул с нее брюки, и она осталась обнаженной.

— Сиенна…

Губы Джесса исследовали ее рот. Ее горло. Ее грудь. Его пальцы медленно двинулись вниз — к талии, животу, бедрам… Сиенна вскрикнула.

Его рука опустилась между ее бедер, и женщина с головой погрузилась в ощущения.

Ощущения. Джесс утонул в них. В шелковистой мягкости ее кожи. В биении ее сердца, в тихих стонах, которые она издавала, когда он прикасался к ней. В аромате тела Сиенны — чуть мускусном и таком возбуждающем, что он начал терять контроль над собой.

Джесс закрыл глаза и глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя. Он не желал, чтобы все закончилось быстро. Да, порой секс бывает горячим и быстрым. Но не сегодня.

Женщина была столь прекрасна, что он хотел и брать, и отдавать… и чтобы это продолжалось бесконечно.

Он хотел ее всю. Ее мягкий рот, нежную грудь, живот. И потаенный бутон, который распустится под его поцелуями, подводя Сиенну к экстазу снова и снова.

Джесс понимал, что такие мысли опасны, но ничего не мог с собой поделать. Какая же она вкусная! Сладкий крем и мед. Он ласкал Сиенну, постанывая от наслаждения. Затем прижался губами к ее животу, но, как только Джесс попытался спуститься ниже, женщина вплела пальцы в его волосы и притянула к себе.

Сиенна прошептала его имя.

Ее бедра приподнялись.

С рычанием Джесс прижал Сиенну к себе.

Она застонала, потом вскрикнула. Джесс прильнул к ее губам, словно томимый жаждой путник к живительному источнику.

— Да, — шептал он, — да, детка, так… Именно так… Для меня… Только для меня…

Он поцеловал ее грудь, шею, чуть задержавшись возле нежной впадинки, чтобы почувствовать, как ускорился ее пульс под его губами; капли пота выступили у него на лбу — Джесс с трудом удерживался от желания взять ее прямо сейчас.

Стоит ему оказаться в ней — и он долго не продержится.

— Джесс, — выдохнула Сиенна. — Джесс…

Ее мольба наполнила его восторгом.

— Скажи мне, — жарко шептал он, — скажи мне, чего ты хочешь…

— Тебя, — отвечала женщина, расстегивая его ремень, — тебя…

И вдруг словно тысячи солнц наполнили комнату. Включилось электричество. Казалось, в доме загорелись все лампочки. Свет струился отовсюду, нарушая самый интимный момент в жизни мужчины и женщины.

Сиенна вскрикнула, прикрывая глаза рукой. Джесс поймал ее руку, пытаясь разжать судорожно стиснутые пальцы.

— Ничего, ничего… — повторял он, пытаясь успокоить ее.

Сиенна смотрела на него. Он видел такой взгляд у косули, когда та, вдруг увидев охотника, замерла на лесной тропинке. А еще — на лицах людей, которые считали себя неуязвимыми и вдруг понимали, что тоже смертны…

Этот взгляд Джесс Блэквулф никогда не хотел бы увидеть на лице женщины, с которой занимался любовью.

— Это включили электричество, вот и все, — продолжал твердить он.

— Прочь от меня!

Ее голос дрожал. Это можно было понять. Свет и ему действовал на нервы.

— Сиенна, послушай…

— Я сказала — прочь!

Теперь она смотрела на Джесса, как на чудовище. И этот взгляд ему тоже был знаком. Так смотрела Линда тем вечером, когда ушла от него.

Не говоря больше ни слова, Джесс отодвинулся и встал. Поднял с пола рубашку, надел ее и опустился на корточки возле камина. Пошевелил и сгреб в кучу потемневшие угли.

— Послушай, — начал он осторожно, — я знаю, это не вовремя, но…

— Конечно! Еще пара минут — и ты получил бы все, что тебе нужно.

— Это неправда.

— Ты сам сказал, чтобы я заперлась.

— Да, сказал.

— Только ты забыл упомянуть, что у тебя есть ключ.

— Нет у меня ключа.

— Я заперла дверь. Ты открыл ее. Это что, магия?

— Сиенна… — Джесс пригладил волосы. — Я беспокоился о тебе.

— Беспокоился, что я украду что-нибудь из твоих ящиков? В конце концов, почему нет? Ведь ты уверен, что я за этим сюда и приехала… — Она тряхнула головой. Несмотря на охватившее его раздражение, он не мог не заметить, как взметнулись ее чудесные мягкие кудри. — Хороша парочка! Она — воровка, а он при первом удобном случае готов воспользоваться женской беспомощностью.

Его глаза сузились.

— Прекрати.

— Как бы мне хотелось, чтобы скорее настало утро!

— Мне тоже.

— А зачем дожидаться утра? — Она взглянула на него. — Разве ты не можешь кому-нибудь позвонить?

— Телефон отключен. Я уже пытался.

— Ну, а твой сотовый?

— Ты о чем, черт возьми?

— Ты не знаешь, что такое сотовый?!

— Понятия не имею.

Сиенна хотела что-то сказать, но в конце концов молча опустила голову. Волосы упали ей на лицо, и она заплакала.

Проклятье! Разве он может на нее сердиться? Вся злость сразу же испарилась. Ну вот, теперь придется бороться с желанием обнять ее и утешить.

Джесс присел на корточки рядом с Сиенной.

— Не плачь, — тихо попросил он. — Это моя вина.

Она покачала головой.

— Нет. Это все я. Мне не следовало бы… Я не из тех женщин, которые… — Сиенна посмотрела на него. Ее глаза, блестящие от слез, встретились с его глазами. — В общем… прости меня за то, что я говорила.

— Мы оба виноваты.

— Просто я ничего не могу понять. Ведь мы совсем не знаем друг друга. И в то же время… в то же время я еще никогда никого так не хотела, как тебя.

Ее искренность удивила его. Он редко встречал женщин, которые брали бы на себя ответственность за свои действия.

— Мне жаль, что я… ну, спровоцировала тебя, что ли… — прошептала она.

Еще одно слово — и он пошлет к чертям все обещания и заключит ее в свои объятия. Но к чему это приведет? Сиенна готова была заняться с ним сексом, а потом вдруг передумала. За его необдуманным поступком последует очередной раунд разочарования.

Секс — это всего лишь секс, и он получит его где угодно. А тот момент, когда ему показалось, что между ними может быть нечто большее… Глупость — и только.

Эта женщина нарушила равномерное течение его жизни, но завтра она уедет, и жизнь снова войдет в привычную колею. Нужно только дождаться утра, отвезти ее в Боузмен и заняться своими делами.

— Джесс?

— Да? — Вежливо похлопав ее по руке, он поднялся. Кем бы она ни была, от нее слишком много беспокойства.

— Тебе нужно было оставить меня там, на камне.

Он усмехнулся:

— Пытаешься разжалобить?

— Нет. Я всего лишь пытаюсь быть честной. Если бы ты меня там оставил, это было бы проще для нас обоих.

Он коротко рассмеялся:

— Плохо, что ты не сказала об этом раньше.

— А если бы сказала, ты бы так и сделал?

Наступила пауза.

— Как я мог? — наконец буркнул Джесс. — Я даже не смог оставить тебя в этой чертовой спальне.

— А я бы не замерзла, — бросила Сиенна, с вызовом вздернув подбородок.

Он хотел улыбнуться — приятно снова услышать в ее голосе задорные нотки, — но необходимо сохранять дистанцию. Не выходить из рамок. Не позволять своему телу…

— Думаю, этого мы уже не узнаем.

— Я вела себя ужасно.

— Нет. Просто ты была расстроена.

— Ужасно, ужасно, ужасно… — повторяла Сиенна, и Джесс забыл, что она ворвалась в его жизнь, что нужно пережить всего одну ночь, что секс — это просто секс. Он забыл обо всем и поцеловал ее.

Поцелуй был мягким и нежным, несмотря на недавнюю злость.

— Сиенна, — тихо сказал Джесс, но она покачала головой, пытаясь удержать его губы возле своих губ. Наконец он поднял голову и заморгал, увидев ее глаза, полные слез. — О, детка, прости меня. Ты права, я воспользовался своим преимуществом.

Она прижала пальцы к его губам:

— Ты не воспользовался преимуществом. Я сказала тебе правду. Я тоже хотела тебя. Когда ты обнимал меня, я чувствовала себя в безопасности.

— Приятно для мужского тщеславия, — хмыкнул Джесс.

Сиенна вспыхнула, но потом улыбнулась:

— Я имела в виду…

— Не надо ничего объяснять. — Он крепче прижал ее к себе. — И ты права. Со мной ты будешь в безопасности. Это я тебе обещаю.

— А что, если ты не сможешь? — Ее голос был едва слышен. — Что, если есть такие вещи, от которых даже ты не в состоянии меня защитить?

Она почувствовала, как напряглось его тело.

— Тебя пугает не только гроза, — задумчиво проговорил Джесс. Она прильнула к его груди. — Скажи мне, кто? Тот парень? Джек? Тот, что бросил тебя?

Женщина покачала головой:

— Нет. Джек тут ни при чем. Клянусь.

Джесс пристально вглядывался в ее лицо.

— Хорошо. Исключим Джека. Тогда чего ты боишься?

Что же ей делать?

— Сиенна!

— Я хотела бы признаться. Но это слишком…

— Ну, ты хотя бы попробуй.

Она замялась:

— Ты можешь обещать, что не сочтешь меня чокнутой?

— Ты кого об этом спрашиваешь? Парня, который разрисовывает себе лицо и мчится сломя голову, чтобы встретить солнцестояние?

Она наградила Джесса улыбкой. Удивительно, как действует на него ее улыбка!

— Хорошо, — согласилась Сиенна. Тем не менее она колебалась. Как объяснить ему, что она из другого времени?

— Сиенна!

— Дело в том… Видишь ли… дело в том, что это был две тысячи десятый.

Его брови поднялись.

— Не понял. Что «две тысячи десятый»?

— Год. Мой год.

— В каком смысле твой год?

Сиенна закрыла глаза:

— Думаю, нам не стоит сейчас говорить об этом.

— Сиенна…

— Я устала, Джесс. Все, чего мне хочется, — это спать.

Все, чего ему хотелось, — это получить ответ на свой вопрос. Но момент действительно не самый подходящий, поэтому он улыбнулся и сказал, что это отличная идея.

— Ты можешь спать здесь. Дом прогреется не скоро, но возле огня тебе будет тепло.

— А ты?

— Я лягу в спальне.

— Ты там замерзнешь.

— Ох эти женщины! Как они наивны. Запомни, индейцы не чувствуют холода.

Сиенна рассмеялась. Джесс сверкнул ответной улыбкой. Ему удалось-таки рассмешить ее.

— Хорошо, — согласился он, — я устроюсь в холле. Позови меня, если вдруг…

— Не уходи, — попросила она. — Останься со мной, Джесс. Пожалуйста. Просто ляг рядом и обними меня. И все. Ты сможешь это сделать?

Черт, нет! Он все же мужчина, а не святой.

— Ладно. Забудь, — быстро проговорила Сиенна, опуская глаза. — Дурацкая просьба.

Джесс дотронулся пальцами до подбородка Сиенны, приподнимая ее лицо. Мягко коснулся губами ее губ. А потом, опустившись на колено рядом с их импровизированной постелью, протянул ей руку. Точно так же, как и несколько часов назад, у священного камня.

И все же не совсем так. На сей раз она без колебаний дала ему свою руку.

Джесс притянул ее к себе. И когда Сиенна, сладко зевнув, повернулась на бок и положила ему на плечо голову, это значило для него не меньше, чем то, что произошло между ними перед тем, как загорелся свет.

Она заснула буквально через пару секунд. И не будет больше у нее никаких кошмаров.

Да и у него тоже.

Впервые за несколько месяцев Джесс Блэквулф заснул спокойным, крепким сном.

ГЛАВА 8

Проснулся он так же, как всегда, — в полной готовности ко всему, что бы ни случилось. С одной только разницей.

Ночью Джесс ни разу не просыпался, чего с ним после Вьетнама еще никогда не случалось. Вместо непроглядной тьмы гостиная была наполнена светом, струящимся с синего ясного неба.

И он всю ночь спал, обнимая женщину.

Не просто женщину.

Сиенну.

Мягкую, теплую Сиенну, все еще лежащую в его объятиях. Джесс ближе притянул ее к себе и прикоснулся щекой к ее шелковистым волосам.

Ужасно приятно обнимать ее. Не в этом ли причина, что его сон ни разу не прервался?

Нет. Конечно нет!

Это просто случайность. Или, может, его сон наконец решил вернуться к нормальному ритму. В чем бы ни заключалась причина, она не имеет никакого отношения к незнакомке.

Конечно, не имеет!

Джесс немного отодвинулся, чтобы лучше видеть Сиенну. Она… изумительна. Он до сих пор не выяснил, почему она оказалась в его каньоне, но, что бы там ни было, ей выпал чертовски трудный день. Да и он нисколько не облегчил его.

Удивительно, она выглядит такой свежей и прекрасной после пережитого, при беспощадном свете утреннего солнца!

Волосы обрамляли ее лицо золотистым облачком, длинные ресницы темным веером лежали на щеках, губы были слегка приоткрыты. Кожу Джесса согревало ее теплое дыхание, и если бы он немного наклонил голову, то мог бы поцеловать Сиенну.

Черт возьми! Реакция тела была совершенно предсказуемой — мгновенное возбуждение и видения того, что могло последовать за поцелуем. Вот он ласкает ее. Касается груди, приближает губы к ее губам, наблюдая, как фиалковый цвет глаз Сиенны переходит в бездонную синеву.

— Джесс, — вздохнула она, но он сумел взять свое желание под контроль.

Да, это он умел. Это не раз спасало Блэквулфа во Вьетнаме; ребята из взвода прозвали его человеком изо льда. Так же называла его и Линда, хотя в ее устах это был отнюдь не комплимент.

«Ты никогда не можешь расслабиться, Джесс», — говорила она. И была права.

Джесс осторожно отодвинулся от Сиенны и, заложив руки под голову, уставился в потолок.

Он проснулся в полной боевой готовности, ну и что? Это просто физиологическая реакция на недели, нет, месяцы добровольного воздержания.

Вот если бы этого не произошло, тогда и стоило бы беспокоиться.

Возможно, настало время кое-что предпринять.

В телефонной книжке у него был целый список женщин, которые не отказались бы провести пару часов в постели с владельцем ранчо Черного Волка. А когда он оставит эти места и связанные с ними воспоминания и переедет на побережье, где начнет новую жизнь, там тоже образуется очередь из женщин, готовых бороться за право провести с ним ночь.

И любая из них ему подойдет.

У Джесса не было никаких романтических иллюзий. Больше не было. Секс — это только секс, чистая физиология, а не то, о чем он размечтался прошлой ночью. И научила его такому подходу Линда. Хорошо, что у них с Сиенной ничего не получилось. От женщин только лишние проблемы. Сколько он ее знает? Двадцать четыре часа? И смотрите, как она усложнила его жизнь.

А сложности ему сейчас нужны меньше всего. Все наконец встало на свои места, и он хочет, чтобы и дальше так продолжалось. Просто и прямо. Никаких всплесков и спадов эмоций, никаких обещаний, которые впоследствии непременно оказываются ложью.

Пора вставать, и первое, что ему нужно сделать, — это избавиться от непрошеной гостьи.

Сиенна еще спала. Хорошо. К тому времени, когда она встанет, он примет душ, сварит кофе и что-нибудь съест. И составит план, как действовать дальше.

В ванной было прохладно. Джесс до отказа повернул ручку горячей воды, и из крана тут же хлынула жаркая струя, именно такая, как он любил.

Быстро сбросив одежду, Джесс отправил ее в корзину.

Значит, так. Он накормит Сиенну завтраком и отвезет ее в Боузмен. Если парень, который, как она говорит, является ее руководителем, будет ждать ее — хорошо. Если нет — ничего страшного. Джесс доставит ее в город, а дальше она позаботится о себе сама. Деньги он ей даст.

А потом займется делами.

Джесс встал под душ.

Ему потребуется как минимум дня два, чтобы навести порядок после грозы. Убрать поваленные деревья. Починить сломанные изгороди. Много чего. А потом он в последний раз просмотрит документы купли-продажи, подпишет их, и со всем — с ранчо, каньоном, воспоминаниями — будет покончено.

Его ждет новая жизнь.

— Сан-Франциско, — сказал Джесс, выливая на голову шампунь, — вот куда я отправлюсь.

Джесс посмотрел на свое отражение в зеркале над раковиной. Лицо, глаза — все осталось прежним. Холодным. Даже каким-то пустым. Может, он и не изменился вовсе?

Презрительно фыркнув, мужчина отвернулся. Хватит копаться в себе.

— Чертовски верно, — пробормотал он, подставляя под струи воды свои ноющие мышцы.

Только услышав шум воды, Сиенна решила открыть глаза.

Она уже давно проснулась. Должно быть, почти одновременно с Джессом. На мгновение Сиенне показалось, будто она во сне лежит в объятиях прекрасного незнакомца. Однако она тут же поняла, что ее сон был явью. Сиенна почувствовала, как его сильное тело шевельнулось, ощутила его пристальный взгляд…

И его возбуждение.

Вот тогда-то она и решила притвориться спящей.

А если вспомнить, что произошло прошлой ночью… Она просто не представляла, как посмотреть ему в лицо. Такой стыд!

И в то же время ей очень хотелось заглянуть в пронзительные глаза, назвать его по имени и предложить… закончить то, что они начали.

«Я, должно быть, действительно чокнутая», — одернула себя Сиенна, стараясь лежать неподвижно. Наконец Джесс поднялся и ушел. Его удаляющиеся шаги были решительными, словно подтверждали, что она поступила правильно.

Уже рассвело. Гроза закончилась.

Он будет только рад, когда она уедет.

И она тоже. Чем скорее, тем лучше. Если поторопиться, ей даже не придется встречаться с Джессом.

Сиенна прикрыла глаза рукой. От воспоминаний о событиях минувшей ночи ее щеки запылали. С ней такого еще никогда не случалось. В жизни Сиенны было всего двое мужчин, и с обоими она встречалась не одну неделю, прежде чем дело зашло достаточно далеко. Но даже тогда она не испытала того, что испытала с Джессом.

Томительный поток наслаждения. Ошеломляющее осознание того, что она совершенно не контролирует себя и не хочет контролировать. Желание позволить мужчине делать с ней все, что он только пожелает…

Сиенна вскочила на ноги. Она даром теряет бесценное время.

Не приходилось сомневаться, что в таком большом доме есть не одна ванная. Ей нужно принять душ и смыть с себя вчерашнюю грязь. И прикосновения Джесса. Такие умелые прикосновения…

В доме было два крыла. Сиенна направилась в сторону противоположную той, откуда доносился шум льющейся воды. Первая же дверь, которую она открыла, вела в спальню и ванную. Сиенна заперла и дверь комнаты, и дверь ванной.

Правда, запертая дверь не способна остановить Джесса.

Да нет. Он не собирается сюда заходить. А если придет, она найдет в себе силы сказать, что не хочет его.

Сиенна расстегнула брюки. Ей придется снова их надеть. Ее собственная одежда вряд ли высохла. Да кому какое дело, во что она одета? Ей просто нужно выбраться отсюда.

Кусок мыла в обертке, маленькие бутылочки с шампунем и кондиционер стояли на мраморной полке. Никакого сомнения, что все это приготовлено для гостей.

Сиенна нервно рассмеялась.

Бывала ли здесь когда-нибудь более странная гостья? Гостья из 2010 года?

— Только не надо начинать заново, — приказала себе женщина. Отлично, теперь она начала беседовать сама с собой. Однако сейчас не время рассуждать об абсурдности ситуации.

Сиенна приняла душ и вымыла голову, уложившись в рекордно короткое время. Выключила воду. Вытерлась. Кое-как расчесала мокрые волосы. Натянула на себя майку, брюки — ох, эти брюки. Что еще? Должна ли она оставить Джессу записку? Может, здесь найдутся ручка и бумага? А что, собственно, написать?

«Дорогой мистер Блэквулф…»

Чересчур формально, учитывая все, что между ними было.

«Дорогой Джесс, спасибо тебе за все…»

Тоже не лучше. К чему благодарить его за все?

Ладно. А как насчет: «Спасибо за одежду. Я пришлю ее обратно, как только куплю себе что-нибудь»?

Сиенна замерла.

Купит? На что? У нее нет ни сумки, ни кошелька. Ни денег, ни чековой книжки, ни кредитной карточки.

Так. Забыть про записку и просто уйти.

Но ей нужен план.

Шаг первый — добраться до шоссе. Поблизости обязательно должно быть шоссе. Шаг второй — поймать попутку и доехать до города. Шаг третий — найти отделение ее банка. По дороге из аэропорта она, похоже, видела…

Но ведь это было тогда.

А сейчас?

Кто знает, существует ли сейчас этот банк?

Сиенна уговаривала себя мыслить позитивно. Надо представить, что банк существует. Тогда остается сказать им, что у нее есть счет в нью-йоркском офисе, и попросить их перевести… Все это звучало великолепно, за исключением одного: сейчас у нее нет счета в Нью-Йорке. Сейчас у нее нет счета нигде.

Она не существует. Она еще не родилась. Она…

— Сиенна!

Женщина моргнула. В дверях стоял Джесс. Он выглядел таким сильным, таким настоящим! Ей захотелось броситься к нему на шею и спрятаться в его объятиях. Вместо этого она послала ему лучезарную улыбку.

— Все в порядке? — спросил он.

— Да, да, все в порядке. Я подумала, что неплохо бы принять душ. Надеюсь, ты не возражаешь?

— Нет. Конечно нет. — Короткая пауза. — Ну…

— Ах да. — Сиенна чувствовала, что дурацкая улыбка словно приклеилась к ее губам. — Я хотела бы поблагодарить тебя…

— На кухне есть кофе.

— Ах, кофе. — Еще одна сияющая улыбка. Боже, ну прямо как в рекламе! — Вообще-то я думаю, мне уже пора.

— О’кей. Понял. После кофе я отвезу тебя в Боузмен.

— Просто скажи мне, в какой стороне шоссе, а я доберусь на попутке.

— Нет. — Поспешность, с которой у него вырвалось возражение, удивила ее. — Я хотел сказать… — Джесс откашлялся. — Я хотел сказать, что и сам могу отвезти тебя в город.

Конечно. Он должен быть уверен, что избавился от нее.

— Спасибо. Я быстренько выпью кофе, хорошо?

Джесс кивнул и снова посмотрел на нее:

— Извини, что у меня не нашлось более подходящей одежды.

— Ничего, мне и в этой нормально.

— Твои кроссовки, наверное, совсем задубели.

— Наверное…

Мышцы на его скулах напряглись.

— Послушай, Сиенна, насчет прошлой ночи…

— Пойду надену кроссовки, — быстро сказала она, пытаясь проскользнуть мимо Джесса.

Ей это не удалось. Его пальцы крепко сжали ее запястье.

— Я перешел все границы.

— Мы уже обсуждали это. Я виновата не меньше.

— И все же я хочу извиниться.

— Хорошо. Твои извинения приняты — с условием, что и мои тоже.

Джесс протянул руку:

— Тогда договорились.

Сиенна кивнула:

— Договорились.

Он улыбнулся. Она тоже. Но когда женщина посмотрела на мужчину, от блеска его черных глаз у нее перехватило дыхание. Она увидела в них вопрос, на который могла бы ответить, только шагнув к Джессу.

Однако Сиенна не сделала ни шага. Это было выше ее сил. Если бы Джесс снова обнял ее…

— Я подгоню машину, — пробормотал он.

— Хорошо.

Чем скорее она выберется из этого дома, тем лучше.

После вчерашней грозы поездка, которая обычно занимала не более часа, растянулась на целых два.

Поваленные деревья, разлившийся ручей, упавшая линия электропередачи — все требовало внимания Джесса. Что, возможно, и к лучшему. Это позволило ему надолго замолчать после двух коротких, ничего не значащих фраз.

Он не знал, что сказать женщине, сидящей с ним рядом.

Сиенне тоже ничего не приходило в голову. Скосив глаза на старенький кассетный магнитофон, она, не удержавшись, хмыкнула.

— Тебя что-то рассмешило? — спросил Джесс.

— Нет. Просто… Ты слушаешь на этом музыку, да?

Его брови поднялись.

— А на чем еще ее можно слушать?

«На айподе», — подумала она, подавив подступающую истерику.

— Хочешь что-нибудь поставить? — предложил он.

Сиенна кивнула.

— Выбирай, что понравится.

У ее ног стояла коробка, полная кассет.

— «Иглс». Надо же, — удивилась она. — Я их обожаю. А ты?

— Да так. Ничего ребята.

По правде говоря, это была его любимая группа, но признаваться в этом он не хотел.

Через несколько минут они уже въезжали в город. «Одна из этих ночей» негромко звучала в салоне. Джесс откашлялся:

— На Мэйн-стрит есть неплохой отель.

Сиенна не расслышала его. Ее мысли были заняты другим.

— Я сказал, что на Мэйн-стрит есть вполне приличный отель, — повторил он.

Сиенна рассеянно кивнула. Неожиданно она поняла, что это совсем не тот город, в который они прилетели пару дней назад. Да, некоторые здания были те же, однако все выглядело совершенно по-другому.

— Если, конечно, ты и твой приятель еще не сняли номер, — продолжал Джесс.

— Последний раз говорю: у меня нет никакого приятеля. И у меня нет номера. Мы разбили лагерь в каньоне.

— В моем каньоне.

Она открыла рот и снова закрыла. Потом, глядя прямо перед собой, сказала:

— Высади меня, где тебе будет удобно.

— Это тебе решать. Аэропорт? Пункт проката машин? «Грейхаунд»?

— «Грейхаунд»? — встрепенулась Сиенна, услышав знакомое название. — Автобусная станция? Это подойдет.

Станция была прямо перед ними. Джесс остановил машину. Он вовсе не хотел напоминать, что это его каньон. Или же говорить о Джеке.

Просто у него было отвратительное настроение. И самое главное — непонятно почему. Наоборот, он должен бы испытывать облегчение, избавляясь от обузы.

— Хочешь, я провожу тебя? Или схожу и посмотрю расписание?

— Нет. Я сама справлюсь.

— Тебе нужны деньги?

— Нет, — снова отказалась Сиенна.

Джесс опустил руку в карман и вытащил оттуда пачку банкнотов.

— Возьми. На всякий случай.

Она была уверена, что скорее будет голодать, чем возьмет у него деньги.

— Не нужно.

Пожав плечами, Джесс толкнул дверцу и вышел из машины. Сиенна тоже ступила на тротуар.

— Ну… — произнес он.

— Спасибо за все, — произнесла она дежурную фразу, несмотря на то что обещала себе не благодарить его за все.

— Черт возьми, Сиенна… — начал он, но она уже повернулась и заторопилась к зданию автобусной станции.

Джесс стоял не двигаясь. Сиенна ушла.

Не этого ли он хотел? Не мечтал ли, чтобы она исчезла из его жизни?

Возможно, следовало поинтересоваться, куда она едет. Или как туда будет добираться. Она сказала, что ей не нужны деньги, но ведь у нее нет ни сумки, ни кошелька. Ее одежда все еще лежит на полу у него дома.

Однако он заметил горечь в ее глазах. И страх. И что-то еще, отчего ему захотелось взять ее за плечи и попросить, чтобы она не уходила — никогда бы не уходила от него.

Автобус выехал на дорогу. Сидит ли в нем Сиенна? Вряд ли. Она только что прошла через двери.

— Сиенна!

Джесс зашагал к станции, сначала медленно, потом быстрее, потом побежал. Влетев в двери, он остановился, оглядываясь.

— Сиенна!

Какой-то рыжий парень, прикорнувший на скамейке, вздрогнув, поднял всклокоченную голову.

— Сиенна! — крикнул Джесс и вдруг заметил ее в дальнем конце полутемного зала ожидания. Она выглядела такой одинокой и такой потерянной!

— Джесс?

Лицо ее просияло. У него защемило сердце. Он и не мечтал, что когда-нибудь женщина посмотрит на него так, словно он для нее — все на свете.

Можно обнять ее и сказать, что он чувствует, но…

Он остановился в двух шагах от нее, уперев кулаки в бедра:

— И куда же ты собиралась отправиться?

— Что?!

— Я спросил, куда ты собралась? Почему не взяла деньги? Или ты рассчитываешь найти этого парня, Джека? Если он привез тебя сюда, разве он не должен тебя искать?

— Слишком много вопросов, — заметила Сиенна, с вызовом поднимая подбородок. — И ничего из этого тебя не касается.

На его щеке задергался мускул, как обычно бывало, когда он нервничал. Что заставило его броситься за ней?

Джесс знал, в чем дело. Он был человеком чести. Он нес ответственность за нее. Он нес бы ответственность за любого, кто оказался бы на ее месте. Это никак не связано с личностью Сиенны Каммингс.

И в то же время одним этим нельзя объяснить все — вот что бесило его.

— Ты не несешь за меня ответственность, — холодно бросила Сиенна, словно подслушав его мысли. — Вам это ясно, мистер Блэквулф?

Его глаза сузились. Наградив женщину тяжелым взглядом, Джесс пробормотал что-то на языке сиу и, не обращая внимания на протестующие вопли Сиенны, схватил ее за руку и поволок к машине.

ГЛАВА 9

Сиенна боролась изо всех сил, упираясь ногами в землю, обзывая его словами, которые никогда не должна произносить женщина. Таких, как она, Джесс еще не встречал. Твердая и хрупкая. Волевая и уязвимая. Она вся была соткана из противоречий. Так же как и он, черт возьми! Иначе зачем ему уволакивать ее с автобусной станции?

— И не пытайся снова от меня убежать, — предупредил Джесс, захлопывая за ней дверцу машины. — Я все равно приведу тебя обратно. Поняла?

Взгляд, которым она его наградила, был более чем выразительным. Плюхнувшись на водительское сиденье, он включил зажигание, нажал на газ, и автомобиль стремительно понесся по дороге. Рев двигателя и визг покрышек были прямым отражением той злости, что кипела у Джесса в душе.

А на кого он злится? На нее? На себя?

Машина промчалась по Мэйн-стрит, выехала из города, а потом свернула на узкую грязную дорогу. Джесс помнил ее со школы. Мальчишки часто сбегали по ней с уроков.

Наконец Джесс заглушил двигатель и взглянул на Сиенну:

— Вопрос первый: куда ты намеревалась отправиться?

Никакой реакции. Она продолжала смотреть вперед — неподвижный профиль, словно вырезанный из камня.

— Ладно. Вопрос второй: каким образом ты собиралась туда добраться? Насколько я знаю, у тебя нет ни цента.

По-прежнему молчание.

— Вопрос третий. — Ему хотелось зарычать. — Почему ты не пытаешься найти своего приятеля? Джека или как его там? Если бы я был на твоем месте — один, без денег, не имея на плечах ничего, кроме одежды…

— Твоей одежды, — заметила она едко. — Мои плечи, твоя одежда. Постарайся быть точным.

— Если бы я был на твоем месте, — продолжал Джесс, словно не слыша ее, — мне бы наверняка захотелось выяснить, куда запропастился этот болван Джек.

— Очень смешно.

— Очень логично. Почему ты не ищешь его? Он привез тебя сюда. Бросил в каньоне.

Сиенна развернулась к нему всем телом:

— Хорошо. Ты можешь поверить мне на слово? Джека здесь нет — просто нет, и все. — Она отвернулась к окну. — И отвези меня обратно.

— Ты не ответила на другой мой вопрос. Куда ты собиралась отправиться?

— Куда угодно. Первым же автобусом.

— А как бы ты заплатила за билет? — Снова ледяное молчание. Тогда Джесс схватил ее за плечи и заставил посмотреть на него. — Черт возьми, женщина, хватит делать вид, что мы чужие друг другу! Я видел тебя одетой. Я видел тебя раздетой. Я видел каждый дюйм твоего тела!

Ее щеки вспыхнули.

— Какой джентльмен!

— Я не джентльмен. И даже не притворялся им.

— Да ты и не смог бы притвориться! Мужчины вроде тебя просто берут, что им нравится, и плевать им на то…

Сиенна задохнулась, когда он притянул ее к себе. Губы его были жесткими и требовательными.

— Остановись, пока не поздно! — прорычал он, поднимая голову. — Если бы прошлой ночью я взял то, что хотел, этим утром все было бы по-другому.

— Не понимаю, о чем ты.

Он тоже не понимал, что имеет в виду. Если бы они занялись любовью, это ничего не изменило бы. Утром он все равно отправил бы ее своей дорогой.

Только он никуда не отправил Сиенну, хотя они и не занимались любовью.

Она безумно усложняла его жизнь, но он ничего не мог с собой поделать.

Откинувшись на спинку сиденья, Джесс продолжил:

— Значит, так. Ты в полной заднице. Ты не знаешь, куда идти. И тебе не к кому обратиться. — Повернув голову, он холодно посмотрел на нее. — Я ничего не пропустил?

Сиенна пожала плечами. В этом движении было столько обреченности, что Джессу немедленно захотелось обнять ее и поцеловать, но уже не со злостью — на себя, на нее и на судьбу, — а с нежностью.

Но почему он должен испытывать нежность к женщине, которая без приглашения вторглась в его жизнь?

Тем не менее бросить ее он тоже не может. Какой смысл притворяться? В детстве мать шутя ругала Джесса за то, что он вечно дает приют всяким животным.

Собакам, кошкам, как-то раз еноту, другой раз — опоссуму. Линда тоже ворчала на него, но отнюдь не беззлобно. У нее и так забот по горло, не хватало еще, чтобы под ногами вертелся кто-нибудь.

Впрочем, сейчас речь не о Линде, а о Сиенне. Она стала для него проблемой, и, поняв, как эту проблему решить, он со всем справится.

Джесс достал банкноты из нагрудного кармана, вытащил из джинсов бумажник, вынул оттуда все, что было, и протянул Сиенне. Она посмотрела на деньги, потом на него. Выражение ее лица могло бы заморозить целый океан.

— Я уже сказала: нет.

— Что значит нет?

— Нет — значит, нет. Н-е-т. Мне не нужно от тебя ничего.

Джесс долго смотрел на нее. Наконец, покачав головой, убрал деньги.

— Ты, — процедил он сквозь зубы, — просто невозможна.

«Вероятно, он прав», — вздохнула про себя Сиенна. Конечно, он желает ей только добра, даже если и делает это с грацией гризли. Но ей не нужны его деньги. Пусть не думает, что может откупиться от нее. Ей не нужно от него ничего, а что нужно — он не предлагает…

Когда Джесс появился в зале ожидания, ее сердце — глупое, глупое сердце — застучало прямо в горле.

«Он пришел за мной», — решила Сиенна. Сейчас он скажет, что не имеет значения, как, когда и где они встретились, главное — это все же произошло.

Однако Блэквулф грубо схватил ее, словно мешок с картошкой, затолкал в машину, а потом начал задавать вопросы, на которые она не могла ответить.

Хуже всего то, что ей не в чем его упрекнуть.

Они чужие друг другу. Она сама поддалась романтическому антуражу, почерпнутому из романов, — грозе, поцелуям, неодолимому чувственному влечению, — а теперь злилась на Джесса.

— Ладно, — сказал он, хлопнув ладонями по рулю. — Деньги ты брать не хочешь. Ну, а что ты думаешь насчет работы?

Работа? Это разумно. Ей совсем не помешало бы заработать немного денег, а за это время решить, что делать дальше.

Сиенна повернулась к нему:

— А ты знаешь кого-нибудь, кто мог бы предложить мне работу?

Он пожал плечами:

— Возможно.

— А что мне придется делать?

— Это имеет значение?

Нет. Сейчас она согласна на любую работу.

— Да, — солгала Сиенна. — Любому человеку хочется знать, на что он соглашается.

— Ладно, — произнес Джесс. — А в чем ты вообще разбираешься? Ну, кроме твоей антропологии.

В его устах название ее профессии прозвучало весьма уничижительно. Сиенна вздернула подбородок:

— Я два года училась на факультете бизнеса, прежде чем перевелась на факультет антропологии.

На Джесса, похоже, это не произвело никакого впечатления. Он всего лишь кивнул:

— Значит, ты умеешь печатать?

Ах так?! Сиенну охватила ярость.

— Если ты спрашиваешь, могу ли я работать в «Вор-де»…

— Я спрашиваю, умеешь ли ты печатать. Что ты там подразумеваешь под этим своим «Вордом», меня не интересует.

Ну разумеется. Она забыла, что опережает его на тридцать пять лет. Но, как говорят, неимущие не могут выбирать, а если здесь кто и подходит под определение «неимущие», так это она.

— Да, я умею печатать.

Джесс снова кивнул:

— Я думаю, найдется работа для машинистки. То есть для секретарши.

— Персонального ассистента, — поправила Сиенна. Тут уж она, дитя двадцать первого века, была не в силах смолчать.

Он хмыкнул:

— Работа для женщины, которая способна печатать, стенографировать, сварить кофе, сходить по какому-нибудь поручению. Ну, в общем, ты сама знаешь.

Конечно, Сиенна знала. Когда она изучала бизнес, женщины из отдела, куда ее направили на практику, рассказывали, что раньше мужчины, беря девушек на такую работу, рассчитывали и на сексуальное обслуживание. Несколько недель она сможет противостоять домогательствам — вряд ли ей потребуется больше времени, чтобы скопить немного денег и составить план, как справиться с ситуацией.

— Так ты все это умеешь? — поинтересовался Джесс.

— Стенографировать я не могу. — А может ли кто-нибудь в ее мире стенографировать? — Но со всем остальным справлюсь.

— Вот и отлично.

Джесс повернул ключ — автомобиль издал глухое рычание. Включив заднюю передачу, он положил руку на спинку сиденья и, глядя назад, вывел машину на шоссе. Когда его рука коснулась плеча Сиенны, у нее перехватило дыхание. Чем скорее она получит работу, снимет квартиру и уйдет от Джесса Блэквулфа, тем лучше.

— А где мне придется работать? — спросила она.

— За городом.

Как она будет туда добираться?

— Сколько мне будут платить?

Он посмотрел на Сиенну, потом снова на дорогу.

— Достаточно.

— Достаточно? — Глаза Сиенны сверкнули. — Что это значит? Мне нужно снять квартиру, купить одежду, еду…

— Сто двадцать в неделю.

Смехотворная сумма!

— Об этом не может быть и речи.

— Сто тридцать. Плюс стол и комната.

— Значит, мне придется жить там?

— Да. Если, конечно, ты не собираешься каждый день мотаться туда-сюда на машине, которой, кстати, у тебя нет.

— Очень смешно, — хмыкнула она, скрестив на груди руки. — И чем там занимаются?

Джесс пожал плечами:

— Всем понемногу. Обычные дела, что бывают на ранчо, ну, и прочее…

— Прочее?

— Да так… бухгалтерия.

— «Эксель»?

Он наградил Сиенну еще одним тяжелым взглядом.

— Не знаю, о чем ты говоришь, но тот парень, который занимается всем этим, со своей работой вроде неплохо справляется.

— Да нет. Я не спрашивала, хорошо ли он справляется, меня интересует, работает ли он в «Экс…» — Она вздохнула. — Ладно, не важно…

— Ну, а ты? Ты справишься с бухгалтерией?

Вряд ли ей это удастся без компьютера и программного обеспечения, но зачем сейчас говорить об этом?

— Думаю, я смогу это освоить, — сказала Сиенна. — Ну, а как зовут моего босса?

— Джесс Блэквулф.

— Что? — Женщина вздрогнула. — Даже не думай! Я не собираюсь здесь жить, спать и работать — работать на тебя.

— Есть другие предложения?

— Мне нужна работа в городе!

Он усмехнулся:

— О да, конечно! Есть только одна проблема, детка. В городе нет работы.

— Не называй меня деткой. В маленьких городках всегда требуется обслуживающий персонал.

— Обслуживающий персонал? — Джесс прищелкнул языком. — То есть официанты и официантки? О да. Но в Боузмене полно серферов, кочующих вслед за волной, да и всяких других туристов, которые расхватывают свободные места быстрее, чем ты успеешь сказать: «Спасибо, Джесс, за то, что ты нашел мне работу». Если, конечно, ты вообще когда-нибудь соберешься поблагодарить меня.

Сиенна прикусила язык. Он прав. Ей еще повезло, что он готов дать ей работу. Но понимает ли Джесс, что это чисто деловое соглашение?

Когда он остановил машину возле дома, она бросила:

— Это деловое соглашение, не забывай. — И, не дожидаясь ответа, открыла дверцу и вышла из машины. Джесс ошеломленно смотрел ей вслед. Ему очень хотелось догнать Сиенну, схватить и объяснить, какое еще у них есть дело. Незаконченное дело.

Но он будет держать себя в руках. И она будет держать себя в руках. Ранчо большое — есть где разбежаться. И ему действительно нужен секретарь, который будет печатать письма, сортировать почту, содержать в порядке бухгалтерские книги, чтобы в конце каждого квартала ребята из налоговой не чесали свои затылки и не читали ему лекции.

Черт!

Он вовсе не собирается задерживаться здесь до конца следующего квартала. Он продает это ранчо. Сиенна сумеет разобраться со всеми делами за какую-нибудь пару дней.

— Джесс!

Он обернулся. Это был Чак, управляющий. Джесс дал Чаку и остальным работникам выходной. Ему хотелось побыть одному и обдумать, как сообщить им о продаже ранчо и потере работы. Вместо этого он гонялся сначала за мифами, а потом за женщиной. Господи, какой же он дурак: потерял бесценное время вместо того, чтобы заниматься насущными делами.

— Рад тебя видеть, Чак. Надо поговорить.

— Ага. На восточном пастбище повалена изгородь. Я послал туда двоих ребят, но…

— Нет. Я не об этом. — Джесс наблюдал, как Сиенна открыла дверь и вошла в дом. Нахмурившись, он пригладил волосы. — Приходи ко мне в офис через полчаса, ладно?

— О’кей, босс, — кивнул Чак.

Джесс направился в дом.

— Сиенна!

— Я здесь, — отозвалась она.

Его брови удивленно поднялись. Сиенна сама нашла офис. Она сидела за большим столом и занималась письмами. Их накопилось много с тех пор, как две недели назад уволилась его последняя секретарша, заявив, что его бумаги в таком состоянии, словно здесь побывала стая бешеных скунсов.

Миссис Маркс обычно работала за маленьким столиком в углу комнаты. А вот Сиенна устроилась в его кресле, за его большим столом. Это как-то сразу сделало ее меньше. Огромные окна за спиной тоже внесли свой вклад. Да еще одежда, которая велика ей. Она должна бы выглядеть нелепо.

Но нет.

Женщина выглядела изумительно.

Солнце золотило ее волосы. Опустив глаза, она изучала лежащие перед ней бумаги, но Джесс знал, что, как только Сиенна посмотрит на него, он увидит глаза цвета фиалок… причем полные презрения.

— Ты когда-нибудь открываешь свою почту?

Джесс почувствовал, как кровь прилила к лицу.

— Конечно, черт возьми.

— А счета? Ты их оплачиваешь или специально накапливаешь, чтобы оклеить стены?

Его губы сжались.

— Я не затем тебя нанял, Каммингс, чтобы критиковать мой стиль работы.

Она усмехнулась:

— Значит, это так у вас называется? Тогда, мистер Блэквулф, вам нужен не секретарь. Вам нужен бульдозер.

— У меня просто не было времени заняться всем этим раньше, понятно? Но сейчас речь о другом. Дело в том…

— Я приняла пару телефонных звонков. Ты когда-нибудь слышал о голосовой почте?

Джесс вздохнул:

— Понятия не имею.

— А об автоответчике? Он здесь необходим.

— Автоответчик у меня есть. Должно быть, гроза…

— Звонил мистер Хенли.

Джесс насторожился:

— Хенли? Что он сказал?

— Что-то об инвестициях, которые должны тебя заинтересовать. Он сказал, что эту компанию сейчас может заполучить кто угодно. — Она посмотрела на лежащий перед ней лист бумаги. — Да, заполучить кто угодно. Именно такими словами. И еще он сказал, что лучше всего приехать в Сан-Франциско сегодня же вечером.

Джесс заложил руки за спину и прошелся по комнате. В той жизни, о которой мечтал, он собирался вложить деньги в небольшую развивающуюся компанию, занимающуюся компьютерными технологиями. Интуиция подсказывала ему, что у новой отрасли есть будущее.

— Также поступил звонок от мистера Харпера. Что-то насчет продажи ранчо, — продолжала Сиенна.

Черт возьми, только этого ему не хватало. Два очень важных дела одновременно!

— Джесс? — Голос Сиенны дрогнул. — Ты действительно собираешься продавать ранчо, каньон, всю эту прекрасную землю с ее древней историей?

Джесс резко повернулся к ней.

— Я собираюсь сделать то, что должен, — бросил он холодно.

— Но…

— В верхнем ящике стола лежит записная книжка. На первой странице — телефон моего пилота.

— Кого?

— Пилота.

— У тебя есть пилот? И… самолет?

Джесс сдержал улыбку. Лед тронулся. Наконец-то он сумел ее удивить.

— Первое обычно предполагает наличие второго. Так вот, позвони ему. Его зовут Тони. Скажи, чтобы он был готов через час. Потом найди телефон Хильды.

— Послушай, если тебе нужно позвонить какой-нибудь женщине, сделай это сам.

— Хильда — моя экономка в Сан-Франциско, — пояснил Джесс, удивляясь, почему ее вспышка раздражения доставила ему удовольствие. — Предупреди, что я прилечу сегодня.

— Твоя экономка в Сан-Франциско?

— Да. У меня там квартира.

— В Сан-Франциско, — повторила изумленная Сиенна.

Это ему тоже понравилось.

— Ну, а насчет одежды… — Он смерил ее быстрым взглядом. — С этим придется подождать, пока мы не доберемся до побережья.

— Пока мы?! — Она вскочила на ноги. — Я с тобой никуда не полечу!

— Тебе нужна работа или нет?

— Не в этом дело.

Джесс поднял брови:

— А в чем?

И в самом деле, в чем? Сиенна была потрясена. Джесс Блэквулф с разрисованным лицом и болтающимся на шее амулетом превращался в кого-то другого. Когда она изучала статьи в Интернете, там ни слова не было о…

— Отвечай на вопрос. Если дело не в работе, тогда в чем?

Сиенна с трудом проглотила слюну.

— Быть твоим секретарем — одно. А ехать с тобой в Сан-Франциско…

— Это часть твоей работы, — закончил он за нее.

— В Сан-Франциско ты вполне мог бы нанять временного работника.

Конечно, мог. Раньше он так и поступал. Однако сейчас его секретаршей стала Сиенна.

— Так тебе нужна работа или ты собираешься уволиться в первый же день? — поинтересовался Джесс.

— Нет. Это просто потому… потому…

Сиенна умолкла. Он прав. Если она согласилась занять это место, так почему отказывается ехать с ним?

Может, она не уверена, что справится со своими обязанностями?

Или… все гораздо проще? Стоило Сиенне взглянуть на Джесса, как сердце ее начинало учащенно биться. Она не могла забыть то удовольствие, которое испытывала от его прикосновений, от его губ, его поцелуев.

Разве можно любить мужчину, который не существует? О боже! Нужно поскорее с этим разобраться и решить, что делать дальше.

Сиенна встала из-за стола.

— Я не поеду с тобой, — заявила она. — В этом нет необходимости.

— Не нужно мне объяснять, в чем есть необходимость, а в чем нет, — заявил он, угрожающе понижая голос.

Сиенна вскрикнула, когда Джесс обхватил ее затылок и притянул женщину к себе. Поцелуй был долгим и жарким. Но она устояла бы, если бы вдруг не почувствовала в его поцелуе необыкновенную нежность. Но когда ее кости готовы были растаять, Джесс отстранился.

— Не забудь позвонить, — распорядился он и, не оборачиваясь, вышел из комнаты.

ГЛАВА 10

Интересно, кем он себя вообразил, этот Джесс Блэквулф?

Сначала он поцеловал ее так, что она едва не потеряла сознание. А потом взял и просто ушел.

Он скакал на неоседланной лошади, гонял на джипе, разрисовывал себе лицо, как индейский воин, носил на шее ястребиный коготь, имел огромное ранчо в диком краю, свой собственный самолет и квартиру в одном из самых больших городов мира.

Сложный — не совсем подходящее слово, чтобы охарактеризовать его. Удивительный — это ближе.

Он не сомневался, что одним своим поцелуем способен подавить ее сопротивление.

К сожалению, правда заключалась в том, что так оно и было.

Сиенна нашла телефонную книжку и сделала все звонки, о которых он просил. Скорее, потребовал. У него были манеры командира. Из-за военного прошлого? Или из-за того, он — мужчина семидесятых? А может, это свойство его натуры?

У Сиенны не было времени размышлять об этом.

Никогда в жизни ей так отчаянно не была нужна работа.

Ни пилот, ни экономка, казалось, нисколько не удивились, услышав в трубке женский голос. Либо они привыкли к звонкам его секретарш, либо в жизни их босса было немало женщин. Но если, беря Сиенну с собой, он рассчитывает таким способом заманить ее в свою постель…

Сиенна рассмеялась.

Если бы Джесс хотел заманить ее в свою постель, он сделал бы это здесь. Зачем лететь за сотню миль? Оба они прекрасно знают, что ему ничего не стоит соблазнить ее.

Но она не допустит этого.

Ей и так хватает проблем. Если она будет спать с Джессом, их только прибавится. Последнее, что ей сейчас нужно, — это связь со сложным мужчиной. Удивительным мужчиной.

Пустой кожаный кейс лежал на маленьком столике. Сиенна положила в него блокнот, несколько карандашей и ручку.

Интернет выдал ей информацию о каньоне, священном камне и племенах, которые жили на этой земле. Что касается Джесса, была известна только дата его дата рождения, кроме того, упоминалось, что он унаследовал ранчо после смерти родителей, вел чуть ли не отшельнический образ жизни, а потом…

Потом ничего.

— Сиенна? Ты готова?

Она подняла глаза и увидела в дверях Джесса. Он переоделся, на нем были голубые джинсы, черная водолазка, светло-серый плащ и черные ботинки — сразу видно, что ручной работы.

Он словно сошел с обложки модного журнала.

И был так красив, что у Сиенны защемило сердце.

На взлетной полосе их уже ожидал «лиарджет».

Она прочла эту надпись на хвосте самолета.

Казалось, эта машина — копия своего хозяина. Длинная и гладкая, сочетание целеустремленности и силы.

Пилот Тони был немногословен. Он приветствовал Джесса, взяв под козырек.

— Тони, мы готовы взлететь?

Пилот кивнул:

— Так точно. — Он покосился на Сиенну и вежливо улыбнулся.

— Это Сиенна Каммингс, мой новый секретарь, — представил ее Джесс.

— Помощник-администратор, — поправила Сиенна.

Брови Тони поднялись еще выше, когда она протянула ему руку. Несколько секунд он пребывал в замешательстве и лишь потом, растерянно улыбнувшись, пожал ей руку.

«Еще одно напоминание о том, что я в семидесятых», — подумала Сиенна.

— Займете кресло второго пилота, лейтенант? — спросил Тони.

Джесс отказался, сославшись на дела. Тони кивнул — похоже, кивки были для него основной формой общения. Потом он повернулся и исчез в кабине.

Сиенна удивленно посмотрела на Джесса:

— Лейтенант?

Он равнодушно пожал плечами:

— Мы вместе служили.

— И ты тоже умеешь летать?

Он холодно улыбнулся:

— Удивлена?

— Ты никогда не говорил…

Джесс уже привык к подобной реакции. Люди постоянно пытались вместить то, что знают о нем, в аккуратные рамки, и у них это никогда не получалось.

Мальчишка Блэквулфов, склонный ко всяким проказам. Студент с отличными результатами тестов, при этом совершенно не думающий о карьере. Солдат-доброволец, способный попасть блохе в глаз и припечатать к столу руку ротного чемпиона по армрестлингу, читающий в свободное время Шопенгауэра.

Хотя на сей раз он сам себя удивил. Сначала отправился встречать восход в день солнцестояния, перед тем как окончательно расстаться с обычаями предков.

А потом впустил в свою жизнь Сиенну.

Кто она такая? Скрывает ли что-то от него? Что привело ее сюда? Его все это не волнует. Сиенна Каммингс — всего лишь ничего не значащий эпизод.

Но почему тогда, черт возьми, он не оставил ее на автобусной станции? Зачем предложил работу? Зачем взял с собой в Сан-Франциско?

«Ты знаешь зачем, — насмешливо прошептал внутренний голос. — Нужно переспать с ней, и все пройдет. Тогда она отпустит тебя».

Джесс посмотрел на Сиенну. Ее удивленное «Лейтенант?» все еще звучало в его голове.

— Могу ответить на твой вопрос, — холодно сказал он. — Да, у меня звание лейтенанта. И чтобы покончить с этим, медали, что ты видела на той форме, тоже мои. И летать я умею. И вообще я много чего умею, не исключая и того, как не беспокоить людей пустыми разговорами. Я ясно выразился? Кстати, учти, работа — это единственная причина, по которой я взял тебя с собой.

Лицо женщины порозовело. Глаза вспыхнули. Она отвернулась к окну, но он заметил, как сжались ее кулаки.

Да он мерзавец!

К тому же еще и лжец.

Джесс взял Сиенну с собой, потому что хотел, чтобы она была рядом. Звук ее голоса, ее улыбка, то, как она давала ему отпор…

Надо подойти к ней и обнять. Вместо этого Джесс вытащил из кармана ручку и блокнот и начал что-то писать. Записи были совершенно бессмысленными, не это не имело никакого значения. Главное — чем-нибудь занять себя.

Полет продолжался около четырех часов.

Сиенна никогда не была в Сан-Франциско, значит, у нее не будет возможности оценить, как изменился город за тридцать пять лет. Однако поездка из аэропорта все же поразила ее. Город был большим, наполненным деловой суетой и старыми автомобилями… Точнее, не старыми. Ну, устаревшими, что ли. И, о боже, как одеты люди! Щеголяют в смешных широченных брюках и туфлях на платформе.

Это могло показаться забавным, если бы не служило лишним напоминанием о том, что она каким-то образом проскользнула сквозь время.

Такси остановилось перед высотным зданием из стекла и бетона на Русском Холме — самом дорогом районе города. Они поднялись на персональном лифте на верхний этаж, который, как оказалось, целиком принадлежал Джессу. Огромные комнаты, высокие потолки, акры стекла, за которыми открывалась захватывающая панорама Сан-Франциско.

Экономка оставила короткую и вежливую записку. В холодильнике — жаренные в масле креветки, китайский салат и сахарный горошек, который нужно только разогреть. Спальни убраны, во всех ванных есть туалетные принадлежности, хотя она и не советует пользоваться четвертой, потому что там еще не закончили выкладывать кафелем пол.

Сиенна закатила глаза:

— Четвертая ванная? Сколько их здесь?

— Четыре, — смущенно пробормотал Джесс. — Конечно, квартира не маленькая.

Не маленькая? Да она размером с дом! И все это так далеко и от лошадей, и от каньона, и от ранчо!

— Я инвестор, — объяснил Джесс. — Бизнесмен.

— О, — только и произнесла она.

Он снова рассмеялся:

— Что? Ты думаешь, я не способен быть инвестором?

Ну, то, что она думает о нем, никакого отношения к инвестициям не имеет. Но ему не надо знать об этом. А посему Сиенна вздернула подбородок:

— Если честно, я о тебе вообще не думала. Я размышляла, какая же из четырех ванных будет моей.

— Выбери спальню. Рядом с каждой спальней расположена ванная. — Его губы дрогнули. — Хотя, как я понимаю, тебе хотелось бы избежать той, с недоделанным полом.

— Единственное, чего мне хотелось бы избежать, так это твоей спальни, — бросила она.

Джесс воспринял ее слова как вызов.

— Поверь мне, детка, — сказал он, — если бы я хотел видеть тебя в своей спальне, ты уже была бы там.

Сиенна понимала, что нужно ответить какой-нибудь колкостью, но ничего не придумала. Она выпрямилась и с гордым видом направилась к двери. Однако Джесс окликнул ее:

— Сиенна!

Не оборачиваясь, она остановилась:

— Что еще?

— У меня назначена встреча через два часа. Деловая встреча. А значит, ты тоже должна там быть.

В тот же миг она развернулась к нему:

— Встреча?! Я не собираюсь никуда идти!

— Ты должна быть готова за полчаса до начала.

Она бросила взгляд на свою одежду. Ее спортивные брюки — точнее, его брюки — не стали выглядеть лучше после двух дней носки.

Джесс постукивал ботинком по мраморному полу.

— Ты не можешь отправиться на деловую встречу в таком виде.

Сиенна победно улыбнулась:

— Ты прав. Не могу. Поэтому иди один, получай удовольствие и…

Процедив что-то сквозь зубы, он схватил ее за руку и потащил к двери.

* * *

Сиенне казалось, что этот мужчина уже ничем не может ее удивить.

Но то, что он отправился вместе с ней в шикарный универмаг, заставило ее пересмотреть свое мнение.

— Могу ли я чем-нибудь помочь вам, сэр?

Если зрелище хорошо одетого мужчины, тянущего за собой женщину в мятом спортивном костюме, который велик ей, и удивило продавщицу, она ничем этого не выдала.

— Леди нужна одежда, — коротко сказал Джесс.

— Понимаю, сэр. А в каком стиле?

— Что-нибудь… — Он сделал неопределенный жест. — Что-нибудь для деловой встречи. И быстро, пожалуйста, — добавил он с улыбкой. Чертов Блэквулф! Улыбка — чарующая и открытая — заставила продавщицу растаять.

Она отвела Сиенну в примерочную, смерив ее взглядом с головы до ног.

— У меня восьмой размер, — заметила Сиенна, — и мне нравятся спокойные коричневые тона.

Точно так же можно было разговаривать и со стеной.

— Шестой. Голубой и розовый, — заявила продавщица. И ушла.

Сиенна натянула на себя спортивный костюм и вышла из примерочной. Джесс сидел в кресле. Кто-то принес ему кофе и стопку журналов.

— Джесс, — прошипела она. — Нам нужно найти какой-нибудь другой магазин. Здесь я ничего не могу себе позволить.

— Все верно, — согласился он. — Ты не можешь. Но я — могу.

— Нет, так не пойдет.

— Это деловые расходы.

— Вот и нет!

— Откуда ты знаешь?

— Я говорила тебе, что два года отучилась на факультете бизнеса. Так вот, одежда не входит в деловые расходы.

— На факультете бизнеса, значит… — Покачав головой, Джесс сочувственно улыбнулся. — Ну ладно, Каммингс, хватит. Выбирай себе одежду и отдай свои крупицы знаний тому, кто понимает, как их использовать.

Она не смогла найти ответ, который не содержал бы в себе бранных слов. Выдержав несколько секунд ее ледяного молчания, Джесс посмотрел на часы:

— Осталось десять минут. Тебе нужно поторопиться.

Так. Пора обратно в примерочную.

Еще через пять минут Сиенна снова появилась перед ним.

— Ну что, доволен? В этом вообще никуда нельзя идти!

Розовая водолазка была заправлена в фиолетовые брюки, которые, вполне пристойно облегая бедра, книзу расширялись так, что под каждой брючиной вполне могли бы спрятаться несколько гномов. Завершал этот потрясающий ансамбль длинный фиолетовый жакет с высоким воротником, грозившим задушить женщину.

Джесс сдержал улыбку. И правильно сделал — лицо Сиенны было мрачнее тучи.

— Мадам пожелала облегающие белые брюки, — презрительно фыркнула продавщица. — И белую шелковую блузку.

— И черный блейзер. От Келвина Кляйна. Или…

Брови продавщицы удивленно взметнулись вверх.

— Никогда не слышала о таком бренде.

Сиенна развернулась к ней:

— Еще бы! Могу поклясться, вы…

— Платье, — распорядился Джесс. — Темно-золотистое или кофейное, простое и приталенное.

— Такие цвета сейчас не в моде, сэр.

— Эти цвета подходят к волосам леди. И если ей будет нужен — как она сказала — блейзер? То блейзер цвета южного загара.

Продавщица улыбнулась:

— Вы хотите сказать, бежевого, сэр?

Он пожал плечами:

— Пусть так. Потом туфли. Сумочку. И чтобы все это сочеталось между собой. Но только быстро. У нас мало времени.

Сиенна вздернула подбородок:

— Я сама сделаю выбор.

Джесс приподнял темную бровь:

— А я приму решение.

Если бы взгляды могли убивать, то он уже был бы мертв.

Через четверть часа Сиенна в третий раз вышла из примерочной.

Поверх шелкового платья цвета темного шоколада на ней был надет приталенный жакет более светлого оттенка, и эти цвета действительно прекрасно сочетались с ее волосами. Еще одна продавщица принесла ей туфли. Из салона косметики доставили набор для макияжа. Губная помада, тушь, несколько взмахов щеткой по волосам…

— Мадам выглядит на пять с плюсом, — нехотя призналась продавщица.

Джесс молчал.

— Ну как? — спросила Сиенна. — Нормально?

— Нормально, — кивнул он. И в то же мгновение она почувствовала, как воздух между ними накалился. «Ему понравилось то, что он увидел», — подумала женщина.

Их взгляды встретились. Время остановилось. Джесс закашлялся и, вернув себе раздраженное выражение лица, поднялся.

— Счет, — скомандовал он.

Они спустились по эскалатору и сели в такси, которое через несколько минут доставило их к большому кирпичному зданию.

— Где мы? — поинтересовалась Сиенна, когда, помогая ей выйти из машины, Джесс придержал ее за локоть.

— Здесь у меня назначена встреча с консультантом по финансовым вопросам, — сказал он.

А потом весь день полетел в тартарары.

Сиенна знала, что в этом была ее «заслуга».

Похоже, ее работа теперь отправится в том же направлении.

Но, если честно, разве она одна виновата? Не началось ли все с того, что у входа их встретила ухоженная до последнего дюйма девушка, одетая в расклешенные брючки и туфли на гигантской платформе?

Девица ослепительно улыбнулась Джессу:

— Мистер Блэквулф, рада вас видеть. Мистер Хенли уже ждет.

Сиенну она не удостоила даже взглядом. Джесс тоже не произнес ни слова. Ладно. Она всего лишь секретарь. Не персональный ассистент и не администратор. Скорее, ее роль можно определить как НП — невидимая персона. Или что-то вроде того.

Секретарь мистера Хенли вышла им навстречу.

— Мистер Блэквулф, всегда рады вам.

На сей раз Сиенну удостоили беглым взглядом. Она улыбнулась:

— Добрый день. Меня…

— Сюда, пожалуйста, мистер Блэквулф.

Ее глаза сузились, превратившись в две колючие щелки.

— У меня тоже есть имя. Я не невидимка…

Пальцы Джесса впились в ее локоть.

— Ты должна записывать, а не вмешиваться и перебивать. Понятно?

— А ты должен помнить, что женщины, которые делают записи и ложатся костьми ради мужчин вроде тебя, не просто предметы мебели.

— Ну да, ты как-то легла передо мной костьми ночью у камина, — холодно заметил он. — И вряд ли мне приятно это вспоминать.

Боже, он невыносим! Стиснув зубы, Сиенна прошла следом за Джессом в роскошный кабинет размером чуть ли не с футбольное поле.

— Джесс! — Маленький человечек расплылся в улыбке, выскочил из-за стола и протянул руку.

— Хенли! — сказал Джесс, пожимая ему руку. Сиенна замерла в ожидании. — Моя секретарша.

Небрежный кивок в ее сторону. Ни имени. Ни взгляда.

Сиенна еще сильнее сжала зубы.

Джесс проследовал к столу и сел в кресло. Сиенна растерянно оглянулась. Возле стены — стул с прямой спинкой. Посмотрев на нее, Джесс кивнул на стул.

— Кофе? — предложил Хенли.

Джесс согласился:

— Было бы неплохо.

Маленький человечек посмотрел на своего секретаря.

— Кофе для мистера Блэквулфа, чай для меня. Мне и так достаточно кофеина на сегодня, — хмыкнул он.

— В чае кофеина не меньше, чем в кофе, — заметила Сиенна.

Все с удивлением уставились на нее. Она откашлялась.

Но я тоже предпочла бы чай, если вы…

Она продолжала говорить, однако секретарша, не обращая на нее внимания, уже закрыла за собой дверь. Хенли и Джесс начали обсуждать дела. Стискивание зубов могло привести к вывиху челюсти, поэтому Сиенна решила ограничиться покусыванием губ. Только это позволило ей продержаться, пока секретарша обслуживала двух мужчин, разливая чай и кофе.

— Итак, — сказал Хенли, — я хочу предостеречь вас от покупки этой компании.

— По каким причинам? — спросил Джесс.

— Их много. Во-первых, все это очень рискованно. Кто знает, какое будущее у компьютеров?

Сиенна подняла голову.

— Их использование требует особых условий. Они огромны. Они требуют чистых, сухих помещений с кондиционерами.

— Уже появились персональные компьютеры.

— Маленькие маломощные игрушки, мистер Блэквулф. По моему мнению, они никогда не займут достойное место в жизни людей.

Сиенна хмыкнула. Мужчины посмотрели на нее.

— Извините, — произнесла она. — Я просто… чихнула.

Джесс, прищурившись, смерил ее взглядом, потом снова сосредоточился на Хенли.

— Я ценю вашу озабоченность, но мне кажется, что у этой компании все же есть шансы на развитие.

— Компания совсем новая. И что у нее точно есть, так это явный недостаток средств. К тому же их разработки скорее имеют отношение не к компьютерам, а к операционным системам. — Он сочувственно улыбнулся. — Поверьте мне, на широкий рынок им не выйти.

Сиенна подняла глаза:

— Операционные системы?

Джесс бросил на нее предостерегающий взгляд. Хенли же не обратил никакого внимания.

— Да если бы вы только знали, мистер Блэквулф, кто основал эту компанию! Два чудака, которым, я думаю, не больше двадцати. Просто дети! Они даже не закончили колледж!

— Ну да, я читал кое-что о Гейтсе и Аллене.

Сиенна немедленно вмешалась:

— Пол Аллен? Билл Гейтс?

— Мисс… мисс, как там вас, не будете ли вы добры…

— Джесс, это же «Майкрософт»!

Джесс посмотрел на нее:

— Верно.

— Так ты эту компанию хочешь купить? — Покачав головой, Сиенна рассмеялась. — Ну, это вряд ли тебе удастся! Но по крайней мере постарайся приобрести побольше акций. Покупай столько, сколько сможешь.

— Послушайте, милая леди…

Сиенна решительно встала.

— Я не милая леди, — заявила она. — Я персональный ассистент мистера Блэквулфа.

Хенли смутился:

— Разве это не ваша секретарша?

— Джесс, — взмолилась Сиенна, — мистер Хенли дает тебе неверный совет.

— Подождите минуту, мисс! Я не собираюсь позволять какой-то секретарше вмешиваться…

— Повторяю, я не секретарша. Я персональный ассистент. — Финансовый консультант понимающе улыбнулся. Сиенна прищурилась. — И уберите с лица улыбочку. Эти слова вовсе не означают то, что думают всякие слизняки вроде вас.

Хенли вскочил на ноги:

— Да как вы смеете?!

— А почему бы мне не сметь? — Приблизившись, Сиенна наклонилась к нему. Ее лицо оказалось всего лишь в паре дюймах от его носа. — Вы понятия не имеете ни о персональных компьютерах, ни обо мне.

Лицо Хенли стало пунцовым. Он посмотрел на нее, потом на Джесса:

— Мистер Блэквулф, я жду извинений от этой леди.

Джесс улыбнулся. Потом встал и протянул ему руку:

— Благодарю вас за потраченное на меня время, Хенли.

— Но мы еще не закончили, сэр! У нас есть что обсудить. Я взял на себя смелость провести кое-какие исследования. Например, вы когда-нибудь думали о растущих возможностях камер «Полароид»?

Сиенна снова хмыкнула.

— Уверяю вас, я не чихнула, — пояснила она с милой улыбкой. — Это был вежливый, но вполне искренний смех.

— Послушайте, мисс…

— Каммингс. Сиенна Каммингс.

— О, вы, видно, одна из тех, чей лозунг: «Долой лифчики, и да здравствуют общие душевые»?

Она моргнула:

— Что?

— О да, мне знаком этот тип женщин. Я просто не мог предположить, что вы, мистер Блэквулф, берете таких на работу.

Лицо Джесса было непроницаемым. «О боже, — подумала Сиенна, — после всего, что он сделал для меня, я…»

— Джесс, — в порыве раскаяния проговорила она, — Джесс, я вовсе не имела в виду…

— Еще раз благодарю вас за потраченное время, Хенли, — сказал Джесс и, взяв Сиенну за локоть, подтолкнул ее к двери.

Оказавшись на улице, они тут же поймали такси.

Потупив глаза, Сиенна забилась в уголок. А Джесс сообщил водителю адрес и отвернулся к окну, будто ее и не было рядом.

Через несколько минут такси остановилось возле какого-то отеля. Джесс вышел из машины и направился к входу, Сиенна торопливо последовала за ним.

— Джесс, — начала он робко, — я знаю, ты сердишься, но…

— Добрый вечер, сэр. Мадам.

Швейцар по крайней мере ее заметил. Это ей не особенно польстило. По правде говоря, внимание только одного мужчины что-то значило для Сиенны.

Лифт доставил их на самый верхний этаж. Они оказались в ресторане. В огромном зале, наполненном посетителями. Что это? Жест королевского великодушия? Перед тем как уволить, босс решил угостить ее обедом?

Сиенна сделала еще одну попытку:

— Джесс. Мне очень жаль, если…

Его рука оказалась на ее спине. Ладонь была прохладной. Ей вдруг ужасно захотелось откинуться назад и превратить это прикосновение в ласку.

Метрдотель встретил их с улыбкой:

— Добрый вечер. А, мистер Блэквулф! Приветствую вас!

— Добрый вечер, Джон. Боюсь, я не заказывал столик.

— Никаких проблем, сэр. Позвольте я вас провожу.

Метрдотель щелкнул пальцами. Официант убрал со стола табличку с надписью «Забронировано», и они устроились возле окна. Через минуту к ним подошел сомелье и протянул Джессу карту вин.

Даже не заглянув в нее, он сделал заказ:

— Бутылку «Гран Кювье».

Сомелье одобрительно улыбнулся. Сиенна — нет. До шампанского ли ей сейчас?

Было бы неплохо, если бы Джесс все же поинтересовался, любит ли она шампанское. Хотя, наверное, стоит порадоваться, что он заказал шампанское, а не яд.

— Послушай, Джесс, конечно, я погорячилась, но я не могла сидеть и слушать, как этот человек уговаривает тебя совершить огромную ошибку.

Шампанское прибыло. Джесс осмотрел бутылку, сомелье опытной рукой вынул пробку, показал ее, потом налил немного шампанского в бокал, чтобы Джесс мог попробовать его, и только потом разлил пенящуюся жидкость по бокалам.

Терпение Сиенны иссякало. Чем только мужчины не тешат свое тщеславие! И в ее время некоторые так поступают, и это ужасно глупо.

Наконец они остались одни. Сиенна сделала еще одну попытку:

— Джесс, можешь ты посмотреть на меня? Я хотела бы объяснить…

— Спасибо, — поблагодарил Джесс официанта, когда тот принес им меню. Сиенну это не волновало, меню сейчас — не главное. Если бы только Джесс что-нибудь сказал! — Сиенна!

Наконец-то! Она с облегчением вздохнула:

— Да?

— Что бы ты хотела на обед? — Вопрос довольно банальный, но все же это полное предложение, и обращено оно к ней. Хороший знак. — Стейк? Жареного ягненка?

Она заглянула в меню и нахмурилась. Кое-что было… вернее, кое-чего не было.

— Послушай, — обратилась она к Джессу. — Это какое-то странное меню. В нем нет цен.

На его лице появилась улыбка, которая обычно бывает у учителей начальных классов и приходских священников.

— С меню все в порядке. Это дорогой ресторан. Здесь не дают женщинам меню с ценами.

Сиенна остолбенела:

— Что?!

— Я сказал…

— Я слышала, что ты сказал. Почему не дают?

— Ну, потому что здесь так принято. Женщинам не стоит беспокоиться о таких вещах. Итак, чего бы ты хотела?

Сиенна подумала о дюжине возможных ответов. Но ни один из них не имел отношения к еде.

Ладно. Она не будет устраивать сцену здесь.

— Ягненка. И салат. — У их столика появился официант, Сиенна повернулась к нему. — Ммм, я бы хотела…

— Леди, — прервал ее Джесс, — хотела бы ягненка. И салат.

— Как приготовить ягненка для леди, сэр?

— Сиенна?

Может, она и в самом деле стала невидимкой?

— Леди, — сказала она, — хотела бы ягненка средней прожаренности.

— Средней прожаренности, — повторил Джесс.

Глаза Сиенны вспыхнули. «Хорошо, — подумал Джесс, пряча улыбку. — Она была образцом кающейся грешницы после того, как показала Хенли, какой он идиот. Приятно снова увидеть в ней немного огня».

— А какой салат желает леди, сэр?

Джесс посмотрел через стол.

— Как приготовить твой салат? — вежливо спросил он. Немного огня? Да она просто выдыхает огонь. Джесс сделал над собой усилие, чтобы побороть желание заключить ее в объятия. — Сиенна! Твой салат.

— Я хотела бы салат с оливковым маслом и уксусом отдельно, — сказала она, обращаясь к официанту.

Официант посмотрел на Джесса.

— Леди, — начал Джесс, — хотела бы салат с…

— Знаешь, что тебе нужно, Блэквулф? — Голос Сиенны был резок, как отточенная бритва, и холоден как лед. Официант — умный малый — тут же сделал шаг назад. — Новую запись для твоего допотопного кассетника. Называется «Я женщина». Слышал когда-нибудь?

Джесс вздохнул:

— Хенли был прав. Ты — сжигающая лифчики феминистка.

Оттолкнув стул, Сиенна вскочила на ноги.

— Все. С меня довольно! — Хлопнув ладонью по столу, она наклонилась, глядя в упор в черные, словно середиземноморская ночь, глаза Джесса. — Я собиралась извиниться за испорченную встречу. За то, что вмешалась в разговор. Но почему, скажи, я должна извиняться за то, что вела себя просто как человек, как личность? — Она выпрямилась, обводя взглядом застывшие фигуры за соседними столиками. — Почему я должна извиняться за то, что не являюсь безвольным роботом?

— Счет, пожалуйста, — распорядился Джесс, вставая из-за стола.

— Ах, так? Ну что ж, давай, выволакивай меня отсюда. Убери глупую женщину подальше от чужих глаз, чтобы она не устроила здесь сцену.

— Что вы, какой счет, — нервно пробормотал официант. — Никакого счета.

— Позволь мне сказать еще кое-что, мистер Мачо. Так будет не всегда. В один прекрасный день вам все же придется предоставить женщине место в вашем мужском мире. И когда это случится…

Джесс бросил на стол несколько банкнотов.

— Благодарю вас, — сказал он официанту и, взяв Сиенну за локоть, направился вместе с ней к лифту.

— И когда это случится, — продолжала она срывающимся голосом, — вспомни, что я была первой, кто показал тебе мир будущего. Мир следующего поколения, где к женщинам относятся, как к людям, а не как…

Джесс втолкнул ее в лифт.

— Заткнись, Каммингс, — приказал он.

А потом наклонился и поцеловал ее.

ГЛАВА 11

Джесс собирался только скользнуть губами по губам Сиенны.

А может, вообще не хотел целовать ее.

Но ее дневное представление… То, как она ощетинилась, когда продавщица попыталась привести ее внешность в соответствие с общепринятыми нормами; ее неудачные попытки сдержать раздражение на встрече с Хенли. И эта история в ресторане.

Разве он мог не поцеловать ее?

Только когда лифт достиг нижнего этажа, Джесс поднял голову. Но Сиенна обняла его за шею и снова притянула к себе. Он позволил ей сделать это, позволил поцелую продолжаться.

Наконец Джесс отстранился. Сиенна издала легкий стон протеста. Схватив ее за плечи, он заглянул ей в глаза.

— Пойдем в постель, — хрипло проговорил мужчина.

— Пойдем, — беззвучно повторила женщина.

— Сейчас. Здесь.

Она огляделась:

— Здесь?

Он взял ее руку и поднес к своим губам.

— Стой на месте и не двигайся.

Это было приказом. Командой. Сиенна почувствовала, как по ее телу пробежала дрожь.

Его не было всего лишь несколько минут. Потом они снова оказались в лифте. Рука Джесса крепко держала ее за талию. Этот жест был древним и властным, и ей казалось, что она может растаять от жара его руки.

Выйдя из лифта, они прошли по длинному коридору и остановились перед высокими двойными дверьми. Джесс достал из кармана ключ, вставил в замок и повернул его. Когда двери открылись, Сиенна увидела перед собой просторную гостиную, которая словно купалась в огнях города, расстилающегося за огромным, во всю стену, окном. Закрыв двери, он притянул ее к себе, чувствуя, как их сердца застучали в едином ритме.

— Джесс, — прошептала она.

Дыхание их смешалось, и он прильнул к ее губам в поцелуе, у которого, казалось, не было ни конца, ни начала, а потом, не отрывая губ, поднял Сиенну на руки и понес в спальню.

В спальне, как и в гостиной, переливались на стенах отражения городских огней. Джесс медленно опустил Сиенну на кровать, продолжая целовать.

Женщину била дрожь, ее дыхание было частым. Он целовал ее снова и снова, его руки ласкали ее грудь. На ней был лифчик, платье, жакет, и все же Джесс нащупал набухшие соски.

— Если это не то, чего ты хочешь, — его голос был полон нетерпения, — скажи мне сейчас.

Она прижалась к нему.

— Я хочу тебя, — прошептала Сиенна. — Тебя, Джесс. Только тебя…

Он обхватил ладонями ее лицо и поцеловал. Она ответила на поцелуй, втянув кончик его языка в теплую глубину своего рта. Его желание стало нестерпимым, и он застонал от сладкой боли.

Джесс решил, что все должно произойти медленно, и чуть отстранился от Сиенны. Совсем немного. Одну за другой он расстегнул пуговицы ее жакета. Прижался губами к маленькой впадинке на горле, ощущая горячее биение ее крови под своими губами.

Жакет скользнул на пол.

Ее грудь хорошо просматривалась под тонкой тканью платья. Он легонько гладил соски, подстегиваемый сладкими стонами Сиенны. Это сводило его с ума, но оно того стоило — услышать ее крики, увидеть, как кровь приливает к ее щекам.

На платье тоже были пуговицы — маленькие, слишком маленькие для его больших пальцев. Джессу хотелось оторвать их, но еще больше ему хотелось продлить ее удовольствие.

Наконец он справился с половиной пуговиц — больше не смог. Его рука скользнула внутрь, и он ощутил прохладу шелка и жар ее кожи, вдохновляясь их чувственным контрастом.

— Джесс, — прошептала Сиенна, поднимая лицо.

Он посмотрел на нее. Увидел блеск страсти в глазах женщины, увидел, как расширились ее зрачки. Распущенные волосы клубились золотистым облаком. Сквозь тонкий шелковый бюстгальтер просвечивали соски.

— Бог мой, — хрипло прошептал Джесс, — как ты прекрасна.

Сиенна притянула его к себе и поцеловала, слегка укусив за нижнюю губу. И тут же Джесса охватила неодолимая потребность оказаться внутри нее, овладеть ею, сделать своей.

С глухим рычанием он рванул платье Сиенны. Она застонала, еще сильнее прикусив его губу. Хорошо, что застежка бюстгальтера была спереди. Она легко поддалась, и груди женщины тут же оказались в его руках.

Сиенна вскрикнула. Прошептала его имя. Схватила за руки, стараясь удержать их на своей груди. Джесс наклонил голову, целуя плавный изгиб шеи возле ключицы.

Ее руки упали. Джесс посмотрел на Сиенну. Его сердце замерло.

Как она хороша!

Как женственна!

Как совершенна!

Он сказал ей об этом.

Из горла Сиенны готов был вырваться стон, его имя трепетало у нее на губах, в то время как он медленно опускал голову к ее груди.

К острым напряженным пикам.

Джесс дотронулся языком до соска. Ощутил его вкус. И когда Сиенна застонала, втянул в рот этот свежий бутон, лаская пальцами другую грудь.

Ее стоны превратились в крики экстаза, бедра раздвинулись. Сжав Сиенну в объятиях, он упал вместе с ней на кровать.

— Джесс… — Ее дыхание было затрудненным. Губы припухли от поцелуев. — Джесс, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Неровное дыхание женщины, ее отчаянная мольба уничтожили остатки самоконтроля. Джесс встал и, сбросив с себя одежду, вернулся к Сиенне, к ее протянутым рукам и мягким губам. Обхватив пальцами ее запястья, он прижал их к подушке.

Теперь уже не было никакой нежности. Все поглотила одна горячая потребность.

И Сиенна наслаждалась его голодом, сравнимым разве что с ее собственным. Его губы спускались все ниже, а она изгибалась под ним, желая, чтобы он овладел ею.

— Пожалуйста, — опять взмолилась Сиенна, и Джесс скользнул между ее бедер. Она была горячей и влажной — прямое доказательство страсти. Он просунул одну руку ей под спину, а другой прикоснулся к средоточию ее женственности.

Она застонала. А он мог взорваться, если бы не прекратил эту пытку.

— Сиенна, — пробормотал Джесс, — моя Сиенна.

И погрузился глубоко, глубоко…

Она вскрикнула. Он отступил. И снова двинулся вперед. И снова отступил, пока ему не показалось, что он может умереть от наслаждения.

— Посмотри на меня, — приказал Джесс.

Ее глаза распахнулись, и, как только их взгляды встретились, по ним обоим прокатилась волна наслаждения.

— Джесс, — прошептала Сиенна.

Это было именно то, в чем нуждался Джесс: его имя на ее устах в тот момент, когда он овладел телом Сиенны.

И сердцем тоже.

* * *

Через несколько минут, а может, и часов, Сиенна прерывисто вздохнула.

Джесс лежал на ней, уткнувшись лицом в ее шею. Их кожа была влажной, удары сердец замедлялись.

Сиенна даже не заметила, что прошептала его имя. Он пошевелился и поцеловал ее в плечо.

— Я знаю, детка. Я слишком тяжел для тебя.

— Нет, дело не в этом. Мне просто нравится, как звучит твое имя.

Он поцеловал ее ключицу; его губы изогнулись в улыбке.

— А мне нравится, как ты его произносишь. Но все равно я слишком тяжел для тебя.

Ее руки крепче обхватили Джесса.

— Нет. Не сейчас.

— Я все равно никуда не уйду. Без тебя. Я скоро вернусь. Обещаю.

Через минуту Джесс вышел из ванной и, сев на кровать, словно ребенка, взял Сиенну на руки. Их тела соприкасались, лица были всего лишь в нескольких дюймах друг от друга. Улыбнувшись, он дотронулся рукой до ее щеки с такой нежной лаской, что у женщины защемило сердце. Повернув голову, она поцеловала его ладонь.

Губы Джесса скользнули по ее губам.

— Все в порядке? — Она кивнула. Последовал еще один нежный поцелуй. — Я не слишком торопился?

— Нет. Все было замечательно.

— Ваш комплимент принят, мэм. — Его лицо стало серьезным. — Что действительно было замечательно — так это ты.

— Джесс… — Сиенна почувствовала, как вспыхнули ее щеки. — Я никогда… то есть у меня… со мной никогда такого не было.

— Со мной тоже. — Его губы мягко коснулись ее губ. — Такое чувство, будто я знаю тебя тысячу жизней.

«Две, во всяком случае», — подумала она, ощутив холодок реальности.

Поймав ее взгляд, Джесс нахмурился:

— Что-то не так?

— Ничего. Просто…

В одно мгновение Джесс перекатил ее на спину.

— Не темни, женщина, — прорычал он, — или тебе придется расплачиваться.

— И какова цена?.. О боже, Джесс.

Не прошло и пары секунд, как их тела слились.

— Вот эта цена, — шептал он, — всегда только эта.

Всегда. Разве у них есть «всегда»?

Но в этот раз Сиенна позволила страсти прогнать нахлынувшее не нее отчаяние.

Было темно, когда Джесс проснулся.

— Сиенна!

Ее не было. Подушки все еще хранили аромат ее волос, но самой женщины не было.

Страх сжал его горло. Он вскочил, натянул джинсы и, пройдя через темную спальню, заметил свет под дверью гостиной.

Джесс остановился, выдохнул и задумался, что с ним происходит, если земля качается под ногами только потому, что женщина, которую он едва знает, уходит из его постели.

И из его жизни.

Какая глупость! Они просто переспали друг с другом, и все. Ни о каком продолжении не может быть и речи.

Но когда Джесс вошел в гостиную и увидел Сиенну в махровом халате, сидящую возле мраморной стойки, услышал ее приглушенные всхлипывания, он назвал себя самым большим лжецом на планете.

Без любви жизнь, конечно, проще, но такая жизнь никому не нужна.

— Детка!

Он обнял Сиенну. И тогда, обхватив его за шею, она зарыдала так, что, казалось, сердце ее вот-вот разорвется.

Джесс нашептывал ласковые слова, гладил ее волосы, плечи, словно надеялся своими прикосновениями умерить отчаяние женщины. И в самом деле через некоторое время рыдания стихли.

Но Сиенна не отпустила его.

Тогда он взял ее на руки и устроился вместе с ней в большом кресле.

— Что случилось, детка? Расскажи мне.

Он дотронулся до подбородка Сиенны и заставил посмотреть на него. Ее волосы были спутаны, глаза — два затуманенных озера, нос красный и мокрый. Но, несмотря на это, она все равно была прекрасна. И Джесс неожиданно понял, что встреча с этой женщиной изменила его жизнь навсегда. Он испытывал к ней не только страсть.

Это и пугало, и в то же время наполняло его каким-то радостным весельем.

— Не плачь, — сказал он, крепче прижимая к себе Сиенну. — Не плачь, детка, пожалуйста. Скажи мне, что случилось? Я все поправлю. Ну?

— Нет.

— Но почему? Что бы это ни было, я обещаю…

Она горько рассмеялась:

— Нет, ты не сможешь. Никто не сможет. Если я расскажу о себе…

Черт! Ей пришлось бы тогда рассказать, почему она оказалась в каньоне. О священном камне, обо всех тех вещах, которые ничего для него не значат.

— Сиенна, мои чувства к тебе ничто не способно изменить.

Она вздохнула:

— Тебе так кажется. Есть вещи… есть вещи, которые могут изменить все.

— Нет. Я не верю.

— Джесс. — Она нежно прижала палец к его губам.

Он поцеловал ее. И продолжал целовать до тех пор, пока ее губы не стали мягкими, пока она не расслабилась и не прильнула к нему. Потом, не выпуская свою драгоценную ношу, поднялся и, стянув покрывало с постели, завернулся в него вместе с ней и вышел на балкон. Большое плетеное кресло жалобно скрипнуло под их тяжестью.

— Тебе тепло? — спросил Джесс.

Сиенна кивнула. Конечно, ей не холодно, когда он так обнимает ее. Холод придет потом, когда она признается в том, в чем должна была признаться гораздо раньше. Объяснит, что она не из его времени, что каким-то образом откатилась назад на три с половиной десятка лет.

И то, что Сиенна долго откладывала признание, не делало задачу легче.

— Хорошо, — проговорила она едва слышно, крепко сжимая его руку. — Я расскажу. И это сразу все изменит.

Он заглянул ей в глаза.

— Я знаю, что я испытываю к тебе. И это неизменно.

Ее глаза наполнились слезами.

— Я… я… Ты же не знаешь, кто я.

— Да какая, черт возьми, разница?! — разозлился Джесс. — Мне все равно, почему ты оказалась в каньоне. Все! Хватит. Конец истории.

Ее смех напоминал рыдание.

— Нет. Не конец. А только начало. И тебе придется выслушать меня.

— Ладно, если ты так хочешь. Но тогда тебя ждет и моя исповедь.

Джесс встал и прислонился к перилам балкона. На его лице резче обозначились скулы.

— Я служил в войсках специального назначения. Ты, наверное, знаешь, что это такое.

Сиенна знала. Даже в 2010 году люди с трепетом говорят о «зеленых беретах». Они считались храбрецами из храбрецов.

— И тебе известно, — продолжал он, — что это была за война.

Сиенна с удивлением посмотрела на него. О чем он? О «Буре в пустыне»?

— Вьетнам, — бросил Джесс, словно выплюнув это слово. — Война политиканов, оплаченная кровью солдат.

Вьетнам. Конечно. В ее время люди, затеявшие эту войну, сидя в удобных безопасных офисах, наконец-то признали, что все это было неправильно.

— Можно сказать, солдаты гибли и из-за меня тоже, — вздохнул Джесс. Его голос был таким тихим, что Сиенна едва могла расслышать. — Я заставлял их идти в бой, прекрасно зная, что это ничего не изменит — у нас не было шансов на победу.

— Нет, Джесс, нет! Ты делал то, что тебе приказывали.

— Люди умирали из-за меня… Да они были почти детьми, черт возьми! А я не остановил эту бойню. Не мог остановить.

— Джесс. Послушай…

— Ты думаешь, это нормально, да? Война поставила все с ног на голову. Даже жену мою это достало.

Сиенна застыла:

— У тебя есть жена?

— У меня была жена. Она ушла, мы развелись. Впрочем, наш брак был ошибкой с самого начала. — Джесс провел рукой по лицу. — Я учился вместе с Линдой в школе, потом приехал на каникулы из колледжа, и у нас была пара свиданий. А потом я записался в армию добровольцем…

— Ты записался добровольцем, — как эхо, повторила Сиенна. Коснувшись его плеча, она почувствовала, как напряжены мышцы. — Джесс, что бы ты ни делал на войне, ты был героем.

Сжав зубы, он покачал головой:

— Я был дураком, напичканным сказками о воинах и воинской чести.

— Ты и есть воин, Джесс. И человек чести, который сражался вместе со своими солдатами плечом к плечу.

Он заметил блеск в ее глазах. Эти слезы были вызваны его откровением. Когда-то Джесс отмахнулся от вежливого сочувствия Линды, однако в слезах Сиенны было не только это. Ее слезы были слезами сострадания и любви.

«Любви», — подумал он. Его сердце дрогнуло.

— Здесь прохладно. — Джесс поднял упавшее на пол покрывало. — Пойдем внутрь. Может, выпьем чаю?

На крохотной кухоньке они обнаружили чайник, пакетики с чаем, чашки, ложки. Джесс не торопился продолжать рассказ. Он неспешно накрыл на стол и только тогда повернулся к Сиенне:

— Мы поженились исходя из неправильных предпосылок. Линда — потому, что видела во мне кого-то, кем я никогда не был и не хотел быть. Я… Ну, не знаю. Наверное, мне казалось, что так будет правильно. — Засвистел чайник. Джесс налил кипяток в чашки. — Понадобилось не так уж много времени, чтобы понять, как мы ошибались. Сначала мы все же попытались создать семью. Ей хотелось, чтобы у нас был большой дом. Я сломал старый дом и построил новый. Это не помогло. Линда сказала, что я стал чужим. — Он глухо рассмеялся. — И в самом деле я был чужим. Для нее, для себя…

Сиенна дотронулась до его руки:

— И?..

— И мой брак закончился. Родители умерли. Все, во что я верил, потеряло смысл. Я решил начать сначала. — Джесс пригладил волосы. — Меня всегда привлекали числа. В школе самым моим любимым предметом была математика. Повзрослев, я увлекся покером. — Улыбка мелькнула на его лице. — Я играл в карты в Сайгоне и Токио, где находится масса военных баз, и вернулся домой с изрядным количеством денег. А потом, решив, что биржа гораздо интереснее, чем покер, я заработал еще больше денег. Однако ничего не изменилось. Я остался прежним.

— Вот почему ты хочешь продать свою землю, — задумчиво проговорила Сиенна.

Джесс кивнул.

— Слишком много воспоминаний, понимаешь? Чушь, которой напичкал меня мой старик: о клятвах воинов, об их обязанностях… — Он поставил на стойку чашку, взял Сиенну за руку и поднес ее к своим губам. — Однажды ночью я поскакал в каньон Черного Волка, чтобы окончательно распрощаться с прошлым. И нашел тебя… — Он сказал это так просто, что у Сиенны защемило сердце.

Как ей хотелось обнять этого смелого, обожженного болью воина, этого замечательного человека, который покорил ее сердце! Но она не могла — сначала он должен узнать правду.

— Черт возьми, — начала Сиенна дрогнувшим голосом, — неужели ты думаешь, что твоя исповедь способна изменить мои чувства? Вот мое признание все изменит. — Сделав глубокий вдох, она посмотрела Джессу в глаза. — Я не воровка и не какая-то там хиппи.

— Кем бы ты ни была…

— Мое имя Сиенна Каммингс. — Она говорила торопливо, боясь, что ей не хватит смелости. — Я живу в Бруклине. Я — аспирантка факультета антропологии Колумбийского университета. — Сиенну била дрожь. — И два дня назад, когда я впервые оказалась в каньоне Черного Волка…

О боже! Ну, как сказать ему?

— Продолжай.

Сиенна крепче сжала руку Джесса.

— И два дня назад, когда мы встретились… Два дня назад был не семьдесят пятый год. Во всяком случае не для меня. Для меня этот год — 2010-й.

ГЛАВА 12

Сказать, что Джесс был удивлен, значило бы ничего не сказать.

Он был поражен.

Да и стоит ли ожидать другой реакции, если тебе говорят: «Я не воровка, не хиппи, а просто женщина из будущего»?

— 2010 год, — повторила Сиенна. — Это тридцать пять лет вперед. Тридцать пять лет, четырнадцать часов и… — Она посмотрела на часы. — Я не уверена в минутах.

— Нужно показать тебя доктору, — сказал Джесс.

— Нет!

— Да. — Его голос был полон решимости. — Лучше всего — в Сан-Франциско. Это большой город. Много больниц, врачей…

Сиенна вскочила на ноги:

— Врачи сразу же упрячут меня в психушку! А я не сумасшедшая!

Джесс выругался.

А потом поцеловал ее. Поцеловал страстно, словно его поцелуй мог прогнать демонов.

Или заставить его признать правду.

Почему он сразу не догадался? Солнцестояние. Зеленая молния. И Сиенна, неожиданно появившаяся там, где за секунду до этим никого не было.

— Я не сумасшедшая, — прерывисто прошептала Сиенна, когда поцелуй закончился.

Джесс грустно улыбнулся и крепче прижал ее к себе.

— Нет, детка. Ты не сумасшедшая.

Она подняла голову и посмотрела на него.

— Мне следовало бы понять, — произнес он. — Сразу. Как только я увидел тебя.

— Не понимаю.

— Священный камень… Отец рассказывал мне старинные истории о том, что может случиться, когда солнце и луна находятся в определенном положении.

Сиенна уставилась на него:

— Ты хочешь сказать, что… были и другие?

Ее колени стали ватными. Одно дело — самой осознать, что ты проскочила сквозь время, и совсем другое — услышать, как тебе об этом говорят. Сиенна почувствовала, что падает, услышала возглас Джесса. И вот он уже несет ее к кровати.

— Я был прав, — твердил он, сжимая в своих руках ее ледяные пальцы. — Тебе нужен доктор.

— Нет! Никакого доктора! Разве ты сам только что не сказал, что я не…

Он поцеловал ее. Мягко. Нежно. И прижал ее голову к своему плечу.

— Нет, детка. Конечно нет. Но тебе пришлось через многое пройти. Я просто хочу быть уверенным, что с тобой все в порядке.

— Я буду в порядке, — пообещала она, отклоняясь назад, чтобы лучше видеть его, — как только окончательно пойму, что же произошло.

Джесс смотрел на ее лицо. Неужели они знакомы только два дня? Ему кажется, что он знает Сиенну всю жизнь. Что знал ее всегда.

— Джесс, расскажи мне об этом камне.

— Мне не так уж много известно о нем.

— Все равно расскажи.

— В общем, детские сказочки, — улыбнулся он, не отводя от нее глаз. — Одним словом, местный вариант Ганса Христиана Андерсена.

Сиенна кивнула:

— Ну да. Легенды, мифы, истории, передающиеся из поколения в поколение.

— Мой прекрасный антрополог. — Джесс поцеловал ее в щеку.

Она рассмеялась, и на какое-то время взгляд Сиенны посветлел.

— Мой отец жил на ранчо, — продолжал Джесс, — однако он был еще и филологом. Он мне много чего рассказывал о своем народе.

— Твоем народе, — поправила Сиенна, касаясь ладонью его щеки.

Джесс поймал ее руку и поцеловал.

— То же самое заявила моя мать, когда мне исполнилось десять лет и я начал посмеиваться над всем этим. Если честно, мне нравились эти истории — особенно самые невероятные из них: о священном камне, о шаманах.

— О мудрых людях, которые владели искусством магии.

— По крайней мере так о них говорили.

Его тон стал ироничным. В глубине души Сиенна была согласна с Джессом. Она всегда относилась с уважением к чужой вере, но сама в сверхъестественное не верила.

— Продолжай, — попросила она.

— Так вот, в некоторых историях говорилось о некой дыре во времени, пустоте, которая могла затягивать в себя.

— И?..

Джесс покачал головой:

— Это все, что мне известно.

Женщина кивнула. Ее плечи поникли. Он выругался и посадил ее к себе на колени.

— Мне бы тоже хотелось знать больше, — признался Джесс. — Но я не знаю.

— Наверно, со мной как раз это и произошло. Звучит невероятно, но, похоже, другого объяснения нет.

— Похоже что нет… — согласился он.

Глаза Сиенны наполнились слезами. Джесс крепче обнял ее.

Что может сделать мужчина для женщины, попавшей в такую ситуацию? Никогда еще Джесс не чувствовал себя таким беспомощным.

— Сиенна, а тебя никто не будет искать там, в твоем времени?

Она покачала головой:

— Мои родители умерли. У меня есть двое кузенов, но я их уже давно не видела.

— А больше… никого?

Она поняла вопрос, спрятанный за этими словами.

— Никого, — едва слышно сказала Сиенна.

Джесс притянул ее к себе, тихонько покачивая из стороны в сторону.

— Все, все будет хорошо, — говорил он. — Все будет хорошо, детка. Я позабочусь о тебе. Обещаю.

Сиенна тряхнула головой:

— Я не хочу быть ни для кого обузой. Ты случайно оказался втянутым в эту историю.

— В моей жизни произошло чудо. — Он наклонился, целуя ее глаза, губы. — Ты — самое замечательное, что могло случиться со мной. И я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

— То, что ты есть, уже делает меня счастливой, — прошептала Сиенна.

Они вернулись в квартиру Джесса рано утром, заглянув на пару минут в маленький магазинчик, чтобы купить маковых рулетов и свежемолотого кофе.

— Я покажу тебе город после того, как мы позавтракаем, — пообещал Джесс.

Но им так и не удалось сделать это. Им не удалось даже позавтракать. Как только они оказались наедине, Джесс позвонил экономке и предложил той взять несколько выходных.

А после этого сразу же утащил Сиенну в постель.

Но, как, смеясь, заметила она, еда является жизненной необходимостью. Поэтому ближе к вечеру они приняли душ и решили выбраться в город.

Сан-Франциско очаровал их. Это был настоящий рай для влюбленных. Маленькие ресторанчики. Крутые холмы. Трамвайчики-фуникулеры. Странные местечки, в которых их обслуживали не менее странные обитатели Чайна-Тауна. Кофейни с висящим под потолком сизым дымом…

Всего этого было достаточно, чтобы заставить мужчину и женщину забыть о том, как Сиенна появилась здесь. К тому же существовало и еще одно средство — забраться вместе с Джессом в постель и заняться любовью.

Для Сиенны это средство было наилучшим. Лежать в объятиях любимого. Дрожать от страсти. А потом проваливаться в сон только затем, чтобы проснуться от медленных, томных поцелуев или от щекочущих прикосновений рук.

Сиенна еще никогда не была так счастлива. Ее Джесс просто изумителен. Добрый и справедливый. Нежный и чувственный. В нем было все, что она когда-либо надеялась найти в мужчине, — сложная смесь противоречий, а в итоге — гармония. Он был способен заставить продавцов самого дорогого магазина целый час крутиться вокруг Сиенны, а потом, махнув на них рукой, купить ей очаровательную плюшевую игрушку у уличного торговца, чей незатейливый товар вызвал у нее интерес. Он мог спокойно общаться с высокомерным сомелье и закусить хот-догом рядом с каким-нибудь работягой. И он всегда позволял Сиенне самой выбирать еду и самой заказывать.

А когда она выяснила, что тогда, на их первом ужине, Джесс нарочно дразнил ее, то назвала его самым ужасным человеком на свете, но испортила весь эффект, бросившись к нему на шею и звонко чмокнув в нос.

Да, Джесс был изумительным.

И вот однажды утром, попивая кофе и глядя на него, Сиенна почувствовала, как пол покачнулся под ее ногами.

О боже! Она любит его!

Чашка в ее руке дрогнула. Сиенна поставила ее на стол, твердя себе, что это неправда. Любить Джесса опасно и глупо. Ведь он испытывает к ней только страсть.

— Сиенна! — Джесс подошел к ней. — Детка, что случилось?

— Ничего. Все в порядке.

— Черта с два в порядке. — Он притянул ее к себе, заставив встать со стула. — Ты несчастлива.

— Джесс…

— Из-за меня?

— О нет. Только не из-за тебя.

— Скучаешь по своему миру? Ты хотела бы вернуться?

Он никогда не спрашивал ее об этом. Да и она не задумывалась. Сначала Сиенна была слишком занята тем, чтобы понять, что случилось. А потом…

— Это единственное место, где я хочу быть.

Джесс с облегчением вздохнул.

— Вот и хорошо, — сказал он. — Мы собираемся домой.

— Домой?

— В Монтану. И я хочу… я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Ты уверен? Я могла бы найти работу и здесь. Найти квартиру…

Джесс остановил ее поцелуем. Сиенна сначала замерла, но потом ее губы расслабились и прижались к его губам. И когда Джесс наконец поднял голову и заглянул ей в глаза, то почувствовал, будто с его глаз упала повязка.

Что-то изменилось в нем. И причина крылась в ней. В Сиенне.

Он влюбился. Серьезно влюбился. Впервые в жизни.

Но стоит ли говорить ей об этом? Захочет ли она слушать?

— Джесс. — Ее голос звучал чуть хрипло. — Ты действительно хочешь этого? Ты действительно хочешь, чтобы я была с тобой?

Его пальцы вплелись в волосы Сиенны, приподнимая ее лицо.

— Да, — признался он. — Я хочу этого больше, чем своего следующего вдоха.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала Джесса. Этот поцелуй был наполнен всеми обещаниями, каких только мог желать мужчина. Он притянул Сиенну к себе, отвечая на поцелуй до тех пор, пока стон не сорвался с ее губ.

А потом Джесс раздел женщину и увлек в постель, где они едва не сошли с ума от желания и страсти.

И ему хотелось, чтобы она осталась с ним навсегда.

Они вернулись в Монтану тем же вечером.

«Домой», — сказал Джесс. То же чувство испытывала и Сиенна. В конце концов, как говорится, твой дом там, где твое сердце. А ее сердце было с Джессом. И какой бы ни был год — 1975 или 2075-й, — до тех пор, пока она оставалась в его объятиях, это не имело никакого значения.

В Джессе было все, что Сиенна мечтала найти в мужчине. Сила. Нежность. Страсть. Он был ее прекрасным бесстрашным воином.

И она восхищалась им.

Он представил ее своим работникам. Они были настоящими сынами Старого Запада, учтивыми и галантными. Управляющий, по распоряжению Джесса, выбрал для Сиенны спокойную гнедую кобылу, а один из молодых подручных принес сплетенную из конского волоса уздечку и сказал, что почтет для себя за честь, если леди примет ее.

Джесс стоял рядом, гордо улыбаясь.

По утрам они обычно работали — он на ранчо, она с деловыми бумагами. А после полудня отправлялись куда-нибудь верхом. Джесс показал ей те места, где мальчишкой бывал вместе с отцом. И был удивлен, что Сиенна многие из них знала. Но чему удивляться, если в университете по картам и аэрокосмическим снимкам она тщательно изучила эту местность, пытаясь разгадать секреты каньона Черного Волка.

Но был еще один секрет. О котором Сиенна не знала. Секрет Джесса. То, что он любил ее.

Ему хотелось признаться в этом. Но как? Внутренний голос подсказывал, что многое зависит от выбранного момента. Сиенна хорошо знала и любила старинные обычаи. Джесс ради нее был готов на все.

Вот и ответ на его вопрос.

Два дня спустя он достал из комода старинный браслет, сплетенный из конского волоса, с застежкой из чистого серебра и вставками из катлинита. Отец Джесса подарил браслет его матери. А до этого его отец — своей жене. Мужчины племени на протяжении многих поколений дарили такие браслеты женщинам, которых любили.

Сегодня Джесс подарит его Сиенне.

Они ужинали в гостиной у камина. На ужин были стейки — Джесс приготовил их на гриле — и салат, который Сиенна смешала в деревянной чаше, вырезанной его отцом, о чем он с гордостью сообщил ей. Она улыбнулась. Было видно, что Джесс любил своих родителей, любил эту землю…

— Ты действительно собираешься продать каньон? — спросила она, забыв, что обещала не вмешиваться в это дело. — Через несколько лет кто-нибудь организует здесь курорт.

Джесс кивнул:

— Возможно, даже скорее.

Сиенна покачала головой:

— Земля останется нетронутой до 2010 года. А потом новый владелец застроит каньон рядами домов, расположенных вокруг поля для гольфа.

Джесс напрягся.

Неделю назад ему было плевать на это. По крайней мере так он себе говорил. Кого, черт возьми, волнуют древние ритуалы, священная земля?

Теперь все изменилось. Эта женщина помогла ему понять себя. Он не продаст землю своих отцов. Джесс обнял Сиенну и улыбнулся:

— Я не буду продавать эту землю. Как я могу, когда она подарила мне тебя?

Через несколько часов огромная луна появилась на черном бархатном небе.

Джесс открыл глаза и погладил шелковистый завиток, упавший на лоб Сиенны.

— Полная луна, — заметил он. — Не хочешь вместе со мной выйти на крыльцо и полюбоваться на нее?

Сиенна приподнялась на локте. Одеяло сползло с ее плеча, приоткрыв грудь. Джесс протянул к ней руку и, лаская, смотрел, как темнеют глаза любимой.

— Луна сегодня будет очень красивой, — сказал он хрипло, — но все же не такой, как ты.

— А мы могли бы посмотреть на нее из каньона? — Сиенна улыбнулась. — По-моему, это было бы здорово — чудесное завершение чудесного дня.

В тот же момент Джесса кольнуло какое-то странное предчувствие.

— Джесс?

Он поцеловал ее. Губы… шею… грудь…

— Ты мне за это заплатишь, когда мы вернемся.

Тихий гортанный смех Сиенны заставил его тело напрячься в предвкушении.

— Ох, и любите вы поторговаться, мистер Блэквулф!

Дурное предчувствие на время покинуло Джесса. Он встал. Натянул рубашку. Джинсы. Нащупал в кармане браслет.

— Вставай, женщина, — шутливо приказал он.

Сиенна выпрыгнула из постели. Его опять что-то кольнуло, но он назвал себя идиотом и, сверкнув улыбкой, шлепнул ее по попке.

— Ну же, шевелись, — проворчал Джесс. — Я успею оседлать лошадей, пока ты будешь копаться.

— Вот и отлично, — улыбнулась она.

«И правда, — подумал он, — что может быть лучше места, где мы нашли друг друга? Именно там я подарю ей браслет».

И скажет, что он любит ее и хочет, чтобы она стала его женой.

ГЛАВА 13

Ехали они не торопясь. Лошади отбрасывали длинные тени на темный влажный луг.

Ночь была прохладной и безветренной, небо — черным, пронизанным светом миллиардов звезд. Огромная желтая луна поднималась из-за зазубренного края каньона, озаряя острые пики призрачным светом.

Было очень красиво: луна, звезды, каньон, темная громада скалы Черного Волка, маячившая впереди. Тем не менее Джессу никак не удавалось избавиться от странного предчувствия.

Может, это не такая уж хорошая идея — отправиться сюда?

Они проехали только половину пути, когда он натянул поводья.

Женщина удивленно посмотрела на него:

— Почему мы остановились?

В самом деле, почему? Джесс уже давно не верил в предчувствия. Да это и предчувствием трудно назвать — так, какое-то смутное беспокойство.

— Я думала, мы доедем до самой горы.

Закрутив поводья вокруг луки седла, Джесс спрыгнул на землю.

— И отсюда вид отличный. Смотри — луна, звезды — все у нас над головой. — Он подхватил Сиенну, когда она спрыгнула к нему прямо в руки. — Кроме того, — улыбнулся он, — я очень давно тебя не целовал.

— Слишком давно, — засмеялась она, запрокидывая голову.

Джесс поцеловал женщину, вбирая в себя только ей одной присущую сладость, крепко сжимая в объятиях, словно желая слить воедино их тела.

Где-то далеко протяжно завыл койот. Сиенна поежилась.

— Тебе холодно? — забеспокоился он.

— Нет. Просто здесь так тихо… и в то же время, кажется, рядом есть кто-то… или что-то. Мне трудно объяснить.

— Я понимаю. — Джесс тоже это чувствовал. В окружающем их спокойствии, в почти абсолютной тишине ему почему-то казалось, что еще немного — и у него зашевелятся волосы на затылке.

Словно каньон этой ночью наполнился старыми суевериями. Господи, что за глупые мысли лезут в голову! Кроме того, он не просто так привез сюда любимую.

— Сиенна…

— Ммм?

— Я должен кое-что сказать тебе.

Наклонив голову, она осторожно покосилась на Джесса:

— Что-нибудь плохое?

Койот завыл снова — или не койот? Протяжный вой был полон злобы и отчаяния. У Сиенны перехватило дыхание.

— Джесс, это, должно быть, волк!

— Верно. Волк. Я его видел. Здоровый такой. Самец.

Она вздохнула:

— Он, наверное, очень одинок.

Джесс кивнул:

— Да. Ему нужна подруга. Подруга, которую он будет любить и которая будет любить его.

Его голос звучал очень низко. Сердце Сиенны пустилось вскачь.

— Ну и повезет же ей.

Он улыбнулся:

— Ты так думаешь?

— Я уверена.

— Сиенна… я… люблю тебя.

Женщина не шевельнулась. И ничего не сказала. В животе у него похолодело. К чему было торопиться? Она еще не готова. Господи, да он просто дурак! Он слишком многого требует от женщины, которая до сих пор пытается понять, что же с ней произошло.

— О, Джесс…

Он с трудом выговорил:

— Я знаю… Слишком быстро… Слишком…

— Я тоже тебя люблю. Очень люблю.

Джесс издал победный крик. Он научился ему у своего отца. Затем подхватил Сиенну на руки и, целуя, закружился с ней.

Она перестала смеяться только тогда, когда Джесс опустил ее на землю.

— У меня есть кое-что для тебя, — произнес он. — Я говорил, что не верю в старые сказки, но… — Лунный свет упал на браслет, когда Джесс вынул его из кармана. — Но в это я верю.

Сиенна задержала дыхание.

— Какой красивый!

— И очень старый. Отец подарил его матери. А отец моего отца — матери моего отца. Сотни лет мужчины из поколения в поколение передавали его своим женщинам.

— Я знаю, что это такое, — заметила Сиенна. — Это тотем. — Она вытянула руку, а потом, повернув кисть ладонью к себе, приложила к своей груди. — Ты даришь его мне. Это честь для меня.

Джесс почувствовал, как сжалось его горло.

— Но?

Она рассмеялась серебристым смехом:

— Но если ты не скажешь больше ничего, я тебе этого никогда не прощу!

— Я почту за честь, если ты примешь его. — Джесс надел браслет ей на руку. — Ты… ты выйдешь за меня замуж?

— О да, Джесс. Да!

Он притянул Сиенну к себе и, наклонив голову, поцеловал. Его руки скользнули под ее свитер, и он застонал, когда она прижалась к нему всем телом.

Мощный раскат грома над их головами прозвучал неожиданно и зловеще.

Сиенна вздрогнула:

— Джесс!

Он посмотрел на небо. Что происходит, черт возьми? Луна куда-то исчезла. Пропали звезды. Их окружала абсолютная темнота.

— Джесс! Что это?

Хороший вопрос, черт возьми! Знать бы ответ на него. Что-то теплое ткнулось ему в плечо. «Клауд», — вздохнул с облегчением Джесс.

— Давай, — приказал он. — Садись на лошадь, и будем выбираться отсюда.

Снова раскатисто прогремел гром. Сиенна вскрикнула — зеленая вспышка прорезала темноту.

— Джесс!

Он отпустил поводья, изо всех сил прижимая к себе Сиенну. Какая-то могущественная сила вырывала женщину из его рук.

— Я держу тебя! — кричал Джесс. — Я не дам тебе уйти!

Бесполезно.

Только что женщина, которую он любил, была в его объятиях.

Через мгновение она исчезла.

Гул голосов.

Прохладная влага на лице.

Стон вырвался из горла Сиенны.

— Джесс…

— Она приходит в себя, — произнес кто-то.

— Слава богу, — откликнулся другой голос.

— Сиенна, ты слышишь? Открой глаза.

Это было непросто, но она открыла глаза. И снова застонала. Голова раскалывалась. Ее тошнило. Все вокруг плыло и кружилось. И солнце, неумолимое солнце, казалось, хотело пронзить ее своими раскаленными лучами.

Солнце?

О боже!

— Джесс, — выдохнула Сиенна, оттолкнувшись от подушки и пытаясь сесть.

— Тише, тише, не торопись.

Голос мужской, но это не Джесс.

— Джек?!

— Не надо делать резких движений, — предупредил Джек Берден.

— Что случилось?

— Мы попали в одну из этих ужасных летних бурь, — начал один из студентов. — Молния ударила очень близко, и ты потеряла сознание.

— Джесс… — снова прошептала Сиенна.

— Здесь нет никакого Джесса, — буркнул Джек.

— Ей, должно быть, что-то приснилось, — предположил другой студент.

Сиенна поднесла дрожащую руку к голове:

— А что со мной случилось?

— Мы уже объяснили. — В голосе Джека слышались нотки раздражения. — Гроза. Молния, чуть не ударившая в камень там, на выступе. И в тот же момент ты потеряла сознание.

Сиенна уставилась на него:

— Так, значит, я была без сознания?

— Ну да.

— И как долго? Сколько дней?

Джек хмыкнул:

— Дней? Минут. Ну, может, около часа.

Сиенна застонала. Так это был сон? Только и всего? Нет. Нет!

— Но ты все же успела кое-что пропустить, — добавил Джек. — Очень хорошие новости.

— Какие новости?

— Мы получили сообщение из университета. Теперь мы можем спокойно заниматься исследованиями. Оказалось, что эта земля не продается.

Сердце Сиенны затрепетало.

— Правда?

— Нашлись бумаги, датированные июлем семьдесят пятого года. Судя по всему, тогдашний владелец распорядился, чтобы эта земля навсегда осталась нетронутой.

У Сиенны закружилась голова. Если ей все приснилось, почему только теперь нашлись эти бумаги?

И в то же время в этом не было ничего особенного. Ученые и юристы то и дело что-нибудь да находят.

Но не могла же она придумать Джесса?! Все было реальным. Его поцелуи. Его улыбка. Его любовь…

К ее глазам подступили слезы. Она полезла в карман за платком но, не найдя его, провела по лицу рукой.

— Ничего себе, — хмыкнул Джек. — Вот это вещь!

— Что?

— Как я раньше не заметил.

Сиенна недоуменно взглянула на него.

— Браслет. Должно быть, ему не меньше сотни лет. Где ты его раздобыла? В Боузмене?

Сиенна посмотрела на браслет на своем запястье. Конский волос. Серебро. Катлинит.

— Джесс…

Ее сердце дрогнуло. То, что случилось, было реальностью. Но все закончилось. Джесса она потеряла навсегда.

Закрыв лицо руками, женщина разрыдалась.

— Что? Что такое? — забеспокоился Джек.

Но Сиенна молчала.

Немного пошептавшись, все разошлись. Травма, предположил кто-то. Стресс.

Пускай думают что хотят. Она все равно не сможет объяснить им, что ее сердце навсегда разбито.

Прошло время.

День за днем Джесс обыскивал каньон, горы вокруг него, каждый дюйм своих владений. Он искал Сиенну, зная, что никогда не найдет ее.

Его женщина исчезла. Бог знает где она теперь.

На ранчо все были очень предупредительны. Они считали, что Сиенна ушла от него. Он не стал ничего объяснять. Да и как? Даже себе Джесс не мог ничего объяснить.

Обыскав все вокруг, он отправился в Сан-Франциско, а оттуда в Нью-Йорк. Он обошел с полдюжины университетов, где ученые, казалось, должны знать все и об астрономии, и о времени, и о законах физики. Затем он принялся посещать разные места с сомнительной репутацией, где слушал всякую чушь на сеансах гипноза и гаданий по картам Таро.

Бесполезно.

Сиенна пропала.

И в этом был виноват Джесс. Если бы он не отправился с ней в каньон…

Но бессмысленно тратить время на самобичевание. Его задача — понять, что случилось, и найти Сиенну.

Вероятно, она вернулась в свое время. Джесс разорвал документы, подготовленные для продажи, и заставил своего адвоката составить другие, согласно которым эта земля должна навеки остаться нетронутой.

Может, Сиенна когда-нибудь узнает об этом.

Это напоминало послание, положенное в бутылку и брошенное в безбрежный океан.

Наконец Джесс с головой ушел в работу. Он вместе со своими работниками ремонтировал изгороди, перегонял скот, клеймил новорожденных телят. Он был готов на все — лишь бы отвлечься от горьких мыслей. Мыслей о том, чего он лишен, причем лишен навсегда. Дни перетекали в недели, недели — в месяцы. Жаркое лето сменила промозглая сырая осень. Погода, как и сердце Джесса, была холодной и пасмурной.

Но ужасней всего были ночи. Темные, бесконечные ночи. И тогда он взялся за книги. За старые книги, что собирал его отец.

А вдруг в них найдется какой-нибудь намек, который позволит ему понять, что же все-таки произошло.

В этих книгах было множество легенд, в которые Джесс больше не верил. Но теперь он не мог позволить себе отмахнуться от них — не после того, что случилось с его женщиной. Женщиной, которую он любил.

И вот однажды Джесс наткнулся на карту. Это была древняя карта, возможно, более древняя, чем браслет, который он подарил Сиенне. Она была нарисована на куске выдубленной оленьей кожи. На ней были изображены каньон, выступ, священный камень.

А сзади был приколот пожелтевший лист бумаги. Джесс узнал почерк своего отца.

«Старики говорили, что пространство над священным камнем в день солнцестояния превращается в канал между мирами, и при соответствующих условиях можно совершать переходы во времени…»

Каждые четыреста лет, как писал отец, бывает особенное солнцестояние. В этот день человек, избранный судьбой, может пройти через канал. А спустя несколько месяцев, в тот момент, когда самый короткий день перейдет в самую длинную ночь, канал закроется еще на четыреста лет.

В тот момент, когда самый короткий день перейдет в самую длинную ночь…

— День зимнего солнцестояния, — пробормотал Джесс.

Сегодня 22 декабря. Значит, это должно случиться сегодня… Да чушь все это!

А если правда? Черт, конечно же правда. Как еще Сиенна могла оказаться здесь? Она стала избранницей судьбы и проскользнула сквозь время.

Может, теперь такая честь выпадет и ему?

Что он потеряет, если попробует?

Джесс посмотрел на часы. Время приближалось к одиннадцати.

Что берет с собой человек, собираясь в путешествие во времени? Джесс схватил кошелек и пошел к двери, остановился, вернулся назад, взял письмо с подтверждением того, что он стал владельцем акций компании «Майкрософт», которое пришло с сегодняшней почтой.

Сорвав с крючка куртку, он засунул кошелек и письмо в карман и бросился к конюшне. На джипе вышло бы быстрее, но Джесс не сомневался, что именно верхом на лошади он должен отправиться в самое главное в его жизни путешествие.

Джесс вскочил на жеребца и прильнул к его гордо изогнутой шее.

— Ну, мальчик, давай.

Словно почувствовав состояние Джесса, Клауд рванул по обледенелой земле. Ветер обжигал лицо всадника.

К тому времени, когда они достигли каньона, в запасе у Джесса осталось всего две минуты.

Спрыгнув с лошади, он повернулся к нависающей над ним громаде — скале Черного Волка. Темнота была такая густая, что Джесс не видел ничего.

— Сиенна! — крикнул он, и его отчаянная мольба пронзила тишину. — Сиенна! Я люблю тебя!

Раскаты грома эхом отразились от стен каньона. Зеленая, словно изумруд, молния прорезала небо.

Подняв лицо к небу, Джесс вытянул вверх руки.

— Старые законы не умирают, пока они живут в твоем сердце! — прокричал он. — Я только сейчас это понял!

Вновь сверкнула молния, и он упал без сознания на землю.

Сиенна поклялась больше никогда не возвращаться в каньон Черного Волка.

С ним было связано слишком много грустных воспоминаний.

Она загрузила себя работой, ездила на раскопки в Мексику и в Белиз, написала множество статей, защитила диссертацию.

Но всего этого оказалось недостаточно, чтобы заполнить пустоту в ее душе. Каждую ночь Сиенна мечтала о Джессе, просыпаясь утром на подушке, мокрой от слез.

Однако нынешнее утро было другим. Правда, единственное, что отличало этот день, — зимнее солнцестояние.

— Ну и что? — поинтересовалась она вслух.

Ответ пришел почти мгновенно: «Сиенна, ты должна быть в каньоне Черного Волка сегодня ночью».

Отлично! Теперь в ее голове будут раздаваться голоса. Не сошла ли она с ума? Есть только один способ выяснить это.

Времени было в обрез.

Сиенна взяла такси и поехала в аэропорт Кеннеди. Ей предложили полететь в Денвер, а там пересесть на другой самолет. Добравшись наконец до Боузмена, Сиенна взяла напрокат джип и как сумасшедшая погнала машину к маячившей на горизонте скале Черного Волка. Сначала это была точка, потом пятнышко, которое с каждой минутой росло, превращаясь в каменную громадину.

Взглянув на часы, Сиенна увидела, что уже почти двенадцать. Она так давила на педаль газа, что джип летел подобно ракете.

Ей необходимо добраться до скалы; ей нужно быть там в тот момент, когда самый короткий день перейдет в самую длинную ночь, даже если она и не понимает, что гонит ее туда.

— Ну, давай, давай, давай… — твердила Сиенна.

Над ее головой прогремели раскаты грома. Женщина вскрикнула — джип занесло на обледеневшей траве. Но она уже была возле огромной глыбы, нависшей над каньоном.

Молния — зеленая молния — прорезала небо.

Сиенна затормозила. Распахнула дверцу. Ей хотелось, чтобы зеленая молния ударила в нее, и, запрокинув голову, женщина протянула руки к небу.

Молния ударила.

Но не в нее.

— Сиенна!

Этот голос… Такой глубокий и до боли знакомый.

Небо посветлело. Появилась луна. Звезды, мириады звезд разом вспыхнули над каньоном Черного Волка.

— Сиенна!

Она обернулась и увидела Джесса. Он бежал к ней.

— Джесс? О боже, Джесс!

Сиенна бросилась к нему, плача от счастья. Он долго, очень долго не отпускал ее. Наконец, слегка отстранившись, она заглянула ему в лицо.

— Как тебе удалось? — прошептала Сиенна.

Джесс тряхнул головой.

— Я нашел все в книгах моего отца. И я знал, чувствовал, что смогу найти тебя. — Он приподнял любимую над землей. Обвив руками его шею, она уткнулась ему в грудь. — Никогда, слышишь? Никогда больше не покидай меня.

— Никогда, никогда, никогда…

Джесс поцеловал Сиенну. Она прильнула к нему. Большая бархатная голова ткнулась в их щеки.

— Клауд. — Жеребец коротко заржал. Джесс, смеясь, оттолкнул его. — Я люблю тебя, Сиенна, — тихо сказал он. — И так будет всегда.

— До конца времен, — прошептала она.

— До конца времен, — согласился он.

Джесс Блэквулф наконец был дома.

Content

Сандра Мартон
Цвет страсти

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13