Альберт Байкалов

Разрушители

Глава 1

Антон Филиппов очень любил просыпаться дома и проводить время в кругу семьи. Вроде бы ничего необычного в этом нет. На самом деле, не всем дано испытать подобное удовольствие. Многие, например, стараются при первой возможности сбежать к любовнице или случайной знакомой, на худой конец провести большую часть ночи за кружкой пива в компании друзей. Кто-то с утра не желает слышать брюзжание жены, видеть ее в мятом халате и стоптанных тапках, у кого-то просто болит голова, а кому-то осточертел крик ребенка и ворчание тещи. Причин много. У Антона с этим все было в порядке. И возможности ходить налево больше, чем у любого мужичка, и средства позволяют, да и слабый пол не обходит его вниманием. Но нет, не использовал он их. Приключений и так хватало. Однако, как это ни парадоксально, домоседом все же его назвать было нельзя. Работа такая, что находиться рядом с близкими ему людьми приходилось не часто. А жену он просто обожал. В сыне души не чаял и дорожил каждой минутой, проведенной вместе. Может быть, правильно говорят – любить надо на расстоянии? Командировки, учения, дежурства... Жизнь состояла из сплошных расставаний и встреч. И не все они происходили в родных стенах. Сколько раз Регина приезжала к нему в госпиталь…

Антон нежился в кровати, с удовольствием вдыхая доносившиеся с кухни ароматы. Вообще, запахи дома в первые несколько минут после сна ощущаются наиболее остро.

Регина давно встала и собиралась в очередной раз удивить своими кулинарными способностями. Был вторник, но она, по случаю выходного мужа, тоже отпросилась с работы.

В октябре группа спецназа ГРУ, которой командовал Антон Филиппов, по кличке Филин, выезжала на Северный Кавказ. Результатом командировки стало не только уничтожение в Чечне бандформирования во главе с полевым командиром Хусейном Вадаловым и организованной преступной группы в Ингушетии, которая имела тесные контакты с экстремистами. В ходе операции в распоряжение спецназовцев попала информация о подготовке террористических актов в столице России. Совместно с ФСБ и МВД «нелюди» были выявлены. Большинство из них уничтожены, остальные предстали перед судом. Однако ожидаемого отдыха после выполнения задачи не последовало. Руководство в спешном порядке стало наверстывать учебные часы. Тактика, инженерно-саперная, огневая, физическая подготовки чередовались с актерским мастерством, медициной и иностранными языками. Всего и не перечесть. Немудрено: в группе появились два новичка. Однако Антона поражало, что в этот раз расписание было составлено довольно странным образом. Большая часть времени отводилась парашютной подготовке. Он стал подозревать, что это неспроста.

Антон встал, подошел к окну. От того, какая сегодня погода, зависело, чем они займут этот день. Регина тянула в театр, Сережка намекал насчет кино и аквапарка. Антон никуда не хотел, но чувствовал, что придется побывать везде.

Над городом висело серое, набухшее влагой небо. Ни снега, ни дождя, но из-за высокой влажности капало с крыш. Внизу, разбрызгивая лужи, проносились машины. Было до того пасмурно, что во многих квартирах горел свет.

Он вышел на середину спальни, несколько раз присел, вытянув перед собой руки, сделал пару наклонов, потом упал на пол и пару десятков раз нехотя отжался. Обычно утро он начинал не так, а делал гимнастику, разминая каждый сустав и связку, потом уходил в расположенный неподалеку парк, где, особо не напрягаясь, пробегал пару километров. Но сегодня не тот день. Накануне, перед обедом, генерал прогнал группу по полосе препятствий. Болото, искусственная скала, река, канатная дорога, несколько разрушенных зданий, мост... Все мокрое и скользкое. На каждом шагу «сюрпризы» в виде сигнальных мин и внезапно появляющихся целей, которые в зависимости от дальности и степени опасности нужно было поразить соответствующим способом: нож, пистолет, «Винторез», граната. Общая оценка – «удовлетворительно». После таких перерывов это норма. Теперь же мышцы болели, а ушибленное на «скале» колено ужасно ныло.

Антон вошел в ванную, посмотрел на свое отражение в зеркале и хмыкнул. После сна возраст уже начал вылезать наружу. Взгляд серых глаз уставший, веки слегка припухшие, в пепельного цвета волосах вкрапления седины. Он провел по подбородку рукой и полез под душ. Жмурясь от удовольствия, направил на себя лейку и свободной рукой повернул никелированный рычаг смесителя. Горячие струи резко стали ледяными. Однако появившаяся в ванной Регина не дала довести тело до кондиции. Хрупкая голубоглазая блондинка, со слегка приподнятой верхней губкой, прижимала к груди телефонную трубку и виновато смотрела на мужа.

– Что случилось? – Он направил лейку в ноги.

– Тебя Дрон к телефону требует, – улыбнулась она.

– Так уж и срочно? – нахмурился Антон и выключил воду.

Регина протянула телефон.

– Слушаю тебя! – беря свободной рукой полотенце, сказал Антон.

– Доброе утро, – удрученно проговорил Дрон. – Командир, тут такое дело...

– Ну, говори, не тяни резину! – Антон прижал полотенце к голове и вышел в коридор.

– Завтра можешь отмазать?

– От чего? – не сразу понял, о чем речь, Антон.

– Как от чего? – удивился Дрон. – От занятий. Все равно до обеда прыжки, после – тактическая... У меня с этим норма.

– Не могу, – вспомнил Антон приказ генерала, что выходные он теперь назначает лично, равно как и оставляет за собой последнее слово после врачей на освобождения по причине болезни или травмы. – А что случилось?

– Да тут у жены день рождения, – расстроенно сообщил Дрон.

– Поздравь от меня, и перенесите на другое время, – посоветовал Антон, наблюдая за тем, как Регина с мусорным ведром вышла на площадку. – Это раньше нельзя отмечать, а позже можно.

– Ладно, – вздохнул Дрон. – В принципе другого ответа я и не ожидал.

– Обиделся?

– Да ты что, – хмыкнул Дрон. – Я тебе для очистки совести перед женой позвонил. Знаю о приказе генерала. Так что давай. До встречи!

Антон бросил трубку на полку и отправился в комнату одеваться.

Василий Дорофеев в группе был с момента ее восстановления. Антон про себя называл его «клоуном». Объектом шуток майора мог стать кто угодно. Он знал огромное количество анекдотов. Среднего роста, с озорным взглядом, темноволосый майор редко бывал в плохом настроении. В ГРУ ходили легенды о том, как он, находясь в плену у боевиков, умудрился заставить их сбрить бороды и усы. Когда банда была разгромлена, а частично пленена, Антон долго не мог понять, отчего все бандиты с ободранными подбородками и скулами. Выглядело это войско по меньшей мере жалко. У всех был странный, диковатый взгляд, а нижняя часть лица, белая, как детская коленка, заметно отличалась от верхней, загорелой и почерневшей на ветру, словно их гримировали для выступления в цирке. Как оказалось, на одном из последних допросов Дрон назвал целью своего прибытия в Чечню сопровождение и охрану секретных боеприпасов избирательного действия. Будто бы на генном уровне они убивают только бородатых и неседых мужчин. Он убедил бандитов, что в ближайшее время это оружие применят по районам вероятного расположения лагерей боевиков. Недолго думая моджахеды бросились к ручью, где в грязной и ледяной воде сбривали свои бороды кинжалами и перочинными ножами.

…Антон натянул спортивные штаны, когда от размышлений его отвлек шум из коридора. Что-то стукнуло, потом раздался вскрик. Он насторожился. Регина выходила с мусором на лестничную клетку. Наверное, вернулась. Но что там пыхтит и шипит?

Стараясь не шуметь, Антон вышел из спальни, миновал комнату и присел у выхода в коридор.

– Есть кто еще в доме? – громом среди ясного неба раздался взволнованный мужской голос.

Не надо было иметь много ума, чтобы догадаться, что следом за Региной с площадки в дверь проскочили грабители. Или... Врагов у Антона много. Нет, он отбросил пришедшую в голову мысль. Эти пришли не по его душу, иначе бы точно знали, что сегодня он не поехал на работу.

– Одна?

Антон понял: Регине держат рот зажатым, и она отвечает кивком головы.

– Давай ее в зал, – просипел с придыханием другой голос. Принадлежал он, видимо, грузному, но еще молодому мужчине.

Антон оглянулся по сторонам. Спрятаться в комнате негде. Он вернулся назад, в спальню, и встал за дверями. Пистолет, как назло, в сейфе, встроенном в стену за бельевым шкафом. Чтобы до него добраться, нужно время.

А бандиты уже протащили Регину в комнату.

– Если руку уберу, кричать не будешь? – спросил один из них.

Больше всего, как ни странно, Антон боялся того же самого. Она могла подумать, что после душа он одевается в спальне и ничего не слышит. Попытка предупредить его осложнит положение. Бандиты наверняка готовы в любую минуту оглушить женщину или даже убить. Одновременно это лишит его появление внезапности. Судя по звукам, пока негодяи волокли ее по коридору, они попутно заглянули на кухню, в ванную и туалет и немного успокоились.

– Вы кто? – с шумом выдохнув воздух, испуганно спросила Регина.

«Умничка», – похвалил ее про себя Антон.

– Гости, – лаконично ответил голос с придыханием и стал выдвигать свои условия: – Давай так: ты сейчас нам отдаешь деньги, камушки, рыжье...

– Что, простите? – сделала она вид, будто не понимает, о чем речь.

– Золотишко, – пояснил напарник обладателя осипшего голоса.

– И мы тихонько уходим, – продолжил тот. – Ты ведь банкирша? Еще заработаешь.

– Я заместитель директора отдела кредитования, – уточнила Регина.

«Хорошо, что Сережки нет дома», – подумал Антон. Сын учился в первую смену и вернуться должен был только к обеду.

– Судя по тому, какая у тебя тачка, все равно не бедствуешь, – вновь заговорил «сиплый». – Наверняка у тебя есть банковские карты. Напишешь коды. Мы тебя крепко свяжем, и ты до вечера не сможешь их заблокировать.

– Ну, так как? – поддержал его дружок.

– Тонус, – заговорил «сиплый». – Дай сюда скотч.

– Печень, ты чего задумал? – заволновался парень, которого назвали Тонусом.

– Ничего. – Раздался треск, характерный при отматывании клейкой ленты, и мычание Регины. – Ты пока здесь пошмонай, а я ею займусь. Век себе не прощу, если не трахну! Ты посмотри, какие формы… Дюймовочка!

Антон и на этот раз понял, что произошло: жене заклеили рот и сейчас будут насиловать.

Послышались приближающиеся шаги, мычание и стук Регининых кулачков по спине бандита. Еще немного, и в спальню ввалился громила с огромным животом. Печень был на голову выше Антона. На плече, придерживая за стройные ноги, он нес жену. Два шага, и этот слон уже у кровати. Антон увидел расширенные от ужаса глаза Регины и толкнул правой рукой дверь. Она плавно закрывалась, и он оказался за спиной громилы. Тот в это время положил ладонь левой руки между лопаток супруги и присел, чтобы опрокинуть ее на кровать. Антон оглянулся на дверь. Она почти полностью закрылась. В этот момент Регина коснулась спиной покрывала. Печень выпрямился и, тяжело сопя, стал расстегивать брючный ремень. Антон мог давно уже сделать с ним что угодно, но отчего-то захотелось, чтобы этот день негодяй запомнил на всю жизнь. Вот штаны свалились на пол, а куртка полетела в угол. Регина замычала и замотала головой. Но это скорее для того, чтобы отвлечь внимание громилы. Она уже заметила Антона. Опасаясь, что в любой момент может заглянуть напарник насильника, Антон больше не стал ждать, а запустил между ног Печени руку, сгреб своей пятерней через трусы набухшее мужское достоинство, с силой сжал и стал отступать к дверям. Наверняка тому показалось, что он попросту летит спиной вперед, повинуясь нечистой силе. Адская боль, пронзившая его до самых пяток, не давала даже дышать. Отойдя к дверям, Антон рванул правую руку на себя и вверх, а ладонью левой двинул бугая между лопаток. В следующий момент Печень с ревом рухнул на пол лицом вниз. Антон поставил колено ему на спину и мощным ударом кулака в основание черепа отключил и без того минимизированные процессы головного мозга. Возможно, навсегда, ну и черт с ним. Его оправдает любой суд.

– Печень! – раздался встревоженный голос из комнаты.

Антон оказался на расстоянии вытянутой руки от двери в тот момент, когда в нее просунулась голова черноволосого парня, не успевшего удивиться. Возможно, он и не разглядел ничего, а если и успел что заметить, то тут же напрочь забыл. Антон двинул в дверь ладонью с такой силой, что грохот был как из небольшой пушки. Казалось, прижатая к косяку голова грабителя разлетится на куски. В следующий момент дверь отлетела, и напарник Печени предстал перед Антоном во всей своей красе. Он продолжал стоять, изогнувшись, словно вопросительный знак, и глядя перед собой ничего не видящими глазами. Кожа от виска до скулы лопнула, по щеке на грудь потекла кровь.

Тонус оказался молодым парнем ниже среднего роста, часть шеи из-под воротничка рубашки украшала татуировка. По всей видимости, грабитель снял куртку, чтобы легче было искать ценности.

Антон не особо доверял нынешней судебной системе. Поэтому, как и в случаях с террористами, решил нанести воришкам такие увечья, чтобы даже спустя несколько лет после отсидки они не смогли больше заниматься ничем, кроме попрошайничества. В следующий момент он схватил Тонуса за запястье и с силой повернул руку против всех анатомических возможностей. Хруст рвущихся связок и выворачиваемых суставов заглушил истошный вопль, вырвавшийся из глотки домушника, пришедшего в себя от боли. Не обращая внимания на крики, Антон развернулся к нему спиной, ломая о свое плечо и так изрядно покалеченную конечность в локтевом сгибе. На этот раз парень от боли потерял сознание. Антон подхватил обмякшее тело, поднял на уровень груди и с силой зашвырнул его в угол, рассчитывая бросок так, чтобы тот еще приложился головой о стену. После этого развернулся к Регине. Сидя на кровати, она медленно отрывала со рта ленту.

Антон склонился над громилой.

– Не трогай его! – умоляющим голосом попросила жена. – Хватит!

– А он бы тебя пожалел? – поднял на нее взгляд Антон. – Не трону, сколько еще людей он порешит? Думаешь, после всего они бы тебя оставили в живых? Иди лучше полицию вызови.

Дождавшись, когда жена выйдет, он перевернул громилу на спину и пошлепал по щекам.

– И-ии! – Морщась и еще ничего не понимая, бандит подтянул ноги к животу и перевернулся на бок.

Антон оторвал его правую руку от причинного места, зафиксировал кисть и резким движением подарил ортопедам уникального пациента. Громила хмыкнул и затих. Как Антон мощными ударами ног превращал его в мешок с костями, он уже не чувствовал.

Ольга проснулась, словно от толчка, и какое-то время не могла понять, где находится. Неожиданно показалось, что все произошедшее с ней за последние полгода – всего лишь страшный сон и сейчас этот кошмар пройдет. Раздался щелчок, и прерывистый писк электронного будильника прекратился.

– Вставай, подруга, – окончательно вернула ее в реальный мир Зоя. Смуглолицая, больше похожая на цыганку, нежели на русскую, девушка вскочила с кровати и направилась в душ.

Ольга села и посмотрела на окно. Небо наливалось розовым свечением. Было лишь шесть утра.

Почти полгода она поднималась в одно и то же время, но так и не смогла привыкнуть. На душе снова стало тоскливо. Ольга потянулась и встала. Из ванной доносился шум воды.

– Зачем мыться перед зарядкой? – подумала Ольга вслух, натянула футболку и взяла со спинки стула спортивные штаны.

Она была уже полностью одета, когда в комнату, разбрызгивая по сторонам воду, вбежала Зойка и, увидев одетую девушку, удивилась:

– Ты чего, мыться не будешь?

– Совсем забыла! – ударила себя по лбу ладошкой Ольга.

Майор Бебури Гагуа, их куратор, еще накануне предупредил, что сегодня не надо начинать день с привычной пробежки и зарядки. Нужно всего лишь навести в доме порядок и приготовиться к собеседованию. Кто с ними собирается говорить, о чем и с какой целью, он уточнять не стал.

Ольга и Зоя с июля жили и учились разным премудростям в этом огромном коттедже, построенном на берегу живописной реки недалеко от Хихатзири, селения, расположенного всего в нескольких километрах от границы с Турцией. Сотни гектаров окружавшего его леса, среди которого были стрельбище, небольшой автодром, тактическое поле и теннисный корт, считались секретным объектом Департамента военной разведки J-2 Генерального штаба вооруженных сил Грузии. Это Ольга узнала случайно, подслушав, сидя в беседке, разговор двух переодетых в гражданскую одежду солдат, которые занимались охраной резиденции. Куратор ничего им подобного не говорил. Просто они знали, что выполнение всех предъявляемых им требований будет гарантией освобождения от уголовного преследования за совершенные деяния. Причем Бебури недвусмысленно намекнул, что в случае неповиновения или отказа сотрудничать с ним пострадают и родственники. Ольга до сих пор не могла понять, что явилось причиной ее появления в этих стенах – злой рок, случайность или умелая работа грузинских спецслужб. Так или иначе, но она была вынуждена работать на Бебури – впрочем, как и ее подруга Зоя.

Ольга была красива. Но синие глаза, тонкие черты лица и золотистые, коротко, по-мальчишески стриженные волосы лишь добавляли проблем. Любвеобильные грузины не давали ей прохода.

Несмотря на то что среди родственников у Ольги не было кавказцев, своей родиной она считала Грузию, вернее, Поти, куда в свое время приехал работать таможенником по распределению из Воронежа отец. Там он познакомился с ее мамой, которая отдыхала в расположенном на побережье санатории. Потом родилась она, Ольга. Через несколько лет отец получил повышение, и семья перебралась в Тбилиси. Она еще помнила красивую квартиру на проспекте Руставели с высокими сводчатыми потолками и отца в форме. Потом появились странные и непонятные слова – «перестройка», «гласность». Ольга пошла в школу. Отчего-то этот период вспоминался в основном в серых тонах, даже первая линейка. Из рациона стали пропадать элементарные продукты. Сначала шоколадные конфеты, следом исчезли мясо и колбаса. В конце концов отца уволили. Промучившись в поисках работы, он продал машину, потом квартиру, и семья перебралась в менее комфортные условия, на окраину города, в двухэтажный дом с глухим двориком. Если смотреть сверху, строение имело форму буквы «П». Весь второй этаж соединялся одним общим балконом. Построенное еще до революции здание было в крупных трещинах, а в сильные дожди протекала крыша. Но жили дружно. Дом населяли в большинстве грузины, и только на первом этаже проживала армянская семья.

Два подряд инсульта у отца сделали невозможным выезд в Россию, где у них были родственники. К тому же, как выяснилось из переписки, особо их на исторической родине никто не ждал. Ольгу тогда поразило отношение родного брата матери, который советовал в каждом письме оставаться и терпеть. Жаловался, что сам с трудом сводит концы с концами, что в России сейчас тоже не сахар. У грузин все по-другому, они не бросали родственников в беде.

Отец умер. Ольга к тому времени блестяще закончила школу, однако дальше все двери перед ней оказались закрыты. Нет, напрямую в лицо никто не говорил, что она русская и в этом вся причина. Просто в большинство учебных заведений периода Шеварднадзе нельзя было поступить без взятки. Она пошла работать – сначала продавцом, потом швеей. Не брезговала ничем. Мать, по профессии медсестра, устроилась в одну из больниц санитаркой. Пережили все потрясения и уже научились даже думать по-грузински. Как-то приспособились без отца, да и соседи попались хорошие.

Все началось в начале лета. В их дом въехала грузинская семья из Южной Осетии по фамилии Чачба, преклонного возраста муж с женой и их сын. Поговаривали, что у них было много детей, но они участвовали во всех войнах с Абхазией и Осетией, где и сложили свои головы. Приезжие держались обособленно и не походили на грузин. Постепенно Ольга узнала, что сына зовут Вола. Среднего роста, с рябым лицом и огромным, с горбинкой носом молодой мужчина вскоре поступил на военную службу. Но дома появлялся часто, почти каждый день и всегда с друзьями, такими же, как и он, солдатами. Они пили за установленным во дворе столом вино и играли в карты. Его неприятный голос раздражал Ольгу. В один из дней, когда она развешивала белье, Вола подкрался сзади, грубо схватил за талию и зашептал на ухо непристойности на плохом русском. Ольга ответила ему на грузинском, что он плохо кончит, если не прекратит приставать, развернулась и залепила пощечину. Улыбаясь и бросая по сторонам затравленный взгляд, Вола ушел.

Но на следующий день история повторилась. Когда она шла с работы, он пристал к ней на улице. Догнав на перекрестке и не переставая озираться по сторонам, обвинил ее в завышенном самомнении, сказал, что все русские женщины от природы проститутки, и заверил, что не пройдет и двух дней, как Ольга будет его. Она не решилась рассказывать об этом матери, которая и так практически не переставала болеть после смерти отца. Два дня Ольга выходила из квартиры лишь тогда, когда во дворе появлялся кто-то из соседей, и с трепетом возвращалась обратно. Однако обещанный Волой срок истек, прошла уже неделя, но он словно не замечал ее, и Ольга успокоилась, решив, что все произошедшее всего лишь грубая и неуклюжая шутка провинциала.

В один из теплых летних вечеров Ольга задержалась с подружками в кафе. Возвращалась уже в темноте. Их часть города практически не освещалась, но она была спокойна. Несмотря на бедность, Тбилиси – спокойный город, а уровень преступности в нем даже ниже европейского. Последние три года люди не закрывали брошенные во дворах машины, автолюбители забыли, что такое угон. Как шутил их сосед Шота Чонишвили, все разбойники уехали в Россию. На самом деле причина в глубоком реформировании полиции. С одной стороны, режим Саакашвили заботился о себе, создавая принципиально новую структуру, состоящую из преданных людей; с другой – это отразилось на жизни простых граждан. Как говорится, нет худа без добра.

Ольга прошла пешком несколько кварталов и повернула на свою улицу, когда нос к носу столкнулась с Волой.

– Здравствуй, Ольга! – приветствовал ее мужчина. – Не страшно одной ходить?

– Нет. – Она попыталась проскользнуть мимо, однако он ухватил ее за локоть.

– Почему ты ломаешься? Цену себе набиваешь?

– Пусти, я сейчас закричу! – уверенная, что ее слова напугают хама, припугнула она.

В следующий момент он притянул ее к себе и впился в губы.

Она уперлась ему в плечи кулачками и, с трудом отвернувшись, закричала. Неожиданно улицу словно осветила далекая молния, только отчего-то в ее свете Ольга не увидела домов и деревьев. Потом наступила странная тишина, и она растворилась в непроглядной темноте. Когда Ольга открыла глаза, то с удивлением обнаружила, что лежит на полу какой-то незнакомой комнаты среди битой посуды. В руках небольшой топор для разделки мяса...

Ничего не понимая, она села. Платье на груди противно прилипало к телу. В голове стоял гул, словно в ней поселился пчелиный рой. Пол качался, будто палуба корабля, и от этого сразу стало тошнить. С неимоверными усилиями она повернула голову вправо и обомлела. В двух шагах от нее, в огромной луже крови, лежал Вола. Поперек лба – страшная рубленая рана.

Не сводя с него взгляда, Ольга стала ползти прочь, пока не уперлась спиной в кровать. Почувствовав, что коснулась шеей чьей-то руки, обернулась. Крик застрял в горле, а все вокруг снова стало погружаться в какую-то вязкую и липкую черноту. На кровати лежал человек. Невозможно было сразу понять, кто это – мужчина или женщина. Залитое кровью с застывшей маской предсмертной агонии лицо навсегда врезалось в ее память.

Она вскочила и бросилась к дверям, однако поскользнулась в луже крови и упала, больно ударившись о пол затылком.

В тот же миг что-то стукнуло, и послышались голоса:

– Здесь так кричали! Муж сказал, беги, звони в полицию, – торопливо говорила какая-то женщина.

– Не волнуйтесь, сейчас разберемся, – отвечал ей мужчина.

Дальше все происходило как в тумане. Комнату заполнили полицейские и люди в штатском. На запястьях Ольги защелкнулись наручники. Потом девушку усадили за стол, дали выпить воды, но от первого же глотка ее вырвало.

Пока полицейский задавал вопросы, она, механически отвечая, не сводила взгляда с трупа Волы, которого осматривал мужчина в резиновых перчатках. Вскоре мимо пронесли на носилках закрытое простыней тело.

– Значит, вы не помните, как оказались в доме? – в который раз спросил полицейский.

– Я же говорю, он меня ударил, – будто издалека услышала она собственный голос.

– Вы настаиваете, что убили Волу Чачба и его бабушку в состоянии аффекта?

– Какую бабушку? – вновь услышала она свой голос. В нем были удивление и испуг.

Потом Ольгу отвезли в участок. Лишь в машине она поняла, что все платье на груди у нее в крови. Этот запах вызвал очередной приступ тошноты.

По версии следствия, Вола Чачба вышел со двора дома, где жила его парализованная бабушка, и случайно встретил свою соседку Ольгу Громову. Ввиду тяжелого материального положения молодая женщина предложила ему интимные услуги за деньги. Он согласился и пригласил ее в дом к родственнице. По пути Вола рассказал, что получил накануне зарплату. У Громовой сразу возник план. Оказавшись в квартире, она завладела топориком и нанесла смертельный удар Воле по голове. Потом добила парализованную бабушку. Однако на крик отреагировали соседи. Находящийся поблизости экипаж патрульной машины застал Громову на месте преступления.

Ольга пыталась возразить, ведь она четко помнила, что вместе с полицией сразу появился патологоанатом и сотрудники прокуратуры. Ей ответили, что следственная бригада якобы тоже случайно оказалась рядом.

Ольге «светил» огромный срок. Было даже страшно подумать, что ее ждало впереди. Однако вскоре на очередной допрос вместо следователя пришел какой-то грузин невысокого роста, с широким лицом. Он сказал, что его зовут Бебури Гагуа, и заявил, что у него есть доказательства о непричастности Ольги к убийству. Камера наружного наблюдения, установленная на перекрестке, зафиксировала, как Вола бил ее по голове, а потом на руках внес во двор дома. Спустя некоторое время в поле зрения этой же камеры попали двое убегающих мужчин. Это подтверждает ее показания, что в дом к родственнице Волы она пошла не по своей воле, и косвенно указывает на ее непричастность к убийству. Согласно его версии, после того, как Вола вышел из дома своей родственницы, туда заявились грабители, все это время находившиеся во дворе. Они не рассчитывали, что внук парализованной бабки вернется. Убив его и старуху, грабители вложили топор в руки оглушенной еще на улице Волой девушки.

Но радость Ольги была преждевременной. Бебури выдвинул условие, что взамен его услуги она подпишет контракт на сотрудничество с военной разведкой. В случае, если в последующем Ольга попытается обмануть в его лице правительство страны, она снова окажется в том положении, из которого ее вытащат. Более того, это отразится на ее матери.

– Чего задумалась, подруга? – отвлекла Ольгу от размышлений Зоя. – Пойдем завтрак готовить. Ты не забыла, что у нас сегодня встреча?

* * *

Мелкий дождь, шедший весь день, после захода солнца прекратился. Однако легче от этого не стало. С деревьев по-прежнему слетали крупные дождевые капли, их стук о землю, покрытую опавшей листвой, заполнял тишину леса.

Осторожно ступая, почти без звуков отряд Хаважа Албагачиева спускался по едва заметной тропе. Идти по склону было тяжело. Ноги скользили, в любой момент можно было налететь лицом на ветку.

Шедший впереди Джамбек Эльнуразов замедлил шаги. Хаваж понял, в чем причина задержки. Они уже почти вышли к кромке леса, и впереди, в просветах между деревьями, стали различимы редкие огни селения. Он разглядел худощавую фигуру Анзора Чараева. Совсем еще мальчишка, выполняя функции головного дозора, шел впереди один и без оружия. В случае чего подросток должен был сказать, что искал корову. В сумерках бандиты могли постоянно видеть его или услышать голос. В такое время в лесу никто не ходит. Но если в отряде или среди родственников кого-то из моджахедов завелся предатель, то вполне возможна засада. Половина людей Хаважа часто бывает дома. Что стоит кому-то из них подбросить в рюкзак маячок или просто уговорить работать на продажных ментов и русских кафиров взамен на амнистию? Сколько раз на военных советах Маджлисуль шура Хаваж поднимал вопрос, чтобы привезли оборудование, которое позволяет находить эти разные «жучки», маяки и скрытые камеры. Над ним просто смеялись. Зачем они в лесу? Но кто гарантирует сейчас, что идущий в одной колонне с боевиками грузин, которого Хаважу представили Нугзаром Табагари, не двойной агент? Он принял решение в случае неудачи плюнуть на все и прикончить его, а эмиру сказать, будто тот погиб от случайной пули. И не только потому, что сомневался в нем. Хаваж попросту ненавидел эту нацию, впрочем, не жаловал и все остальные, жившие на Кавказе. Но ингуши и дагестанцы, аварцы и адыги хотя бы близки по крови. А что грузины? В глубине души он понимал, такое мнение у него сложилось после прихода к власти Саакашвили. Хаваж пристально следил за ходом войны в Осетии, не отходил от телевизора несколько дней. Видел, как руководитель страны бежит, потеряв разум, от мифического русского самолета, жует галстук... В этом отношении даже заклятый враг Хаважа Кадыров – мужчина. Он никогда не предстанет в таком виде перед людьми. Другое дело, кто какие взгляды исповедует. Аллах всем судья.

Боевики встали. От поля их отделяли заросли кустарника высотою чуть ниже человеческого роста.

– Пришли, – констатировал Хаваж, собираясь с мыслями.

– Это и есть Рошни-Чу? – зачем-то спросил грузин.

Его вопрос разозлил Хаважа. Он развернулся к Нугзару всем телом:

– Разве я похож на одного из пророков неверных, Моисея, который сорок лет водил бедных людей по пустыне?

– Не надо трогать религии, – спокойно ответил Нугзар. – Видишь, я христианин, но воюю против русских. Нас объединяет Кавказ.

– Заходим в село и двигаемся с двух сторон дороги. Дома, которые нам нужны, стоят по соседству и находятся почти в центре улицы, – стал давать последние наставления Хаваж. – Все знают свою задачу. Быстро делаем дело и уходим. Мирных людей не трогать. Возвращаемся сюда, потом идем к машинам. Всем все ясно?

Моджахеды ответили негромким лязгом оружия и щелчками снятых с предохранителей пистолетов. Все в последний раз проверяли снаряжение. Стоящий рядом с грузином Джамбек Эльнуразов торопливо перевел на русский слова Хаважа.

– Вперед! – скомандовал командир. – Джамбек, не спускай глаз с нашего гостя. Головой за него отвечаешь.

Коренастый бородач с черной родинкой у широкого носа взял за локоть грузина:

– Держись меня. Наша – левая сторона улицы. Мы прикрываем Хаважа.

Грузин сунул руку за отворот куртки, вынул пистолет, растерянно повертел им:

– Наверное, я вас мог бы здесь подождать?

– А если что-то пойдет не так и мы будем вынуждены вернуться другим путем, что тогда? – вновь вскипел Хаваж. – Нам могут отрезать пути отхода. Кто знает, может, ты вовсе никакой не сотрудник грузинской разведки, а провокатор из Москвы?

– Я не говорил, что работаю в разведке, – промямлил грузин. – Я член неправительственной организации...

– Хватит сказки рассказывать, – ударил его по плечу Шовхал. Вооруженный гранатометом и выше всех ростом, он выглядел зловеще.

Грузин появился в отряде три дня назад, вместе с эмиссаром от Доку Умарова Амирбеком, который сказал, что этот человек приехал в республику по заданию одной частной компании. Якобы она хочет финансировать деятельность сопротивления, а задача грузина – изучить целесообразность помощи, примерно определить ее размеры, уточнить, по каким каналам удобнее это делать и в какой форме. Но главное – изучить положение дел в республике изнутри, увидеть ее глазами чеченцев.

За этот короткий срок Нугзар Табагари успел повеселить моджахедов расстройством желудка, выразившимся в том, что первые сутки он просидел в кустах недалеко от укрытия, в котором они коротали время, потом простыл и пару дней вообще не мог говорить.

Накануне Хаваж поставил его в известность о своем решении провести в одном из селений акцию устрашения. Планировалось убить семью главы поселковой администрации и жившего по соседству с ним полицейского. Вчера ночью в Рошни-Чу побывал Геберт Насуханов с целью навестить престарелых родителей, заодно он изучил обстановку. Никаких блокпостов или отрядов кадыровцев на данный момент там не было. После всего Хаваж собирался сменить место дислокации. Грузин не очень обрадовался известию, что ему придется участвовать в операции. Он, насколько понял Хаваж, рассчитывал свою работу построить по-другому, даже обучил пользоваться видеокамерой Анзора Чараева. Тот, в свою очередь, должен был снимать на видео все подвиги боевиков. Так, не выходя из теплого схрона, Нугзар намеревался делать свой анализ.

За размышлениями Хаваж не заметил, как дошли до крайних домов. Словно почувствовав недоброе, где-то на другом конце селения завыла собака.

– Наверное, кто-то умер, – прошептал шедший следом Усман Хакизов.

– Или умрет, – хмыкнул Насуханов.

– Тихо! – нахмурился Хаваж. – Почему разговорились, как женщины?

Дальше шли молча. Улица была освещена только в центре. Несколько фонарей были установлены на столбах перед магазином, зданием администрации и фельдшерским пунктом. Остальная часть села, погруженная в темноту, уже спала. Лишь в редких дворах горел свет.

– Значит, вы открыли двери и в тот же момент почувствовали сильный толчок в спину? – пробежав взглядом по строчкам протокола, следователь поднял взгляд на Регину. Потом посмотрел на сидевшего в кресле Антона: – А вы были в это время в спальне. Все ясно. Повезло.

– Кому? – нахмурился Антон.

– Вам. – Следователь протянул Регине авторучку. – Допишите снизу: «С моих слов записано верно, замечаний и дополнений не имею».

– Скорее им повезло. – Антон встал, прошел из угла в угол комнаты, размышляя, как выйти из создавшегося положения. Времени на участие в следственных действиях и на суды у него не было. Да и не приветствовались такие вещи руководством.

– Не говорите так, – наблюдая за тем, как Регина подписывает протокол, покачал головой полицейский. – Тонус, он же Тонукаев Иван Егорович, и Печень, настоящая фамилия которого Печенкин, в розыске второй год. Эта парочка специализировалась на квартирных кражах, причем случайно оказавшихся в доме хозяев они убивали.

– И сколько на их счету людей? – Регина подвинула протокол к полицейскому и положила на него авторучку.

– Подозреваются в двух убийствах, – укладывая листок в папку, ответил следователь, намереваясь встать. Однако рука Антона, оказавшаяся в этот момент на его плече, не дала этого сделать.

– Не спеши.

– Что-то еще? – полицейский покосился на руку.

– Давай переиграем. – Антон вернулся на диван. – Нужно сделать так, чтобы я никаким боком не оказался в числе свидетелей.

– Это как? – удивленно захлопал глазами следователь.

– Испугался? – хмыкнул стоявший в дверях полицейский в форме капитана, наверняка решивший, что это реакция Антона на рассказ об убийствах.

Антон окатил его таким взглядом, что тот потупился.

– Действительно, Серега, думай, что говоришь, – осуждающе проговорил следователь. – Он их так отделал, что, судя по всему, ничего не боится.

– Скажем так, у меня будут неприятности на работе, – пояснил Антон.

– Раз это связано с работой, мы оформим...

– Я сам могу вам что угодно оформить, – улыбнулся Антон. – Давайте поступим следующим образом: вы знали о готовящемся нападении и устроили у меня в квартире засаду. Эти два охламона точно не помнят, кто и как их калечил, потому что оба хорошо приложились головой.

– Да уж, – поежился полицейский, по-видимому, вспомнив, как с трудом пришедший в себя Тонус стал тянуть руки к врачу «Скорой» и звать маму.

– Ну, так как? – Антон выжидающе уставился на следователя; он был уверен, что полиция не откажется.

– Предложение, конечно, заманчивое… – стал крутить в руках папку следователь.

– Так у вас будет покруче «палка», – пытался заинтриговать их Антон. – Целую операцию провели. Ведь, по сути, они на меня случайно нарвались.

– Что верно, то верно, – кивнул следователь. – И все же с чем связано ваше нежелание помочь нам засадить этих недоносков за решетку? Даже если Печенкин не выживет, превышения мер необходимой обороны у вас не будет. Они вооружены и холодным, и огнестрельным оружием. – Он заглянул в протокол и вслух произнес фиктивную должность Антона: – Подполковник, начальник штаба войсковой части пятьдесят пять двести восемь. Странно. Может, вы представились мне по липовым документам, а сами криминальный авторитет, чудесным образом не попавший в наше поле зрения? Так тогда и Печень с Тонусом наверняка не грабить приходили.

– Работа такая, – повеселел Антон, выслушав предположение следователя. – Давайте я приглашу сюда одного из своих товарищей, и он вам все объяснит.

– Нет, – решительно поднялся со своего места следователь. – Не надо.

Но Антон уже набирал на сотовом номер Гусева.

Старший лейтенант военной контрразведки осуществлял межведомственное взаимодействие между силовыми министерствами, обмен информацией и, в случае необходимости, обеспечивал оперативное прикрытие бойцов спецназа в рамках программы «Антитеррор». Были случаи, когда он непосредственно принимал участие в операциях ГРУ, впрочем, как и наоборот. Нередко офицеры Антона задействовались в мероприятиях, которые проводились ФСБ или МВД. Сейчас Антон оказался в ситуации, которую легче разрешить как раз ему.

– Слушаю, Гусев.

– Сколько времени тебе надо, чтобы материализоваться у меня дома, если прямо сейчас все бросишь и выедешь? – с ходу поинтересовался Антон.

– А ты спроси сначала, чем я занимаюсь, – устало вздохнул контрразведчик.

– Даже и не подумаю. – Антон вытянул в направлении собравшегося уходить следователя руку и сделал знак, чтобы тот задержался. – У меня ЧП. Приезжай.

– Через полчаса...

– Понял, жду. – Антон отключился и попросил Регину: – Сделай нам кофе. И вообще, – спохватился он, – я, например, с этими бандитами так и не позавтракал, а вы?

Полицейские переглянулись.

– Ладно, отправляй всех в отдел, – приказал следователь капитану. – Пусть там подождут, мы позже подъедем. Отсюда на метро две остановки.

– Я вас подвезу, – пообещал Антон.

Как он и думал, вопрос был решен очень быстро. Гусеву легко удалось убедить следователя не упоминать Антона ни в каких материалах. Дома находилась лишь его жена и трое оперативных сотрудников группы захвата. Полиция же получила информацию о планируемом нападении на квартиру Филипповых из агентурных источников. Для этих целей Регина отпросилась с работы. Зная способ, которым пользуются злоумышленники для проникновения в квартиру, разыграли спектакль с мусорным ведром.

– Правильно Линев говорил: вы как магниты притягиваете неприятности, – дождавшись, когда Антон проводит сотрудников полиции и вернется за стол, проворчал Гусев.

– Что, Данила так и сказал? – с сожалением вздохнул Антон.

Майора убили весной во дворе собственного дома. Именно на его место пришел Гусев. Коренастый, русоволосый молодой мужчина напоминал Антону Линева не только внешне, но и манерами поведения, способами и методами работы. Немудрено, длительное время Линев был наставником этого офицера.

– Не сказал, а говорил. – Гусев забросил в рот печенье и отпил из чашки кофе. – То твои «абреки» скинхедов мочат, то вы с Дроном на вокзале «бомбил» гоняете… Беда с вами.

– Согласись, кто-то этим тоже должен заниматься, – на полном серьезе ответил Антон. – И нам польза – форму не теряем, и городу легче. Понимает эта мразь, что не все может с рук сойти… Ты где был, когда я позвонил?

– План основных мероприятий на ноябрь с шефом готовил, – помрачнел Гусев. – Чувствую, в декабре нам тоже продыху не будет.

– Не каркай, – предостерег Антон.

– Грузины активно включились в работу по срыву Олимпиады в Сочи. К тому же сам знаешь, у Саакашвили на носу перевыборы. За власть цепляется всеми силами. Метит на пост премьера. Уже на законодательном уровне принято решение до предела расширить полномочия этой фигуры. Знает, что в случае провала может угодить на скамью подсудимых.

– Не понимаю, почему не дали команду его дожать? – покачал головой Антон. – Наши миротворцы там погибли. Столько мирных граждан! Потом бы судили, как в Нюрнберге фашистскую мразь.

– Да американцы в этом плане нас обошли, – кивнул Гусев. – Милошевич со своим окружением, Саддам Хусейн...

– Хочется верить, что и этот негодяй за все ответит. – Антон отстранился от стола, давая Регине возможность убрать чашки.

* * *

Ольга с Зоей сидели в гостиной, когда вошел Бебури. Они встали. Таков порядок. Следом в дверях появился худощавый мужчина в очках. Клетчатая рубашка, шерстяной джемпер, узкие брюки и портфель делали его похожим на одного из школьных учителей Ольги. Единственный русский педагог перед самым окончанием десятого класса уехал в Россию.

– Здравствуйте, – поприветствовал девушек Бебури, придирчиво оглядел комнату, прошел и встал рядом с креслом напротив дивана. – В ближайшее время вам предстоит показать, чему вы научились, – торжественно объявил он и перевел взгляд на очкарика. – Это наш гость из...

– Я сам, – заговорил на русском мужчина, медленно направляясь к креслу. – Мое имя Кларк. Я занимаюсь людьми, чья работа не видна, но от которой зависит благополучие этой страны.

Девушки непроизвольно переглянулись. Неужели он имеет в виду их?

– Вам предстоит показать, как вы усвоили то, чему на протяжении всего этого времени вас обучали. – Говоря это, Кларк многозначительно посмотрел на Бебури и сел. Стало ясно: грузин по-своему будет держать экзамен, и, по всей видимости, от того, как его подопечные пройдут испытание, зависит его дальнейшее благополучие.

– Как вы стреляете, водите машину и можете уложить на лопатки мужчину, я уже знаю, – уже сидя продолжал Кларк. – Видел записи. Но это не главное в вашей дальнейшей работе. Основное, – он постучал пальцем по виску, – интеллект. Сейчас вы вернетесь в Тбилиси. Ваша задача максимально близка к реальной. Каждой из вас будет предложено войти в контакт с человеком, фотографию которого я сейчас покажу, и сымитировать его отравление. Заранее предупреждаю, эти люди ничего не знают о проверке и не подозревают о вашем существовании. Более того, для максимального усиления эффективности нашего экзамена в вашем распоряжении будут препараты, которые на самом деле изменят состояние этих людей.

– В смысле? – осторожно спросила Ольга и вопросительно посмотрела на Бебури.

Однако грузин строго нахмурил брови, и она не стала больше задавать вопросов.

Тем временем Кларк открыл свой портфель, вынул оттуда небольшую папку и протянул Бебури.

Грузин прошел к девушкам, протянул им фотографии и встал рядом.

– На снимке под номером «один» человек, которого зовут Леван Григалашвили. На втором – Ирма Габелия, – внимательно следя за реакцией девушек, стал вводить в курс дела Кларк.

– Женщина? – удивилась Зоя, в руках которой оказалось фото красивой грузинки с длинными черными волосами.

Ольга оторвала взгляд от изображения круглолицего мужчины с двойным подбородком и заглянула подруге через плечо. Ее словно ударило током. Она знала эту женщину. Нет, не лично. Просто год назад, во время демонстрации протеста, случайно проходила мимо площади Роз и невольно замедлила шаг, когда она выступала, стоя на ступеньках здания. Это была представитель оппозиции.

– Что вас смущает? – насторожился Кларк.

– Ничего. – Ольга поняла, что яды наверняка будут настоящими. Просто таким образом их хотят использовать для устранения неугодных нынешней власти людей. Но тогда что будет после всего с ними? И Ольга решила пойти ва-банк. Она вернула фотографию Бебури и перевела взгляд на Кларка, уже догадавшись, что он главный во всем этом деле:

– Ничего сложного я не вижу, но есть одна просьба.

– Какая? – нахмурился Кларк.

– С самого начала быть с нами откровенными, – ответила она, одновременно почувствовав, как напрягся грузин.

– Постараюсь. – Кларк заволновался, поправил пальцем на переносице очки.

– Вы ведь решили нашими руками ликвидировать врагов Грузии? – В ожидании ответа Ольга не мигая уставилась на Кларка.

– Почему вы делаете такой вывод? – В его глазах появился неподдельный интерес и даже восторг от такой постановки вопроса. Значит, не прошли даром занятия, больше похожие на зомбирование, по внутренней и внешней политике Грузии.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Но ни у меня, ни у Зои нет выбора, и поэтому я не вижу смысла, чтобы вы использовали нас втемную.

– Думайте, как хотите, но мне симпатизирует ваше отношение к этим людям, – Кларк встал, подошел к Бебури, забрал у него снимки и бросил их в портфель. – Препарат начнет действовать и вызовет реакцию, по которой мы определим, как вы справились с заданием, только через два-три часа. Может, больше. Этого времени будет достаточно, чтобы расстаться с этим человеком. Всю дополнительную информацию вы получите от майора Гагуа.

Вечером девушки были уже в Тбилиси, куда их привез на обычных «Жигулях» Бебури. По иронии судьбы, остановив машину всего в квартале от дома Ольги, он назвал адреса квартир, в которых они должны будут поселиться, и вручил ключи. С его слов, в обеих был запас продуктов и телефон. К тому же каждая перед выездом получила по тысяче лари. По местным меркам, огромные деньги.

Выйдя из машины и едва справляясь с желанием посмотреть в сторону ставшего ей родным дома, Ольга пошла по тротуару. Нет, Бебури не запрещал зайти проведать мать, вопрос об этом даже не поднимался. Ольга регулярно звонила домой. Выполняя инструкцию Бебури, она врала, будто ее выпустили, но на время предложили покинуть город и она живет недалеко от Гори. Мать поверила, что дочь оправдали, а необходимость дождаться окончания следствия за пределами Тбилиси вызвана опасением за ее безопасность до поимки настоящих преступников. Для усиления эффекта Ольгу заставляли врать, будто бы она боится, что родственники Чачбы могут решиться на кровную месть. Это, конечно, была полная чушь, но мама верила.

Квартира, адрес которой назвал Бебури, располагалась в пятиэтажном доме на улице Нуцубидзе. Это тоже была почти окраина города, куда Ольга добралась на автобусах с двумя пересадками. Но проблем с транспортом в городе не было. Ярко-желтые украинские «Богданы» ходили с небольшим интервалом, и уже через полчаса она осматривала свое новое жилище. Бебури слегка слукавил, когда сказал, что в доме есть все необходимое. В стареньком холодильнике она нашла несколько пучков зелени, лук и помидоры. На полках стояли приправы и банка пшенной крупы.

Осмотрев кухню, Ольга отправилась в зал. Небольшой журнальный столик, старый диван, два кресла и телевизор. На стене и на полу ковры.

Она открыла шкаф. Здесь на полках аккуратно стопками лежало белье. Во втором отделении болтались пустые плечики.

Усевшись на диван, Ольга задумалась. Положение, в котором она оказалась, было незавидным. Со слов Бебури, человек, к которому ей предстояло войти в доверие, был небеден, имел большие связи. Звали его Леван Григалашвили. Она пыталась вспомнить, где слышала это имя, но не смогла. Однако была точно уверена, что знает его. Просто Ольга особо не интересовалась ни политикой, ни бизнесом. Для этого не было времени. Жил Леван на проспекте Рабакидзе, почти у самой Куры, однако большую часть времени проводил в доставшемся от отца доме, расположенном недалеко от серных бань. Был женат, имел двух взрослых дочерей и сына, который учился в Лондоне.

Еще немного посидев, Ольга встала. Для начала она решила обновить гардероб и купить что-нибудь к ужину.

Глава 2

В учебном центре Генерального штаба был пятнадцатиминутный перерыв между парами. Время отводилось для смены подразделениями мест занятий. Группы перемещались из классов в тир, бассейны, на тактические поля и обратно. В молочной взвеси густого тумана по обе стороны асфальтированных дорожек лишь угадывались контуры вековых сосен. В нескольких шагах нельзя было различить деталей лица. Размытые пятна света установленных вдоль бордюров фонарей могли служить разве что ориентирами на перекрестках, а присутствие людей выдавал только топот шагов да редкие команды.

Антон быстро натянул на себя майку, накинул сверху куртку и толкнул дверь комнаты общежития. В коридоре уже стоял Туман. Держа руки в замок на уровне груди, он вращал головой, разминая шею. Из комнаты напротив выскочил Джин. Среднего роста, со сросшимися на переносице бровями и квадратным подбородком чеченец был старше своих двоих земляков, Шамиля Батаева, по кличке Шаман, и недавно прибывшего вместо погибшего Лече Истропилова лейтенанта Гайрбека Куциева, с легкой руки сослуживцев получившего поначалу кличку, ставшую потом позывным, – Куцый. Невысокий, с глубоко посаженными глазами и слегка искривленной переносицей горец воспринял в штыки какие-либо прозвища, но ему быстро объяснили, что в спецназе так принято. И все же Антон, которого коробило от прозвища, отдававшего уголовщиной и чем-то ущербным, лично сменил его позывной. Взяв за производную имя, Гайрбека заменил на Габбро, так называется изверженная горная порода. В принципе жизнь Гайрбека чем-то напоминала лаву, которая долго кипела глубоко в недрах земли, а потом, вырвавшись на поверхность, застыла и превратилась в камень.

– Подожди! – Прыгая на одной ноге, майор Дорофеев, которого все называли просто Дрон, все еще не мог натянуть кроссовку.

Антон дважды хлопнул в ладоши:

– Группа, построение внизу через две минуты!

Вскоре колонной по два, легким бегом группа направилась в зал рукопашного боя.

Инструктор уже стоял в центре просторного помещения, треть которого занимал борцовский ковер. Сверху свисали обмотанные веревками бревна – макивары и боксерские мешки.

– В колонну по одному, бегом марш! – скомандовал инструктор.

Группа побежала по кругу. Добегая до ковра, делали шесть кувырков вперед, вставали и бежали дальше.

– Руки на пояс, приставными шагами, правое плечо вперед, марш! – дал следующую команду инструктор.

Бегали на этот раз недолго, около десяти минут. Бег спиной вперед сменился ходьбой на полусогнутых ногах. После этого все десять офицеров, проходя мимо специальной подставки, разобрали ножи и легли в один ряд вдоль стены, на которой были закреплены подушки и планшеты для отработки прямых ударов руками.

Следующее упражнение было неотъемлемой частью подготовки к любой тренировке по рукопашному бою. Из положения «лежа на спине» нужно сесть и ударить кулаком левой руки воображаемого противника. Это позволяло развернуть корпус для качественной работы холодным оружием, тут же полоснуть по невидимой шее или лицу, нанести удар ножом сбоку-сверху, снова лечь, и так сто раз.

Гайрбек Куциев еще отставал. Инструктор давал ему возможность адаптироваться, плавно выйти на положенные нагрузки. Так было не только на занятиях по рукопашному бою, но и на тренировках по физической, горной и другим видам подготовки. Вот и сегодня все сделали по сто, а он с Ермаковым – по семьдесят.

– Встать! – дважды хлопнул в ладоши инструктор.

Дождавшись, когда спецназовцы выстроятся в одну шеренгу, он посмотрел сначала на Ермакова, потом на Гайрбека, словно размышляя, кому из них задать вопрос. Остановился на чеченце:

– Лейтенант Куциев, как вы считаете, эффективен ли нож, если противник вооружен пистолетом и расстояние между вами от трех до пяти метров?

Офицер задумался, заподозрив подвох. Так хотелось бывшему милиционеру сказать, что идти ножом против пистолета – затея бессмысленная, но он передумал и ответил:

– Нож эффективнее.

– В умелых руках, – довольный ответом, поднял вверх палец инструктор. – Сейчас всем снять куртки!

Пока спецназовцы выполняли приказ, инструктор взял макет ножа. Он оставлял на теле черный след, а при уколе пластиковое лезвие уходило в рукоять и не сильно травмировало кожу.

– Родимов, – раздался чей-то шепот.

Антон поднял голову. Генерал стоял в коридоре. Невысокого роста, со слегка заостренным носом и абсолютно седой головой, генерал-лейтенант с задумчивым видом наблюдал за ходом занятий. На нем была обычная камуфлированная форма без знаков различия и кепка.

– Группа, становись! – снова хлопнул в ладоши инструктор. – В две шеренги разобраться!

– Смирно! – скомандовал Антон, первый увидевший, как Родимов направляется к строю.

– Отставить, вольно! – отмахнулся Родимов. Он на ходу снял куртку, всучил ее инструктору и обвел строй оценивающим взглядом. Остановив его на Дроне, протянул руку:

– Дай сюда.

Дрон вышел из строя и вложил ему в ладонь макет ножа.

Генерал показал пальцем на Тумана:

– Второй номер.

Туманов прошел к столу, накинул разгрузочный жилет со всунутым в карман пистолетом и ножом.

– На исходную. – Генерал покосился на строй. Было заметно, что он слегка волнуется: вдруг подведет возраст?

Туман молча подошел и встал напротив правого фланга строя. Руки опущены вдоль туловища. Сейчас, по команде, он должен начать движение навстречу Родимову. По условию упражнения, его задача – после пересечения черты на полу успеть извлечь из кармана, расположенного на левой половине разгрузочного жилета, пистолет, снять его с предохранителя и произвести выстрел в лицо или грудь генерала специальной краской.

Родимов надел защитные очки и взял в правую руку макет ножа таким образом, что лезвие было расположено вдоль предплечья опущенной вниз руки. Используя его в таком положении, человек может защищать себя от ударов палкой, прикладом и даже от металлического предмета в виде прута арматуры. С другой стороны, противник может не заметить оружия.

– Вперед! – скомандовал инструктор.

Генерал и майор устремились к своим рубежам и оказались на них почти одновременно. Два шага, и в руках Тумана появился пистолет. Щелкнул предохранитель. Рука выпрямилась в направлении лица генерала. Тот сделал шаг влево, уходя с линии огня, одновременно плоской стороной ножа ударил по запястью Тумана. Рука с пистолетом отлетела немного в сторону. В следующий момент, едва уловимым движением, Родимов оставил полосу на внутренней стороне запястья. Еще шаг, и у Тумана оказались «перерезаны» вены локтевого сгиба. Майор не успел отстраниться, и у него появилась черная полоса через всю шею. За все время Родимов ни разу не включил в работу левую руку. Все сделал одной правой.

Как всегда, Дрон решил выделиться и захлопал в ладоши.

Родимов вручил нож инструктору:

– Я в принципе не стариной приходил тряхнуть, а забрать Филиппова. – Он достал носовой платок и вытер со лба пот.

– Понятно, – кивнул инструктор и посмотрел на Антона.

– Как новенькие? – оказавшись на улице, спросил генерал.

– Нормально, – застегивая куртку, пожал плечами Антон. – У Габбро с первым прыжком нелады были. Но пойдет.

– Что, испугался? – насторожился генерал.

– Нет, – покачал головой Антон. – Унесло далеко.

– Ну, это не страшно, – успокоился генерал. – Завтра у вас снова прыжки.

– Что-то зачастили, – поежился Антон. – Тем более погода сейчас не располагает...

– Это из-за новичков. – Генерал огляделся по сторонам и заговорил тише: – Как думаешь, осилят Габбро и Ермаков в следующем месяце высотные прыжки?

Антон оторопело посмотрел на генерала.

– Нет, ты не ослышался, – подтвердил генерал.

– К чему такая срочность? – Антон даже остановился. – Да еще зимой.

– Ты не ответил, – напомнил генерал.

– За плечами у Ермака полторы сотни прыжков, – стал рассуждать Антон. – Он до института занимался, потом там тренировался. Начинал с Д-6, теперь уверенно управляется с ПО-9. Результаты хорошие. Пара занятий в аэродинамической трубе, натаскать на высотах три-пять километров, и пойдет с десяти на ура. А вот с Габбро такой номер не пройдет. Сами же знаете.

– Ты меня не понял, – еще тише заговорил Родимов. – Я не спрашиваю, прокатит или нет. То, что он состоится, и не один, в этом будь уверен. Мне важно знать, какой шанс у Куциева выжить, а потом выполнять в составе группы задачу?

– Почти никакого, – откровенно признался Антон.

– Ну что же. – Генерал заложил руки за спину и, увлекая за собой Антона, двинулся дальше. – Почти – это уже кое-что. Вот если бы ты просто сказал «никакого», – поднял он указательный палец вверх, – тогда совсем другое дело.

Антон понял, намечается работа, причем в районе, где нежелательно «светить» низко летящие цели и куда не добраться обычным транспортом или пешком. Максимальная высота, с которой прыгала группа, – семь тысяч двести метров. Для этого используются специальные высотные костюмы, герметичные маски и кислородный баллон. Даже опытный офицер, систематически занимающийся этим видом экстрима, сильно рискует. При всем при этом, как правило, еще придется планировать в заданную точку. Куциев же понятия не имел, как управлять подобными системами.

– Чего приуныл?

– Может, его в грузовом контейнере выбросить? – грустно пошутил Антон, размышляя, как быть.

* * *

– Вот этот дом, – раздался голос Геберта Насуханова.

– Чей именно? – нахмурился Хаваж, пытаясь разглядеть заросшее лицо моджахеда. – В этом селении два шакала.

– Глава здесь живет, – спохватился Геберт. – Гурно Юнусов его имя. Следующий дом Салтана, это продажный мент.

– Шовхал, – негромко окликнул бандита с гранатометом Хаваж, – давай к менту в гости.

Бандит без лишних слов направился к соседнему дому. Следом за ним устремились еще двое боевиков. Это были Юнус Хизриев и Кахир Элимханов. Все роли распределены заранее, все знали свое место и задачи. Хаваж скрупулезно подходил к каждой операции.

– Готовы? – спросил он вполголоса и, не дожидаясь ответа, скомандовал: – Геберт, зови этого шакала.

Моджахед подошел к воротам и несколько раз ударил ногой по калитке. Где-то за домом залаяла собака.

Хаваж повел носом и учуял запах бензина. Бандиты взяли с собой несколько бутылок, чтобы поджечь дом.

Во дворе вспыхнул свет, и Геберт прильнул к щели между листами железа.

– Кто? – раздался голос.

– Сосед я твой, – стараясь изменить голос, протянул Геберт. – Мирзо. Выйди, разговор есть.

– К чему такая спешка? – видимо, заподозрив подвох, спросил Гурно. – Утром приходи.

– Ты что, боишься?

– Не похоже, что этот голос принадлежит Мирзо, – с издевкой пояснил свой отказ Гурно. – Иди с миром.

Хаваж оглянулся на приготовившихся к штурму бандитов и выразительно кивнул головой. Тут же во двор полетели сразу две гранаты. Раздались хлопки сработавших запалов. Кто-то поджег фитиль бутылки с бензином и швырнул в фасад дома. Однако перелетев через забор, она застряла в ветвях деревьев. Огненная дорожка потекла вниз по стволу, озаряя все зловещим алым светом. Тут же раздались сразу два взрыва и звон битых стекол. Рванул прикрепленный к калитке заряд. Из-за небольшого расстояния Хаважа опрокинуло на спину.

– У, шайтан! – морщась не столько от боли в спине, сколько от досады, что с самого начала все пошло не так, как надо, прохрипел он, поднимаясь на ноги.

Слева раздался грохот выстрела из «РПГ».

Боевики бросились к калитке. Однако здесь возникло замешательство. Как оказалось, взрывом тротиловой шашки вырвало лишь кусок железа и пару досок. В образовавшийся проем с трудом мог пролезть даже ребенок. Геберт сунул в него руку и стал открывать запор. В это время со двора прогремела автоматная очередь, раздался стук по железу. В воротах появилось с десяток дыр, светящихся изнутри. Взвыл и повалился на бок Усман. Во двор полетели еще две бутылки с зажигательной смесью и граната.

В этот момент Геберту удалось открыть калитку. Моджахед бросился к дому и тут же навалился грудью на взрывную волну и осколки брошенной пару секунд назад кем-то из своих гранаты. Замерев на месте, он рухнул на колени и повалился набок. Зарычав от досады, Хаваж рванулся вперед. Перешагнув через Геберта, он на ходу послал очередь вслед метнувшемуся в дом мужчине. Судя по всему, это был кто-то из родственников главы. У крыльца остался лежать еще один. Его, видимо, пытались затащить в дом, но не успели. Стреляя по окнам, Хаваж пригнулся и побежал к ним. Посреди двора горел бензин.

Раздался звон битого стекла. В тот же миг боковым зрением в одном из окон Хаваж увидел вспышку. Тут же сел на корточки, направил туда ствол автомата и надавил на спуск. Мимо быстро пронеслись две тени. Он огляделся. Ворвавшиеся во двор боевики были для тех, кто в доме, хорошими целями на фоне горящего бензина. Он выпрямился и бросился к входу. В этот момент кто-то метнул в окно гранату. Внутри дома раздался грохот, зазвенели вылетевшие из рам стекла.

Хаваж не понял, как оказался в комнате. Глаза разъедал дым сгоревшего тротила, пороховых газов. Пожара не было, только по одной из занавесок вверх полз маленький огонек. Он наугад выстрелил в дверной проем. Туда тут же метнулась чья-то тень. Хаваж закашлял, присел и вдруг увидел сидящего под столом человека. Он смог разглядеть лишь его контуры. То, что это был кто-то из членов семьи главы администрации, он не сомневался и тут же выстрелил. Раздался детский крик, запричитала женщина. Стало ясно: под столом прятались двое – ребенок и, скорее всего, его мать.

Наконец вспыхнули и ярким пламенем загорелись занавески, и в свете пламени Хаваж наконец увидел свою жертву. Под столом завалилась набок молодая полуодетая чеченка, по которой ползал окровавленный малыш.

Внутри Хаважа все перевернулось. Он огляделся по сторонам, но никто не заметил, как он стрелял под стол. В комнате попросту никого не было. Зато из соседней доносились крики и глухие удары. Он выпрямился и устремился на шум. Взору открылась просторная гостиная, посреди которой лежал пожилой окровавленный мужчина. В углу двое моджахедов Хаважа били ногами молодого парня. Судя по валявшемуся рядом автомату, это он стрелял в окно, а лежавший на полу как раз и был главой администрации. Где-то во второй половине дома запричитали женщины, раздались выстрелы. Через пару секунд все стихло.

– Это и есть Гурно, – подтвердил появившийся сбоку Кахир Элимханов и присел перед пожилым. – Этого шакала еще во дворе ранило осколком гранаты, но он смог сюда доползти...

– Хватит, – поморщился Хаваж, чувствуя, что больше не может находиться в этом доме ни минуты. – Подожгите здесь все, и уходим.

С этими словами он устремился во двор, отводя взгляд от стола, под которым продолжал копошиться и кричать на трупе матери ребенок.

Он всегда спокойно относился к тому, что его моджахеды попутно калечили и убивали женщин и детей. Это ведь война, а все они – родственники вероотступников. Но сегодня, когда сам впервые замарал руки кровью ни в чем не повинных людей, на душе было тошно.

Оказавшись на улице, Хаваж огляделся. Было светло как днем. Полыхал соседний дом. На все голоса лаяли собаки.

Он подошел к лежавшему на земле человеку. Это оказался подросток лет четырнадцати. Парень сжимал в руке нож. Он был еще живой, но ничего не соображал. В глазах плясали отблески пожара, а ноги вздрагивали, словно к нему подвели ток. Хаваж не стал его добивать. Он прошел мимо, отцепил висевшую на правой половине разгрузочного жилета радиостанцию, надавил на тон вызов и поднес ее к губам:

– Все, уходим!

Неожиданно распахнулась калитка в заборе дома напротив, и оттуда ударила автоматная очередь.

Он вскинул автомат, но его опередили назначенные в прикрытие люди Джамбека. Сразу с двух сторон прогремели ответные выстрелы. Из-за забора раздались причитания.

– Кто там такой резкий? – крикнул Джамбек.

Кахир устремился к дому.

– Все, хватит! – снова крикнул Хаваж. – Я сказал, уходим!

И тут вся улица озарилась багровым светом, это занялся огнем дом главы. От дома полицейского уже бежали люди. Хаваж развернулся и побежал прочь.

Оказавшись на окраине села, он остановился и оглядел свое небольшое войско.

Геберта несли на себе. Еще одного, раненного во дворе дома полицейского, с двух сторон придерживали под руки.

Хаваж подошел к боевикам, несшим Геберта:

– Как он?

– Живой, – ответил один из них. – Отойдем подальше, посмотрим, куда его зацепило...

– Надо торопиться, – запричитал грузин, размахивая пистолетом. – Зачем брать с собой раненого? Давайте оставим, он будет только мешать. Согласно международному праву, его не посмеют трогать.

– Твои земляки его соблюдали, когда бросали гранаты в подвалы домов в Цхинвали? – рассвирепел Хаваж. – И убери свою пукалку!

– Да, сейчас! – Донельзя перепуганный грузин сунул в висевшую на левом боку под разгрузочным жилетом кобуру пистолет и как-то неестественно вздрогнул. Левая часть разгрузки дернулась, а подбородок и грудь грузина на миг осветила едва заметная вспышка выстрела.

– У-ии! – завыл он не своим голосом, опускаясь на корточки и странно вытягивая руки вверх.

– Чего это с ним? – растерялся Хаваж.

Двое боевиков подскочили к грузину, стянули разгрузку. Пистолет до половины торчал из кобуры, а левый бок был весь в крови.

– Он совсем голову от страха потерял, – констатировал Бека Муцольгов. Единственный не носивший бороды моджахед выполнял функции врача. Когда-то он окончил два курса медицинского института, и теперь его знания пригодились.

– Сунул взведенный пистолет и надавил на курок, – стал пояснять Юнус. – Тот и выстрелил.

– Значит, этот кафир сам себе бок прострелил? – усмехнулся Хаваж. – Ладно, уходим.

Он был рад такому развитию событий. Хоть грузин пришел в отряд с благими намерениями, как и большинство чеченцев, он недолюбливал эту нацию, не считая их за людей. Прежде всего за позорную войну в Осетии.

– Подождите! – испуганно проскулил грузин. – Неужели вы меня бросите?

– Ты можешь идти сам, – заверил его Бека, говоря с сильным акцентом. – Совсем пустяковый у тебя рана. – И тут же добавил уже на родном, чеченском: – Лучше бы ты отстрелил себе яйца, чтобы меньше таких баранов рождалось на этот свет.

Все дружно рассмеялись.

Боевики двинули к лесу. Стеная и тихо бормоча что-то себе под нос, грузин шел предпоследним. Замыкал шествие Шовхал. Он вставил в гранатомет новую гранату и следил за тем, что происходит сзади, заодно подгонял Нугзара.

* * *

С момента, когда Бебури привез Ольгу и Зою в Тбилиси, прошло пять дней. Все это время Ольга занималась изучением «объекта». Леван Григалашвили действительно оказался достаточно состоятельным человеком. Владелец нескольких рыболовецких судов в Батуми, кроме всего прочего, имел в собственности небольшую гостиницу и пару салонов красоты. Вел здоровый образ жизни. По словам того же Бебури, целый этаж дома Григалашвили в старом городе, где он проводил большую часть времени, был отведен под спортивный зал, с беговыми дорожками, велотренажером и небольшим бассейном. Как и большинство грузин, он очень любил застолья. По городу перемещался всегда одними и теми же маршрутами. До обеда проводил время в офисе своей компании, недалеко от его квартиры по улице Нуцубидзе. После заезжал к жене – располневшая, со слегка гнусавым голосом грузинка предпочитала жить отдельно. Затем ехал в гостиницу, расположенную в старом городе, и там обедал в ресторане. Закончив все дела, мог отправиться в гольф-клуб или на ипподром. В зависимости от погоды и настроения. Темно-синим «БМВ» управлял его племянник, одновременно выполнявший роль телохранителя.

Ольга долго размышляла, как оказаться за одним столом с Григалашвили. По-другому подсыпать ему порошок, спрятанный в потайном кармашке левой чашки бюстгальтера, не выйдет. Помня слова англичанина, что препарат начнет действовать не сразу, она опасалась, что после застолья грузин успеет затащить ее в постель. Морально она была готова к этому. Другого способа, кроме любовной интрижки, чтобы подобраться к нему, Ольга не видела. Но тогда он может скончаться прямо на ней. То, что в кармашке яд, она не сомневалась, но по-прежнему старалась обмануть себя и поверить Бебури и его коллеге, что этот порошок просто вызовет у Григалашвили легкое недомогание. С другой стороны, неуклюжие попытки убедить ее в безопасности препарата вызывали иронию. Как в таком случае ее кураторы определят, сыпала она его вообще или нет? Может, он не станет обращаться к врачу. Вот если бы от него менялся цвет лица или человек начинал светиться. Она невольно улыбнулась своим мыслям.

Сегодня была пятница. Григалашвили обязательно во второй половине дня отправится в серные бани. Посещал он всегда одну и ту же, под номером пять. Там в это время его уже ждали. Приходил Леван пешком, поскольку располагались они в четверти километра от его второго дома. Стоило лишь спуститься по мощенной камнем узкой улочке под гору, и вот они, похожие на инопланетный город каменные купола. Помещения для мытья находились ниже уровня земли и представляли собой бассейн, по обе стороны которого стояли лежаки. Специально обученный банщик делал массаж-мытье сшитой из натурального грузинского ковра рукавицей. Ольга была здесь несколько раз, но такое удовольствие сильно ударяло по их семейному бюджету.

На облегающее платье Ольга накинула легкую ветровку и некоторое время размышляла, что надеть на ноги. Григалашвили был ниже ее, поэтому на высоких каблуках она могла казаться ему неприступной. Хотя грузинские мужчины никогда не комплексовали по поводу роста. Неожиданно она вернулась в комнату и решительно сняла платье, заменив его брючным джинсовым костюмом. Для него хорошо подходили белые кроссовки, которые она купила накануне за сорок лари.

В кепке с длинным козырьком, с распущенными волосами, она спустя час направлялась вверх по улице, где находился дом Григалашвили. Шла медленно, делая вид, будто любуется развалинами древней крепости, венчавшей вершину холма. Здесь действительно было очень красиво, а сверху открывался прекрасный вид на город.

В попутном направлении шли несколько молодых мужчин и женщин. По странному стечению обстоятельств, все были одеты примерно так же, как и она, совсем не походили на грузин. Нагнав их, она поняла, что это туристы из Украины.

Миновав дом Григалашвили, Ольга посмотрела на часы. Примерно в это время он выходит из бань. Она достала фотоаппарат, прошла чуть выше и засняла красивый трехэтажный дом. Потом развернулась, сфотографировала бани, одновременно увидев через видоискатель Григалашвили. Он шел в сопровождении племянника. Ольгу охватило волнение, но она взяла себя в руки и медленно направилась в его сторону. Оглядывая стоящие вдоль дороги дома, Ольга делала вид, будто ищет, что еще заснять.

До Григалашвили оставалось совсем немного, она уже могла различить обрывки фраз. Подняв фотоаппарат, Ольга сделала еще один снимок крепости. На фоне вечернего неба она смотрелась особенно грациозно.

– Красиво у нас? – неожиданно за ее спиной раздался голос на русском.

– Ой! – Ольга вздрогнула и развернулась.

– Извините, девушка, что напугали, – прижал к груди руку рослый голубоглазый мужчина с русыми волосами.

Ольга перевела дыхание.

– Может, она не понимает русский? – хмыкнул Леван. На нем был красного цвета спортивный костюм и теплая куртка. Он выглядел даже лучше, чем на фотографии.

– Да, у вас красиво, – подтвердила Ольга. – А как вы узнали, что я не местная?

Оба грузина дружно рассмеялись.

– Почему вы смеетесь? – удивленно захлопала она глазами. – Я видела в Тбилиси много русских девушек.

– Но они не ходят и не фотографируют, как это делают приезжие, – пояснил племянник Григалашвили. – Откуда ты, если не секрет?

– Из Ростова, – Ольга отвела взгляд в сторону. – А почему вы спросили?

– Из России сейчас сюда едет очень мало людей, – с грустью в голосе пояснил Леван. – Все считают, что здесь в любой момент может снова начаться война.

– Бросьте, – отмахнулась Ольга и показала себе за спину. – Вон, например, туристы из Украины.

– Это совсем другое дело. – Леван сделался еще мрачнее. – Эта страна помогала нам, когда вы напали на нас...

– В России так не думают, – обиженно надула губки Ольга.

– Ладно, Зураб, пойдем, – неожиданно увлек своего провожатого Леван. – Пусть девушка отдыхает.

– А может, ей нужен гид? – игриво глядя на Ольгу, снова на русском спросил Зураб.

– Гид мне не нужен, – серьезно ответила Ольга. – А вот небольшая квартира или комната – да. Сначала я поселилась в гостинице, но не рассчитала своих финансовых возможностей. Боюсь, что до отъезда мне придется питаться только водой.

Грузины снова засмеялись.

– А как называется отель? – спросил Леван.

– «Формула-1», – ответила Ольга.

– Это та, что на Котэ Месхи? – уточнил Леван.

Она утвердительно кивнула головой:

– Правильно выговорить название улицы не смогу, но именно там.

– А я слышал, что там есть номера по двенадцать евро, – улыбнулся Леван. – Или это тоже для вас дорого?

– Самый дешевый – двадцать, – уверенно ответила Ольга, так как знала стоимость не понаслышке. Ее подруга работала в том отеле.

– По сравнению с другими это самая низкая цена, – хмыкнул Леван.

– Дядя, предложи ей поселиться у нас, – перешел на родной язык Зураб.

– Ты совсем с ума сошел? – нахмурился Григалашвили. – Что скажет моя жена?

– Я пошутил, – стушевался Зураб и бросил затравленный взгляд на Ольгу.

Делая вид, что не понимает, о чем речь, она разглядывала дом Левана. Его можно было назвать произведением искусства. Второй этаж опоясывал цвета летнего неба балкон, увенчанный замысловатой резьбой. Левее и выше на склоне была одна из достопримечательностей города – тбилисская мечеть. На ее фоне трехэтажное строение с черепичной крышей смотрелось эффектно.

– Нравится? – проследив за ее взглядом, спросил Григалашвили.

– Очень, – кивнула она. – Повезло людям, которые живут на втором этаже.

– Почему? – прищурился он.

– Оттуда наверняка видны весь город и Кура.

– Нет, Куру точно не видно. – Григалашвили хитро подмигнул Зурабу. – А вот с мансарды она как на ладони.

– Интересно, сколько стоит снять такую комнату?

– Пожалуй, ты прав, – тоже перейдя на грузинский, повернулся к Зурабу Леван. – Я предложу этому ангелу пожить здесь. Но ты даже и не думай приударить за ней. Вечером отправишься в ресторан на проверку.

– Хорошо, – с потухшим интересом в глазах кивнул Зураб.

– Пойдем с нами, – снова на русском предложил Леван девушке и направился к дому.

* * *

– Что скажешь? – наблюдая за тем, как спецназовцы укладывают парашюты, спросил генерал Антона.

Они стояли на краю поля, у специальной бетонной площадки, которую с утра тщательно промели бойцы батальона обеспечения учебного процесса и застелили двумя огромными кусками брезента.

– Слов нет, одни слюни. – Антон отыскал взглядом Куциева.

Чеченец, прихрамывая, суетился вокруг Тумана, на пару с которым производил укладку своего парашюта. Левый глаз его был заплывшим, а куртка на локтях превратилась в лохмотья. Из всей группы Габбро – единственный пострадавший. Мало того, что приземлился далеко за границами «зоны», он к тому же упустил момент и, оказавшись на земле, не успел вовремя «погасить» купол. Налетевший порыв ветра опрокинул его и протащил еще пару десятков метров по пашне до ближайшего пенька, который его и остановил.

– Надеюсь, у тебя хватило ума на него не кричать? – спросил Родимов.

– Я никогда не кричу, – напомнил Антон.

– Ну, ругаться, – поправился Родимов.

– Да за что? – развел руками Антон. – Сам понимаю, после трех прыжков с «дубком» пускать его на ПО-9 – преступление.

– Но теперь, надеюсь, будет легче, – осторожно заглянул Антону в глаза генерал.

– Теперь, конечно, освоится, – согласился с ним Антон.

– Сделаем перерыв на сутки. Пусть его на тренажере погоняют, – порекомендовал Родимов. – Завтра, кроме тактической, будете восстанавливать грузинский язык. С этого дня по две пары ежедневно.

– Мы его и не знали особо, – пожал плечами Антон, уже примерно догадавшись, какого характера будет следующая задача.

Основным в группе по-прежнему считался английский. Но, кроме Ермака, практически все знали чеченский. Могли допросить на грузинском. Антон с Дроном говорил, ко всему прочему, и на дари.

– Вы не хотите ввести меня в курс дела? – осторожно спросил Антон.

– По поводу? – сделал вид, будто не понял, о чем речь, Родимов.

– Какая следующая задача?

– Думаю, ты и сам догадался.

– В общих чертах это всем ясно, – подтвердил Антон. – Но хотелось бы знать детали.

– Хорошо, пойдем, – согласился Родимов.

– Туман! – окликнул Антон заместителя.

– Я! – выпрямился тот.

– За меня остаешься.

И они с генералом двинули по направлению к учебному центру.

– Грузины активизировали свою деятельность по всем фронтам, – заговорил Родимов. – В ход идет все, что может создать условия срыва Олимпиады и вообще очернить Россию в глазах международной общественности. Разведка этой страны налаживает активные контакты даже с криминальными группировками в городах Центральной России. Что уж говорить о бандформированиях и подпольях Северного Кавказа!

– Прошла информация, что в Чечню из Грузии просочились несколько так называемых экспертов диверсионной работы.

– Это в Грузии эксперты, значит, появились? – улыбнулся Антон. – Саакашвили фильмов в юности про Рэмбо насмотрелся?

– Оценку их профессиональной подготовки давать не нам, – нахмурился генерал. – Известно только, что целью их работы является вербовка чеченцев в специальные отряды диверсионной направленности для действия в крупных городах. Одновременно появилась информация, что на территории Грузии, в районе Черной Арагви, между населенными пунктами Дихчо и Лутхуби, построен объект вроде нашего Центра.

– Верится с трудом, – хмыкнул Антон.

– Я имею в виду не оснащение и оборудование, а цели и задачи, – пояснил генерал.

– Вот насчет оборудования я бы как раз не спешил, – возразил Антон. – Их с удовольствием завалят чем угодно те же израильтяне и американцы. Они, конечно, клялись больше не иметь с режимом Саакашвили никаких дел, но это, как всегда, пустые слова.

– Сейчас большинство стран воздерживаются от открытых поставок. Тяжелее стало это делать и через Украину. Но там все равно масса компаний, практически неподконтрольных президенту, – согласился с ним Родимов.

– Только вот подготовить специалистов нашего уровня они не смогут, – Антон оглянулся назад, но площадка, где осталась группа, уже была скрыта от глаз соснами.

– Да, – кивнул Родимов, – пока это никому не удается.

– Мне кажется, что там будут обучать людей для работы в Абхазии и Южной Осетии, – выдвинул предположение Антон.

– Все в этом сомневаются, – цокнул языком генерал. – Грузия делает непредсказуемые и глупые шаги. Недавно арестовали с десяток наших граждан, обвинив в шпионаже, а теперь предлагают обменять их на своих людей.

– Слышал, – кивнул Антон. – Надо и нам здесь пару сотен грузин отловить да в «Кресты» отправить.

– Те, кто переехал в Россию, это в основном недовольные положением дел у себя в стране люди или обыкновенные уголовники, – всерьез восприняв предложение Антона, ответил Родимов.

Разговор возобновили только в кабинете Антона. Родимов сел за его стол, включил компьютер. Филиппов опустился на стул, стоящий за столом для совещаний, и уставился в один из установленных по центру мониторов. Родимов открыл карту Грузии, на которой синими прерывистыми линиями были отмечены коридоры пролета гражданской авиации рейсов из Москвы на Баку и Ереван.

– Так, – протянул он и перевел взгляд на Родимова. – Уж не с пассажирского ли самолета нас собираются выбросить?

– Угадал, – подтвердил его предположение Родимов. – Озеро Базалети в сорока километрах севернее Тбилиси видишь?

Антон снова посмотрел на экран и кивнул:

– Вижу.

– Его огибают две дороги, – стал вводить в курс дела Родимов. – Одна на Млашу, вторая проходит через Душети.

– В общем, я понял. – Антон увидел очерченный красным цветом квадрат. – Район десантирования между лесом и берегом. Площадь около трех квадратных километров, – и вновь уставился на Родимова: – Как все будет выглядеть? – Его охватило волнение.

– Очень просто, – задумчиво глядя на Антона, заговорил Родимов. – Один из лайнеров, совершающих перелет по маршруту Москва – Баку, после взлета сымитирует неисправность и, сделав круг, вернется в аэропорт. Как того требуют правила, авиакомпания выставит резервный самолет. Естественно, им будет наша переоборудованная «тушка». Со времен «холодной войны» и у нас, и у американцев остались подобные типы пассажирских самолетов двойного назначения. В багажном отделении устроен специальный отсек на десять человек. В заданной точке люк откроется.

– Могли бы мне этого не рассказывать, – с иронией в голосе произнес Антон и тут же напомнил генералу: – У меня ведь двенадцать подобных прыжков, в том числе и с такого самолета.

– Помню, – оживился генерал. – Ты потом сказал, что вплотную подошел к эксперименту с числом «тринадцать».

Антон поежился и перевел взгляд на экран:

– Высота в этом месте десять с половиной километров.

– Правильно, – подтвердил Родимов. – Если заметил, вам еще придется планировать около тридцати.

– Это понятно, – кивнул Антон. – Куциев не осилит.

– Будем насчет него думать, – нахмурился генерал.

– Как вариант можно рассмотреть вопрос о его проезде в Тбилиси на поезде из Украины. – предложил Антон. – Можно также через Баку или Ереван.

– Но хватит ли у него опыта изобразить из себя бывшего боевика, который собирается переждать там зиму?

– Думаю, в любом случае этот вариант более удобен, чем бросать его вместе со всеми.

– Начальство тоже так считает, – кивнул Родимов. – Перед вашей высадкой, где-то за сутки, сбросим контейнер. Но он будет в другом районе. Найдете по маяку, который активируют по запросу.

– У грузин неплохие станции слежения, – как бы невзначай сказал Антон. – Боюсь, маяк вычислят в два счета. Да и мы перед высадкой свои активируем. Иначе как я буду корректировать людей?

– Что предлагаешь?

– Ничего, – пожал плечами Антон. – Поставить помехи – это значит и нас заглушить. Да и нет сейчас наверняка таких средств.

– Может, перед этим попросту временно вывести из строя станции, которые контролируют этот район? – не сводя с Антона взгляда, спросил генерал.

– Вы предполагаете использовать еще одну группу? – удивился Антон. – А она туда на чем полетит? В ступах или на метлах?

– Не ерничай. – Генерал стал с задумчивым видом теребить подбородок. – Было бы у нас не трое, а хотя бы с десяток чеченцев, можно было бы отправить их туда, как ты говоришь, поездом. Провезти оборудование несложно. Кавказцев грузины не проверяют так рьяно, как русских.

– Пусть все чеченцы едут легально, – неожиданно предложил Антон, – и у нас меньше головной боли будет. По крайней мере, один Куциев неизвестно, как себя поведет. Джин с Шаманом уже работали во многих странах и в Грузии были дважды.

– Хорошо, – неожиданно согласился Родимов. – Тогда завтра предложу твой вариант. В случае, если его одобрят, закруглимся с прыжками и начнем вплотную готовиться непосредственно по теме.

– Тренировочный высотный все равно нужен, – заволновался Антон. – Ермаков и Гущин не прыгали.

– Эти хорошо освоили другие системы. Поэтому ограничимся завтра тренировкой в аэродинамической трубе, а на пятницу закажем самолет.

– Прохладно сейчас для таких экскурсий, – поежился Антон.

– Это точно, – посочувствовал Родимов. – Но ничего не поделаешь, служба такая. Да и летом это удовольствие не из приятных, – продолжил он. – На такой высоте всегда под минус пятьдесят.

– Разрешите идти? – поднялся Антон.

Родимов лишь кивнул.

Глава 3

Хаваж проснулся, словно от толчка, и тут же вытянул вперед левую руку. И вовремя. В свете фар на них неслись две росшие от одного корня березы. В следующий момент его оторвало от сиденья. Раздался глухой удар, и машина встала. Если бы Хаваж спал, наверняка разбил бы головой лобовое стекло, а так успел смягчить столкновение, уперев ладонь в панель.

– Ты что, уснул? – прохрипел сидевший сзади Джамбек.

– Дорога от дождя скользкая, – стал оправдываться Усман. – Снесло.

Справа траву и кустарник осветили фары ехавшей сзади «Нивы».

– Вон насколько с дороги слетели, – проворчал Джамбек.

– А если бы здесь ущелье было? – раздался дрожащий голос грузина.

Он не знал их язык и говорил на русском, поэтому Хаваж не сразу понял, что тот сказал, а когда до него дошло, сразу ответил:

– Тогда бы все умерли. – Он намеренно произнес это спокойно и толкнул дверцу. Но она уперлась в кустарник.

– Я попробую сдать задом, – засуетился Усман и повернул ключ зажигания.

Поскрипев стартером, машина вздрогнула и завелась. Хрустнув коробкой передач, Усман включил заднюю передачу. «Уазик» затрясло, но он лишь сполз на полметра ниже и заглох. Машину уже окружили ехавшие следом боевики.

– Шовхал, посмотри, что там? – открыл дверцу Усман.

Бородач исчез в темноте. Присев на корточки перед машиной, он стал осматривать повреждения.

– Сам почему не выйдешь и не посмотришь? – удивился Хаваж, ежась от заполнившего салон сырого и холодного воздуха.

– Ручной тормоз не работает, боюсь педаль отпустить.

– Молодец! – вспылил Хаваж. – Ты в горах ездишь на неисправной машине?!

– Что случилось? – вновь раздался взволнованный голос грузина.

– Ничего страшного, – успокоил его сидевший рядом Джамбек. – Просто на машине нет тормозов.

Грузин заерзал и стал озираться по сторонам.

Тем временем Шовхал вновь появился в свете фар и вернулся к дверям:

– Ничего страшного. Бампер даже не помял.

– Толкните, – попросил Усман.

Боевики облепили переднюю часть «уазика». Вскоре, изрядно надымив самопальным бензином, машина вновь оказалась на дороге.

– Командир не должен ехать первым, – проблеял перепуганный грузин, – тем более на неисправной машине. Что будет с людьми, если ты погибнешь?

– Ты зачем приехал сюда? – Хаваж развернулся всем телом на сиденье и уставился на Нугзара. – Это твоей стране американцы и евреи присылают «Хаммеры» и лучшие в мире беспилотные самолеты, а мы воюем на том, что сами добываем в бою. Дай нам половину того, что есть у вас, и мы прогоним русских до самой Москвы. У них давно воевать нечем. Еще в Первую чеченскую я носил в кармане радиостанцию размером с ладонь, а русский комбат водил за собой солдата, у которого за спиной висел огромный железный ранец. Так вот, я мог говорить на то же расстояние, что и он, причем в два раза дольше и без помех. Эта страна вооружила всех своих врагов, только не себя. И не думай, что чеченцы такие тупые.

– Извини, если я сказал что-то не так, – промямлил грузин.

Вновь тронулись в путь. Спустя час встали, не доезжая до шоссе, соединившее Грозный с южной частью республики. Трое моджахедов ушли проверить, нет ли поблизости постов. Через полчаса небольшая колонна двинула вперед. Хаваж опять задремал и поплатился за это, больно ударившись головой об окно дверцы.

К рассвету, измученные и голодные, они въехали в огромный овраг, обрамленный по краям густым кустарником. Ветви росших по обе стороны деревьев почти касались друг друга над головой.

– Летом, когда много листьев, машины сверху совсем не видно, – выбравшись наружу, сказал Джамбек грузину.

Боевики спешно маскировали машины кусками маскировочной сетки, просто сыпали на крыши и капоты опавшую листву. Вскоре покрытые грязью «Нивы» и «уазик» почти слились с общим грязно-серым фоном.

Хаваж вернулся к устью оврага и стал наблюдать за тем, как двое боевиков заметают следы колес ветвями деревьев. Неожиданно ему на глаза попался грузин. Держа в руке какой-то прибор, он смотрел на жидкокристаллический экран.

– Что ты делаешь?

– Это джи-пи-эс-навигатор, – самодовольно улыбнулся Нугзар. – Хочу определить наше местонахождение.

Рассвирепев от злости, Хаваж бросился к нему. По-видимому, решив, что чеченец сейчас его будет бить, тот присел на корточки и закрыл голову руками. Но Хаваж лишь вырвал у него прибор и с силой швырнул о землю.

– Если тебе надо узнать, где мы, спроси у меня, – процедил он сквозь зубы. – Не надо здесь пользоваться никакими приборами. Хочешь, чтобы нас вычислили? Не волнуйся, тебе еще посчастливится, и не раз, побывать под ракетными ударами.

Грузин испуганно посмотрел в небо:

– Неужели они могут засечь работу навигатора?

– Откуда я знаю? – уже более миролюбиво проговорил Хаваж. – Но не исключено, что любую электронную игрушку они видят.

– Что же делать? – в отчаянии спросил грузин и выпрямился.

– Ждать будем, – пожал плечами Хаваж. – Если нас начнут убивать, значит, ты виноват.

От такого заявления бедный грузин сделался белее мела.

– Все, уходим. Усман, Салтахан! – окликнул Хаваж и, дождавшись, когда боевики подойдут к нему, уже вполголоса, чтобы не слышали остальные, поставил задачу: – Оставьте здесь «сюрпризы» – на случай, если придут русские кафиры или кадыровцы.

Этим двоим он доверял как себе. Таких в отряде было немного. Хаваж опасался предателей. Машины минировались и на тот случай, если кто-то из моджахедов в момент внезапного нападения русских попытается бежать без команды. Лет пять назад такое уже было. Дом в высокогорном ауле окружил спецназ. Транспорт был спрятан недалеко в ущелье. Оставшийся его охранять моджахед, услышав стрельбу и взрывы, уехал. Когда Хаваж почти без потерь все же прорвался к месту стоянки, оказалось, что вместо трех там было всего два автомобиля. Они с трудом ушли на перегруженных машинах от преследования. Труса потом нашли и убили.

До укрытия по прямой было чуть больше трех километров, но Хаваж сначала двинул в противоположном направлении. Через полчаса марша осторожно, стараясь не оставлять следов, основная часть отряда свернула вправо. Двое специально назначенных моджахедов продолжили свой путь дальше на восток. Их задача – до сумерек выйти к реке, оставив по пути следы передвижения группы людей. Для этого у них были упаковки от «Сникерсов» и пластиковые бутылки из-под минеральной воды. Все делалось с таким расчетом, чтобы, в случае, если кто-то найдет машины, решил, что отряд двинул в направлении Ведено. К исходу завтрашнего дня моджахеды вернутся. Потом они будут неделю сидеть как мыши и ждать, когда уляжется шум. Ровно столько по лесу будут рыскать кадыровские собаки и русские шакалы.

Под покровом опустившегося тумана в полдень вышли к почти отвесной скале. Здесь одна из забитых песком расщелин еще лет пять назад была расширена и углублена. Четверо пленных русских трудились месяц, оборудуя это укрытие. В основном днем долбили, а ночью или в туман сносили щебень и песок к расположенному в километре ручью.

– Джамбек, – позвал своего заместителя Хаваж.

– Слушаю тебя. – Поглаживая косматую, черную как смоль, бороду, Джамбек выжидающе уставился на Хаважа.

– Пока будем обустраиваться, выстави двух моджахедов в охранение. Одного у тропы, – он развернулся и показал направление, по которому они подошли к скале, – а второй пусть поднимется выше и смотрит во все стороны.

– Понял, – кивнул Джамбек и отправился выполнять задание.

– Ты видел такие отели? – глядя на гигантские каменные перья, уткнувшиеся в низко нависшие облака, спросил грузина Хаваж.

– Где? – Не понимая, о чем речь, тот водил взглядом по нагромождению камней мутным, ничего не видящим взглядом. Многокилометровая прогулка по скользким горным тропам измотала его вконец. Бедняга едва держался на ногах, а от его куртки шел пар.

– Вот отель, пять звезд, – показал насмешливым взглядом прямо перед собой Хаваж.

– Мы будем жить у этой скалы? – попытался угадать грузин.

Тем временем Усман на пару с Анзором Чараевым скрылись среди еще зеленых кустов. Послышался хруст веток, что-то стукнуло.

– Ну, что там? – Сгорая от нетерпения, Хаваж направился следом.

Продравшись через колючие заросли барбариса, он оказался перед входом в рукотворную пещеру. Узкая щель, высотою в человеческий рост, куда можно было протиснуться только боком, закрывалась сколоченным из досок щитом, на котором были закреплены уже высохшие ветви деревьев. Усман и Анзор оттащили его в сторону и забрались внутрь. Хаваж снял рюкзак, взял его в руку и направился за ними. Через два шага стены расщелины расступились, и он уже шел свободно. Усман зажег фонарь. Пятно желтоватого света скользнуло по грубо сколоченным нарам, потом переместилось в центр и, задержавшись на обложенной камнями железной печке, перескочило на стол, посреди которого стояла покрытая толстым слоем пыли керосиновая лампа.

– Возьми, осторожно сними стекло и протри. Потом очисти лампу и попробуй зажечь, – приказал Хаваж Анзору.

Парень подошел к столу.

– Под нарами была канистра с керосином, – напомнил командир.

Сзади послышался шум трущейся о камни одежды, и стало темнее. Усман направил фонарь на вход. Хаваж обернулся и увидел Джамбека. Щурясь от яркого света, он прикрылся рукой:

– Ну что, надеюсь, здесь после нас не успели побывать гости?

– Все осталось как было, – заверил Усман. – На входе к дверям была привязана растяжка. Я снял ее...

– Нужно полить пол водой и промести, – по-хозяйски распорядился Джамбек и многозначительно посмотрел на самого младшего в отряде боевика.

Анзор Чараев без лишних слов отправился ломать веник.

Спустя час в новом пристанище обустроился весь отряд. Свет керосиновой лампы освещал довольно просторное помещение, в котором с легкостью могло разместиться в три раза больше людей, чем было у Хаважа. Одни застилали нары резиновыми ковриками, другие спальными мешками, третьи развешивали на устроенной слева от входа вешалке куртки. Кто-то стал ремонтировать развалившуюся лавку. Одна из стен каменного мешка была сырой, но отсутствие ветра создавало иллюзию, что здесь теплее, чем на улице.

– Когда можно будет печь растопить? – робко спросил Хаважа Джамбек.

– Давай сейчас, надо прогреть эту нору. Думаю, в таком тумане дыма никто не увидит.

Труба выходила в соседнюю расщелину, и над скалой, даже если топить буржуйку углем, дыма почти не будет видно. Это Хаваж знал точно, так как сам проверял.

Морщась и кривя губы, Нугзар Табагири снял с себя одежду. Оставшись в одной майке, он подошел к лампе и стал разглядывать свою рану. Пуля попала под ремень и оставила там неглубокую борозду. Однако лицо у Нугзара было таким, словно как минимум лишился ног.

– Иди, я посмотрю, – позвал его Бека.

Он уже приклеивал бедолаге тампон из марли, чтобы рану не так сильно терла одежда, но все это через час ходьбы набухало потом и отрывалось. Они дважды останавливались только из-за стенаний горе-разведчика. Раненный в грудь Геберт доставлял меньше хлопот.

Вот и сейчас грузин стал морщиться и стонать.

– Как они вообще собирались воевать с русскими? – с недоумением проворчал Джамбек.

– Э-ээ, – протянул Бека, осветив рану грузина небольшим фонариком. – А температура есть?

– Что там? – заволновался Нугзар.

– Совсем плохо дело, – подмигнул Бека Джамбеку, – заражение начинается. Еще день, и уже ничем тебе не смогут врачи помочь.

– Как заражение? – Придерживая край майки, грузин выгнулся вопросительным знаком, чтобы увидеть свою рану. – Так чего ты медлишь? Делай хоть что-нибудь!

– Я ничем не могу тебе помочь, – продолжал издеваться Бека. – Умирать, наверное, будешь. Не станем же мы все из-за тебя сдаваться русским?

– Как? Что? – Нижняя губа грузина скривилась, словно у ребенка, который собирается разрыдаться, а ноги затряслись. – Отправляйте меня в больницу! Я ничего не скажу русским...

– Так уж и не скажешь, – поддержал розыгрыш Хаваж. – Они тебе один укол поставят, все расскажешь.

– Нет! Я гражданин Грузии! – срывающимся голосом выкрикнул Нугзар.

– Ну и что здесь такого? – хмыкнул Джамбек. – Какая разница, где тебя закопают? Черви везде одинаковые.

От этих слов грузин пошатнулся, опустил руки, и окровавленная майка вновь закрыла рану.

– Ладно, это шутка, – хлопнул его по плечу Бека. – Два-три дня пройдет, затянется все. На ночь я тебе укол антибиотика сделаю.

Грузин с трудом подошел к нарам и медленно сел.

* * *

Ольга подошла к окну. Вид с мансарды был действительно захватывающий. Особенно в это время, когда в городе включились сотни фонарей, рекламных огней и подсветок. Но уже второй день ей было не до красоты ночного Тбилиси. Она легко добилась чего хотела. Вот он, Леван Григалашвили, этажом ниже у себя в кабинете. Однако теперь, когда задача-максимум была выполнена, Ольга вдруг отчетливо поняла, что совершила по меньшей мере глупость. Обдумывая план, она не учла, что на нее в полиции есть все данные, от фотографий до отпечатков пальцев. Кроме Левана, ее видели Зураб и горничная. Как ни крути, если с Леваном что-то случится, главным подозреваемым окажется именно она. Теперь Ольга не знала как быть. Вчера она с трудом отбилась от предложения Зураба подвезти ее до гостиницы. Вернувшись на конспиративную квартиру, тут же собрала вещи и попыталась дозвониться до Бебури, но его телефон оказался отключен. Потратив шесть лари, она доехала до бань, а остаток пути прошла пешком. Однако уже у самых дверей ее вдруг осенило, что Леван может поручить проверить Зурабу, жила она в гостинице или нет. Немного поразмыслив, Ольга отогнала эту мысль и надавила на звонок.

Дверь открыла невысокая полная грузинка. Стянутые на затылке в тугой узел черные волосы, на висках серебрится седина. Сначала Ольга оторопела, решив, что это жена Левана, однако по тому, как женщина по-хозяйски взяла из ее рук часть вещей и направилась внутрь дома, она поняла, что это горничная.

Потом Леван лично показал ей свои апартаменты, а уже ближе к вечеру они вдвоем ужинали в гостиной. Несколько раз Ольга пыталась поднять вопрос об оплате комнаты, но он начинал шутливо сердиться и говорить, что она его гостья. Как ни странно, Леван не стал приставать, хотя с наступлением темноты они остались в доме одни. Она уснула далеко за полночь. Утром, после завтрака, который накрыла рано пришедшая горничная, Ольга сделала вид, будто отправляется осматривать достопримечательности Тбилиси. Леван уехал с Зурабом по делам. Она бесцельно бродила по улицам, периодически названивая Бебури, но тот словно сквозь землю провалился. Стало страшно. А что, если после того, как она выполнит задание, грузин так и не появится?

Вернувшись домой, Ольга за ужином выпила больше обычного, и сейчас слегка кружилась голова. Ей не было плохо, однако легкое опьянение усиливало депрессию. Нет, если даже завтра у нее будет возможность привести план в действие, она не станет этого делать. Нужно сначала посоветоваться с Бебури или подсыпать порошок перед самым отъездом. А если ее обманули и Леван сразу умрет?!

Ольга встала и начала ходить по комнате из угла в угол. Комната была небольшой, но уютной. Из-за двускатного потолка, опирающегося всего лишь на полутораметровые вертикальные стены, здесь стояла только невысокая мебель. Старинные комоды, просторная деревянная кровать. Между двумя креслами круглый столик с витиеватым узором на единственной толстой, похожей на рюмочную ножке. На нем всегда стояла ваза со свежими фруктами. На полу бордовый ковер, под которым все равно скрипел пол.

«Глупая курица! – ругала она себя. – Какого черта надо было соглашаться на предложение Левана? Ведь он сначала не хотел пускать меня в дом. Собирался отправить в свою гостиницу…»

От размышлений отвлек звук шагов на лестнице, и она замерла посреди комнаты.

– Тук-тук! – раздался голос Левана. – К вам можно?

– Да! Конечно! – Едва справляясь с волнением, Ольга включила висевшие на стенах бра.

Скрипнула дверь, и в комнату вошел Леван.

– Извини, но ты по моей голове ходила туда-сюда, вот я и решил, что у тебя неприятности. – Он показал взглядом себе под ноги и улыбнулся.

– Ой! – смутилась девушка. – Я совсем забыла, что вы в кабинете.

– Ничего, – отмахнулся Леван, прошел к столику, на который выставил бутылку вина и два бокала. – Мой дед делал. Два месяца назад стал пробовать. Хочешь?

– Я много выпила за ужином. – Ольга виновато улыбнулась и провела тыльной стороной ладони по лбу. – Извините. Обязательно попробую, но в другой раз.

– Вах! Где еще такое красивое место увидишь? – подойдя к окну, воскликнул Леван.

– Да, здорово здесь у вас, – согласилась Ольга, глядя на его мощную красную шею.

– Ты выключи лампу, вид лучше будет, – посоветовал он.

Она щелкнула выключателем.

– Иди, смотри.

Ольга повиновалась и подошла к Левану.

– «Тбили» по-грузински – «теплый», – негромко, с характерной хрипотцой стал рассказывать он. – Тбилиси – город теплых ключей. Примерно полторы тысячи лет назад в один из таких источников, вместе с пойманным фазаном, упал ловчий сокол грузинского царя Вахтанга Первого. Тогда царь повелел построить на этом месте город. Видела внизу сделанный из камня сокол и фазан? – неожиданно спросил Леван.

– Я даже сфотографировала его, – кивнула Ольга, чувствуя, как Леван приблизился к ней. Ей было до того страшно, что, казалось, он уже слышит, как стучит в груди ее сердце.

– Вон, видишь? – Он вытянул правую руку в сторону одной из многочисленных остроконечных церквей. Вторая рука коснулась в этот момент ее талии. Она вздрогнула, словно от ожога.

– Ты боишься меня? – Леван сделал вид, будто удивился.

– Нет, – она покачала головой, но слегка подалась вперед.

Однако грузин был настойчив. Его рука скользнула по ее спине.

– Не надо! – простонала Ольга.

– Вино пробовать не хочешь? – касаясь шершавыми губами краешка ее уха, спросил Леван.

– В другой раз, – пообещала Ольга и тут же пожалела об этом. Ее ноги оторвались от пола, потолок, освещенный лишь попадающим через окно светом уличного фонаря, развернулся, и через мгновение она уже коснулась лопатками мягкого покрывала.

– Не надо! – Ольга выставила руки, упираясь в могучую грудь Левана.

– Почему? Я старый, да? – Он навис над ней на выпрямленных руках. – Я не останусь в долгу. Обещаю...

– Но я не проститутка! – выдавила она из себя, больше не в силах терпеть давление.

– Никто не сказал, что ты девушка легкого поведения! – зашептал грузин. – Я бы такую на порог не пустил.

Ольга не знала как быть. Вдруг, если сразу сдаться, он заподозрит неладное, или, наоборот, рассвирепеет, если не пойти навстречу?

Неприятно щекоча кожу, Леван стал целовать ее в шею, постепенно спускаясь все ниже. Вот его толстые как сардельки пальцы ухватились за узелок на халате. Пояс свалился. Увидев, что под ним ничего нет, он зарычал и ухватил губами сосок. Она вздрогнула, когда почувствовала его язык. Было мерзко и приятно одновременно. Приятно оттого, что Ольга давно хотела этого, мерзко потому, что Леван был ей противен. Однако он, как и большинство кавказских мужчин, знал свое дело. Она вцепилась ему в волосы. Непреодолимое желание захлестнуло Ольгу. Леван был чутким любовником, почувствовал это и вошел в нее. Она даже не поняла, когда он успел снять с себя одежду...

Проснулась Ольга ближе к полудню. Левана рядом не было. Она даже не заметила, как он ушел. Торопливо накинув халат, Ольга отправилась в душ. Умывшись и переодевшись, спустилась в гостиную. На кухне кто-то гремел посудой. Ольга осторожно прошла и заглянула в дверь.

– Доброе утро! – приветствовала она горничную.

– Здравствуй, – ответила та, продолжая протирать тарелки. – Кушать будешь?

– Если можно, кофе, – попросила Ольга.

– Сейчас! – Женщина поставила на стол тарелку и повернулась к стоящей в центре кухни плите.

– Давайте я сама! – Неожиданно Ольге пришла в голову идея, и она шагнула через порог.

– Пожалуйста. – Женщина протянула ей кофеварку. – Там на полке зерна, – она показала взглядом на шкафчик рядом с Ольгой.

Вернувшись в гостиную с чашкой ароматного напитка, Ольга села на диван. Обжигаясь, сделала несколько глотков. Взгляд, словно магнит, притягивал бар, которым в первый день хвастал Леван. В устроенной в стене бочке было собрано огромное количество самых разных бутылок со всего света. Наконец она решилась, подошла к нему и открыла. Того вина, с которым он приходил накануне к ней, не было. Не увидела она его и у себя в комнате. Кто мог забрать? Горничная? Она покосилась на выход из кухни, размышляя как быть. Потом допила уже остывший кофе и направилась в кухню.

– Вчера Леван предлагал мне вино, которое делал его дед. – Она помыла под краном чашку и поставила рядом с мойкой. – Это правда?

– Что? – не поняла женщина.

– Сколько тогда ему лет?

– По нашим меркам, немного, – продолжая чистить сковороду, улыбнулась женщина. – Шестьдесят. Я занесла утром бутылку к нему в кабинет. Обычно в этом доме он пьет только его.

– Я сегодня уезжаю, – с грустью проговорила Ольга.

– Он знает, сказал, приедет пораньше, – кивнула горничная.

«Неужели собирается проводить?» – ужаснулась Ольга.

– Он такой, – продолжала горничная. – Ты очень ему понравилась. И вообще, Леван сказал, что ты смелый девушка. Приехала одна из России в Грузию, которую все ругают...

Ольга пропустила слова горничной мимо ушей. Голова шла кругом от потока информации.

– Зачем меня провожать? – удивилась она, думая, как выкрутиться из столь щекотливого положения. Ведь у нее даже нет украинского паспорта, а Леван наверняка попросит Зураба купить ей билет.

Неожиданно Ольге пришла в голову мысль, что можно соврать, будто сначала она поедет в Кутаиси, где живут ее родственники, и уже оттуда домой. Тогда паспорт не нужен. В конечном итоге она поняла, что рано паникует. Еще неизвестно, получится у нее или нет претворить в жизнь задуманное. Она отправилась наверх. Поднявшись на второй этаж, остановилась и прислушалась. Следом никто не шел. С замиранием сердца подошла к дверям кабинета и тихонько открыла их. Бутылку, с которой хозяин дома приходил к ней накануне, Ольга нашла в правой тумбе большого старинного письменного стола. Трясущимися руками вытащила из шва чашки бюстгальтера небольшой пластиковый пакетик, оторвала кончик и откупорила бутылку.

– Что ты здесь делаешь? – неожиданно раздался голос горничной.

От ужаса, который вмиг сковал тело, Ольга подумала, что сейчас умрет.

Женщина медленно подошла и встала рядом:

– Что это у тебя?

– Где? – едва ворочая вмиг пересохшим языком, выдавила из себя Ольга, возвращая бутылку на место. Рядом она положила пакетик. Вдруг ее охватила злость. Какого черта эта старуха следит за ней? Неужели это похожее на моченое яблоко существо сейчас станет человеком, который обречет ее на длительный тюремный срок или того хуже?

Она медленно выпрямилась:

– А ты не знала, кому служишь? Это враг грузинского народа...

– Я, вы... – Губы у женщины затряслись, глаза округлились.

«Убить! Убить так, чтобы подозрение не пало на меня. Леван не станет выносить сор из избы. Зачем ему это надо? Если жена узнает, что у него в доме жила любовница, ему конец. Она сама слышала, как он говорил об этом племяннику. Но как? Лестница!»

Ольга хорошо усвоила уроки, которые ей давали последние несколько месяцев, и успокоилась. Это первое, что нужно сделать в такой обстановке. Второе – взять инициативу в свои руки, или, как говорил один из инструкторов, начать контролировать ситуацию и направлять ее в нужное русло. Обязательно постараться вступить в контакт с объектом, чтобы дезориентировать его. Она тут же взяла двумя руками горничную за локоть. Есть, контакт налажен! Женщина словно под гипнозом. Теперь необходимо изменить поведение. Нестандартная выходка, которая шокирует горничную.

– Что, старая гнилушка, таращишься на меня, словно перед тобой Пресвятая Дева Мария? – сказала Ольга на чистом грузинском языке. – Да, я получила задание отправить твоего хозяина и тебя на тот свет!

Горничная наконец взяла себя в руки и вырвалась.

Ольга стала надвигаться на побелевшую от страха женщину.

– Ты думала, что жена Левана не знала о его похождениях и не подозревала, что ты покрываешь его? Именно поэтому она поручила мне влезть к нему в кровать и, если получится, убить всех вас!

Ольга знала, какой трепет вызывает у прислуги одно упоминание имени супруги Левана. Он сам за эти несколько дней не раз шутил по этому поводу, нисколько не скрывая к ней своей неприязни. Ольга уже успела узнать, что всему, чего добился Леван, он обязан именно жене. В свою очередь госпожа Григалашвили была родственницей ушедшего два года назад в отставку, но еще влияющего на положение дел в стране министра.

– Я ничего не скажу Левану! – стала пятиться к дверям служанка.

Ольга воспрянула духом. Поначалу она опасалась, что служанка заявит ей о своих докладах хозяйке. Такое бывает в Грузии: женщины нередко закрывают глаза на похождения своих благоверных.

– Дело не в этом, – шипела Ольга. – Ты покрывала его!

– Но… – женщина осеклась, налетев спиной на дверь.

Ольга легко подтолкнула ее в грудь. Горничная споткнулась о порог и едва не упала, однако сумела удержать равновесие. Но Ольга уже подскочила к ней, схватила за плечи и с силой толкнула к лестнице. Сделав два гигантских шага, женщина оступилась, взмахнула руками и полетела на спину. Рухнув на мраморные ступени, она дважды перевернулась и застыла на полу в гостиной. Ее черное, в горошек платье задралось, оголив неимоверно толстые, в узлах варикозных вен, ноги.

Немея от страха, Ольга медленно спустилась следом. Горничная лежала на спине, широко раскинув руки. Из-под головы растекалась кровь. Неожиданно она громко всхлипнула и дернулась. Изо рта вылетел фонтанчик крови. Ольга отпрянула. Женщина была жива, просто кровь из разбитого носа попадала ей в носоглотку, и она захлебывалась.

Ольга оглядела комнату, но ничего, что при нанесении удара по голове могло оставить след, похожий на тот, который получают при падении, не нашла. Тогда она взяла женщину за щиколотки и потянула на себя. Та снова напряглась и вздрогнула всем телом. Ольга с трудом втащила ее так, что затылок оказался на нижней ступеньке, после чего спустилась, взяла голову руками, насколько могла, подняла, придав женщине почти сидячее положение, и с силой приложила к кромке мраморной плитки. На этот раз удар был смертельный. Раздался звук, как от лопнувшей скорлупы, по телу женщины пробежала судорога, она выгнулась и обмякла. Ольга упала рядом. Несколько минут, тяжело дыша, она приходила в себя. Потом встала, взяла женщину под мышки и потащила к дивану. Ведь как-то надо было объяснить причину того, что столько крови в разных местах. Ольга должна убедить Левана в том, что после падения горничной она перенесла ее на диван, чтобы привести в чувство. Однако женщина была очень тяжелая, и Ольге не удалось ее поднять. Тогда она привалила ее к нему спиной и бросилась наверх. Заскочив к себе в спальню, сорвала покрывало, схватила простыню и устремилась назад, на ходу разрывая ее пополам, чтобы замотать трупу голову. А откуда она знала, что женщина умерла?

Вымыв руки, Ольга снова вернулась в кабинет. Причем она убедилась в том, что нигде не оставляет следов крови, в которой изрядно испачкалась. Вскоре яд был растворен в вине, бутылка закрыта, а она дрожащей рукой набирала номер телефона Левана.

* * *

Антон прохаживался вдоль стены с обычной ученической доской и огромным экраном.

– Что-то начальство задерживается, – зевнул Дрон, занимавший первый стол слева.

Рядом было место Антона. По требованию психологов спецназовцы даже на занятиях рассаживались парами, в которых они работали. Хотя столы традиционно были рассчитаны на трех человек, группа Антона предпочитала «тройкам» «двойки». Так в полтора раза при прочесывании местности увеличивается разведываемая полоса. Антон считал, что управление парами позволяет расширить возможности группы и при ведении оборонительного боя, улучшает качество наблюдения и возможности для маневра.

Двери распахнулись, и через порог шагнул Родимов – как всегда, в камуфлированной форме без знаков различия. Группа встала.

– Смирно! – скомандовал Антон, вытянул руки вдоль туловища и, развернувшись к генералу, сделал шаг навстречу:

– Товарищ генерал, группа к проведению инструктажа готова. Командир...

– Знаю я и командира, и то, что собрались, вижу, – одними глазами улыбнулся Родимов. – Вольно, садись! Как такового инструктажа не будет, – дождавшись, когда Антон займет свое место, ошарашил всех генерал и подошел к столу руководителя занятий. – Знаю, что все давно догадались о характере и месте проведения следующей операции. Это Грузия. – Он сел, постучал по клавишам клавиатуры компьютера, и на экране появилась интерактивная карта республики. – По данным агентурной разведки, в районе реки Черная Арагви, – курсор переместился в верхнюю, горную часть Грузии, – между населенными пунктами Бахана – Лутхуби построен Центр подготовки диверсантов для действий на территории России, республик Абхазия и Южная Осетия. Власти Грузии оправдывают свое решение оккупацией этих территорий. По-другому военное вмешательство и последующее присутствие там наших войск они не называют.

– Интересно, а как они называют тотальное уничтожение мирных граждан и расстрел российских миротворцев в день открытия Олимпийских игр? – пробурчал Дрон.

– Объект строился в режиме высокой степени секретности. Однако нашей агентуре удалось установить район с достаточно высокой точностью, – пропустив слова Василия мимо ушей, продолжал генерал. – Вот это место, снятое в разное время с разведывательного спутника.

Обычная карта сменилась снимками. Взору предстали горные районы, покрытые зеленой пеной леса. В центре – селение Пассанаури, рядом с которым две реки – Черная и Белая Арагви – сливаются в одну.

Генерал пощелкал клавишами, и картинка увеличилась. Антон разглядел строения, больше похожие на кошары. Дрон хохотнул, но от комментариев воздержался.

– В этом районе заметно активизировалась работа радиостанций с использованием закрытых частот и засекреченной аппаратуры связи, – продолжал генерал. – Кошары используются по назначению. – На картинке стало возможным увидеть и отары. – Но не исключено, что все это лишь для маскировки находящихся под землей укрытий.

– Интересно, – пробормотал Дрон.

– Как видите, местность с преобладанием больших перепадов высот. Средняя – две с половиной тысячи метров. Руководством рассматривался вопрос высадки группы между озером Базалетти и селением Млаша. – Карта переползла вверх, в нижней части экрана появился Тбилиси. – Для этих целей было решено использовать рейс Москва – Ереван армянской авиакомпании. Мы планировали имитировать поломку основного самолета и заменить его нашим, «Ту-154», оборудованным отсеком для высадки десанта.

– Но переговоры с армянской стороной зашли в тупик, – попытался угадать Дрон.

– Не только. – Вопреки ожиданию Родимов второй раз не сделал Василию замечания. – Есть опасения, что, ввиду напряженных отношений между нашими странами, Тбилиси ни под какими предлогами не позволит использовать в своих коридорах российские воздушные суда. Так что армянам придется либо имитировать ремонт и лететь этим же рейсом, либо вызывать резервный из Еревана.

– Значит, зря мозги отшибали? – с досадой проговорил Дрон. – Хотя с какой стороны посмотреть. Вы ведь нас перед десантированием обязательно на высотные отправили бы. Брр!

– Товарищ майор! – Родимов медленно поднял на Василия взгляд.

Дрон, словно змея под звуки флейты индийского факира, встал.

– Еще одно слово, и переведу в батальон обеспечения, – предупредил Родимов и вновь уставился в экран монитора. – Поэтому рассматривается альтернативный вопрос: проникновение части группы через третьи страны. Офицеры-чеченцы – под видом собирающихся переждать зиму боевиков. Пара Дрон – Филиппов покинут Россию, «спасаясь от тюремного срока». Невозможность задействовать всю группу ставит под сомнение уничтожение объекта. Но надеюсь, что кому-то из офицеров-чеченцев удастся оказаться в числе курсантов. Это будет огромный успех. Мы сможем получить не только данные диверсантов, но и определить по характеру подготовки, какие объекты и цели собираются подвергнуть атаке. Я не говорю о том, что, если в руки спецслужб попадут реальные доказательства существования объекта, которому грузины дали условное название «Амирани», у России появится право нанесения точечного удара по Центру. Филин и Дрон получают отдельный план действий. Вам придется войти в контакт с представителями наших спецслужб, которым уже поручено подготовить для вас все необходимое для изучения объекта, – и генерал замолчал.

Антон задумался. Чеченцам проще. Все они на такой случай имели двойников. Джин, например, мог быстро стать Мовлетом Хакимовым, по кличке Беза. Этот человек реально существовал. Вместе с Нартом Амирбековым, роль которого должен был играть Шаман, и Абали Аслановым, в которого превратится Куциев, эти бандиты были убиты полгода назад в результате спецоперации в одном из дагестанских сел. Тогда в «Новостях» передавали, что уничтожены пятеро боевиков, а на самом деле их было восемь. Как правило, часть своих побед российские спецслужбы тщательно скрывали. Не было это исключением и для ГРУ. Ликвидированные боевики, подходившие по возрасту и похожие внешне на офицеров-чеченцев, продолжали жить своей виртуальной жизнью. Им после смерти приписывались теракты и организация других пакостей. Их имена мелькали в средствах массовой информации. Когда наступало время, в этих зверей перевоплощались конкретные живые люди. Антону с Дроном генерал предлагал роль скрывающихся от правосудия бандитов. Антона удивило решение руководства – грузины предвзято относятся к русским, да и не жалуют людей из криминальной среды.

– Значит, половина группы останется здесь, – между тем констатировал Туман.

– Пока это лишь черновой вариант плана. Рассматриваются и другие, но на данный момент он принят за основной.

– Думаю, что у нас с Дроном нет шансов, – собравшись с духом, сказал Антон. – Если там приезжающих из России стариков инвалидов хватают и обвиняют в шпионаже, то что говорить о нас.

– Вот! – поднял указательный палец вверх Дрон. – Меня, понимаю, зачем отправить хотите. Ну а подполковник Филиппов в чем провинился? Или старый стал?

– Дрон, – нахмурился генерал, – говори по существу.

– Действительно, шансы есть только у горцев, – оглянулся на Джина Антон.

– Боишься? – напрямую спросил Родимов.

– Если бы не боялся, никогда бы не попал служить к вам, – усмехнулся Антон. – Отсутствие страха – патология.

– Грузины арестовали первых попавшихся под руку людей. – Генерал встал, одергивая куртку. – Они рассчитывали обменять их на реальных представителей своей разведки, осужденных после две тысячи восьмого года в России. Наша сторона на это не пойдет, ведь тогда Россия будет вынуждена признать правоту грузинских спецслужб. Но вот вас в беде не оставят.

– Однако пару лет, которые, как всегда бывает, уйдут на формальности, нам придется посидеть в грузинской тюрьме, – серьезно заметил Антон.

Пока Антон с Родимовым говорили, Дрон стучал по клавишам клавиатуры, сосредоточенно глядя в экран стоящего перед ним монитора.

– Дорофеев! – не выдержал Родимов. Мне стенографистки не нужны, ты чего там стучишь?

– Вот. – Василий откинулся на спинку стула.

Антон посмотрел на экран жидкокристаллического монитора.

– Чего он там нашел? – в глазах генерала появился неподдельный интерес.

– Амирани – герой грузинского эпоса. Согласно легенде, рожден богиней охоты от смертного безымянного охотника. – Дрон поднял указательный палец вверх. – Он обладал неутомимостью волка и силой двенадцати быков.

* * *

Залитый грязью по самую крышу внедорожник съехал с проселочной дороги, развернулся на зеленой лужайке и встал у шумевших остатками пожелтевшей листвы деревьев. Выскочивший из-за руля щуплый парень в камуфлированной форме проворно открыл заднюю дверцу.

Сначала из чрева автомобиля появилась блестящая лысина, а следом вывалился невысокий, с большим ртом и кривыми ногами мужчина, одетый в свитер, поверх которого была накинута кожаная куртка, в джинсах и резиновых сапогах.

Из другой двери вышли два полных грузина. Один был в военной форме, второй в джинсовой ветровке и штанах, на ногах кроссовки.

– Приехали? – огляделся по сторонам лысый.

– Нужно пройти немного пешком. – Грузин в военной форме показал рукой на лес, которым был покрыт склон горы. При этом в его жесте было что-то плебейское. Он изогнулся и заискивающе улыбнулся.

– Доехать туда нельзя? – спросил коротышка.

– Конспирация, – почти по складам проговорил мужчина в джинсах.

– Скажи мне, Арджевани, – посмотрел снизу вверх на грузина лысый, – как продвигаются дела с набором людей?

– За это отвечает Бебури.

– Нормально, – услышав вопрос, мужчина, которого назвали Бебури, обежал лысого с другой стороны, чтобы быть ближе к нему. – Сейчас у нас в Чечне два агента. Они изучают кандидатов.

– А сами эти кандидаты знают об этом? – прищурился лысый.

– Ну что вы, Андрей Викторович, – улыбнулся Бебури. – С чеченцами так нельзя. Пока им просто обещана материальная помощь, а наши люди как бы изучают изнутри, в чем нуждаются боевики.

Сзади раздался топот, и к ним подбежал водитель, которой держал в руке вязаную шапочку.

– Вот, – выдохнул он. – Господин Ежов оставил.

– Да, лучше надеть, – неожиданно спохватился Арджевани.

– Вроде бы тепло, – провел по лысине ладонью Ежов.

– Не в этом дело, – замотал головой Арджевани. – Объект имеет низкие потолки в проходах, и можно удариться.

– При моем росте тоже? – изумился Ежов, беря из рук водителя шапку и натягивая ее на голову. – На кого же вы все рассчитывали? Или деньги экономили?

Грузины молча переглянулись, и все пошли дальше. Начался лес. Под ногами зашуршала листва.

– Далеко еще? – озираясь по сторонам, спросил Ежов.

– Почти пришли, – заверил его Бебури.

– А инструкторы уже здесь?

– Пока трое, – кивнул Арджевани.

– Кто они?

– Один араб и двое англичан, но говорят на русском как на родном.

– Они и есть русские, – улыбнулся Ежов. – Это бывшие сотрудники моего частного охранного предприятия «Айсберг». В свое время я набирал этих людей по всей России и за ее пределами из числа выброшенных из структуры без пенсий и квартир силовиков. Потом мне пришлось покинуть Россию. «Айсберг» распался на отдельные охранные предприятия, а несколько самых талантливых парней перебрались ко мне. Они представляли определенную ценность для моих коллег и друзей на Западе. Потом прошли необходимую подготовку. Сначала их планировали использовать в России, но я объяснил, что эта категория находится под пристальным вниманием ФСБ. Позже было принято решение отправить их в ваше распоряжение.

Они вышли на едва заметную тропинку. Лес стал гуще, подъем круче.

Неожиданно Ежов поскользнулся и упал животом вниз.

– Черт! – морщась, он встал на четвереньки. В следующий момент грузины подхватили его под руки и поставили на ноги. Подбородок и руки бедняги были в грязи. Не сговариваясь, грузины достали платки и стали оттирать ему куртку. Вид у обоих был такой, словно он упал по их вине.

– Неужели здесь нет другой дороги? – возмущался Ежов.

– Есть, – закивал Бебури. – Просто по ней можно проехать только на тракторе.

– Но почему? – изумленно протянул Ежов.

– Мы устроили все таким образом, чтобы те, кто проявит к этому месту интерес, решили, что здесь животноводческая ферма. Для этих целей сюда даже завезли сто барашков.

– Хватит меня тереть, – отмахнулся Ежов и решительным шагом направился дальше.

Перевалив через небольшую возвышенность и немного спустившись вниз, оказались перед ограждением, представлявшим собой два оголенных провода, натянутых в тридцати сантиметрах над землей. Через каждые десять метров они крепились к столбикам на керамических чашках.

– Это под напряжением? – забыв про недавнее падение, спросил Ежов.

– Здесь оно небольшое – лишь для того, чтобы не давать животным разбрестись по окрестностям, – стал рассказывать Бебури. – На самом деле эта система двойного назначения. Стоит перешагнуть ограждение, и на пульте дежурного загорится сигнал тревоги. На специальном стенде будет указан участок, где прошел человек.

С этими словами он перешагнул через провода. Его примеру последовал Ежов. Последним перешел ограждение Арджевани.

Неожиданно в кармане Бебури запищала рация. Он вынул ее и поднес к губам:

– Бебури слушает.

– Нарушение в пятом секторе, – раздался сквозь треск помех голос.

– Это мы прошли. – Он оглядел стоящие вокруг деревья: – Пирузи, разве ты не видишь нас?

– Камеры не охватывают весь периметр, – ответил Пирузи. – Но там рядом «секрет». Находящийся в нем солдат давно заметил вас и доложил.

– Хорошо. – Бебури скользнул взглядом по лицу гостя, пытаясь понять, доволен он или нет системой внешней охраны.

– Я понял, что специально для меня вы говорили на русском языке, – огорчил грузина Ежов. – А поэтому могу поставить под сомнение надежность всего периметра.

– Вы не подумайте, – взволнованно залепетал Арджевани, – у нас все честно. Я могу за каждый цент отчитаться.

– Все равно осталось у вас еще со времен Союза желание приукрасить, – не спеша шагая через поле по направлению к небольшой роще, продолжал развивать свою мысль Ежов. – А по поводу отчета, – он весело посмотрел на Арджевани, – так за этим я, батюшка, сюда и приехал, если ты не забыл. Капитализм. Доверяй, но проверяй. Хотя в основной своей массе деньги не мои, просто для их перечисления были использованы мои счета. Тем более мы давно не строили ничего подобного на территории третьих стран.

– Пришли, – замедлил шаг Бебури, наблюдая за реакцией Ежова.

Олигарх огляделся. Они остановились на склоне горы, поросшей тонкими деревьями и кустарником, среди которого белели стены полуразвалившихся кошар.

– Все здесь хорошо замаскировано, – насладившись недоумением в глазах гостя, пояснил Арджевани и посмотрел на Бебури.

Тот снова поднес к губам рацию:

– Казбек, это Барс, мы пришли.

Ворота первого строения скрипнули, и через образовавшуюся щель на улицу протиснулся скверно одетый мужчина, с виду пастух.

– Встречай гостей, Казбек, – нахмурился Бебури и посторонился, пропуская Ежова вперед. – Добро пожаловать на сверхсекретный объект «Амирани»!

Глава 4

Леван влетел в дом, словно снаряд. Ольга уже успела приготовиться к встрече. Она сидела на корточках, забившись в угол гостиной, вся в слезах, по всему лицу размазана тушь. Когда Ольга сталкивала горничную с лестницы, у нее еще не было макияжа. Но для большего эффекта она успела его нанести и слегка размыть водой до приезда хозяина.

– Как все было? – Леван с озабоченным видом обошел диван.

Сидевшая на полу горничная с несуразно намотанной на голову повязкой напоминала огромную куклу в чалме, которая слегка завалилась набок.

– Я вышла из душа, она шла, – глотая окончания и заикаясь, стала рассказывать Ольга. – И… И...

– Дай ей воды! – крикнул стоявшему у дверей Зурабу Леван.

Пока племянник бегал на кухню, он присел перед женщиной, тронул ее за шею и тут же отдернул руку. И так было ясно, что бедняжка мертва.

Тем временем вернулся Зураб. Выбивая зубами дробь о кромку чашки, Ольга сделала пару глотков и продолжила:

– Она обернулась на звук в тот момент, когда я вышла. Оступилась и полетела...

– Она был еще живая? – глядя на следы волочения, спросил Леван.

– Не знаю.

– А как она здесь оказалась? – Он выпрямился.

– Это я ее тащила, – пояснила Ольга. – Хотела на диван положить, но сил не хватило. Потом побежала в комнату, порвала простыню… – И она, не удержавшись, завыла.

– Все, хватит! – прикрикнул на нее Леван. – Ты сразу позвонила?

Ольга часто закивала.

– Значит, прошло полчаса, – задумчиво проговорил Леван и посмотрел на Зураба: – Что делать будем?

– Полицию надо вызывать, – уверенно ответил Зураб. – Это несчастный случай.

– А как быть с ней? – показал взглядом на Ольгу Леван. – Ты представляешь, что будет, если узнает моя жена?

Делая вид, будто она не понимает, о чем они говорят, Ольга часто закивала:

– Да, я могу остаться и не поехать сегодня. Ничего страшного. Я понимаю, надо дать показания.

– Ничего ты, девочка, не понимаешь, – скрипнул зубами Леван. – Как раз наоборот, нам не надо, чтобы тебя здесь видели.

– Как это? – удивленно захлопала она глазами.

– Сейчас ты быстро соберешься и выйдешь через второй выход во внутренний двор. Там ляжешь в багажник машины, а Зураб вывезет тебя за пределы квартала и посадит на такси.

– А как ты объяснишь, кто замотал ей голову простыней? – удивился Зураб. – Полиция сейчас не та, что была пять лет назад. Ей все равно, кто вы. Если заподозрит неладное, будут проблемы.

– Самая большая проблема будет у меня, если Ольгу застанет здесь моя жена, – ответил Леван. – Я придумаю, что сказать.

– А если спрятать тело? – неожиданно предложил Зураб.

– Думай, что говоришь, – уже более спокойно ответил Леван, набирая чей-то номер телефона. – Лучше помоги собраться нашей гостье...

* * *

– Какой хитрый лис! – мотаясь из угла в угол комнаты, повторял, как заевшая пластинка, Бебури. – Думаю, что он выкрутится.

Ольга сидела на диване, не понимая, о чем речь. Сама того не ожидая, вернувшись на конспиративную квартиру, она нос к носу в дверях столкнулась с грузином. Как оказалось, все это время он был в командировке где-то на севере Грузии, «по важным государственным делам».

Ольга пересказала ему результаты своей работы. Она очень удивилась, что Бебури так близко к сердцу принял возможность Левана Григалашвили выйти сухим из воды.

– Почему вы так злитесь? – не выдержала она. – Ведь в противном случае тень подозрения пала бы на меня.

– Понимаешь, – сел он на диван, – задача была убить его либо любыми способами отстранить от управления бизнесом. В этом случае интрижка с любовницей, которая всплывет, лучше любого яда.

– Так там все-таки яд! – изо всех сил пытаясь сделать лицо удивленным, воскликнула Ольга.

– Большие люди в правительстве стоят за этим, – нахмурился Бебури. – И не кричи. Дело в том, что последнее время Леван начал ставить личные интересы выше государственных. А таким не место среди живых. Наступили сложные времена. Посмотри на карту, какая большая Россия, и сколько земли у Грузии! Но русские все равно вторглись к нам и отхватили самые лакомые кусочки. В такое время надо думать не только о себе, но и о стране. А Леван забыл, что он грузин.

– В общем, я не сильна в этих делах, – дождавшись, когда Бебури закончит, заговорила Ольга, – но, насколько мне представляется, я просто устранила неугодного кому-то бизнесмена.

– Ты дала возможность вернуть бизнес людям, которые знают, как распорядиться им, – усмехнулся Бебури. – Собирайся.

– Куда? – Ее обдало жаром.

Каждая новость, любое изменение обстановки пугали Ольгу. По пути сюда она неожиданно задумалась, почему для выполнения грязных дел взяли именно русских? А что, если он сейчас пристрелит ее где-нибудь в лесу, а потом объявит, что она – агент российских спецслужб, которая убила успешного предпринимателя и видного политического деятеля Левана Григалашвили?

– Почему спрашиваешь? – рассердился Бебури.

– Я думала, что после этого задания вы меня отпустите, – соврала она.

– Глупенькая, – расплылся он в слащавой улыбке. – Твоя главная задача впереди. Ты поедешь на свою историческую родину. Все, что происходило и будет еще происходить до отъезда, есть не что иное, как обычная подготовка. Даже то, что ты делала в доме Григалашвили, – это учеба.

– Страшная школа, – поежилась Ольга.

– Ты спала с Леваном? – неожиданно спросил Бебури.

– А что, нельзя? – напыжилась Ольга.

– Он ведь старый.

«Да и вы не молодой», – едва не выпалила она, но вовремя спохватилась и вслух сказала:

– Вы сами меня учили, что для достижения цели нужно использовать все способы.

– Значит, у него стоит? – хмыкнул Бебури.

Ольга промолчала.

Неожиданно он наклонился, схватил ее за запястье и потянул на себя. Ольга не успела глазом моргнуть, как оказалась в его объятиях.

– Не надо, – отвернулась она, пытаясь оттянуть момент, когда его толстые губы вопьются в ее рот. Больше всего на свете ей не хотелось этого. Лучше сто раз с Леваном, чем с этим прыщавым и потным уродом.

Но Бебури словно не замечал, что ее от него коробит. Он навалился на Ольгу всей своей массой. Она услышала, как захрустели ее кости, и вскрикнула. Он стянул с плеча платье и поцеловал плечо.

– Можно я разденусь? – неожиданно сдалась она.

Бебури медленно убрал руки, потом посмотрел на часы и переменился в лице:

– Надо срочно ехать на базу!

За время, пока их не было, в комнате поселился запах сырости и еще чего-то, присущего нежилым помещениям. Зоя еще не появлялась, это Ольга поняла сразу. Она помнила, что та оставила на кровати раскрытую книгу. Она так и лежала. Ольга долго и тщательно мылась, потом надела домашний халат, взяла маникюрный набор и села перед телевизором. Как раз шли «Новости». Впрочем, в Грузии их можно было и не смотреть. Лояльные президенту каналы расхваливали политику Саакашвили, клеймили позором оппозицию и поливали грязью северного соседа. Но сегодня она надеялась увидеть нечто большее. Наверняка о происшествии в доме у Левана Григалашвили расскажут в криминальной хронике. Однако этого не произошло, но ее ждал другой, ошеломляющий сюрприз.

– Сегодня в центральной клинике скончалась скандально известная своими антигрузинскими выступлениями Ирма Габелия. Одна из ставленниц Кремля в Тбилиси была отравлена. Делу пытались придать политический окрас, якобы грузинские власти устраняют неугодных им людей. Однако нашим спецслужбам удалось по горячим следам раскрыть это страшное преступление. В ходе оперативно-розыскных мероприятий была установлена убийца. Ею оказалась двадцатипятилетняя уроженка Грузии Зоя Ветрова. При попытке ее задержать она оказала сопротивление и была убита.

Ольга не заметила, как с колен свалился на пол маникюрный набор. Открыв рот, она смотрела на экран и не верила своим ушам.

Диктора сменила другая картинка. На переднем плане – крепкий мужчина, лицо которого было заретушировано. За его спиной – стена жилого дома и карета «Скорой помощи». Все говорило о том, что это сотрудник спецслужб.

– В ходе предварительного расследования было установлено, что Зоя Ветрова была завербована российской ФСБ еще летом прошлого года, когда ездила в Сызрань к родственникам, – стал рассказывать мужчина. – Выдавая себя за человека, которого притесняют грузинские власти, она вошла в доверие Габелии. Три дня назад представитель грузинской оппозиции предложила ей поработать в офисе секретарем. Девушка в первый же день подмешала ей в чай смертельный препарат, от которого она скончалась. Российские спецслужбы, таким образом, хотели обвинить власти Грузии в преследовании своих граждан за политические убеждения и в расправах над ними. Но нам удалось быстро установить истинную причину и совершившего это преступление человека. К сожалению, в интересах следствия пока больше ничего не могу добавить.

– Хочется сказать, что политическая ситуация в Грузии стабильна и никто не в состоянии повлиять на ход истории, – заверила напоследок вновь появившаяся дикторша.

– Так вот оно что! – прошептала Ольга.

Нет, она была уверена, Зою убили не специально. Просто девушка допустила ошибку, из-за которой поплатилась жизнью. Но грузинские политики даже это использовали в своих грязных играх.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Она вскочила с кресла, выключила телевизор. Снова постучали, уже более настойчиво.

– Кто там? – решив, что вновь приперся кто-то из солдат, спросила она.

Дверь дернули.

– Это я, – раздался голос Бебури.

Ольга подошла к дверям:

– Я собралась в душ!

– Ну и что? – удивился грузин. – Подожду. И вообще, почему ты разговариваешь со своим начальником через дверь?

Ольга вынула палку и отперла замок. Дверь распахнулась, и на пороге возник Бебури. Он едва держался на ногах. Отодвинув девушку в сторону, прошел к креслу и рухнул в него:

– Тебе два дня на сборы.

– Куда?

– В Россию.

– Вы же говорили… – Ольга осеклась. Уронив голову на грудь, Бебури уже мирно сопел. Она осторожно взяла из его руки бутылку вина, поставила на стол. Сама села на кровать и уставилась прямо перед собой. Ей было страшно. Что ее ждет впереди? Россия рисовалась серой и холодной страной, как воспоминания о перестройке. Свежи еще были в памяти ужасающие своей жестокостью бомбежки Гори, Поти, окраин Тбилиси. Она тогда не отходила от телевизора. Кафе, где работала в тот момент Ольга, закрыли. Однако мама, наоборот, радовалась тому, что происходит, и говорила, будто большая часть того, что говорят, ложь. Но Ольга понимала, что в отличие от нее мама просто все еще душой россиянка.

За размышлениями Ольга не заметила, как заснула. Проснулась от грохота и мгновенно вскочила. Щелкнув в изголовье выключателем лампы, она увидела, что это Бебури. По-видимому, не понимая, где находится, он встал и пошел прямо, врезавшись в стол.

– Ты? – удивился он.

– Я.

– А что я здесь делал?

– Спал, – отчего-то перейдя на «ты», ответила Ольга.

Он развернулся и, слегка пошатываясь, отправился в ванную. Зашумела вода. Минут десять его не было. Когда он снова вошел в комнату, волосы на голове были мокрыми.

– У нас что-то было? – морщась, спросил Бебури.

– Нет, – покачала головой Ольга.

– Это откуда? – он показал взглядом на вино.

– Вы принесли.

Он подошел, взял бутылку за горлышко и огляделся по сторонам:

– Есть из чего пить?

Ольга вынула из тумбочки пластиковый стакан.

– А себе? – уставился на нее Бебури выжидающим взглядом.

– Уже поздно, – попыталась она отказаться.

– Ты знаешь, что твоя... – Он развернулся, показал рукой на пустую кровать Зои и всхлипнул.

– Почему ее объявили агентом русских? – спросила Ольга.

– В случае ошибки тебя ждала та же участь, – откровенно признался Бебури.

Ольга поставила на стол еще один стаканчик.

Он молча разлил вино, взял свой стакан и залпом выпил. Потом сел и некоторое время глядел перед собой, словно прислушиваясь к тому, как порция алкоголя оживляет разум и тело. Наконец вздохнул:

– Ехать в Россию вы должны были вместе. Ты осталась одна. Теперь тебе нужно будет выполнить работу за двоих.

– Что я должна делать? – Ольга тоже осушила стакан. Нервы. Она боялась услышать, что ей придется снова убивать или взрывать.

– Надо завербовать четырех русских. Вернее, лиц со славянской внешностью, – поправился он, – и вынудить их приехать в нашу страну.

– Значит, если бы была жива Зоя, на каждую по два?

– Правильно, – Бебури поднялся, взял бутылку и снова разлил по стаканчикам.

– А что они здесь будут делать? – поинтересовалась Ольга, поджав под себя ноги.

– Помнишь, ты не могла до меня дозвониться? – Бебури прищурился в ожидании ответа.

– Конечно, – кивнула Ольга и сделала глоток терпкого напитка.

– Я – главный диверсант Грузии… – он икнул. – Только это секрет. Так вот, у меня в горах, недалеко от Дихчо, есть целая база. Там будут готовить людей...

– Чтобы потом засылать обратно в Россию? – догадалась она.

– А что, им можно, а нам нельзя? – расплылся он в слащавой улыбке.

– Не знаю.

– Иди ко мне. – Бебури бросил стаканчик на пол и вытянул вперед руки.

– А надо ли?

– Надо, – он кивнул так, что подбородком ударился в грудь.

Ольга устало вздохнула и стала раздеваться.

* * *

Джин сидел на боковой скамейке бронетранспортера и прокручивал в голове свою новую биографию. Совсем скоро он должен будет перевоплотиться в Шамиля Атабаева, командира небольшого отряда боевиков, ведущего сейчас бой с двумя группами спецназа ГРУ. Зажатую со всех сторон в развалинах МТФ, расположенную всего в километре от северных окраин Гордали-Юрта банду можно было уничтожить раньше. Однако ее специально вытеснили из глухого и безлюдного района к населенному пункту, чтобы весть о разгроме быстрее разнеслась по республике. Джин знал, что на склон нацелены и камеры ведущего новостного канала.

Пять дней назад ему сообщили, что он походит на главаря одной из банд, двое людей которой были захвачены в районе урочища Мани-Хутор. Одновременно начались поисковые операции. В Чечню вылетели сразу две группы спецназа ГРУ и одна ФСБ. Подразделения группировки принимали участие лишь в оцеплении. Была задействована авиация. Джин, Шаман и Габбро двое суток жили во Владикавказе. Когда банде конкретно наступили на горло, их тайно привезли в Чечню. Все это время с ними не расставался Гусев. Контрразведчик организовал Джину поездку в родовое село Атабаева, показал из окна машины дом, в котором жила его жена. Пришлось запомнить многочисленных родственников, просмотреть кучу оперативного материала и фотографий. Все это время никто из офицеров не брился.

На вторые сутки удалось установить личность еще одного боевика, походящего по возрасту и внешности на Шамана. Это был Магомед Исмаилов. Было принято решение, для убедительности, нанести Шаману повреждения, характерные при пулевом ранении. С этой целью Гайнулин ювелирно прострелил ему руку из автомата, после чего сразу обработал рану.

Пока ясно не было, что делать с Габбро. Именно он вызывал большие опасения у Родимова. Вообще, при подготовке к этой операции изначально все пошло не так. Джин со своими «моджахедами» еще неделю назад собирался выехать в Турцию, чтобы вжиться в уже давно подготовленные роли, как вдруг выяснилось, что родственникам Мовлета Хакимова, его прототипа, удалось каким-то образом узнать о гибели бандита. Легенда рассыпалась как карточный домик. Генерал был в отчаянии, когда Гусев заявился в учебный центр с фотографией полевого командира Атабаева.

– Из-за нас никого живым брать не будут, – задумчиво проговорил Шаман.

– А как ты хотел? – Джин сунул под маску с прорезями для глаз и рта руку и поскреб заросший густой щетиной подбородок. – Зачем рисковать? Закон подлости знаешь?

– Знаю, – вздохнул Шаман.

Стрельба усилилась. Через приоткрытый люк донесся рокот вертолета. Раздались глухие разрывы «НУРСов».

По боковому люку трижды стукнули. Сидевший рядом Шаман вопросительно посмотрел на Джина.

– Открой, – кивнул он.

Шаман повернул ручку, толкнул дверцу. С грохотом откинулся мостик.

– Ну что? – заглянул в десантное отделение Гусев. – Готовы?

– Почему спрашиваешь? – усмехнулся Джин. – Разве мы можем сказать «нет»?

– Хорошо. – Контрразведчик посмотрел на часы, потом втиснулся в бронетранспортер, закрыл за собой двери и стал пробираться к Туману. Майор, как заместитель Филиппова, руководил внедрением на месте.

– Поехали! – толкнул Тумана в бок Гусев.

БТР вздрогнул и закачался. Спустя десять минут езды они встали. Гусев до половины выбрался через верхний люк, огляделся и снова спустился:

– Выходим!

Джин выбрался из БТРа первым. Моросил мелкий дождик и дул ветер, теребя голые ветки низкорослых деревьев. Протиснувшись по обочине между корпусом бронетранспортера и густым кустарником, он вышел на раскисшую дорогу.

Сверху спрыгнули Туман и Гусев.

– Ну что, пошли! – Расправляя края маски, Гусев направился по дороге.

Навстречу вышел спецназовец, у него тоже было закрыто лицо. Джин узнал майора Иванова из группы Поплавского. Кивнув головой, Иванов показал Гусеву направление рукой.

Они свернули с дороги и пошли через лес. Впереди раздался выстрел, кто-то закричал. Гусев поднял правую руку и замедлил шаг. В его кармане заработала станция.

Он торопливо вытащил ее:

– Слушаю, Беркут.

– Где Пингвины? – раздался голос Поплавского.

– Это что, мы? – усмехнулся позывному Джин.

– Выдвигаемся, – пропустив его вопрос мимо ушей, ответил Гусев и ускорил шаг.

– К вам навстречу уже идут, – сказал Поплавский.

– Понял.

Вновь раздались две автоматные очереди. Впереди, среди деревьев, появилась группа людей в промокшем и грязном камуфляже. Быстро передвигая ногами, они тащили что-то на кусках брезента. Джин догадался, что это выносят тела убитых боевиков, в которых сейчас они должны перевоплотиться.

– Где «коробочка»? – тяжело дыша, спросил один из спецназовцев.

– Погодите тащить, – остановил их Туман. – Успеете убрать. Клади!

Спецназовцы расступились, давая возможность офицерам-чеченцам подойти к телам убитых.

Джин сразу узнал Шамиля Атабаева, роль которого он должен будет теперь играть. Убитый выстрелом в голову бандит действительно походил на него ростом и комплекцией. У него были такие же брови и глаза.

– Его мало кто без бороды видел, – сказал Гусев и посмотрел на Джина. – Давай забирай его вещи.

Магомед Исмаилов также имел сходство с Шаманом, а вот третий боевик, роль которого досталась Габбро, походил на бывшего милиционера лишь ростом и цветом волос. Но это не так важно. Спецназовцы быстро экипировались. Джин закрепил на поясе кинжал Шамиля, взял автомат, вскинул его и прицелился в березу.

– Какие были у него позывные?

– Вот, все здесь. – Один из спецназовцев протянул ему полиэтиленовый пакет с документами и блокнотом.

– Его кличка Лесник, – напомнил Туман. – На нее он отзывался в эфире.

– Помню, – кивнул Джин, задумчиво рассматривая нанесенные на карте, которую нашли у бандита, разного рода условные обозначения блокпостов военных, отделов полиции, маршрутов патрулирования, складов боеприпасов и прочих объектов, представляющих для бандитов интерес.

– Мне приходилось встречаться с этим человеком, – неожиданно раздался голос Габбро.

Джин обернулся и посмотрел на лейтенанта:

– Кстати, а как тебя теперь называть?

– Икрам Удугов, – пряча паспорт в карман куртки, ответил Габбро. – Этот парень приезжал к родственнику в наше село. Я часто его видел. Кто бы мог подумать…

– А ты не думай, – посоветовал Гусев и дружески хлопнул его по плечу.

– Возьми, – протянул Габбро радиостанцию один из спецназовцев. – Тоже его.

– В общем, мы вас гоним до дороги, там вы отрываетесь, – Поплавский сунул под нос Джину свою карту. – К вечеру будете в Эникали. Там хорошо «засветитесь», и в путь.

– Ну что, готовы? – спросил Туман.

Джин кивнул.

– С богом! – выдохнул заместитель командира группы.

Офицеры-чеченцы развернулись и стали торопливо уходить вдоль склона. Еще немного, и спецназовцы начнут их «преследовать».

* * *

Хаваж проснулся от шума и странной возни. Он приподнял голову, вынул из-под одеяла руку, нащупал край брезентового полога, который свисал с верхнего яруса нар, и сдвинул его в сторону. В свете керосиновых ламп метались две тени.

– Ты уверен? – прошептал кто-то.

– Сам посмотри, – прохрипел заспанным голосом Бека Муцольгов.

Нехорошее предчувствие вынудило Хаважа сесть.

– Что случилось?

– Это ты, Хаваж? – вглядываясь в темноту, спросил Бека и сокрушенно вздохнул: – Геберт умер.

Хаваж скрипнул зубами, потер ладонями лицо и нашарил ногами стоящие на полу ботинки. Натянул их прямо на босу ногу и встал.

– Сколько времени?

– Пять утра, – ответил Бека.

– Когда это случилось?

– Совсем недавно, – вздохнул доктор, – он еще теплый.

Хаваж подошел и встал рядом с нарами, на которых лежал Геберт. Смерть сильно изменила его. Косматая борода казалась неимоверно огромной, а лицо стало вроде как меньше. Казалось, кто-то просто ради шутки вылепил за ночь из воска эту несуразную голову с заострившимся носом.

– Нужно передать тело родственникам, – медленно проговорил Хаваж.

– Загрузим в «уазик», а Юнус его отвезет. – Бека поправил лежащие на груди покойника руки. – Они из одного селения.

– Юнус тоже из Джугурты? – спросил Хаваж, хотя прекрасно знал не только откуда каждый боевик, но и возраст, семейное положение и даже адрес любого подчиненного. Просто молчание угнетало.

– Да, – подтвердил Бека.

– Тогда займитесь этим прямо сейчас, – с этими словами Хаваж вышел на воздух.

Было еще темно, но перед входом стояли Джамбек и Усман.

– Что здесь делаете? – спросил Хаваж.

– Анзор за водой ушел, – махнул рукой в сторону ручья Джамбек. – Скоро намаз...

Настроение у всех было испорченным. Еще накануне казалось, что Геберт выкарабкается. Он стал более разговорчив, на лице появился румянец. Но нет, не дожил до восхода солнца…

– Правда, что отряд Лесника попал в засаду? – осторожно спросил Усман.

Хаваж посмотрел в сторону ручья:

– Анзор ходил домой, сказал, у Гордали-Юрта до обеда бой шел. Но среди убитых Лесника не было. Люди говорят, нескольким моджахедам и ему удалось уйти.

– Ты знал его? – спросил Усман.

– Пару раз видел, – кивнул Хаваж, – но мы не общались. Он второй раз теряет много людей и уходит.

– Откуда он родом? – спросил Джамбек.

– Из Шатоя, – зевнул Хаваж.

Раздался шорох, и из расщелины выбрался еще кто-то. Хаваж посторонился. Мимо него проскользнула тень и, отойдя в сторону, замерла. До слуха донеслось журчанье.

– Это кто там мочится? – удивился Джамбек. – Тяжело отойти дальше?

Однако человек как ни в чем не бывало закончил свои дела и направился обратно.

– Ты не понял, что тебе сказали? – прохрипел Джамбек. – Нам еще неизвестно, сколько здесь жить. Что будет, если все начнут ходить по нужде рядом с выходом?

– А что все проснулись так рано? – раздался на русском языке голос грузина.

– А-а, – протянул Джамбек, – это ты. А я думаю, почему не отвечаешь…

– Не узнал? – зевая, спросил грузин.

– Ты в очередной раз показал свое невежество, – проворчал Джамбек. – Зачем устраиваешь туалет так близко от того места, где живем? Скоро запах будет такой, что отсюда бежать придется.

– Наверное, ему страшно далеко отходить, – сказал на чеченском Усман.

– Не подумал, – виновато промямлил грузин.

– В следующий раз там мину поставлю, – пошутил Джамбек.

Небо начало сереть.

– Пора молиться, – задрав вверх голову, сказал Усман.

После утреннего намаза часть моджахедов отправилась с телом Геберта в селение. Остальные занялись хозяйством. Пещеру вскоре заполнил аромат вареного мяса, зашумел чайник.

Хаваж сидел за столом, размышляя над тем, где добыть пропитание на ближайшую неделю. Он, конечно, поручил Юнусу прихватить хлеба. Но надо мясо, чеснок...

– Пойдем поговорим, – раздался вдруг голос грузина.

– А разве здесь нельзя? – удивился Хаваж.

– Надо выйти, – продолжал интриговать Нугзар.

– Надо так надо, – теряясь в догадках, Хаваж поднялся со своего места и вышел за грузином.

Как и накануне, на лес снова опустился густой туман. Они отошли совсем немного от расщелины, в которой скрывался проход в укрытие, а ее уже не было видно.

Грузин с опаской оглянулся по сторонам, сунул руки в карманы и посмотрел прямо в глаза Хаважу:

– С самого начала я обманывал тебя, говоря, что пришел, чтобы оценить, какая вам нужна помощь.

– Я не сомневался в этом, – усмехнулся Хаваж. – Вы, грузины, сами с протянутой рукой ходите и ждете, когда вам американцы подачку очередную дадут.

– А вы разве нет?

– Что ты сказал? – вскипел Хаваж и схватил Нугзара за грудки. – Забери свои слова обратно!

– Почему ты оскорбляешь мою страну? – не унимался грузин.

– Мы хотя бы воюем, – процедил сквозь зубы Хаваж, – а вы только и делаете, что лаете как паршивые собаки, но не кусаетесь. На Осетию напали, а потом отдали всю технику русским. – Он постарался взять себя в руки, оттолкнул грузина и, одергивая куртку, вздохнул: – Ладно. Говори быстрее, зачем звал?

– Меня отправили сюда, чтобы найти хорошо организованный отряд моджахедов с авторитетным лидером и предложить им перейти в Грузию.

– Для чего? – опешил от такого заявления Хаваж.

– Причины две, – вновь воровато оглянулся по сторонам Нугзар. – Все равно на носу зима. Раньше вы ее предпочитали проводить у нас. Потом были проблемы. На нашу страну оказывалось большое давление. Сейчас руководством Грузии снова запущена программа помощи чеченским боевикам.

– Чем ты там нам поможешь? – удивился Хаваж. – И как мы туда попадем? Или прилетит вертолет, как в сказке? Это десять лет назад туда-сюда ходили, сейчас граница охраняется.

– Все давно придумали, – стал вводить в курс дела Нугзар. – Ваша задача – выбраться из республики и приехать во Владикавказ. Я дам адреса квартир, где те, кто поедет в Грузию, должны будут жить, пока им не сделают паспорта.

– Почему ты сказал «кто поедет»? – насторожился Хаваж.

– Думаю, для такого дела подойдут не все люди, – пояснил Нугзар. – У тебя, например, Анзор Чараев есть. Совсем мальчишка.

– Что ты понимаешь? – улыбнулся Хаваж. – Это хороший моджахед. В свои шестнадцать он многое умеет.

– Смотри, как знаешь, – уступил Нугзар. – Поедете несколькими группами. Одни через Украину, другие...

– Хорошо, – остановил его Хаваж. – Меня в последнюю очередь будет интересовать, как нас переправят в твою республику. А для начала я должен знать, какую цель преследуете вы. Ничто не делается даром. Хотя, не скрою, я думал над тем, где провести эту зиму.

– До весны вы будете находиться в специальном лагере, где вас обеспечат всем необходимым, – с готовностью стал рассказывать Нугзар.

– А потом предложат напасть на Абхазию или Осетию, – попытался угадать Хаваж, ловя себя на мысли, что ведет себя совсем нетактично по отношению к собеседнику. Однако ничего поделать с собой не мог. Ну не любил он грузин, и все тут.

– Нет, – покачал головой Нугзар, – все не так. Оттуда вы вернетесь в конце зимы обратно, в Россию. У вас будут документы, которые позволят жить в Сочи и вообще где угодно. Вас обеспечат средствами. – Он выдержал паузу, словно размышляя над вопросом, как сказать о самом главном.

Видя, что грузин боится называть вещи своими именами, Хаваж сам пришел ему на помощь:

– Мы должны будем осуществлять диверсии и сорвать Олимпиаду.

– Да, – кивнул головой грузин и отвел взгляд в сторону.

– Не поверю, что за этим стоит только Грузия, – засомневался Хаваж.

– Грузия здесь ни при чем, – завел старую пластинку Нугзар. – И никакие страны в этой операции напрямую не участвуют. Программа разработана в сотрудничестве со многими неправительственными организациями. Они же профинансировали и строительство Центра. Из их кармана будет оплачена ваша работа.

– Давай так. – Хаваж положил на плечо грузина руку. – Ты мне лучше эти сказки не рассказывай. Не люблю, когда кто-то думает, что имеет дело с мальчишкой. Я прекрасно понимаю, кто стоит за всеми этими делами. Конечно, англичане и американцы. Ваша страна просто их лакей, а все эти организации придуманы для отвода глаз. Ведь в них сейчас все равно никто не поверит.

– У меня будет просьба, чтобы ни ты, ни твои люди, если нам удастся договориться, не говорили об этом вслух, – проглотив обиду, сдался Нугзар.

– А если и скажет кто, всем давно известно, что поймать даже вашего президента за руку нелегко, – улыбнулся Хаваж.

– Ты не дал ответа, – напомнил грузин.

– Мне надо подумать, – размышляя над услышанным, произнес Хаваж. Однако паузу он взял лишь для виду. Предложение Нугзара Табагари было как раз кстати.

* * *

Ольга сидела в баре и таращилась в экран плазменного телевизора, по которому шел какой-то мультфильм. Того, о чем пел песочного цвета львенок с розовой гривой, из-за грохота музыки слышно не было. Воздух был сизым от табачного дыма. Поначалу у Ольги даже слезились глаза. Несмотря на повсеместный запрет курения в общественных местах, почти за каждым столом дымили.

Этот бар на окраине Ростова пользовался популярностью у людей с достатком ниже среднего. Здесь рекой лились паленая водка и сомнительного состава пиво. Но было чисто и уютно.

Ольга взяла с тарелочки фисташку, очистила ее от скорлупы и положила в рот. Сделала глоток пива из бокала. Когда она его взяла, он был запотевший. Постепенно его содержимое нагрелось до температуры помещения, отчего стекло стало сухим и теплым на ощупь. Золотистой жидкости убавилось лишь на треть. Она терпеть не могла этот напиток и тянула его лишь из-за того, что так поступало большинство посетителей, в том числе и слабый пол. Это очень удивило ее, в Грузии она очень редко видела пьющих пиво женщин.

Двери распахнулись, и в бар ввалились еще несколько парней и девушек. Всем наверняка меньше восемнадцати, однако это нисколько не смущало бармена, который щедро наливал им спиртное. Более того, судя по репликам, они были знакомы. Ольгу удивляло такое отношение к законам в России. Если в Грузии выходил какой-нибудь ограничивающий указ, то за его выполнением строго следила полиция. Так было с беспределом на дорогах, взятками, продажей некачественного товара. Она оглядела цепким взглядом одного, затем другого парня и вновь уставилась в телевизор. Мультик сменила реклама.

Ольга вздохнула и откинулась на спинку скамейки. За окном сгущались сумерки. Бар наполовину был заполнен людьми, но среди них она так и не увидела пока ни одного, по ее мнению, подходящего кандидата, с которым можно начать работать.

Ольга приехала в Ростов из Грузии через Украину больше недели назад. Как ее инструктировал напоследок Бебури, сняла на окраине однокомнатную квартиру, изучила город и принялась за работу. Цель ее приезда – завербовать и приготовить к отправке в Грузию четверых на все готовых русских. Поначалу задача казалась простой, но прошло уже достаточно времени, а дело не сдвинулось с мертвой точки. Может, потому, что где-то в глубине души она не хотела этого? Ко всему прочему, ее не покидал обычный страх, присущий людям, которые делают что-то нехорошее. Не давала покоя странная тоска, даже скорее депрессия. Бродя по улицам, Ольга то и дело ловила себя на мысли, что это и есть ее настоящая родина. Ведь именно отсюда уехали в Грузию ее отец и мать. Где-то на бескрайних просторах России покоятся останки ее предков, бабушек и дедушек. Может, даже по улицам этого же города бродят племянники и двоюродные сестры. Она лишь родилась в другой республике, а обстоятельства сложились таким образом, что там пришлось пойти в детский сад, потом закончить школу. Да и люди, которые жили здесь, совсем не походили на тех, какими их представлял Бебури. Она несколько раз случайно встречалась здесь с грузинами. Один подвозил ее на машине домой. Второй оказался хозяином небольшой обувной мастерской, куда она зашла отремонтировать каблук. Осторожно разговорив их, она узнала, что живших в России грузин совсем не притесняют. Даже наоборот, русским нравится их самобытность, открытость, трудолюбие. В особом почете здесь артисты и художники. И водитель, и обувщик с нескрываемой неприязнью говорили о президенте Грузии. Оба работали, чтобы прокормить жившие в Тбилиси семьи, и это у них неплохо получалось. Водитель и вовсе ругал Саакашвили на чем свет стоит. «Рассориться с таким соседом может только негодяй», – говорил он, называя президента мальчишкой и американским шпионом. Рассказывал, как теперь трудно отправлять домой деньги. Еще ее поразил тот факт, что, оказывается, не Россия напала на Грузию, а, наоборот, грузины вторглись в Цхинвал, расстреливая мирных жителей и русских миротворцев. И все же Ольга подозревала, что люди, с которыми она общалась, просто хорошо обработаны российскими идеологами и очень боятся за свою жизнь.

– Чего скучаем? – раздался над самым ухом голос, от которого Ольга вздрогнула.

– Почему скучаем? – Она повернула голову. Перед ней, изогнувшись вопросительным знаком, стоял молодой парень в кожаной куртке и джинсах. В правой руке он держал бокал с пивом.

– Я давно за тобой наблюдаю. – Не спрашивая разрешения, парень плюхнулся на соседний стул.

Ольга снова уставилась в телевизор. За несколько дней посещения злачных мест таких хмырей она уже видела много, к ней каждый второй клеился.

– Ты не местная? – между тем продолжал засыпать ее вопросами парень.

– У меня что, на лбу написано? – удивилась она.

– Выделяешься как-то. – Он пощелкал пальцами, шаря взглядом по залу в поисках подходящего сравнения.

– Не мучайся, – покрутила в руках бокал Ольга. – Я родилась и выросла далеко отсюда.

– Вот! – неожиданно воскликнул он. – И говоришь как-то странно.

– Чего, Витек, новую дурочку нашел и клеишь? – Раскрашенная, словно индеец, блондинка в неимоверно короткой юбке и нелепой безрукавке выплыла из завесы дыма. Смачно чавкая жвачкой, она окинула оценивающим взглядом Ольгу, потом щелкнула его по носу: – Смотри, Вике расскажу.

– А при чем тут Вика? – вскипел парень. – Вали куда шла!

– Ты как с девушкой разговариваешь? – раздался из-за спины Ольги мужской голос.

– Да вы чего, люди? – развел руками Витек. – Нельзя с человеком поговорить?

– Ты же, Витек, не говорить сюда сел, а мозги пудрить. – Девушка развернулась, демонстративно вильнула задом и отправилась прочь.

Парень с сожалением вздохнул, забрал бокал и ретировался.

Ольга не удержалась и обернулась. Ей хотелось увидеть человека, который одернул Витю. За следующим столом сидел широкоплечий мужчина, с маленькой головой и несуразно торчащими ушами. Запястье правой руки украшала замысловатая татуировка, в ухе блестела серебряная серьга. Отчего-то Ольге показалось, что это именно того типа человек, о которых рассказывали инструкторы.

– Чего уставилась? – улыбнулся он. – Присядь, скрась одиночество. А то тебя сейчас всякая шушера здесь достанет.

– Может, это вы переедете за мой столик? – улыбнулась она.

– Можно и так, – согласился он и лениво перебрался на место, которое освободил Витя. – Меня Алексей зовут, – представился он. – А тебя?

Ольга уже привыкла к бесцеремонности, с которой молодые люди с ходу переходили на «ты», и назвала свое имя. Его ей оставили прежним. Однако по паспорту она стала Гулиевой.

– Чем занимаешься? – Алексей сделал глоток и уставился Ольге в лицо.

– Сейчас или вообще? – переспросила она.

– Сейчас ты пиво пьешь, – хмыкнул он. – Как ни странно, одна. А по жизни?

– Медицинская сестра. – Она откинулась на спинку стула.

– Привет, Ворон. – Появившийся рядом со столиком парень выглядел болезненно и походил на тень. Одетый в теплую, не по погоде куртку, он держал руки в карманах и ежился.

– Здорово, Кен. – Бросив настороженный взгляд на Ольгу, Ворон всем телом развернулся к парню: – Чего тебе?

– А ты не знаешь? – почти простонал парень, которого Ворон назвал Кеном.

– Долг принес?

– Да. – Кен покосился на Ольгу и вновь выжидающе уставился на Ворона.

– Ну, пойдем отойдем. – Ворон наклонился к Ольге: – Я сейчас.

Парни направились в сторону туалета, но Ворон вернулся довольно быстро. Вид у него был загадочный и довольный.

– Почему Ворон? – спросила Ольга.

– Фамилия Воронин, – пояснил Алексей.

– А это твой должник?

– Вроде того, – уклончиво ответил он. – У меня таких много.

– Ты даешь деньги под проценты? – удивилась она.

– А ты кто, мент? – прищурился Ворон.

– Почему? – растерялась Ольга.

– Чего так пугаешься? – усмехнулся он.

– Я в России раньше не была, – пожала она плечами. – Всю жизнь на Украине прожила. Мало ли какие у вас тут порядки.

– Слушай, пойдем отсюда? – неожиданно предложил Ворон.

– Куда? – Ольга слегка растерялась.

– Да хоть ко мне. – Он отодвинул от себя почти не тронутый бокал пива и выжидающе уставился ей в глаза.

– Так вот сразу? – вроде бы удивилась она, про себя уже твердо решив согласиться.

– Ворон! – девушка в джинсах с опаской покосилась на Ольгу. – Можно тебя на минуту?

Ворон снова поднялся и вышел. На этот раз на улицу.

Ольга заподозрила, что парень распространяет наркотики. Ее удивила обыденность, с которой он этим занимается. Хотя в Грузии на занятиях ей много рассказывали об этой категории людей. Знала она и об огромных сроках, предусмотренных российским законодательством. Как правило, сбытчики общаются только в своем кругу и неохотно идут на контакт с посторонними. Но вокруг них вьются те, кто ей нужен. Раз он почти неприкрыто торгует прямо в баре и имеет большое количество клиентов, значит, у него надежная «крыша». Еще она знала, что при угрозе ареста такие люди пойдут на все, чтобы избежать наказания. Это можно использовать для вербовки.

Вскоре Ворон вернулся, однако садиться не стал. Глядя на Ольгу сверху вниз, спросил:

– Пойдешь?

Она согласно кивнула.

Ворон жил один в двухкомнатной квартире на третьем этаже старой пятиэтажки. Здесь их, как и похожие дома в Тбилиси, называли «хрущевками».

Он усадил Ольгу на диван, включил телевизор, а сам ушел на кухню. Пытаясь определить, что собой представляет ее новый знакомый, она огляделась. На стене фотография молодой женщины в рамке. Видно было, что фотография очень старая, об этом говорили прическа и наряд. На полках шкафа книги, в основном классика.

Ворон принес из кухни бутылку коньяка и две рюмки. Поставив их на журнальный столик, снова исчез и вернулся с плиткой шоколада.

– Ты так уверен, что я буду пить такой крепкий напиток? – удивилась она.

– Дело твое. – Он сел на диван, посмотрел на экран, взял пульт и включил музыкальный канал.

– Ты один живешь? – спросила Ольга.

Он кивнул и стал разливать коньяк по рюмкам.

– Это твоя мама? – указала она взглядом на стену.

– Нет, хозяйка квартиры. Сейчас ей уже за семьдесят, живет у родственников.

– Значит, ты не местный? – отчего-то расстроилась Ольга.

– Почему? – вскинул брови Ворон. – Просто не хочу стеснять родителей, вот и снял для себя это бунгало.

– У тебя есть девушка?

– Разве я тогда привел бы тебя сюда? – еще больше удивился он.

– Не знаю, – пожала плечами Ольга. – Даже женатые мужчины любят пофлиртовать.

Он от души рассмеялся.

– Я что-то сказала не так? – растерялась она.

– Словечко интересное – флирт, – хмыкнул Ворон и протянул ей рюмку, предлагая чокнуться.

Они выпили. От желудка по телу медленно растеклось тепло.

– Хороший коньяк, – похвалила Ольга.

Он снова наполнил рюмки.

– Извини, нет для него подходящей тары.

– И эта сойдет. – Ей вдруг стало легко и весело.

Снова выпили.

– Где ты работаешь? – спросила Ольга.

– Сам на себя. – Он отломил кусочек шоколада и протянул ей.

Вместо того чтобы взять его, она наклонилась и открыла рот.

Его пальцы коснулись нижней губы. Ольга зажмурилась, откинулась на спинку кресла и в тот же миг почувствовала, как он сел перед ней на пол. Отчего-то ей стало смешно, но она пересилила себя, сделала вид, будто ничего не заметила и не открыла глаза. Ворон положил ей на бедра свои ладони.

– Последний пост, – проговорил Джамбек и переключил передачу.

Хаваж посмотрел на дорогу. Впереди, в пелене мелкого, больше похожего на туман дождика, маячили серые бетонные блоки и небольшое кирпичное здание с похожими на амбразуры окнами. Шлагбаум был поднят. Сразу за ним, на небольшой площадке, стояли «КамАЗ» и желтый автобус. Рядом топтались полицейские и водители. Завидев машину, один из сотрудников в бронежилете и каске направился к дороге.

– У-у, шайтан! – процедил сквозь зубы Джамбек, притормаживая.

– Амаят, – развернулся на сиденье Хаваж и посмотрел на ехавшую сзади женщину, державшую на руках ребенка.

– Русланчик, – стала теребить малыша Амаят. – А мама сейчас тебя дядям милиционерам отдаст!

Ребенок заплакал.

Сидевший рядом Эдибек, муж Амаят и троюродный брат Джамбека, сокрушенно вздохнул. Ему явно претило такое измывательство над сыном, но он терпел. Иначе как вынудить полицейского махнуть рукой и не проверять машину?

Тем временем Джамбек затормозил рядом с блюстителем порядка. Держа наперевес автомат, тот обошел машину спереди, пристально глядя через лобовое стекло в салон.

Джамбек открыл дверцу:

– Добрый день, командир! Что случилось? На всех постах тормозят. – Он старался говорить громко, чтобы перекричать ребенка.

– Выйдите из машины, – приказал между тем сотрудник.

Хаважа обдало жаром. Он узнал в этом молодом мужчине Ислама, сына жившего через дом Насрулло Атабаева. В семье Атабаевых служили в полиции или в батальоне «Восток». Он скрипнул зубами.

Джамбек послушно выполнил приказ. Его примеру последовали и родственники. Однако Хаваж не спешил. Он размышлял, узнает его Ислам или нет и что делать, если это произойдет. Хаваж понимал: чем больше возится, тем сильнее настораживает соседа, но ничего поделать с собой не мог. Он редко терялся, и на этот раз был как раз такой случай. Ислам, конечно, знает, чем на протяжении всего этого времени занимался Хаваж.

– Куда едем? – Листая документы, которые всучил ему Джамбек, Атабаев стал пятиться задом, к передней части машины. – Откройте капот.

Хаваж в этот момент выбрался наружу.

– Сейчас. – Джамбек с готовностью заглянул в салон, дернул рычаг на себя. Щелкнул замок, и в этот момент Ислам поднял на Хаважа взгляд. Казалось, время застыло. Хаваж старался выглядеть увереннее, однако чуда не произошло. Документы, словно в замедленном кино, полетели на землю, а полицейский направил на него ствол автомата:

– Вот так встреча!

Теперь все решали собранность, напор, холодный расчет и уверенность в себе. Джамбек присел на корточки, сунул под сиденье руку и схватил рифленую рукоять пистолета. В тот же момент раздался треск автоматной очереди. Сверху застучало и зазвенело, на голову полетели мелкие кусочки стекла. Он упал на спину, но тут же сел. Машина закрывала его от стрелявшего полицейского, однако для других сотрудников он оказался хорошей мишенью.

Зарычав от досады, Джамбек перевернулся на живот, вытянул зажатый двумя руками «АПС» в направлении «КамАЗа» и дважды выстрелил в оказавшегося ближе всех к нему полицейского. Расстояние было не больше двух десятков шагов – мелочь даже для «макарова», что говорить о «стечкине», из которого Джамбек за свою жизнь разрядил не одну сотню патронов, тренируясь в стрельбе, да и по врагу нередко приходилось стрелять именно из этого вида оружия. Две пули попали сотруднику между лопаток. Неизвестно, выдержал или нет бронежилет, но полицейский упал на живот и с криком перевернулся на бок. Второму пуля удачно вошла в правую щеку. Хаваж с удовольствием увидел, как развернулась, словно от удара кулаком в челюсть, его голова, в следующий момент он рухнул на первого. Третий успел забежать за автобус. Тут Хаваж заметил еще двух бегущих от здания полицейских. Эти были без касок и без бронежилетов, но расстояние до них не позволяло еще вести прицельный огонь. Однако в этот момент раздались две короткие очереди из-за машины. Хаваж привстал на руках, чтобы посмотреть, кто стреляет. Так и есть, прикрываясь передней частью автомобиля, Джамбек поливал свинцом бегущих. Ему удалось разоружить соседа Хаважа.

В этот момент раздался шлепок и свист. Кто-то из полицейских попал в переднее колесо.

Хаваж вскочил и бросился за машину. Прижавшись спиной к задней дверце, здесь сидели Амаят и ее муж Эдибек, заслоняя собой ребенка. С самого начала у них был уговор, что в случае непредвиденных обстоятельств Эдибек будет говорить, что оказался в машине не по своей воле. Будто бы Хаваж на пару с Джамбеком пришли к нему ночью, дождавшись утра, насильно усадили его и жену с ребенком в машину и выехали по направлению административной границы с Осетией. Он не приветствовал того, что родственник воюет на стороне боевиков. Более того, узнав, что тот играет не последнюю роль в отряде Хаважа, всячески уклонялся от встреч. На самом деле, конечно, все было не так. На Кавказе большая редкость, когда из-за этого рвут отношения. Больше делают вид. Но бывают и исключения.

Тем временем Джамбек продолжал вести огонь в сторону машин. Рядом лежал Аслан. Его лицо было окровавлено.

– Как ты думаешь, они успели сообщить про нападение? – крикнул Джамбек и послал еще одну короткую очередь в сторону полицейских.

– Не знаю, – ответил Хаваж, вынул обойму, глянул на количество оставшихся патронов и вставил ее обратно. Оставалось шесть штук. Совсем ничего, если учесть, что полицейские вооружены автоматами.

– Дай магазин, – показал на труп Аслана Джамбек.

Догадавшись, что надо, Хаваж бросился к полицейскому и расстегнул подсумок. В этот момент Джамбек охнул и скорчился, автомат упал под ноги.

Хаважу было некогда спрашивать, что случилось. Он вырвал магазин и бросился к автомату. Когда он перезаряжал оружие, сзади раздался скрип тормозов, и Хаваж обернулся. На дороге разворачивались «Жигули» седьмой модели. Водитель поздно увидел перестрелку и теперь сильно нервничал. Машину занесло по грязи в кювет, и она забуксовала.

– Пойдем! – крикнул Хаваж Джамбеку, хватая его под локоть.

– Оставь, – выдавил тот из себя, при этом на губах появилась розового цвета пена.

Хаваж приподнялся. Полицейские оставались на тех же рубежах, однако успели укрыться – кто за блоком, кто в небольшом углублении. Прятавшийся за «КамАЗом» и вовсе куда-то пропал.

Хаваж не целясь выстрелил сначала в одного, потом в другого сотрудника и вновь развернулся к Джамбеку. Тот бледнел на глазах, однако сознание не терял. Шея и грудь были все в крови.

– Дай! – просипел он и уцепился за автомат. – Уходи. Прикрою...

И хотя по всему было видно, что он уже не жилец, однако вот так Хаваж не мог бросить своего заместителя на глазах у родственников. Что они могут подумать?

Тем временем сзади вновь надрывно завыла двигателем машина.

– Хаваж, уходи! – крикнул Эдибек. – Иначе мы все умрем! Подумай о моем сыне!

Вот теперь Хаваж имел полное моральное право оставить своего верного помощника. Джамбек, воспользовавшись его минутной расслабленностью, собрался с последними силами и вырвал у него автомат.

Хаваж потрепал его по плечу, схватил с земли пистолет и, пригибаясь, устремился к завязшему в грязи «жигуленку».

Машина завыла еще надрывнее и неожиданно заглохла. Одновременно с новой силой раздался треск автоматных очередей. Но Хаваж был уже у легковушки. Пули свистели над его головой – видимо, полицейские боялись стрелять по нему из-за того, что на линии огня находилась машина с людьми. Он рванул дверцу со стороны водителя. За рулем сидел молодой парень в кожаной шапочке, справа – средних лет мужчина, на заднем сиденье – женщина и подросток.

– Вы! – Хаваж направил пистолет сначала на водителя, потом на пассажира. – Живее толкать!

Мужчина все сразу понял, а парень продолжал еще хлопать глазами. Хаваж схватил его за локоть, рванул из-за руля, тот вывалился ему под ноги. Наступив ему на руку, Хаваж ловко забрался на его место. Мужчина в это время пытался вытащить женщину.

– Оставь ее! – не своим голосом закричал Хаваж и направил на него пистолет. – Я выпущу их, как только отъеду от поста!

Неожиданно из глаз брызнули искры. Он сморщился от удара в затылок и тут же развернулся. В двух шагах от машины стоял парень, которого он вытащил из-за руля. Сжатые в кулаки руки на уровне груди, в глазах ярость, смешанная со страхом. Он ударил и отскочил, словно предлагая Хаважу выйти с ним один на один. Глупый!

Не сводя с него глаз, Хаваж поднял руку с оружием на женщину:

– Толкай!

– Не убивай! – закричал мужчина. – Этот глупый мальчишка не понимает, что делает.

Снова раздались выстрелы – это продолжал стрелять еще живой Джамбек.

Парень бросился выполнять требование Хаважа. На пару с мужчиной они уперлись руками в крышку багажника. Хаваж повернул ключ в замке зажигания, машина вздрогнула и завелась. Он включил первую передачу и медленно надавил на газ. «Жигуленок» легко выехал на шоссе. Хаваж резко повернул руль влево и краем глаза увидел, как один из полицейских вскочил и побежал в сторону вышки. Возможно, он лишь сейчас опомнился и решил доложить о случившемся начальству и на соседний пост. Хаваж остановился за «Нивой», на которой они приехали.

– Уезжай, – махал рукой родственник. – Он умер!

Скрипнув зубами, Хаваж надавил на педаль газа и снова развернул машину в обратном направлении. Пробовать сейчас прорваться через границу – занятие бессмысленное. Еще пара минут, и все посты будут ориентированы на него. Но у Хаважа возник дерзкий план. Проехав пару километров, он развернул машину поперек дороги и остановился. Из-за поворота как раз выезжал «МАЗ». Хаваж посмотрел в зеркало заднего вида. Женщину и подростка придется убить, иначе они расскажут, куда он после всего делся. До грузовика было еще прилично, так что следовало поторопиться. Хаваж взял пистолет в левую руку и развернулся. Женщина даже не успела испугаться, как пуля попала аккурат ей в левый висок. Увидев направленный между сиденьями ствол пистолета, парень попытался вскочить и ударился головой о крышу машины. Хаваж надавил на курок – парень вздрогнул и схватился за живот. Хаваж направил ствол выше и еще дважды выстрелил – парень завалился набок. Салон заполнил вызывающий трепет запах крови. До «МАЗа» оставалось не больше полусотни шагов. Хаваж сунул пистолет за пояс, выскочил на дорогу и поднял руку.

Он был уверен, еще полчаса пост будет бездействовать и пропускать в оба направления все машины. На остальных же будут ждать появления угнанных им «Жигулей». Как раз столько времени ему надо, чтобы оказаться на территории соседней республики.

Спустя совсем немного времени, лежа среди каких-то коробок, Хаваж вновь проезжал пост, который оказался непреодолимым для Джамбека. Как он и предполагал, машину даже не остановили. В том, что водитель его не сдаст, Хаваж был уверен – зачем ему это надо? Никто не дает сейчас гарантий, что задержанных боевиков не выпустят по амнистии или вообще не оправдают в зале суда. Что ему стоит после всего этого отыскать предателя по номеру машины? Не надо даже запоминать имя.

Глава 5

Положив голову на грудь Ворону, Ольга водила пальчиком по квадратикам его живота. Она была без ума от его мускулистого, сильного тела. Он следил за собой. Было слышно, как спокойно и ровно бьется его сердце. Раздался шум, грудная клетка приподнялась – это Ворон затянулся сигаретой. Мечтательно глядя в потолок, он рассуждал о смысле жизни. Ольга слушала и почти ничего не понимала. И не надо. За эту неделю она впервые обрела спокойствие, словно этот сильный человек мог защитить ее от агентов ФСБ и полиции. Нет, она еще не испытывала к нему ярких, доводящих до безумия чувств, однако с ним ей было хорошо.

– Я в «армейке» два года отпахал, – между тем рассказывал Ворон. – Три месяца в горах «чехов» гонял. Пришел, получил с грехом пополам боевые. С «откатом» вышло чуть больше трешки зелени. Профукал за месяц, и что?

– Что такое «откат»? – Она приподнялась на локтях и посмотрела ему в глаза.

– Вот даешь, – усмехнулся он. – Не поверю, что в Украине без этого обходятся.

– Может, там по-другому как-то называется?

– Ну, это когда для того, чтобы получить что-то тебе причитающееся, ты с этого отдаешь часть тому, кто поможет ускорить процесс...

– Все равно не понимаю, – цокнула языком Ольга.

– У нас, например, надо было военкому отвалить тридцать процентов, чтобы тебе зарплату выдали. – Ворон размял окурок в пепельнице и поставил ее на прикроватную тумбочку.

– Значит, ты убивал людей? – задала следующий вопрос Ольга.

– Своими руками – нет, а так… – Он пожал плечами. – Стрелял… вроде падали.

– Мне нужны несколько парней, готовых на все, – решилась наконец она.

– С этим в России проблем нет. – Ворон заложил правую руку под голову, а левой стал гладить ее по спине. – Только зачем?

– Человек один просил подыскать.

– Странно. – Он приподнялся на локтях, и Ольга вынуждена была сесть.

– Чего тут странного? – неожиданно испугалась она.

– А для чего? – его взгляд стал удивленно настороженным.

– Ты про французский Иностранный легион слышал? – спросила она, действуя согласно заранее отрепетированной методике вербовки.

– Конечно, – оживился Ворон.

– Хотел бы там служить?

– Слушай, – протянул он, – да ведь это мечта каждого нормального мужика в России!

– Я – одна из тех, кто занимается решением подобного вопроса.

– Ничего себе открытие! – Ворон неожиданно развернулся, свесил с кровати ноги и встал. – Как это? Именно ты?

– Ну да, – удивленная его реакцией, кивнула Ольга и натянула на подбородок одеяло.

– Если это не розыгрыш, то тебя мне сам бог послал. – Ворон нервно заходил по комнате, теребя нижнюю губу.

– Тебе-то зачем туда? – отчего-то расстроилась она.

– Понимаешь, – остановился он на середине комнаты, – я ведь над этим думал. И язык относительно неплохо знаю. Там это обязательно. Ведь так?

– Да, – кивнула Ольга.

– Только как выехать?

– Вариантов много.

– Не все так просто. – Ворон сел на край кровати. – По крайней мере, для меня. Паспорт заграничный мне не дадут. Более того, стоит только засветиться в ОВИРе, как на меня наденут наручники.

– Чего так?

– То, чем я занимаюсь, не совсем законно, – уклончиво ответил он. – И обо мне уже знают кому положено.

– Торговлю наркотиками ты называешь не совсем законным занятием? – покачала головой Ольга. – Если вещи, за которые у вас до двадцати лет дают, не совсем законны, то что такого в том, чтобы использовать незаконный способ отъезда из этой страны?

– Откуда ты знаешь про «дурь»? – переменился в лице Ворон.

– Дураку было понятно, зачем ты в день нашего знакомства дважды выходил с этими «тенями», – имея в виду парня и девушку, которые подходили к Ворону в баре, сказала она.

– Я вообще-то раньше в Краснодаре кантовался, но там плотно на хвост сели, – признался он. – Пришлось сюда перебраться. Хотел новую жизнь начать, да куда там! В стране депутатов, звезд, олигархов и проституток, живя честным трудом, можно накопить лишь на собственные похороны. Потом оказалось, что в этом городе у людей, на которых раньше горб ломал, тоже есть связи, и начал тут работать. – Его лицо почему-то сделалось грустным.

– Нет, – покачала головой Ольга. – Тебе я не советую соглашаться.

– Почему? – удивился Ворон.

– Не знаю, – отвела она взгляд в сторону.

На основании разработанного плана, давших согласие нужно было вывезти в Украину. Там всей этой публике вручались грузинские паспорта и билет на рейс Тбилиси – Париж. По пути в Грузию в работу по вербовке вступали уже другие люди. Как они вынудят этих парней сотрудничать с грузинской разведкой, одному богу известно. Скорее всего, будет использован целый комплекс мероприятий, в ходе которых всех их сделают, подобно ей, преступниками.

– Слушай, – нахмурился Ворон, – значит, ты из-за этого ко мне клеилась? Просто сейчас я тебе понравился, и ты решила меня отговорить?

– Я и не думала! – опешила от такого заявления Ольга.

– А что ты от всего этого имеешь? – Взгляд Ворона становился все подозрительнее. – И вообще, странно все это. Там люди в очереди стоят, а тут еще и уговаривают.

– В том-то и дело, что после всего ты в течение трех месяцев должен отправлять на определенный счет часть своей зарплаты, – пояснила она.

– Во дают! – цокнул он языком. – Даже во Франции мафия…

– А как ты хотел? – вдруг успокоилась она. – Кстати, чтобы заслужить пенсию, надо отслужить пятнадцать лет.

– Зато после этого ты можешь выбрать для проживания любую страну или вернуться на родину, – убеждая Ольгу, что действительно интересовался этой темой, договорил за нее Ворон.

– К этому времени ты уже будешь старый, – с сожалением произнесла она.

– Вообще, я много о нем слышал. Особенно меня прельщает, что после трех лет службы там можно приобрести французское гражданство, – пропустив слова Ольги мимо ушей, мечтательно заговорил Ворон. – Проведя шесть месяцев на войне, отправляешься на неделю для реабилитации на курорты Кипра. Легион оплачивает пятизвездочную гостиницу, питание, врачей...

– Сейчас Легион сотрудничает с НАТО в Ираке и Афганистане, – перебила его Ольга. – Неужели тебе хочется жарить там свои кости?

– За то, чтобы убраться из этой долбаной страны, я готов не только кости жарить, – бросил он со злостью. – Тем более что там неплохо платят. А что меня ждет здесь? Ничего, кроме тюрьмы или пули опера.

– Почему? – испуганно захлопала глазами Ольга.

– Потому что образ жизни у меня такой.

Как ни странно, все доводы, которые, по мнению Ольги, должны были умерить его пыл, имели эффект обратный.

– Значит, так, – решительно заявил Ворон, – ты сейчас отдашь мне свой паспорт.

– С чего это вдруг? – опешила Ольга.

– Чтобы не свалила.

– Но я не собираюсь. – Она встала и начала одеваться.

– Ты сказала, нужно троих, – задумчиво проговорил он. – Как раз к обеду дадут согласие еще двое. Парни в бегах, им свалить надо. На одном и вовсе столько всего, что в России ему уже ничего хорошего не светит. Вот тебе и готовые на все люди! Слушай, – он вскочил и встал напротив нее, – а ты случайно меня не разводишь?

– Нет, – отвела взгляд в сторону Ольга, однако получилось это скомканно и неубедительно.

– Врешь? – прищурился он.

– Ты никому не скажешь? – неожиданно для себя решилась Ольга.

– О чем?

– О том, в чем я тебе сейчас признаюсь?

Он молча смотрел ей в лицо, словно пытаясь понять, кто перед ней.

– Я на грузинскую разведку работаю, а Легион – это заманиловка. Грузии нужны отморозки...

– Врешь! – процедил он сквозь зубы.

– В общем, если ты сдашь меня, я расскажу про тебя полиции, – выпалила Ольга и в тот же миг охнула, из глаз ее вылетел сноп искр. Она полетела на спину и рухнула на кровать.

– Ты что, тварь, пугать меня вздумала? – навис над ней Ворон. – Да ты знаешь, что с тобой после этого будет? Трех Легионов не хватит, чтобы спасти.

– Не бей меня, – уверенная в том, что все равно Ворон в его ситуации никому ничего не расскажет, попросила она. – Я все объясню.

Ворон стоял перед ней, уперев руки в бока. Она вдруг увидела, что на ее колени капает из носа кровь, и очень удивилась. Вроде по носу он ее не бил.

– Чего молчишь? – не выдержал он.

– Люди нужны в Грузию, – повторила она и вытерла нос салфеткой. – Там будут готовить что-то вроде... Ну, в общем, ты понял.

– Нет, не понял. Для чего?

– Для работы в России.

– Что-о? – удивленно протянул Ворон.

– Послушай, – подняла на него взгляд Ольга, – ты своей наркотой в гроб сколько людей кладешь? Какая разница, отчего они вообще умирать будут?

В голове Ольги будто лопнула туго натянутая струна. Ей показалось, что рядом выстрелила пушка. Глаза она открыла уже на полу. Однако не успела опомниться, как Ворон схватил ее за плечи и, словно пушинку, поставил на ноги.

– Ты, сука, запомни, я уродов травлю, понимаешь? – трясясь от злости, прошипел он. – Они матерей своих за дозу убивают! Это естественный отбор. Нормальные люди себя «дурью» не травят. Ты же ни в чем не повинных людей и детей призываешь убивать и калечить! В вашей Грузии такой президент, что Гитлер ему в подметки не годится!

Ольга поняла: единственный выход сейчас – любой ценой избежать побоев и сделать все, чтобы Ворон не вышел из квартиры.

Она со всей силой двинула коленом ему в пах. Он вскрикнул и согнулся. Ольга толкнула его в плечи и бросилась к тумбочке. Мгновение, и в руках у нее оказалась увесистая хрустальная пепельница. Она размахнулась. Окурки и пепел посыпались на голову. Вот он, затылок... Однако что-то не давало ей поставить в этом деле точку. Безвольно опустив руки, она села на кровать.

Отдышавшись, Ворон выпрямился и залепил ей в ухо пощечину.

Ольга полетела на пол, но тут же вскочила и прижалась спиной к стене, приготовившись к самому худшему. Однако, вопреки ожиданию, он больше не стал ее трогать.

– Одевайся. Жаль тебе портрет портить, себе дороже. За каждый синяк Аська скидку будет требовать.

– Сдавать поедешь? – морщась от звона в голове, спросила Ольга.

– Зачем? – удивился он. – Нет. Просто я тебя в такое место сейчас определю, откуда ты, покуда передок не раздолбят, не выйдешь.

Она догадалась, что он собирается продать ее в притон. Ольга слышала об ужасах, которые царили в крупных городах России, она даже знала своих сверстниц, чудом бежавших из таких заведений.

Неожиданно к горлу подступил ком. Она всхлипнула.

– Знаешь, почему я тебе открылась?

– Разжалобить хочешь? – Он взял со стула джинсы.

– Ты мне стал небезразличен, и я не хотела тебя потерять...

– Вот и буду приезжать к тебе периодически, – пообещал Ворон. – А ты меня – обслуживать за счет заведения.

– Скотина!

– Какой есть.

– Ты пожалеешь об этом, – заверила его Ольга.

– А ты нет, – пообещал он. – Через пару лет спасибо мне скажешь.

– Как только окажусь на свободе, тебе трындец...

– Не пугай. Я все равно на «лыжи» собирался встать. Не найдут. И не думай, сучка грузинская. – Он натянул одну штанину, поставил ногу на пол и погрозил ей пальцем. – Даже самые гнусные негодяи в этой стране не станут делать того, что ты предлагаешь.

Ольга съежилась. Неожиданно ей стало до боли жалко себя. Так и не повидав жизни, в лучшем случае остаток ее она проведет в притоне или тюрьме. По щекам покатились слезы.

– Неужели у тебя нет ко мне ни капли жалости? – выдавила она из себя.

– А у тебя она есть? – Ворон наконец натянул штаны и застегнул ремень.

– И эта ночь ничего не значит?

– Знаешь, сколько у меня таких было? – хмыкнул он. – Чего сидишь? Одевайся!

Джин осторожно прошел вдоль забора и остановился у калитки. Только собрался постучать, как во дворе залаяла собака. Тут же в доме вспыхнул свет, стукнула дверь.

– Тихо, Аза! – раздался мужской голос.

Джин ударил несколько раз носком ботинка в нижнюю часть калитки:

– Хозяин!

Собака загремела цепью и снова залаяла.

– Фу! – прикрикнул мужчина и подошел к забору: – Кто там?

– Доброй ночи, хозяин. – Джин оглянулся по сторонам. – Извини, если разбудил, но я никого не знаю в вашем селе и постучал в первый дом.

– Ты не местный? – с тревогой в голосе спросил мужчина.

– Разве я не ясно сказал? – удивился Джин. – Я с братом ехал из Первомайского в Бачи-Юрт. Машина заглохла, не заводится больше, наверное, бензин совсем плохой. Не доезжая вашего села, застряли.

– Ты сказал, что едешь в Бачи-Юрт, – напомнил мужчина. – Но дальше нашего села нет хорошей дороги. Надо перебираться на другую сторону Гумса.

– Я знаю здесь каждую тропинку, – заверил Джин. – У Ялхой-Мохк на моей «Ниве» можно спокойно переехать речку вброд.

– Что от меня нужно? – спросили из-за забора.

– Мой брат помогал мне и повредил в темноте руку, – стал врать Джин. – Кажется, вену порезал. Есть бинт или чистые тряпки?

Мужчина наконец щелкнул задвижкой. Джин толкнул калитку и вошел во двор. Увидев перед собой вооруженного человека, хозяин дома отпрянул и направил ему в грудь ствол охотничьего ружья.

– Почему так людей встречаешь? – удивился Джин. – Не бойся, я не причиню тебе вреда.

– Ты обманул меня? – с досадой спросил мужчина. Он был ниже ростом Джина и уже в плечах, однако по возрасту они, вероятно, были одногодками.

– Разве по-другому бы ты меня впустил? Но моему моджахеду действительно нужна помощь, и я даю честное слово, что не трону тебя пальцем.

– Я не боюсь, – медленно опустил ствол ружья мужчина. – Где твой больной?

– Магомед! – негромко позвал Джин.

Повиснув на плече Габбро, в калитке появился Шаман.

– Проходите, – засуетился мужчина и бросился закрывать за ними калитку.

– Как тебя зовут? – спросил Джин, дойдя до крыльца.

– Сакка Мамедов, – представился мужчина.

– А меня – Шамиль. Спасибо, Сакка, что впустил и не отказал нам в помощи, – поблагодарил Джин.

– Я знаю, сегодня был бой в Гордали-Юрте. – Сакка показал направление рукой. – Здесь все слышно было.

– Ты прав, – кивнул Джин. – Это нас убивали неверные.

Не говоря больше ни слова, Сакка направился мимо крыльца в обход дома.

Слегка постанывая и морщась, Шаман ковылял следом, Габбро помогал ему.

– Наверное, нужен врач? – неожиданно спросил Сакка.

– Посмотрим, – кивнул Джин.

Сакка провел нежданных гостей в небольшую комнату, имеющую отдельный вход со стороны сада и служившую летней кухней. Здесь стояла газовая плита, несколько баллонов к ней, стол, длинная лавка и пара стульев. На стенах шкафчики с посудой.

Габбро усадил Шамана на стул и стал снимать с него куртку.

– У вас есть врач? – спросил Джин, заранее зная, что в селе располагался фельдшерский пункт.

Сакка колебался. Джин понимал: чеченец боится огласки. Прошли те времена, когда для бандитов были открыты все двери. Сейчас за помощь им власти строго наказывали. Были случаи, когда даже поджигали дома.

– Ты не бойся, – стал уговаривать его Джин. – Мы сходим вместе. Я заплачу, и он будет молчать.

Шаман не так нуждался в медицинской помощи, как в слухах. Нужно было сделать так, чтобы как можно больше людей узнали о том, что Леснику и двум его моджахедам удалось вырваться из окружения.

– Хорошо, – задумчиво проговорил Сакка, – пойдем. Только оставь оружие.

– Может, у тебя есть куртка для меня? – Джин поставил автомат в угол и расстегнул разгрузочный жилет.

Вскоре они уже были у дома, где жил местный доктор Тобсолта Ямахов. В нем же находился и фельдшерский пункт, вход в который был с улицы. Доктора не пришлось уговаривать, Сакка хорошо знал его. Вскоре, не задавая лишних вопросов, Тобсолта обработал Шаману рану и наложил новую повязку.

– Вам надо срочно уходить, – проводив Ямахова и вернувшись назад, заволновался Сакка. – Ваше появление не осталось незамеченным. Соседи слышали, что у меня кто-то был. Поверь, завтра наверняка нас уже будут допрашивать.

– Хорошо, мы сейчас уйдем, – кинул Джин. – Только нам еще надо раздобыть немного хлеба в дорогу.

– Я дам вам все, что скажете, – заверил Сакка. – Мой брат занимается бизнесом, у меня хранится часть его продуктов.

– Ты не боишься говорить об этом бандитам? – прищурился Джин.

– Разве вы бандиты? – оторопел Сакка. – Я ведь от чистого сердца помог вам.

– Спасибо тебе, – сказал Джин и неожиданно двинул Сакку кулаком в лицо. Отлетев к стене, тот повалился на пол.

– За что? – придя в себя, спросил он.

Джин поднял его, оглядел лицо и снова ударил, уже левой.

Сакка повис на его руке.

– Э-э! – встряхнул его Джин.

– Убил? – заволновался Шаман.

– Нет, он сознание потерял.

В это время Сакка всхлипнул. На запястье Джина стекла кровь.

– Это в благодарность за то, что я, рискуя своими детьми, помог вам? – с трудом выдавил из себя Сакка.

– Завтра скажешь, что мы обманом ворвались к тебе, угрожая убить семью, и отправили за врачом. Потом ушли. Из разговора ты понял, что мы держим путь в горы. А сюда зашли, чтобы сбить с толку русских собак.

– Все сделаю, как скажешь, – часто закивал головой Сакка.

– И еще. – Джин отпустил его и вытер руку о штанину. – Бил я тебя специально. Иначе как ты объяснишь, что помогал нам?

– Теперь я понял. – Сакка приложил к лицу ладонь и с благодарностью посмотрел на Джина. – Правильно сделал. Теперь мне легко поверят, что вы силой и угрозами расправы заставили меня так поступить.

* * *

Ворон въехал во двор новой высотки, остановился у первого подъезда и приказал:

– Выходи!

Ольга подчинилась, взвешивая в голове все шансы на побег. Ворон замешкался, возясь с замком ремня безопасности.

«Надо исчезнуть!» – мелькнула у нее мысль, и она стала пятиться задом. Ворон не заметил этого. Тогда она развернулась и побежала в сторону выезда. До угла оставались считаные метры, когда сзади раздались крики:

– Стой, сука!

Ольга побежала быстрее.

Навстречу вышли трое молодых парней и девушка.

– Помогите! – пробегая мимо них, крикнула Ольга.

Парни шарахнулись в стороны, девушка завизжала. Никто так и не бросился ей на помощь.

– Стой! – раздалось над самым ухом Ольги и тут же в глазах у нее потемнело. Ворон схватил ее за воротник куртки. Она не удержалась и со всего размаха уселась на асфальт. Но он тут же потянул ее вверх: – Я тебе сейчас ноги переломаю! – И рванул Ольгу в обратном направлении.

Мимо проходили люди, но все делали вид, будто ничего не происходит.

Замок на подъезде был кодовый, но Ворон легко открыл дверь. Они поднялись на пятый этаж лифтом. Ольгу встретила средних лет, полная женщина в длинном халате с огромными алыми цветами. Обильная косметика скрывала не только мелкую сетку морщин, но и эмоции. Лицо казалось неживым и напоминало огромную куклу.

– Вот, принимай. – Ворон грубо толкнул к ней Ольгу. – Она дороже. Насколько, скажу позже, сейчас мне некогда. И имей в виду, – уже развернувшись к выходу, спохватился он, – борзая.

– Рожала? – спросила женщина, когда за Вороном закрылась дверь.

– А это важно? – спросила Ольга.

– Дети есть? – Женщина прикурила сигарету в длинном тонком мундштуке, прищурилась от попавшего в глаз дыма и уставилась на Ольгу в ожидании ответа.

– Семеро, – с сарказмом ответила Ольга.

– Все с тобой ясно, шутница. – Женщина указала рукой на одну из дверей: – Проходи.

В небольшой комнате стояла огромная, заправленная атласным покрывалом кровать, на которой легко могли уместиться четверо человек. На стенах красивые обои с замысловатым рисунком, у стены комод, в углу небольшой телевизор и стереосистема.

– Это твое рабочее место. – Женщина прошла и села на кровать. – Здесь же будешь отдыхать.

– От чего? – сделала вид, будто не понимает, Ольга.

– От мужиков. – Женщина затянулась, сложила губки бантиком и выпустила тонкую струйку дыма: – Раздевайся.

– Я?!

– А что, ты здесь еще кого-то видишь? – удивилась хозяйка притона. – И давай сразу договоримся: прекрати строить из себя крутую, иначе вмиг рога обломаю. Квакну в трубку, приедут ребята, переломают тебе все кости и личико изувечат. Будешь остаток жизни на лекарства работать.

Ольга поняла, что в ее положении действительно лучше как можно быстрее притупить бдительность этой стервы. То, что она отсюда сбежит, она была уверена. Это только дело времени. Она сняла ветровку и бросила на пол к стене. Стянула с себя свитер, джинсы.

– Все снимай! – повелительным тоном приказала «мамочка».

Ольга освободилась от последних деталей туалета, бюстгальтера и трусиков.

– Повернись спиной, – продолжала давать указания хозяйка.

Ольга подчинилась.

Женщина встала, подошла к Ольге и брезгливо потрогала грудь.

– Размер какой? – зажимая мундштук зубами, показала она взглядом на нижнее белье.

– Зачем вам?

– Не будешь же ты в одном и том же здесь постоянно торчать, – хмыкнула «мамочка».

Ольга назвала.

– Тебе подойдет черный и розовый, – с шумом выпустила дым женщина. – Повернись еще раз.

Ольга повернулась. Нет, ее не унижал этот досмотр. Конечно, окажись она в такой ситуации полгода назад, наверняка бы ломалась. Но сейчас это воспринималось как издержки производства.

– Ничем не болела? – взяла Ольгу за локоть «мамочка».

– Не довелось, – бросила она ей через плечо.

– Одевайся, – приказала женщина и вышла.

Едва Ольга успела натянуть джинсы, как в комнату без стука ввалились две девушки. Одна – полная и высокая, с распущенными светлыми волосами и накрашенными глазами. Одетая в полупрозрачный пеньюар, толстушка во весь рот улыбалась. Вторая была полной противоположностью своей подруге. Невысокая, стройная, в домашнем халате и смешных, в виде зайцев, тапках.

– Привет, новенькая! – окинула Ольгу оценивающим взглядом круглолицая. – Давай знакомиться. Монро. В миру – Маша.

– Катя, но называй меня Катрин, – попросила ее подружка.

Ольга назвала свое имя.

– Тебе надо что-то поэффектней придумать. – Маша щелкнула пальцами и закатила глаза под потолок. – Олеся!

– Вас здесь только двое? – осторожно поинтересовалась Ольга.

– С тобой трое. – Монро прошла и села на кровать.

– Было бы четверо, – с опаской покосилась на дверь Катрин, – но недавно одну из нас...

– Катрин! – строго нахмурила брови Монро. – Человек новый, мало ли...

– Новый или старый, неважно, – уперла в бока кулачки девушка. – А предупредить надо.

– Ладно, валяй, – отмахнулась Монро.

– Была у нас еще Барби, Таня Беляева, из Зеленограда, – продолжила Катрин. – Ее сюда обманом заманили. Девке еще семнадцати не было. Так вот, чтобы привлечь внимание полиции, она стала через форточки бросать завернутые в записки ложки и вилки. Просила людей, которые их найдут, передать в милицию, что ее незаконно удерживают по такому-то адресу и заставляют заниматься проституцией. А в России как? – Она вопросительно посмотрела на Монро и снова перевела взгляд на Ольгу. – В общем, нашлись доброжелатели и доложили Аське. Через полчаса приехали три «быка». Сначала по очереди ее насиловали, а как стемнело, увезли. А на следующий день Аська нам запись, сделанную на телефон, показала. – Катрин поежилась. – В общем, убили ее, но перед этим еще глумились...

– Как это? – одними губами спросила Ольга.

– Били сильно, – пояснила за Катрин Монро. – А туда, – она опустила взгляд, – кусок арматуры вогнали на полметра.

Катрин заняла единственный в комнате стул. Ольга натянула свитер и села на краешек кресла.

«Может, специально запугивают?» – мелькнула мысль. Однако внимательнее вглядевшись в побелевшие от страха лица девушек, она отогнала ее от себя.

– Короче, рассказываю, а ты запоминай, – шлепнула по коленке ладошкой Монро. – Мы постоянно здесь живем, но есть еще и приходящие. Они работают с VIP-клиентами. Расчет через маму Асю. Из дома ни ногой.

– Совсем? – удивилась Ольга.

– У мамы Аси, конечно, все схвачено, но если будут жалобы соседей, нам придется туго, – сказала Катрин.

– Не нам, а маме Асе, – поправила ее Монро.

– Да, мы отделаемся штрафом и депортацией, а ее под суд, – кивнула головой Катрин.

– Почему депортацией? – удивилась Ольга.

– Не знаем, как ты, но я с Молдовы, а она, – Монро показала рукой на Катрин, – из Украины.

– Девчонки, так вы что, здесь по доброй воле? – растерялась Ольга.

– Конечно, – кивнула Катрин. – А где ты еще можешь заработать, без прописки и гражданства?

– Но так...

– Как есть, – развела руками Монро. – Клиенты платят в среднем от тысячи двести до полутора. Тридцать процентов твои. Плюс крыша над головой и еда.

– Это где-то четыреста рублей, – быстро подсчитала Ольга. – А сколько мужчин приходит?

– По-разному, – пожала плечами Монро. – Все зависит от многих факторов. Зимой меньше, весной-осенью – косяки. Иногда по десять персон приходится принимать.

– Сколько? – не поверила своим ушам Ольга.

– Один раз за сутки двенадцать обслужила, – подтвердила Катрин.

– Да ведь так сдохнуть можно! – ужаснулась Ольга. – А если я не могу?

– Через не могу, – хмыкнула Монро. – Да ты не думай, сюда приходят в основном те, кто эти дела быстро делает.

Полный впечатлениями день закончился для Ольги первым клиентом. Это был молодой худенький парень в очках. До утра ее больше никто не трогал.

Хаваж не спеша шел по Крещатику, разглядывая дома, прохожих, витрины магазинов. Сегодня была суббота. В выходные здесь запрещалось движение автотранспорта и самая широкая в мире улица становилась пешеходной.

Киев встретил слякотью и туманом, но непогода не испортила Хаважу настроения. Остаток пути от Владикавказа прошел на удивление спокойно. Вообще, после перестрелки на последнем чеченском посту, где сложил свою голову его верный помощник Джамбек Эльнуразов, больше никаких проблем не возникало. Словно кто-то невидимый взял одну душу и на этом успокоился. Как и рассчитывал Хаваж, сразу после его бегства посты всех трех республик были ориентированы на легковой транспорт. Грузовик, в котором он ехал, благополучно миновал Магас. На границе Ингушетии и Осетии их остановили, однако полицейский быстро проверил документы и, даже не заглядывая в кузов, отпустил. Хаваж, затаив дыхание, слушал разговор в готовности немедленно открыть огонь. Но пронесло. Водитель фуры довез его до Чермента, первого крупного населенного пункта в Осетии, и на заправочной станции они расстались. Добравшись на попутных машинах до Нальчика, как и было оговорено, Хаваж позвонил по номеру телефона, который дал Нугзар. Ответивший ему человек назначил встречу. Уже спустя час на руках Хаважа был паспорт и водительское удостоверение на другое имя и фамилию.

Прошло еще чуть больше суток, и он уже был в столице Украины. Здесь снова надо было звонить по номеру, который ему вручили вместе с паспортом. Вскоре круглолицый светловолосый молодой мужчина по имени Петро Сидорук привез его на стареньком «Форде» к дому, расположенному по улице Бережанская. Здесь, в однокомнатной квартире, Хаваж провел ночь. Под утро ему позвонил Нугзар и сообщил, что из восьми его моджахедов в Украину удалось приехать только четверым. Грузин говорил намеками и не называл имен. Но Хаваж не особо переживал, уверенный, что так оно и будет. Почти на всех его людей, кроме Анзора Чараева, у полиции и ФСБ был компромат, и они находились в розыске. Возможно, кто-то просто отказался от мысли ехать и предпочел провести зиму где-то у родственников в горах или отправился в Россию, на бескрайних просторах которой можно легко и без проблем затеряться.

Неожиданно от размышлений Хаважа отвлекло странное состояние, словно на глаза попался какой-то до боли знакомый предмет или человек. Он замедлил шаг и обернулся. Его обдало жаром. Так и есть! Может же такое случиться, что в течение недели он дважды нарвался на людей, хорошо знавших его. Ладно в Чечне, которую можно за день объехать вдоль и поперек. Но здесь, в Киеве... Это просто наваждение! Значит, тот, кто, по мнению Хаважа, все это время довольствовался гибелью Джамбека, вновь захотел новых жертв.

На него исподлобья с неприкрытой ненавистью смотрел Маус. Прошло почти пятнадцать лет, а они узнали друг друга. Тогда молодой и вспыльчивый Хаваж был всего лишь рядовым боевиком. Русские совершили попытку взять Грозный штурмом. Им позволили дойти до центра, а потом, практически с боем курантов, возвестивших о наступлении Нового года, нанесли сокрушающий удар. Первые часы боя воодушевили боевиков, улицы города покрылись телами молодых солдат-срочников. Однако надежда на легкую победу уже к утру была развеяна. Странным образом эти мальчишки с чумазыми лицами быстро преобразились. Уже совсем скоро они организовались и стали жестко огрызаться. В некоторых местах дело дошло до атак, поражавших боевиков своей отчаянностью. Русские успешно штурмовали укрепления группами, численностью вдвое меньше обороняющихся, и побеждали. Причем делали это не за деньги, как большинство боевиков, а просто так. Микола Прокопенко вместе с Хаважем обороняли дом напротив вокзала. В составе отряда, насчитывающего почти полторы сотни боевиков, было с десяток украинских националистов. Спустя несколько дней упорных боев они чудом вышли из города, помог Всевышний.

Неудачи преследовали боевиков. Отряд, в котором воевали Хаваж и Маус, оттеснили в горы. С завидным постоянством места их расположения обнаруживала разведка русских, после чего авиация наносила бомбовые удары. На хвост наступали группы спецназа. Ряды моджахедов постепенно редели. В один из дней командир заверил, что скоро всему этому придет конец. Якобы сам Дудаев пообещал, что Москва прикажет своим войскам остановиться. Это время уйдет на перегруппировку разрозненных и частично блокированных отрядов боевиков, после чего они перейдут к новой фазе военных действий.

Хаваж в то время плохо разбирался в хитросплетениях политических игрищ, но стал понимать, что война – это прежде всего один из самых простых способов обогащения. Когда они умирают, кто-то наверху попросту сколачивает себе капиталы. И он впервые почувствовал вкус дармовых денег. Начался отток добровольцев, приезжавших из других республик для оказания помощи чеченцам в борьбе против «русских оккупантов». Его и еще пятерых моджахедов отправили встречать наемников. Всем им, как и было договорено, давали деньги на дорогу плюс зарплату. В отрядах с ними тепло прощались, после чего отправляли по тропам к месту, откуда специально назначенные люди должны были этих «помощников» вывести в безопасные зоны. Все делалось с помпой, нередко под объективами видеокамер зарубежных телекомпаний. Агитационная машина Удугова работала на всю катушку. Смотрите, мол, маленькой Чечне помогают бороться за свою независимость сотни людей из других стран. Группа Хаважа встречала этих «солдат удачи» за горой, отбирала все до цента и убивала. Тела прятали в расположенном неподалеку овраге. Маус был в числе одной из партий. Пять украинцев и четверо латышей пришли в сопровождении Джамбека. Из них быстро вытрясли все деньги, а когда повели убивать, четверо бросились в разные стороны. Пули догнали лишь троих. Мауса среди убитых не оказалось. Хаваж не особо волновался. Он был уверен, что наемник все равно обречен. А через день выяснилось, что отряд, в котором воевал Хаваж, полностью ликвидирован. Имея на руках почти пятнадцать тысяч долларов, он на пару с Джамбеком принял решение воевать до победного конца. Так началась жизнь малоизвестного, но амбициозного Хаважа Албагачиева в новом качестве…

А сейчас Маус стоял в пяти шагах от него и с нескрываемой ненавистью смотрел прямо ему в глаза. Это был взгляд из страшного прошлого. Как Миколе удалось уцелеть и добраться домой?

– Смотрю и глазам своим не верю, – прохрипел Маус. – Хаваж, никак, ты, сука!

– Зачем оскорбляешь? – процедил сквозь зубы Хаваж, приближаясь к нему и размышляя, как быть дальше. – Ведь я не убил тебя.

Прохожие уже заподозрили неладное и стали обходить двух мужчин, говоривших на повышенных тонах.

– По чистой случайности! – продолжил Маус, глядя на него сверху вниз. – Ты знаешь, урод, как я мечтал тебя увидеть? Есть бог на свете. Я молил его о встрече с тобой все эти пятнадцать лет...

– Я специально стрелял мимо, – Хаваж оглянулся по сторонам.

В следующий момент он услышал лязг собственных зубов и понял, что падает на спину. Рухнув на асфальт, Хаваж собрался вскочить на ноги, как об него кто-то споткнулся и упал сверху.

– Прекратите немедленно! – крикнул какой-то старик.

– Помогите! – завизжала женщина.

– Полиция! Вызовите полицию! – задыхаясь, причитала старуха.

– Уже в центре города нельзя спокойно пройти, – загудела, закричала на разные голоса толпа.

Хаваж перевернулся на бок и в тот же миг вскрикнул от удара ногой по ребрам. Однако сумел выпрямиться и отскочить к стене. Рука скользнула в карман куртки, где у него лежал небольшой выкидной нож, малопригодный для боя. Но сейчас это было единственное оружие. Хаваж выпрямил в направлении великана руку и надавил на кнопку. Вид лезвия на мгновение охладил пыл громилы. Он замер, завороженно глядя на острие. Однако уже в следующий момент шагнул вправо, одновременно пытаясь схватиться руками за запястье Хаважа. Но не тут-то было. Без замаха Хаваж ударил Мауса ножом в лицо и попал чуть выше брови. Острие скользнуло по кости, пропахало в коже глубокую борозду и застряло в глазнице. Как ни странно, Маус замер. Хаваж рванул нож на себя и полоснул его по горлу. Маус издал странный квакающий звук, на воротник куртки бывшего наемника хлынула кровь. Хаваж развернулся и бросился прочь. Народ расступался в стороны, образуя коридор, но нашелся какой-то смельчак и подставил ему подножку. Хаваж споткнулся и со всего размаха рухнул на асфальт. В последний момент он успел выставить вперед руки и чудом не разбил лицо. Затем быстро вскочил и забежал в проезд под домом. Оказавшись в небольшом дворике, перешел на шаг и огляделся по сторонам. Есть! Он оказался проходным.

За ним никто не гнался, и вскоре он уже шел по улице Пушкинской. На ней тоже было опасно долго находиться. Хаваж знал: первые семь-десять минут нужно потратить на то, чтобы как можно быстрее удалиться от места происшествия, покинуть район, поскольку на первом этапе в любой стране в работу по поиску включаются именно районные силовики. Оказавшись на перекрестке, он прочитал название следующей улицы. Это оказалась улица Хмельницкого. Пройдя по ней квартал, повернул направо, уже на Владимирскую. Спустя пять минут Хаваж уже входил на станцию метро «Золотые ворота».

К вечеру он благополучно добрался до дома. По пути купил новую куртку, джинсы и ботинки. Войдя в квартиру, прямо в коридоре осторожно снял с себя всю старую одежду, которую тут же уложил в пластиковые пакеты. Оставшись голышом, прошел в душ, где тщательно умылся. Против него может сыграть любая улика – от небольшой капли крови, которую не разглядишь невооруженным глазом, до кусочка кожи Мауса под ногтем. Когда стемнело, Хаваж вынес одежду к мусорным контейнерам, стоявшим во дворе расположенного в соседнем квартале дома. Все, улики уничтожены. Не успел он вернуться в квартиру, как в кармане зазвонил сотовый. С первых слов стало ясно: грузин все знает.

– Как тебя угораздило устроить такое в центре города? – негодовал Нугзар. – Зачем ты вообще туда пошел?

Хаважа злил тон, с которым после того, как он выехал за пределы республики, с ним говорил этот неверный.

– Почему кричишь? Разве я специально?

– Кто этот человек? – задыхаясь от негодования, спросил Нугзар.

– Он в свое время был на моей родине, – решив не вдаваться в подробности, ответил Хаваж.

– Это наемник?

– Да, – подтвердил Хаваж. – Что мне оставалось делать?

– Но почему он бросился на тебя?

– Мы расстались врагами, – уклончиво произнес Хаваж. – А как ты узнал?

– Посмотри телевизор, – предложил Нугзар. – Там главная новость – убийство в столице Украины. И где? Практически в самом центре! Тебя можно легко узнать по записи с камеры наружного наблюдения одного из учреждений.

– Вот оно что! – протянул Хаваж и скрипнул зубами. – Как теперь быть?

– Сиди тихо и никуда не высовывайся, – посоветовал грузин. – Послезавтра выезд.

* * *

Выйдя из Бельты, Джин, Шаман и Габбро двинули в направлении Хиди-Хутора. Ориентировались по столбам линии электропередачи. К расположенному в трех километрах от Бельты селению вышли под утро, но Джин не собирался заходить в него. Им нужно было дальше, в Джагларги. Там, по замыслу, они должны были отобрать машину у одного из жителей и выехать в направлении Курчалоя. К обеду на дороге будет организована засада, в которую попадут новоявленные боевики. Однако, бросив машину, они снова уйдут. При всем старании Татарина, а потом еще и сельского фельдшера, ранение Шамана создавало проблемы. У него поднялась температура. Джин забрал у капитана рюкзак, а Габбро нес два автомата.

– Не успеваем, – сокрушенно вздохнул Джин, глядя на белеющие шифером крыши домов. – Нам надо пройти еще как минимум пятнадцать километров.

– Что будем делать? – заволновался Габбро.

Джин задумался. Если в Джагларги он забирал машину у человека, который был заранее предупрежден, то решить транспортную проблему в Хиди-Хуторе будет намного сложнее. К тому же когда-то Джин работал в этом районе, и в селе еще много людей, которые легко узнают в боевике начальника Курчалоевского отдела внутренних дел. Родственников у него здесь не было. Связаться с Туманом, который должен сегодня организовать блокпост на дороге, он не мог. Мощности обычной портативной станции не хватит, чтобы покрыть даже четверть этого расстояния, а спутниковый телефон он не брал. Причина банальна, его не было и у Лесника.

– Идем к трассе и захватываем машину, – принял решение Джин.

– Это почти невозможно, – возразил Шаман. – Здесь осторожные люди, по одному не ездят, у всех оружие. Ты же не станешь убивать?

– Ты что предлагаешь?

– Нас с тобой в Хиди-Хуторе знают, – на секунду задумавшись, заговорил Шаман, – но Габбро в этих краях никогда не был.

– Думаешь, ему удастся в одиночку отобрать машину? – удивился Джин.

– Тебе с документами Лесника передали деньги, – напомнил Шаман. – Можно договориться. Здесь наверняка найдется желающий заработать. Он выедет за село и заберет нас.

– Хорошо, – согласился Джин и посмотрел на Габбро. – Ты понимаешь, что не должен попасться?

Тот в ответ кивнул.

– А если это произойдет, скажешь, что воевал на стороне Лесника, – продолжил свой инструктаж Джин. – И до тех пор, пока тебя не вытащат, стоишь на своем: ты не кто иной, как Икрам Удугов.

– Я все понял. – Гайрбек снял с плеча ремень автомата. – Кадыровцы все кости мне переломают.

– Тихо! – неожиданно прижал к губам палец Шаман.

Все замерли. Действительно, со стороны села доносился надрывный гул двигателя. Он постепенно усиливался.

– Справа, параллельно ЛЭП, – дорога, – показал направление рукой Джин и направился вниз по склону.

Они не прошли и пары десятков метров, как звук стих. Джин остановился. Его примеру последовали Шаман и Габбро. В следующий момент хлопнули двери и послышались голоса.

– Это не нас ли ищут? – неожиданно спросил Шаман.

– Машина ехала на самопальном бензине, – возразил Джин. – Хотя всякое может быть.

Они присели, укрывшись в зарослях барбариса. Голоса приближались. Вскоре между деревьями замелькали силуэты двух мужчин. Один нес «когти» электрика.

– Все ясно! – облегченно вздохнул Джин. – Провода не под напряжением, а эти их воруют.

Мужчины прошли совсем близко.

– Так, давай к машине! – проводив воришек взглядом, скомандовал Джин.

Пригибаясь, они устремились дальше. Вскоре среди деревьев Джин разглядел «УАЗ». Под капотом возился еще один чеченец. Он был в камуфлированной куртке и штанах – самой распространенной в республике одежде.

– Шаман! – Джин сделал знак рукой оставаться на месте, а сам с Куциевым продолжил движение.

Водитель, средних лет щуплый чеченец, вздрогнул, когда ему в бок уперся ствол автомата, медленно повернул голову и удивленно посмотрел на Джина.

– Кто такие?

– Просто ехал в соседнее село, – выпрямляясь, залепетал мужчина. – Машина сломалась...

– Один был? – прищурился Джин, не понимая, почему он врет.

– Да, – часто закивал чеченец.

– Почему неправду говоришь? – возмутился подошедший с другой стороны Куциев. – Мы сейчас двоих твоих друзей резали.

– За что? – ужаснулся чеченец, глядя на них округлившимися глазами. – Я не хотел, они уговорили. Сказали, тока нет в проводах, зачем просто так висят?

– Понятно, – вздохнул Джин, оглянулся по сторонам и двинул парню прикладом в голову. Водитель рухнул на землю.

– Свяжи его, – приказал он Куциеву. – Я оказался прав, это воришки. Провода снимают с линии, вдоль которой мы шли.

– Ты за это его чуть не убил? – присев на корточки перед водителем, удивился Габбро.

– Конечно, нет, – ответил Джин, закрывая капот. – Мы же машину отобрали.

Из леса уже вышел Шаман.

Они торопливо заняли места в «уазике». Джин повернул ключ зажигания. Машина вздрогнула и завелась.

Глава 6

Поджав под себя ноги, Ольга сидела на кровати и смотрела телевизор. Благодаря ему она узнала много полезного. Можно сказать, что у нее даже изменились под впечатлением некоторых передач взгляды на жизнь. Первое время, еще до того, как оказаться в борделе, многие российские программы ее просто раздражали. Она считала враньем большую часть информации о Грузии. Накануне ее буквально шокировала шедшая поздно ночью передача про президента Саакашвили и войну в Осетии. Она впервые увидела Мико, жующего галстук, хотя многие в ее стране говорили об этом. Не меньшее впечатление произвели передачи про Чеченскую республику. Она уже не представлялась ей обнесенным колючей проволокой гетто, в котором люди живут в развалинах и готовят пищу на кострах. Ольга с удивлением увидела совсем другие кадры. Эти обстоятельства заставили ее по-новому взглянуть на все произошедшее с ней. Заново возвращаясь в тот роковой вечер, когда Чачба на улице преградил ей путь, она все более склонялась к мысли, что вся ситуация была подстроена Бебури и его службой.

Подходил к концу четвертый день ее мучений. Как и обещала «мамочка», ее никуда не выпускали. Вернее, дверь была заперта на два замка, ключи от которых Аська хранила у себя в сейфе с кодовым замком. Окна тоже не открывались – после случая с Барби их наглухо закрутили шурупами. Раз в сутки, за выручкой, приезжал крепкий, бритый наголо крепыш. Если не брать в расчет смерть отца, убийство Чачбы и его бабушки, для Ольги это были самые страшные дни. Она долго и тщательно мылась после каждого клиента. Пока ей везло, садисты не попадались. Большинство мужчин были женатыми и ухоженными. Однако от этого легче не становилось. При появлении клиента Ольга покорно шла в комнату и, как могла, пыталась угодить, правда, давалось ей это с большим трудом. Сегодня она спрятала под подушку пилку для ногтей. Ольга была уверена, если хорошо размахнуться, можно ею легко проткнуть бок. Длиной в семь сантиметров, она могла повредить печень. По обыкновению, с появлением нового клиента все свободные от работы девушки выходили в просторный коридор. Днем к жившим на квартире Ольге, Марго и Катрин присоединялись еще две проститутки, приходившие сюда, как на работу в каком-нибудь учреждении – появлялись утром и уходили под вечер. Обе были на голову выше Ольги, с тривиальными формами. Надменный взгляд этих жриц любви, грудной голос ужасно раздражали ее. У них не забирали документов. Как шутила Ася, она бы с удовольствием завела на этих подруг трудовые книжки, да закон не позволяет. В свободное от клиентов время они сидели в просторной кухне и болтали с Асей о пустяках.

Едва слышно скрипнула дверь, и Ольга обернулась.

– Ваш выход, маэстро! – проговорила с порога Ася.

Это означало только одно: пришел новый клиент. Ольга вышла в коридор одна. Марго громко стонала за плотно закрытыми дверями, а Катрин только забралась под душ после очередного самца. Посетителем оказался невысокого роста наполовину лысый мужчина с отвислой губой.

– Это все? – спросил он Аську.

– Вы, как почетный гость, удостаиваетесь лучшего, – нашлась Ася и мило улыбнулась. – Свеженькая девочка. Разве не видите?

– Вижу, – выдохнул он. – Куда?

Ольга молча развернулась и направилась в комнату, твердо решив, что обрюзгший, страдающий одышкой кошелек на ножках поможет ей сегодня покинуть стены этого омерзительного заведения.

Мужчина с ходу стал раздеваться и аккуратно складывать вещи. Потом потянул носом воздух:

– Тебе придется смыть духи.

– Как это? – удивилась она.

– Моя жена унюхает.

– Хорошо, – кивнула она и села на кровать. – Только сейчас душ занят, надо подождать.

– У меня нет времени! – вспылил клиент.

– Тогда уходи.

– А ты, однако, шутница, – усмехнулся он, забрался на кровать и юркнул под одеяло. Ольге в нос ударил резкий запах пота.

Она открыла комод, достала полотенце, взяла джинсы и майку. Выйдя в коридор, прошмыгнула в душ. Включила воду, однако мыться не стала. Ни к чему. Быстренько переоделась и только собралась выйти, как вдруг поняла, что теперь ей вряд ли удастся воспользоваться пилочкой для ногтей: этот обрюзгший тип улегся прямо на подушку, под которой она ее спрятала. Да и как в одежде забраться в кровать? Оглядела полочку под зеркалом – ничего подходящего. Тогда она осторожно вынула из креплений зеркало, обернув его огромным, еще пропитанным влагой махровым полотенцем Катрин, положила на пол и наступила по центру пяткой, как учили инструкторы. Тогда трещины лучиками разойдутся от места приложения силы к кромкам, образуя множество острых осколков. Присев на корточки, развернула полотенце и из десятка разных по ширине обломков выбрала тот, который умещался в руке и походил на средних размеров кинжал. Огляделась по сторонам. Из корзины для грязного белья достала чью-то майку, порвала на неширокие полоски и осторожно обмотала тупой конец обломка. Вот и готова рукоять. Взяв свое самодельное оружие в правую руку и накинув сверху полотенце, Ольга вышла в коридор.

– А ты чего в таком виде? – удивилась Ася.

– Желание клиента, – с замиранием сердца Ольга прошла в комнату.

Заложив руки за голову, толстяк лежал, глядя в потолок. Увидев Ольгу, расплылся в слащавой улыбке. Однако его лицо тут же сделалось удивленным:

– Ты чего оделась?

– Раздень меня. – Ольга запрыгнула на кровать и сбросила с него одеяло.

Ничего не понимая, он сел, но она толкнула его открытой ладонью свободной руки в живот. Слабенький пресс толстяка не смог удержать туловище вертикально, и он снова упал на спину. Она знала, что пробить даже слегка напряженные мышцы обломком стекла очень тяжело, и сбросила полотенце. Первую секунду толстяк смотрел на нее ничего не понимающим взглядом. Неожиданно его глаза округлились, но единственное, что он успел сделать, это произнести странное, гортанное «А». Со всего размаха она вогнала лезвие ему в бок. В ту минуту Ольга считала этого человека обыкновенным насильником. Ведь это заплывшее жиром животное наверняка должно знать, что ее удерживают здесь незаконно. Значит, она права, если поступает так, а другого способа покинуть это страшное место нет.

Острие вошло глубоко, она даже не ожидала. Некоторое время Ольга завороженно наблюдала, как по белой коже на простыню стекает казавшаяся в полумраке черной кровь.

Тем временем, боясь пошевелить остальными частями тела, толстяк приподнял голову, посмотрел на торчащий из его живота осколок и снова уронил ее на подушку. Странно, но он молчал, лишь вращал глазами, в которых не было ничего, кроме безумного ужаса.

«Чего же я сижу?» – спохватилась Ольга.

Она вскочила и стала быстро одеваться. Накинула ветровку, натянула на ноги кроссовки. Прислушалась. Было тихо. Осторожно открыла дверь и выглянула в коридор. Никого. В воздухе витал запах табачного дыма. Осторожно ступая, Ольга прошла на кухню.

Сидя за столом, Аська курила. Увидев Ольгу в одежде, опешила:

– Ты...

В следующий момент Ольга была уже рядом с ней:

– Ключи, сучка, а то отправлю вслед за боровом, под которого ты меня только что пыталась положить.

С этими словами она вытащила из ее рта мундштук и развернула так, что уголек сигареты оказался на уровне глаза. Ася непроизвольно отпрянула, но уперлась затылком в стену и опустилась на корточки.

– Ну! – топнула ногой Ольга.

– Ты знаешь, что с тобой будет, когда тебя найдут?

– Ничего, – заверила ее Ольга. – Это тебе надо теперь беспокоиться. – С этими словами она схватила ее свободной рукой за волосы: – Ты не поняла, что я сказала?

– Ах ты, шалава! – Аська встала.

Ольга с силой вдавила мундштук с тлеющей сигаретой ей в щеку. Аська закричала. Уголек, оставив пятнышко ожога, осыпался на пол. Тогда Ольга перевернула мундштук и со всего размаха вогнала его тонкий конец Аське в щеку.

«Мамочка» взвыла и стала сползать по стенке. Ольга запустила руку в карман ее халата. Так и есть, связка ключей от двери была еще здесь.

В это время Аська уже сидела на корточках. Вырвав мундштук, она отбросила его в сторону и вцепилась руками в ногу Ольги. Из образовавшейся на щеке раны хозяйки притона хлестала кровь, но она словно не замечала этого. Тогда свободной ногой Ольга двинула ее в челюсть, как учили...

Голова Аськи отлетела назад. Она ударилась затылком о стену и без чувств завалилась набок. Ольга бросилась к выходу. Когда она уже отпирала второй замок, в коридор выскочила Марго.

– Ты чего, девка, совсем спятила?! – крикнула она. Но было поздно. Перешагивая сразу через несколько ступенек, Ольга бросилась вниз. Она уже точно знала, куда ей теперь бежать.

* * *

Антон вышел из вагона поезда Москва – Ростов и оглядел перрон. Со стороны «хвоста» уже шлепал Дрон. Через плечо – спортивная сумка, нижнюю часть лица украшает теехдневная щетина. Делая вид, будто они не знакомы, Антон направился к выходу на привокзальную площадь.

– Извините, не подскажете, как пройти в библиотеку? – раздался позади голос.

Антон узнал Василия и, не сбавляя шага, обернулся. Как ни странно, вопрос был адресован не ему, а шедшей следом молодой женщине с небольшой дорожной сумкой.

– Не подскажу, – ответила женщина и переложила сумку в правую руку. Было заметно, она боялась, что Дрон сейчас ее выхватит и убежит. Антон усмехнулся.

– Вы местная? – продолжал засыпать вопросами Дрон. – Мне нужен гид.

– Хочешь, я твоим гидом побуду? – Антон встал и развернулся всем телом к Василию, но не рассчитал, и женщина врезалась в него. Он обхватил ее свободной рукой. – Покажу, где здесь морги и кладбища.

– Извините, – смутилась женщина и подняла на него взгляд. У нее были зеленые глаза, слегка вздернутый носик, украшенный несколькими веснушками. Из-под белого берета выглядывала каштановая челка.

– Давайте я вам помогу, – беря из ее рук сумку, предложил Антон. – А то шляется здесь рвань всякая...

– Это я рвань? – на полном серьезе обиделся Дрон.

– Вали, куда шел! – нахмурил брови Антон.

Дрон ретировался.

– Спасибо вам, – поблагодарила женщина, и они пошли рядом.

– Почему вас никто не встречает? – спросил Антон, глядя вслед Дрону. – В любом городе вокзал – самое криминальное место. Видите, – он показал взглядом на спину «уносившего ноги» майора, – не успели сойти с поезда, шпана уж пристает.

– На шпану он не похож, – заметила незнакомка. – Ему уже под тридцать.

– И все же? – Антон заглянул ей в глаза.

– Мама на работе, дочь у отца, так что приходится добираться самой, – с грустью ответила женщина.

– А отец, это в смысле ваш папа? – попытался угадать Антон.

– Это без смысла мой бывший муж, – пояснила она. – Когда я уезжаю в командировки, дочь остается с ним.

– И часто приходится ездить? – спросил Антон.

– Да уж нередко, – вздохнула женщина.

– Если не секрет, кто вы по специальности?

– По специальности – фармацевт, – ответила она. – Работаю представителем директора, занимаюсь поставками медицинского оборудования.

– Понятно, – кивнул Антон.

Они вышли на привокзальную площадь.

– А вы кем работаете? – Она с интересом посмотрела на него снизу вверх. – Попытаюсь угадать. Можно?

– Конечно, – согласился Антон и улыбнулся.

– Тренер по... – она выдержала паузу. – В общем, что-то связанное со спортом.

– У меня небольшой бизнес. – Антон оглядел стоянку такси и замедлил шаг. Уж очень не хотелось расставаться с этой дамой. Во всех отношениях она подходила ему для реализации планов. – Как здесь можно снять комнату или квартиру на короткий срок? – спросил он.

– Примерно какой? – Женщина остановилась.

– До месяца.

– С этим трудно, – задумалась она. – Обычно люди хотят сдать сразу на полгода или год. А почему не желаете остановиться в гостинице? У нас есть совсем недорогие.

– Не люблю я гостиницы, – ответил он, размышляя, как быть дальше. Неожиданно у него возник план. Он похлопал себя по карманам и чертыхнулся: – Вы не сможете подождать меня буквально пару минут?

– А что случилось? – испуганно спросила она.

– Телефон оставлял у проводников на зарядку и не забрал, – соврал он. – Наверняка состав еще стоит.

– Так давайте быстрее! – Она протянула руку к багажу.

Антон всучил ей свой баул и ее сумку и устремился обратно.

Оказавшись в зале ожидания, на перрон не пошел, а достал телефон и набрал номер Дрона.

– «Рвань всякая» слушает, – раздался на другом конце голос Василия.

– Ты сейчас где? – Антон посмотрел через стеклянную дверь на привокзальную площадь и отыскал взглядом у стоянки фигурку в клетчатом полупальто.

– К трамвайной остановке иду, – вздохнул Дрон.

– Давай назад, – приказал Антон. – Сейчас сделаешь вид, будто выследил нашу знакомую и решил меня проучить.

– Как ты себе это представляешь? – удивился Дрон.

– Я сказал ей, будто забыл в вагоне телефон, и вернулся. Она стоит и ждет меня у стоянки такси. Действуй.

– Чего, так на постой не берет, подвиг нужен? – с издевкой спросил Дрон.

– Угадал, – нехотя признался Антон и отключился. Теперь надо было дождаться, когда появится Дрон.

…Три дня назад планы в отношении проникновения на территорию Грузии кардинально изменились. Антона поднял с постели звонок оперативного дежурного, который объявил «Сбор». Уже через час с небольшим Филин был в учебном центре. К этому времени туда приехал и Родимов, и большая часть группы. Антон получил легенду, решение и новые документы. Как выяснилось, в руки спецслужб попала гражданка Грузии, прибывшая в Россию с целью вербовки молодых мужчин для работы на военную разведку своей страны. Причем, по характеру кандидатов, эту категорию планировалось в перспективе использовать отнюдь не для сбора информации, а именно для диверсий. Девушка прошла специальную подготовку. Однако этих знаний и навыков для работы на исторической родине ей явно не хватило, поскольку результатом ее деятельности стало то, что она оказалась в обычном притоне. В один из дней новоиспеченная проститутка проткнула брюхо обломком зеркала одному из клиентов, который оказался чиновником Городской думы, после этого нанесла ранения и телесные повреждения так называемой «мамочке» и ретировалась. Сама пришла в полицию и все рассказала. В тот же день была передана в руки сотрудников ФСБ. После проведенной с ней работы девушка согласилась на сотрудничество. В свою очередь, ей было обещано, в случае благополучного исхода дела, предоставление гражданства и однокомнатной квартиры в одном из городов России.

Руководство приняло решение включить в операцию, помимо офицеров чеченцев, которые уже выехали в Тбилиси, Антона, Дрона, Ермака и Гущина. Выбор на молодых пал не случайно. Они создавали впечатление глуповатых людей, имеющих небольшой жизненный опыт, но огромное желание легких денег. Двое суток эта группа находилась в учебном центре. На сон – шесть часов, остальное время на изучение театра предстоящих действий и своей новой биографии. Дрон, Антон и Гущин должны были выдавать себя за людей, имеющих криминальное прошлое. Для Гущина это было новой, еще мало знакомой темой. Ермак – просто человек, который скрывается от своих кредиторов; заняв крупную сумму денег, он не смог ее отдать вовремя.

Наконец Антон увидел, как к его знакомой направляется Дрон, и шагнул к выходу.

– А вот и наш заступник! – воскликнул Василий, увидев Антона.

– Чего, снова он? – удивленно посмотрел на женщину Антон.

Та была бледная как мел. Губы тряслись. Видимо, Дрон успел над ней поизмываться. Антону стало ее по-настоящему жаль.

– Хам! – шмыгнула она носом.

– Что тебе надо? – Антон сделал вид, будто с трудом сдерживает свои эмоции.

– Извиниться не хочешь? – Дрон смачно сплюнул на асфальт.

– За что? – Антон сделал лицо удивленным.

– Ты меня рванью назвал...

– А разве не так?

– Не надо, – дернула Антона за рукав куртки женщина. – Пойдемте. Разве не видите, он специально следил. Ждал, когда с перрона уйдем.

Антон взял в руки сумки. В этот момент Дрон преградил ему путь.

– Ну... – начал Антон, но договорить не успел. Дрон ударил ему кулаком аккурат в переносицу. Антон потерял равновесие и рухнул на спину.

– Не трогай его! – женщина вцепилась в рукав куртки Василия, но он грубо оттолкнул ее и шагнул вперед.

Антон встретил его ногой в грудь, и Дрон отлетел в сторону. Этого времени Антону хватило, чтобы подняться на ноги. Он шагнул к Дрону и двинул ему кулаком в голову. Тот резко присел и бросился вперед. Оказавшись почти вплотную к Антону, Василий схватил его за руку. Раздался треск рвущейся материи. На удивление, не выдержал и порвался рукав. Антон сделал рукой круговое движение, освобождаясь от захвата, и толкнул Василия открытой ладонью в челюсть. Тот снова отлетел, но удержался на ногах.

– Помогите! – крикнула женщина.

Однако на помощь никто не спешил.

– Ну, иди сюда, урод! – прохрипел Антон и надвинулся на майора.

Василий стал пятиться задом и озираться по сторонам.

– Мы еще с тобой встретимся! Радуйся, что здесь ментов как грязи. – С этими словами он развернулся и бросился прочь.

– Это я во всем виновата, – расстроенным голосом проговорила женщина, доставая платок. – У вас кровь.

– Мелочи, – отрясая куртку, выдохнул Антон.

– Как вас зовут? – спросила она.

– Артур, – представился он ей своим новым именем.

– Поедемте ко мне, Артур, вам надо привести себя в порядок.

Подхватив багаж, они направились к такси.

– Удобно ли? – заволновался Антон.

– Нормально, – кивнула она. – И потом, я боюсь, что он выследит меня. Маньяк какой-то. Надо же, столько времени тащился следом…

– Не говорите, – согласился Антон. – И лицо у него идиотское...

– Вы тоже заметили? – женщина заглянула Антону в глаза. – Глуповатое...

– Угу, – едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться над портретом Дрона, кивнул Антон. – Вы не сказали, как вас зовут.

– Елена, – представилась женщина.

* * *

За все время после приезда в Тбилиси Хаважу ни разу не удалось отдохнуть. Да что там говорить, он даже не мог толком помыться. Едва оказавшись в аэропорту, чеченец прошел таможенный досмотр и оформил, как все туристы, визу на тридцать суток. Деньги ему дали еще в Киеве. Там же проинструктировали, как действовать дальше. На выходе Хаважа встретила молодая грузинка и назвала номер такси, в которое он должен сесть. Водитель, не говоря ни слова, сразу тронул машину с места. Через десять минут езды он остановился перед пятиэтажным домом и первый раз подал голос, сообщив, что подъезд сквозной и на другой стороне Хаважа ждут.

На вопрос «кто?» он не ответил.

Разозлившись и едва сдерживая себя, Хаваж миновал темный, пропахший кошками переход и толкнул скрипучую дверь. Как таксист и сказал, сразу оказался на соседней улице. Прямо напротив выхода, у тротуара, стоял микроавтобус «Форд» с тонированными стеклами. Дверца пассажирского салона микроавтобуса отъехала в сторону.

– Садитесь, – раздался сбоку мужской голос.

Хаваж оглянулся на молодого мужчину в болоньевой куртке.

– Это ты мне? – Его удивило, что грузин подошел сзади. Чего он боится и зачем такие сложности? Конечно, все это рассчитано на то, чтобы внушить ему степень важности всего мероприятия. Но он ведь не тупой!

– Вам, – между тем кивнул грузин.

Хаваж не спеша забрался внутрь. Здесь сидел еще один молодой мужчина. Несмотря на полумрак, Хаваж узнал его. Этот похожий на чеченца парень летел с ним одним рейсом, но в другом салоне. Тот тоже вспомнил Хаважа, это было видно по глазам, но виду не подал. Микроавтобус тронулся. Вскоре они свернули во двор старинного дома и остановились.

Хаважа и его попутчика провели на второй этаж. Сопровождающий их грузин открыл двери и посторонился. Они вошли, оказавшись в просторном коридоре. Грузин закрыл дверь и протянул ключи Хаважу:

– Это вам.

Неожиданно из комнаты появился еще один мужчина. Он был в костюме и галстуке.

– Здравствуйте, – поприветствовал он вошедших. – Меня зовут Арджевани Ахудашвили. С этого момента я буду курировать проект.

Хаважу не понравилось слово «проект». Было в нем что-то, отдающее незавершенностью и пугающей новизной.

– Надеюсь, вы успели познакомиться? – спросил Арджевани, переведя взгляд на попутчика Хаважа.

– Нет, – покачал головой Хаваж и тут же пошутил: – Команды такой не было.

– Тагир Эдельгериев, – представился приехавший с Хаважем чеченец и добавил на родном языке: – Я уже в самолете подумал, что на земле мы встретимся.

– Я попрошу не говорить в моем присутствии на своем языке! – неожиданно строго предупредил Арджевани. – Раз не знаете грузинский, будем общаться на русском.

– А чем тебе не нравится чеченский? – неожиданно вспылил Тагир.

– Таковы правила, и не я их устанавливал, – объяснил Арджевани уже более мягким тоном. Было видно, он не ожидал такой реакции и побаивался своих подопечных. Это развеселило Хаважа.

– Мы что, так и будем стоять у дверей? – спросил он.

– Проходите, – спохватился грузин.

В двух комнатах было минимум мебели.

– Это конспиративная квартира, – пояснил Арджевани и опустился в кресло. – Сейчас я расскажу вам, чем вы будете здесь заниматься и что вас ждет потом.

Со слов Ахудашвили, в течение четырех месяцев они должны будут пройти интенсивное обучение, после которого станут универсальными во всех отношениях специалистами по диверсионной работе. Арджевани заверил, уникальная методика подготовки, разработанная в США, позволит из них сделать людей, которые смогут одинаково хорошо работать в любых условиях, будь то город, лес или горы. Он обещал научить их организовывать слежку и уходить от нее, вести разведку, устраивать подрывы минимальными зарядами с максимальным эффектом, организовывать пропагандистскую войну, создавать панику, подбирать людей для организации диверсий... Всего и не перечесть.

Потом Арджевани ушел, выдав по сто долларов на первое время. Хаваж попытался узнать у него, как добрались остальные люди его отряда, но тот лишь развел руками.

Утро следующего дня началось со звонка на сотовый телефон. Ему и Тагиру давалось полчаса времени, чтобы добраться до дома, расположенного на другом конце города. Там, на частной квартире, их встретил русский, который представился Степаном Николаевичем. Он объявил, что будет преподавать актерское мастерство. Это развеселило Хаважа, но он старался не подавать виду. До полудня Степан Николаевич учил пользоваться гримом, приклеивать усы, бороду, надевать парики, ходить шаркающей походкой старика. Следующие два часа они занимались изучением архитектурных сооружений. В основном им рассказывали про типовые здания аэровокзалов и высотные дома. Цель – научиться определять места закладок взрывных устройств, чтобы минимальными количествами нанести максимальный урон. Так прошла неделя. Постепенно Хаваж перестал удивляться и быстро втянулся. Вчера, например, два часа их учили готовить из обычных препаратов, которые можно приобрести в любой аптеке, яд.

В кармане Хаважа зазвонил сотовый. Он торопливо вынул трубку и приложил ее к уху.

– Вы осмотрели объект? – раздался голос.

– Да.

– Готовы ответить на вопросы?

– Конечно.

– Подойдите к машине.

Хаваж оглянулся по сторонам и увидел «Опель», на котором его привезли к станции метро.

С полчаса сидевший на заднем сиденье человек задавал Хаважу вопросы, а он отвечал. Они были самыми разными – от устройства станции и ее уязвимых мест до вариантов ее минирования с целью нанесения максимального ущерба. Хаваж посетовал, что, несмотря на большую пропускную способность станции, обращает на себя внимание слабый пассажирский поток, чего не скажешь о Московском метрополитене. Там больше мест, где можно оставить адскую машинку, и ее долго не заметят.

Неожиданно он увидел в окно Салтахана Газанова. Моджахед был в бежевой куртке и джинсах. Из-за недавно сбритой бороды у него еще заметно отличалась цветом нижняя часть лица от верхней.

Хаваж толкнул дверь и выскочил на тротуар.

– Куда?! – запоздало крикнул вдогонку инструктор.

– Салтахан! – окликнул Хаваж подчиненного.

Тот обернулся и остановился как вкопанный.

– Ты что тут делаешь? – огляделся по сторонам Хаваж. – Кто еще с тобой приехал?

– Я точно не знаю, но мы с Бекой живем в одной квартире. А ты как?

– Вас тоже учат?

– Да, – кивнул он. – А чем ты занимаешься?

– Метро взрываю, – пошутил Хаваж.

– Я слежу за одним грузином. – Салтахан посмотрел вдоль улицы и снова уставился на Хаважа. – А кто с тобой приехал?

– Тоже чеченец, но я его совсем не знаю. – Хаваж оглянулся на машину, из которой выскочил.

Неожиданно сбоку возник рослый мужчина, по виду русский:

– Салтахан, в чем проблемы?

– Вот земляка встретил. Разве нельзя поговорить?

– Вы забыли, зачем здесь находитесь? – нахмурил брови громила.

– Дай свой телефон, – попросил Салтахан.

– Иди! – процедил сквозь зубы мужчина.

Хаваж едва сдержался, чтобы не ударить его, но развернулся и направился к машине.

– Еще одна такая выходка, и у вас возникнут проблемы, – строго сказал инструктор, когда он вернулся на свое место.

– А что ты мне сделаешь?

– Отправлю обратно.

– Я только рад буду, – рассвирепел Хаваж. – Меня долго уговаривали, чтобы я приехал, а теперь пугаете, что вернете назад…

– Представь себе, – на лице мужчины не дрогнул ни один мускул. – Более того, не просто вернем тебя в Чечню, а передадим русским как преступника.

– Вон вы как заговорили, – задохнулся от злости Хаваж и отвернулся к окну. Он уже предполагал подобное развитие событий, поэтому сказанное инструктором не стало для него неожиданностью.

– Ты куда пропала? – прохрипел в трубку Бебури, когда Ольга набрала его номер.

– В притоне, по вашей милости, почти неделю была, – с обидой в голосе ответила Ольга.

– Какой притон, что ты мелешь? – негодовал грузин.

– Обыкновенный, – зло бросила Ольга, – куда приходят двуногие кобели и трахают девок. Это маленький ад, растянутый на весь вечер и всю ночь. Потом до обеда сон, и снова к станку.

– Ты как со мной разговариваешь? – задохнулся от возмущения Бебури.

Его можно было понять. Трудно поверить, что кроткий и во всем беспрекословно подчиняющийся агент вдруг позволяет себе такие резкости, да еще на специфическом жаргоне. Ладно бы с момента последней встречи прошел хотя бы год. Но ведь она изменилась за считаные недели!

– Я такую школу прошла, что всю жизнь буду вам обязана, – не обращая внимания на его возмущение, продолжала Ольга.

– При чем тут я? – удивился Бебури.

– Паспорт у меня украинский, – уже более спокойно стала объяснять Ольга. – Родственников нет. С другой стороны, сами знаете, в каких местах я бывала. Пронюхал один из предполагаемых кандидатов и продал меня.

– Сейчас ты где? – осторожно спросил он.

– Слава богу, дома. – Ольга покосилась на сидевшего напротив сотрудника в штатском.

– Ты сбежала? – продолжал засыпать вопросами Бебури.

– Вроде того, – подтвердила Ольга. – Но меня теперь полиция наверняка ищет.

– Почему? – Тон Бебури окончательно сменился.

– Я клиенту шкуру подпортила и хозяйку борделя избила.

– Хочешь сказать, что в Ростове тебе работать опасно? – попытался он угадать.

– Нет, как раз наоборот. Здесь я уже все подводные камни изучила.

– Тебе удалось найти хотя бы одного человека, с которым можно работать? – задал Бебури самый волнующий его вопрос.

– Да, – подтвердила Ольга. – Даже троих. Один из них обещает привести друга.

– Они все считают, что поедут во Францию? – несмотря на то, что Ольга изначально действовала по специально разработанной инструкции, на всякий случай спросил он.

– Конечно. Как и договаривались.

– Мне надо с тобой встретиться. Хотя… – он замялся, – нет, лучше поступим по-другому. Ты можешь сделать так, чтобы я их увидел?

– Кого? – Ольга специально затягивала разговор. Об этом ее попросил сотрудник ФСБ, представившийся Михаилом. Она понимала, что таким образом они пытаются определить его местонахождение.

– Кандидатов, конечно! – удивился вопросу Бебури. – Зачем ты сюда ехала?

– Как вы и говорили, я назначила своим помощником одного из них и попросила собрать у всех фотографии с подробными автобиографиями. – Она покосилась на рослого мужчину, со странными, пепельного цвета, волосами, который должен играть роль старшего среди этого отребья. – Сегодня он должен мне все передать.

– Правильно. Молодец! – похвалил Бебури. – Они как отреагировали?

– С пониманием.

– Где будет происходить встреча?

Ольга назвала адрес и время.

– Хорошо, – протянул Бебури, по-видимому, записывая. – Я буду. Ничем не выдавай, что мы знакомы.

Ольга вопросительно посмотрела на Михаила. Тот кивнул, давая понять, что все нормально. Еще некоторое время он и его напарник сидели, сосредоточенно глядя перед собой. Она знала, они слушают перевод. Наконец новоиспеченный «кандидат» вынул из ушной раковины миниатюрный наушник и бросил его на столик. Его примеру последовал Михаил и посмотрел на Ольгу:

– Сейчас мы покажем вам людей, которые будут играть роль кандидатов. Как следует из вашего разговора, вы их уже знаете и успели со всеми поговорить.

– Это вы сказали, чтобы я так говорила, – напомнила Ольга.

– Не важно, – положил ладони на колени контрразведчик и подался вперед. – Вы с ними познакомитесь, немного пообщаетесь. Они расскажут вам свои истории.

– У меня хорошая память, – испугалась Ольга.

Она вторые сутки остерегалась любых мужских компаний. Ее преследовала маниакальная мысль, что всем им нужен от нее в первую очередь секс. Так было с Леваном Григалашвили, Бебури, Вороном, потом в борделе... Наверняка и в русских спецслужбах найдутся желающие поиметь ее «на халяву». Причем она не вполне была уверена, что этот Михаил контрразведчик. У русских, по словам Бебури, много самых разных служб.

– Почему ты испугалась? – прищурился напарник Михаила.

От голоса этого человека у нее и вовсе по спине побежали мурашки. Она понятия не имела, кто он. Представившись в самом начале Артуром, он за все время практически не сказал ни слова. Может, это представитель тайной службы, которая ликвидирует неугодных российскому режиму политиков и общественных деятелей? Ведь есть же такая в Грузии, и именно в ней работает Ольга. Она рассказала этим людям все как на духу, и про больную маму, и про то, как оказалась в полиции, а затем в коттедже, где их с Зоей с утра и до вечера обучали самым разным наукам, не обошла стороной и свое первое задание, и то, как по ночам к ним в комнату приходили солдаты, занимавшиеся охраной базы, а они наловчились запирать двери на металлическую швабру...

– Так чего ты испугалась? – повторил свой вопрос Артур.

– Ей, Антон, пришлось за очень короткий срок постигать азы выживания в России, – ответил за Ольгу контрразведчик. – Перед этим и в Грузии несладко жилось. Она боится мужчин. Я прав? – Он насмешливо заглянул ей в глаза.

Удивленная его проницательностью, Ольга лишь отвела взгляд в сторону.

– Меня, между прочим, Артуром в детстве нарекли, – поправил контрразведчика мужчина, которого назвали Антоном.

«Видимо, они недавно знакомы, – сделала вывод Ольга. – Хотя и контрразведчик утром был совсем другой. Седой и солидный. Этот намного моложе и разговаривает немного не так. Возможно, даже не местный».

– Что-то парни задерживаются, – посмотрел на часы Артур.

– Вы где остановились? – спросил Михаил.

– Меня Дрон познакомил с одной интересной особой, – Артур отошел к окну. – Живу у нее. Приятная во всех отношениях и по-своему несчастная женщина.

– А он что, здесь раньше был?

– Нет, – покачал головой Артур, – но ты же знаешь Ваську. Не успел с поезда сойти, как тут же попутчицу клеить начал.

«Точно, все эти люди из Москвы», – пришла к окончательному выводу Ольга.

Вечером она сидела в небольшом уютном баре «Арлекино». В респектабельном мужчине сразу узнала своего шефа. Он был с женщиной. Судя по всему, она, как и Ольга, русская. Они устроились за столиком в углу и о чем-то тихо беседовали. Перед ними стояли только чашечки с кофе.

«Наверное, Бебури, так же как и меня, заставил эту подругу работать на себя, – незаметно разглядывая блондинку в перламутровом платье, думала Ольга, потягивая через трубочку безалкогольный коктейль. – Интересно, чем бы сейчас занималась Зоя, не случись у нее этого провала?»

Входные двери распахнулись, и в бар в сопровождении молодого мужчины вошел Артур. Не глядя по сторонам, он усталой походкой подошел к стойке и что-то сказал бармену. Тот кивнул, наполнил два больших бокала пива.

Ольга занервничала. Опасаясь, что это бросается в глаза, поймала трубочку губами и стала нервно тянуть коктейль.

Тем временем, держа в одной руке бокал, Артур оглядел зал. Увидев ее, улыбнулся, словно старой знакомой, и кивком головы показал своему напарнику на стол Ольги.

– Привет! – сказал он, усаживаясь напротив и расстегивая куртку.

Рядом на стул опустился его дружок. Ольга невольно задержала на нем взгляд. Красавец! Выше среднего роста, кареглазый брюнет со слегка вздернутыми у висков бровями выглядел невозмутимо. Он сразу, словно его мучила жажда, опустошил половину бокала, откинулся на спинку стула и вопросительно посмотрел на Ольгу. Чувствуя, как ее буравит взглядом Бебури, она перевела взгляд на Артура:

– Принес?

Артур посмотрел на своего дружка. Тот молча положил на стол пластиковый пакет. Ольга взяла его и заглянула внутрь:

– Здесь все?

– Паспорта когда будут готовы? – вместо ответа спросил Артур.

– В течение трех дней. – Взгляд Ольги невольно съехал на дружка Артура, который снова принялся за пиво.

– Это Максим Родин, – по-своему поняв ее, представил Артур, – Макс.

– Его документы тоже здесь? – зачем-то спросила Ольга.

Мысли путались. Она чувствовала себя не в своей тарелке, не знала, что говорить. Хотя какая разница? Бебури все равно не имеет возможности их слышать.

– Да, – между тем подтвердил Артур. – На меня и на него.

– Я еще пивка закажу, – подал голос Макс и вопросительно посмотрел на Артура.

– Все, – не глядя на него, ответил Артур. – Сейчас уходим.

Макс с сожалением вздохнул и перевел взгляд на Ольгу:

– Всегда так: растравит душу и – «нельзя».

Ольга невольно улыбнулась, ловя себя на мысли, что ей приятно смотреть на него. Неожиданно она вспомнила, что этот человек такой же, как и Артур, сотрудник спецслужб и наверняка знает про то, где она провела последние дни. Ей было так стыдно, что щеки ее мгновенно стали пунцовыми.

– Давайте, чтобы не насторожить вашего друга, расспросите Макса о его жизни, – посоветовал Артур. – Вы же его видите впервые.

– Вы серьезно настроены ехать? – начала она задавать вопросы, которые были заранее разработаны для таких случаев.

– Конечно, – подтвердил Макс. – Тем более, когда агитирует такая красивая девушка, как вы.

– Вы женаты? – перепутав последовательность, задала она следующий вопрос.

– Нет, – покачал головой Макс.

– Служили в армии?

– Конечно, как и любой добропорядочный гражданин этой страны. Еще год в дисциплинарном батальоне.

– А что это такое? – серьезно спросила она.

– Куда самых лучших отбирают, – ответил за Макса Артур.

– Что, правда?

– Шутка, – улыбнулся Макс.

Неожиданно Ольга заметила, что он тоже проявляет к ней интерес. По крайней мере, Артур так на нее не смотрел.

– Ну что, я, пожалуй, пойду. – Она сунула пакет в сумку и поднялась из-за стола.

– Пока, – кивнул Артур ей вслед.

Джин, Шаман и Габбро благополучно добрались до Тбилиси. Маршрут был выбран через Баку, куда прилетели самолетом. Шаман вез в своем багаже диск, на котором были запечатлены факты бесчинства кадыровцев и русских, устные свидетельства очевидцев и пострадавших от произвола властей чеченцев. Часть записей уже приелась. Это были копии из материалов уголовных дел и служебных проверок. Однако некоторые еще никто не видел. Джин не вдавался в подробности, как создаются такие шедевры. Знал лишь, что это делается в недрах одного из двух закрытых НИИ ГРУ. В одном из сюжетов российский офицер пытает чеченку, которую подозревают в связях с боевиками. Была, среди прочего, запись похорон известного на Кавказе экстремиста, невесть каким образом попавшая в руки специалистов. По легенде, диск передал Джину, который теперь должен был выдавать себя за Шамиля Атабаева, по кличке Лесник, умирающий от ран эмиссар Доку Умарова по имени Сала, напоровшийся по пути в его отряд на засаду русских.

Весь первый день ушел на обустройство и изучение города. Через таксиста, который вез их из аэропорта, они сняли неплохие апартаменты в двухэтажном доме в районе Сабуртало. Место было очень удобным, рядом располагалась станция метро.

– Когда ты пойдешь сдавать диск? – спросил Шаман Джина.

– Не знаю, – разглядывая стоящие на камине статуэтки, пожал плечами Джин. – А они хорошо живут!

– Грузины или хозяин этого дома? – спросил Куциев, опускаясь в старинное кресло.

– По десять лари с человека, итого тридцать, – с ходу стал подсчитывать Шаман. – Это почти сорок долларов в день!

– Все равно хозяин нам немного уступил, – напомнил Джин и подошел к окну. – Так намного больше.

– Да, – с сарказмом протянул Шаман, – ты умеешь договариваться.

– Наверное, надо пойти и где-то пообедать, – принял решение Джин.

Он не хотел говорить в этих стенах о делах. Хозяин дома Савле Давелая жил тем, что сдавал часть своей жилплощади приезжим. В основном это были туристы. Не исключено, что он сотрудничает со спецслужбами. Это было еще одной причиной, что, невзирая на цены, Джин согласился здесь остановиться. Он всерьез рассчитывал на то, что на них обратят внимание и предложат сотрудничество. В противном случае возникала уйма проблем. Им придется искать оружие, самим устанавливать местонахождение учебного центра. Ко всему, они до сих пор не связывались с Родимовым. Здесь тоже не все просто. Джин должен был звонить на номер находящегося в Чечне абонента. По легенде, это его дядя, который проживает в Грозном. Телефон обычный, не специальный, поэтому предусмотрены условные фразы и переговорные таблицы. От этого же «дяди» он должен получать инструкции и распоряжения, которые на самом деле будут исходить от Родимова.

Спустя час они заняли один из столиков недорогого, но уютного кафе. Джин заказал лобио и салат.

– Рассказывай, что собираешься делать дальше? – провожая официанта взглядом, попросил Шаман.

– Пока надо осмотреться, – Джин положил руки на стол. – Думаю, нам не стоит торопиться. Возможно, кому надо, сами на нас выйдут.

– Почему ты так уверен, что нам предложат работать? – поинтересовался Шаман. – В Грузии много чеченцев, которые уже давно приехали сюда.

– Согласен, – кивнул Джин. – Но мы – другое дело. Нам с трудом удалось бежать и пересечь две границы. Нас еще все настораживает. Мы не знаем местных законов. Из нас можно лепить кого угодно...

– Тем более что ты известная личность. О Леснике здесь наверняка знают, – заметил Габбро.

– Нас могут отправить в другой лагерь, – подлил масла в огонь Шаман. – Или вовсе никуда не отправят, а сразу предложат что-то сделать.

– Согласен, – кивнул Джин. – Я даже допускаю, что на базе, которую нам надо найти, собираются готовить только людей со славянской внешностью.

– Тогда как будем действовать? – нахмурился Шаман.

– По обстоятельствам. Или ты забыл, что у человека, роль которого играет Габбро, здесь потерялись следы брата?

– Да, – подтвердил Габбро. – Он ушел через Панкийское ущелье еще в девяностых. С тех пор о нем нет никаких вестей.

– Что ты будешь делать, если грузины найдут твоего родственника? – усмехнулся Шаман.

– Он скажет, что это время и обстоятельства его так изменили, – пошутил Джин.

Все дружно рассмеялись.

– Здравствуйте, – раздался вдруг за спиной Джина чей-то голос.

Он обернулся. За ним стоял средних лет чеченец в черном костюме и шапочке.

– Услышал родную речь и не смог сдержаться, чтобы не подойти...

– Какой разговор, земляк! – Джин вскочил со своего места и вытащил из-за стола стоящий рядом стул. – Садись! Откуда родом? – дождавшись, когда мужчина сядет, спросил он.

– Меня Илез зовут. Слышал, наверное, Уциев...

– Конечно, – подтвердил Джин. Многочисленный, известный в Чечне тейп.

– Я из Грозного, – с тоской в голосе проговорил Шаман и провел по подбородку рукой. – Мое имя Магомед.

– Меня Юсуп зовут. – Джин умышленно назвал первое пришедшее на ум имя, справедливо считая, что такой известный в Чечне бандит, как Шамиль Атабаев, по кличке Лесник, роль которого он играл, наверняка с ходу не стал бы представляться первому встречному даже в Грузии. – Я из Агни. Слышал про такое село?

– Знаю, – кивнул Илез. – Совсем маленькое.

– Это Магомед, – показал Джин на Шамана, делая вид, что на радостях от встречи с земляком не расслышал, как тот уже назвал свое имя.

– Меня Икрам зовут, – перебирая четки, тихо сказал Куциев. В отличие от Джина он, как и Шаман, назвал имя, согласно легенде.

– Каким ветром? – спросил Илез. – Вы, я вижу, недавно в Грузии.

– Почему так решил? – Джин отодвинулся от стола, давая возможность подошедшему официанту выставить перед ними тарелки.

– Я здесь всех чеченцев знаю, – улыбнулся Илез.

– Ты будешь что-нибудь? – вежливо поинтересовался Джин.

– Принеси мне чай, – попросил Илез официанта.

Тот кивнул и исчез.

– Мы приехали вчера. – Джин стал неторопливо есть. – Раньше я здесь никогда не был.

– Я давно живу в этой стране. – Илез поблагодарил кивком головы официанта, который принес чашку и фарфоровый чайник. – Уже и язык успел выучить.

– Значит, много лет прошло, как ты покинул родину? – хмыкнул Джин. – Наверное, были серьезные причины.

– Я пришел сюда в девяносто шестом году, – подтвердил его предположение Илез. – Долго жил на севере, потом перебрался в Тбилиси.

– На родине сейчас все сильно изменилось. – Джин надломил кусочек хлеба и отправил его в рот.

– Знаю, – кивнул Илез, наливая себе в чашку золотистый напиток. – Тоскливо, а что поделаешь?

– Не спрашиваю, почему не вернулся, – Джин переглянулся с Шаманом.

– До войны я служил в гвардии Дудаева. В девяносто пятом мы славно воевали, – похвастал Илез, однако тут же взгляд его снова потух. – Но сам знаешь, русские как тараканы. Их много. У нас не было столько самолетов, как у них, и танки можно было пересчитать по пальцам.

– Я в курсе, – кивнул Джин. – Мы с Магомедом тогда тоже были там.

– Я на Минутке ранение получил, – подтвердил Шаман.

– Зря мы воевали, – неожиданно вздохнул Илез.

– Зачем так сказал? – нахмурился Джин.

Шаман задержал ложку у рта, а Габбро даже икнул. Нельзя сказать, что реакция спецназовцев была случайной. Они уже по-настоящему вошли в роль.

– Я много лет вынужден жить в чужой стране, – попытался объяснить Илез, но Джин его перебил:

– Если бы чеченцы не разбегались, как тараканы по разным щелям, все могло быть иначе.

– Ты считаешь, что я таракан? – возмутился Илез и поставил уже пустую чашку на стол.

– Про тебя мне ничего не известно, – уклончиво ответил Джин. – Но республику покинули многие моджахеды, которые сейчас живут в Турции и Англии. Есть наши братья в Азербайджане и Украине. Никто не знает, сколько их прячется в России. Если все вернутся, будет целая армия. Сколько можно сделать разных дел.

– У русских самолеты и танки, – завел старую пластинку Илез. – Что мы можем им противопоставить?

– Не надо открыто с ними воевать, – цокнул языком Джин. – Надо устраивать диверсии. Везде, где только можно. Они когда-нибудь устанут.

– Скажи, если не секрет, почему ты уехал оттуда? – спросил Илез.

– Хорошо. – Джин уже начал подозревать, что Илез появился неспроста. Он отложил ложку и взял лежавшую на краю стола салфетку. – Мое настоящее имя совсем другое. Еще неделю назад я убивал неверных и предателей.

– Как ты думаешь, если я вернусь, меня заставят отвечать за старые грехи? – осторожно поинтересовался Илез. – Ведь больше десяти лет прошло. По закону, меня уже нельзя судить.

– Смотря какой на тебе висяк, – уточнил со знанием дела Габбро. – Некоторые дела не имеют срока давности.

– Ты хочешь пойти с повинной? – нахмурился Джин и пожал плечами. – Не знаю.

На некоторое время за столом воцарилась тишина.

– Скажи, на что ты живешь? – задал неожиданный вопрос Шаман.

– У меня есть машина, – ответил Илез, – небольшой грузовик. Я вожу продукты. Сейчас приходил за списком, что нужно на завтра. – В доказательство он вынул из внутреннего кармана сложенный вчетверо лист. – Мясо, картошка, зелень. Машина многим нужна. Иногда кто-то покупает большие вещи, мебель. Да много всего.

– А ты знаешь еще земляков? – спросил Джин.

– Двое живут здесь неподалеку, еще один на окраине, – кивнул Илез. – Здесь не так много чеченцев, как в Турции.

Глава 7

– Что ты по этому поводу думаешь, лейтенант? – заговорил Антон, когда они на пару с Гущиным вышли из бара.

– Красивая, – выдохнул Максим.

Антон остановился:

– Я не о том.

– Если вы спрашиваете, заподозрил или нет Бебури, что мы...

– Он, конечно, подозревает, – перебил его Антон. – Его работа обязывает. И я бы на его месте не был до конца уверен, что мой сотрудник не допустил прокола и сегодня не встречался уже с оперативниками ФСБ. Сейчас нас начнут проверять. Я о другом. – Антон как бы невзначай обернулся. Следом шли люди. Но были или нет среди них те, кто работает на грузина, они смогут узнать не скоро. Он запомнил всех шедших следом мужчин и женщин. Теперь надо выявить среди них тех, кто будет идти за ними дольше.

– Так о чем? – не выдержал Гущин.

– А не ведет ли Бебури двойную игру?

– Как это? – не понял Гущин.

– Смотри, у грузин сплошные провалы. Сначала они пачками попадали в руки наших контрразведчиков, потом неудачно обвинили в шпионаже первых подвернувшихся под руку людей, которые ко всему оказались инвалидами. Чего им стоит просто инсценировать все это, для того чтобы заманить нас на свою территорию, а там схватить? Ольга могла умышленно слить информацию ФСБ. Грузины уверены, в этом случае Россия позаботится о своей безопасности, используя все способы и методы. В том числе попытается проникнуть на «Амирани».

– Перспектива малоприятная, – поежился Гущин. – Только не похоже на то, чтобы Ольга обманывала.

– Тогда бы обман не получился, – возразил Антон.

– Ольга русская, – стоял на своем Гущин.

– Но всю жизнь прожила в Грузии, – напомнил ему Антон.

Они повернули за угол. Пройдя немного, Антон снова оглянулся. Следом за ними свернул молодой парень, явно кавказской наружности. Но это еще ни о чем не говорит. Они миновали два перекрестка.

– Мне сюда. – Антон показал рукой направление.

– Я за компанию шел, – напомнил Гущин, что живет в противоположной стороне.

– Тогда пока, – Антон развернулся и зашагал прочь, успев про себя отметить, что парень пропал.

Остановился Филин у Елены, с которой познакомился благодаря Дрону. Он не преследовал цели завести интрижку на стороне, это само собой вытекало из сложившейся накануне ситуации. В Ростове он только проездом, и ему нужно иметь здесь хотя бы первое время информированного человека. Как правило, люди знают намного больше, чем скажет та же полиция. С Еленой они просидели допоздна на кухне за бутылкой сухого вина. Антону понравилась женщина. Он ей тоже был симпатичен. Так и оказались в одной постели. Оба утром объяснились и обоюдно пришли к выводу, что этот секс ни к чему их не обязывает.

Уже перед домом Антону показалось, что в проехавшей мимо машине он вновь увидел уже знакомого парня, и на всякий случай с ходу не повернул во двор, а прошел немного вперед, после чего вернулся. Несмотря на то что Лена дала ему ключи, позвонил.

– Как тебе наш город? – коснувшись губами его щеки, спросила она.

– Хороший, – кивнул Антон. – Чистый.

– Раздевайся и пошли ужинать, – Лена развернулась и направилась на кухню.

Антон едва успел сесть за стол, как зазвонил сотовый.

– Это я, – раздался в трубке голос Ольги. – Ситуация изменилась. Документы будут готовы уже через час. На всех одновременно сделали. Выезд завтра в обед. Надо, чтобы ты забрал.

– Не вопрос, – ответил Антон, стараясь скрыть досаду. Ему так не хотелось сейчас срываться и куда-то ехать.

– Ты должен все уже сегодня передать остальным, – продолжала Ольга. – Только выбери место, где на вас никто не обратит внимания.

Антон догадался, что она сейчас говорит в присутствии Бебури.

– Может, утром, прямо перед отъездом? – осторожно намекнул он.

– Нет, это надо сделать прямо сейчас, – стояла на своем Ольга. – Мы можем уехать раньше вас.

– Хорошо, говори, где тебя искать. Там же?

– Повторно появившись в баре, мы обратим на себя внимание, – с тревогой в голосе заговорила Ольга. – Просто приезжай на угол Карла Маркса и Чапаевской. Я подойду и передам тебе пакет.

– Что-то случилось? – насторожилась Лена, когда он отключился.

– Немного изменились мои дальнейшие планы, – размышляя, что все это может значить, ответил Антон и стал накладывать себе салат. – Мне сейчас придется отъехать.

– Куда на ночь глядя? – расстроенным голосом спросила Лена.

– Дела. – Антон поставил салатницу обратно на середину стола и принялся есть.

Он хотел понять, почему грузины так спешат. Ведь, по сути, они берут кота, а в данном случае котов в мешке. Устраиваясь у Лены, он рассчитывал, что ему придется провести в Ростове как минимум еще пару недель. По его мнению, именно такой срок понадобится грузинским спецслужбам, чтобы проверить его и остальных офицеров. Несмотря на все усилия военной контрразведки и ФСБ, Грузия имела в России разветвленную, хорошо организованную сеть. Конечно, все это не результат кропотливой и долгой работы, а в большей степени наследство от Союза. Ни для кого не секрет, что многие российские чиновники не представляли свою деятельность без тесной связи с криминалом, в котором не последнюю роль играли выходцы из закавказской республики. Одновременно не являлась тайной и связь спецслужб этой страны с экстремистами. Антону сразу стало понятно, почему для подбора людей был выбран именно Ростов. Если исключить Москву и Санкт-Петербург, здесь самая высокая плотность проживания земляков Бебури. Но сейчас он не видел логики в действиях грузин. Конечно, можно предположить, что они всецело доверяют Ольге, однако для этого она должна иметь хорошую подготовку. Но, по его наблюдению, она не относится к людям, которые за три минуты общения могут вывести человека на чистую воду. Хотя можно предположить, что были заранее установлены сроки. Если взять во внимание, что Ольге пришлось почти неделю потерять в борделе, то в какой-то степени такая поспешность объяснима. Но все равно, даже месяц – для такой работы достаточно малый срок. У Антона вновь закралось подозрение, что грузины их переигрывают. В конце концов, ведь может такое случиться, что и им повезет. Шум, конечно, будет огромный. Еще бы, захватить или уничтожить на своей территории практически целую группу элитного спецназа России! Хотя им будет тяжело доказать принадлежность Антона и его подчиненных к ГРУ, но чем черт не шутит? Вдруг нашелся «крот», который вывез файлы с их данными? Да мало ли.

– Ты чем-то расстроен? – заглянула ему в глаза Лена.

– Нет, – встрепенулся он и улыбнулся. – Просто не хочется уходить, а надо.

Неожиданно ему показался странным ее взгляд. Даже неприятным. Он торопливо допил чай и отправился собираться.

Ольга ждала Антона у автобусной остановки. Чуть в стороне стояла пожилая женщина и молодой парень в надетом на голову капюшоне.

– Привет, – оглянулся по сторонам Антон. – Ты одна?

– Затрудняюсь ответить, – улыбнулась Ольга.

– Оперативно твои хозяева работают, – похвалил Антон.

– Бланки были уже готовы, – она протянула ему сверток. – Оставалось вклеить фотографии и поставить печати.

– Бебури заменяет целый консульский отдел, – пошутил Антон.

– Где ты передашь паспорта остальным?

– Они ждут недалеко от этого места.

– А этот… – замялась Ольга, – Макс, который был сегодня с тобой...

– Что? – насторожился Антон.

– Так, ничего, – неожиданно смутилась она и отвела взгляд в сторону.

– Ты уже его где-то видела? – попытался угадать Антон.

– Нет, – покачала головой Ольга. – Просто хотела спросить...

– Так спрашивай, – поторопил Антон.

– Он правда не женат?

– Не знаю, – соврал Антон. – Сам только здесь с ним познакомился.

Дрон ждал его в машине, припаркованной в квартале от места встречи с Ольгой. По плану, он должен был передать паспорта Гущину, а тот в свою очередь Ермаку.

– Ты как? – Антон уселся на переднее сиденье.

– Нормально, – пожал плечами Дрон.

Антон вынул документы из свертка, быстро пролистал их и взял свои. Остальные протянул Василию:

– Держи.

– За мной, похоже, «хвост» таскается повсюду, – ошарашил его Дрон, просматривая паспорта.

– И что?

– Делаю вид, будто не замечаю, – пожал плечами Дрон, убирая свои документы во внутренний карман. – Ты сам так сказал.

– Но, надеюсь, перед домом ты от него избавляешься? – Антон пристально посмотрел на Василия.

– Я в гостинице поселился, – напомнил Дрон.

Согласно легенде, Дрон последние полгода жил в Харькове у своего дяди. Причиной послужило то, что в Москве возникли проблемы с законом, и пришлось уехать. С Ольгой познакомился в поезде, когда возвращался обратно. Там она предложила ему работу. Он согласился и сошел в Ростове. Василий был единственный, кто жил в гостинице. Гущин снимал комнату у одинокой старушки и выдавал себя за приезжего из Рязани. По легенде, он был хорошо знаком с Антоном. Ермак играл роль коренного ростовчанина. Его поселили на одной из конспиративных квартир. Имя и фамилия были изменены, он стал Барановым Сергеем Федоровичем. Такой человек реально существовал, как и прототипы Дрона, Антона и Гущина. Делалось это на тот случай, если грузинская разведка будет досконально изучать каждого кандидата. Обычная практика. Не трудно посетить школу, в которой учился тот или иной человек, поговорить под каким-то предлогом с преподавателем, заехать к соседям по площадке… Вариантов много. Поэтому, как правило, процесс подготовки к таким мероприятиям занимает не один месяц. В ситуации с людьми Антона ушло всего несколько дней. В спешном порядке искались прототипы, благо, что почти на каждый город в спецслужбах есть специальная база данных, готовились документы. Были среди них и школьные фотографии, где умелыми специалистами лица разведчиков в детстве и юности оказывались в толпе учеников школьных классов, появлялись «очевидцы», которые могли указать, что тот же Ермаков трепал нервы соседям и дружил с девушкой из соседнего подъезда. Та в свою очередь с грустью в глазах подтвердит это.

– Бывай! – Антон оглядел улицу и вышел из машины.

Во двор дома, где жила Лена, он вошел, когда было далеко за полночь. Поднимаясь по лестнице, неожиданно почувствовал необъяснимую тревогу и вспомнил странный взгляд Лены. Отчего-то по спине пробежал неприятных холодок, где-то в глубине появилось нехорошее предчувствие. Он непроизвольно пошел быстрее. Сегодня Лена дала ему ключ. Однако он с трудом справился с замком. В прихожей горел свет. Антон снял куртку, стянул ботинки и осторожно прокрался в комнату. Не включая света, разделся, на ощупь сложил одежду на стул и направился в ванную. Здесь тоже горел свет. Он толкнул дверь и замер на пороге. В ванне, заполненной розовой водой, лежала Лена. Антон подошел к ванне и стал внимательно осматривать тело. На руках синяки и ссадины, под правой грудью два пореза. Потрогал воду – она была еще теплой.

Чертыхнувшись, он бросился обратно в комнату. Первым делом схватил телефон, однако номер Дрона набрать не успел: дисплей засветился, а трубка издала мелодичную трель. Звонил Ермак. Примерно зная, о чем он скажет, Антон приложил телефон к уху.

– Шеф, у меня проблемы, – раздался знакомый голос.

– Кажется, я знаю какие, – упавшим голосом ответил ему Антон.

– Пришел домой, а здесь бабка с ножом в спине, и все перевернуто.

– Надеюсь, у тебя хватило ума не вызывать полицию? – спросил Антон.

– Обижаете.

– Постарайся убрать следы своего пребывания и быстро вали.

– Понял, – сказал Ермаков и отключился.

Антон прошел в спальню, сорвал с расправленной кровати простыню и отправился протирать ею все, чего за эти дни касался руками. Он не опасался приезда полиции. Был уверен: те, кто убил Лену, делали это тихо. Какой им резон от того, что его заберут?

* * *

Ольга сидела, поджав под себя ноги, и глядела на голову Бебури. Во сне он выглядел еще противнее. Бледная, покрытая на носу и щеках сеточкой сосудов кожа, редкие волосенки, оставшиеся лишь над ушами... Лежа на боку, он тихо сопел, иногда чмокал губами.

С каким бы удовольствием она сейчас вцепилась ему в лицо ногтями!

Вчера, едва она отдала Артуру документы и тот ушел, это свиноподобное существо позвонило ей и сказало, чтобы она немедленно явилась к нему. Выдавая себя за коммерсанта, Бебури жил в одной из небольших гостиниц на окраине Ростова. Ольга с трудом поймала такси. Отчего-то теперь, после того, как начала работать, по существу, на врага, она стала по-настоящему бояться допустить какую-нибудь ошибку. Всю дорогу до гостиницы ее беспокоил вопрос, как Бебури разнюхал, что она освободилась. Ведь Артур не успел отойти от машины, а он уже позвонил. Ольга не верила в случайность. Она прекрасно знала возможности современной техники. В процессе ее подготовки к работе в разведке большое внимание уделялось средствам связи. Она имела представление, как при помощи нехитрых приспособлений, имея в своем распоряжении лишь номер сотового телефона, можно перевести его в работу прослушивающего устройства. Сотрудник по имени Михаил заверил, что ее «мобила» не прослушивается, но ведь он мог ошибаться. К тому же, по заверению Бебури, техника, состоящая на вооружении его ведомства, поступает из Америки и считается самой передовой, тогда как у русских еще прошлый век.

Однако при встрече с Бебури она поняла, что он не подозревает ее в предательстве. Ольга хорошо знала этого человека и была уверена, что грузин не смог бы этого скрыть, поэтому сразу успокоилась. Бебури встретил ее как дешевую шлюху. Не предложил даже выпить и с трудом дождался, когда она придет из душа. С ходу набросившись, грузин быстро выдохся, сослался на нервы и уснул. Ольге сон никак не шел. Повернувшись спиной к грузину, она тихо плакала. Ей было жалко себя. Мысли то и дело возвращались к встрече с Артуром, на которую он привел Макса. Ей понравился этот мужчина. Она раз за разом вспоминала его лицо, вздернутые у висков брови, отчего он казался взрослее и строже. В какой-то момент вдруг поймала себя на мысли, что неожиданно забыла его лицо, и удивилась. Он словно затерся.

Бебури громко вздохнул, дернулся и открыл глаза. Некоторое время его блуждающий взгляд был бессмысленным, пока не остановился на Ольге:

– Сколько времени?

– Семь, – ответила она.

– Иди ко мне! – Он освободил из-под одеяла руку и протянул к ней.

Она подалась вперед. Одеяло упало с груди. Его пальцы коснулись соска, отчего тот сразу съежился. Но Ольга делала вид, будто ей приятно, боясь разозлить Бебури. Прекрасно помня, как обошлись с Зоей, она делала все, что он хотел.

Бебури приподнялся на локте и потянул сосок на себя. Ольга вскрикнула и упала на него сверху. Он засмеялся, обнял ее за талию и повалил набок. Тут же, кряхтя, стал заползать сверху, раздвигая бедрами ее ноги.

Ольга собралась с духом и обняла его за волосатые плечи.

– Скажи, а как ты узнал вчера, что я уже закончила все дела?

– В смысле? – он приподнялся на руках.

– Я не успела отдать Артуру документы, а ты уже позвонил, – пояснила Ольга.

– Несколько моих людей были на всем пути его следования к тебе, – пояснил он. – Один стоял у дома, второй рядом со сквером, недалеко от остановки, где ты назначила встречу. В машине сидел еще один, он и позвонил мне. Почему ты спросила?

– Просто интересно. А зачем за ним следить?

– В это время в квартиру, где живет этот Артур, приходили гости, – пояснил Бебури.

Обхватив двумя руками Ольгу за голову, он со всей силой вошел в нее и судорожно вздохнул. Ольга закрыла глаза и повернула голову в сторону. При каждом толчке из груди грузина вырывался хрип. Неожиданно он впился в ее губы, и его язык проник между рядами зубов. Она сделала вид, будто перевела дыхание и напряглась. Бебури замер, потом упал на нее всем телом и медленно свалился набок.

Ольга встала и направилась в ванную, однако зазвонивший телефон заставил ее вернуться. Она сунула руку в сумочку и достала трубку.

– Кто? – приподнял голову над подушкой Бебури.

– Ума не приложу, – пожала она плечами. – Телефон я дала только Артуру.

– Доброе утро, – раздался знакомый голос. – Надеюсь, я не прервал ваш сон?

– Я уже давно встала, – ответила Ольга.

Бебури сел.

– Надо встретиться, – продолжал Артур.

– Зачем? – насторожилась она и посмотрела на грузина.

– Не телефонный разговор, – немного подумав, ответил Артур.

У Ольги все внутри похолодело от тревоги.

– Хотя бы намекните, – попросила она.

– Проблема с документами. Портреты перепутали.

– Как? – растерялась Ольга. Если она правильно поняла Артура, в паспортах поменяли местами фотографии. Но ничего страшного в этом не было, имена и фамилии там все равно другие. Поэтому и ответила слегка удивленно:

– Пусть так и останется.

– Ага, – хмыкнул в трубку Артур. – Согласно записи, мне всего двадцать два года.

«Вот оно что! – осенило Ольгу. – В паспорт, который предназначался для Макса или такого же молодого Баранова, вклеили фотографию Артура».

– Хорошо, я перезвоню, – она отключилась и развернулась к Бебури: – Перепутали фотографии. Артур не соответствует указанному в паспорте возрасту.

– Точно? – прищурился Бебури. – А тебе не показалось, что это просто предлог увидеть тебя?

– Нет. Зачем ему?

– Пока вчера твои мальчики ходили за документами, на квартирах двоих из них были совершены преступления, – ошарашил ее Бебури.

– Как?! – ужаснулась Ольга. – Вы?

– Да, дорогая моя, – он поскреб покрытую черной шерстью грудь. – А как ты хотела? Теперь этим русским свиньям некуда деться.

– Возможно, они ничего не заподозрили, – неуверенно проговорила она.

– Такого быть не может. – Бебури развернулся в постели, свесил с кровати ноги и встал.

Она отвернулась, ей было неприятно смотреть на него. Потом выдавила из себя:

– Что мне делать?

– Поезжай на встречу, – зевнул Бебури. – Поставь их перед фактом, что у них нет обратной дороги. Можешь припугнуть, что есть свидетели того, как они приходили и уходили из своих квартир. В совокупности с естественными уликами этого достаточно, чтобы надолго упрятать их в тюрьму.

– Они и так все прятались от полиции, – напомнила она.

– У меня нет возможности это проверить, – пояснил грузин, – поэтому мои люди пошли по самому простому пути.

– Зачем вы так? – Ольга спрятала телефон в сумку.

– Сейчас они только и ждут, как покинуть эту страну, – накидывая на себя халат, усмехнулся Бебури.

Ольга шла на встречу с Артуром с тяжелым сердцем. Раз за разом она прокручивала в голове предстоящий с ним разговор. Однако все вышло не так, как она предполагала. Раздавшийся сбоку скрип тормозов заставил ее остановиться и отпрянуть к стене дома. Из остановившейся у тротуара «Приоры» выскочили Артур и Макс, схватили ее под руки и приподняли над землей. Мгновение, и она уже была на заднем сиденье машины, которая тут же сорвалась с места.

– Что все это значит? – пытаясь придать голосу уверенности, спросила Ольга.

– То и значит, что подставила ты нас по-взрослому, – процедил сквозь зубы сидящий за рулем Вася.

Артур бесцеремонно вырвал из ее рук сумку и вытащил телефон. Быстро снял заднюю крышку, извлек батарею. Сидевший справа Макс уже водил по ней каким-то похожим на авторучку прибором.

– Чисто, – наконец выдохнул он.

Ольга пересилила себя и посмотрела прямо в глаза. Макс неожиданно смутился и отвел взгляд в сторону.

Василий долго петлял по улицам, пока они не выехали за город. Проехав по шоссе, свернули на лесную дорогу и через полкилометра остановились.

– Выходи! – приказал Артур.

– Что вы собираетесь со мной делать? – не переставала удивляться Ольга. Она не понимала логики их поведения, и это ее пугало. Они вели себя так, словно не было никаких договоренностей.

– Живее! – прохрипел Артур.

Макс открыл дверцу, схватил ее за запястье и выволок наружу. Ольга упала. Земля была мокрая, джинсы вмиг промокли. Но Макс рванул руку вверх, и она встала. В следующий момент в голове словно лопнул шар. Ольга охнула и больно ударилась спиной о машину. Тут же последовал новый мощный удар. Третий показался ей послабее, она даже не почувствовала боли…

Ольга открыла глаза снова на заднем сиденье машины. Одежда была перепачкана кровью и грязью.

– Ты знала? – раздался над ухом голос Макса.

– Брось, – остановил его Артур. – Зачем ей это надо было скрывать?

– Мало ли...

– Мне Бебури рассказал обо всем утром, – догадавшись, о чем речь, с трудом ответила Ольга.

– Ты была с ним? – вдруг резко повернулся к ней Макс.

Ольга ужаснулась от мысли, что ей придется ответить на этот вопрос. Однако в этот момент заговорил Артур:

– В нашем деле нельзя руководствоваться слепой жаждой мести и другими подобными чувствами. Но даю слово, постараюсь сделать так, чтобы эта гнида долго и мучительно умирал, – он отвернулся к окну. – И попрошу тебя, Оля, не делай глупостей.

– Ты извини, что мы тебя так, – положил ей на плечо руку Макс, – но по-другому нельзя. Бандиты, на которых ориентированы твои хозяева, поступили бы еще хуже.

– В лучшем случае, – подтвердил его слова Артур. – А что не предупредили, что бить будем, так это для пользы дела. Если бы ты знала, то было бы вдвойне больнее и страшнее.

– Я все поняла, – кивнула Ольга и бросила украдкой взгляд на Макса. Он сидел, развернувшись к ней вполоборота, и улыбался.

– Теперь мы тебя свяжем и положим в багажник, – стал вводить в курс дела Артур. – Но перед этим ты позвонишь Бебури и скажешь, что его хотят видеть те, кого он собирается переправить во Францию.

Спустя некоторое время, заехав в один из глухих дворов Ростова, машина встала. Сидевшие на заднем сиденье Антон и Гущин вышли. Следом выбралась Ольга. Руки уже были связаны впереди. Гущин быстро открыл багажник, взял Ольгу на руки, уложил ее туда, достал из кармана скотч и заклеил рот. Через минуту машина выехала на дорогу и повернула в сторону городского парка, в районе которого Бебури пообещал с ними встретиться.

Едва Джин потянулся к дверной ручке, как услышал незнакомый голос. Мужчина говорил на русском, но с сильным грузинским акцентом.

– Насколько мне известно, вас здесь проживает трое? – спросил незнакомец.

– Правильно говоришь, – подтвердил Шаман. – Один ушел.

– Как его имя?

– Рамзан Пашаев, – назвал Шаман имя и фамилию, вписанную еще в один фальшивый паспорт Джина. Ведь, по логике вещей, объявленный в России особо опасным преступником Шамиль Атабаев, по кличке Лесник, не станет использовать для пересечения границы свои документы.

– Вы вместе прилетели? – продолжал засыпать вопросами незнакомец.

– Да, – подтвердил Шаман.

Джин понял: у них в гостях полицейский. Машину он видел. Она стояла, не доезжая дома, так как чуть ниже улицу перегородил грузовик, из которого выгружали какие-то мешки. Он вошел в комнату.

– Вот, можете у него сами спросить, – обрадовался Шаман.

– Здравствуйте, – поприветствовал Джина грузин в форме полицейского. – Можно попросить у вас документы? Обычная формальность. Ваших друзей я уже проверил, у них все в порядке.

– Мы все вместе получали визы на тридцать суток и уплатили по шестьдесят долларов в аэропорту. – Джин сунул во внутренний карман куртки руку и вынул паспорт.

– Хорошо. – Грузин бегло просмотрел страницы, на которых была фотография и виза. – Какова цель вашего прибытия?

– Я же говорил, – удивился Шаман. – Надо найти родственника... И отдохнуть хотим.

– Вы участвовали в боевых действиях на территории России? – возвращая Джину паспорт, спросил полицейский.

– Это давно было, – уклончиво ответил за всех Джин. – Потом попали под амнистию.

– Хорошо, – повторил полицейский, попрощался и вышел.

– Знаешь, что я заметил за это время? – спросил Шаман Джина.

– Откуда мне знать, какие у тебя в голове мысли? – удивился Джин и сел в кресло.

– Порядка в Тбилиси больше, чем у нас в той же Москве.

– Расскажи лучше, что собой представляет Илез, – потребовал Джин, глядя на Габбро.

Накануне старший лейтенант должен был проследить за их новым знакомым и к сегодняшнему дню собрать о нем максимум информации.

– Илез говорил о себе правду, – на секунду задумавшись, стал рассказывать Габбро, – но многое утаил.

– Что именно? – нахмурился Джин.

Габбро молчал, вопросительно глядя то на Шамана, то на Джина.

Наконец Джин догадался, в чем дело. Габбро опасался продолжать разговор, ведь они сами дали ему понять, что и стены здесь могут иметь уши. Однако эта информация относилась как раз к той, которая должна была, в случае огласки, принести больше пользы, нежели вреда. Если грузинские спецслужбы узнают, что приехавшие накануне чеченцы – активные члены сопротивления, которые ищут в Тбилиси сподвижников, возможно, попытаются наладить контакт.

– Говори, – разрешил Джин.

– Он встречается с чеченцами, которые здесь живут, – продолжил Габбро. – Есть среди них и те, кто совсем недавно покинул Чечню. Я видел своими глазами Албаста Качиняева. Этот моджахед обосновался на квартире одинокой женщины и каждый день ездит в грузинский госпиталь...

– Месяц назад он был ранен, – кивнул Джин. – Насколько мне известно, у него видит лишь левый глаз, и то очень плохо.

– Да, – кивнул Габбро. – До поликлиники он с трудом добирается с провожатым. Его водит какой-то местный мальчишка.

– Наверняка у него нет интереса продолжать борьбу, – сокрушенно вздохнул Джин.

– Но не исключено, что он знает тех, кто собирается весной вернуться, – выдвинул предположение Шаман.

– Сомневаюсь, – цокнул языком Джин. – Я за эти дни говорил со многими людьми. В Тбилиси мало чеченцев. В основном все они заняты небольшим бизнесом. Есть пара авторитетов, но они отошли от дел из-за возраста и болезней.

– Здесь и грузины-то хвосты прижали, – заметил Шамиль. – Только за то, что ты вор в законе, есть статья.

– Не совсем так, – покачал головой Джин. – Часть авторитетов живет спокойно, но с условием: они размещают выкачанные из России деньги на счетах грузинских банков.

– Мудро, – вновь восхитился тем, как разбирается с криминалом Саакашвили, Габбро. – Ты так и не сказал, что с записью?

– Я встретился с одним человеком, – начал было Джин, но тут в коридоре послышался шум.

Он поднялся со своего места. В этот момент двери распахнулись, и в комнату ворвались сразу несколько человек в масках и с автоматами. На всех была одинаковая черная форма в виде комбинезонов.

– Лежать!

– Быстро на пол!

– Руки из карманов! – стали раздаваться команды.

Джина двинули прикладом автомата в грудь, и он рухнул в оказавшееся сзади кресло. Спецназовец схватил его за отворот куртки и рванул на себя. Мгновение, и он уже на полу. Сверху тут же навалились. На запястьях защелкнулись браслеты наручников. В тот же миг несколько сильных рук схватили Джина и поставили на ноги. Он был изумлен такой оперативностью, – эти парни знают, за что получают деньги, – однако насчитал не меньше трех ошибок, когда мог попытаться нейтрализовать находившихся рядом с ним и завладеть автоматом.

– Оружие, боеприпасы в доме есть? – спросил мужчина в костюме, поверх которого был надет кожаный плащ.

– Откуда? – простонал Шаман. Он продолжал оставаться на полу.

Габбро прижали грудью к стенке и придавили между лопатками стволом автомата.

– Здесь все, кто селился у вас? – спросил мужчина вошедшего следом хозяина дома.

Тот кивнул.

– Отвечайте, вы же не глухонемой, – потребовал мужчина.

– Да, – выдавил из себя грузин.

Джин догадался, что визит полицейского был не случайным. Он установил расположение вещей в доме, убедился, что все в сборе. Скорее всего, спецназовцы находились в грузовике, из которого выгружали мешки. Но почему их берут с такой помпой? Неужели Антон был прав и они попросту оказались в ловушке?

– Фамилия и имя, – потребовал мужчина, держа в руках паспорт Джина.

– Там написано, – усмехнулся Джин.

– Может, я читать не умею. – выжидающе уставился ему в глаза грузин.

– Рамзан Пашаев, – ответил Джин, намеренно дразня сотрудника. Он был уверен: грузины уже установили, что его «настоящее» имя Шамиль Атабаев, который, оставляя за собой кровавый след, неделю назад покинул Россию.

– Цель приезда?

– Ищем родственников, – пожал плечами Джин. – Да и отдохнуть хотели.

– От чего?

– Просто. В России холодно.

Между тем появились еще двое мужчин и женщина. Все в гражданской одежде. Оглядев комнату, они со знанием дела стали ее обыскивать.

– А понятые? – удивился Джин.

– Умный? – зло бросил грузин в плаще.

– Знаю законы, – похвастал Джин. – Вы хотите быть частью Европы.

– Что, если чеченцы, значит, глупые, да? – прохрипел Габбро.

– Понятые нужны, если вас собираются задерживать, – ошарашил мужчина в плаще. – А мы только проверку проводим.

– Хороша проверка, – процедил сквозь зубы Джин, удивляясь глупости заявления.

Грузин что-то сказал на своем языке. Тут же на каждого чеченца навалились по два спецназовца, надели на головы пластиковые мешки и поволокли к выходу. Джин споткнулся на лестнице и едва не упал, но его удержали. Их почти бегом провели по улице и втолкнули в салон какого-то микроавтобуса. Джину и здесь не повезло: он больно ударился плечом.

* * *

– А если он не приедет? – спросил с заднего сиденья Гущин.

Антон посмотрел на лейтенанта в зеркало заднего вида. За час ожиданий он уже извелся.

– Не приедет – тогда замочим Ольгу, – на полном серьезе заявил Дрон, сидевший за рулем и читавший какую-то книгу.

– За что? – растерялся Гущин.

– Тебе не кажется, командир, – оторвался от книги Дрон и перевел взгляд на Антона, – что наш лейтенант неравнодушен к шпионке?

– Помолчи, – нахмурился Антон. Он и сам заметил странности в поведении офицера. Это его не просто насторожило, а, можно сказать, напугало. В случае, если предположение Дрона подтвердится, Гущину придется искать замену. Таковы правила. Не помогут авторитет, прежние заслуги и ордена. Впрочем, все это у Гущина могло быть впереди, а вот вспыхнувшие к агенту враждебно настроенного государства чувства возникли уже сейчас. И пусть Ольга была обманута грузинскими спецслужбами, сама осознала, что совершает преступление, и пошла на сотрудничество, Гущин не имел права завязывать с ней никакие отношения. Антон не видел в этом ничего особенного. Работа любой разведки построена на хорошо продуманных, многоходовых операциях, которые могут длиться десятилетиями и закончиться самым неожиданным образом.

– Едет, родной, – неожиданно пробормотал Дрон.

Антон посмотрел на дорогу. Мимо бетонного забора, разбрызгивая лужи, катился «БМВ» черного цвета. В салоне вместе с водителем – четверо.

– Все сидят. – Антон открыл дверцу и вышел наружу.

«БМВ» остановился, не доезжая несколько шагов до «Приоры» спецназовцев. Дверь со стороны пассажира открылась, и на дорогу вышел Бебури. Он был в куртке и кожаной кепке.

– Ты – Артур? – прищурился он.

– Допустим, я, – подтвердил Антон.

– Где мой человек?

– Смотря кого ты называешь человеком, – криво улыбнулся Антон и оглянулся назад. – Он здесь.

– Покажи.

– Сначала ответь мне на один вопрос. – Антон шагнул навстречу.

Одновременно из «БМВ» выскочили еще двое пассажиров. Один был грузин, второй явно славянской внешности. Машиной управлял тоже русский. Антона это не удивило. Он предполагал, что Бебури найдет способ привлечь для черной работы местных бандитов. Впрочем, в некоторых случаях аналогичным образом действуют и российские спецназовцы. Ничего не стоит представить встречу как криминальную разборку и за определенную плату нанять бойцов. Еще лучше найти среди местных авторитетов земляка.

Из его машины вышли Ермак и Дрон, Гущин остался сидеть внутри.

– Что ты хочешь знать? – прищурился Бебури и воровато оглянулся.

Антон и грузин медленно пошли навстречу друг другу и встретились примерно на одинаковом расстоянии от машин.

Бебури заложил руки за спину и выжидающе уставился на Антона снизу вверх.

– Зачем ты подставил меня и моих людей? – в лоб спросил Антон.

– Ты отвечаешь за свои слова? – нахмурил брови Бебури.

– Не может быть совпадений, – стоял на своем Антон. – Как ты объяснишь, что хозяйку моей квартиры убили именно в то время, когда я встречался с твоим представителем?

– Ну и при чем тут я? – изумился Бебури. Однако в голосе угадывалась фальшь.

– Не один я оказался в такой ситуации, – Антон приблизил свое лицо к лицу Бебури: – Ты еще одного моего человека подставил. И он тоже был на встрече.

– Иди жалуйся в полицию, – усмехнулся Бебури, – пусть разбираются.

– Ты издеваешься надо мной? – рассвирепел Антон.

– Где Ольга? – спросил Бебури.

– Ты не ответил на мой вопрос, – напомнил Антон.

– Пока ты мне ее не покажешь, разговора не будет.

Антон обернулся к Гущину:

– Макс!

Лейтенант вышел, молча обошел машину и открыл багажник.

Бебури не тронулся с места, к Гущину осторожно направился один из славян. Через минуту, придерживая за плечи, он вел избитую, перепачканную грязью, с запекшейся на лице кровью и заплаканную Ольгу к своей машине. Ее вид даже у Антона вызвал сострадание. Еще бы, пролежать столько времени в багажнике машины – это испытание.

– Они били тебя, да? – вспылил Бебури.

Антон схватил его за грудки:

– Скажи спасибо, что не убили.

– Отдайте нам документы и идите куда хотите! – неожиданно потребовал Бебури.

– Вон ты как заговорил? – протянул Антон. – Подставил, а теперь кидаешь?

– Что мне остается, если ты с самого начала мне не веришь? – прищурился Бебури.

– А ты бы поверил на моем месте? – спросил Антон.

Бебури одернул куртку и оглянулся на своих провожатых:

– Извини, но я правда ничего не знаю. Ты не думал, может, вас за старые грехи кто-то подставить хотел?

– Нас в Ростове никто толком не знает, – зло заговорил Антон. – Я два дня назад приехал, парни все со мной. Кого ты лечить вздумал?

– Давай прекратим обсуждать этот вопрос, – неожиданно попросил Бебури. – Мне самому не все понятно. Мы работаем на одну фирму, которая заключила контракт с Легионом. Может, ты и прав. Но лично я к убийствам никакого отношения не имею. Знаю только, что уже второй год у них большие проблемы с набором солдат. Никто не хочет идти воевать. Сам знаешь, Иностранный легион сейчас и в Афганистане, и в Ираке… В мирное время отбоя от желающих не было, восемьдесят процентов людей служило из стран СНГ, а сейчас приходится самим ездить. Из вас никто еще не передумал? – прищурился он.

– Даже если так, ты сам видишь, в какой ситуации мы оказались, – едва сдерживая себя, чтобы не порвать на части это обрюзгшее и лживое существо, процедил сквозь зубы Антон.

– Ладно, – отвел взгляд в сторону Бебури. – Вчера мы рассчитывали отправить вас уже сегодня в обед, но вышла небольшая заминка. Поедете завтра. Пока есть где жить?

– До отъезда перекантуемся, – заверил Антон. – А не обманешь? Сейчас уедешь, и с концами.

– Не волнуйся, – потрепал его по плечу Бебури, – точно уедете.

– Поскорее бы, – вздохнул Антон.

– А чья это машина? – неожиданно сменил тему Бебури.

Антон оглянулся на «Приору»:

– Взяли во временное пользование. – Провожая взглядом увозящий Ольгу «БМВ», он чуть не задохнулся от злости, затем вернулся к машине и сел за руль. – Вот ведь какая у нас с вами работа. Этот ублюдок убил обыкновенную, простую русскую женщину, чтобы повязать нас кровью, а мы должны наблюдать за тем, как он живет и наслаждается жизнью. – Его душили слезы. Он вспомнил перрон, смущенный взгляд Лены, ее рассказ о жизни. Она долго и с любовью говорила о дочери, ради которой работала не покладая рук. Зачем только он к ней поселился? Антон закатил глаза и сделал глубокий вздох. Лену не вернешь, а вина за ее гибель камнем будет висеть у него на душе до конца жизни. Он будет рыть землю, но найдет злосчастный Центр, а потом отомстит Бебури.

На колено Антона легла ладонь Дрона:

– Командир, я понимаю тебя, но возьми себя в руки. Нам нельзя сейчас дать слабину. Это война, а Лена – ее случайная жертва.

* * *

Спустя неделю занятий в городе вновь появился Арджевани. Он прошел по комнатам, словно проверяя, в каком состоянии конспиративная квартира и не написали ли Хаваж с Тагиром на стенах что-нибудь непристойное, после чего приказал собираться. Вскоре они уже сидели в небольшом микроавтобусе, который вывез их за город. Здесь чеченцев пересадили в старенький «УАЗ» и повезли в горы. Ехали долго. Причина была не в расстоянии, просто дорога постепенно поднималась все выше и выше, и спуски становились намного короче подъемов. К обеду машина свернула на каменистый проселок, тянущийся по дну распадка, и через несколько километров остановилась.

– Идите прямо через лес, по тропинке, – показал рукой вверх по склону водитель. – Здесь меньше километра до пастбища. Вас там встретят. Он достал портативную станцию, пощелкал ею и стал что-то говорить на грузинском.

– Мы что, приехали сюда овец пасти? – пошутил Тагир.

Хаваж понял, что водитель связался с тем, кто их ждет, и, не говоря ни слова, стал подниматься в гору.

Они не прошли и километра, как деревья начали редеть. Из-за кустарника вдруг вышел какой-то мужчина. Это был уже пожилой грузин в огромной кепке. Нос подпирали пышные усы. В руках он держал суковатую палку.

– Пойдемте со мной.

Хаваж оглянулся на Тагира. Тот пожал плечами, но промолчал.

Лес кончился, и они оказались на краю поля. Грузин двинул вдоль опушки.

– Далеко еще? – не выдержал Тагир.

– А ты разве устал? – насмешливо спросил мужчина и показал взглядом на видневшееся впереди длинное, наполовину развалившееся строение.

– Ты ничего не путаешь, отец? – замедлил шаг Тагир. В глазах появилось недоумение.

– Я не так стар, как кажется, – обиделся грузин.

– Извини, но все это походит на розыгрыш.

– Я не знаю, что с вами собираются делать, – признался грузин. – Мне сказали встретить двух чеченцев и привести сюда, я и выполняю.

Они подошли к кошаре. С более близкого расстояния она казалась еще более убогой, чем издалека. Крыша посередине провисла, и, казалось, еще немного, и она рухнет внутрь.

– Пришли. – Грузин оглянулся на поле: – Вон овцы, которые здесь живут.

Хаваж проследил за его взглядом и увидел отару, вокруг которой бежали две здоровенные собаки. Чуть дальше разглядел и пастуха.

– Уж не хочешь ли ты сказать, что мы будем здесь жить? – осторожно спросил Тагир.

– А где же еще? – улыбнулся в усы грузин. – Смотри, тут вам сразу и пища. – С этими словами он схватил двумя руками одну из створок дощатых ворот и оттащил в сторону: – Проходите.

– Ты издеваешься? – вконец рассвирепел Хаваж, вглядываясь в черноту похожего на барак саманного строения.

– Сюда, – показал рукой на вход пастух.

Теряясь в догадках, Хаваж шагнул в кошару. В нос сразу ударил запах овечьей шерсти.

– Что все это значит? – раздался позади голос Тагира.

– Иди в ту дверь, – показал рукой пастух в другой конец просторного помещения.

Теряясь в догадках, Хаваж подошел к дощатой, почерневшей от времени двери, взялся за кусок ремня, который заменял ручку, и потянул на себя. Взору предстал небольшой тамбур, с кафельными стенами и полом, освещенный лампами дневного света, из которого вниз вела лестница.

– Вон оно что! – протянул Хаваж и выглянул обратно в кошару. – Ловко придумали! Ты теперь понял?

Они спустились вниз и оказались в небольшом бункере, перед массивными металлическими дверями. Из угла на них смотрел объектив небольшой камеры. Хаваж огляделся и увидел кнопку. Осторожно, словно она была раскалена, надавил на нее. Раздался щелчок. Он потянул за массивную рукоять. Взору открылся коридор, по обе стороны которого располагалось с десяток металлических дверей.

– Сначала я думал, нас водят за нос, – оглядывая пластиковые стены и выложенный мраморной плиткой пол, кивнул Тагир.

Хаваж непроизвольно стал вытирать ноги о резиновый коврик.

Неожиданно из одной боковой двери вышел рослый мужчина в серой рубашке и штанах, заправленных в ботинки с высоким берцем.

– Здравствуйте! – поприветствовал он Хаважа и Тагира. – Как доехали?

– Нормально, – находясь под впечатлением увиденного, кивнул Хаваж.

– Пойдемте со мной. – Mужчина развернулся и направился по коридору. Остановившись у одной из дверей, вставил в небольшую прорезь висевшую на груди карточку. Раздался щелчок. Они оказались в помещении без окон, похожем на обыкновенный класс, рассчитанный на два десятка учеников. Здесь была даже ученическая доска. Вдоль стен висели стенды. Одного взгляда Хаважу хватило, чтобы понять, что это место подготовки взрывников. Таблицы пестрели расчетами, схемами мостов, тоннелей, переходов и обычных жилых зданий.

– Садитесь, – указал мужчина на передний стол. Хаваж с Тагиром подчинились. – Вы находитесь в секретном Центре подготовки диверсионных групп. В двух словах о том, чем будем заниматься. – Мужчина сел. – Часть занятий, а именно теория, будут проходить непосредственно здесь. Кроме этого класса существуют еще два, соответствующие необходимым для вас дисциплинам. Между теоретическими занятиями вы будете учиться совершать длительные переходы на большие расстояния, устраивать укрытия, вступать в бой с марша, организовывать засады и налеты непосредственно на реальной местности. Вся прилегающая территория в нашем распоряжении. Она охраняется, хотя здесь почти не появляются люди. Кроме этого, будут продолжены занятия и в городе. Вы должны одинаково умело воевать в любых условиях. На это для вас отводится четыре месяца. Срок вполне нормальный, если брать во внимание тот факт, что у всех, кто сюда уже прибыл и прибудет еще, за плечами не один год войны.

– Вопрос, – неожиданно воспользовался паузой Тагир.

– Пока я не закончил говорить, не надо перебивать, – нахмурился мужчина и продолжил: – После того как вы пройдете полный курс обучения, вас вернут в Россию.

– Чему вы можете меня научить? – разозлился Тагир.

– Посмотрим, – спокойно ответил мужчина. – И вынужден вас предупредить еще раз: вам никто не давал слова.

С трудом сдерживая эмоции, Тагир отвернулся.

– Теперь можете задать вопросы, – откинулся на спинку стула «наставник».

– До сих пор вы не сказали, как вас зовут и кто вы, – напомнил Хаваж.

– Зовите меня Ян. Больше вам ничего обо мне знать не надо.

– Ян, а где мы будем спать? – осторожно поинтересовался Тагир.

– Пойдемте, я покажу вам все помещения Центра. – Ян поднялся.

Для начала он завел Хаважа и Тагира в туалет, показал душевые комнаты, спальню, рассчитанную на два десятка кроватей. Следующим был класс, в котором стоял легковой автомобиль. Обшивка с дверей аккуратно снята, сиденья вскрыты. Скорее всего, здесь учили устраивать тайники, закладывать взрывчатку, производить быстрый ремонт. Осмотр закончили в столовой, стены которой были украшены подсвеченными изнутри картинами.

– А это зачем? – удивился Хаваж. – Деньги зря тратили.

– Над разработкой этого компактного Центра трудились не только архитекторы и военные инженеры, но и психологи. – Ян критически оглядел зал с шестью столиками. – Столовая в данном случае выполняет, ко всему, функцию комнаты психологической разгрузки. Кстати, завтра здесь установят еще и аквариум.

– Хорошо придумали, – не удержался и похвалил Хаваж. – Главное, снаружи кошара, а здесь – целая космическая станция.

– Старались, – не без гордости ответил Ян. – К тому же люди, которые вложили сюда деньги, хотят получить отдачу. Вам придется много работать.

Глава 8

Чтобы не споткнуться, Джин шел по коридору, высоко поднимая ноги. До сих пор он ничего не видел, кроме камеры, в которую его поместили сразу после ареста. Небольшое помещение с узкими, похожими на полку в спальном вагоне нарами, прикрученный к полу столик и табурет оставляли единственное занятие – размышлять. Иногда Джину казалось, что установленная под потолком в углу камера читает мысли. Черную, сшитую из плотного материала повязку он обязан был натянуть на глаза, как только это требовал через дверь надзиратель. После этого входил конвойный и, придерживая за локоть, выводил его в коридор.

Он уже изучил маршрут. Сразу из камеры – шаг вправо и поворот кругом, к стене. Слышался лязг засова, звон ключей. Затем ему на плечо ложилась рука. Джин разворачивался и шел. Двадцать три шага прямо, поворот налево, и снова разворот к стене. Звон ключей, щелчок запора, эхом отлетающий от стен, короткие фразы на грузинском языке. О чем переговаривались конвойные, он не понимал, но чувствовал, что в этом месте один передает его другому. Потом четырнадцать ступенек по лестнице, с поворотом на площадке. На втором этаже по коридору – двенадцать шагов. Здесь его заводили в кабинет, усаживали на прикрученный к полу стул, снимали с правой руки браслет наручника, перестегивали его к специально вмонтированной под столом скобе и разрешали свободной рукой снять с глаз повязку. Человек, который все это время допрашивал его, сидел по другую сторону стола, на котором, кроме листка и ручки, ничего не было. Слева, в стене, было вмонтировано затемненное стекло. Поначалу Джина веселило все это, напоминая дешевый американский боевик, где во время проведения допроса в соседнем помещении собираются специалисты самых разных направлений, которые пытаются по мимике, жестам, выражению глаз и характеру ответов сделать вывод, врет подозреваемый или нет. Еще так показывают преступников свидетелям, которые не хотят, чтобы их видели.

Грузин, который его допрашивал, никак не представлялся, но Джин заочно знал этого человека. На снимках, которые были в распоряжении ГРУ, сотрудник департамента военной разведки Грузии J-2 Арджевани Ахудашвили был в форме и немного не в той обстановке, однако Джин сразу узнал его. Тем более было смешно наблюдать, как этот человек пытается выдавать себя за полицейского.

– У вас есть претензии к содержанию? – спросил Арджевани.

– Почему мне закрывают глаз? – спросил Джин. – Так простой тюрьма не делают. – Он специально говорил с сильным акцентом, как и его убитый прототип.

– Вы представляете потенциальную опасность для сотрудников, работающих в стенах этого учреждения. Ни для кого не секрет, что вы, чеченцы, любите мстить, – ответил Арджевани.

– Мы не любим, так положено, – прохрипел Джин. – И твой отец с дедом делал так же. Просто в Грузии быстро забыли горские обычаи...

– Вы в России совершили ряд преступлений, за что объявлены в федеральный розыск. Имеется на вас запрос и в Интерполе. Грузия, как любая цивилизованная страна, обязана выполнять ряд условий...

– Какой вы цивилизованный страна? – Джин сделал вид, будто разозлился. – Я знаю, как вы воевал в Цхинвале. Стрелял в женщин, детей... Потом бежал...

– Послушайте, Шамиль, – кривя губы, заговорил Арджевани, – вы тоже не паинька! Мы хоть головы не отрезали.

Грузины уже в день ареста заглотили наживку и теперь были уверены, что у них в руках чудом уцелевший после специальной операции российских силовиков на Северном Кавказе Шамиль Атабаев, по кличке Лесник.

– Э-ээ, слушай, – Джин непроизвольно дернул пристегнутой к столу рукой, собираясь сопроводить свою фразу жестом. – Мы, как вы, Европа не лезем.

Арджевани покосился на стекло и неожиданно сменил тему.

– Расшифрованы результаты вашей проверки на детекторе лжи. В связи с этим появился ряд вопросов.

– Спрашивай, – фыркнул Джин.

Он старался выглядеть невозмутимым, и это у него легко получалось, однако внутри присутствовало легкое волнение. Еще бы – среди вопросов, которые были заданы накануне обмотанному датчиками полиграфа Вахиду, были уж очень щекотливые. Большое внимание в процессе подготовки офицеров спецназа уделялось поведению на допросах. Были разработаны рекомендации, вплоть до таких моментов, как принимать пищу накануне подобной проверки, о чем думать. Неоднократно с Джином и его коллегами проводились подобные процедуры. Больше он волновался за Габбро, который толком не успел пройти даже трети курса начальной подготовки. Можно было рассчитывать лишь на его природные данные и приобретенные в процессе работы в милиции навыки. Ведь именно на них ориентировались специалисты подбора персонала Центра, давая на кандидатов рекомендации.

– На вопрос: «Вы являетесь сотрудником ФСБ?» – у вас ответ «нет», но прибор говорит совсем другое.

– Прибор говорит «да», – усмехнулся Джин.

– Вы угадали.

– В разное время я шел на сделку с шакалами. Это было и в девяносто пятом, когда мы отступили в горы. И вообще, – Джин наклонился ближе к Арджевани, – ты думал, война – это строго белый и черный? Нет, дорогой. Иногда приходится действовать чужими руками. Я сохранил власть благодаря ФСБ, которая ликвидировала моего врага. Больше ничего не скажу по этот вопрос.

– А почему на вопросе о вашей связи с ГРУ он зашкалил? – прищурился Арджевани.

– Ничего особенного, – облегченно перевел дыхание Джин. – У нас есть люди, которые служат в спецназе ГРУ «Восток». Это родственники моих моджахедов. Чечня не такая большая, все друг друга знают. Иногда мы общались. Икрам, например, отвечал за разведку и работал с агентами, которые были и в милиции, и среди кадыровцев.

– А как давно этот человек воюет на вашей стороне? – спохватился Арджевани.

– Больше двух лет, – на секунду задумавшись, ответил Джин. – Почему спросил? Он хороший воин, много неверных убил.

Одновременно на него накатила новая волна беспокойства. «Неужели Габбро завалил детектор?»

– Судя по результатам его проверки, он бывший сотрудник МВД, – вздохнул, словно сожалея об этом, Арджевани.

– Так и есть, – кивнул головой Джин. – Разве не знаешь? Он работал в Грозном. Выпустил один хороший человек, его выгнали. Чуть не посадили. Он в Россию бежал, потом там накосячил и вернулся. Я Икрама через своего родственника нашел, когда кадыровские собаки уже должны были его убить. Сказал, пойдем со мной в лес. Он согласился.

В душе Джин поблагодарил Аллаха. Ведь аналитический отдел создал Габбро именно такую легенду. Его прототип Икрам действительно много лет назад работал в милиции.

– Он говорил это на допросе, – подтвердил Арджевани.

– Что с нами будет? – слегка подался вперед Джин.

– Вас вернут российским властям, – следя за реакцией арестованного, спокойно ответил Арджевани.

– Какой вам будет от этого выгода? – Джин сделал вид, будто расстроился. На самом деле он понимал: если бы у грузин были такие планы, с ними бы сейчас работала полиция, а не военная разведка.

– Выгоды никакой, – честно признался Арджевани. – А что бы ты предложил?

– Не трогайте нас, – попросил Джин. – Отпустите. Клянусь, решу все вопросы, быстро вернусь на родину.

– Воевать продолжишь?

– А что мне остается делать? – вопросом на вопрос ответил Джин.

– А если я предложу вам другой вариант? – прищурился Арджевани.

– Смотря какой, – догадавшись, о чем речь, пожал плечами Джин.

Антон направлялся к стоянке такси, когда сзади послышался топот шагов и вскрики. Он оглянулся, и в лицо тут же полетел чей-то кулак.

«Добро пожаловать в Тбилиси!» – мелькнула мысль.

Сзади уже лежал на асфальте сбитый с ног Дрон.

Антон двинул коленом в открытый бок одетого в кожаную куртку рослого грузина. Тот охнул и слегка согнулся. Нет, валить он его не станет. Ведь нельзя показывать явное превосходство и умение ориентироваться. Он слепо рванул на помощь товарищу и в тот же момент получил удар в затылок. Не желая больше испытывать судьбу, рухнул на колени и повалился набок, ободрав об асфальт висок.

– Ох! Уй! – вскрикивал Дрон.

Антон вздрогнул от того, что ему на спину навалился всем весом кто-то из окруживших их грузин. Не прошло и минуты, как, закованные в наручники, они были брошены на пол микроавтобуса «Форд».

– За что, уроды? – вопил Дрон. – Мандарины гребаные!

Антон внутренне сжался от лязга его зубов. Кто-то из грузин не выдержал и двинул Василию ногой по лицу.

– М-мудаки! – выдохнул он и замолчал.

Их везли недолго. Подхватив под руки, выволокли из автобуса, протащили через бетонный дворик и втолкнули в стеклянные двери. Антон успел разглядеть табличку, которая гласила, что построенное из стекла и похожее на аквариум здание не что иное, как полицейский участок. Проведя по коридору, остановили у комнаты дежурного. За тремя столами с мониторами компьютеров сидели несколько человек. Один из них поднялся, сопровождавший Антона громила протянул ему документы. Тот внимательно пролистал паспорта, покрутил в руках водительское удостоверение и уставился Антону в глаза:

– Руки поднимите!

Антон выполнил команду, благо, что наручники надели впереди. Из боковой комнаты вышел сержант, и его стали обыскивать. Уже более тщательно. Сержант прощупал даже швы на воротнике рубашки.

– Давай, давай. Там, как у Плейшнера, капсула с ядом, – съязвил Дрон, которого так же осматривал второй полицейский.

Вскоре Антон на пару с Дроном оказались в камере.

– Весело, – вытирая рукавом куртки губы, усмехнулся Дрон.

– Не говори, – Антон сел на скамейку и задумался.

«Что все это значит? То, что задержание – продолжение грубой игры Бебури, бесспорно. Но зачем? Какой смысл? Он и так умудрился подставить их еще в Ростове. Может, руководство недооценило возможности грузинской разведки и Бебури удалось узнать больше, чем рассчитывали они?»

– Я требую адвоката! – крикнул вдруг Дрон.

– Деда Мороза сейчас тебе приведут, со Снегурочкой, – почему-то разозлился Антон.

– Где же кавказское радушие и гостеприимство? – улыбнулся разбитыми губами Дрон.

– Встать, лицом к стене! – подошел к решетке полицейский.

– Ух как строго! – поднимаясь, вновь не выдержал Дрон.

– Федосеев Артур Валентинович! – громко сказал полицейский.

– Я! – Антон вальяжно развернулся. – Ну?

– На выход! – Полицейский посторонился.

Антон подчинился и вышел в коридор. Полицейский бесцеремонно развернул его за плечо рукой, вынудив встать лицом к решетке, и закрыл дверь: – Вперед!

Антона провели в помещение, одна стена которого была сделана из стекла. За столом сидел наполовину лысый грузин. Портрет Саакашвили, сейф, небольшой шкаф с папками. Все аккуратно и чисто.

– Садитесь, – показал рукой на стул следователь.

– Во, дела! – воскликнул Антон, поднимая закованные в наручники руки к окну. – Да ведь мы как в телевизоре! А как же, начальник, ты здесь допрашиваешь?

Грузин оглянулся на окно, за которым по шоссе проезжали машины, а по тротуару шли люди, и снова уткнулся в изучение какого-то документа.

– У нас в России не так, – продолжал Антон. – Если и есть окно, так его еще до половины закрасят, чтобы никто не видел, как подследственного дубасят или «слоника» делают. Нервы наши менты народу берегут...

– Помолчите, – строго нахмурился грузин.

Антон замолчал. Он знал, что в Грузии повсеместно строят подобного типа участки – своеобразная открытость полиции перед гражданами. Любой может видеть, как обращаются с преступником. Конечно, все это показуха для европейских организаций, в распоряжении полиции множество способов скрыть негативные стороны своей работы.

– Итак, – отстранился наконец от стола грузин, – мое имя – Вахтанг Сусхадзе. Я буду вести ваше дело.

– Какое дело? – переспросил Антон, удивленный таким развитием событий. – Мы еще ничего не успели натворить в вашей стране.

– Это только благодаря оперативности наших служб, – похвастал Вахтанг.

– Чего? – протянул Антон.

– Назовите полностью свое имя и фамилию, – потребовал Вахтанг и приготовился писать.

– Вы меня вызвали, значит, знаете. – Антон демонстративно отвернулся.

– Здесь вам не русская полиция. – Вахтанг вновь поднял на него взгляд. – Мы вас не били и ничего не ломали...

– Почему вы решили, что в России надо мной издевались? – удивился Антон.

– Вы сами намекали, – напомнил следователь.

– Я, может, не имел дел с полицией, – прищурился Антон, – просто кино смотрел.

– Не верю, – цокнул языком следователь.

– Федосеев Артур Валентинович, – сдался Антон.

– Год рождения?

– Семьдесят первый. – Антон зажал ладони в коленях. – Скажи, начальник, за что задержали?

– На вас поступил запрос об экстрадиции, – ответил Вахтанг, продолжая писать.

– Из России?

– А вы что, с Луны прилетели?

– Но ведь у вас нет дипломатических отношений! – воскликнул Антон.

– Артур Валентинович, – следователь откинулся на спинку стула. – Вы в международном розыске, и вас хотят видеть представители Интерпола. А это уже совсем другой вопрос.

– За что?

– Вам виднее.

– Да нет, – пожал плечами Антон, делая вид, что огорошен известием. – Такого просто не может быть! Разве за то, что на последнем приеме у президента США фужер поломал...

– Вы подозреваетесь в совершении тяжких преступлений в России и подлежите экстрадиции. Грузии вы тоже не нужны, у нас своих бандитов хватает.

– Но ведь все не так! – возмутился Антон.

– Что не так? – вскинул на него удивленный взгляд следователь.

– Нам предложили поехать к вам на работу.

– Послушайте, у нас у самих безработица. Конечно, если бы вы были, например, врачом с мировым именем или виноделом, я бы поверил. А так... Кто вас мог пригласить?

– Чего ты несешь, начальник? – захлебнулся от негодования Антон.

– Все, хватит! – ударил ладонью по столу следователь. – Не забывайтесь!

– Нам предлагали ра-бо-ту! – по складам проговорил Антон. – Паспорта, которые вы изъяли у нас, сделаны одной из ваших спецслужб.

– Перестаньте врать, – нахмурился следователь. – Назовите вашу кличку в криминальных кругах.

– Федос, – буркнул Антон и тут же спохватился. – Э-э! Какие криминальные круги? Это меня со школы так зовут.

– Вы подозреваетесь в убийстве и нескольких вооруженных грабежах, – стал перечислять следователь придуманные аналитическим отделом «заслуги» Антона. – Вам вменяется хранение оружия, изготовление взрывчатых веществ…

– Какие взрывчатые вещества?

– Мы располагаем информацией о результатах обыска на вашей квартире в Москве, – пояснил следователь. – Кроме этого, в запросе Интерпола появилась информация о вашей причастности к преступлениям в Ростове, куда вы приехали, спасаясь от ареста.

– Ни от чего я не спасался, – отвернулся Антон. – Там, кстати, легче затеряться. В Ростов я приезжал для других целей.

– Эти цели еще при Союзе назывались «гастролями», – прищурился следователь и надавил на кнопку в столе.

Сзади открылись двери, и вошел полицейский.

– В четвертый кабинет, – приказал ему следователь. – На детектор лжи.

* * *

Джин открыл глаза. Некоторое время он лежал, пытаясь определить, сколько времени. Часы, сотовые телефоны и документы у них изъяли. Во времени ориентировались по внутреннему хронометру, сверяя его с сигналами и командами дежурного. Третий день Джин, Шаман и Габбро жили по жесткому распорядку дня. В пять тридцать подъем и небольшая зарядка в соседнем помещении, которая проходила под шум вентиляционной системы, потом утренний туалет. Курсанты заправляли кровати и умывались, после чего шли в молельную комнату. Джин не пропускал намаз, впрочем, как и остальные. Завтракали в столовой, которая располагалась в конце коридора. Столик на четверых. Всего в зале их было установлено шесть, значит, база подготовки рассчитана на двадцать четыре человека. Больше двух третей мест пустовало. До обеда – шесть часов занятий, еще четыре – после. Пока они лишь один раз поднимались наверх – отрабатывалась тема по топографии, ориентирование на местности ночью. Джина поразил Центр подготовки диверсантов. С виду – обычная кошара, однако это лишь внешне. Внутри, на глубине нескольких метров, суперсовременные классы, пищеблок, комната отдыха, спортзал, тир, множество вспомогательных помещений, небольшая электростанция и узел связи. Со слов Яна, начальника центра «Амирани», это сооружение с легкостью выдержит прямое попадание большинства ракет «воздух – земля» российского производства. Он не скрывал, что при строительстве учитывался характер и назначение Центра. В случае, если в распоряжение российских спецслужб попадет информация об этом учреждении, возможен удар. Мало какая страна станет терпеть у своих границ настоящее осиное гнездо, и наверняка никто по этому поводу особо возмущаться не будет.

Особенно Джина поразил класс с макетом Сочи, на котором ежедневно менялась обстановка. То появлялись новые краны, то исчезал снесенный частный дом, шло огромное строительство. На карте города и прилегающих к нему районов были отмечены места, где можно укрыться, устроить блиндаж, снять комнату...

Среди курсантов, которые уже проходили подготовку вместе с офицерами-чеченцами, были и известные Джину террористы. Он в первый же день узнал Хаважа Албагачиева. Рослый, широкоплечий, с выпуклыми глазами бандит вел себя немного надменно. Здесь он был со своим моджахедом. О Кахире Элимханове, сорокалетнем чеченце из горного аула, Джин также знал. Бандит в свое время уже отсидел часть срока за участие в незаконных бандформированиях, но был выпущен по амнистии. Как оказалось, снова взялся за оружие. А вот третий дружок Хаважа был Джину не знаком. Уроженец Грозного Салтахан Газанов, импульсивный, с нервным лицом и с длинными, до плеч, волосами, воевал лишь год. За свое пристрастие к рисованию карикатур носил кличку Художник и уже успел нахамить Джину в столовой. Конфликт был пустяковый. Джин слегка толкнул стул, на котором сидел Художник, когда выходил после завтрака, и тот пролил чай. Однако этого было достаточно, чтобы смотреть друг на друга волками. Еще один чеченец держался особняком. Звали его Тагир. За трое суток Джину так и не удалось с ним пообщаться. Он даже не знал, откуда тот родом.

Под потолком медленно стали наливаться светом прямоугольные лампы, одновременно раздался негромкий, но нудный гул. Курсанты зашевелились. Это был сигнал подъема.

– Доброго дня всем! – медленно спустился на пол Хаваж.

– И тебе того же! – пожелал Джин и откинул одеяло.

В умывальнике уже плескался под краном Шаман.

– Ты когда встал? – удивился Джин, ставя в подставку зубную щетку и бритву.

– Рано проснулся. – Шаман плеснул себе воды на грудь, взял висевшее на крючке полотенце и стал вытираться.

– Заболел?

– Нет.

– Как рука? – Джин тронул повязку.

– Скоро можно снять, – отмахнулся Шаман и вышел.

– Послушай, Лесник, – раздался над ухом голос Хаважа, – вот смотрю я на тебя и глазам своим не верю: за год ты так изменился…

«Неужели все понял? – обожгла мысль. – И где они могли встречаться?» Однако внешне Джин никак не выдал своего волнения. Он плеснул на лицо водой и посмотрел на себя в зеркало. Здесь их заставили подстричься и ежедневно брить бороды. Джин мало походил на человека, который долгое время провел в лесах. С другой стороны, прошло достаточно времени, чтобы немного поправиться.

– Почему молчишь? Язык проглотил?

Джин перевел взгляд на отражение Хаважа:

– Время при нашей жизни течет быстрее.

– Что правда, то правда, – согласился с ним Хаваж. – Только вроде у тебя оно и вовсе вспять повернуло. Ты помолодел.

– Ты меня видел измотанным переходами и боями, а сейчас мы встретились на курорте. – Джин стал чистить зубы.

– Скажи, разве ты тот Лесник, которого расхваливают на каждом углу? – неожиданно спросил Хаваж. – Почему молчишь? – продолжал допытываться Хаваж.

– Я не понял твой вопрос, – Джин выпрямился.

Хаваж набрал пригоршню воды.

Джин не стал больше испытывать судьбу. Он знал, что последует за этим, и двинул основанием ладони по затылку бандита. Раздался лязг зубов о раковину. В следующий момент Джин отбросил полотенце, подхватил за голову рухнувшего на колени Хаважа и свернул ему шею.

– Что случилось? – раздался за спиной чей-то голос.

Джин обернулся. В дверях умывальной стоял Салтахан Газанов.

– Ничего, – развел руки в стороны Джин. Обмякшее тело Хаважа рухнуло набок.

– Зачем ты его убил?

– Он нанес мне оскорбление, за которое должен был ответить как мужчина.

Лицо Салтахана потемнело от негодования. Еще бы, этот человек был одним из самых приближенных к Хаважу боевиков. Но и с ходу бросаться на Лесника, о котором ходили легенды, он не решился.

– Ты понимаешь, что теперь тебе придется ответить за содеянное? – прохрипел он. – Никакие заслуги и подвиги не помогут тебе избежать этого. Я много слышал о тебе. Так вот, Хаваж тоже был хороший моджахед.

– Ты мне угрожаешь? – процедил сквозь зубы Джин, медленно надвигаясь на Салтахана. Он вдруг понял, что сейчас как раз не помешает хорошая поножовщина в этом логове, иначе начнется обыкновенная процедура расследования. В коридоре послышался шум. Раздался голос Шамана и еще чей-то. Джин шагнул к Салтахану и схватил его левой рукой за горло, пречем так, что тот почти сразу стал сползать на пол и синеть.

– Зачем?! – не своим голосом закричал Шаман и повис на руке у Джина.

В тот же момент кто-то ударил его под колено. Джин разжал пальцы и увидел Яна. В следующий момент тот схватил его за волосы и бросил на пол.

– Следуйте за мной, – бесстрастным голосом приказал Ян и направился в кабинет инструкторов.

Бормоча в адрес Яна и Салтахана проклятия, Джин встал и двинулся следом за Салтаханом.

– Расскажите, что у вас произошло? – усевшись за стол, потребовал Ян.

Джин улыбнулся. Они стояли перед столом, словно провинившиеся школьники.

– Ты только что убил своего брата по оружию, почему тебе весело? – спросил стоявший у стены инструктор араб Осман Капур.

– Это не тебе судить, был он мне братом или нет, – дерзко ответил Джин. – У меня с ним давние счеты. Рано или поздно это должно было случиться.

Ян развернул жидкокристаллический экран монитора к Джину и Салтахану. Разделенный на двенадцать частей экран говорил о том, что в каждом помещении имеется скрытая видеокамера. Но и это еще не все. Когда он пощелкал по клавишам, пошел звук. Джин едва не зарычал от досады.

«Скажи, разве ты тот Лесник, которого расхваливают на каждом углу? – на фоне льющейся из крана воды раздался голос Хаважа. – Почему молчишь?»

«Я не понял твой вопрос», – узнал Джин свой голос.

И хотя они говорили на родном языке, по взгляду стоявшего позади араба он понял: тот успел перевести диалог Яну.

– Объясните мне, что стоит за этими словами? – строго потребовал Ян.

– Это наши дела, почему я должен тебя в них посвящать? – зло спросил Джин.

– Лесник, но ведь ты сказал мне, что он оскорбил тебя! – неожиданно возмутился Салтахан. – А на деле мои уши слышат совсем другие слова.

– Повтори, что ты сказал, только на русском, – потребовал Ян.

Салтахан выполнил требование.

– Сдается мне, что Хаваж ставил под сомнение, что ты тот, за кого себя выдаешь, – вновь подал голос стоящий у стены Осман.

– Я провел здесь несколько дней. Почему он не поднял этот вопрос раньше? – спросил Джин. – Чечня очень маленькая республика, мы хорошо знаем многих моджахедов.

– Тогда в чем же причина? – Ян не мигая уставился на Джина.

– Хорошо, я скажу, – немного поразмыслив, согласился Джин, придумав, как выйти из создавшегося положения. – Только пусть эти люди выйдут, – показал он взглядом на Салтахана и Османа.

Ян обернулся и многозначительно посмотрел на араба.

– Говори, – когда они остались одни, разрешил он.

– У тебя наверняка здесь тоже есть секретный микрофон и камера. – Подозрительно оглядывая стены, Джин медленно подошел к столу.

– Не буду скрывать, но они установлены даже снаружи кошары, – Ян слегка отодвинулся от стола, словно опасаясь, что Джин перемахнет через него и сделает с ним то же самое, что и с Хаважем. – Почему ты опасаешься, что наш с тобой разговор услышит кто-то третий?

– Просто не люблю вспоминать тот случай. Хаваж требовал, чтобы я признался в трусости и в том, что все мои подвиги сильно преувеличены.

– Почему? – Ян склонил голову набок.

– Это случилось пять лет назад. Нам с Хаважем амир Гудермесский поставил задачу напасть на колонну ОМОН. Они как раз менялись – одни приехали из Омска, вторые уезжали в Москву. Через стукачей мы узнали время выезда – десять часов утра. С Хаважем я встретился ночью. Договорились, как будем выходить на позиции и с каких сторон. Но мой отряд, когда начал движение, попал на минное поле. В общем, Хаваж считал, что я струсил. Сам он в одиночку не решился напасть на колонну. С тех пор Хаваж искал любой повод, чтобы обвинить меня в том, чего я не заслужил. Амир строго нас тогда наказал. А сейчас Хаваж решил снова начать выяснять отношения. Я слово дал: если это повторится, убью. У меня в то утро брат там погиб, почему я должен перед ним оправдываться?

* * *

Сидя в глубоком кресле, Ежов уже допивал вторую чашку кофе, когда в кабинет вошли Бебури и Кларк. Если вид англичанина был озабоченный, то грузин и вовсе выглядел мрачным. Они молча прошли и сели на диван. Кларк положил на колени пухлую папку, достал из кармана платок и вытер им лоб.

– Что случилось? – напрягся Ежов и поставил чашку на стоявший рядом стеклянный столик.

Бебури затравленно посмотрел на Арджевани, который до их появления о чем-то говорил на родном языке по телефону, стоящему на массивном письменном столе.

– У нас прокол, – наконец выдавил из себя Бебури.

– Что?! – Арджевани медленно поднялся из-за стола. – Повтори, что ты сказал?

– Русские на каком-то этапе нас переиграли, – Бебури ослабил галстук и расстегнул под ним пуговицу рубашки. – Все, кто приехал из Ростова, прошли испытание на детекторе лжи. Полученные результаты очень странные. Есть подозрение, что среди этих людей… – Он перевел дыхание, встал, подошел к столу, бесцеремонно наполнил стакан «Боржоми» и сделал несколько глотков.

– Ну! – Лицо Арджевани сделалось пунцовым. Он с опаской посмотрел на Кларка, потом снова на Бебури.

– Успокойся, Бебури, – подбодрил его англичанин.

– Может, вы мне что-то скажете? – с мольбою в голосе попросил Арджевани Кларка. – Вы же видите, в каком он состоянии.

– Думаю, ГРУ выяснило цель приезда Ольги и подсунуло нам своих агентов, – выпалил наконец Бебури.

– Почему ты так странно говоришь? – рассвирепел Арджевани. – Если была проверка на полиграфе, то вопрос должен стоять конкретно – это агенты ГРУ или не агенты.

– В том-то вся и проблема, что они словно тренировались обманывать полиграф, – Бебури вернулся на свое место.

– Ничего не могу понять, – обвел недоуменным взглядом присутствующих Арджевани.

– Я склонен считать, что этим людям не стоит как минимум доверять, – наконец заговорил Кларк. – Долго объяснять, но есть масса способов обмануть машину. Мне показалось, что все они именно так и поступили. Это могут только профессионалы очень высокого уровня. Результаты ответов на вопросы оператора и реакция организма этих людей лично меня насторожили. Думаю, это представители какой-то силовой структуры России.

Арджевани плюхнулся обратно в кресло и задумался. Потом вскинул голову и внимательно посмотрел на Кларка:

– Вы в этом уверены?

Вместо ответа Кларк кивнул головой и неожиданно улыбнулся:

– Но я не понимаю, почему у вас испортилось настроение? Если это так, то результат операции даже превзошел все наши ожидания.

– Вы правда так считаете? – встрепенулся Бебури.

Кларк отложил в сторону папку, встал со своего места и прошел из угла в угол кабинета.

– Сами подумайте, у нас в руках офицеры спецслужбы России. – Он остановился напротив стола. – Не инвалиды и немощные старики, хватая которых и обвиняя в шпионаже, вы смешили весь мир, а профессионалы. Появилась масса возможностей...

– Мы наконец сможем уличить русских в подрывной деятельности! – воскликнул Бебури.

Кларк посмотрел на него как на несмышленого ребенка:

– А кому это сейчас надо?

– Ну, хотя бы обменяем наших сотрудников, осужденных в России за шпионаж, – оживился Арджевани.

– Знаете что, на вашем месте я бы забыл про этих людей. – Кларк медленно подошел к столу и оперся на него руками, нависнув над Арджевани: – Их место в русской тюрьме. Они проявили низкие профессиональные качества, трусость, слабый интеллект. При этом на них было потрачено большое количество денег. Разве такие люди нужны Грузии?

– Вы предлагаете взять русских на службу? – рассмеялся Ежов собственной шутке. – А что, неплохая идея.

– Я предлагаю продолжить с ними игру. – Кларк оттолкнулся от стола и снова стал ходить по кабинету. – Первое, нужно устроить нечто похожее на базу подготовки боевиков. Ведь мы же обещали им тренировочный лагерь. На полном серьезе проводить занятия, но при этом дать понять, что объектами атак для них будут, например, заводы по производству героина в Афганистане. Нужно сбить их с толку, дезорганизовать. Лишенные связи со своим руководством, они попытаются самостоятельно разобраться в ситуации, в которой оказались. Поверьте, мы сможем узнать без всяких допросов, какие цели они преследовали, уезжая сюда.

– Но это и так ясно, – хмыкнул Ежов. – Ваш агент вербовал их для службы в Иностранном легионе. В конечном итоге им удалось узнать, что на самом деле они должны будут пройти обучение в Грузии для работы в России. Естественно, ГРУ приняло решение найти объект, где готовят такие группы, вычислить людей, которые в перспективе будут возвращены в Россию, и по возможности уничтожить лагерь.

– Я глубоко убежден, что это лишь небольшая часть задач, – стоял на своем Кларк, – так что подготовьте место для работы с ними. Можно подключить и вербовавшего их сотрудника.

– А если это результат ее предательства? – плаксивым голосом спросил Бебури.

– Вот видите, сколько сразу задач мы можем решить, если сделаем вид, что данные полиграфа нас устроили, – с назиданием проговорил Кларк.

– Но ведь и они не дураки, – попытался возразить Ежов. – Наверняка догадаются, что их раскололи.

– Они применяли разные уловки, чтобы сбить машину с толку, – пояснил Кларк. – Подозреваю, что полиция их недостаточно хорошо обыскала и им даже удалось пронести препараты, затормаживающие мозговую активность. Ведь экспертов в большей степени смутили ответы на контрольные вопросы. Хотя, – развел он руками, – они могли предусмотреть такое развитие событий и употребить что-то еще до ареста.

– И все же я бы еще раз проверил Ольгу, – задумчиво произнес Бебури. – Может, публичный дом, в котором она оказалась, – лишь предлог скрыть период нахождения ее в следственном изоляторе ФСБ, где она подвергалась обработке?

За эти несколько часов он сильно изменился. Стал словно меньше, лицо покрылось бордовыми пятнами, градом катился пот, глаза бегали. Он не знал, куда деть руки. Еще бы, ведь он непосредственно на месте курировал работу Ольги. После ряда неудач последних нескольких лет ему грозило не только увольнение. Их общий с Арджевани начальник пообещал в случае очередной неудачи судить его, намекнув, что так, как работает он, работают только предатели. Чем это чревато для него, он знал.

– Кстати, – прищурился Арджевани, – а куда запропастился наш герой Нугзар Табагари?

– Он был месяц в Чечне, – зачем-то напомнил Бебури. – Участвовал в операциях, которые проводил отряд полевого командира Хаважа Албагачиева, чтобы лично увидеть его моджахедов в деле и подобрать из них лучших для претворения наших планов в жизнь. Был ранен.

– Даже так? – удивленно вскинул брови Березинский. – Таких людей надо поощрять.

Арджевани едва заметно улыбался, когда Бебури рассказывал о героизме своего коллеги. Но тот, не замечая этого, продолжал расхваливать Нугзара.

– Он даже отказался лечь в госпиталь...

– И теперь рассказывает своим родственникам сказки о своих подвигах! – неожиданно перебил его Арджевани. – Хватит, как говорят русские, молоть чепуху. Этот так называемый «эксперт по диверсионной работе» недалеко ушел от вас. Бок он прострелил себе сам, когда в темноте пытался засунуть в кобуру пистолет. В операциях не участвовал, а присутствовал при расправе над главой администрации одного из районов Чечни и полицейским. Хватит ему отдыхать. Пусть едет на базу и занимается там подготовкой группы.

– Но он сам мне рассказывал, как они попали в засаду и он руководил, – округлив глаза, попытался реабилитировать дружка Бебури, однако Арджевани перебил его:

– В отличие от вас я работаю. – Он выдержал паузу, давая Бебури возможность переварить услышанное. – Так вот, – продолжил он, насладившись тем, как перенес упрек подчиненный, – специально назначенные люди опросили всех боевиков, в отряде которых работал наш славный герой. Общее мнение чеченцев – Нугзар Табагари не воин. С ним пришлось нянчиться. После окончания занятий в городе я собрал их всех и провел беседу. Мне пришлось врать, что Табагари – всего лишь преподаватель военной топографии и к проявлениям его слабости надо относиться со снисхождением.

* * *

– Федосеев Артур Валентинович. – Заглянув в последний паспорт, дежурный поднял взгляд на стоящих у стены троих мужчин с уставшими лицами.

– Это мой, – шагнул вперед и протянул руку Антон.

Полицейский вложил ему в ладонь коричневую книжку, заложил руки за спину и оглядел задержанных накануне русских.

– От имени руководства нашего отдела приношу свои извинения, – вздохнул он, подбирая слова, но на помощь пришел Дрон:

– Да ничего страшного, командир! Меня в Москве за то, что регистрации не было, пять суток мариновали в таких условиях, что ваш участок мне гостиницей показался.

Спецназовцы продолжали играть свои роли, хотя понимали: грузины их просчитали. То, что сейчас всех троих отпускают, говорило только об одном: теперь они постараются использовать эту ситуацию с максимальной выгодой для себя.

– Эх, какой воздух! – оказавшись на улице, прохрипел Дрон. – Свободой пахнет.

Они направились к шоссе. Антон увидел стоящий «Богдан» и понял, что это для них. Бросалось в глаза, что окна автобуса закрыты плотными черными шторами.

– Лишнего не болтать, – вполголоса стал инструктировать Антон, – линии поведения не менять. Как будто ничего не заметили.

Конечно, он очень рисковал, говоря это на ходу. Полицейским ничего не стоило снабдить их сумки или личные вещи «жучками», но он надеялся, что это произойдет позже.

Двери «Богдана» открылись, и навстречу вышел не кто иной, как Бебури.

– Вот так встреча, – безрадостно вздохнул Дрон.

Антон был уверен, что именно этот человек будет и в дальнейшем курировать их, делая вид, будто ничего не произошло. Также он знал, что на объект их уже не повезут, а будут имитировать подготовку в другом месте. В конечном итоге спецназовцев ждет либо смерть, либо арест.

– Заходите, рассаживайтесь, – потер руки Бебури. От внимания Антона не ускользнули его бегающие при этом глаза.

– Хорошо вы нас встретили! – бросив в проходе сумку и плюхнувшись на сиденье, стал возмущаться Дрон. – Что, нельзя было заранее решить вопрос с полицией?

– Мы временно потеряли над вами контроль, – стал оправдываться Бебури.

Двери закрылись, и автобус выехал на дорогу.

– Хорошенькое дельце, – цокнул языком Дрон. – Вы контроль потеряли, а эти полицейские нас по линии Интерпола чуть в Россию не отправили.

– Сами знаете, что это долгая процедура, – проворчал Бебури. – А вас нашли меньше чем за сутки.

– И это разведка?

– Вас искали, не поднимая шума, – пояснил Бебури. – Ведь в противном случае кто-то мог догадаться, почему военная разведка интересуется тремя русскими.

– Куда мы едем? – спросил Антон. Он сидел на переднем сиденье рядом с грузином, и ему было видно через лобовое стекло дорогу.

– Как мы вам и обещали, сейчас вас разместят на конспиративной квартире, после чего приступим к занятиям.

«Значит, я был прав, на базу вы нас не повезете, – размышлял про себя Антон. – Более того, создадите иллюзию, что нас всего трое. Остается надеяться, что Джину удалось одурачить грузинскую контрразведку и все же оказаться на интересующем ГРУ объекте. Прав был Дрон, что затея с нашей отправкой обречена на провал».

Еще Антона очень волновал вопрос, что с Ермаком. В его документах, которые передала в Ростове Ольга, был билет на другой рейс, тоже из Киева. Здесь он должен был выдавать себя за Баранова Сергея Федоровича.

– Надеюсь, с Пастухом все нормально? – спросил Антон Бебури.

– Ты имеешь в виду Баранова? – догадался грузин. – Да, он долетел, наши люди его встретили.

– Где он сейчас?

– Там, куда мы едем.

Логика в том, что из четырех человек грузины подвергли проверке троих, тоже была. Так они надеялись создать иллюзию того, что все произошло случайно. Ведь добрался же один из их команды без приключений. А вот приехавшие группой русские сразу насторожили полицию.

– Нам надо было вас всех раздельно и с интервалом в день-два отправлять, – словно прочитав мысли Антона, заговорил Бебури. – Как и Баранов, доехали бы без приключений.

* * *

– Что готовить на завтрак?

Старческий голос Лидии Михайловны заставил Антона обернуться. Щуплая, в накинутом на плечи черном платке женщина вопросительно смотрела на него. Толстые стекла очков увеличивали глаза. Седые волосы стянуты на затылке в пучок. Однако губы старухи были накрашены алой помадой. Еще бы, второй день у нее в квартире живут четверо молодых и сильных мужчин. К тому же все с ее исторической родины.

– На ваш вкус, – пожал плечами Антон.

– Могу пожарить яичницу, – предложила она.

Он согласно кивнул, и она вышла.

Антон снова отвернулся к окну. Внизу, по дороге, тянущейся вдоль берега Куры, проезжали редкие автомобили. Прошли несколько человек с зонтами. Пробежал какой-то парень в спортивной форме. Было воскресенье, поэтому вместе с людьми отдыхал и город. Антон размышлял над ситуацией, в которой они оказались. Она была не из простых. После проверки на детекторе лжи грузинские полицейские извинились за причиненные неудобства, объяснив это необходимой формальностью, и, к удивлению Антона, всех отпустили. Едва отойдя от участка, они в буквальном смысле уперлись в стоящий на дороге «Богдан». Антон успел предупредить Дрона и Гущина, что, по всей видимости, их раскусили и теперь будут пытаться использовать в своих целях. Так оно и случилось. Встретивший их Бебури разместил всех троих на квартире одинокой женщины русского происхождения, у которой уже сутки маялся от безделья Ермак. Звали ее Лидия Михайловна. Когда-то, по ее словам, она работала врачом-педиатром. Однако при беглом осмотре квартиры Антон не нашел ничего такого, что могло бы напоминать о ее медицинском прошлом.

– Мальчики, завтракать, – отвлек его от размышлений голос хозяйки.

– Идем, девочки, – негромко пошутил Дрон, все это время изнурявший себя физическими упражнениями на другом конце комнаты.

– Ты в душ не забудь зайти по пути, – проворчал Антон, – а то воняет, как от лошади.

– Что-то ты, Федос, нынче не в духе, – натягивая спортивные штаны, заметил Дрон.

– А у вас большая семья? – осторожно поинтересовался Антон, когда Лидия Михайловна выставила перед ним тарелку с обильно посыпанным зеленью омлетом.

– Почему вы спросили? – замерла она.

– Четырехкомнатная квартира в центре города ни в какие времена не давалась за красивые глазки. Либо ты должен быть большим начальником, либо иметь много детей.

– Это не моя квартира, – ошарашила бабка. – Конечно, не в моей компетенции информировать вас, но вы находитесь в ведомственном общежитии.

– Которое почему-то располагается в жилом доме, – хмыкнул с набитым ртом Дрон.

– Помещение арендовано очень серьезной организацией, – невольно покосившись на дверь, сказала старуха.

Видно, она была проинструктирована, как вести себя и отвечать на вопросы. Интересно только, сколько времени с ней занимались? Это штатный сотрудник Бебури или ее успели подготовить за то время, пока они находились в участке?

Пришел инструктор. Это был щуплый грузин с оттопыренными ушами. Накануне он же занимался с ними в городе. Тема достаточно простая – наблюдение за объектом. Нужно было проследить за человеком, после чего перечислить названия улиц, по которым он шел, назвать номера домов, в которые заходил, описать внешность людей, с которыми встречался. Естественно, спецназовцы приняли условия игры и, как говорится, показали незаурядную тупость в этих вопросах. Хотя все трое утверждали, что по памяти пройдут весь маршрут, а вот с остальным проблемы.

– Сегодня мы будем изучать с вами наркотические вещества. – Усадив всех за круглым столом, грузин стал доставать из саквояжа коробочки и свертки. – А также способы их транспортировки.

– Может, мы лучше тебе сами расскажем, чем, например, ханку бодяжить можно, а чем нельзя? – Гущин вальяжно развалился на стуле и зевнул. – Или как чеки прятать?

– Погоди, Макс, – нахмурился Антон и заглянул в глаза грузина: – А зачем нам это надо? Вы чего нам обещали?

– В последний момент руководство пересмотрело в отношении вас свои планы. – Грузин открыл коробочку с белым порошком. – Возвращать вас в Россию – это выбросить на ветер деньги, затраченные на обучение и содержание. После стольких преступлений вы там долго не протянете. Вас найдут. Тогда вдобавок ко всему вы расскажете и про то, что с вами произошло здесь, а Грузии это создаст проблемы. Но у нас много направлений, где необходимы люди со славянской внешностью. Через нашу республику идет транзитом самый разный наркотик. Есть основания считать, что за определенные участки транзита – например, в Турции – отвечают русские бандиты. Принято решение подготовить из вас группу, которая должна будет попытаться внедриться в такую структуру.

– Я в такие игры играть не подписывался! – Ермак нахмурился и поставил локти на стол. – Что такое наркомафия, мне известно не понаслышке.

– Не нравится – возвращайтесь, – спокойно ответил инструктор. – Тем более что обратный проезд за вас оплатит министерство юстиции нашей страны. Наверняка передачу преступника российским правоохранительным структурам посчитают потеплением в отношениях между нашими странами.

Антону окончательно стало ясно – их просчитали. Теперь ход за ним.

Глава 9

Кроме офицеров-чеченцев, после убийства Хаважа, на объекте остались еще трое боевиков – затаивший на Джина злость Салтахан Газанов, Кахир Элимханов и Тагир. Джин пришел к выводу, что грузинские власти посчитали такое количество людей для проведения акций в Сочи достаточным. В этом был свой плюс. Чем больше людей, тем выше вероятность, что кто-то провалится и потянет за собой остальных. Здесь же, разбив их на пары, грузины получали три группы, состоящие из двух хорошо подготовленных человек. Разбросав эти «двойки» по разным частям города, можно нагнать страху. Одна, например, готовит и проводит теракт на судне у пирса, вторая – на подстанции, третья – на автовокзале. Если к этому добавить пару диверсий на олимпийских объектах, мир содрогнется. О какой Олимпиаде может идти речь в городе, где, по сути, идет война? На фоне огромного наплыва рабочих из самых разных республик им будет легко скрывать свое присутствие. Не исключал он, конечно, что им предложат вербовать для разовой работы людей из числа приехавших туда гастарбайтеров.

Джина тревожило отсутствие Антона и еще троих офицеров, которые, по всей логике, должны были заниматься здесь же. Он знал, они внедрялись через агента грузинской разведки, которая приехала для поиска подходящих людей в Ростов, однако сдалась властям и приняла условия сотрудничества. Неужели Дрон оказался прав и они провалились? Так или иначе, но задача в этом случае не снимается. Даже если бы сюда добрался один спецназовец, он должен был выполнить приказ начальника Генерального штаба. Пунктов в нем два: установить личности террористов и инструкторов, собрать максимум информации о задачах, а впоследствии принять меры к уничтожению объекта. Но Джин не один, их трое. Судя по реакции Яна на убийство Хаважа, Лесник, роль которого играл Джин, представлял для них большую ценность.

– Готово! – отвлек от размышлений голос Шамана.

Джин присоединился к группе и вместе со всеми подошел к машине.

– Четыре минуты, – глядя на электронный секундомер, констатировал Ян. – Неплохое время. Но в следующий раз мы усложним задачу, и вы будете закладывать взрывчатку при выключенном свете. Теперь скажите, – он подошел к доске, на которой была изображена улица. – Как бы вы припарковали данный автомобиль, если вам необходимо причинить максимальный ущерб подъехавшему к остановке автобусу?

– Это чтобы больше неверных погибло? – уставился на Яна Шаман.

– Не неверных, а русских свиней! – вскипел Ян. – А затрагивать в этих стенах вопросы веры не надо! Я хоть и атеист, но у меня родители христиане.

Джин стиснул зубы. Как бы он хотел прямо сейчас придушить этого недоноска!

Шаман стал докладывать, а Джин снова погрузился в свои мысли. Нужно было что-то решать. Как выяснилось, в бункере полно взрывчатки и еще много всего, что могло бы облегчить уничтожение этого Центра. Накануне они ездили учиться подрывать опоры канатной дороги. В паре часов езды от базы еще во времена Советского Союза пытались начать строительство горнолыжного курорта, но успели лишь очистить склон и установить несколько мощных опор для подъемника. Склад открывал приехавший утром Нугзар Табагари, которого Ян представил как инструктора по ориентированию на местности. Как оказалось, Салтахан Газанов и Кахир Элимханов уже встречались с этим человеком. Оба при виде его скривились, а потом всячески демонстрировали свое неуважение. Это повлияло на то, что ящики со взрывчаткой пришлось выносить Джину и Шаману. Тогда-то Джин и запомнил код электронного замка хранилища оружия и боеприпасов, так что проблем, чем разрушить бункер, не было. Только как потом покинуть это место и добраться до России? Может случиться и такое, что своими действиями они навредят группе Антона. Мало ли где и чем они сейчас занимаются?

Голова работала как компьютер, просчитывая варианты один за другим. Наконец он пришел к выводу, что основная задача – попытаться как-то выяснить судьбу остальной части группы. Вдруг им нужна помощь? Но как это сделать? За эти дни инструктора прониклись к ним уважением. Им было легко работать с подготовленными и одержимыми идеями Халифата людьми. На отношения не повлияло даже то, что Джин убил одного из курсантов. «А может, они делают вид?» – неожиданно подумал он и внимательно посмотрел на Яна. Но тот как ни в чем не бывало слушал доклад Шамана.

После обеда все собрались в классе с макетом города Сочи. Выполнен он был искусно. Но что больше всего поражало Джина, здесь были и строящиеся объекты с кранами, тракторами и небольшими машинами. Каждое утро обстановка менялась. Если в городе снесли дом, то его убирали и на макете. Перевозили кран – он тут же переставлялся и здесь.

– Хочу обратить ваше внимание на строящиеся тоннели. – Инструктор, которого звали Марат, показал указкой на две трубы в подножье покрытой лесом горы. – Они заметно сокращают расстояние и снимают транспортную нагрузку на город. Закупорить такой тоннель сложно, но можно. Вариантов много. Можно просто прострелить колесо въезжающему в него седельному тягачу, и его обязательно через пару десятков метров начнет разворачивать. Как следствие, идущие следом машины не успеют остановиться...

– Хочу задать тебе вопрос, – слегка наклонившись к сидевшему рядом Яну, заговорил Джин.

– Можно или нет убить еще кого-нибудь? – повеселел скучающий до этого инструктор.

– Э-э – протянул Джин, делая недовольное лицо. – Хватит этот шакал вспоминать!

– Хорошо, не буду, – продолжая улыбаться, кивнул Ян. – Чего хотел узнать?

– Смотри, нас здесь шесть человек, – обвел взглядом сидящих вокруг макета курсантов Джин, – и все мы – чеченцы. Конечно, шума мы наделаем много, но нам будет тяжело уйти. Да и готовить любую акцию тоже не просто с такой внешностью. В России много конченых наркоманов и людей, которым все равно, кого убивать, лишь бы платили. У нас, в Чечне, знаешь, сколько таких раньше было? Да и сейчас есть. Почему их нет среди нас? Хотя бы три человека не помешали. И разведку провести, и пройти туда, куда меня могут не пустить.

– По плану так и должно было быть, – шепотом заговорил инструктор. – У нас даже в Ростов целая команда выезжала, чтобы таких людей найти. Согласились четверо. Там все нормально было. Думали, ошибки не будет. Привезли в Тбилиси, и выяснилось, что каким-то образом ГРУ узнало о наших планах и попросту подсунуло своих людей.

– Их убили? – стараясь не выдать тревогу, спросил Джин.

– Нет, пока водят за нос, будто поверили, что они те, за кого себя выдают.

У Джина тут же возник план. Он оживился:

– Говоришь, они из ГРУ?

– Да, – удивленный реакцией чеченца, подтвердил Ян. – А что?

– Эти шакалы, знаешь, сколько моих братьев убили? – сквозь зубы процедил Джин.

– Что ты предлагаешь? – слегка наклонился к нему Ян.

– Посмотри, – обвел взглядом сидящих вокруг моджахедов Джин, – им нужна практика хорошего боя. Давай устроим на них охоту! Пусть этих шакалов привезут сюда, дадут оружие. Это заменит месяц занятий, поверь мне.

– А что, – нахмурил брови Ян, – задумка неплохая. Только вот что будет, если они вас перестреляют, а не вы их? Мы вкладываем в вас большие деньги и надеемся получить хорошую отдачу.

– Пусть это будет нашим экзаменом, – стоял на своем Джин. – А если боишься, можно поменьше патронов им дать или совсем плохое оружие.

– Я поставлю этот вопрос на обсуждение с руководством, – потирая подбородок, кивнул Ян. – А пока не отвлекайся, слушай, что говорят.

Вечером группа вышла на ночные занятия. Тема – «Скрытное выдвижение к объекту, минирование его и отход на безопасное расстояние». Целью выбрали участок дороги. По условиям тренировки, утром здесь должна пройти колонна машин. Но уже с вечера неверные проверили маршрут и выставили посты и секреты. Роль неверных играл взвод грузинских солдат. Они даже одеты были в форму, какую носят российские военнослужащие. Все было максимально приближено к реальности. В случае обнаружения моджахедов грузинские солдаты открывали огонь холостыми патронами, и операция считалась проваленной.

Лежа на склоне горы и наблюдая за извилистой грунтовкой, Джин размышлял, как сообщить о своем плане Шаману и Габбро. Он не сомневался, что грузины согласятся устроить бой между представителями российского спецназа и курсантами. Даже примерно знал, как они захотят представить это событие. Антона, Гущина, Дрона и Ермака заставят надеть российскую форму, наверняка вооружат «Валами» и «ВСС», которых в Грузии хватает с избытком. Потом прикажут выдвинуться, например, в район аэродрома. Следом направят моджахедов. Целью такой операции будет обвинение России в попытке проведения диверсий на территории Грузии. Естественно, никто не признает, что спецназ ГРУ был уничтожен диверсантами, которых готовят к работе на объектах Сочи. Преподнесут это как специальную операцию силовиков. Такое развитие событий получит в мире огромный резонанс, тем более что России придется признать в убитых офицеров спецназа. Но вот только как сейчас проинформировать об этом Шамана и Габбро, он понятия не имел. Джин не исключал, что если не в портативных станциях, то где-то в одежде у них спрятаны прослушивающие устройства и грузины ловят каждое их слово.

– Вижу парный патруль, – раздался вкрадчивый голос Салтахана.

– Видишь – отметь на схеме, – зло сказал ему Тагир.

Неожиданно Джина осенило. Как он мог упустить такой момент? Осторожно достав сделанный из куска пластика планшет наблюдателя с закрепленным на нем резинками листком, где, согласно требованиям инструктора, они должны были отмечать все изменения в обстановке на нарисованной от руки схеме местности, он огляделся по сторонам и стал писать карандашом записку для Шамана и Габбро.

* * *

Круто развернувшись у водонапорной башни, микроавтобус затормозил.

– Все, приехали, – устало выдохнул Бебури. Один из сопровождавших его людей открыл боковую дверь. Салон мгновенно заполнился клубами пыли.

– Что, нельзя было подождать? – проворчал грузин в клетчатой куртке, с огромной сумкой, стоящей в ногах.

Сидевшие на заднем сиденье Антон и Дрон попытались осмотреться, но оттянуть плотную занавеску не удалось. В щель даже не пролезал палец. Бебури сказал, что они направляются для занятий в Поти. Антон как мог старался следить за дорогой через лобовое стекло, но сделать это, сидя сзади, было тяжело. В обед Бебури вывез их на развалины какого-то завода, где его помощник выдал всем комплекты новенькой формы. Причем Антона поразил тот факт, что она была именно такой же, какую носили они при выполнении задач. Даже разгрузочные жилеты были сшиты по тому же типу.

– Зачем это нам? – растерянно разглядывая штаны, спросил он Бебури.

– В Поти находится судно, которым управляет родственник одного из членов оппозиционной партии, – завел старую пластинку Бебури. – Под видом русской диверсионной группы вы проникнете на корабль и попросите у капитана помощи. Таким образом мы проверим его благонадежность.

– Короче, подставить чувака решили! – Дрон задрал вверх ствол винтовки, смешно, как-то по детски, надул щеки и издал звук выстрела.

Он продолжал разыгрывать из себя чудаковатого бандита, который рад тому, что успел до ареста покинуть Россию. Все они продолжали играть свои роли, хотя чувствовалось внутреннее напряжение. Антон не исключал, что и грузины догадались о том, что их подопечные все поняли. Дуэль нервов продолжалась вторую неделю. Сегодня, когда им объявили, какую миссию они должны выполнить, Антон вдруг решил, что это и есть кульминация всей игры. Теперь он думал, как быть. Не исключено, что его группу уничтожат на борту катера или по пути к нему, а парень с клетчатой сумкой – не кто иной, как оператор местной телекомпании. Каково будет Регине увидеть кадры в новостном блоке, где покажут трупы спецназовцев, которые пытались совершить диверсию в одном из портов Грузии? Он поежился.

– Как называется калоша, капитана которой мы будем разводить? – не выдержав, спросил Антон.

Несмотря на то, что спецназ ГРУ во время осетинского конфликта работал на внутренних территориях Грузии, а уничтожением кораблей занимались боевые пловцы-черноморцы, Антон знал морскую группировку грузин. Изучил перед выездом, на тот случай, что произойти могло все что угодно, а информация лишней не бывает. Как такового боеспособного флота у Грузии не было – в основном старые суда, переданные Грецией, Германией, Турцией. Были и просто рыболовные трейлеры, на которые устанавливалось вооружение. Предназначался весь этот едва державшийся на воде металлолом для войны с Абхазией.

Между тем Бебури дал команду на выход. Гремя оружием, спецназовцы выбрались из микроавтобуса последними. Антону сразу бросился в глаза стоявший чуть позади грузовик, у которого толпилось с десяток солдат. При виде русских они все как по команде повернули в их сторону головы.

Антон отвернулся, Дрон кашлянул в кулак. Можно было предположить, для чего это подразделение приехало сюда вместе с ними. Небольшой пятачок открытой местности со всех сторон окружали остовы ржавеющих кораблей и росшие между ними деревья. У лежащей на боку, красной от ржавчины баржи высилась водонапорная башня. До моря чуть больше ста метров.

Антон увидел качающийся на волнах сторожевой катер. Таких у грузин было несколько. Небольшого водоизмещения, они имели лишь по две спаренные пушки калибра двадцать три миллиметра, одна из которых была установлена в носовой части, а вторая – на корме.

– Это «Иверия», – с тоской глядя на убогий вид кораблика, сказал Бебури. – Он уже старше тебя. Но быстрый.

– И какие у нас планы? – спросил Гущин.

– Команды там сейчас нет, – стал пояснять Бебури, – все отпущены по домам. Но к утру соберутся. У пирса стоит катер «Аист». На нем команда и командир отправятся на «Иверию». Ваша задача – устроить засаду, завладеть утром «Аистом» и вынудить капитана везти вас в Батуми. Ты, – он ткнул Антона рукой в грудь, – будешь хвалиться, что сегодня ночью ваша диверсионная группа убила трех офицеров Вооруженных сил Грузии.

– А если он подчинится и рванет в Батуми? – захлопал глазами Дрон.

– Не сможет, – не сводя взгляда с погружающегося в темноту сторожевика, уверенно заявил Бебури. – Топлива там не хватит. Они ведь даже вахтенного матроса не оставляют. Совсем оборзели. Мы днем все откачали.

– А зачем здесь солдаты? – кивком головы показал на грузовик Гущин.

– Они будут делать вид, будто преследуют вас, – с ходу соврал Бебури. – Нам очень важно качественно проверить этого негодяя, поэтому сейчас надо разочек потренироваться.

Он посмотрел на часы. В расположенный неподалеку поселок Кулеви еще час назад должны были привезти Ольгу. Там жил его брат, в доме которого Бебури планировал поразвлечься с девушкой. Последнее время он и дня не мог прожить без ее ласк. Нет, никаких чувств к этой русской грузин не испытывал, только похоть. Но желание обладать ею наступало сразу после пробуждения и росло в течение дня. Он не без основания считал, что давали о себе знать нервы.

– Ну что, приступим? – Бебури посмотрел в сторону грузовика.

Раздались команды на грузинском языке, и солдаты построились в две шеренги.

– Со стороны бочек, – показал Бебури на два резервуара, – начнется интенсивная стрельба. Там же будет взорвано несколько тротиловых шашек. В общем, мы сделаем все, чтобы прибывшая к этому времени команда и капитан «Иверии» подумали, будто там идет бой. Вы к этому времени на одном из «Аистов» доберетесь до корабля, взберетесь на него и спрячетесь внутри.

– В общем, замысел ясен, – Антон зевнул. – Команда высаживается на судне и видит нас. Мы им говорим, что являемся российским спецназом, а часть нашей группы окружена и ведет бой на берегу. Помочь мы им уже не можем, и наша главная задача – самим унести ноги.

– Правильно сказал! – обрадовался Бебури.

– Дальше действия могут развиваться по двум направлениям, – продолжал Антон. – Либо команда «Иверии» окажет сопротивление и попытается нас разоружить, либо, наоборот, пытаясь помочь нам, запустит двигатели и выйдет в море.

– С вами приятно работать, – продолжал лебезить Бебури.

– Федос, – неожиданно позвал Антона Дрон, – а ты не подумал, что пацаны с этой калоши вместе с их паханом могут перестрелять нас?

– Не решатся, – засуетился Бебури. – Тем более что пистолет есть только у капитана. Вас же мы снабдили винтовками, которые использует русский спецназ.

– Только что-то патронов маловато, – отсоединив магазин своего «Вала», заметил Гущин. – По три на брата – итого двенадцать.

– А зачем вам боеприпасы? Это же почти игра, – расплылся в слащавой улыбке грузин. – Да и нет у нас больше. Это оружие случайно попало в руки наших военных, когда ваша страна напала на нашу.

– Хватит трепаться, – поежился Дрон. – Скоро стемнеет. Показывай, откуда ваши солдаты будут наступать. Как нам мотор на лодке завести?..

* * *

Едва закончился завтрак, как Ян вызвал Джина в кабинет.

– Разрешите? – Джин с удивлением, кроме знакомых ему инструкторов, увидел еще двоих мужчин. Один был европейцем. В кожаной куртке и джинсах, он скорее походил на журналиста. Вторым оказался знакомый ему по снимкам Арджевани Ахудашвили. Этот человек имел определенный вес в грузинской разведке.

– Заходи, – по-свойски разрешил Арджевани.

Джин шагнул через порог и прикрыл за собой двери.

Ахудашвили оглядел Джина с головы до ног и развернулся к мужчине в штатском:

– Кларк, ты хотел видеть Лесника, вот он.

– Я уже понял, – с легким акцентом ответил мужчина, которого назвали Кларком.

Делая неимоверно большие шаги, он подошел к Джину и протянул для приветствия руку:

– Много слышал о вас, а когда узнал, что вы здесь, сразу включил в свой график работы встречу с вами.

– Зачем? – пожимая холодную и узкую ладонь, захлопал глазами Джин.

– Поверьте, нам есть о чем поговорить, – заверил Кларк. – Кстати, я просмотрел материал, который вы привезли с собой, и там вполне заслуживающие внимания сюжеты.

– А как он у вас оказался? – Джин с негодованием взглянул на Яна, хотя тот был совсем ни при чем и наверняка даже не знал о диске. Его забрал Бебури.

– Господин Кларк занимается организацией нашей стране помощи по линии разведки, – с недовольством в голосе, вызванным резкостью Джина, заговорил Арджевани. – Поэтому вопрос неуместный.

– Я же не знал, – неловко передернул плечами Джин.

– Начну с того, что мне очень понравилось ваше предложение организации провокации, – вновь заговорил Кларк. – Я не раздумывая одобрил его сразу после доклада. Мы разработали план, согласно которому русский спецназ проник через Абхазию на территорию Грузии с целью совершения диверсии на складах боеприпасов у поселка Кулеви. Там много торпед и мин, поэтому русские хотели, чтобы пострадало как можно больше мирных людей. Вечером четверых агентов ГРУ, переодетых в русскую форму, вывезут в Поти. Мы покажем вам, где они будут укрываться. Ваша задача – утром уничтожить группу и тут же уйти. Вас заменят наши люди. Как вы сами понимаете, о вашем присутствии в Грузии никто не должен знать.

– А почему тогда вы сами не убьете их? – Джин сделал лицо удивленным.

– Первое, – обернулся на Яна Кларк, – как мне сказали, вы имеете желание отомстить за брата. Ко всему прочему настоящий бой пойдет на пользу всем, кто здесь находится.

«Значит, времени у нас максимум час, – выйдя из кабинета, стал размышлять Джин. – А нужно успеть вскрыть хранилище и подготовить бункер к взрыву. Тротила и прочей гадости здесь столько, что от этого сооружения останется лишь огромная яма. Но как это сделать?»

Он невольно поднял взгляд на видеокамеру, установленную в углу коридора и направленную как раз на двери склада оружия и боеприпасов. Еще одна проблема – это трое настоящих боевиков.

Джин завел Шамана и Габбро в пустой зал столовой. За время, пока он здесь находился, удалось установить, что в этом помещении наблюдение отсутствует. В двух словах обрисовав ситуацию, предложил им высказать по этому поводу свое мнение.

– Если устроить все грамотно, можно создать иллюзию несчастного случая, в результате которого погибли все, кто здесь находился, а самим выехать в Поти, – с ходу заговорил Шаман. – Но как там отыскать Антона?

– Значит, надо прихватить с собой этого Кларка, – как само собой разумеющееся ответил Габбро. – Он точно знает план грузин.

– А ты откуда знаешь про Кларка? – удивился Джин.

– Меня, как и тебя, вызывали для беседы, – пожал плечами Габбро.

– Тогда надо приступать к работе немедленно, – принял решение Джин.

– Но как быть с оружием? – потирая подбородок, спросил Шаман. – Пока мы вскроем склад, инструктора легко нас перестреляют. Они не расстаются с пистолетами.

– У меня нож есть, – вкрадчивым голосом произнес Габбро.

– Для начала мы должны завладеть их оружием, – продолжал Джин. – А поможет нам в этом Салтахан Газанов. Он давно спит и видит, как режет мне горло.

На распределение ролей ушло не больше пяти минут.

– Козел он был, этот Хаваж, – заходя в комнату отдыха, где перед телевизором сидели трое моджахедов, громко заявил Джин шедшему сзади Шаману.

– Все равно можно было его наказать по-другому, – возразил Шаман.

– Я что, женщина – сначала сказать, что убью, а потом по щеке ударить? – Джин остановился и развернулся к Шаману лицом, а к сидевшим в креслах моджахедам спиной. – Ты словно наших обычаев не знаешь.

Спецназовцы сделали вид, будто обсуждают правильность поступка Джина, который убил Хаважа.

Салтахан Газанов медленно поднялся со своего места:

– Лесник, а тебе не кажется, что ты слишком много оскорбляешь моего командира? Получил свое, свел счеты – держи язык за зубами. Зачем мертвого трогать?

– Тебя кто-то сейчас просил давать советы? – развернулся Джин к Салтахану.

Бандит едва сдерживал себя, чтобы не броситься на своего врага. Ведь после убийства Хаважа Лесник для него – почти кровник.

– Ты как женщина, ходишь и кричишь о человеке, которого совсем не знал, – процедил сквозь зубы он.

– Повтори, как ты сказал? – Джин стал медленно приближаться к Салтахану.

– Не стоит здесь шуметь, – вмешался в спор Кахир Элимханов. – У вас будет время свести счеты.

Но Джина уже невозможно было остановить.

– Ты кто такой? – глядя на Салтахана, спросил он. – Я – Лесник, и джихад – смысл моей жизни.

– По-твоему, остальные в лесу черемшу собирали? – серьезно обиделся Тагир.

– Тебя никто не спрашивает, сиди и молчи, – строго оборвал его Джин.

– Почему ты здесь всем указываешь, что делать? – наконец окончательно вскипел Салтахан. – Твой отряд погиб. Ты пришел с двумя моджахедами. Почему живой остался? Прятался?

– Да как ты смеешь!

Между Джином и Салтаханом стояло кресло, поэтому Джин с трудом дотянулся кулаком до челюсти бандита. Но все равно удар получился ощутимым; голову Салтахана развернуло, а сам он шагнул назад, однако в тот же момент бросился на своего обидчика. Вскочив на кресло, поставил правую ногу на спинку, и оно с грохотом опрокинулось. Два заклятых врага стояли уже лицом друг к другу. В это время к Джину сбоку подскочил Кахир:

– Зачем?

– Не мешай! – двинул ему в висок Шаман.

Кахир рухнул на пол. Сорвался со своего места и бросился на Шамана Тагир, но был встречен ударом кулака в подбородок. Джин схватил Салтахана за кадык и с силой развернулся вокруг своей оси. Раздался хруст. Лицо чеченца вмиг посинело, глаза закатились, а на уголках губ выступила пена.

Дверь в комнату распахнулась, и шагнувший через порог Ян тут же рухнул на колени, встреченный ударом в пах. Габбро добавил ему основанием кулака по затылку, нагнулся и ловко вытащил из висевшей на боку кобуры пистолет. Араб попытался прийти своему дружку на помощь уже с оружием в руках, но тут же получил пулю в скулу. Через пару секунд был вооружен еще и Шаман. Габбро хладнокровно расстрелял трех бандитов, а Джин уже был на пути к комнате инструкторов.

Арджевани и Кларк стояли, уставившись в экран монитора. Причем грузин, под впечатлением происходящего, даже не додумался достать оружие.

Джин шагнул к столу и двинул в его кромку ногой. Арджевани отшатнулся к стене:

– Прекратить немедленно! – тряся щеками, наконец завопил он.

Однако Джин и не думал останавливаться; схватив монитор, он запустил им в голову грузина и прыгнул следом. Двумя ударами свалил полковника на пол, потом двинул каблуком ботинка ему за ухо.

– Это бунт? – раздался вдруг спокойный голос Кларка.

– Как хочешь, так и понимай, – вынимая у грузина пистолет, ответил Джин.

– Не трогайте меня! – завопил Нугзар Табагари, пятясь к стене. – Я не буду сопротивляться. – Для большей убедительности он осторожно вынул свой пистолет, бросил его на пол и поднял вверх руки.

– Встань! – раздался голос вбежавшего следом Шамана.

– Почему вы так себя ведете? – продолжая сохранять удивительное спокойствие, спросил Кларк, поднимаясь с кресла.

– Мы знаем, что у Арджевани есть русские, которые служили в ГРУ, а потом перешли на сторону Грузии. – Джин выпрямился, вынул обойму и снова загнал ее обратно. – Сейчас ты поможешь нам их найти.

– Но вы должны были завтра утром уничтожить их! – Ничего не понимая, Кларк захлопал глазами. – Мы запланировали тренировку.

– Вот и повоюем, – заверил Шаман, отсоединяя провода стоящего на небольшом столике ноутбука. Джин тем временем перебирал папки в сейфе, который открыл найденными у Яна ключами.

– Так вы работаете на русских! – наконец догадался Кларк.

Джин нашел пластиковую папку с листком, где был список людей на грузинском, и единственное, что он смог перевести, это надпись на штампе в углу: «Совершенно секретно».

Все содержимое сейфа и ноутбук были сложены в найденный в шкафу армейский рюкзак. Не составило труда вскрыть склад. Кларк, со связанными за спиной руками, с ужасом наблюдал за тем, как ловко Джин с Шаманом собирают взрывные устройства. Чтобы гарантированно уничтожить бункер, сделали сразу три адских машинки. Причем все они работали на разных принципах: управление по радио, с таймером и механическим хронометром.

– Будет большой взрыв, – оглядев забитый до отказа самой разной взрывчаткой склад, не без восхищения констатировал Шаман.

Они вынесли в коридор необходимое, по их мнению, оружие и боеприпасы к нему. Джин подумал и прихватил «ПЗРК».

– Вдруг нас вычислят и начнут преследовать на вертолете, – ответил он на немой вопрос в глазах Шамана.

– Где машина и кто остался с ней? – Габбро подошел к Кларку.

Тот лишь хлопал глазами, напрочь потеряв способность соображать. Такое бывает.

Джин ударил его по лицу ладонью:

– Вопрос повторить?

– Машина там же, где всегда, за ней оставили присматривать водителя.

– Габбро, надевай на себя рюкзак с документами, – приказал Джин, рассматривая найденный в кабинете спутниковый телефон. Нет, сейчас он не будет им пользоваться. Опасно. Но впоследствии пригодится.

* * *

Ежась от легкого бриза, несущего со стороны моря едва уловимый запах солярки и водорослей, Ольга думала о Максе. Уже который день подряд она не могла вспомнить его лицо, только вздернутые у висков брови. На душе скребли кошки, слезы отчаяния душили ее. Она едва вернулась из России, как ее вызвал к себе Арджевани и с пристрастием допросил. Его интересовало все. Потом заставил изложить свой рассказ на бумаге, потребовал даже описать клиентов, которых она принимала в борделе. Из здания департамента ее в тот день не выпустили. Как оказалось, в подвале были оборудованы комнаты, практически ничем не отличающиеся от тюремных камер. На следующий день все повторилось. Она догадалась: произошло что-то из ряда вон выходящее и ее таким образом проверяют. Искали расхождения в показаниях. Наконец Ольгу перевезли на одну из конспиративных квартир. Однако облегчение от того, что с нее сняты какие-то подозрения, уже через час сменилось новым потрясением. На пороге появился с бутылкой вина Бебури. Ну конечно, именно благодаря желаниям этого похотливого самца ее и освободили.

Тем не менее ей удалось скрыть свое настроение. По-другому не узнать, в чем ее подозревают. А причина волноваться была. Ведь она на самом деле совершила предательство и вступила в сговор с российскими спецслужбами. Более того, она знала, что Федос, Макс, Шитов и Баранов вовсе никакие не уголовники, которые искали любые способы покинуть страну, чтобы избежать наказания, а сотрудники неизвестной спецслужбы.

– Не ждала, красавица? – Бебури не разуваясь прошел в зал, поставил посреди стола бутылку и оглядел комнату: – Как дела?

– Спасибо, теперь хорошо, – с грустью ответила она. – А можно узнать, за что меня двое суток мариновали в департаменте? Меня в чем-то подозревают или я не так, как надо, выполнила ваше поручение?

– К таким процедурам надо привыкнуть, – плюхнувшись на диван и постукивая ладошкой рядом с собой, улыбнулся Бебури. – Это формальность. Но проходят эти проверки все, кто был за границей. Вдруг ты обманула и не была ни в каком притоне, а сидела в следственном изоляторе ФСБ, где тебя вербовали? Ты длительное время находилась вне нашего поля зрения. Как проверить, с кем встречалась, куда ходила? Поэтому несколько раз тебе задаются одни и те же вопросы в разной форме, а ответы на них анализируются. И если не совпадут, значит, ты все придумала. И не обольщайся, еще будет полиграф. Но пока тебе все верят.

От этих слов у Ольги по спине пробежал неприятный холодок.

«Надо до этого времени убежать», – твердо решила она.

– Иди ко мне! – неожиданно сменил тему Бебури.

Она не могла двинуться с места. Перед глазами вновь встал Макс.

– Ну же! – рявкнул он.

На негнущихся ногах, словно под гипнозом, Ольга направилась к дивану...

…От размышлений отвлек едва уловимый скрип калитки. Тявкнула сидевшая в будке собачонка. В свете висевшего на веранде фонаря она увидела идущего по дорожке Бебури и подумала: «Как бы не родить от этого козла». Снова перед глазами встал Макс.

Сзади раздались шаги, и на пороге дома появился хозяин. Похожий на Бебури грузин выглядел немного старше.

– Зачем заставляешь такую красивую девушку ждать? – стал он шутливо отчитывать поднимающегося по ступенькам крыльца родственника. – Она, бедная, уже столько чая выпила, что скоро лопнет.

– Почему ты не предложил ей своего замечательного вина? – Бебури встал посередине веранды.

– Представь себе, отказалась, – развел руками родственник.

Лицо Бебури сделалось серьезным:

– Утром в Поти будет проведена операция, которой поручено руководить мне. Пришлось долго готовиться, поэтому и задержался.

– Что-то случилось? – насторожился родственник.

– Случится, – расплылся в самодовольной улыбке негодяй. – Мы убьем четверых русских диверсантов. И пусть теперь Россия попробует доказать, что не вмешивается в наши внутренние дела.

Ольгу обдало жаром. А что, если эти диверсанты и есть те самые мужчины, которых она привезла из Ростова? Значит, и Макс среди них! Она невольно встала, но тут же медленно опустилась на стул.

– Что с тобой, красавица? – насторожился родственник Бебури.

– Боюсь, что и мне отведена во всем этом роль, – выдавила из себя Ольга.

– Нет, я тебя сюда для другого попросил привезти, – цокнул языком Бебури. – Надеюсь, ты приготовил нам комнату?

– Обижаешь, брат. – Хозяин весело посмотрел на Ольгу. – Твои апартаменты всегда готовы принять гостей.

– Оля не просто гость, это мой коллега и друг. – Бебури медленно подошел к ней и нежно провел по растрепанным ветром волосам ладошкой. – Ты кушать хочешь?

Ольга втянула голову в плечи и замотала головой:

– Нет, я не голодна.

Однако, едва ответив, пожалела, что отказалась от ужина. Ведь теперь Бебури непременно потащит ее в постель, а так можно было оттянуть этот момент.

– Ольга, мне рано вставать, пойдем отдыхать, – в подтверждение ее мыслям устало прохрипел он и направился в дом.

«А что, если сейчас выскочить за калитку и, пользуясь темнотой, затеряться среди росших между морем и домом деревьев? Потом пробраться в Абхазию, а там и до России рукой подать», – подумала она, заранее зная, что это невозможно.

Тайком утирая обслюнявленное Бебури лицо уголком простыни, она машинально слушала его рассказ о гениальном плане, воплощение которого в жизнь поднимет его на уровень Арджевани.

– Те парни, которых ты привезла, оказались агентами ГРУ – громом среди ясного неба прозвучали его слова после длительного вступления. – Но тебя никто не винит в этом. Наоборот, твоя ошибка принесла намного больше пользы, чем если бы ты нашла там настоящих бандитов.

– Почему? – немея от ужаса, спросила Ольга.

– До сих пор они не знают, что разоблачены. С ними, для отвода глаз, даже проводились занятия. Мы хотели выяснить, были или нет у них еще задачи, кроме той, которую предлагала им ты. Оказалось, они хотели выяснить, где и как мы готовим диверсантов. Но главное – узнать цели. Каково же было их удивление, когда наши инструктора на полном серьезе стали настраивать их на борьбу с наркотрафиком. Сегодня я привез их в Поти. Перед этим переодел всех в форму русского спецназа и дал оружие, которое они используют в своих грязных делах. Его раздобыл где-то Арджевани. Еще привезли грузинский спецназ. Русским сказали, будто нам надо проверить благонадежность капитана одного катера. Когда завтра команда будет возвращаться на судно, они должны устроить шуточный бой, а потом попросить этого капитана оказать помощь. Если он спрячет их или попытается вывезти, мы будем его судить. Нет – оставим все как есть.

– А на самом деле? – Ольге перестало хватать воздуха.

– Мы их убьем, а всему миру покажем и расскажем, как эти негодяи хотели взорвать склады боеприпасов, которые находятся совсем рядом с жилыми домами...

– Значит, я тоже заслужила награду? – быстро сориентировавшись в обстановке, спросила она.

– Конечно, мой бриллиант. – Бебури перевернулся на бок, чмокнул ее в щеку и положил ладонь на живот.

– Пусть мне увеличат зарплату, – стараясь скрыть дрожь в голосе, попросила Ольга, глядя в потолок. – А где они сейчас?

– В водонапорной башне сидят. Знаешь, где стоит «Иверия»?

Ольга приняла решение. Когда это обрюзгшее существо уснет, она потихоньку выберется из дома. За пару часов дойдет до Поти. Место, где сейчас находятся Макс и его друзья, примерно знает – все сторожевые катера типа «Иверии» становились недалеко от пирса с «Аистами». Она предупредит Макса об опасности и вместе с ними уйдет из этой страшной страны.

Спецназовцы почти поднялись на взгорок, за которым было шоссе, когда местность вокруг словно осветилась далекой молнией. Они как по команде развернулись назад. Далеко позади медленно гасло маленькое солнце. Джин досчитал до двадцати восьми, когда раздался раскат грома. Кларк даже присел. Габбро показалось, что слегка качнулась земля.

– Какая сейчас примерно температура? – спросил Джин.

– Зачем тебе? – завороженно глядя на взрыв, спросил Шаман.

– Где-то около нуля градусов, – принялся рассуждать Джин. – Скорость распространения звука – триста тридцать с лишним метров в секунду. – Он стал мысленно умножать эту цифру на время, которое составило почти полминуты.

– По прямой больше чем на десять километров ушли, – констатировал за него Шаман.

На фоне темного, уже усыпанного звездами неба поднимался столб черного дыма в форме гигантского гриба, зловеще подсвеченный снизу розоватым свечением.

– Ты смотри, как далеко видно, – цокнул языком Джин. – Наверняка сейчас паника будет. Очень походит на взрыв ядерной бомбы.

– Скоро десять, – тяжело дыша, посмотрел на часы Шаман.

Нужно торопиться – Джин развернулся и продолжил подъем, подталкивая едва волочащего ноги Кларка. На англичанина было страшно смотреть. Уже спустя час быстрой ходьбы по горам его лицо стало лиловым, по подбородку текли слюни и пена, а белки глаз покрылись мелкой сеточкой сосудов, не выдерживающих перепадов давления. Сейчас его вид наверняка был еще ужасней, но темнота это скрывала.

Конечно, они могли воспользоваться «Хаммером», на котором Кларк приехал туда со своими грузинскими друзьями. Но кто тогда поверит в версию несчастного случая? Тут же будет организована поисковая операция. Нет, они поступили по-другому. Джин попросту подошел к машине и проломил ничего не подозревающему водителю голову, после чего его тело перетащили вниз. Таймер установили на поздний вечер. Это не только затруднит выезд оперативных групп, но и сделает невозможной работу следователей. Хотя спецназовцы были уверены: если сдетонируют все взрывчатые вещества, там уже никто ни в чем не разберется.

Пока Шаман и Габбро готовили учебный центр к взрыву, Джин с пристрастием допросил англичанина и узнал подробности плана по дискредитации России. Главными действующими лицами должны были стать Антон, Дрон, Ермак и Гущин. Джин был рад, что уловка сработала. Но не рассчитывал, что объектом проведения операции выберут Поти, город, расположенный на другом конце республики. До него почти четыреста километров. Причем первую часть этого расстояния пришлось преодолевать пешим маршем, минуя перевалы, небольшие речки, лес. В сущности, все светлое время суток ушло на это. Оставалось раздобыть транспорт в ближайшем населенном пункте.

Они начали спуск.

– Что это за село? – спросил Шаман Джина.

– Квехли, – восстановив в голове карту, ответил Джин. – Здесь не больше двух десятков дворов, и живут одни старики. Поэтому вряд ли нам улыбнется счастье.

Он не хотел верить собственным словам. Но вероятность того, что придется идти еще несколько километров до следующего селения, была. Душети в несколько раз крупнее, и там даже имелась небольшая больница.

Во всех дворах горел свет, лаяли собаки. По мере приближения стали различимы голоса людей. Вскоре Джин разглядел, что местами на улице толпятся люди.

– Говорил, переполох на всю округу наделаем, – самодовольно произнес Шаман. – Наверняка думают, что снова Россия бомбит.

– Смотри, второй с краю дом, – неожиданно заговорил Габбро. – Во дворе машина. Кажется, «Нива».

– Дальше еще одна, – в голосе Джина появились оптимистические нотки, – «УАЗ».

– То, что надо, – сказал Шаман и, споткнувшись, едва успел ухватиться за тонкое деревце.

– Все, привал, – объявил Джин.

– Почему? – растерялся Габбро. – Сам говорил, в десять надо быть в Поти. Неизвестно, что нас ждет на дороге, какая попадется машина...

– Нам надо дождаться, когда народ разойдется по домам, – спокойно объяснил Джин. – Заодно изучим обстановку. Транспорт надо взять так, чтобы никто в селе еще двое суток ничего не знал.

– Тогда придется убить хозяев, – как само собой разумеющееся заметил Шаман.

– Возможно, – согласился с ним Джин. Действуя на чужой территории, спецназ уничтожал любых свидетелей своего пребывания.

Постепенно народ разошелся по домам, а селение почти полностью утонуло в темноте. Лишь собаки продолжали лениво лаять, да в одном из дворов ругались мужчина и женщина.

– Теперь пора, – Джин поправил ремень автомата и начал спуск.

– Давайте вы не будете делать ошибок, – неожиданно заговорил Кларк. – Все равно доехать до Поти вам не дадут, везде полицейские посты. А если вы согласитесь на мои условия, я гарантирую вам минимум проблем. Поверьте, в Грузии я имею практически неограниченные возможности.

– Ну вот, а говоришь, не доедем. – Шедший позади него Шаман ударил Кларка ладонью по плечу. – Документы у нас твои есть, пароль на эту ночь ты наверняка знаешь.

– Русским уже ничем не помочь, – продолжал Кларк. – Там много грузинских солдат, которые прошли хорошую подготовку.

– Хочешь сказать, что нам все же суждено умереть? – Спуск стал круче, и Джин пошел медленнее.

– У грузинских властей не будет другого выхода.

– Главное, чтобы вход был, – усмехнулся Габбро.

До первых домов селения оставалось несколько сотен метров, и Джин приказал всем замолчать.

Они прошли между двумя плетеными из стволов тонких деревьев заборами, вышли на улицу и сразу повернули к дому, во дворе которого стояла «Нива».

Сложенный из камня забор был невысокий. Привстав на цыпочки, Джин без труда оглядел двор. В свете неполной луны он увидел кирпичный гараж, навес, под которым были навалены дрова, и машину посреди двора. Дальше был сад. Создавалось впечатление, что хозяева уже давно спят.

«Может, попробовать тихо выкатить машину за село, там завести и уехать?» – не успел он додумать эту мысль, как над входом в дом вспыхнул свет, и Джин присел.

– Сосо, опять ты где-то шляешься? – по-грузински спросил мужчина. – Почему тебе дома не сидится?

Послышались неторопливые шаги. Хозяин дома шел к калитке. Джин специально шаркнул ногой, чтобы тот не подумал, что ошибся. Щелкнул засов. Джин выпрямился, схватил уже шагнувшего за ворота мужчину левой рукой за шею, а в глаз упер ствол пистолета:

– Медленно опускайся на корточки.

– Кто вы? – выполняя требование, простонал мужчина.

– Сейчас я буду задавать тебе вопросы, а ты – быстро отвечать. Если мне не понравится ответ, мои моджахеды камня на камне здесь не оставят.

– Я ничего плохого не сделал.

– Кто в доме, кроме тебя?

– Никого, – ошарашил ответом мужчина.

– Врешь!

– Клянусь, один я здесь, – просипел мужчина.

– Шаман! – позвал Джин. – Проверь.

Шаман кивнул и бесшумно проскользнул в калитку.

– Машина чья?

– Моя.

– Исправна?

Грузин сначала хотел соврать, это Джин понял по паузе, однако, по-видимому, вспомнив предупреждение, часто закивал головой:

– Как часы. Забирайте, если надо.

– Чисто, – сказал появившийся Шаман.

– Все в дом! – окинув взглядом утонувшую в темноте улицу, приказал Джин.

Небольшое саманное строение было почти пустым. Стол, пара табуретов, полка с посудой и старинная деревянная кровать. В углу, правда, стояли несколько коробок, крышки которых были заклеены скотчем.

– Почему один живешь? – отпуская грузина, спросил Джин.

– Не живу я здесь, – потирая покрасневший глаз рукой, ответил грузин. – Мать жила. Сейчас забрал к себе в Кутаиси. Сюда приезжаю за вещами. Еще брата хочу поймать.

– Это которого Сосо зовут? – догадался Джин. – А почему его ловить надо?

– Не в себе он, – нахмурился грузин.

Джин размышлял, как поступить. По всем правилам, хозяин – свидетель и подлежит уничтожению. Этому ничто не мешает. Тело спрятать, чтобы соседи не нашли, а машину забрать. С другой стороны, у него наверняка все документы в порядке. Кутаиси по пути к Поти. Довезет, потом кончим.

– Собирайся, – приказал ему Джин.

Глава 10

Ольге не пришлось ждать, когда заснет Бебури. Зуммер спутникового телефона прервал его сопенье. Он сел, нащупал в кармане висевшей на спинке стула куртки трубку и приложил ее к уху.

– Слушаю, майор Гагуа. Что?! Когда это случилось?! Как? Куда смотрело наше ПВО? Возможно, ракетой?

Ольга приподнялась на локтях.

Бебури кубарем скатился с кровати, включил свет и заметался по комнате. Если сказать, что на нем не было лица, значит, не сказать ничего. Он минуту натягивал носок, пока не порвал его. Зло выругавшись, надел брюки и снова заметался по комнате. Потом схватил лежавший на столе телефон и стал набирать чей-то номер. Но у него ничего не вышло даже с третьей попытки. Руки тряслись. Он беззвучно шевелил губами и вращал вылезшими из орбит глазами. Ольга понимала, что произошло что-то из ряда вон выходящее, но спросить об этом сейчас равносильно самоубийству.

Наконец ему удалось надавить на нужные кнопки. Бебури на минуту замер, словно собираясь с мыслями, потом приложил телефон к уху:

– Мне только что доложили, что русские нанесли ракетный удар по базе «Амирани»... Да... Я в Поти. – Он посмотрел на Ольгу, и лицо его исказила гримаса ненависти. – В Поти я...

Через минуту Бебури был полностью одет.

– У нас проблемы, – обратился он к Ольге. – Сиди здесь и никуда не высовывайся.

– Насколько серьезные? – впервые осмелилась и подала голос Ольга.

– Хуже точно не бывает. – И с этими словами Бебури вылетел из комнаты, однако в дверях зацепился носком ботинка о порожек и с грохотом рухнул на пол. Бормоча что-то себе под нос, он с трудом поднялся и, хромая, заковылял к стоящей за воротами машине.

Едва Бебури отъехал, как Ольга соскочила с кровати и стала торопливо одеваться.

– А куда брат поехал? – раздался заспанный голос хозяина.

– Не знаю, – соврала Ольга. – Позвонили, он быстро собрался и, ничего не говоря, ушел.

– Странно, – пробормотал Кацо.

– А у вас есть машина?

– Нет, а зачем тебе? – замер в дверях комнаты грузин.

– Нужно срочно до Поти добраться. Ваш брат оставил документы, – Ольга показала взглядом на свою папку.

– Каким был несобранным, таким и остался, – почесал затылок хозяин. – Лодка есть с мотором.

– А морем здесь далеко? – Ольга уже натягивала кроссовки.

– Километров двадцать будет, – отвернувшись, ответил он охрипшим вдруг голосом.

– Так собирайтесь, чего же вы стоите?

– Топлива мало, – растерянно развел он руками. – Если все истрачу, на чем завтра в море выйду? Я ведь рыбой живу...

– Я денег дам, купите, – обрадовалась Ольга легкому разрешению проблемы.

Спустя полчаса, кутаясь в брезентовый плащ, она щурилась от встречного ветра и соленых брызг. Ее бил озноб. Полная луна освещала дорогу, и грузин уверенно вел катер вдоль береговой линии.

Когда-то главная база флота Грузии казалась теперь площадкой для съемок фильма «Катастрофа». Горели лишь несколько прожекторов. Среди стоящих у пирса силуэтов катеров только на одном тускло светился сигнальный фонарь. Часть судов до сих пор не была поднята со дна после атаки русских на порт во время войны с Осетией. Над водой возвышались рубки и мачты.

Хозяин почти до минимума сбавил ход и встал у причала между двумя небольшими катерами.

– Вот, как ты просила.

– Возьмите деньги. – Ольга протянула ему почти весь свой гонорар за командировку, который тут же исчез в огромном кармане брезентового балахона.

– Может, тебя подождать? – помогая выбраться ей на бетонный причал, спросил он.

– Нет, зачем? Я с вашим братом уеду.

Едва она оказалась на берегу, хозяин завел двигатель и отчалил. Ольга огляделась. В сотне метрах от берега качался на волнах силуэт сторожевого катера.

Прижимая к груди папку, при помощи которой удалось обмануть брата Бебури, она медленно побрела к берегу. Лежащие здесь суда походили на спящих морских монстров, а дувший с моря ветер, гудевший в надстройках и трубах, оживлял их. Было страшно.

– Иди сюда! – неожиданно раздался голос на грузинском.

Она встала, пытаясь разглядеть, кто ее позвал. От перевернутого вверх дном катера отделились две фигуры. В свете луны блеснули на одежде металлические детали.

«Патруль», – догадалась она.

– А как мне найти майора Гагуа?

– Его нет здесь, почему спрашиваешь? – Рослый грузинский солдат, в каске и с винтовкой наперевес, подошел и встал напротив.

– Надо, значит, потому и спросила. – Заранее зная, что чем наглее и увереннее она будет себя вести, тем сильнее подожмут хвосты эти караульные псы, сказала Ольга. Бебури для них большой начальник. Затем, слегка подумав, добавила: – Если майор Гагуа узнает, что ты мне допрос устроил, очень разозлится.

– Почему так разговариваешь со мной? – неожиданно вскипел солдат. – Может, ты шпионка?

– Шпионы сидят в водонапорной башне, – давая понять, что хорошо осведомлена о происходящем, резко произнесла она. – А я – сотрудник военной разведки.

– Извините, – неожиданно стушевался солдат.

– Не убегут эти люди до утра?

– Они ничего не подозревают. – Солдат переложил винтовку на локтевой сгиб правой руки. – А по поводу Бебури ничем помочь не могу.

– Постой, – приблизил к Ольге свое лицо второй патрульный. – Ты ведь русская?

– Ну и что здесь такого?

– Покажи документы!

– У меня нет с собой, – призналась она.

– Почему мы должны тебе верить? – продолжал наседать он. – Каха, хватай ее!

– Только попробуйте, вам тогда не только от Бебури достанется, сам Арджевани снимет с вас шкуру. Вот эти документы я должна передать вашему начальнику. – Она покрутила перед носом солдата папкой.

– Пусть идет, – отмахнулся напарник, которого звали Каха.

Озираясь по сторонам, Ольга пошла дальше. Стало ясно, Макса и его друзей здесь никто особо не охраняет. Да если бы в башне сидел Змей Горыныч, вокруг все равно царили бы тишь и благодать. Дисциплина в армии сильно хромала. Это она усвоила, еще когда они с Зоей жили в коттедже. Назначенные для охраны, по сути, секретного объекта солдаты приводили каждый вечер женщин, пили вино, играли в карты, часто ломились и к ним в номер. После первых изнасилований девушки пригрозили пожаловаться Арджевани и Бебури, а для верности стали запираться, вставляя в дверную ручку металлическую швабру. И не зря. Обещание все рассказать начальству не подействовало – почти каждую ночь кто-то пытался прорваться в их покои. Были и просьбы, и угрозы.

Ольга разглядела силуэт башни, прошла еще немного вперед и присела среди зарослей кустарника. С минуту вслушивалась в звуки. Вокруг было тихо. Тогда, пригибаясь, двинулась дальше. Вот и вход в древнее, с остатками штукатурки на кирпичах, строение. Ольга толкнула двери, но они оказались запертыми. Тогда она постучала – тишина. Развернувшись к двери спиной, несколько раз с силой ударила по ней ногой. Только железо ответило ей гулким звуком.

Нет, в башне точно никого не было. Значит, Бебури обманул ее? Зачем?

Уже светало. Ольга огляделась по сторонам и побрела прочь. Дойдя за размышлениями до огромного почерневшего резервуара, она вдруг почувствовала, как сбоку к ней что-то метнулось, но даже вскрикнуть не успела. Ее будто бы ударили подушкой по затылку и тут же зажали рот ладонью. В тот же миг предметы вокруг приняли сначала размытые очертания, а потом словно рассвет сменился ночью...

– Ольга! – кто-то пошлепал ее по щекам.

– Ну ты, Вася, и клоун! Нельзя было помягче? – раздался другой голос, от которого у нее в груди с тревогой забилось сердце, и она открыла глаза:

– Макс?!

– Ты чего тут делаешь, красавица? – склонился над ней мужчина, который в Ростове представлялся Федосом.

– Родные мои… – неожиданно по щекам у нее потекли слезы.

– Да что тут происходит? – вскипел Шитов.

– Дрон, заткнись, тебя по всему порту слышно, – осадил его Федос.

Как оказалось, они сидели в рубке лежащего на боку рыболовецкого траулера, на всех военная форма.

– Ребята, – морщась, Ольга приподнялась, – это ловушка. Вас утром всех убить хотят.

– Не удивила, – спокойно ответил Василий Шитов, которого почему-то Федос назвал Дроном. – Я – на корму. Оттуда лучше подходы просматриваются. А ты, Антон, хорошо побеседовал бы с этой штучкой. Как бы ее приход не оказался частью плана Бебури.

– Я клянусь! – на глаза Ольги снова навернулись слезы. – Он не знает, что я здесь.

Неожиданно она поняла, что все эти люди имеют не настоящие имена и фамилии. Вот и сейчас Артура назвали Антоном. Наверняка и Макса зовут по-другому. Вдруг их убьют, а она так и не узнает его настоящего имени?

– Макс, – не удержавшись, взяла его за руку девушка.

– Ты как узнала про нас? – строго спросил Баранов. – И вообще, откуда здесь взялась? Новый фокус «грузов»?

– Я сбежала от него. – Ольгу охватил ужас от того, что ей не доверяют. – Вернее, он срочно уехал, а я попросила его брата привезти меня сюда...

– Ты с Бебури была? – недовольно вырвал свою руку Макс.

– Он уехал в секретный Центр, – стараясь не смотреть ему в глаза, заговорила она. – По нему русские, вернее… – она растерялась, не зная, как сказать, – в общем, ваши ракету пустили. Или самолет разбомбил. Я ничего не поняла. Но случилось что-то страшное. Он кричал, что ему теперь конец...

– И все же что нам с тобой-то теперь делать? – задумчиво проговорил стоявший у иллюминатора Антон.

– Как что? – испуганно переспросила она. – Вам бежать надо, и мне с вами. Бебури знает, что я предательница. Меня здесь расстреляют...

Неожиданно Макс притянул ее к себе и обнял.

– Так, я на соседнюю баржу, сектора обстрела прежние. – Антон взял «Винторез», которым их снабдил Бебури, и выполз через иллюминатор наружу.

«Значит, Джину удалось ликвидировать объект, – размышлял он, сидя у квадратного люка трюма. – Как узнать, что с ними сейчас? Стоп! Взрыв произошел вчера поздним вечером. А что, если время выбрано в связи с тем, что Джин узнал о провокации, которую планируют в Поти грузины? В таком случае все сделано для того, чтобы в конечном итоге выдвинуться к нам на помощь».

В течение ночи они неоднократно пытались покинуть пределы порта, однако периметр надежно охранялся. Потом Антон потратил час времени, чтобы пробраться к пирсу с «Аистами». Но цепи и замки не позволили бы им воспользоваться катерами. Дрон предложил приготовиться к хорошему бою. С тем количеством боеприпасов, которое выдал Бебури, и сомнительными винтовками это было абсурдом. Но можно попробовать завладеть оружием шатающихся по территории патрулей. Немного поразмыслив, Антон отказался и от этой мысли. Шанс спастись у них один – это завладеть полностью заправленным катером «Аист». До границы с Абхазией около сорока километров, через час они будут уже недосягаемы для грузин. Поэтому поднимать шум до появления здесь первых команд нельзя.

* * *

Глядя на дорогу, Джин ломал голову, как поступить дальше. Они уже выехали на шоссе, и тряска не мешала думать. Кроме всего прочего, у Яна он забрал спутниковый телефон, но частоты на нем не совпадали с частотами аналогичных аппаратов ГРУ. А без помощи извне в Поти они наверняка будут попросту уничтожены. Смерти он не боялся. Как ни странно, он опасался в этой ситуации не успеть и остаться живым. Да, оружия, боеприпасов и разных мин они прихватили с собой предостаточно, чтобы доставить хлопот как минимум пехотному батальону. Несколько гранатометов, переносных зенитно-ракетных комплексов, пулемет... Всего и не перечесть. «Нива» была новая, имела пять дверей, поэтому уместилось много. Брали все из расчета на семь человек. Ведь если не верить в то, что они соединятся с группой Антона, какой смысл вообще туда ехать? И все же, как в случае чего эвакуироваться? До Абхазии рукой подать, но будет еще светло, против них бросят все имеющиеся силы и остатки авиации. Прибрежная зона там имела много открытых участков. Морем? Корабли и катера уничтожены еще во время войны с Осетией спецназом Черноморского флота. Да и теми, что отремонтировали, еще надо уметь управлять. Конечно, можно вынудить команду вывести судно в тот же Сухуми, но, как всегда, окажется множество проблем, которые не позволят этого сделать. Как говорил в таких случаях преподаватель, занимавшийся нестандартными решениями задач, это возможно теоретически.

Неожиданно его осенило. Джин снова достал трубку, развернул антенну и набрал домашний номер Антона. Его удивлению не было предела, когда пошли гудки.

– Да, – раздался наконец заспанный женский голос.

– Регина?

– Кто это говорит? – В голосе женщины появились тревожные нотки.

– Это Джин. Вахид Джабраилов. Не узнала?

– Здравствуй, Вахид. – Женщина окончательно проснулась. – Что случилось? На часах три...

– Слушай меня внимательно и не перебивай, – быстро заговорил он. – Только возьми себя в руки и не волнуйся, иначе что-то неправильно запомнишь, и нам будет плохо.

– Говори, не тяни резину, – с металлом в голосе поторопила женщина, уже догадавшаяся, что произошло что-то из ряда вон выходящее, причем с ее мужем тоже, и теперь от нее зависит, чем все закончится.

– Объект уничтожен. Документы и электронные носители изъяты. Но Антон, Дрон, Ермак и Гущин были не с нами. Грузины поняли, кто они, и сейчас готовят в Поти провокацию. Им выдали российскую форму, оружие и немного патронов. Они должны быть уничтожены и представлены как доказательство того, что Россия не оставила своих планов в отношении оккупации Грузии. Будто бы ведется подготовка к очередному вторжению. Мы едем туда на помощь. Оружия у нас достаточно. Взяли заложника, это представитель британской разведки. Начало операции в десять утра. Нужно решить вопрос нашей эвакуации. Ты все запомнила? – напуганный тишиной в трубке, спросил он.

Но Регина давно привыкла к таким поворотам и научилась держать удар.

– Ты забыл, где я работаю? – спокойно ответила она. – У меня отличная память. Через минуту эту информацию получит Родимов.

– Теперь нам главное – доехать. – Джин посмотрел на водителя.

– Значит, дозвонился до жены шефа? – спросил с заднего сиденья Шаман.

– Раз слышал, зачем спрашиваешь? – бросил Джин, глядя на дорогу.

– О, мой бог! – закатив под потолок глаза, простонал на родном языке Кларк. – Зачем я в который раз лезу в эту Грузию, где в армии и правительстве нет ни одного умного человека?

– Не вините себя. Вам приказывает ваше руководство, которое не полностью информировано о положении дел с интеллектом президента этой страны, – ошарашил Кларка практически чистым английским Джин.

Небо начало сереть. Справа из темноты выступили горы. Слева светился огнями Гори.

– Пост! – крикнул водитель.

Действительно, справа от дороги стояла машина, на крыше которой перемигивались синие и красные огни. Рядом два силуэта. В руках одного из них зажегся фонарь, и светящийся жезл показал на обочину.

Джин вынул пистолет:

– Полицейских уничтожить, уложить в машину и отогнать от шоссе. Действуем согласно ранее установленному расчету.

Сидевший за рулем грузин не понимал чеченского языка, но, когда увидел оружие, догадался, о чем речь. Его затрясло. Он раньше, чем положено, надавил на тормоз, и они встали, не доезжая патрульной машины.

– Может, все обойдется? – простонал он.

Но его уже никто не слушал. Шаман вышел на левую сторону, Джин на правую. Чтобы водитель не выкинул какой-нибудь фокус, Габбро остался сидеть рядом со связанным Кларком.

Джин с ходу выстрелил в того, что был с фонарем, тут же, направляясь вдоль дороги, через лобовое стекло расстрелял водителя. Шаман уложил полицейского с жезлом. Они молча спрятали оружие, взяли сначала одного, потом второго, уложили на заднее сиденье. Вытащили из-за руля водителя. Шаман нашел какую-то тряпку, смахнул с подголовника кровь и частички мозгового вещества, вырвал с корнем видеофиксатор и положил себе в нагрудный карман. Не прошло и пяти минут с того момента, как они остановились, а Шаман уже ехал через поле. Машину загнали в кустарник, росший в полукилометре от дороги. По крайней мере, еще долго ее не будет видно. Обратно вернулись бегом.

– Меня вы тоже убьете? – спросил водитель.

– Если ошибешься, то да, – спокойно ответил Джин и снова набрал номер Регины.

– Я все передала, – сразу предупредила женщина. – Он приказал держаться. Будут высланы вертолеты. В Батуми готовят эвакуационную группу. Требует докладывать обстановку, по мере возможности, через каждые тридцать минут.

– Спасибо! – воспрял духом Джин. – Вот это женщина! – с восторгом продолжал он хвалить жену командира, убирая телефон в нагрудный карман разгрузочного жилета. – Ей орден давно пора давать!

Через полчаса они уже подъезжали к Кутаиси. Было совсем светло. На дорогах стали появляться машины. У стационарного поста дорожной полиции стояли несколько грузовиков. Водитель сбавил скорость до минимума, его лицо было мокрым от пота, даже капало с носа. Однако здесь на них никто не обратил внимания. В Абаше они заправились бензином, а в начале восьмого подъехали к так называемой базе ВМФ Грузии в Поти.

Рассматривая издалека изогнутый шлагбаум и переминающегося с ноги на ногу рядом с ним солдата, Джин снова достал телефон и набрал номер Регины:

– Нужно доложить шефу, что мы на месте.

– Ты нашел Антона? – с тревогой в голосе спросила она.

– К поискам еще не приступали, просто подъехали к базе, на которой он находится. Думаю, на это не уйдет много времени.

– Мне можно вернуться? – вцепившись в руль, спросил грузин Джина, давно угадав в нем старшего.

– Хочешь, чтобы все это, – показал большим пальцем себе за спину Джин, – мы на себе таскали?

– Вы сделали меня соучастником, – простонал грузин.

– Ты просто заложник, – возразил Джин. – Если боишься, что не поверят, мы прострелим тебе ноги, изобьем и свяжем.

От такой перспективы несчастный громко икнул и сделался белее мела.

– Шаман! – Джин посмотрел на часы. – Нам «язык» нужен.

– Может, тех, кто у въезда, обработаем? – предложил Габбро.

– Нет, этих просто убивать надо, – не согласился Джин. – Там внутри есть люди, которые лучше знают обстановку.

Чеченцы умышленно говорили на русском, надеясь, что Кларк не выдержит и скорректирует их действия. Но он делал вид, будто случайно оказался втянутым в историю со спецназом.

* * *

Перепачканный грязью Бебури метался по дну гигантской воронки, не понимая, что он здесь хочет увидеть. Но и выбираться наверх грузин боялся страшно. Скрестив руки, словно футболисты в «стенке», по краю стояла вся верхушка разведки, контрразведки и прокуратуры, министры и замы, просто клерки, репортеры самых разных средств массовой информации и даже представители консульств.

Приехали они сюда на рассвете. Взору предстала ужасная картина. Куски монолитного бетона с торчащими прутьями арматуры валялись в радиусе нескольких сот метров. Все было залито кровью, завалено разорванными на части овцами, некоторые из которых висели даже на деревьях. Взрыв прогремел, когда вся отара была в кошаре. Местами попадались до неузнаваемости обгоревшие фрагменты человеческих тел, части оружия. Эксперты сразу взялись за дело, начали брать пробы грунта и воздуха, замерять радиоактивный фон. С полсотни солдат в масках ходили по полю с огромными мешками и складывали в них все, что имело отношение к произошедшей трагедии.

– Бебури, хватит там ползать, – неожиданно с раздражением в голосе сказал генерал Пилевия. – Вы мешаете работать специалистам.

Бебури с трудом вскарабкался по склону.

– И какова была, по-вашему, цель этого удара? – услышал он вопрос американской журналистки, адресованный одному из его коллег.

– Вы же знаете, какая у русских техника, – стал бодро отвечать майор. – По всей видимости, они сфотографировали кошары со спутника, а потом приняли их за секретный объект.

– Но тогда откуда здесь столько бетона? И я видел искореженные автоматы… – вступил в разговор испанский репортер.

– Все очень просто, – вмешался Парсадани Мачабели. Щуплый, с бегающими глазками грузин из Аджарии отвечал за все, что касалось информации. – Русские подстраховались, и здесь был подорван контейнер с разным мусором военного назначения. Мы были информированы, что подобная провокация произойдет в ближайшее время.

– И что, даже эти куски бетона туда напихали? – изумился журналист.

– Нет, кошары располагались на фундаменте для локатора, который стоял в этом месте до конца восьмидесятых годов. При развале Союза русские демонтировали его и вывезли, а предприимчивые чабаны построили на нем кошары.

– Ничего глупее я не слышал, – раздался позади чей-то голос.

Бебури обернулся. Молодой журналист грузинской газеты Лаша Ходжава, известный своей неприязнью к северному соседу, иронично улыбался. – Да сказали бы, что склады здесь были. Это же не ядерный объект. Сам факт наглости, с которой русские нанесли удар по территории суверенного государства, уже впечатляет. Чего изворачиваться? У них вон и атомное, и бактериологическое оружие есть, так ведь мы не стреляем по ним. Какое они имеют право так поступать?

Послышался гул еще одного вертолета.

– Президент, – пронеслось по толпе.

Однако, когда двигатель полностью остановился, из открывшихся дверей вышел премьер-министр.

– Так уж и заставишь Мико сюда лететь, – послышались смешки. – Он небось как узнал, так сразу в бункер нырнул. Теперь там галстуки ест.

– Майор Гагуа, подойдите ко мне.

У Бебури мгновенно застыла кровь в жилах. Это был заместитель руководителя департамента контрразведки МВД Грузии Тадиа Размадзе. За глаза его называли Палачом. Чем заканчивают попавшие к нему в немилость люди, лучше не думать. Для него не существовало законов. Не было секретом, что этот человек в своем распоряжении имел несколько специальных помещений для проведения допросов с пристрастием, оборудованных такими штучками, что могли заставить заговорить и овцу.

Бебури на трясущихся ногах подошел к бригадному генералу и вытянулся в струнку.

– Сколько было здесь взрывчатых веществ и каких? – Размадзе склонил голову набок в ожидании ответа.

Бебури знал, врать этому человеку бессмысленно, все равно проверит, и стал перечислять.

– Так ведь это почти вагон! – воскликнул Тадиа. – Зачем вам столько?

– Мы планировали не останавливать процесс. Кроме того, Арджевани собирался прямо отсюда отправлять в Чечню и Дагестан диверсионные группы, обеспеченные всем необходимым.

– Вы больные люди, – оглянувшись по сторонам, продолжил Тадиа, – вас даже лечить бесполезно. Ты сам-то веришь, что русские нанесли удар?

– Все, что угодно, могло быть, от замыкания до ошибки курсанта, который собирал взрывное устройство... – пожал плечами Бебури.

– Бебури, вы идиот! Какие занятия ночью? По крайней мере, вчера на это время ничего не планировалось. Я уже все проверил, – прошипел Тадиа. – Зато здесь испарилось полмиллиарда долларов! Вас даже можно не судить. Я даю вам слово, что простой и легкой смертью вы не умрете.

Земля уплыла из-под ног несчастного Бебури, а по левой ягодице и бедру потекло что-то горячее.

Кто-то схватил его под руку.

– Он что, обгадился? – раздался, словно откуда-то издалека, голос. – Зачем вы так с ним? Тем более мы знаем, что его в этот день здесь не было, а всем заправлял Арджевани. Он и основное планирование делал.

– Ладно, разберемся, – уже более мягко произнес Тадиа.

– У нас есть ответ русским, – торопливо заговорил Бебури. – В Поти – четверо офицеров спецназа ГРУ…

Он не замечал, как отступили от него на шаг стоявшие рядом с Тадиа офицеры и стали морщить носы, и продолжал взахлеб докладывать детали предстоящей операции. Бебури был на грани помешательства.

– Отведите его к машине с врачами, – неожиданно приказал Тадиа. – Пусть приведет себя в порядок, и найдите ему другие штаны.

Мающиеся без дела санитары помогли единственной жертве привести себя в порядок. Нашелся и комплект американской униформы. Едва он вышел из санитарной машины, как к нему устремился помощник, первый лейтенант отделения связи Дани Гуриели. Именно через этого человека шла вся закрытая информация. Лицо Дани было озабоченным.

– Нет, – выдавил из себя Бебури, научившийся определять по внешнему виду и поведению своих подчиненных, какого характера новость они несут. – Только не это! – Он поднял взгляд в затянутое облаками небо. – Пожалей меня!

– Господин майор, – вкрадчивым голосом доложил лейтенант, – пришло сообщение из Поти.

– Что там еще? – Бебури посмотрел на часы. До начала операции, за которую он надеялся подняться на ступень выше, оставалось меньше часа. Туда его обещали доставить вертолетом.

– Там идет бой, – ошарашил его лейтенант. – Почти вся рота, находившаяся в оцеплении, разбежалась. Два оперативных отряда группы сил специального назначения понесли потери и не в состоянии продолжать операцию. Также погибли четверо инструкторов из США и Великобритании.

– Как четыре человека, почти без боеприпасов, смогли разгромить элитные подразделения нашей армии?!

Рядом тут же возник Тадиа.

– Чем еще обрадуете, господин майор?

Но Бебури озверел до такой степени, что едва не набросился на Тадиа с кулаками.

С поля выезжали микроавтобусы с логотипами телекомпаний.

– Срочно свяжи меня с командующим объединенными штабами Грузии! – приказал Бебури лейтенанту. В руках у того тут же появился спутниковый телефон.

* * *

Антон давно заметил верх зеленого берета, слегка видневшегося над зарослями мелкого, но густого кустарника, разросшегося вокруг лежащей на боку баржи. И все же его одолевали сомнения, что против них бросили подразделение из группы сил специального назначения. Она не входит ни в один из родов войск и подчиняется непосредственно командующему объединенными штабами Вооруженных сил Грузии. Основана на базе бывшей советской бригады специального назначения. На нее не жалеют денег, оснащена самым современным вооружением. В свою очередь, к личному составу предъявляются высокие требования. Имеет три батальона, три разведывательные роты и подразделения связи. Оптимальная боевая единица – оперативный отряд, примерно как и в спецназе ГРУ России, состоящий из двенадцати-четырнадцати человек. Старший – капитан, заместитель – уоррент-офицер. Отряд делится еще на два отделения. Если учесть, что в подготовке этих отморозков принимают участие учебные центры Форт Брэгг в США, Форт Беннинг и еще с десяток иностранных структур, можно представить, чем закончится для четверых офицеров, у которых всего с десяток патронов, бой с ними. Антону также было известно, что почти все бойцы ГССН прошли обкатку в Ираке, Косове, Афганистане, не говоря уже о Южной Осетии и Абхазии.

Он скатился по накренившейся палубе вниз, спрыгнул на землю и, прикрываясь корпусом баржи, перебежал к Дрону:

– У тебя что?

– Кажется, Антон, нам придется прощаться, – впервые без тени иронии в голосе проговорил Дрон, глядя куда-то в сторону пирса.

– Чего так? – сделав вид, будто пока не видел причин для особых волнений, спросил Антон.

– Уверен, против нас бросили один из батальонов ГССН.

– Глупости, – продолжал Антон. – На четверых невооруженных бандитов...

– Антон, ты же сам знаешь, Бебури нас просчитал, – перебил его Дрон. – Да и Ольга подтверждает это.

– А может, ее просто нас дезинформировать отправили? – не унимался Антон.

Дрон промолчал. Он почувствовал, что чрезмерная веселость командира связана с тем, что он тоже понял, в каком дерьме они оказались.

– Нам надо попытаться взять хотя бы двоих из них, – сухо проговорил Антон.

– Цель?

– Оружие и боеприпасы. Не хочу даром жизнь отдавать.

– Логично, – согласился с Антоном Дрон. – Да и дополнительная информация не помешает.

Антон вернулся на свое место, только теперь укрылся за утонувшими наполовину в песке рулями и осторожно выглянул в щель, стараясь отыскать взглядом то место, где обнаружил наблюдателя. Увиденное настолько поразило его, что он даже зажмурился и потряс головой. Там, где всего пять минут назад виднелся берет, маячил за кустами Шаман, за спиной которого, ко всему прочему, был еще и «Шмель».

– Есть бог на свете! – прошептал Антон и внимательно оглядел окружавшую их местность. Через лес крался обвешанный с головы до ног оружием Джин.

Но как им удалось пройти через оцепление, а потом миновать засады и секреты ГССН?

Антон бросил по сторонам настороженный взгляд и махнул правой рукой. Джин присел, направив в сторону Антона ствол «АКМа», тут же поднял его вверх и ухмыльнулся:

– Почему ты так смотришь на меня, командир?

– Как смотрю? – охрипшим голосом спросил Антон.

Чеченец опустился рядом на корточки и привалился спиной к борту ржавого катера.

– Как будто я с неба свалился.

– Да вы скорее как черти из-под земли выползли, – с радостью в голосе произнес Дрон, перебежавший к Антону.

– Это у вас черти, у нас шайтан, – продолжал усмехаться Джин. Он извлек из кармана трубку спутникового телефона и протянул Антону: – Связь с Родимовым установил через твою жену, но теперь он сам отвечает, перевел номер на себя. Доклад по мере возможности, но он просил, чтобы ты сразу с ним связался.

– Вам удалось попасть на учебный центр?

– Не только удалось, но мы там еще и учились, – самодовольно похвастал Джин. – Теперь в два раза умнее стали.

– Я понял, вас решили обкатать на нас, – осенило Дрона, – поэтому ты так легко оказался на территории базы.

– Ничего ты, Вася, как всегда, не понял, – с отеческой любовью посмотрел на друга Джин. – Вчера мы уничтожили всех находящихся на базе боевиков, инструкторов и грузинских офицеров разведки, один из которых – Арджевани Ахудашвили. Подготовили ее к взрыву и выдвинулись в сторону ближайшего населенного пункта. Подрыв произошел, когда стемнело. Если пересчитать на тротиловый эквивалент, мощность взрыва – около ноль одной килотонны.

– Сколько же там было взрывчатки?

– Много, – лаконично ответил Джин. – Объект находился под развалившимися кошарами, в которые каждый вечер загоняли баранов. Со стороны ни за что не догадаешься, что там, всего в нескольких метрах под землей, небольшой город. Хорошо продумано. Они собирались не только диверсантов готовить, но и целые группы, которые после всего получали все необходимое и выдвигались в Чечню, Дагестан, Осетию... Особо ценные документы мы прихватили с собой.

– Как сюда проникли?

– На контрольно-пропускном пункте растяпы стояли. Мы их убили. Габбро переоделся в форму одного из бойцов ГССН, прошел на территорию и снял парный патруль. Ему Шаман помогал. А потом, не поверишь, нам повезло – машина подвернулась. Водителя Габбро зарезал – слишком много знал.

– Это все? – подозревая, что хитрый чеченец самое интересное оставил напоследок, осторожно спросил Антон.

– Пленник у нас, представился Кларком. На базе вел себя как хозяин. Говорит на английском, кто на самом деле, не знаю.

Гул вертолета заставил его замолчать. Винтокрылая машина садилась где-то неподалеку.

– За нашими душами прилетели.

– Так, командир, мы, сколько могли, оружия на себе пронесли, еще Шаман сейчас в кустах наблюдателя резал; давай разбирайте все и командуй.

Спустя несколько минут группа спецназа ГРУ из семи человек образовала небольшой опорный пункт, заняв позиции на двух красных от ржавчины судах и в кустарнике.

Гущин продолжал таскать за собой Ольгу.

– Что с ней будем делать? – спросил Дрон, глядя, как офицер схватил девушку за руку и они перебежали на указанную Антоном позицию.

– Само собой, заберем, – Антон вскинул «АК», который всучил ему Джин, и посмотрел через прицел в чернеющий темнотой квадрат люка лежавшего на боку катера. – Здесь ее разорвут за измену родине. В России у нее есть родственники, обустроится как-нибудь.

– Скорее она с Гущиным свою судьбу хочет связать, – наблюдая в своем секторе, заметил Дрон.

– Тогда распрощаемся с лейтенантом, – не без сожаления произнес Антон. – Ты же знаешь, в нашей конторе такой фокус не пройдет. Может, это многоходовая комбинация по ее внедрению?

– Глупость, конечно, но я понимаю, – согласился Дрон.

– Ее могут найти бывшие руководители, – продолжал Антон, – оказать давление, тем более здесь у нее осталась мать... – Договорить ему не дала врезавшаяся в борт катера чуть выше головы пуля, с характерным звуком рикошета ушедшая куда-то вверх. – Они начали раньше, – посмотрел он на часы.

– Значит, обнаружили трупы, – с досадой проговорил Джин. – Но смысла прятать не было.

– Меняем позицию, – скомандовал Антон и перебежал в заросли кустарника. Здесь упал на живот, прополз с десяток метров и замер, прислушиваясь.

Слева, совсем рядом, раздалась грузинская речь. Он приподнялся. Пригибаясь, в направлении катера, у которого они с Дроном только что лежали, бесшумно выдвигались четверо «зеленых беретов». Позади прогремело несколько автоматных очередей.

Антон встал на одно колено, поднял автомат и надавил на спусковой крючок. Две короткие очереди свалили двоих спецназовцев, но двое других растворились среди зарослей. Антон тут же перебежал левее. Почти сразу в то место, откуда он только что стрелял, из-за росших от одного корня деревьев полетела граната. Он вжался в землю. Раздался взрыв, но у него уже был приготовлен ответ, и в грузин полетели две «РГН». Зная, как подготовлена эта братия, Антон сидел на корточках, держа автомат направленным в сторону улетевших гранат. Есть! Один, рослый, с широким лицом спецназовец возник над кустарником и прыгнул в сторону, по-видимому, надеясь укрыться в каком-то углублении. Этого было достаточно, чтобы на землю он упал как минимум с парой пулевых ранений. В тот же миг раздались два взрыва. Несколько осколков срезали ветви, едва не долетев до Антона. Послышался вой – значит, и второго зацепило. Антон был доволен собой. Он в одиночку дал грузинам понять, что с этого направления их встречают. Стоп! Группы в ГССН, которые в Грузии называются оперативными отрядами, или командами «А», делятся на два отделения по шесть-семь человек. Если здесь пыталось пройти одно отделение, то как минимум трое еще живы и где-то рядом. Если весь отряд, то к ним можно смело прибавлять еще шесть-семь бойцов. Где же они?

Антон достал последнюю гранату и огляделся. Верхушки росшего вокруг огромного почерневшего от взрывов кустарника в одном месте противоестественно дернулись. Однако не хотелось тратить последнюю гранату. Он пригнулся и осмотрелся. Неподалеку лежал булыжник. Схватив его, Антон сделал одиночный выстрел из автомата, имитируя сработавший запал, и метнул камень. Уловка сработала. Булыжник еще не успел пролететь и половины расстояния, а из зарослей поднялись двое грузин с серыми и коричневыми полосами грима на лицах и бросились в разные стороны. Снять их не представляло большого труда. Антон был доволен качеством пристрелки оказавшегося у него автомата. Отовсюду слышались стоны и голоса раненых, кто-то по-звериному выл. Среди этого хора боли и страха вдруг раздалась четкая команда. Послышался топот бегущего человека.

Выходит, он один ведет бой с оперативным отрядом. Антон стал отходить. Кажется, у лежавших на берегу катеров и баржи было не легче. Треск автоматов, выстрелы из винтовок и пистолетов иногда заглушались разрывами гранат. Дважды ухнул «Шмель» – это «резвились» Джин и Габбро; оба таскали с собой сразу по два контейнера. Шаман молотил из пулемета. Дрон облюбовал «СВД» – он и в группе негласно выполнял функцию снайпера. На этом фоне Антон отчетливо слышал выстрелы из пистолета. Они доносились со стороны рубки баржи. Его удивило, что кто-то из спецназовцев работает сейчас бесполезной хлопушкой. Или там дошло до рукопашной?

Он выскочил из кустарника, на ходу меняя магазин. Пространство между брошенными судами и рощей уже изобиловало десятком корчащихся или неподвижно лежащих грузин. Антон подбежал к барже. Над головой вдруг прошелестела пуля, и он присел.

– Ты что, в туалет ходил? – спросил перепачканный мазутом Дрон, когда Антон упал рядом с ним. – Мог бы и в трюме...

– Хватит шутить! Что на барже?

– А что на барже? – переспросил Дрон, продолжая дурачиться. – Там Гущин со своей возлюбленной атаки злых лилипутов отбивают. Чуть правее в яме – Шаман со своим пулеметом, его Джин прикрывает. Габбро со стороны моря богатырей встречает. Ермак... Неожиданно лицо его сделалось сосредоточенно-серьезным. Он направил ствол автомата вдоль борта и начал стрелять короткими очередями. Антон выглянул в том направлении – несколько грузин пытались перебежать открытую площадку. Одного Дрон подстрелил, остальные вернулись в рощу.

– Где «вертушки» можно принять? – спросил Антон.

– Мать честная! – вместо ответа выдохнул Дрон, глядя в сторону моря.

Антон проследил за его взглядом. Легкий вертолет огневой поддержки израильского производства делал разворот.

– Где Джин свалил оружие?! – крикнул на ухо Дрону Антон, вспомнив, что майор прихватил с собой «ПЗРК».

– Я все понял. – Дрон поднялся и бросился к люку в трюм баржи. Однако, сделав несколько шагов, вдруг присел и обернулся на Антона. Лицо исказила гримаса боли. Но уже через секунду, прихрамывая на правую ногу, он побежал дальше.

Между тем, поливая землю свинцом, «вертушка» прошла почти над мачтами катеров. Странным образом замерев, развернулась боком. Из открытой двери грузового отсека торчал ствол пулемета.

Дрон уже исчез в люке.

– Давай же, Василий! – Мало надеясь на удачу, Антон прицелился в вертолет и надавил на спуск. В ответ ударил пулемет. Разрывая металл катера, полетели первые пули.

В этот момент из люка появился Дрон – на голове наушники, на плече «Игла». Вертолетчик продолжал удерживать машину таким образом, чтобы дать возможность пулеметчику вести прицельный огонь. Мгновение, и Дрон окутался дымом, а в направлении «вертушки» устремилась ракета, превратив ее в огненный шар, из которого полетели куски железа.

«Оценка «отлично», – доставая спутниковый телефон, похвалил про себя Дрона Антон. То, что произошло над базой, было видно отовсюду. Можно представить, как подорвал Василий своим выстрелом боевой дух и без того ошалевших грузин.

– Родник на связи, – с ходу ответил генерал.

– Мы на грани, шеф, – честно признался Антон. – Нас давит как минимум батальон ГССН. Когда будут борта?

– Уже в воздухе. Где принимать будете?

Антон оглянулся на пирс и от досады скрипнул зубами. С моря подходил сторожевой катер. Двое матросов быстро расчехляли установленную в носовой части спаренную двадцатитрехмиллиметровую пушку, именуемую по науке «ЗУ-23-2». Неожиданно он вспомнил поле, куда их привезли накануне. И ориентир для пилотов там отличный – башня. Только надо туда прорваться.

– Ориентир – водонапорная башня в центре базы. Рядом поляна. На ней свободно можно принять борт.

– Понял, уточняю задачу экипажам...

Дрон был ранен в щиколотку, однако это не помешало ему, перевязав рану, обойти все позиции и передать приказ Антона. Следовало сосредоточиться в роще, взяв максимум боеприпасов, документы и пленника; после этого всем вместе прорываться к центру базы. Ориентир – водонапорная башня. Зашедший с моря катер обстрелял из пулемета Шаман, и матросы не решались появиться на палубе. Катер медленно дрейфовал вдоль берега. Но Антон все же не исключал, что там появится более серьезное судно. Грузины во что бы то ни стало будут пытаться отрезать их от моря, прекрасно понимая, что этим путем легче всего покинуть Поти. Может подойти скоростной катер, приводниться самолет-амфибия; в конце концов, там пирс, на который спокойно сядут с десяток вертолетов.

Перепачканного мазутом, в превратившейся в лохмотья одежде Кларка было поручено тащить Гущину. Вооруженная пистолетом Ольга не отходила от него ни на шаг.

– Может, они, пока шел бой, успели там любовью позаниматься? – глядя на них, пошутил Дрон.

– А я все понять не мог, кто из наших из пистолета стреляет, – проигнорировав шутку, сказал Антон. – Наверняка потеряли лейтенанта.

– Нового найдем, – отмахнулся Дрон. – Даже если сейчас отговорить его от нее, он уже не боец, тоска внутри будет.

– Правильно мыслишь. – Антон выпрямился и огляделся по сторонам. Прибежал с огромным рюкзаком Габбро.

– Кого нет?

– Ермака.

– Вон он! – раздался голос Джина.

Антон посмотрел в направлении, куда тот показал рукой, и от досады зло выругался.

Шатаясь из стороны в сторону и едва передвигая ногами, лейтенант с трудом шел от сваленных в кучу камней, где была его позиция. Лицо и грудь – все в крови.

Дрон бросился к нему навстречу. Забросив левую руку на шею, помог Ермаку преодолеть оставшиеся метры. Лейтенанта положили на землю, быстро расстегнули разгрузочный жилет и куртку. Антон отвел взгляд в сторону. Грудная клетка была прострелена в трех местах практически в области сердца. Изо рта офицера шла кровь. Он пытался что-то сказать, но у него не выходило.

Антон показал рукой направление движения:

– Расстояние пятьсот метров. Шаман, прикрываешь левый фланг, Джин – тыл. Гущин, Кларка могут уничтожить, следи за этим. Габбро – документы, идешь в центре. Дрон с Ермаком – справа от меня. Ольга! – позвал он.

– Да, – несмотря на трагизм ситуации, она не выглядела напуганной. В глазах плясали озорные искорки.

– Тебе придется помочь нести раненого! Все на удалении зрительной связи.

После того как Дрон сшиб «вертушку», стрельба не возобновлялась.

Они прошли пару десятков метров, и тут Джин окликнул Антона, показывая в сторону моря. Так и есть. К берегу подходил более крупный катер типа «Иверия». На палубе толпился десант.

– Достать сможешь? – имея в виду оставленный в качестве НЗ «Шмель», спросил Антон. – Хотя бы моральный урон нанести. Пусть с полчасика потрясутся.

– Не вопрос. Здесь триста метров не будет, а прицел на шестьсот, – прикинув расстояние на глаз, сказал Джин.

Пятясь задом и озираясь по сторонам, Антон ждал пуска. Он не спешил догонять основную группу, ведь Джина надо прикрыть. Тем временем чеченец уложил контейнер на плечо, резко выбежал на открытый участок и опустился на одно колено. Группа между тем продолжала движение. Он был уверен, чеченец решит вопрос с десантом. Отчего эта нация так обожает гранатометы и подобные «Шмелю» системы, оставалось только гадать. Антон не забыл, как, едва высадившись в Цхинвали из машин, чеченский спецназ ГРУ бросился по улицам в поисках именно танков. Конечно, в первую очередь уничтожаются такие цели, но то, с каким азартом они это делали, поражало воображение.

Между тем на «Иверии» еще не заметили угрозы с берега и стали спускать трап. Раздался грохот, и Джин мгновенно окутался рыжей поволокой поднятой пыли и черным дымом сгоревшего вышибного заряда. В следующий момент «Иверия» вздрогнула: ракета попала аккурат в надстройку рубки. Людей с палубы словно сдуло в воду.

Джин отбросил ставшую ненужной пусковую трубу и устремился вслед за Антоном.

На всем пути до башни спецназовцы не встретили ни одного грузина. Оно и понятно. Наверняка после такой встряски они отошли для перегруппировки, а часть из них была назначена в десант, который Джин отправил на тот свет или сделал инвалидами. Деревья расступились, и взору Антона предстала уже знакомая площадка. Посреди стояли два «Хаммера». Рядом с одним вверх устремилась стрела телескопической антенны. Чуть подальше трещал генератор. У водонапорной башни – два микроавтобуса с красными крестами на боках, рядом на носилках несколько человек, вокруг которых сновали люди в зеленых шапочках и таких же куртках. Антон успел поднять вверх руку и сжать кулак. Все сели на корточки, исчезнув в мелком, но густом кустарнике.

У командно-штабной машины кто-то громко кричал. Антон немного прошел вперед и увидел человека, разговаривавшего по телефону. Голос показался ему знакомым.

– Дай я его убью! – раздался сбоку писк Ольги.

– Тихо! – приструнил ее Гущин.

– Так ведь это Бебури! – осенило Антона. Он невольно вспомнил свое обещание, что за убийство Елены грузин ответит сполна.

Антон еще раз оглядел поляну, выбранную Бебури для тылового пункта управления. Пара караульных, возможно, есть «секрет». Но его сейчас нет времени искать, сам себя обнаружит. Антон прицелился и несколькими выстрелами прострелил ненавистному грузину подколенные сгибы. Можно было только представить, какую боль причиняет пуля, раскалывающая коленную чашечку изнутри, перед этим перебив кучу нервных окончаний. Бебури с воем упал на живот, при этом ног он уже согнуть не мог. Тут же вскинули свои винтовки караульные, но было поздно – спецназовцы успели распределить цели. Несколько коротких очередей, и хваленые «зеленые береты» корчились на земле.

– Неужели вы не узнали этого подонка? – раздался крик Ольги.

– Ложись! – приказал ей Гущин.

Девушка порывалась подскочить к так ненавистному ей человеку и как минимум выцарапать ему глаза.

Выстрелы сразу двух «М-16» заставили Антона бросить свое тело на землю. Ольга вскрикнула. Он поднял взгляд и увидел, как она оседает вместе с висевшим на ее плече Ермаком. С другой стороны лейтенанта придерживал Дрон. В тот же момент Антон заметил в окне башни силуэт, вскинул автомат и отправил туда сразу половину магазина. Он отчетливо видел, что попал. Солдат исчез. Но из окна, расположенного ниже, снова выстрелили. Теперь уже заговорил автомат Джина.

Не обращая внимания на крики врачей, спецназовцы начали выдвигаться к «Хаммерам».

– Шаман! – позвал Антон чеченца, шедшего впереди него. – Отгонишь машины в сторону. Здесь примем борт.

– Понял.

– Джин!

– Слушаю тебя, командир.

– Отбери у медиков документы на убитых и раненых.

– Понял.

– Гущин, – оглянулся Антон на лейтенанта.

Придерживая едва передвигающую ногами Ольгу за плечи, он зажимал ей на груди рану. Девушка была белее мела. Рядом шел связанный Кларк. Опустившись на одно колено, Дрон что-то высматривал в кустарнике, откуда они только что вышли. Рядом лежал Ермак. По всему было видно, что он умер.

Раздался зуммер спутникового телефона.

– Борты на подходе. Видят базу Поти! – торопливо заговорил Родимов.

– Габбро! – крикнул Антон. – Помоги отогнать Шаману вторую машину и срочно поджигай ее.

Вот и Бебури. Корчится, подгребает под себя землю. Антон присел перед ним на корточки:

– Помнишь, как ты отдавал приказ убить женщину, с которой я жил?

Бебури часто закивал головой. По его щекам катились слезы.

– Кто исполнитель? Не сам же ты ее убил?

– Клоп и Кащей, – простонал негодяй. – Живут в частном доме, Комсомольская улица, семнадцать.

Взревев двигателями, оба «Хаммера» отползли к лесу и встали.

– Погоди поджигать, – увидев, как Габбро стал откручивать горловину топливного бака, остановил его Антон. – Я хотел использовать дым как ориентир для вертолетов. Но в машинах должны быть ракеты. Постарайтесь найти. Тем более что в дыму вертолеты могут попросту не сесть.

– Есть! – крикнул спустя минуту Шаман. – Обычные осветительные. Штук двадцать.

Антон оглядел площадку. Уже ничего не мешало приземлению. Между тем почти минуту был отчетливо слышен рокот, они барражировали где-то рядом. Он вынул трубку и снова позвонил генералу:

– Пусть пилоты ориентируются по сигнальным ракетам.

К моменту, когда шасси «Ми-8» с российскими флагами на бортах коснулись земли, подняв в воздух облако мусора, Ольга тоже умерла. Антону никто не докладывал, но он видел, как Гущин сидел рядом с лежащей на траве девушкой и мял в руке кепку. Без слов было ясно, что сейчас они расстались навсегда.

Эпилог

Грызя травинку, Антон с задумчивым видом наблюдал за тем, как Клоп, маленький черноволосый парень с широким носом, и Кащей, сорокалетний громила с вытянутым лицом, роют себе яму. Рядом стояла корзина, набитая древесной стружкой, из которой торчала бутыль с серной кислотой.

Операция прошла успешно. База подготовки так называемых диверсантов уничтожена, захвачено и вывезено в Россию огромное количество ценного материала, в том числе касающегося уже заброшенных сюда групп. Ими сейчас занимались ФСБ и полиция. Дрон, проведя пару дней в госпитале, слегка прихрамывал – пуля чуть задела ногу. Тело Ермака отвезли в родную Рязань, где с почестями похоронили.

– Может, не надо кислоту? – неожиданно спросил Гущин. – Давай просто убьем?

Антон посмотрел на лейтенанта, как будто впервые видел его. Три дня назад, оформив отпуска, они вдвоем вернулись в Ростов, чтобы наказать людей, которые по приказу грузинских спецслужб убивали, пытали, похищали российских граждан. Не составило труда под предлогом очередного заказа от Бебури заманить негодяев в машину.

Медленно проезжая улицы города, Антон врал, будто бы грузин пожелал убить двух предателей – мужчину и женщину, вместе с их пятилетним ребенком. И чтобы умерли они страшной смертью. Для этого надо было вырыть ямы, уложить их туда живыми и, залив кислотой, зарыть. С какой радостью эти два узурпатора согласились сделать это за смешные деньги! Потом они долго рассказывали о своих подвигах. У Антона кровь стыла в жилах, а им хоть бы что. Именно тогда и было принято решение о способе казни. Поручив им достать кислоту, они расстались, а сегодня снова встретились.

Нужно было видеть лица этих негодяев, когда они поняли, что их обманули. Было все – рыданья, ползанье на коленях, но Антон оставался непреклонен.

Ямы были уже такой глубины, что самостоятельно бандиты выбраться из них не могли.

– Все, достаточно. – Антон встал. – А кто мне скажет, что говорила женщина, которую звали Лена?

– Это с Нагорной, – прогнусавил Клоп. – Я скажу, – наверное, надеясь, что его убьют более гуманным способом, заторопился он. – Она кричала, что у нее ребенок и не знает, за что ее хотят убить.

– Гущин, – многозначительно посмотрел на лейтенанта Антон.

Вскоре, морщась от зловония поднимающегося из ям желтоватого тумана, они торопливо засыпали корчащиеся существа, издающие странные гортанные звуки.

– Жалко, это нельзя всей стране показать, – процедил сквозь зубы Антон. – Сколько бы таких уродов сразу призадумались!..

Content

Альберт Байкалов
Разрушители

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог