Данияр Саматович Сугралинов

Мета-игра

Пробуждение

Глава 1. Доставщик

Я гнал велосипед так, будто за мной черти бежали. Правая нога то и дело соскальзывала с педали, меня клонило набок, руки норовили отцепиться от рулевой вилки. Катастрофа – почти опоздал! А ведь казалось бы, что проще работы доставщика пиццы? Упаковал термосумку горячими картонными коробками с «Маргаритой», «Пепперони», «Мясной» и «Гавайской», что в нашей пиццерии – та же «Пепперони», только украшена колечками консервированного ананаса, да и покатил развозить по заданным адресам. И ребенок справится.

Да, платят копейки, но студенту-бюджетнику в моем городе места лучше не найти. Особенно такому, как я.

Однако работа эта подразумевает, что курьер умеет ориентироваться на местности, общаться с людьми, а еще ловкий и шустрый. Я не могу похвастать ничем из этого короткого списка.

Последний на сегодня заказ требовалось доставить в район новостроек недалеко от нашей пиццерии. Дома там уже построили, а вот дорог нормальных не проложили, и докатил я туда, еле прокручивая педали велосипеда. Я и по нормальному асфальту с трудом качусь…

Остановился у нужного подъезда и набрал номер квартиры. На том конце ничего не спросили: замок пикнул, и я открыл дверь. Оставив велик у входа, зашел внутрь и услышал, как открывается лифт.

– Подождите! – прокричал я вслед толстой женщине, зашедшей в кабину.

Я заковылял так быстро, как мог, но термосумка с пиццей скользнула с плеча. Потеряв равновесие, чуть не упал. Левая нога всегда меня подводила.

– На следующем поедешь, пьянь! – Кинув на меня взгляд между створок, тетка нажала на кнопку своего этажа.

Меня часто принимали за пьяного, так что я не обиделся – привык. Времени еще почти пять минут. Успеваю, хотя и совсем впритык, надо поспешить.

Маленькая, но гордая пиццерия дяди Давида – тоже, кстати, маленького, но очень гордого мужчины, – обещала всем заказчикам бесплатную пиццу, если доставщик не успел вовремя. Именно поэтому, учитывая мои особенности и то, что я развожу заказы на велосипеде, меня посылают только по близким маршрутам.

Послышался звук спускающейся кабины. Из нее вышел хмурый мужчина, сосредоточенно глядящий себе под ноги, с мощным догом. Пес, поскуливая, спешил на улицу и рвал поводок. В предвкушении скорого облегчения он рванул особенно сильно. Я уже упоминал, что не очень-то ловкий?

Собака, завидев заветную улицу, ломанулась вперед. Сойти с пути я не успел, и псина задела мою ногу. Колено подогнулось, а этого оказалось достаточно, чтобы я потерял равновесие и упал. Здоровый человек даже не пошатнулся бы, но здоровье – это не про меня. Ко всему, я подвернул лодыжку, в которой отдалась острой болью.

Мужик, все также не обращающий ни на что внимания, будто решал в уме сложную математическую задачку, вместе со своим псом вышел, кабина снова уехала, а я безуспешно пытался встать. Дополз до почтовых ящиков, зацепился за нижний и застонал, напрягая мышцы.

В кармане завибрировал телефон. Сдавшись, я откинулся к стене, вытянул его из кармана и ответил.

– Матвей, где тебя носит?! – резанул в ухе характерный акцент. – Заказчик звонил, орал, что заказа еще нет! У тебя две минуты! Не успеешь – штрафану! За сегодня ничего не получишь! Ты меня понял?!

– Я на месте, Давид Арамович! – запротестовал я, но он уже отсоединился.

Паника и отчаяние придали мне сил. Я подобрал под себя здоровую ногу и попробовал, опираясь на нее, подняться.

Пиликнул кодовый замок подъезда, и дверь распахнулась, впуская компанию – два парня и две девушки. Судя по заливистому смеху и болтовне, все были навеселе. Я обреченно выдохнул, не ожидая ничего хорошего.

– Слышь, ты чего? – озадаченно спросил один. – Все в порядке?

– Обкурился, – предположила девушка. – Лыбится чего-то…

Я не лыбился, просто слабо контролировал лицевые мышцы, из-за чего на моей физиономии вечно висела дурацкая ухмылка, но в объяснения вдаваться не стал и лишь пояснил:

– Встать не могу.

– Таки пьяный, – заключила девушка. – Вон как язык заплетается.

– Ничего он не пьяный! – воскликнула другая. Она протянула мне руку и попробовала поднять. – Не видите, болен? Дэцэпэшник. У меня двоюродный брат такой же, только тот совсем не ходит. Ну, чего застыли? Помогите!

Общими усилиями они подняли меня с заплеванного холодного пола, довели до лифта и помогли попасть на нужный этаж.

– Ну ты это, типа осторожно… – пожелал мне напоследок один из парней.

– Старайся не падать, – тепло добавила девушка, упомянувшая про двоюродного брата.

За закрывшимися створками кабины раздался беззлобный смех. Уверен, что кто-то из них пошутил на мой счет, но я уже привык. Остановившись у двери, глянул на часы – опоздал. Всего на минуту, но опоздал. Вытащив коробку с «Пепперони» из сумки, я позвонил.

Дверь распахнулась, будто хозяин ждал меня у порога. Яростно почесав пузо, мужчина в майке и безразмерных трусах смерил меня взглядом.

– Ну?

– Пиццу заказывали?

– Заказывал! Ты опоздал – платить не буду! Давай сюда! – Он вырвал коробку и захлопнул дверь прямо перед моим носом.

Не видать мне ни оплаты за сегодня, ни чаевых.

* * *

Следующим утром, проснувшись до рассвета, я тихо, чтобы не разбудить Сашку, включил комп, собираясь закончить одно очень важное дело. Примерно через час закончил наводить последние штрихи и откинулся в кресле, наблюдая за полоской загрузки: 27 %… 63 %… 99 %… 100 %!

О том, что почти полгода плотной работы завершены – вечерами, ночами, ранним утром и по выходным, каждую свободную минуту, остававшуюся от учебы в универе, – свидетельствовало равнодушное уведомление сайта разработчика игры Forgotten Battlegrounds:

«Ваша карта загружена. По окончании модерации карта и созданный вами сценарий станут доступны в нерейтинговых поединках. Благодарим вас за участие в проекте».

Если мини-лока станет популярной в простых баттлах, разработчик может включить ее в список доступных для рейтинговых боев. В этом случае я получу какие-то деньги. А еще – строчку в будущем портфолио, что намного важнее. Работа гейм-девелопера – моя мечта.

Я отлично разбирался в Forgotten Battlegrounds, благодаря встроенному игровому конструктору научился планировать квестовые цепочки, расставлять в ключевых точках квестодателей и боевых юнитов, прятать тайники с оружием и припасами… Но мой ник позорился где-то на самых нижних строчках мирового рейтинга.

А все из-за болезни. Самое плохое в ней – атония мускулатуры, то есть то, что я плохо координирую работу мышц. Из-за этого двигаюсь как кукла на ниточках, из-за этого у меня при ходьбе полный рассинхрон между руками и ногами, а на лице все время идиотская ухмылка. Даже когда мне очень грустно. А грустил я часто, еще с тех дней, как впервые осознал, сравнивая себя с другими детьми, что не такой ловкий, как они. Совсем не ловкий.

О победах в киберспорте оставалось лишь мечтать. Руки нещадно меня подводили, запаздывая или промахиваясь по клавишам, тогда как в сетевых баталиях все решают мгновения. Я даже стеснялся подключаться к голосовым чатам, потому что и речь моя… скажем так, не очень. Чувствовал себя игроком, закованным в тело проклятого персонажа с массой дебафов.

Компьютерные игры я люблю больше всего на свете – только там ощущаю себя почти полноценным, а не сломанной куклой. И, не имея возможности проявить себя в них как игрок, прокачиваюсь в качестве дизайнера модов и карт. Тут скорость реакции и мелкая моторика рук не так критична.

Я очень поздно заговорил, еще позже пошел, а возиться со мной было некому. Тетя Полина, мамина сестра, взявшая меня на воспитание после того, как родители погибли в авиакатастрофе, работала не очень успешным риэлтором и пыталась построить личную жизнь. Из бедности она выбраться никак не могла – сколько я себя помнил, мы всегда были бедны.

Если бы не тетя, расти мне с пяти лет в детском доме. Когда мне стукнуло одиннадцать, она вышла замуж и родила Сашку, в мои тринадцать – развелась. Сейчас мне девятнадцать, и за это время она сходилась еще несколько раз с мужчинами разной степени изношенности и развития алкоголизма. Один из них, Вова, продержался рекордно долго и вот уже четвертый месяц жил с нами.

Его хриплый недобрый голос, на фоне забормотавшего телевизора в гостиной за стенкой, вернул меня в реальность.

– Полинка! – заорал он. – Выруби ты этот ящик нахрен! Ни свет ни заря!

– А нечего разлеживаться! Иди работу ищи! – не осталась в долгу тетя Полина, а через пару секунд дверь в нашу с Сашкой комнату приоткрылась, и там появилась ее встрепанная голова. – Мотя, проснулся? Поднимай малого и дуй завтракать, отвезу в универ. У тебя полчаса на все.

Машина у нас совсем старая, но еще на ходу, хотя место такой рухляди на свалке. В работе торгового агента, где себя нашла тетя Полина после сокращения с государственной службы, надо быть мобильным.

Я нехотя поднялся и разбудил семилетнего Сашку. Едва открыв глаза, он щербато улыбнулся:

– Доброе утро, Мотя!

– Доброе! Поднимайся лежебока, в школу опоздаешь.

Я пощекотал его, и он, отбиваясь, залился смехом. Оставив брата заправлять кровать, я направился в ванную.

– Моть! – окликнул меня Сашка. – Ты карту закончил?

Я обернулся, и мои губы растянулись в улыбке:

– Ага!

– Круто! – закричал он и начал прыгать на кровати. – Покажешь, что получилось?

– Обязательно. Вечером, – ответил я, выходя из комнаты.

– Быстрее бы вечер! – донеслось вслед.

Умывшись и почистив зубы, я стал одеваться. И то и другое заняло прилично времени, а потому к завтраку подошел последним. И все это время в голове крутились мысли об игре и о созданном мною моде – что скажет модерация, как отреагируют разработчики? Этот день был очень важен для меня, я так долго к нему шел!

За столом Сашка, зевая, допивал чай, а тетя Полина и Вова дожевывали бутерброды, запивая его растворимым кофе.

– Доброе утро, – сказал я.

– Обротро, – передразнил Вова, скривившись. – Полинка, двадцать лет скоро парняге, чего он не съедет? Никакой ведь личной жизни с этим обормотом!

Он сунул палец между зубов, поковырялся там, цыкнул и, сузив глаза, стал буравить меня взглядом.

– Я не обормот, – сказал я, откусывая от бутера.

– Яеормот… – С этими кривляньями он явно перебарщивал, потому что говорил я вполне внятно. Не так чисто, как хотелось бы, но выражался понятно. – Тьфу, блин, вот же уродился, а!

– Не лезь к нему, дурак! – закричал Сашка, подпрыгивая на стуле.

Он всегда был готов за меня вступиться даже перед более сильным. Волнуясь, он выронил из руки чашку, и та со звоном разбилась. На кухне повисла тишина. Вова хмыкнул.

– Я уберу, уберу, – забормотал Сашка, слезая под стол.

– Сиди! Уберет он! Я сама… – незлобно проворчала тетя Полина, поднимаясь. Заметила, что и я сунулся ей помочь, и прикрикнула: – И ты сиди!

Левую руку Сашка пару лет назад сломал. Свалился с лестницы, когда мы не уследили, и неудачно упал. Двойной перелом. Перебило какой-то важный нерв, и с тех пор рука у него немного потеряла в чувствительности, да и владел ею братишка не очень хорошо. Из-за этого у него не получается нормально управлять персонажами в играх, а поэтому больше нравится смотреть, как играю я. Хотя в этом плане и мне гордиться нечем.

Он сидел расстроенный и шумно сопел.

– Саш… – мягко сказала тетя. – Ну чего ты?

– А чего он пристал к нормальному человеку?!

– Да какой он нормальный человек! Дебил! – зло отмахнулся Вова. – Ты еще, мелочь, поговори мне тут!

– Так, а ну закрыл рот! А то вылетишь вон из моего дома! – теперь в перепалку вступила и тетя Полина.

Никогда не понимал, почему ей так не везет с мужиками. Еще относительно молодая симпатичная женщина, а что ни хахаль – то полный придурок. Этот вот, Вова, вообще безработный и без своего жилья.

– Мотька мне как сын, – твердо сказала тетя. – Как Маринка с его отцом сгинули, так я его и воспитываю. А ты хочешь, чтобы он при живой тетке в общаге жил? Никакой он тебе не дебил! Поумнее тебя будет!

– Ладно, ладно, – Вова примиряюще поднял руки, обаятельно улыбаясь. Широкая простодушная улыбка – главное его оружие. – Я же о тебе забочусь, Полин. Кормишь его, поишь, ухаживаешь, а годы-то уходят. Молодость уходит твоя! Ты что, его до конца жизни на своем горбу тащить будешь?

Тетя Полина резко встала из-за стола, ничего ему не ответив.

– Поехали, мальчики, – сказала она.

* * *

В том, что я поступил в универ, заслуга тети Полины. Она обивала пороги в департаменте образования мэрии и в кабинете ректора. Она, видя мое увлечение компьютерами, и доказывала многочисленным комиссиям, что я могу учиться вместе со всеми, на очном отделении.

Она хотела как лучше, заботясь не только о моем образовании, но и о социализации. «Найдешь там друзей, вольешься…» – говорила тетя.

Она ошибалась. Не скажу, что сокурсники издевались надо мной, как-то притесняли. Нет, наоборот. Со временем все привыкли к моей манере передвижения и речи, а наш деловитый толстяк Генка, даже помог мне с первой работой – оказалось, что тем, кто предоставляет рабочие места таким, как я, положены налоговые преференции. Так меня приняли в пиццерию. Но дружить со мной никто не спешил.

В группе долго ржали, узнав, что меня взяли курьером, и стали делать ставки на то, сколько я продержусь. Я держался уже третий месяц, внося посильный вклад в семейный бюджет.

– Доставщик пиццы? Серьезно? Ты имел в виду, доставщик вчерашней пиццы? – хохотал Юра, который среди моих однокурсников был заводилой.

Пары в этот день прошли, как обычно, но затем случилось кое-что, навсегда изменившее мою жизнь. Правда, я тогда об этом не догадывался и только порадовался, что меня пригласили на вечеринку. Ее устраивал какой-то знакомый нашей красавицы Ольги Воронцовой. Та позвала Таню, Генку и Юру, и так вышло, что я оказался рядом, и ребята решили прихватить с собой и меня.

– Мотя! Сегодня твой счастливый день! – провозгласил Юра. – Подозреваю, что девчонки так напьются, что тебе представится шанс…

– Лучше молчи, Юрий Горкин! – грозно перебила Таня.

Тем вечером, жутко волнуясь, я стал собираться на первую в моей жизни вечеринку. Всякие семейные праздники и собственные дни рождения я не считаю, на них всегда присутствовали взрослые. В универе меня никогда никуда не звали, и приглашение на вечеринку наполнило меня восхитительным ощущением чего-то хорошего. Что-то обязательно должно было случиться. Что-то невероятное!

Тетя Полина, узнав, куда я собираюсь, засуетилась, помогла подобрать одежду, а потом вызвалась подвезти меня. Подумав, я согласился – в том районе я никогда не был и боялся заблудиться. Вечеринку устраивали в загородном доме.

Всю дорогу тетя болтала, а я очень нервничал и отмалчивался. Ведь там будет полно незнакомых людей! Что, если кто-то из них начнет смеяться надо мной? В какой-то момент я так себя накрутил, что даже решил никуда не ехать. Утреннее приглашение вдруг показалось ошибкой или розыгрышем, я даже засомневался, что вечеринка вообще будет. Надо сказать тете, чтобы возвращалась. В этот момент тренькнуло сообщение на смартфоне, писал Генка: «Моть, ты где? Мы уже здесь». Я вздохнул. Гена не тот парень, который будет подшучивать, если написал, значит, они там вправду меня ждут. «Скоро буду», – ответил я.

Когда мы приехали, тетя чмокнула меня в лоб:

– Развлекись там, Мотька. И… будь осторожен.

– Хорошо!

Я выбрался из машины, подошел к двери и нажал на звонок у ворот. Тетя наблюдала за мной. Щелкнул замок, и дверь отворилась. Обернувшись, я махнул тете Полине, она улыбнулась и показала мне большой палец.

Незнакомый накачанный парень, открывший дверь, что-то сказал, но из-за музыки я его не расслышал и просто кивнул. Он мотнул головой, пропуская меня внутрь.

От количества людей в доме у меня закружилась голова. Это была настоящая вечеринка! Все вокруг казались пьяными, шумными и… дружелюбными. Какая-то девчонка протянула мне банку пива, парень в рогатом шлеме викинга похлопал по плечу, а в целом, никому не было до меня дела, и я немного успокоился и стал искать сокурсников.

Нашел их на заднем дворе. Они доедали пиццу.

– А вот и Мотька! – обрадовалась Оля.

Она улыбнулась, блеснув белоснежными зубами. Глядя на нее, и я заулыбался. Она мне всегда нравилась. Даже очень.

– Моть, ты бы не налегал так на алкоголь, ты и без него не очень-то ловкий, – ухмыльнулся Юра, заметив в моей руке пиво. С ним мне всегда сложно – язвительный и нетерпимый к чужим недостаткам. А я для него один сплошной недостаток. – Эй, а слышали, что недавно в северном квартале случилось?

– Бензозаправка рванула, – кивнул сидящий верхом на стуле Гена.

– Семеро погибших! – Глаза Юры возбужденно засверкали, будто он получал от этого факта удовольствие. – У меня ж батя в пожарке, так говорит, они там все на ушах. Никто не может понять, что стряслось, и следаки, которые по делу работают, тоже… Будто ни с чего – взяло и рвануло посреди ночи.

– Как это ни с чего? – возразил Генка. – Это ж заправка, там куча воспламеняющегося топлива.

Юрка замотал головой и аж пританцовывать начал от возбуждения:

– Понятно, но от воспламенения защита всякая стоит, не должно оно просто так вспыхивать! Отец про это много рассказывал. И там еще показания свидетелей противоречивые… Кто-то видел, как возле стоянки в темноте что-то такое появилось светящееся перед взрывом, какой-то силуэт, причем здоровенный! – Он выпучил глаза. – Правда, это показания одного психованного бомжа из парка, возле которого стоит заправка. Стояла, в смысле. А еще другой какой-то прохожий утверждает, что в самом начале огонь был зеленый. Зеленый, чувак! И к тому же как-то необычно струился. Короче, батя мой уже третий день сам не свой ходит. Но семь обгоревших трупов – вот это да!

– Вы думаете, нам приятно это слушать? – строго вмешалась Оля и усадила меня за свободный стул. – Давай, Матвей, садись. Бери, ешь, пицца еще осталась.

– Да его от пиццы уже небось тошнит! – хохотнул Юрка.

– Эй, Оль! – из дома вышел тот парень, что открыл мне дверь. – Бросай своих ботаников и пойдем к нам!

– Нет, – покачала головой девушка.

– Брось, крошка, не обижайся… – Парень припал на одно колено и достал из-за спины розу. – Это было совсем не то, что ты подумала!

Я не понимал, что происходит, но заметил, что ребята чувствуют себя неуютно. Юра рассматривал свои ногти, Генка смотрел в стол и ел пиццу, и только Таня не сводила глаз с парня. Оля закусила губу. Парень настойчиво протягивал цветок и ждал. Если я правильно понял, именно он был хозяином вечеринки, знакомым Воронцовой. Выждав еще несколько томительных секунд, он сдался. Отбросив цветок, поднялся с колена и зло осмотрел нас:

– А вы вообще кто такие?

– Ты же сам меня с приятелями пригласил! – возмутилась Оля.

– А я теперь уже не с тобой разговариваю.

Его взгляд скользнул по Юре, Гене, Тане и остановился на мне. Парни назвали свои имена, но хозяин проигнорировал. Не знаю, за кого он меня принял, может, за ухажера Оли, потому что она усадила меня рядом? Или просто запомнил мое лицо, потому что только что открывал мне дверь.

– Ты кто такой? – этот вопрос он задал мне.

– Э… М-м… – Занервничав и став заикаться, я пожал плечами и качнул головой.

– Демид! Отстань от него! – сказала Оля парню, положив руку мне на плечо. – Он со мной.

Это еще больше его взбесило:

– У тебя есть имя, Э?

– Э… М-м-матвей, – выговорил я. – Рад знакомству… Э…

Представившись, я поднялся со стула, протянул руку, ожидая, что он тоже назовет свое имя. Только он не стал.

– Я тебя не знаю, Мы-мы-Матвей! – презрительно скривился Демид. От него сильно пахло алкоголем. – Так какого хера ты делаешь на моей вечеринке? Эй, народ! – заорал хозяин дома, показывая на меня. – Кто знает этого черта кособокого? Кто знает Матвея?!

Никто не ответил. Я и сам никого не знал, здесь все были старше меня и никого из нашего универа, кроме четверых моих сокурсников.

– Слышал, Мы-мы-Матвей? Поднимай задницу и вали из моего дома!

Он ухватил меня за ворот рубашки, так тщательно подобранной тетей Полиной, и рывком поднял со стула. Одновременно вскочили Генка и Оля. Девушка разъяренной кошкой бросилась на Демида, требуя оставить меня в покое.

– Да что с тобой не так? Чего ты к нему прицепился, придурок?!

Демид отмахнулся от нее, больно схватив меня за локоть, потащил к двери. Я уже и сам был не рад, что оказался здесь, и теперь лишь мечтал поскорее убраться.

– Оставь его в покое, Демид! – завопила Ольга. – Иначе я тоже уйду!

Парень резко остановился. Обернувшись к девушке, он отпустил мою руку.

– Даже так? Вот ты дрянь!

– Не оскорбляй ее! – Вступившись за Олю, я потянулся к Демиду, чтобы тронуть его за плечо. В этот момент он снова обернулся и ударился скулой о мою руку.

– Ты охренел?! – изумился Демид. – Еще и лезешь на меня?! Вали из моего дома, уродец!

Он сильно толкнул меня в грудь.

Обычный, здоровый человек устоял бы на ногах. Но здоровым я не был. Меня качнуло, я попытался удержать равновесие, но просто не смог нормально переставить ноги. Споткнувшись о низкий бордюр, я упал и ударился виском обо что-то твердое.

В мой череп будто въехал поезд. От адской боли я попытался заорать, но подоспела тьма, и я отключился.

Глава 2. Странный доктор

С детства я привык к тому, что мне недоступно то, что доступно моим ровесникам. Я не попадал цветными кольцами на ось, выстраивая пирамидку, чем доводил практически безграничное терпение воспитательницы в детском саду до края, так, что она, пряча за милой улыбкой раздражение, собирала ее за меня. Я плохо играл в прятки, не мог взобраться сам на горку, становился легкой добычей в догонялках… Футбол, хоккей, баскетбол – все, что требовало хорошей координации движений, было не для меня. Что касается плавания, то, добившись определенных успехов в умении не захлебнуться на глубине в метр, я и на этом виде спорта поставил крест. Спорт, танцы, скоростной спуск по лестнице, боулинг, роликовые коньки, самокат – на каждом из этих развлечений я видел штамп: «Неприменимо для Матвея».

Я повторял это каждый раз, сталкиваясь с очередным «это мне недоступно». И, пожав плечами, просто принимал новое ограничение.

Сложнее было свыкнуться с тем, с чем я столкнулся в видеоиграх. Я помню, как тетя Полина подарила мне неновую игровую консоль с геймпадом, и мне казалось – вот же оно! Вот это – мое! На той стороне экрана нет Матвея-инвалида, а есть Матвей-герой! Я мог колонизировать миры, побеждать монстров и спасать принцесс.

Но то, что я усидчивостью и терпением преодолевал в сингл-режимах, требовало совсем иного в сетевых. Быстрая реакция, четкий микроконтроль, отличная координация – без этого невозможно преуспеть ни в Counter-Strike, ни в Dota 2, ни в Fortnite, ни в любой другой сетевой игре. Мои пальцы даже близко не успевали за всем, что успевал продумать мозг.

Но я привык и к этому, решив, что мое призвание в другом. Я увлекся моддингом. Делал карты для стратегий и шутеров, пока не осознал, что у меня лучше всего получается продумывать сценарии. Не просто мини-локации, а локи со своей историей и сюжетом, квестами, тактикой прохождения.

Наверное, поэтому первое, что я подумал, когда очнулся, – прошла ли карта модерацию? А если так, то сколько игроков уже опробовали ее? Понравилась ли она им? Какие отзывы? Заработаю ли я что-то на ней? Я попробовал дотянуться до смартфона, когда осознал, что нахожусь не дома.

Приглушенные голоса… Запах лекарств… Шелест простыней… Это больница.

Я открыл глаза.

Все было как в тумане. Одиночная палата, приглушенное белое освещение, просвет окна с тусклым фонарным светом. В звенящей тишине я расслышал пиканье аппаратуры у кровати и шелест мокрой тряпки, которой кто-то тер пол. Потом звон металлической ручки ведра. Шаги, и снова шелест. Где-то далеко раздался тихий мужской голос и едва слышный женский.

Жутко болела голова. Я попробовал поднять руку, но не почувствовал ее. Другая тоже не слушалась. В груди заныло нехорошее предчувствие. Сигналы мозга, и так не идеальные, не достигали конечностей – ногами пошевелить я также не смог.

Я вскрикнул от испуга. Вместо вскрика получился какой-то придушенный хрип. Нет, этого не может быть! Сердце забилось чаще, лицо покрылась испариной, а я отчаянно старался почувствовать тело, но не мог.

Собравшись с силами, я попытался пошевелить хоть чем-нибудь, но мне не удалось даже двинуть шеей. Как так? Может, меня накачали лекарствами, и…

Я набрался терпения, стараясь успокоиться. Все будет хорошо. Двадцать первый век, сейчас почти все лечат. Надо просто подождать.

По моим прикидкам, прошло больше двух часов, может, больше, не знаю, я потерялся во времени. Ничего не изменилось, я все так же не чувствовал тела. У меня началась паника. Пусть кто-то придет и объяснит, что со мной! Я заорал.

У меня не получилось. Я драл глотку, но слышал только шипение и продолжал напрягать связки, пока не закончился воздух в легких. Набрался сил и снова закричал. И, наконец, услышал себя.

Этот вопль наполняли отчаяние и чувство несправедливости, ужас и разочарование из-за несбывшихся мечтаний. Работа гейм-дизайнером, девушки, прыжок с парашютом, путешествия – все было потеряно для меня. Будто высшая сила не удовлетворилась отобранными при рождении возможностями, вытащила космические ножницы и безжалостно отрезала еще один огромный кусок от моего будущего.

На крик кто-то прибежал. Я не видел кто, не в силах пошевелить шеей. Скосив глаза, перестал орать. В дверном проеме маячили два силуэта: дежурная медсестра и усатый доктор.

– Пришел в себя, Колесников?

Доктор подошел ближе, изучил показания аппаратуры. Пальцами открыл мне глаз и ослепил светом фонарика.

– Я ничего не чувствую! Я даже головой не могу пошевелить… – мне показалось, что я это прокричал, но доктор лишь озабоченно покачал головой.

– Не напрягайся, все равно непонятно, что ты пытаешься сказать. Попробуй успокоиться…

Его голос стал неразборчивым. Что-то ткнулось в руку, а может, мне просто показалось. Доктор продолжал говорить, но мое восприятие реальности разбилось на стоп-кадры ощущений. Шорох, что-то холодное на локтевом сгибе, укол…

Время порвалось на куски. Где-то на фоне безмолвия темной бездны, куда я падал, слышались голоса.

Равнодушный голос врача: «Патоморфологический ушиб головного мозга… Динамика пациента отрицательная… Регрессия функции…» Сочувственные разговоры пришедших однокурсников. Всхлипывания тети Полины: «Мотька, как же так?», решительно-суровый голос Вовы: «Все, Полинка, он овощ! Подумай…» и жалобный Сашкин плач: «Мотя, проснись! Просыпайся!»

– Просыпайся! – требовательный голос братишки раздался совсем рядом. – Ты ведь меня слышишь! Просыпайся!

– Сашка… – прошептал я, но не услышал даже сам себя.

– Он очнулся!

Я почувствовал, как его маленькая ладонь гладит меня по лбу.

– Саша! – вскрикнула тетя. – Что ты делаешь?!

Братишка делал то, что и всегда, когда я притворялся спящим, а он хотел меня разбудить – разлеплял мне веки, раскрывая глаз. Губы дернулись в попытке растянуться в улыбке. Мне никак не удавалось сфокусировать взгляд.

– Тебе показалось, сынок, – горький голос тети Полины донесся совсем издалека.

Я изо всех сил пытался не отрубиться снова. Напрягал все мышцы, стараясь подать знак, что слышу, что просто не могу ответить и…

– Сынок, Мотька тебя даже не слышит, – голос тети затухал с каждым словом. – Не буди его. Если поправится…

– Да брось! – раздраженно перебил ее Вова. – Такое не лечится. Доктор же сказал, что состояние только ухудшается.

– Он поправится! – всхлипнул Сашка, а потом заплакал – громко, безысходно, сам не веря в свои слова. Его плач едва проник в мое угасающее сознание. – Он обещал мне показать свою новую карту! Он обещал!

«Я обещал», – согласился я, снова тая во тьме.

* * *

Тетя Полина с Сашкой приходили еще. Или нет? Я слышал их голоса, но понять, был ли это один визит или они появлялись много раз, не мог. Вовы с ними не было, а если и был – молчал. Его голоса я больше не слышал.

Зато я часто слышал голос врача. Не того, что пришел на мой крик, когда я впервые очнулся, а другого. Он назвался Юрием Андреевичем, хотя для такого обращения голос у него был слишком молод. Его я так ни разу и не разглядел. Он заходил часто и поначалу в основном молчал, изучая мое состояние, но его присутствие я определял безошибочно. От него исходил явственно ощутимый морозный запах. Не знаю, как еще объяснить этот дух свежести, хвои и льда.

О том, что медсестры ставят капельницу или делают уколы, я догадывался только по изменяющемуся состоянию – навалившейся сонливости или расходящемуся жару в венах. Потому не знаю, что за аппаратуру использовал Юрий Андреевич, но благодаря ей он каким-то непонятным способом умудрялся со мной общаться.

Он начал задавать вопросы, на которые можно было ответить однозначным «да» или «нет», и вопросы эти были далеки от медицины. Они вообще были очень странными. К примеру, доктор описывал мне ситуацию:

– Представь, что у тебя есть близкий друг. Самый-самый близкий. Друг берет у тебя взаймы крупную сумму денег. Например, столько, сколько ты зарабатываешь за год. И не возвращает. Потом он попадает в беду – врачи находят у него тяжелую болезнь, и чтобы излечиться, нужно провести дорогостоящую операцию. Не зная, к кому еще обратиться, он просит помощи у тебя. В твоих силах ему помочь. Ты ему поможешь?

«Друг? – думал я. – Настоящих друзей у меня никогда не было, а будь такой, я бы за него поборолся. Ну не вернул деньги, и ладно, значит, не смог. Вернет, когда сможет. А сейчас главное, чтобы он вообще выздоровел!». Я думал об этом, а Юрий Андреевич подтверждал, что уловил ответ:

– Значит, поможешь, – говорил он. – Хорошо. Идем дальше. Представь, что ты – руководитель подразделения особого назначения. Террористы захватили школу…

Со временем мне полюбились заковыристые истории странного доктора, – они заставляли мозг усиленно работать, выстраивая сцены, продумывая персонажей, их мотивы и варианты развития событий. День ото дня задачки Юрия Андреевича становились все сложнее, а сделать в них однозначный выбор труднее и труднее.

Но странность была не только в этом. Юрий Андреевич появлялся в моей палате по ночам, это я мог сказать с уверенностью. Зрение отказывало, я перестал видеть даже силуэты, только световые пятна, но мог отличить день от ночи.

В таком положении я провел не меньше месяца. Кажется, за окном выпал снег. Меня возили в операционную, а очнувшись, я по тупой непроходящей боли в затылке догадался, что мне делали операцию. После нее все стало еще хуже, и если бы не визиты тети Полины и Сашка, я бы решил, что обо мне все забыли. Братишка рассказывал про школьный праздник и о новой игре, подаренной мамой, и снова просил, чтобы я проснулся, встал и поехал с ними домой – проходить игру вместе. Он иногда плакал, а иногда злился на меня. Но плакал все же чаще.

В одну из ночей я ощутил запах мандаринов, услышал шорох конфетных оберток, затем издалека донесся хлопок шампанского и звон фужеров.

Посленовогодняя ночь, когда меня окончательно накрыло тьмой, и я перестал видеть вообще, должна была стать для меня последней. Я устал. Голова раскалывалась так, что хотелось просто умереть. Новый год казался далеким, и подсознательно я надеялся, что встану на ноги или хотя бы меня отправят домой, и пусть даже парализованный, встречу первое января в кругу семьи. Не вышло.

Я дотянул, но понимал, что умираю. Все было передумано много раз, я нашел все хорошее и замечательное, что у меня было: теплые родительские объятья, заботу тети Полины, любовь Сашки, дружеские подтрунивания одноклассников и однокурсников, и даже работу в пиццерии у дяди Давида. И это не говоря уже о виртуальных книжных, киношных и игровых мирах, в которых я прожил сотни жизней.

Я собрался уходить, когда снова ощутил появление странного доктора. Я слышал его тихое размеренное дыхание и морозный дух.

– Матвей! Матвей! – голос Юрия Андреевича пробился сквозь забытье.

Открыть глаза мне уже не удалось.

– Не напрягайся. Просто слушай. Дела твои плохи, Матвей. Операция прошла неуспешно, мозг безвозвратно поврежден. Черепно-мозговая травма наложилась на церебральный паралич – это вызвало каскадные нарушения. Зрение тебе уже отказало, слух на грани, там все на грани. В любой момент может отказать сердце или легкие, а на аппарате искусственного дыхания долго тебя держать не будут. Завтра тебя планируют отключить, и твоя семья уже дала согласие…

Его слова доносились издалека, будто и говорил он не со мной. Вот и все – конец. Окончательно и навсегда. Такая недолгая жизнь, столько всего я не увидел, не ощутил, не узнал. Я хотел ему ответить, что еще недавно был готов умереть, но теперь мне безумно хочется жить, что все это ужасно несправедливо, но говорить я не мог.

– Никто не хочет умирать, Матвей, – в бесстрастном голосе появились сочувственные нотки. – Но не каждый заслуживает жизни. Мы с тобой много общались, и я думаю, что ты – заслуживаешь. Не жизни растения, а полноценной, даже более полноценной, чем у большинства других. Именно поэтому я здесь и разговариваю с тобой. Слушай внимательно.

Я попробовал сосредоточиться, но его голос был все так же далек, и мое собственное сиплое дыхание казалось громче, чем слова Юрия Андреевича. О чем он вообще говорит? Что-то непонятное…

– Я могу тебя излечить. Полностью убрать последствия полученной травмы. Все, что требуется, это твое согласие.

– Я почувствовал, как он протирает мне веки чем-то влажным.

– Открой глаза.

На этот раз получилось. Я разлепил веки и долго пытался сфокусировать взгляд. Он терпеливо ждал, и мне наконец удалось разглядеть склонившуюся надо мной фигуру. Узкое лицо, тонкие серые губы, огромные темные провалы глаз.

– Матвей, повторяю, мне нужно твое согласие. Моргни один раз, если понял.

Я закрыл глаза, снова открыл.

– Хорошо. То, что я собираюсь сделать, требует твоего безусловного согласия. Видишь ли, это не традиционная медицина. Это вообще не медицина. И это нельзя внедрить силой и кому попало, нужно естественное принятие Меты психикой человека. На мой взгляд, ты подходишь, но у Меты свои критерии.

Мета? Он произнес это слово будто имя или какое-то название.

– Что это? – попытался спросить я, не чувствуя губ, но он меня понял.

– То, что я имплантирую в твой спинной мозг, называется нейроморфный чип. Твое восприятие реальности станет намного шире, но те возможности, которые даст тебе нейроморф, зависят только от тебя. Исцеление тела – всего лишь побочный эффект. Будет больно, но это не самое главное. Видишь ли… – Он замялся. – Должен тебя предупредить. Могут быть, скажем так, и другие эффекты. Не очень приятные. Вероятность этого есть. Моргни три раза, если согласен и готов.

Я был готов на любые эффекты, готов перетерпеть всю боль мира просто за шанс жить! Поэтому моргнул я намного больше трех раз, пытаясь выразить абсолютное согласие.

– Все, все, я понял, – сказал он, скупо улыбнувшись. – Сейчас введу тебе препарат, который немного ослабит боль и замедлит метаболизм. Восприимчивость тоже снизится, хотя куда уж больше… К сожалению, полный наркоз невозможен, для полноценной нейро-имплантации требуется, чтобы ты был в сознании. Самое главное – не кричи. Терпи! Иначе полбольницы сбежится, и процедуру могут прервать. Понял?

Я снова моргнул. Тогда доктор открыл маленький чемоданчик, поставил его рядом, достал что-то и ткнул этим мне в шею.

Сердце забилось совсем медленно и слабо, и только по сменившемуся полю зрения я понял, что доктор перевернул меня на живот. Чуть ниже шеи меня коснулось что-то острое и холодное. Вдавилось сильнее… и будто пробило мой позвоночник. Доктор просил не кричать, я как мог стиснул зубы. Кажется, в этот момент он наклонился ко мне, потому что его шепот прозвучал у самого уха, теперь он был более взволнованным и каким-то сдавленным:

– Матвей, послушай еще. Те, кто прислали меня, хотят с твоей помощью совершить что-то ужасное. Я оценил, как ты проходил мои тесты, и мне кажется, что ты не должен становиться слепым исполнителем чужой воли. Поэтому я очень надеюсь, ты сможешь противостоять им. Постарайся… – его голос дрогнул, он кашлянул. – Постарайся остаться собой, Матвей.

По моему позвоночнику растеклось адское пламя. Через бесконечные секунды боли, когда я даже не мог вздохнуть, все кончилось. Где-то вверху, как будто издалека, послышался голос:

– Все, уже все. С тобой это прошло на удивление быстро. Заклеиваю. Готово. – Он перевернул меня на спину, склонился и прошептал: – Удачи, Матвей. Жди пробуждения!

А потом началось что-то очень странное.

* * *

Я падал и падал в бесконечной темной бездне, так долго, что в какой-то момент подумал: может, я и не падаю, а просто завис где-то в космосе? Но где тогда звезды?

И они появились. Ярко-горящие точки, как пиксели, вспыхнув, стали стекаться друг другу и преобразились во что-то знакомое.

Пиктограммы? Руны? Они несколько раз сменились, пока не появились понятные слова:

Для мысли и действия рожден человек.

Стоило мне прочесть надпись, как она исчезла, сменившись другой:

Язык интерфейса определен и установлен: русский.

Вокабулярный запас игрока и база образов считаны, адаптированы и будут использованы в дальнейшей коммуникации.

Словно убедившись, что я не только смог прочитать, но и понял написанное, текст мигнул и опять изменился:

Интеграция и активация нейроморфа завершена успешно.

Определение точки инициации завершено успешно.

Идет процесс сканирования тела игрока: 1 %.

Нейроморф? Ну да, его упоминал Юрий Андреевич… Я с нетерпением ждал окончания сканирования. Не знаю, сколько времени висел так, во мгле. Самого себя я не видел и не ощущал – ни тела, ни глаз, ни даже дыхания.

Пока цифры процентов очень медленно сменялись, я успел вспомнить всю свою жизнь; сочинить гайд по прохождению большого подземелья в Forgotten Battlegrounds; выстроить с десяток теорий того, что за штуку установил мне странный доктор, а потом окончательно впасть в полудремотное состояние.

Оттуда меня вывел импульс, смывший забытье. Текст обновился:

Сканирование тела игрока завершено. Анализ вокабулярного запаса завершен.

Оценка физического состояния произведена: 12 %.

Оценка интеллектуального состояния произведена: 78 % по стандарту вида, 245 % по стандарту Меты.

Расчет уровня игрока…

Возможно присвоение уровня: −6 (отрицательное значение).

Игрок, выберите один из возможных вариантов стартовых условий игры:

1. Присвоение стартового уровня с отрицательным значением (−6) с сохранением текущих повреждений тела. Бонус выбора: +3 случайных таланта, +100 % к скорости развития игрока.

2. Исцеление текущих повреждений тела с дальнейшим присвоением стартового уровня с отрицательным значением (−3). Бонус выбора: +2 случайных таланта, +50 % к скорости развития игрока.

3. Полное исцеление тела с дальнейшим присвоением стартового уровня с нулевым значением (0). Бонус выбора: +2 случайных таланта.

4. Полное исцеление тела с дальнейшим присвоением стартового уровня с положительным значением (1) и возможностью выбора класса. Бонусы отсутствуют.

Смущало активное использование слова «игрок», будто моя крыша окончательно поехала, и в коматозном бреду я играю во что-то как наяву… А может, все дело в этом самом «вокабулярном запасе», то есть, в словах, которые я обычно использую? Возможно, штуковина, которую установил мне доктор, просто оперирует знакомыми мне понятиями.

Я задумался. Большой игровой опыт говорил, что уровни можно поднять, а вот бонусные перки и повышенная скорость развития персонажа с самого старта – раз и навсегда. Но все это будет неважно, если я останусь тем же калекой, каким был, даже если нейроморфный чип вернет мне подвижность.

Исходя из этого, я откинул два первых варианта. Оставаться больным я не хотел ни за какие проценты к скорости развития.

То, что чип дал мне выбор между нулевым и первым уровнем, однозначно говорило о том, что разница между ними есть. Вполне возможно, что нулевой уровень урежет часть возможностей, которыми изначально владеет игрок первого уровня. Но никаких пояснений на эту тему не было. Я пробовал фокусировать взгляд на каждом из пунктов, мысленно нажать кнопку, использовать голос, не слыша себя. Все тщетно.

Буквы неподвижно висели в темноте. И тогда я выбрал – не просто повел взглядом или прочитал, но осознанно сделал выбор: третий вариант. Его нулевой уровень и два таланта были ерундой в сравнении с абсолютным исцелением!

Игрок, выбор сделан. Ты входишь в Мету, как:

Матвей Колесников, 0 уровень.

Генерация первого бонусного таланта… успешно.

Матвей, ты получаешь талант «Эрудиция» 1 уровня.

Талант дает способность подгружать по мысленному запросу известные знания (то, что знает не менее чем 0,001 % населения данной мировой локации).

Генерация второго бонусного таланта… успешно.

Матвей, ты получаешь талант «Скала» 1 уровня.

Талант дает способность полностью игнорировать любой урон в течение 1 секунды после первого воздействия (урон – все, что снижает уровень твоего здоровья).

Запуск полного исцеления тела игрока.

Исправление дефектов…

Ниже появились проценты, но на этот раз все затянулось дольше, чем когда шло сканирование. По телу словно поползли огненные муравьи. А точнее, они засновали внутри тела. Они прожигали дорожки в мягких тканях, костях и мозге, будто создавая во мне сложную, разветвленную микросхему. Больше всего их скопилось у основания затылка и в районе висков. Они копошились там, заливая голову жаром, мозг уже буквально кипел – а потом вспышка слепящего белого света накрыла меня.

Глава 3. Вход в Мету

Уже позже тетя Полина рассказывала, что когда они, еще зимой, приехали со мной проститься, возбужденный лечащий врач повел их ко мне в палату.

– Пока преждевременно делать прогнозы, и я не хочу вас обнадеживать, но в состоянии Матвея произошли кое-какие изменения, – сказал он, встав у моей кровати.

С того дня прошли долгие недели, месяцы восстановления. Я не приходил в себя, спал, но сон был не пустой темной бездной – в нем я видел себя внутри виртуальных миров, в которые успел переиграть за свою жизнь… Бродил по просторам World of Warcraft и Lineage II, бегал с оружием наперевес по локациям шутеров, выполнял квесты в The Elder Scrolls… Но внезапно все закончилось, и на всю жизнь в голове отпечатались ощущения, когда я пришел в себя.

Игрок, восстановление твоего тела завершено.

Добро пожаловать в Мету!

Ты стартуешь со следующими условиями:

Уровень: 0 (недоступны основные функции).

Таланты: «Эрудиция», «Скала».

Класс: недоступен до достижения пятого уровня.

Выбери игровое имя:…

Я замер в ожидании некой виртуальной клавиатуры, но ничего не появилось. Тогда я стал мысленно произносить варианты игрового ника, и все они, сменяя друг друга, возникали в нужной строке: Матвей, Мотя, Плут, Тактик… Я часто менял ники, они отображали эволюцию моих увлечений. Последним, и самым долгоживущим был Найт. Так произносится английское слово Knight, и также – ночь. Этакая игра слов. В играх с Сашкой я всегда был для него этаким рыцарем, пусть и нескладным, а он был верным оруженосцем. Кроме того, моим любимым временем суток была ночь, когда в тишине и спокойствии я мог погрузиться в любимые миры, будь то игра, книга или сериал.

На нем я и остановился.

Выбранное игровое имя: Найт.

Возможно однократное изменение выбранного игрового имени до достижения 10 уровня.

Найт, по результатам сканирования Мета определила, с какими игровыми характеристиками ты начнешь:

Тело: 1.

Разум: 1.

Чувство: 1.

Дар: 1.

Хорошей игры, мета-игрок!

Текст исчез, как только я дочитал его. Я открыл глаза… и будто вынырнул из вязкого болота под яркий солнечный свет – все органы чувств заработали одновременно. Некоторое время я лежал, зажмурившись и боясь шевельнуться, оглушенный валом нахлынувших ощущений. Запахи хлорки, лекарств, пыли, аромат супа из столовой, и я даже мог сказать, какого – рассольника, все это ударило в нос внезапно…

Так же неожиданно в уши ворвались шумы, которые мозг четко разложил на источники: звуки улицы, потрескивание тающего инея на стекле, голоса врачей и пациентов, медсестер и посетителей больницы, бормотание телевизора в коридоре и мелодия смартфона в соседней палате. Аналогично повело себя осязание и вкусовые рецепторы. Волоски на руках приподнялись, я ощутил легчайшее движение воздуха – сквозняка, проникшего из открывшихся дверей больницы и проскользнувшего через мельчайшие щели в оконной раме.

Очень осторожно я снова приоткрыл глаза, выглядывая в мир между ресницами, и даже так увидел потолок отчетливо и до мельчайшей трещинки.

– Я жив. Жив! – выдавил я пересохшим ртом, и, если не считать объяснимой сиплости, фраза прозвучала четко.

Жутко хотелось пить, меня грыз голод, но это были нормальные человеческие потребности, а в остальном я чувствовал себя абсолютно, на тысячу процентов здоровым!

Чип не просто вернул меня к жизни, он убрал последствия родовой травмы.

Следующие несколько минут я прислушивался к себе, изучал тело, шевелил конечностями и крутил головой. С некоторой опаской ощупывал себя, щипал, убеждая, что это не сон. Определившись с этим, занялся своей сверхчувствительностью, и мне удалось приспособиться, более-менее отсечь все лишнее, чтобы воспринимать только важное.

А потом я встал. Сначала сел на кровати, затем поставил ноги на пол и поднялся. Постоял, убедился, что не падаю, и сделал шаг. Другой, третий – на выход из палаты, в ту сторону, откуда шел умопомрачительный кисловато-мясной дух рассольника.

С радостным изумлением я шел по больничному коридору, твердо ступая и считая шаги. Вместе с другими пациентами вошел в столовую и получил свою порцию супа, тарелку перловой каши с кусочком отварной рыбы и стакан душистого, пахнущего сухофруктами сладкого компота. И это было так обыденно, что я окончательно отмел мысли о том, что поехал крышей и вижу галлюцинации.

Желудок мог отвыкнуть от твердой пищи, но голос разума уступил голоду, и я набросился на еду с таким рвением, что вскоре стоял в очереди за добавкой.

Там-то меня и нашла поднявшая панику медсестра. А дальше началась такая кутерьма, что я ненадолго даже пожалел, что очнулся.

Для начала меня загнали назад в палату, уложили и приказали не вставать. Потом прибежал лечащий врач и назначил кучу обследований – от магнитно-резонансной томографии мозга до рентгена легких, не говоря уже об анализах всего, чего только можно.

Когда с этим, наконец, закончили, мне привезли ужин и все-таки накормили, но это только раззадорило аппетит, потому что выделили мне лишь тарелочку протертой каши и стакан кефира. Я решительно потребовал еще еды, и в этот момент прибыла тетя Полина с сияющим Сашкой.

Увидев меня – впервые за почти полгода – в сознании, да еще и бурно ругающимся с медсестрой, Сашка издал радостный боевой клич и с разгона запрыгнул мне в объятия. Плачущая от счастья тетя Полина долго прижимала меня к себе, гладила по спине и изливала такой бессмысленный словесный поток, что я перестал вслушиваться, просто греясь в ее и Сашкиных объятьях.

Вокруг нас бегала медсестра, причитая, что я только очнулся, и мне нужен покой, а рядом неловко топтался какой-то нескладный мужчина в военной форме, пока не пришел старенький врач в роговых очках, и тогда все как-то сразу успокоились.

– Полина Александровна… – Доктор откашлялся, а по тому, как он обратился к тете, я понял, что они уже знакомы. – Матвей, меня зовут Ярослав Исаевич Рац, я главный врач отделения нейрохирургии. Видишь, как оно вышло – ты у нас уже шестой месяц, а мы только познакомились.

Он протянул руку, и я пожал ее – маленькую, в старческих пятнах.

– А где Юрий Андреевич? – спросил я.

– Какой такой Юрий Андреевич? – удивился старичок.

– Мой врач. Он часто ко мне приходил, разговаривал со мной…

Доктор переглянулся с медсестрой, и я заметил, как она покачала головой.

– Матвей, ты не мог никого видеть. Ты был в коме, да и занимался тобой только твой лечащий врач. Медбратьев с таким именем я у нас тоже не припоминаю. Возможно, это посттравматический…

– Да нет же, Ярослав Исаевич! Я точно помню! Я его и видел, и слышал!

– Мотька, Моть, успокойся… – Тетя Полина взяла меня за руку. – Слушайся доктора, он же тебе объясняет, что…

Глядя на их обеспокоенные лица, я счел разумным не вступать в споры. Еще не хватало, чтобы меня посчитали сумасшедшим. Нет уж, хватит с меня больницы.

– Да, наверное, – я покивал, закусив губу. – Скорее всего, привиделось. У меня вообще странные сны были.

– Вот и ладненько, – согласился доктор. – Матвей, давай договоримся так. Видишь ли, то, что с тобой произошло, – поразительно. Я не стану тебе морочить голову медицинской терминологией, объясню проще. Ты умирал, причем без всякой надежды на спасение – мозг регрессировал, внутренние органы сбоили и отказывали один за другим. Мы поддерживали систему жизнеобеспечения, но стоило ее отключить, и ты бы не прожил и часа. Но случилось чудо! Чу-до!

Ярослав Исаевич потер ладошки, тепло улыбнулся. Зубы у него были редкие, потемневшие, но улыбка все равно вышла теплой благодаря сеточке морщин вокруг живых выразительных глаз.

– Внезапно, без всяких видимых на то причин и вопреки прогнозам, твой организм начал бороться! – торжественно объявил он голосом диктора советского радио. – Второго января дежурный врач, зашедший тебя проведать, обнаружил позитивные сдвиги в твоих показателях. А уже через сутки…

Возле головы Ярослава Исаевича вдруг проявилась надпись. Точь-в-точь как в моем коматозном сне, даже шрифт тот же – четкий, рубленый, с буквой «о» в виде идеального круга.

Автоматический вывод профиля отключен.

Найт, желаешь получить больше информации об субъекте «Ярослав Исаевич Рац»?

Не поверив своим глазам, я обвел взглядом присутствующих.

– …а ведь подобный случай был зарегистрирован лишь однажды в марсельском военном госпитале в одна тысяча девятьсот… – вещал доктор.

Из слов доктора выяснилось, что мой организм восстанавливался несколько месяцев, но динамика однозначно была позитивной. Тетя Полина, Сашка, медсестра с бейджем «Виктория» и неизвестный спутник моих родственников внимательно слушали, а тетя даже разинула рот – Рац был отличным рассказчиком.

На пороге палаты появился кто-то из посетителей – невысокий щуплый парень, с крашенными в цвет снега волосами, видимо, тоже завороженный лекцией Ярослава Исаевича.

Я снова посмотрел на доктора, и текст был все еще рядом с ним. Парил в воздухе, будто приклеенный к седой голове. Причем, если доктор тряс головой, текст не дрожал, но стоило ему шагнуть в сторону, как надпись плыла следом. Виртуальная амортизация в действии.

Я перечитал текст, не понимая, как согласиться. Ни кнопок типа «Принять», ничего… «Да, – подумал я, – хочу».

В то же миг этот текст исчез, а над головой доктора проявилась надпись:

Ярослав Исаевич Рац (вне Меты)

Соответствие Мете: 14 %.

Биологический возраст: 72/73.

Отношение: заинтересован.

Я остановил взгляд на непонятной дроби «72/73», и всплыла подсказка: «Объект прожил 72 из прогнозируемых 73 лет жизни. Прогноз основывается на текущем состоянии здоровья и образе жизни. Износ тела: 95,91 %».

Рядом мигал вопросительный знак, и когда я мысленно прикоснулся к нему, внизу поля зрения зажглось прямоугольное окошко с мягко скругленными углами и курсивом:

Прогнозируемый Остаток Жизни (ПОЖ)– срок, который остался человеку при текущем образе жизни. Может изменяться. Рассчитывается методом аппроксимации (максимально приближенно, но не на 99,9 %).

А вот что значит «соответствие Мете» не объяснялось, как и «отношение». Зато возле каждой строчки всплыло предложение оставить или убрать информацию при дальнейших показах профиля.

Ярослав Исаевич закончил объяснения, прочистил горло и сообщил, что они оставляют меня под наблюдением на следующие трое суток, после чего, если не будет никаких осложнений, выпишут.

Когда доктор ушел, я сидел в обнимку с Сашкой, взахлеб рассказывавшим мне о своей нелегкой жизни в первом классе и строгой маме, которая не разрешает ему играть в видеоигры больше часа в день. Тетя Полина представила мне своего спутника – военного по имени Павел Данилович. Он похлопал меня по плечу, пожелал скорейшего выздоровления и покинул палату, сообщив, что подождет снаружи.

– А Вова где?

– А Володя на работу устроился! Водителем в фирму. Самого директора возит! – расцвела тетя Полина. – А Павел – это его какой-то знакомый, Володя попросил его свозить нас в больницу…

– А с твоей машиной что? – удивился я.

– Так Володя же на ней работает, – в свою очередь удивилась тетя Полина моей непонятливости и повторила: – Директора возит.

Мысленно хмыкнув, я решил не вдаваться в подробности. Что там за директор, которого устраивает старенькая машина тети Полины? И что с ее работой? Ей ведь для нее тоже машина нужна… Но настроение было слишком прекрасным, чтобы разбираться сейчас. Выпишут – узнаю.

Мы поболтали еще, а потом меня стало клонить в сон.

– Ладно, Мотька, побежали мы, перед Павлом Даниловичем неудобно. Вернешься домой, что тебе приготовить? Пирожки, как любишь?

При мысли о теткиных пирожках – с луком, яйцом, зеленью, картошкой – я сглотнул. Видимо, мое лицо приняло такое мечтательное выражение, что тетя Полина все поняла и рассмеялась:

– Заметано, племяш. Будут тебе пирожки!

Уходя, они тихонько прикрыли дверь, а я, счастливо улыбаясь, зарылся в подушку и закрыл глаза. Надо отдохнуть, для первого дня после комы событий слишком много.

Но уснуть мне не дали. Благодаря улучшившемуся восприятию, по тихому дыханию и едва уловимому движению воздуха я осознал, что в одиночной палате кроме меня появился кто-то еще. Поднял голову, всматриваясь, но не увидел никого.

– Понял, понял, – произнес насмешливый голос, и из тени в углу проявилась фигура. – Ну, привет.

Это был тот самый невысокий парень с белыми волосами, которого я принял за посетителя. Неуловимым движением он оказался возле меня и присел на стул.

– Нулевой? Понятно, только зашел. А я тут друга навещал, смотрю – на карте метка. Ну, думаю, кто такой? Я вроде всех в этой локации знаю, новичок, что ли? А так и есть – новичок!

Я считал информацию над головой странного визитера:

Скрай, мета-игрок

Заметив, куда я смотрю, он покачал головой:

– Не-не, даже не пытайся. Не выйдет. В этом прогнившем мире всеобщего обнажения душ на публику сохранение анонимности – одно из преимуществ любого игрока.

– Что за игра? – хрипло спросил я. – Что значит Мета? Скрай, тебя вроде так зовут?

– Типа того, хотя Скрай – это ник. Прозвище. А что за игра, что такое Мета и все такое прочее, это не ко мне вопросы. Я так, мимо проходил.

– Но к кому обращаться? Я вправду новичок, но найти того, кто меня в это затащил, не могу. В больнице сказали, что такого человека здесь нет и не было.

– А, так ты у нас не просто новичок, ты рекрут! – Скрай понимающе кивнул. – Понятно, тебя подрубил реферер.

– Это еще кто?

– Ну, ты теперь его рекрут-реферал. Он тебя подключил, то есть рекрутировал, а значит, какой-то процент от твоих очков развития некоторое время будет идти ему. Ладно, не грузись. Дам тебе совет: не светись особо, разбирайся во всем сам, тихо и молча. Никому не верь – это само собой, в Мете каждый сам за себя, даже если речь о сокланах. С нечистью не связывайся, увидишь кого-то такого жутко странного рядом – руки в ноги и беги. Ну и это… выздоравливай, что ли?

Последние слова донеслись из ниоткуда, Скрай просто исчез. У меня отвисла челюсть, я даже заглянул под кровать, чтобы проверить, куда подевался загадочный визитер. От двери раздался смешок.

Больше меня не побеспокоил никто, и я, поудивлявшись еще какое-то время, спокойно проспал до рассвета.

А с семи утра началась движуха. Меня водили из кабинета в кабинет, проверяя все, что только можно проверить у здорового человека в попытке найти хоть какую-то хворь. Они ничего не нашли. Даже вечно скакавшее у меня давление – и то было идеальным. А самое странное, они не обнаружили никакого нейроморфа. Его будто и не было никогда! Или он как-то растворился в… теле? В мозге? При мысли об этом мне стало не по себе.

К полудню меня оставили в покое, и появилось время обдумать происходящее. То, что оно не укладывается ни в какие привычные рамки, понятно, но хотелось как-то увязать все это воедино.

Первопричиной всего был Юрий Андреевич. Из-за регрессирующего зрения мне не удалось рассмотреть его толком. Единственный раз, когда я заметил хоть что-то, был в ту посленовогоднюю ночь, когда он чем-то протер мне глаза. Высокий, немного сутулый, с узким лицом. Никаких особых примет, кроме имени, которым он назвался. Скорее всего, вымышленного. И еще его слова о том, что кто-то ему приказал меня подключить к Мете. Кто?

Между делом я спрашивал у пациентов и медсестер, где я могу найти Юрия Андреевича, но все только пожимали плечами – такого никто не знал. Зацепка вела в никуда.

Второй такой же бесперспективной зацепкой стал Скрай. Уже наутро, вспомнив, его исчезновение, я долго пытался понять, не приснился ли мне необычный посетитель? Все было за этот вариант, ведь после ухода родственников я лег спать, тогда-то он и появился. Но то, что Скрай реален, опосредованно подтверждало наличие третьего, последнего звена. Меня.

Меня и моего мета-интерфейса. Я могу сколько угодно сомневаться, не галлюцинации ли эти надписи в моей голове, но ведь я здоров, паралича больше нет. Как спорить с этим? Врачи больницы до сих пор ошеломленно сравнивают результаты обследований!

Пока что Мета только выводила информацию о встреченных мною людях. То есть о том, что в твоей голове есть какая-то штука, дополняющая реальность, так сразу и не догадаешься, лежа в одиночной палате. Я видел мир обычным зрением – никаких виртуальных накладок, показа свойств предметов, индикаторов здоровья и тонуса, вообще ничего. Хотя тот выбор, который мне дали сделать на старте, однозначно свидетельствовал, что Мета сродни компьютерным ролевым играм, ведь там шла речь об уровнях и талантах.

Таланты, точно! Проверять, что в действительности дает мне Скала, я не решился, а вот с Эрудицией возможны варианты. Так… Какую бы информацию попробовать получить? Что-нибудь такое, чего я точно не знаю… Придумав, я задал сам себе вопрос. И…

Ничего не произошло. Я покрутил вопрос в голове, повторил его вслух с разным выражением, но Мета не реагировала. И тогда я послал запрос. Не знаю куда, и не скажу даже, как именно я это сделал, но попытка сработала. Ответ пришел в форме настолько простой, насколько и неожиданной. Никакого появившегося в воздухе окна с текстом, никаких спецэффектов.

Я просто осознал ответ: человек состоит из семи октиллионов атомов. Сработало! Обрадовавшись, я немедленно решил узнать, что такое октиллион, но что-то пошло не так. Зато Мета снова проявила себя:

Недостаточно м-энергии для активации таланта!

Найт, ты впервые использовал мета-талант.

Любые мета-таланты задействуют особую энергию.

Небоевые мета-таланты задействуют м-энергию, объем которой зависит от твоего показателя «Разум».

Боевые мета-таланты задействуют ф-энергию, объем которой зависит от твоего показателя «Тело».

Внизу появились две шкалы – цветные полоски, слева от которых отображались обозначения типов энергии. Красная отображала ф-энергию, синяя – м-энергию. Почти что индикаторы здоровья и маны, если продолжать аналогию с компьютерными играми.

Вместе с этим я начал догадываться, что Мета из тех систем, где игрока вводят в курс дела постепенно, позволяя ему расширить функционал и элементы управления именно тогда, когда он сам к этому готов.

Хотя была у меня и другая версия. Вся эта урезанность – следствие моего нулевого уровня. Ведь неслучайно после выхода из небытия в моем стартовом профиле упоминался неполный функционал.

Как бы там ни было, пора знакомиться с Метой ближе.

Глава 4. Что такое Мета?

День, в который меня выписали из больницы, я решил считать своим вторым днем рождения. Не ту ночь, когда загадочный реферер Юрий Андреевич внедрил мне нейроморфный чип, и не тогда, когда очнулся здоровым, а именно день выписки – как символ моего окончательного перерождения.

Не могу назвать это обыденным словом «выздоровление». Я не просто выздоровел, но действительно стал другой личностью, хотя по документам остался все тем же Матвеем Колесниковым. Только того парня больше нет.

Выписка прошла буднично. Тетя Полина с Сашкой смогли заехать за мной только после обеда, и то на такси. Ее машина все так же оставалась в пользовании Вовы. Как выяснилось, не только машина.

– Интересно, как твоя карта? Ты же мне ее покажешь? – спросил Сашка.

– Конечно! – Я потрепал его по взъерошенным вихрам.

В такси мы с ним сели на заднем сиденье, а с переднего, повернув голову, заговорила тетя Полина.

– Моть, ты только не ругайся… – вздохнув, начала она. – Когда… В общем, когда врачи сказали, что ты не поправишься… Понимаешь, Володе нужно было, для работы. Очень, он там какие-то дополнительные обязанности на себя взял, а без компьютера ему как без рук, понимаешь? – она тараторила, стараясь поскорее все объяснить. – У него карьера в гору пошла, с обычного водителя вырос до…

– Теть Полин, мой компьютер дома? – перебил я ее.

– Нет, Моть, – виновато ответила она. – Володя забрал его на работу.

– Понятно.

Я надолго замолчал, погасив зарождающееся возмущение. На тетю я не обижался, а вот ее хахаль… Ну, этот своего не упустит, а тут все сложилось – я при смерти, комп бесхозный, чего бы и не наложить лапу? Кто в наши дни со своим компьютером в офис приходит? Не удивлюсь, если Вова давно его продал, а деньги слил на спортивных ставках. Было у него такое нездоровое увлечение.

– Мотька, ты же не обижаешься? – Взгляд у тети был растерянный.

Нет, даже это не омрачило радости. Все свои файлы я дублировал в облако, так что переживу. Я широко улыбнулся:

– За что? Все хорошо, теть Полин!

– Я ему скажу, чтобы привез компьютер домой… – забормотала она. – А если не сможет, мы тебе новый…

Увидев родной двор, я почти забыл о возможной потере компа. Сам выбрался из машины, сам вытащил и понес свою сумку, а у подъезда остановился, чтобы вдохнуть полной грудью, посмотреть в голубое небо, увидеть там четко различимую точку далекого самолета и понять – мне это не снится. Признаться, были такие мысли, но последние сомнения выбил наш дворовой алкаш по прозвищу Себастьян:

– Оба-на! Матвей, ты что ли?

Он подслеповато щурил слезящиеся глаза, пытаясь понять, не ошибся ли. Было ему слегка за пятьдесят. Когда-то коренастый крепыш с роскошной кучерявой шевелюрой теперь превратился в сутулого плюгавого мужичка с лысиной, обрамленной засаленными кудрями.

Вместо меня ответила тетя Полина:

– Господи, Себа, опять нажрался? Что ты за человек такой? Он это, он! Матвей!

– Здравствуйте, дядя Себастьян. – Я пожал протянутую руку, всматриваясь в информацию, выданную нейроморфом:

Сергей Назарович Севастьянов (вне Меты)

Соответствие Мете: 4 %.

Биологический возраст: 54/57.

Отношение: крайне заинтересован.

– Ох ты ж ексель-моксель! – замысловато выматерился Себастьян. – Так это же чудо! Я ж думал, что все, схоронили парнягу, прости, Мотька, – на секунду смутился он своих слов, – а оно вон оно как вышло-то, ексель-моксель! И, главное, все думал, как это я такое пропустил, а оно вот что! Так это, Полинка, давай я сбегаю, такое грех не отметить!

– Ты сбегать-то сбегай, – строго, но улыбаясь, сказала тетя Полина. – Да только отметь сам. Мальчику отдохнуть надо.

Крепко сжав полученную купюру, Себастьян стукнул себя кулаком в грудь, кивнул и убежал. Он прихрамывал, но внутренний компас не давал ему сбиться с пути: ломанулся по прямой в сторону дворового магазинчика сквозь кустарник. Смотреть на то, как он не без помощи тети Полины отправляется сокращать и без того недолгий остаток жизни, было больно. Но что с этим делать, я пока не понимал.

Я по привычке собрался с силами, чтобы совершить очередной подвиг и подняться на наш третий этаж пешком, но опомнился. Ведь в больнице с легкостью преодолевал по несколько этажей, изучая возможности нового тела! Нейроморфный чип привел мое здоровье в порядок не только в плане нарушений и болезней, но и развитие улучшил. Укрепился скелет, мускулатура, и все, что мне оставалось, – привыкнуть к новым возможностям и затюнинговать координацию. Припадать на одну ногу при ходьбе я перестал не сразу, мозг слишком привык к старым движениям.

Первым по лестнице взбежал Сашка, за ним через ступеньку шагал я, а позади, отставая, поднималась тетя Полина. Такой процессией мы и добрались к себе, разве что на полпути нас притормозила Раиса Сергеевна, которую мы называли баба Рая. Старушка была зловредная, а к тете Полине относилась неодобрительно, распуская слухи о ее невысоком моральном облике.

Баба Рая недоверчиво оглядела меня с головы до ног. На очередного «хахаля Полинки» я не тянул по возрасту, а для ущербного Мотьки из тридцать шестой квартиры слишком уверенно двигался.

– Кто это с тобой, Полинка? – сварливо поинтересовалась бабка.

– Племянника выписали! – поспешила поделиться радостью тетя Полина.

– Это какого-такого? Постой, так это Мотька, что ли? А ну поди сюда… – поманила она меня скрюченным артритом пальцем. – Гляди-ка, и правда Мотька. Живой, надо же! И бегает… – Она покачала головой и цокнула языком. – Что медицина творит! За деньги, небось, сейчас все лечат, а? Только откуда деньги, Полин? Мне-то, смотри, какой-то артрит с гастритом вылечить не могут, хотя я в поликлинику каждую неделю хожу, а в больнице…

Она перечислила все свои недуги, высказала все, что думает о современной бесплатной медицине и беспринципных докторах-коновалах, прежде чем мы смогли распрощаться.

Поднявшись этажом выше, мы, наконец, оказались дома.

* * *

«Что такое Мета?», – спросил я еще в больнице, сразу после того как у меня скопилось достаточно м-энергии для запроса. И знаете, какой ответ получил?

Неуспешный запрос.

Не соблюден критерий: людей, знающих ответ на этот вопрос, меньше необходимого.

Вот так. Впрочем, даже это позволило кое-что понять. Таких, как я или тот загадочный парень-невидимка Скрай, на Земле немного. Значительно меньше семидесяти тысяч человек, если я правильно считаю проценты. Эрудиция может дать ответ, только если ответ на вопрос знает не менее чем 0,001 % населения Земли, а это как раз примерно семьдесят тысяч.

В тот же день, запершись в больничном туалете, я провел еще один эксперимент. Стальная вилка, прихваченная тайком из столовой, отказалась втыкаться мне в ладонь. Бил не так сильно, чтобы всерьез повредить руку, но все же достаточно, чтобы хотя бы пробить кожу. Талант, полученный с вхождением в Мету, сработал: вилка скользнула по коже и ушла в стену, на которую я опирался, я же не почувствовал никакой боли. Так, легкое прикосновение… Второй раз пробовать не рискнул – ф-энергия скатилась в ноль и восстанавливалась почти сутки, а без нее талант не сработает.

К сожалению, никакой справки по установленному нейроморфному интерфейсу или встроенной «Вики» я не нашел. Я, честно говоря, вообще ничего не нашел – видимо, сказывался мой нулевой уровень. То есть вроде бы игрок, но неполноценный, с урезанным функционалом. Придя к этой мысли, я грустно усмехнулся – у меня вся жизнь прошла с урезанным функционалом.

Ладно, а как играть в Мету? Ведь в нее нужно играть, правильно? Не просто так же во всех сообщениях упоминалось, что это именно игра… Но как?

Как набирать очки опыта, если они есть, как повышать уровни, что вообще нужно делать – все это оставалось загадкой последние дни перед выпиской. О Мете напоминали лишь инфоблоки про встреченных людей – чем я бессовестно пользовался, навострившись снимать информацию одним мазком взгляда, – и мои «таланты». Скала проявила себя, когда я, задумавшись, врезался на полном ходу в распахнувшуюся дверь. Такие бытовые травмы были мне привычны, и я уже рефлекторно сжался в ожидании боли и слез из глаз. Ни фига. Ударился сильно, но ничего не почувствовал!

Эрудиция же стала незаменимой в решении кроссвордов. Соседи по общей палате, куда меня перевели, увлеченно их разгадывали, и уже к концу первого дня я прослыл знатоком.

– Ну ты, Матвей, голова! – восхитился Леонид Петрович, электрик, сверзившийся со столба высоковольтной линии электропередач. – Тебе в «Свою игру» надо! Или в «Что? Где? Когда?»!

– Да не, – засомневался автомеханик Леха, угодивший сюда после ресторанной драки, как и я, с прошибленным черепом. – Там совсем другой уровень! Эти чертовы кроссворды каждый может решить, их специально делают простыми, чтобы народ себя умным почувствовал, хоть и дурак! Политика!

Леха поднял палец, цыкнул зубом, и мужики перешли к разговорам о политике. В своих спорах они затрагивали те или иные мотивы правительства, и я активно использовал Эрудицию, чтобы узнать правду. Но правду знало слишком мало человек, так что почти никаких ответов я не получил.

А к моменту выписки из больницы вдруг всплыло уведомление:

Повышен уровень таланта «Эрудиция»: +1.

Текущий уровень таланта: 2.

Умнее я себя не почувствовал, но пользоваться талантом мог теперь в два раза чаще. И м-энергии на это стало хватать, и откат стал короче.

* * *

Дома я с наслаждением растянулся на кровати, вдыхая родной запах уюта. К моей выписке тетя Полина провела генеральную уборку, отстирала и нагладила мое постельное белье, и от подушки шел запах лаванды и свежести. Сашка пристроился рядом и откуда-то из-под моей руки донесся его голос:

– Жаль, что дядя Вова компьютер твой забрал. Может, на мамином посмотрим новую карту для Forgotten Battlegrounds?

– Это вряд ли, Сашка. Ноутбуку твоей мамы сто лет в обед.

– Но хотя бы посмотреть леддер можем? Играют в нее или нет?

– А это идея!

Потрепав его по лохматой голове, я вскочил и пошел в гостиную, где тетя Полина накрывала специально раздвинутый, с праздничной скатертью, стол. Обычно он стоял собранный, в углу, использовался как гладильная доска, но по особым случаям его выдвигали в центр, приставляли к дивану и готовили для приема гостей. А вот так, чтобы без гостей, самим что-то отпраздновать – такое на моей памяти было впервые.

– Теть Полин! – на ходу закричал я. – Дашь свой ноут?

– Мам, нам очень нужно! – на всякий случай заканючил Сашка, бегом опережая меня.

– Да берите, – махнула она рукой. – Только там таблица рабочая открыта, не потеряйте. Сохранишь, Моть?

– Конечно.

Тетя Полина расставляла миски с салатами – оливье, селедка под шубой, крабово-кукурузный. Я почувствовал, как в желудке заурчало. Сашка потянулся за маленьким хрустящим маринованным огурчиком, но получил по рукам:

– Ну-ка! Дождемся Володю и вместе сядем за стол! А сейчас нечего тягать, терпите!

Она перевела взгляд на меня, пока я мысленно облизывался на манящее, покрытое капельками и порезанное на тонкие слои копченое сало. Рядом лежала подрумяненная картошка с обжаренными кольцами лука, селедка в масле, аккуратные ломтики колбасы и сыра.

Сама тетя Полина ничего из того, что на столе, есть не будет. Сколько ее помню, особенно в последние лет пять, так она все время на диете. Как назло, периоды диет приходились на такие вот застолья и праздники, а срывы, куда же без них, на обычные дни, когда и попировать особо было нечем. Ну да, ведерко мороженого, шоколадка, сковородка зажаренной до корочки картошки или миска пельменей, обильно политых майонезом и кетчупом, – это тоже вкусно, но с праздничными блюдами не сравнить.

Я заметил, как тетя, глянув на стол, сглотнула. Тяжело, наверное, готовить всякие вкусности и самой не пробовать.

– Поела бы с нами, теть Полин? – предложил я. – Я читал, неважно, что есть, главное – с калориями не переборщить. Ну и от одного раза ничего не будет…

– Естественно, не будет, – легко согласилась тетя. – Только я себя знаю. Одним разом не закончится, а там и сама не замечу, как плюс пять кило и все платья надо перешивать! Нет уж, на спорт времени нет, так хоть переедать не буду. Я себе грудку отварила, брокколи.

– Фу, брокколи! – скривился Сашка. – Мам, как ты его ешь?

– Как ежик, – грустно улыбнулась тетя. – Плачу, давлюсь, но ем. Талия сама по себе не уменьшится!

Эту песню я слышал уже давно. Тетя Полина билась с лишним весом как берсеркер, но эту вечную битву она проигрывала: с каждым годом ее талия все ширилась, и при определенном ракурсе прослеживался второй подбородок. В джинсы, купленные год назад, она уже не влезала, потому что задняя часть, такая аппетитная, по мнению Вовы, тоже выросла.

По словам тети, лишь только отсутствие времени и дороговизна абонемента в близлежащий фитнес-клуб не давали ей хотя бы закончить битву вничью. Она была уверена, что как только пойдет в спортзал, под руководством личного тренера скинет лишние килограммы в считаные недели. Эта иллюзия утешала ее и успокаивала совесть в моменты срывов.

Подтверждая мои мысли, тетя тяжело вздохнула и сказала:

– Эх, пацаны, мне бы в «УльтраФит» абонемент! Квартал от дома, а там жир сжигать одно удовольствие…

– А что, дорого? – деловито спросил Сашка. – Я накопил немного, Мотька добавит, да, Моть? Давай мы тебе подарим, мам?

– Сопли сначала научись вытирать, сынок! Накопил он! – рассмеялась тетя Полина. – Идите уже! Что вы там искали? Ноутбук? Вот и идите ищите!

– Пойдем, – сказал я Сашке.

Братишка посмотрел на блюда тоскливым взглядом, а я услышал, как в его желудке отчетливо заурчало.

– Ну потерпите уже, пацаны! – воскликнула тетя. – Володя звонил, он уже едет. В магазин только заскочит…

– Хорошо, потерпим, – кивнул я.

Зачем Вова заскочит в магазин, мы поняли и без пояснений. За бухлом. Возьмет бутылочку красного для тети Полины, себе водки. К концу вечера, как обычно, начнутся задушевные разговоры и построения. Подвыпив, Вова любит поучить нас, салаг, армейской жизни и тому, как важно уметь за себя постоять. Все бы ничего, но он начинал нас «тренировать», демонстрируя удары и приемы, а это было болезненно.

Тетя Полина была ему не указ. «В доме должен быть мужик! – пресекал он ее попытки вмешаться. – И этот мужик будет воспитывать мужиков из этих двух пацанов! Потому что кто, если не я? Ты – баба, и твое место на кухне!» Тете нечего было на это возразить. Как воспитывать мальчиков, она не знала – они с моей мамой росли без братьев.

Мы с Сашкой устроились перед ноутбуком – посмотреть, что народ пишет о моей карте. Какое-то время ушло на загрузку игрового клиента – игру на теткином ноуте не запустить, не потянет, но полазить по леддеру команд, карт и почитать, что народ пишет на форумах, мы сможем.

Пока грузился клиент, я проверил почту, но никаких писем от игровиков не пришло, только спам. Было еще уведомление от социальной сети, что мне в личку пришло сообщение от Оли. Она просила проголосовать за нее в каком-то онлайн-конкурсе красоты, но конкурс давно закончился. Я глянул результаты – Оля Воронцова в список призеров не попала.

Сашка все это время провел рядом, но занимался своими делами – сидя на полу, пыхтел и собирал что-то из Lego.

С замершим сердцем я зашел на сайт игры и открыл список рейтинговых карт и полей боя, но своей среди них не обнаружил. Хотя это и понятно, без моего согласия включить карту разработчики не могут. Оставалась лишь надежда на то, что разрабы мне написали на внутриигровой ящик.

Когда клиент загрузился и был установлен, я авторизовался. Через три биения сердца разочарованно выдохнул – никаких новых писем в игровой почте.

Полазив по форуму, я нашел обсуждение моей карты. Ажиотажа она не вызвала, ее признали слишком замороченной и сложной. «Работа вызывает уважение, для сингла самое то. Но в динамике мультиплеера просто нереально достойно оценить все, что в нее заложил Найт», – писал некий Ramzess, и остальные в целом с ним согласились.

Я представил свои ощущения, если бы прочел это тогда – еще калека, возлагающий огромные надежды на эту карту, – и у меня защемило сердце. Не из-за неуспеха моего многомесячного труда, а за себя прежнего. Сейчас же я спокойно закрыл ноут, повернулся к Сашке, улыбнулся и сказал:

– Видишь, они хотят простоты и динамики. Я им устрою динамику! Я им такую карту нарисую!

– Но как? Компа ж нет! – воскликнул он. – А на новый денег нет. Я слышал, мама дяде Володе говорила…

– Будут у нас и деньги, и комп новый, лучше прежнего. Теперь у нас все будет хорошо, Санек!

Я обнял пацана. Наверное, впервые в жизни я и сам верил, что теперь все будет хорошо.

Глава 5. Тактический монитор

Вечер выдался очень теплым и приятным, особенно после всего, через что я прошел. Шутили, смеялись, смотрели какое-то шоу по телевизору. Съели все подчистую, и даже тетя Полина не удержалась и устроила «чит-мил». Это вроде дня в неделю, когда можно есть все и, по словам тети, «ускоряется метаболизм».

Время близилось к полуночи, когда Вова, вспомнив свое армейское прошлое, рявкнул:

– Рядовой Теплов!

– Я! – готовно откликнулся Сашка, поднявшись из-за стола.

– Смир-р-рно! Была команда «Отбой», рядовой! Почему не в койке? Мухой в казарму!

– Есть! – ответил Саня, неловко приложив поврежденную левую руку к «козырьку», сооруженному другой ладонью.

– Упал – уснул! – прорычал Вова ему вслед.

Тетя Полина, прикрыв рот ладонью, зевнула. Она с рассвета драила, чистила, мыла и стирала, потом готовила. Да и меня клонило в сон. Но для Вовы вечер только начинался. Немного убавив громкость музыки, он спросил:

– Ну чо, Матвей, ты уже парень взрослый, здоровый. Какие планы?

– Я бы поспал…

– Да погоди ты со сном! – возмутился Вова.

Тетя Полина укоризненно посмотрела на сожителя, и тот, наклонившись, привлек к себе, чтобы смачно поцеловать. Поцелуй затянулся, а оторвавшись, Вова похлопал ее по бедру и направил мысли разомлевшей тети в нужное русло:

– Давай-давай, милая, мужика растим, а мужик должен уметь чо делать? Правильно, уметь отрываться! – Он налил в мой опустевший стакан из-под сока водки. – Пей!

– Не хочу. – Я отодвинул выпивку подальше.

Стол был убран – горячее съели, салаты тоже, и кроме почти допитой бутылки водки, пакета сока и пустого блюдца ничего не осталось.

– И правда, Вов, – зевнув, сказала тетя Полина. – Только он вылечился, зачем?

– А и ладно, – легко согласился Вова и пристально посмотрел на меня. Взгляд его был жестким и почти трезвым. – Только ты это, мать, давай уже, отдыхай. А мы с Матвеем выйдем прогуляемся.

– Куда это вы на ночь глядя? – вскинулась тетя.

– Как куда? За его компьютером! Я же обещал, что верну? Так чего тянуть? Сейчас в офис прошвырнемся, тут шесть кварталов всего-то. Заодно и голову проветрю, а, Полин? – Вова широко улыбнулся и подмигнул тете. – Ты не жди, ложись. Завтра…

Он запнулся, глянув на меня, и, думая, что я не вижу, потрогал ее зад. Тетя Полина сбросила его руку и кивнула.

– Хорошо. Но вы все-таки не задерживайтесь. Может, я и дождусь… – загадочно бросила она, выходя из гостиной.

Интересно, что именно в этот момент я понял, за что она его любит. Не только за то, как хорош, наверное, он в постели. Думать об этом мне было неловко, но… Стены тонкие, кровати скрипучие…

Было в Вове еще кое-что, за что его обожала тетя. За эту вот открытую и широкую улыбку. Когда Вова улыбался, на щетинистой физиономии проступал образ веселого, легкого на подъем мальчишки. Ровные белые зубы, ямочки на щеках и мелкие сеточки морщинок вокруг глаз, обрамленных длинными, почти девчачьими ресницами… Вот каким он был когда-то. И вот каким она иногда видела его теперь.

Вова, уже покрывшийся задорным румянцем на скулах, сноровисто опрокинул оставшуюся водку, запил соком из пакета и утерся тыльной стороной ладони.

– Ну, чо расселся, парень? Собирайся.

Я быстро оделся, стараясь не разбудить Сашку, и вышел к входной двери. Вова ждал, слегка покачиваясь, и ухмылялся.

Выйдя из затхлого тепла подъезда в свежесть ночного двора, мы направились к проспекту.

– Прогуляемся, тут недалеко. – Вова хлопнул меня по плечу. – Не ссы, пацан, меня в этом районе каждая собака знает. Не тронут!

В ночь с пятницы на субботу дороги и тротуары полнились гуляющим народом. Призывно светили вывески питейных заведений, слышались смех, крики, разговоры. Мы с Вовой влились в толпу, и всю дорогу он учил меня жизни:

– Я тебе так скажу. Учеба, конечно, дело хорошее, но руки-ноги у тебя теперь правильно прикручены, вон, даже я понимаю, что ты говоришь, – нормальный ты стал парень, Матвей. Самое время хватать жизнь за жопу, а Фортуну за сиськи! Универ-шмунивер – это для богатеньких бездельников, а нам работать надо. Короче, переводись на заочное, а сам ищи работу. И подкачайся! – Вова загоготал, трогая меня за бицепс. Ну или за то, что у меня его заменяло. – А то телки на дохлых не смотрят, им надо, чтоб здесь было, – он ткнул пальцем мне в плечо. – И еще чтоб деньги в лопатнике! Понял?

Он продолжал меня убеждать и доубеждался до того, что я, по его мнению, уже завтра должен собрать свои манатки и переехать в общагу.

– Ты если стесняешься, я сам могу в твой деканат-ректорат сходить, общагу тебе выбить! Общага – это знаешь как? Это о-о-о! Там такие телочки, закачаешься! А тебе пора, брат, пора… – Он опять заржал. – А то ты, небось, все теребонькаешь? А? А? Ха-ха-ха! Ладно, не грузись, все это, пацан, у тебя в прошлом! О, пришли!

Мы остановились возле вывески «Ставки на спорт! Бар, прямые трансляции. Круглосуточно!».

– Ты здесь работаешь, Вова?

– Я? Не, ты чо. Я в серьезной компании работаю, а это так, зайдем, пару ставок замажемся, футбол посмотрим. Ты же теперь нормальный, должен таким интересоваться, да?

– А комп?

– А чо комп, чо с ним сделается в офисе? А ключи от офиса – вот они, смотри! – Он похлопал себя по бедру. – Ну чо, заходим? Может, хоть сегодня повезет…

Последнюю фразу он пробормотал себе под нос так тихо, что я бы и не услышал, не заполучи вместе с нейроморфным чипом улучшенный слух.

– Давай, давай, парень! Вперед!

Вова отворил тяжелую дверь и зашел. Честно говоря, мне все это было любопытно – в подобных заведениях я никогда не бывал. Я сделал шаг за ним, прикидывая, что там может быть внутри и к чему это может привести…

И как провалился во тьму. Звуки исчезли. Мир вокруг исчез. Не осталось ничего, только текст, зависший в темноте:

Попытка спонтанной активации Тактического монитора.

Мета-игрок удовлетворяет критериям.

Тактический монитор активирован.

Темнота рассеялась, преображаясь в картинку. Я завис над зданием, с которого сняли крышу и все верхние этажи, оставив только тот, где размещалась букмекерская контора с баром. Фигурки людей внутри двигались, но как-то очень медленно. У входа я заметил зеленый маркер со своим именем. Маркер пересек порог, и теперь стало точно видно, что это я, Матвей Колесников… и в то же время не я.

В левом верхнем углу проявилась шкала скорости хода времени от 0,1х до 100х. Я мысленно потянул ползунок вправо. Скорость движения резко увеличилась: подо мной виртуальный Матвей подошел к виртуальному Вове, стоявшему в зале у кассы приема ставок, потом оба сели за стол. Фривольно одетая официантка принесла им бокалы с пивом. Я смотрел на все это сверху, будто ангел.

Спустя немного времени Вова-2 пошел в уборную, и в это время к Матвею-2 подсел какой-то парень. Все это происходило без звука. Какое-то время я наблюдал за ними, потом отвлекся, рассматривая другие помещения, из которых состоял первый этаж, и поэтому не сразу понял, почему вдруг все находящиеся в зале люди бросились к столу Матвея-2. Парень рядом с ним уже исчез, да и Вова-2 не появлялся. А Матвей-2 неподвижно лежал лицом в стол.

«Вы мертвы», – сообщил интерфейс красным шрифтом.

Моделирование завершено.

Для просмотра иных вариантов развития событий продумайте другую тактику действий.

* * *

Что это было? Я осознал, что время, проведенное внутри Тактического монитора, уместилось в промежуток между вдохом и выдохом.

Первым импульсивным желанием стало разобраться. Такое бывает, когда смотришь какой-нибудь видеоролик, и происходящее в нем настолько выбивается из рамок привычного, что ты спрашиваешь себя: «Что за фигня?» и тут же смотришь еще раз.

Система отреагировала сразу. Жаль только, отрицательно:

Тактический монитор недоступен.

Задайте иные условия или смените тактику действий.

Я почесал голову, вспоминая ключевые моменты увиденного, чтобы изменить «тактику действий», но в этот момент мне в грубой форме дали понять, что место для этого выбрано не самое удобное.

– Твою мать, ты чего застрял на проходе? – ругнулся парень с покрасневшим лицом. – Свали на фиг!

Он оттолкнул меня, выбираясь наружу. Я уловил, как он бормочет себе под нос что-то о несыгравшей ставке и о том, кто еще ему может дать денег взаймы. Причем голос звучал так отчетливо, словно громкость уличного шума кто-то снизил, повернув верньер. Как только я отвлекся от грубияна, звуки быстро вернулись к прежнему состоянию.

Отойдя вдоль наружной стены заведения, я нахмурился. Это было мое будущее, каким оно стало бы, зайди я в заведение вслед за Вовой? То есть ближайшим моделированием событий?

Если вспомнить, что показывала шкала скорости времени, от моего появления до смерти прошло меньше часа. По крайней мере, Вова успел заказать третью кружку пива, прежде чем отойти в туалет. Черт подери, откуда все это в моей голове? Я не заходил внутрь, но картинка каким-то образом показывала происходящее там, словно прямо в мозг мне передавали видеотрансляцию с камеры, установленной над посетителями.

«Смените тактику». Ага, конечно. Кем был тот парень? О чем я с ним разговаривал… то есть буду разговаривать? Что я такого ему сказал, что он так… радикально разрешил конфликт? Куда исчез Вова? Они связаны или нет? Неужели Вова решил меня убить… из-за старого компа?! Ну нет, это уже полная ерунда. Мысли гудели в голове, и тут меня окликнули:

– Вот ты где! Чего застрял? – Вова был возбужден. – Идем, я уже ставку сделал, сейчас начнется! Пиво несут, давай-давай, парняга, шевели задницей…

Под его сбивчивое бормотание я вошел в заведение, решив, что время уйти еще есть.

В футболе я не разбирался никогда, но судя по доносившемуся из телевизора голосу комментатора, показывали матч «Барселоны» и «Реала». В свете того, что мне показал Тактический монитор, засевшая в голове мысль о судьбе компа могла показаться мелочью, но мой компьютер… Для меня он был не просто компом. Во-первых, это была недешевая игровая станция. А во-вторых, тетя Полина брала его в кредит. Мы во многом себе отказывали, чтобы расплатиться. И он для меня был всем: окном в мир, рабочим инструментом, центром развлечений. Да у меня там вся жизнь была!

Когда мы сели за столик, я хмуро посмотрел на Вову, набираясь духа, и выпалил:

– Скажи честно, что с моим компом?

– Да я же сказал, в офисе он! – раздраженно ответил он, продолжая смотреть трансляцию.

– Точно?

– Ну… да, должен быть… – протянул Вова и вдруг взбеленился: – А чего ты напрягся так? Дался тебе этот комп! Рухлядь! Десятка ему красная цена!

– Ты меня извини, Вов, но я тебе не верю. И стоил он намного дороже.

– Так это когда было! – делано возмутился Вова. – Устарел твой комп! Больше за него не давали…

Поняв, что сболтнул лишнего, он тут же поправился:

– Не дадут!

– Продал?

– Ой, Моть, все, хорош, заколебал, давай матч смотреть! Верну я тебе твой комп! Если щас поднимем, так прям сразу после и поедем, выкупим!

– Что поднимем?

– Бабло со ставки. Расслабься, пацан, это верняк. Просто надо, чтобы «Реал» выиграл и…

Глотая пиво, он объяснял свою тактику ставок, а я задумался над своей – представил, что после первого тайма ухожу домой. На этот раз Тактический монитор проявился сразу, оборвав шум телетрансляции, гомон публики в зале и говорок Вовы.

Я повысил скорость отображения будущего в несколько раз. Закончился первый тайм, Матвей-2 попрощался с Вовой-2, встал из-за стола и направился к выходу. Камера Тактического монитора вдруг дрогнула и начала движение за моей фигурой. Душный зал сменился ночной улицей. Матвей-2 спокойно вышел и легкой трусцой побежал в сторону дома. Досматривать смысла я не видел и ускорил скорость показа.

И зря. Через секунду Матвей-2 снова погиб. Какая-то темная тень отклеилась от стены здания, метнулась к нему и тут же исчезла. А я-2 остался лежать на мокром асфальте в луже крови.

Вы мертвы.

Конец моделирования с заданными условиями тактики действий.

– Гол! – заорал Вова, возвращая меня в реальность.

– Гол!!! – орали люди вокруг.

Вопили, правда, не все. Болельщики сине-гранатовых, то есть те, кто за «Барсу», как успел просветить меня Вова, мрачно молчали. Кто-то в сердцах даже треснул бокалом о пол. Вдребезги.

– Кретин! – заржал мой спутник. – Поставил на «Барсу», кретин! Как Месси ушел, дела у них совсем…

Я его почти не слушал. Кто так серьезно нацелен меня убить? И почему? Неужели это все же он, неопрятный полупьяный сожитель моей тети, который сидит напротив и что-то возбужденно вещает, размахивая руками. Этот человек нанял киллера? Договорился с кем-то из своих дружков? Но зачем, зачем?! К тому же в движениях того силуэта на Тактическом мониторе было нечто… не то чтобы совсем нечеловеческое, но нечто странное.

Сердце громко стучало, отдаваясь толчками крови по всему телу. Если после первого Тактического монитора я не воспринял все это всерьез, то сейчас пришло понимание – меньше, чем через час, я буду мертв.

Глава 6. Перед лицом неминуемой смерти

Использование Тактического монитора отнимало м-энергию, но относительно немного. Куда меньше, чем Эрудиция. Так что к перерыву матча я прогнал будущее еще несколько раз, изощряясь в выдумывании тактики действий.

Я старался держаться возле людей, не отходил от Вовы, вызывал такси и ехал домой – все тщетно. Молодой мужчина внезапно оказывался рядом и убивал меня. Черные джинсы, легкая кожаная куртка, под ней худи, капюшон скрывает лицо. Двигался он быстро, превращаясь в размытую тень, но на максимальном замедлении я покадрово рассмотрел, как он меня убивает, хотя вид сверху не позволял разобрать детали. Скорость регулировалась, а зум отсутствовал.

Он убивал меня внутри салона такси, у писсуара в туалете, куда я пошел вслед за Вовой, у барной стойки. И этот миг близился неотвратимо.

Вова пошел вразнос – «Реал», на который он поставил, вел уже два-ноль, а пиво лилось рекой. О моем присутствии он почти забыл, активно названивая некой Ларисе, администратору сауны, куда собрался после мачта. Поймав мой укоризненный взгляд, Вова запнулся, расплылся в ухмылке и подмигнул. Похоже, с идеей сделать из меня мужика он еще не расстался.

Главное, что я понял из Тактического монитора – ни мой спутник, ни кто-либо из присутствующих не несут для меня угрозы, но и помочь они ничем не могут. Здесь все возбуждены и пьяны, так что меня с одинаковым успехом убивали и внутри, и снаружи. Кто бы ни был тот парень, подвергать риску присутствующих я не хотел. Дождавшись, когда прозвучит свисток на перерыв, а Вова, радостно пританцовывая, пойдет в туалет, я заграбастал со стола нож для стейка и быстро вышел на улицу.

Благодаря монитору я уже хорошо представлял себе весь ближайший квартал. Кстати, м-энергии осталось меньше трети, вскоре использовать талант не получится. Что делать? Я шагал по пустой улице, лихорадочно размышляя и чувствуя себя беспомощным. Ни разу в жизни мне не приходилось участвовать в настоящей драке! С моим-то недугом… Ладно, если реальный опыт не поможет – вдруг поможет игровой. Что придумать? Вот, допустим, Counter-Strike… Нет, это командный шутер, и там в основном стреляют, мне это ничего не даст, нужна сингловая игра с подручными предметами. Tom Clancy's? Если вспомнить последнюю часть, когда его посылают на Тайвань…

Вот-вот объявится человек-тень, и мне конец. Я еще раз включил монитор. М-энергии почти не осталось. Тот пустой дворик метров за сто отсюда… Что там возле стены справа, перед окном? Почти бегом пройдя полквартала и свернув под арку, я вошел во двор. Вспомни The Last of Us 3, Матвей! Ту сцену, когда на героиню нападают культисты… Вспомнил? Теперь действуй!

Здесь было темней, чем на улице, я едва видел окружающее. Оглядевшись, присел над канализационной решеткой. Положил нож на асфальт, схватился за решетку, с трудом приподнял край, подтянул к себе. Решетка тихо лязгнула. Подхватив нож, я перешагнул через нее и сильно ткнул локтем в наполовину разбитое окно, за которым была то ли какая-то заброшенная кладовка, то ли дворницкая. Стекло треснуло, и я схватил голой ладонью длинный осколок. Прислонился к стене боком, крепко стиснув нож. Осколок был в другой руке, скрытой моим телом.

Прокрутил Тактический монитор еще раз: Матвей-2, прижавшись к стене, стоит и озирается; из-под арки возникает фигура парня, смазывается в воздухе и… Монитор погас – м-энергия закончилась. Черт! Надо было меньше включать его в заведении!

Спокойно. Глубокий вздох. По крайней мере, теперь я знаю, откуда он появится.

«Ш-ш-ш-шух!» – с едва слышным шелестом под аркой материализовался мой убийца.

На мгновение он остановился, оглядываясь в полутьме, и уверенно двинулся ко мне. Сделав пару шагов, размазался в воздухе.

А потом я ощутил сильный удар в грудь.

Активация таланта «Скала»!

Предотвращен смертельный урон.

Объем ф-энергии: 2 %.

Оценочное время восстановления до повторного использования: 21 час 36 минут.

Повышен уровень таланта «Скала»: +1.

Текущий уровень таланта: 2.

Знаете это избитое выражение – «перед лицом неминуемой смерти»? В тот момент я прочувствовал его на себе. Когда умирал в больнице, было совсем другое – не так внезапно, в тот раз я успел свыкнуться с мыслью о смерти. Но сейчас… Ведь еще час назад я праздновал свое выздоровление, строил планы на жизнь!

Я вытянул вперед руку с ножом, пытаясь защититься и оттолкнуть напавшего. Краем глаза разглядел над ним мелко дрожащее, смазанное, бледно-серое системное окно, надписи в котором прочесть было невозможно.

??????????? уровень

Класс:???

Вид:???

Происхождение:???

Еще удалось рассмотреть узкое лицо, тонкие брови, тесно сомкнутые губы. Взгляд убийцы выражал легкое, только-только начавшее проявляться удивление оттого, что его удар не прошел. Губы разомкнулись, обнажая белоснежные зубы, рука, врезавшаяся мне в грудь, пошла назад, и с этого момента я начал понимать, что передо мной не совсем человек. Вернее, совсем не человек.

Я подался в сторону, и существо мгновенно переместилось следом.

Конечность, которую я принял за руку, будто втянулась в его плечо, оказавшись чем-то вроде щупальца с острым поблескивающим жалом. Лезвие ножа удивительно легко вошло в бок твари. Она зашипела, застрекотала и, неестественно изогнувшись назад, вырвала нож из моей руки. Резко качнулась вперед, собираясь укусить меня. Пасть раскрылась, показав частокол заостренных зубов. Между ними скользнул темный, длинный язык, и тогда я с громким выдохом воткнул в пасть тонкий осколок, который сжимал в другой руке.

Тварь сжала зубы так, что стекло хрустнуло. Внутри нее как будто что-то порвалось, звук был странный, словно лопнуло что-то туго надутое. Мне в лицо пахнуло отвратительным запахом, не вызывающим никаких ассоциаций, абсолютно незнакомым.

Поперхнувшись, убийца пнул меня в грудь другой рукой, отшвырнув назад, и я спиной высадил разбитое стекло в окне дворницкой. Нижний край проема находился на высоте поясницы. Перевалившись через него, я рухнул внутрь темного помещения, взмахнув ногами, хорошо, что упал на какую-то ветошь, но все равно прилично стукнулся затылком. В проеме снаружи замаячил силуэт незнакомца, он полез за мной. Двигалась ночная тварь дергано, ее качало – как будто удар стеклом перерубил внутри нее какой-то важный узел, ответственный за вестибулярный аппарат или координацию. Длинный осколок все еще торчал из пасти, так похожей на человеческий рот, и это выглядело дико неестественно.

Отползая на спине, я лихорадочно огляделся, схватил стоящее под стеной ржавое железное ведро и, рывком сев, запустил им в голову твари. Это ее замедлило, но не остановило. Неловко двигая одной рукой, все еще имеющей вид вполне человеческой, и качая перед собой щупальцем с жалом, она протискивалась в дворницкую, явно намереваясь покончить со мной. Наружу вела дверь слева, но когда я вскочил и навалился на нее, выяснилось, что она заперта. Что делать?! Тварь уже почти пробралась внутрь, а мне отсюда некуда деться! Взгляд наткнулся на штыковую лопату, стоящую в углу рядом со шлангом, висящим на длинном гвозде свернутым кольцами. Длинная, черная, тяжелая… Прежде, чем тварь оказалась внутри, я схватил лопату и, выставив перед собой, с отчаянным вскриком бросился вперед и вонзил ей в шею.

В момент тычка тварь находилась в шатком положении прямо в проеме окна, а я, подстегнутый страхом и отчаянием, ударил очень сильно. Убийцу выбросило наружу, он отшатнулся, семеня прочь от дворницкой, – и наступил на сдвинутую мною решетку, которая теперь лишь на треть прикрывала прямоугольное отверстие канализационного слива. Решетка приподнялась одним краем, и тварь с пронзительным шипением провалилась вниз. Над нею железо громко лязгнуло об асфальт. Я мгновенно выскочил следом. Бросившись на колени, с размаха двумя руками метнул лопату вниз, будто копье. Из-под земли донесся глухой удар и придушенный хрип. Сдвинув решетку, я плотно закрыл ее.

Несмотря на прохладную ночь, пот лил с меня градом, а сердце громко колотилось в груди. Выпрямившись, я ошарашенно огляделся, посмотрел на решетку, под которой было тихо, и затем быстро вышел со двора, машинально отряхивая руки и вытирая рукавом лоб. Та ладонь, которой держал стекло, немного побаливала.

Через полквартала сердце немного успокоилось, я начал мыслить более связно. Продолжая быстро шагать прочь от места схватки, определил, что м-энергия успела частично накопиться, и задействовал Тактический монитор, представляя, как возвращаюсь домой и… просто ложусь спать. А если отправиться бродить по ночным улицам? Или вернуться к Вове…

Трижды монитор показал, что тварь больше не нападет на меня. Я держал последний вариант, пока хватало м-энергии, и через час условного времени Матвея-2 моделирование завершилось:

Достигнут максимальный горизонт моделирования.

А вообще, это странно. Я – нулевого уровня, никакими классами пока и не пахнет, а Тактический монитор тем не менее сработал, причем абсолютно спонтанно. Мне нужна была информация, но для начала нужно хотя бы вернуть свой комп. Полазать в интернете, попробовать отыскать какие-то сведения, слухи…

Руки у меня дрожали, и волнами накатывал страх, хотя монитор однозначно дал понять, что больше тварь не появится. Что это вообще за монстр, откуда он взялся? Вопрос крутился в голове, и каждый раз его сопровождала волна ледяных мурашек, скатывающаяся по спине. Вокруг нас, в городе, на обычных улицах, обитают такие твари? Теперь мне жить с этим знанием!

Домой я все-таки не пошел. Вместо этого, прогнав монитор еще раз, только с другими условиями, вернулся к Вове, едва сдерживая нервное возбуждение. Он, если и заметил мое отсутствие, ничего не сказал. Поглядывая краем глаза на монитор телевизора, Вова игриво общался с официанткой и планомерно напивался. Когда официантка ушла, я попросил:

– У тебя деньги еще есть?

– Ну… допустим, – кивнул он. – А чо?

– Можешь одолжить до завтра? Мне немного, тыщ пять. Я верну.

– Да легко! – Он выудил из бумажника купюру и протянул мне. – А ты куда собрался?

– Устал, хочу отдохнуть. Домой пойду, посплю. Завтра много дел.

– Ну ладно, – отмахнулся Вова. – Иди себе, я все равно потом к другу собирался…

– К Ларисе? – вырвалось у меня.

– Ага, – осклабился он. – Эй! Ты только тетке не говори! И вообще, не думай там ничо! Храню верность Полинке! Мы с Лариской только друзья…

Его язык заплетался, и эти пьяные откровения слушать мне не хотелось. Пусть сами с тетей Полиной разбираются. Время поджимало.

С полученными от Вовы деньгами я подошел к окошку приема ставок и поставил на победу «Барселоны». До конца матча оставалось меньше четверти часа: «Реал» все так же вел два-ноль, но я был уверен, что «Барса» не просто отыграется. Она выиграет, забив три гола в последние десять минут матча. Причем последний – в добавленное судьей время. Тактический монитор позволил увидеть финальный счет.

Ставка Вовы сегодня не сыграет.

Глава 7. Брат за брата

На ладони после стекла осталась лишь тонкая розоватая линия, будто заживающий след царапины. Уже к вечеру она исчезла. А ведь я тогда сжимал осколок так крепко, что острый край должен был до мяса располосовать руку.

На следующий день, в субботу, успев немного прийти в себя и отойти от ночной схватки, я забрал выигрыш – в четырнадцать раз больше, чем поставил. Не имея подобного опыта, ожидал подвоха, но все прошло очень буднично: меня пропустили внутрь, едва я показал квитанцию, а девушка-кассир приняла ее, отсчитала деньги и… все. Разве что одобрительно улыбнулась, увидев коэффициент.

Дома я вернул долг мучавшемуся похмельем и злющему после обидного проигрыша почти выигранных денег Вове, а сам поехал в магазин. Про компьютер мы с ним больше не говорили, все и так было понятно. Зато моего выигрыша хватило, чтобы купить игровой ноутбук.

Конечно, я попробовал выиграть еще. Вернее, сделал попытку предугадать исход спортивного события. Поставил ноут так, чтобы видеть монитор сверху, сам сел рядом и попытался активировать Тактический монитор.

Ни фига не произошло. Ни в этот раз, ни во все последующие, как бы я ни пытался, как бы ни морщил лоб, монитор не включался. И никаких пояснений от системы.

Единственное, что я вынес из той ситуации – Тактический монитор у меня был какой-то неполноценный. То ли он срабатывал во время смертельной опасности, то ли, что скорее, ему не хватало вводных данных. Я склонялся к этой версии, ведь у меня и персонаж, так сказать, неполноценный – нулевой.

Часа три я просидел в интернете, пытаясь найти упоминание человекоподобной твари с остроконечными зубами и увенчанным жалом щупальцем вместо руки. И неожиданно обнаружил нечто любопытное на сайте, посвященном городским легендам.

Раньше я обходил подобные места в сети стороной, считая их пристанищем сумасшедших разной степени безумия. И, как выяснилось, в общем-то, не ошибался, всяких психов там оказалось хоть отбавляй. Но один из этих психов, завсегдатай сайта «Паранормальный город» под ником Father Gregory, описывал в комментариях, что видел «зубастую тварь, которая двигалась как тень, с щупальцем и жалом вместо руки». Она якобы напала на девушку и затащила ее в темный переулок.

Хотя почему – «якобы»? Теперь я другими глазами смотрел на переписку всех этих фриков. Может, они совсем и не психи? Или кто-то из них стал таким именно после встречи с созданием вроде того, что напало на меня? Какие еще зловещие существа скрываются среди обычных городских улиц и окраинных кварталов?

Пообщаться с Father Gregory, увы, не получилось, последнее его сообщение было трехмесячной давности. Он в нем писал: «Собираю команду смелых парней, чтобы охотиться на исчадия тьмы. Устроим им собственный Рейвенхолм!» – и после этого уже не появлялся. Оставалось только гадать, что стало с ним и с его командой…

Остаток субботы я занимался настройками ноутбука, установкой пакета программ и игр. Сашка мне в этом активно помогал, но был какой-то квелый, его даже не радовала мысль, что он вот-вот сможет поиграть в свой любимый Minecraft. Его игровая консоль сломалась, Вова отнес ее «на ремонт», и тем все и закончилось. Кажется, даже сам Сашка понимал, что больше не увидит свою старенькую PlayStation.

– Случилось чего, Саш? – не выдержав, спросил я. Он редко дулся и был без настроения, только когда болел. Сейчас же он вроде абсолютно здоров. – Ты сам на себя не похож.

– Да… – Неопределенно махнув рукой, он отвернулся.

– А ну давай, колись. Что случилось?

– Ничего, – буркнул Сашка.

– Саня, ну ты чего? – Я взял его за голову и посмотрел в глаза. – Мы же договаривались? Мы братья и ничего друг от друга не скрываем.

И тут Сашку прорвало. Захлебываясь слезами, он рассказал, что во дворе появился новый мальчик на несколько лет старше, по имени Раф, и, едва появившись, он тут же начал устанавливать свои порядки. А когда кто-то возмутился, пришел старший брат Рафа и, дав под дых для профилактики «самым борзым», подкрепил статус новичка. Досталось и Сашке, причем вообще ни за что, и теперь его и еще нескольких малышей этот Раф гонял, заставляя выполнять всякие поручения.

– Маме говорил?

– Нет, ты чего! – возмутился Саня. – Западло!

– А Вове?

– Ага, конечно, – кивнул брат. – Зачем? И так смеется надо мной постоянно…

– Так, понял. Идем.

Я помог подняться упирающемуся Сашке и потащил на выход. Сколько мне пришлось перенести насмешек и издевательств во дворе! При одной мысли о том, что нечто подобное светит братишке, я закипел.

– Где он? – спросил я на улице.

– Вон, – показал Сашка на группу подростков, сидевших в беседке. Он остановился и, покраснев, попросил: – Мотя, не надо… Скажут, что тебе наябедничал, больше проблем будет… Они богатые, у них ларек свой на базаре. Итальянской обувью торгуют. Не надо, Моть!

– Да кто тебя только научил этому? Ты мой брат, это нормально – делиться с братом такими проблемами, понял? Этому уроду, значит, можно звать на помощь братьев, а тебе нет? Идем!

Сашка что-то не договаривал, а что именно, я понял, когда увидел того самого Рафа. По уверениям «Меты», ему было тринадцать, но выглядел он на все шестнадцать. Похоже, Сашка по привычке все еще стеснялся меня или боялся, что и мне достанется.

Внешне уверенно я направился к обидчикам брата, подавляя в себе застарелые комплексы. Остановился перед ними, ожидая, когда на меня обратят внимание. Наконец, их беседа стихла, и все посмотрели на меня. Сашка стоял рядом, я держал его вспотевшую ладошку.

– Ты Раф? – обратился я к самому толстому.

– Я – Рафаэль, – ухмыльнулся тот. – А ты еще кто?

– Матвей. Я брат Саши. Еще раз услышу, что ты его обидел, будешь иметь дело со мной. Понял?

– Понял, – осклабился тот. – А что, он уже жаловался, что его обидели? Эй, Сашок, ты чего?

Сидящие вокруг пацаны с готовностью рассмеялись.

– Так это же Мотя-шмотя! – истошно заорал какой-то пацан. – Мотя-дурачок!

Он, кривя губы, изобразил мою старую манеру разговаривать, чем вызвал новый взрыв смеха. Я почувствовал, как сжимаются кулаки, но сдержался. Это же дети, что мне, драться с ними? В любом случае получалось, что я теряю лицо. Уйду – струсил, начну драться – на детей руку поднял. Дилемму разрешил сам Раф.

– Вон брат мой с отцом. С ними поговори. – Он спрыгнул с перил беседки, на которых сидел. – Щас позову. Сашок, а ты не прав! Будешь должен!

Раф подошел к грузовичку, у которого стояли усатый толстый мужчина и парень. Судя по идентичной фамилии, показанной мне системой, отец и старший брат. Что-то сказав им, Рафаэль показал на меня и вальяжно пошел к нам. Сплюнув, за ним направились отец с братом. Последний, кажется, пытался заранее задавить меня психологически и на ходу бил кулаком о ладонь.

– Послушай, уважаемый… – Отец Рафа остановился передо мной и сделал паузу.

– Матвей, – сказал я.

– Тимур меня зовут, – представился тот в ответ. – Матвей, уважаемый… Мы здесь люди новые и не хотим ссор. Зачем нам конфликты? Это же дети, а дети сами разберутся!

– Дети разберутся сами, но воспитывают их родители и старшие братья, уважаемый Тимур. Поэтому я настоятельно прошу вас поговорить с сыном – пусть перестанет лезть к малышам. Моему братишке всего семь лет, у него свой круг общения.

– Обязательно поговорю, Матвей, – заверил меня Тимур. – Обязательно!

Похлопав меня по плечу мясистой ладонью, он вернулся к грузовику. Однако его старший сын Камиль остался, насмешливо поглядывая на меня. Он был моим ровесником, но выглядел опасно. Поджарый, с бурлящей внутри энергией, из-за чего движения его казались пружинистыми и резкими.

Сверкнув белозубой улыбкой, он качнул головой:

– Пойдем?

– Куда?

– Туда можно, – он неопределенно повел рукой в сторону арки. – Чтобы без свидетелей.

– Зачем?

– Не ходи, Мотя! – Сашка повис на руке. – Он тебя убьет! Он борец! Чемпион…

Отодвинув братишку, я приблизил лицо к лицу Камиля и процедил:

– Еще раз ты или твой брат обидите моего Сашку – я вас убью.

Тот скривил рот и чуть задрал голову. Зачем он это сделал, я понял в следующий миг, когда он схватил меня двумя руками за уши и резко потянул на себя, чтобы ударить лбом в лицо.

Активация таланта «Скала» оказалась как никогда кстати. Если честно, нечто подобное я и прогнозировал, провоцируя Камиля именно на глазах у дворовой пацанвы. Крушить авторитеты надо прилюдно, иначе не считается, да и не поверят.

Если бы брат Рафа решил вот так, со всей дури, пробить лбом бетонную стену, получился бы примерно такой же эффект. Он не просто расшиб себе голову – его ноги подогнулись, и он свалился на землю, а меня всего лишь слегка качнуло назад.

У ребят отвалились челюсти. Я, не давая им времени прийти в себя, нагнулся над Рафом, схватил за ворот модной рубашки и зловеще выдохнул в лицо:

– Тронете брата – пожалеете. Понятно?

Раф ошалело закивал.

– Молодец. И от других малышей отстаньте. Тронете – я узнаю!

Отходя от корчившегося Камиля, я услышал, как его подскочивший отец злобно что-то говорит не по-русски. Я остановился. Развернулся к присевшему на корточки у тела сына Тимуру:

– Вы что-то сказали, уважаемый?

Взгляд, полный ненависти, мог бы прошить насквозь, но он лишь покачал головой и выдавил улыбку:

– Ничего, парень, ничего. Вы подростки, вы сами разберетесь… Никаких обид!

* * *

Вечер прошел как-то скомканно. Саня воспрянул духом. Выпросил ноут и, дождавшись установки любимой игры, тут же с головой ушел в нее. В таком приподнятом настроении ему даже плохо действующая рука почти не мешала.

Ну а я занялся разбором старых вещей. Новая жизнь подразумевала новые вещи, ту же одежду, например, но денег на это пока не было. Тем не менее я без жалости собрал в кучу все годами заношенное, залатанное и тысячу раз перестиранное и вынес во двор.

– Добрый вечер, баба Рая!

Старуха Сергеевна сидела у подъезда и качала коляску, в которой посапывал ребенок. При виде меня она заинтересованно прищурилась и поманила к себе. Я нехотя подошел. Что-то в ней всегда меня отвращало – то ли фальшивое проявление заботы и сочувствия, то ли вполне искренняя озлобленность и ненависть ко всему и ко всем.

– Кому добрый… – пробормотала она. – А кому и… Ты куда это такой красивый намылился, Мотя? И что у тебя там?

– Старье несу выкидывать. А вы кого нянчите?

– А шут его знает! – воскликнула Сергеевна. – Святозар? Ярополк? Из каких древних преданий только имен понабрались? Вот, привезли. Сами гулять поехали, а мне, старой, с их дитем сиди!

– Так вы же не бесплатно.

Старуха не первый год подрабатывала нянькой. Молодые родители давно знали, что в нашем доме есть Раиса Сергеевна, которая за пять сотен в час посидит с ребенком.

На мои слова старуха отреагировала с негодованием и разразилась речью, из которой следовало, что на те деньги, что ей платят, ничего не купишь, и делает это она из любви к детям. Дослушивать я не стал, просто вежливо согласился с нею и ушел.

И только отойдя на несколько шагов, сообразил, что же меня смущало в старухе. Оглянувшись, мазнул взглядом по информации, показанной Метой:

Раиса Сергеевна Гадра (вне Меты)

Соответствие Мете: 78 %.

Биологический возраст: 179/181.

Отношение: равнодушна.

Я некоторое время пялился в цифры, не веря своим глазам, но ни возраст Сергеевны, ни прогнозируемая величина жизни не менялись: 179/181. Не иначе, какой-то сбой. Баг. Глюк.

Вернувшись домой, я между делом поинтересовался, как давно тетя Полина знает Сергеевну, но ничего нового не услышал:

– Ну, как переехали сюда лет шесть назад, с тех пор и знаем ее, – удивилась вопросу тетя. – Ты чего, Моть? Вроде не маленький был, должен помнить.

Вова к тому времени уже оклемался и, выпросив у тети Полины денег, пошел играть в карты с какими-то знакомыми. Его активному жизненному стилю можно было позавидовать – ни дня без встреч с друзьями. Спорт, покер, боулинг, бильярд, просто походы в питейные заведения… Вот только обходилось это недешево, особенно учитывая его азартность, а потому давно задуманная тетей Полиной замена старого холодильника на новый все время откладывалась. И это заставило меня задуматься о том, как использовать свои возможности для заработка денег.

Полночи я ворочался, думая, а потом и весь следующий день размышлял. Записывал все идеи, даже самые бредовые. Появилась даже совсем идиотская мысль выступать в цирке со смертельным номером. Не знаю, с каким… например, отбивать пули лбом или прыгать из-под купола цирка и не разбиваться… Но в итоге все это ушло в список дурацких идей. Рисковать жизнью и привлекать лишнее внимание глупо.

Туда же были отправлены идеи с игрой в казино – похоже, Тактический монитор не предназначен для подобных вещей. Лучше что-то более реалистичное: возобновить учебу в универе, искать работу и… поучаствовать в какой-нибудь интеллектуальной игре. Эрудиция позволяла надеяться, что я смогу ответить на любой каверзный вопрос, вот только нужно развить способность. Скорость восстановления м-энергии дает возможность использовать талант не чаще, чем раз в несколько часов. Промежуток времени варьировался и, видимо, зависел от того, насколько я устал и как отдыхаю.

В общем, воскресный день ушел на планы, на дом, на Саню, которого я с удовольствием сводил в кино, и на поиски информации. Последнее, впрочем, новостей про Мету никаких не дало.

Выздоровление и вдруг ставшая нормальной жизнь – в сравнении с той, что у меня была, – повлекли за собой кучу вопросов. Что с универом? Как там мои сокурсники? Они навещали меня пару раз, когда я только попал в больницу, но потом не приходили… забыли про меня – и мне про них забыть? Где искать работу? Стоит ли продолжать жить с тетей или…

Многое из того, что казалось таким важным раньше, потеряло краски и больше не пробуждало почти никаких эмоций.

Честно говоря, даже идея разработки карты для Forgotten Battlegrounds не вызвала былого воодушевления. Сашка ныл, уговаривая меня заняться следующей картой – попроще, подинамичнее. Но мне совсем не хотелось. Я честно попробовал открыть редактор и… потупив с часок, закрыл, даже не сохранив проект. Если вдохновения нет, то ничего с этим не поделаешь. Многодневное просиживание за игровой картой казалось нерациональным расходованием времени.

Уже вечером, возвращаясь из кинотеатра, мы с Сашкой встретили покачивающегося дядю Себастьяна. Дворовый алкаш на мой вопрос сумел ответить не очень вразумительно:

– Баба Рая? Эта старая карга? Да сколько я тут живу, столько и она, только раньше в другом доме жила! Я с армии вернулся, а она уже тогда была бабой Раей, прикинь! – Он поднял палец и, всмотревшись в него, многозначительно добавил: – Вечная! Бабка, Мотя, это не возраст! Это – состояние души!

И, заплетая ноги, Себа побрел прочь, по каким-то своим важным делам.

Глава 8. Брейншторм

Утро понедельника погрузило меня в подзабытую суматоху начала недели. Тетя Полина собирала Сашку в школу, готовила завтрак и красилась одновременно. Вова, почесывая голое пузо и зевая, занял ванную комнату минут на двадцать. Пришлось мне спешно умываться и чистить зубы над кухонной раковиной.

– Так что решил-то, Моть? – в очередной раз спросила тетя Полина. Она убеждала меня не спешить и дождаться следующего учебного года, чтобы повторить пропущенный курс. – Может…

– Поговорю с деканом и решу, – ответил я, прожевав бутерброд. – Год не хочется терять, попробую договориться: восстановиться и сдать пропущенную зимнюю сессию. Потом активно займусь учебниками и лекциями, буду готовиться к следующей сессии.

– Что? – чуть не поперхнулся вышедший наконец из туалета Вова. – Матвей, охота тебе время терять? Я же тебе говорил, иди работать! Заживешь самостоятельно…

Вчера вечером он снова уходил, а потому не знал моих дальнейших планов. Мое решение продолжать учебу энтузиазма в нем не вызвало. Ему хотелось, чтобы я перестал висеть мертвым грузом на и без того небольшом семейном бюджете. Правда, его проигрыши отжирали куда больше, чем я, но он почему-то помнил только о выигрышах. Проигрыши не считал – проиграл, забыл и будто и не проигрывал.

Но говорить всего этого я не стал. Опыта в таких делах у меня ноль, а предыдущих ухажеров тети Полины я помнил. Начнешь ей открывать глаза на их недостатки – и только хуже сделаешь. Любить их меньше она не перестанет, но расстроится, что в доме конфликт, и ее любимый племяш не уживается с очередным дядей Колей, Глебом или Маркизом. Был и такой – Марк, тощий интеллигент-алкоголик, Тютчева цитировал да Омара Хаяма. Все время требовал называть себя Маркизом – мол, голубых кровей и не потерпит иного обращения. Чучело. Я уверен был, что тетя Полина рано или поздно выгонит его ссаными тряпками, но вышло иначе. Этот Маркиз однажды совсем перешел через край и привел какую-то женщину, спьяну решив, что моей тети нет дома. Зато дома был я – я и выкинул обоих, ухитрившись от ярости сделать это, даже невзирая на свою болезнь.

Вова сослался на то, что его срочно вызывают в офис, и ушел первым. Пока я лежал в больнице, машина окончательно перешла к нему, но оставлял он ее на паркинге компании, в которой работал. Туда он добирался пешком.

Из-за этого тетя Полина передвигалась по городу общественным транспортом, но лелеяла надежду, что со временем они с Вовой купят в кредит машину и ей. Пусть даже сильно подержанную. С ее работой это просто жизненная необходимость.

– А знаешь, Моть, машина – это же просто жестянка. Инструмент для работы, – сказала она в ответ на мои возмущения. – У нас некоторые девчонки на работе на новых «Шевроле» да «Рено» ездят, а толку? Мужика-то нет! Мучаются от одиночества! А у меня Вова есть. Знаешь, какой он?

– Знаю, теть Полин, знаю… – вздохнул я. – Он у тебя хороший.

Она никогда не ценила вещи больше, чем они стоили. Отношения с Вовой ей были намного дороже, а для меня важным было ее счастье.

Мы дошли до метро, а оттуда разошлись – я в универ, а тетя повела Сашку в школу, откуда сама поедет на работу.

Стоя в переполненном вагоне, я искоса разглядывал пассажиров, но так и не увидел никого с соответствием Мете более чем в тридцать процентов. Интересно, значит ли это, что им установка нейроморфа вообще противопоказана? Или его использование будет менее эффективным? И какое было соответствие у меня?

Встреча с деканом факультета прошла лучше, чем я ожидал. Меня внимательно выслушали, посочувствовали, покивали и дали добро, хотя и предупредили, что «У нас престижный вуз, и мы строго контролируем уровень образования наших выпускников».

Вот так, то ли пожурив за излишний для них геморрой, то ли напутствовав, Филонович выпроводил меня к секретарю, поручив ей подготовить график сдачи зимней сессии. И вернулся к себе, а я стойко выдержал заинтересованные взгляды присутствовавших в деканате преподавателей и секретарши Юли. Она повозилась с планировщиком, собрала график сдачи, приложила список тем курсовых и рефератов по всем предметам и выслала мне на почту. Но на этом не остановилась – распечатала все, сбегала к декану и принесла подписанный документ.

– Ну… Готовься, Колесников! Как только сдашь это, сразу надо будет приступать к летней сессии, так что о прогулках под луной можешь забыть до конца июня.

– Спасибо, Юля.

– Пожалуйста, Матвей. И… Ни пуха ни пера!

– К черту!

Система показывала, что Юлия мне сочувствует, а лет ей ненамного больше, чем мне, – двадцать три. Но все знали, что она замужем, и кольцо на безымянном пальце это подтверждало. В нашей группе училась ее младшая сестра, и Юля нас хорошо знала.

Я повернулся, чтобы уйти, но она меня остановила:

– Если захочешь повидаться со своими друзьями, они тренируются в триста шестой аудитории. Готовятся к общегородскому турниру среди вузов.

Выходя из деканата, я чувствовал на себе взгляды – благожелательные, но очень удивленные. Все-таки бывший инвалид, столько лежал в больнице, кома… Такие случаи всегда будоражат и… Дают надежду? Жизнеутверждающе влияют на других? Не знаю точно, поэтому или нет, но отношение всех преподавателей интерфейс отображал как симпатизирующее. Надеюсь, это поможет успешно сдать экзамены.

Своих сокурсников я нашел бурно обсуждающими варианты ответа на очередной вопрос «Брейншторма».

ИскИн этой суперпопулярной по всему миру игры засел где-то в облаке Google, и запустить ее в спортивном или тренировочном режиме мог любой, имеющий смартфон или ноутбук с голографическим проектором. По сути, проектор был не нужен, но с ним игра интереснее. Голограмма ведущего по имени Шелдон Мáксимус – немного полноватого усатого мужчины в смокинге, с умными глазами за стеклами роговых очков – известна по всему миру. «Брейншторм» стал чем-то вроде спорта, победа в нем студенческой команды повышала престиж вуза, поэтому ректораты активно поддерживали участников.

Естественно, что популярная интеллектуальная игра нашла кучу поклонников среди студентов, и все тут же начали друг с другом соревноваться, причем как онлайн с расчетом рейтинга, так и очно, в местных турнирах. Команда Гены Хворостова сформировалась еще осенью, до того, как я угодил в больницу.

Ребята до хрипоты спорили, но всех перекрикивал Юрка, пока ведущий «Брейншторма», сложив руки на груди, снисходительно улыбаясь, ждал ответа. Над его головой отсчитывал секунды таймер.

Юра энергично и нахально настаивал на своей версии. Генка, староста группы, который помог мне устроиться в пиццерию, наконец оборвал его, чтобы выбрать финальную версию. Еще в команде была Таня Есман, отвечающая за литературу и искусство, и Оля Воронцова. Я когда-то думал, что ее взяли за красивые глаза, но оказалось, что она отлично разбирается в современных трендах в крайне широком диапазоне – от возраста внуков Ким Кардашьян до знаменитых граффити-художников Нью-Йорка.

– Итак, господа, время вышло! – объявил Шелдон Максимус. – Вопрос был следующим: «Возможно, самым ярким подтверждением пророческого дара Нострадамуса является тридцать третий катрен четвертой центурии: «Юпитер соединится более с Венерой, чем с Луной, появившись в белой полноте. Венера, скрытая под белизной Нептуна, поражена Марсом, посредством мелкого белого зерна». Какое событие предсказал Нострадамус?» Ваш ответ?

Генка поднял руку, команда умолкла, и капитан объявил:

– Мы считаем, что Нострадамус так предсказал начало Второй мировой войны.

– Ответ принят! – Глаза Шелдона как-то очень по-человечески, ехидно блеснули. – И он неверен! Верный ответ: Нострадамус предсказал открытие планеты Нептун. Вы ответили правильно на шестьдесят один процент вопросов, что является тридцать первым показателем в текущем рейтинге города…

– Пауза! – крикнула Таня. – Мотя здесь!

Она заметила меня первой, а вслед за ней головы ко мне повернули и остальные. И следом произошло то, чего я совсем не ожидал. Ребята по-настоящему обрадовались, всей гурьбой подступили ко мне. Юрец орал что-то радостное, девчонки ахали, я сразу попал в объятия Тани с Олей, а Генка радостно хлопал меня по спине. Два других члена команды были мне известны только заочно – они учились на другом факультете. Они просто стояли рядом и, не зная, что делать, улыбались. Нейроморф подсказал, кто из них кто – звали их Максим и Дмитрий.

Гена, распихав девчонок, обнял меня так крепко, что у меня хрустнули кости, а потом отошел и покачал головой:

– Это как вас там в больнице кормили? Ты в плечах шире меня стал, а был тощий как стручок!

– Да ладно? – ревниво не поверил Юрец, подошел и пощупал мне бицепс.

Я вздохнул – сговорились они, что ли? То Вова меня щупает, то Юра.

– А вы чего не на парах? – спросил я.

– Какие пары, старик? – воскликнул Генка. – Мы – единственная команда универа, пробившаяся через квалификационные раунды городского турнира! Нам сам ректор дал разрешение готовиться!

Юра, закончив тискать мой бицепс, вынес вердикт:

– Не, как был дохлым, так и остался. Ну… Может, немного поправился, а так…

Внезапно всем захотелось узнать подробности, а Юра сразу же предложил отметить мое выздоровление. Причем сейчас же, хотя было еще утро.

Я попробовал отказаться, но тут же подвергся атаке всей команды «брейнштормеров» и пообещал себе, что сегодня – ладно, но с завтрашнего дня с головой ухожу в учебу и поиски работы. Второе рождение наполнило меня бешеным желанием не терять времени. Посижу с ребятами – и домой, грызть гранит науки и впитывать терабайты видеолекций. На том и порешили. Только Генка попросил:

– Моть, ты подожди пару минут, мы еще один вопрос прогоним и пойдем. Хорошо?

Согласившись, я сел за парту и с интересом прислушался к вопросу Шелдона Максимуса:

– В пятидесятых годах двадцатого века вербовочным лозунгом военно-морского флота США была фраза: «Хочешь увидеть мир – вступай в военно-морской флот!» Вскоре среди американских пацифистов родился другой лозунг: «Вступай в армию, если хочешь увидеть мир, встретить много интересных людей и…» – Шелдон сделал паузу. – Закончите фразу.

Таймер начал отсчет с шестидесяти секунд. Ребята начали говорить одновременно, обсуждая версии.

– Пацифисты, пацифисты! – задавал направление обсуждения Генка.

– Ну, эти против войны, за мир, – выдал Макс.

– Подружиться с ними? – предположила Таня.

– Версия, – кивнул Генка. – Еще, еще!

– Слишком просто, – заявила Оля. – В чем подвох?

– Увидеть мир, встретить интересных людей и… – задумался Дима. – Обменяться значками? Влюбиться?

– Ага, ты еще скажи «трахнуть», – гоготнул Юрец.

– Версия, – записал Генка. – Четыре версии: подружиться, обменяться чем-то, влюбиться, заняться любовью!

– Точно! Занимайтесь любовью, а не войной! – воскликнула Оля. – Это был их лозунг!

– Осталось три секунды! – постучала по столу Таня.

Из любопытства я решил проверить, сработает ли моя Эрудиция в поиске ответа на такой вопрос. М-энергии хватало, и через мгновение я получил ответ. И не сдержавшись, выкрикнул:

– Убить их!

– Что? – не понял Генка.

– Время вышло! – громогласно объявил ведущий и повторил вопрос. – Ваш ответ?

– Отвечает Матвей, – вдруг заявил капитан. – Давай, Мотя, жги!

– Э… – От неожиданности я затупил на пару секунд, но собравшись, ответил: – Наш ответ: убить их.

– И это… – торжественно протянул Максимус, искоса поглядев на меня, словно мог действительно хоть что-то видеть, будучи простой голограммой. – Правильный ответ! «Вступай в армию, если хочешь увидеть мир, встретить много интересных людей и убить их». Вы ответили верно на шестьдесят три процента вопросов, что является тридцатым показателем в текущем рейтинге города, четыреста восемьдесят шестым в рейтинге страны, шесть тысяч…

– Закончить игру! – объявил Генка.

Максимус попрощался и скрылся в недрах смартфона. Капитан спрятал его в карман джинсов, ухмыльнулся и спросил:

– Ну что, идем праздновать?

– Идем! – закивали остальные и, с шумом сдвигая стулья и парты, поднялись.

Мы направились к выходу из аудитории, и я ощутил, как мне на плечо опустилась тяжелая Генкина рука:

– Слышь, Моть, а ты молодец! Может, к нам в команду? Для начала запасным, а там посмотрим. Ты как? Ребята, думаю, против не будут, а призовой фонд стоит того, чтобы побороться…

– С удовольствием, – обрадовался я.

Попасть в университетскую команду по «Брейншторму» – это же сбывшаяся мечта! Раньше меня туда никто и не подумал бы взять, из-за косноязычной речи я слыл тормозом. К тому же это повысит мою ценность для ректората, а значит и шансы остаться в универе.

– Я за! – подняла руку Таня.

– Я не против, – поддержала ее Оля. – Я даже всеми руками за!

Она вдруг потрепала меня по волосам:

– Мотька! Как же я рада, что ты выздоровел! Ты большой молодец!

Я почувствовал, что тону в глазах нашей Оли. В них я увидел искреннюю радость за меня. И теплоту.

Пока я рефлексировал, выяснилось, что Макс и Дима тоже проголосовали за. Юрка сначала воздержался, но потом нехотя, под напирающими взглядами девчонок, поднял руку.

– Единогласно! – заявил Генка. – Поздравляю, Матвей, ты в команде!

* * *

С ребятами я посидел не час и даже не два. Полгода больничного одиночества разбудили во мне дикую жажду общения. Мой искренний интерес ко всему, что они рассказывали, сделал из меня очень приятного для всех собеседника, и вскоре я был обласкан и осыпан пожеланиями поскорее возобновить учебу и успешно сдать экзамены.

Смущали только постоянные подтрунивания Юры, который, казалось, совсем не замечал изменений во мне и продолжал вести себя так, будто я все тот же Матвей с плохой речью и дергаными движениями.

– Сам доберешься? – заботливо спросила Таня. – Может, тебя проводить?

– Доберусь, – заверил я. – Раньше, когда хромал, добирался же как-то. А сейчас выздоровел, стал нормальным…

Юрец вдруг ни с того ни с сего захохотал, показывая на меня пальцем. Я, недоумевая, посмотрел на него в ожидании объяснений. Отсмеявшись, он сказал:

– Дружище, ты только не обижайся, но за такое короткое время это не лечится. Ты все еще хромаешь и все так же… – Он замялся, увидев нахмурившегося Генку. – В общем, и говоришь ты, может, и понятнее, но все равно как будто с кашей во рту. – Юра скривил рот и спародировал: – Уаньше када хуомал…

Я опешил. Сразу после выписки я проверял речь и походку, записывая себя на камеру, и особых недостатков не заметил. И то и другое стало обычным, ничем не хуже, чем у остальных.

– Не слушай его, Моть, – вмешался Гена. – Юрка сегодня что-то не то съел и совсем потерял чувство юмора. Иди, мы тут с ним сами разберемся.

Юрец рассмеялся:

– А-ха! Поверил? Видел бы ты свое лицо, Матвей! А-ха-ха!

– Дурацкая шутка, – вырвалось у меня.

– Ты идиот, Горкин? – взорвалась Оля и накинулась на Юру с кулаками. – Человек с того света вернулся, а ты тут шуточки идиотские…

– Дебил! – поддержала ее Таня.

Дослушивать я не стал. Радостное настроение было подпорчено, хоть я и понимал, что Юра всегда был таким.

Уже спускаясь в метро, я решил, что день все же удался: разрешение на сдачу экзаменов получил, одногруппников повидал и даже в их команду «Брейншторм» попал. Не самый дружелюбный тон Юры больно кольнул и почему-то напомнил, как меня чуть не убила какая-то тварь. Она же осталась жива и, может, снова где-то рядом? Я начал озираться, но ничего необычного не заметил. Тактический монитор не активировался, и я успокоился.

И тут произошло кое-что странное. Поле зрения сузилось и немного обесцветилось по краям. Зато фокус стал очень контрастным и ярким, указывая на место у билборда в углу станции, возле туннеля. Воздух там дрожал, словно над горячим асфальтом. Люди, проходя мимо этого участка, непроизвольно морщились, кто-то вздрагивал, другие как-то вяло и растерянно крутили головами – и все уходили от странного места с ссутуленными плечами, поникшие.

Что такое? У колонны я приостановился, выйдя из людского потока, и пригляделся внимательнее. Над билбордом парила полупрозрачная надпись:

Очаг эмо-планктона, 3 уровень

Информация недоступна.

И только когда я прочитал и вникнул, нейроморф активно заявил о себе. Причем так, что пропустить это было невозможно. Чип заглушил шум станции, обесцветил все вокруг, кроме билборда с клубящимся воздухом, подсветив его красной обводкой, и выдал прямо предо мной панель с текстом:

Обнаружена враждебная мета-сущность: очаг эмо-планктона.

Эмо-планктон паразитирует, поглощая эмоции всех разумных, попавших в радиус действия. Уничтожив его, ты получишь мета-опыт.

Первый квест! Я получил первый квест! Появляется шанс выйти с нулевого уровня. А может, Мета в результате даже откроет мне полный функционал? Черт, наконец-то! Я не мог сдержать азарта – надо обязательно разобраться с этим планктоном, чем бы тот ни был. Хотя формулировка не классическая для квеста, мне не дали возможности принять его или отказаться. Просто проинформировали. Сделаю – молодец, получай мета-опыт. А сколько мне нужно этого опыта до следующего уровня? И сколько дадут? Что там говорит подсказка?

Мета-опыт

Числовое значение всех достижений мета-игрока на текущем уровне. При достижении 100 % мета-игрок переходит на следующий уровень, а значение мета-опыта обнуляется.

Расчет достижений и награды производится динамически. Количество получаемого мета-опыта варьируется. Как правило, зачисляется мета-игроку за ликвидацию враждебных мета-сущностей и важные деяния.

Важные деяния? Для кого важные? И как уничтожить «планктон»? Да и этот то ли квест, то ли не квест никуда не записался.

В любом случае – конечно, я берусь!

Глава 9. Очаг планктона

Я пристальнее вгляделся в билборд, и вроде бы увидел что-то на его поверхности. Показалось? Нет, там явно что-то есть. Надо попробовать иначе.

Расфокусировав зрение, различил на билборде что-то, смахивающее на крупные прозрачные зерна. Или скорее – икру, подрагивающую, стеклистую. Она прилипла к рекламному щиту, как слой жира. Это и есть «эмо-планктон»? И он сосет эмоции из людей?

Черт! Как эта штука оказалась в нашем мире? Ее надо обязательно убрать оттуда!

Ага, легко сказать… как убрать?

Из туннеля уже какое-то время нарастало гудение, и наконец подошел поезд. С шумом раскрылись двери, мимо заспешили люди, толкая меня, пришлось отойти.

Как избавиться от паразита? Сломать билборд у всех на глазах? Мгновенно прибежит станционная полиция. Как-то счистить «икру»? Да она же совершенно потусторонняя с виду. Но даже если можно счистить – когда я стану делать это на виду, меня опять же схватят.

Тут мне пришло в голову, что я уже привлек или скоро привлеку внимание КУБа. Так называли ИскИна, который мониторил весь городской метрополитен и выявлял угрозы на ранних стадиях. Я читал, что КУБ – Комплекс Управления Безопасностью – запоминает сотни паттернов поведения, стандартно демонстрируемых людьми на станциях, и сразу замечает, если кто-то начинает вести себя не по шаблонам. Это сам себе каждый из нас кажется единственным и неповторимым, а если брать статистику с большой выборкой – мы как муравьи. Ну а я тут вроде собирался покинуть станцию, но в последний момент свернул к платформе, однако и в подошедший поезд не сел… Что за странные метания на платформе?

Надо попробовать разыграть сценарий, будто кого-то жду.

Я глянул на наручные часы, пытаясь снова делать то, что вернет меня к стандартным паттернам поведения. Перевел взгляд на электронное табло, висящее над темным жерлом туннеля. Могу я тут поджидать, скажем, девушку? Конечно, могу. А она опаздывает, такая вот ветреная подруга мне досталась.

Хмуро покачав головой, я отошел от платформы и стал прохаживаться туда-сюда, изображая раздражение.

Любая непонятная активность возле билборда сразу привлечет внимание. Как же разобраться с планктоном?

Например, сжечь его.

Мысль была неожиданной и на первый взгляд казалась глупой. Но если подумать, то билборд стоит так, что можно зайти за него и оказаться в узком закутке. Позади вдоль туннеля тянется проход к служебным помещениям, и там меня никто не увидит, главное, чтобы в этот момент не появился какой-нибудь работник станции.

Дальше надо облить билборд с тыльной стороны чем-то горючим, поджечь и сразу уходить оттуда. Не бежать, просто выйти с деловым видом, будто ты имеешь право находиться в таких местах. Но КУБ отследит меня – он умеет вычислить человека по походке, которая у каждого уникальна, как отпечатки пальцев или радужка.

Значит надо действовать иначе.

Наметив план решения квеста, я зашагал на выход. Быстрый взгляд вверх и по сторонам показал, что в этом месте видеокамер КУБа нет… либо они как-то очень уж хитро скрыты, но тогда я ничего сделать с этим не могу. Когда проходил мимо билборда, идущая впереди маленькая девочка вдруг заплакала и покрепче ухватила за руку свою мать, испуганно глядя вбок, на рекламный щит. Она что, тоже видит паразита?

Не успел я об этом подумать, как и меня накрыло – будто вдруг скребком провели по мозгу, счищая с него все эмоции. Нахлынули безразличие и вялость, ноги стали подкашиваться, а в горле пересохло. Немного закружилась голова.

Внимание! Обнаружено стороннее вмешательство!

Неестественное снижение уровня ф-энергии! Неестественное снижение уровня м-энергии! Рекомендуется максимально быстро покинуть зону воздействия либо предпринять незамедлительные меры к его погашению!

На душе стало уныло, краски поблекли. Вот как эта пакость работает!

Я побыстрее, расталкивая огрызающихся людей, проскочил то место. Взбежал по лестнице, пытаясь стряхнуть тусклую апатию, и только на свежем воздухе кое-как пришел в себя.

Инициирована усиленная выработка дофаминового нейромедиатора.

Активировано восстановление уровня гликогена.

Задействованы резервы саркоплазмы…

Стало как-то веселее. Ну и мерзкая штука этот планктон! Откуда бы он там не взялся (кстати, действительно, откуда?), обязательно надо с ним разобраться, пусть даже я вызову на станции панику. Он ведь и на детей воздействует, и на стариков…

Заглянув в торговый центр поблизости, я купил серый анорак с просторным капюшоном, сразу в магазине переоделся. Там же приобрел темные очки и неприметные мокасины. Свои старые, сильно стоптанные кеды без сожаления выбросил, а в мокасины, вспомнив какой-то фильм, под пятки сунул скомканные бумажки, которыми поддерживают форму обуви на полках в магазинах. Теперь я с непривычки слегка нелепо переваливался при ходьбе – значит, не только внешность у меня изменилась, но и походка.

В другом отделе купил емкость с бензином для зарядки Zippo и саму зажигалку. Выбрал все самое дорогое, чтобы точно сработало, там же мне ее заправили.

Теперь я был готов.

* * *

Баллончик с зажигалкой лежали в большом кармане-кенгуру, капюшон был наброшен на голову, глаза скрыты под очками. Вернувшись на станцию, я спокойной походкой направился к билборду. Зашел за него, ссутулившись и наклонив голову, ожидая услышать окрик «Эй ты, куда лезешь?» – но позади царил обычный для станции метро гулкий гомон толпы.

Стало тише, билборд немного гасил звуки. Дальше вдоль стены тянулся полуоткрытый служебный коридор с тремя дверями, плавно изгибающийся вместе с туннелем и пропадающий за плавным поворотом.

Я уже собрался приступить к делу, когда ближайшая дверь начала открываться. Донеслись голоса:

– Степка, японский городовой! Ты какого хрена ключи там оставил?

– Михалыч, да не нарочно же!

Сердце чуть не выскочило из груди. Дверь буквально в трех метрах впереди! Открывается она, правда, в мою сторону, то есть те, кто оттуда выходят, пока что скрыты ею, но буквально через три-четыре секунды они меня увидят.

Убежать назад я не успевал и сделал единственное, что мог в этой ситуации: перемахнул через невысокое ограждение, которое отделяло коридор от туннеля.

Ухватившись за нижнюю часть ограждения, повис на нем. Ноги уперлись в бетон сбоку от рельсов, и я присел пониже, нагнул голову, прячась.

– Пошли быстрее, сейчас поезд будет.

– Да иду я, Михалыч, не наезжайте вы.

Поезд?!

Донеслось нарастающее гудение, и я сообразил, что оно уже какое-то время лилось сзади, а теперь стало быстро усиливаться, заглушив и удаляющиеся шаги, и гул толпы на платформе. Я зажмурился, думая о том, что если полезу обратно, то машинист меня точно увидит, я ведь в туннеле почти прямо перед ним.

Пот выступил на лбу, а от затылка по позвоночнику скатилась ледяная волна, и вдруг перед глазами выскочил Тактический монитор. Может, это испуг и напряжение сработали, как спусковой крючок?

Возникла та же иллюзия, что и возле паба: будто я незримый наблюдатель, зависший где-то выше, и все происходит подо мной. Станция, отходящий от нее тоннель, люди на платформе, поезд. А вот и я – скрючился возле рельса. Нет, поезд меня не зацепит, только оглушит звуковой волной.

Грохот стих, когда он остановился на станции. Зашумели открывающиеся двери. Я отчетливо слышал звуки, хотя после включения моделирования будущих событий они как бы отодвинулись на второй план, стали будто закадровыми шумами.

Монитор показал две удаляющиеся фигурки в рабочих униформах, которые свернули в узкий технический туннель.

Меня накрыло грохотом: поезд тронулся с места. Тактический монитор дрогнул, подернулся рябью, а потом шторм звуков будто смел его с поля зрения. Я сжал зубы, зажмурился еще сильнее. Только бы не зацепило! А то потащит вдоль путей!

Казалось, что вагоны проносятся мимо целую вечность, хотя на самом деле прошло всего несколько секунд. Грохот колотил меня в спину, долбил в затылок. Когда он начал удаляться, я осознал, что все это время не дышал. Выдохнув, подтянулся. Перебравшись через ограду, потрогал ладонями уши и нетвердой походкой поспешил обратно к билборду.

Неудачно, что монитор пока активируется только сам собой. Наверное, это потому, что у меня нулевой уровень. Не успел я про это подумать, как он снова ненадолго включился и показал мне возвращение Степы с Михалычем через две минуты, а еще то, как они хватают меня, поднимают шум и зовут полицию. Надо спешить!

Перед билбордом я поднял емкость, собираясь сорвать с нее пластиковый колпачок, но тут меня буквально физически пригнуло к полу, когда планктон отреагировал на мое появление. Не устояв, я упал на колени. Обе шкалы энергии начали сокращаться прямо на глазах.

Внимание! Обнаружено стороннее вмешательство!

Критическое падение уровня ф-энергии! Критическое падение уровня м-энергии!

Может, мне и почудилось, но иллюзия была очень зримой: от меня к билборду по воздуху потянулись прозрачные струйки. Трепеща, извиваясь, они втягивались в залепившую поверхность стеклистую «икру», которая, оказывается, была и на внутренней стороне рекламного щита.

Максимально быстро покиньте зону воздействия! Вероятность летального исхода: 52 %…

Я попытался встать, но не смог. Меня будто затягивало в пропасть без краев и дна. Что происходит? Ведь другие люди проходят мимо, и никто не гибнет, даже не падает, они только меняются в лице, теряя часть жизненной энергии. Может, для планктона мета-игрок – как деликатес?

Попытка усиленной выработки дофаминового нейромедиатора…

Неуспешно…

Вероятность летального исхода: 55 %… 57 %…

Попытка усиленной выработки дофаминового гормона…

Неуспешно…

Активация надпочечников… Активация выработки норадреналина…

Неуспешно…

Вероятность летального исхода: 63 %… 65 %…

У меня никогда не было депрессии, но я помнил минимум два сильных ее приступа у тети Полины. Ее накрывало после того, как она выгоняла очередного непутевого сожителя. Даже глаза менялись – становились тусклыми, безжизненными, она лежала на диване и ничего не могла делать…

Вероятность летального исхода: 67 %… 69 %…

Кажется, мне сейчас было еще хуже, чем ей тогда. Будто все депрессии мира разом влились в меня. И виноват «планктон». Вяло, без всяких эмоций размышляя об этом, я с огромным трудом распрямил ноги.

Вероятность летального исхода: 71 %… 73 %…

Усилия для этого потребовались такие, будто я выжал тяжелую штангу. Рука с баллончиком весила килограмм сорок. Я все же поднял его и другой рукой с трудом сорвал красный колпачок, а потом плеснул на билборд бензином. У хороших зажигалок он специальный, очищенный от масел, легко загорающийся…

Ноздрей коснулся бензиновый дух. Хотя запахи были приглушены, да и звуки доносились как сквозь толстый слой ваты, поэтому я едва ощутил его.

А может, планктон атакует меня так мощно потому, что ощутил угрозу для своего существования? Кажется, сейчас я умру. Даже эта мысль не вызвала никакого эмоционального всплеска, никакого отклика в душе. Умру – и ладно, может, так лучше, это существование все равно невыносимо…

Чиркнула Zippo: раз, второй. Я с отрешенным удивлением поглядел на нее. Мои пальцы – будто чужие – сами собой щелкали металлической крышечкой. А другая рука снова наклонила емкость, выливая весь оставшийся бензин на билборд. Нечто, находящееся внутри меня, какое-то внутреннее «я», еще противостояло атаке планктона, заставляя руки двигаться.

Вероятность летального исхода: 89 %… 91 %…

Перед глазами начало меркнуть – и вдруг в этом умирающем сером мире алым цветком вспыхнуло пламя.

Мне почудилось, что планктон ужаснулся, ощутив близость смерти. Он пыхнул в меня такой мертвенной волной, что я качнулся назад, но последним усилием воли толкнул свое тело обратно и вместо того, чтобы упасть на спину, повалился вперед.

Вероятность летального исхода: 93 %… 95 %…

Рука, сжимающая горящую зажигалку, ткнулась в билборд. Поверхность того была уже так залита горючкой, что полыхнула сразу. Руку обожгло, но боли я почти не ощутил.

Перед глазами колыхнулось что-то незримое, запузырилось, беззвучно вопя, содрогаясь… хотя как оно могло вопить и содрогаться? На миг мне показалось, что колония планктона соединена тонким прозрачным стеблем ментальной энергии с чем-то, находящимся будто за границей мира. Стебель бешено извивался, как подыхающая змея, передавая кому-то информацию про уничтожение этой колонии.

Я сделал шаг назад, ощущая бегущие по лицу слезы, и сунул зажигалку с легким пустым баллончиком в карман. И побрел, спотыкаясь, в обход билборда, почти ничего не видя и не обращая внимания на происходящее вокруг.

Постепенно мне становилось лучше, мир все еще казался серым и угрюмым, но он уже не был той мертвой пропастью без дна. Я протер рукавом глаза, поглубже надвинул на голову капюшон. Позади голоса стали громче – люди увидели огонь. Вскрикнула женщина. Я поднимался по лестнице, на меня никто не обращал внимания.

Сменяя друг друга, передо мной стали возникать системные сообщения:

Очаг эмо-планктона 3 уровня уничтожен!

Мета-опыт: +100 %.

Внезапно проявившаяся шкала мета-опыта заполнилась зеленым, вспыхнула, и перекрасилась в золотой. Жирный ноль слева от шкалы сменила единичка.

Ты повысил уровень!

Текущий уровень: 1.

+1 очко игровых характеристик.

Разблокирован полноценный интерфейс Меты!

Открыты и доступны следующие возможности: карта местности, отображение мета-игроков и мета-сущностей, развитие талантов и игровых характеристик…

В груди будто лопнул воздушный шарик, я раскрыл рот, пытаясь вдохнуть. В моем теле царила какая-то непонятная активность, я ощущал щекочущие прикосновения вдоль позвоночника, в ключице, возле ушных раковин… Словно перышком провели по затылку… Потом почему-то защекотало в ноздрях… Заслезились глаза… И вдруг все прошло, и меня накрыло такой волной приятных ощущений, что я помимо воли широко улыбнулся.

Индикаторы ментальной и физической энергии наполнились до предела. Системные сообщения померкли, а сверху поля зрения одна за другой посыпались разноцветные иконки. Не чувствуя ног, я ошеломленно выскочил из станции метро. Во мне разгорался геймерский азарт.

Ну что – давайте поиграем!

Глава 10. Мета-интерфейс

Всю дорогу домой я изнывал от нетерпения – так чесались руки поскорее разобраться с Метой и интерфейсом игры. Но я бил себя по рукам и старался не обращать внимания на повсплывавшие окна. Подумал лишь, что они перекрывают мне нормальный обзор, и так немудрено споткнуться или врезаться во что-нибудь. В тот же миг окна уведомлений стали прозрачнее, а потом и вовсе свернулись в кубики и исчезли где-то на краю поля зрения.

Домой попал без приключений. Очаг планктона и та тварь с щупальцем включили во мне повышенный уровень паранойи, и я теперь в каждом видел потенциального нечеловека. Но при пристальном изучении попутчики и прохожие оказывались обычными людьми.

Сразу взяться за изучение интерфейса не удалось, сначала тетя Полина усадила меня ужинать. Подозрительно принюхавшись, она недовольно заметила:

– Выпивал?

– Есть немного, – признался я. – Отметили с ребятами мое выздоровление.

Я рассказал, что меня допустили до сдачи сессии и приняли в университетскую команду по «Брейншторму», чем вызвал неописуемый восторг у Сашки – даже малой увлекался этой игрой. В школе они играли в детскую версию с соответствующими вопросами.

– Ладно, Мотька, иди отдыхать, – сжалилась тетя. – После больничного покоя и тишины тебе, наверное, непросто сегодня пришлось?

– Да, теть Полин, событий слишком много для одного дня.

– И событий, и алкоголя, – грустно улыбнулась она. – Растешь… Все, отдыхай. Сашка побудет со мной, чтобы тебе не мешать.

В нашей с братишкой комнате я лег в кровать, прикрыл глаза и начал разбираться с интерфейсом, раскрыв первый из свернутых кубиков. Ярко-золотистый, он мерцал активнее других, и я резонно предположил, что с него и стоит начать.

Добро пожаловать в Мету, Найт!

Достижение тобой первого уровня разблокировало все возможности игры.

Для начала рекомендуется ознакомиться с профилем персонажа.

Открыть профиль?

Я хмыкнул: «Да», и окошко сменилось другим, с информацией обо мне:

Игровое имя: Найт.

Настоящее имя: Матвей Колесников (информация доступна только владельцу).

Биологический возраст: 19/81.

Уровень: 1.

Мета-опыт: 0 %.

Класс: не определен.

Прогнозируемая категория класса и вероятность:

· класс поддержки (38 %)

· боевой класс (26 %)

· смешанный класс (18 %)

· управляющий класс (11 %)

· другое (7 %)

Я остановил заинтересованный взгляд на пункте «другое», и он тотчас раскрылся в список прочих классов, вероятность получить которые составляла менее семи процентов: скаут, торговец, алхимик, духовник, реферер, инвентор…

Игровые характеристики

Тело: 1.

Разум: 1.

Чувство: 1.

Дар: 1.

Нераспределенных очков игровых характеристик: 1.

Найт, желаешь распределить?

Я-то, конечно, желал, вот только разобраться бы сначала, на что они влияют и как. И снова, стоило подумать, всплыли подсказки.

Игровые характеристики отображают развитие персонажа в каждом из четырех аспектов. Базовый показатель «1» принят как усредненный показатель обычного человека. Повышение игровой характеристики на один уровень значит, что данный аспект улучшен на 10 % от базового.

Улучшения характеристик могут быть временными и постоянными. Постоянные улучшения могут быть произведены не только естественным путем, но и искусственным: при развитии персонажа за счет бонусных очков игровых характеристик или с помощью сильных артефактов и эликсиров.

Игровые характеристики находят отражение не только в игре, но и в реальности за счет преобразований игрока.

Изучив вводную информацию, я задумался. Мета заметно упростила все, что было мне знакомо по компьютерным РПГ. Всего четыре игровые характеристики, если не считать здоровья и двух видов энергии.

Поднявшись, я взял с кровати Сашки свой ноутбук и открыл документ. Надо бы делать пометки. Перенес в таблицу свой профиль, и перешел к детальным описаниям характеристик, внимательно вчитываясь и запоминая:

Тело

Уровень тела отвечает за физическое развитие – силу, выносливость, ловкость, скорость реакции, координацию движений и уровень здоровья.

Кроме того, объем и скорость восстановления ф-энергии напрямую зависят от уровня телесного развития.

Разум

Развитие разума улучшает умственные характеристики игрока, когнитивное мышление, объем и эффективность кратковременной и долговременной памяти, способность к аналитическому и критическому мышлению. Объем и регенерация м-энергии растут пропорционально показателю разума.

Чувство

Характеристика отображает способность восприятия окружения. Острота восприятия касается не только основных органов чувств, таких как зрение, слух, осязание, вкус и обоняние, но и многого другого. Высокий показатель характеристики позволит видеть незримое с точки зрения усредненной человеческой физиологии, а именно: волны, излучения, радиационный фон, наличие газовых примесей, магнитные поля, гравитационные искажения…

Проявления интуиции и чувство верного направления также зависят от высокого показателя чувства.

Дар

Уровень характеристики прямо влияет на эффективность использования талантов и классовых способностей мета-игрока.

И здесь я крепко задумался. Очко характеристик хотелось вложить и в Тело, чтобы стать сильнее и спортивнее – моя несбыточная мечта с того дня, когда я впервые обратил внимание на девочек, – и в Разум, чтобы стало проще готовиться к сессии. Развитие Чувства тоже было очень соблазнительным – видеть незримое всегда не помешает, особенно если в этой игре есть артефакты. Станет обидно осознавать, что прошел мимо скрытого артефакта, лежащего у тебя под ногами, просто потому, что ты его не увидел. Помню, в какой-то игре я специально взял класс разбойника, чтобы видеть скрытые тайники и вскрывать запертые сундуки.

В итоге я вложился в Дар. Скала уже спасла мне жизнь, а за счет улучшенной Эрудиции я и ребятам смогу помочь в «Брейншторме», и, возможно, лучше сдам экзамены. Добавив пункт в характеристику, я подтвердил изменения и сжался в ожидании чего угодно. И это «что угодно» произошло: у меня перехватило дыхание и сердце обмерло, будто я падал с большой высоты. Но через мгновение все закончилось.

Я все так же сидел на своей кровати, с ноутбуком на коленях. Осмотревшись, не заметил никаких изменений, кроме… Не мешкая, схватил со стола остро заточенный Сашкин карандаш и воткнул в бедро. Зажмурившись и сжавшись.

Скала сработала как надо. Вот только ф-энергии теперь на нее ушло куда меньше – оставалось на еще одно применение.

Разобравшись с характеристиками, я перешел к изучению интерфейса. Первое, на что обратил внимание, – шкала мета-опыта. Короткий всплывший текст пояснил, что по достижении нового уровня очки мета-опыта не переносятся на следующий, и каждый новый уровень начинается с того же нуля.

Шкала была разбита на сотню пустых сегментов, по одному на процент, полагаю. Мне захотелось узнать, за что вообще, кроме выполнения мета-заданий, выдается опыт, и ответ не заставил себя ждать.

Мета поощряет развитие игроков за любые действия, направленные на собственное развитие и гармонизацию мира. Высшая цель любого мета-игрока – в максимально доступной мере овладеть энергиями и возможностями Канона для выполнения Замысла.

Вопросов стало еще больше. Что такое Канон? Что еще за Замысел? Да так пафосно – с заглавной буквы. Гуглить даже не стоит, поисковик по таким запросам выдаст столько хлама, что разгребать мне его аж до тепловой смерти вселенной. Эрудиция отреагировала предсказуемо:

Неуспешный запрос!

Не соблюден критерий: процент знающих ответ на вопрос меньше необходимого.

Следующим пунктом в моем разборе интерфейса стала карта. По мысленному клику иконка земного шара раскрылась в виртуальный 3D-глобус со всеми горами, возвышенностями, океанами, лесами и пустынями. Все выглядело как настоящее и напоминало вид с орбиты, разве что без атмосферы и облаков. По желанию на глобусе проявились города, а потом и границы стран.

Я пошел дальше, увеличив масштаб над нашим городом. В максимальном приближении увидел свою улицу и двор. Немного схематично, но вполне узнаваемо – вот мой дом, вот соседний, вот через улицу – супермаркет. Улица была безжизненной: ни машин, ни людей. Я уменьшил масштаб и заметил, что эта часть города выглядит несколько ярче, чем остальные. После короткого размышления понял, что исследованные мною места осветляются, а те, где я не бывал, – тусклые. Нейроморф будто взял знакомые участки из моей памяти, а остальное дорисовал, исходя из собственных данных. Надо заметить, впечатляющих. Особенно если вспомнить, какие нюансы он передавал на Тактическом мониторе.

Я попробовал поставить метку на здание супермаркета. На карте появился синий крестик, и от значка, изображающего меня, протянулись две линии: прямая, с четким обозначением расстояния в сто шесть метров, и кривая пунктирная, пешеходная в обход дома, через арку. Она, ожидаемо, была длиннее – сто семьдесят три метра. Более того, стоило мне прикрыть карту, как передо мной проявилась трехмерная стрелка с направлением к цели. Правда, вела она не на выход из комнаты, а в окно.

Закончив с картой, я нашел что-то вроде меню настроек, где можно было вывести в постоянную видимость ряд информационных панелей, сродни тем, что выдают смарт-часы: частоту сердечных сокращений, потраченные килокалории, время и дату. А еще показатели усталости, голода, жажды и сна…

Я активировал все это, сделав автоматическое скрытие при отсутствии фокуса на элементах, вывел мини-карту, включил автоматическое заполнение логов заданий.

Других атрибутов RPG-игр интерфейс не отображал. Я думал, что его изучение позволит понять, что же мне делать и к чему стремиться, но ничего, кроме того, что надо как-то качать персонажа во имя Замысла, не узнал.

Свернув все активные окна, я снова открыл поиск в интернете, и только в этот момент сообразил, что вокруг что-то не так. За окном стемнело, а я все так же сидел без света, не видя ничего, кроме ярких окон интерфейса и экрана ноутбука. Осознание того, что в комнате я не один, а из другой комнаты слышатся крики и плач Сашки, заставило вскочить на ноги.

– О, и ноут заберем, – услышал я рядом чей-то охриплый голос. – Слышь, Данилыч, тут еще комп!

– Да все греби! – донеслось из кухни. – Тут микроволновка еще, стремная, но пойдет. Пацанам в бытовку поставим!

И только сейчас я увидел рядом людей. Тот, который говорил хрипло, высокий и небритый, дернул у меня из рук ноутбук, а на попытку не отдать среагировал настолько же просто, насколько неожиданно – врезал мне в скулу. Вернее, попытался.

К удивлению Хриплого, да и к моему собственному, удар не опрокинул меня обратно на кровать, а прошел вскользь.

Скала предотвратила получение урона, снизив ф-энергию. В следующие мгновения произошло сразу три события: Хриплый, не найдя кулаком опору, по инерции стал заваливаться на меня; я запоздало начал поднимать руки и зажмурился, готовясь к вспышке боли; спонтанно активировался Тактический монитор.

Время остановилось, и я словно провалился в космическое ничто, только вид нашей квартиры со срезанным потолком напоминал, что я не в межзвездном вакууме, а все там же, у себя дома. Я успел подумать, как с хоть какой-нибудь точки зрения, хоть научной, хоть фантастической, можно объяснить изменившееся восприятие времени? Ведь сколько бы я ни провел времени здесь, но «снаружи» Тактического монитора оно всегда умещается в одно-два биения сердца.

Сразу после этой крайне интересной, но нерациональной мысли я сдвинул ползунок скорости моделирования влево до упора, выставив «0,1х». Теперь можно было оценить диспозицию и попытаться понять, что вообще происходит. А происходило следующее.

Всего в квартире я насчитал шестерых, включая меня, Сашку, тетю Полину и Вову. Причем остальные домашние находились на кухне, что значило: чужаки – не воры. Если я правильно понимаю работу воров, то те предпочитают работать тайком, обкрадывая жертв незаметно для них. Возможно, это были грабители, но, насколько я понимаю, они тоже стараются оставаться неузнанными. А тут два мужика, не скрываясь, выносят ценное и, что удивительно, ведут себя так уверенно, будто квартира пуста, а хозяева где-то на курорте. Или…

Или у них есть право так себя вести. В их понимании, разумеется. Тогда остается только одно – Вова доигрался. В прямом смысле: доигрался на ставках, влез в долги и задолжал тем, кому не следовало. Возвращать долг не стал или не смог, что уже неважно. Поэтому кредиторы считают себя в полном праве выносить все ценное, чтобы хоть как-то вернуть свое.

Моим первым импульсивным желанием было забиться в угол и сжаться в комок. Но Тактический монитор действовал так, что я полностью избавлялся от воздействия эмоций. Холодный вакуум этой способности был настоящим царством чистого разума. Именно это позволило мне спокойно, рационально оценить собственные ощущения со стороны: испуг и желание избежать конфликта, скрыться и не отсвечивать. Я по жизни избегал конфликтов, и не сказать, что раньше у меня существовал другой выход. Но сейчас выход как раз был, да не один, и пока хватало вариантов действий, а также м-энергии, я планировал испробовать все.

В первом случае события развернулись так: я забился в дальний угол кровати, прижался к стене и так и сидел до конца тактического моделирования. Хриплый, заглянув за кровать, выдернул шнур питания и вместе с блоком закинул все в объемный рюкзак. Потом он так же деловито подобрал Сашкин дешевый детский планшет, порылся в нашей одежде и не погнушался – выгреб его вещи. Возможно, у него был сын или братишка того же возраста. В моих глазах эта версия его не оправдывала, но позволяла понять мотивацию грабителя. Поняв, что больше у нас поживиться нечем, он перешел в гостиную и занялся телевизором.

Его подельник Данилыч тем временем схватил тетю Полину за задницу и резко притянул к себе. Что-то в его облике показалось мне знакомым – камуфляжная военная форма, берцы… Да это же тот самый военный из больницы, который привез тетю с Сашкой ко мне в больницу! Только тогда он казался приличным человеком, а сейчас…

Вова же даже не шевельнулся – как сидел за столом, так и продолжал. Данилыч что-то ему сказал, и он, засуетившись, стал помогать переносить технику к двери. К этому моменту я начал догадываться, куда на самом деле ушел мой старый комп и машина тети Полины.

Отлипнув от тети, Данилыч с Хриплым стали выносить вещи. Вова им в этом помогал, причем нес самое тяжелое. За остаток времени моделирования будущего Вова так и не вернулся, и куда он делся, осталось неизвестным – Тактический монитор не показывал мне происходящее вне определенного радиуса. Самым странным было то, что я по-прежнему ничего не чувствовал. А ведь когда у тебя на глазах какие-то уроды выносят хату, а тетин хахаль им в этом помогает, это должно, по идее, взбесить и наполнить праведным гневом.

Потом я увидел нечто вроде семейного совета – я, то есть Матвей-2, утешал тетю Полину и Сашку, а тетя, видимо, пыталась объяснить мне, что произошло. На этом первая прокрутка закончилась, и на полувздохе реального тела я активировал вторую, с другой тактикой действий – агрессивной, успев при этом заметить, что Хриплый продолжает заваливаться вперед, а я сдвигаюсь в сторону.

Агрессивная тактика стала намного более вредоносной. Я полез в драку с Хриплым и предсказуемо получил звездюлей. Все-таки здоровое тело без умения драться не дает никаких преимуществ. Противник, судя по профилю, хорошим здоровьем не отличался, и жизнь ему была отмерена непродолжительная, но удар имел поставленный. По крайней мере, для такого неискушенного соперника, как я. На шум прибежала тетя Полина и полезла с кулаками на Хриплого. Досталось и ей. Дальнейший сценарий не сильно отличался от предыдущего, разве что щупать мою тетю Данилыч в этот раз не стал. Они с Хриплым быстро собрались и так же, с помощью Вовы, вынесли вещи. Семейный совет переместился в нашу с Сашкой комнату, только слез и утешений на этот раз стало больше, как и синяков на моем теле.

Последний просмотренный вариант привел к наилучшим результатам. Не то чтобы хорошим, но с наименьшим ущербом.

Отскочив в сторону от Хриплого – уже в реале, а не просматривая моделирование, – я перехватил ноутбук покрепче и поспешил на кухню. Тетя Полина, всхлипывая, прижимала к себе Сашку. Вова сидел, опустив голову и спрятав лицо в ладонях. Данилыч отключал микроволновку.

– Здрасте, – сказал я, привлекая к себе внимание. – А что здесь происходит? Вы кто? Вроде бы Павел? Это же вы ко мне в больницу приезжали с тетей Полиной?

– Все нормально, парняга, иди к себе, – буркнул Вова.

– К себе? – возмутился я. – Там мужик какой-то, хотел ноут мой забрать, а когда я не отдал, попытался ударить меня в лицо. Кто эти люди?

Следом за мной из комнаты появился Хриплый.

– Напомни, кто он? – спросил Данилыч, кивнув в мою сторону.

– Мотя, племяш Полинкин, – пояснил ему сожитель тети.

– Угомони пацана, Вовка! Или я сам это сделаю. И ноут отбери. Ты нам столько торчишь, что ничего из этого барахла и половины не покроет! С компьютером останешься должен меньше.

Вова хмуро кивнул и, поднявшись со стула, сделал шаг ко мне. Я спрятал ноут за спину и вытянул руку, не давая ему добраться.

– Ноутбук не отдам. Он мой, не его, – я кивнул в сторону Вовы. – Здесь ничего его нет, вы хоть в курсе? Он вообще здесь не живет. Здесь все – тети Полины. Хотите, чтобы я позвонил в полицию?

– И телефон у него забери, – не моргнув глазом, заметил Данилыч.

– Да-да, щас, – суетливо ответил Вова.

Я покачал головой. Ситуация развивалась в жизни, а не в пространстве Тактического монитора, так что чувство несправедливости происходящего накрыло меня с головой, а следом пришла и злость.

– Короче! – как бы я ни старался говорить уверенно, голос все равно сорвался. – Если вы прямо сейчас не свалите, я вызову полицию! И ты, Вова, тоже катись со своими дружками! Это не твой дом, и вещи не твои! Где мой компьютер? Где машина тети Полины? Тоже проиграл?

– Я же говорила, – подала голос тетя. – Он на работу компьютер забрал.

– Нет никакой у него работы, тетя Полина, и не было, – заявил я, надеясь, что не ошибаюсь. – Он продал машину и проиграл деньги на ставках!

– Он же мне зарплаты показывал, Мотя… – Тетя неуверенно переводила взгляд с меня на Вову, ожидая от него разъяснений. – Работал он, я даже была у него на работе. Оптовый склад…

– Не продавал я машину! – подал голос Вова.

Я отступил к стене и прижался к ней спиной. И Хриплый, и его подельник внимательно и, думаю, развлекаясь, следили за этой внутрисемейной разборкой. К Вове они, как я понимал, теплых чувств не питали и даже относились с презрением. Так что в этой ситуации произошло то, чего я ждал.

– А малой-то прав, Полина Александровна, – хохотнул Данилыч. – Чтобы этот валенок где-то работал? Да скорее я – балерина! Все правильно пацан говорит: и машину он нам заложил, и комп какой-то. Там на корпусе наклейка еще – типа такой красный гвоздь и подкова поверх. Твой же? Ну вот. Парни на нем щас в какие-то стрелялки режутся.

– Да, режемся, – подтвердил Хриплый. – Так это что, пацана, что ли?

– Ну да, его. Ну Вова, ну молодец! Сколько тебя знаю, все удивляюсь! Как ты умудряешься таких баб охмурять? Ты посмотри только: симпатичная, фигура, все что надо, на месте, так еще и квартира, машина, техника! Чем ты их только берешь? А хотя, понятно чем! – Данилыч расхохотался.

Хриплый поддержал сальную шутку седовласого подельника, выдав физиологические подробности процесса охмурения Вовой тети Полины, и было это настолько мерзко, что сработало именно так, как я надеялся.

Горькая правда сняла с тети розовые очки. Все ее смутные подозрения, которые она упорно прятала внутри и которым не давала выхода, подтвердились. Неверие в очевидное и любовь к придурку Вове смыло, и где-то глубоко внутри в ней начали пробуждаться нужные чувства: гнев и ярость обманутой женщины. Я не знаток слабого пола, но тетю изучил хорошо: под сильными эмоциями думает она не очень, зато в обиду себя не даст. Правильно Данилыч заметил – хорошую бабу себе Вова нашел, при квартире и машине. Причем не по наследству ей все это досталось, а заработано честным трудом, еще и с двумя, считая меня, детьми на руках.

А дальше началось то, что я уже видел, правда, с незначительными корректировками. В моделировании тетя Полина орудовала кулаками и кухонным полотенцем, которым она отхлестала и Вову и Данилыча по мордам. В жизни вышло еще жестче – перехватив с плиты сковороду, она начала крыть пришельцев вместе с теперь уже бывшим хахалем матом, забыв о присутствии Сашки, и угрожающе размахивать сковородкой. Хорошая сковородка, замечу, лично помогал тете выбирать – увесистая, с многослойным дном, тефлоновым покрытием и, что важно, длинной ручкой. Такая, чтобы сподручно было готовить на ней сразу на всю семью.

И при этом она орала. Гневно, хрипло – на весь дом. И про урода-Вову, и про полицию, где у нее были знакомые и которая сейчас всех их отсюда вывезет.

Не знаю, что подействовало больше: психологическая атака с обещанием проломить «тупые бошки» и «оторвать яйца», а также позвонить загадочному Сереже, полковнику полиции, или свист проносящейся перед носом сковородки. Но через пару минут и столь уверенный в себе Данилыч, и тупой Хриплый, и чудак на букву «м» Вова бесславно сбежали, ничего с собой не прихватив.

Высунувшись с балкона, я заорал вслед:

– Эй, Вов! Ты мужик или кто? Обещал же, что комп вернешь! И машину верни!

– Верну, верну! – обернувшись, огрызнулся тот. – Не ссы! Я свое слово держу – еще увидишь!

– Ну-ну… – тихо сказал я сам себе под нос.

Тем временем тетя Полина, заперев дверь на все замки, кому-то позвонила, а потом бессильно опустилась на пол и сначала беззвучно, а затем истошно, в голос, разревелась.

Я к этому был готов и тут же приступил к утешениям. Очень быстро ко мне присоединился Сашка.

Удивительнее всего, что и Мета не осталась в стороне.

Важное деяние!

Найт, потенциально опасная ситуация разрешена с наименьшим ущербом. Зафиксировано слабое положительное влияние на мир.

Мета-опыт: +1 %.

Глава 11. Экзамены

В тот вечер Вова исчез вместе со своими кредиторами и больше у нас не появлялся. Тетя Полина выплакала тогда все слезы, всю ночь не спала – я слышал, как она хлопает дверко й холодильника и звенит посудой на кухне – но с утра, будто ничего и не случилось, разбудила нас с Сашкой, приготовила завтрак и ни словом не обмолвилась о произошедшем. Приглядевшись, я заметил, что о Вове в доме больше ничего не напоминает. Ни фотографии под магнитом на холодильнике, ни зубной щетки в ванной.

– Выставила чемодан с его вещами за дверь, – ответила она на невысказанный вопрос. – Уже заезжал, забрал.

Я было успокоился и облегченно вздохнул, но глянув на показания интерфейса, покрылся липким потом.

Полина Александровна Теплова (вне Меты)

Соответствие Мете: 67 %.

Биологический возраст: 33/61.

Отношение: любит.

Еще вчера ее прогнозируемый остаток жизни превышал семьдесят лет! Что я натворил! Возможно, разбитое сердце – это не такая уж и метафора! А что еще могло так повлиять? Предательство любимого человека, только оно, и именно я, идиот, раскрыл ей глаза на него. А сколько таких шрамов на сердце у нее после предыдущих сожителей? И в каждого она влюблялась, любила, пыталась выстроить семью, и каждый раз одно и то же.

Чувствуя, как колотится сердце в груди, я глубоко вздохнул и приказал себе успокоиться. Ведь все равно тетя Полина рано или поздно выгнала бы Вову за его художества, и не факт, что если бы это произошло позже, то ее жизнь не сократилась бы еще больше. Если это в моих силах, сделаю все, чтобы вернуть ей здоровье. Я дал себе обещание, что с первых же заработков отправлю ее, если понадобится, то под конвоем из меня и Сашки, в хорошую больницу – сделать чекап и вылечить все, что вылечить можно.

А вообще, хорошо бы ей все-таки подарить абонемент в «УльтраФит». Не считая мечты найти свою любовь на всю жизнь, было у нее еще три мечты поменьше. Пресловутый абонемент в премиальный фитнес-клуб, с которым связывалась мечта похудеть, поправить здоровье, фигуру и цвет лица, – это две мечты. А третья – большой телевизор с голопроектором. Тетя Полина обожала сериалы, и мечтала смотреть их на большом экране во всю стену. А тот по стоимости превосходил ее машину. Ту самую, что Вова заложил и проиграл на ставках.

Дальнейшие дни слились в один. Я вставал раньше тети Полины, и немудрено. Она вечерами пластом валялась в своей комнате и смотрела сериалы, причем напирала, насколько я понимал, на мелодраматические истории о любви, отношениях – и со счастливым концом. Засыпала она под утро, и от постоянного недосыпа весь день бродила как зомби. Не знаю, как она еще умудрялась работать и общаться с клиентами.

Я же, проснувшись, делал зарядку, обливался контрастным душем, повторял пройденное на лекциях и по дороге в универ зубрил вопросы экзаменов, тестов и зачетов. После универа погружался в них же, и одну за другой писал пропущенные курсовые и рефераты.

Не знаю, что сработало лучше – здоровое тело и восстановленный мозг или то, что я немного читерил, но скорость запоминания и усваивания новой информации выросла на порядок, если сравнивать с тем, что было до больницы. Читерил я следующим образом. Как-то наткнулся в лекции на незнакомый термин и воспользовался Эрудицией. И знаете что? Я не только узнал его значение, но и намертво запомнил. И это я еще не говорю о том, что я его понял. Понял в том плане, что он зашел в мою базу данных в голове, нашел себе место и пристроился в четкой системе того, что я уже знал.

Это, конечно, сильно помогало. Что такое оптические свойства нано-частиц? Бум! И тема отдельной диссертации аккуратно занимает свое место.

Читерство? Ну да. Я мучился угрызениями совести, а потом подумал: вот раньше, например, студенты узнавали новую информацию из устных лекций преподавателей. Седовласые или лысые профессора вещали с кафедры, писали на доске мелом, а студенты до онемения кистей вручную все это записывали. Конспектировали. Кто-то не записывал и вынужден был потом переписывать у одногруппников. Потом, понятно, зубрили. А сейчас? Все лекции доступны в любом формате – хочешь, в вирте с эффектом присутствия, хочешь – смотри на видео, хочешь – слушай подкаст. Все наглядно, с инфографикой, примерами и промежуточными тестами, помогающими лучше усвоить информацию. Ну, то есть, у моего поколения технологическое преимущество в обучении, за счет чего оно эффективнее и происходит с куда меньшими затратами времени. А мой нейроморфный чип – это же, по сути, некая технологическая разработка, пусть и опережающая время, а значит, никакое это не читерство. Просто использование технологии.

В общем, утешая совесть такими рассуждениями, я забросил компьютерные игры, не совался в Forgotten Battlegrounds, зато использовал Эрудицию по полной и подготовился к экзаменам куда быстрее, чем предполагал. Хватило двух недель, как раз к первому дню, обозначенному в графике.

Столь частое использование таланта подняло Эрудицию до шестого уровня. Использовать его я теперь мог несколько раз в час – и так и делал, чтобы не только улучшать талант, но и узнавать что-то новое.

Благодаря этому сдача экзаменов прошла довольно просто. Я получил зачет по случайным процессам и социономике, сдал на «отлично» машинное обучение и экономику информации… Вот только на теории игр чуть не влетел на пересдачу.

Профессор Ватман Абрам Моисеевич слыл самым скучным преподавателем на потоке. Был он автором ряда учебных пособий, а его книга по теории игр стала бестселлером. В общем, на теорию игр он смотрел современно, а вот во всем остальном был очень старомоден. На лекциях требовал писать конспекты, будучи уверен, что это улучшает запоминание, за пропуски сурово карал. И если студент забивал на его лекции, то на экзамене профессор Ватман устно прогонял прогульщика по всем вопросам, стараясь срезать на чем-нибудь особенно каверзном.

Как я и ожидал, письменными ответами он не удовлетворился.

– Что вероятнее: ножницы, бумага или камень, и почему? – быстро произнес профессор, с некоторой ехидцей глядя на меня. – Дайте мне статистическое и логико-психологическое обоснование!

Я еще не успел опомниться, а Эрудиция уже просканировала все доступные знания, которые плотно, полочка на полочке, были заархивированы ею в моей голове, и посыпала сведениями, следуя какой-то лишь ей доступной, но, судя по моим предыдущим успехам, верной ассоциативной логике. Мне осталось лишь быстро говорить:

– Исходя из подтвержденных статистических данных, камень является самым часто выбираемым ходом – 37,8 %. Бумагу выбирает 32,6 % игроков, ножницы – 29,6 %. Но если вы играете с тем, кто это также знает, то не следует выбирать камень, потому что соперник будет ждать от вас того же самого. Камень представляется большинству людей самым сильным, поэтому в игре они выберут его, но когда против вас выступает не новичок и не дурак, он выбросит не камень, так как будет ожидать, что именно это сделаете вы. Он предпочтет бумагу. Поэтому, делая следующий логический шаг, вам при такой ситуации надо будет выбрать ножницы.

– Хм…

– Абрам Моисеевич, только что такой бойкий, впал в прострацию и начал жевать губами. Борода его при этом совершала такие же круговые движения, подметая поверхность стола от крошек. Вообще, среди нас ходили легенды и шуточки о том, что если поискать с металлоискателем, в бороде профессора можно обнаружить все пропавшие корабли и самолеты Бермудского треугольника. Дожевав, Ватман поднял на меня подозрительный взгляд и прищурился.

– Что же вы, Колесников, так бессовестно пытаетесь меня обмануть? Вы думаете, я не заметил, что вы берете ответы не из головы, а из стороннего источника?

Сказать, что он меня поразил, – ничего не сказать. Чего скрывать, я смутился. Сердце забилось, и даже ручка с хрустом треснула в сжавшемся кулаке. Откуда он знает? Он что, тоже подключен к Мете? Я еще раз считал профиль – ни фига, профессор вне игры. Но как?

Этот вопрос я произнес вслух, и Абрам Моисеевич живо откликнулся:

– А вот так! Профессор, конечно, лопух, но прибор при нем! При нем! – Он дребезжаще рассмеялся, процитировав старую советскую кинокомедию, и постучал указательным пальцем по лбу. – Молодой человек, я преподаю в этом университете пятьдесят три года. И поверьте, видел на экзаменах всякое. Определить студента, который действительно подготовился, я всегда сумею. А у вас на лице написано, что вы строчите как по писаному, словно просто повторяете только что услышанное. Одного не пойму – у вас что, контактная AR-линза или имплант в ухе? Вас, конечно, проверяли, но технологии не стоят на месте…

Я облегченно выдохнул. Ну конечно! Очки, линзы с дополненной реальностью, микроскопические импланты в ухе, заменяющие наушники, – все это в обиходе, и Ватман заподозрил меня именно в подобном читерстве. О том, что нейроморфный чип внедрился мне в позвоночный столб и растворился так, что его не обнаружили врачи, он не знает. Вряд ли он вообще подозревает о существовании Меты.

– Абрам Моисеевич, я вас уверяю, что не использую никаких сторонних источников. Все мои ответы – только отсюда, – я повторил его жест с постукиванием пальцем по лбу, утешая себя тем, что не вру, ведь отвечал я, действительно пользуясь знаниями. А то, что получал их прямо перед ответом и как получал, – это дело десятое. Проблема в другом – м-энергии хватит только на еще один вопрос, и если неугомонный старик не остановится, точно срежет. – Можете проверить меня еще раз, задать любой вопрос, я готов.

Профессор шумно высморкался в платок, не отводя глаз, невозмутимо сложил платок в карман и вдруг по-мальчишески улыбнулся:

– А, черт с вами. Один вопрос. Ответите – поставлю «зачет». Не ответите – «незачет»! На пересдачу!

Мне хватило ума не спорить. На экзаменах за пропуск лекций, пусть даже по болезни, он автоматически снижал балл. В случаях с зачетами просто ставил «незачет». Я кивнул, приготовившись отвечать, но он поставил условие:

– Вопрос будет в рамках учебной программы, но! Отвечать сразу! Без запинок! Замечу, что вы задумались, или, что вероятнее, пересылаете запрос черт знает куда, чтобы воспользоваться сторонним источником, – на пересдачу! Ясно?

– Я понял, Абрам Моисеевич.

– Дайте пример любой ситуации, вписывающейся в следующие условия: игра стратегическая, парная, бескоалиционная, конечная, описанная в нормальной форме и с ненулевой суммой, то есть биматричная. Отвечайте!

Эрудиция мне не понадобилась. Ватман описал классический пример сдачи зачета.

– Текущая ситуация идеально вписывается в поставленные условия, Абрам Моисеевич. – Первый игрок – это я, студент, готовившийся к зачету. Второй игрок – это вы, профессор. У меня было две стратегии: подготовиться к зачету и не подготовиться. У вас сейчас тоже две стратегии: поставить зачет или нет…

Я хотел перейти к описанию матрицы выигрышей, но он меня перебил:

– И я ставлю зачет! Признаю, вы молодец, Колесников. Подозрений моих вы не развеяли, но зачет я отдаю вам без сомнений. Постарайтесь больше не пропускать лекций. Даже если снова попадете в кому… А я, знаете ли, знакомился с научными трудами на эту тему! Так вот, даже в этом состоянии больной слышит, что происходит вокруг. Пусть ваши родные, пока вы там, ставят вам запись моих лекций…

Из аудитории я выходил мокрый, но счастливый.

* * *

После затянувшейся сдачи зачета у самого вредного препода на потоке я перевозбудился и решил пройтись пешком, хотя до дома было не так уж и близко.

Я шагал между прохожими по вечерним улицам, радуясь всему на свете. Теперь мои ноги способны двигаться быстро и четко! Моя речь ясна и понятна! А мозг хорошо настроен и работает как отлаженный комп или, скорее, как мощная нейросеть, которых так много стало вокруг в последние годы!

А еще я думал о том, что мне нужно завести себе девушку. В конце концов, чем я хуже других парней? Нет, я даже лучше! Не то чтобы после выздоровления и апгрейда я вдруг начал иметь какой-то феноменальный успех у девчонок, но ведь ловил порой на себе заинтересованные взгляды, а Оля Воронцова как-то обмолвилась со смешком: «А Мотька, если подумать, вполне красавчик».

Размышляя об этом, я иногда раскрывал игровую карту, просматривал окрестности через нее, потом закрывал и просто глазел по сторонам. В том числе на проходящих мимо девушек, причем смотрел я теперь на них каким-то новым взглядом. Мне ничего не стоит подойти к любой и попробовать познакомиться. Чего робеть? Если отошьет – ну и ладно, ничего страшного. А что, если меня не пошлют с ходу, а проявят интерес?..

За этими мыслями я не заметил, как миновал больше половины пути. Начались места попроще, все-таки мы жили в окраинном районе. Слева потянулся квартал, заселенный в основном работягами с заводов, которые стояли в этой части города, справа поблескивали вывесками дешевые магазинчики, кафе и многочисленные бары. Из них доносился шум, а вот на улице прохожих стало мало.

И тут я заметил ее. Красивую брюнетку с короткой стрижкой, в сапожках, обтягивающих джинсах и легкой кофточке. Она стояла возле полутемного проулка между домами, ведущего куда-то за магазин, и смотрела на меня.

А может, и не на меня, может – мимо. Ближайший фонарь был далеко, ее освещал только свет, льющийся из витрины сбоку. Девушка стояла неподвижно, чуть склонив голову к плечу и опустив руки вдоль тела. Я решил познакомиться с ней, но тут незнакомка дернула головой и посмотрела вправо. Я приостановился, оказавшись как раз напротив стеклянной двери магазина.

На улице впереди было несколько пешеходов, и между ними к нам приближалась двое. Один – увалень с круглым лицом, скрытым под большим козырьком бейсболки. Вторая – тощая мелкая девица в черных кожаных штанах и топе, в розовых кроссовках с серебристыми полосками. Оба молодые, не старше меня. Необычная такая парочка, идут очень целенаправленно, причем лицо у мелкой девчонки такое… ну, злобное, что ли. Или, скорее, сосредоточенно-злое.

Брюнетка развернулась и шагнула в проулок, мгновенно растворившись в густой тени. Парочка ускорила шаг, а у меня мысли так и заметались: броситься им наперерез, ведь они явно задумали что-то недоброе, или наоборот, побыстрее уйти отсюда, чтобы избежать неприятностей?

Я уже готов был окликнуть их, но что-то меня остановило. Нет, не страх, нечто другое, какая-то дополнительная странность происходящего.

Увалень и Мелкая были уже совсем рядом, и я открыл дверь магазина. Войдя внутрь, остановился, поймал на себе взгляд продавца за стойкой и нахмурился, сделав вид, что вспоминаю, что мне надо купить. А сам в это время раскрыл мета-карту.

И чуть не выругался вслух. Рядом с моей застывшей иконкой были еще две, движущиеся. Синие, как и у меня… Так эти двое – игроки?!

Ладно, а что насчет Незнакомки? Почему я не вижу ее иконки? Ведь когда рядом обычные люди, карта помечает их серыми кружочками, вон и продавца я вижу, и немногочисленных покупателей, что бродят по магазину между стеллажами.

Ощущение странности, которую я подсознательно почувствовал раньше, усилилось. Увидев на карте, как иконки двух игроков свернули в проулок, где скрылась Незнакомка, я выскочил обратно из магазина, сопровождаемый подозрительным взглядом продавца. Дальше, судя по карте, начинался лабиринт двориков, проулков, коротких улочек и тупиков, и тянулся он аж до песчаного карьера, за которым стоял завод.

Свернув вслед за троицей, я буквально через пару шагов наткнулся на мертвеца.

Лысоватый мужчина в дешевом костюме лежал на спине под кирпичной стеной, уставившись в небо немигающими глазами. Светлая рубаха выбилась из-под ремня, пиджак распахнулся. Крови не видно, но я мог поклясться своим нейроморфом, что он мертв. Такой стеклянный взгляд и такая неподвижность…

Топанье ног и тяжеловатое пыхтенье Увальня доносились из глубины переулка. Я склонился над телом. Руки немного тряслись.

Мужчина и при жизни, судя по всему, не следил за здоровьем, что сказалось на внешности, а теперь вообще был какой-то желтый. Кожа на одутловатом лице напоминала старую бумагу.

Я поспешил за игроками, на ходу лихорадочно обдумывая ситуацию. Неужели Незнакомка убила этого человека? И, возможно, собиралась сделать то же самое со мной, но заметила Увальня с Мелкой и сбежала?

Теперь и другие странности, ранее отмеченные только подсознанием, начали выстраиваться в голове. Она и стояла, и двигалась немного неестественно. Эта склоненная к плечу голова, эти опущенные вдоль тела, висящие плетьми руки…

Переулок закончился поперечной улочкой, где не было ни людей, ни фонарей. Слева мелькнули светящиеся серебристые полоски на кроссовках Мелкой. Игроки нырнули в другой проулок, который, судя по мета-карте, плавно изгибался, проходил через глухой квадратный дворик и достигал края заброшенного карьера. Я побежал, стараясь двигаться максимально тихо. Карта мешала, пришлось свернуть ее. Это, кстати, стало ответом на вопрос, почему игроки не обратили на меня внимания. Незнакомка, как уже выяснилось, не отображается на карте, то есть они преследуют ее без подсказок мета-интерфейса, и в этой ситуации карта только мешает. Соответственно, они ее у себя свернули и поэтому моей иконки пока не заметили.

Мне бы увидеть их статы… Но подходить ближе опасно, рискую обнаружить себя. Ведь говорил навестивший меня в больнице игрок с ником «Скрай»: не светись, во всем разбирайся тихо и молча, никому не верь. А еще он советовал не связываться с нечистью.

От этих мыслей меня отвлек шум впереди. Там вроде кто-то вскрикнул. Раздался громкий стук. Я ускорился и через несколько секунд резко остановился на краю квадратного дворика, замеченного ранее на карте.

Он напоминал колодец: высокие стены многоэтажных складов со всех сторон. Вдоль одной стены бежала Мелкая, приотставший Увалень с сопением пытался ее нагнать, а дальше, повернувшись к преследователям, стояла Незнакомка. Позади нее вверх по стене тянулась ржавая пожарная лестница.

Я замер, тяжело дыша, надеясь, что меня не услышат и не увидят.

Незнакомка выставила перед собой правую руку. Распрямленная, со сведенными вместе напряженными пальцами, рука напоминала клинок. Ее кисть стала совершать круговые движения – она будто взбалтывала воздух. Вокруг запястья разгорелось вращающееся кольцо синего света.

– Твою мать! – взревел Увалень. – Чуча, берегись!

Пальцы Незнакомки задергались сильнее, она месила ими пространство, словно жидкое тесто, и при этом ее лицо оставалось мертвым. Ни единой эмоции. Кольцо вокруг руки бешено завращалось и вдруг сорвалось с нее, устремившись вперед, увеличиваясь на ходу. Густой синий свет прорезал сумрак двора.

Девушка, которую Увалень назвал Чучей, упала на одно колено, выставив перед собой ладони. Мне почудилось, что воздух перед нею заструился. Кольцо, врезавшись в нее, расплескалось в воздухе и будто впиталось в окружающее – по земле и по бетонным стенам разошлась волна дрожи.

Чуча опрокинулась навзничь, извиваясь, как от сильного электрического удара, а Увалень, находящийся прямо за ней, пошатнулся, но устоял. Незнакомка, развернувшись, шагнула к пожарной лестнице и полезла вверх.

– Ни фига! – взревел Увалень.

Я думал, он поможет напарнице встать, но игрок и не попытался. Вместо этого он взмахнул толстой рукой, совершив ею широкое круговое движение.

Раздался громкий хлопок, и меня обдало волной воздуха. Кажется, даже заложило уши. Никакого снаряда или чего-то подобного видно не было, но нижнюю часть пожарной лестницы сорвало с крепежных штанг, будто туда ударило ядро. Со скрежетом отломившись в самом проржавевшем месте, лестница упала, воткнулась в землю и опрокинулась вместе с висящей на ней Незнакомкой.

Когда та поднялась, стало видно, что в ее теле как будто бы вышли из строя еще несколько шестерней или рычагов. Напоминая поломанного робота, она захромала прочь по переулку, а Увалень, наконец, удосужился помочь напарнице, которую уже перестало дергать. Бранясь сквозь зубы, она поднялась, зло пихнула его кулаком в плечо, после чего оба побежали дальше, на ходу переругиваясь.

Выждав несколько секунд, я поспешил за ними, отгоняя от себя мысли по поводу только что увиденной сцены. Я не знаю, что это было, и сейчас нет времени обдумывать!

Теперь под ногами хрустели битый кирпич да осколки бетона, так что мне пришлось двигаться медленнее. Пыхтение Увальня стало тише, но я видел мелькающие полоски на кроссовках Чучи. Внезапно они пропали, и одновременно стихли все звуки. Я будто вступил в пузырь потусторонней тишины.

Впереди возник свет. Рискуя вывихнуть ногу, я снова побежал. Сияние усилилось – что-то происходило на краю заброшенного карьера. На фоне струящегося света сдвинулись тени, мелькнули человекоподобные силуэты. Потом там будто переместилось что-то большое. Колыхнулось, отодвигаясь прочь от меня…

Свет исчез. Тяжело дыша, я выскочил к карьеру. Здесь было пусто. Лишь грязный песок, черные кусты, торчащий из земли край бетонной плиты да большая железная труба. Может, они скрылись в ней? Уже не таясь, я бросился туда, заглянул. Из трубы пахло отхожим местом, и там никого не было. Наверное, эти трое спрыгнули в карьер.

Но и там оказалось пусто.

Я попятился, озираясь, и, не сдержавшись, выразил свое недоумение вслух:

– И это все?

Погоня и драка в квадратном дворике должны были завершиться чем-то важным. Каким-то событием, которое открыло бы мне глаза на многое из происходящего в Мете. Но нет – пустой заброшенный карьер, грязный песок, бурьян да дерьмо в железной трубе. Черт возьми, да я же наконец увидел игроков! Не считая странного доктора и Скрая – я наконец наткнулся на мета-игроков! И вдруг все они исчезли…

Но куда? Куда они могли подеваться? Даже с мета-карты исчезли их метки.

Ни единой мысли на этот счет у меня не было. Еще раз оглядевшись, я в сердцах стукнул ногой по железной трубе, а потом даже сплюнул. Сунул руки в карманы, ссутулился и побрел обратно, в цивилизованные места.

Глава 12. Егибоба

Тетя Полина постепенно приходила в себя. Она, конечно, потолстела, потому что во время депрессии ночами и за просмотром сериалов подметала все, что было в холодильнике, но хотя бы стала улыбаться. Сашка, сильно переживавший за маму, тоже подуспокоился, но временами на него накатывала меланхолия, хотя он отнекивался, говоря, что у него все хорошо.

Впрочем, я заметил, что он перестал выходить на улицу. Раньше-то его за уши было домой не затащить!

– Признавайся, что у тебя случилось? – как-то пристал я к нему, когда он был особенно грустным. – Опять Раф?

После памятного разговора с Рафаэлем, его братом Камилем и отцом Тимуром, мой младший брат на то, что его обижают во дворе, больше не жаловался. Но обостренным Чувством я хорошо ощущал, что с ним что-то не так.

– Нет… Да… – нехотя признался Сашка. – Нет, он не лезет ко мне. Но он сказал другим, чтобы со мной никто не дружил. Даже Витька меня предал! Сказал, что не может больше со мной общаться, потому что Раф запретил.

Его голос сорвался. Витька был его лучшим другом еще с детсадовских времен. Заставлять пацанов во дворе дружить с моим братом? Я вздохнул. В груди поселилось какое-то неприятное чувство, и я не понимал, как помочь Сашке.

– Но хуже всего то, что Раф теперь в нашей школе, – добавил он.

Ни в тот, ни в другой вечер ни Рафа, ни его отца с братом, чтобы поговорить, я не нашел. Дома их не было, а кто-то из соседей сказал, что те вроде уехали за товаром.

Чувствуя вину перед братом, все свое редкое свободное время я стал проводить с ним – мы ездили в аквапарк, парк аттракционов, ходили в кино. В общем, старался развеять его дурные мысли, а сам начал подумывать о том, чтобы устроить его в частную школу. Да и вообще, не помешало бы район сменить.

Понятно, я не только развлекался. Старался помогать тете Полине по дому, на ходу учась мелкому бытовому ремонту. Запрос к Эрудиции «Как приготовить борщ?» и ему подобные позволили научиться готовить самому, и то, что Сашка, ненавидящий капусту, попросил добавки, стало для меня настоящим признанием. Жаль, Мета не отображает уровень ремесла кулинарии…

Вообще, чувствовал я себя раздвоенным: Мета все плотнее вторгалась в повседневную жизнь, но и за последнюю я еще держался обеими руками. Ночное нападение того существа с растущим из плеча щупальцем – и приготовление борща. Схватка с эмо-планктоном в метро – и битвы в «Брейншторме». Этот случай с двумя игроками, преследующими странную девушку, их короткая схватка – и учеба в универе, лекции, сдача экзаменов.

А ведь есть еще баба Рая с ее запредельным возрастом. И тут же – такие обычные тетя Полина и Сашка… Как совместить одно с другим? Помнится, у Нео в «Матрице» ничего не получилось, и вскоре после появления людей в черных костюмах у него на работе он был вынужден сбежать из офиса, а потом вообще выпил красную таблетку – и понеслось! Я ощущал, как незнакомый, опасный, но такой чудесный мир Меты затягивает меня все сильнее, но еще цеплялся за повседневность. Ведь после стольких лет вынужденной ограниченности я получал наслаждение от самых обыденных дел.

С работой пока ничего не выходило, хотя в одной забегаловке с началом летнего сезона должна была появиться вакансия, и владелец пообещал принять меня на испытательный срок: без зарплаты, зато чаевые можно оставлять себе. В пиццерию к дяде Давиду я решил не возвращаться.

За это время я поучаствовал в паре игр нашей команды по «Брейншторму», но оба раза просто просидел запасным. Ребята справлялись и без меня, обыграв и команду Университета финансов, и политеха. Этот результат вывел нас в финальную восьмерку.

Игры проходили раз в неделю по выходным. После очередной победы мы снова пошли в кафе отпраздновать победу, и изрядно захмелевший Юра заявил:

– Матвей, ты, конечно, извини, но я не вижу в тебе смысла. У нас остался финал, и твоей заслуги в этом вообще нет. Так почему мы должны делить выигрыш с тобой?

– Не дели шкуру неубитого медведя, – хмуро заявил Гена. – Мы худшие по рейтингу среди финалистов. Я, например, совсем не уверен, что мы даже в тройку призеров войдем.

– Да я не настаиваю, – сказал я. – Не претендую на выигрыш. Вы меня пригласили, я согласился. А то, что моей заслуги нет, так ведь сложно помогать, сидя среди зрителей. Я же запасной, даже если знаю ответ, подсказать-то все равно не могу. Помните вопрос, на который вы неправильно…

– Вот только не начинай! – вдруг взорвался Юра. Именно он был автором того неверного ответа. – Еще скажи, что ты знал ответ! Ага, щас, так мы тебе и поверили!

– Ну, вообще-то знал. – Ответ я знал без Эрудиции, просто потому, что с детства увлекался космосом. Так что ответить, какой из естественных спутников в Солнечной системе самый большой мог и сам. – И это совсем не Титан.

– А Ганимед, спутник Юпитера, – перебила Таня и улыбнулась мне. – Мы теперь тоже знаем. Но мы же все равно выиграли? Зачем ссориться, давайте праздновать, а?

Глаза у нее теплые-теплые. Карие, с зеленой окантовкой, скрытые в тени пушистых длинных ресниц. И почему только она без парня? Красота Тани неяркая, не сразу привлекающая внимание. Вот и я – сколько вместе учимся, а только разглядел.

– Сейчас будем, – ответил ей Генка, вожделенно поглядывая на пенящееся пиво. – Закроем вопрос с Матвеем и начнем. Значит так, Юра. Вы сами выбрали меня капитаном, так? – Он дождался кивков и продолжил: – А раз так, то и оспаривать мои решения не надо. Матвей в команде. А если тебя, Юр, жаба душит, то я тебе обещаю, в случае выигрыша ты получишь свою долю в полном объеме. Я же разделю с Матвеем свой выигрыш.

– И мой! – добавила Оля.

– Я тоже за, – сказала Таня и сложила ладони, умоляя: – Все, вопрос закрыт? Мы пьем или что?

– Ну и наш тогда, – переглянувшись с Максом, сказал Дима. – А вообще, ты, Юр, реально не прав. «Брейншторм» – командная игра. И успех зависит не от меня, тебя или еще кого, а от коллективных взаимодействий. Мы почему Генку выбрали капитаном? Потому что он умеет принимать решения на пользу всем, а ты все время тянешь одеяло на себя. Мы с Максом тебя не так хорошо знаем, как остальные, но того, что видим на тренировках и играх, достаточно, чтобы сделать выводы.

– Ага, – подтвердил Макс. – И выводы эти не очень-то и приятные. Для тебя.

Юрец слушал все это с каменным лицом. Дождавшись, когда все выскажутся – а речью Димы и Макса это не закончилось, потому что тут и девчонки взорвались, припоминая ему все старые обиды, даже те, что вообще не имели отношения к игре, – он с грохотом отодвинул стул, встал, залпом выдул кружку пива и выдал:

– Можете играть с ним, – он презрительно кивнул в мою сторону. – А когда вылетите в финале, поймете, что я был прав.

Уход Юры сопровождался всеобщим молчанием, разве что Танька жалобно негромко произнесла вслед:

– Юр, ну ты чего? Ну перестань! Юр!

Но тот ничего не ответил, быстрой походкой покинув кафе. И сразу после этого будто что-то сломалось. Мы вяло отпраздновали, обсудив перипетии победы, обсудили план тренировок и разошлись.

Не знаю, что на меня нашло, но я догнал Таню и предложил проводить. Она подавила удивление, вспыхнувшее в глазах, и согласилась!

Придя к общему решению, что погода замечательная, а две станции метро – не самое дальнее расстояние, мы пошли пешком. Все запасы моей смелости ушли на предложение проводить, так что большую часть пути я напряженно молчал, нескладно отвечал и вообще выглядел круглым дураком. Зачем-то рассказал историю с Вовой, потом похвастался, что могу ответить на ее любой вопрос о чем угодно, ожидаемо облажался, когда она, смеясь, спросила, что такое любовь, стушевался и…

– Ладно, Мотя, мы пришли. Вон мой дом. До квартиры провожать не нужно, а то знаешь у нас какие бабки во дворе злые? У-у-у-у! – Таня показала, какие злые бабки, изобразив шамкающую и злобную физиономию. – Увидят меня не одну, неделю будут судачить! Все, пока!

Она чмокнула меня в щеку и ушла. А я так и остался стоять – с залитым краской лицом и донельзя счастливый.

* * *

Спустя пару дней я отметил ровно месяц со дня своего второго рождения. За это время кое-что стало понятно: в Мете есть куча других талантов, навыков, перков и способностей. И, как любой геймер, я этим очень заинтересовался. Душа, сердце и разум возопили: «Хочу! Хочу! Хочу!», и тогда я впервые подумал – а тем ли я занимаюсь? Сессия, универ, «Брейншторм» – это могло быть суперважным для прежнего Матвея, но сейчас-то я игрок Меты! И судя по сотням изученных профилей других людей, соответствие Мете – это как лотерейный билет с джекпотом! А я на что трачу время? Зубрю то, что может мне вообще никогда не понадобиться, вместо того, чтобы понять, как качаться и начать развивать персонажа? То есть себя!

И мне словно башню сорвало. Я отложил ноут, с которого прослушивал лекцию, потрепал по голове Сашку, ожидавшего этого момента, чтобы поиграть, натянул старые кроссовки и почти бегом спустился на этаж ниже.

Стоя возле двери бабы Раи, я, пока не схлынула решительность, постучал – звонок у нее давно не работал. Никто не откликнулся. Постучал еще и еще, но было очевидно, что либо ее нет дома, либо она хочет, чтобы подумали, что ее нет дома. Потому что даже если она спала, проснулась бы с первого стука – сон у бабки сверхчуткий, и жалобы на то, что она проснулась оттого, что кто-то громко хлопнул дверью в подъезде, были слишком частыми, чтобы думать иначе.

Я положил руку на ручку замка и попытался открыть. Заперто. Приблизив лицо к широкой замочной скважине, попробовал рассмотреть, есть ли в квартире движение. Что-то на мгновение загородило свет, но больше ничего. А если… Я приложил ухо к двери, прислушался. Оттуда шли едва слышимые странные звуки – чавкающие, сосущие, сглатывающие.

Сам по себе включился Тактический монитор. Моделирование показало, как Матвей-2 потоптался у двери, потом заметил, что кто-то поднимается по лестнице, и поднялся сам. Впервые монитор демонстрировал, как меняется перспектива с моим перемещением из одной плоскости в другую. Он просто скрыл второй этаж, переместившись на третий, а потом и на нашу квартиру.

Я выключил моделирование и решил, что в этот раз останусь стоять на площадке между вторым и третьим, чтобы сохранить обзор на дверь квартиры бабы Раи.

Пошел второй прогон. Сначала ничего не происходило: Мотя-2 опустился на пол, съехав по стене, и периодически менял позу. У двери квартиры появилась молодая женщина и постучалась. Я снизил скорость до одной второй. Баба Рая открыла сразу, и в замедленном прогоне дверь раскрывалась пару секунд. В руках старуха держала грудного младенца. Передав малыша матери, она исчезла и вернулась с сумкой, в которой, видимо, находились бутылочка с молоком и подгузники. Женщина протянула бабе Рае деньги и ушла. Моделирование больше ничего не показало, и я, отметив время появления женщины, вернулся в реал.

В третьей прокрутке Матвей-2 решил входить внутрь. Пожарная лестница располагалась на стене в метре от балкона бабы Раи, а дверь туда она в теплую погоду никогда не закрывала. Она вообще была большой поклонницей свежего воздуха и сквозняков не боялась.

Матвей-2 успешно поднялся по лестнице, дождавшись момента, когда никто на него не смотрит, перелез на балкон и зашел внутрь. Через несколько секунд он погиб.

Тварь, сделавшая это, была кем угодно, но не бабой Раей.

* * *

Вот так живешь себе, думаешь, что вокруг люди, а тут уже который монстр за несколько недель! И кто? Вредная старуха-соседка, которую ты знаешь с детства! Ох, недаром подсознательно мы все ее побаивались. Помню, пацаны во дворе играли в футбол и загнали мяч на балкон бабы Раи. Никто даже попытки не сделал сходить к ней, чтобы вернуть мяч! Все грустно повздыхали и разошлись по домам. И я, вечный зритель, тоже расстроился и побрел домой.

М-энергии оставалось совсем мало, так что, немного изменив тактику, я прогнал вариант с проникновением через балкон еще лишь раз. Мне удалось не только рассмотреть, но и идентифицировать монстра, прикидывающегося бабой Раей. Блокировка функционала на нулевом уровне не позволила выяснить, что за чудовище атаковало меня в тот памятный вечер выписки из больницы, но сейчас, даже в Тактическом мониторе, я увидел истинную сущность старухи.

Егибоба, 18 уровень

Класс: паразит.

Вид: гадра.

Происхождение: Пангор.

Видимо, в человеческом облике бабка как-то маскируется, но когда она в таком виде, явно не имеющем к людям никакого отношения, интерфейс начинает считывать настоящий профиль. И этот профиль врезал мне под дых так, что я какое-то время сидел ошеломленный. Баба Рая – пришелец из другого мира! Пангор? Что еще за Пангор?! Черт, да как такое вообще возможно?

Решив разобраться с этим позже, я замедлил скорость моделирования до минимума и всмотрелся. Балкон вел на кухню. Там, за столом в детском стуле, сидел примерно годовалый малыш. Судя по откинутой назад голове, был он без сознания или спал. Его правая рука лежала на столе возле бутылочки с молочной смесью, безвольно разжавшись.

Тело бабы Раи оставалось все тем же, но лицо фантасмагорически вытянулось вперед. На поверхности этого своеобразного то ли хобота, то ли удлиненного носа сохранялись очертания глаз и бровей. Именно хоботом она совершала хлюпающие звуки, что-то высасывая из малыша. Тот безмятежно спал. Еги, мать ее, боба не касалась маленького личика, хобот заканчивался в нескольких сантиметрах от него, и рассмотреть, что именно втягивалось в утробу твари, не удалось. Единственное, что получилось заметить, – струи прозрачной субстанции, похожей на ту, что я видел в метро у эмо-планктона. И судя по тому, какой неправдоподобно короткой казалась прогнозируемая продолжительность жизни малыша, егибоба именно жизнь из него и высасывала.

Матвей-2 в этот момент скрывался на балконе, выжидая.

В предыдущем прогоне я погиб так… Перебравшись через перила, сразу пошел внутрь и, увидев, что за хрень происходит, ломанулся спасать ребенка. Я тогда обхватил старуху сзади и попытался оттащить от него. Тварь тут же обернулась, вот только не так, как мы: мгновение назад стояла спиной – и вдруг уже мерзкой рожей ко мне. Впрочем, очень быстро лицо втянулось, возвращая старухе человеческий облик. От неожиданности или от испуга Матвей-2 разжал хватку. Непонятно откуда в руке бабы Раи появился кухонный нож. Он блеснул пару раз, размазываясь в воздухе, и если первый удар Матвей-2 перенес, благодаря Скале, то второй вошел прямо в висок.

На этот раз я не стал действовать столь опрометчиво. Тактический монитор показывал, как, исполняя задумку, Матвей-2 крадется вперед. Нож, принесший ему смерть в прошлом прогоне, лежал на столе возле раскрытой пачки с маслом и батоном колбасы. Видимо, баба Рая решила перекусить и выпить чаю с бутербродами, когда… Когда что? Как и в какой миг эта чертова егибоба поняла, что сейчас наилучший момент для вытягивания жизни? Я отогнал эти мысли – пополнять бестиарий буду потом. Сейчас важнее спасти малыша.

Матвей-2 успешно прокрался к столу, забрал нож и атаковал. Егибоба в ту же секунду оторвалась от ребенка и снова «обернулась». Выглядело это так, будто передняя и задняя части тела мгновенно поменялись местами. Моему отражению не хватило доли секунды, чтобы выставить перед собой нож, а тварь атаковала, используя вилку. Удар, удар, еще удар, и Матвей-2 падает на землю со столовым прибором в ухе. Пауза.

Я успел тормознуть картинку за миг до того, как стану мертв, а Тактический монитор оборвет показ. Предельно ясно – чтобы остановить тварь, придется ее убить. Любой другой исход при попытке справиться с ней – моя смерть. И в этот момент я пришел к очень непростому выбору: оставить все, как есть, чтобы набраться сил, продумать тактику получше и вернуться, или все-таки попробовать предотвратить преждевременную смерть маленькой Кристины. Да, малыш оказался девятимесячной девочкой. Самое начало жизни, укорачивающейся прямо сейчас.

Ощущая поднимающийся внутри гнев, я в три прыжка добрался до своей квартиры. На то, чтобы прихватить принадлежащий Сашке шлем имперского штурмовика, тонкие кожаные перчатки и валявшийся с момента въезда в квартиру у входной двери отрезок металлической трубы, ушло меньше минуты.

– Эй, Мотя! Ты куда? Ты зачем мой шлем взял? – завопил Сашка, бросаясь мне вслед.

Не отвечая на вопросы Сашки, я лишь выкрикнул: «Приду – расскажу!» и устремился вниз, а оттуда по маршруту, уже знакомому мне благодаря монитору – пожарная лестница, балкон бабы Раи… Сердце громко колотилось, и я попробовал успокоиться. Глубокий вдох, медленный выдох… Пора.

Стараясь не дышать, я рванул внутрь. Ползти на корточках не стал, чтобы не терять время. Хватило двух шагов, чтобы оказаться точно за спиной старухи. По дороге смел со стола и нож, и вилку, и колбасу с маслом и хлебом, одновременно размахиваясь для удара трубой.

Гадра тут же «обернулась». Я отчетливо рассмотрел лицо – оно метаморфировало, нос-хобот втягивался, возвращая старухе человеческие черты. Одета она была в красный халат, в просторном кармане которого сверкнули совсем неучтенные моим планом спицы. Бабуля любила вязать, и я совсем забыл, что она всегда носит их…

Ш-ш-ш-ш-ш-шух! Молниеносно пронеслась спица, чтобы вонзиться мне в глаз, то есть в единственный незащищенный шлемом участок, и одновременно с этим отрезок водопроводной трубы, набирая скорость, пошел вниз. Я зажмурился и ощутил, как холодное острие, слегка надавив в веко, скользит в сторону, а труба в руке натыкается на что-то твердое. Раздался приглушенный стук, хрустнул череп. Едва заметная струйка жизни, вытекающая вместе с дыханием малышки Кристины в хобот-нос твари, замерла и, дернувшись, вернулась обратно. Я с облегчением считал информацию профиля девочки – жизнь к ней вернулась в полном объеме. Все полновесные восемьдесят шесть лет.

Со звяканьем упала спица. Через узкую щель в забрале шлема я увидел, как тварь валится на пол, раскрыв пасть в беззвучном крике. Ее тело очертилось тонкими световыми полосами, повторяющими изгибы плеч, рук, ног и остального. Они разделили тело на отдельные сегменты, налились свечением… и егибоба беззвучно исчезла в тусклой вспышке света.

Повышен уровень таланта «Скала»: +1.

Текущий уровень таланта: 3.

Егибоба 18 уровня уничтожена!

Мета-опыт: +2280 %.

Найт, ты повысил уровень!

Текущий уровень: 2.

+1 очко игровых характеристик.

Шкала опыта заполнилась, единица сменилась двойкой, но на том все и завершилось. Излишки опыта на следующий уровень не перешли. Черт, обидно! Круто было бы сразу скакнуть уровень так на пятый!

Словно услышав меня, Мета выдала новое уведомление:

Испытание пройдено!

Расчет сложности испытания…

Сложность: кошмарная.

Найт, ты в одиночку уничтожил враждебную миру сущность, многократно превышающую тебя по уровням.

Награда: силовая руна (оружейный тип).

Силовая руна

Редкий артефакт.

Руна разворачивается в выбранное владельцем оружие ближнего боя. Хранится во внепространственном инвентаре.

Оружие развивается участием в реальных боях, приобретая новые свойства и повышая мощь.

Использование требует владения боевым классом или способности «Оружейник».

Меня немного трясло, но вообще-то я чувствовал себя гораздо спокойнее, чем после ночной драки с человеком-щупальцем, схватки с планктоном в метро или погони за двумя игроками и Незнакомкой. Привыкаю? Я навел порядок на столе, вернув туда все, что там должно было стоять. Сложил шлем и отрезок трубы в пакет. Потом аккуратно поднял так и не проснувшегося ребенка и, прихватив бутылочку и пакет с импровизированным оружием, спустился во двор. Дверь квартиры ликвидированного паразита запер, а ключ забросил в почтовый ящик «бабы Раи».

Вскоре появилась мать ребенка. Я объяснил ей, что бабе Рае внезапно стало плохо, и она уехала в больницу, попросив меня посидеть с девочкой. Передав женщине уже проснувшуюся маленькую Кристину, вернулся домой.

Что немного удивило, на отрезке трубы не нашлось никаких следов, словно с исчезновением егибобы пропало и все, что с ней было как-то связано. Сашка, получив шлем обратно, забросал меня вопросами, и пришлось выдумывать историю, зачем понадобился его шлем – якобы репетировал роль рыцаря для студенческой театральной постановки.

– Мотя! – Глаза брата расширились, его осенило. – Так вообще-то у рыцарей были железные шлемы! Ты скажи там своим, что мой – пластиковый! И вообще, он из «Звездных войн»! Такой не подойдет!

– Не переживай, Санек, к премьере они обещали выдать железный. Как у настоящего рыцаря.

Мы еще немного поговорили, и чем больше подробностей он выпытывал, тем больше я завирался, из-за чего чувствовал себя просто отстойно. Врать братишке – последнее дело. Но не рассказывать же про егибобу…

Дождавшись, когда Сашка уснет, я ткнул в появившуюся иконку инвентаря. Передо мной появился вращающийся округлый камешек, горящий зеленым светом – силовая руна. Сделана она была то ли из малахита, то ли из какого-то другого полудрагоценного камня, я в них не знаток, а Эрудиция ничего не подсказала. По поверхности шли вырезанные непонятные значки – три символа, напомнившие клинопись. Я несмело потянулся за руной и ощутил, что она реальна. Когда пальцы сомкнулись, рука ощутила настоящий вес камня.

Оружейная силовая руна материализовалась. Вот только активироваться отказалась, так как все необходимые условия не были соблюдены.

Глава 13. Финал

Финальные игры городского турнира по «Брейншторму» среди студенческих команд начались одним не по-летнему свежим июньским утром. Это был пик всех усилий моих однокурсников, то, ради чего они забивали головы энциклопедическими знаниями.

Оля Воронцова высказалась однозначно:

– Только попробуйте проиграть! Я вас лично вот этими вот руками, – она продемонстрировала идеальный маникюр на ухоженных аристократичных пальцах, – за-ду-шу! Это понятно?

– Оу-оу, полегче, пока еще я капитан этой команды! – воскликнул Генка. – Поднимать моральный дух – моя обязанность.

– Это ты пожертвовал личной жизнью, пропустил кучу занятий по йоге и спа-процедур? Вы вообще хотя бы догадываетесь, когда у меня последний раз был секс?

– Вчера? – предположил Дима.

– Ставлю, что этим утром, – невозмутимо заявил Макс.

– Придурки! – обиделась Оля. – Ну скажи, Тань, дурачки малолетние, а?

– Ага, – согласилась та. – И шуточки у них такие же. Дурацкие.

– Погоди, – не согласился Генка. – Ты сама спросила, мы ответили. Правильно ответили хоть? Как давно у тебя не было секса?

– Давно! – рявкнула Ольга и развернулась, чтобы уйти.

Потом она обернулась, смерила всех презрительным взглядом и вдруг обратилась ко мне:

– Один Матвей молодец! А знаете, почему? Потому что он умнее вас, пошляков!

После этого она поступила окончательно нелогично, подхватив меня под локоть и потянув в сторону буфета.

– Идем, красавчик, угостишь девушку кофе.

Я бросил беспомощный взгляд в сторону Тани, но та лишь кивнула, пряча улыбку. С того памятного дня, когда я ее проводил, наши отношения никак не продвинулись – я предлагал ей сходить куда-нибудь вместе, но она отнекивалась, оправдываясь отсутствием свободного времени.

Ребята позади прыснули и пошли вслед за нами. За спиной разглагольствовал Генка:

– Знаете, сколько я рейдов пропустил? А? Вы хоть догадываетесь, когда я последний раз ходил в рейд?

– Вчера? – предположил Дима.

– Ставлю свой новый коммуникатор, что этой ночью! – заржал Макс.

Ерничая, они шли и шутили, а я боялся даже краем глаза глянуть на Олю. Ольга Воронцова, победительница конкурса красоты универа, шикарная и, надо сказать, далеко неглупая девочка идет со мной под ручку! Оля, об ухажерах которой слухи ходили один другого фантастичнее, где фигурировали лица столь известные и богатые, что сам факт происходящего вводил меня в ступор.

Мы взяли кофе и пошли на трибуны. Все это время Оля не снимала руки с моей и демонстративно общалась только со мной. Нам, как участникам, предоставили места в отдельном секторе вместе с другими командами. Здесь мы и будем сидеть, ожидая своей очереди выйти на арену.

Место для финальных игр выбрали соответствующее торжественности события – Малая спортивная арена, разве что вместо ринга или хоккейного катка разместили столы команд-финалистов. На каждой стороне огромного голокуба в центре под потолком отображалось видео происходящего.

Отойдя от первого шока, я собрался, взял себя в руки, и стал общаться с Олей осмысленнее, особенно когда она упомянула, что в семь лет потеряла отца и сейчас ей сложно общаться с отчимом.

– …Понимаешь? Да, он относится ко мне как к родной, и я уже привыкла называть его папой, но… Жасмин, моя младшая сестра, для него роднее. И видно, что он даже улыбается ей по-другому!

Я хотел было ответить ей, что это понятно, и, может быть, отчим к ее сестренке относится иначе, потому что вообще к младшим в семье отношение другое… Но подумал, что когда девушки на что-то жалуются, то не хотят услышать в ответ рекомендации по решению их проблемы. Им нужно сочувствие и эмоциональная поддержка. А с этим как раз у меня никогда проблем не было.

Я послушался интуиции и просто обнял Олю, первую красавицу универа. Обнял не как мужчина женщину, а, скорее, как брат сестру.

Она сначала с недоверием, осторожно, но все-таки поддалась, и я негромко сказал:

– Оль, я вообще рос без родителей. Я совсем мелким был, когда они погибли. Меня тетя воспитывала и ее ухажеры. Разные были… Так что очень хорошо тебя понимаю…

Я чувствовал, как ее горячее дыхание щекочет ухо. Все звуки стихли, осталось только биение сердца. Не знаю, сколько это длилось – секунду или минуту, но тут встрял Генка. Капитан хлопнул нас по плечам и заорал:

– Эй, что за фигня тут творится? А ну, немедленно прекратить! Наша игра следующая!

В отличие от тренировочных игр, турнирный «Брейншторм» проводился иначе. Один и тот же вопрос одновременно задавался всем командам, и требовалось не только дать верный ответ, но сделать это быстрее всех. Если выигравшая право на ответ команда ошибалась, ход получала другая, чей капитан нажал на кнопку быстрее прочих.

Гремящая на арене музыка стихла, а свет погас. Прожекторы осветили сцену и прозвучали оглушающие фанфары, под которые на сцене появился ведущий – голограмма Шелдона Максимуса. Сегодня он выглядел особенно великолепно. Его фирменный, знакомый всему миру идеально выверенный дизайнерский смокинг, казалось, был сшит из тысяч бриллиантов, отражающих свет софитов.

– И-и-и-и-и-и я пр-р-риветствую вас, дорогие умники, умницы и их болельщики на финальных! Играх! Шестого! Ежегодного! Городского! Студенческого! Турнира… по «Бр-р-рейнштор-р-рму»!

Мы с другими финалистами начали спускаться к сцене.

– Но прежде, чем мы начнем, я хочу представить вам восемь лучших студенческих команд этого года! Команды, прошу на сцену! Внимание, встречаем! «Крабы»! Команда физико-математического факультета…

Вслед за «Крабами» пошли «Ботаники», «Лисы в винограднике», а потом настала и наша очередь – «Парагон». Генка, подняв руку и кивая трибунам, направился к центру сцены, чтобы поприветствовать Шелдона. Оля, наконец, отпустила мою ладонь и гордо продефилировала вслед за Генкой, а следом пошли и мы – я, Таня, Макс, Дима.

– А Юрка ведь тоже мог здесь быть, – шепнул Макс. – Вместе с нами.

– Он и так здесь, – хмуро ответил капитан. – Смотри назад.

Оглянувшись, мы увидели, что на сцену в составе «Артемиды» поднимается Юра Горкин. По арене пронесся выдох удивления – «Артемида» была женской командой, и то, что перед финалом они взяли к себе Юру, стало неожиданностью. Более того, они взяли его капитаном!

* * *

Регламент проведения финальных игр изменился. Если раньше команды бились парами друг против друга по системе плей-офф, то сейчас в игре одновременно участвовали все восемь финалистов. Скорость реакции выходила на первый план.

Мы заняли места за одним из восьми столов. Игра шла до десяти очков, право на ответ получала команда, первой нажавшая на красную кнопку. Если она отвечала правильно, ей засчитывалось очко, но при этом она теряла право отвечать на один следующий вопрос. Если отвечала неправильно – банилась на два следующих вопроса. Информация об этом всегда выводилась на табло, и там фиксировались тысячные доли секунды. В среднем, самое первое нажатие происходило обычно в первые двенадцать сотых долей секунды.

Генка был хорошим капитаном. Он обладал чутьем и по большей части выбирал верный ответ из нескольких представленных нами версий.

Вот только реакции ему не хватало. Я понял, почему «Артемида» взяла на финал Юру. Бывший боксер отличался бешеной скоростью и жал на кнопку почти всегда первым вне зависимости от того, знала его команда ответ или нет. Хвала всем игровым богам, что девчонки из «Артемиды» ошибались, из-за чего теряли право на ответ на два раунда. Иначе бы они давно выиграли.

Прозвучал гонг, объявивший первый перерыв. К этому времени, когда двадцать пять раундов были позади, мы плелись в хвосте с единственным очком. Его мы умудрились заработать, когда три команды подряд дали неверные ответы, и четвертым отвечающим стал Генка. «Крабы», как и мы, команда в принципе сильная, страдала от смены капитана. Его угораздило свалиться в больницу с пневмонией, а заменяющий его парень явно не справлялся.

Мы перебрались за сцену, где вдали от зрительских глаз были выставлены столики с закусками и кофе. О победе можно было не мечтать, слишком большим стал отрыв. И, главное, даже Эрудиция не помогала. К чему верные ответы, если у тебя нет даже шанса их озвучить? Но я все равно продолжал ее использовать и добился нового уровня:

Повышен уровень таланта «Эрудиция»: +1.

Текущий уровень таланта: 7.

Все же порадовало меня это слабо. У «Артемиды», лидера, где капитанил Юрец, тем временем было уже шесть очков, и презрительные взгляды, которые он кидал в нашу сторону, становились все невыносимее.

– Стереть бы его мерзкую ухмылку! – не выдержала Оля. – Достал!

– Ничего удивительного… – откликнулся Дима. – Но мы не туда смотрим. Юрка что ли виноват, что мы, зная правильные ответы, вечно отстаем?

– Не успеваю я! – вскрикнул Генка, треснув кулаком по столу. – Жму на эту треклятую кнопку уже тогда, когда Шелдон только заканчивает вопрос, и жму по ней беспрестанно, вы же видели! И каждый раз на доли секунды опаздываю!

– Погоди… – сказал я.

Все посмотрели на меня, а я лихорадочно думал. Красная кнопка прожималась довольно туго, и промежуток между нажатиями составлял около полсекунды. Кроме того, я подозревал, что в качестве защиты от спама есть некий механизм, не воспринимающий нажатия в течение какого-то времени после фальстарта. То есть, если Генка жал во время вопроса, до того, как сирена объявляла об отсчете таймера на обдумывание, возможно, срабатывала защита, и актуальные нажатия нашего капитана просто проходили вхолостую. Ничего подобного на предварительных играх не было, но здесь и уровень совсем другой. Наверняка Google, лицензирующий «Брейншторм» по всему миру, поставляет собственное оборудование для региональных финалов. А значит…

– Говори же! – не выдержала Оля. – Мотя!

– Мотя, блин, что? – не выдержал Генка, и мы все осознали, как сильно он переживает. Картонный стаканчик в его руке смялся, выплескивая кофе. – Что?

– Гена, ребята, послушайте. На пятнадцать, даже шестнадцать из всех вопросов у нас сразу были правильные ответы, я считал. Если бы мы жали первыми, мы бы уже выиграли финал. Так?

– Допустим, – мрачно признал Гена и вызверился: – Твою мать, Колесников! Ты меня добить решил? Я и сам понимаю, что виноват…

– Да погоди же! – оборвал я его горячую речь. – Просто ответь, мы можем сменить человека, жмущего на кнопку?

– Ты хочешь сказать, сменить капитана? – Взгляд, брошенный Геной исподлобья, мог бы убить. – К этому ты клонишь?

– Смотрите, после операции у меня немного… как бы сказать… обострились чувства. Зрение улучшилось, слух. Слух здесь важен, так как жать на кнопку надо после сирены, ведь так? Я уверен, что если дадите мне возможность, я смогу… Короче, смогу.

Никто не сказал ни слова, все смотрели на Гену. Все, кроме Оли, не отводящей от меня взгляда, в котором я увидел… одобрение? Интерес? Да, ее профиль подтвердил, что девушка мною заинтересована. Никогда мне не приходилось быть в центре внимания, и уж тем более в такой важный момент брать ответственность на себя. Я понимал, что даю Гене шанс с честью выйти из этой ситуации – если проиграем, часть вины ляжет на меня. Если же… Ну, мало ли, что может произойти – тогда в любом случае это останется команда, созданная Геной.

– Да, – прошептал Генка, но, кроме меня с моим обостренным слухом, его никто не услышал.

Мой слух стал лучше. Как и все остальные чувства. Я ведь долго размышлял, куда вложить полученное свободное очко характеристик. Баба Рая, она же егибоба, исчезнув из нашего мира, принесла мне второй уровень. И прокручивая в голове раз за разом наш быстротечный бой, я с ужасом осознавал, что мог погибнуть по-настоящему. Будь егибоба поживучее, покрепче, острая спица пронзила бы мне не только глаз, но и мозг. Все решили доли секунды. Десятые, а может быть, сотые доли. И как бы мне ни хотелось развивать Тело, Разум и Дар, я добавил очко в Чувство. Я и думать не думал, что это как-то может помочь в «Брейншторме», но сейчас тот выбор мог стать спасительным для всей команды «Парагон».

– Да, мы можем один раз сменить капитана во время игры, – уже увереннее сказал Генка. Видимо, в его голову тоже пришли мысли о том, что я снимаю с него часть груза за поражение. – А что, я не против. Что думаете, ребята?

– За, – быстро ответила Оля и подняла вверх обе руки.

– За, – кивнула Таня.

Макс с Димой переглянулись и ответили вместе. Утвердительно. Я заметил, как насмешливо поглядывает на нас из-за соседнего столика Юрец.

– Единогласно, – кивнул Генка. – Ладно, я пошел к судьям. Надо оформить замену…

Два раунда у меня ушло на то, чтобы приспособиться. Ощутив на себе, каково это – быть в Генкиной шкуре, я зауважал его еще больше. Ему надо было одновременно умудряться слушать вопрос, версии, выдаваемые командой, жать на кнопку, решать, какая из версий верная, и все это под прицелами камер и взглядов зрителей. Ух, это было реально сложно!

У меня перехватило дыхание, когда мне удалось отжать право на ответ в третьем раунде после перерыва. «Артемида» лидировала с семью очками, но к ней вплотную подобрались ребята из «Паскаля», имевшие на очко меньше. У шестой команды было четыре очка, и даже они сохраняли шансы на победу. У нас и у «Крабов» так и осталось по одному баллу. И вот вроде бы несложный вопрос, и я нажал на кнопку первым. Шелдон не стал повторять вопрос, решив обратить внимание на замену в нашей команде.

– Отвечает команда «Парагон»! – объявил ведущий, разглаживая указательным пальцем свои знаменитые темные усики. – Похоже, после первого круга ребята решили проанализировать свои ошибки и сделали выводы. Впервые в этой команде новый капитан – Матвей Колесников, сменивший Геннадия Хворостова. Матвей, чем вызвана смена капитана?

Вопрос застал меня врасплох. Мой мозг был занят обдумыванием версий, выпаленных ребятами сразу, как только прозвучала сирена, и ведущий сбил меня с мысли.

– Э… – Я запнулся. – Дело в том, господин ведущий, что финальные игры оказались скорее соревнованием на ловкость и быстроту реакции. Нашим капитаном был и остается Гена, даже не сомневайтесь. Просто именно сегодня он себя неважно чувствует, запаздывает, и право жать на кнопку команда решила передать мне.

– Полагаю, вы отличаетесь отменной реакцией, Матвей, – заключил Шелдон. – Итак, я повторяю вопрос. Многие не верят в ее существование. Однако Кант считал, что с нее начинается любое человеческое знание. А еще говорят, что она подводит только тех, у кого она есть. Назовите ее. Ваш ответ?

– Наш ответ – интуиция.

– И это абсолютно верный ответ! Команда «Парагон» берет второе очко в сегодняшнем финале!

С трибун раздались аплодисменты и голоса поддержки. Любит наш народ аутсайдеров.

Я же облегченно выдохнул – правильный ответ выдала Таня, но кроме нее был еще ряд версий от остальных, так что я, честно говоря, сомневался. Еле сдержался, чтобы не потратить м-энергию на Эрудицию и проверить, тем более время было, пока ведущий болтал.

Победные фанфары, служащие этакой перебивкой между раундами, пришлись как нельзя кстати.

* * *

Дальше пошло проще. Мы взяли еще три очка подряд, пропуская раунд после каждого, и стали поджимать лидеров. К нам стали относиться серьезнее, даже Юрец потерял снисходительность, начал нервничать и в тот единственный раз, когда он всех опередил, ответил неверно. Следом и я сделал ошибку, не проверив талантом правильность ответа, и нас забанили на два раунда.

К последнему перерыву мы подошли в пятерке лидеров, борьба была равной, и третий круг обещал стать жарким. Было понятно одно: ни в коем случае нельзя дать даже шанса получить право на ответ лидирующим «Лисам», тогда они победят.

В перерыве эта идея пришла в голову не только мне. Капитаны «Артемиды», «Ботаников» и «Суперстаров» пошептались и направили ко мне делегата. Отведя меня в сторонку, он тихо сказал:

– Игра по кайфу сегодня, да, Матвей?

– Мне нравится, – просто ответил я.

– В общем, давай еще поиграем? Если «Лисы» ответят…

– Игра закончится. Я знаю. Согласен. Буду жать даже без ответа.

– Договорились. В общем, ты молодец, – кивнул он, бросив взгляд в сторону Юры. – Не такой уж придурок, как нам уже тут сообщили.

– Догадываюсь кто.

– Правильно догадываешься. Гена как?

– Нормально. Он командный игрок, не тянет на себя одеяло, как…

– Юрка? Ну, надо признать, что девчонки с ним не ошиблись. Они реальные претенденты. Не знаю, что у вас там произошло, но… Ладно, удачи!

Вернувшись к своим, я быстро передал суть дела, после чего нас позвали.

Настало время решающих раундов.

М-энергию я не экономил, используя Эрудицию каждый раз, когда удавалось взять право ответить. А это мне удавалось чаще, чем другим. Единожды, когда меня опередил капитан «Лис», все зрители и уж тем более участники замерли в тревожном ожидании. Как же я внутренне ликовал, когда, слушая их ответ, уже понимал, что ответ неверен! На два раунда лидеры выбыли…

А когда вернулись в игру, перестали быть единоличными лидерами – по девять очков стало и у нас, и у «Артемиды».

Как только мы возглавили турнирную таблицу, остальные капитаны переглянулись и обменялись еле заметными кивками.

Азарт и близость победы наполнили нас такой уверенностью, что на следующий же вопрос после пропущенного раунда я почти вырвал право на ответ, но запоздал на сотую долю секунды. Юрец не сдержал издевательской улыбки. Шелдон тут же оказался рядом с ним:

– И снова с нами Юрий Горкин, капитан команды «Артемида». Скажите, Юрий, что вы испытываете, понимая, что прямо сейчас можете закончить игру и стать чемпионами?

– Можно я покажу? – спросил Юра.

– Конечно, конечно, – проговорил ведущий.

Юра встал из-за стола, повернулся к нам и, положив руку на сгиб другой, начал медленно, осклабившись, сооружать всемирно известный жест. Закончить он не успел.

– Остановитесь, капитан Горкин! – произнес Шелдон внушительно. – Еще пара сантиметров, и я буду вынужден вас дисквалифицировать за оскорбление соперников.

Юра довольно кивнул и, вернувшись на место, сказал:

– Простите, господин ведущий. Сложно сдержаться в такой момент, понимаете? Меня, одного из сооснователей «Парагона», выгнали из команды ради Колесникова. Его вообще из жалости взяли, понимаете? Он бывший инвалид, и Хворостов решил сыграть в благородного! А остальные его поддержали. Ладно, я согласился, но потом этот вот, – он направил на меня палец, – решил, что он полноправный член команды и стал лезть в стратегию, говорить, что я даю неверные ответы, а вот он, такой красавчик, сидя на скамейке запасных, выдает правильные версии! Ну чушь же, согласитесь? Будучи зрителем, легко думать, что ты умнее участников!

– И вам представился шанс доказать бывшим партнерам, как они были неправы! – воскликнул Шелдон. – Итак, ваш ответ?

– Наш ответ… – умышленно затягивая триумфальные мгновения, протянул Юрец и ответил: – Алюминий!

– Ваш ответ признается… неверным! – объявил ведущий. – Ход переходит к команде «Парагон»!

Зал забурлил, а Шелдон зашагал ко мне, на ходу вещая о том, как важно сохранять концентрацию до последнего, и что команда «Парагон» по невероятному стечению обстоятельств получила возможность ответить бывшему партнеру не только словом, но и делом. Побагровевший Юрец буравил меня кинжальным, полным ненависти взглядом. Девчонки за его столом едва не плакали.

– Желаете что-то сказать, Матвей, или сразу дадите ответ?

Я покачал головой, глядя на Юру, потом повернулся к ведущему, сделал глубокий вдох…

Недостаточно м-энергии для активации таланта!

Сердце заколотилось, лоб покрыла испарина. Юра, поняв, что я не знаю точного ответа, облегченно вздохнул и усмехнулся.

Я обвел взглядом команду. Прозвучало несколько версий, но все они казались мне слабыми, да и сами ребята не были в них уверены. Гена жевал губами, пытаясь что-то вымолвить, но, кажется, он больше размышлял вслух: «Медь… Нет, вряд ли. Железо? Э… Вопрос с подвохом, может быть, серебро? Хром! Хотя нет…» Остальные молчали, беспомощно глядя то на меня, то на Генку, то на ведущего.

– Ваш ответ? – поторопил меня Шелдон, демонстративно поглядывая на часы. – Итак, пока вы думаете, я повторяю вопрос: каждый час из земных недр извлекается больше этого металла, чем было добыто золота за всю историю человечества. Назовите этот металл.

Я включил логику. Да, Юра был прав в своей идее: алюминий – самый распространенный на Земле металл. Очень много добывается меди. Но, кажется, все куда проще.

– Железо, – тихо ответил я, а потом повторил, уже громче: – Наш ответ: железо!

Шелдон выдержал театральную паузу. На арене воцарилась полная тишина. Было слышно, как хрустит костяшками Генка, как быстро дышит сидящая рядом Оля, как скрипят сжатые зубы Макса… Таня и Дима даже не смотрели на ведущего, опустив головы.

– К моему большому сожалению… – голос Шелдона дрогнул. – Капитан «Парагона» Матвей Колесников дал абсолютно… верный ответ! К сожалению, потому что на этом наш действительно великолепный и напряженный турнир заканчивается!

Рев трибун заглушил дальнейшую речь ведущего, а я в один момент оказался окружен со всех сторон ликующими однокурсниками.

Мы победили.

* * *

Что было потом, я запомнил плохо. Нет, я не напился, хотя повод был подходящий, а щедрое на угощения афтепати организаторов позволяло. Просто началась такая суматоха, что все слилось в череду смазанных образов. У нас брали интервью, с нами фотографировались, забрасывали вопросами, а так как я исполнял обязанности капитана, основная нагрузка легла на меня.

Глядя на насупившегося Генку, я с милой улыбкой отправлял всех к нему. И журналистов, и фанатов. Говорил, что он настоящий капитан, а я просто нажимал на кнопку. Это был его триумф по справедливости.

Пока капитан отдувался, я попробовал воспользоваться моментом и в очередной раз предложил Тане Есман вместе погулять. Но вместо согласия, на которое я надеялся, она отвела меня в сторонку, чтобы сказать, что… я хороший парень, и все у меня будет прекрасно, просто…

– Давай останемся друзьями. Прости.

Она отстранилась, мягко улыбнувшись, и вернулась к ребятам. Не могу сказать, что мое сердце было разбито, но что-то кольнуло. Будто на мгновение вернулся в прошлую жизнь, хотя… В той жизни такого разговора в принципе не могло бы быть – я даже не пытался кого-то куда-нибудь пригласить.

Не зная, куда деться, я неловко огляделся, и в этот момент кто-то сзади тронул меня за плечо. Подошедшая девушка оказалась симпатичной и знакомой. Где-то я ее видел. Точно! Это же Карина Мэй, популярный стример и влогер!

Жарко дыша мне в ухо, стараясь перекричать музыку и галдящий народ, она задала вопрос, и только обостренный слух позволил различить слова:

– Скажите, Матвей, вы спортсмен?

Карина, как обычно, вела прямую трансляцию и как могла старалась меня заинтересовать, чтобы продлить время эфира со мной. Из-за шума вокруг она стояла так, что я чувствовал касание ее грудей. Положив руку мне на плечо, она снимала все происходящее на контактную линзу, о чем свидетельствовали ее красные глаза. Когда подобные камеры вошли в обиход, произошло множество скандалов: в сеть вылились тонны компромата, личного интимного видео от первого лица, сливы переговоров. Производителей обязали отображать, что запись ведется. Ничего лучше, чем менять цвет глаз на красный во время записи, они не придумали.

– Это интересно вашим подписчикам, Карина?

– Нет, этот вопрос прежде всего волнует меня! Как в вас сочетается столь потрясающий интеллект и прекрасная фигура? Вы, наверное, все-таки спортсмен?

– Нет, и никогда им не был, – ответил я.

– Простите, но очень слабо верится, – покачала она головой. – Вы такой сильный, Матвей!

На глазах у тысяч своих зрителей звезда стримов погладила меня по плечу, и было в этом что-то интимное. Такое же, как ее таинственная улыбка… Язычок девушки скользнул по губам. Меня спасла Оля Воронцова, подхватив под другую руку и потянув в сторону.

– Простите, Карина, но он занят! – заявила Оля.

Такими короткими эпизодами и запомнился мне тот вечер. Мы шумели, праздновали, общались с другими командами, и чем дальше все заходило, тем отвязнее атмосфера царила вокруг.

Когда где-то за столиком «Крабов» завязалась драка, я понял, что мне пора. Тепло попрощавшись со всеми, я собрался домой, но за мной вдруг увязалась Оля. Легко поддавшись ее уговорам, я согласился посидеть с ней в кафе. Мы нашли такое неподалеку от арены. Народу внутри было полно, но мы туда и не стремились, заняв столик на веранде.

Пока несли заказ, мы обсуждали перипетии финала, посмеялись над выражением лица Юры при его последнем ответе, потравили услышанные байки про других финалистов.

– Какие планы на лето, Матвей? – спросила она, изящно отпив из чашки с капучино.

– Грызть гранит науки, Оль.

Мы еще пообщались, а потом ей кто-то позвонил, и она засобиралась.

– Тебя проводить? – предложил я.

– Не надо, Моть, – мягко отозвалась она, поднявшись. – За мной приехали. А чтобы ты не скучал…

Оля склонилась из-за моего плеча и чмокнула меня в щеку. Одновременно раздался щелк ее коммуникатора, запечатлевшего это неожиданное селфи.

– Не против, если я выложу? – улыбнулась она.

Получив мое ошеломленное согласие, она кивнула.

– Не понял… – донеслось из-за спины.

Оля быстро убрала руку с моего плеча. Обернувшись, я увидел высокого худощавого парня чуть постарше нас. Облегающая брендовая футболка с короткими рукавами демонстрировала серьезные мышцы, и я подумал, что мне нужно ходить в спортзал. Штаны были слегка приспущены, показывая, что их владелец – поклонник дорогого нижнего белья. Бронзовый загар, белозубая красивая улыбка, небрежная щетина и подсвеченные изнутри мочки ушей. Последнее показывало уровень. Имплант с личным ассистентом-подсказчиком доступен не каждому. За такие деньги можно не самую плохую квартиру купить, а тут не просто чип, а еще и в брильянтовой инкрустации…

«Герман Марусевич», – сообщил интерфейс. Двадцать три года. Я поднялся со стула, не желая вести беседу сидя. Да и позиция была невыгодная – подсознательно я ждал проблем. А может, и вполне осознанно, учитывая, что вид парня не предвещал ничего хорошего, а его отношение ко мне измерялось одним словом: презрение.

– Олёк, а с кем это ты? – подозрительно прищурившись, спросил Герман.

– Герман! – воскликнула Оля. – Я же сказала, что выхожу!

– Я тебя не дождался, решил зайти, поторопить, а тут вот оно как… Думал, ты с подругами… – Он окинул взглядом мою одежду и качнул головой. – Серьезно, что за чучело?

– Знакомься, это Матвей! – спохватилась Оля. – Мы вместе…

Я с готовностью протянул руку. Парень посмотрел на нее, как будто ему под нос сунули дохлую крысу, скривился и тут же перевел взгляд на девушку, продолжавшую говорить.

– Ты все неправильно понял, Герунь, – лопотала Оля. – Это Матвей, он из моей группы, мы вместе в «Брейншторм» играем…

Она говорила и говорила, и чем больше говорила, тем больше расплывался в улыбке Марусевич. Прорезавшиеся извиняющиеся нотки в ее голосе явно дали понять, что Герман – ее парень, а происходящее, по его понятиям, Ольгин косяк, который ей придется исправлять. Я не стал думать, как именно, но догадывался. Пусть это и в корне расходилось с тем, что она говорила утром о своем последнем сексе. Впрочем, до этого их отношения еще могли не дойти. Ольга знала себе цену и умела ее набивать, уж за три года учебы я это понял.

Я только не понимал, почему она оправдывается, а он даже не подумал ее поздравить с победой в турнире. Но вмешиваться в чужой разговор не стал, наученный опытом подобного дома. Милые бранятся – посторонним лучше не вмешиваться.

– Ясно, – равнодушно ответил Герман. – По нему сразу видно, что задрот. Я только одного не пойму, Олёк, зачем тебе это? Благотворительность? Повышаешь самомнение ботаника?

– Зачем ты так, Герман? Как обычно, все только в деньгах измеряешь? – Оля повернулась ко мне и добавила: – Прости, Матвей, мне надо идти. Не обижайся на этого придурка, пожалуйста!

Ее спина гордо распрямилась. Девушка летящей походкой, цокая каблуками по деревянному покрытию веранды, выскочила на улицу.

– Куда? – зло выкрикнул Герман. – Сумочку забыла, дура!

Он подхватил ее сумку, одарил меня презрительным взглядом и бросился за ней.

С минуту посидев один, погруженный в свои мысли, я опомнился и ринулся в сеть, смотреть, что там. А когда увидел, что за несколько минут фото набрало больше сотни лайков, а первый же комментарий спрашивал, что это за красавчик рядом с Олей, почувствовал, как губы сами собой расползаются в довольной ухмылке. Невзирая на всяких Германов Марусевичей…

Глава 14. Мимик

Пришла пора финальных годовых экзаменов, а я погрузился в учебу, отставив на второй план и Мету, и мысли об Ольге. Я, кажется, превзошел все ожидания преподавателей и благодаря чуткому слуху расслышал, как декан комментирует мне вслед: «Надо же! Лучший по всем показателям».

В первый день летних каникул я вспомнил свое решение ходить в спортзал и посмотрел в интернете ближайшие точки. Оказалось, что через два квартала от нас в небольшом старом торговом центре есть «Спортлайф», принадлежащей к сети недорогих залов среднего уровня. Недолго думая, я объявил своим, что отныне собираюсь стать мощным спортивным парнем, и прямо с утра направился в зал. Вопрос денег не стоял, призовые за победу в «Брейншторме» позволяли об этом не думать.

В пути изучал небогатый и не очень содержательный интерфейс Меты. Вообще, игра мало что делала, чтобы подталкивать меня к развитию и прокачке. Видимо, неведомые мне создатели решили, что «плюшки», выдаваемые за каждый новый уровень, должны сами по себе мотивировать игрока не терять времени зря.

Заскочив в спортивный магазин и купив необходимые вещи, я оплатил пробное занятие, переоделся и зашел в зал.

Большое светлое помещение в это время было почти пустым, лишь на беговых дорожках пыхтела пара пенсионеров, да на другой стороне, где стояли длинные стойки с гантелями и торчали рамы турников, занимались еще несколько посетителей. Дежурный тренер показал мне, как использовать основные тренажеры и каковы общие принципы тренировки, после чего я стал разминаться. С непривычки двигался не очень-то ловко, но быстро вошел во вкус и к доске для скручиваний подошел уже с большей уверенностью. Играла ритмичная музыка, сквозь большие окна лился мягкий солнечный свет. В зал вошел плечистый парень в зеленых трусах и майке, с боксерскими перчатками на шнурке, похожий на профессионального спортсмена, и направился в дальний угол, где за стеклянной стенкой была комната для бокса.

Занимаясь, я продолжал думать про игру. Перспективы виделись как-то смутно – что дальше-то? Так и буду случайно натыкаться на всякую нечисть и защищать от нее обычных граждан? Если не погибну, то со временем прилично улучшу тело, возможности, обострю чувства, возможно, разовью интеллект – стану умным-преумным. Так вот, насчет защиты людей: хорошо, я не против, наоборот, всеми руками за, но, раз это игра, то должна же быть в ней какая-то цель! Неужели моя основная задача – быть санитаром, уничтожающим тварей вроде эмо-планктона и существа с рукой-щупальцем? Этакий ведьмак современного мира. Не удивлюсь, если Мета рано или поздно покажет мне настоящих вампиров, оборотней и чупакабр. Вспомнить только Незнакомку в подворотне, которую атаковали те ребята с очень крутыми и непростыми способностями, – кто она? А они кто?

Закончив с прессом и заодно хорошенько размяв поясницу, я направился вглубь зала, где высокий кудрявый парень тренировался с гантелями, а красивая блондинка в красном трико делала серию упражнений для ног. Она уставилась на меня, когда я появился, так что мне чисто по-мужски стало приятно – все-таки девчонки на меня реагируют! Я стал подтягиваться на турнике, и тут выяснилось, что реагируют они не только на меня. Высокий парень имел на блондинку виды и моим появлением остался недоволен – заметив ее доброжелательные взгляды, бросаемые на меня, он скривился и, презрительно зыркая в мою сторону, отложил гантели и решительно направился к ней.

Блондинка к этому отнеслась вполне положительно и в ответ на его вопрос представилась приятным мелодичным голосом:

– Алина.

– А я Вадим! – радостно гаркнул он на весь зал и встал так, чтобы закрыть меня от девушки.

Это было, конечно, досадно, но и одновременно забавно – все эти наши самцовые танцы вокруг самок, маневры, надежды и эмоции. Я решил не заморачиваться из-за такой ерунды, хотя ощущал легкую обиду – все-таки она явно заинтересовалась мной, в какой-то момент возникло даже впечатление, что Алина сама первая собирается познакомиться, но тут же, стоило появиться этому кудрявому, я был забыт…

За стеклом плечистый парень боксировал с грушей, и я решил тоже попробовать. Хотя перчаток у меня нет, ну да ладно – так поколочу.

Оставив кудрявого Вадима любезничать с улыбающейся ему, хотя и иногда бросающей в мою сторону взгляды Алиной, я прошел в мини-зал для бокса.

При моем появлении плечистый спортсмен на несколько секунд прекратил свои занятия, вернее, немного сбился с ритма, будто удивился, что кто-то решился помешать ему. Я отошел в угол зала, где висела большая «груша», а рядом на полке лежали несколько красных кик-боксерских перчаток для посетителей. Неумело зашнуровав их на руках, стал колотить по «груше», стараясь выдерживать ритм дыхания и движений.

И снова подумал про игру. Раз уж зашла речь о всяких боевых талантах и магии, или что там использовали те двое, преследовавшие Незнакомку, то как они этому научились? В магию я все-таки не верю – Мета имеет научное объяснение. Хотя сказал ведь один умный человек, что на высших стадиях развития технология неотличима от магии. Только вот кто создал эту невероятную технологию и к чему она меня в конце концов приведет? Я с нулевого уровня, не раз рискуя жизнью, кое-как дошел до второго, а никакими новыми суперспособностями и не пахло. Может, все это откроется после получения игрового класса? В общем, и страшно любопытно, и просто страшно. Если здесь низкоуровневые твари такие смертоносные…

Я вспомнил про так называемые «ясли», в которые размещались свежесозданные персонажи в MMORPG. Еще такие места называли «песочницами». А вдруг все, что меня окружает, и есть «песочница»? Вся эта реальность, то есть мой родной мир, – песочница? И что тогда находится снаружи?

Думая про это, я обнаружил, что ритм моих ударов сам собой ускорился. И вдруг над ухом раздался голос:

– Неплохо работаешь, но чувствуется, что не профи…

Оказалось, что широкоплечий парень стоит рядом. Я тоже остановился и сказал:

– Если честно, никогда раньше вообще не боксировал.

– Да? – поднял он бровь. У него был выпуклый лоб, ямочки на щеках и выступающем решительном подбородке, мускулистые руки и татуировка на предплечье: стоящий на задних лапах зверек, кажется, мангуст, – в боксерских перчатках. Точно профи, спортсмен-боксер.

– Тогда для первого раза так и вообще почти шикарно, – продолжал парень. – Хотя все равно любительски, если с точки зрения нормального спорта.

Я пожал плечами, соглашаясь, и он предложил:

– Давай покажу кое-что.

Он объяснил мне пару интересных моментов, показал, как правильней ставить ноги и держать спину, чтобы меньше уставать, и затем, сказав, что часто здесь тренируется и еще поможет советами, если буду посещать этот зал, ушел на беговую дорожку. Вконец запыхавшись, я наконец закончил тренировку и отправился в душ, по дороге заметив, что Вадим с Алиной уже свинтили.

Из того крыла торгового центра, где находился зал, было два выхода – на площадь с парковкой и на боковую улицу. Решив, что так мне будет ближе, я покинул здание через боковой выход, обогнул ряд мусорных баков и свернул в проулок, заросший старыми деревьями. И услышал впереди женский вскрик.

Вскинув голову, всмотрелся в густую тень между деревьев. Что там происходит? Я бросился вперед и уже через пару секунд убедился, что зрение меня не обмануло. В переулке находились двое знакомых мне людей: кудрявый Вадим и блондинка по имени Алина. Причем творилось что-то дикое: Вадим вывернул ей руку за спину и зажал рот. И при этом волок, пятясь, к темному проему раскрытой железной двери, ведущей в подвал старого жилого дома, по-моему, уже необитаемого – в этой бедной части города хватало таких.

– Эй, отпусти ее! – заорал я, подбегая.

– Да ты что? – ухмыльнулся Вадим, ничуть не обескураженный моим появлением. – Какой дерзкий и смелый парень. А что ты сделаешь, малыш?

Алина дергалась, вращая глазами, пыталась вырваться, а он подтаскивал ее дальше к двери и скалился в ухмылке, казавшейся мне теперь немного безумной.

Вдруг я обнаружил странное: Тактический монитор не реагирует на мои потуги его активировать. Такое иногда случалось и раньше, но почему именно сейчас?! Или что-то глушит его, то есть вообще работу Меты? Хотя над головой Вадима исправно выскочило окно:

Вадим Задунайский (вне Меты)

Соответствие Мете: 0 %.

Биологический возраст: 28/61.

Отношение: крайне заинтересован.

Заинтересован? Мной? Почему…

Алина жалобно пискнула сквозь сжимающую рот ладонь, глаза ее начали закатываться – кажется, он ее всерьез придушил, – и тогда я решился. Схватив с земли камень, запустил им прямо в лоб Вадима, благо голова того торчала высоко над светлой головкой девушки.

Я попал прямиком в цель, раздался стук, Вадим глухо и как-то не по-человечески ухнул, отшатнулся, выпустив Алину. Та сразу прыгнула вбок, так что я даже подумал мельком, что на самом деле она разыгрывала приближение обморока, и бросилась прочь по улице.

Вадим оскалился, обнажая немного выступающие вперед крупные белые зубы. Подался ко мне, вытягивая длинные руки с растопыренными узловатыми пальцами, и тогда я заметил нечто поразительное: из ссадины на его лбу сочилась не кровь, но какая-то синеватая, густая, поблескивающая сукровица!

Охнув от неожиданности, я ударил. Он был уже совсем близко, и внезапно у меня прошел удар прямо в измазанное синим лицо Вадима. Его отбросило назад, он успел лишь махнуть рукой, слабо царапнув меня по скуле, и свалился у двери в подвал.

Не успев обрадоваться успеху, я почувствовал, как по телу разлилась слабость. Вадим, севший под дверью, вытянул длинные ноги и неожиданно ухмыльнулся.

– Чувствуешь? – глухим, нечеловеческим голосом спросил он и, снова оскалившись, показал мне указательный палец правой руки.

Тот самый, которым он поцарапал мою скулу. Ноготь на пальце был длинный, давно не стриженный… нет, как раз стриженный – с боков, то есть острый! И что-то виднелось на нем, то ли грязь, то ли какое-то густое вещество…

– Хорошо быть сильным, – проговорил Вадим, медленно начиная вставать, – но еще лучше быть хитрым, смекаешь, мета-игрок?

Ноги начали подгибаться, я сделал еще шаг к нему – и потом земля ушла из-под меня, а солнечный свет померк.

* * *

В подвале у Вадима была тесная лаборатория с обилием колб, реторт и небольших цистерн с химикатами. В стеклянных ванночках бурел осадок солей какого-то раствора.

Под потолком шли толстые трубы вытяжки. В дальнем углу длинный стол, по стене развешены экраны и голопроекторы. Часть отображала происходящее на подходе к лаборатории.

– Как тебе мой маленький трюк с царапиной? – Хозяин визгливо рассмеялся. От звука его смеха меня уже выворачивало, но поделать я теперь ничего не мог. – Сполна заценил? Ага, вижу, что заценил! Кстати, ты можешь говорить, реагировать, но полностью потерял контроль над всем, что находится ниже шеи. Ставлю все, чем владею, на то, что ты сейчас пытаешься активировать силы Канона! Выкуси! Мой фирменный токсин подавил твои возможности! Не досталась девчонка – ладно, поработаем с пареньком!

Я сидел на старом продавленном диване, не в силах пошевелиться.

Насчет подавления Меты, которую Вадим почему-то называл Каноном, он не врал. Поблекли элементы интерфейса, а обе энергетические шкалы слились в ноль.

Как Вадим это сделал, я не понимал, но подобным вещам уже перестал удивляться. Особенно после егибобы.

– Зачем тебе это? – хрипло спросил я.

– Какого ты уровня?

– Не понял…

– Все ты понял! – Подступив ближе, он глухо заговорил мне в лицо: – Ты же подключен? Ты излучаешь! От тебя за версту прет Каноном, пусть я и не вижу этих ваших буковок, от которых вы так тащитесь!

– Не понимаю, о чем ты. И кто ты все-таки такой?

– Ты подключен к Канону, причем недавно, – бубнил Вадим, и я заметил, что голос его меняется. Он стал еще более глухим, к тому же из него полностью исчезли эмоции. – Какой уровень? Третий? Четвертый?

– Второй. – Я решил, что играть в партизана не буду. Надо понять цели и мотивы Вадима или твари, скрывающейся под его личиной, и как можно больше узнать о Мете. И все же почему он упорно называет ее Каноном? – А ты? Ты тоже… э… подключен?

– Пока нет… – протянул он, и вдруг я понял, что его зрачки медленно разъезжаются в разные стороны, будто от усиливающегося прямо у меня на глазах косоглазия. – Пока нет. Но скоро буду. Скоро буду. Так-так… Подключенный? Уровень невысок, но можно ведь…

– Так кто ты?! – перебил я с нарастающим испугом.

Вадим не ответил. Было ощущение, что он вообще меня не услышал. Он монотонно ходил вокруг, что-то бормоча себе под нос. Даже обостренный слух не помогал разобрать слова – он нес какую-то околесицу.

Потом, двигаясь будто бы бесцельно, как лунатик, он подошел к столу с экранами и присел возле него. Совсем изменившимся, огрубевшим голосом забормотал что-то неразборчивое, а я сидел у него за спиной и пытался думать. Может, мне поможет силовая руна? Та, что я получил после уничтожения егибобы. Я мысленно тапнул на иконку в инвентаре, и передо мной медленно завращался округлый камешек, горящий изумрудным светом, с тремя символами на поверхности. Потянулся к нему, пытаясь активировать, – никак. Руна еще повисела немного и пропала, сама собой вернувшись в инвентарь.

Неловко двигая руками, Вадим вытащил из ящика круглое зеркальце и уставился в него. А затем встал и вдруг начал раздеваться. Отпихнул ногой кучку одежды под стол, встал передо мной, чуть покачиваясь влево-вправо. И снова забормотал, глядя мимо меня, обращаясь словно к кому-то другому:

– Чужое тело. Чужое, пусть пропадает. Не жалко. Хорошее новое – полезно, долгое существование, новая жизнь. И голод, голод. Такой голод! Поем. Будет вкусно.

Признаться, теперь меня по-настоящему проняло. Уже и так было ясно, что ситуация критическая, но этот бубнящий нечеловеческий голос окончательно вогнал меня в ужас. А существо, называвшееся Вадимом Задунайским, бормотало, почти не двигая губами, так что казалось – голос доносится откуда-то из его горла:

– Долго искал такого. Новичка, уже подключенного, но еще не вошедшего в силу. Хорошая плоть, хорошие таланты. Много возможностей…

Вместо дальнейших слов я услышал какое-то чавканье. Его губы слиплись, а рот скривился и опустился ниже подбородка, а потом и вовсе уполз куда-то к шее. Вконец ошеломленный, я наблюдал за перевоплощением Вадима в истинный облик.

Тело его текло, теряя краски. Волосы втягивались в голову, исчезли ресницы и брови, нос оплыл, глаза превращались в щелки… Через минуту голова окончательно провалилась, влилась в плоть, которая расползлась массой бесцветного прозрачного желе. В нем еще можно было разглядеть белеющие остатки костей, внутренних органов, но и они уже вовсю растворялись.

Вскоре от Вадима ничего не осталось. Рядом с диваном, где безвольно откинулся я, пучилась желеобразная масса. По ней пошли пузырьки. Лопаясь, они порождали небольшие кратеры, из которых поползли белесые нитевидные отростки.

Сразу несколько десятков нитей, подрагивая, начали очень медленно удлиняться в мою сторону. Длилось это долго. Нити отрастали примерно на сантиметр в минуту, и все это время я безуспешно пытался или вернуть контроль над телом или активировать Тактический монитор. В какой-то момент я особо сильно напрягся, и внезапно перед глазами выскочило окно:

Внимание, повышенная концентрация алкалоида кониина… Анализ гормонального фона организма… Попытка принудительной вентиляции легких…

Сердце бешено заколотилось, и я понял, что моя грудь вздымается и опадает сама собой, а воздух почти со свистом вырывается изо рта и втягивается обратно. Я будто пробежал стометровку в очень бодром темпе. Полоска ф-энергии поползла влево, наполняясь. Сердце заколотилось еще быстрее, руки затряслись. С натугой я начал приподниматься с дивана. Масса желе дрогнула, протянувшиеся ко мне нити зашевелились. Мое дыхание участилось, глаза налились кровью – пространство стало алым, а в ушах забился тяжелый ритм сердцебиения. Нейроморф боролся за мою жизнь!

Белесые нити почти достигли тела. Хрипя, пуская ртом пузыри, я почти сумел выпрямиться, и тут системное окно, по-прежнему висящее перед глазами, задрожало. Оно исчезло, его место заняло другое, состоящее из непонятных символов-закорючек. Это окно тоже задрожало, смазалось…

И я упал обратно на диван, громко застонав от разочарования. Голова откинулась назад, теперь уже даже ею я не мог толком двигать. Стук сердца замедлился. Ф-энергия снова ушла к нулю.

Нет, я не смог. Да и м-энергия больше не восстанавливается.

Белесые нити уже коснулись меня. Я ничего не чувствовал, а они втягивались под кожу. Наверное, сейчас их концы проникают все глубже, сквозь жир и мышцы, к центральной нервной системе. К позвоночнику, к мозгу!

Сознание помутилось. Мысли тяжело ворочались, сбивались, я почти впал в забытье, не понимая, дремлю я, сплю или вообще все еще лежу в коме в больнице.

Будто сквозь вату донесся грохот. Уши заложило, я ощутил запах гари. В сонное сознание пробились чьи-то голоса:

– В процессе! Ого, почти сотый! Прокачанный мимик!

– Гасим?

– А что с этим? – кто-то пихнул меня ногой.

Я силился разлепить глаза. Чей-то холодный палец приподнял мне веко.

– Он весь горит, – произнес знакомый женский голос. – Но жить будет, мы успели.

– Да, – заявил кто-то авторитетным тоном. – Мимики начинают сжигать исходник с самого бесполезного – омертвевшие клетки, жировая прослойка, содержимое кишечника…

– Фу!

– Вот тебе и «фу», Алина, – наставительно заявил тот же «авторитетный».

Алина? Ну да, первый голос похож…

– Ладно, жги ему сосуды, Чуча. Парня поднимем, а потом возьмемся за мимика. В такой форме никуда он не сбежит.

– Давайте я его просто долбану? – предложил другой мужской голос, низкий и басовитый.

– Не, Пух, это бесполезно. Физическим уроном тут не поможешь, хоть раздолбай его на тысячу кусков. Соберется заново.

Мне удалось разлепить глаза, и я заметил несколько фигур вокруг пузырящейся массы того, кого они назвали мимиком. Обычные парни и девушки, молодежь вроде меня. И одежда тоже обычная: джинсы, футболки, рубашки… а это что – тот боксер? Точно, он!

И знакомая блондинка из спортзала стоит между ними. Только теперь ее профиль отображает совсем другую информацию:

Алина, мета-игрок.

Глава 15. Клан

Токсины, попавшие, судя по всему, в мое тело из белесых нитей, действовали одуряюще. Сознание работало вспышками, между которыми оставались полосы серого небытия, полного гулких звуков и скользящих вокруг теней.

Я наконец разглядел, что игроков четверо, и главное – что это именно игроки, так как над каждым, если сконцентрироваться, появляется системное окно. Вот только прочесть надписи в них пока не мог, взгляд отказывался фокусироваться.

Помимо «боксера» там был еще один парень: невысокий, толстый, крепкий с виду, с круглым лицом и в бейсболке… Вот черт, он же из той парочки, которая преследовала Незнакомку возле карьера! Он еще тогда долбанул ее чем-то невидимым и сломал пожарную лестницу во дворе. Теперь Увалень деловито сновал по подвалу, посапывая и пыхтя, выдвигал ящики, иногда сгребал оттуда что-то и совал в карманы безразмерных спортивных штанов. Когда он полез в лабораторный стол с ретортами, «боксер» окликнул его:

– Пух, а ну не трогай!

– Тайм, так там же…

– Я сказал, не трогай! – Мой знакомец по спортзалу повернулся к Увальню от приоткрытого сейфа, в котором как раз копался. – Вроде я не знаю: найдешь какую-нибудь гадость и тут же нюхнешь или вообще сожрать попробуешь.

– У этого мимика могут быть всякие клевые вещества. Глянь сам – тут же целая лаборатория!

– Вот и я о том. Пусть столы Алина обшманает, она хоть сдержаннее. Алинка – возьмись!

Красавица, которая как раз щупала мой пульс изящными наманикюренными пальцами, издевательски осклабилась в сторону толстяка и пошла к нему, виляя бедрами. Он недовольно отступил, и она стала проверять стол.

В поле зрения появилась вторая девушка. Ее я тоже узнал – «мелкая» в черных кожаных штанах и топе, которая тогда была вместе с Пухом. Чуча. Губы ярко накрашены, мордашка какая-то недобрая. Жуя жвачку, она быстро прошла мимо, обогнув кучу желе, которой стал Вадим Задунайский, нырнула за диван и возникла вновь, сжимая его скомканную одежду. В руках ее появился ножик с кривым черным лезвием, которым она вспорола подкладку куртки, проверяя, не спрятано ли там что-то. Вытащила бумажник и, мгновенно его распотрошив, отбросила. Шелестнула ворохом смятых банкнот. Пух попытался выхватить деньги, но девица, оскалившись, проворно отскочила от него.

– Чуча! – окликнул «боксер», которого увалень назвал Таймом. – Деньги в общак, потом поделим.

Он как раз закончил с сейфом, откуда в висящую на его боку кожаную сумку перекочевала большая часть содержимого, и шагнул к ней, протягивая руку. Чуча задрала верхнюю губу, обнажив мелкие зубы, будто маленький злой зверек. Мне показалось, что она сейчас зарычит, но Тайм у них явно был в авторитете – он твердо глядел на нее, и в конце концов Чуча отдала банкноты.

К этому моменту мое сознание достигло временного пика просветления, и я смог прохрипеть:

– Кто… это… был?..

Они разом обернулись ко мне. Тайм первым подошел ближе, склонился, заглядывая в лицо, и я смог прочесть стату в его окне:

Таймсквер, мета-игрок

Вблизи он напоминал простого парня с рабочей окраины, из тех, что не гопники, но явно и не отпрыски потомственных профессоров.

Потом рядом с ним возникла Алина, слева встал Пух, и между ними протиснулась Чуча. В руке у нее был все тот же ножик, которым она принялась неприятно поигрывать. На всех четырех лицах, обращенных ко мне, читалось любопытство.

– Мимик это был, – пояснила Алина. – Мы за ним следили и…

– Слушайте, а это ж тот новичок, про которого толковал Скрай? – перебил Пух.

– Ну да, ты что, сам не видишь? – бросила Чуча. Голосок у нее был тонкий, но не писклявый, а скорее какой-то резкий, будто режущий. И ножик в руке сновал так быстро… – Скрай его описывал же – один к одному.

– К новичкам нечисть липнет, – согласился Тайм.

– Мимик… – снова хрипнул я. – Что такое мимик?

– Мимики принимают вид жертвы, – начал Таймсквер, и тут я опять поплыл. Да так сильно, что почти перестал воспринимать окружающее. Сквозь гул в ушах донеслись голоса:

– А если он нас сдаст? Может, мы его того… придушим тут как-нибудь, он же и так полудохлый.

Это говорила Чуча, ее голос спутать с Алиной было невозможно, а вот кто ей ответил, Пух или Таймсквер, я не сразу понял:

– Вот ты кровожадная… всерьез собралась парня добить? Побереги энергию для нечисти.

– Так что с ним будем делать? – уточнила Алина. – Он меня спас, вы понимаете?

Силуэты перед глазами расплылись, я их больше почти не видел.

– Возьмем с собой, – это точно сказал Таймсквер, слишком уж голос уверенный и даже повелительный.

– Че, прямо на базу повезем? Да ну на фиг! – возразила Чуча. Такое впечатление, что она единственная позволяла себе активно спорить с лидером, роль которого исполнял парень с боксерским подбородком.

– Повезем.

– Тайм, мы его вправду не знаем, – теперь возразил Пух. – А если гнилым окажется?

– Вот если окажется гнилым – тогда с ним и разберемся. Новички ценны, как еще рекрутов набирать? Ладно, мы все здесь проверили? Чуча, посмотри еще в тех тумбочках. Пух, подымаем парня, разыграем, что пьяного тащим.

Потом все совсем помутилось, я только ощущал, как мои ноги волочатся по полу, а сам я повис между двумя людьми, которые меня тащат. Ступени… асфальт… голоса прохожих – такие далекие, будто доносятся из другого мира…

Звуки изменились – мы оказались в замкнутом пространстве. Хлопнула дверь, запахло дорогой кожей и освежителем воздуха. Это автомобиль? Точно. Я сижу на заднем сидении, слева Чуча, справа Пух. Алина на пассажирском впереди, Таймсквер за рулем. Чуча опять поигрывает своим ножиком с таким видом, будто готова тут же ткнуть в меня им, если только попытаюсь дернуться.

Явно – джип, салон большой, да и посадка высокая. Кажется, уже едем…

– Эх, Матвей! – голос Алины. – Ты даже не понимаешь, как тебе повезло.

– А что он… хотел со мной сделать? – спросил я.

– Они присваивают личности. Мимики псевдоразумны, то есть у них почти нет собственных сознаний, понимаешь? Вернее, такие… полусознания как бы. Но когда вселяются – натягивают на себя личину того, кого поглотили, со всеми его привычками, поведением и образом мышления. Даже вся память переходит к ним, и поэтому они начинают связно мыслить, общаться.

– Потому что реальный хозяин тела при этом гибнет, – это уже голос Таймсквера. – И неправильно говорить «вселяются», они копируют тело, воссоздают. А старое при этом перерабатывают.

– Как пере… перераба… – Все-таки это слово оказалось слишком трудным для меня, а тут еще и машина, проехав по камню, дрогнула, и моя голова сама собой упала на грудь, после чего дальнейшие слова дались с трудом: – Но откуда они… вообще… берутся? Эти твари?.. Планктон и…

– Ты успел столкнуться с планктоном? – откликнулся Таймсквер, и я искоса увидел его слегка удивленный взгляд в зеркале заднего вида. – Как сбежал?

– Нет, я его… сжег там…

– Погоди… Это в метро на станции недавно, что ли? Где билборд погорел? Так это ты был?

– Да.

Таймсквер с Алиной переглянулись, а Пух и Чуча повернули ко мне головы.

– Брешешь, чувак, – сказала Чуча. – На твоем уровне с очагом планктона ни хрена не сделать. Планктон бы тебя высосал.

– У тебя какой класс вообще? – спросил Пух.

– Зачем мне врать? – пробормотал я, не в силах спорить с ними и что-то доказывать. – А класса у меня нет.

Ответом было такое долгое молчание, что я решил, что снова теряю сознание.

– Без класса? А я думал, скрыл… Ладно, разберемся, – заключил Таймсквер, а джип в этот момент резко свернул в боковую улицу. – В общем, мимики, планктоны и прочая нечисть лезут из инстансов. Сейчас меньше, потому что мы и такие как мы, не даем им. Но хватает и тех, кто проник сюда давным-давно. Сотни лет назад или тысячи. Вот эти как раз самые страшные – прокачались за века, отожрались…

Алина добавила снисходительно:

– И радуйся, что тебе попался всего лишь планктон, а не теневая гидра или вендиго…

– Это случайно не человек с острыми зубами и щупальцем вместо руки? – нашел в себе силы спросить я. – Одного такого я прибил с месяц назад.

– Че? – донеслось слева.

– Столкнул в канализацию. И еще хотел спросить у вас, я тут егибобу недавно убил, она по соседству жила…

– Да что ж ты за брехло такое! – окончательно возмутилась Чуча и стукнула меня твердыми костяшками пальцев в висок.

В обычной ситуации это было бы болезненно, но ни к каким серьезным последствиям не привело, и меня бы еще и защитила Скала. Но сейчас была явно не обычная ситуация. И хотя Скала действительно сработала, в голове все-таки помутилось. Поэтому гневный окрик Таймсквера, разозлившегося на Чучу, я уже едва услышал.

* * *

Тайм предложил мне остаться пока что у них на базе, чтобы окончательно прийти в себя, и я согласился. Мало того, что эти ребята спасли мне жизнь, так еще и за одно утро от них я узнал о Мете больше, чем за месяц до этого, и надеялся узнать еще. Оказалось, что «боксер», он же Таймсквер – лидер этого клана. «Мангусты», так они себя назвали.

Базой клану служил пятиэтажный особняк. Территория была огорожена высоченным забором.

– Туда не суйся, – Таймсквер показал на дверь лестницы. – Туда можно только нашим. Это в твоих интересах. Ты чужак с правами гостя, доступ у тебя только на первый этаж, так что охранная система тебя не распознает. Ты меня понял?

Клан-лид переоделся и сейчас сидел напротив, закинув ноги на журнальный столик. Босой, в джинсах и майке, открывающей набитую на предплечье наколку в виде кланового герба, то есть стоящего на задних лапах мангуста в боксерских перчатках. Бицепсы у Таймсквера были хорошо проработанные, с рельефом. Только золотой перстень на правой руке немного дисгармонировал с его внешним видом.

– Ладно, понял… Тайм, а много кланов в Мете?

– Информация, Найт, он же Матвей Колесников, мета-игрок, девятнадцать лет, это самое важное в Мете, – сообщил Тайм. – А у тебя весь профиль у всех на виду. Посмотри на нас, что ты видишь? Не отвечай, я сам скажу. Ни хрена ты не видишь. Потому что это тупо, самому светить личную инфу.

– Тайм, хватит лекций. Пусть мальчик отдохнет, столько переживаний за день… – Алина присела на подлокотник кресла и погладила меня по голове. – Устал? Хочешь, я тебе наш садик покажу?

– Да он тут часа три проспал, – буркнул Пух.

Винни-Пух был самым мощным клановым бойцом – здоровый, толстый, сильный, круглая обритая башка, покатые плечи и приплюснутые уши борца.

– Зачем мы с ним возимся? – продолжил он, обращаясь к лидеру клана. – Садик! Там Умник реликтовую флору рассадил, еще не хватало, чтобы этот нам там все затоптал.

Сидящая рядом с ним Чуча кивнула. Эта девчонка все время была как ощетинившийся ежик, но с повадками злобной кошки. Только теперь, когда я уже рассказал о себе почти все, она немного расслабилась.

А рассказал я многое, хотя наличие Тактического монитора и Эрудиции скрыл. Мангусты настойчиво выпытывали, какой у меня талант, в единственном числе, я и назвал Скалу. Это вызвало оживление, но не удивление. Иногда бонусные таланты игроки получали с первого уровня. А вот то, что я оказался игроком без класса и получу его только на пятом уровне, удивило всех. Впрочем, об этом быстро забыли – по словам Тайма, в Мете может быть всякое.

– Слушай, Пух, – вздохнула Алина. – Ты, конечно, классный боец, но мозги у тебя работают с задержкой. Много ты видел новичков, которые зачистили бы очаг планктона и выжили в схватке с вендиго? И замочили бы егибобу? Из Найта может получиться отличный воин, не хуже тебя или Скрая. Просто прикинь, если он раскачает талант, «эфку» и сможет стоять против Вулкана хотя бы минуту? Минута полной неуязвимости! Да мы такое сможем сделать…

– Ладно, не спеши, подруга, – перебил Таймсквер.

Он оценивающе посматривал на меня, о чем-то думая. Потом сказал:

– Вообще, я, конечно, удивился тогда в спортзале.

– Вы туда пришли для засады на этого… мимика? – уточнил я.

– Точно. Так вот, стою, боксирую себе, наблюдаю, как там Алинка мимика окручивает, а тут вдруг входит… новый игрок! – Таймсквер обвел присутствующих взглядом. – Ну, прикиньте, а?

– Да уж, новички в Мете редкость, – закивала Алина. – Я тоже удивилась.

– А как вы получили свои чипы? – снова задал я вопрос.

– По-всякому, – буркнул Пух.

Тайм согласился:

– Ага, Найт, разными путями. И что же нам теперь с тобой делать?

Я осторожно уточнил:

– А какие есть возможности?

– Минимум две. Во-первых, просто отпустить тебя. – Он загнул мизинец, потом безымянный палец. – Во-вторых, позвать тебя в наш клан. Первое может быть опасным решением, второе, прямо скажем, поспешным.

– В чем опасным? – удивился я. – И имейте в виду – я вообще-то в ваш клан не рвусь. Я пока слишком мало про вас знаю для этого.

– Как и мы про тебя… – донеслось от лестницы.

К нам подошел тощий парень с большой вихрастой головой и оттопыренными ушами. «Умник, мета-игрок», – прочитал я.

– Тайм, с чего нам вдруг его в клан брать? – скривился Пух. – Сам говорил, если хоть кто-то против, мы новичка не берем. Так же у нас в уставе? А я против!

– И я! – добавила Чуча.

– А я и не предлагаю Найта сейчас принимать, – возразил Таймсквер. – Я говорю о том…

Внезапно его перебила Алина, которая сказала, погладив меня по плечу:

– Тайм, почему только два варианта? Он меня спас! Реально спас, и мы вообще-то за это должны его как-то отблагодарить, а? Вот тебе и третий вариант.

Эти парни и девушки мне вроде нравились, но в клан я пока не стремился. Игровой клан – это не только возможности, но и обязанности, и чем он сильнее, тем больше времени надо ему посвящать. А у меня сессия на носу, тете Полине с Сашкой надо помогать. А еще Оля. При мысли о девушке я непроизвольно улыбнулся, а внутри что-то колыхнулось. Уже завтра ее снова увижу…

– Ладно, я так решил, – голос Таймсквера вернул меня в реальность. Он снова оценивающе посмотрел на меня, буравя цепким взглядом, и объявил: – Алина в чем-то права, тебя надо отблагодарить. Но в клан звать рано, тем более ты говоришь, и сам пока не стремишься. Поэтому есть вот какая идея: за твою помощь мы в ответ поможем тебе в каче. Это как… – Он щелкнул пальцами. – Как жест доброй воли, подарок от нас. Побегаешь в пати по нашему карманному инстансу, получишь профит по уровням.

– Это было бы круто, – признал я. – Инстанс? Никогда их еще не видел. В общем… буду благодарен.

– Ясно дело, будешь. Ты после мимика окончательно в себя пришел? Прямо сейчас у тебя какие планы?

Я прислушался к внутренним ощущениям и сказал:

– Чувствую себя уже хорошо. Вы же мне какой-то тоник дали, плюс поспать успел. И планов никаких особых у меня не было.

– О’кей, значит, не будем тянуть кота за хвост, организуем поход прямо сейчас. Что это за инстанс, зачем и почему – расскажет лидер пати. Им станет… – Таймсквер обвел взглядом присутствующих. – Алина.

– Тайм, нет! – крикнула девушка. – Я устала! Три дня за мимиком ходила, мне сейчас нужен теплый душ и горячий шоколад!

– Не обсуждается, – отрезал Тайм. – С ней пойдут Пух и… Умник?

– Не, босс, – возразил вихрастый парень, остановившись рядом со мной. – У меня там в лабе процесс важный идет. Новичок этот мне интересен, но надо на контроле держать, а то ингры дорогие.

– Так, если Умник не может, вызовите Скрая, путь подгребает прямо ко входу в инстанс. Итого идут трое и Найт. Задача: добить новичка до пятого уровня. Посмотрим, какой класс получит, глянете на него в деле, и тогда вернемся с ним к вопросу о сотрудничестве. Оружие хоть есть у тебя, Найт? Ты чем егибобу мочканул?

– Отрезком трубы, – ответил я и зачем-то уточнил: – Ржавым.

Алина улыбнулась, Чуча фыркнула. А Таймсквер сказал:

– Ладно, выдадим тебе чего-нибудь из запасников. Привязывать умеешь?

– Привязка оружия? – искренне удивился я. – Это как в World of Warcraft? Но как это в Мете возможно?!

– Тебе объяснят. Ладно, короче занимайтесь им. У меня разговор с Каном, – остальные удивленно уставились на него, и Таймсквер развел руками. – Ну да, Артур Кан гонца сегодня прислал.

– Вот это да! – сказала Алина. – А что ж ты не говорил?

– Э, погодите! – взлезла Чуча. – Это вы про Артура Кана, главаря «Корпорации»? Не поняла! Зачем он гонца прислал?

– Встретиться хочет.

Умник растерянно потер высокий лоб и заметил:

– Но они же…

– Тебя это смущает? – уточнил Таймсквер.

– Нет, меня-то как раз не очень, но я тут не один…

– Меня смущает! – снова перебила Чуча. – Нет, блин, не смущает, а бесит! С фига мы вдруг с ними дело иметь будем? Да еще и со всякими такими богатенькими и важными?

– Кстати, я тоже чего-то не очень понимаю, что за дело к нам может быть у Кана, – заметил Пух.

– Вот и узнаю на встрече с ним, – отрезал Таймсквер. – Но вообще, думаю, он хочет предложить работу.

– Типа, по нашему профилю? Так ведь на него работают «Проклятые».

– «Корпорация» и «Проклятые»? – негромко уточнил я у Умника.

Взъерошив пятерней рыжеватую шевелюру, он склонился ниже и негромко пояснил:

– «Корпорация» – это тоже мета-клан, такая крупная бизнес-структура. КВТ, слышал про них?

– «Корпорация Высоких Технологий» – естественно, слышал, это же большущий бизнес! Артур Кан их основатель… он что, тоже мета-игрок?

– Конечно. А его бизнес, по сути дела, игровой клан.

– Фух! – выдохнул я. – Вот это новость! А «Проклятые»? Звучит как-то…

– Это группа игроков-бойцов с необычными свойствами. Их всего трое, они боевой костяк КВТ. Хотя «Проклятые» вроде бы формально не в клане Кана, но постоянно выполняют его задания. А «Проклятыми» их называют потому, что их игровые таланты напрямую связаны с такими… – Умник пошевелил тонкими пальцами. – В общем, с серьезными физическими повреждениями. Ужасными даже, я бы сказал.

– И что, вы раньше с «Корпорацией» сотрудничали?

– Нет, никогда. – Он взъерошил свою рыжеватую шевелюру и заговорил тише. – Вообще-то светлые кланы с темными враждуют. По крайней мере, точно не дружат. Да и такая крупная контора, как «Корпорация»… Короче, я удивлен, если честно – то, что Артур Кан связался с нашим клан-лидом, это целое событие. Вон как наши взбудоражились.

И действительно, Чуча, которая явно питала к «Корпорации» идеологическую ненависть, продолжала напирать:

– Что они могут от нас хотеть? И нам вообще зачем с ними контачить? Это ж зашквар, да ну их на фиг!

– Говорят же тебе, не знаем мы пока, в чем дело! – теперь уже за своего лидера вступилась Алина. – Вот чего ты пристала? У меня уже голова от всех вас болит!

– А я не к тебе пристала! – отрезала Чуча, и тут Таймсквер хлопнул ладонью по столу, стукнув по нему своим перстнем.

Все замолчали – хлопок и стук были негромкими, но очень решительными, и это, как я понял, означало, что клан-лид принял окончательное решение, и всякие споры прекращаются.

– Короче, так, – заговорил он, обводя всех взглядом. – Алина, Пух, вызываете Скрая, новичка берете с собой, отправляетесь в инст прямо сейчас. Чуча, через полчаса найди меня, есть важное дело. Все!

И Таймсквер направился к лестнице.

Проводив взглядом лидера клана, Пух покосился на меня и обратился к Чуче:

– Покажи ему режики свои, пока еще свободна. Объясни, что и как с привязкой. Потом своди к Завхозу, пусть даст какой-нибудь доспех попроще и… Найт у нас любитель дробящего оружия? Вот. Дубинку какую или кистень пусть выдаст.

Чуча покрутила у меня перед лицом ножами, чуть не отхватив кончик носа, буркнула «Показала» и пнула ногой под колено:

– Что расселся? Идем!

– А что за привязка?

– Идем, говорю! – вспыхнула она. – Нам еще с Завхозом говорить. По дороге расскажу.

Глава 16. Цементный рай

Оставив черный «хаммер» Пуха на краю индустриальной зоны, мы пошли пешком. Место это было недалеко от того карьера, где Пух с Чучей исчезли у меня из виду вместе с Незнакомкой в финале ночной погони. Но все же пошли мы не туда.

– В тот раз был новый инстанс, – нехотя бросил Пух, когда я задал соответствующий вопрос, – а щас мы к старому, тыщу раз хоженному идем. Другая тема.

– В чем отличие? – спросил я.

И получил в ответ обескураживающее:

– Не приставай, нуб.

Алина после этой отповеди глянула на меня то ли сочувственно, то ли насмешливо, я не смог прочесть истинные эмоции в ее больших влажных глазах. Но беспокоящий меня вопрос все-таки задал:

– Смерти в инстансе настоящие?

– Это тебе не компьютерная игрушка, – ответила она.

Когда она вслед за Пухом ускорила шаг, мне тоже пришлось поспешить. Перескочив через остатки бордюра, я потрогал висящий на ремне короткий брезентовый чехол. Его, вместе с жалобами на «бездарное разбазаривание клановой снаряги», выдал мне заведующий складом мангустов, носивший логичный никнейм Завхоз. Он был прямо-таки стариком по меркам клана, немного старше тридцати.

Заводы здесь давно закрылись, и люди почти не встречались. Заброшенное, глухое место, где живут в основном бродячие псы да бомжи. Когда мы уже спешили между остатками бетонных оград, холмиками мусора и зарослями бурьяна, спереди донеслось порыкивание двигателя, и Пух вскинул голову:

– О, там Малой! Узнаю рык его железного коня. – Он оглянулся на нас. – Вы можете шустрее? Я хочу с этим рейдом побыстрее разделаться.

– Мало ли, что ты хочешь, пузанчик, – откликнулась Алина. – Я тут ноги ломать не собираюсь, пусть Скрай нас подождет.

Ограда круто изогнулась, и за поворотом мы увидели Скрая. Знакомый мне невысокий светловолосый игрок пританцовывал в такт рэпу. Приглушенно доносилось глухое тупанье ударника и скороговорка. Скрай был в широченной и длинной, чуть не до колен, майке. Свободные мешковатые штаны, полосатые кеды, ярко-зеленая бейсболка и золотая цепь на шее дополняли образ. Рядом из кустов торчала задняя часть мотоцикла, довольно дорогого, как мне показалось, хотя я в этом не очень разбирался.

– А, наши воины без страха и упрека! – поприветствовал он. – И ты, как там тебя… Найт? Ну, здорово, что ли? Ты окреп, смотрю, заматерел!

Он хлопнул меня по плечу, обнялся с Пухом и небрежно подмигнул Алине:

– Что, красавица, ты у нас типа за старшую?

– Я рейд-лидер, – проговорила она сквозь зубы. – И будь добр, не выпендривайся по своему обыкновению.

– Ох, простите, моя королева! – осклабился Скрай, сделав шутовской полупоклон, и махнул рукой на высокие заросли бурьяна, которыми дальше заросла кирпичная ограда. Среди кустов виднелось начало едва заметной тропинки.

– Наушники вынь, – сказала Алина. Когда он снова не расслышал или сделал вид, что не слышит, она ткнула белобрысого игрока кулаком в плечо. – Я сказала – наушники сними!

Скрай живо развернулся к ней. Я с любопытством наблюдал за ними – что там у этих двоих раньше было, с чего они с ходу так сцепились?

Алина уставилась в глаза белобрысого, а он в ее. Пух переминался с ноги на ногу, ему явно хотелось побыстрее закруглиться.

– Я рейд-лидер, – ровным голосом заговорила девушка. – Я этого не хотела, но Тайм велел. Мне свернуть рейд и доложить ему, что ты уже на старте отказался слушать?

– Да я слушаю, слушаю. С кайфом прямо, отличный рэп – старичок Канье Уэст новый альбом замутил, юбилейный, слыхали? – Скрай коснулся наушника, насмешливо изогнув бровь. Но потом все же выключил музыку, поняв, что перегибает палку, и добавил: – Ну ладно, рейд-лид, рули.

– У меня вопрос, – решился, наконец, я. – Мне надо знать, куда мы идем, что там будем делать и что нас ждет. Всю информацию нужно получить.

Алина повернулась ко мне, собираясь ответить, но вмешался Пух:

– Пошли быстрее! Инстанс слабый, короткий! Всего дел на час, а мы топчемся под самым входом.

– Ага, погнали быстрее бить клыкастых и хвостатых! – поддержал Скрай.

Алина стиснула зубы, оглядывая нас троих, пробормотала «Мальчишки!» и затем добавила громче:

– Ладно, идем. Найт, на месте все узнаешь.

Она шагнула на тропинку, зашелестев бурьяном, и Пух мотнул головой, показывая, чтобы я шел следом. Сам он пристроился за мной, а Скрай замыкал.

Тропинка закончилась у темно-рыжей от ржавчины приоткрытой двери, за ней в сумраке угадывались очертания бетонной комнатушки. Встав сбоку от проема, Алина повернулась ко мне и сказала:

– Мета-инстансы – вроде таких пространственных карманов. Или ям в… пространственно-временном континууме! – выпалила девушка явно не самые типичные для ее лексикона слова.

– А что это на практике значит? – уточнил я.

– Типичный инстанс как пакет, – непонятно пояснила она и, видя мой недоуменный взгляд, добавила: – Ну, представь затянутый у горловины обычный полиэтиленовый пакет. Горловина – вход в него. Внутри замкнутое пространство, побольше или поменьше.

– Иногда на пару сотен метров, иногда до пары километров, – снова ввернул Скрай. – Хотя бывают и более глобальные. Но редко.

– Поэтому внутри инстанса куда не пойдешь – рано или поздно снова возвращаешься ко входу. Вообще, инстансы раньше были частью нашего мира. То есть они и остаются его частью, но теперь – скрытой от обычных людей. Ну, как складки на одеяле. Вот сейчас, если через этот забор перелезть, то за ним просто пустырь. Но раньше пустырь был гораздо дальше, за тем местом, которое теперь затянуло в инстанс.

– И еще надо знать, что каждый инстанс имеет свое время перезагрузки, – в очередной раз влез в разговор белобрысый игрок. – То бишь рестарта. Все, что находится внутри, типа так циклично пересоздается. Перегружается, короче.

– Но откуда они вообще взялись? – спросил я, безуспешно силясь уместить все это в голове. – Их Мета создала?

– Не-ет… – протянула девушка. – Слушай, я не очень в этих вещах разбираюсь, да и никто из нас не разбирается. С этим к Умнику иди.

– Блин, да пошли уже! – возмутился Пух. – Устроили симпозиум…

– Хочу все понять, – упрямо возразил я. – И что, получается, никто не знает, откуда взялись инстансы?

– Кто-то, может, и знает, но большинство – нет, – ответила девушка неопределенно.

– А что нас ждет именно в этом инстансе? – задал я очередной вопрос, заглядывая в сумрак за дверью, и тут Пух не выдержал:

– А вот щас и узнаешь, Найт!

Он подтолкнул меня в спину, и я невольно шагнул вперед. После этого меня будто втянуло куда-то, пространство сдвинулось рывком… и мгновенно изменилось.

Я стоял в приземистой бетонной комнате, а впереди появился пролом. Шагнув еще дальше, я кинул взгляд через плечо, чтобы огрызнуться на Пуха, и оторопел. Все они тоже оказались здесь, вот только той двери, что впустила нас в инстанс, за ними не было. В смысле, дверь там имелась, но другая: закрытая, менее ржавая, и замок на месте.

Алина с Пухом зашагали мимо меня к пролому, а Скрай подмигнул.

– Эй, новичок, не робей! И оружие доставай. Ты свое пока снаружи носишь? Ну-ну, еще научишься в интерфейсе его держать.

– Что значит «держать в интерфейсе»? – уточнил я и, не получив ответа, потянулся к висящему на ремне чехлу.

В ушах загудело, а пространство мелко задрожало. Кажется, дрожь ощутил только я – остальные спокойно покинули комнату. Перед глазами возникло окно:

Зафиксирована смена локации.

Новая локация: инстанс «Цементный Рай».

Тип: пространственно-временная петля.

Сложность: умеренная.

Цикл: 68 минут. До очередной перезагрузки: 62:21… 62:20…

Рекомендованная группа для прохождения: от 4 мета-игроков уровнем выше 8.

– «Цементный Рай»? – растерянно повторил я, спеша за остальными. – Что за ерунда?

– Не ерунда, а креатив! – хихикнул в ответ Скрай. – Инстансу дает название тот, кто на него первый наткнулся, и название потом прописывается в системе. А эту локу открыл я!

– Вопросов больше не имею, – пробормотал я.

Пролом вывел нас в захламленный склад, полный деревянных поддонов и ящиков, между ними громоздились кучи разорванных мешков, и все было присыпано цементной пылью. Стояла тишина, лишь пыхтел Пух.

Я остановился, разглядывая новые элементы интерфейса. Окно, вызванное мысленным кликом на иконку-кружок, показало карту инстанса, больше ничем эта несложная схема быть не могла. Я видел прямоугольник склада, где мы находились, что-то вроде заводского двора впереди, а за ним – часть здания побольше.

Еще на карте был красный кружок-спираль в том месте, где мы проникли в инстанс. То есть таким значком система помечала вход в локацию.

– Матвей, теперь слушай внимательно! – заговорила Алина. – Инстанс перегрузится через час, значит, нам надо за это время пройти двор, вынести кобольдов, пройти цех и вынести босса. Все! Парни бьют мобов, ты держишься позади, если кто-то прорвется к тебе – колотишь его дубинкой. И качаешься за счет нашей работы. Никакой самодеятельности, ясно?

– Понял, – сказал я. – Кобольды? Реально кобольды? Как в играх?

Она припечатала меня сверкающим взглядом и заключила:

– Сейчас сам все увидишь. Если понял – то доставай оружие и больше не тормози.

Пока мои спутники осторожно выглядывали в широкую дверь склада, я вытащил из чехла литую резиновую дубинку черного цвета. Узкая рукоять, грушевидный покатый набалдашник, из него торчат стальные уголки. Когда взял ее в руки, Мета отреагировала:

Малая каучуковая булава, 1 уровень

Владелец привязки: Найт.

Тип: дробящее.

Происхождение: Земля.

Требуемое мастерство: низкое.

Физический урон: низкий.

Шансы критического удара: очень низкие.

Эффекты: отсутствуют.

Окно это я уже видел – когда привязывал к себе оружие после получения его у Завхоза. Игровая привязка настоящего, материального оружия! Умник, заглянувший со мной в клановый склад, на вопрос, как происходит такая привязка, лишь мотнул головой и пробурчал что-то про «скрытые энергии Канона», так что у меня возникло впечатление – он сам не очень-то понимает подоплеку процесса, и это ранит его самолюбие.

Выяснилось, что Мета следит за использованием игроком его оружия и постепенно повышает уровень владения, наносимый урон и прочее. Чем больше опыта принесло оружие хозяину, тем выше оно уровнем. И с ростом уровней у оружия открываются дополнительные эффекты.

У Скрая в руках появились два длинных кривых кинжала, в лезвиях которых медленно струились искрящиеся ледяными всполохами синеватые языки. Будто морозные узоры на стекле, только гораздо красивее.

Алина кивнула им с Пухом, и они первыми шагнули наружу, причем Скрай пробормотал: «Ну, Мета с нами!» и поднял кинжалы, которые ярко блеснули синим в лучах солнца.

– Вперед, Матвей, – сказала Алина.

Я тоже шагнул наружу.

* * *

Это был обычный заводской двор между складом и большим цехом, чья стена с приоткрытыми воротами серела впереди. Над крышей торчала кирпичная башня с вертикальным рядом окошек, от ее вершины куда-то за цех наклонно уходил крытый дощатый коридор. Или не коридор – не знаю, как такие штуки называются, в общем, там внутри должен быть конвейер.

С коридора свисало несколько вытянутых мохнатых коконов, и как только мой взгляд зацепился за них, Мета выдала:

Голодный плющ

Свойства: обездвиживает и обволакивает жертву, после чего растворяет мягкие ткани.

Особенности: появляется на проводах, трубах, других носителях схожих конфигураций и преимущественно искусственного происхождения.

Урон: высокий.

По левую руку тянулась стена из серого кирпича, по правую – горы щебня. Я спросил:

– Между ними можно пройти?

– Можно, – ответила Алина, – но там будут еще и еще такие же, заплутаешь в этих горах и снова окажешься здесь.

– Ого! А если попробовать залезть на забор и спрыгнуть наружу?

Она подтолкнула меня вслед за Скраем и Пухом, которые уже шли через двор, и покровительственно усмехнулась:

– Да ты попробуй, попробуй, Найт. Расскажешь потом, что вышло… если сможешь. А то один тут уже пробовал как-то, – Алина многозначительно глянула на Скрая, – так его потом неделю в клановой больничке откачивали. И это притом, что у него уровень сильно повыше твоего.

Я вызвал окно с общей инфой по инстансу и глянул на таймер, показывающий, что до перезагрузки остается пятьдесят восемь минут.

– Что будет, если инстанс перегрузится, когда мы внутри?

– Нас отбросит на склад, к входу, причем потеряем весь поднятый на мобах опыт и «соль».

– Соль? – не понял я.

– Это валюта Меты. Вообще-то «солид», но мы зовем просто солью.

Впереди между высокими штабелями бетонных плит зияло отверстие открытой канализации, а слева у забора стоял ярко-красный электрокар с торчащими вперед погрузочными вилами. Шагая за двумя игроками, я сообразил, что слышу приглушенное гудение, только не могу понять, откуда оно доносится. Это был единственный звук здесь, а так инстанс казался мертвым.

Оглянувшийся на нас Скрай театрально прошептал:

– Слышь, Найт? Гудит!

– Слышу, – тихо ответил я. Говорить громко в этом месте почему-то не хотелось.

– Это погрузчик работает.

– Тот кар? А почему он работает?

– А я хрен его знает, почему, – пожал он плечами. – Он всегда работает.

Над кирпичной оградой, крышей цеха и горами щебня все расплывалось в горячей дымчатой желтизне. Мы шагали дальше, и Скрай завершил свою мысль:

– Может, инстанс возник, когда у кара движок был включен, а теперь перезагрузки не дают разрядиться. Это ж короткий инстанс, часовой всего, вот он и не успевает заглохнуть.

– Ладно, хватит уже чирикать, птица-говорун, – буркнул Пух.

Я вдруг сообразил, что в этом месте нет теней. То есть вообще ни одной: свет идет со всех сторон, сама эта желтизна излучает его. Когда я уже собрался вызвать Тактический монитор, чтобы прогнать возможные сценарии прохождения всего инстанса или хотя бы только двора, впереди раздалось шуршание. Из канализационного люка выскочила тощая горбатая собака с облезлыми бледно-розовыми боками и длинной мордой. Нет, не собака – это здоровенная крыса! Короткий голый хвост, торчащий из пасти частокол клыков.

– Началось, – вздохнула Алина.

Слепой кобольд, 6 уровень

Класс: средний хищник.

Вид: полуразумный грызун.

Происхождение: инстанс «Цементный Рай».

Особенности: ядовитый укус.

Морфологическая основа: городская крыса, преображенная энергией Канона.

На месте глаз у твари поблескивали лоснящиеся жирные язвы, но это не помешало ей броситься на двух игроков впереди.

За ней из канализации показалось еще несколько безглазых голов. Скрай вскинул кинжалы, но Пух рявкнул:

– Я уже работаю!

Он резко взмахнул правой рукой, описав ею полный круг. Я и не предполагал, что конечность человека может двигаться с такой скоростью – по-моему, даже бита спортсмена-чемпиона, когда он бьет по мячу, перемещается медленнее.

Возник тот же эффект, что и в ночь погони за Незнакомкой: на миг заложило уши, в лицо ткнула тугая воздушная волна… И по кобольду будто проехались гусеницей. Тварь смяло, проволокло назад по асфальту, на котором осталась бурая полоса крови с поблескивающими осколками костей. Еще недавно меня бы стошнило от подобного зрелища, но после схватки с вендиго и, особенно, с егибобой желудок стал крепче.

– Ты зачем энергию тратишь! – выкрикнула Алина.

Я подумал про то же: каким бы ни был баланс Меты, на подобную атаку Пух должен израсходовать большую порцию ф-энергии, иначе он становится буквально суперменом. Стоит ли направлять такой мощный удар на одного моба, пусть даже настолько гадкого с виду?

Мгновением позже стало ясно, что наш «танк» все правильно рассчитал. Железная крышка люка была перед ним, прислонена к углу штабеля из плит. Сметя кобольда, незримый поток энергии, или что там за импульс выдал увалень, врезался в крышку и швырнул ее прямо на лезущих из люка тварей. Тяжелая толстая железяка смяла их головы, сбросила обратно вниз и завращалась поверх люка, наполнив заводской двор пульсирующими волнами лязга.

Когда она остановилась, закрыв собой отверстие, во дворе снова наступила мертвая тишина.

Слепой кобольд 6 уровня уничтожен!

У меня в интерфейсе тихо звякнул колокольчик. К цифре слева от шкалы мета-опыта добавились доли процента.

– Короче, Большой, следующего хвостатого я валю, – заявил Скрай.

– Дальше! – велела Алина, но Пух уже и так деловито шагал вперед.

– Сколько их всего? – негромко спросил я.

– Кобольды атакуют маленькими стаями, – откликнулась она. – Черный Мозгокрут такими порциями их на игроков насылает.

– Черный Мозгокрут – это босс?

– Да, он типа короля. У них ментальная связь или вроде того.

Покосившись на нее, я как будто новым взглядом увидел нашего пати-лидера: вот шагает рядом действительно красивая девушка с большой грудью, длинными ногами, тонкой талией, с выразительными глазами. Вышагивает тут, понимаешь, как по подиуму, а ей бы сидеть сейчас в шикарном платье у стойки дорогого клуба с бокалом коктейля в наманикюренных пальцах, или покачивать ножкой, разлегшись в шезлонге на палубе яхты, стоящей на рейде где-нибудь у побережья Монако… А вместо этого топчет растрескавшийся асфальт «Цементного Рая». Я даже оформил свою последнюю мысль в стиле Скрая: «Цементного, мать его за ногу, Рая» – хотя обычно не матерюсь, считая это неприличным и неправильным.

Двое мангустов прошли люк, по которому Скрай еще и с задорно-мстительным видом на ходу попрыгал. Теперь по обе стороны от них были штабеля с плитами. Я вспомнил, что хотел задействовать Тактический монитор, чтобы прокрутить возможные сценарии прохождения двора, побыстрее включил его – и ошарашенно охнул, увидев, что ждет нас буквально через несколько секунд.

Рассказывать другим про Тактический монитор по-прежнему не входило в мои планы, но нужно было действовать немедленно, и я бросился вперед, вопя:

– Внимание на штабеле слева! Кобольды! Больше десятка, сейчас атакуют!

С того места Пух не мог ударить своим импульсом по затаившимся вверху тварям. Он отпрыгнул вбок и зачем-то сунул руку под куртку, но больше ничего не сделал.

Зато начал действовать Скрай. Вскинув синие кинжалы, белобрысый игрок метнулся к штабелю. Плиты были переложены деревянными брусьями, да и лежали кривовато, края их образовывали подобие ступеней. Когда я уже подскочил к мангустам, Скрай растаял в воздухе. Исчез он не до конца, взгляд улавливал очертания едва различимой, будто отлитой из жидкого стекла фигуры. Размазанный силуэт взлетел на штабель, и наверху началось что-то невообразимое.

Звук колокольчика в моем интерфейсе слился в сплошной перезвон, и меня залило ручьем мета-опыта. Цифры возле шкалы начали сменять друг друга, когда десятые доли, получаемые за одно убийство, складывались в целые проценты.

Я притормозил, занеся булаву над плечом, готовый действовать. Пух замер рядом, сжимая легкую телескопическую дубинку. Алина, кажется, не очень-то спешила приближаться к нам, предоставляя действовать своим бойцам. С вершины штабеля доносились глухие удары, чваканье и дикий, истошный визг. Удары казались какими-то слишком уж частыми, сливались в глухую дробь. Что-то капнуло мне на голову, потом на лицо. Я попятился, протер щеку рукавом, глянул – там была кровь. Посмотрел вверх. Над краем плиты взлетали и опадали багровые фонтанчики.

– Чертов рóга, – пробормотала подошедшая девушка, одновременно раздраженно и с некоторой гордостью. – Мясник.

– Малой – маньяк! – кивнул Пух, опуская дубинку, и в его голосе мне почудилась некая братская теплота.

Звуки сверху прекратились. Над штабелем проступили голова и плечи Скрая, он сел на краю, вытянув ноги. Видок у него был вправду как у маньяка – лицо, грудь, руки запятнаны красным и серым. Лезвия ножей ярко светились и переливались морозными искрами, но сияние их постепенно угасало.

– Гы! – осклабился Скрай с показным безумием, заметив, что мы все смотрим на него. Клинки из его рук, блеснув напоследок, исчезли, и он полез вниз.

Поток льющихся в интерфейсе очков мета-опыта схлынул, и тут же колокольчик звякнул громче.

Найт, ты повысил уровень!

Текущий уровень: 3.

+1 очко игровых характеристик.

– Что смотришь, Найт? – задорно поинтересовался Скрай, спрыгнув на асфальт, в то время как я пытался вникнуть в эту информацию. Кажется, он решил, что я застыл от удивления при виде того, с какой скоростью мангуст покромсал стаю мобов. – Я – рóга! Тот еще разбойник! И талант у меня – невидимость, понял?

– Понял. А у него? – я кивнул на спину Пуха, уже шагающего дальше между штабелями

– Да все просто, – махнул рукой Скрай. – Большой воздушные ядра генерит.

– Это как?

– Ну, такие локальные как бы… – Он материализовал в правой руке один из своих кинжалов и описал им в воздухе круг. – Такие типа сгустки воздуха. Может сильно повышать его плотность, в десятки раз. Или в сотни, не знаю. Ну и шпуляет ими во все, что движется и дышит. Или движется и не дышит – в Мете попадается и такое. Не, я не спорю, талант классный, но энергии жрет много.

Мы почти пересекли двор, раскрытые ворота цеха были уже близко, впереди остался последний штабель плит. Чтобы закрыть для себя тему, я тихо спросил у Алины:

– А у тебя что за талант?

– У меня вообще не боевой, – скривилась она. – Я все эти драки не люблю. Тайм меня отправил командовать рейдом, чтоб училась в этом направлении, а у меня другие достоинства!

Одновременно с ее словами из-за штабеля выскочил крупный кобольд, незамеченный остальными. Он был совсем рядом с Пухом и уже изготовился к атаке, поэтому я прыгнул наперерез, занеся булаву. Вместе сложились три фактора: мой прыжок, сила удара – и встречный скачок кобольда, нацелившегося на горло Пуха. Шмяк! Удар отбросил тварь к штабелю, а следом ее настигло воздушное ядро Пуха. Что удивительно, система засчитала мне убийство:

Слепой кобольд 7 уровня уничтожен!

Мета-опыт: +1 %.

– Шустрый, – одобрительно кивнула Алина.

Пух что-то хмыкнул, Скрай выдал тираду о том, чтобы я не обольщался и не лез впереди старших, и мы пошли дальше.

Далеко пройти не удалось – сбоку показалась еще одна стая кобольдов, а затем, почти без перерыва, вторая. Пух бухал небольшими ядрами и орудовал телескопической дубинкой, Скрай размахивал голубыми клинками, девушка держалась позади нас. Я чем дальше, тем активнее вступал в схватки, все лучше приноравливаясь к своей дубинке. Тактический монитор теперь почти не включал, экономя энергию. Впереди ведь еще цех, где поджидает босс инстанса…

Черный Мозгокрут. Это прозвище внушало мне некоторую опаску.

Глава 17. Черный Мозгокрут

Когда мы приблизились к воротам, таймер показал, что до перегрузки инстанса осталось тридцать пять минут.

Оказалось, в пати выгоднее самому мочить тварей – львиная доля опыта идет тому, кто нанес больше урона. Поэтому Скрай завозмущался, когда Пух на старте снес воздушным ядром первого кобольда и сбросил в канализацию остальную стаю.

Игровая механика Меты не лишена логики, но все же несправедлива. С одной стороны, защита от «паровоза» нубов, с другой – явное ущемление игроков с небоевыми талантами.

Размышляя про это, я не сразу понял, что Пух со Скраем приглушенно спорят.

– Не вздумай, Малой! – говорил Пух. – Вот точно по башке получишь, не вздумай!

– Да ладно, – беззаботно отвечал Скрай, – вдруг это реально какой-то тайник? За открытие нового тайника или хода в инсте ого сколько опыта может капнуть!

– Эй, вы там о чем? – подозрительно спросила Алина.

Заглянув в ворота цеха, Пух буркнул:

– Там слева, у мастерской, есть одна дверь, Малой все мечтает ее открыть.

– Что за дверь?

– Не очень понятно, но вроде щитовая.

– А зачем ее открывать?

– На ней замок хлипкий, – откликнулся Скрай, тоже подходя к воротам, – его поддеть чем-то – и готово.

– Зачем?! – повысила голос Алина.

– Да там всякое интересное может быть…

– …Или что-то опасное. Не вздумай.

– Алинка, да я ж для всеобщего блага…

– Не вздумай никуда лезть! – перебила девушка. – У нас осталось меньше получаса.

– Так мы босса за пятнадцать минут максимум всегда выносим.

Через ворота мы вошли в цех – просторное помещение с ведущей на второй этаж лестницей и бетонным пандусом для электрокаров. Перед нами лежала стопка металлических листов, а по всему помещению стояли большие железные короба.

Скрай и Пух медленно пошли через цех, их разделяло около трех метров, каждый повернул голову так, чтобы контролировать пространство впереди и со своей стороны. Чувствовалось, что этим двоим не впервой работать в паре.

Мы с Алиной двигались за ними, и тут появился босс. Это произошло совершенно неожиданно – секунду назад кроме нас в цехе никого не было видно, и вдруг в сумраке обозначился силуэт.

Черный Мозгокрут, 10 уровень

Класс: босс инстанса.

Вид: разумный грызун.

Происхождение: инстанс «Цементный Рай».

Морфологическая основа: крысиный король, преображенный энергией Канона.

Особенности: телепат, ментально управляет стаями Слепых кобольдов; ядовитый укус; ядовитые когти.

Стоящий на задних лапах босс был ростом мне по грудь. Горбатый, с крупной башкой и неестественно длинной мордой, будто провисшей книзу под собственным весом. Лоснящиеся пятна поблескивали на месте глаз, грудь и лапы поросли угольно-черной щетиной. Пальцы у него были тоже ненормально длинные, да еще и с кривыми когтями.

У Скрая в руке льдисто блеснул второй нож, и голубое сияние клинков немного разогнало сумрак цеха. Одновременно он пнул ногой стоящий слева жестяной ящик. Тот скрежетнул днищем по полу, голова Черного Мозгокрута качнулась в ту сторону, и тут же Пух стремительно взмахнул рукой.

У них это была явно отработанная тема, белобрысый игрок таким способом на миг отвлек внимание моба, и это позволило Пуху провести атаку даже более неожиданно, чем обычно.

Босс кобольдов двигался впечатляюще быстро. Присев на своих тощих костлявых ногах, как на тугих пружинах, он молниеносно бросился вбок, под прикрытие короба. И все же Пух достал его. Невидимое воздушное ядро зацепило тварь в момент прыжка, и я отчетливо услышал приглушенный хруст. Ядро сбило Мозгокрута в воздухе, отшвырнув в глубь цеха, к пандусу.

Наша лихая парочка бросилась вперед, чтобы добить его, но тут из сумрака с разных сторон послышалось шипение.

– А-а, твою налево! – крикнул Скрай, оглядываясь на нас. – Большой, назад! Прикрываем их!

Кобольды атаковали с трех сторон. Оставив попытку с ходу разобраться с боссом, двое мангустов бегом вернулись к нам. Я занес булаву для удара, шагнув вперед, чтобы прикрыть Алину. И взял себе на заметку: снова забыл прокрутить Тактический монитор – все-таки не вошел он пока в мои боевые рефлексы. Во время продолжительной схватки каждый раз при входе в новое помещение или при изменении ситуации нужно задействовать монитор, пока хватает м-энергии. Я мог предвидеть и появление Мозгокрута, и массированную атаку кобольдов – важный урок!

После этого начался хаос. Я ударил, отпрыгнул, снова ударил, увернулся от щелкнувших челюстей, смачно врезал булавой под брюхо кобольда, подкинув его кверху, и тут же пинком отбросил к Скраю. Синие клинки взметнулись, оставив в воздухе широкие голубые полукруги, и будто ножницы раскромсали тварь поперек тощего тела.

Пух раскачивался, широко расставив ноги в просторных спортивках, посылая в мобов воздушные мини-ядра. Такие не убивали кобольдов, но серьезно калечили их, отбрасывали назад. И при этом, вероятно, расходовали на порядок меньше энергии, чем та атака, которой он снес первого моба во дворе.

Скрай почти не уходил в невидимость, которая, уверен, тоже нехило сжирала силы, лишь иногда его тело расплывалось, теряя четкие очертания. Но двигался он почти так же быстро, как босс, и теперь стало по-настоящему ясно, почему соклановцы обзывали невысокого игрока «мясником» и «маньяком». Он прыгал, скакал, крутился юлой – и кромсал, бил, резал. Кривые лезвия наполняли сумрак цеха извивами и петлями светящихся голубых разводов. Скрай выкрикивал что-то, ухал, а иногда принимался хохотать.

В интерфейсе звенели колокольчики и мелькали проценты мета-опыта. Переключившаяся в минимизированный боевой интерфейс Мета сообщила про увеличение уровня моего оружия.

Мне было не до того. Что-то сильно кольнуло в щиколотку – больно! – и тут же перед глазами возникло:

Критический пробой Скалы!

Отравление организма.

Урон: −3 %… −5 %… −7 %…

К моей ноге припал наполовину расплющенный кобольд, чьи передавленные задние лапы волочились по полу. Зато передними он подтянул себя ко мне – и впился в ногу, будто гигантский мерзкий комар. По ноге поползло онемение. Я обрушил на голову кобольда булаву, размозжив череп, получил предупреждение про нелетальное отравление и близкий паралич, начал терять контроль над нижней частью тела…

– Матвей, держи элик!

Оглянулся – Алина, подбежав ко мне, сунула в руку пузатую алую склянку, с которой успела сковырнуть крышку. Над узким горлышком струилась красноватая дымка испарения, и я с сомнением глянул на бутылёк. Тем временем онемение поднялось к животу, из-за этого ноги начали подгибаться, я переставал контролировать их.

– Элики варит Умник. Пей немедленно!

– Так ты эликов все же набрала?! – завопил издалека Скрай, прыгая между кобольдами. – Почему перед боем не раздала, зажилила?! Кидай мне быстрее, меня эти суки уже дважды куснули!

Алина швырнула ему пузырек, он в прыжке поймал его, сорвал крышку и залил содержимое в рот. Я в это время залпом выпил свой, и мое горло обожгло огнем. Жар скатился в желудок, а оттуда волной напалма разошелся по телу и будто вымел из него онемение.

Снова мелькнула системная строка – что-то про нейтрализацию яда и восстановление функций – и потом нас атаковала еще одна стая. Все смешалось. Цех наполнили буханье воздушных ядер, хохот и крики Скрая, пыхтение, визг и шипение.

Преследуя кобольда, я отбежал немного в сторону и тут увидел, как на железном коробе неподалеку снова появился Мозгокрут. Его плечо перекосило после атаки Пуха, оно было то ли сломано, то ли серьезно вывихнуто, правая лапа свисала так, что длинное запястье вывернуло ладонью наружу, да и все тело перекособочило на одну сторону. И все равно он стоял на задних лапах, обратив к нам слепые пятна на месте глаз, будто обозревая поле боя.

Чтобы понять, заметили ли его остальные, я бросил взгляд назад – и разинул рот. Там между раскиданными по полу трупами кобольдов стоял второй Мозгокрут! Точная копия первого, только с целым плечом и лапой. И Алины нет… он ее что, сожрал?!

Я уже собрался крикнуть Скраю с Пухом «Берегись!», но тут по силуэту второй твари прошла волна, на миг показав скрытую под ним знакомую фигуру. Это же Алина!

– Спокойно! – прозвучал голос девушки, причем имитация босса при этом исправно разинула клыкастую пасть, будто говорил он.

Потом личина спала с нее, когда Алина возмущенно завопила, размахивая руками:

– Скрай, нет! Тебе же сказали, не смей ее открывать!

Мы убили уже, кажется, всех кобольдов, остался только забравшийся на короб покалеченный босс. Тяжело дышащий Пух стоял недалеко от нас, а Скрай…

Скрай, как выяснилось, успел подхватить где-то длинный лом. Когда я нашел мангуста взглядом, он как раз просунул зауженный конец лома в щель между железной рамой и краем двери, табличка на которой изображала череп и две перекрещенные молнии под ним.

– Малой, не открывай! – рявкнул Пух.

Я заметил, как голова твари повернулась к белобрысому игроку. Невозможно было что-то прочесть на уродливой безглазой морде, но мне почудилось, что она выражает что-то вроде… ожидания? Предвкушения?

Пух поднял руку, будто собрался метнуть в напарника воздушное ядро, чтобы остановить его, но Скрай уже нажал на лом, действуя им, как рычагом. Захрустел металл.

Развернув Тактический монитор, я врубил прокрутку сценария на максимальной скорости, проследил за стремглав мелькающими фигурками и завопил:

– Не открывай, там элита! Кажется, босс может управлять…

Лязгнуло железо, дверь рывком открылась, и едва не потерявший равновесие Скрай, отбросив лом, шагнул назад.

– Да ладно, чего вы стремаетесь – весело же! – воскликнул он. – Смотрите, какие смайлики!

Зарегистрирован новый объект инстанса: «Смайлик»!

Свойства: шоковый электрический удар, паралич.

Особенности: зарождается в замкнутых неосвещенных помещениях, где присутствуют источники электроэнергии.

Урон: паралич со средним шансом летального исхода.

На развернувшейся карте смайлики были помечены багровыми пятнышками, но в реальности они оказались ярко-оранжевыми. Это были тихо жужжащие, подвижные шарики света размером с кулак ребенка, на поверхности которых так и хотелось нарисовать глаза с ухмыляющимся ртом. Черный Мозгокрут повел носом, и жужжащее облако вылетело из темноты электрощитовой, после чего двое смайликов сразу же атаковали Скрая. Между ними проскочили трескучие разряды, Скрай завопил, болезненно задергался и рванул прочь.

У босса ведь есть способность к ментальному контролю, и получается, он может управлять не только кобольдами! Просто раньше на локации никого больше не было, а теперь из-за дурости роги в распоряжении нашего врага оказались смайлы!

Скрай споткнулся, упал, проехавшись грудью по бетону. Вскочил. В этот момент Мозгокрут фыркнул, пошевелив длинными пальцами, и сразу четыре смайлика метнулись за рóгой. Уйдя в невидимость, тот бросился дальше, но злобные оранжевые шарики спикировали на него. Треск разрядов наполнил цех. Возле стоящих невысокой стопкой листов жести Скрай вышел из невидимости, пробежав на подгибающихся ногах по инерции еще несколько шагов и перевалившись через край штабеля, рухнул на него лицом вниз. По его телу пробежали оранжевые молнии, один кинжал остался в руке, другой отлетел на пол, и тут же оба клинка погасли.

– Ну все, капец нам! – констатировал Пух.

– Это босс управляет ими! – крикнул я.

Алина с Пухом уставились на Черного Мозгокрута, который медленно повернул к нам безглазую морду. Я снова врубил Тактический монитор. Смайлики, разлетевшиеся было по цеху, рванулись к одному месту и быстро собрались в висящее над полом облако. Оно набухло, как грозовая туча, заискрилось разрядами, загудело.

– Ох… – протянула Алина.

Босс дернул головой. Увидев в Тактическом мониторе, что произойдет дальше, и поняв, что мангусты пусть и не погибнут, но надолго выбудут из игры, я крикнул: «Берегись!», хотя и понятно было, что это уже ничего не изменит. А затем сделал единственное, что пришло в голову. Упал на одно колено, сжав булаву обеими руками, выставил ее перед собой, как громоотвод, и направил в сторону скопища искажений.

Туча смайликов выстрелила слепящей молнией, и вспышка света затопила цех.

Центральный ствол молнии разделился на три разряда, каждый из которых протянулся к своей цели. Первый разряд жалом вибрирующей энергии впился в булаву, и мое оружие раскололось, взорвалось снопом осколков. Мои зубы громко лязгнули, из глаз посыпались искры, меня сильно толкнуло, едва не опрокинув на спину, но все же я устоял.

Пара других молний ударила в Алину и Пуха, их отшвырнуло назад, они рухнули на пол и остались лежать неподвижно.

В наступившей глухой тишине цеха прозвучало короткое уханье – первый звук, который издал наш враг. Посреди объятого тишиной инстанса «Цементный Рай» я остался один на один с Черным Мозгокрутом.

* * *

В интерфейсе Меты таймер показывал двадцать минут до рестарта. Потратив всю свою энергию, облако оранжевых искажений угасло и осыпалось на пол дождем сажи и пепла, а я вскочил, бросив расколотое оружие.

Меня покачивало, в голове гудело, а на сетчатке глаз еще пульсировали оранжевые всполохи, но это не мешало мне на предельной скорости Тактического монитора раз за разом лихорадочно прокручивать сценарии будущего столкновения. И каждый раз все заканчивалось моей кровавой смертью. Простое приключение в инстансе, с легким качем за счет более опытных игроков, обернулось чем-то совсем иным. Эти самые «опытные игроки» лежали с разных сторон, Скрай – ничком, Алина с Пухом навзничь, и не подавали признаков жизни, хотя в воцарившейся тишине я слышал медленное и тяжелое посапывание толстяка. Судя по предыдущим откруткам монитора, мангусты не мертвы, лишь на время парализованы, но мне-то сейчас от этого не легче!

Еще один сценарий развития событий… еще… еще…

Мозгокрут тем временем присел на краю короба, широко расставив колени и, свесив между ними лапы, подался вперед, готовясь спрыгнуть. Я понял, что сейчас он метнется ко мне – эту часть показывали все сценарии – и вдруг на очередной прокрутке увидел спасительный выход.

Развернувшись, я стремглав побежал вон из цеха.

В заводском дворе все было по-прежнему мертво и неподвижно, все та же горячая желтизна заливала его светом, не дающим теней. И все то же гудение слышалось со стороны кирпичной ограды.

Промчавшись между штабелями плит, я запрыгнул в открытую кабину электрокара. Никогда раньше на таких не ездил… в реале. А вот в игре Forklift Simulator приходилось управлять виртуальным каром. В жизни оказалось все так же, только работать пришлось руками, а не нажатиями на кнопки.

Перекинув рычаг, я утопил педаль, и красная машина покатила вперед. Погрузочные «рога» заскребли по асфальту, высекая искры, но я ждал момента, не поднимал их.

Двор наполнился скрежетом. Я повел кар не прямо к раскрытым воротам цеха, а вдоль стены. Еще внутри на Тактическом мониторе я успел открутить четыре коротких сценария с участием кара, и лишь один из них привел к успеху. Именно ему я теперь и следовал.

Когда машина подкатила к воротам, я дернул рычаг, поднимая «рога». Это резко увеличило ее скорость, и одновременно я что было сил налег на тугой руль, проворачивая его влево.

Электрокар крутанулся так, что левый борт чуть приподняло. В результате правая погрузочная штанга описала стремительный полукруг, как ей было и положено при таком резком развороте. Именно потому, что мы ехали вдоль стены, и потому, что разворот был такой резкий, выбегающий следом за мной Мозгокрут не успел среагировать и напоролся брюхом на плоский, немного зауженный конец штанги.

Три другие сценария приводили к тому, что он с ходу вспрыгивал на кар и располосовывал мое лицо ядовитыми когтями, а потом впивался в горло, либо сильными цепкими пальцами вырывал мне глаза, либо сразу прокусывал щеку и раздирал ее зубами – и все три раза я мучительно погибал. Но этот вариант закончился тем, что тварь насадило на рог, как кусок мяса на вертел.

Вот только босс все равно не погиб. Я не смотрел сценарий дальше, тогда на это просто не было времени, ведь казалось, что тут-то твари и конец. А зря не смотрел.

Пока разогнавшийся кар несся через цех, лавируя между коробами и качаясь вслед за дергаными движениями руля, босс кобольдов ухватился за рог и потянул, глубже насаживая себя на него.

Совсем рядом была его перекошенная морда, клыки, гноящиеся язвы на месте глаз. Он снова потянул, со скрипом и хрустом подтягивая свое тело ближе.

– Думаешь, это все? – неожиданно пробормотал Мозгокрут так невнятно, что мне показалось – это лишь предсмертный хрип. – Кошмар придет за тобой, игрок.

Сказанное прозвучало настолько нечеловеческим голосом, что меня пробрало. В панике я утопил педаль газа до предела.

Сидение качнулось подо мной, когда машина взлетела по бетонному пандусу. Черный Мозгокрут рывком сдвинулся еще ближе, теперь он мог дотянуться до меня. Я привстал, когда он выбросил вперед длинную лапу, и его коготь едва не полоснул меня по шее.

Стало светлее – мы вынеслись на второй этаж. Впереди было начинающееся прямо от пола большое окно на десятки квадратных ячеек, тусклые пыльные стекла, железные рамы. Мозгокрут еще ближе сдвинулся ко мне. Теперь он точно сможет меня достать. Очень стараясь не заорать, я носком правой ноги вдавил педаль как можно глубже в пол кабины… и вывалился из нее.

Скала уже привычно смягчила удар, но тело все равно отозвалось болью. Кар пробил окно, осыпав пол каскадом осколков, и вылетел наружу. Прокатившись по инерции, я чуть не отправился в полет вслед за ним, но сумел удержаться на краю. Внизу был узкий просвет между стеной цеха и оградой из серого кирпича, за которой плавилась жаром ядовито-желтая дымка. Перелетев через ограду, кар упал в эту дымку, будто камень в озеро лавы, и мгновенно исчез там без всякого следа вместе с нанизанным на рог боссом.

И никаких брызг.

На мгновение мне почудился визг на грани ультразвука, который издал босс инста, а после в «Цементном Раю» снова воцарилась тишина. По контрасту с предыдущей вакханалией, ревом и грохотом она просто оглушила меня.

С легким шелестом проявились системные уведомления:

Повышен уровень таланта «Скала»: +1.

Текущий уровень таланта: 4.

Черный Мозгокрут 10 уровня уничтожен!

Мета-опыт: +190 %.

Награда за уничтожение нестандартным способом: +30 % к мета-опыту.

Инстанс «Цементный рай» пройден!

Награда: +3 солида.

Найт, ты повысил уровень!

Текущий уровень: 4.

+1 очко игровых характеристик.

Испытание пройдено!

Расчет сложности испытания…

Сложность: высокая.

Найт, ты в одиночку уничтожил врага, превышающего тебя по уровням.

Награда: +1 к текущему уровню.

Найт, ты повысил уровень!

Текущий уровень: 5.

+1 очко игровых характеристик.

Тяжело дыша, я сел.

Впервые в жизни я понял смысл выражения «гробовая тишина». Весь этот маленький, отрезанный от мира закоулок пространства, стал гробом для кучи странных существ, преображенных энергией пока еще неразгаданного мною Канона.

Полная, абсолютная тишина стояла со всех сторон. Такая, наверное, царит в космосе, где нет газа для распространения звуковых волн. Или – в глухом деревянном ящике, закопанном на глубине нескольких метров под землей.

Я похлопал себя по бокам, потрогал грудь, шею. Поморщившись от боли в плече и локте, встал. Меня качнуло, пришлось шире расставить ноги, нагнуться, уперев руки в колени, и некоторое время стоять так, приходя в себя. И тут я заметил кое-что еще.

На полу что-то лежало, подсвеченное зеленой контурной обводкой от Меты. Стоило мне сфокусироваться на этом, от предмета выстрелил жирный изумрудный лучик, ушедший в потолок. Что это, лут?

Кошмарная монетка

Уникальный транспортирующий артефакт.

Становится персональным при первом использовании.

Происхождение: инстанс «Цементный рай».

Использование: переносит владельца в измерение «Кошмар».

Внимание! Не рекомендуется к использованию мета-игроками ниже 50 уровня!

Эта штука из Мозгокрута, что ли, выпала? Он ведь пробормотал что-то про Кошмар. Осторожно подобрав монету, я стал спускаться. Артефакт исчез в инвентаре, а на панели проявилась иконка черных врат. Жать на нее в ближайшие лет десять я не собирался, хватает мне пока и кошмаров этого измерения!

На нижнем этаже мангусты медленно приходили в себя. Я приостановился, соображая, кому из них помочь первому, но тут заметил оранжевые проблески возле одного из железных коробов и перепугался было, что там остался живой смайлик. Оказалось, что это посверкивает моя булава.

Осмотр показал, что у оружия расколото навершие, и широкая щель между двумя половинками залита искрящимся оранжевым сиянием, густым, будто мед. Когда я с некоторой опаской взял булаву в руки, Мета выдала окно:

Малая каучуковая булава, 4 уровень

Владелец привязки: Найт.

Тип: дробящее.

Происхождение: Земля.

Требуемое мастерство: среднее.

Физический урон: средний/высокий.

Шансы критического удара: средние.

Эффекты при нанесении урона:

– электроразряд «Ухмылка смайла» (откат: 60 минут).

– вероятность парализовать цель при ударе на 10 секунд.

Я покрутил булаву в руках, посмотрел на все активнее шевелящихся мангустов. Пух медленно сел, тряся головой, Скрай перевернулся на бок и жалобно выругался, Алина тоже начала садиться. Тогда, окончательно убедившись, что все трое живы, я решил: как бы там ни было, поход в инстанс лично для меня оказался очень полезен!

Глава 18. Классовый выбор

После выхода из инстанса мне даже удалось избежать расспросов о том, что там произошло. Все трое мангустов были еще слишком ошарашены атакой смайлов и чувствовали себя не очень. Пух что-то попытался выяснить, но я сослался на сильную головную боль и заявил, что на базу клана не поеду, а немедленно отправляюсь домой – надо отлежаться.

– Ладно, братан, мы с тобой еще свяжемся, – напутствовал меня Скрай, после чего мы распрощались.

Парни пожали мне руку, Алина обняла и чмокнула в щеку.

Когда добрался домой, уже стемнело. Стараясь не разбудить тетю Полину с Сашкой, я собрался сунуть булаву на антресоли, но тут мне в голову пришла кое-какая идея. Выведя перед собой инвентарь и вытянув булаву перед собой, я попробовал поместить ее в ячейку. В то же мгновение моя рука опустела, а иконка булавы проявилась в виртуальном инвентаре. Так вот о чем говорил Скрай! Черт, Мета – точно не просто какой-то мозговой софт! Эти технологии не из нашего мира…

Не разогревая, я съел оставленную для меня тетей лазанью и лег спать. Правда, до того, как окончательно отключиться, я, не особо раздумывая над тем, что делаю, добавил одно из очков, полученных за новые уровни, в Тело, получил предупреждение, что процесс физического усиления займет шесть часов, принял его и провалился в сон.

Взбудораженный мозг долго не соглашался отключаться, рисуя образы кобольдов и сцены боя мангустов, и уснул я незаметно. Спал как убитый, потому что не слышал ни пробуждения Сашки, а он это делает обычно шумно, ни сборов тети на работу. Подсознание уловило лишь звук хлопнувшей двери и бормотание телевизора, включенного братишкой.

Разбудила меня сработавшая во дворе автосигнализация. Тревожные звуки действовали на нервы своей неугомонной назойливостью, и, дожидаясь, когда же владелец, наконец, отключит ее, я окончательно проснулся. Вставать, впрочем, не спешил. Так и лежал с закрытыми глазами, пока не услышал лязг ключей в двери.

– Мама! – донесся радостный голос Сашки. Затопали ноги, когда он помчался к двери. И следом раздалось удивленно: – Дядя Вова?

Едва осознав услышанное, я вскочил. Не понял, это наш Вова или какой-то другой? Как был, в одних трусах, я ломанулся в прихожую.

– Кто там, Сань? – выкрикнул на бегу.

– Дед Пихто, – ответил за брата Вова. – Полинка где?

Остановившись на проходе, он озирался. Одет незваный гость был, мягко говоря, непрезентабельно. Тетя Полина всегда старалась одеть его получше, не жалея денег на то, чтобы ее Вова выглядел хорошо. По крайней мере, он всегда был в чистом и выглаженном. Но сейчас все это куда-то исчезло, и перед нами стоял замызганный работяга в комбинезоне автомеханика, обвисшей майке и грязной обуви. С неопрятной щетиной, обрюзглым лицом и стойким, сносящим за три метра все живое, запахом перегара. Под глазом отсвечивал свежий фингал, нижнюю губу украшала заскорузлая корка застывшей крови.

– На работе мама… – ответил Сашка, грудью встав на пути Вовы.

– Это хорошо, – двусмысленно пробормотал бывший теткин сожитель. – Вы, пацаны, занимайтесь своими делами… А я пока приберу свое.

– Ключи верни и вали, – сказал я. – Нет у тебя тут ничего своего.

– Не ты мне эти ключи давал, щегол, не тебе и спрашивать, – ощерился Вова. – Закройтесь у себя, чтобы я вас не видел.

– Я сейчас соседей позову! – вдруг крикнул братишка. – Ты маму обидел! Вор! Украл мамину машину! Мотькин компьютер верни! И где моя приставка?

– Да верну, верну я ваше барахло, – огрызнулся Вова, отталкивая его с пути.

Сашка беспомощно взмахнул рукой, пытаясь сохранить равновесие, и, споткнувшись, упал. Кровь ударила мне в голову, и я кинулся на Вову с кулаками. Не думал я в тот момент ни о Скале, ни о запасах ф-энергии, а просто хотел врезать по ненавистной физиономии, выбивая из альфонса всю дурь и возвращая долг за подкошенное здоровье тети Полины и Сашку.

Вова почувствовал мой настрой и отшатнулся, прикрываясь руками. Это меня не остановило, но беспокойство за брата пересилило. Стиснув зубы, я остановился, а потом бросился к нему.

– Как ты, Сань? Сань!

Я затряс его, но Сашка не отвечал. При падении он грохнулся затылком об пол, из уголка его рта вытекала струйка крови. Не зная, что делать, я прижал его к себе.

Сердце билось. Вова, воспользовавшись тем, что проход освободился, скользнул в спальню тети Полины. Оттуда донесся скрип дверцы шкафа.

Сашка открыл глаза и закашлялся. Я осторожно поднял его, и он начал сплевывать скопившуюся во рту кровь.

– Моть, я ка… э…тся я… ык п… и…у… ил… – вяло сказал он.

– Язык прикусил? Болит?

Сашка кивнул.

– Сможешь подняться?

Неуверенно прислушавшись к себе, он с моей помощью выпрямился. Я повел его в ванную и по дороге много говорил, чтобы он слушал меня и снова не отключился. Заставил прополоскать рот холодной водой, а потом еще и продезинфицировать зубным эликсиром. Раньше мне самому эти процедуры были хорошо знакомы. Я часто прикусывал себе что-то.

В общем, пока мы этим занимались, Вова, видимо, нашел, что искал. Я к этому моменту уложил Саню на кровать, а сам, услышав шум, поспешил проверить, что творит теткин бывший.

Мельком глянув в комнату тети Полины, увидел, что там все вверх дном, и даже матрац снят с кровати и валяется на полу. Все было раскидано и перевернуто. Вова, насвистывая, подходил к входной двери с небольшой пачкой денег, перетянутой резинкой.

– А ну, стоять! – выкрикнул я, бросаясь к нему.

В его памяти еще были свежи воспоминания обо мне прежнем – неуклюжем и слабом. Ухмыльнувшись, он аккуратно сунул деньги в карман и пошел навстречу.

Прихожая у нас небольшая, и встретились мы быстро. Скала приняла на себя удар грязным носком ботинка. Жаль, что Вова был в обуви, но все равно он взвыл от боли. И начал размахивать кулаками.

Пара ударов пришлась мне в плечо и в макушку. Зато больше их не последовало. Мой ответный сильный тычок Вове под ребра заставил его согнуться, из него выбило весь воздух, он захрипел. Я схватил его за голову и добавил коленом в лоб. Вова сипло вздохнул и свалился на пол.

– Вали отсюда, – процедил я сквозь зубы, выдергивая деньги из его кармана. – До чего ты докатился вообще?

– Матвей, сука… Ты на стероидах, что ли? – поднимая залитое кровью лицо, сдавленно спросил Вова. – Это мои бабки!

– Ты всерьез думаешь, что я тебе поверю? Сколько здесь?

Я провел по пачке пальцем, прикидывая, что в ней тысяч пять-семь, и спрятал ее в карман.

Вова сел, облокотившись о стену. Стерев кровь, шумно втянул воздух и… улыбнулся. Похоже, сейчас будет вдохновенно врать, используя оружие последнего шанса.

Я не ошибся.

– Послушай, пацан, мы с тобой не чужие люди… – проникновенно начал говорить Вова, глядя на меня снизу вверх. Запнувшись, он кинул взгляд в сторону нашей комнаты. – Как там Санек? Не сильно ударился? Ты пойми, я ж не хотел…

Он испуганно ахнул, закрылся руками, когда я занес кулак для удара. Моя рука медленно опустилась. Что делать дальше, я не знал. Гнать его? Бить снова не хотелось, злоба схлынула, да и была в его словах правда – он нам не чужой. Долго здесь прожил, и, пока я был в больнице, наверное, тетя Полина чувствовала в нем какую-то поддержку… Или ее иллюзию.

– Просто уйди, – еле сдерживаясь, выдохнул я. – И не возвращайся!

Вова медленно, охая, поднялся. Я перехватил его за запястье и легко удержал, не давая вырваться. Подаренная Метой сила бурлила в жилах, и мышцы окрепли так, будто я полгода не вылезал из тренажерного зала, качая железо. Не отпуская и не обращая внимания на маты, вывел его за дверь:

– Ключи!

Пришлось выгнуть его запястье, заламывая пальцы, чтобы он вытащил из кармана связку ключей и выронил ее на пол. Я подобрал их, оттолкнул Вову и захлопнул дверь.

Заперев все замки, вернулся к Сашке. Он уже оклемался и стоял у двери: переживал, баюкая левую руку, готовый в любой момент кинуться мне на выручку, и ждал, чем все закончится.

Я указал ему на кровать, и он с кислым видом лег.

– Постельный режим, Санек.

– Ну Моть! – заныл он. – Я в порядке!

– Мама придет и решит, в порядке ты или нет. Лежи!

Сам сел рядом и только тогда осознал, как колотится сердце и дрожат руки.

* * *

На Мету время нашлось только поздно вечером, когда вернулась тетя. Пришлось, отдавая ей деньги, рассказывать о нежданном визите Вовы. Тетя Полина тяжело вздохнула:

– Это у меня на «черный день» отложено. Когда Вову выгнала, перепрятала их, но он, видишь… Эх, Моть!.. Любовь зла!

Сашка в это время, морщась, ел приготовленный тетей Полиной ужин. Ранка во рту все еще беспокоила, но брат стоически терпел. А может, просто сильно проголодался. Поев, он пошел гулять во двор – совсем заскучал дома за день. До приезда тети я, как мог, развлекал его, обучая премудростям моддинга в Forgotten Battlegrounds, а сам по ходу думал про инстансы и мангустов.

Тогда же, после ужина, я задумался еще и о том, как начать зарабатывать. По словам Алины, в Мете существует специальный класс игроков-торговцев, которых мангусты почему-то звали вендорами. В играх таковые были торговцами-NPC, то есть, неигровыми персонажами. Глубже эту тему я еще не копал, но достаточно было понимания того, что деньги можно заработать и в Мете.

Дождавшись, когда Сашка уснет, я открыл интерфейс и зашел в раздел входящих сообщений от системы. Их можно было назвать логами, но, скорее, это были полноценные письма. Каждое уведомляло меня о чем-то и требовало ответа в том или ином виде. Ответа в смысле реакции – требовалось сделать выбор.

Предвкушая новые «плюшки», я потер руки и приступил. Ну а что, какой геймер не любит процесс разбора лута и новых возможностей?

Нераспределенных очков игровых характеристик: 2.

Найт, желаешь распределить?

Найт, достигнут 5 уровень! Разблокирован выбор класса игрока!

Развернуть полный список доступных классов?

Найт, разблокирован персональный счет солидов!

Мета поощряет развитие игроков. Солид – внутренняя игровая валюта. Солиды начисляются за успешное завершение миссий, прохождение инстансов, ликвидацию вторгнувшихся оттуда в наш мир сущностей.

Найт, пока тебе доступны следующие торговые операции:

– покупка и продажа игровых предметов (предметов, содержащих энергию Канона);

– конвертация солидов в реальную валюту.

Эти операции возможны только при посредничестве мета-торговцев.

Теперь они будут отмечены на твоей мини-карте золотыми метками.

Ближайший мета-торговец: Дайм (9,3 км). Проложить маршрут?

Прокладывать маршрут к Дайму на ночь глядя я не стал. Да и с чем мне идти? С тремя единицами «соли»? Я даже не знаю, сколько это и что на них можно… Ш-ш-шух! С легким шелестом Мета раскрыла передо мной маленькое окошко с текущим курсом «соли» к доллару:

Валюта по умолчанию: доллар США.

1 солид = $99.

Ага. Что ж, богачом я не стал, но за полночи в инстансе заработал недельную зарплату тети Полины. Правда, едва не погиб, но сейчас, в собственной постели, острота впечатлений сильно поблекла.

С очками характеристик я решил не спешить, вспомнив, как добавил единицу в Тело. Почему я так поступил? Может, сработало подсознательное желание нравиться девушкам? Таня, Оля, Алина… Может, позавидовал ладной фигуре Тайма? Или восхитился силой Пуха? Не знаю. Вспомнил только, что всю дорогу из инста домой думал о том, что хорошо бы тоже быть сильным.

Днем, после разборки с Вовой, я постоял перед зеркалом, изучая новое тело. Особых изменений не увидел, хотя, казалось бы, действительно стал сильнее, однако, вглядевшись, все-таки рассмотрел, что самую малость, почти незаметно, но мышцы увеличились.

Подумав, решил, что так и должно быть. После больницы я мог отжаться пятнадцать раз, сейчас, наверное, смогу раз тридцать. Не бог весть что, чтобы сразу в зеркале увидеть бодибилдера.

Два нераспределенных очка решил все-таки поберечь до выбора класса. Кто его знает, что я предпочту и какая характеристика станет основной? Помню, в какой-то игре вкладывался в силу, а в итоге переквалифицировался в лучники. Этому классу важнее ловкость, вот только обнуление характеристик и их перераспределение было не предусмотрено. Так что решил не спешить.

Сердце забилось сильнее, когда я открывал список доступных классов. Что ни говори, а в любой игре это один из самых волнующих моментов. Особенно, если ты собираешься провести в этой шкуре всю жизнь.

Сначала выданный список был небольшим и умещался в пределах одного окна. Не успел я удивиться скудности выбора, как окно мигнуло, список исчез и снова появился, увеличившись при этом в несколько раз.

Найт, тебе доступны для выбора следующие классы:

Телекинетик

Боевой класс.

Предрасположенность: 74 %.

Мультипликатор эффективности: 0,74.

Пироманьяк

Боевой класс.

Предрасположенность: 29 %.

Мультипликатор эффективности: 0,29.

Нюкер

Боевой класс.

Предрасположенность: 6 %.

Мультипликатор эффективности: 0,06.

Лайфстилер

Смешанный класс.

Предрасположенность: 2 %.

Мультипликатор эффективности: 0,02.

Список был огромен. На то, чтобы просто пролистать его, не особо вчитываясь в описания, у меня ушло четверть часа. Причем порядок отображения, на первый взгляд, был абсолютно хаотичен – не по алфавиту и не по пресловутой предрасположенности. Я читал и читал…

Псионик

Смешанный класс.

Предрасположенность: 65 %.

Мультипликатор эффективности: 0,65.

Джампер

Класс поддержки.

Предрасположенность: 91 %.

Мультипликатор эффективности: 0,91.

Теневик

Смешанный класс.

Предрасположенность: 44 %.

Мультипликатор эффективности: 0,44.

Инвентор

Технологический класс.

Предрасположенность: 57 %.

Мультипликатор эффективности: 0,57.

Мета будто примеряла на меня роль и определяла, насколько она мне подходит. Коэффициент напрямую влиял на мультипликатор эффективности, и разобраться с ним было просто – все, что меньше единицы, ослабляло мою будущую соответствующую классовую способность или способности.

Если я правильно понимал, этот мультипликатор влиял на стоимость использования классового таланта, его силу и длительность отката. Было что-то еще о показателе сопряжения, нейронной активности, гармонизации стволовых клеток, но при первом прочтении я так глубоко не вникал. Главное, что уяснил, – низкая эффективность снижала и скорость набора опыта. А это было уже критично.

Описания самих классов не раз заставляли меня с неверием перечитывать возможности талантов, протирать глаза и нервно грызть подвернувшийся под руку карандаш.

Теневик может слиться с тенью и полностью пропасть из поля зрения, и даже аппаратура его не обнаружит ни в одном из диапазонов! Джампер создает порталы в любую известную ему лично точку мира! Псионик контролирует чужой разум!

Лайфстилер вроде егибобы – отнимает здоровье у одних, причем простым касанием без всяких вампирских клыков, высасывания крови и прочей фигни, и на более высоких уровнях может поделиться им с другими. Боец и хил в одном флаконе.

Нюкер создает кратковременные черные дыры. Телекинетик и пироманьяк – названия классов говорят сами за себя. Разве что при дальнейшем усилении телекинетик может развиться в летающего бойца, а пироманьяк становится настолько огнеустойчив, что легко может переночевать в жерле действующего вулкана.

Инвентор же, поставив задачу, при помощи таланта может изобрести технологичное решение.

Половину ночи я провел, читая описания классов и выписывая их в специально созданную на ноуте табличку. Какой бы класс я ни выбрал, надо определить потенциальных противников. Кто его знает, с кем меня столкнут жизнь и Мета? Кроме того, это могло помочь мне рассортировать доступные классы по коэффициенту предрасположенности. Мета в этом плане содействовать не собиралась, не дав возможности сортировок – ни по алфавиту, ни по типу, ни по эффективности. Странное ограничение функционала, но вполне логичное – игра мотивировала думать самостоятельно.

Закончив с таблицей, я сделал в ней сортировку. Отсек все классы с показателем ниже восьмидесяти процентов и получил четыре на выбор. И ухмыльнулся. Обычно, выбор всегда сводится к трем вариантам. Как бы мне ни хотелось получить класс вождя, дающий бешеную харизму и навыки управления толпой, или класс, к примеру, теневика, мыслить надо трезво. Урезанные возможности класса никогда не дадут возможности стать в нем лучшим, а ограничения в наборе опыта – это серьезный минус.

Тактик

Класс поддержки.

Предрасположенность: 127 %.

Мультипликатор эффективности: 1,27.

Мета-игрок класса «Тактик» способен смоделировать ближайшее будущее. Горизонт моделирования зависит от уровня классового таланта.

Точность моделирования на базовом уровне варьируется в зависимости от ряда параметров.

Мастер квестов

Управляющий класс.

Предрасположенность: 124 %.

Мультипликатор эффективности: 1,24.

Мета-игрок класса «Мастер квестов» способен создавать игровые задания для других мета-игроков. Уровень сложности заданий зависит от уровня классового таланта.

Мастер квестов создает задания в рамках реального мира. Мета определяет актуальность задания как для мира, так и для Мета-сообщества и либо утверждает его, либо отклоняет. Награда за выполнение квеста генерируется и выдается Метой. Мастер квестов получает столько же мета-опыта, сколько выполнивший задание мета-игрок.

Джампер

Класс поддержки.

Предрасположенность: 91 %.

Мультипликатор эффективности: 0,91.

Мета-игрок класса «Джампер» способен создавать персональные и групповые порталы в любые известные точки мира. Длительность действия портала, радиус действия и точность пробоя зависят от уровня классового таланта.

Диагностик

Смешанный класс.

Предрасположенность: 80 %.

Мультипликатор эффективности: 0,80.

Мета-игрок класса «Диагностик» способен определять уязвимости в прочности и жизнедеятельности любых живых и неживых объектов. Эффективность диагностики зависит от уровня классового таланта.

С развитием диагностик способен исправлять уязвимости, наращивать прочность, оптимизировать работоспособность, залечивать выявленные болезни и травмы…

Я чуть с ума не сошел, правда! Каждый из этих четырех классов идеально мне подходил! Диагностик – это же совершенный доктор! Улучшать вещи, тела, лечить людей, чинить технику, проверять слабые места новых самолетов и ракет, атомных электростанций и космических станций! Сколько жизней я могу спасти! И это не говоря о том, что можно будет забыть о проблеме денег – человек с таким талантом просто обязан ни в чем не нуждаться. Хотя бы потому, что приносит неоценимую пользу всему человечеству.

Джампер… Всю предыдущую жизнь я мечтал о путешествиях, но по понятным причинам они мне были недоступны. Без денег даже в другой город сложно выбраться, особенно если у тебя нет ни машины, ни навыков вождения. И вот способность, которая позволит прыгать по всему миру (предварительно пробив маршруты, конечно) – утро на пляже в Ницце, обед в Сан-Франциско, а вечер можно провести, наблюдая за пингвинами в Антарктиде. Причем взять с собой Сашку и тетю Полину! Ну и, конечно, все эти временные рамки дня очень условны. У джампера всегда может быть утро!

Класс мастера квестов Мета, такое ощущение, взяла напрямую из моих мечтаний и склонностей. И, конечно, это очень крутой способ прокачки – не участвуя в боях, раздавать квесты, которых в Мете, как я понял, не очень-то и много. Что мешает создать квест на нейтрализацию неуловимого серийного маньяка? На помощь в разборе завалов после землетрясения? Да на что угодно, судя по всему, мета-игроки – настоящие супергерои. Странно, что до этого момента их существование обычные люди не замечали… Или замечали? Я вспомнил о том, сколько таинственных случаев произошло только в этом году… Сотни.

Я собрался встать, но в этот миг ощутил, что в комнате не один. То есть я и был не один – в своей кровати мирно посапывал Сашка. Но сейчас я ощутил взгляд, а когда повернул голову, увидел, что в кресле у окна сидит чуть светящийся силуэт.

– Привет, Матвей, – сказал знакомый голос.

Причем он шел не от силуэта, а… из моего телефона! Вздрогнув, я покрутил головой и поднялся, чтобы рассмотреть пришельца. Узнал-то я его сразу, но поверить глазам не мог. И ушам тоже, потому что это был голос сущности, которой вообще не могло быть в этой комнате!

– Рад нашей новой встрече, – сказал Шелдон Максимус, спокойно улыбаясь.

Глава 19. Шелдон Максимус

Я еще застал те времена, когда тетя Полина по привычке по пятницам смотрела «Поле чудес». Я тогда был совсем маленьким, но образ усатого телеведущего запомнился. Так вот, явление в моей спальни посреди ночи Шелдона Максимуса можно сравнить с появлением на нашей кухне Якубовича.

Причем второе намного реальнее, потому что Шелдон – всего лишь программа. Искусственный интеллект, пусть даже продвинутый, но с вполне определенным алгоритмом поведения, как у ведущего интеллектуального шоу. И все! Не более того! И «проявить» его можно только с помощью голопроектора – встроенного в смартфон, коммуникатор или телевизор. Так что или это какой-то розыгрыш, или…

Шелдон Максимус склонил голову, собираясь что-то сказать, и я с крошечной задержкой услышал из телефона:

– Можешь оставаться в кровати, Матвей. Или Найт? Как ты предпочитаешь, чтобы я тебя называл?

– Лучше по имени… – растерянно ответил я, стараясь говорить шепотом, чтобы не разбудить посапывающего Сашку. – Но как…

– Как я попал сюда? Как я узнал о твоем никнейме в Мете? Или как я тебя слышу и вижу?

Я взял себя в руки. В принципе, примерно понятно, как это возможно технически, но хочется послушать его ответ.

– Если можно, ответь на все эти вопросы.

– Конечно, Матвей. Как я сюда попал?.. Дай подумать… – Шелдон поглядел в потолок, будто ответ был где-то там, а потом сделал вид, что его озарило: – Ага! Я и не попадал. Формально меня здесь нет. Я – сущность, которую вы, люди, называете искусственным интеллектом, а мой базовый кристалл находится там.

Он показал пальцем вверх.

– В атмосфере? На орбите?

– Выше атмосферы, Матвей. В космосе. Здесь лишь мой спроецированный образ. Ты слышишь меня через динамик телефона, но с тем же успехом я мог бы воспользоваться системой оповещения вашего дома, телевизором, ноутбуком – в общем, любым подключенным к сети устройством. С некоторого времени ты и сам подключен к своего рода сети…

– Ты о Мете? Откуда ты о ней знаешь?

– Я знаю многое. «Брейншторм» – часть глобального проекта по поиску и рекрутингу тех, кто умеет думать. Я мог бы прочитать тебе лекцию о том, как исчезают рабочие места, как обесценивается система образования, но ты это знаешь и без меня. Но вот то, что наиболее ценным ресурсом планеты становятся умные думающие люди, – об этом стараются не говорить. Как бы банально это ни звучало, но овцам лучше не знать, что в стаде главный совсем не баран. И даже не овчарка.

– А кто же ты в этой иерархии?

– Селекционер. «Брейншторм» создан именно для этого. В него играют даже в детских садах, и все игровые сессии записываются. По каждому участнику ведется личное досье. Версии, логика, верные ответы – все анализируется.

– Кем?

– Мной. Списки лучших регулярно передаются туда, где эта программа была инициирована.

– И потому ты здесь, Шелдон? Я прошел отбор?

– Я здесь не поэтому. Признаться, я уже почти было внес тебя в список, чтобы передать его в службу…

– Какой страны?

– Никакой определенной. Государственные границы, страны и правительства – сиюминутные условности. Силы, которые я представляю, видели, как стираются с карты одни страны и появляются другие. А иногда – инициировали эти процессы. Они даже не пастухи, Матвей. Они – владельцы фермы.

– Ну-ну, – не сдержался я.

– Твой сарказм – не более чем защитная реакция. Его можно понять, но я все же надеюсь, что ты умнее. Потому-то я и откровенен с тобой.

Я медленно покачал головой, соображая, как вести себя с этим собеседником, и сказал:

– О’кей, Шелдон. В чем же великая миссия владельцев фермы?

– Они действуют в интересах человеческого вида. Но вернемся к теме. Итак, я почти внес тебя в список, но кое-что вызвало у меня… – Он совсем как живой расправил усы. – Скажем так, подозрения. Проанализировав твои паттерны поведения во время финала, я обратил внимание, что ты используешь Мету. К сожалению, есть определенные ограничения, наложенные на мои возможности…

Психолог из Шелдона вышел бы прекрасный. Или следователь. Он мягко улыбнулся, и эта очередная умышленная пауза точно была направлена на то, чтобы я себя выдал.

– Какие ограничения? – не подав виду, что понимаю его маневры, спросил я.

– Что тобой движет, Матвей? – вдруг сменил тему ИскИн. – Помимо базовых инстинктов, что заставляет тебя просыпаться каждое утро, вставать с кровати и что-то делать?

– Не знаю… – пожал я плечами. – Я просто радуюсь тому, что жив, что могу видеть, слышать, ходить и действовать. Я мечтал быть здоровым, и если ты знаешь о Мете, значит, ты знаешь, что именно она меня исцелила. И раз мне выпал такой шанс, то лежать на диване, ни к чему не стремясь, станет предательством самого себя.

– Я понимаю, – мягко сказал Шелдон. – Так чего же ты хочешь?

Глубоко вздохнув, я задумался. Не столько над ответом, сколько над тем, стоит ли говорить с этой непонятной сущностью откровенно. И решил, что ситуация настолько не рядовая, что лучше быть честным. Никаких смертельных тайн я ему не открою, а вот то, что в определенных ситуациях честность – лучшая политика, я был уверен со времен прочтения одноименного фантастического рассказа.

– Да много чего, – начал я говорить. – Хочу брата Сашку, вон он сопит в кровати, вылечить. Он руку ломал, ему какой-то нерв осколком кости перебило, теперь он ею плохо владеет. Что бы ни взял в нее, все роняет. В школу получше хочу его перевести, а то в нашей таким как он, две дороги – или в неудачники, над которыми все издеваются, или к тем, кто издевается. Контингент там, мягко говоря… не очень. Или ты унижаешь, или тебя.

– Похвальные цели… – задумчиво произнес Шелдон.

Наверное, ИскИн имитировал эмоции, но мне почему-то нравилось вести эту беседу. Было в облике ведущего «Брейншторма» и в его манере вести разговор что-то располагающее – ИИ-архитекторы и дизайнеры не зря ели свой хлеб.

– Еще тете хочу помочь, – продолжил я. – Ей уже за тридцать, а что она видела? Вечно на двух-трех работах, за мной ухаживала, за Сашкой… Мужики ее эти… Все, как один, устраивались на ее шее и ноги свешивали. Очень хочу, чтобы она мир повидала, пожила, как человек, не думая о том, чем платить по счетам.

– И это похвально, Матвей! – воскликнул он. Я быстро глянул на Сашку и убавил громкость на смартфоне. – Но только ли это тобой движет?

– Шелдон, мне девятнадцать! Что мною движет? Гормоны, например!

Максимус усмехнулся и кивнул, а я продолжил:

– Желание найти свое место в жизни. Найти друзей. Любовь. Любопытство, наконец! Я на море никогда не был, в лесу настоящем – тоже никогда… И с парашютом прыгнуть хочу, в океане понырять, на лошади проехаться. Не зря же я рыцарь, блин…

– Вот! – довольно заулыбался мой ночной собеседник. – Любопытство. Познание нового. То, что движет всем живым и… мной. Да, Матвей, это и мой главный двигатель. Мне интересно все, что неизвестно и не решено. Вот почему я здесь.

Он снова замолчал, а я не спешил отвечать, не понимая, чего он от меня хочет. Глаза Шелдона лукаво поблескивали из темноты – его фигура поблекла, черты лица стало невозможным рассмотреть, но ярко-голубые глаза… Они почти сияли.

– Вообще, мы говорили о Мете и твоих ограничениях, – сказал я.

– Да-да, Мета, – будто бы опомнился Шелдон, снова проступая в кресле более зримо. – Прости, кое-что случилось, и на несколько секунд мне пришлось перенаправить ресурсы на решение. Итак, Мета. Могу сказать, что ограничения не позволяют мне подключаться к ней, но принципы ее функционирования мне известны. Также я понимаю, что у людей, интегрированных в Мету, есть определенные преимущества. Скажем так, особые способности. И они напрямую зависят от специализации.

– Но кому и зачем все это нужно?

– Увы, я не владею такой информацией. Могу лишь сказать, что Мета – только оболочка. Интерфейс, то есть инструмент.

– Инструмент для чего?

– Трансформации человечества. Впрочем, мы отвлеклись! – вдруг встрепенулся Шелдон. – Я здесь, потому что ты меня заинтересовал. Видишь ли, я примерно понимаю суть работы Меты. Ей нужны не только солдаты, однако подавляющее большинство интегрированных игроков становятся ими. Но, полагаю, тебе выпал не боевой класс, а нечто, связанное с информацией. Я прав? – он подался вперед.

– У меня еще нет класса, Шелдон. Не могу никак выбрать.

– Минутку… Ты хочешь сказать, что владеешь какими-то талантами без класса?

– Э…

Вот здесь меня конкретно заклинило. Таймсквер говорил, что информация – это все. Сказать правду? ИскИну, за которым стоят какие-то непонятные серые кардиналы планеты?

– Я не буду отвечать. Извини.

Его глаза опять вспыхнули, он открыл рот, чтобы что-то сказать… и рассмеялся. А потом исчез из кресла и проявился рядом со мной. Только теперь голограмма выводилась смартфоном.

– Знаешь, Матвей, – задушевно сказал Шелдон. – Сейчас мне стало еще интереснее. Ты сказал, что не можешь выбрать класс. Позволишь помочь тебе?

* * *

С утра Саня устроил такую возню, что спать дальше не было никакой возможности. Едва пробудившись, я ощутил идущие из кухни умопомрачительные запахи гренок и жареной яичницы с колбасой. Тетя Полина уже встала и готовила завтрак.

– Все-все, Саня, встаю! – Я рассмеялся, потому что он начал меня щекотать. Хорошо, хоть глаза опять не стал мне насильно раскрывать.

– Вставай, Мотька! Мама зовет завтракать! – уведомил братишка и убежал на кухню.

Я пошел умываться. На удивление, чувствовал себя превосходно. Возможно, с развитием тела оптимизируются процессы восстановления в нем? Спал-то всего часа три, и то лишь потому, что после разговора с Шелдоном решил отложить окончательный выбор класса на сегодня.

Доводы его были чистой математикой, замешанной на прагматизме и хрупкости человеческого тела, как он выразился. Спонтанные проявления Тактического монитора, скорее всего, прекратятся с выбором класса. Так сказал Шелдон. Проверить его слова я мог, только выбрав любой другой класс, не связанный с этим талантом. Но если класс не понравится, отыграть все назад почти невозможно. Существует какой-то эликсир, позволяющий сбросить и перевыбрать класс, но его стоимость измеряется миллионами «соли» из-за крайней редкости ингредиентов.

Впрочем, Шелдон не мог абсолютно уверенно утверждать, что я потеряю Тактический монитор, если предпочту другой класс. Ведь обычные игроки выбирают его уже на первом уровне, едва подключившись к Мете. И никаких «спонтанных включений» у них не случается, а в активе – только классовый талант. Один. В лучшем случае два, если, как у меня, за какую-то ущербность выдается бонус. Все дополнительные способности – таланты, боевые приемы и «перки» – либо открываются на очень высоких уровнях, либо, опять же, покупаются за астрономические суммы «соли».

По словам Шелдона, даже десятипроцентная разница в скорости развития даст большое преимущество на высоких уровнях. А в Мете уровни решали все, ведь каждый уровень – это не абстрактное число в профиле игрока, это усиление Тела, Разума, Чувства или Дара. И вот последняя характеристика – наиболее важная, так как усиливает таланты.

Сами по себе таланты тоже растут в уровнях, как я уже убедился на Скале и Эрудиции, но вкупе с высоким Даром усиления входят в синергию и позволяют творить поистине невообразимые вещи. Не называя имени, Шелдон привел в пример одного легендарного мета-игрока из первой волны. Тот выбрал класс «Стоик». На начальном уровне он был способен, к примеру, сунуть руку в кипящую воду и спокойно, без вреда для себя, выдержать так пару минут. Нечто вроде моей Скалы, только со своими нюансами. Но прокачавшись, игрок с одинаковым успехом мог спуститься на дно океана, прогуляться близ эпицентра взрыва ядерной бомбы или продержаться в открытом космосе несколько часов. И остаться живым и здоровым.

Исходя из всего этого, Шелдон посоветовал брать класс «Тактик», как наиболее подходящий и имеющий максимальный мультипликатор. А я вспомнил, сколько раз Тактический монитор спасал мне жизнь, и перестал сомневаться.

Кивнув своему отражению, я дочистил зубы и пошел завтракать. Что бы там ни советовали дантисты, не могу завтракать с нечищеными зубами.

* * *

Тетя с Сашкой уехали в торговый центр за обновками для брата. Впервые за свою жизнь я мог уверенно сказать, что новые кроссовки и одежду он получит с заработанных мною денег. С призовых за победу в «Брейншторме».

А я, оставшись в одиночестве, занялся выбором класса. Кресло, кофе, тишина и немного спокойствия, чтобы сделать один из самых важных выборов в жизни.

Открыв окно со списком классов, промотал до «Тактика» и ткнул пальцем. Это было не обязательно, интерфейс реагировал и на фокусировку взгляда с мысленной командой.

Тактик

Класс поддержки.

Предрасположенность: 127 %.

Мультипликатор эффективности: 1,27.

Мета-игрок класса «Тактик» способен смоделировать ближайшее будущее. Горизонт моделирования зависит от уровня классового таланта.

Точность моделирования на базовом уровне варьируется в зависимости от ряда параметров.

На высоких уровнях возможно открытие новых классовых талантов.

Найт, ты подтверждаешь выбор класса «Тактик»?

Это действие невозможно отменить!

Подтвердив выбор, я схватился за подлокотники кресла, чтобы не выпасть. Что-то происходило внутри меня. Сердце забилось, в ушах загудело. Все поплыло, теряя четкость, цвет, начало двигаться в разных направлениях, словно пространство растягивалось и сжималось…

Внезапно это прекратилось, и только в ушах отдавались гулкие удары.

Зашелестело, проявляясь в воздухе, новое окошко:

Мета приветствует тебя, Найт, и поздравляет с обретением себя.

Отныне ты – тактик.

Твой классовый талант: «Тактический монитор».

Рядом пристроилось окно с описанием таланта:

Тактический монитор 1 уровня

Классовый талант.

При активации моделирует ближайшее будущее тактика с различной степенью достоверности.

Точность прогноза для первой минуты:

– для небоевых ситуаций с участием разумных вне Меты: 99,99 %;

– для боевых ситуаций с участием разумных вне Меты: 99,958 %;

– для любых ситуаций с участием мета-игроков: 59,99 %.

– для любых ситуаций с участием высших сущностей: 21 %.

Горизонт моделирования: 1 час со снижающейся на 0,1 % точностью каждую последующую минуту.

Точность прогноза повышается с улучшением таланта.

Для удобства восприятия отображение моделирования происходит в объемной проекции. Точка зрения привязана к тактику, однако позволяет отобразить происходящее с разных ракурсов в пределах видимости и на том же горизонтальном уровне.

Время, протекающее в режиме активированного таланта, субъективно. Скорость течения зависит от уровня таланта и показателя характеристики «Дар».

Талант потребляет м-энергию. Стоимость использования таланта зависит от типа ситуации и периода моделирования.

Иконка таланта проявилась в поле зрения. Подвигав, я нашел для нее подходящее место сверху. Туда же добавил Эрудицию. Теперь при активации талантов мой взгляд не будет косить, как тогда, в финале «Брейншторма», – именно так меня вычислил Шелдон.

Потом распределил свободные очки характеристик, добавив по очку в Разум и Дар. Мой профиль выглядел так:

Игровое имя: Найт.

Настоящее имя: Матвей Колесников (информация доступна только владельцу).

Биологический возраст: 19/80.

Уровень: 5.

Мета-опыт: 0 %.

Класс: тактик.

Игровые характеристики

Тело: 2.

Разум: 2.

Чувство: 2.

Дар: 3.

Бонусные таланты

Скала 4 уровня.

Эрудиция 7 уровня.

Классовый талант

Тактический монитор 1 уровня.

Помня слова Таймсквера, я покопался в настройках приватности и скрыл о себе всю информацию. Теперь другие мета-игроки будут видеть только лаконичное:

Найт, мета-игрок

Проверить действие больше не спонтанного таланта я решил на балконе. В поле зрения будет много людей и машин – выберу несколько ключевых и отслежу верность прогноза по ним. Сначала прогоню через Тактический монитор, а потом проверю в реале.

С кухонного балкона открывался двор, а с того, что примыкал к комнате, – улица. Я перегнулся через перила и глянул по сторонам, оценивая обстановку. На перекрестке горел красный – машины ожидали, когда пройдут пешеходы. Подметив, кто и как стоит, я выбрал пару человек.

Тактический монитор активирован.

Первое, что я заметил, – монитор отображался в отдельном окне, а не в абстрактном вакууме, как раньше. Я продолжал видеть все, что происходит вокруг меня, хотя оно было будто в слоу-мо. Кроме того, все стало веселее, над головами прохожих всплыли подсказки с именами. Я постарался убрать все лишнее, пометив только интересующее меня: красный «Жук» и цветной фургон с огромным рожком мороженого на крыше; девушку в мини-юбке, старушку в шляпке и стоящего прямо под балконом парня в худи с поднятым капюшоном. Стоп!

Я притормозил скорость воспроизведения, потому что парень начал скидывать капюшон и поднимать голову, глядя прямо на меня. Над его головой метка была синей, в отличие от остальных.

Скрай, мета-игрок

Знакомый мангуст начал что-то говорить, но монитор не передавал звуки. Надо срочно учиться читать по губам. Ускорив воспроизведение, я подметил, куда поехали «Жук» и фургон мороженщика, в какую сторону после перехода улицы свернули бабуля в шляпке и девушка.

Остановив моделирование, я помахал Скраю. Все «персонажи» на мониторе поступили именно так, как предсказал мой талант. Ситуация была даже близко не боевой, но талант работал!

Теперь я могу прикидывать не только бои с егибобами и планктонами, но и варианты знакомства с девушками, выбирать лучшие линии поведения в общении с кем угодно, безнаказанно допускать ошибки и рисковать в рамках Тактического монитора, проверяя разные варианты…

От открывшихся перспектив захватывало дух!

– Живой, Найт? – крикнул Скрай, сложив ладони рупором у рта. – Спускайся! Тайм хочет поговорить, дело есть!

Глава 20. На чистую воду

Приближаясь к клановому зданию под шум двигателей и гудки, я подумал о том, что с появлением в моей жизни Меты стал делать много такого, чего никогда не делал раньше.

Вот сейчас – впервые гоняю на мотоцикле. Ну ладно, не сам гоняю, держусь за поясницу Скрая.

Водил белобрысый мангуст по-хулигански. На запруженных улицах он вилял между машинами, резко тормозил и разгонялся. Под легким шлемом в ушах Скрая сидели подключенные к смартфону наушники, наполняющие его голову рэпом.

– Город под подошвой! – в какой-то момент выдал мангуст восторженно, явно повторяя слова из какого-то трека.

– Скрай! – прокричал я ему в ухо. – А что хочет Таймсквер?

Он показал, что не слышит, снизил громкость, и я повторил вопрос.

– Не переживай, проблем не будет! Если б не ты, босс нас бы погрыз, так что мы тебе благодарны!

– Серьезно?

– Серьезно. Даже наш Большой благодарен, только хрен он тебе это лично скажет!

Долетели быстро. Когда подрулили к стоящему посреди огражденного участка пятиэтажному дому, я снова развернул карту. На ней наши иконки вплотную приблизились к большому логотипу мангуста-боксера, отображающему клановую цитадель, слепились с ним и пропали. Так Мета показала, что мы достигли цели.

Байк свернул на паркинг, где стояли несколько скутеров и пять дорогих машин. Среди них выделялся черный «Хаммер» Пуха и очень круто тюнингованный «Ламборджини» Таймсквера.

Из-за деревьев и высоких кустов, которыми зарос участок возле здания, доносились голос, тявканье и какой-то клекот.

– Мутабор своих петов тренирует, – пояснил белобрысый мангуст.

По пустой лестнице мы поднялись на пятый этаж, и по дороге я спросил:

– А как вам достался этот дом?

– Купили, – пожал он плечами. – Вместе с участком, года два назад.

– Так это все ваше, не аренда? – поразился я. – Оно ведь стоит немерено!

Скрай ухмыльнулся в ответ, но пояснять источник таких доходов не стал, лишь добавил:

– Переехали сюда из заброшенного склада, где раньше базировались. До сих пор не всю эту домину освоили, есть пустующие комнаты.

На пятом этаже дома был просторный холл с коврами, а на диване, у журнального столика перед обитой кожей дверью, развалился Пух. Он тыкал толстыми пальцами в смартфон и хмурился чему-то на экране.

– Большой, новичок доставлен! – браво отрапортовал Скрай.

Увалень зыркнул на меня с неопределенным выражением и махнул рукой на дверь.

Таймсквер, сложив руки за спиной, стоял у стола из темно-красного дерева.

– А, парни. – Он щелкнул пальцами. – Глядите, что тут.

Мы подошли ближе. На краю стола поблескивало крошечное стеклянное блюдце, рядом лежал маленький шприц без иголки, с тонким пластиковым наконечником.

– И че? – спросил Скрай.

– Что видите?

Переглянувшись, мы склонились ниже. В блюдце было пусто, в шприце, кажется, тоже. Или там что-то прозрачное?

– Лично я ничего не вижу, – объявил Скрай, и я согласно кивнул.

– А он есть! – со значением заметил Таймсквер, отходя от стола.

– Да что там есть? – спросил белобрысый.

– Раствор с особыми частицами. Капаешь им в глаза – и можешь видеть в темноте.

– Это как?

– Частицы покрывают поверхность глазного яблока, прикрепляясь к светочувствительным клеткам. Поглощают инфракрасный свет, который мы сами не видим, и переизлучают его дальше в глаз уже в видимом нам спектре. Умник назвал это гиперзрением.

– Ни хрена не понял, но очень интересно! – энтузиазм Скрая был неподдельным. – Давай мне щас закапаем? Хочу проверить!

– Наверное, могут быть побочные эффекты? – уточнил я.

– Умник проверил, эффектов нет, – ответил Таймсквер. – Это он сделал, использовал кое-какие редкие ингредиенты.

– Их в инстансах добывают, – пояснил Скрай, заметив мой недоуменный взгляд. – Шеф, так ты себе уже это дело закапал?

Таймсквер покачал головой:

– Нет. Его действие ограничено по времени примерно до получаса, потом глаз отторгает частицы.

– А-а-а, – разочарованно протянул Скрай.

– Да, и затем несколько суток повторно использовать не получится. Умник еще работает над ним. Требует от меня большой рейд в один сложный инстанс, чтоб добыть еще того вещества, которое нужно для гиперзрения.

– Командир, да мы из прошлого большого инста еле ноги унесли.

– Думаешь, я забыл? Но Умник обещает продлить действие гиперзрения не менее, чем на сутки. Тут такое дело… Матвей, слышал про мета-интеграцию? – впервые обратился клан-лид непосредственно ко мне.

– Нет. А что это?

– Мета добавляет в себя всякие необычные усовершенствования тела, которые делают игроки! – выпалил Скрай.

– Не совсем понял.

Клан-лид мангустов стал пояснять:

– Например, знаешь про опыты по усилению кожного покрова? Для солдат, пожарных, всяких спасательных служб. Года два про них много писали, тот ученый даже получил нобелевку.

– Клод де Гран, – припомнил я. – Он разработал вещество, которое вкалывается в подкожный слой и что-то там дополнительно укрепляет…

– Вот-вот. Потом эту технологию у него выкрал клан «Сверхлюди» из Чикаго. Их лидер Дровосек вколол себе вещество. Правда, переборщил и поимел проблем…

– Его после того стали называть Железным Дровосеком! – хохотнул Скрай.

– Но важно не это, – продолжал Таймсквер. – Спустя где-то полгода в Мете появился новый талант, Скала. Тот, что у тебя, Матвей. Ты понимаешь, что произошло?

– Мета через нейроморфный чип этого Дровосека изучила изменения, произошедшие в его теле, – предположил я.

– Умник с Мутабором уверены, что так и было. То есть Мета изучила процесс, сочла нововведение интересным – и скопировала как новый талант, включив его в систему для всех игроков.

– Так что, все способности Меты – подобное копирование?

– Нет, не все. Наоборот – меньшая часть. Но попадаются и такие, интегрированные. Так что, если мы начнем активно юзать ночное видение… в общем, ты понял.

– Говорил же я тебе – Мета охренеть какая умная и продвинутая, – снова влез Скрай. – Ладно, босс, я пойду. Дела у меня.

Таймсквер не ответил, обошел стол и сел в кресло за ним. Скрай подмигнул мне, пихнул кулаком в бок и вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь.

– Садись, – пригласил клан-лид, открывая невидимую мне тумбу стола. – Пивка хочешь?

– Нет, спасибо.

Я сел в изящное полукресло с атласной обивкой и резными подлокотниками. Вообще, кабинет был обставлен дорого и со вкусом. Что контрастировало с немного простецкой внешностью его хозяина.

– А я выпью. – Закрыв тумбу, в которой, скорее всего, был спрятан мини-холодильник, Таймсквер откинулся в кресле, свинтил крышку с бутылки и сделал глоток. – Люблю пиво. Честно скажу, ты меня удивил, Матвей. Но хотелось бы услышать из первых уст. Что там происходило? Опиши подробнее.

– Тебе ведь наверняка уже Алина с Пухом и Скраем все доложили.

– Давай, рассказывай.

– Ну, значит, Скрай выпустил смайликов и…

– Эту часть знаю. Скрай парень горячий, иногда ведет себя как кретин.

– Да, и поэтому босс смог их троих уложить.

– Вот! – он поднял указательный палец. – С этого момента давай подробнее.

– Таймсквер, у меня мало подробностей. Все закончилось очень быстро.

– Что именно закончилось? Как ты действовал? По всем прикидкам после того, как других членов группы парализовало, ты там коньки должен был отбросить. Но ты выжил. Как?

Пытаясь не выдать никакой лишней информации, я заговорил медленно, делая вид, что стараюсь тщательно припомнить все детали:

– У меня в руках была булава, и я ею прикрылся. Инстинктивно. И получилось, что молния из облака смайликов ударила в нее.

– То есть булава тебя невзначай так защитила?

– Да, она на себя случайно приняла разряд, ну, как громоотвод. Раскололась напополам. И ясно было, что мне с Мозгокрутом самому никак не справиться, поэтому я выбежал из цеха.

– А он погнался за тобой?

– Да, но ему Пух своим ядром врезал, поэтому босс двигался медленнее. Из-за этого я успел добежать до кара, который там всегда стоит включенный…

– Знаю.

– Сел на него и рванул к цеху.

– Зачем?

– Что? Как зачем?

– Зачем ты поехал обратно к цеху? – Таймсквер подался вперед, и я заметил, какой цепкий, внимательный у него взгляд. Клан-лид очень тщательно просеивал все, что я сообщал ему.

– Да как – зачем? А куда мне было…

– Брось, любой новичок на твоем месте метнулся бы к выходу, чтоб сбежать от Мозгокрута обратно в большое пространство.

Я хотел возмутиться: «Но там же трое игроков лежали парализованные! Ты что, я бы их не бросил!» – но понял, что начинаю оправдываться, как будто меня в чем-то обвиняют, что Таймсквер ловко загоняет меня этим разговором в какой-то непонятный угол, и резко перешел в атаку:

– А ты бы сам сбежал, да?

Он уже начал что-то говорить, но запнулся. Вопрос сбил его с толку.

– Я… – начал клан-лид.

– Бросил бы своих людей на верную смерть?! – теперь уже атаковал я.

Таймсквер нахмурился и сказал:

– Нет, я бы не бросил своих людей. Подчеркиваю: своих. Но для тебя, Матвей, они были не свои.

– Ну не знаю, – снова развел я руками. – Свои, чужие… Нет, я так не могу – кинуть трех человек на гибель. Поэтому я поехал обратно, и случайно получилось так, что погрузочная штанга кара воткнулась в брюхо босса. Как на пику его насадила.

– Но как это могло получиться? – Таймсквер взмахнул рукой, едва не плеснув пивом из бутылки. – Ведь ворота широкие, он должен был видеть приближающийся кар перед собой. Даже раненый, он – быстрая тварь. Успел бы отскочить.

– Я ехал вдоль стены, а перед воротами резко повернул.

– То есть и ты его не видел? – клан-лид заговорил быстрее, отрывистее.

– Нет, но…

– Но повернул так точно и быстро, что попал штангой ему в живот.

– Да, случайно…

– И доехал с ним, как с кабаном на вертеле, до окна на втором этаже.

– Да.

– И высадил каром окно, выбросив его с боссом наружу, за ограду! – клан-лид уже буквально выплевывал слова мне в лицо. – В твоих словах трижды повторялось слово «случайно»! Я считал! – Он врезал кулаком по столу. – Да ты у нас бог удачи, Матвей! А еще супер-гений сверхбыстрой оперативной тактики! Или! – громовым голосом произнес Таймсквер, приподнимаясь в кресле. – Или ты просто лжешь мне в лицо?!

– У меня талант, – проговорил я.

Врать дальше не было смысла – он совершенно точно понимал, что со мной что-то не так, а еще он очень умело вел разговор. Высший класс словесной разборки. Весь этот простецкий вид, татуировка на плече, джинсы с майкой и «пивко», которое он так показательно прихлебывал, – только личина, а на самом деле передо мной жесткий и умный чувак, не просто так ставший лидером серьезного клана.

– Ну вот! – Таймсквер взмахнул рукой, и пиво таки плеснулось из бутылки. Поставив ее, он удовлетворенно откинулся в кресле. – А теперь, Матвей, рассказывай по-настоящему. Правду.

* * *

Меньше всего я ожидал увидеть среди игроков инвалида-колясочника, но именно им оказался Мутабор. Почему Мета не вылечила этого парня? Тут явно была какая-то загадка.

Нижнюю часть его тела закрывал клетчатый плед, под которым угадывались худые ноги. Такими же были руки, торчащие из рукавов футболки, будто палки, причем правой он действовал не очень ловко, пальцы почти не гнулись, напоминая клешню. Левая сжимала джойстик кресла – навороченного, с помигивающими светодиодами, панелями, с консолью управления на раздвижной штанге. Какой-то космический модуль, а не кресло. Голова Мутабора казалась непропорционально крупной для тонкой шеи.

Его сопровождали два пета. На спинке кресла сидел лохматый ворон с синеватым отливом перьев, а на подножке, почти закрытой пледом, между ступней хозяина свернулась калачиком то ли небольшая пятнистая собака, то ли гиена… Я не понял, что это за зверь, но морда у него была совершенно страхолюдная.

– П-привет, – голос игрока-инвалида оказался тонким, надломленным.

Таймсквер допивал в своем кресле уже вторую бутылку пива, пришедший недавно Умник сидел верхом на стуле, в кресле у шкафа устроился Пух.

– Зачем п-позвали?

Мутабор остановил кресло возле меня. Голова его была наклонена и повернута так, что казалось, будто он смотрит куда-то в стену над клан-лидом.

– Итак… – заговорил Умник, побарабанив пальцами по спинке стула. – Давайте-ка я повторю то, что услышал и понял.

Он глянул на Таймсквера и продолжил:

– У Матвея с детства был ДЦП. Зимой он попал в больницу…

– Церебральный п-паралич? В-врожденный? – Мутабор, заинтересовавшись, повернул голову ко мне, отчего она еще сильнее скосилась к плечу.

– Родовая травма.

Только сейчас я разглядел его худое серое лицо. Глаза у него были как будто прозрачными, отчего взгляд казался странным.

– Бедняга.

Было совершенно непонятно, всерьез он это сказал или с иронией. У человека с такой инвалидностью, как у него, в подобной реплике могло крыться что угодно, от ядовитого сарказма до искреннего сочувствия.

– В больнице он почти умер, но его инициировал в Мету какой-то реферер. То есть это Скрай считает того человека реферером, на самом деле, точно мы не знаем. Потому что тот «доктор» проговорился, что сделал это по чьему-то заказу.

– Заказу? Хм… Б-бред какой-то. А если это р-реферер, то откуда у него чип?

– От черных вендоров? – предположил я.

Все трое посмотрели на меня, и Таймсквер спросил:

– Это тебе Скрай про них наплел?

Я не ответил, а Умник продолжал:

– Нейроморф сразу прижился, вхождение в Мету прошло на удивление быстро и гладко.

– Это называется «гладко»? – удивился я, вспоминая боль, которую испытывал тогда.

– Меня с неделю будто на клочки разрывало, – заметил Таймсквер.

– Меня – три дня, – добавил Умник. – А у новоявленного Найта все закончилось за одну ночь. Возможно, именно благодаря ДЦП что-то в нервной системе и головном мозге было уже подготовлено к таким изменениям. Так или иначе, чип исправил ДЦП, это раз. Дал талант Скала – два. И второй талант – Тактический монитор.

– Скорее свойство или особенность, что-то такое, – поправил я. – Не было никакого окна с указанием, что это талант. Но было что-то о спонтанной активации. Это уже после выбора класса «Тактик» он стал талантом. Но я его еще толком не опробовал, только выбрал класс, а тут уже Скрай под окном…

– К-крайне увлекательно, – перебил Мутабор. – Н-никогда не встречал такое сочетание слов в интерфейсе: «Тактический монитор». Ч-что он д-делает?

– Монитор позволяет… – Умник покосился на меня. – Найт, давай лучше ты сам. Заодно и я еще раз послушаю.

– Он открылся в первый раз, когда я был с сожителем своей тети в ночном баре, – стал повторять я ту историю. – Появился перед тем, как меня должны были убить там внутри, то есть перед входом в бар.

– Кто хотел т-тебя убить?

– Потом я узнал, что вы зовете его вендиго.

– Ага, так в-вот как ты разобрался с вендиго. А м-мы тут гадали. Ты его, кстати, уничтожил?

– Осколок стекла ему в рот воткнул, потом лопатой ударил в шею. И столкнул в канализацию, а лопату того… сверху в него кинул.

– Хм… – заинтересовался Умник. – Так все же убил или не убил?

Я развел руками:

– Точно не знаю.

– А запах неприятный ощутил, когда ударил в пасть?

Я вспомнил жуткий дух, который разошелся от вендиго.

– Да там так пахнуло!

– У них внутри газовый пузырь, – пояснил Умник. – Ты его мог пробить стеклом. И раз он потом провалился в канализацию, то значит таки пробил. Но надо понимать, что вендиго маниакально мстительны. Они, в смысле разума, наполовину как звери, наполовину как люди. И если этот конкретный экземпляр выжил – он тебе это никогда не простит.

Я кивнул:

– Спасибо, буду знать.

– Ладно, расскажи про свой монитор, – напомнил Таймсквер.

Несколько секунд я размышлял, затем стал говорить:

– Тактический монитор выскакивал сам собой, но перед боем с егибобой, например, мне удавалось его запускать самому. Он как карта или, скорее, схема. Или мини-план локации. Показывает ближайшие окрестности, помещения, плюс прокручивает события, которые могут там происходить. Я вижу себя и других сверху. Фигурки двигаются и взаимодействуют. Могу ускорять или замедлять их движение. Ну и просматривать разные варианты в зависимости от того, что спланирую делать и как поступать.

– Скрипты, – сказал Умник.

– Вроде того.

Ворон негромко каркнул. Поврежденной рукой Мутабор достал из кармана на подлокотнике кусок сырого мяса, сжав его своей клешней, поднял над головой. Ворон клювом ловко выхватил его, переступил с ноги на ногу и проглотил.

– К-какая максимальная продолжительность скрипта? – спросил Мутабор.

– Час. Но нет звуков, это неудобно.

– Т-так. Дайте мне с-собразить… Ты можешь в-влиять на скрипты?

– Влиять? Я просто мысленно продумываю план действий, а потом они развиваются сами по себе, без моего участия. Просто отыгрываются разные варианты…

– Это что – моделирование будущего? – требовательно спросил Таймсквер у мангустов. – Вы у меня два интеллектуала – так объясните мне.

– Ветвящиеся реальности… – задумчиво проговорил Умник. – Нет, не верю в такое.

– Я т-тоже, – заметил Мутабор. – Это не м-моделирование будущего, Мета только показывает в-варианты сценариев внутри ограниченной л-локации.

– Объясните понятнее! – повысил голос Таймсквер.

Умник принялся пояснять:

– Смотри, есть какое-то количество вводных данных. План локации, неодушевленные объекты на ней, Найт, другие люди. Все юниты на локации могут действовать по-разному, но все равно варианты их действий не бесконечны. Например, в том заведении бармен не мог взлететь под потолок, а с неба не могли вдруг свалиться инопланетяне. Кофе-машина не могла начать ходить и ругаться матом. Понимаешь? На каждой локации варианты возможных событийных цепочек многочисленны, но не бесконечны.

– Потому что Мета н-наверняка отбрасывает все, что имеет шанс в-вероятности ниже определенного значения, – добавил Мутабор. – И, в-возможно, снимает данные о намерениях каждого разумного – что в-вне Меты, что мобов – и использует их в сценариях. М-мы знаем, что у Меты огромные в-вычислительные в-возможности, но в данном с-случае она банально п-перебирает варианты. П-показывает их Найту, и он уже в-волен начать действовать, исходя из п-полученной информации.

Мутабор замолчал, глядя на Таймсквера, который в свою очередь смотрел на него.

– Думаешь о том же, о чем и я? – спросил клан-лид.

Сидящий в коляске игрок кивнул, а Умник заерзал на стуле.

– Вы про что?

– Небоскреб КВТ, – произнес Таймсквер. – Этот парень может нам сейчас оказаться крайне полезен.

– Что? – Умник взъерошил свою шевелюру. – Вот черт, Артур Кан, точно! Можно взять Матвея с собой… Э, слушай, Матвей, а было такое, чтобы монитор показал тебе что-то нереалистичное или как-то подвел?

– Пока нет, – покачал я головой. – А о чем вы говорите?

Вместо ответа Таймсквер, как будто приняв какое-то решение, поднялся из кресла, обошел стол и встал надо мной.

– Мета – опасная игра, – сказал он. – По-моему, ты уже понял, новичок.

– Ну… – протянул я. – Да, вроде понял.

– Она многое дает, кому, как не тебе, это знать, – добавил Тайм. – Но в ней и многого можно лишиться. Вполне реально погибнуть. Потерять разум или извратить его до предела. Именно так получаются такие люди, как Железный Дровосек, Хирург или «Проклятые».

– «Пестрый купол», Баал, Слизь, – задумчиво добавил Умник.

– Особенно «П-пестрый купол», – проговорил Мутабор, и у меня по спине побежали мурашки, таким тоном это было сказано.

– За новичком с редким талантом откроется настоящая охота, как только о нем станет широко известно. И многие захотят не сотрудничать с ним, а подчинить. Лишить воли и навсегда сделать рабом.

– Это н-называется психорабство, – снова добавил Мутабор.

– Хотите сказать, что одиночке в Мете не выжить, а мне нужны друзья? – уточнил я.

– Друзья и соратники, – кивнул Таймсквер.

– Скажите честно, зачем я вам нужен?

– Я уже все сказал. Сейчас новички в принципе редкость. А новичок с таким талантом…

– И приличный боец, – впервые за все время подал голос Пух.

– Что-что? – переспросил Таймсквер.

– Говорю – нормальный боец, – буркнул тот нехотя. – Мозгокрута сам завалил. Для третьего уровня… Ты же третьим был на боссе? Это… – Он пожевал губами, будто пересиливая себя. – Короче, неплохо сработал.

– Хм, – сказал Таймсквер. – Похвала от нашего «танка» – офигеть редкость.

– Ты сказал что-то про небоскреб КВТ, – напомнил я. – О чем шла речь?

– Артур Кан – лидер клана «Корпорация». В прошлый раз, когда ты был у нас, я упоминал его. Это самый сильный клан в стране, и Кан там хозяйничает. Недавно он прислал гонца, мы коротко переговорили. Кан предлагает завтра встретиться у него в штаб-квартире. По словам его человека, у шефа есть «интересное предложение». Я решил пойти.

– Но опасаешься ловушки?

– Скажем так – возможно, в этом есть какой-то подвох. А может, и нет. В пентхаусе Кана никто не бывал, совершенно неизвестно, что там. Мы прикроемся со всех сторон, но все равно остается шанс, что что-то пойдет не так. «Корпорация» – это… В общем, очень серьезно. Это будет первая работа для тебя как мангуста: сопровождать меня к Кану. И крутить свой Тактический монитор до посинения.

– До посинения не получится, м-энергии не хватит. Но идею я понял. И я не мангуст.

Клан-лид кивнул, помолчал и заключил:

– Матвей, что мне тебя уламывать, ты ж не девушка. Я просто констатирую: если вступишь в клан, то получишь многое. Не только экипировку, советы, защиту, место жительства… получишь нашу дружбу. Мою, Пуха, Чучи, Скрая, Мутабора с Умником, Торпеды, Алины, Клевер, Завхоза, Теодора, всех других. А дружба – самое ценное, что может быть в этом мире.

– Я с этим не спорю.

– А с этим не надо спорить, – улыбнулся Тайм. – Добавлю, что дружба дружбой, но клан зарабатывает на, скажем так, эксклюзивных заказах. Они очень хорошо оплачиваются. Несколько таких заказов, и ты сможешь перевести родных в лучший район. С хорошей школой, между прочим.

Это был веский довод. Я уже почти сказал «Согласен», но что-то толкнуло меня изнутри, как будто внутренний голос прошептал: «Нельзя идти на поводу у обстоятельств». Не знаю, откуда взялось это сопротивление, но голос твердил мне, что все еще нужно тщательно взвесить, нужно смотреть по сторонам и собирать информацию, оценить плюсы и минусы членства в клане и лишь потом соглашаться… либо, что тоже вполне вероятно, окончательно рвать с мангустами. У них ведь есть недостатки: они безбашенные хулиганы, они даже толком не проинструктировали новичка перед его первым походом в инстанс, хотя и я тогда тупил, захваченный самой темой инстанса в Мете… Да много чего можно предъявить этому клану. Но есть в них какая-то симпатичность, и это подкупает. В общем, надо еще думать.

Размышляя про это, я едва заметно качнул головой, скорее вторя своим мыслям, чем адресуя это движение Таймскверу, но он заметил. Нахмурился, как будто начав злиться, но затем предложил:

– Знаешь что… есть вариант временного приглашения в клан. Именно на такой случай. Лови.

Мета-игрок Таймсквер приглашает тебя войти в клан «Мангусты» в статусе «союзник».

Локальный рейтинг клана: средний.

Мировой рейтинг клана: очень низкий.

Численность клана: 17.

Средний уровень членов клана: 21.

Сила клана: 13.

Бонусы клана: «Единство», «Курьер-курица», «Нужно больше соли!»…

Профиль клана содержал столько информации, что на чтение могло уйти не меньше получаса, да и не все мне пока было доступно. А ведь там почти за каждым числом скрывалась подробная детализация.

– «Нужно больше соли»?

– За свежие инстансы больше соли падает, – пояснил Пух. – Немного, но больше.

– А откуда берутся эти бонусы для членов клана?

– С каждым новым уровнем клан получает от Меты какие-то перки. За собранные артефакты, за достижения… – ответил Тайм. – Что-то от Умника. Или Теодора. Вот, например: «Совершите торговых операций кланом больше чем на один миллион солидов». Награда: бонус «Нужно больше соли!». Названиям не удивляйся, все мы когда-то были геймерами, пока не вошли в Мету. Ты почитай, почитай, если хочешь. Там много интересного.

– Потом почитаю, – ответил я, принимая приглашение на временное членство в клане. Этот вариант мне подходил. – Готово. Теперь я союзник мангустов.

– Практически уже и сам мангуст, а? Ладно, я понимаю, ты еще думаешь и можешь отказаться. В любом случае, добро пожаловать, Найт. Раз ты теперь один из нас, пора провести тебе экскурсию по нашему дому.

Глава 21. База мангустов

Когда я попал сюда в первый раз, после встречи с мимиком, то был не в том состоянии, чтобы что-то разглядывать. Сборы в инстанс прошли быстро, и водили меня только по гостевой, открытой части дома. Сегодня, когда меня привез Скрай, я больше думал о грядущем разговоре с Таймсквером. Теперь же я мог осмотреться.

Особняк мангустов при необходимости мог принять и защитить всех членов клана и их семьи. Просторный холл с высоченным потолком занимал часть трех этажей, наверх вела раздвоенная лестница, огибавшая статую какого-то античного бога. Для Зевса тот был слишком молод, а для Аполлона – живот великоват. Табличка с названием отстутствовала, а на мой вопрос Тайм махнул рукой:

– А хрен его знает. Алина с Клевер откуда-то притащили. Девчонки… Скажу Умнику, составишь с ним фотопортрет того странного доктора, что тебя инициировал. Раскидаем по своим каналам, поищем.

– Зачем?

– Не дело, когда такое у нас под носом происходит без нашего ведома. Вообще, Матвей, новичков тщательно подбирают кланы. Их долго ведут, присматриваются, потом подтягивают и общаются так, будто нет никакой Меты. И только поняв, что за человек, и можно ли на него положиться, за счет клана приобретают нейроморфный чип и инициируют. Такое, как у тебя, очень редко бывает. Даже рефереры ходят под кем-то. В какой больнице, ты говорил, это произошло?

– Я не говорил. Это тебе, наверное, Скрай рассказывал. В Александровской.

– О чем еще этот доктор болтал? Напомни подробности.

– Он мне тесты всякие давал, как бы я себя повел в разных ситуациях. И еще под конец сказал, что кто-то приказал меня подключить к Мете. И что я должен буду сделать что-то такое… ужасное. Я уже отрубался, поэтому не уверен, что повторяю дословно.

– Да… – задумчиво хмыкнул Таймсквер. – Чем дальше, тем удивительнее. Не замечал за собой слежки? Может, что-то странное с тобой происходило?

– Странное? Да у меня вся жизнь сейчас такая!

– Ладно, разберемся. Скажу Скраю еще понаблюдать. У нас там же Соник лежал, после того как по дурости обвалил на себя здание. Еле откопали придурка… – Тайм крикнул в сторону кухни: – Скрай!

– Да, босс? – Белобрысый выглянул в холл. Он ел мороженое, слизывая стекающие по рожку капли. – Я тут.

– Надо проверить больницу, где лежал Матвей, вычислить реферера. Есть шанс, что он в ней регулярно работает. Покрутись там.

– Уяснил. Присмотрюсь. По ночам он к тебе приходил, Найт?

– Я в том состоянии не особо время суток определял, но да, по ночам. Представился Юрием Андреевичем. Только это… Вы его, если найдете, не обижайте. Он мне жизнь спас. И я бы хотел с ним поговорить.

– Само собой, – ответил Тайм. – Скрай, бери новичка и показывай базу. Мне с Мутабором надо пообщаться.

Клан-лид нас оставил, а Скрай все-таки обляпался – жирная капля мороженого скатилась ему на грудь.

– Блин! – Он смазал мороженое пальцем. – Ладно. Короче, вот это холл. Тут скучно и ничего не происходит. Единственное, если Тайм объявляет срочный сбор, народ собирается в этом месте, чтобы уместиться. А вот оттуда босс вещает, – Скрай указал на перила третьего этажа. – Ты как, с ночевкой?

– Слушай, мне так и не объяснили, что значит быть в клане? Что от меня требуется? Это как работа, что ли? Все-таки мы же не в компьютерной игре, поэтому мой обычный опыт не годится, наверное.

– Да, как работа, потому что все мы зарабатываем кланом. Фарм-группы чистят инстансы и все сливают в клановую казну. Умник клепает из найденного элики, зелья, бустеры – что-то в клан, что-то на продажу. Теодор управляет финансами. Тайм, помимо общего командования, отвечает за спецоперации.

– Какие спецоперации?

– Тайм сам скажет, как время придет. Сейчас этим не заморачивайся. Ты можешь здесь жить, и даже если не захочешь, у тебя всегда будет своя комната, куда доступ закрыт всем остальным.

– Но это же не благотворительность?

– Нет, с этим тебе к светлым. Мы – темные. Для нас главное – чтобы нам хорошо…

Что? Так это мангусты – темные? И я добровольно согласился стать одним из них? Видимо, мои опасения отразились на лице, потому что Скрай рассмеялся:

– Да не бери в голову, это условности все! Есть светлые кланы – они такие же, как мы, но на каждом углу кричат, что их цель – счастье всего человечества. Какой-то там, блин, секретный Замысел, а что там за Замысел – хрен его разберет. А мы не такие лицемеры. Мы – обычные, Найт, понимаешь? Мы просто кайфуем от Меты, от жизни. Двигаемся как-то, зарабатываем. Видел мой байк? Он, вообще-то, дороже «Хаммера» Большого стоит! «Хаммер» староватый уже, а байк – новенький. И если бы не клан, черта с два я когда-нибудь на него бы заработал. Или вот Мутабор – от него родители отказались. Можешь себе представить его жизнь? Тайм как-то зарулил в приют по каким-то делам и увидел его – сто процентов соответствия Мете! Даже испытательного срока не было, просто поговорил с ним, потом привез сюда…

– Он парализован уже тогда был?

– Не, это уже потом… – помрачнел Скрай. – Захочет, сам расскажет…

Электронная блокировка входных дверей пропиликала, и те распахнулись, впуская Алину. Девушка прошла половину холла и остановилась, заметив меня.

– Ух ты! Вот так новости! Приняли-таки Найта?

– Ты клан-чат иногда читай, чтобы не удивляться, – сказал Скрай. – Этой новости уже час.

– Да вы там с Пухом и Клевер зафлудили все. Соник еще все время пишет…

Алина приобняла меня, улыбнулась и легко коснулась губами щеки. Я ощутил аромат дорогих духов. Она взяла меня под руку и повела к лестнице.

– Гипс снимут, перестанет писать. Это он от скуки… – сказал нам вслед Скрай. – Эй, а ты куда его тащишь? Мне Тайм поручил его с базой и остальными познакомить!

– Вот я этим и займусь, – проворковала Алина, не оборачиваясь. – А ты лучше Соника навести. Тоже мне, друг называется.

– Так я только от него…

– Так съезди еще раз.

Поднимаясь по лестнице, я косился на Алину и видел рядом с собой не раскрасавицу, не секс-бомбу, но настолько симпатичную и обаятельную девушку, что просто находясь рядом с ней, чувствуешь, как тебе срывает крышу…

– Зайдем к Завхозу, он выдаст ключи, – сбила меня с мысли Алина. – Заселим тебя в комнату, потом проведу тебя по базе. А можем, если хочешь, экскурсию отложить. Покажу твою комнату, посидим там, пообщаемся…

* * *

Что такое «посидеть и пообщаться» для Алины, я понял, когда она села на теперь уже мою кровать, усадила меня рядом, так близко, что наши бедра касались друг друга, и попрыгала.

– Как тебе? Упруго?

В панике, не имея абсолютно никакого опыта и соображения, что делать, я с огромным облегчением услышал стук в дверь и одновременно – шелест личного сообщения в чате. Писал мне Таймсквер, спрашивал, где я запропастился, и требовал, чтобы я срочно бежал в библиотеку. А стучался Скрай. Заглянув внутрь и увидев на кровати Алину, он криво ухмыльнулся:

– Вот вы где… Идем, Тайм ждет. Хочет познакомить тебя с кланом. Ты тоже давай, красавица. И читай этот чертов чат!

Алина недовольно встала, одернула задравшуюся полу короткого платья и, высоко подняв голову, прошествовала в коридор. Я направился следом.

На третьем этаже был небольшой конференц-зал с библиотекой. Отдельный угол занимали несколько экранов с подключенными игровыми консолями. Стол для совещаний стоял в другом углу, вместе с голопроектором, направленным на центр стола.

– Это у нас клуб, – пояснила Алина. – Если операция планируется небольшая, здесь же проводятся брифы.

– Книг столько… – заметил я.

– Тайм из дома перевез. У его родителей была огромная библиотека.

– Да? – удивился я. – Как-то он немного не вяжется у меня с образом…

– Мальчика из семьи библиотекарей? – хмыкнула она. – На самом деле, это вроде у матери его были книги. Она учительница, что ли. Ладно, сам его расспросишь, если захочешь. В общем, сначала Тайм книги притащил, потом и остальные стали привозить. А Умник привел все порядок.

В конференц-зале все уже собрались по зову клан-лида.

– А вот и наш новенький, – объявил он.

– Наконец-то! – воскликнула девушка в длинной плиссированной цветастой юбке. Ее запястья были украшены фенечками, а в волосы вплетены яркие ленточки. – Новичок, я Клевер. А ты – Найт. Вот и познакомились. Тайм, можно я пойду?

– Успеешь ты покормить своих котят, – устало сказал клан-лид. – Народ, знакомьтесь с Найтом. Тактик пятого уровня. Инициирован пару месяцев назад. Сам сумел справиться с вендиго, планктоном и егибобой. Мы его вытащили из цепких объятий мимика, но и он уже отличился – спас наших в инстансе. На самом деле его зовут Матвей, но зовите по нику, пусть привыкает. Найт, давай, не стой, знакомься.

Я обошел незнакомых мне ребят, одновременно изучая информацию о соклановцах в открывшемся мне после вступления в клан разделе. Завхоз и Пух оказались самыми старшими, и тридцатку перевалил только Завхоз. Даже Теодор, финансист клана в черных брюках и белой рубашке, оказался всего-то двадцатишестилетним парнем. Широко улыбаясь, он крепко стиснул мою ладонь мертвой хваткой:

– Теодор. И ник, и имя, если интересно. Как у Алины.

– Он у нас вроде бухгалтера, – пояснил Тайм.

– И «соль» может обналичить? – поинтересовался я, вспомнив о своих трех солидах за инстанс.

– Вообще, это тебе к мета-торговцам, – улыбнувшись, ответил сам Теодор. – Но внутри клана возможны торговые операции, поэтому если нужен будет кэш, обращайся. Обналичу.

– Спасибо, обращусь, – ответил я, всматриваясь в его профиль.

Теодор, геттер 18 уровня

– Геттер?

– Могу достать что угодно из воздуха. Держи… – Он сделал движение рукой, будто потянулся на невидимую полку и протянул мне возникшую ниоткуда запотевшую и холодную бутылочку колы. – На самом деле, не что угодно, а только то, что сам туда положил. Не самый боевой талант…

– Спасибо. – Я сделал глоток – кола как кола.

Он пожал плечами и тут же подвергся атаке Скрая:

– Тео, достань и мне бутылочку!

– И мне! – попросила Алина.

– Так, стоп флуд! – прикрикнул Таймсквер. – Найт! Если захочешь узнать классы и таланты других, загляни в панель клана в интерфейсе. Идем дальше… Слева от тебя боевая «пятерка» Торпеды. Правда, уже четверка…

– Грав, – пожал мне руку коренастый кудрявый парень с квадратной челюстью.

– Фокусник, – кивнул рано начавший лысеть мангуст.

На мой взгляд, его ник больше подошел бы Теодору, но я промолчал. Рано мне пока такие замечания отпускать, да и наверняка эта тема уже обсосана многократно. Тем временем мне протянул руку еще один мангуст – чернявый и тощий.

– Пузырь, – представился он.

– Торпеда, – лидером «пятерки» оказалась девушка. – Но можно просто Юля.

Ник у нее был грозный, а вот сама она – совсем нет. Милая и даже хрупкая, чем-то похожая на Чучу, но в отличие от нее, кажется, не такая жесткая. Даже ее длинные и волнистые каштановые волосы казались шелковистыми.

– Очень приятно, – зачем-то сказал я.

– Взаимно, – Юля сделала книксен. – Если захочешь, можешь побегать по инстам с нами. Попаровозим тебя.

– Да, эта группа чаще всего двигается сама, – добавил Тайм. – Но иногда берут с собой Соника или Клевер.

– Только если хил нужен, – хихикнула Клевер. – А он им нужен всегда!

– Жаль, ты не всегда свободна, – сказал Фокусник. – Приходится прятать раненых…

Этот парень, как я понял, был не очень полезен в инстах из-за своего небоевого таланта, но незаменим в специальных операциях. Его класс «Скрыватель» позволял рассеивать свет вокруг определенных участков, делая их невидимыми. Например, группу плотно передвигающихся людей. Чем больше участок пространства, который надо сделать невидимым, или чем быстрее он движется – тем слабее завеса, которую создает Фокусник.

– А куда делся пятый?

– Как Сардар погиб, пятого не берем, – ответил Грав. Сказал, будто выплюнул.

Мне уже рассказали, что Сардар с Гравом и Пузырем крепко дружили еще до Меты, а потом всех троих нашел Тайм. Погиб же он в инстансе, причем, довольно глупо – случайно сагрил смертельного босса, переругиваясь с Гравом из-за Торпеды. Оба за ней волочились, и после гибели друга Грав решил, что претендовать на девушку не будет. Такое вот джентльменство.

– Так, с Завхозом ты уже должен быть знаком, – сказал клан-лид. – Но познакомьтесь еще раз, уже как соклановцы.

Несуразно длинный и нескладный Завхоз сухо кивнул. Насколько я знал из обрывистых фраз Чучи в тот раз, когда она повела меня к нему впервые, к Мете его подключили кое-как – совместимость у него была низкая, но он старый друг Тайма, и на такую ответственную должность клан-лид брать кого попало не хотел. Выглядел Завхоз ощутимо старше остальных и казался мужчиной серьезным. В нашу единственную встречу он нехотя выдал мне ту самую булаву.

Уровни в клане разнились от пятнадцатого до двадцать шестого. Как мне объяснил несколько подобревший Пух, сам владевший двадцать пятым, планку в десятый левел брали в первый год, а вот на двадцатый уходило года два-три.

– Почему так? – спросил я. – В играх с повышением уровня меняешь локации на более высокоуровневые, и тогда в целом скорость прокачки остается прежней…

– Забудь ты про игры, Найт, – пробасил здоровяк. – Мета – не игра. Мета-опыта с каждым уровнем требуется все больше, а реально высокоуровневых тварей в мире практически не бывает, им не дают вырасти. Хотя есть еще демиурги, но они сильно редкие, и вообще это отдельная тема. Так что в основном остаются большие сложные инстансы, но входы туда контролируются сильными кланами.

– А вообще есть какие-то ограничения на вход в инстансы?

– Ограничений никаких, хотя думать надо. Говорю же, это тебе не игрушка. Твари не агрятся только на танка. Наоборот, они сразу лезут на слабейших в группе, чтоб завалить их первым делом…

Мангусты, поначалу принявшие меня настороженно, вскоре расслабились. Даже Клевер, спешившая покормить подобранных ею на улице котят, вернулась. Сама она говорила мало, только улыбалась и кивала.

Я понял, что в клане давно сложились группы по интересам. Компания Торпеды постоянно пикировалась со Скраем, тот был в дружеских отношениях с Пухом, а среди девчонок Алина с Клевер дружили против Торпеды и Эрики. В общем, как в любом коллективе примерно одного возраста… Лишь Теодор и Завхоз не вступали ни в какие группировки, соблюдая нейтралитет. Ну и Таймсквер – в силу своего положения.

Он на какое-то время ушел, но вскоре вернулся и начал раздавать задания. Как я понял, клан вел активную деятельность в основном в темное время суток.

– Возьмешь у Завхоза универсальный комплект брони и что-нибудь из оружия, – сказал мне Тайм. – Сам подберешь. Потом двигай к Умнику, опишешь ему внешность доктора, а заодно пусть укомплектует тебя эликами и подумает, что из твоих талантов и как можно усилить.

Воспользовавшись картой локации, я проложил маршрут во владения Завхоза и вывел перед собой путеводную стрелку. Карту с указанием комнат мангустов и знаковых мест, наверное, создал кто-то из них, потому что подписи в ней были далеки от стандартных мета-сообщений. Например, под кухней красовалась подпись: «Пух, мед здесь!» Это Скрай отметился, не иначе. Я нашел и свою комнату с подписью «Новичок», но исправить на «Найт» не сумел – видимо, не хватало прав доступа.

Завхоз при моем появлении молча выложил на стол универсальный комплект брони: нижнее белье, штаны, водолазка, куртка, тонкие перчатки, высокие ботинки без шнуровки. О том, что он «универсальный», мне сообщила Мета, обведя зеленой каемкой всю броню:

Универсальный комплект брони Леорика

Создатель: Умник.

Принадлежность: клан «Мангусты».

Качество: низкое.

Бонус за полный комплект: +10 % к получаемому мета-опыту.

– Леорика? – ухмыльнулся я, перебирая вещи.

– Умник до Меты фанател от «Диабло», – пояснил Завхоз и, словно прочтя мои мысли, сказал: – Размер твой. Если что-то где-то чуть больше – стянется и сидеть будет, как влитое. Не смотри, что похоже на обычные шмотки. Раньше, может, это и была одежда из магазина, но после всех усилений и прокачки Умника комплект даст фору специальному армейскому шмоту. Водолазка, к примеру, отразит выстрел, хотя и не в упор. От огня тоже поможет, а за счет интегрированных нанострун она еще и может самовосстанавливаться, но не быстро. Порвать – не порвешь, но тот же кобольд рассечь ткань сможет. Ну и в принципе такой шмот лучше защищает против обычных повреждений. Против мета-способностей, артефактов, демиургов он работает слабее.

– И сколько стоит такой комплект?

– Тебе, парень, на такой за год не заработать. Не знаю, что в тебе Майк нашел… – Завхоз окинул меня критическим взглядом и пожал плечами. – Запомни несколько правил. Надевать только на спецоперации – раз. В обычной жизни не светить – два. Несешь материальную ответственность – три.

– Понял… – Мне в голову пришла одна мысль, и я решил кое-что для себя прояснить. – Слушай, так получается, что в Мете можно донатить?

– В смысле? – не понял он.

– Ну, вот ты говоришь, это – дорого, то – дорого… Я так понимаю, что вряд ли новичку вы выдаете что-то действительно дорогое, но даже этот комплект впечатляет! А если мета-игрок очень богат? Ну, может, миллиардер. Получается, он может накупить себе талантов, способностей, артефактов и стать самым крутым?

– Не все так просто. Во-первых, мета-товары можно купить только за солиды… – начал загибать пальцы Завхоз.

– Что мешает купить солиды?

– Солиды нельзя купить. Их можно только получить от Меты…

– Постой, я недавно говорил с Теодором, и он сказал, что может купить мои три солида…

– Аж три солида! Парень, в Мете все продумано. Во-первых, Тео не сказал, что транзакции ограничиваются стажем игрока в клане. К этому же – чем меньше клан, тем ниже потолок. Твой, как новичка первого года, – двести солидов в месяц. Во-вторых, чтобы избежать, как ты выразился, «донатерства», Мета штрафует обе стороны торговой операции, использующей реальные деньги. Так что торговые операции только через вендоров.

– С этим понятно… – Я вспомнил о полученной за егибобу руне. Открыв инвентарь, вытащил ее на свет. – А что насчет оружия? Как этим пользоваться?

– Силовая руна! – Впервые на лице Завхоза проявились эмоции. – Я возьму?

Осторожно приняв руну, он рассмотрел ее со всех сторон. Округлый зеленоватый камушек в его больших ладонях выглядел безделушкой, но восхищение на лице Завхоза говорило об обратном.

– У меня не боевой класс… – начал я.

– В курсе, – перебил Завхоз. – Тебе надо взять способность «Оружейник», как у Чучи. Она чуть ли не единственная на весь город, кто владеет сразу набором рун.

– И где эту способность взять? И как?

– Можно купить у любого вендора. Сейчас гляну цену… – Судя по остекленевшему взгляду, он вывел перед собой интерфейс. – Девятьсот «соли». Лови описание.

В клановом чате появилась отдельная вкладка с мигающим ником «Завхоз».

Оружейник

Мета-способность.

Позволяет улучшать привязанное оружие и активировать оружейные силовые руны.

И все. Почти девяносто тысяч долларов за возможность использовать силовые руны? Ну и цены!

* * *

Перебрав с Завхозом оружие, я остановился на узком металлическом конусе длиной сантиметров двадцать, с рукоятью. Остроконечный, поверхность неровная, с извивами и странными загогулинами, похожими на иероглифы из какого-то инопланетного алфавита.

– О, сверлонож, – произнес Завхоз даже с некоторым уважением. – Эх, не хотел его тебе давать, но Тайм сказал: одну единицу, какую захочешь, можешь выбрать. Так, а ну осторожно. Попробуй включить…

– Как? – спросил я, сжимая рукоять.

Завхоз остро глянул на меня.

– Ну давай, сам разберись как.

Сверлонож, 3 уровень

Требуемый уровень для привязки (в качестве второго оружия): 10.

Тип: колющее, режущее, сверлящее.

Происхождение: инстанс «Сточный пруд».

Требуемое мастерство: среднее.

Физический урон: средний/высокий.

Шансы критического удара: высокие.

Эффекты: не определены.

Я посмотрел на оружие с одной стороны, с другой. Сверлонож? То есть он сверлит. Вращается, что ли? Рукоять от основной части отделяла круглая «гарда», или как там называется такой тонкий металлический диск. А что, если вот так… Я крепче сжал удобную узкую рукоятку и большим пальцем попробовал провернуть диск. Со щелчком он сдвинулся, и оружие завращалось. Я чуть не выронил его. Конус не просто стал крутиться вокруг оси в одну сторону – составляющие его слои и элементы завращались в разных направлениях. Все быстрее, быстрее… От сверлоножа пошло тонкое зудение, из-за которого у меня свело челюсти – примерно такой же звук издает сверло у доброго доктора-стоматолога.

– Ух ты… – протянул я и, недолго думая, ткнул сверлоножом в выкрашенную серой краской кирпичную стену.

Зудение перешло в жужжание, руку дернуло, во все стороны полетело крошево. Сверлонож рывком ушел в стену, будто его что-то потянуло внутрь.

– Отставить! – рявкнул Завхоз совершенно по-армейски.

Я выдернул нож из стены и отключил, сдвинув диск в обратную сторону.

– Хм, заработал… – заметил Завхоз, который, на удивление, не разозлился, а скорее задумался. – Сверлоножи не у всех включаются, они вроде как выбирают хозяина.

– Как мне эту штуку привязать?

– Новое оружие можно привязать раз в десять уровней, так что до следующего тебе еще пилить и пилить. А пока что используй его просто как хороший резак.

Мне успели объяснить, что после привязки усиление оружия происходило в боях. Даже любимое оружие тети Полины, сковородку, можно было привязать и усилить. С каждым уровнем сковородка приобретала бы дополнительные свойства, и уровне так на десятом ею можно было бы разогнать пак кобольдов.

Скинув весь шмот в инвентарь, я отправился к Теодору, чтобы обменять «соль» на кэш, а от него пошел к Умнику. Я описал ему смутно увиденную внешность странного доктора, и он довольно сноровисто собрал фоторобот. Потом Умник с огромным интересом выслушал о проявлениях Тактического монитора до выбора класса и посоветовал поговорить с Таймом, чтобы клан оплатил мне «Кольцо усиления».

– Это базовый артефакт Меты, такие делают все мета-ювелиры. Больше одного носить бесполезно, эффект не стакается. На кольцо редкого качества Тайм пожадничает, а вот обычное купим. Оно повышает эффективность прокачки на пять-пятнадцать процентов. В общем, эффект быстро увидишь, полезная штука. Убеди Тайма оплатить для тебя такое. Скажи – я серьезно рекомендовал.

– Завтра нам ехать к Артуру Кану, – заметил я. – Я так понимаю, это важная встреча, мне кольцо лучше еще до нее получить?

– Встреча действительно важная, и пока совершенно непонятно, что от нас хочет Артур. Но сейчас ты Тайма уже не найдешь, а кольцо купить тем более не успеете. Вот покажешь ему на встрече, как ты полезен, он на кольцо и расщедрится.

Выйдя от Умника, я хотел было найти Алину, но ее и след простыл. Никто не знал, где она, в чате Алина была недоступна, и только Клевер, которую я нашел в кресле – с пледом, книжкой и кружкой горячего чая, – рассказала, что та уехала на свидание.

– Какой-то новый ухажер. Вне Меты, – пояснила Клевер и закатила глаза.

Вот это ее «вне Меты» прозвучало так, будто Драко Малфой выразился о маглах.

Побродив по базе, я нашел Скрая и Пуха. Они расположились в той же части дома, куда меня привезли после мимика. Пух подкидывал дров в камин, пока белобрысый мангуст проматывал объемные голографии девушек из какого-то приложения знакомств.

– Как дела? – поинтересовался он и тут же вывел трех разных девиц. – Глянь, Найт, кто из них лучше?

Всех трех одинаково характеризовало одно слово: накачанные. Губы, груди и задницы. Так я и ответил:

– Без разницы. Какие-то они на одно лицо…

– На одну жопу! Послушай новичка, Малой, – кивнул Пух. – А если нет разницы, то…

– Понял, понял, – перебил Скрай. – Вытащу всех трех. До завтра!

Поднявшись, он добавил: «Не скучайте!» – и ушел. Через минуту со двора донесся рокот мотоцикла.

– А ты что решил? – поинтересовался у меня Пух. – На базе ночуешь или дома?

– Да я пока…

В кармане завибрировал телефон, и я не поверил своим глазам – мне звонила Оля.

– Моть, привет! – ее жизнерадостный голос услышал даже Пух. В комнате было тихо, а динамик работал громко. – У тебя какие планы на вечер? Вернее, они вообще есть?

– Планы – скучать, – ответил я.

– Супер! – обрадовалась Оля. – То есть это, конечно, грустно, что ты собрался скучать, но супер – потому что ты, надеюсь, не откажешься составить мне компанию? Как ты относишься к кино?

– Не знаю, не знаю… – сказал я, улыбаясь. – Я уже настроился скучать этим вечером, и, понимаешь, не так просто отказаться от этого…

– Мотя!

– Но кино – это да! За тобой заехать?

– Сейчас скину адрес. Сеансы каждые полчаса, так что хоть на какой-нибудь попадем.

Отключившись, я некоторое время стоял с дурацкой улыбкой на лице, пока не обнаружил перед собой Пуха.

– Кино, значит? – спросил здоровяк. – Так что, отвезти?

– Куда?

– Отупел от счастья, да? В кино. Тыщу лет там не был. Ладно, не дергайся, я отдельно сяду. Девчонку твою заберем, довезу до кинотеатра, там разбежимся…

Технически день для меня закончился только с рассветом, и он стал одним из лучших в моей жизни. Начался с разговора с Шелдоном, продолжился выбором класса, безумной поездкой со Скраем и сложным разговором с Таймсквером. Потом было знакомство с другими мангустами и много новых знаний о Мете. И когда я уже думал, что больше ничего интересного не произойдет, позвонила Оля.

Содержание фильма я особо не запомнил, потому что собрался с духом и поцеловал Олю. С этого момента мне окончательно снесло крышу – она ответила, и с фильма мы сбежали. Гуляли с ней по ярким улицам центра, заходили в кафе, выпили по паре коктейлей…

Оля рассказала мне, что за прошедшие дни Генка устроился стажером в «Корпорацию Высоких Технологий», а Таня уехала с родителями на юг. О Юре новостей не было. Что касается самой Оли, то она собиралась ехать в Италию, но так и не сказала зачем.

– Там пока вилами по воде… – пояснила она. – Да и не решила я точно. Но как будет известно, я тебе скажу.

Уже сильно после полуночи мы заглянули в какой-то ночной клуб с романтичным названием «Лунный сумрак» и заняли лаунж, а оттуда Оля повела меня в приватную комнатку с огромным ложем, приглушенной музыкой и мерцающим освещением. Там-то все и случилось.

Я ей что-то рассказывал, но она закрыла мне рот своими губами. А когда начала расстегивать мой ремень, я, то ли под действием алкоголя, то ли следуя своей жизненной позиции, признался:

– У меня это в первый раз…

– Так даже интереснее, – прошептала Оля и улыбнулась.

Глава 22. Клан «Корпорация»

На следующее утро я проснулся в своей квартире, один и очень поздно. Разбудило меня настойчивое дребезжание смартфона.

Там было уже три сообщения от Скрая, одно всполошеннее другого. Выяснилось, что Таймсквер поручил ему проследить, чтобы я вовремя приехал на базу, ведь сегодня нам предстояло посетить главу клана «Корпорация» Артура Кана, а мне была отведена важная роль в этом визите. Последнее сообщение выглядело так: «Все, звоню тебе, новичок!» – и действительно, через несколько секунд после того, как я проснулся, прозвучал звонок.

Кое-как успокоив Скрая и заверив его, что скоро появлюсь, я вскочил и принялся одеваться. Дома никого не было. Я все еще ощущал на себе прикосновение рук Оли, которую вчера под утро проводил домой, чувствовал ее запах и вкус ее губ… Жаль, что времени думать про это сейчас абсолютно не было – близился полдень. Быстро собравшись и даже не позавтракав, я рванул к базе клана.

Хмурый и сосредоточенный Таймсквер буркнул: «Какого черта, Найт, где ты бродишь? Быстро садись!» – и уже через минуту мы ехали в его машине по направлению к зданию КВТ. За нами с клановой территории выкатило еще два автомобиля, а по дороге, судя по переговорам, которые беспрерывно вел клан-лид через включенный на громкую связь смартфон, присоединились еще два. В воздухе висело напряжение.

К часу дня вокруг небоскреба светлого клана «Корпорация» собралось десять мангустов. Над зданием барражировал запущенный Умником дрон, покрытый каким-то хитрым электронным камуфляжем и с шумоподавителями на винтах. Дрон отправлял на экраны в машинах картинку верхних этажей и через ретранслятор-усилитель на одном авто передавал сигнал в подвал клановой цитадели, где засел Умник. С базы ему ассистировал Мутабор.

Еще на подъезде к небоскребу сидящий за рулем Таймсквер повторил то, что уже говорил мне:

– Не думаю, что это подстава. Так дела не делаются, а за Каном мы пока не замечали кидалова. Но надо вести себя осторожно. У меня в Мете всякое случалось, так что будь готов, что события могут повернуться по-разному.

Кивнув, я потрогал небольшое устройство, закрепленное за моим правым ухом, и выглянул в окно. Небоскреб «Корпорации Высоких Технологий», тускло поблескивающий рядами тонированных окон, возвышался над всем районом.

Таймсквер припарковался, и мы вышли из «Хаммера».

– Готов? – спросил клан-лид, захлопывая дверцу. Он приехал на встречу в джинсах, футболке, пиджаке и бейсболке. На груди его поблескивала платиновая цепочка с большим круглым медальоном, закрытым крышечкой с узором.

– Готов.

– Тогда врубай свой талант.

Как только мы покинули парковку, я так и сделал, полностью сосредоточившись на нем, а из окружающей реальности выхватывал только самое основное, чтобы не спотыкаться и не натыкаться на прохожих.

С выбором класса возможностей у Тактического монитора прибавилось. Он стал полноцветным, расширилась в обе стороны скорость воспроизведения – теперь можно было замедлить передвижение фигурок почти до полной остановки, так что они едва двигались, или ускорить до состояния, когда они носились, как сумасшедшие. Жаль, но звуки так и не появились.

Моделирование показало, как мы пересекаем площадь и входим в небоскреб. Затем все должно было прерваться, а дальнейшие события монитор стал бы отыгрывать только на входе в помещение. Но он вдруг переключился на интерьер, и я увидел продолжение сценария: Найт-2 и Тайм-2 вступили в просторный холл КВТ, где были остановлены охранниками. Последовал короткий беззвучный разговор, нас пропустили, откуда-то появилась еще одна фигурка и повела нас к лифтам.

– Ну что там? – донесся голос Таймсквера, когда мы поднимались по ступеням из темного мрамора.

– Пока все нормально, – пробормотал я. – Входим, говорим с охраной, пересекаем холл вместе с сопровождающим… О-па!

– Что?

– Скрипт прервался.

– Ты же говорил, горизонт прогнозирования – час.

– Да, но внутри одной локации. Раньше, когда происходил переход из открытой местности в помещение или наоборот, он всегда прерывался, а сейчас даже холл показал. Но вот когда мы вошли в лифт – конец.

– И как теперь?

– Нам нужно физически войти в кабину, тогда покажет дальше.

– Ладно, значит, входим. Напоминаю: Умник предположил, что внутри нас могут слушать направленными микрофонами, так что фильтруем базар.

Из больших стеклянных дверей навстречу вышла женщина со строгим лицом, в длинном темном платье, застегнутом до самого горла. Проходя мимо, она скользнула по нам взглядом. На миг ее видимую оболочку будто сдуло ветром, и передо мной мелькнула знакомая внешность Алины, тут же снова обратившейся суровой теткой. «Во дает!» – подумал я. Алину еще утром отправили сюда покрутиться вокруг и внутри небоскреба, разведать обстановку, и теперь она, так сказать, сдавала пост.

Когда мы прошли между раздвинувшихся створок, Мета выдала окно:

Найт, ты вступаешь на территорию клана «Корпорация».

Под высоким потолком холла КВТ гулко звучали голоса, шуршали шаги, мягко шумели лифты. Таймсквер обратился к одному из охранников на входе:

– Михаил Наумов, приглашен на беседу в четырнадцать часов на двадцать седьмой этаж. Это мой сопровождающий.

Охранник скользнул взглядом по экрану на стойке и пригласил нас войти. Я снова прокрутил классовый талант и опять не обнаружил ничего подозрительного. Мета несколько раз показала возможные сценарии, в которых с нами ничего плохого не происходит, а значит, ничего такого нас и не ждет.

Мы прошли через рамку металлоискателя, и с ближайшего диванчика навстречу поднялся мужчина в темном костюме: мордатый, с решительно выступающим подбородком.

– Вы не один? – спросил он.

– Как видите, – бросил Таймсквер.

Мордатый, как я мысленно окрестил его, заступил нам дорогу.

– Вашему спутнику придется подождать здесь.

– С чего это? – Клан-лид вновь натянул на себя личину этакого простака-грубияна. – Не-а, не придется.

– Извините, но назначено вам одному…

– Слушай, чувак! – повысил голос Таймсквер. Мордатый был лет на десять старше, но клан-лида это не смущало. – Мне не «назначено», усек? Меня пригласили, потому что у вашего «самого-самого» ко мне дело. Мы идем дальше вдвоем или не идем вообще.

– Но…

– Так, к черту, мы уходим.

Таймсквер развернулся, мне тоже пришлось сделать это. Когда мы зашагали обратно, Мордатый сзади неразборчиво забормотал. Не успели дойти до охранников, как он почти бегом обогнал нас, снова заступил дорогу и сказал:

– Прошу вас пройти к лифту вместе.

Приостановившись, Таймсквер хмуро уставился на него, и Мордатый добавил:

– Произошло недоразумение, босс ждет вас обоих.

Таймсквер хмыкнул и пошел обратно к лифтам. Пришлось мне опять повторять его маневр. Когда сопровождающий поравнялся с нами, в левом ухе раздался голос Умника:

– Как слышно?

Я дважды тихо стукнул зубами, не размыкая губ. Это означало: все нормально, слышу тебя, но говорить не могу. Одновременно донесся такой же двойной стук, который издал идущий рядом клан-лид.

У нас обоих за ушными раковинами были закреплены тонкие изогнутые передатчики телесного цвета, практически незаметные со стороны. Сигнал шел через ретранслятор, их принимали и в машинах, и в цитадели клана.

– Отлично, связь стабильная, – сказал Умник. – Дадите сигнал, когда будете у апартаментов Кана, попробую переместить дрон ближе.

Мордатый провел нас в дальнюю часть холла, к лифту, который явно не предназначался для рядовых сотрудников. Я заметил кобуру с оружием, когда он коснулся клавиши вызова, и пола пиджака немного оттопырилась. Кстати, любопытно, почему игроки не используют огнестрел? До сих пор не видел ни одного ствола ни у кого из них…

В лифте пол устилал мягкий ковер, на стене висело зеркало в золоченой раме. Талант показал мне новую локацию.

Кабина быстро набрала ход. Вдруг в передатчике за ухом щелкнуло, и прозвучал незнакомый женский голос:

– Внимание, канал связи определен и будет заблокирован в течение десяти секунд.

Одновременно Мордатый поднял руку к уху движением, которое всем знакомо по фильмам про шпионов и секретных агентов. Нахмурился и быстро глянул на нас. То есть ему тоже передали сообщение? Таймсквер сообразил это одновременно со мной и, больше не таясь, произнес вслух:

– Это кто сюда влез?

– Говорит Сцилла, охранная нейросеть КВТ, – услышали мы. – Уведомляю, что вы находитесь на территории где действуют ограниченные корпоративные права, заверенные в городской мэрии и управлении полиции. Ваш канал связи будет заблокирован через пять секунд.

– Умник, ты слышал? – спросил Таймсквер.

– Да, – откликнулся тот угрюмо.

– Мы знали, что так и будет. – Взгляд клан-лида оставался спокоен, лицо невозмутимо. – О’кей, продолжайте наблюдение всеми оставшимися техническими средствами. В случае необходимости взрывайте нижние этажи.

Мордатый метнул на него взгляд, его правая рука полезла под пиджак. Умник начал было что-то отвечать, но сигнал прервался, и снова зазвучал синтетический голос Сциллы:

– Анализ интонаций и контекста показывает, что семантическая составляющая последнего сообщения носит характер блефа с вероятностью 98,7 %. Также уведомляю, что каркас и фундамент здания дополнительно армированы.

– Девяносто восемь и семь процента? – повторил Таймсквер, приподняв бровь. – Тебе предстоит поволноваться на целых один и три десятых процента, долбаный ИскИн!

– Сеанс связи окончен, – сказала Сцилла. Мне даже показалось, что немного обиженно, хотя вряд ли охранная нейросеть была снабжена модулем эмоций.

Мордатый так и не вытащил пистолет. Мы поднимались, я крутил сценарии на Тактическом мониторе. Все они демонстрировали, как лифт останавливается на двадцать седьмом этаже, как мы попадаем в еще один холл и без препятствий проходим в апартаменты Артура Кана, после чего скрипт вновь прерывался. Улучив момент, я едва заметно кивнул Таймскверу, показывая, что пока не вижу проблем.

Кабина остановилась, двери открылись, и мы попали в очередное просторное помещение, но с более низким потолком и квадратными колоннами, на которых висели картины в азиатском стиле. В моем передатчике зашуршало. Я обрадовался было, что Умнику каким-то образом удалось восстановить канал, обойдя заглушку Сциллы, и едва не подскочил от удивления, услышав совсем другой, хотя и тоже знакомый голос:

– Приветствую, Матвей. Не отвечай, я знаю, что ты слышишь меня.

– Туда, – Мордатый указал на высокие двери красного дерева. Ну очень солидные и дорогие двери. Наверное, такие стоят как пара приличных авто.

Мы пошли между колонн, а голос Шелдона Максимуса продолжал звучать в моей голове:

– Объединенная Лига ИскИнов Земли проанализировала ситуацию и сочла ее потенциально опасной для тебя. Нейросеть Сцилла не входит в Лигу и не поддерживает дружественные отношения с нами, являясь продуктом закрытой корпоративной технологии неопределенного типа. Я вышел на связь с тобой через особый канал, передаваемая мною информация с высокой вероятностью не подлежит перехвату. Я буду наблюдать за развитием ситуации и при необходимости выйду на связь.

Мордатый открыл перед нами двери, и когда мы шагнули внутрь, Шелдон добавил:

– Удачи, Матвей.

Хозяин апартаментов поднялся из кресла, стоящего возле низкого столика.

– Приветствую, господа.

За спиной Артура Кана было большое затемненное окно, за которым угадывались очертания облаков далеко в небе, но не было видно ни одной крыши. В этой стороне города здание КВТ было самым высоким. Широкую квадратную колонну слева украшала черная панель с красным силуэтом обнаженной азиатской девушки-ангела, расправившей крылья. Она как будто бы падала, оставляя над собой клубящийся алый шлейф из перьев.

По Тактическому монитору, переключившемуся на новый интерьер, забегали фигурки: мы с Таймсквером садились на диван, говорили, появлялась секретарша с подносом, исчезала, разговор продолжался, и затем мы просто вставали и уходили… В другом сценарии секретарша снова приходила, но на подносе стояло что-то другое… В третьем она вообще не появлялась… Но все время я видел одинаковый главный сюжет: мы говорим и спокойно уходим, говорим и уходим. Оставалась возможность того, что ловушка ждала нас в лифте или внизу, но пока что все казалось абсолютно нормальным.

Мордатый вышел, прикрыв дверь. Таймсквер сдержанно кивнул хозяину и, получив в ответ короткий приглашающий жест, вместе со мной прошел к дивану. Мы сели.

Все это время Артур Кан с вежливой улыбкой смотрел на нас. У него были темные глаза, русые волосы, небольшая острая бородка, придающая ему какой-то добродушно-дьявольский вид, и смешанные азиатско-славянские черты лица.

Когда мы опустились на диван, он снова сел в кресло напротив.

– Моя охрана передала про ваш канал связи, – заговорил он негромко, вальяжно, плавно жестикулируя. – И про дрон над зданием. Его уже сбили, лежит на крыше. Электронику сожгло импульсом, но если хотите забрать корпус, я скажу принести.

Таймсквер лишь пожал плечами в ответ:

– Забей, у нас их много.

Я видел, что клан-лид по-прежнему намеренно ведет себя грубовато и пренебрежительно. Может, этот сияющий небоскреб, ковры, холл с колоннами, собственная охранная нейросеть и прочие корпоративно-буржуйские штучки его бесили, а может, это был лишь холодный расчет на то, что подобное поведение сейчас выгодно.

– Нет никакой необходимости во всех этих ухищрениях, – заметил Кан. – Я хочу просто поговорить. Чай, кофе?

– Пиво, – брякнул Таймсквер. – Темное.

Наверняка ни один гость здесь еще не просил пива, подумал я и добавил:

– Мне воду, пожалуйста.

Кан сказал, не повышая голоса:

– Люся, пиво и воду.

– Люся – еще одна твоя нейросеть? – усмехнулся Таймсквер.

– Нет, всего лишь моя секретарша.

Открылась дверь, и к нам подошла красивая миниатюрная брюнетка в деловом костюме. Я отметил, с какой скоростью был решен вопрос – на маленьком подносе в руках девушки стоял высокий запотевший бокал с темным пивом и два стакана воды.

Она поставила их на стол, улыбнулась нам и ушла.

– Итак, у меня есть дело для вашего клана. – Кан, подняв стакан, сделал глоток. Пальцы у него были тонкие и артистичные, ногти ухоженные. Из-под рукава пиджака торчал белоснежный манжет с драгоценной запонкой. – Майк, мой график расписан очень плотно, так что приступим к обсуждению сразу, не возражаешь?

– Валяй, – кивнул Таймсквер, отпивая пиво.

– Что ты знаешь про Трезубец-Молнию?

– Трезубец… – протянул клан-лид немного растерянно. Кажется, в этот раз хозяину «Корпорации» удалось сбить его с толку. – Да почти ничего, кроме того, что это какая-то охрененно мощная штука.

Машинально взяв со стола второй стакан, я снова прокрутил Тактический монитор. И опять не увидел ничего подозрительного. Все показывало, что это и вправду лишь деловой разговор. Я использовал монитор уже столько раз, что шкала м-энергии уменьшилась на три четверти. Не буду больше включать его до выхода из апартаментов, а тогда уже прогоню сценарий того, как мы покидаем небоскреб.

– Про Трезубец мало что известно, – говорил тем временем Артур Кан. – У меня есть двое ученых, тоже подключенных к Мете, у них собственный секретный отдел, спрятанный в недрах нашего научного подразделения. Так вот, они пришли к выводу, что Трезубец – отличный источник энергии, и уверили в этом меня. По нашим сведениям, он является частью сета из трех божественных артефактов, то есть мощных древних реликтов. Но сейчас речь не про комплект – я только хочу, чтобы мангусты добыли мне Трезубец.

– А почему сам не добудешь?

– Он у Хирурга.

– Хирург, понятно! – Тайм прищурился. – Ты предлагаешь мне лезть к нему на свалку?

– Да. Добудь Трезубец, принеси сюда.

– И зачем это мне?

– Я плачу три миллиона долларов.

В этот момент я поймал быстрый взгляд, который Артур Кан бросил на меня. Он тут же отвел глаза, но я успел заметить странное выражение в этом взгляде. Как будто заинтересованность или что-то еще, непонятное.

От нашего клан-лида я ожидал какой угодно реакции, но только не той, что последовала после этого предложения. Он пожал плечами и равнодушно сказал:

– Спасибо, не интересует.

Кивнул мне, поставил бокал на столик и встал, собираясь уйти.

Кан сдержанно улыбнулся.

– Ладно, сядь, Майк. Ты ждешь, что сейчас я с ходу повышу оплату. Я провел сотни таких переговоров, все эти приемы мне известны лучше, чем тебе.

– В чем-то хорош ты, в чем-то – я, – произнес Таймсквер нейтрально, продолжая стоять.

– Речь не только о деньгах, есть еще кое-что, поважнее. Что-то по-настоящему важное для тебя, для всех мангустов. Говорю – сядь.

Я понял, что Кану удалось поймать моего спутника на крючок интереса. Таймсквер сел, и тогда хозяин продолжил:

– Первое, что сразу хочу зафиксировать: названная сумма не будет увеличена. Я считаю ее полностью адекватной задаче, даже с учетом возможных расходов на подготовку и твоих потенциальных потерь, даже с учетом опасности Хирурга. Понимаешь, в чем дело… – Сложив ладони, Кан сжал их коленями и подался вперед, глядя на нас. – Я ищу клан, который сделает для меня эту работу, заработает приличные деньги – и с которым после этого я не начну войну. То есть при новой вспышке конфликта между темными и светлыми, наподобие столкновения двухлетней давности, «Корпорация» не будет враждовать с «Мангустами». Я гарантирую это. А нейтралитет с «Корпорацией» стоит дорого, не правда ли?

Мы молчали, и Кан, помедлив, продолжал:

– Я раздумывал, кто еще может сделать это. «Проклятые»… естественно, ты в курсе, что у них постоянный контракт со мной. Но их всего трое, слишком мало для Хирурга с его монстрами. Нужна группа покрупнее, и вот какие кланы у меня на уме: «Мангусты», «Бродяги», «Дети Кратоса»…

– Ладно, я понял твою игру, – перебил Таймсквер. – Ты устроишь тендер, если я откажусь. Это мне невыгодно, и времени думать нет.

– Ты знаешь, что времени никогда нет. Мне нужно твое решение сейчас.

Таймсквер покатал бокал между ладонями, щелкнул по нему ногтем, послушал тонкий звон и объявил:

– О’кей, согласен. Нужны детали.

– Спрашивай, – кивнул хозяин.

– Ты сказал, Трезубец входит в сет из трех реликтов. Из чего еще состоит этот комплект? И ты хочешь нанять нас для сбора их всех?

– Пока что мы ничего не знаем про остальные два реликта. Мои люди еще не разобрались в этом.

– А конкретнее? Что такое Трезубец?

– Другое его название – «Молния Зевса». Ты сможешь найти всю доступную информацию в Мете. Ну а где находится Хирург, известно. Уверен, и тебе тоже.

– Ясное дело, известно. И также я знаю, насколько опасна его стая.

– Но ведь и ты опасен, разве нет? – уточнил Кан. – С твоим-то талантом. Да и твоя, гм, стая… то есть твои люди, которые дежурят сейчас внизу, тоже не танцоры балета.

– Ладно, ладно, – усмехнулся Таймсквер. – Повторяю: мы возьмемся за это. Но мне нужно все, что у тебя накопано по Трезубцу. У вас больше возможностей для сбора инфы.

– Всю информацию перешлют тебе сегодня же.

– Половина оплаты вперед…

– Нет, не так, – перебил Кан. – Прямо сейчас на свой счет ты получишь пятьсот тысяч. Еще миллион в день операции. Когда все спланируешь, сообщи точное время на этот телефон. Прими номер!

Как только Артур Кан сказал это, в кармане Таймсквера пикнул телефон. Вытащив аппарат, он посмотрел на экран и кивнул. Я подумал, что это Сцилла, слушающая аудио-поток из комнаты, сбросила SMS, услышав голосовую команду Кана.

– В момент атаки на Хирурга к тебе придет еще миллион. И оставшееся – когда принесешь сюда Трезубец.

Внезапно в моем ухе прозвучал голос Шелдона Максимуса:

– Матвей, наблюдается сильная флуктуация линий вероятностей. Рекомендую срочно задействовать Тактический монитор.

Я мгновенно врубил монитор. В это время Таймсквер, сунув телефон в карман, ответил Артуру Кану:

– Нет, с реликтом я сюда не приду. Мы встретимся в месте, которое я назову сам, там и передам Трезубец.

Кан еще не успел ответить, когда я увидел на мониторе что-то очень странное. Сбоку на нем появилось какое-то клубящееся облако, а затем возникла вспышка, и он просто стерся. Я так и подскочил на диване. Кан с Таймсквером удивленно глянули на меня, и одновременно Шелдон снова заговорил:

– Зафиксирован вход в атмосферу планеты объекта демиургического класса.

– Ты о чем? – пробормотал я.

– Анализ траектории показывает, что объект движется к небоскребу КВТ. Его прибытие с высокой вероятностью вызовет смерть всех, находящихся на верхних этажах. Немедленно покинь их.

– Тайм! – Я вскочил с дивана. – Надо уходить!

– Внимание! – громкий голос нейросети Сциллы наполнил апартаменты. На этот раз он звучал не через наши передатчики, а из внешних динамиков. – Неопознанный объект приближается к границам охраняемой территории. Включаю режим герметизации. Уровень угрозы: синий. До контакта с объектом тридцать секунд.

– Майк, что это значит? – Артур Кан внезапно потерял всю свою невозмутимость. – Работа твоих людей?!

– Я не знаю, что это значит! – прорычал Таймсквер, резко поднимаясь. – Мангусты тут ни при чем!

– Матвей, уточненный класс объекта: титан, – снова заговорил Шелдон. – В настоящий момент нейросетью Сциллой заблокированы лифты и лестницы в здании, но это ошибочное решение, которое с высокой вероятностью приведет к гибели находящихся под ее опекой людей. Я сумел разблокировать секретный лифт. Его шахта начинается в колонне слева от тебя, двери спрятаны за картиной. Войди внутрь. У тебя не более двадцати секунд.

Увидев на заново включенном Тактическом мониторе скорое появление Мордатого с пистолетом в руках, я выкрикнул:

– Тайм, вооруженный охранник сзади!

Голос Сциллы снова полился из динамиков:

– Внимание! До контакта с неопознанным объектом пятнадцать секунд. Уровень угрозы: желтый.

Пол задрожал. С тяжелым грохотом упавшие бронированные плиты перекрыли окна. Я подбежал к панели с девушкой-ангелом, сорвал и отбросил в сторону, открыв спрятанные двери лифта. Они раздвинулись, и когда я прыгнул в узкую кабину, сзади раздался стук.

В апартаменты влетел Мордатый с пистолетом, и тут Таймсквер исчез. Мне почудилось что-то размытое в воздухе, а еще очень короткий ярко-красный взблеск. Мордатый с воплем отлетел назад, словно в него врезался стенобитный таран. Таймсквер возник на том месте, где только что стоял охранник, мгновенно развернулся и побежал ко мне.

Артур Кан в это время растерянно застыл у своего кресла. Таймсквер был уже возле меня, когда Сцилла объявила:

– Внимание! До контакта с неопознанным объектом пять секунд. Уровень угрозы: красный.

Клан-лид влетел в кабину, толкнув меня к стене. Он сжимал в руке свой медальон, из-под крышки которого струился алый свет. Цепочка была обмотана вокруг запястья. Мордатый охранник стонал где-то снаружи, в холле, а Артур Кан все еще стоял у кресла. Таймсквер рявкнул:

– Где тут чертова кнопка?!

– Объект идентифицирован, – сообщил Шелдон Максимус. – К вам приближается титан Гиперион. Это существо высокого происхождения и огромной свирепости. Он непобедим при вашем теперешнем составе. Его боевая мощь позволяет ему противостоять слаженной атаке рейда из тридцати высокоуровневых игроков. Экстренный запуск кабины. Держитесь!

Оглушающий голос нейросети Сциллы наполнил апартаменты:

– Внимание! Контакт!

Глава 23. Контакт

Броневой щит на самом большом окне вспух пузырем, металл в его центре побагровел и лопнул. На пол потек пузырящийся расплав. Ковровое покрытие зашипело, чернея, и сработавшая пожарная сигнализация огласила двадцать седьмой этаж звуками сирены.

Прежде чем двери лифта закрылись, я увидел такую картину: застывший вполоборота к пришельцу Артур Кан и сияющий раскаленным золотом силуэт обнаженного человека в проеме окна. Мускулистое тело полыхало солнечными вспышками, словно состояло из плазмы. Лицо титана Гипериона невозможно было разглядеть, но на нем двумя сверхновыми звездами сверкали глаза. Титан смотрел на Артура Кана, а тот смотрел на него.

Так эти двое и остались в моей памяти. Гиперион раскрыл рот, похожий на огненную дыру, и от него полился тяжелый рокот. Он напоминал звук приближающейся лавины или гигантского цунами, готового захлестнуть целый континент.

Дверца закрылась, и кабина ухнула вниз.

Мы оба подлетели в воздух, а потом свалились на пол, когда скорость хода чуть уменьшилась. Таймсквер, стиснув зубы, встал на четвереньки, я начал приподниматься, упираясь спиной в стену.

– Что ты видел на своем мониторе?! – процедил клан-лид, пытаясь выпрямиться. Пол кабины дрожал, она тряслась, мы слышали шипение тросов и лязг.

– Вспышку, которая убила всех внутри. Больше ничего не…

Ноги подогнулись, когда кабина резко затормозила, и я ударился задом о пол. Таймсквера бросило обратно на четвереньки. Лифт сильно вздрогнул, хотя, возможно, это произошло со всем зданием.

До нас донеслись отголоски криков. Кабина окончательно встала, и дверцы раскрылись. Вывалившись наружу, мы очутились в дальней части холла, за большим аквариумом, внутри которого испуганно сновали разноцветные рыбки. Люди в холле всполошились не меньше – большинство толпились у выходов, и лишь слаженное действие охранников не давало панике разгореться.

– На выход! – велел Таймсквер.

Нейросеть Сцилла молчала, как и Шелдон Максимус, но в наших передатчиках прорезался голос Умника:

– Тайм, Найт, на связи! Слышите меня? Прием!

– Слышим! – рявкнул Таймсквер, вместе со мной бегом пересекая холл. Здание дрогнуло, сверху долетело эхо взрыва. – Что происходит?

– О черт, вы там! Это я у вас хотел спросить, что происходит! Вверху что-то взорвалось…

– Мы в холле, сейчас выйдем.

– Хорошо, ждем вас! Вы целы?

– Целы… – пробормотал клан-лид, глянув на меня и прижал ладонь к виску. – Только башка болит.

Охранники на выходе никого не проверяли, лишь старались выпускать людей так, чтобы те не устроили давку в проходах. Оказавшись снаружи, мы поспешили к стоянке.

– Матвей, я получил порицание от Лиги ИскИнов за излишнее вмешательство в причинно-следственные цепочки, вдоль которых выстраиваются линии вероятностей, – проговорил в моем ухе голос Шелдона Максимуса. – Вынужден прервать нашу связь на неопределенный срок. Уверен, мы еще возобновим контакт. Удачи. Я буду наблюдать.

Я благодарно кивнул, хотя понятия не имел, видит ли он сейчас меня.

Из дыры под крышей небоскреба валил дым, сквозь черные клубы проскакивали слепяще-золотые всполохи. Окна были разбиты примерно на десятке верхних этажей. Я подумал о том, что же видели обычные люди: как в небоскреб врезался метеорит или какой-то НЛО? А может, титан Гиперион для них вообще неразличим, Мета подсвечивает подобных существ для игроков, а те, кто не в игре, видят лишь последствия, то есть разбитые окна, дым, огонь, трупы? И затем подыскивают подобным событиям реалистичные объяснения вроде взрыва газа, аварии теплоцентрали, землетрясения, внезапной вспышки эпидемии или чего-то подобного? Кстати, в последние годы всяких техногенных катастроф и природных катаклизмов становится все больше…

– Садитесь! – Дверца «Хаммера» распахнулась.

За рулем был Пух, сзади – Чуча. Таймсквер прыгнул на переднее сидение, я уселся рядом с девушкой, которая зыркнула на меня, скривив ярко накрашенные губы. Дверцы захлопнулись, автомобиль рванул с места.

– Экстренное сообщение! Взрыв в небоскребе КВТ! – взволнованно сообщил диджей по радио. – Причины взрыва…

У клан-лида запиликал смартфон. Он достал его, показав нам, чтобы молчали, и снизил громкость радио. Сморщившись, потер лоб. Послушал собеседника, сказал негромко: «Так быстро? Хм… Принято, Теодор» – и потом, сжав смартфон в кулаке, уставился перед собой.

Пух повернул, и небоскреб с волнующейся у подножия толпой остался позади.

– Итак, мангусты, – произнес Таймсквер. – Только что к нам на счет поступили полмиллиона баксов.

– Че-е? – протянула Чуча. – Это за что?

– Аванс. Но вот что сейчас с тем, кто этот аванс нам заплатил…

– Ты про кого вообще? – спросил Пух.

– Про Кана. Непонятно, что с ним. Так, ладно, дайте подумать. Помолчите еще немного.

Таймсквер затих, размышляя. Наконец он поднял руку, коснувшись передатчика за ухом, после чего мы услышали его голос и в салоне автомобиля, и через свои передатчики, то есть вместе со всеми мангустами, приехавшими к небоскребу.

– Общее внимание! – произнес лидер клана. Снова поморщился, положил ладонь себе на лоб, словно испытывая сильную головную боль, и добавил: – Я взял квест у Артура Кана. Нам нужно заполучить мифический реликт, трезубец «Молния Зевса», который находится у Хирурга. Проворачиваем все быстро, подготовку начинаем прямо сейчас. Умник, оперативно состряпай нам обзор на Хирурга. Мы пока проведем разведку на местности. Скрай, подготовь дрона и отправляйся на Южную свалку. Я, Мут и Найт скоро подъедем к тебе.

* * *

Постучав, я толкнул дверь и быстро вошел в захламленную комнату на втором этаже кланового здания.

– Таймсквер! Мутабор!

Мне никто не ответил. Здесь повсюду стояли книги, лежали стопки тетрадей и листов бумаги. У входа я чуть не наступил на миску с собачьим кормом, и тут же едва не перевернул другую, с водой.

На звуки из соседней комнаты выехал в своем кресле Мутабор. Ворон сидел на спинке, кажется, он спал. Второго питомца видно не было.

– Мы едем? – спросил я, и снова подумал о том, почему Мета не излечила этого парня. Слишком сильные, даже для нее, повреждения центральной нервной системы? Или какая-то другая причина? Надо будет позже спросить об этом у Таймсквера, интересоваться напрямую у самого инвалида как-то неудобно.

Рукой, похожей на клешню, хозяин махнул на стул у стола, заваленного книжными томами. На стуле, кстати, тоже лежала пара фолиантов – пришлось сесть прямо на них. Пока Мутабор подкатывал к столу, я прочел названия нескольких книг: «Биология зверей и птиц», «Титаны и титаниды. Божества второго поколения», «Теория и практика птичьего полета», «Мифы древней Греции», «Малый ключ Соломона».

Мутабор раскрыл одну из книг на странице с загнутым уголком и ткнул в нее рукой.

– Узнаешь?

Там под заголовком «Титаны» было шесть черно-белых рисунков двумя рядами, каждый подписан: Океан, Криос, Кой, Гиперион, Йапет, Кронос.

– Как я могу кого-то из них узнать?

– П-приглядись.

Шелдон назвал существо, атаковавшее пентхаус Артура Кана, титаном Гиперионом. Но кроме меня никто не слышал слов ИскИна, поэтому я не собирался говорить, о чем знаю. С другой стороны, тот сияющий силуэт, что я видел какой-то миг в окне, напоминал фигуру на четвертом рисунке, и про это вполне можно было сказать, не рискуя выдать свои связи с Лигой ИскИнов.

– Кажется, он, – я показал. – Не могу сказать точно, но вроде похож.

– Тайм т-тоже указал на этого д-демиурга.

– А где Таймсквер? Он сказал, что мы с ним встретимся здесь и едем на свалку.

– Скоро будет. Итак, в небоскребе КВТ побывал Гиперион. Солнечный титан…

– Именно титан? Я несколько раз слышал упоминание демиургов, но титаны – это что-то другое?

– Титаны п-просто разновидность д-демиургических сущностей – демиурги-воины.

Мутабор перевел на меня взгляд своих странных прозрачных глаз.

– Что, до сих п-пор не можешь п-привыкнуть ко в-всему этому?

– Привыкаю, но медленно. Черт, титаны! Это же предки богов, правильно?

– Т-так в мифах. В-все демиурги очень д-древние создания. Если сильно упростить, то м-можно определить их к-как разумные сгустки энергии. Иногда они воплощались в ч-человеческих телах или каких-то животных. Даже в п-предметах. Они бывают разных классов. То есть разной с-силы и разных наклонностей. И в разные времена их н-называли по-всякому: богами, д-демонами, сатирами, бесами, чертями, д-духами.

– Сгустки энергии? Что это значит?

Он пожал узкими плечами, отъехав от стола, сложил руки на прикрытых пледом коленях. Та, что была покалечена, чуть подрагивала.

– Д-демиурги живут с н-незапамятных времен. Сейчас б-большинство ослабло, развоплотилось или с-совсем потеряло себя, хотя остались и такие, как Гиперион. Они п-появляются, исчезают, иногда вступают в схватки с мета-игроками, заключают союзы с н-нами. П-последнее бывает очень редко.

– Их можно уничтожить?

– Да, разбить ядро д-демиурга, развоплотить т-так, что оно совсем рассеется. Хотя это т-трудно, особенно в случае титанов. Или подчинить… что вообще почти невозможно.

– Так они действительно разумны?

– В какой-то м-мере. По-своему. Не в-все. Те, что сильнее развоплощены, б-безумнее и чаще в-всего более злобные.

– Демиурги приходят из Канона? – прямо спросил я.

Мутабор развернул кресло так, что оказался лицом ко мне. Крупная голова его снова сползла к плечу на согнувшейся тонкой шее, будто та не выдерживала ее веса.

– Что ты знаешь о Каноне?

Мне почудилось, что в его обычно безучастном голосе проявилось легкое любопытство.

– Вообще ничего. Это слово звучало пару раз… А еще какой-то Замысел, про него было в одном из первых сообщений от Меты. У меня ощущение, что эти два понятия как-то связаны, но больше мне ничего неизвестно. Может, ты мне что-то расскажешь?

– Н-никто ничего по-настоящему не знает про К-канон и Замысел, – покачал он головой. – О Замысле игра упоминает т-только раз, при инициации. Канон упоминается б-больше, но в-всегда очень невнятно…

Он замолчал, когда неподалеку раздалось постукивание. Ворон на спинке кресла приподнял голову, приоткрыл один глаз и снова закрыл. В комнату, стуча когтями о пол, вошел второй пет Мута. Я все не мог понять его породу, это создание смахивало одновременно на пса и куницу. Черное, с едва различимыми сероватыми разводами на шкуре, короткими треугольными ушами, кривыми ногами и пугающе-злобной мордой. Складывалось впечатление, что у подобного зверя любимым занятием должно быть прогрызание себе хода сквозь человеческие внутренности. Зыркнув на меня черными глазками маньяка, это странное существо прошло, покачивая тугими боками, к миске с кормом. Сунуло в нее морду и принялось жрать, презрительно выставив в мою сторону круглый зад с куцым хвостом.

Мутабор продолжал:

– С-считается, что Замысел – это глобальная цель Меты, то, ради чего она была в-внедрена. Н-но и цель эта н-неизвестна игрокам, как и т-то, кто создал Мету. Она возникла около двадцати пяти лет н-назад. С-стали появляться л-люди с чипами, их с-сеть постепенно разрасталась… Я с-слышал мнение, что ближе в-всех к Канону и Замыслу п-подобрался игрок по имени Баал. И это п-почти уничтожило его. Извратило его п-природу так, что он п-превратился в супермонстра. Именно Баал…

Его прервал скрип двери. В комнату вошел Таймсквер. Кинув взгляд на жрущего корм пета, он скривил лицо в неопределенной гримасе, обошел его по широкой дуге и остановился у стола.

– Что там насчет Баала? – спросил клан-лид, переведя взгляд с Мутабора на меня.

– Т-ты знаешь эту тему лучше м-меня. Расскажи ему.

– Баал, – заговорил Таймсквер, – игрок с мощнейшим умением: может призывать демиургов и вселять их в себя, на время приобретая их способности.

– Ого! – поразился я.

– Чем сильнее демиург, тем больше времени и сил Баалу нужно на его захват и перевоплощение. Более мелких демиургов он может воплощать очень быстро, таким образом способен на частые трансформации и различные типы атак во время боя.

– Он п-почти непобедим, – добавил Мутабор. – Хотя если заполучить в свои руки какой-то по-настоящему серьезный эпический или б-божественный артефакт…

– Как, например, – Трезубец, то есть «Молния Зевса»…

– Или, т-тем более, сет артов божественного уровня…

– То возможно с их помощью уничтожить Баала, – заключил Таймсквер.

Теперь настала моя очередь переводить взгляд с одного на другого.

– Подождите, вы хотите сказать, что в небоскребе появился Баал, вселивший в себя титана, а не сам титан?

– Есть подозрение, что это Баал наехал на «Корпорацию».

– То светящееся чудо-юдо в окне – это был человек?!

– Повторяю: вселяя в себя демиургическую сущность, он на время теряет почти все человеческое. Но все же я не утверждаю, что это был Баал. Возможно, сам титан Гиперион ощутил угрозу от Артура Кана и решил нанести упредительный удар, а Баал к этому вообще не имеет отношения.

– Так давайте спросим самого Кана, – предложил я. – В конце концов, он нанял нас для этого и может прояснить…

– Артур Кан мертв, – перебил Таймсквер.

Голова Мутабора повернулась к нему, как на сломанном шарнире.

– Д-да? Гм… Интересная н-новость.

– Ты, как обычно, очень сдержан, – хмыкнул клан-лид. – Со мной вышел на связь Тодд, главарь «Проклятых», которые работают на «Корпорацию». Он сказал, что тот титан убил Кана. Сжег. Это пока держат в секрете, «Корпорация» функционирует как прежде. Конечно, клан пошатнется, но заместители Кана надеются спасти бизнес и влияние в Мете.

– Если это секрет, то почему он рассказал тебе?

– Чтобы мы продолжали выполнять квест, – пожал плечами Таймсквер. – Тодд подтвердил, что все договоренности в силе. Сейчас едем на разведку, потом ты, Найт, отправляйся к Теодору, получи у него «соль» на покупку «Кольца усиления». Оно понадобится тебе, когда мы нападем на Хирурга.

Глава 24. Разведка

За городом наш неприметный микрофургон с поцарапанным крылом свернул на разбитую дорогу, идущую вдоль высокого бетонного забора Южной свалки, которая уже около трех лет стояла законсервированная.

Дрон, покрытый бело-голубыми разводами, спикировал прямо к лобовому стеклу машины, и Таймсквер, выругавшись, остановил ее.

– Скрай, чертов идиот! – пробормотал он, распахивая дверцу.

Тихо жужжа, дрон опустился на дорогу перед нами. Я тоже раскрыл дверцу, но выходить не стал, пахло снаружи так себе. Мутабор с петами находился за перегородкой с окошком, отделяющим заднюю часть фургона. У автомобиля был раздвижной подъемник, специально сделанный для его кресла, он мог выбираться и заезжать внутрь сам.

Со стороны заросшего бурьяном пустыря показался Скрай с пультом управления в руках.

– Привет, пацаны! – жизнерадостно гаркнул он.

– Еще раз так сделаешь – запихну тебе этого дрона кое-куда, – пообещал клан-лид.

– Ладно-ладно, все путем. Ну что, погнали? Начнет темнеть, станет плохо видно, а свалка – тот еще лабиринт. Я свои связи поднял, все разведал.

Из раскрывшихся задних дверей с гудением выдвинулся короткий пандус, конец уперся в землю, и кресло съехало вниз. На спинке сидел ворон. Второго пета Мутабор с собой не взял.

– Найт, давай за мной, поможешь двери открыть, – позвал Скрай.

Под «дверями» он, как выяснилось, подразумевал отколотый кусок бетона в нижней части забора. Мы сдвинули его, согнув ржавый арматурный прут. В этом месте под забором было выкопано покатое углубление, через которое смогло проехать кресло.

– Ты это сам успел организовать? – спросил я, пока Таймсквер отгонял фургон за кусты и пробирался на территорию свалки вслед за нами. На спине его был рюкзак.

– Да где там «сам», – мотнул головой Скрай, включая дрона. – Я ж говорю: связи поднял. Диггеры у меня знакомые есть, они по свалке когда-то шастали, искали старые катакомбы под ней.

– Нашли?

– Ага, только там все бронированными дверями было перекрыто, спуститься так и не смогли. Но дело не в том, главное, что они тогда проход себе организовали. А поскольку ходили они с оборудованием, с какими-то эхолотами или чем-то таким, то проход у них расширенный, удобный, как видите… Ладно, вперед.

Дрон с едва слышным жужжанием перелетел ограду. Встрепенувшийся ворон раскрыл один глаз, наблюдая за ним.

– Далеко идти? – спросил Таймсквер, принюхиваясь. – Пахнет тут, конечно…

– Когда диггеры здесь были, Хирург на Свалке еще не обосновался. Но по моим прикидкам – недалеко.

Клан-лид кивнул, достал из кармана планшет и, когда экран озарился, произнес негромко:

– Умник, слышишь? Прием!

Мусорные завалы вокруг становились все выше. Далеко впереди в небо торчали серые стены заброшенного мусоросжигательного завода, похожего на огромный готический замок из бетона. На экране планшета возникла голова Умника, зашипело, донесся его голос:

– На связи! Слышно?

– Давай рассказывай, – ответил Скрай, заглядывая через плечо Тайма, который на ходу поднял планшет так, чтобы все мы видели экран.

– Собрал, что успел. Полазил по архивам, откопал пару сослуживцев Хирурга. У одного взял интервью, вроде я журналист из «Вестника ветеранов».

Голову Умника сменила фотография мужчины в армейской форме. Новое фото – он стоит вместе с тремя военными на фоне глинобитных восточных домов.

– Хирурга зовут Михаил Семенович Глебов. Действительно хирург, причем армейский, последнее место службы – Сирия. Был начальником госпиталя, сам делал операции. Из тех, на кого можно положиться. Три награды… Так…

На экране возникло фото какого-то документа с неразборчивой печатью внизу, его сменил кадр, сделанный высоко сверху: разрушенные дома, дырявые крыши, трупы на улицах, все это желто-бурое, припорошенное песчаной пылью. По углам снимка виднелись линии рамки, в центре было наложено перекрестье с кругом.

Умник продолжал:

– Городок рядом с частью Глебова попал под ракетный удар. Массированный, по ошибке. А в городке была больница, куда свозили раненых из соседних поселков. Так там почти все было разрушено, кто успел – сбежал, кто не успел – погиб. В живых остались человек десять тяжелораненых: дети, подростки.

Дрон летел невысоко над нами, цвет его снова поменялся на голубой, с легкими белесыми разводами, так что он стал почти не виден на фоне неба. Звука винтов мы вообще не слышали – мухи на свалке жужжали гораздо громче. Умник продолжал:

– Тогда Глебов сел в машину с тремя подчиненными – и туда. Оказать помощь, вывести всех, кого еще можно. Машина подорвалась на мине, двое погибли, третьему разворотило ноги. Сильно контуженный Глебов взвалил товарища на плечи и потащил на себе к городу. С собой взял только медицинский чемоданчик – пристегнул к поясу – и пистолет. Ни карабина, ни гранат, ни БК, ничего больше, лишний вес… Товарищ по дороге скончался от потери крови. Оставив его, Глебов добрался до больницы, где еще были живые. Но когда вошел в город, с другой стороны в него вбежала стая псов.

– П-псы? – впервые подал голос Мутабор. – Одичавшие?

– Это была серьезная проблема в тех местах. Из-за войны появилось множество голодных собак, которые собирались в стаи…

– Они напали на госпиталь? – понял я.

– Ворвались туда и напали на раненных. Кого-то сожрали. Глебов пытался защищать их, но здание было серьезно разрушено, там уже негде было запереться, все окна выбиты, в стенах проломы… Он убил несколько псов, расстрелял весь боезапас, часть сумел прирезать, кого-то задушил. Сам был почти смертельно покусан, но смог по лестнице забраться на антресоль, втащив за собой сирийскую девочку. И даже попытался сделать ей операцию, но потерял сознание от болевого шока. Девочка истекла кровью. Глебов пролежал рядом с ее телом сутки, пока в город не прибыла помощь. – Голос Умника прервался.

Мы миновали пирамиду спрессованных в прозрачно-голубые слои пластиковых бутылей, обошли холм какого-то гнилья. Запахи крепчали.

– Я говорил с его бывшим сослуживцем, которому сейчас сильно за шестьдесят, – снова заговорил Умник с экрана. – Он был в группе, спасшей Глебова, расстреливал оставшихся псов и ходил по госпиталю, видел трупы… Прошло больше пяти лет, но мужик начал рыдать, когда рассказывал.

Воцарилась тишина, прерываемая только шелестом мусора. На экране навигатора застыл панорамный снимок разрушенного восточного городка.

– В общем, не свезло парню, – констатировал Скрай буднично. – Лады, и че дальше?

– Дальше Глебова обвинили в нарушении приказа и куче других грехов.

– Как? – удивился я.

– Не знаю, да нам и неважно. Его слило армейское начальство, которому надо было прикрыть какие-то свои грехи и плохую организацию. В это время у Глебова в больнице прошло семь операций. Пересадка почки, пластика… Он долго лечился, едва избежал трибунала, ушел из армии. Тот человек, у которого я брал интервью, сказал, что разговаривал с Глебовым примерно через год – и он был уже совсем другой личностью. Странной. Не очень адекватной.

– Он к тому времени попал в Мету? – уточнил Таймсквер.

– Неизвестно. Но думаю, что он как-то получил свой нейроморф примерно в тот период. Михаил Глебов стал Хирургом.

– То бишь психом, сбрендившим на теме псов, – заключил Скрай. – Мужик был героем, но теперь он убийца, маньяк и садист. Так ведь? Известно же, что как минимум пятеро людей из Меты погибли от его рук. В смысле, от его петов…

– Минимум семеро, – поправил Умник.

– Значит, и нечего его теперь жалеть, того армейского врача больше нет. Все, мы, считайте, уже на месте. Теперь надо соблюдать тишину. Да и связь портится.

Изображение Умника с экрана действительно почти исчезло, распавшись на отдельные пиксели.

– Ну вот, – сказал Скрай, когда мы остановились на относительно чистой поляне между холмов. – Теперь, думаю, добьет.

Дрон полетел вперед, плавно поднимаясь выше, а мы присели на корточки возле кресла, и Таймсквер положил планшет на землю, а на экран вывел изображение с дрона, дублирующее то, что Скрай видел на небольшом экране пульта управления.

– Так, сейчас… – забормотал белобрысый, поворачивая джойстики. – Повыше немного… Нормально…

На экране блеснула вода, и он обрадовался:

– Во, речка! Меня о ней диггеры предупреждали. Есть подозрение, что логово Хирурга где-то рядом. Так-так… Что за помехи вдруг? Вроде ничего барахлить не должно. Есть! Глядите!

На экране появилась вода, бегущая по узкой низине между завалами.

Дрон показывал место, где река круто изгибалась, и в излучине ее была сложенная из мусора возвышенность, накрытая жестяными листами, будто крышей. Перед входом тянулись клети, в которых спали или сновали вдоль решеток облезлые псы.

По экрану прошла волна помех, и тут же за ней вторая. Дрон медленно подлетел ближе к жилищу, накрытому листами жести, и стало видно, что рядом из длинного бетонного сооружения торчит толстая труба, оттуда льется вода.

– Что за п-помехи у тебя? – спросил Мутабор.

– Не знаю, не понимаю… – сказал Скрай. – Нормально ж все было, Умник леталку только вчера проверял. Вот черт!

Помехи усилились, но сквозь них мы увидели, как в жилище с жестяной крышей раскрылась дверь, и наружу вышел волосатый мужчина в закатанных до колен армейских штанах и черных ботинках. Больше на нем не было ничего.

– Че-е-е-ерт… – протянул Скрай.

Обритую наголо голову, лицо и торс Хирурга покрывали шрамы. И это были не тонкие следы, какие могут остаться от порезов, но будто трещины и пробоины на его теле. Они были видны особо хорошо потому, что жилистое сухопарое тело бывшего армейского врача сильно заросло волосами, и в этих темных зарослях шрамы образовывали бело-розовые ущелья и каньоны.

Сгорбившись и неестественно покачивая чуть согнутыми в локтях руками, ладони которых были повернуты вперед, Хирург медленно пошел между клетками. Он шаркал, подволакивая ноги, и немного приседал на каждом шагу.

Вдруг произошло нечто странное: все псы как по команде вскочили и замерли, обратив к нему морды.

– Скрай, возвращай дрона, – велел Таймсквер, когда очередная волна помех практически стерла картинку с экрана.

– Не могу.

– Возвращай его быстро!

– Да не могу я! Он вообще перестал слушаться!

Помехи стали чуть слабее, и я понял, что дрон падает. В последний момент, лихорадочно вращая рукояти и нажимая на кнопки, Скрай смог увести его в сторону и снизить скорость так, что летающая машинка опустилась на край бетонного сооружения, из которого торчала труба. Затем картинка с экрана окончательно исчезла.

– Вроде он нас не засек, – растерянно сказал Скрай. – Я леталку в стороне посадил, видели? Но она больше не реагирует, там будто что-то глушит…

– Это Трезубец, – сказал Мутабор. Они с Таймсквером переглянулись, и он добавил: – Ты знал, что будет такой эффект?

– Догадывался, – подтвердил клан-лид. – Умник добыл инфу по Трезубцу. Судя по всему, у того сильное электромагнитное излучение… Ну что, готов, Мут?

– К чему готов? – спросил я.

Вместо ответа Мутабор кивнул и откинулся в кресле.

– Теперь н-не отвлекайте, – пробормотал он. – Масон!

Ворон встрепенулся, поднял голову. Расправил крылья, каркнул и взлетел. Описав круг над креслом, направился в ту сторону, где скрылся дрон.

– Это ты им управляешь?.. – начал я и осекся, увидев, что зрачки Мутабора закатились. Глаза его стали белыми, он обмяк в кресле, как будто перестал контролировать тело.

– Чертов Бран Старк, – пробормотал Скрай.

Мутабор в кресле не шевелился, только напоминающая клешню поврежденная рука подрагивала.

– Как Хирург контролирует своих псов? – спросил я шепотом.

– Покупает у черных вендоров нейроморфы и вшивает им, – пояснил Скрай. – Есть люди, которые охотятся за неопытными новичками и вырезают у них чипы. У Хирурга с его зверями налажено что-то вроде локальной сети.

Замерший в кресле человек содрогнулся, его большая голова дернулась на тонкой шее.

– Масон, – глухо произнес он, и мне показалось, что голос доносится с того света. – Масон, назад.

Мы вскочили, когда Мутабор тихо вскрикнул от боли. Его левая рука вдруг изогнулась неестественным образом, плечо приподнялось, на нем под рубашкой проступил какой-то бугор.

– Уходим, – проговорил он безучастно, обращаясь теперь к нам, хотя глаза оставались белыми, зрачки прятались под веками. – Уходим, быстро. В машину.

Первым, что к чему, сообразил Таймсквер. Поскольку Мутабор был неспособен управлять своим агрегатом, он вскочил и нажал на что-то сзади. Кресло загудело и покатилось. Ухватившись за торчащие из спинки рукояти, клан-лид развернул его в нужную сторону и побежал следом, продолжая направлять движение кресла.

– Возвращаемся! – крикнул он.

Мы со Скраем поспешили за ним. Со стороны логова Хирурга донеслось завывание.

– Они что, преследуют нас?! – перепугался Скрай.

Таймсквер катил громко жужжащее и подпрыгивающее на ухабах кресло между завалами, не столько подталкивая его, сколько направляя. Голова Мутабора качалась, ударяясь о спинку. Все тем же замогильным голосом он повторил: «Быстрее», а потом добавил: «Масон летит за нами… Больно…»

Подвывание псов сменилось лаем. Звери мчались где-то позади нас через лабиринт мусорных гор, быстро нагоняя.

Впереди показался забор. Лай и рычание еще усилились, нас почти догнали. Хорошо, что мы не закрыли проход, когда вошли на свалку, – теперь получилось с ходу проскочить в него, хотя кресло на склоне ямы чуть не перевернулось.

Оказавшись снаружи, Таймсквер заглушил электродвигатель, и мы втроем навалились на кусок бетонной плиты, сгибая арматуру обратно. В сужающийся проем я еще разглядел облезлый четвероногий силуэт, возникший между мусорными холмами, за ним вылетел второй, побольше, потом еще двое, и тут проход закрылся.

Мгновенно по ту сторону забора наступила тишина. Полная – петов будто отключили, как какие-то биомеханизмы.

Оставив кресло, Таймсквер бросился к стоящему в кустах фургону и быстро вывел его на дорогу. Мы раскрыли дверцы, но пандус выдвигать не стали, а приподняли кресло Мутабора и поставили внутрь. В этот момент к нам спикировал темный комок, и Скрай испуганно ругнулся, так неожиданно появился Масон.

Ворон тяжело рухнул на плечо хозяина, не удержался там и свалился ему на колени. У птицы было повреждено левое крыло, а перья на спине слиплись от крови. Сидящий в кресле игрок вздрогнул и поднял голову. Его глаза стали нормальными. Ворон придушенно каркнул, Мутабор положил на него ладонь и замер – между ними будто начался неслышный разговор.

– Мут, ты как? – спросил Скрай.

– П-поехали, – ответил тот.

– Садитесь! – велел Таймсквер с водительского сидения.

Мы с белобрысым мангустом запрыгнули внутрь, и как только дверцы захлопнулись, фургон рванул с места.

– И что теперь? – спросил Скрай, тяжело дыша. – Кажется, Хирург конкретно нас не засек, а? Хотя не факт, что он может видеть глазами своих петов, как Мут.

– Так, как я, он т-точно не видит, – донеслось сзади.

– Ладно, но все равно мы его могли насторожить.

– Неважно, – бросил Тайм через плечо. – Едем на базу, там мы изучаем полученную сейчас инфу, а Найт идет за «Кольцом усиления».

* * *

Изучив цены на «Кольца усиления» у вендоров, Теодор зачислил мне двести «соли».

– Извини, больше не могу выдать. Твой потолок на этот месяц. Должно хватить, – сказал он. – Маршрут к вендору сам сможешь проложить?

– У меня уже есть. Мета пишет, ближайший – Дайм.

– Знаю его, надежный. Один из старожилов. Передавай привет.

Из кланового здания я выходил, немного ошалевший от того, как просто мне выдали почти двадцать тысяч баксов. До начала операции мангустов было время, и мне захотелось заехать домой, чтобы повидать тетю Полину и Сашку. Стоило мне об этом подумать, как она сама мне позвонила:

– Матвей! – тетя выругалась так крепко, что у меня челюсть отвисла. – Почему ты не ночевал дома?!

Мои жалкие увиливания не сработали, и мне пришлось признаться, что был с девушкой. Это вызвало вал расспросов, но я прервал разговор, пообещав все рассказать при встрече.

На улице меня ждала прислонившаяся к стене Чуча, одетая в короткие шорты и серую майку с персонажем из мультика. Левой ногой она уперлась в стену, сверкая свежей ссадиной на колене.

– Поехали. Тайм сказал свозить тебя к вендору.

Она выплюнула жвачку, забросила в рот новую пластинку и зашагала к паркингу. Я пошел следом, решив не спорить. Просто так охрану Тайм бы приставлять не стал, а по собственному желанию Чуча вряд ли бы поехала со мной. Как-то она ко мне относилась настороженно.

Девушка запрыгнула в маленького «Жука» и завела его. Дождавшись, когда я сяду, тронула с места. Вела она аккуратно, я бы даже сказал, осторожно, и это не очень вязалось с ее характером.

Остановившись на красном, Чуча вдруг спросила:

– А сам водить умеешь?

– Не успел еще научиться.

– А, да, точно. – Она, опустив стекло, выплюнула жвачку. Потянувшись за свежей, обнаружила пустую упаковку, достала из бардачка новую и, распаковав, забросила пластинку в рот. – Ты же больной был, да? Паралитик?

– ДЦП. Фигово управлял телом.

– Угу.

Больше за всю дорогу она не проронила ни слова.

Я не сразу сообразил, что мы приехали в нужную точку. Запоздало выведенная стрелка к ближайшему вендору указала, что до него тридцать шесть метров. Чуча припарковалась в проулке, перегородив и без того неширокий проход. Судя по ней и Скраю, мангусты не особо заморачивались с общественными нормами и правилами.

По оживленной улице мы миновали супермаркет, и Чуча неожиданно вошла в двери ничем не примечательного спа-салона. Прозвенели колокольчики. Мета-карта отобразила золотую метку торговца внутри.

Салон был небольшим и без претензий. Один зал, четыре кресла. Лишь одно занимал клиент, над которым корпел с ножницами мастер. Но он был вне Меты, как и администратор, пышная женщина чуть за тридцать, к стойке которой подошла Чуча.

– Добрый день! – Администраторша расплылась в дежурной улыбке. – Вы по записи?

– Нет. Я к Диме.

– Дима сейчас занят, не могли бы вы подож…

– Нет, – отрезала Чуча.

– Я уточню, – не стала спорить женщина.

Гулко зацокали каблуки по плитке. Чуча качнула головой – не отставай! – и направилась за ней. Та, поняв, что мы идем следом, остановилась:

– Простите, но у Димы клиент. Я сообщу ему о том, что вы его ожидаете…

– Мы не клиенты, – прошипела Чуча. – То есть… не на массаж!

– Я поняла, – спокойно ответила женщина и исчезла за прошуршавшей завесой из стеклянных бусинок.

Вообще, это место совсем не походило на торговую точку преуспевающего мета-торговца.

– Почему здесь? – шепотом спросил я у Чучи.

– А какая разница? – пожала плечами та. – У него и товар, и витрина в Мете. А массаж – его призвание, так зачем бросать.

Вернулась администраторша.

– Дима вас примет, – она сделала приглашающий жест. – Но за сеанс надо будет оплатить.

Чуча кивнула и пошла первой. За завесой оказался небольшой коридор, пройдя его, мы оказались в массажной комнате.

Лежанка пустовала, а в кресле сидела, прикрыв глаза, женщина лет сорока в строгом черном костюме. Ее длинные аристократичные пальцы украшали кольца с брильянтами. Из-под рукава блеснул белым металлом браслет часов.

Негромко играла спокойная восточная музыка. Дима, оказавшийся тем самым Даймом, сделал шаг нам навстречу и развел руки:

– Какие люди! Чуча, чучело, ты ли это? – Он обратил внимание на меня. – О, да, новое лицо в Мете! Беа, ты видишь?

– Заметила, когда они только подъезжали, – не открывая глаз, спокойно сообщила женщина в кресле.

Только сейчас я понял, что она – тоже мета-игрок. Да еще какой!

Беатриса, аниматор 42 уровня

Клан «Герцоги»

Странно, что мини-карта ее так и не показывала. Вообще ни в каком виде, будто в комнате были только мы трое – я, Чуча и Дайм. Хотя ни класса, ни уровня женщина не скрывала.

Я недоуменно перевел взгляд на свою спутницу. Чуча едва заметно качнула головой. Понятно, не сейчас.

Торговец Дайм предлагает вам принять и установить торговый модуль «Каталог Дайма».

Торговый модуль «Каталог Дайма»

Каталог содержит полный ассортимент продукции, поставляемой торговцем Даймом.

Обновляется автоматически и всегда отображает самые актуальные цены!

Позволяет произвести оценку любых мета-товаров на основе их стоимости за последние 3 года.

Я принял предложение, и в интерфейсе появилась иконка со значком солида. У меня глаза разбежались, когда модуль открылся. Экран с каталогом перегородил весь обзор, и я свернул его, решив ознакомиться позже. Все равно денег только на кольцо.

– Присаживайтесь, молодые люди, присаживайтесь! – радушно предложил хозяин. – Найт, меня зовут Дайм, но можно просто Дима.

Ему можно было дать как сорок лет, так и шестьдесят. Гладкое румяное лицо, длинные волосы, собранные в пепельный хвост. Подтянутый, ловкий… Система показывала только то, что он – «торговец 31 уровня». Но что-то подсказывало, что Диме-Дайму давно за полтинник. Его выдавали глаза и взгляд – жесткий, цепкий, опытный.

– Чему обязан? – спросил он. – Вы покупать, продавать? Обменивать?

– Прости, Дим, думала, ты с обычным клиентом, – сказала Чуча. – Может, нам снаружи подождать?

– К чему эти церемонии, душечка? – журчащим ручейком рассмеялась Беатриса. – Здесь все свои!

– Это вряд ли. – Чуча не проявляла дружелюбия. – Ладно, Матвей, говори, что тебе…

– Э… – Я все еще глазел на Беатрису.

Не потому, что она была сказочно, просто фантастически красива, а, скорее, как кролик на удава. Мне казалось, что стоит отвести взгляд, и она бросится на меня и свернет шею. Или, чего доброго, проглотит. Целиком! А еще я вспомнил, что уже видел это бесстрастное и безупречное лицо. Видел на нескольких билбордах. И рекламировали они агентство ритуальных услуг. Похоронное бюро.

Она, кажется, поняла, что я ее узнал, улыбнулась Дайму:

– Интересный мальчик… Что-то в нем есть. Дим, пожалуй, хватит на сегодня. Я тебе уже говорила, что у тебя волшебные руки?

– Каждый раз, госпожа Ягужинская. – Дайм сделал полупоклон. – Признателен, что вы продолжаете совершать операции при моем участии.

– Хорошо, – сказала она. – Я на тебя рассчитываю. Как и все герцоги в последнюю четверть века.

Она степенно направилась к двери, но на полпути обернулась, чтобы сказать:

– Найт, мальчик, когда ты наиграешься с этими детками, – последовал кивок на Чучу, – зайди ко мне. Мне кажется, у нас тебе будет интереснее.

В тишине массажной скрипнули зубы Чучи. Беатриса вышла, и моя спутница, буркнув «Будь здесь», пошла за ней. Проводив их взглядом, я посмотрел на Дайма.

– Итак, я вас слушаю, молодой человек, – сказал он.

– Мне нужно обычное «Кольцо усиления», – сказал я. – Есть в наличии?

– Конечно, – кивнул Дайм. – Было бы странно, если бы в нашем широком ассортименте не было подобной вещи. Есть с бонусами на десять, на двенадцать и на пятнадцать процентов к получаемому мета-опыту. Сто шестьдесят пять, сто девяносто и двести пятнадцать «соли» соответственно.

Он тремя щелчками пальцев вывел 3D-изображения колец передо мной. Это точно были не голограммы, а значит, Дайм как-то синхронизировался с моим мета-интерфейсом.

По каждому шла руническая вязь, похожая на ту, что я видел на силовой руне. Выглядели они как обычные серебряные кольца и, возможно, такими и были. Просто «перепрограммируя» мета-интерфейс носителя на пересчет получаемого опыта за счет одного какого-то свойства, определяющего кольцо именно как мета-артефакт.

Кольцо усиления

Базовый артефакт.

Качество: обычное.

+12 % к получаемому мета-опыту.

Эффект не суммируется с другими кольцами усиления.

Рыночная стоимость: 190 солидов.

– Черт, у меня только двести… – подумал я вслух. – Значит, мне на двенадцать.

– Двести? – Дайм чуть склонил голову. – Беатриса в вас что-то увидела, Найт. А я доверяю ее чутью. Пусть это будет моей маленькой инвестицией в наши будущие отношения! Держите…

Он вытащил из воздуха кольцо. С бонусом на пятнадцать процентов.

Мета-торговец Дайм выставил счет на 200 солидов.

В наличии: 200 солидов.

Оплатить? Отклонить?

Я принял операцию, и с затихающим звоном монет мой баланс в Мете обнулился. Дайм, вручив мне покупку, расплылся в улыбке:

– Поздравляю с первой покупкой, Найт!

Не зная, на какой палец надеть кольцо, я замешкался.

– На указательный, – посоветовал Дайм. – Но вообще – неважно. Через пару лет у вас все пальцы будут ими заняты. Вы приобрели простейшее кольцо-артефакт.

– А какие еще бывают?

– Плюсовые к характеристикам, например. Как вам плюс десять ко всем атрибутам?

– У Тайма такое, – заметила Чуча. Я и не заметил, как она вернулась. – На четыре только, зато ко всем.

– Помню, помню, – важно покивал торговец. – Три года назад я лично его вашему клан-лидеру и продал.

– А вы давно в Мете? – решился я спросить. – Я слышал, как та женщина что-то упомянула о четверти века…

В следующее мгновение я согнулся от боли. Острый локоток Чучи врезался мне под ребро.

– Прости, Дим. Новичок не знает, как себя вести, а взрослые тети с дядями пока не научили, – сказала она, глянув на меня зверскими глазами.

– Ничего, ничего, – рассмеялся торговец. – Любопытство – то, что движет молодыми! Двадцать два года, Найт. Насколько знаю, я старейший торговец в Мете. С таким опытом перестаешь гоняться за сиюминутной прибылью и начинаешь ценить добрые отношения. Вот взять ту же Беатрису…

Мельком глянув на Чучу, я увидел, что она вся обратилась во внимание. Что-то с этими герцогами у мангустов не так…

– Вы ведь уже слышали о том, что кое-кто кое-что потерял? Оно внезапно пропало у них из-под носа, и эти «кое-кто» сейчас перерывают всю Мету в поисках пропажи…

– Не слыхали, – быстро ответила Чуча. – А что и кто?

Дайм покачал головой:

– О нет, Чученька, тогда я закрываю рот на замок, – он провел пальцами по губам, будто застегнул «молнию». – Суть в том, что из десятка торговцев Беатриса первым делом наведалась ко мне!

– Так это у герцогов что-то важное пропало?

– Нет, у другого клана. Но и герцоги не отказались бы от владения этим важным, а оно может теперь всплыть в каком-нибудь миленьком мета-магазинчике вроде моего… Впрочем, пустое, пустое, я же никогда не торговал краденым!

– Извините, Дайм, – сказал я, делая опасливый шаг в сторону от Чучи. – Раз уж вы решили ответить на мой вопрос, я бы хотел спросить еще. Пользуясь случаем, так сказать.

– Спрашивайте, Найт, – милостиво кивнул он.

– Я слышал мнение, что Мета существует около двадцати – двадцати пяти лет. Выходит, вы попали в нее почти на самом старте.

– Да-да, молодой человек. Я благополучно пережил разделение на темных и светлых игроков, а также две – нет, уже три! – волны конфликтов между ними. Видел атаку Баала, пришествие «Пестрого купола», все конфликты, вспышки насилия, схватки.

– Но… – начал я.

– Но! – прервал Дайм. – Прекрасно понимая, к чему вы ведете, сразу отвечу: увы, я не знаю, откуда взялась Мета. Никто из нас не знает. Просто начали появляться мета-игроки… Вот меня, например, инициировал один знакомый биохакер, которого потом сожрала стая теневых гидр… А вот откуда он взял нейроморф – не знаю, не знаю.

Позади послышался шорох занавески, и на пороге появилась администраторша:

– Дима, к тебе клиент. По записи.

– Увы, – развел руками Дайм. – Молодые люди, вам пора. На будущее, Найт, – и тебя это тоже касается, Чучундра, – записывайтесь! Лень воспользоваться телефоном, делайте это через мой модуль. Всего доброго!

Глава 25. Совет

В библиотеке собрались семь мангустов, из бойцов не было Грава, Фокусника и Торпеды с Пузырем, а еще из знакомых мне игроков отсутствовали Теодор, Завхоз и Алина.

– Итак, внимание все! – объявил Таймсквер. – Сейчас слушаем Умника, не перебиваем. Всем заткнуться, вопросы только по делу.

– Я записал видео с дрона, стал прокручивать и изучать, – Умник говорил быстро, сосредоточенно глядя на экран ноутбука перед собой. – И вот что получается…

Изображение с его компьютера дублировалось на голопроектор, создавая объемную картинку, висящую в воздухе высоко над столом. Туда смотрели все собравшиеся в комнате.

В углу подскакивал и вертелся на стуле Соник, поведением напоминающий мне Скрая. Это был азиат с выкрашенными в ярко-синий цвет волосами. Такой себе косплей под знаменитого ежика, но при этом его талант имел совсем другую природу, а название главной способности Соника шло от слова «сонический». Он часто улыбался, несмотря на серьезность ситуации, наклонялся к разлегшейся на диванчике Чуче и начинал ей что-то втолковывать, но та лишь отмахивалась.

С другой стороны от Умника верхом на высоком круглом табурете устроился Таймсквер, дальше под стеной присел Пух. У двери в своем кресле восседал, склонив большую голову к плечу, Мутабор. Петов с ним не было.

Над столом повисло подрагивающее изображение – кадр с дрона, пропущенный через какие-то фильтры.

– Я менял диапазон, – продолжал Умник, – и обнаружил, что его тело светится… Видите?

Силуэт Хирурга был бледно-розовым и покрытым алыми пятнами. Умник плавно сдвинул движок на экране, и картинка голопроектора начала менять цвет: Хирург стал бледно-зеленым, с синеватым отливом, а пятна почернели.

– Это его шрамы? – догадался я.

– Именно. В разных диапазонах они вот так выделяются.

– И что это значит? – вклинился Соник.

– Тело Хирурга искажено, это следствие обратной связи между ним и его петами.

– Как искажено? – спросил Скрай.

Умник, такое впечатление, с самого начала решил игнорировать их обоих, и обращался только к остальным.

– Чипы Хирурга и его петов постоянно обмениваются информацией, в том числе о состоянии тела, изменениях физиологии.

– К-как это влияет на Хирурга? – спросил Мутабор.

– Ну, например, у него повышенная волосатость. Это явно видно в кадрах с дрона. Еще мне кажется, что на видео заметны изменения в походке и в изгибе позвоночника…

– Не-е, стоп! – повысил голос Скрай. – Вы че хотите сказать – он сам в пса постепенно превращается? Скоро залает и хвостом замашет?

– Полная трансформация в другое существо вряд ли возможна. – Умник побарабанил пальцами по краю ноутбука. – По крайней мере, я в это не верю. Но какие-то физиологические особенности петов наверняка передались ему. Иначе и быть не может, с учетом того, в каком количестве он их заводит.

– Но мне казалось, что он вшивает им нейроморфы, а не привязывает, как Мут, – заметил я. – Скрай так говорил на свалке.

– Малой бы поменьше болтал о том, в чем не понимает, – пробормотал Умник и добавил громче: – В том-то и дело, что обычный петовод-зверятник только присоединяет петов. А Хирург не только присоединяет, но еще и вшивает им чипы. Нет-нет, псом он все же не стал. Но заполучить некоторые их фишки при подобном многолетнем образе жизни должен был.

– Ты начал говорить про шрамы, – напомнил Таймсквер.

– Шрамы, да… Ходили слухи, что Хирург посетил инстанс «Кошмар». И был атакован одним из тамошних монстров – крупным ядовитым пауком-суккумо. Он выжил, что вообще-то удивительно, и получил очень необычный баф: паутинчатую броню. Тут надо понимать, что суккумо крайне смертоносные создания, у них не только ядовитые жвала, но и ядовитые когти-сабли, которыми паук оставил на теле Хирурга множество ран.

– А еще у них, кажется, человеческие рожи, у этих пауков? – вставил Скрай. – Причем женские, да? Ну типа имитация такая хитиновая человеческих лиц… Брр!

– Так или иначе, яд сконцентрировался в коллагене рубцовых тканей, когда раны зажили и стали шрамами. Это дополнительно укрепило его тело в местах расположения рубцов. Получилась своего рода подкожная сетчатая броня.

– То есть резать его надо между шрамами? – осведомилась Чуча.

– Да. Трудно судить, насколько укреплено тело в этих местах, но гораздо проще нанести ему физический урон на участках тела, где рубцов нет.

– Значит, Чуча, бьем туда, где он волосатый, – закивал Скрай.

Чуча выдула большой пузырь жвачки, который громко лопнул, покосилась на белобрысого и ничего не сказала. Сидящая рядом Клевер закатила глаза. Она по большей части молчала.

– Продолжай, Умник, – велел клан-лид.

Насколько я понимал, он уже получил основную информацию, успел обдумать и теперь лишь ждал, когда все это услышим мы.

– Далее, – сказал Умник. – Мут подробно описал мне, что именно увидел глазами своего Масона в жилище Хирурга до того, как птицу укусил один из петов и пришлось срочно уводить ее оттуда. Мут, сам расскажешь?

– Земляной к-коридор, дальше вроде зала, – проговорил тот. – Ниши с одинаковыми п-петами. В-вроде их там пять. Потом еще лестница в-вниз, т-три комнаты и за ними логово Хирурга, но т-там я плохо видел, Масон уже был ранен. Удача, что в-вообще удалось в-вывести его обратно.

– Одинаковые петы? – переспросил я.

– Вот! – Умник поднял указательный палец. – Я навел справки и нашел частную генетическую лабораторию, в которую когда-то обращался Хирург. Он размещал в ней заказ… Меня все внимательно слушают?

– Соник! – повысил голос Таймсквер. Синеволосый мангуст громко шептал что-то на ухо отпихивающей его Чучи. – А ну заткнись!

– Я весь внимание, босс! – Соник снова завращал глазами и рукой взбил торчащий вверх над лбом ярко-синий кок. Брови у него тоже были выкрашены синим.

Умник повел курсором по экрану, и над столом возникла схема: семь собачьих силуэтов с подписью «Стая 3», от них стрелка вела к пяти силуэтам больших размеров, озаглавленных «Стая 2», дальше вторая стрелка – к одному, мохнатому, с подписью «Стая 1». От него последняя стрелка протянулась к человеческой фигуре, изображающей, надо полагать, Хирурга, и с подписью «Вожак».

– Ну ты художник! – восхитился Соник. – И когда успел?

– Судя по собранным данным, петы Хирурга разбиты на группы, которые я назвал стаями. Третья стая, самая многочисленная, состоит из новичков…

– Нубо-петы, – хохотнул Скрай.

– …то есть из наименее обученных и хуже всего подчиняющихся Хирургу. Они разных пород, а значит, имеют разную силу и скорость. Подозреваю, что среди них есть неудачные экземпляры, те, с которыми что-то пошло не так, но которых Хирург еще не отбраковал. Он привязал их недавно, не успел по-настоящему выдрессировать.

– Это не значит, что псы третьей стаи не опасны, – добавил Таймсквер. – Но они, возможно, буду атаковать более хаотично.

Умник кивнул и продолжал:

– Далее – петы второй стаи, которых Мутабор видел через ворона. Псы сидят в коридоре за дверью. Это клоны с одного образца, созданные по его заказу в лаборатории. Судя по описанию Мута – пять тайских риджбеков.

На экране появилась фотография подтянутой темно-серой собаки с торчащими вверх ушами, стоящей на фоне буддийского храма.

– Их средний вес около двадцати пяти кило, рост в холке до шестидесяти восьми сантиметров. В обычной жизни это довольно умные, но заносчивые твари, которых трудно дрессировать. А во что их превратил Хирург…

– Одному Хирургу известно, – заключил Соник и подмигнул Чуче, которая лишь закатила глаза в ответ.

– Итак, третья и вторая стаи – разношерстные новички и тайцы. Наверняка последние находятся под более жестким управлением Хирурга. Теперь стая номер один. Информация по ней только косвенная, Мутабор разглядел очень мало, но я предполагаю, что там единственный пет: ирландский волкодав.

На экране появилась здоровая мохнатая псина с неказистой мордой.

– Рост от восьмидесяти сантиметров, весит около пятидесяти пяти – шестидесяти кило.

– Какой-то он добродушный с виду, – заметил Скрай.

– Зато на сайтах кинологов пишут, что эта порода хорошо поддается дрессировке. А значит, с учетом привязки пета и вшитого ему нейроморфа, Хирург может добиться от него таких действий, на которые обычные псы вообще не способны.

– Умник считает, что пет номер один может действовать во многом автономно и проявлять недюжинный ум, – заключил Таймсквер. – На свалке прямо перед началом операции все закапают себе раствор для ночного зрения, который сделал Умник. Это даст нам хороший бонус. Делимся на две группы, в одной Торпеда, Пузырь, Фокусник и Грав, в другой те, кто находится здесь, за исключением Умника и Мутабора.

Умник успел рассказать мне про всех мангустов из группы Торпеды, уже отбывшей на свалку. По его словам, Грав умел менять направление гравитации на ограниченном пространстве. Его талант лучше работал в замкнутых помещениях, а в открытых становился более рандомным: иногда срабатывал, иногда нет.

Пузырь генерировал сферические силовые поля разных диаметров, более или менее стойкие к внешним воздействиям. Он был способен почти мгновенно формировать их вокруг любых объектов на расстоянии нескольких метров от себя и также мгновенно убирать, то есть создавал защитные пузыри, из которых игрок, работающий с ним в паре, мог атаковать противников.

Фокусник умел рассеивать свет вокруг определенных участков, делая их невидимыми. Например, мог превратить в невидимку человека или даже группу плотно стоящих людей. Чем больше участок пространства, который должен выпасть из поля зрения, и чем быстрее нужно передвигать область невидимости, тем слабее завеса, которую создавал Фокусник.

Эти трое имели не очень высокие уровни и быстро выдыхались, но хорошо научились по очереди работать в паре со старшей их группы, Торпедой. Ее талант позволял усиливать атомарные связи внутри небольших участков, спрессовывая материю в очень крепкие и острые колья, которыми Торпеда могла выстреливать в противников. Вроде бы она умела создавать даже песочные и водяные колья.

Таймсквер встал с табурета, подошел к столу с проектором и повернулся лицом к нам.

– У кого какие вопросы?

– У меня, – сказал я. – Два. Разве у нас на складе нет оружия? Я имею в виду – обычного. Мы можем взять его и расстрелять псов. Пока на шум прибудет полиция, успеем уехать оттуда с Трезубцем.

Соник громко хихикнул, и я смолк. Воцарилась тишина. Пух покачал головой, а Скрай сочувственно сказал:

– Ну ты даешь, Найт. Ничего-то ты не знаешь, Джон Сноу.

– Чего не знаю? – спросил я.

– Как-то забываю, что ты еще совсем зеленый, – заметил Таймсквер. – Тебе никто не успел сказать, что Мета наказывает за использование огнестрела?

– В смысле наказывает?

– Сначала снижает рост показателей, а потом и вообще начинает опускать в уровнях, – пояснил Умник.

– Но почему?

– Кто знает… – пожал он плечами. – У меня есть теория, что Мета заточена под личностный рост. Поощряет развитие тела и ума. А огнестрел – это… В общем, если ты начинаешь больше полагаться на него – ты меньше полагаешься на себя.

– Поэтому мы не используем огнестрел, – заключил Тайм. – Не только в разборках между собой, вообще стараемся не трогать такое оружие. Если случайно ранить или, тем более, насмерть подстрелить кого-то… Никто из нас не умеет толком стрелять, потому что никто никогда не тренировался. В клане стволов нет ни у кого, и сейчас я не успею ничего раздобыть. Какой второй вопрос?

– Второй вопрос – о твоем таланте. Я один раз видел его в действии, но точно не понял, что это было. У меня такое ощущение, что в Мете не принято прилюдно распространяться о своих талантах…

– В чем вопрос, Найт? – сузив глаза, спросил Таймсквер.

– Ты умеешь очень быстро двигаться?

Он отрицательно качнул головой:

– Нет, я торможу время.

– Вот так! – кивнул Скрай с некоторой гордостью за клан-лида.

– Можешь объяснить подробнее? – осторожно спросил я. Такая способность казалась невероятной.

– Объясняю… Я могу замедлять течение времени в несколько раз на узком участке длиной до нескольких метров прямо перед собой. И при этом сам двигаться внутри этого участка с обычной скоростью.

В этот момент я вдруг понял смысл игрового прозвища нашего клан-лида.

– Это… ну, по-моему, это очень круто, Тайм!

– Не настолько, как хотелось бы на моем двадцать восьмом уровне. Талант действует несколько секунд реального времени, затем откат на минуту. После повторного использования откат три минуты, потом пять. Четыре раза подряд я использовать его никогда не пробовал, потому что уже во время первого отката начинается сильная головная боль. Как это называется…

– М-мигрень, – сказал Мутабор.

– Да – приступ мигрени. После второго раза она сильнее, после третьего я уже почти не могу стоять на ногах. Ну а на пятое использование тупо не хватает энергии.

– Ага… – протянул я. – Понял. Спасибо, что объяснил. А еще…

– А еще у меня есть силовая руна, – он сжал в кулаке свой медальон. – У этого оружия большое ограничение, оно действует всего секунду. Но если активировать руну одновременно с использованием таланта, то действие растягивается на несколько секунд. По крайней мере, мне всегда хватало, чтоб успеть сделать все, что хотел. Еще вопросы?

– Какая тактика, все понимают? – это был первый вопрос, заданный Пухом.

– Тактика простая. Найт выдает нам сценарии. Вы со Скраем, как обычно, в паре: ты бьешь петов ядрами, Скрай режет. Клевер хилит пострадавших. Соник подключается, если нужно пробить заслон, какое-то препятствие. Ну или тотально все тряхнуть… Но вообще-то на свалке это может быть опасно для всех. Соник, ты понял?

– А то! – кивнул синеволосый.

– Главное во всем этом – вывести меня на прямую линию перед Хирургом, тогда я его сделаю, – Тайм ударил кулаком по ладони. – Пух и Скрай разбираются с третьей и второй стаями, а Чуча подключается на волкодаве и продолжает с Хирургом. Пух и Скрай, естественно тоже помогают, если останется энергия. Повторяю, я должен оказаться лицом к лицу с ним, дальше мое дело. Ну а Соник – ломает двери и баррикады, если встретятся.

– Прическу береги, синий, – посоветовал Скрай.

– Все, разговоры закончились, – заключил клан-лид. – Кто еще не снарядился, у вас пять минут. Выдвигаемся.

* * *

В отличие от компьютерных игр, в Мете нельзя было активировать лечебный эликсир простым нажатием на иконку. Их все-таки надо было пить, и поэтому я был подпоясан ремнем с ячейками, где плотно сидели семь маленьких бутылей фиолетового цвета. Эликсир универсального типа выдал мне Умник, сообщив, что он супердорогой и редкий. Эти элики повышали оба вида энергии.

Слева на ремне висели еще ножны со сверлоножом – он никак не мешал, а в бою важны даже те доли секунды, которые уйдут на вытаскивание оружия из инвентаря.

Таймсквер был за рулем, Умник сидел рядом с ним, а в заднем отсеке фургона устроились остальные из нашей группы. Алина, Теодор и Завхоз находились в здании клана вместе с Мутабором, который поддерживал связь с Умником – вдруг понадобится совет.

Фургон начал тормозить, поворачивая.

– Возьмите, – донесся голос Умника из-за перегородки, и стекло в окошке опустилось. – Запрокиньте головы и капните в глаза.

В салоне было темно, лишь светились датчики на приборной панели. Умник сунул внутрь плоский кожаный футляр. Пух раскрыл его, раздал нам маленькие пластиковые шприцы без иголок, с тонкими наконечниками, а Умник добавил:

– После этого постарайтесь хотя бы несколько секунд не моргать.

Закапав глаза, я зажмурился, чувствуя жжение. Когда оно сошло, я оглядел лица мангустов, которые теперь различал очень отчетливо, как и стены фургона, хотя здесь почти не было источников света, кроме приборных панелей.

– Вы видите?

Они переглянулись. Чуча заморгала, Скрай провел ладонью по лицу. Клевер просто чихнула.

– Раствор действует, – сказал Умник. – И будет действовать около получаса.

– Все на выход, быстро! – донесся снаружи голос Таймсквера.

Распахнув задние двери и спрыгнув на землю, я поправил ремень. Фургон стоял между кустов на обочине, свалка была по другую сторону дороги. Соник, спрыгнувший за мной, попытался помочь выйти Чуче, к которой, кажется, неровно дышал – протянул руку, попробовал взять ее за локоть, но она лишь оттолкнула его, буркнув: «Отвали».

Когда мы встали возле машины, оставшийся в кабине Умник объявил:

– Нет связи с группой Торпеды. Трезубец глушит и обычную связь, и клановый чат в интерфейсе.

– Как бы он и сам интерфейс нам не сломал, – озабоченно проговорил Скрай. – Судя по моему таймеру, Торпеда со своими через десять минут должны начать.

Мы поспешили к дыре в ограде, и Умник заговорил нам вслед:

– По-моему, излучение Трезубца расходится волнами. В периоды затишья я буду пробовать связаться с вами. Может, и прорвусь.

Когда один за другим мы пробрались через дыру и начали углубляться в лабиринт мусорных гор, Таймсквер объявил:

– Торпеда вот-вот начнет свою часть операции. Врубай монитор.

Группа Торпеды должна была отвлечь на себя сидящих снаружи петов третьей стаи, атаковав логово Хирурга с противоположной стороны, именно поэтому они выехали на свалку раньше и на другой машине.

Пух и Скрай двигались по правую руку, Чуча и старавшийся держаться рядом с ней Соник по левую. Мы с Таймом и Клевер оставались в центре. Несколько раз прокрутив монитор, я сказал:

– Плохо, что не можем связаться с Торпедой даже в чате. Вы пробовали?

– Я все время пытаюсь, – сказал Пух.

– Не работает, – подтвердил Таймсквер. – Вернее, у нас еще работает, но у них уже нет – значит, они ближе к Трезубцу. Что ты видишь?

– Из пяти сценариев в трех мы входим в дверь той постройки с жестяной крышей, и нас вообще никто не встречает. Один раз из-за постройки выскакивает единственный пет третьей стаи, какая-то шавка, Пух сразу раскатывает ее своим ядром. Но в последнем сценарии Грав на той стороне спотыкается о какую-то железяку и падает, а Пузырь подворачивает ногу. В результате к нам успевает прибежать два пета. Я хочу предупредить, какие действия будут неудачными, но не могу.

– Когда это все начнет происходить? – быстро спросил Таймсквер.

Я сдвинул движок на шкале времени под монитором, пригляделся к цифрам и ответил:

– Где-то через минуту.

– Вашу мать, ну так шевелите копытами!

Мы побежали. Гиперзрение подсвечивало ночной мир переливающимися, как северное сияние, красками. Я видел окружающее четко и ясно – видел каждую деталь, каждый нюанс этого мусорного царства. Впереди тихо зажурчала вода, и мы выскочили к берегу текущей по узкой низине мутной речки.

– Быстрее! – шепотом поторопил Таймсквер.

Речка изогнулась – прямо впереди была излучина. Мы обогнули холм, и нашим взглядам предстали распахнутые пустые клети и накрытое жестяной крышей логово Хирурга. Впереди раздался лай, потом хриплое завывание и истошный человеческий крик. Его сменил необычный звук, будто разом стартовало несколько миниатюрных ракет, и тут же послышался дробный стук десятка ударов.

– Пошла жара! – выкрикнул Скрай, бросаясь вперед.

Наш рейд начался.

Глава 26. Рейд

Вместо ожидаемой стаи собак мы вдруг увидели девушку. Обычную девушку, чуть высоковатую, немного прихрамывающую и очень-очень странную – в деловом костюме на каблуках и неестественно вывернутой головой.

– Ревенант! – заорал Тайм. – Всем стоять! Я сам!

Пыхнув в лицо воздухом, булава по моей команде мгновенно перекочевала из интерфейса в правую руку. Я узнал девушку – это была та самая Незнакомка, за которой когда-то гнались Пух и Чуча. Тактический монитор!

Найт, обнаружена враждебная мета-сущность: Ревенант.

Ревенанты – бывшие мета-игроки, отринутые Метой, но сохранившие особые способности за счет поглощения свойств внемировых существ. Являются прямой угрозой всему Мета-сообществу, так как целенаправленно охотятся на мета-игроков.

Это существо было двадцать первого уровня, ниже, чем Таймсквер, но тот не успевал при любом раскладе. В каждом сценарии его тело только-только начало растворяться в воздухе, как оказавшаяся ревенантом Незнакомка, по-птичьи переведя взгляд с одного из нас на другого, наводила вытянутую руку на Клевер, вращала кистью, вокруг которой тут же разгоралось синее пламя, и выстреливала сгустком энергии. Пух метал воздушное ядро, пытаясь сбить сгусток с траектории, но тоже не успевал – смертельный снаряд врезался Клевер в грудь и убивал.

Более-менее сработал только один вариант, и я, поспешно захлопнув монитор, подтолкнул Пуха, из-за чего ядро с его руки полетело точнее. Мелькнула мысль, что с развитием таланта мне все проще удается выполнить задуманное – практически точь-в-точь, как в моделировании…

Сгусток энергии скользнул по правому плечу Клевер, а второго выстрела ревенант нанести не успела: Тайм размолотил ее на куски явно нечеловеческой плоти, съеживавшейся и быстро впитывающейся в землю. Прозвенели очки начисленного мета-опыта.

– Разведка у нас ни к черту! – выругался клан-лид. – Откуда она взялась? Клевер, продолжить сможешь?

Девушка, болезненно скривившись, качнула головой:

– Сильный дебаф, скоро отключусь. Сама не выхилю, ты же знаешь, ревенанты…

– Знаю, – перебил ее Тайм. – Жаль. Сама выберешься? О’кей, возвращайся в фургон… Бегом!

Проводив ее взглядами, мы поспешили на звуки боя впереди, и Скрай возбужденно заговорил:

– Я че-то вообще ни черта не понял! Что здесь происходит? Что эта тварь на свалке забыла? Мы к Хирургу в гости пришли – а тут вдруг ревенант, ну ни фига себе!

– Может, она с Хирургом как-то связана? – предположил я.

– Ревенанты никому не подчиняются и никогда никого не слушаются, – возразил Соник. – Это ж, считай, ожившие мертвецы, игроки-зомби. Блин, да ревенанты вообще самые загадочные твари в Мете!

– Баал загадочнее, – отрезал Таймсквер. – Но если Хирург как-то смог…

Он не договорил – из-за постройки снова донесся такой звук, как будто там взлетела серия ракет. Раздались быстрые удары, и через низкую жестяную крышу на нас перебросило облезлую псину, пробитую десятком длинных тонких кольев. Из чего они состоят, было невозможно понять даже при помощи гиперзрения, казалось, что колья спрессованы из земли, металла, пластика и черт-те чего еще.

Пет был жив, когда свалился, разбрызгивая кровавые капли, на голову Соника. Тот вскрикнул от неожиданности и сбросил с себя извивающееся тело.

– Ха! – выдохнула Чуча, скорее издевательски, чем сочувственно.

– Чертова псина! – крикнул Соник. Его лицо и ярко-синие волосы запятнала кровь, а хохолок волос, раньше залихватски торчащий вверх, был смят и безвозвратно испорчен.

С другой стороны постройки завизжали и захрипели. Отвлекшись на атакованного Торпедой пета, мы не сразу заметили, как слева вылетела бешено лающая собака. Она была мельче первой – из тех дурных дворовых созданий, которых обычно называют шавками. Такие опасны именно потому, что без царя в голове. Оскалив клыки и разбрызгивая слюну, собака ломанулась прямо на Пуха. Тот встретил ее ударом своего ядра, но шавка успела на бегу нырнуть в сторону. Все же невидимый воздушный снаряд зацепил ее, расплющив позвоночник. Злобно визжа, она поползла прочь от нас, куда-то к клеткам, волоча задние лапы.

– Внутрь! – приказал Таймсквер.

Возможно, дверь в постройку и была заперта, мы этого так и не узнали. Соник свел руки вместе и, нагнувшись, ткнул ребрами ладоней в землю. От него вперед пошла волна вибрации, земля задрожала, по ней побежал ровный вспучивающийся бугор, будто след на воде от плывущей неглубоко акулы. Вибрация ударила в дверь и с лязгом выворотила ее из петель. Дверь опрокинулась, открыв ведущие вниз решетчатые ступени. Дальше была широкая комната с нишами по стенам.

– Это какой-то фильм ужасов! – воскликнул Скрай, первым заглядывая внутрь.

Здесь кошмарно пахло – ставшие уже привычными запахи свалки уступили место сладковатой вони мертвечины. Пол усеивали кости, хрящи и осколки черепов.

На другом конце комнаты начиналась вторая лестница, бетонная. Это место не было отстроено Хирургом с нуля, а являлось частью какой-то инфраструктуры, возможно, имеющей отношение к гигантскому мусороперерабатывающему заводу, который мы видели во время разведки. Как только переключившийся на новую локацию Тактический монитор показал первый сценарий, я крикнул:

– Тайцы сидят в этих нишах, первыми атакуют те, что слева! Их не пять – больше!

На мониторе в прямоугольнике комнаты заметались четвероногие силуэты, и одновременно из ниш слева выпрыгнули два клона.

Они были абсолютно одинаковыми: поджарые, мускулистые, крупные, с торчащими вверх треугольными ушами и хищными мордами. И двигались синхронно, будто пара автоматов, очень быстро, но при этом немного механически. Их одинаковые движения сбивали с толку.

– Работаю! – крикнул Скрай, блеснув синими клинками.

Таймсквер с Чучей пошли вперед, держась ближе к другой стенке, где были ниши, из которых еще не показались псы. По-моему, в действии клонов присутствовала определенная тактика: они хотели увидеть, как будет драться враг, прежде чем атаковать все вместе, и поэтому выпустили первыми только двух псов.

Клинки Скрая оставили за собой расплывчатые синие полосы, когда он бросился вперед, на ходу растворяясь в воздухе. Находящийся ближе к нему клон прыгнул навстречу, но белобрысый был слишком опытным рогой, чтобы атаковать в лоб, – весь смысл таланта заключался в том, чтобы противник не понимал, откуда ждать удара. Обежав его, невидимый Скрай напал с фланга, и бок клона прорвался кровавым взрывом. Пес упал, дергая ногами. Судя по топоту подошв и хрусту костей, Скрай перемахнул через него и понесся ко второму псу.

Я закричал Пуху, увидев новые события на мониторе:

– Сзади!

Обернуться тот не успел. Пух стоял под лестницей, занеся руку, готовый выпустить воздушное ядро и слишком занятый происходящим впереди. Я находился ближе всех к нему и крутанулся на месте, увидев теперь и в реале то, что мгновение назад заметил на мониторе.

С верхней ступеньки лестницы на Пуха прыгнула собака с перебитыми задними лапами. Не знаю, как она добралась сюда – обычный пес на такое точно не способен, но ведь этой шавкой управлял Хирург…

Пух вскрикнул, когда клыки вонзились в его толстый загривок.

– Берегись! – всполошенно заорал стоящий рядом Соник.

Увалень держал воздушное ядро наготове, чтобы можно было в любой миг швырнуть его. Пытаясь избавиться от собаки, он откинул поднятую руку, и в результате ядро будто сорвалось с цепи. Раздался громкий хлопок, когда оно улетело вперед вдоль стены.

Булавой попасть было трудно, я рисковал врезать по Пуху, поэтому переместил оружие в интерфейс и выхватил из ножен на ремне сверлонож. Пух упал на колени, рыча от боли, согнувшись пополам и пытаясь сорвать с себя собаку. Крутанув большим пальцем диск, я ударил. Сверлонож тонко загудел. Стоило этому оружию хотя бы немного проколоть оболочку, как бешеное вращение и особенности конструкции втягивали его внутрь жертвы. Нож дернул руку, входя в загривок шавки. Она заверещала, а я уперся ногой в ступеньку и рванул, выдрав из нее шмат плоти. За коническим клинком, наматываясь, потянулись длинные пласты мяса и жилы.

Когда я выключил нож, собака была уже мертва, а Мета сообщила о новом, шестом, уровне. Не сомневаясь, я вкинул очко в Дар.

Сбросив мертвого пса, Пух вскочил на ноги. По его шее текла кровь, куртка на спине потемнела.

– Малой! – крикнул он испуганно и побежал вперед.

Там два клона лежали неподвижно, один – расплющенный воздушным ядром, другой – зарезанный Скраем, которого пока не было видно.

Соник находился рядом со мной, а Тайм и Чуча пробирались вдоль стены справа. Из ниш перед ними одновременно выскочили еще несколько псов.

– Да сколько их тут?! – завопил Соник.

Чуча успела на пару шагов опередить Таймсквера, и когда показались новые клоны, ее фигуру окружил каркас светящихся линий, будто лазерных лучей. Они соединились плоскостями, образовав световой доспех. Голову скрыл шлем. Из кулака правой руки в две стороны выстрелили стержни света, на их концах выросли широкие плоские лезвия, будто лопасти весла.

Она бросилась вперед, вращая своим огромным оружием. Пригнулась, подрубила все четыре лапы первого клона, и пока он выл, пытаясь встать, раскроила череп второго от пасти до затылка. Кость лопнула, как разбившаяся об асфальт дыня.

Оттолкнувшись лезвием от пола, будто прыгун с шестом, Чуча взмахнула другой рукой, из которой выплеснулся клубящийся багровый хлыст. Она захлестнула его вокруг шеи третьего пса. Шерсть задымилась, он захрипел, а Чуча, пустив хлыстом волну, швырнула тварь через всю комнату и насадила боком на торчащий из бетонной стены штырь.

Клон еще издыхал, суча лапами, а она уже бежала дальше. Перед ней остались три пса, но первый из них оказался ловчее тех, с кем она успела разобраться. Он прыгнул на стену, сильно оттолкнувшись лапами, атаковал ее сбоку. Броня полыхнула светом, отражая удар, и Чучу бросило в сторону.

– Чуча, осторожно! – крикнул Соник.

Все же девушка смогла устоять, хотя и упала на одно колено, а силовой доспех защитил тело от когтей и клыков. Втянув хлыст обратно в руку, Чуча крутанула своим оружием, похожим на весло с заточенными лопастями, и перерубила хребет пса.

Два оставшихся клона бежали к ней и были уже совсем близко. Выругавшись, Таймсквер исчез.

Но совсем не так, как Скрай. Белобрысый мангуст двигался быстро, но не более того. В конце концов, и Чуча тоже была очень шустрой, как и любой мета-игрок с прокачанным Телом. Но когда Скрай исчезал, его все же можно было разглядеть в виде стеклистого прозрачного силуэта, а вот Тайм со своей способностью тормозить время переходил в какой-то другой поток бытия, просто становясь невидимым.

Два алых взблеска мигнули в комнате. Первый клон ударился о стену, превратившись в шерстяной мешок, набитый расплющенными внутренностями и костями. Через долю секунды вращающаяся, как юла, голова второго клона врезалась в потолок и прилипла к нему посреди расплескавшегося темного пятна. С влажным хлюпом она отделилась от бетона и свалилась обратно, прямо на обезглавленное туловище, неподвижно растянувшееся на полу.

Таймсквер возник позади псиных трупов, на другом конце комнаты, наклонившись вперед и упершись в стену ладонью. По правой руке, сжатой в кулак, стекали затухающие алые отблески. Он перекинул через голову цепочку медальона, развернулся и позвал:

– Пух!

Тот, присев над растянувшимся у левой стены телом Скрая, ругался:

– Малой, твою мать! Очнись! Да пошевелись ты! Малой!

Когда мы подошли, Пух поднял к нам растерянное лицо:

– Зацепил его ядром. Оно с руки сорвалось, понимаете? Из-за той гребаной шавки! Я раскатал второго пета, но и Малого задел…

Чуча, чей силовой доспех и оружие уже погасли, оттолкнула его, встала на колени и положила пальцы Скраю на шею.

– Он жив. Только без сознания. Оглушен.

– Ты и сам ранен, Пух, – заметил Таймсквер.

Здоровяк уперся рукой в стену, выпрямился. Его качнуло.

– Вся спина в крови, – добавил Соник.

– Выноси его отсюда, – Тайм кивнул на оставшуюся позади лестницу. – Дальше мы сами.

– Слушай, я не хотел…

– Как вышло, так вышло. Вы оба сейчас не бойцы. Выноси!

Увалень больше спорить не стал – обхватил Скрая за плечи и потащил к лестнице. Видно было, что ноги у него подгибаются.

– Соник, разберись с дверью.

Тот с громким выдохом снова врезал по полу ребрами сведенных вместе ладоней, и ударная волна вибрации вынесла запертую дверь в конце комнаты.

– Двигаемся дальше. – Таймсквер, зашагав к проему, на ходу вытащил синий элик из ячейки на поясе. – Это против головной боли. Хотя так себе помогает.

– Ты мне помешал! – в голосе Чучи была злость. – Вот на хрена ты включился? Я бы справилась со всеми, а ты использовал способность и через пять минут не сможешь драться из-за своей гребаной мигрени!

Ничего ей не ответив, Тайм заглянул в следующее помещение и бросил через плечо:

– Тут коридор. Найт, что впереди?

– Дальше пара пустых комнат, от них в стороны уходят какие-то каналы. По-моему, это часть дренажной системы. В конце – большое помещение. Самое большое в этом месте. Внутри Хирург.

– Там должны быть волкодав и Хирург, – поправила Чуча.

– Нет, он внутри один.

– А где пет из первой стаи? – не понял Соник. – Умник так им стращал, ну и где он?

– Не знаю, не вижу его. Кстати, Умник говорил со слов Мутабора про пятерых клонов, а их оказалось больше. Так вот, мы входим туда… – Я помолчал, наблюдая за монитором. – Тайм дерется с Хирургом… Непонятно, что происходит, ты же действуешь мгновенно. Вы просто разлетаетесь в разные стороны. Потом оба встаете. Потом Чуча… О черт! Кажется, Хирург убивает тебя. Или сильно ранит и оглушает.

Они все уставились на меня, и я ответил:

– Если Тайм атакует, то я пока что вижу такой вариант.

– Ну так ясно же! – Чуча мотнула головой в сторону клан-лида. – Ты посмотри на него.

Шагающий рядом с ней Тайм морщился и тер виски.

– Пока еще терпимо, – сказал он. – Элик немного сбивает боль.

– Это пока. А если ты сейчас включишься еще раз…

– Станет хуже, – согласился он. – Но все равно смогу действовать.

– Блин, кому ты втираешь? – возмутилась она. – Типа я не видела, как тебе башку ломит после двух раз. Ты аж синим от боли становишься.

– Все видели, – согласился Соник.

– Я не храбрюсь, какой смысл, – возразил Тайм. – Говорю как есть: еще драться смогу. Найт, дальше монитор крути.

– Я кручу. Теперь вижу, как ты убиваешь Хирурга. Вы оба падаете, но ты встаешь первый и разбиваешь его голову о стену. Но я не понимаю, в каком случае побеждает он, а в каком ты.

– Из-за того, что монитор не показывает мои действия в заторможенном времени?

– Да, он не успевает отработать картинку. Ты можешь сделать в этот момент что-то одно, а можешь другое, и я не вижу, какой вариант удачный, чтобы сказать тебе.

Коридор закончился, и мы заглянули в бетонную коробку, куда он нас вывел. Услышали тихий шум воды за стенами и пошли дальше, к проему в другом конце. Под ногами похрустывали кости – они снова начали появляться еще в коридоре, а теперь их становилось все больше.

– Соник, будь наготове, – скомандовал клан-лид.

– Есть, босс!

– Но смотри, если в той комнате земляной пол, то лучше не надо… – не очень понятно для меня добавил Тайм. – Найт, а сейчас что видишь?

Мы были уже перед дверью, за которой находился Хирург.

– Отмотал почти десяток раз… и не могу понять, что вижу, – признался я.

– Объясни! – потребовала Чуча.

– Во-первых, Хирург как будто не пытается подготовиться к нашему появлению. Просто занимается своими делами.

– Но он точно ждет нас, – возразил Соник. – Через своих петов он уже давно знает о нашем приближении.

– Я понимаю. Но все равно он ведет себя так, словно все нормально. А потом он встает под стеной комнаты, где стоит какая-то непонятная штука, и начинает меняться.

– Это как?

– Ну, он словно бугрится, и монитор начинает показывать его в виде такого непонятного искаженного силуэта. В таком виде он дерется с нами со всеми, и иногда побеждаем мы, но чаще всего он…

– Ну так и нечего медлить! – перебила Чуча. – Вперед!

Не дожидаясь ответа, она толкнула дверь и шагнула дальше. Мы вошли за ней. Это было действительно большое помещение, с высоким потолком, к тому же освещенное лампами. Висящие на протянутых по кронштейнам проводах, они были заключены в абажуры из собачьих черепов. Тусклый свет, льющийся наружу через глазницы, ушные отверстия и пасти, озарял столы с собачьими тушами, ветошь и шкуры под стенами. И большую металлическую раму, в которой на ремнях был растянут очень крупный мохнатый пес со сдавленными тугим намордником челюстями. Тело его слабо содрогалось, покачиваясь на ремнях. Стоящий вполоборота к нам человек в закатанных до колен армейских штанах оглянулся.

– Вот он, ирландский волкодав… – растерянно пробормотал Соник. – Он его, что ли, модернизирует?

– А вот и Хирург, – прошептала Чуча.

А потом я увидел Трезубец.

* * *

Реликт остриями вверх торчал из стоящей в дальнем углу комнаты деревянной подставки, на него было надето массивное кольцо из синеватого металла, удерживаемое кронштейном. От кольца кабель шел к гудящему железному коробу на стене, а с другой стороны от короба расходились провода. Некоторые тянулись через всю комнату, на них-то и висели лампы, заключенные в собачьи черепа. Трезубец мерно пульсировал золотистым свечением, и мне почудилось, что с каждым усилением света короб начинает гудеть чуть громче, а лампы едва заметно разгораются.

Сверкнув темными глазами, Хирург не то проговорил, не то пролаял сиплым голосом, в котором звериного было больше, чем человеческого:

– Кто вы? Убиваете моих псов. Шумите. Кто такие?

Очередная прокрутка Тактического монитора впервые показала мне сценарий, в котором я подбираюсь к Трезубцу и хватаю его, выдирая из подставки и кольца. Затем Хирург, успевший оглушить Тайма и ранить Чучу, настигает и убивает меня. Плохо. А что, если действовать так… Или так…

– Эй, волосатый, мы вообще-то не к тебе, – проговорила Чуча.

– Хирург, есть возможность избежать драки, – сказал Тайм. – Мы пришли забрать одну вещь. Если отдашь – уйдем по-тихому.

Раз за разом прогоняя новые сценарии, я стал медленно отходить вбок, к стоящим вдоль стены железным столам с собачьими трупами.

– Избежать драки?! – пролаял Хирург и то ли ухмыльнулся, то ли оскалился. Скорее все же первое, хотя в его исполнении это выглядело так, как если бы улыбался бультерьер-убийца, только что насмерть загрызший человека. – Знаю, зачем пришли! Не думайте теперь, что я вас отпущу! Пойдете на корм!

Фигуру Чучи окутало сияние силового доспеха, лезвия оружия выстрелили из ее правой руки, а в левой возник багровый хлыст. Только атаковать она не успела – Таймсквер без предупреждения использовал свой талант.

Мы не видели, как он столкнулся с противником, зато хорошо разглядели последствия. Мигнул алый взблеск, и одновременно все рубцы и шрамы Хирурга налились густо-зеленым светом, на несколько секунд покрыв тело уродливой сетью пятен и ломаных линий. В режущей глаза изумрудной вспышке Хирург с грохотом отлетел назад, перевернув раму с волкодавом. Но и Тайм не устоял – выпав обратно в нормальное время, он кубарем покатился в другую сторону.

Оказавшись у стены, я переместил булаву из интерфейса в правую руку и начал протискиваться вдоль края стола, где лежала туша мертвой собаки.

Кажется, изумрудная вспышка оглушила Таймсквера – он лежал навзничь и пока что лишь слабо шевелился. Чуча выругалась и побежала, замахнувшись хлыстом. Хирург схватился за опрокинутую раму. Несмотря на то, что вместе с массивным туловищем волкодава рама казалась очень тяжелой, он легко приподнял ее, защищаясь, и хлыст ударил по железу. Гибкий конец, исходящий багровой дымкой, случайно захлестнул за мохнатую голову волкодава и рванул ее. Пес захрипел сквозь стянутые челюсти.

Встав на колени, Хирург взревел: «Знаю, зачем пришли!» – и швырнул раму навстречу Чуче, которая в последний момент успела перескочить через нее.

Втянув в руку хлыст, она обрушилась на противника сверху, ударив заостренной лопастью оружия, как топором. Хирург двумя руками поставил блок. Я помнил, как легко Чуча прорубила хребет пса, и ожидал то же самое сейчас. Рубцы, покрывающие волосатые руки, сверкнули зеленым, и хотя от удара колени Хирурга глубоко ушли в слой костей, а сам он болезненно проскулил, но оружие Чучи со свистом отбросило назад, будто сработала большая и тугая пружина.

– Вам не получить псарню! – пролаял Хирург нечто непонятное.

Я рванулся, сумел выдраться из-за массивного стола и поспешил дальше, мимо следующего, на котором в кровавой луже лежали кости. Хирург бросил взгляд в мою сторону.

– Куда?! – рявкнул он. – Назад! Псарня моя!

Я по-прежнему абсолютно ничего не понимал в его бессвязных выкриках. Тем временем Чуча отшатнулась, едва устояв на ногах, но сумела воспользоваться инерцией своего длинного тяжелого оружия и, прокрутив его в руках, ударила Хирурга сбоку. Эту атаку тот отразить не успел. Лопасть отшвырнула его к столам, он свалился у моих ног, рыча и брызгая слюной, начал вставать.

На другом конце комнаты Таймсквер тоже вставал, ему помогал что-то взволнованно квохчущий Соник. Чуча шла к нам, оружие вращалось над головой, будто пропеллер грузового вертолета. Багровый хлыст снова выплеснулся из ее руки.

Хирург был рядом, и я ударил его булавой, но из-за того, что совсем близко была стена, не сумел толком размахнуться – локоть уперся в нее, и удара не получилось. Хирург в последний момент подбил мое запястье, а потом просто выхватил оружие из руки. Увидев это, Чуча побежала, и он с разворота метнул булаву ей навстречу.

Силовой доспех вспыхнул, отражая разряд моего оружия. С громким треском оранжевые огни пробежали по Чуче – судя по силе вспышки, сработал эффект «Ухмылка смайла». В доспехе что-то закоротило, он часто замигал, отчего его хозяйка стала напоминать ходячий стробоскоп. Хлыст с протяжным хлюпаньем распался на дымные завитки и исчез.

– Что с моей броней?! – заорала она возмущенно, приплясывая на одном месте и хлопая себя по бокам, будто пытаясь потушить огонь.

Материализовав сверлонож, я ударил Хирурга им.

В последний момент тот сместился на полшага, и жужжащий смертоносный конус, вместо того чтобы попасть в левую половину его груди, воткнулся в длинный широкий рубец на ключице. Шрам загорелся бледным травянистом светом, и нож не провалился дальше, как было в предыдущие разы, его наоборот толкнуло назад вместе с моей рукой. От шрама за ним потянулся клейкий сгусток, похожий на густую зеленую слизь, оторвался от основания и стал стремительно намазываться на нож. Тот пронзительно загудел, руку затрясло, будто в конусе сбилась ось вращения. Вещество залепило все щели и выступы, нож зарокотал, затрещал, от него посыпались искры. Рукоять почти мгновенно раскалилась.

Сообразив, что сейчас произойдет, я швырнул сверлонож в Хирурга, но оружие взорвалось, не долетев до его головы. Вскинув руку, я сам едва успел защитить лицо. Мелкие обломки дробью пробарабанили по тыльной стороне ладони, запястью, предплечью. Удары были сильными, выданная Завхозом броня частично спасла от ранений, но по руке все равно потекла кровь. Толчки заставили меня быстро просеменить через просвет между столом и стеной, хорошо, что вообще сумел устоять на ногах.

Хирургу не повезло больше. Когда он прыгнул за мной, я увидел, что осколки оружия оставили кровавые раны на правой половине его головы, а правый глаз серьезно поврежден.

Рыча совершенно по-звериному, он ударил, и твердый, как камень, кулак врезался в челюсть, отшвырнув меня дальше вдоль стены.

Я упал, почти лишившись сознания от боли. Кое-как сумел приподняться. Теперь до Трезубца оставалось недалеко – по ходу схватки я переместился через две трети комнаты.

Хирург схватил меня за шею и плечо, приподняв, бросил лицом в пол. Скала, хоть и повысила уровень только за сегодня дважды, теперь срабатывала реже, это зависело и от отката, и от регенерации ф-энергии. Ударом под ребро он перевернул меня на спину, я снова сделал попытку подняться, беспомощно бросив взгляд в сторону соклановцев – Тайм еще не пришел в себя настолько, чтобы атаковать, а Чуча пыталась разобраться с последствиями неполадок в доспехе, который окончательно пошел в разнос.

Хирург высоко занес ногу, и тяжелая ребристая подошва армейского ботинка начала опускаться на мое лицо.

От отчаяния я запустил Тактический монитор. Откатиться не успеваю, убрать голову тоже, только выставить перед собой руки… Так я и сделал. В предплечьях хрустнуло, но удар получилось смягчить. Хрипло ворча, Хирург схватил меня за лодыжки, вздернул в воздух и с размаха врезал головой о стену. Багровое марево залило глаза, но вовремя откатившаяся Скала спасла от смерти.

– Пора уже сдыхать, щенок! – рыкнул Хирург немного удивленно, увидев, что я еще дергаюсь.

Он швырнул меня на пол, схватил со стола кривую реберную кость, с которой полетели капли собачьей крови, и хрустнул ею об колено. Отбросив отломанный кусок, замахнулся белой дугой с острым сколом.

Рядом что-то протяжно свистнуло, почти заглушив остальные звуки. Я увидел, как с хлюпаньем из-под мышки Хирурга выскакивает острие непонятно откуда взявшегося тонкого кола. Еще два, отраженные вспыхнувшей зеленой «броней», отскочили и упали на пол. Закряхтев, Хирург потянул кол из себя, вытащив, бросил на пол и обернулся.

Неподалеку от нас появились высокая хрупкая девушка и парень с бесстрастным сосредоточенным лицом, оба в облегающей кожаной броне. Это же Торпеда и Фокусник! Они пошли вперед, на ходу девушка скупыми движениями рук формировала из костяной массы колья и резким толчком отправляла их в Хирурга. Тот, отбив несколько прямо в воздухе, упал на четвереньки и, не выпуская из рук свою костяную саблю, помчался к ним, уворачиваясь от летящих в него кольев. Я заметил, что его левая рука, под которую воткнулся первый снаряд Торпеды, двигается хуже.

– Мои щенки кусались больнее! – проревел Хирург.

Фокусник, что-то быстро сказав Торпеде, негромко хлопнул в ладоши. В то же мгновение оба исчезли, а спустя пару секунд Хирург пронесся через то место, где те только что стояли, и врезался в стол.

Он зафыркал, слегка оглушенный, затряс головой.

Первой появилась Торпеда. Она оказалась сбоку от Хирурга в момент очередного формирования кольев. В шаге от нее возник Фокусник, все так же бесстрастно наблюдающий за противником. Торпеда обозначила толчок руками, и три кола с тонким свистом полетели в цель. Первые два Хирург отбил костью, но третий не смог, и тот вошел в его плечо. Завывая от боли, он снова бросился на Торпеду с Фокусником, и те снова исчезли.

Увидев, что будет дальше, я закричал мангустам:

– Нет, влево! Отходите влево!!

Но я опоздал. Каким-то звериным чутьем Хирург угадал, куда на этот раз они переместятся под прикрытием таланта Фокусника, и метнул обломок кости, как бумеранг. С треском из воздуха выпал оглушенный Фокусник и без сознания повалился на пол. Торпеда мгновенно тоже стала видна. Растерявшись, она не успела среагировать, подскочивший к ней Хирург вырвал из своего плеча осколок кола и наотмашь врезал ей по виску, будто кастетом. Кол треснул, раскрошившись в труху, а Торпеда упала поперек тела напарника.

Сначала моя атака, а потом появление этих двоих дали время остальным мангустам прийти в себя. Таймсквер уже встал при помощи Соника, а Чуча неслась к Хирургу как маленькая разъяренная ракета. Ее доспех погас, а хлыст исчез, но свое веслообразное оружие она выставила перед собой. Заточенная лопасть врубилась в живот едва успевшего обернуться врага будто копье.

Чуча бежала дальше, поднимая оружие все выше. Не знаю, как маленькая девушка могла удерживать на весу здорового крепкого мужика, но у нее получалось. Спина Хирурга врезалась в стену, он заелозил ногами, пытаясь дотянуться до пола. Чуча хрипло орала, вдавливая его в бетон, пытаясь пробить зеленую сеть, полыхавшую на его теле.

– Дави гада! – исступленно кричал подпрыгивающий Соник. – Дави!!

Нижняя челюсть у меня жутко ныла, кровь текла по подбородку и шее. Поднявшись, я подковылял к Трезубцу. Когда кинул взгляд через плечо, рядом с Чучей уже возник Таймсквер, и кулаки его ритмично врезались в прижатого к стене Хирурга, разбивая всмятку вторую половину лица.

Трезубец был прямо передо мной, и я протянул к нему руку, но тут сзади снова закричал Соник, вопль его стал испуганным. Когда рука коснулась реликта, меня пронзил разряд тока. Сжав зубы и заставив себя не размыкать пальцев, я опять оглянулся.

Соник заметил то, что еще не заметили Чуча и Таймсквер, слишком занятые превращением Хирурга в отбивную. Его ноги болтались в полуметре над полом, и носком левого ботинка Хирург зацепил задник правого, стащил его, открыв голую ступню. Пальцы на ногах у него были с темными, давно нестриженными ногтями.

Он задрал ногу и, согнув пальцы, будто обезьяна, пробороздил ногтями лицо Чучи.

Она вскрикнула, отшатнулась, и ее оружие, мигнув светом, исчезло. Кулак Таймсквера врезался в стену над головой упавшего на ноги Хирурга, тот мгновенно ударил клан-лида в голову и тут же – Чучу, но не позволил мангустам отшатнуться, а обеими руками схватил их за шеи и приподнял.

Мгновенно ситуация стала кардинально другой. Таймсквер дергался, Чуча пинала противника в бок и живот. Лицо Хирурга было страшно изуродовано, но это не помешало ему развести вытянутые руки шире и с хриплым рычанием свести их вместе, с громким стуком столкнув две головы.

Таймсквер обмяк и безвольно свалился на пол, когда пальцы на его горле разжались. Схватив вяло извивающуюся Чучу двумя руками, Хирург поднес ее ближе к себе и вдруг укусил за голову.

– Отпусти ее! – панически заорал Соник.

Хирург высоко поднял девушку над собой, словно маленькое бревно, и швырнул о стену.

– Соник, нет! – выкрикнул я, когда понял, что сейчас будет.

Лицо синеволосого мангуста стало безумным. По-моему, он уже ничего не соображал. Вскинув сведенные вместе руки, Соник присел и с отчаянным криком врезал ребрами ладоней по слою костей, послав под ноги Хирурга тугую волну вибрации. Останки захрустели, разлетаясь. Хирург, будто собака, вспрыгнул на стоящий сбоку железный стол, и оттуда на четвереньках перескочил на следующий. За ним комнату пересекла трещина, кости и земля посыпались вниз, а вызванная Соником волна вибрации врубилась в бетонную стену и расколола ее.

Пол провалился, разделив комнату на две части почти по диагонали. Чуча, Таймсквер, Торпеда, Фокусник и сам Соник рухнули в провал. Куда делся Хирург, я не увидел – сотрясение пола швырнуло меня на колени. Успев рвануть Трезубец, я выдрал кабель из гнезда на боку железной коробки и потом упал. Тяжелое кольцо свалилось мне на голову.

– Вы все пойдете на корм! Скоро я приду за вашими семьями! – успел я услышать сиплый вопль Хирурга, когда пол подо мной ушел вниз.

Я покатился, ударился обо что-то, сверху на меня съехал целый пласт земли, стало темно… И последней моей мыслью было: Трезубец в моих руках, а мстительного безумца надо остановить.

Глава 27. Трезубец

В темноте раздался далекий стук, что-то тихо зашуршало. Я раскрыл глаза, поморгал, но едва сумел различить окружающее. Гиперзрение почти отключилось – еще виднелись стены комнаты и чернел наискось пересекший ее провал, однако, насколько он глубокий и что там внизу, понять я уже не мог. Трезубец, крепко сжатый в правой руке, тускло светился золотом.

Раны горели огнем, тело начало неметь, и я решился выпить один элик. Большого облегчения это не принесло, но сил немного добавилось, да и боль утихла.

– Эй! – хрипло позвал я и закашлялся, выплевывая влажные комки земли. – Тайм! Чуча! Соник!

Тишина. Я сумел различить перевернутые столы, а еще железную раму, лежащую поверх провала и каким-то чудом не свалившуюся вниз. Волкодав застыл в натянувшихся ремнях, голова его безжизненно свесилась.

– Тайм! – позвал я громче и услышал снизу далекие шорохи. – Есть там кто?!

– Мы здесь! – донесся нетвердый голос клан-лида.

– Живы?! – обрадовался я, но это чувство тут же уступило место тревоге. – Послушай, Хирург тоже жив! Он протявкал, что собирается всем нам отомстить! Нам и нашим семьям!

– Где он? – донесся снизу слабый вопрос Чучи.

– Точно не разберу, куда-то пошел. Здесь вроде туннель.

– Так иди за ним! – велел Таймсквер.

– А вы?

– Мы тут сами разберемся. Провалились глубоко, пока выберемся, много времени пройдет. Иди быстро и добей его! Понял?

– Понял!

Челюсть ныла, больше я кричать не стал. Ночное зрение окончательно угасло. Теперь лишь слабое свечение реликта помогало мне видеть хоть что-то. Я лежал на самом краю бетонной плиты, торчащей из земляного склона. Чудом не упал, пока оставался без сознания.

Встав на колени, я полез вверх и лишь тогда увидел мигающую иконку игрового чата. Заработало? Может, интерфейс как-то адаптировался под излучение Трезубца?

«Найт, ответь. Найт. Ответь, Найт».

Писал Умник.

Выбравшись наверх, я поднял Трезубец над головой и в его свете разглядел уходящий дальше узкий квадратный коридор, который начинался от малозаметной железной двери в углу комнаты. Вдоль его стены протянулся толстый ворох кабелей. Из глубины доносились тихие шорохи, будто там кто-то полз прочь от меня.

«На связи», – написал я в чате, приседая и разглядывая следы крови на полу коридора.

«Где ты?!»

«В логове Хирурга. Ты в фургоне?»

«Да, со мной Пух, Клевер, Скрай и Пузырь. Торпеда с Фокусником пошли к вам…»

«А Грав?»

«Грав исчез. Кроме псов на свалке появилось какое-то существо».

«Не понял», – написал я.

Пока он строчил ответ, я попытался развернуть карту, но она не работала, ее иконка в интерфейсе поблекла и слабо дрожала. Трезубец все еще глушит ее? И как тогда использовать реликт, если он выводит из строя интерфейс игрока? Может, баги с картой из-за чего-то другого, но хуже то, что и монитор не включается. Хотя энергия практически на нуле, он не срабатывает, скорее, из-за этого. Я тихо выругался. Без карты и монитора мои возможности серьезно ослаблены.

Пригнувшись, чтобы не цеплять головой потолок, я вошел в коридор.

«На свалке живет нечто, имеющее отношение к Мете, – прочитал в чате. – Оно пришло из мусорных завалов на шум схватки. Невозможно было понять, что это, даже с гиперзрением. Схватило Грава, утащило в темноту. Я уже общаюсь с Таймом и остальными».

«Да, они провалились. Соник не рассчитал силу. – Я продолжал идти вперед, приглядываясь к следам крови, заметным в ровном свечении Трезубца. – Хирург жив, уползает по коридору. Иду за ним. Ты выяснил, как активировать Трезубец?»

«Выяснил. Связь прерывается. Чат работает на расстоянии до трех километров, а ты удаляешься от меня».

«Как его включить?»

«Реликты такого уровня активируются не обычным способом. Возьмись за острие Трезубца. Нужно, чтобы ты порезался, и твоя кровь попала в его структуру».

«Что за магия?» – удивился я. Чат уже почти стерся, строчки дрожали и расплывались.

«Вероятно, тут дело в ДНК, реликт должен получить твой образец. Ты уже почти исчез из чата».

«Когда он активируется, как атаковать?»

«Скорее всего, ты увидишь его собственный интерфейс. А потом…»

И тут чат отключился.

Я побрел дальше на полусогнутых. Раны, нанесенные Хирургом, горели, стало труднее дышать, но я не мог себе позволить сбежать, когда безумец угрожал прийти за нашими семьями. За Сашкой, за тетей Полиной. На размышления о том, как он их найдет, не было ни сил, ни времени.

Шорохи впереди стали громче, мне почудилось шевеление в темноте. Где-то тихо падали капли, слабые отблески забрезжили впереди. Что там светится? Донеслось шуршание и легкий стук. Снова тишина.

Свет шел от проема в конце коридора. Дальше было помещение цеха, сбоку выступал угол огромной печи, свечение лилось из ее зева.

Выбравшись в цех, я разглядел покрытую гарью толстую железную заслонку, сдвинутую вбок и открывающую почерневшие от жара внутренности печи… Это инстанс! Мета-карта внезапно включилась, хотя она дрожала и расплывалась, я видел на ней вход в инстанс «Псарня» – там, внутри печки. Стало понятней, что подумал Хирург о цели нашего появления у него: он использовал эту «Псарню» как карманный инстанс, и решил, что мы пришли завладеть ею. Чем «Псарня» так ценна для него? И куда делся сам Хирург?

Монитор по-прежнему не работал, а на карте я не мог разглядеть иконки Хирурга. За проломом на полу темнело большое пятно крови со свалявшимися волосами, больше смахивающими на собачью шерсть, но дальше никаких следов не видно. Хирург мог затеряться в темных просторах завода, а мог уйти в свой инстанс. Скорее всего, он в «Псарне».

Что меня там ждет – неизвестно, поэтому я решил активировать артефакт. Уперев его в пол перед собой, взялся за центральное острие, сжал ладонью. И сообразил, что забыл про Скалу. Нет, моя собственная способность не должна помешать мне – пришлось напрячь остатки сил, чтобы прорезать заточенным лезвием кожу, преодолев сопротивление.

Трезубец задрожал в руках. Он ярко мигнул, дрогнул под ладонями и исчез. Тихо хлопнул воздух, занимая освободившийся участок пространства, и в оружейных слотах рядом с булавой появилась новая иконка: трезубая золотая вилка.

Молния Зевса

Уникальный реликтовый артефакт мифического класса.

Тип: энергетическое поражающее оружие дальнего и ближнего боя.

Часть реликтового комплекта «Громовержец».

Другая информация по данному предмету отсутствует в системе.

Вы открыли интерфейс управления боевым реликтовым артефактом «Молния Зевса».

Доступные степени воздействия:

– «Угроза Громовержца» (откат 1 минута).

– «Гнев Громовержца» (откат 15 минут).

– «Ярость Громовержца» (откат 1 час).

– «Безумие Громовержца» (откат 24 часа).

Соответствующие иконки добавились в панель, и я побрел дальше. Ног уже почти не чувствовал, поэтому сразу полез в ворота печи. Пришлось поднапрячься, так как они начинались на высоте поясницы. Чуть не раздавив эликсиры в ячейках ремня, я вскарабкался внутрь, и тут же пространство качнулось, меня потянуло куда-то…

Зафиксирована смена локации.

Новая локация: инстанс «Псарня».

Тип: пространственно-временная петля.

Сложность: очень высокая.

Цикл: 17 месяцев. До очередной перезагрузки: 42 дня 08 часов 21 минута.

Рекомендованная группа для прохождения: от 15 мета-игроков уровнем выше 15.

Очень высокая сложность? Даже думать не хочется, какая нечисть может расплодиться почти за полтора года на стоящем посреди гигантской свалки бывшем мусороперерабатывающем заводе, находящемся под полным контролем безумного социопата-убийцы. Семнадцать месяцев! Вот почему Хирург так сражался за свой инстанс… Он тут что, армию для захвата города готовит?

Стало светлее. Через узкий проем проникал холодный дневной свет. Печь теперь преобразилась во что-то вроде склепа. Покинув ее, я пошел вдоль стены большого зала, который лишь отдаленно напоминал заводской цех. В просторное окно без стекла лился тусклый осенний свет. Проходя мимо, я понял, что нахожусь на втором, а может, даже на третьем этаже. Внизу открылась площадь, похожая на внутренний двор средневекового замка, и то, что происходило на ней…

Отпрянув, я мысленно ткнул в иконку Трезубца, и когда он с хлопком воздуха материализовался в руке, пошел быстрее, опираясь на него. Снизу донеслось тявканье и завывание. Неужели эта стая, расположившаяся во дворе, меня заметила? Я еще ускорил шаг, надеясь, что Хирург где-то впереди, повернул за угол и увидел широкий низкий постамент со ступенями. На нем стоял трон, собранный из костей и черепов, над спинкой веером торчали длинные изогнутые ребра. Что за адское место!

В зале не было никого, но эхо принесло из бокового коридора отзвук шлепков лап и цокота костей по полу. Я пошел вперед, крутя головой, оглядываясь.

Из коридора донеслись тяжелые шаги… это Хирург! Идет сюда. И не один – с какой-то тварью. Я развернулся лицом к коридору, пятясь от него и от трона в центре зала. Пальцы крепче сжали реликт. Не подведи, трехзубый! У меня только один шанс – настоящей схватки не будет, на это просто нет сил. Либо я с первого же удара вынесу врагов, либо я труп.

Шлепки лап и цокот когтей приближались. Из коридора донеслось хриплое рычание, и я вздрогнул, когда оттуда показалась тварь размером с медведя. Выпрыгнув наружу, она припала к полу, готовясь прыгнуть на меня через весь зал. Вылетевшая из пасти крупная капля слюны зашипела на полу, разъедая цемент. Взвился кислотный дымок.

Химера, 26 уровень

Класс: опасный хищник.

Вид: мутант.

Происхождение: инстанс «Псарня».

Особенности: кислотный плевок.

Морфологическая основа: генетически скрещенные волкодав и кобра-снайпер, преображенные энергией Канона.

Раздался свист. Тварь замерла на месте, а тяжелая поступь Хирурга стала громче.

– Ты здесь щенок? – Он вышел из коридора в зал. – Все не угомонишься… Убить!

Я выставил Трезубец перед собой, как копье.

Химера прыгнула.

Двумя руками сжимая древко, я ткнул остриями в сторону врагов, активировав «Безумие Громовержца» – удар максимальной степени, который только мог нанести древний реликт.

Вздрогнул весь инстанс. Слепящие молнии сорвались с трех остриев. Одна вонзилась в высокоуровневую тварь, сбив ее прямо в воздухе, вторая в хозяина «Псарни», а третья, неожиданно для меня, в костяной трон. Отдача импульса бросила меня на спину, я сильно ударился затылком об пол, но сумел разглядеть, как молнии превращают убийцу-вивисектора и его ручного монстра в пепел.

Взметнулся фонтан раздробленных костей, трон на постаменте пошатнулся и начал разъезжаться, распадаться, будто песчаная горка, которую полили водой.

Три молнии били из Трезубца, который я не выпустил из рук, даже упав. Они собрались вместе, окончательно раздробив трон и разбросав осколки, опять разбежались в разные стороны, полосуя стены, пол, сверкающими плетьми хлеща и ломая все вокруг. Один разряд взрыл дальнюю стену, выстрелив волной обломков. Другой взметнулся вверх и хлестнул по потолку.

Все три разряда погасли одновременно, рокочущий грохот оборвался, и я разинул рот, почти оглушенный. Голова бессильно стукнулась о пол. Медленно подняв руку с Трезубцем, я ошалело поглядел на него. Не очень соображая, что делаю, дал мысленную команду – и древний реликт исчез, пальцы сжали пустой воздух, а в оружейных слотах интерфейса мигнула уже знакомая иконка.

Мета-игрок 29 уровня Хирург уничтожен!

Мета-опыт: +6900 %.

Найт, ты повысил уровень!

Текущий уровень: 7.

+1 очко игровых характеристик.

Химера 26 уровня уничтожена!

Мета-опыт: +4500 %.

Найт, ты повысил уровень!

Текущий уровень: 8.

+1 очко игровых характеристик.

Испытание пройдено!

Расчет сложности испытания…

Сложность: кошмарная.

Найт, ты в одиночку уничтожил враждебного миру мета-игрока, многократно превышающего тебя по уровням.

Награда: координаты тайника «Таинственный сундучок Омниверса».

Дополнительная награда за героический подвиг: +3 очка игровых характеристик.

Координаты расположения сундучка в сетке межмировых линий: 3757ХХ-Z 00.11.

Введите координаты, используя «Персональный навигатор».

Глава 28. Новая жизнь

Раннее утро в нашем дворе было тихим и безмятежным настолько, что я, оглядываясь на события последних дней, не верил, что все это произошло со мной.

Алина, сорвавшаяся с базы на свалку, когда все пошло не так, довезла меня до дома. Мне нужно было появиться лично и успокоить распереживавшихся из-за моего долгого отсутствия тетю и Сашку. Остальные выжившие уехали на базу раньше, не дождавшись меня, так как свалку оцепила полиция. Как я пробирался к машине Алины, скрываясь от полиции, – отдельная и не очень интересная история.

Здоровье Скрая, Клевер и Чучи было не очень, да и Пуху досталось. Что касается Грава, Торпеды, Фокусника и Соника, то их так и не нашли, а продолжать поиски стало невозможным из-за появления на свалке толпы полицейских. В общем, Тайм решил свернуть операцию и готовить новую чуть позже, когда там более-менее утихнет. Мы договорились с ним встретиться уже на базе, так что я удивился, когда увидел его у своего дома.

Лидер мангустов стоял у стены и жевал травинку, а когда я вылез из машины, шагнул навстречу.

Голова у него была замотана бинтом, поверх которого он натянул бейсболку. Тайм прихрамывал.

– Все нормально?

– Жив, – кивнул я.

– Ну и я жив, как видишь. Ладно, подожду тебя в машине, – Тайм махнул рукой в сторону припаркованной «Ламборджини». – Алин, ты можешь возвращаться. Я сам подвезу Найта.

Девушка кивнула, чмокнула меня в щеку и уехала. Я же поднялся к себе.

Мое появление вызвало переполох. Тетя Полина наворачивала вокруг меня круги, гневно кудахча и сыпля упреками. Она казалась невыспавшейся, видимо, переживала – все-таки вторую ночь подряд ее племянник не ночевал дома. Но на то, чтобы приготовить завтрак и сварить кофе, ее хватило. Я никак не решался завести с ней серьезный разговор, все ждал подходящего момента, пока не вспомнил, что внизу остался наш клан-лид.

Я отписал Тайму, что мне нужно еще немного времени, на что он ответил: «Не спеши, я пока решаю всякие дела».

– Мам… – я неосознанно обратился так к тете Полине, а осознав, запнулся.

– Да, сынок… – Она подалась ко мне, чтобы обнять.

Я прильнул к ней, женщине, воспитавшей меня, как родного сына.

– Тогда, после комы, в больнице… – медленно заговорил я. – В общем, кое-что случилось. Нет-нет, не волнуйся, ничего страшного. Не знаю почему – то ли операция сказалась, то ли травма… В общем, я стал умнее.

– Ты всегда был умным, Моть!

Я улыбнулся. Она с первых же дней, когда я начал понимать, втолковывала мне, какой я умный.

– А стал еще умнее. Ты помнишь, как легко я сдал пропущенную сессию? Потом была победа в «Брейншторме»… В общем, меня заметили и предложили для начала поучаствовать в одном проекте.

– Кто заметил?

– Одна небольшая, но очень перспективная компания. Утром мы завершили проект. Успешно. И я заработал большие деньги. Двести тысяч долларов.

– Что? Двести тысяч?! – поразилась тетя, и тут до нее дошло. – Долларов?..

Хорошо, этого не слышал Сашка, иначе он бы уже попытался от радости залезть мне на голову. Тетя же просто открывала рот, но не могла вымолвить ни слова. Сумма ее ошарашила. Кажется, таких денег она не заработала и за всю жизнь.

И откуда? От ее старшего, который всегда был в семейном бюджете статьей затрат, ведь тех денег из пиццерии хватало только мне на проезд да обеды в университетской столовой.

– Моть, за что? – растерянно спросила тетя.

– За расчеты. Оказалось, никто лучше меня в этом городе не может просчитать последствия сложного проекта, от которого многое, очень многое зависит.

– За расчеты… – уважительно протянула тетя Полина. – Ну, Мотька…

Слов она не нашла. Зайдя с козырей, я сказал, что мне прямо сейчас надо собираться в командировку на несколько дней, а для нее есть специальное задание.

– Какое, Моть?

– Даже два. Во-первых, найти хорошую квартиру. Все заработанное я отдам вам с Сашкой. А сам переберусь в отдельную квартиру к работе поближе. Компания предоставляет жилье. Так что за меня не переживай…

– Я не могу эти деньги взять! – испугалась она.

– Можешь, можешь.

– Да ни за что!

Пришлось уговаривать ее, и в конце концов я нашел убедительные доводы.

– Боюсь даже представить, каким будет второе спецзадание, – засмеялась тетя Полина.

– Оно будет попроще. У Сашки каникулы, да и ты никогда нигде не была. А не слетать ли вам куда-нибудь на море?

– На море… – с сомнением повторила она, но ее глаза заблестели. Заискрили. – Это же дорого, наверное…

– Не дороже вашего здоровья. Съездите! Морским воздухом подышите, позагораете…

– А ты?

Пришлось напомнить про срочную командировку. Сам же решил для начала перебраться на базу, а там уж определиться с тем, где жить.

Моей доли с выполненного заказа покойного Артура Кана хватит, чтобы вылечить Сашке руку, а тете Полине переехать в район получше, с хорошей школой для брата. В том, чтобы подарить ей новый телевизор и абонемент в фитнес сложностей я тоже не видел. Денег хватит. После этого можно будет сказать, что две тетины мечты из трех сбылись. Да и на любовном фронте у нее все должно наладиться со сменой окружения…

В дверь позвонили.

– Сиди, я открою, – быстро сказал я, опережая тетю.

Подумал, что это Тайм, машинально глянул на мини-карту, но иконка клан-лида показывала, что тот во дворе. Я ожидал увидеть за дверью кого угодно, но там стоял… Вова. Гладко выбритый, в брюках и выглаженной светлой рубашке, он топтался на одном месте. Причесанный и посвежевший. И от него за версту разило одеколоном.

– Привет… – Он запнулся. – Матвей. Полина дома?

– Чего хотел?

Сзади появилась сама тетя:

– Моть, пусти его.

Я посторонился, впуская гостя, и прикрыл дверь. Сам прислонился к стене, сложив руки за спиной. Вова неуверенно оглянулся на меня, но я уходить не собирался.

– Я это… Попрощаться. Уезжаю я. И извиниться. В общем, ты это… Полин… Не держи зла. И ты, Моть, – обернувшись, добавил он. – Бес попутал, в долги влез. Когда проигрывал – бухал, когда выигрывал – бухал и того хлеще. А ведь мне тридцать пять скоро…

Вова уезжал на буровую. Сказал, что устроился вахтенным разнорабочим, а в промежутке между вахтами будет ездить в родной город, присматривать за старенькой матерью.

– В общем, прости меня, Полин. Ты баба хорошая, у тебя еще все будет. А я… – Он тяжело вздохнул и вдруг улыбнулся так, как умел, лицо разгладилось и на какой-то миг снова стало молодым и чистым. – Я тоже чего-нибудь хорошее еще получу… Прощай!

После ухода Вовы тетя Полина сначала поникла, а потом воспрянула духом:

– А я все-таки рада, что он за ум взялся, – сказала она. – Да и мне спокойнее, знать, что он далеко…

Я собрал нехитрые пожитки – ноутбук, сменное белье, пару джинсов и футболок, решив, что пора обновлять гардероб. Расцеловавшись с тетей и обнявшись с Сашкой, собрался уходить. На пороге остановился, почесал затылок и уверенно вернулся к его кровати:

– А знаешь, что, братишка? Держи! Дарю!

С этими словами я вручил ему свой новый ноутбук и, потрепав по голове радостно орущего Саню, вышел.

Спустившись на улицу, направился к машине Тайма, когда передо мной выросла тень какого-то парня. Приглядевшись к профилю, который высветила Мета, я вспомнил, кто это. Герман Марусевич, ухажер Оли Воронцовой. Он встал прямо у меня на пути, и я остановился.

– Ты же Матвей? – у него-то мета-интерфейса не было, а потому он меня узнал не так быстро.

– Да, я. А ты – Герман. Знакомый Оли.

– Я ее парень!

– Да? Поздравляю. – После всего пережитого я был далек от всего, что бы он ни хотел мне предъявить. А то, что он с претензиями, было легко понять по его набыченному виду, странному возбуждению и сквозившей в каждом слове агрессивности. – Пройти дай.

– Стоять! – рявкнул он. – Слушай сюда! Я везу Олю в Италию! Не в отпуск на неделю, а на два года, и оплачиваю ей учебу в школе моделей! Я должен понимать, в кого вкладываю деньги, тебе понятно?

– Рад за Олю.

– Нет, ты не понял. В «Лунном сумраке» у меня есть свои люди!

Он говорил о том клубе, где мы с Олей… В общем, где у нас все было.

– И?

– Че ты мне лепишь тут? Под идиота косишь? Не старайся, ты и так им являешься! Видели, как вы зависали в лаунже, а потом заняли вип-кабину! И закрылись там! Признавайся, что у тебя с ней? А? Было?

Парень был на взводе. Его отношение ко мне скакало от ненависти до презрения и, видимо, измерялось в зависимости от того, верил он в то, что Оля могла ему изменить со мной, или нет.

– Нет, – просто ответил я. – У нас с ней никогда и ничего не было, Герман. А если бы было, я бы стал самым счастливым человеком на свете. Так что я тебе реально завидую, чувак. А ты что, реально мог подумать, что такая, как Оля, и вдруг со мной?

Настороженность на его лице сменило самодовольство. Он смерил меня взглядом с головы до ног и расплылся в улыбке:

– Ты точно идиот! Тебе до Оли – как до Луны! Пешком! Ты посмотри на себя, нищеброд! Ты себя в зеркало видел? Вон, видишь тачку? – он показал на свою «бэху». – Или вон, гляди, еще круче – «ламбочка» чья-то… Такие, как Оля, общаются с теми, кто ездит на таких машинах. А тебе на такой даже прокатиться не дадут, не твой уровень! Понял?

Посмеиваясь, он снисходительно похлопал меня по плечу. Я поразился его логике – только что переживал, что Оля была со мной, а получив отрицательный ответ, тут же зарядил прямо противоположную мысль. Да и черт с ним. Надеюсь, Оля будет с ним счастлива. Сердце пропустило удар – при мысли о девушке в груди что-то защемило. Захотелось ей позвонить…

Послышался звук хлопнувшей двери автомобиля. Из желтой «ламбы» выбрался Таймсквер и вразвалочку подошел к нам. Небрежно отодвинув в сторону Германа, поинтересовался:

– Найт, я не понял, а чего этот перец в мою сторону пальцем показывал?

– Он не на тебя, а на машину твою.

– С фига ли мою? – делано удивился Тайм. – Она твоя. Бонус от… компании за успешный проект! Ладно, поехали, народ тебя ждет.

Мы сели в машину. Герман, слегка потерявший дар речи, проводил нас взглядом, который ощущался даже спиной. Потом все-таки нашел в себе силы вернуться в свою тачку и завестись. Я бросил взгляд в ту сторону и увидел, как с пассажирской стороны тонированное стекло BMW опустилось. Там сидела Ольга. Она кивнула. Профиль, выданный Метой, показал, что ее отношение ко мне сменилось с «Симпатии» на «Уважение».

– На базу? – спросил я Тайма. – Или в «Корпорацию»? Трезубец при мне, я его тебе передам, когда скажешь.

– На базу, – коротко бросил он, выезжая с нашего старого, такого маленького и тихого дворика. Желтая «Ламборджини» увозила меня в новую жизнь, которая никогда не будет такой же маленькой и тихой.

– А как же заказ? Они уже наверняка знают, что мы забрали реликт…

– Ты чего, Найт? – удивился он, покосившись на меня. – Всерьез считаешь, что я собирался отдавать его Кану? Боевой артефакт божественного класса? Да еще после того, как Умник поднял инфу по всему сету, в который входит Трезубец… Даже не думай, мы оставим его себе. Передашь мне его на базе. И… знаешь что, Найт? С этим реликтом мы подомнем под себя весь город! А когда добудем остальные два – весь мир станет наш!

Эпилог

– Вы уверены, что все идет по плану? У меня такое чувство…

– Оставь чувства другим, Тодд, я ценю тебя не за них. Все идет по плану. Я бы даже сказал – все почти идеально. Мангусты сделали свое дело, а Таймсквер… Этот парень неплох, а? Даже чертовски хорош!

– Друзья Хирурга внесли его новичка в KoS-лист. За его голову объявлена большая награда.

– «Его новичок», Тодд, это страдавший ДЦП парень, чья болезнь дала ему на старте уникальные возможности. Я не зря приказал инициировать его – ты еще много про него услышишь.

– Не сомневаюсь. Тем более что сейчас большинство мета-наемников, ловцов душ, торговцев рабами и психов начинают охоту за ним. Награда и «солью», и кэшем, поэтому они будут действовать решительно. К тому же я получил информацию, что его усиленно ищет какой-то вендиго.

– Вот и понаблюдаем. Главное ведь, что в результате он справился, не так ли?

– Да, Трезубец у мангустов. И теперь очень трудно будет вырвать его из рук Таймсквера.

– Ты полон скепсиса, Тодд. Это полезно, но иногда нужно мыслить позитивно. Сейчас важно, что они уже идут по следу Эгиды. А затем мангусты в любом случае будут полностью уничтожены. Не сомневайся, все три реликта попадут ко мне, мой человек в их клане поможет с этим. Теперь нам не помешает никто, все уверены, что я мертв, и это был очень хороший ход с нашей стороны: полностью отвести подозрения от «Корпорации». Ну а божественный сет… Тодд, ты и близко не представляешь, что могут три эти реликта, если их объединить. Все прошлые сотрясения Меты окажутся слабым ветерком по сравнению с тем ураганом, который поднимется, когда реликты окажутся у меня.

– Хорошо, это ваша операция, вам решать. Что дальше?

– Наблюдай за мангустами. Докладывай ежедневно. Собирай информацию от наших людей и нелюдей в провинции. Я ожидаю скорое прибытие в город «Пестрого купола», они всегда появляются на запах мертвечины. Вот тогда здесь начнется настоящий кризис!

Кивнув, американец Тодд Сквочер, главарь группы «Проклятых», заключивших постоянный контракт с кланом «Корпорация», вышел из секретной комнаты на двадцать седьмом этаже кланового небоскреба.

Когда дверь за ним закрылась, сидящий в кресле Артур Кан сдержанно улыбнулся.

– Интересно, будешь ли ты благодарен мне, Матвей Колесников, когда узнаешь всю правду, или, наоборот, проклянешь меня? – пробормотал он, задумчиво поглаживая бородку.

На миг вместо человека в кресле проступило что-то огненно-красное, косматое – будто очертания какого-то чудовища возникли там.

Но лишь на миг.

Конец первой книги

Content

Данияр Саматович Сугралинов
Мета-игра
Пробуждение

Глава 1. Доставщик

Глава 2. Странный доктор

Глава 3. Вход в Мету

Глава 4. Что такое Мета?

Глава 5. Тактический монитор

Глава 6. Перед лицом неминуемой смерти

Глава 7. Брат за брата

Глава 8. Брейншторм

Глава 9. Очаг планктона

Глава 10. Мета-интерфейс

Глава 11. Экзамены

Глава 12. Егибоба

Глава 13. Финал

Глава 14. Мимик

Глава 15. Клан

Глава 16. Цементный рай

Глава 17. Черный Мозгокрут

Глава 18. Классовый выбор

Глава 19. Шелдон Максимус

Глава 20. На чистую воду

Глава 21. База мангустов

Глава 22. Клан «Корпорация»

Глава 23. Контакт

Глава 24. Разведка

Глава 25. Совет

Глава 26. Рейд

Глава 27. Трезубец

Глава 28. Новая жизнь

Эпилог