Крынов Макс

author.today

Хроники Эатора #2

С архимагом во главе

фантастический роман

Глава 1

Руны по центру печати вспыхнули. По комнате прошла неосязаемая волна энергии. Все, пути назад нет...

Я схватил собранный вчера рюкзак и вышел из комнаты. Несмотря на недостаток времени, для этого похода я подготовился тщательнее: взял порошки, зелья и книги с заклинаниями — на случай, если меня прорвет на следующий ранг раньше, чем вернусь в школу.

Насколько я помню по поездкам в фургоне, Филис спит до восьми, и этой своей милой привычке не изменяет. Ритуал запущен, но сработает в шесть сорок: к этому времени я должен находиться далеко за барьером. После того, как печать истратит энергию, запустится другой ритуал — спасибо вчерашнему лектору — и уничтожит все следы. Я попросил Ниаз зайти в восемь и вернуть накопители в лабораторию.

Неплохо было бы остаться в комнате, проконтролировать ход ритуала и если понадобится, добить адепта вручную, но для меня важнее, чтобы за жопу не взяли.

Я дошел до зала с заданиями, посмотрел задания на доске, нашел несколько подходящих — если не будет обязательного и долгого, смогу взять хотя бы эти два, на добычу камней душ. И платят за такие неплохо — по два-три черныша. Отметил, что на доске появилось новое задание от Пау Лимбоса — теперь наставнику требовались мелкие пауки и глипсы. Хочет превратить сады в бестиарий?

За стеклом сидел хмурый, сонный и плешивый адепт, держа в руке кубок с вином. На меня мужчина уставился таким ненавидящим взглядом, будто я вырезал всю его семью и сжег родовое поместье. Возле стола стоял ящик с бумажными свитками.

— Доброе утро. Мне нужно обязательное задание, желательно — подальше отсюда. Хочу природу посмотреть, пустыня надоела.

— А мне это зачем говоришь?— адепт пригубил вино,— Подальше?.. Есть задание в Лурсконе — вчера вечером курьер принес. Обычно городские задания расхватывают с лету, но в пустыню уже второй день мало кто ходит. Неофиты вовсе не высовываются.

— Хорошо, понял, - пожал я плечами. - Давайте задание.

Адепт дотянулся до вороха свитков и передал мне самый верхний. Я развернул дорогую бумагу, и зачитал задание.

"Уважаемые практики школы — я, Картра Скоробогатова, обращаюсь к вам с помощью — пропал мой близкий друг — Аталес, нужно отыскать его в самое ближайшее время. Задание необходимо выполнить тайно. Верю в ваши способности и высылаю вместе с письмом двадцать серебряных монет."

И мне нужно будет ехать ради такой дичи, как поиск человека?

— А почему ей не обратиться к страже, или не подкупить прислугу? Почему, в конце концов, самой не сходить и не узнать, что с ним происходит?

— А я почем знаю, парень?— процедил сквозь зубы адепт.— Не задерживай очередь! Берись за задание, или проваливай! Развелось мыслителей...

Очереди даже близко не было — в зале я был один.

— Как понимаю, серебро к свитку не приложено?

— Верно. За обязательные задания не платят. Берешься?

— Ладно, возьмусь,— пожал я плечами. Главное — покинуть школу, а чем я там занят буду, дело третье.

Пустыня встретила меня сухим ветром, от которого в первую же минуту стянуло кожу. В глаза полетел песок, а в носу запершило от пыли. Обожаю, сука, пустыню... И очищение сразу не применить, если не хочу вызвать бурю, смерть адептов и гнев магов.

В этот раз меня подстегивал оставленный в комнате ритуал, поэтому до Сандоры я добежал за пару часов. В саму деревеньку не заходил. На вышках сидели пацаны, а значит, химеролог не вырезал подчистую все население деревни. Или пока не взялся за это дело.

Через пару километров от Сандоры пустыня сменилась на чахлые кустики травы, а потом — на зеленые, сочные поля. Мне пришлось чаще смотреть по сторонам, чтобы не упустить редкие растения и шевеление кого-нибудь недоброго посреди травы. Контейнеры я в этот раз не взял, но вряд ли я найду что-нибудь редкое настолько, что потребуется контейнер для переноски. Мимоходом я спорил с Апелиусом по поводу вариантов помощи Ниаз в достижении нового ранга.

До Лурскона я добежал за восемь часов, а за километр до города перешел на шаг. На ведущей к городским воротам дороге было пустынно. По пути мне встретились конный экипаж с нервным кучером, который нахлестывал лошадей почем зря, и не замедлился, даже когда заметил меня — пришлось прыгать на обочину. Пересекся с одетым в хламиду стариком, в котором я по характеристикам узнал неофита. Я кивнул практику, тот поклонился мне, и разошлись.

Ощущение силы окружающих меня людей было для меня новым, доселе незнакомым ощущением. Неофитов я не ощущал совершенно — мог вычислить их только по анализу заклинания. Адептов первого ранга я ощущал как равных. Остальных определял по чувству смутной угрозы: внимание адепта второго ранга вызывало ощущение, будто меня заметил тот скорп со скалы. Третьеранговый адепт воспринимался как тот же скорп, но быстро перебирающий лапками, с целью жестко насадить меня на хвост.

Маги не ощущались, как и неофиты. Но при беседе с наставником у меня пару раз проскальзывало ощущение, будто я слепой новорожденный котенок, которого держит на ладони кто-то невероятно огромный. Думаю, маги поголовно маскируют свою силу, не желая массового приступа медвежьей болезни среди адептов. Это ощущения неофитов урезаны до минимума, вдобавок амулеты от энергетических колебаний блокируют все энергетические всплески.

Предполагаю, животные и монстры тоже чуют силу окружающих — меня теперь даже пустынные пауки избегают. Если бы я шел к центру пустыни, там наверняка нашлись бы монстры, желающие попробовать меня на зуб, но к счастью, мне туда не нужно.

С момента запуска ритуала в груди засело тревожное чувство. Вроде с Филисом вышло чисто... если вышло... ко мне никто не подкопается. Но я вновь и вновь вспоминал о найденной на стуле форме адепта. Если убийство как-то засветилось, если вдруг запахнет жаренным, в школу я уже не вернусь. Плевать на полную книг библиотеку, чхать на набитый порошком ящик. Заработаю, еще круче себе инструменты куплю. Или даже вступлю в дуругю школу — Филис вон в свою приглашал. Если захочу жить свободно, в том же Лурсконе заниматься опытами будет так же прибыльно, как и в школе. Это по пилюлям я в библиотеке не нашел никакой информации, а про зелья, припарки, мази и компрессы из кучи известных мне трав все уже заучено: не пропаду. Адар как-то рассказал, что сбывает пилюли во внешний мир как раз через этот город. Я запомнил имя и адрес связного, продиктованные неофитом: через этого человека узнаю, все ли в порядке в школе, и что нового происходит.

Лурскон, как и подобает околопустынному, окраинному и из-за соседства с монстрами недоверчивому к путникам городу, встретил меня неприветливо. Я не купец с телегой товаров и не всадник на породистом коне, за спиной имею всего лишь тощую котомку, а меч в таких краях носит каждый, оружие — не показатель статуса. Восемь часов бега по пустыне и пыльным дорогам не комфортная поездка в дилижансе — форма запылилась и нашивки под тонким серым слоем теперь особо не выделялись. Поэтому, как только я подошел к воротам, стоящие по обеим сторонам прохода стражники, закованные с ног до головы в доспехи, перехватили алебарды поудобнее и нацелились мне в грудь.

— Кто таков, откуда?

По услышанным в коридорах разговорам, наши адепты частенько зависали здесь, открыто наслаждаясь разрешенными удовольствиями и втихую занимались удовольствиями запрещенными. Значит, либо стражники совсем новенькие, ни разу не видевшие формы фасона нашей школы, либо к практикам школы здесь отношение настороженное, неприветливое, и мне это дают понять с порога.

Стражи не были одаренными. С новыми характеристиками я мог бы свернуть шею каждому прежде, чем они сообразят, что я атакую, но давить на стражу и козырять своим превосходством — хреновая идея. Мужики делали свою работу, как тот старик в деревне, где мы были с пацанами. И пока они не выйдут за рамки, в них останусь и я.

— Адепт Утренней звезды. Оттуда и иду.

Видимо, после ответа стражники вспомнили, чья на мне форма: переглянулись и заговорили куда вежливее. Алебарды, как по волшебству, уперлись древками в грязные камни, которыми была вымощена дорога. Я почувствовал себя гремучей змеей размером с корабельную мачту, которая своим появлением испортила мужикам вечер, но ни капли этому не огорчился.

— Э-э...— промычал один из них,— Ну проходите...

И посторонились на расстояние, через которое не то, что я спокойно прошел, но и тройка коней промчалась бы.

— А за проход...— заикнулся было один, но второй замахал руками раньше, чем я остановился и потянулся к кошельку:

— Не нужно, не нужно! Для вас бесплатно!

В следующий раз нужно переодеться в простую одежду горожанина, или хотя бы прикрыть приметную форму плащом. Если он будет, следующий раз. Похоже, адепты серьезно здесь отметились, настолько явным в голосе мужика было желание поскорее избавиться от моего общества. Тем страннее факт, что некая родовитая девчонка обратилась именно в школу. Хотя для меня оказалась сюрпризом новость, что любой человек мог отправить в школу письмо и попросить о помощи. Если у тебя есть монеты, легче обратиться к страже — она прошерстит город и найдет парня, чем вызывать адепта из даленей. Предполагаю, что Аталес пропал надежно, и стража не поможет. Хеппи-энда в истории не будет, и труп художника найдется где-нибудь на свалке, или в загоне свиней. Или не найдется вовсе. Тем не менее, нужно хотя бы изобразить бурную деятельность.

Следуя подсказкам прохожих, я нашел лавку портного. Форму срочно требовалось менять: презрение, страх, легкая паника и ужас, с которыми люди провожали мою фигуру, гремели в голове тревожным звоном. На вопросы горожане отвечали скороговоркой, стремясь как можно быстрее покинуть мое общество. Не знаю, чем адепты отметились в городе, но ничего положительного от собратьев по мастерству я не жду.

В лавке местного портного пахло едкой дрянью: Апелиус подсказал, что так воняют составы, которыми обрабатывают кожу. На вешалках висели серые наряды. Портной — снулый высокий мужик, занимался раскройкой женского платья.

— Чего вам угодно?— среагировал мужик на звук дверного колокольчика, а когда разглядел форму, протянул,— Э-э...

— Нильям, простой путешественник,— улыбнувшись, подсказал я.

— Путешественник, да... Э-э... Так чего вам угодно, господин?

— Мне бы нормальную одежду,— попросил я.

— Нормальную — это какую, господин? У меня есть кожа, шелк, джут, хлопок и лен. Могу сшить любую одежду, но украсить серебряными или золотыми нитями, как наверняка пожелает господин, не смогу.

Минут десять мы обсуждали, что я имею в виду под определением "нормальная", портной разговорился и почти уже не срывался на робкое эканье. С меня сняли мерки, а в конце разговора вскрылся тот факт, о котором я напрочь забыл. Отсутствие стандартизации, единых размеров и, дьявол ее побери, готовой одежды. Все готовое, что здесь висело, либо ожидало своего заказчика, либо давно и безуспешно ждало хоть кого-нибудь, но мне не подходило. Портной был готов собрать весь заказ к завтрашнему дню, взвинтил цену в три раза — за срочность, но это был максимум. Мужчина сказал, что придется раздавать часть заказа знакомым ремесленникам и работать втроем.

— Хорошо,— смирился я,— Давайте завтра. Но мне нужен широкий плащ.

— Разумеется, господин. Плащ я достану за пол часа. Все будет в лучшем виде, плащ скроет вашу форму, будьте спокойны...

Голос мужика звенел от скрытого ехидства. Я уверился: к вечеру каждая собака в городе будет знать — в городе адепт. И в чем он ходит, тоже отлично узнают.

Дьявол... Впрочем, не все ли равно? Перед стражниками на воротах я уже спалился. Да и я здесь на пару дней — пересидеть шумиху. Картра просила скрытного расследования, но это ее проблемы. Здешнее общество не настолько продвинуто, чтобы богачка отослала гневный отзыв в школу и его приняли всерьез.

Получив плащ, я поплутал по улицам, запоминая город, а потом по подсказкам прохожих, которые стали гораздо дружелюбнее, нашел гостиный двор.

Средневековая гостиница мне понравилась: тихое, уютное место. По полу не рассыпаны зубы, вышибала на крыльце не выбивает душу из выпивох. Да и нет вышибалы.

Первый этаж — едальня. Широкие, крепкие столы, скамейки, тяжелые даже на вид — все крепкое, сделано на года. Ну или до первой серьезной ссоры двух неофитов.

Несмотря на приближающийся вечер, гостей в заведении мало. Три типа в застиранной и выцветшей одежде шушукались в дальнем и темном углу зала, изредка прикладываясь к кружкам с пивом. Загорелая кожа, небритые рожи, короткие клинки на поясе. Я принял мужичков за охотников на нечисть, или за авантюристов, какими их описывал Апелиус. Судя по тому, что я узнал в школе, гильдий авантюристов здесь не было. Люди и слова такого, как авантюрист, не знают. Зато знаю я, поэтому буду использовать.

Авантюристы чаще охотились на нечисть ватагами человек по семь-десять: устраивали временные лагеря, делали пару десятков рейдов, набивая мешки костью, рогами, хитином и прочим, чем людей могла одарить щедрая пустынь. Нередко на запах крови прибегало что-нибудь слишком опасное для обычных людей, и гибла вся ватага. Тогда на помощь имуществу павших товарищей устремлялись мелкие команды по три-четыре человека, которые самоотверженно выносили на себе и клинки погибших, и имущество, и контейнеры с частями монстров — все, что не сожрала угробившая ватагу тварь. Падальщики любили монеты, выпивку, рассказы о своих выдуманных приключениях и не любили, когда их называли падальщиками.

Еще два посетителя были из местных: простые одежки, на поясе никакого оружия, значит, защищать себя не планируют. Это практики и охотники на монстров всегда готовы отстаивать свою жизнь, а обычный городской люд привык к спокойствию и рассчитывает больше на стражу и закон, чем на себя.

Я подошел к молоденькой девушке за стойкой, которая от скуки соломинкой гоняла по столешнице таракана. Нехитрые средневековые развлечения. Когда мне нечем заняться, я медитирую, остальные же убивают скуку как могут.

— Здравствуй. Мне бы комнату, дня на два. И поесть.

Девчонка ловко накрыла таракана пивной кружкой, тяжко вздохнула и подняла на меня усталые глаза.

— За два дня и полноценное питание плата — половина серебрушки.

Ого! Это насколько же уменьшает ценник обычная одежда? Портной содрал с меня два старта. Денег мне не жалко, но если одежда не будет соответствовать ценнику, мужик будет шить мне костюмы до тех пор, пока я не уеду в школу. И несколько недель после этого, отсылая одежду с караванами.

— Меньше нет,— пожал я плечами и впечатал в столешницу старт.

Глаза девчонки едва не вылезли из орбит. На щелчок монеты синхронно обернулись все посетители, и я понял, что мое расследование начнется очень кроваво, если местные головорезы решат грабануть подростка. Задолбанная девчонка выдохнула так громко, будто я ее с утра допекаю и ушла. Вернулась с серебрушкой и несколькими медными монетами, которые я не глядя сгреб в карман. Обсчитала меня девчонка или нет, было побоку: в сумке этих стартов целый кошель, тратить некуда. Здесь.

Апелиусу понравилась как гостиница, так и город. Пока я цедил квас, архимаг разглагольствовал:

— Наконец-то мы в цивилизации, Нильям! Твоя школа, при всем ее комфорте, на цивилизацию похожа меньше, чем этот уютный городок. Напитки на разлив, доступные женщины, приключения в тесных закоулках... Как же я скучал по всему этому! Как же давно я не бился на подпольных аренах, где ставка — собственная жизнь, как давно не спал с женами и дочерьми бургграфов, не вызывал на дуэли напыщенных хлыщей и не вгонял в их туловища металл. Я чувствую запах приключений, и надеюсь, времена, по которым я скучаю, скоро вернутся. Сотни трупов, горы съеденной снеди — скучаю по всему этому... Очень жаль, что меню в здешней гостинице скудновато, и ничего достойного в нем нет. Вот ты хоть раз пробовал пирог из русалки?

— Прости, что?

— Многое упустил, скажу я тебе. Жаль, что здесь в меню нет ничего столь экзотичного. Что же, если нет достойной материальной пищи, попробуй на вкус пищу информационную. Расспроси девчонку, что здесь в последнее время происходило. Пора приниматься за расследование: искать пропавших и наказывать причастных.

Девчонка закатывала глаза, но наличие у меня старта слегка остудило соплюшку и меня не послали сходу. За пару медяков я узнал, что за последние дни в пустыне участились бури, а под старыми руинами замка Лахам, неподалеку от города, пропал подросток. Стража не пошевелилась, а жители, которых уговорила безутешная мать, организовали поиски, но во время поисков пропал так же и один из жителей. Вход в руины заколотили досками и забросали всяким хламом. Стоит проверить те руины: возможно, пропавший "близкий друг", как окрестила своего любовника Картра, именно там. Про художника, кстати, девчонка не упомянула. Про его пропажу вообще знает кто-то кроме Картры?

— Ростовщик Джери Митин таинственным образом исчез на прошлой неделе в лесу,— продолжала девчонка,— Но это скорее его вина: все знают — в том лесу не стоит гулять. Если вдруг услышишь оттуда крики и вопли, не советую идти на помощь: в те моменты никто не возвращался оттуда живым. Старая Хельна расплачивается на рынке странными монетами, каждая из которых отмечена какой-то закорючкой. Но медь есть медь, люди берут. Король, слава судьбе, не установил денежную валюту, объявив остальные монеты вне закона...

Мясо принесли едва теплое и пресное, но мне было побоку: съел и попросил добавки. Интереса ради заказал пиво, под неодобрительно урчание Апелиуса выпил залпом и ничуть не опьянел. Я знал, что адепты крепче обычных людей, но не думал, что это распространяется еще и на стойкость к алкоголю. Похоже, чтобы опьянеть, мне придется накачиваться целеустремленно, чем я не страдал в прошлой жизни, и в этой не хочу.

Кстати, судя по памяти Нильяма и выставленному позади девушки скудному ассортименту, спирта в этом мире не было, как и крепких напитков. Моих знаний хватало, чтобы научить аборигенов производству спирта, но я не настолько подонок. Без разговоров и раскачки убить Пауля — это одно, а презентовать отраву целому миру — совершенно другое. Поставят на каждом углу алкогольные ларьки, за пару веков деградируют и вымрут. Нет, пусть сами к этому идут.

Я наелся, слегка осоловел и огляделся. Рюкзак стоял у моей ноги, и поползновений к нему не было. Посетители за время моего ужина разбежались, но вряд ли они оставят меня в покое.

— Сейчас у бригады кожевников будет конец рабочего дня,— сообщила девчонка,— Припрутся, орать будут, задираться на вас. Шли бы вы в комнату, от греха подальше.

И я пошел наверх. Следовало обезопасить комнату простейшими рунными печатями, чтобы не заниматься этим делом ночью.

Хлипкая задвижка меня не удовлетворила: такая и кошку не задержит. Но подобного я и ожидал. Из мебели шкаф и кровать с матрасом и одеялом, без постельного белья. Очень спартанские условия, но гораздо лучше, чем спать на песке.

Я сдвинул кровать к стене и прямо на полу с помощью порошка и слабого потока бао из пальца начертил печать, ответственную за сбор энергии, в центр которой поместил старт. Уже на монету заякорил простейшее заклинание ужаса, которое подействует на всех обычных людей. Теперь, если кто попытается зайти в комнату или залезть через окно, то в лучшем случае поседеет и обгадится, в худшем — вора ожидает сердечный приступ. Слишком уж нехорошими взглядами разглядывали мою спину и авантюристы, и местные. Разве что девчонка не показала ничего, кроме удивления стартом и раздражения моим появлением. Кстати, это подозрительно.

Когда я закончил, пол у одной из стен был белым из-за осыпавшейся побелки. Рунная печать заняла часть стены и половину пола, который теперь темнел выжженными пятнами рядом с рунным порошком. Порча чужого имущества меня совершенно не заботила: перед выселением накину несколько медных монет на замену досок.

Я усмехнулся. Если практикам плевать на окружающих людей хотя бы на одну десятую от моего безразличия, то понимаю, за что нас ненавидят и боятся.

На улице темнело. Я подошел к окну, пару минут любовался замызганными улочками, а потом решил насладиться свежестью вечернего города вместо спертого воздуха комнаты. Легким тычком ладони я выдавил крепко засевшую створку окна и вдохнул. Вонь от мастерских, смешанная с запахом дыма и вони сточных канав, ударила в нос. Фу, черт... Нет, в городах мне не нравится, гораздо приятнее жить на природе. Спасибо Апелиусу, что выбрал мне в наставники друида — после профильного обучения я смогу превратить в природу даже город.

Я аккуратно закрыл окно. Лучше дышать спертым воздухом, чем таким.

А сейчас самое время навестить Картру. Без правдивого рассказа я с нее не слезу. Хм... Апелиус бы такое одобрил.

Глава 2

Усадьба Скоробогатовых, семейства леди Картры, располагалась на окраине города. Но это была не типичная окраина, полная трущоб, груд хлама и горелых домишек — наоборот, отец Картры - местный бонза и управляющий городской стражи, выбрал наименее шумное место у городской стены и огородил его другой стеной, поменьше. Что примечательно, бедняки в этой части города не жили — в ста метрах от стены усадьбы Скоробогатовых на комфортной дистанции выстроились дома купцов, богачей, удачливых и умелых ремесленников. Дороги здесь выстлали подогнанными друг к другу каменными плиточками, обочины усадили цветами и низкой травкой. Важные городские персоны предпочли свежий ветерок и природу центру города, с вонью скотобоен и галдежом толпящейся на рынках черни.

Я разменял серебро на медь, и с помощью доброго слова и нескольких десятков медных монеток выяснил все, что мог о леди и ее семье.

Картре двадцать три года. Мать — домохозяйка, братьев и сестер нет, отец — важная шишка, глава городского совета и по совместительству — начальник стражи. Неудивительно, кстати: имея под рукой сотню головорезов в доспехах, можно легко занять какую угодно должность в городишке. Нервное поведение горожан, рассказывающих мне о Скоробогатовых, явно намекало, что с властями в Лурсконе шутить не стоит.

Первая версия, самая очевидная — отец узнал о интрижке дочери и с помощью пары молчаливых парней зарыл Аталеса где-нибудь на кладбище, на занятой могиле. Экономия места, времени и усилий. И труп уже нигде не всплывет, не превратит сюжет в плоский детектив — кому может прийти в голову разрывать уже занятые могилы в поисках пацана?

Если за три дня не выясню, что произошло с Аталесом, то плавно сверну свой маленький отпуск и отправлюсь учиться и вытирать сопли Ниаз. А Картре и адепту, которому буду сдавать задание, скажу, что пацан сбежал с города, опасаясь гнева отца девчонки. Горсть меди даже свидетелей найдет, если они будут нужны.

Я подошел к воротам, ведущим в усадьбу. Возле ворот скучал паренек в ливрее.

— Здравствуй,— поздоровался я, но засранец не обратил на меня никакого внимания. Я пощелкал пальцами перед глазами пацана, помахал рукой.

— Чего хотел?— хмуро спросил невежа.

— Мне нужно передать пару слов леди Картре.

— Для встречи с леди нужно уведомлять леди заранее, как минимум за сутки, в письменном виде. И ждать либо гонца, либо письменного же ответа.

Вот сейчас здорово пригодилась бы форма адепта. Даже интересно, попытался бы помешать мне пацан, зная, кто я такой?

— Пни его в коленную чашечку, добавь в подреберную ложечку и заходи,— посоветовал Апелиус.

— Не думаю, что ливреец — главный защитник Скоробогатовых,— ответил я,— Усадьбу точно охраняют тщательнее, чем это заметно снаружи.

— Ты меня разочаровываешь,— проворчал Апелиус,— Естественно пацан — пешка, поставленная сюда, чтобы принять первый удар! Справа от входа, в кустах акации, лежит сторожевой пес. Еще как минимум три бегают по двору: их я не чувствую, но догадываюсь, что один пес — это мало, а больше пяти — много. Помимо собак, думаю, здесь находятся несколько мечников или арбалетчиков. Но ведь в этом ведь и смысл — провести несколько боев в опасной обстановке и приобрести бесценный опыт. Или скрытно проникнуть в поместье и получить опыт скрытных проникновений в поместья. Хотя, если хочешь, можешь поймать несколько стрел, порезов и приобрести опыт выживания на грани жизни и смерти — весь мир перед тобой, какой опыт нравится, тот и бери.

— Спасибо, но я, пожалуй, откажусь. Картра просила тихого расследования, а бойня не добавит мне ни понимания происходящего, ни хорошего отношения с городом и с семьей девушки.

Я встряхнулся и обратился к пацану:

— Передай, что я нашел ее друга. Остановился в гостинице.

Ливреец лишь снисходительно усмехнулся.

— Не передашь, тебя высекут,— предупредил я,— Если не по приказу леди, значит, я сам этим займусь.

Усмешка пацана стала шире.

Я подавил раздражение, вдохнул запах луговых трав. Вокруг щебетали кузнечики, прохладный ветерок шевелил мои волосы. Эта часть города меня успокаивала: здесь не воняло химикатами, а прохладный ветерок не бросал мне в лицо песок, как в пустыне.

— Если бы это место не было таким уютным, я бы тебе вломил. Советую доложить,— сказал я и махнул кистью. Одновременно с жестом под колени пацану ударил сильный порыв ветра. На тренировочной площадке адепты третьего ранга простым ветром глиняную плитку ломали, но я до такого не дорос: подростка всего-лишь опрокинуло навзничь.

Я пошел прочь, не оборачиваясь. В спину мне неслось смешное рычание, но пацан проявил благоразумие и орать вслед оскорбления не стал.

Делать мне было нечего, я шатался по улицам, по кругу приближаясь к гостинице, и запоминал город.

— Ну вот, пока Картре передадут сообщение, пока девушка будет телиться и думать, стоит ли ей встречаться с тобой, ты можешь найти себе занятие по душе,— сказал архимаг,— Что у тебя по плану?

— Планирую не переходить на следующий ранг. Значит, мне будет по душе какое-нибудь дело, не требующее применения заклинаний. Что-нибудь спокойное, но вместе с тем увеличивающее мои возможности.

— Предлагаю наведаться в руины под замком, о которых говорила та девчонка из трактира, - явно не услышал меня Апелиус. Я поморщился. У архимага понимание спокойных дел было абсолютно иным.

— Не думаю, что это хорошая идея. Я не знаю, кто водится в руинах, а от пропажи людей смердит опасностью. Не ты ли мне говорил, что лучше не соваться в неразведанные места?

— Ну да, было такое,— неохотно признался Апелиус,— Но я тебе говорил о походах в пустыню, и ты тогда был неофитом. К тому же, разве не логично искать художника там, где пропали другие люди?

— Можно и так. Только давай сперва встретимся с Картрой и расспросим девушку. Моя цель — потянуть время, а не искать какого-то художника.

— Мне скучно, Нильям!— признался дед,— Ты не ходишь по закоулкам и не бьешь морды местному отребью, так хоть в руины сходи! Ты уже всем доказал, что способен расти в ранге с умопомрачительной скоростью, так расслабься и насладись жизнью! В школе то за книжками сидел, то копался в лаборатории. Хоть поживи, что-ли. Девчонку какую найди, покувыркайся: на адепте они и бесплатно попрыгают — девчонкам нравятся успешные пацаны, а кто может быть успешнее практика, который ухватил магию за бороду?

Последняя фраза прозвучала с затаенной надеждой. Ох уж этот Апелиус, старый вуайерист.

— Я подумаю,— пообещал я. Мне не хотелось идти в руины и швыряться там заклинаниями, приближая шажок на новый ранг, зато я не против достать котелок, алхимические принадлежности и вплотную заняться травами, которые собрал по пути в город.

— Знаю я твоё "подумаю". Вежливый отказ, не больше. Чего ты как не живой, пацан? Давай прошвырнемся по подземельям, проверим, нет ли там твоего Аталеса. Может, и в самом деле что отыщем. Ты — адепт с силой, ловкостью и телосложением трёх человек! Практически ожившая каменная статуя! Кого тебе бояться? Если не хочешь швыряться заклинаниями, доверь зачистку подземелий мне!

Архимаг прав: Аталес вполне мог пропасть там же, где и прочие люди. Почему нет? Кинулся искать людей и остался внизу, запертый с какими-нибудь мутировавшими крысами. Да и по подземелью было любопытно пошастать — некоторые ценные грибы и мхи растут именно там. И на школьном рынке, кстати, я таких не видел — в подземелья даже адепты лишний раз предпочитают не соваться. Как раз потому, что там опасно и нужно швыряться заклинаниями.

— Как-нибудь в следующий раз,— отмахнулся я,— Ты и вправду хочешь потратить время на поиски потеряшки?

— Я хочу боя! Я хочу, чтобы адреналин изо всех щелей вытекал!

Вот это точно лишнее. Брызги адреналина я не приветствую.

— А я вот по дороге травы собрал, и теперь хочу сделать из них что-нибудь нормальное.

— А у тебя не получится! — со злорадством сказал архимаг, — на зелья влияет буквально всё, а здесь окружающий фон бао составляет всего треть от школьной нормы.

— Черт, и правда... Почему ты так радуешься, что я не буду варить новые зелья и вообще как-либо развиваться? Ты точно тот самый Апелиус, который подбивал меня выпытать у Ларры знания по сбору трав и угрожал за недостаточно быстрое продвижение к рангу адепта окунуть мою руку в кипяток?

Апелиус долго молчал, а потом признался:

— Когда я впитал энергию от ритуала, меня не отключило, я оказался заперт внутри пустого пространства без каких-либо раздражителей. Я не чувствовал тела, не видел света, не слышал звуков и запахов, и по моему представлению, это продолжалось целую вечность. И тогда я осознал, как это тяжко — быть без тела, не иметь возможности повлиять на мир и ощутить его. Эта пытка сильно на меня повлияла. Я очень, очень хочу управлять этим телом, пацан. И от его захвата меня сдерживают две вещи: во-первых, я обещал этого не делать, во-вторых, я хочу себе тело ещё лучше. Поэтому советую по возвращении найти хорошего химеролога, который создаст тело на заказ, и мага, который сможет осуществить мое переселение в это новое тело. А сейчас — сыпани в подземелье этого захолустного города щедрую порцию нагиба. Меня мыкают спокойные занятия, я хочу крови! Если хочешь, передай мне управление и я сам зачищу катакомбы, только не занимайся зельеварением, умоляю.

Я вздохнул.

— Звучит более чем доходчиво...— ещё бы! Архимаг внутри моей черепушки медленно едет крышей!— Давай завтра отправимся туда, если не подвернётся иных, более интересных дел. И выдели мне уже обещанные десять процентов мощности заклинания.

- Сразу, как очнулся, выделил,- проворчал архимаг.

Я обошел город, составил примерным план улиц, и отправился в гостиницу. В комнате я на всякий случай вбил кинжал в подоконник у пошедшего трещинами окна, чтобы раму было сложнее открыть, если вдруг что. Не думаю, что если какой-нибудь жадный хитрый жук решит лезть через окно, успеет дотронуться до рамы прежде, чем его шарахнет защитное заклинание, но кинжал всё-таки пусть будет. На всякий случай.

Утром я проснулся под крик петухов, размялся и поспешил вниз: сбивать режим и пропускать завтрак я не хотел. И оказалось, с решением сходить в катакомбы я слегка поспешил, потому что интересные дела ожидали нас с самого утра.

Внизу меня уже ждали. Кроме обычного для этой гостиницы контингента — работяг и охотников на монстров, здесь находилась нервная молодая женщина в красивом платье. Милашка присела на краешек стула у стойки и тарабанила по столешнице пальчиками. Леди Картра?

— Госпожа, вон тот самый постоялец, которого вы искали,— кивнула в мою сторону знакомая девушка за стойкой, чем подтвердила догадки.

Картра соскочила со стула и под дробный стук каблучков добежала до меня.

— Где он?!— тихо прошипела она, глядя в мои глаза,— Где Аталес?!

Я с интересом рассматривал нависшую надо мной леди. Лицо девушки было искривлено в злобненькой гримасе. Под глазами — круги.

— Ну во-первых, успокойся.

— Не тыкай мне, малец!— взвилась Картра,— Твои хозяева похитили Аталеса, верно? Клянусь, я нажалуюсь отцу, и он землю перероет...

— А я бы её потыкал,— заинтересованно пробормотал Апелиус.

Я поморщился, и поднял руку, прерывая леди. К сожалению, мой жест был воспринят ровно никак.

— Чего ты ладонь ко мне тянешь?!— взвизгнула девчонка. Тогда я просто послал в ладонь бао и слабым воздушным толчком ударил в лоб Скоробогатовой. Голова Картры даже не дернулась: девчонка скривилась, подняла ладонь с сантиметровыми ногтями — видимо, хотела снять мне скальп или пройтись по лицу, но вдруг застыла и округлила глаза. Значит, дурой Картра не была.

— Пошли наверх, поговорим,— кивнул я на лестницу. Девушка огляделась по сторонам и направилась за мной.

— Леди, всё в порядке?— спросил пьянчуга с трезвыми глазами, что сидел у барной стойки и всё время нашего разговора цедил полный стакан пива. С момента, как я спустился, уровень напитка не убавился ни на йоту.

— Да, всё в порядке,— растерянно кивнула девушка и дернула кистью, рисуя в воздухе какой-то знак. Я не любитель всей этой шпионской мути, поэтому даже запоминать не стал, что она там показала своему сопровождающему.

Пока мы поднимались по лестнице, я просветил девчонку:

— Я адепт из школы, куда ты подавала запрос на поиск твоего знакомого.

— Они послали ребёнка?

— Интересно, что бы она сказала, если бы знала, что этот ребенок может её прямо здесь нагнуть, а потом вырезать пол города прежде, чем у него закончатся силы и его пристрелят?

Похоже, у Апелиуса эти дни... Нет, архимага точно нужно переселять. На всякий случай я вспомнил ритуал изгнания: простой процесс мгновенно всплыл в памяти, и я слегка успокоился.

— Вопрос первый — о каких хозяевах ты говорила?— спросил я, заходя в комнату. Девушка застыла на пороге. Я обернулся и увидел выражение ужаса на уставшем лице.

Я порывом ветра откинул старт с середины пентаграммы. Картра вздрогнула, приходя в себя.

— Так что там с хозяевами? Тебя шантажировали?

— Меня только что посетило странное чувство, будто происходит что-то очень ужасное...

— Не отвлекайся,— я кивнул на кровать,— Присядь и расскажи мне всё.

Картра послушно присела на кровать.

— Насчёт похитителей — нет, меня никто не шантажировал. Я даже не уверена, что его похитили. Мне кажется, с Аталесом случилось что-то плохое. Просто я подумала про похитителей, когда увидела тебя.

— Такой грозный?— с иронией спросил я.

— Нет, как раз наоборот. Выглядишь как пацан на побегушках взрослых и серьезных людей. А насчёт похищения — со мной, отцом и матерью постоянно находится охрана. Аталеса могли похитить ради выкупа, но это слишком замудренно.

Апелиус подтвердил мысли Картры:

— Если подумать над вариантом выкупа чуть больше пары секунд, становится понятно, что леди проще шантажировать, угрожая рассказать о её интрижке отцу, чем заморачиваться похищением человека.

— Вы были любовниками?

Девушка залилась пунцовой краской, чем косвенно подтвердила догадку и излишне резко произнесла:

— Почему я должна всё тебе рассказывать?!

— Насчёт отношений всё ясно. Когда виделись в последний раз? Где?

— У него в комнате.

— Адрес?

Картра продиктовала путь, состоящий из одних описаний.

— Отсталый мир,— проворчал архимаг, и здесь я всецело с ним согласился. Как можно жить без простейших обозначений, типа улиц и номеров домов?

— Расскажи про своего Аталеса,— попросил я девчонку.

— Он... Хороший. Зарабатывает на жизнь, рисуя картины. Грезит о славе. Увлекается всем, что связано с магией.

— Он неофит?

— Не знаю... Воздухом точно не управляет, и ничего необычного я за ним не замечала. Просто собирает всякое, связанное с вашими школами.

— Спроси, проводит ли он опыты,— посоветовал Апелиус,— Обычно идиоты-самоучки стараются залезть в магическое искусство, не понимая в нем ни бельмеса. Девять человек из десяти гибнут, а вот у последнего есть шансы выжить. Только вот его меняет и уродует ритуалом. Успеха добивается только один из сотни: на опытах таких первопроходцев и стоит вся теория магии. Я не знал, что будет меня ждать в новом мире, поэтому заклинание способно с нуля вычислить все магические законы и вернуть мне силу, равную прежней, но сопляк такого преимущества не имеет.

— Он проводил какие-то опыты?

Картра замотала головой:

— Нет. Он не одаренный, просто грезил магией.

— Хорошо. Скажи, почему ты обратилась именно к нам, а не к страже?

— Вам в этом городе многое можно. Согласно законам королевства, любой человек может вызвать другого на дуэль, если имеет хоть самую малость вескую причину для этого. А обычный человек против практика...

— Отличные новости,— улыбнулся я. Теперь понятно, почему адептов боятся и ненавидят.

— Однако не советую злоупотреблять. Стражники иной раз нападают на обнаглевших адептов, когда уверены, что победят без потерь. Если при расследовании возникнет какой-то конфликт со стражей, постарайтесь не попадать в скопление служак.

— Отличный совет, спасибо. Скажи, как поговорить с твоим отцом?

— Зачем?— занервничала девушка.

— Вдруг захочу задать ему пару вопросов.

Мало ли. Расследование может привести меня как раз к главе семейства Скоробогатовых.

— Никак,— нервно отрезала Картра,— К отцу на приемы записываются за пару недель, и то по рекомендациям.

— Хорошо. Ты говоришь, Аталес - художник. Он работал в комнате, или в другом месте?

— У Аталеса есть мастерская на старых складах. У него мало денег, чтобы снимать что-то хорошее, поэтому он работает там. Если пойдете туда, ищите деревянный ангар с кругом на стене.

***

— "Ориентируйся на огромный черный тополь с раздвоенной вершиной, около дерева должен быть черный двухэтажный дом с трещиной на южной стене"— повторил я слова Картры, которыми она описывала путь к дому, в котором снимал комнату Аталес. В такие моменты всеобщего безумия мне хотелось помочь Апелиусу занять трон империи, чтобы хотя бы улицы получили свои названия. Потому что искать двухэтажный дом среди одноэтажных — тупость.

— Апелиус, что думаешь?

— Здесь даже заклинание бессильно. Либо дом перекрасили, либо Картра ошиблась в описании. Попробуй пройтись по кварталу, авось, отыщешь искомое.

Дом нашелся в трехстах метрах от башни. Трещина и цвет соответствовали описанию, поэтому я смело открыл дверь, чтобы нос к носу столкнуться со старушкой. Судя по описанию, именно у нее художник снимал комнату. Так как я уже переоделся в заказанную у портного одежду, меня встретили, как человека: вежливо поздоровались и спросили, не желаю ли я снять комнату.

— Я по другому вопросу — насчет Аталеса. Знаю, он не появлялся уже три дня...— здесь я взял паузу, и старушка кивнула,— Так вот, у меня есть подозрение, что с ним случилось что-то плохое. Я бы хотел одолжить у вас ключ, чтобы найти зацепки по поводу мест, где его искать.

— Одолжить?— переспросила старушка. Я прекрасно понял намек и поспешил исправиться:

— О, нет-нет, я неправильно выразился. Аталес наверняка оттягивал платежи за комнату — человек он не очень обеспеченный. Давайте я заглажу его вину, скажем, десятью медными монетами. Ведь я его лучший друг.

— Ну, я не знаю...— для виду заколебалась старушка.

— С человеком действительно могло случиться нечто плохое,— надавил я,— Вы же знаете, как нынче неспокойно: по улицам ходят душегубы и сборщики налогов, людей настигают нехорошие болезни.

— В двери стучатся посторонние люди, выдающие себя за друзей постояльцев,— подсказал Апелиус.

— К тому же, я не вор и не возьму из комнаты никаких вещей — вы можете сходить со мной и убедиться. Решайтесь. Возможно, именно ваша помощь может спасти человека.

Старушка оказалась той еще скрягой и вытягивала деньги похлеще любовницы, торгуясь за каждую монетку. Сегодня не мне судьба послала падкую на медь бабку, а ей — щедрого адепта. Спустя пять минут и два десятка медных монет я поднялся по скрипучим ступеням на второй этаж и отпер дверь ключом.

Обстановка комнаты на первый взгляд была обычной. Художник не валялся по середине, не было видно следов разгрома. В комнате царил образцовый порядок: все вещи на своих местах, кровать заправлена так аккуратно, как Зоуи и не снилось. Верхняя одежда в шкафу висит ровно. Ботинки начищены, грязи нет. Люблю такое.

Я аккуратно осмотрел комнату, двигаясь по часовой стрелке от двери. Ничего необычного не нашел: ни пятнышек крови, ни следов ударов на потрескавшейся штукатурке. Либо пацана взяли тихо и профессионально, либо заломали его не здесь. Или Аталес вообще сам свинтил с десятком серебряных монет, полученных от отца Картры за то, что оставит девчонку в покое. В это верилось больше, чем в похищение. Хотя за ответами придется прогуляться в руины.

В общем, ничего выдающегося я не нашел: ни листов бумаги, ни блокнотов, книг и иных записей, дающих подсказку, где сейчас художник. А вот книги на полочке меня заинтересовали. Не знаю, насколько распространена книга по каэльским рунам, но вот по плетению рунных цепочек в открытом доступе библиотеки ничего не было, это объясняли только на лекциях. Аталес непрост. Причем девчонка художника сказала, что он неодаренный. Парень скрывает свою силу, и он все же неофит?

Я забрал книгу и сунул ее за пазуху — в гостинице перечитаю. Может, что-то новое для себя найду.

— Выделить места с возможными тайниками красным цветом, желтым — места, которые следует обыскать тщательнее, зеленым то, что я уже досконально проверил. Обозначить данную процедуру как "обыск",— отдал я приказы заклинанию. Результат последовал сразу же, что меня порадовало. Когда маг был в отключке, такой процесс мог занять секунды.

Красным цветом не выделилось ничего. Я обыскал повторно все желтое, пока цвет не сменился на зеленый.

— Места возможных тайников и ловушек постоянно отслеживать в фоновом режиме и при нахождении подавать звуковой сигнал,— скомандовал я. На будущее пригодится. Вот и первое пассивное умение. Пусть заклинание работает, пока буду работать я. И надеюсь, что из-за пинга заклинания я не услышу писк находки капкана, когда уже буду стоять одной ногой в нем.

Обыск, обыск... Я перепроверил комнату по новой, осмотрел каждую дощечку на полу, но ничего не нашел. Даже Апелиус помалкивал, не указывая на упущенные мной места.

— На будущее — опыт не сравнится с заклинанием, слишком уж топорно оно в таких тонких вещах, как поиск тайников.

— И откуда ты столько знаешь...— проворчал я.

— Поживи с мое.

В итоге обыска единственное, что у меня было — книга с рунными цепочками. Ладно, проверим мастерскую...

Глава 3

Старые склады я нашел легко: прохожие охотно указывали путь и без стимула в виде меди. Сперва пришлось миновать кварталы бедняков. В этой серой зоне из старых, гнилых и покосившихся домишек, на улицах практически не было прохожих: лишь редкие старики, сидящие на лавках, и дети, возящиеся в пыли.

Склады кучковались за домами бедняков. На месте хозяев всего, что лежало в крупных ангарах и мелких пристроечках, я бы срочно перенес свое добро в более подходящее место. Достаточно одной подожженной тряпки, чтобы все ангары вспыхнули, а следом за ними занялся и квартал бедняков неподалеку. Или это специально сделано так, в качестве меры против восстания черни?

Я ушел в себя, размышляя о судьбах бедняков и городском быте, но доносящийся спереди гогот впереди прервал мои размышления. Я насторожился, нащупал ладонью рукоять меча.

Из-за очередного покосившегося ангара вышли трое здоровяков с тесаками на поясах и направились в мою сторону. Впрочем, здесь просто некуда было идти, кроме как на меня.

Идущие по бокам здоровяки не вызывали у меня никаких эмоций, но центральный внушал опаску даже мне — настолько здоровый. Не человек — настоящий пещерный тролль из бестиария, в полтора раза крупнее своих мелких собратьев. Я затруднялся сказать, кто был крупнее — он или кадавр. По-любому без влияния магии или невероятной комбинации генов здесь не обошлось: такой рост и мышцы правильным питанием не наешь.

В сравнении с огромными покатыми плечами, похожими на массивные наплечники рыцарских лат, огромной груди, на которой можно мечи ковать, и остального излишне гипертрофированного тела, голова человека казалось ужасно мелкой. Зато когда здоровяк подал голос, громыхнуло не тише грома:

— Эй, пацан! Чего делаешь здесь?

— По делам иду.

Я оценил характеристики человека, но кроме переваливающих за тройку силы и телосложения ничего интересного в нем не было. Подумать только — по силе я не слишком отстаю от этого здоровяка. Будь он чуть слабее, можно было побороться с ним на руках и потешить эго. Теперь я знаю, какая во мне заключена сила.

Маленькие глазки большого человека пробежались по моей одежде и остановились на мече.

— По делам... Тебе не кажется, что твой клинок слишком хорош для тебя? Он же в треть твоего роста! Давай-ка мне свою железку, пока не поранился. А бате скажи — потерял, мол.

От крепышей по бокам от здоровяка раздались смешки. Огромная рука требовательно качнулась мне навстречу, и я быстро шагнул назад. Меч с шелестом покинул ножны. Пока нападения не было, можно попытаться договориться. К тому же, задание предполагает скрытность, а нападать на всех самоуверенных придурков по пути — времени не хватит.

— Либо мы расходимся, либо я тебе что-нибудь отрежу,— предупредил я здоровяка,— Если уйдет без руки, как будешь перед женой оправдываться? В случайную потерю не поверит.

Можно было подобрать другие, менее ранящие самолюбие слова. Можно было показать мастерство или сбежать, оберегая здоровье здоровяка, но это уже излишне. Пытаться избегать драк с идиотами — это одно, а пытаться изо всех сил, поставить жизнь идиотов во главу угла — это совершенно другое. Вдобавок, мне даже чуточку хотелось, чтобы здоровяк не обратил ситуацию в шутку и пошел на конфликт.

И он пошел. Крепыши неодобрительно загомонили, и это подстегнуло огромного человека: здоровяк нахмурился.

— Ножны снимай, мелочь,— грозно прогудел он.

Честно, не понимаю, как три вооруженных тесаками человека хотели забрать меч у вооруженного подростка. Тем более, тесаки по-прежнему висели на поясах бычков.

Когда здоровяк шагнул вперед, протягивая руку в моему плечу, я ускорился и махнул клинком. Лезвие за мгновение рассекло воздух и четыре огромных пальца здоровяка упали в дорожную пыль.

Я считал мгновения до жуткого крика. Мгновения складывались в секунды: здоровяк притянул к себе искалеченную ладонь и сжал запястье пальцами целой руки, на песок быстрой капелью падала кровь... А крика не было. Здоровяк шипел сквозь зубы, его сторонники испуганно переговаривались. Я плавно перетек на шаг назад.

— Ты — труп, пацан!— глухо пророкотал здоровяк, а потом обогнул меня по дуге и побежал прочь. Наверное, к местному лекарю.

С крепышами проблем не возникло: они забрали с собой отрубленные пальцы главаря и побежали следом за заводилой.

— Ну вот, так бы сразу!— одобрительно сказал Апелиус и расхохотался,— Вот теперь жизнь перестанет быть скучной! Чувствуешь вкус жизни, бьющий в голову адреналин? Вот ради такого стоит жить!

— Я думал, жить стоит ради создания империй и становления архимагом.

— И это тоже! Но никто и не запрещает совмещать, пацан. Вот когда меня во дворце империи донимала скука, отправлялся сражаться на подпольных кулачных боях. Без свиты, артефактов и магии, представляешь? И побеждал! Меня звали кровавым молотобойцем, потому что я вколачивал головы противников в пол ринга. Эх, пацан, как я скучаю по своим славным прошлым! Ты бы знал!

Я не позволил себе отвлекаться на болтовню архимага.

Деревянные ангары скалились зарешеченными провалами-бойницами, воняло сыростью и гнилью. Приходилось осторожничать, потому что я шел по узкой тропке, и напасть на меня мог кто угодно и с любой стороны.

Весь мусор из бедняцких кварталов шел под стены складов, и здесь же гнил. Если найду художника — накину меди, чтобы пацан снял себе место на новых складах, где бы они не находились. Не знаю, как здесь можно не то, что работать, а просто находиться.

Я шел и шел, осматривая деревянные стены. Когда я добрел до середины складов, круга еще не было. Зато нос привык к запахам, да и глаза больше не слезились.

Когда я прошёлся по всем неведомым дорожкам, залитым чем-то воняющим до самого конца, среди куч мусора наткнулся на ангар с кругом.

От художника я ожидал такого круга, чтобы понятно стало: к рисунку приложил руку мастер! Но чего я точно не ожидал, так это корявенькой печати сбора бао.

Я подошёл поближе к рисунку, посмотрел на облупившуюся краску, на всякий случай глянул на печать иным зрением, но печать на магическую энергию абсолютно не воздействовала. Я ковырнул руну ногтем. Обычная краска, без крупиц порошка.

— А художник, похоже, увлекающийся тип,— пробормотал Апелиус,— Справочники, ритуалы.

— Ага,— в тон архимагу продолжил я,— Главное, чтобы привлеченный для задания адепт не выступил в качестве учебного пособия.

— Подозреваешь Картру в желании помочь любимому стать неофитом? Ну или вивисектором, заточенным на познание практиков: не знаю, в кого играл пацан и каких идей набрался.

— А кто её знает, эту леди. Надеюсь, пацана парализовало где-нибудь в переулке, и руна на стене — просто совпадение... Но я точно уверен, что такая леди, как Картра, сюда не ходила. Не по статусу. А если бы ходила, то один единственный раз, и после этого точно бросила художника. Ссаные переулки — не для ледей.

Я обошел мастерскую по кругу: здание было с половину моей лаборатории. Другие стены потемнели от дождей, но никаких надписей и рисунков на них не было.

Дверь запиралась на огромный кованый замок, но петли шатались, и я выбил дверь несколькими ударами ноги. Вряд ли Аталес прячется в запертом снаружи помещении, но здесь могут таиться подсказки, где художник находится сейчас. А то, что незапертое помещение обыщут головорезы с тесаками и вынесут отсюда все мало-мальски ценное, меня не волнует.

— А художник очень даже не прост,— сказал Апелиус, увидев мастерскую. Я согласился с архимагом.

В логове Аталеса были и картины, что стояли пачками у стены, и наброски: на трех мольбертах стояли картины разной степени завершенности. Краски, кисти, палитра — всё это было, но у стен. На полу посередине помещения красовалась красная пентаграмма с несколькими десятками рунных знаков. На всякий случай я проверил её через истинное зрение, и ритуал оказался рабочим — линии пентаграммы светились мягким светом, а в воздухе над печатью вихрились потоки бао. Хотя нарисованы линии и руны без грамма порошка.

— Он кровью рисовал, что ли?— спросил я, но архимаг не ответил. В принципе, почему бы и не кровью? Я не изучал этот вопрос, но если уж воздух насыщен бао, то в телах адептов она точно должна иметься.

Не знаю, как должна пахнуть протухшая кровь, но в мастерской ничем, кроме растительных красок, не пахло и не воняло.

Я не стал наступать на линии незнакомой печати, не стал наклоняться над линиями, водить руками и вообще на всякий случай рассматривал штрихи и руны с расстояния двух шагов.

— Определить материал, которым сделан рисунок!— скомандовал я.

Киноварь — 94%

Иное — 6%

Ну, хоть успокоила. Буду знать, что художник не слишком отбитый. Жаль, что заклинание не определило таинственный компонент.

Печать была странной. Во-первых, она не имела накопителя, а значит, должна была переработать вложенную в печать бао и превратиться в обычную краску, как рисунок на стене. Но нет — печать светилась от вложенной энергии.

После прочтения рун я понял, что цель пентаграммы — накопление энергии. Пентаграмму можно было упростить раза в три, задать чёткие границы, где энергия будет накапливаться, в идеале — положить в центр накопитель, но художник этого не сделал, поэтому бао накапливалось над пентаграммой. Дилетантская работа.

Я ещё раз проверил руны, осмотрел пол на предмет подпилин, но ничего такого не наблюдалось.

— Давай, я же вижу, что тебе не терпится,— хмыкнул архимаг.

Я шагнул за линию пентаграммы.

Плотность бао: 214%

Счётчик меня удивил. Двести процентов — это пшик, если сравнивать с пустыней у барьера, но здесь, посреди города, где средний уровень колеблется в 30%, такое скопление бао — аномалия для дилетантского ритуала. Чем же ты рисовал эти руны, Аталес?..

— Кто-нибудь пробовал делать печати сбора энергии без описания границ?— поинтересовался Апелиус.

— Я обустраивал себе место для медитации, но оно не сильно то повышало уровень бао. Скорее, помогало его быстрее втягивать из мира. А описание ритуала без четких границ я не видел. Да и незачем это — проще собрать энергию сразу в накопитель. Выходит, вот эта рунная цепочка завязана на непрерывное обеспечение этой краски бао, а остальная печать используется для накопления энергии. Бессмысленное дилетантство.

— Но оно работает.

— Работает. И вполне возможно, Аталес уже лазит по руинам, потому что переусердствовал и отхватил повышенную дозу бао, превратившись в кадавра. Как раз именно потому, что это сработало.

Я подумал о том, что можно сделать с такой печатью. Максимум — можно оставить её в каком-нибудь городе, а поверх рисунка поместить клетку с собакой, обеспечив её провиантом. Спустя несколько суток пёс или помрёт, или мутирует в нечто нехорошее и сильное по меркам людей — в того же волколака. Этот процесс можно провести и самостоятельно, пропитывая пса своей бао: выйдет гораздо быстрее, но так упускается механизм отложенного действия. В общем, ничего, кроме детских вариантов применения такого заклинания, мне на ум не идет. Пожелай я кого-то убить, повторил бы "пентаграмму Филиса", назовем ее так.

— Слушай, а если он не неофит?— вдруг спросил я. От своих же слов по спине прошли мурашки. Ритуалы у неофитов работали только из-за того, что практики напитывали порошок своей бао, без которого порошок оставался порошком, сколько его не насыпь. Если обычные люди каким-то образом смогут работать с ритуалами, мир покачнется, потому что магию ритуалов можно просчитать, как математическое уравнение. Люди сравняются с неофитами и с адептами, потому что отличие адептов от неофитов в малом — всего-лишь в физических характеристиках и трех заклинаниях. Это маги взаимодействуют с реальностью на качественно ином уровне, но если люди смогут влиять на реальность хотя бы на уровне неофитов, мир ждет огромнейшее потрясение. И это очень плохо, потому что я сейчас в привилегированном сословии, которое имеет право смотреть на обычных людей, как на говно. И обычные люди этот порядок принимают.

— Слишком невероятное предположение,— со скепсисом в голосе сказал Апелиус,— Лучше не воспринимай всерьез свою гипотезу, пока не обнаружишь Аталеса. Если он окажется обычным человеком, тогда подумаем, что с этим делать. Пока все мысли на эту тему — бессмысленная трата времени.

— Картра утверждает, что Аталес — обычный человек.

— Девчонка может ошибаться, может врать.

— Хорошо, пока оставим этот вопрос. Тогда давай предположим, зачем обычному человеку рабочий ритуал сбора бао? Заметь — на стене дома тоже ритуал сбора.

— Может, он не знает других печатей, или боится с ними экспериментировать?

— Допустим. Но почему именно накопление энергии?

— Не знаю,— проворчал Апелиус,— Может, практиком хотел стать через напитку тела энергией?

Я пожал плечами и задал заклинанию запрос вычислить время, за которое в печати могла накопиться бао. Вышло два дня и восемнадцать часов — художник пропал как раз три дня назад.

Я обыскал мастерскую внутри и снаружи, вытянул бао из ритуальной печати и ушел к гостинице через кучи мусора, на случай засады из оскорбленного здоровяка и его дружков с арбалетами. Я, конечно, адепт, но моя крутость может и не спасти от стрелы.

— А насчет империи ты, конечно, прав,— неожиданно продолжил старик давний разговор,— Нужно набрать людей, которые наберут себе еще больше людей и перевернуть мир. Маги смотрят на обычных людей, как на говно... В принципе, верно смотрят, но недооценивать обычных людей тоже не стоит. Маги говорят на языках своих народов, мыслят их категориями и дышат их культурой. Маги меняют мир, но и мир меняет их мышление. Воздействуя на людей, можно воздействовать на массу неофитов, адептов и магов.

В целом ты прав — надо выходить за пределы школы, строить фундамент своего величия...— я хотел было поддакнуть, мол, давно хочется посмотреть и конечно поучаствовать в становлении чего-то столь великого, как империя, но Апелиус совершил ошибку. Не знаю, рассеянность и перепады настроения тому виной, но архимаг сказал то, что думал,— Только сам понимаешь, прежде я должен покинуть твое тело, чтобы было удобнее работать.

И я отлично понял архимага: дед — лишь временный союзник, не больше. Старик спокойно отреагировал на поиски информации по изгнанию его из тела, чем снова заслужил мою доброжелательность, а потом ненавязчивыми шутейками и дельными мыслями снова втерся ко мне в доверие. И я уже начал воспринимать его как приятеля. Досадная, глупая ошибка, но сложно воспринимать потенциальным врагом своего напарника, с которым ты не расстаешься ни на минуту.

— Без проблем,— отмахнулся я, не показывая изменившегося отношения,— Мне самому будет интересно посмотреть со стороны за твоими успехами. Сам я в этом совершенно не шарю. Скажи, а вот выбор подчиненного в руководители — он как происходит?

Старик задвинул пятиминутный монолог. За это время я успел дойти до гостиницы, заказать обед и подняться в комнату.

— Не планируешь поохотиться в руинах?— вдруг спросил Апелиус.

— Выполнение задания меня сейчас интересует даже больше, чем зельеварение. Ты как, держишься?

— Ну как сказать... События последнего часа меня порадовали и растормошили, но не слишком сильно. Отрубленные пальцы гораздо интереснее ходьбы по городу, но лучше бы в руины, а?

— А что взамен?

— Нильям, ты не охренел? — удивился старик,— Я для твоего же блага хочу сбросить напряжение! Между прочим, если я перестану себя сдерживать, могу захватить твое тело, а после — дойти до руин самостоятельно. Ты это понимаешь?

— Разумеется,— кивнул я. Черта с два он о таком предупреждал бы.— Но и ты понимаешь, что после этого придется забыть обо всех хороших отношениях. И про обеспечение тебя телом я после такого поступка даже не подумаю.

— Понимаю. И чего ты хочешь?

— У меня единственное желание — стать обладателем заклинания. Своего, личного, для которого я буду единственным администратором.

Апелиус заковыристо выругался, а потом гаркнул:

— Ладно, пацан! Будет тебе заклинание! Но клянусь бездной и небесами, ты отработаешь каждый ингредиент, который я когда-то потратил на ритуал!

Глава 4

Итак, мне все-же пришлось выгуливать деда.

Руины располагались за городом, в пяти километрах от Лурскона. Я вышел из города и встал у ворот. Удача улыбнулась почти сразу — живущий продажей овощей крестьянин из деревеньки неподалеку за пару медяков согласился подбросить меня до замка и обратно. Причем жадность, с которой плешивый мужичок смотрел на медяки, вызвала у меня чувство неловкости, потому что мне лень будет поднимать эту медь с пола, если упадет. Поддавшись порыву, я накинул еще восемь монет, чем довел мужичка чуть ли не до катарсиса.

В прошлой жизни я ни раз сталкивался с недостатком денег, в этом мире же у меня достойный доход, по меркам того же Лурскона. С десяток чернышей, если их обменять на серебро, обеспечат мне неплохую усадьбу, нескольких вышколенных рабов, свою личную конюшню и дружбу с отцом Картры, местными бургомистрами, бургграфами, или кто здесь вместо них.

Я раньше упускал, что неофиты отличаются от обычных людей не только силой, ловкостью и телосложением, но и уровнем дохода, который им могут обеспечить знания. Если Ниаз, посетившая все лекции для неофитов, уедет из школы, то в любом городе сможет наскрести себе на личный домик на площади. А тот же Адар гений в плане теневого дохода. Не удивлюсь, если пацан остался на ранге неофита, чтобы на него просто не обращали внимания, а сам вертит суммами, на фоне которых мои черныши, полученные за пилюли — плевок на мостовой. Думаю, если бы неофит захотел, давно выкупил бы свой контракт и покинул школу, но подросток, как паук, дергает за ниточки теневых связей, получая от этого монеты и удовольствие.

Дорога к развалинам замка заросла травой. Под колесами телеги хрустели мелкие еловые ветки, дважды лошадь пугалась, когда чуть ли не из-под самых копыт взлетали фазаны. Я лежал на постеленном на телегу плаще, смотрел на удивительно синее небо и наслаждался свежим воздухом и разговором с болтливым мужичком. Но не расслаблялся — на случай, если мужичок вдруг вытащит откуда-нибудь спрятанный арбалет и попытается в меня пальнуть, или на повозку нападет кто-нибудь. Паранойя прогрессировала, и меня это немного напрягало. Зато я жив.

— А что случилось с замком?— спросил я мужичка.

— Дык история давняя, ваше благородие! Местные ее все знают, а вы, видимо, приезжие...

— Да, погостить приехал. Война наверное была, да и разрушили?— снова навел я мужичка на вопрос, чтобы не наводить обсуждение на мои родные края.

— Не-ет, какая война... Старый герцог жил в замке лет семьдесят назад, а до него еще вереница предков. Замок ветшал, стены оседали, кладка рушилась. Герцогу король потом пожаловал новые земли и замок поближе к столице, а здешний Лахам горожане на дома и сараи растащили. Обработанный камень — он дорогой, а тут под рукой — целый замок со стенами! До ближайшей каменоломни семь суток пути, вот и дерут цены, жадюги...

— А какие слухи ходят про руины?— снова переключил я мужичка на нужное мне обсуждение.

— Да какие, ваше благородие... Бают, в руинах нечисть есть. На рынке стоял, торговал и услышал, люди там пропадают, но думаю — чушь это. У нас в деревеньке тоже есть омут, в котором люди тонут, и про него тоже всякое мрачное рассказывают, а на деле просто нырять в него не нужно, и все! Кто туда рыбачить ходит, возвращаются всегда, и с уловом, а кто ныряет, того просто донные течения уносят. Вот и здесь, думаю, просто поломали ноги в темноте подземных хранилен и подохли.

Удивительно рациональный взгляд на мир. От крестьянина я такого не ожидал.

— А с нечистью ты сталкивался?— интереса ради спросил я.

— А кто же с ней не сталкивался! Дважды пауков рубал. Вы, ваше благородие, нас, простых деревенских работяг, не недооценивайте. Мы за свою жизнь постоять тоже могем — я вон двадцать пять лет езжу, и ничего со мной особо страшного не случалось, а что случалось — с тем справлялся.

Так раньше ты к замку, возле которого люди пропадают, адепта не возил. Мало ли, что там может случиться с адептом, тобой или лошадью. Вот такому мужику точно не помешает быть осторожнее.

— Тпру!— мужик натянул поводья, и телега замерла,— Приехали, ваше благородие! вам теперь вон туда, по проходу. Телега дальше не проедет, уж звиняйте.

Я накинул на плечи рюкзак, подхватил с телеги связку факелов и отправился по изрытой дороге, перепрыгивая через валуны, которые местным было лень ворочать.

А ведь городской совет мог отправить в школу письменную просьбу разобраться с нечистью, прикрепив к письму немного серебра, но власти плевали на народ. Впрочем, как и практики: если бы не настойчивое желание Апелиуса посетить руины и ниточки, ведущие от пропажи Аталеса под замок, я бы тоже забил на это дело, хотя адепты и натренированы на прямое противостояние со всякой дрянью. Я бы отмазался объяснением, мол, горожане сами завалили вход, значит, если там и есть нечисть, то рано или поздно сдохнет. Или и вовсе просто отказался их зачищать, потому что за это не платят.

Мужичок был прав: стены порушились, и теперь холм, на котором когда-то находился Лахам, напоминал огромный курган. Если бы я увидел руины, не зная, что здесь находилось, то и не предположил бы, что здесь когда-то был замок. Развалины давным давно поросли травой и низенькими елочками.

— Возьми левее: я вижу, что там ходили люди.

Я вот такого не видел, но доверился архимагу. Спустя минуту ходьбы я заметил полосу из примятой травы, ведущую в центр руин.

Вход в подвалы забили щитом из срубленных здесь же деревьев и забросали камнями, землёй и прочим мусором. Землю рядом со входом утоптали прилично: здесь точно работали несколько часов подряд.

— Я думал, они хотя бы нормальные укрепления сделают,— проворчал Апелиус. — Человека это убожество точно задержит, но ненадолго, а вот монстров — вряд ли. Мне стыдно за тупость горожан. Не удивлюсь, если по другую сторону этой вшивой заслонки сидят пропавшие дети и твой художник.

— Эй, есть кто?!— крикнул я, но ничего не услышал. Надеюсь, с той стороны сейчас никого нет.

— Дальше я сам,— сказал архимаг, и я передал ему управление. Апелиус сбросил на землю поклажу, размялся, прохрустел всеми костями. А потом вытянул руку в сторону земляного вала, и... ничего не произошло.

— Чёртовы магические законы!— выругался Апелиус,— Давай, пацан, разберись с баррикадой!

Не показывая радости, я перехватил управление телом и метнул воздушный удар в центр земляной кучи. Жерди затрещали, а земля с деревом обрушились внутрь широкого входа в подземелья.

Каковы шансы, что Апелиусу придется учить заклинания и развивать уже свой аспект, чтобы шагнуть на следующий ранг? Довольно высокие. В этот раз я не планирую наполнять свою искру избыточной бао. Да и сам архимаг наверняка понимает, что если он будет подниматься по рангам адепта с помощью силового прорыва, то ни к чему хорошему это не приведёт: характеристики у энергетики деда даже на третьем ранге будут убогими, как и сила заклинаний. Думаю, в этом и скрывается тяга Апелиуса к обретению собственного тела, а не из-за выдуманного нахождения в пустоте. И поход в руины деду требовался чтобы проверить, сможет ли старикан использовать выученные мною заклинания.

Апелиус вновь занял тело, за минуту возни зажёг факел и ловко скользнул в черный зев подземелья. Рюкзак и прочие факелы старик сбросил у входа, с собой взял лишь два факела и меч.

В тоннеле было душно, на стенах и потолке блестела влага. Из-за закрытого входа в подземелья и так плохая аэрация и вовсе не действовала.

— Составить карту подземелий по доступным данным!— скомандовал Апелиус заклинанию,— Выделить красным непросматриваемые и условно опасные зоны, усилить зрение, фильтровать и делать громче звуки, отсеивать мусорный шум. Если хост не справится с атакой, перехватить управление телом. Задачи по увеличению приоритета: уничтожение противников, сохранение здоровья, сохранение жизни, — здесь Апелиус помедлил, и добавил, — сохранение души.

То есть, есть монстры, которые и душу могут уничтожить? Как много, оказывается, можно узнать, когда архимаг отдает команды в открытую! Как я ценю наши добрососедские отношения, где не приходится клещами вытягивать полезную информацию! Лучше бы Апелиус мне рассказал о самых, сука, опасных монстрах, или о том, что заклинание может перехватить управление над телом, чем безостановочно жужжать на уши о своей буйной молодости и подбивать меня на приключения.

Несмотря на негативные мысли, я запоминал все команды, которые дед отдавал заклинанию. Когда скопирую заклинание в гримуар, они мне точно понадобятся.

— Слушай, а какие ещё есть команды? — спросил я, но Апелиус отмахнулся:

— Да так, некоторые. Их мало, по сути. Давай я тебе потом их расскажу,— и выдвинулся вперёд.

Ну ладно, потом так потом. Только если ты потом планируешь съехать, то не выйдет.

Сполохи огня плясали на стенах, покрытых бисеринками влаги, отражались на полу и потолке. Туннель будто усеивало красное стеклянное крошево. Заклинание время от времени выделяло красным дальние зоны, и тогда Апелиус двигался еще медленнее и осторожнее.

Первый труп мы нашли в сотне метров от входа: толстый и низенький человек лежал на животе, нелепо раскинув руки и ноги. Вместо затылка и части шеи — торчащие осколки костей, волокна мяса. Кто-то аккуратно выгрыз из тела кусок.

— Жизнь — это ходьба по костям людей, которым не повезло,— пробормотал я, — Думаю, это пацан, которого искали горожане. На художника он не тянет.

— Очень интересно...— пробормотал старик и скомандовал,— Запись! Смоделировать ситуацию и атакующего, сохранить данные в архив.

Архимаг меня сегодня всё больше удивляет... Я впитывал знания, запоминал команды и надеялся, что Апелиус раскроет мне как можно больше.

Тем временем дед осмотрел тело, перевернул его и всмотрелся в подростковое лицо.

— Ты прав, это точно не художник,— покачал головой Апелиус, — слишком мал.

— Потащишь его к выходу?

— А смысл? Я не люблю бессмысленную физуху. Лучше рассказать страже про тела, чем переть тело до города. Хотя, если хочешь, можешь сам нести его до Лурскона.

— Нас мужичок с телегой ждёт,— напомнил я.

— Очень вряд ли. Медь ты отдал вознице сразу — зря, кстати — а ожидать мутного горожанина возле руин, о которых гуляет дурная слава, мужик не станет. Если не дурак. Ставлю серебряный, что крестьянин уже минут десять нахлестывает лошадь, чтобы поскорее попасть в деревню.

Спорить с архимагом я не стал. В средневековых мирах Апелиус прожил в несколько раз больше, чем я за обе жизни, поэтому разбирается как минимум в психологии крестьян. Наверное.

Апелиус обследовал метры за метрами. Старик вывел интерактивную карту на правый верхний угол зрения, и на этой карте в режиме реального времени рисовались пройденные туннели, но мне такая помощь от заклинания не требовалась: я и сам прекрасно помню все повороты, тупики и отнорки. Единственный плюс от жизни в городе-улье — хорошая память.

Подземелье раскрывалось все больше и больше, но мы больше ничего не находили. Возможно, здесь кто-то был и прятался от нас в осмотренных проходах, но очень вряд ли. Вокруг царило беззвучие: даже шаги Апелиуса были мягкими и не слышимыми — то ли так работало заклинание, то ли сам архимаг был мастером бесшумной ходьбы.

Переходы вились, переплетались, соединялись, выводили нас к заваленным туннелям и в огромные пустые помещения.

В самом дальнем туннеле, возле завала, замерло ещё одно тело. Мужик сорвал ногти о камни, перегородившие проход — руки и пол вокруг покрывала запекшаяся кровь. Лицо несчастного было обьедено, верхняя часть горла разодрана. Но меня больше удивили стальные доспехи — один в один с теми, что я видел на городских стражниках.

— Думаю, стоит переговорить с отцом Картры,— озвучил я вывод, — выходит, проблемой стража все же занималась.

— Картра сказала, что ее отец с тобой не встретится.

— Значит, нужно ему помочь. И по приходу в город я потрачу несколько медяков на письмо его благородию Скоробогатову, а потом... пожалуй, наведу в городе шороху.

Апелиус отдал заклинанию указание подкорректировать модель нападавшего и нападение с учетом нового трупа. Я не на шутку заинтересовался, каким будет результат.

Перед тем, как выйти, архимаг наклонился над оставшейся от баррикады кучей земли и долго рассматривал её. Отпечатки моих сапог — единственное, что четко выделялось на рыхлой земле. Не знаю, что именно хотел высмотреть здесь Апелиус, но как по мне, ничего интересного на земле не было. Однако старику виднее: он так-то архимаг, на минуточку. И император трёх планет.

Телеги и след простыл. Где стояла повозка, остались лишь следы от колес и копыт. Архимаг оказался прав. Снова.

— Ну вот, как я и говорил, — самодовольно заметил дед, — если ты не против, до городских стен тоже я поведу. Этой твари нет в руинах, а значит, она может быть где угодно.

— Тогда она может быть и в городе.

— Может. Если хочешь, я и в городе буду управлять телом.

— Нет, спасибо, — отказался я, — не хочу тебя напрягать.

— Ну ладно. И факелы я брошу — лень их тащить, а если нападет кто, помешают защищаться.

— Без проблем.

Обратная дорога до города оказалась интереснее, чем поездка к замку. Когда мы шли по лесу, я не отвлекал настороженного архимага, а вот стоило выйти в поля, где никакой монстр не смог бы напасть на нас неожиданно, я наконец начал расспросы.

Модель монстра, которую спроектировало и подвесило над дорогой заклинание, чересчур напоминала человека. Антропоморфная горбатая фигура под метр восемьдесят, кисти гипертрофированы, оканчиваются огромными когтистыми кистями, один в один как у наставника химерологов. Морда размывается — заклинанию не хватает данных, чтобы проанализировать, как выглядит голова монстра. Единственное, что на морде выделяется четко — чудовищная пасть, полная громадных зубов.

— Кадавр, — уверенно сказал я, — В бестиарии я таких существ не видел.

— В бестиарии ты многого не видел: вспомни хотя бы тех летучих чудовищ, которых ты со скорпионом покрошили у скалы. Но я согласен с тобой: тварь чересчур антропоморфна. Вдобавок, посмотри на ее ноги.

Я посмотрел и выругался. Заклинание четко воссоздало ступни монстра: покореженные, изменённые, но однозначно когда-то бывшие человеческими.

— Похоже, наш художник доигрался.

Апелиус промолчал.

— Слушай, расскажи про команды и возможности заклинания, — попросил я архимага, но тот отмахнулся:

— Да ты все уже сегодня услышал. Вообще, пробуй отдавать ему команды самостоятельно. Я сам не до конца разобрался со своим творением и время от времени открываю в нем все новые и новые грани.

Вот же жук...

На воротах старик вернул мне управление. Я рассказал страже про найденные тела, только ничего, кроме "как скажешь, пацан" не услышал. Ну и ладно, их проблемы.

От ворот я добрался прямиком до гостиницы, заказал в номер обед — желудок уже выводил рулады — и уселся листать добытую книгу. К сожалению, аккуратность Аталеса отразилась и на его хобби — парнишка не опустился до пометок на полях. Я уверен: педантичный малый где-то спрятал дневники, в которые и записывал все свои заметки, но дневников как раз не было ни в комнате, ни в мастерской.

В дверь постучались. Я отложил книгу, сдвинул старт с центра пентаграммы, и разрешил войти. Незнакомая девчонка-подавальщица вошла, стрельнула в меня глазами и спросив разрешения, поставила на стол поднос с полной тарелкой и кружкой морса. После этого оперативно исчезла, чтобы постоялец мог без смущения покушать. И только я взял вилку, как меня обломали.

— Стоп...— сказал Апелиус. Я замер над тремя сочными котлетами и картошечкой.

— Перезакажи еду, если не хочешь биться в корчах и наблюдать за летающими по комнате лошадьми. Твое блюдо отравлено.

Чего?!

— Дьявол!

Глава 5

Аппетит пропал сразу. Придется идти на рынок и покупать у старушек пирожки, потому что здесь я есть больше не стану.

— Как узнал?— спросил я архимага и вытащил из ножен меч, на случай, если сейчас ко мне зайдут проверить, все ли я съел, и добить, если необходимо.

— Запах характерный — сладковатый, дурманящий. Возможно, дело в особенностях местной кухни и повар химичит с приправами, но я бы поставил на беладонну.

— Понятно...

Я принюхался и уловил запах, о котором говорил Апелиус. Про беладонну Нильям слышал, но без конкретики. Я ее описание в справочниках не встречал — значит, растение не магическое.

— И чем употребление беладонны грозит человеку?— спросил я сразу.

— Судорогами, рвотой, галлюцинациями и параличом. Эффект зависит от дозы и крепости организма. Стандартная доза на тебя не подействовала бы — все-же ты адепт. Предполагаю, в еде яда в три раза больше, чем требуется обычному человеку.

— Интересно...

Сперва я хотел идти на кухню, попутно кошмаря персонал на своем пути, но теперь осторожно подошел к двери и прислушался. Тишина. Если кто-то ждет в коридоре, пока меня начнет крючить, то он не переминается с ноги на ногу, а спокойно отсчитывает минуты.

Через пятнадцать минут дверь открылась и в комнату вошла девчонка, которая и принесла мне еду. Я оттолкнул ее от двери и выглянул в коридор. Пусто.

— Что вы делаете?— спросила девушка и отшагнула от меня. Разносчица пыталась быть вежливой, но в глазах рос страх. Понимаю — ситуация не рядовая, но мне тоже неприятно. Неприятнее, чем ей.

И все же, когда девчонка нашла меня живого и здорового, не удивилась, а значит, с высокой долей вероятности она непричастна к попытке меня отравить. Но стоит проверить.

— Чего пришла?— поинтересовался я, запирая дверь на засов.

— Так посуду же забрать нужно...

— А я еще не ел, тебя ждал,— улыбнулся я,— Давай, покажи мне, что блюдо не отравлено.

— Да нормальное оно!— возмущенно затараторила девчонка,— У нас повар хороший, никто не травился...

— Ешь,— приказал я.

Девчонка сглотнула, но подошла к столу. Безропотно съела одну ложку, другую.

— Вот видите, нормальная еда. Хватит, или есть дальше?

— Останови ее,— посоветовал Апелиус,— Дряни в еду могли насовать много, а она — всего лишь человек.

— Хватит,— сказал я,— Теперь ждем.

Клинок отправился в ножны — девчонка на засланного убийцу совершенно не походила.

Спустя десять минут подавальщица выпила стакан воды. Дыхание наблюдаемой было тяжелым, зрачки — расширенными. Сердце девчонки билось в быстром рваном ритме.

— Это определенно беладонна,— заключил архимаг.

— Но я не наблюдаю паралича и галлюцинаций.

— Если хочешь объяснять стражникам, от чего пускает слюни парализованная девчонка, можешь кормить ее дальше. Но вряд ли тот, кто подсыпал яд, безропотно согласился бы есть твою еду.

Кто здесь может быть заинтересован в моей смерти? Здоровяк с отчекрыженными пальцами, какой-нибудь идейный охотник на адептов, мужики и девчонка за прилавком, которые знали, что я имею старты и возможно, Аталес. Картра тоже может быть замешана, но она отправила запрос в школу и подкрепила его монетами. Скорее я поверю, что отец или официальный жених девушки — если такой есть — прознали про меня и поспешили ампутировать проблему.

Я отнес девчонку в коридор, вернул старт в центр отпугивающей печати и запер дверь. Если подавальщица непричастна, буду пытать повара.

В зале сидели обычные посетители, и никто не обратил на меня внимания больше, чем на случайного пацана в обычной одежде. Пока девчонка за стойкой разливала по кружкам вино и пиво, я прошел по залу и толкнул дверь кухни.

В помещении было жарко, душно, воняло кислой капустой. Я тихо запер дубовую дверь на удобный внутренний засов и пошел на звук стучащего о доску ножа. У плиты стояла повар: женщина лет тридцати. Увидев меня, та не показала никаких эмоций, сообщающих, что женщина замешана в моем отравлении. Истинное зрение, которым я осмотрел помещение, тоже не выявило никаких аномалий.

— Вон из кухни!— махнула женщина рукой на дверь, а затем продолжила шинковать морковку.

— Кто еще имеет доступ к продуктам?— спросил я. На кухне не было слышно разговоров из зала, поэтому я надеялся, доносящихся отсюда криков в зале не услышат.

— Вышел!— повысила голос женщина.

Я скользнул вперед, выбил из руки женщины нож, перехватил даму за горло и слегка сжал. Женщина засипела, уставилась на меня с растущим ужасом и осела на ослабевших ногах. Да, от подростка таких сил точно не ожидаешь.

— Я постоялец из комнаты на втором этаже,— спокойно сказал я,— Решил проверить свою еду на наличие яда на вашей подавальщице и знаешь что?— я наклонился к женщине и повысил голос,— Ваша девка валяется парализованная беладонной! Подыхает ваша девка! Отравить меня решила? Я вашу гнилую забегаловку сожгу вместе со всеми работниками! Гореть заживо будешь, поняла?!

Ужас в глазах женщины достиг запредельных значений. Женщина захрипела, заскребла ногтями по моему предплечью.

— Рассказывай,— отпустил я ее горло,— Попробуешь соврать — пальцы отрублю, как одному из ваших! А ложь я отлично чую!

И повар, захлебываясь в соплях, слезах и кашле, рассказала, что час назад подошел мужчина, закутанный в черное, и попросил за одну серебряную монету добавить в еду постояльцу, живущему на втором этаже, соус, который он принес с собой.

— И ты так просто согласилась? — со скепсисом в голосе спросил я. — И человек тот был тебе абсолютно незнаком?

— Гос... господин, клянусь, так и было!

— Давно ты работаешь на людей, которые отдают тебе такие указания?— спросил я и подобрал с пола нож,— Кого из них знаешь по имени? Где эти люди собираются?

— Господин...

— Цена лжи — пальцы. Недавно я одному их отрезал, сейчас — твоя очередь. Очень уж мне нравится вид искалеченных рук.

Я схватил женщину за руку, не обращая внимания на сопротивление, положил ладонь на стол. Нож взлетел вверх...

— Господин, не надо!— заверещала женщина,— Все-все скажу!

— Попозже скажи,— попросил я,— Я уже настроился, так что...

По полу расползалась мокрая лужа. Я поморщился и выпустил руку женщины.

— Рассказывай. И постарайся, чтобы на этот раз мне понравилась история.

Спустя двадцать минут я шел по улице прямиком к местной пивнушке, в которой собирался городской криминал — мне хотелось разворошить осиное гнездо. Апелиус в ответ на мои мысли одобрительно урчал.

Я особо не размышлял, что я буду делать на месте. Импровизация — мой лучший друг. В идеале было бы встретиться с главой местного теневого общества и объяснить ему, что травить адептов нехорошо. И Нильям цел, и местные теневые главнюки, и всё довольны... Но я адепт или нет? Какого черта я буду стелиться под местных бандитов, которые решили меня убить? Я не совершаю ошибку Суржика и Хризоса, которые решили силой взять подавальщицу в трактире — меня хотели убить, и с точки зрения здравого смысла, правда целиком на моей стороне, даже если я зачищу это гнездо. Вот только поди докажи это городской страже.

Надеюсь, это не Апелиус на меня влияет, и я в здравом уме.

Бревенчатый двухэтажный дом стоял на границе между кварталами бедняков и нормальных людей. Антураж места для сходок кричал о своей принадлежности к криминалу: у крыльца громко разговаривали одетые в черное небритые люди, посреди двора разбегались два мощных широкогрудых пса: каждый — размером с телёнка. Собаки проводили меня взглядами, но никто не скомандовал им атаковать, и псы остались на месте.

По наличию псов, кстати, можно определить, далеко ли пустыня. В примыкающих к ней деревнях псов содержать накладно — против монстров собаки не вывозят, легче пристрелить тварей из арбалетов, чем жертвовать натасканными псами. Для охраны поселения шавки тоже не нужны — пустобрехи реагируют на всех прохожих и лаем больше привлекают монстров к деревне, чем отгоняют их.

— Эй, ты куда?— донёсся вопрос из-за спины. Я лишь ускорил шаг.

— Слышь, а это не тот пацан, который Малышу пальцы обрезал?— вдруг спросил мужик у крыльца и потянулся за пазуху.

— Слышь, стой!— заорали из-за спины.

И тогда я понял, что диалога не выйдет: максимум — оповестят своих и подготовятся. А значит, нужно действовать решительнее.

Я оттолкнул мужика от двери и скользнул внутрь. Там схватился за ручку и запер входную дверь на крепкий засов. Обожаю местные порядки: в каждом помещении — засовы на дверях, а окна зарешечены.

— Э-э!— запоздало донеслось снаружи,— Дверь открыл!

Вокруг меня уже летал ветерок, готовый за долю мгновения обратиться в ураган, который и стрелу отклонит, и стрелка отбросит. Щит я вызвал сразу и только тогда огляделся по сторонам.

В помещении находились семеро бандитов: все с ножами, тесаками и прочим колючим добром на поясах. Пятеро вполне обычных людей и один необычно здоровенный гигант с замотанной тряпкой ладонью сидели за широким столом, на котором лежала доска Рао Галдан, а седьмой — бородатый мужик за барной стойкой — медленно тянулся руками под столешницу.

— Руки поднял!— скомандовал я, и не дожидаясь появления арбалета или другого неприятного сюрприза, сразу послал воздушный удар в стойку. Мужик охнул и отпрыгнул от брызнувшей щепками столешницы. Сидящие за столами мужики потянулись к оружию.

— Сидеть! Руки держать на виду!

Повторять указание пришлось дважды, и один раз стрелять в потолок над головами мужиков. Когда за шиворот каждому попадали опилки и труха, мужики нехотя подняли руки, но сверлить меня ненавидящими взглядами не перестали.

— Неправильно ты в хату зашел,— с укором сказал мне ближайший мужик, но я на его слова даже не отвлекся. Апелиус от чего-то заржал, а потом посоветовал:

— Слушать сопляка здесь никто не будет, пока ты не покажешь, что можешь сотворить с кем-нибудь из этих чудиков. Пальни в ногу здоровяку — ты ему и так сегодня пальцы отрубил.

Слушать Апелиуса я не стал.

— Уважаемые господа, сегодня меня чуть не отравили по вашему же приказу,— оповестил я бандитов, следя за каждым их движением,— Я не хочу бессмысленной резни, не хочу войны. Я хочу погостить в вашем городе неделю, а то и меньше, и затем уйти. Понятно? Я практик, и убить вас мне не составит особого труда, но я не хочу превращать вас в месиво.

Я смотрел на этих людей, ловил их ненавидящие взгляды и понимал, что я действительно зашёл к ним неправильно. О чем я думал, рассчитывая договориться с людьми, которые считают себя едва ли не единственной силой в городе? Они — не трактирщик, и не стражник с ворот захудалой деревеньки, их запугать не получится.

— Это бесполезно,— подтвердил Апелиус,— Они сейчас заверят тебя в вечной дружбе и взаимопонимании, а ночью сожгут твою гостиницу.

— Но зачем? Легче ведь подождать, пока я уеду: тогда каждый из них останется цел. Неужели репутация для этих мужиков значительно важнее безопасности?

— Ну разумеется!— удивился Апелиус,— Это же криминальная структура, неужели ты с такими не сталкивался? Они, как стая — самые хитрые и умные занимают верхние позиции, и власть их держится на страхе и силе. Они теперь обязаны тебя покарать за нападение, чтобы их свои же бойцы не начали проверять на прочность. А вот убей ты пару человек, всё было бы иначе — тебя бы боялись и уважали. Наверное. Но ты задвинул речь про прощение и жизнь в мире, поэтому тебя теперь точно уважать не будут. Хотя можешь кого-нибудь убить и проверить. Я советую перебить всех: помнишь, Картра говорила о том, что адептов здесь ненавидят за дуэли? Вот и подуэлься с каждым.

Раздался звон стекла — ребята на улице били окна прикладами арбалетов и пытались заглянуть внутрь, чтобы рассмотреть, куда стрелять. Я выплеснул бао из искры: мощные порывы ветра собрали с пола мелкие стеклянные осколки и швырнули их в лица оставшихся снаружи братков. На раздавшиеся за этим дикие крики не обратил внимания. Мужики тоже не дернулись.

— Позволь бармену достать из-под стойки сюрприз,— посоветовал Апелиус. Голос старика звучал серьезно, как редко бывало,— Я тебя предупрежу. А потом просто защити свою жизнь и убей всех, кто тебя после такого атакует.

Ставлю Апелиуса, что под стойкой — самострел для успокоения излишне буйных клиентов.

— Я прощу вам нападение,— продолжил я, поворачиваясь боком к бармену. Краем глаза я следил за бородачом. Апелиус что-то приказал заклинанию — когда архимаг сидел в голове, то мог отдавать команды беззвучно — и фигура бармена на краю моего зрения налилась четкостью. Я видел, как мужик тянет руку под стойку, достает взведенный арбалет и медленно поднимает его, упираясь прикладом в плечо.

— Все, что вам требуется, чтобы я оставил вас в покое...

— Сейчас!— скомандовал Апелиус, и я с невероятной скоростью шагнул в сторону. Стрела прогудела рядом со мной и вонзилась в дальнюю стену. Древко дрожало.

— ...умереть,— закончил я.

Пару секунд время в помещении будто замерло: никто не двигался. А потом я вздохнул, не глядя вытянул руку в сторону бородача и выпустил в грудь мужика воздушный удар. И понеслось.

— Да начнется крошилово!— радостно захохотал Апелиус.

Три человека рванули ко мне, еще два — побежали на второй этаж. Заклинания я отложил на крайний случай, стараясь убивать людей мечом. Двое умерли почти мгновенно — одного я перерубил в поясе, во второго метнул подхваченный со стола нож — клинок вошел в глазницу по рукоять. За следующие пять секунд я настиг и зарубил троих мужиков, которые хотели сбежать: всех троих — клинком в затылок, перебивая позвоночник.

Затем я спустился вниз, к последнему человеку, который оказался умнее остальных и не двигался.

— А вот и наш Малыш...

— Я просто сижу, господин маг,— предупредил здоровяк. Руки мужик держал на столешнице.

— Я вижу. И это здорово усложняет дело. Я бы предпочел, чтобы ты просто лежал,— кивнул я на трупы.

— Живым я буду полезнее,— вежливо возразил мужик,— Я многое знаю, многое умею.

— Да-да. Связи в гостиницах, мутные личности на подхвате, — поморщился я, — Вот чего вам спокойно не сиделось? Ты же видел, как я обращаюсь с мечом, это уже уровень бойца какой-нибудь секты мечников.

— Бес попутал, господин маг.

— Удиви меня. Меня интересует художник Аталес. Расскажи, куда он пропал, чем незаконным занимался.

— Незаконного за ним я не замечал. Добывал травы, покупал через контрабандистов краски, химичил что-то у себя на складах, но таким все баловались.

— Он неофит?

— Не замечал за ним такого. Интересовался всякой этой вашей мистикой, но не колдовал. Как вы, господин, воздухом не швырялся. Где он сейчас, не знаю, но в ночь, когда он пропал, пропал еще и стражник из караулки.

Я задумался. Может, личная неприязнь?

— Аталес ладил со стражником, или, может, наоборот: на ножах были?

— Со стражником художник вроде не пересекался, господин маг. Город маленький, если бы они дружили или враждовали, я бы знал.

Дьявол. Ну про Аталеса ясно — занялся не тем, чем нужно и превратился в кадавра. Эту историю уже можно рассказать Картре. Я даже не представляю, как теперь искать монстра: можно провести ритуал поиска человека, которому принадлежала кисть из мастерской художника, или волосок из комнаты, но заклинанию нужна четкая цель. И этого как раз не будет, обращение к Бао будет звучать по типу "найди того, не знаю, кого, который долго держал эту кисть". Под такое описание и я подойду. Так же с волосом — кадавра затронули серьезные изменения, и заклинание вряд ли сработает по принципу подобия.

— Еще люди пропадали?— поинтересовался я и получил ожидаемый ответ:

— Кроме подростка и стражника — нет.

— Хорошо...— пробормотал я, — за информацию я сохраню тебе жизнь, но за попытку меня отравить я тебе отрежу пальцы и на другой руке, чтобы ты меня в спину клинком не рубанул. Мог бы убить, но ты порадовал меня информацией. И обрадуешь еще больше, если соберешь остатки вашей банды и отговоришь от суицидного нападения на меня. Если в меня вылетит стрела из переулка, или случится что-то столь же нехорошее, я к тебе вернусь.

— Господин...

Сверкнул клинок, и здоровяк замычал, сдерживая крик.

— Именем закона, откройте!— забарабанили в дверь, но мне было не до бесед со стражами. Необходимо разобраться с поваром.

Глава 6

Глава получилась малость сероморальной, но я предупреждал, что главный герой — не образец благодетели.

Я осторожно выглянул в окно кабака.

Во дворе толпились пятеро стражников, еще человека три с молодецким "хеканием" рубили топорами дверь. Скулил и визгливо ругался связанный арбалетчик, лицо которого исполосовали осколки стекла.

Я не хотел выяснять со стражниками отношения и правомерность использования заклинаний, поэтому устроил во дворе маленький ураган. Ветер за несколько секунд поднял дорожную пыль, швырял ее в глаза стражников, мешал дышать. Люди кашляли и закрывали лица тряпками. Под прикрытием пылевой бури я вынес оконную решетку тремя воздушными ударами, вылез в окно и спокойно пробежал мимо стражников и бандитов — увидеть меня в пылевой буре они не могли.

Выпуская последний удар, я почувствовал, что до нового ранга мне остался прям шажок: возможно, два-три заклинания. Пришлось развеять щит и очищение. С этого момента магию стоит использовать только при угрозе для жизни.

До гостиницы я добрался спокойно и без лишних встреч: патрули стражи по улицам не ходили, и вооруженных пацанов никто не высматривал. Я толкнул дверь в гостиницу, и сразу направился на кухню.

— Уважаемый, туда нельзя!— нервно выкрикнула девчонка за стойкой. Хорошо, кроме криков она ничего не сделала, чем сохранила себе нормальное настроение и здоровье.

Я зашел на кухню. Повар сидела на стуле в дальнем углу, будто забившись туда, она спасется от меня.

— Выйди,— скомандовал я пацану примерно моего возраста, который трудился у плиты. Тот посмотрел на меня, потом поймал затравленный взгляд женщины, кивнул и послушно вышел.

— В общем, слушай сюда,— обратился я к повару,— Убивать тебя смысла нет, но и попытку меня отравить я так не оставлю. С тебя десять серебряных монет. И я хочу получить их прямо сейчас.

— Господин, у меня нет таких денег,— дрожащим голосом произнесла женщина. По щекам вновь хлынули слезы,— Я... Я могу отработать всё, до последней серебряной монеты, но денег у меня нет...

— Ладно, можешь и отработать,— пожал я плечами.

— Хорошо,— сквозь слезы улыбнулась бедняжка,— Прямо здесь?

— Что? — я не сразу сообразил, что она предлагает. — Нет, не здесь... Пошли на улицу.

Женщина поежилась, а потом, поплотнее запахнулась в плед и последовала за мной. Вопросов на тему "а что мы там будем делать" не прозвучало. И к лучшему.

Мы прошли по залу, собирая на себе взгляды. Девчонка за стойкой затараторила, закидывая нас вопросами: видимо, повар проболталась про отравление. Да и валяющаяся посреди коридора подавальщица должна была вызвать вопросы.

— Объясни, почему я тебя веду,— скомандовал я, остановившись посреди зала. На меня уставились четыре посетителя, и взгляды были далеки от дружелюбных.

— Я... Я попыталась отравить господина и теперь должна ему деньги...— произнесла повар. Из глаз женщины брызнули слезы и она снова зарыдала.

Не собираясь больше тратить время на объяснения, я вывел женщину на улицу и потянул к центру города.

— Куда мы?— немного успокоившись, спросила повар. За вчерашний день я успел немного узнать город, поэтому направлялся к торговому кварталу, обходясь без подсказок от прохожих.

— Дети у тебя есть?— невпопад спросил я.

— Нет. А что?

— Это хорошо...

— Господин, куда мы идём?— не выдержала женщина, когда мы зашли в торговые ряды. Я перехватил её запястье и пошел вперёд, проламывая путь в толпе своим лёгким, но крепким телом. Женщина попыталась вырваться, но я дернул её за руку и дальше повар шла спокойно. Правда, когда мы приблизились к работорговцам, женщина не выдержала и зарыдала.

На входе в работорговые ряды в двухместном кресле сидел огромный пузан, одетый в шелк, по бокам от работорговца стояли охранники. На женщину мужик посмотрел с недоумением, но с еще большим недоумением посмотрел на меня — пацана, который с легкостью тянет за собой взрослого человека. А потом шестеренки в голове торговца сложились, и мужик склонил голову передо мной.

— Я — торговец Торк. Что привело этого достойного человека в мои скромные ряды?

— Желание уменьшить долг этой женщины передо мной, — пояснил я и предупредил повара, — только попробуй сказать, что ты не согласна, или ничего мне не должна.

Женщина залилась рыданиями и подтвердила, что должна мне неподъемную для нее сумму. Но обязательно вернет, если я ее уведу отсюда. За годик-другой накопит и вернет.

— Господин, свободный человек должен принимать решение продать себя в рабство без всякого давления со стороны,— с укором посмотрел на меня работорговец. А потом не выдержал и рассмеялся,— У меня странное чувство юмора, не обращайте внимания. Эту молодую женщину я готов купить за две серебряные монеты.

— Она умеет готовить и не рожала. Она стоит минимум восемь.

— Четыре.

— Шесть.

— Не смейте обсуждать цену на меня! Стража! Стража!

— Ладно, давай за шесть,— пожал плечами торговец людьми. Согласился он слишком легко, а значит, я опять продешевил. Но прибыль за продажу повара заботила меня в последнюю очередь. На первом была справедливость, как я её понимаю. Если уж ты травишь посетителей, будь готова к ответной подлянке.

Торговец достал из пузатого мешочка шесть серебряных монет и махнул в сторону клеток и скованных цепями людей:

— Можешь походить, посмотреть на ассортимент. Если выберешь кого-нибудь, сделаю скидку.

Я кивнул.

— Если ты хорошая дочь или жена, тебя выкупят,— напоследок подбодрил я повара и пошел прочь. В спину мне полетели рыдания, проклятья, но я не обращал на них внимания: орать женщине предстояло недолго — скоро работорговцы надрессируют строптивицу.

Заинтересовавшись предложением, я вошел в работорговые ряды.

Маленький городской рынок не мог похвастаться хорошим ассортиментом — живого товара здесь было мало, и качество его страдало: много стариков, старух. Женщины и мужчины — худющие, с язвами под массивными кандалами, с выпавшими зубами. Выпирающие кости, рахитичное телосложение, ненависть и тупая тоска в подслеповатых глазах. Купи такого раба, и придется вложить в него несколько стартов, возвращая ему здоровье. Нужно ли это мне? Разумеется, нет.

— Я надеюсь, ты сейчас не выкупишь себе рабыню?— вышел из спячки Апелиус,— Мол, плохую в рабство продал, хорошую из рабства спас.

— Почему нет?— задумчиво спросил я,— Я не против обзавестись рабыней, вот только не вижу здесь никого, достойного внимания.

— А как же эти, как ты их называл... Слова странные такие... Мораль и гуманизм? Мол, все люди свободны и рабство неправильно, потому что ограничивает эту свободу? Помню, ты мне пытался объяснить эти моменты, когда я узнал, что ты из другого мира и мы заговорили начистоту.

— Раз уж я в этом мире, буду жить по его законам,— пожал я плечами.

— Ох, какое самопожертвование!— развеселился архимаг,— Признайся, хочется приобрести себе красивую девчонку? Освободить из рабства, отмыть и вылечить, чтобы признавала тебя хозяином, но добровольно? Чтобы если предложил ей остаться служить тебе или уйти на свободу, она выбрала тебя? И конечно же, влюбилась, сразу и искренне, вкладывая в любовь все свое огромное и доброе сердце?

Я не нашел внутри себя описанных желаний и помотал головой:

— Не замечал за собой такого.

Фетиши старика иногда меня удивляют. Нет, что-то в этом есть, но я бы не стал покупать человека, чтобы только и делать, что возиться с ним.

— Подумай,— посоветовал император,— Если в этом мире есть рабство, должны быть и школы рабынь. В них юных девушек учат очень интересным вещам. Если проведешь один вечер с такой рабыней, отдашь за неё любую сумму.

Это вряд ли. Жизнь ради секса — не для меня. А вот если найду рабыню, невероятно талантливую в том же зельеварении, или в знании и умении применять каэльские руны, то могу выкупить за любую сумму. Для секса можно какую-нибудь ухоженную неофитку взять, если прижмёт, но пока стальная воля и безразличие ко всему, кроме себя и учебы, сдерживают порывы плоти.

— Кстати говоря, пацан, ты рано отказался от привычки вызывать на людей пояснение от заклинания и смотреть характеристики каждого встречного. Когда ты встретишь человека с навыками, тебе лучше знать, что он ими обладает. Даже если он не неофит и не адепт, которых ты вроде как можешь отличать от людей.

— Навыки? Это типа регенерации?

— Да, Нильям. Когда я говорил про навыки, я имел в виду именно их.

— Можешь привести пример? Я просто не донимаю. Вот я умею фехтовать...

— Нет, Нильям. Скажу честно: фехтуешь ты на весьма любительском уровне. Это не тянет на навык. Вот если бы ты занимался тренировками с клинком лет семь или лучше десять, с полной самоотдачей, да не просто повторял удары, а прошел правильное обучение и развивался, участвуя в сражениях, тогда заклинание бы выделило твою способность.

Ты даже не знаешь, как чувствует себя боец. Когда человек трахает себе мозг ежедневными тренировками, когда его одежда на каждом занятии с мечом тяжелеет из-за нескольких литров пота, когда его единственное время для отдыха — сон, он начинает мыслить по-другому. Психика даёт сбой, и когда он идёт по улице, он готов отреагировать на любое нападение. Он во всех видит угрозу, и если прохожий попытается достать из-под одежды меч, у этого прохожего не получится атаковать человека с навыком внезапно, потому что человек с навыком уже просчитал все варианты атаки. Когда фехтование настолько въестся в твою жизнь, что станет неотъемлемой частью, заклинание будет способно считать навык: по взглядам, мимике, по положению тела и походке. Любое занятие, когда достигаешь в нем настоящих высот, оставляет отпечаток на теле и разуме.

— А к чему ты это сказал?— не понял я.

— Присмотрись к тому старику слева, — указал на раба Апелиус, — Вызови на него справку.

*неизвестно*.

Сила: 0.6

Ловкость: 0.7

Телосложение: 0.5

Вместимость бао: —

Скорость поглощения бао: —

Крепость костей: +0

Плотность мышц. +0

Магический потенциал: —

Развитие энергоканалов: —

Навыки:

Владение боевыми топорами.

Дебафы: остеохондроз, остеопороз, сотрясение средней тяжести.

Проглотив шутку про демонстрацию болезненных стариков, я дождался пояснения от Апелиуса:

— Если бы этот дед оказался в толпе на вытянутой руке от тебя, да еще и с топором в руке, ты бы не успел сказать "Апелиус" прежде, чем лезвие топора вошло бы в твой череп и развалило его до нижней челюсти.

— И что теперь, толп избегать? — нахмурился я. Меня бесил менторский тон, но старик был прав.

— Да, в том числе и толп избегай. Но главное — следи за окружением, обращай внимание на взгляды и выбивающиеся из общей картины моменты. Появится у тебя свое заклинание со стопроцентным ресурсом, скинешь эту задачу на него, чтобы автоматически отслеживало все происходящее рядом с тобой и рапортовало о возможной опасности. Но пока следи за своей безопасностью сам.

Старика я покупать не стал. Навыки владения боевыми топорами мне ни к чему, да и держать возле себя враждебно настроенного раба — то еще испытание для психики, а старик сверлил ненавидящим взглядом всех вокруг.

— Это все, кто у вас есть?— спросил я, вернувшись к работорговцу.

— Разумеется нет, молодой человек. Самые красивые алмазы моей коллекции не стоят под открытым небом. Пошли, покажу...

Толстый торговец с трудом встал со своего кресла. Двое охранников бросились и подхватили пузана под локти, поддерживая. Процессией из четырех человек мы направились к огромному шатру.

— К сожалению, у меня нет рабов с ошейниками, подчиняющими личность, таких можно найти лишь в столице, — пропыхтел мужик, — зато у меня есть специалисты старой школы, которые вбивают в рабов послушание без всяких магических штучек.

Передо мной приподняли полог шатра, и я зашел вслед за толстяком. Торк с облегчением упал на кресло — копию первого, и скомандовал:

— Ведите сюда третью группу!

Спустя минуту перед нами стояли семь девушек, на вид от шестнадцати до двадцати трех лет. Все семь с едва заметными синяками. Девушки смотрели перед собой пустыми взглядами, игнорируя нас.

— Они чем-то опоены? — спросил Апелиус и я переадресовал вопрос Торку.

— Лучше, молодой человек! Они — выдрессированы! Каждая — продукт труда многих мастеров...

Я отрешился от нахваливаний торговца, посмотрел на мир истинным зрением, и вдруг обнаружил нечто странное: у одной молоденькой рабыни бао в теле было больше, чем у окружающих рабов. Да и сама бао будто облегала ее фигуру тончайшим слоем. Я нашел потенциального неофита? Возможно, именно так Филис вычислял одаренных.

Девчонка была веснушчатой, и чрезвычайно худой, лет восемнадцати на вид. В обычном зрении она ничем не отличалась от других.

— Расскажи о себе,— попросил я ее. И только тогда рабыня посмотрела на меня.

— Что вам рассказать, господин? — изобразила рабыня пустую улыбку.

— Как тебя зовут?

— Эмили.

— Хочешь уйти отсюда, Эмили?

Девчонка со страхом посмотрела на толстого работорговца, который внимательно слушал разговор, и ответила нейтрально:

— Мне хорошо и здесь, но если господин пожелает, я буду счастлива служить ему.

Торк одобрительно закивал.

— Девчонка из северных народов — о том говорят ее раскосые глаза. Умеет готовить, стирать, убирать дом и ублажать мужчин и женщин: навыки проверены, и не раз, так что не сомневайтесь, молодой человек.

— Наконец заинтересовался девчонками! — проворчал Апелиус, — Во-от! А ведь отнекивался, говорил, нет в тебе тяги к власти над домашними рабами!

Мне почему-то стало противно, что два взрослых человека равняют третьего взрослого человека к скоту. Нет, выходит, не привык я к этому миру.

— Покупаю. Сколько она стоит?

— Тринадцать серебром. С учетом скидки.

Торговаться я почему-то не стал и заплатил сразу. Как по мне, торг равнялся бы еще большему оскотиниванию Эмили в моих собственных глазах. Причем продажа повара в рабство отрицательных эмоций не вызывала — после попытки меня отравить та легко и безболезненно перестала быть человеком в моих глазах. Я даже имени проданной женщины не узнавал.

— Не думал, что ты любишь спонтанные покупки,— одобрительно протянул Апелиус, но я не ответил и на это.

Справка ничего особого не показала. Я мог бы сразу дать девчонке заряженный старт, чтобы та вытянула энергию, но тогда я не смогу провести её в школу. У меня есть амулет, блокирующий всплески бао, но он находится в комнате. Поэтому, пока я ее не доставлю в школу, мне придется гадать, неофит она, или бао в теле Эмили ведёт себя иначе по иным причинам.

На то, чтобы дойти до гостиницы и показать девчонке комнату, ушло пол часа. Едва я спустился до стойки и заказал в комнату еду, как в гостиницу влетела взмыленная девчонка с огромной сумкой на боку. Курьер. Таких я видел: бегают по городу, разносят письма и посылки.

Курьер осмотрела помещение и подлетела к стойке, а потом заорала на весь зал:

— Срочно! Письмо от Скоробогатова!

Девчонка за стойкой быстро разломала украшенный красивой печатью сургуч, пробежала взглядом по строкам, а потом неожиданно протянуло письмо мне:

— Это вам...

Я перехватил бумагу и вчитался в строки.

— Бинго! — заорал Апелиус. Я же улыбнулся. Наконец случилось то, чего я добивался, устраивая хаос: меня пригласили на разговор в усадьбу Скоробогатовых.

По городу я шел, оглядываясь на каждый шорох. Картра намотивировала меня быть осторожнее со стражей, и я боялся, что ее отец попытается решить проблему радикально и на подходе.

Увидев меня, пацан на воротах округлил глаза и метнулся открывать створку, а после, заикаясь, предложил проводить. А в прошлый раз столько снобизма было...

Апелиус вызвался следить за обстановкой и целиком ушел в самонавязанную работу. Аналитический дед отслеживал подозрительные звуки, замаскированных стрелков и прочую муть — целиком просвещать меня насчёт своих занятий император отказался и на ежеминутные вопросы "а что ещё делаешь?", которые я задавал ради прикола, больше не отвечал.

С парка убрали псов, мечников и арбалетчиков я тоже не видел. Либо их убрали вслед за псами, либо замаскировали так тщательно, что даже заклинание Апелиуса обнаружить не смогло. В общем, как бы то ни было, через парк я прошел спокойно.

Вблизи особняк выглядел аляповато и безвкусно: на стены налеплено разных барельефов и узоров, возле двери — колоны, на которых стоят отлитые из бронзы толстые младенцы с крыльями и держат на плечах крышу. Я на всякий случай посмотрел на младенцев через истиное зрение, но те действительно оказались статуями.

Пацан в ливрее, заикаясь, передал меня одетому во фрак слуге, и меня повели сквозь весь дом: вероятно, чтобы я как следует рассмотрел окружающую безвкусицу: картины там всякие, мелкие бюсты кого-то, висящие на стенах рога и головы монстров.

— Ничего подозрительного нет,— наконец разморозился Апелиус,— Либо засады вовсе нет и нападения не будет, либо они ждут тебя в том самом кабинете, куда ведут. Но не вижу смысла — тебя гораздо легче было расстрелять посреди сада.

Наконец слуга замер возле украшенной узорами двустворчатой двери, и с усилием открыл чудовищной толщины створку.

— Нильям прибыл, господин.

Я шагнул в кабинет и мы остались вдвоем: я и высокий мужчина в аккуратном костюме.

— Марк Скоробогатов,— представился хозяин города.

— Нильям Тернер.

— Присаживайтесь, Нильям,— кивнул мне Марк на стоящее по мою сторону стола кресло. Я не стал кочевряжиться, и примостили седалища мы одновременно.

— Надеюсь, вы знаете, кто я, Нильям?

— Разумеется, я навел о вас...— попытался ответить я, но хозяину кабинета ответ не требовался.

— Я — глава городской стражи и управляющий городом, если в целом. Я тоже навел о вас справки. Если бы вы не были адептом, я не стал бы с вами разговаривать. Обычных головорезов, которые не вливаются в наше общество, стража просто стреляет, а с вами беседа. Сначала.

Ну да. А попробуй выстрелить в адепта, который после подобного может выжить, озлобиться на город и устроить в Лурсконе мясорубку. В общем-то городской глава оказался гораздо умнее жителей Сандоры, потому что мы сейчас разговариваем, и меня по факту предупреждают о том, что я веду себя неправильно по меркам города. Не стреляют из засады, не травят. Хотя я уверен, что если мы не договоримся, будут и выстрелы, и все остальное. Только Марк может себе позволить много, очень много стрелков.

Наше социальное положение было примерно равным: адепт и хозяин города. Возможно, я был немного выше. Совсем немного. Поэтому меня и пригласили. Как сказал бы Апелиус, я — как авантюрист высокого уровня, способный в одиночку выйти против огра. Такого и хозяину целого города пригласить за стол не стыдно. И принять такое предложение — оказать хозяину честь.

— Обрати внимание на пальцы,— сказал я Апелиусу. Пока Марк распинался, я успел осмотреть кабинет и самого Скоробогатова. На правом правом безымянном пальце мужчины красовалась белая полоса.

— И что?— спросил Апелиус,— Ну плохие отношения у него с женой, разлад в семье. Картра, может, нервная не только из-за пропажи любимого, но и из-за возможного разбега родителей.

— Думаешь, с человеком, который занимает одновременно должность городского главы и главы стражи, кто-то рискнёт расстаться?

— Почему нет? Вдруг его жена — слишком благородных кровей, и к ней по щелчку пальцев табун таких Скоробогатовых прибегает?

— Возможно... До сих пор не привыкну, что в этом мире нужно такое доказательство брака, как металл на пальце. Дикость какая-то.

— Я тоже не против побеседовать. Простите, Марк, вы развелись с женой?— кивнул я на палец. От вопроса Скоробогатова перекосило.

— Это не тот вопрос, ради которого вы здесь! И обсуждать свой брак с вами я не настроен. Лучше скажите, почему вы продали свободную женщину в рабство?

Я округлил глаза в притворном удивлении:

— Она сама продала себя, господин Скоробогатов! Думаю, купивший её человек рассказал об этом вашим стражникам.

Мне кажется, Торк — не тот человек, который откажется от приобретенного товара, а потому будет до последнего настаивать на законности сделки.

— Что произошло в забегаловке?— продолжил расспросы Скоробогатов.

— Как — что? Массовая дуэль.

Марк раздраженно выдохнул. Хозяин особняка наконец понял, что разговор не будет простым.

Глава 7

Скоробогатов постучал по столешнице пальцами в нехитром ритме, а потом нехотя признался:

— Похоже, я начал разговор ни с того. Слишком много всего навалилось за последние дни.

Мужчина поднял массивный медный колокольчик и потряс им. В кабинет сразу заглянул дворецкий.

— Позови Марту, — приказал Марк, — Пусть принесет вина и фруктов.

Служанка будто стояла у дверей, потому что появилась спустя десяток секунд после указания.

— Спасибо, но я не голоден, — отказался я от фруктов. — И пить тоже не буду.

Служанка, замерла с бутылкой вина, которое собиралась налить в бокал.

— Не разделить с хозяином пищу и питье — сродни оскорблению! — нахмурился Скоробогатов.

— Не хотел вас оскорбить, простите, — пожал я плечами, — Просто меня в вашем прекрасном городе уже травили, и теперь у меня строгое неприятие любых продуктов, сорванных, помытых и приготовленных в мое отсутствие. Практически психологическая травма. Поэтому есть и пить я не буду, извините. Разумеется, со всевозможным уважением к вам.

Скоробогатов раздраженно дернул пальцами, и служанка убрала бокал и фрукты.

Пока служанка возилась с посудой, я откинулся на спинку кресла и постарался собраться с мыслями. Нужно донести до хозяина усадьбы и города то, что необходимо, а о прочем — например, о расследовании Картры и пропаже художника, умолчать. Примерное объяснение я придумал еще на подходе к особняку, теперь же дополнил его парой мелочей и преподнес Скоробогатову:

— Я не планировал устраивать переполох в городе. Моя изначальная миссия, которую мне поручила школа — разобраться с ритуалами, вызвавшими вспышки бао в окрестностях Лурскона. И если бы повар не попыталась меня отравить, я бы спокойно провел расследование и покинул город. Вы обо мне даже не узнали бы.

Разумеется, ложь: если бы бандиты не попытались меня убить, я бы подставился сам. Достаточно было подождать хода от авантюристов, или просто пойти по кварталу бедняков, весело звеня монетами в кошеле.

После упоминания ритуалов хозяин усадьбы нахмурился, и когда я закончил, Скоробогатов нервно спросил:

— Вы уверены? Ритуалы в черте города — дело более чем серьезное.

— Абсолютно уверен, — важно кивнул я, — Я нашел место, где эти ритуалы проводились и обследовал подземные туннели под замком Лахам. Кстати, тварей в руинах не было, зато я нашел два трупа — закованного в доспехи стражника и пропавшего подростка. А теперь я даже рад, что меня свела с вами судьба. Марк, извините за вопрос, но как именно стражник мог оказаться в руинах?

— Спасибо за расследование, я пошлю людей, чтобы забрали тела... А насчет вашего вопроса — у нас на днях пропал стражник, прямо со смены. Видимо, в туннелях лежит именно он, потому что другие стражи не пропадали.

Апелиус хмыкнул, я поморщился. Вот ни за что не поверю, что тварь забрала со стены стражника, протащила его пять километров, чтобы убить под замком.

— Марк, я абсолютно честен с вами, и рассчитываю на ответную искренность.

В глазах Скоробогатова блеснул гнев.

— Я понимаю, как это звучит, адепт, но мне больше нечего вам сказать. Стражник пропал именно со смены, и оказался именно в руинах, если вы искренни, Нильям. Я не знаю, как он там оказался — поспорил с напарниками, что сходит ночью в руины или накурился грибов и решил, что он — боец с нечистью из сказок, мне это неизвестно. Все показания сводятся к одному: вышел поссать и не вернулся. И будьте добры воздержаться от сомнений в моей честности. Хотя бы в пределах моего дома!

Я извинился перед Марком и задал еще несколько вопросов по поводу ритуалов и хищения магических книг. Неожиданностью стало признание, что хранение магических артефактов и книг обычными людьми недопустимо и наказывается огромным штрафом величиной в серебряную монету, поэтому если художник у кого-то что-то и украл, люди в этом не признались бы.

— Бьюсь об заклад, у самого Скоробогатова есть тайничок с околомагическим добром,— озвучил свое ценное мнение архимаг.

— Вот пусть ему и остается,— мысленно ответил я Апелиусу, и спросил вслух,— Марк, у вас еще остались вопросы?

— Где проводились ритуалы, прямо в черте города?

— В одном из старых складов.

— Что сказать, это печально... Стоит ли направить туда людей, чтобы убрать последствия?

— Последствий не было. Я убрал все следы ритуала, так что со складами все в порядке.

В глазах Скоробогатова мелькнуло странное выражение.

— Благодарю вас, что решили эту проблему, — слегка поклонился мне Марк. — Не ожидал от адептов такого тщательного подхода к делу, уж извините. Тогда вопросов больше нет. А у вас? Вы же тоже ведете расследование.

— Я тоже выяснил, что хотел, — развел я руками, — и обещаю не продавать ваших горожан в рабство и не вызывать их на дуэли... массово.

Скоробогатов растянул губы в неискренней улыбке. Я же продолжил:

— Извините, но мне дороги моя жизнь и репутация. Я объяснил вам свои мотивы, и если произойдет что-то типа прошлых ситуаций, буду готов ответить. В Лурсконе надолго не задержусь, покину город сразу, как завершу расследование или пойму, что зацепок не осталось. Надеюсь, что больше мои поступки вас не побеспокоят.

— Надеюсь, если будет возможность, услышу от вас итоги расследования, если оно окажется успешным,— выразил любопытство Марк.

— Увы, тайна следствия.

А на самом деле — банальная лень. Вместо беседы с главой города или написания второго письменного отчета, я лучше вернусь в школу.

— Нильям, вы хотя бы уничтожите тварь, если столкнетесь с ней? — спросил в лоб Марк.

Я вспомнил тварь, которую показало заклинание архимага и уклончиво пообещал:

— Сделаю все возможное.

Мы раскланялись и я покинул особняк.

— Как ты думаешь, Скоробогатов не врал? — спросил я архимага, когда мы шли по саду.

— Он определенно лжет или умалчивает о чем-то. Неудивительно, что он осведомлен — хозяин целого города обязан держать руку на пульсе, что он и показал, позвав тебя на разговор. Возможно, Скоробогатов раскрыл бы тайну ритуалов, только вот он показал себя не тем человеком, на которого можно давить.

Ну хотя бы познакомился с Марком, самым влиятельным человеком в городе, уже неплохо.

После посещения особняка я направился к связному, о котором как-то рассказывал Адар. Мне хотелось узнать через связного, что нынче происходит в школе, и как там Филис. Разговор со связным вышел коротким — сутулый мужик, похожий на крысу, не стал отпираться, что знает Адара, чем сэкономил мне немало времени. Зато, когда я спросил, как долго будет идти сообщение туда и обратно, меня огорчили: оказалось, в ближайшие дни караваны к школе не ожидались, а потому письмо уйдет только через неделю, и ответ прибудет еще через два-три дня. Столько я ждать не мог, поэтому ушел, не оставив письма.

Когда я вышел от связного, солнце уже садилось. Долгий день наконец подходил к концу.

— О, вот так встреча!— удивленно протянул Апелиус,— Смотри на повозку справа.

Со стороны кроваво-красного заката двигалась телега. Я прищурился и заслонил глаза ладонью от солнца, пытаясь разглядеть возницу.

— Иллюр?!

Адепт тоже выглядел удивленным. Я приблизился к телеге и поприветствовал адепта.

— Ты надолго здесь?— спросил я. — Тоже по заданию?

Соученик помотал головой, не сказав ни слова. Я уже успел позабыть, какой молчун Иллюр.

— Ну ладно, — улыбнулся я, — если что, я в гостинице остановился, в центре города. Она там одна.

Пацан показал на себя, а потом махнул рукой в сторону заката.

— Ты в школу? — догадался я. Иллюр кивнул.

— Ну ладно тогда, — протянул я, — Давай, удачи.

Адепт снова кивнул, и на этом наше общение завершилось: Иллюр хлестнул лошадь поводьями и поехал дальше по улице. Я посмотрел вслед телеге и увидел на телеге какой-то ящик, накрытый тканью. От груза пахло свежей бумагой и краской. Книги в школу везет?

Впрочем, неважно. Меня еще ожидает встреча с купленным человеком. И кровать вторую нужно в комнату поставить. И наконец разобраться с хозяином бизнеса, чей человек меня чуть не отравил.

По пути в гостиницу я зашел в булочную, где сухонькая старушка, причитая, что все свежее уже разобрали, в обмен на медяк выдала мне три подсохшие булочки — как минимум, вчерашние. Затем я минут двадцать шатался по городу, выбирая самый извилистый маршрут, чтобы не возвращаться до гостиницы по прямой. Не знаю, ждут ли меня на какой-нибудь крыше, чтобы подстрелить издалека, но перестраховаться будет не лишним.

У входа в гостиницу я остановился и приоткрыл дверь сантиметров на пять. Сомневаюсь, что здесь найдутся умельцы, которые смогут за секунду попасть в глаз адепту. С арбалетом никто не сидел, обстановка в гостинице была обычной, разве что народу чересчур много, поэтому я зашёл и направился сразу к стойке.

— Скажи-ка, солнце, как мне можно поговорить с хозяином этой гостиницы?— отвлёк я девчонку, которая наливала посетителю пиво из бочки.

— Слышь, пацан, здесь очередь, так-то. Вот выполнит наши заказы, и расспрашивай ее, о чем хочешь.

— Выруби его, разберись с его друзьями, а потом уже беседуй с девчонкой,— посоветовал Апелиус,— А что? Тебя здесь отравить пытались, имеешь право!

Играть в берсерка у архимага получалось всё хуже, будто он по инерции исполнял не слишком любимую роль. Думаю, Апелиус понял, что в этом теле он швыряться заклинаниями не сможет, и интерес провоцировать меня угас. Зато если спрошу, архимаг ответит, что пресытился эмоциями и его на время отпустило.

Я дождался, пока девчонка обслужит мужиков, а потом переспросил ее. И мне даже ответили:

— Хозяин уехал по делам в столицу, и вернётся через месяц.

— Тогда с кем я могу обсудить попытку меня отравить?— громко произнес я. На нас обернулись несколько человек. Девчонка испуганно округлила глаза и шикнула:

— Господин, умоляю, потише! Это недоразумение мы с вами обязательно уладим, в любой доступной форме, только пожалуйста, никому не говорите о произошедшем!

— Хорошо,— согласился я. Желания настаивать и вытягивать из собеседницы жилы я не ощущал,— Мне в комнату нужна ещё одна кровать. А ещё я там пол разрисовал и не компенсирую ущерб.

На том и договорились. Апелиус подбивал меня потребовать оплату натурой, но опять вяло, без огонька. Думаю, архимаг копил силы для вечерних подтруниваний.

Рабыня спала на полу возле окна, на одеяле, которое она стянула с кровати. Когда я открыл дверь и завалился в комнату, грязный, потный и наверное, страшный для девчонки, Эмили проснулась, вскочила и поклонилась параллельно полу:

— Господин, простите эту недостойную за то, что взяла без спросу вашу вещь!

Я посмотрел на книгу, которая лежала на своем месте, на составленные в ряд порошки. Всё находилось на местах.

— Ты про одеяло, что ли? Брось. Могла бы и на кровати спать.

Девчонка выпрямилась, но только затем, чтобы снова выполнить идеальный поклон:

— Эта недостойная не имеет права спать на кровати господина!

— Без проблем,— пожал я плечами,— Значит, тебе принесут другую. Я распорядился.

Девчонка с ресепшна возилась недолго: два благоухающих перегаром мужика затащили к нам мебель спустя десять минут. И даже новый комплект постельного принесли. Я сходил до девчонки, выбрал бутылку слабого вина и две кружки. Эмили пыталась протестовать, мол, негоже ей пить и есть вместе с господином, но я насильно вручил ей пирожок и вино. Играть в хозяина мне не хотелось. Мне от девчонки ничего, кроме верности, не нужно, но это не значит, что я кайфую от всех этих жестов услужливости.

Девчонка не уставала повторять, что довольна жизнью, благодарила меня за спасение, но во время благодарностей отводила глаза.

— Расскажи о себе,— попросил я Эмили, когда мы поели. Выпитое вино подействовало на худенькую девчонку, как хороший поцелуй: глаза заблестели, и Эмили даже попыталась улыбнуться. Вопрос вызвал волну заверений, что прошлое слуги останется с ней, и вообще, история эта не особо и важна. И лучше бы нам поговорить о моем прошлом, чтобы она поняла, что нравится господину. Меня такая фанатичность напрягала. Не знаю, почему Апелиус кайфовал от такого почитания. Как по мне, ничего интересного в нем нет.

Если отбросить всю шелуху, жизнь Эмили была простой: родилась в городе Шлинцер, о котором я услышал впервые в жизни. Семья бедная, еле сводила концы с концами. Эмили с ранних лет работала по дому: закупала продукты, убиралась, готовила, пока мать пила по-черному, а отец пытался поймать в сети рыбу. И самостоятельность сгубила девчонку: при очередном походе на рынок девчонку схватили сзади, заткнули рот и слегка придушили. Очнулась Эмили в рабской клетке в десятке километров от дома. Сама заверила меня, что по дому не скучает. Чересчур яро заверила, не мой взгляд. Похоже, в девчонку надежно вколотили, что ее жизнь принадлежит господину. Надеюсь, что-то в Эмили осталось от той самой самостоятельной девчонки: зависимые от приказов куклы хороши для работы в лабораториях виртуала, но никак не в жизни.

Я был шестым хозяином Эмили.

— Я не буду тебя бить, не буду напрягать заданиями, объяснил я. — Не буду насиловать. Мне нужна от тебя кое-какая простейшая работа, и если ты будешь хорошо ее исполнять, через год отвезу тебя в твой родной город, чтобы ты увидела родителей.

Девчонка кивнула, но глаза оставались грустными, без проблеска надежды или интереса. В обещание Эмили не поверила.

Понятное дело, если бы я пообещал девчонке свободу, она бы не поняла меня или не поверила. Рабов здесь умели воспитывать: и взрослых и детей ломали и вколачивает мысли, что они перестали быть людьми в момент, когда им надели ошейник. Думаю, на обещание свободы девчонка бы заверила меня, что свобода ей не нужна, и единственная радость — служить господину. Вот поживем какое-то время вместе, привыкнет ко мне и отсутствию побоев, а потом можно будет поговорить и про освобождение.

— Ты такой правильный и великодушный, прямо светозарное чудо, а не человек!— с сарказмом подметил Апелиус,— Вот будет номер, если у девчонки не окажется таланта управления энергией, а бао, которое ты заметил, окажется из-за чего-нибудь иного. Вышвырнешь её со школы, или продашь химерологам?

Я поморщился, по не ответил на неудобный вопрос. О таком я предпочитал не думать, однако если девчонка на самом деле не будет одаренной, я придумаю ей какую-нибудь другую работу.

— Первое задание — сходи, распорядись, чтобы на заднем дворе растопили баню, — приказал я Эмили. — Вот, возьми медные монеты. Можешь купить себе что-нибудь на них.

— Благодарю, господин,— Эмили замотала головой,— Мне ничего не нужно, простите. Ещё раз благодарю.

Я пожал плечами:

— Тогда распорядись насчёт бани.

И я впервые нормально вымылся с момента попадания в это тело: раза четыре посетил парилку, пропарился, как никогда в жизни, отскоблил всю грязь и отмершую кожу, неплохо пропотел, а потом загнал в баню девчонку и пошел в комнату. Жаль, я не владею целительскими навыками, и не могу вылечить синяки Эмили. В школе целительскую магию вообще не преподавали: может, кто-то из магов и знал приемы, но обратиться можно было только к целителю, который лечил всё повреждения чистой бао, и узнать его секреты нет возможности. Друиды управляют растениями, химерологи — изменением плоти, создатели големов оживляют глину и камень, а целитель — лечит. Я вот уже не мог переучиться с друида на химеролога — когда я беседовал с наставником химеролога, мне даже окрас бао в круге из черепов не нравился, а значит, и целительство для меня закрыто.

Спать легки спокойно и в разных кроватях, но заснуть у меня не получилось: как только я начал проваливаться в сон, объявился архимаг.

— Неужели ты оставишь эту девчонку одну в кровати? Ей там холодно и одиноко,— нашептывал мне Апелиус, пока я пытался заснуть,— я слышу, что она не спит, и ждёт тебя. Чувствуешь запах благовоний, которыми она умаслила своё тело? Эмили думает, что ты приказал ей помыться именно за тем, чем обычно занимаются ночами нормальные люди.

— Господин архимаг, вот получите свое тело и развлечетесь,— мысленно пробормотал я,— а теперь дайте мне поспать.

Глава 8

Я проснулся от того, что Эмили трясла меня за плечо. Спросонья едва не зарядил в девчонку заклинанием, но хорошо, что оценил ситуацию раньше, чем пальнул.

— Господин... Господин, происходит что-то страшное, пожалуйста, проснитесь! Нам нужно бежать, прятаться!

В комнате стоял полумрак: в окно бил яркий лунный свет. Спросонья я потратил секунды три, осмысливая, что происходит, а потом метнулся к окну, за которым кто-то дико орал. К сожалению, крикуна я не видел — окно выводило во внутренний двор, а крики неслись с улицы.

— Сиди здесь! — скомандовал я девчонке, лихорадочно натягивая штаны, — Что бы не произошло, не выходи. Черт... Надо было переделать пентаграмму, чтобы не действовала на тебя...

— Меч не забудь, — выдал ценное указание Апелиус, когда я уже схватил рукоять. Ножны оставил в комнате.

В коридоре я никого не встретил, зато на первом этаже толпился с десяток постояльцев. Девушки из персонала жались поближе к окнам и встревоженно переговаривались между собой.

Пока я спускался, крик с улицы стих: похоже, крикуна летально заткнули.

— Что стряслось?— гаркнул я, спрыгнув с лестничного пролета. На меня повернулись двое постояльцев, но ответа я не дождался. Тогда я легко выдернул из толпы ближайшего человека: одетого в исподнее толстячка, и задал вопрос ему.

— Ох, пальцы у тебя как клещи, малец...— прошипел толстячок, а потом закричал в ответ, — Да не знаю я! Чего ты меня держишь?!

От прилипших к окну людей раздался испуганный гул и крики, женщины завизжали. Впрочем, некоторые мужчины визжали тоже.

Я протолкался к окну и увидел двухметровую горбатую фигуру в лохмотьях, с головой волка. Огромные когтистые кисти монстра были один в один, как у спроектированной заклинанием проекции. Кадавр!

На наших глазах монстр подхватил лапой с мостовой обезглавленный труп и потащил за собой куда-то за угол.

— Угандошишь кадавра, или предпочтешь отсидеться? — осведомился архимаг.

Я задумался. На окнах первого этажа — решетки из толстых железных прутьев. Дверь — из толстых дубовых досок, крепкая, с хорошим засовом. Только вот на окнах второго этажа решеток нет, а значит, при нападении монстра гостиница превратится в набитую мышами коробку, в которой будет резвиться когтистый, зубастый и невероятно уродливый кот.

— Не знаешь, каковы характеристики кадавра?— спросил я Апелиуса.

— Увы, нет. Заклинание не успело его просчитать — все же монстр не обычный человек, и даже не неофит. Есть лишь примерный результат, но он тебе не понравится. Однако смотри: у тебя есть возможность наладить хорошие отношения с целым городом. Если хочешь, чтобы стражники рыли землю в поисках ритуальных фигур, а сам Скоробогатов был тебе обязан, то уничтожь кадавра. Кроме того — думаю, этот монстр и есть художник, так что можешь убить двух зайцев одним махом. И людей защитишь.

— Не думал, что ты — такой гуманист,— вернул я Апелиусу его же подколку.

— Я не занимаюсь благотворительностью по мелочам, — будто бы оправдался Апелиус. — Однако я создал свою империю, чтобы наладить жизнь людей. Да и тебе помог во время попытки прорваться на уровень адепта. Мне безразличны находящиеся в рабстве люди, а вот между жизнью и смертью двадцати семи постояльцев в гостинице я выберу их жизнь. К тому же, лично эти люди тебе никакого вреда не причинили.

— Черт... Я не думал, что в тебе есть тяга к героизму,— поморщился я.

— Ну а как иначе,— с веселой грустью ответил архимаг,— Я же чертову кучу лет людей от монстров спасал. Уже профдеформация, считай. Я в подземелье тебя в том числе поэтому тянул.

Прекрасно. В моей голове сидит маньяк-сексофил с монстрофобией, тягой к расчлененке и спасению людских толп.

— К тому же, он не просто так жрет, — добавил архимаг, когда я хотел отказаться, — заклинание рапортует, кадавр стал на пять сантиметров выше и немного шире: если монстр получает силы от пожирания людей, то нажравшись в гостинице, примется ломиться в твою комнату. И тогда он уже будет гораздо сильнее, чем сейчас.

Решение Апелиуса мне было максимально чуждо. Я отказывался понимать героев, которые жертвовали собой, чтобы победить в битве против злодеев. Меня мутило, когда я наблюдал за безоговорочно правильным, героическим выбором. Какой смысл умирать за других? Какой смысл спасать других, если это может причинить мне вред? Но вот последний аргумент перечеркивал все: если тварь откормится на людях, наверняка захочет поужинать и практиком. И сил у нее будет гораздо больше. Не говоря уже о том, что биться на открытом пространстве гораздо удобнее, чем оказаться запертым со зверюгой в одном помещении.

— Примешь на себя управление?— спросил я,— Мне нельзя использовать заклинания — я уже на грани прорыва. К сожалению, кислотный жезл так же использовать нельзя.

— Давай,— согласился Апелиус. — Думаю, моего мастерства на тварь хватит. Впрочем, будь готов, что я отдам тебе управление и кадавра придется расстреливать воздушными ударами.

Печальная новость... Я задал вопрос заклинанию, удостоверился, что монстр вырос, а потом отстранился от управления и архимаг перехватил штурвал.

Пока остальные были заняты обсуждением монстра, старик вытащил из петель засов и толкнул дверь. Скрипнули петли, но скрип заглушили проклятия и ругань: люди заметили, что Апелиус вышел, и ломанулись закрывать дверь за нашей спиной.

Старикан бесшумно размялся, отдал заклинанию задачу повторить заданные в подземелье команды и пошел вперед, в проулок, по кровавому следу, под нарастающий звук разрываемого мяса.

Запах крови будоражил и меня, и Апелиуса. Старикан двигался спокойной, уверенной походкой, будто альфа-хищник по своей территории. Однако, в переулок Апелиус выглянул осторожно.

Кадавр был одет в лохмотья, раньше бывшие дорогими одеждами. А еще он жрал. Отрывал, отгрызал куски, запрокидывал голову и проглатывал. К нам зверочеловек сидел мордой, поэтому сразу заметил нас. Как только это произошло, окровавленная морда вдруг исказилась в гримасе боли, и я не поверил своим глазам — кости двинулись, с тошнотворным хрустом сломались и сместились. За пару секунд морда уменьшилась, прошла через множество метаморфоз и неожиданно обернулась лицом Марка. Скоробогатов отхаркнул кусок мяса и произнес:

— Очень жаль, что вы зашли в этот проулок, господин адепт. Еще час назад я направился к вам: хотел попросить, чтобы вы провели тот самый ритуал, который проводил Аталес: магическая энергия позволила бы мне контролировать свою сущность. Но, как видите, не дошел. Обретенное с человеческим обликом здравомыслие подсказывает мне, после увиденного вы не согласитесь.

Марк вытер рот огромной когтистой пятерней, на которую бы не налезло ни одно кольцо. Между губ блеснул частокол мелких зубов. Контролируемое превращение мне казалось невероятным, но частичное превращение открывало еще большие возможности. Жаль, что сейчас не время думать о возможностях.

— Ну почему же я не соглашусь вам помочь? — мягко спросил Апелиус, отступая. — Мы ведь с вами не враги.

— Это ненадолго, — объяснил Марк, — ровно до тех пор, пока я не начал вас убивать.

Последние слова Скоробогатов прорычал: лицо городского главы стремительно превращалось в морду.

Монстр ринулся на Апелиуса на четвереньках: полетели комья земли, вырываемые мощными когтями. Архимаг со всевозможной скоростью ринулся навстречу твари, резко забирая в сторону. Клинок находился ровно между нами и тварью, и куда бы Апелиус не бежал, как бы не двигался, кончик лезвия указывал ровно в грудь монстра.

А потом Марк сблизился и резким ударом когтистой лапы отбил клинок. От удара по руке прошла неприятная дрожь, и пальцы отсушило. Но еще хуже то, что монстр ударил когтями по острой части клинка! И его когти остались на месте.

От повторного удара Апелиус ушел тягучим, плавным движением, и попытался разорвать дистанцию с зубастой машиной смерти. Но Марк зарычал, на глазах вырастая еще сильнее: одежда на спине зверочеловека лопнула, освобождая волосатый загривок, и монстр ускорился еще сильнее. Апелиус, на мой взгляд, чудом уходил от ударов лап, раз за разом пытающихся достать мелкое тело: когти едва расходились с плечами, грудью, шеей. Архимаг перехватил меч обратным хватом, потому что ткнуть этот веер когтистых лап не было возможности, как и удержать клинок иначе — архимаг перекатывался, уворачивался и пытался разорвать дистанцию, но получалось все, кроме последнего. Для атаки не было ни секунды, ни даже доли секунды — зверь двигался, как приклеенный: сверкал когтями в лунном свете, рычал, пытался укусить юркого архимага, но неизменно промахивался.

Лицо Апелиуса намокло из-за летящей из пасти слюны, смерть плясала и ярилась на расстоянии в пол ладони от нас, но я ощущал, что архимаг улыбается! Да он, черт побери, тащится от смертельного поединка, в котором нет и намека на победу! Вот же адреналиновый наркоман!

Апелиус скручивался и изгибался в таких пируэтах, каких я сам от этого тела не ожидал. Драка шла на сверхскоростях, и я не уверен, что если бы нас увидели из окон гостиницы, смогли бы разобрать хотя бы половину происходящего — для восприятия обычных людей мы двигались очень быстро.

На очередном ударе Апелиус, который держал меч в сантиметрах от вытянутой вдоль тела руки, слегка шагнул вперед и шевельнул запястьем. Зверочеловек, бьющий сверху вниз, промахнулся и насадил свою лапу на клинок — лезвие вошло между костей. Сила удара была такой, что Апелиус даже не пытался удержать клинок: выпустил ручку и отпрыгнул метров на пять. Марк не остановил удар вовремя, наоборот — довел кисть почти до земли. Меч ткнулся рукоятью в утоптанную землю и вошел в лапу до середины лезвия.

— Прекрасный поединок, — прошептал Апелиус, пока зверочеловек ревел, растопырил лапы.

— Отбитый псих, — прошептал я, пока Марк выдергивал из лапы и ломал клинок.

Я не знал, где предел выносливости противника, но свой знал хорошо: Апелиус уверенно шагал к этому пределу. За эту странную разминку мышцы разогрелись, и сейчас архимаг мог действовать в полную силу. А потом тело начнет сдавать. Причем здесь не виртуальная зона — один удар, пусть даже и по касательной, потянет за собой другой, и я умру, потому что тело станет слушаться хуже: из-за отвлекающей боли, кровопотери, порванных связок — не важно. Одна рана зверочеловеку ничего не сделает — Марк и сейчас не скулил, зализывая рану, а разъярился и ускорился еще сильнее. И я не вижу, чтобы кровь капала с лапы на землю.

Хорошо, что на мне еще нет верхней одежды — с ее парусностью Марк зацепил бы Апелиуса в первые секунды битвы одной лапой, и насадил бы на другую.

— Неплохо ты натренировался... — похвалил меня Апелиус, отступая на центральную улицу, — Твои характеристики все еще не дотягивают и до половины тех, что имело мое первое тело, но раздери тебя нежить, Нильям, результаты отличные!

— Мы в шаге от полного...

Закончить я не успел — зверочеловек сорвался с места с такой скоростью, будто им выстрелили из арбалета. До нас монстр добежал за долю секунды, и сходу попытался сбить с ног, растопырив лапы, но Апелиус подпрыгнул, наступил на морду зверочеловека, увернулся от лапы и оказался позади монстра. Марк развернулся, оскалился и побежал к нам.

— Давай я его заклинаниями закидаю, пофиг на ранг! — попытался я вытащить ситуацию из бездны.

— Ты разве не понял, что для уклонения в сверхближнем бою у меня должно быть либо гораздо больше ловкости, чем у монстра, чего и близко нет, либо напрочих равных противник должен быть предсказуемым и простым, как полено?— мысленно обратился ко мне архимаг, отступая назад,— Нильям, у Марка всего две ударные лапы и голова! Он не швыряется огненными заклинаниями, не науськивает на нас нежить, не использует ультразвук, не влияет на разум, не вызывает лангольеров, не имеет помощников. Он атакует максимум четырнадцатью траекториями, с небольшими изменениями. Скоробогатов ни разу не попытался вспороть мне живот ударом снизу, хотя его лапы это позволяют. Это — не противник! Это — поглощенное инстинктами безмозглое животное!

Апелиус отступил на место, где валялись осколки клинка, и уклоняясь от очередных ударов, коснулся руками земли, подбирая осколки. А затем архимаг подшагнул на сверхближнюю дистанцию. После череды безуспешных ударов лапами Апелиус снова остался невредимым. Когда зверочеловек попытался укусить архимага, Апелиус прижал кусок лезвия мизинцем и указательным пальцем к внутренней части среднего и безымянного и ударил навстречу морде, целя в глаз. Старикан предугадал, что Марк попытается отдернуть голову, и попал ровно туда, куда хотел.

Марк заревел, как безумный. Вдруг свистнуло, и из спины монстра вырос деревянный болт. Марк непонимающе заревел, попытался дотянуться когтистой лапой до древка, и следующий болт вошел аккурат в подмышку.

С крыш окружающих зданий, будто сюрпризные воины из коробки, высовывались арбалетчики с оружием наперевес и точными выстрелами вгоняли в тело монстра болты. Марк закрывался лапами, рычал, но его начиняли деревянно-железной начинкой, как гуся — яблоками. Каким бы стойким не был монстр, инородные тела в мышцах не добавляли ему ловкости и живучести. Арбалетчики перезаряжались и вновь вгоняли болты в тело зверочеловека. Марк попытался убежать, но сделал это слишком поздно: мышцы толком не слушались из-за засевших в теле стрел. Да и выход из переулка перегородили одетые в доспехи стражники с мечами и алебардами.

Пока Марка расстреливали, Апелиус передал мне управление. Я отошел в сторону, присел и принялся за размышления. Раздумывать ни о чем не хотелось, хотелось спать, но вопросы упрямо лезли в голову.

— Как думаешь, где Аталиус? — спросил я архимага. — И самое главное — был ли он неофитом?

— А зачем тебе знать, кем он был? — поинтересовался старикан. Голос императора сочился удовольствием, старикан кайфовал от выигранного боя, — Как будто ты не сможешь создать печать, которую сможет активировать и обычный человек?

Апелиус прав — в принципе, могу. С помощью того же проводящего бао столика, который сам по себе артефакт, любой человек может провести ритуал. Однако для стола нужен накопитель, который насыщают энергией практики, а пентаграмма запитывала себя сама. Хотя, если вмонтировать в столик парочку накопителей и намертво вделать в него печати сбора энергии, настроив их на накопители, можно сделать такой артефакт. Правда, мощность окажется аховой: стол имеет ограниченную площадь. И воздействовать на ритуал во время его работы обычный человек не сможет, и ту же пилюлю не произведет. И по методичке каэльских рун научиться обычному человеку будет сложно. В общем, сложная задача, но вполне выполнимая.

Когда Марк перестал шевелиться, горизонт уже окрасился алым. Ночь уступала место утру.

Я ожидал, что после смерти Скоробогатов вернется в прежний вид, но ничего подобного не произошло. Монстр остался монстром. Скоробогатов подох, забрав с собой секреты ритуала, и докапываться до сути вещей я должен был самостоятельно. Вот только не очень и хотел.

Глава 9

Когда Марк перестал шевелиться, его обстреливали еще минут пять, а потом два стражника с алебардами подошли вплотную к туше и принялись рубить голову монстра. На мой взгляд это было необязательным, но воины Лурскона подходили к делу основательно, и на "вроде мертв" не рассчитывали. Голову, кстати, до конца не отрубили — не смогли перебить хребет.

Мой отдых прервал командир прибывших стражников — воин в сияющих доспехах. Во взгляде идущего ко мне взрослого мужика смешались пополам уважение и опаска, будто я — дикое животное, которое убило совсем уж опасную хтонь и в любую минуту может наброситься на окружающих. Мужик обратился ко мне с вежливостью, которую я от закованного в латы воина с лицом битого жизнью головореза и не ожидал.

— Господин маг, спасибо, что сдержали тварь. От лица всех жителей Лурскона — спасибо! Без вас жертв было бы гораздо больше, — и стражник протянул руку. Я встал, и не колеблясь, пожал ладонь.

— Любой человек с моими возможностями поступил бы так же, не задумываясь, — спокойно кивнул я мужику. — Без сомнений и малейшего промедления.

Ехидно-ядовитые слова Апелиуса, которого от моего неприкрытого лицемерия прорвало, я предпочел пропустить мимо ушей.

— Мне казалось, адепты — другие... Я — Кларк, сотник городской стражи. Рад, что вы оказались в нужное время в нужном месте, — ответил стражник. Взгляд мужика потеплел. Как мало иногда нужно для того, чтобы расположить к себе человека.

— Если вы не против, я заберу монстра: мне нужно вскрыть его и понять, как он вообще стал таким. Это поможет практикам волшебных искусств лучше сражаться с подобными порождениями.

А еще я хочу проверить, нет ли в монстре камня души, и отпилить кисти с невероятно прочными когтями — материалы с кадавра могут пригодиться для изготовления артефактов.

— Разумеется, — кивнул закованный в латы мужик. — Делайте все, что хотите, если это важно.

— У вас в городе есть покойницкая?

За пол часа стражники нашли повозку и доставили труп Марка в место, где я мог расчленить зверочеловека без особых проблем. После моей просьбы даже выдали два острых кинжала, чтобы было, чем вскрывать подопытного.

Надо бы мне обзавестись качественными артефактами, зачарованными на прочность. И наконец пройти курс артефактологии, чтобы применить всю мою фантазию и ресурсы заклинания Апелиуса в создании чего-то столь же эпичного, как недавно проведенный против Филиса ритуал. Если уж у меня ранг адепта, то логичнее пользоваться всеми своими возможностями и рубить черныши с самого прибыльного, что есть на адептовом ранге — с артефактов. А там, чем судьба не шутит, вдруг я и сам смогу создавать гримуары.

С такими радостными мыслями я принялся отрезать кисть монстра. Кости Марка оказались чудовищно прочными, и даже в месте сустава пришлось долго обрабатывать лапу по кругу, прежде, чем удалось отделить кисть от тела.

— Если у кадавра — неофита из туннеля сильная сторона — регенерация, то у этого — прочность, — проворчал я.

— Ну почему? Регенерация у него тоже была. Но меня больше интересуют не характеристики мертвого тела, а ритуал, с помощью которого Марка превратили в оборотня. Судя по словам Марка, Аталес был как-то связан с ним, и раз художник не смог сделать другую печать сбора бао, вероятно, он мертв. Но место ритуала может существовать в целости до сих пор.

Архимаг прав — обращение Марка было контролируемым и обратимым. Не знаю, чего хотел Аталес: сделать Скоробогатова сильнее в обмен на руку дочери, или же уничтожить отца своей будущей супруги, но ошибся в ритуале. К тому же, в другом я тоже согласен с архимагом — последствия художник вряд ли пережил.

Я максимально аккуратно вырезал больше тридцати стрел с груди и живота Марка — арбалетчики утыкали кадавра, как ежа. Одежда на мужике превратилась в лохмотья, испачканные землей и кровью, но я на всякий случай отпорол кинжалами характерный воротник и нашивку, обезличив зверочеловека. Отпоротое я привязал к своей лодыжке и спрятал штаниной. За раскрытие личности кадавра мне никто ничего кроме слова "спасибо" не даст, а вот за молчание могут отблагодарить.

— Еще стоит расспросить Картру на тему тайных кабинетов ее отца, темниц или подвалов, — предложил я, надрезая кожу на животе оборотня. — Если художник добровольно провел ритуал, думаю, это случилось либо в особняке, либо в каком-нибудь тайном помещении, типа амбара на новых складах, о котором даже Картра не знает. Во втором случае мы найдем помещение, только если проверим весь город, а вот первый можно проверить.

Во время разговора я не отвлекался от дела. Рубить грудную клетку не стал — много мороки, камень души можно достать и обходными путями.

— Ты прав, пацан: думаю, стоит поговорить с Картрой. Знания не бывают лишними. Особенно знания ритуала, которое наделяет человека возможностью контролируемого превращения. А насчет обыска города — у тебя под рукой есть вся стража Лурскона. Главный плюс моего ночного выступления — возможность делегирования полномочий стражникам. Задействуй их.

— Как?

— А я почем знаю? Как хочешь, так и задействуй. Не буду же я тебе по всем вопросам советовать, — резонно обломал меня архимаг.

На этом мы оставили рассуждения и перешли к "исследованию измененного организма", как архимаг назвал вскрытие. Апелиус, как опытный вивисектор, руководил, а я выполнял команды, попутно запоминая последовательность действий и комментарии старикана.

— Жаль, у тебя нет с собой контейнера для органов — могли бы забрать с собой печень и сердце. В большинстве случаев эти органы — самые ценные, и если бы мы довезли их до школы в свежем виде, смогли бы продать какому-нибудь опытному алхимику или зельевару за кругленькую сумму — все же эксклюзив: я не слышал, что в этом мире есть оборотни.

— Или бы эти органы оказались никому не нужны как раз из-за отсутствия рецептов.

— Или так, — согласился архимаг, — Но я бы поставил на их востребованность. Те же химерологи смогли бы по достоинству оценить сердце Марка. Будешь его жарить? С лучком, перчиком...

— Фу, разумеется нет!

Камня души внутри тела не оказалось: от человеческого организм монстра отличался только размером органов и крепостью костей, даже аппендикс находился на месте. Тем не менее, я разрезал все, что можно было, и под контролем Апелиуса проанализировал всего зверочеловека.

Когда я вышел из местного аналога морга, стражники, ожидающие меня у дверей покойницкой, вздрогнули. Видок у меня был ещё тот: при исследовании Марка пришлось изрядно повозиться, и штаны в процессе разделки городского управляющего пропитались кровью. В руках я держал кинжалы.

Прежде, чем воины подумали нехорошее и потянулись к клинкам, я вернул им оружие и попросил:

— Можете отвести меня туда, где можно всё это смыть? И передайте Кларку, сотнику, что мне нужно с ним поговорить.

— Хорошо, господин маг, сделаем,— кивнул стражник, и не обманул — спустя десять минут я ополоснулся и попытался как-то отмыть задубевшую ткань штанов. Получалось неважно. Хорошо, что в гостинице есть запасной комплект вещей и Эмили, которая займется стиркой.

Кларка привели прямо ко мне. Стражник тактично подождал, пока я закончу, а потом я предложил стражнику поговорить по душам. Разумеется, служивый согласился, и я смог навесить ему нужную мне лапшу.

— Я прибыл в город для расследования магических выбросов, — сказал я Кларку, — и сегодня мне повезло — тварь, которую создали с помощью ритуалов, сама вышла на гостиницу. Несмотря на то, что я помог городу, само расследование зашло в тупик и времени на него больше нет. Могу я попросить вас обыскать город: заброшенные склады, помещения, о хозяевах которых нет никакой информации, и если будут результаты, выслать их адепту Нильяму в школу утренней звезды?

— Ну разумеется! — сразу же кивнул мужчина. — Вы же наш благодетель, господин адепт! Я посоветуюсь с начальником стражи, но думаю, он пойдет вам навстречу. Как только мы его найдем... — последнюю фразу воин пробормотал себе под нос.

— И еще. Мой клинок пришел в негодность, и я бы хотел купить новый.

Вопреки ожиданиям, мужик не стал вилять хвостом и умолять меня забрать клинок бесплатно, но за пару серебряных я выбрал толстый клинок из плохонького металла. Впрочем, главное, что ножны снова заняты оружием, а качественное можно купить уже в школе.

Заодно я выбрал арбалет и десяток стрел к нему — на случай, если нужно будет атаковать кого-нибудь на дистанции, когда буду возвращаться в школу.

Довольный приобретениями, я поблагодарил служивого, попрощался и отправился в гостиницу в сопровождении молодого стражника. Там отдал ему три серебряных за покупки и изрядно повеселевший юноша покинул гостиницу.

В здании я пробыл не больше получаса: отмылся в холодной бане, переоделся в чистую одежду, и отдав указания Эмили, отправился к Картре.

***

Усадьба выглядела заброшенной. Ворота полуоткрыты, пацана в ливрее нет.

— Смотри под куст, — привлек моё внимание Апелиус. А когда я уставился на самый обычный куст карагача, проворчал, — Да не туда, а налево!

Я послушно присмотрелся к другому кусту и заметил под разлапистыми нижними ветками окровавленный след на траве, ведущий к собачьим лапам. Остальная туша пряталась под ветвями, но мне не нужно было видеть её, чтобы понять: собаку задрали и швырнули под куст, в небрежной попытке замаскировать. Рукоять меча приятно лежала в ладони, так что я перехватил меч удобнее и медленно двинулся вперёд. Интересно, есть ли смысл таить личность кадавра, или стража уже смекнула, кто виновник ночного переполоха?

Я громко постучал в дверь, но не дождался ответа. Тогда я бесстрашно и очень медленно открыл дверь, осмотрел коридор через сантиметровую щель и зашёл внутрь. Да, Марк мертв, но кто сказал, что кадавр обязательно должен быть один?

Апелиус не лез ко мне с комментариями, за что я был очень рад старикану. Сейчас — не время для посторонних разговоров.

На втором этаже особняка хлопнула дверь и раздался дробный топот каблучков. Я замер у стены, дожидаясь хозяйку каблуков.

Картра выскочила к лестнице, заметила мой силуэт и выпалила:

— Отец?!

А потом разглядела и узнала меня. Лицо девчонки исказилось короткой судорогой понимания. Я заметил гримасу благодаря ускоренному восприятию. Интересно, девчонка поняла, что случилось с ее отцом?

— Твой отец не вернётся, Картра,— я не стал приукрашивать реальность.

Картра замотала головой, потом закрыла лицо ладонями.

— Нет, нет, нет...

Картра с минуту стояла на месте, а потом убрала ладони. Глаза Скоробогатовой были красными и сухими.

— Почему Марк не вернется?! — с вызовом спросила девчонка.

— Потому что я недавно вынул из него внутренние органы, — подсказал Апелиус. Нервный смех я сдержал титаническим волевым усилием.

— Думаю, нам лучше поговорить об этом в ином месте, — предложил я, — допустим, в каком-нибудь зале. Пусть слуги накроют стол: принесут фрукты, вино. Кстати, где ваш дворецкий и служанка?

— Не твоё дело, адепт! — прошипела Картра, — Что ты сделал с моим отцом?!

— А что ты сделала с художником? — спросил я, внимательно наблюдая за Картрой, и угадал: по лицу девчонки скользнула тень страха. Всего лишь отблеск эмоции, который я не заметил бы, владей Скоробогатова собой чуть лучше.

— Или не ты что-то с ним сделала, а твой отец? — продолжил я. — Чего молчишь? Зачем я вообще вам нужен?

— Ты бредишь! Не понимаю ничего из того, что ты говоришь, — сплюнула девчонка. — Не понимаю, почему школа тебя отправила к нам. По хорошему, тебе нужна путевка к душевному доктору.

Я зашагал по лестнице, царапая кончиком клинка ступени.

Вот теперь Картру реально пробрало. Девчонка развернулась и бросилась куда-то вглубь дома. Однако разве можно убежать от адепта, если он того не хочет? Я догнал соплюшку и зацепил носком ботинка ее лодыжку. Картра по-простолюдински покатилась по начищенному паркету.

— Чего ты хочешь?! Выкрикнула соплюшка. Скоробогатова отползала от меня. Мелькающие под платьем ноги в черных чулках навели меня на интересную мысль.

— Я хочу правды. Зачем ты вызвала меня из школы? Куда пропал художник? Кто его обучал? Хотя, можешь отказаться отвечать, и я уйду. Изнасилую тебя на прощание, свяжу, и уеду из города. Только раздам беднякам горсть меди, чтобы распространили твою историю на весь Лурскон. Станешь знаменитой, уж об этом я позабочусь: даже маленькие детишки будут тыкать в твою сторону пальцами и называть шлюхой.

Апелиус, услышав такую угрозу, одобрительно заурчал.

Страх в глазах Картры сменился настоящим ужасом. Сперва повар, теперь Скоробогатова... что же их так пугает во мне? Может, субтильное подростковое телосложение, контрастирующее с силой? Или обнаженный меч? Или слава больных на голову адептов?

Не знаю, что именно пугало девушек, да и докапываться я не хотел. Важно, что это работало: Картра всё мне рассказала.

Когда девчонка отсылала письмо в школу, она не знала, что Аталес провел ритуал, который превратил её отца в чудовище. Художнику всего-то и нужно было познакомиться со Скоробогатовым и попросить у него руку дочери взамен на силу. Демонстрация прошла удачно: стражник, который согласился за восемь серебряных стать объектом опытов, демонстрировал и полное, и частичное превращение. А вот Скоробогатову повезло меньше. Это доказывает, что недостаточно одного проведенного опыта, выборка должна быть обширной.

Художник разобрался, что бао позволяет Марку контролировать себя при превращениях, и успел напитать одну ритуальную печать. А потом у Скоробогатова случился приступ и он загрыз Аталеса. Сам Марк рассказал дочери правду лишь когда начались приступы и Аталес был мертв. Со стражником в руинах вышло вообще глупо: первый зверочеловек решил, что восемь монет и — это мало, поэтому Марку пришлось свернуть мужику шею, а потом утащить и бросить в руинах. Там сломанная шея стражника неожиданно срослась, исчерпав силы кадавра, и Скоробогатову пришлось заново убивать человека.

— Вот это история...— пробормотал я, — Кому вообще нужны когти и клыки ценой потери человеческого облика?

На риторический вопрос ответил Апелиус:

— От таких аксессуаров в этом мире не отказался бы никто из обычных людей. Ты понимаешь, что в Эаторе, где бегают монстры и неофиты с адептами нагибают население, никакой мужчина не откажется ни от пистолета, ни от когтей, ни от какого-нибудь духа-паразита, наделяющего хозяина жуткой силой? Это для тебя обрести второй облик — дикость, потому, что ты уже обладаешь неплохими силами. Возьми ту же Ниаз или любого жителя Сандоры — думаешь, они откажутся?

Апелиус прав. С такой точки зрения я на ситуацию не смотрел.

— А теперь веди меня туда, где твой отец спрятал книги, по которым обучался Аталес, — приказал я. Уже приготовился к повторным угрозам, без которого девчонка ничего не скажет, и никуда меня не отведет, но Картра кивнула и повела меня в кабинет Марка, где я уже бывал. Там девчонка достала из сейфа три здоровенных талмуда и положила их на стол.

— Благодарю, — кивнул я. Рюкзака у меня с собой не было, поэтому я сорвал штору и замотал книги в нее.

— Я надеюсь, ты не думаешь отпускать ее после всего? — спросил Апелиус.

— Почему нет? Она выполнила свою часть договора.

— Нильям, когда ты уже трахнешь девчонку? — вдруг напрямую спросил архимаг. Вот чего-чего, а такого вопроса я не ожидал.

— Я не думаю, что тебя это касается, — отрезал я. Моменты нарушения личных границ лучше пресекать на корню, иначе однажды поймешь, что дверь твоей комнаты даже незнакомые люди открывают исключительно с ноги.

— Вспомни меня лет через десять, когда поймешь, что с твоей жизнью что-то не так и она ушла на учебу, — проворчал Апелиус.

— За десять лет обязательно трахну, господин архимаг, — вежливо пообещал я.

А потом вручил Картре срезанные детали одежды ее отца.

— Стража не знает, кто был кадавром, поэтому позор не коснется твоего имени. Хотя я советую тебе собрать все ценное имущество и как можно быстрее покинуть город.

— Я не смогу, — покачала головой Скоробогатова, — Дворецкий, служанка, конюх и швейцар растерзаны отцом. Когда их спохватятся — вопрос времени.

Я пожал плечами. Мне абсолютно безразлично, как девчонка станет выкарабкиваться из этой ямы.

Глава 10

Я арендовал повозку с возницей, закупился металлом в местной кузнице, и одеждой для Эмили у портного. Затем приобрел полудрагоценные и поделочные камни у местного ювелира, и мы покинули гостиницу. Все это произошло за два часа — медь и серебро в Лурсконе творили чудеса.

Я и девчонка комфортно уселись на пустые мешки. Эмили демонстрировала послушание мне и равнодушие миру, возница — унылый старик, молчал и нахлестывал лошадей. Большего мне и не было нужно. Я положил под руку кислотный жезл, под другую — арбалет и стрелы, и настроился на одну волну с миром. Меня успокаивали запахи полевых трав и цветов, но, как это обычно бывает, Апелиус разрушил мою идиллию. Архимаг не мог долго находиться без дела: у деда постоянно появлялись мысли, теории и планы.

— Не думаешь почитать книги? — спросил старикан.

— Пока нет желания. Я хочу потратить несколько часов на отдых от мыслей и дел.

— Ох, не думал, что ты устал. Ладно, пацан, как пожелаешь. Не буду тебя отвлекать. Мне просто интересно: как бао влияет на возможность обращаться в монстра? Каков процент человеческого сознания в изменённом теле? На твоем месте я бы почитал полученные книги, провел несколько опытов на людях...

Я попытался отрешиться от голоса занудного старика, и спустя пару минут у меня получилось. Потом я и вовсе задремал.

— Нильям, слышишь?! — заорал мне на ухо старик, а когда я дернулся и подскочил, противный дед продолжил. — Я здесь проанализировал через заклинание все события Лурскона и обнаружил, что в городе есть типография.

Когда ты ходил по городу, рядом с бедняцким кварталом слышал запах бумаги и краски, помнишь? От груза Иллюра так же пахло.

— Помню, — вздохнул я, пытаясь не обматерить деда. — И что?

— Как думаешь, что он забрал от типографии? Я не ради проверки интеллекта спрашиваю, мне и самому интересно порассуждать на эту тему.

Я понял, что старик так просто не отстанет, и задумался над его вопросом.

Во-первых, вряд ли книги разные — чтобы напечатать книгу в современной типографии, нужно иметь кучу дощечек с вырезанными буквами, которые окунаются в чернила, а потом отпечатываются на странице. Вроде бы так — в типографии я не силен. Для каждой страницы нужно вырезать свою дощечку, а это — кропотливая работа. Не ограниченный в средствах адепт может себе позволить нанять плотников, но все-таки для десятка-другого книг должна быть весомая причина.

Во-вторых, книги не доедут до школы, если только Иллюра в Сандоре не ждут несколько адептов, чтобы разделить груз и совместно допереть его на своих спинах. Одна лошадь точно не вытянет дорогу до скалы со входом в туннель.

— Я думаю, что Иллюр украл какую-то важную книгу и сделал ее копии, чтобы обеспечить себе безбедную старость.

— Разве он показал себя вором? — с разочарованием спросил Апелиус.

— Не показал. Но других вариантов у меня нет.

На этом Апелиус отстал от меня и мне даже удалось подремать. В следующий раз меня разбудила Эмили.

Посреди дороги застыл толстый мужик на огромном черном коне. До него оставалось еще метров тридцать, но старик-возница даже не думал замедлить лошадей.

— Опять драться... Сколько можно? — пробормотал я, за секунды заряжая арбалет — моя сила позволяла взвести оружие, зацепив железным крючком тетиву.

Старик остановил лошадей в пяти шагах от всадника.

— Дети... — пробасил толстяк.

— Чего хотел? — спросил я, наведя арбалет на мужика. Жезл уже смотрел в лицо путника.

— Чего я хочу? Угадай, чего я хочу... Я люблю большие рюкзаки, набитые разным добром, и молодых красивых женщин.

— Как и я, — кивнул я мужику, не опуская арбалета. Острие болта смотрело ровно в переносицу мужика. К сожалению, повышенная ловкость не наделяет навыком стрельбы из арбалета, но промахнуться с семи метров я не смогу.

Мужик пожевал губами, а потом ответил:

— Раз у нас схожие вкусы, думаю, ссориться будет ошибкой. Всего доброго.

Я кивнул. Мужик направил коня в растущий по оврагу кустарник, и под треск веток обошел нашу повозку.

Дальнейшее путешествие было гораздо спокойнее. Возница довез нас до начала пустыни и быстро умчался. Я навьючил на себя рюкзаки и мы пошли к барьеру. Меча хватало, чтобы отбиваться от монстров. К сожалению, Эмили даже налегке не могла выдавать скорость навьюченного адепта, поэтому поход затянулся на шесть часов. Я истреблял бесчисленное множество мелких монстров, Эмили бежала. Я потрошил туши крупных монстров, Эмили шла вперед. Наконец унылый поход закончился: мы достигли барьера.

По приходу в школу меня сразу взяли в оборот. Стоило лишь зайти в комнату и снять рюкзаки, как в дверь постучали. Эмили я уже проинструктировал не выходить из комнаты в мое отсутствие, пока я не дам ей иных указаний. Девчонка проводила меня испуганным взглядом, но ничего не сказала.

За дверью стояли два незнакомых адепта — третий ранг, судя по школьной форме.

— Нильям Тернер, недавно шагнувший на ранг адепта?

Вопрос прозвучал с ужасным количеством скрытой агрессии. Мне на секунду показалось, когда я подтвержу свою личность, мне сразу сломают нос.

— Верно, — кивнул я, — а вы...

— Пройдемте с нами. Необходимо наедине поговорить с вами по поводу убийства Филиса Кремнева, адепта третьего ранга.

Я пожал плечами и пошел следом за адептам. Второй замыкал нашу колонну.

Удавшийся ритуал меня порадовал — я до последнего не знал, что произошло. Мне удавалось сохранять испуганный вид, но в душе я был невероятно рад: во-первых, я отомстил за хозяина тела, а во-вторых, теперь у меня есть рабочий ритуал, с помощью которого можно множить на ноль третьеранговых адептов. С ограничениями в виде долгой подготовки и находящегося в замкнутом пространстве адепта, но все-же можно. Не думаю, что какой-то другой адепт первого ранга может похвастаться подобным.

О предстоящем допросе не переживал: к разговору я готовился уже третий день подряд и продумал массу вариантов диалога.

Меня провели по коридорам в ту часть школы, где я прежде не был — в подвалы противоположного от химерологов крыла. Впрочем, отличий в подвалах было мало: атмосфера здесь царила столь же гнетущая, а отделке коридора уделили столько же внимания: стены были мокрыми, серыми, а воздух — влажным.

— Не думал, что под школой могут находиться какие-нибудь горячие источники? — спросил Апелиус.

— Нет, — коротко ответил я. Утренняя звезда находится здесь не одну сотню лет, а значит, под школой может находиться все, что угодно: невероятной силы печати, призванные уничтожить всех живущих в королевстве людей, центр управления барьером и другими мощнейшими артефактами, или даже кропотливо выстроенное место отдыха магов, с рабынями, горячими источниками и всевозможными иными удовольствиями, до которых дошло множество практиков за столетия жизни. Пусть они там хоть массаж друг другу делают — вряд ли я когда-либо об этом узнаю.

Идущий впереди адепт открыл передо мной толстую железную дверь, и приглашающе повел рукой. Я шагнул, не дожидаясь особого приглашения в виде удара в затылок.

Размерами помещение было с мою комнату, посередине стоял стол с двумя лавками по бокам. Я обошел стол и сел посередине лавки.

Комната выглядела пыльной, грязной, будто здесь не убирались минимум с пару месяцев. Заклинание подсказало, что на полу нет крови, что внушало в меня оптимизм: выбивать из меня нужные показания здесь не будут. Наверное.

Адепты приземлились напротив меня и уставились мне в глаза. Я без труда выдержал взгляды.

— Знаешь что-нибудь про убийство Филиса?— спросил Вежливый — тот, кто указывал мне путь и даже дверь открыл. Второго я окрестил Хмурым — тот лишь слушал, пыхтел и сверлил меня взглядом.

— Разумеется знаю, — вскинул я брови. — Вы же мне только что сами о нём сообщили.

— Не признаешься? Хорошо, хорошо... Однако убийство адепта третьего ранга — дело серьезное, мелкий. За четырнадцать часов до своей смерти Филис написал несколько запросов — очень грамотно составленных запросов — на имя твоего наставника и директора утренней звезды с просьбами передать тебя в его школу в обмен на внушительную сумму чернышей. Я знавал адепта и понимаю, что такого внимания от Филиса мог добиться только человек, которого практик яро ненавидел. Почему адепт был негативно настроен по отношению к тебе?

— Инстинктивная ненависть к красивым людям? — предположил я.

— Здесь не шутят,— веско уронил Хмурый.

— Да? Извините, — вежливо ответил я, а потом попытался прощупать границы дозволенного. — Просто я думал, что всё происходящее — цирк. Вы не показали никаких документов о том, что уполномочены проводить расследование, вы просто подошли и стали меня расспрашивать. Почему я вам собственно должен что-то отвечать? Вы кто вообще?! Представьтесь!

Адепты переглянулись, но обходить стол и забивать меня кулаками не стали. Хотя могли — характеристики каждого были на порядок выше моих. Даже с учетом того, что бао целителя меняло мой организм и характеристики росли, как на дрожжах, я не достиг даже характеристик слабейшего адепта второго ранга.

— Мы — школьные следователи, уполномоченные расследовать такие дела, как гибель представителя потенциально враждебной школы на нашей территории, — объяснил Вежливый, — И в твоих интересах не грубить, пацан. Нам не требуется разрешение, чтобы применить ну очень широкий спектр пакостных заклинаний. Я вижу, ты еще не озаботился защитными артефактами, а значит, мы сможет сделать тебе все, что угодно в пределах от "очень больно" до чего-нибудь такого, что полностью разрушит твою психику и превратит в пускающего слюни идиота, которого можно бросить кадаврам. Ну так что?

Если посмотреть с такого ракурса, то школа уже не кажется милой организацией, в которой можно получить всевозможные знания безо всякого риска. Хотя если не убивать посторонних адептов, может, я бы с этой ее стороной не столкнулся.

— Ну так что? — поторопил меня Хмурый, и добавил с затаенной надеждой, — Выбить из тебя информацию?

— Я и так все расскажу, вы достаточно убедительны... — вздохнул я. — За день до того, как я уехал, Филис предложил мне сменить школу, и я ему нагрубил. Адепт сказал, что добьется разрешение на мой перевод.

— А почему ты ему грубил?

— Я думал, вы знаете, — удивился я, — Он же меня с родной деревни забрал и вез в фургоне с такими же бедолагами! И дважды в день приносил в жертву одного из нас. Хотя нет — не так выразился... Филис проводил какие-то опыты над нами, и в каждом его ритуале погибал один одаренный. Я не мог относиться к этому человеку иначе, чем очень плохо, ведь с каждым я был знаком.

— А чего он пытался добиться, ритуалами, не знаешь?

— Вроде бы хотел призвать сущность с другого мира.

Адепты наклонились вперед, будто ищейки, учуявшие след.

— Так!.. А теперь подробно, Нильям. Постарайся быть очень болтливым и внимательным к деталям.

И мне пришлось им рассказать о барьерах, о величине ритуального круга, об ощущениях и прочем, прочем. О том, что ритуал почему-то не сработал на мне, я не упомянул — опасался, что адепты не поверят на слово заверению в моей нильямтернерности, и на всякий случай решат проверить меня ритуалом изгнания демонов. Да и в школе не было ни одного человека из моего первоначального фургона, поэтому разоблачения можно пока не опасаться.

Под конец разговора адепты выглядели удивленными.

— С этим понятно, — почесал затылок Хмурый, — а чего ты на задание-то ушел? Убил мужика и свалил. Остался бы, объяснил, как есть, может, и не было бы никаких последствий.

А глаза у адепта добрые, сочувствующие.

— Да не убивал его я, — пожал я плечами, — а свалил как раз потому, что Филис угрожал забрать меня от наставника. Я подумал, что если свалю куда подальше, адепт меня не найдет.

Следователи переглянулись. Я хотел было спросить, можно ли посмотреть на трагически погибшего Филиса, но вопрос выглядел бы клоунским и неуместным.

— Как он умер? — не утерпел я.

— Не твое дело, пацан. Но если тебя это утешит, перед смертью он настрадался.

Я не смог сдержаться и расплылся в улыбке. Фантазия живо показала, как молнии бьют в щит вокруг тела, адепт подскакивает, не понимая, что происходит, щит не выдерживает, в мужика бьют молнии, плоть чернеет, обугливается. А то, что выжило, добивает яд.

— Ты посмотри! Он еще и улыбается! После того, что ты нам рассказал, выходит, у тебя больше всех резона желать адепту смерти. Что скажешь?

— Да? — со скепсисом спросил я. — А людей, которых он в прошлые наборы вербовал, вы учли?

— Не тебе задавать нам такие вопросы, — увильнул от ответа Вежливый и я понял, что я далеко не первый в списке подозреваемых.

— Не думаю, что это он. Ритуал был проведен минимум адептом третьего уровня, ну или второго, граничного с прорывом. Пацан вообще первого — даже будь у него знания о ритуалах, он бы не смог их применить настолько связно. Он всего месяц как адепт, — выразил мнение Хмурый.

— Меньше, — уточнил я.

— Вот! — обрадовался Хмурый. — Даже меньше! Этот обсос Филиса даже не ранил бы!

Я накрепко запомнил внешность Хмурого, а потом скомандовал заклинанию подписать Хмурого псевдонимом и напомнить мне отыскать адепта через пол годика. Вот подрасту и посмотрим, кто здесь обсос.

На этом беседа закончилась. Адепты попросили меня рассказывать обо всех подозрениях или подозрительных событиях, я подтвердил готовность сотрудничать и разошлись.

— Теперь к Адару, — выдохнул я, — Хочу забрать свои черныши за пилюли, а потом к девчонке пойду, нужно проверить, неофит ли она.

Апелиус молчал секунд десять, а потом вдруг сказал:

— Погоди... Я ознакомился с логами и не понял: ты что, стал адептом, наклепал пилюль и отнес их Адару? Ты разве не помнишь, что бао качественно меняется с каждым рангом, и твои пилюли изменились после переход на уровень адепта?

Вдоль моего позвоночника прошла холодная волна. Я только сейчас понял, что накосячил.

— Похоже, мне нужно отдохнуть... На меня столько всего навалилось, что я забыл о простейшем.

Действительно: забота о повышении ранга, тревога о контроле архимага, стрессы и нагрузка на грани энергетики привели к тому, что я забыл про банальную разницу между продуктом труда адепта и неофита. Черт...

— Глупейшая ошибка, — устало пробормотал Апелиус. И почему-то этот усталый тон царапнул по сердцу гораздо сильнее, чем предыдущие ядовитые фразы.

— Да ладно тебе! — уязвлено сказал я, — Это не такая грандиозная ошибка!

— Если ты не будешь отдыхать, не такая грандиозная ошибка в каком-нибудь важном ритуале обернется смертями. И хорошо, если пострадают другие, а ты сумеешь выжить. Просто представь, что случилось, если бы во время подготовки к убийству Филиса соединительный контур какой-нибудь части печати оказался поврежден, а ты решил отложить правку на конец ритуала и забыл потратить несколько сотен крупиц порошка и не пофиксил поломку? Да из-за ошибки в ответственном за время контуре печати такого тебя расщепило бы сразу после запуска ритуала!

Я глубоко вздохнул, но ответить мне было нечего. Старик, как ни крути, прав.

***

Адар определенно не был мне рад. Пацан открыл дверь комнаты, и при виде меня у порога, глаза неофита блестнули ненавистью. Но Адар справился с собой и кивнул:

— Нильям.

— Адар.

— Рад тебя видеть. Знаешь, с новой партией твоего товара произошла проблема. Первый же чел траванулся, благо выжил, и остальным твои пилюли не попали. Претензии у него к тебе есть, кстати. Партию я тебе верну всю: неликвид уважаемым людям не толкаю.

— Пусть твой неофит приходит с претензиями, обговорим этот момент на арене, — пожал я плечами и объяснил. — Я по ошибке дал тебе адептовские, которые по идее в два раза дороже. Давай их обратно, принесу тебе пилюли для неофитов.

Взгляд Адара заметался: неофит лихорадочно искал выход, чтобы оставить у себя товар.

— Ну раз так, давай я их попробую адептам толкнуть, — шмыгнул носом пацан, — конечно, в два раза дороже продать не выйдет, но прежнюю цену я тебе обещаю.

— Тогда и не нужно, — пожал я плечами. — В чем смысл продавать качественно лучшие пилюли за ту же цену?

— Ладно, — поднял ладони Адар и почти искренне улыбнулся, — Дай мне сутки, чтобы проверить пилюли на адепте и я скажу, за сколько их готов брать.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Только все остальные пилюли отдай мне. Пусть пока у меня полежат.

Неофит на секунду замер, оценивая ситуацию, а потом кивнул и хлопнул меня по плечу:

— Без проблем, братан.

Спустя пол минуты неофит вынес мне пилюли. Заклинание подсказало, что здесь ровно на две пилюли меньше, чем я отдавал. Неофит пока не пытался меня обмануть.

— Одну оставлю на пробу, остальные верну, — сказал неофит.

— Без проблем, братан, — скопировал я интонацию пацана и легонько шлепнул его по плечу. От шлепка пацан пошатнулся. — Жду твоего неофита с претензиями в любое время. Бывай.

Глава 11

Эрам Рсаев, неожиданно для самого себя, менялся.

Учеба в школе оказалась не такой радужной, как раньше думал подросток. Чувство окружающей сказки и причастности к волшебству получило ощутимый пинок в первый же день, когда знакомых ребят распределили по наставникам-садистам, которые ставили опыты на людях. И это был только первый звоночек.

Потом чувство окружающей сказки и веру в таинственных и благородных магов начало пинать буквально все. Старты кончились быстрее, чем подросток успел узнать о школе достаточно, чтобы систематически их зарабатывать. Походы за барьер приносили в основном боль, страх и унижение: дважды группа чудом уходила от невероятно сильных чудовищ, и после первого раза Рсаев больше не брал в походы Ину Райю. Однажды группу накрыла буря, подростков спасло лишь то, что защитный барьер оказался в сотне шагов, которые ребята проползли на ощупь. Чудом никто не заблудился. Хотя Блай Калона пришлось ловить — союзник едва не прополз мимо барьера.

На неофитов смотрели свысока отвратительно-надменные адепты, и никто не интересовался древностью их родов. Виконт скрипел зубами, уступая дорогу старшим, но старался держать себя в руках.

Если бы к группе присоединился Нильям, второй после Эрама мечник среди новоприбывших неофитов, группа смогла бы зачистить обитающих возле барьера слабых монстров, приобрести нормальную экипировку и попробовать укусить монстров помощнее. Но Тернер отказался, аргументировав решение тем, что ему нужно скорее стать адептом. Звучало логично, да и Нильям имел право на самостоятельные решения, но в иные моменты Эраму было плевать на логику. Когда виконт отбивался от здоровенных пауков, прикрывая убегающую команду, когда прикрывал спины своим соратникам, когда поймал два отравленных шипа в плечо от ядоплюя, из последних сил убил монстра и группа, обливаясь потом, тащила Рсаева, парализованного, три километра по пустыне, Эрам скрипел зубами от боли и взращивал ненависть к отвернувшемуся от их группы неблагодарному подростку.

Пик негатива произошел, когда группа простолюдинов под руководством простолюдина-Амира попала в бурю, но вернулась в полном составе. А потом один из простолюдинов за сутки превратился в кадавра, выломал дверь комнаты и напал на незнакомых неофитов. Первый же адепт, патрулирующий коридор, снес кадавру голову, но к незнакомому адепту виконт не испытывал никакого негатива. А вот к Нильяму, который не пришел в школьный склеп, негатива было море. Пришла и группа Рсаева, и группа Амира, и прочие подростки, которые предпочли развиваться отдельно от всех. Из пацанов и девчонок, путешествовавших в одном фургоне, не было только Нильяма. И Эрам уже не мог мыслить о сотрудничестве с человеком, от одной мысли о котором его колотила дрожь, а ладонь тянулась к мечу.

Виконт понимал, что такие эмоции неконструктивны, вредны, что Нильям — хозяин своей судьбы, и ничем, кроме разового участия в битве не обязан группе... Но черт возьми! Они прикрывали его от Пауля и его шестерок, а сам Рсаев учил подростка битве на мечах. Можно было помочь чем-нибудь, кроме разовой подачки неофитовых зелий!

Под пинками судьбы Рсаев лишь креп и зверел. И злость его усиливалась каждый раз, когда пацан слышал про успехи Нильяма, которого судьба целовала в лоб. В отличие от Тернера, который не следил за общественной жизнью, общество следило за ним.

— Нильям научился варить зелья!

— Нильям купил высший свиток медитации для неофитов!

— Нильям стал адептом! Адептом, представляете?! Да он — гений!

— Нильям сходил в первый же поход, и вернулся нагруженный мешками! Интересно, что в них...

Нильям, Нильям, Нильям... Подросток, на которого раньше возлагались скромные надежды, дебютировал в учебе неожиданно ярко. Знай Эрам, что пацан, который не показывал особых успехов во владении мечом, вдруг превратится чуть ли не в мастера меча и хладнокровного убийцу, выстроил бы общение иначе. Эрам признавал: убийство Пауля — жестокое и подлое, без вызова на поединок, слегка отпугнуло его от Нильяма. Это сейчас заматеревший Рсаев, не моргнув глазом, убил бы и Пауля, и всех его приятелей, и любой фургон другой школы вырезал, если было бы нужно. Но тот, прошлый виконт, предпочел отдалиться от Тернера, и теперь пожинал плоды.

Рсаев рвал жилы. Пацан до изнеможения махал клинком, медитировал по выигранному на соревнованиях свитку высшего ранга, ходил в походы с группой, посещал все бесплатные лекции и спал по четыре часа в сутки.

Злоба портила характер. Сперва Рсаев намекнул на нежелательность участия Нильяма в соревнованиях, о чем слегка пожалел, когда дела Нильяма пошли в гору. Затем, когда начались соревнования его баронов, виконт провел дуэли с самыми техничными участниками, обеспечив своим людям легкий путь к вершине и свитку медитации, а противникам — переломы разного калибра.

И Рсаеву понравилось силовое решение проблем. Виконт шагнул на кривую дорожку, но не стал даже задумываться, стоит ли по ней идти. По ней шагали и наставники-живодеры, и подавляющее большинство адептов. Если это приблизит возвращение домой и захват королевского трона, виконт на такое готов.

Вскоре Эрам закрыл потребность в стартах — в обществе неофитов слухи распространялись быстро, и теперь даже намека на переломы хватало, чтобы неофиты делились стартами. Сперва Эраму было противно от самого себя, а потом группа виконта обновила экипировку, закупилась высококачественными зельями, и пацан привык к такому странному спонсорству.

Эрам брал первые места на соревнованиях, продавал полученные свитки за черныши, и потихоньку осознавал, что свое честолюбие и мораль — очень лишние вещи, без которых многое может пойти иначе — гораздо проще и без мучений. Постепенно группировка виконта скатилась в легкий разбой и шантажи.

Наконец Нильям достиг ранга адепта. Но были люди, которым подобное далось еще легче и раньше — первым адептом из группы подростков стала Ина Райя, которая не прилагала таких самоистязательных усилий, как Эрам. Вторым — Нильям.

Когда Рсаев закупился заклинаниями и натренировался их использовать, подросток решил навестить Нильяма и потребовать у него возврата накопившегося долга: сразу с процентами. Неофит, требующий что-то у адепта — ситуация, достойная анекдота, а вот если ранг один — ситуация вполне рядовая...

***

Я дошел от Адара до своей комнаты, и там произошла вторая интересная встреча за день: унылый незнакомый адепт первого ранга, держащий в руках стопку бумаг, подошёл к моей комнате на пару секунд раньше меня, сверился с номерком на двери и постучал.

— Ищете кого-то? — осведомился я, гадая, зачем здесь это юное неулыбчивое чудо. Бумаги в руках адепту не шли, но вкупе с серьезным видом вызывали легкое опасение. Будь у адепта в руках меч, я бы вообще не напрягся — заклинание уведомило, что характеристики у пацана довольно хилые.

— Не думаю, что вас это должно...

Адепт посмотрел на меня, замолчал, заглянул в бумаги и снова посмотрел на меня:

— Нильям? Нильям Тернер?

— Верно, — кивнул я.

— Я — Зигрфрид, сотрудник службы контроля школы.

— Вот как? — удивился я. — У нас и такая есть?

— Точно. Мы занимаемся... э-э... многим, да. В том числе и перемещениями внутрь школьного барьера.

— И что с ними не так? — для порядка спросил я, уже понимая, что речь пойдет об Эмили. И угадал.

— Вы провели в школу обычного человека.

— Да, это моя рабыня, — пожал я плечами. — Насколько я знаю, рабовладение в школе не запрещено. А откуда вы, кстати, знаете, кого я провел?

Зигрфрид проигнорировал вопрос:

— Вы правы, Нильям, каждый адепт может провести в школу одного раба. Неофит тоже может держать одушевлённое имущество, но это будет ему дорого стоить... При подаче заявки на массовое жертвоприношение можно провести больше, чем одного человека, но это нужно согласовывать. Маги имеют право иметь неограниченное число рабов, но магам, как правило, хватает и двух-трёх человек, если не брать в расчет жертвоприношения.

— Я не слышал, что школа ограничивает количество рабов, — почесал я затылок, — Мне казалось, каждый имеет право приводить столько людей, сколько захочет.

Зигрфрид слегка скривился:

— Будь так, в школе бы царил бедлам: каждый адепт устраивал бы оргии сверх тех, что уже происходят в школе, водил в школу экскурсии, тащил под барьер караваны и приглашал родственников на проживание. Утренняя звезда — не стоянка для странствующих торговцев.

— Верно пацан говорит! — одобрительно заурчал Апелиус. — Школа — не стоянка! Твоя Утренняя звезда — восточный караван-сарай, где обкурившиеся трав белуджи режут друга друга за ересь и устраивают драки на арене с конкурентами. Здесь нет места простым человеческим оргиям, здесь царствуют жестокость, кровопускание и преклонение перед силой!

— Так чего вы хотите? — спросил я, стараясь не обращать внимания на слова старикана.

— Как — чего? — поднял брови Зигфрид. — Зарегистрировать раба и получить сбор за содержание! Вы ведь планируете кормить человека в столовой, мыть его в душе, под школьной, между прочим, водой...

Для улаживания бюрократических вопросов пришлось пригласить адепта в комнату и потратить десять минут: в конце концов Зигрфрид получил мои монеты, Эмили обзавелась бумагой, которая давала девушке право проживать на территории школы, а я получил очередную порцию паранойи. Как они её выследили, блин?!

Я проводил Зигфрида, запер дверь и ощутил себя гораздо спокойнее. Теперь осталось проверить, стоили хлопоты с Эмили того, или нет.

— Держи монету, — вручил я Эмили старт, заряженный неофитом. Бао адепта для активации искры я решил не использовать. — Попробуй почувствовать огонек внутри него и переместить его в грудь.

Объяснил я коряво, но девушка поняла — закрыла глаза и застыла на месте. Спустя секунд двадцать девчонка робко, но счастливо улыбнулась.

— Странное ощущение...— не открывая глаз, сказала Эмили, — Будто в груди — солнце.

— Хорошо, — равнодушно сказал я и быстро вручил ей цепочку амулета, — Надень скорее, и не снимай, пока я не разрешу. Это очень важный приказ, Эмили. Можешь ослушаться меня в других, но в этом — не смей.

Девушка испуганно посмотрела на меня, кивнула и накинула цепочку на шею.

Я аккуратно вытащил старт из девчачьей ладони и проверил монету. Старт оказался пустым.

— Не ожидал, — уважительно протянул Апелиус, — извини, конечно, но девчонка не выглядела одаренной: худая, слабая, серая. Я, конечно, не вижу всех твоих энергий, поэтому до последнего сомневался: на тебя-то энергия действовала — ел за троих и с помощью тренировок и бао развился в кратчайшие сроки. Теперь двинешь за барьер, прокачивать свою Эмили на других неофитах?

Предложение выглядело более чем заманчиво. Я могу обездвижить сколько угодно неофитов, чтобы Эмили добила каждого. Если у меня на счету четыре неофита и чрезвычайно сильный дар, каким будет дар Эмили, если у девчонки будет с десяток убийств?..

... но я еще не оскотинился настолько, чтобы пускать под нож людей, которые мне ничего не сделали. Да и отношение Апелиуса такие вещи подпортят, даже если старикан с виду согласен на них. И следователи дремать не будут — да, в пустыне люди пропадают, но не каждый раз так массово, и не каждый раз пропажа совпадает с выходом за барьер конкретного адепта. Так что придется мне помогать девчонке свитками и зельями.

Благо, у меня есть мощнейший чит: аналитическое заклинание Апелиуса. Вершина человеческого гения, сравнимая только с мощным компьютером, если бы компьютер можно было засунуть в голову. Если бы заклинанием обладал кто-то другой, я назвал бы это вопиющим нарушением всех существующих и несуществующих правил, но ничего страшного, если им обладаю я.

Заклинание замеряло каждую секунду моего пути от неофита до адепта, и оно способно построить идеальный путь развития от неофита до адепта, составить оптимальный список всех необходимых зелий и пилюль с почасовыми графиками их приема. Для Ниаз зелья и пилюли бесполезны, я уже задавал заклинанию запросы насчет девчонки: слишком много времени упущено. Зато на свежего неофита можно подобрать лучший и скорейший путь развития. И обязательно обучить Эмили созданию пилюль.

Но сперва — поиск Ниаз. Надо наконец-то навестить девчонку и узнать, что у нее случилось.

Я проинструктировал Эмили по поводу действий в мое отсутствие — "никому не открывай, не отвечай, если будут звать" — и вышел из комнаты.

Не слишком ли сильно я ее опекаю? — думал я, шагая по коридорам. — Ей все равно придется выходить из комнаты по разным заданиям. Не проще ли подготовить ее к этому сразу?

По коридорам сновали переговаривающиеся парочки. Я снова услышал реплику, мол "мир начинает бурлить", и на этот раз отмахнулся. Зато Апелиус заинтересовался, и мне пришлось пересказать деду, из-за чего происходят местечковые терки. Это не удовлетворило любопытство архимага, и пришлось пообещать, что побеседую с политически подкованным практиком, дабы прояснить вопрос.

— Ты не понимаешь, пацан, — бурчал старикан, — то, что сейчас происходит, может как заглохнуть в самом начале, так и повлиять на соотношение сил разных групп. Ты сидишь на пороховой бомбе, и фитиль уже тлеет. Да, на это можно закрыть глаза. Но не нужно!

— Хорошо, я сделаю, как ты говоришь. — поддался я, — Но в политике я не разбираюсь, так что найду знающего человека, а там уже беседуй с ним сам.

Однако это не значит, что я не стану смотреть за действиями архимага. Да, я не понимаю политику и все эти гусиные пляски королей и государств, но это не значит, что я против образования в этом вопросе.

Под мысли о политике я дошел до комнаты Ниаз, в которой соученицы не было: на стук в дверь и попытку позвать девчонку никто не отвечал.

Я прошел по пустым садам, полюбовался новыми монстрами — глипсами и паучатами. Покрытые корой твари смотрелись еще уродливее, чем без нее.

Предчувствуя повторный поход по школьным коридорам и рынку, я заглянул в лабораторию.

Ниаз сидела посреди коридора, прислонившись спиной к стене. Брошенная маленькая девочка посреди большого пустого здания.

— Что делаешь? — жизнерадостно поинтересовался я. Девчонка даже не подняла на меня взгляд, ответила безжизненным голосом:

— Продолжаю быть бездарностью.

Я подошел и сел рядом, коснувшись своим плечом плеча девушки. От места прикосновения разлилось приятное тепло, неожиданно отозвавшееся в груди.

— Случилось что-то плохое? — поинтересовался я. Ниаз посмотрела на меня с удивлением.

— Плохое? Нильям, вся моя жизнь — дрянь. Каждый ее момент насыщен плохими событиями. С момента, как в детстве меня отчим с матерью ногами избивали...

Голос Ниаз дрогнул, и девчонка надолго замолчала. Когда успокоилась, продолжила:

— Но это все неважно. Детство осталось в детстве. Важнее всего сегодняшние проблемы... Я хотела тебе рассказать, что наш наставник — чудовище. Он монстр, каких поискать, Нил.

— Что случилось? — спросил я, уже догадываясь о произошедшем. Слова Ниаз слишком легко легли на факты об измененных песчаных крысах и пауках. Пау Лимбосу требовались животные все сложнее и все больших размеров: не трудно догадаться, кто венчает эту псевдоэволюционную цепочку.

— Он хочет провести опыт на тебе, — констатировал я.

— Да... Наставник сейчас ставит опыты над зверьми, в чьих телах есть камни души, собирает данные. А потом пообещал, что примется за меня.

Когда Ниаз подтвердила планы наставника, я почувствовал ослепляющую вспышку ненависти. При мыслях о том, что может произойти с Ниаз, мне захотелось броситься на Пау Лимбоса с мечом. А если меча не будет рядом, порвать его горло зубами, выдавить глаза, рвать...

Что со мной?!

Я с немалым удивлением переборол самоубийственное желание и на минуту ушел в медитацию, подавляя эмоции. Неужели это всплывают и шалят остатки Нильяма?

Когда я смог мыслить здраво, под тихие всхлипывания Ниаз задумался над происходящим.

Запрещенные ритуалы легко спрятать в Садах: они уходят вниз не меньше, чем метров на пять, этого хватит для подземной лаборатории. А то, что наставник не ставил участие в опытах обязательным для учеников, не значит, что он не собирается ставить эти опыты.

А еще в профильном месте силы наставник если не всесилен, то довольно могуч, поэтому при всем желании я ему не смогу помешать напрямую. И никто не сможет, кроме директора. Наверное. Однако бежать жаловаться не вариант — я не знаю, какие у них отношения. Вполне возможно, что после жалобы на лабораторном столе будут лежать два тела вместо одного.

— Сколько уже наставник носит свою мантию?

— Говорят, не меньше сорока лет.

Думаю, Пау Лимбос уперся в потолок, и для его развития нужен качественный толчок или иной подход, для которого и понадобились опыты.

— Я постараюсь что-нибудь сделать, — сказал я, прикинув, какие дела без ущерба своим планам можно убрать на потом, чтобы ускорить вопрос повышения девчонки до адепта, — Подожди до завтра, лады? Если сегодня наставник загружен, и проводит опыты на монстрах, которые обладают камнями душ, то завтра и послезавтра Пау наверняка будет занят сбором статистики и наблюдением за подопытными. Тогда можно заняться твоим делом.

— Нильям!— выкрикнула девчонка и вскочила. Я посмотрел на Ниаз. Щеки девушки блестели от слез.

— Ты вообще слышишь, что я тебе говорю?! Меня хочет препарировать мой собственный наставник! Почему тебе плевать на это? Почему ты такой бездушный?!

— Я же тебе сказал, что займусь. В чем проблема? — удивился я.

— В твоем равнодушии! Как тебе может быть безразлична моя судьба?!

— Безразлична? Как ты до этого додумалась? Я не стану рвать на голове волосы и бегать и кричать, потому, что это не входит в мои реакции. Иди к себе в комнату и постарайся поспать, — доброжелательно посоветовал я, — если будут проблемы со сном, закинься таблетками... то есть, пилюлями или каким-нибудь зельем. А завтра приходи ко мне в комнату и мы все решим. Я сказал, что помогу, значит, помогу.

Девчонка закусила губу, но не стала раскручивать скандал, а просто ушла.

— Какие-то детские истерики... — пожал я плечами.

— Так она и есть ребенок, — возразил Апелиус, — посмотрел бы я, как ты в свои реальные пятнадцать держал себя под контролем, если бы тебе грозил опытами твой наставник.

— Возможно, ты и прав... Что посоветуешь?

— Подойти к комнате телепортаций и отвалить приличную сумму, чтобы Ниаз переместилась куда-нибудь подальше. Но после этого ты останешься с наставником один на один. Надо оно тебе?

— Я не стану противостоять Пау Лимбосу — это самоубийство. А вот помочь Ниаз достичь ранга — это другое. Это характеризует меня как отличного ученика и товарища.

— Ну-ну, — полным скепсиса голосом сказал Апелиус, — Как бы тебе эта самоотверженность не вышла боком. Ты, между прочим, отбираешь у неслабого мага образец для опытов. Как бы он тебя за такое кощунство в пустыне не спеленал, на месте организуя походную лабораторию. К тому же, Пау наверняка использует Ниаз не потому, что ему не к чему приложить скальпель — скорее всего, маг действительно нащупал способ подстегнуть развитие энергетики, что пойдет девчонке на пользу.

Я промолчал. Идея занять сторону Ниаз не казалось мне хорошей — это как вдвоем пытаться остановить истребитель.

Впрочем, сложить руки и ничего не делать будет подло по отношению к девчонке. Я и сам давно уже хотел проверить способ, которым можно подстегнуть застрявшую на месте девчонку, останавливала только нехватка времени. Вдобавок непонятно откуда появилось собственническое чувство, что Ниаз - это мое.

Глава 12

Я здорово рисковал, надевая на Эмили цепочку амулета, блокирующего колебания бао и следящего за своим обладателем, и не желал умножать риски, рассказывая кому бы то ни было об одаренности девчонки. Надеюсь, она быстро сумеет прорваться на новый ранг — первые, самые продуктивные дни для неофита, я определил под медитацию, чтобы вести Эмили к рангу адепта. Зелий я накупил столько, что заставил весь стол.

С заселением Эмили, площадь комнаты, ранее казавшаяся мне огромной, неожиданно стала тесной. Решение достать где-то вторую кровать я отложил на вечер. Эмили нет-нет, да поглядывала на узенькую койку, Апелиус ничего не говорил по поводу совместной ночевки, но я догадывался, что дед готовится к ночи и радостно потирает ладошки.

Я объяснил Эмили суть медитации, расписал на полу комнаты огромную формацию, чьей сутью было накопление и ускорение восстановления резерва бао, и девчонка прилежно уселась медитировать. К сожалению, провести девушку в сады я не мог — доступ туда в основном имели лишь ученики Пау Лимбоса, да адепты и маги, которые покупали у Иллюра и наставника магические растения для опытов. А Эмили вообще не была ученицей школы.

Кстати, нужно купить ей форму неофита: практика в ней разглядит первый встреченный маг или даже адепт. Не держать же её запертой в комнате месяцами.

Следующим по списку дел была беседа с Шикло Корбазом, торговцем учебными материалами. Так как мужик заинтересован в сотрудничестве, да и ведет себя неплохо для адепта, я решил расспросить его об экспериментах на неофитах: чем они так полезны, и почему наставники стараются прилепить к контракту пункт с участием в опытах.

— Нильям, ты учишься больше двух месяцев, и не понял, что использование в опытах одаренных — самая мякотка для магов? — удивился адепт. — Маги ведь предлагают садистские контракты именно потому, что испытывают на практиках способы, как им, магам, можно стать сильнее. Накупить и зарезать рабов не проблема, но тот же неофит — уже не совсем человек и по строению тела и энергетики ближе к магу, чем к обычному человеку. Появляющаяся в теле искра очень сильно меняет организм. Поэтому за неофитами и идет охота.

— Понял. И как сильно ценятся неофиты? И что будет, если я, допустим, найду одного и приведу в школу, но не отдам на распределение, а спрячу? Вообще можно ли

— Слушай, у тебя вопросы слишком... специфичные. Я бы даже сказал: говорящие. Не задавай их другим людям, если не хочешь проблем. А по поводу ответов: неофиты ценятся достаточно, чтобы у тебя появились эти самые проблемы. Привести и оставить себе ты можешь только раба. Мой тебе совет: если ты нашел неофита, тянуть его в школу — неплохая идея, только объясни ему, какого лучше выбрать препода и отсыпь стартов на этот самый выбор. А вот если ты нашёл неофита-раба, тянуть его в школу — идея плохая. Если не учитывать, что это запрещено правилами школы, которая старается грести неофитов отовсюду, раб не имеет абсолютно никаких прав. Да он вообще не имеет ничего, кроме ценника. Раб — вещь.

Я поблагодарил Шикло за советы и быстро убрался с торговых рядов. Разумеется, отпускать от себя Эмили я не собирался: пилюли для неофитов — золотое дно, которое обеспечит старты и мне, и девчонке. А неофиту они здорово понадобятся. Вместе с тем я не собираюсь притормаживать прогресс Эмили: я подталкиваю девчонку к медитациям, зелий для равномерного развития закупил. Как только станет адептом, отдам половину заработанных монет и отпущу на вольные хлеба: если захочет, пусть выбирает себе наставника, или даже учит боевые заклинания и путешествует к родителям. А захочет — так и продолжим вместе жить и обучаться, шагая к новым рангам.

И ничего я не эгоистичный подонок. Это другое.

Когда я разобрался с сиюминутными делами, наконец занялся проблемой Ниаз. В комнате весь пол был исчерчен медитационной печатью, поэтому я перешел в лабораторию — там места было гораздо больше: противофилисовая печать, на которую ушла все площадь комнаты, вплоть до стен и потолка, заняла бы половину пола в лаборатории. Однако я не стал проводить ритуал в лаборатории потому, что не знал возможностей Пау Лимбоса, но подозревал, что его не остановила бы нехитрая маскировка ритуала, да и всполох бао от сработавшего ритуала наставник бы сопоставил с кончиной адепта. Проверять, что для Пау важнее — ученик, справедливость или шантаж и неподъемная плата за молчание, я не хотел — очевидно, результат мне не понравился бы.

Идея, на которой я хотел выстроить способ развития неофита, проста. Расспросив адептов, я подтвердил свою догадку: техника медитации, предназначенная для прорыва на уровень мага, включает в себя накопитель, заполненный бао, которую слил в него маг-наставник.

Мне вот уже месяц не дает покоя факт, что шаг на следующую ступень развития связан с абсорбцией посторонней бао: одаренные шагали на следующий ранг с помощью бао неофита либо адепта — разницы не было. Зато неофиты использовали при прорыве на следующий ранг черныши с бао адепта первого ранга, а адепты третьего — накопители с бао магов.

Медитация с насыщением искры окружающей энергией помогает развивать искру и энергоканалы, а вот бао, пропущенная через человека, стоящего на ранг выше тебя, пробивает тебе путь на следующий ранг.

Для меня такая техника казалась слишком несовершенной, зависимой от практиков на ранг выше. Найти бы самые первые техники прорыва, когда маги становились магами без абсорбции бао, но я даже не знаю, где такое искать. Апелиус на днях грозился создать в нуля магическую систему в любом мире, и обрести сверхсилы, даже если обитатели данного мира и сами не знают сути окружающей их магии. Значит, после того, как достигну второго-третьего ранга мага, нужно будет давить на Апелиуса, чтобы нагружал заклинание и просчитывал варианты прорыва на новый ранг, потому что не получится вечно искать мага на ранг выше и уговаривать его нацедить бао в накопитель не выйдет: маги третьего ранга чрезвычайно редки — например, я слышал только про одного: Лицеуса Синеборода, руководителя школы, единственного в Утренней звезде обладателя третьего ранга. Наверное, в мире есть и обладатели четвертого, а вот про пятых я уже не уверен — наверное, нужны сотни лет самосовершенствования, чтобы достичь такого ранга. Или горы ресурсов и правильные техники медитаций, составленные заклинанием Апелиуса.

Тем не менее, способ развития через абсорбцию бао других людей работал.

Я еще не знал, какую печать буду чертить. А чтобы узнать это, я первым делом положил перед собой пустой накопитель, заполнил его бао и втянул энергию обратно.

— Рассчитать, насколько после часа подобных упражнений улучшится искра! — скомандовал я.

Вместимость искры после часа подобных упражнений возрастет на 0.051%

Примерно такой прирост дает и обычная медитация. А теперь — второй опыт.

Я поместил перед собой накопитель, купленный в торговых рядах у адепта первого ранга. По словам практика, накопитель заполнял именно он. Не вижу смысла врать — вряд ли адепту первого ранга накопители наполняют маги и другие адепты.

На этот раз заклинание показало прирост на 0.098%. За час подобных упражнений я мог натренировать искру почти в два раза сильнее, чем за обычную медитацию. Отлично...

Я положил перед собой следующий, последний накопитель. Его я купил у адепта второго ранга и небезосновательно опасался втягивать бао — мне уже давно объяснили, что вливать в накопители бао можно сколько угодно, а вливать в искру энергию можно только из накопителя, который заполнил сам.

Я не стал втягивать в себя всю энергию: втянул самую чуточку и поместил в искру. Энергия ощущалась чужеродной, слишком... тяжелой для меня. Будто мои заполненные бао энергоканалы — расплавленное серебро, в которое попала крупица золота, и для ее плавления нужна гораздо большая температура. Крупица здорово нагружала искру и вызывала странные и неприятные ощущения в груди.

Я решил прогнать энергию адепта второго ранга по энергоканалам: окружил бао адепта своей и вывел из искры. По крупным энергоканалам руки чужая энергия проходила свободно, но когда я довел ее до тонких энергетических капилляров, зашипел от боли: бао будто прожигала себе путь, расширяя энергоканалы, шла через энергетические капилляры, как раскаленный нож через масло. Пришлось срочно выводить энергию в ладонь и сливать в накопитель. И то — бао неожиданно застопорилась в сантиметре от накопителя и я за секунду взмок, осознавая, чем мне такое грозит. Однако спустя минуту концентрированного потока бао постороннюю энергию вымыло из тела.

— Я уже думал, тебя ожидают бессонные ночи и безуспешные попытки вывести из своего тела чужую дрянь, — прокомментировал Апелиус. — Слезы, тоска, энергетическое нагноение вокруг инородного бао. Экзистенциальный ужас, попытки забыться в объятиях горячих дев...

— Как бы не так, — спокойно произнес я, стараясь не обращать внимания на вставшие от ужаса волосы. — Просто шагнул бы на следующий ранг, и все.

Заклинание отрапортовало, что на этот раз медитация за час принесла бы мне 0.443% от текущего размера искры. А вот и выход для Ниаз. Выход опасный, чреватый выжиганием искры, противоречащий единственному правилу обращения с накопителями, однако вполне рабочий. Осталось убедить Ниаз в необходимости процесса и проконтролировать первые медитации.

— Учти, что ты почти на втором ранге, а Ниаз еще даже не вверху ранга неофита, а потому ей будет гораздо сложнее справляться с бао адепта первого ранга, — заметил Апелиус.

— Разве Ниаз не на грани прорыва? За год-то.

— Не думаю, — с сомнением в голосе сказал архимаг, — Мне кажется, девчонка застопорилась где-то посередине ранга, иначе бы справилась с упражнениями неофитов и давно попыталась прорваться.

Логично. Мне не оставалось ничего, кроме как согласиться с архимагом.

Я не видел ничего необычного в том, чтобы развивать энергетику чужеродной бао: такой способ был предсказуем, если только задуматься, чем местные предпочитали не заморачиваться, следуя по проверенным схемам. Думаю, в мире живут и жили многие отбитые люди. Возможно, некоторые из них и пробовали втягивать бао практика рангом повыше. Может, кто-то даже выжил, и теперь по Эатору бродят несколько носителей сверхсекретной родовой техники абсорбции бао вышестоящих практиков.

— Вообще, на твоём месте я бы собрал в кучу все запрещённые в школе действия и проверил каждое на прочность, — отреагировал Апелиус на мой успех. — В пределах разумного, само собой. Есть подозрение, что так от вас прячут действительно полезные вещи.

А еще за время эксперимента я наконец понял, что сделаю в лаборатории. Безумно сложную диагностическую печать на основе своих знаний и увиденной у целителя печати.

Мне пришлось найти неофитов из свежего поступления и за два старта купить у одного из них кровать. Пацаны едва не передрались за право продать свою мебель. Наверное, можно было получить кровать как-то иначе, но я не знал, как. Да и искать обходные пути было лень.

Я приобрел Эмили форму, сводил девушку в столовую, по пути показал ей основные школьные места, а потом вернулся в лабораторию и принялся чертить печать. На работу ушла вся ночь, три банки порошков и один относительно дорогой эликсир — теперь у меня были сутки, прежде, чем усталость в секунду вернётся и я вырублюсь на ходу.

Зато теперь печать могла не только анализировать в энергетике практика слабые места, необходимые для укрепления, но и была способна вытягивать всю бао, осушая организм. Стоп-действие на случай, если Ниаз не сможет вытолкнуть постороннюю бао из тела. Конечно, я и сам могу вытянуть всю энергию из девчонки, как вполне мог сделать с Суржиком и Хризосом, но во-первых, я не собираюсь контролировать каждую медитацию Ниаз, во-вторых, не хочу палить способность перед Апелиусом. Конечно, способность не топовая, но то, что архимаг о ней не знает, внушает мне некое ощущение, что я смогу управлять своей жизнью, если что-то пойдет не так и архимаг решит взять верх. Как мне поможет заклинание, если Апелиус сидит в моем же теле, я и сам предположить не могу: эта способность, как деревянный меч в руках пацана: красивый, грозный с виду, внушающий уверенность, но абсолютно бесполезный.

В общем, теперь заклинание кроме аналитики обладало другой полезной функцией. В теории, ведь печать ещё не испытывали на людях.

В центр печати я поместил три накопителя. Их должно быть вполне достаточно для обеспечения работы печати минимум часов на пять. Вряд ли медитация Ниаз продержится дольше.

На этот раз я нашел Ниаз без проблем — в шесть часов утра девчонка могла быть только в одном месте. Я долго колотил в дверь комнаты девчонки, пока на пороге не показалась фигура, закутанная в одну ночнушку.

— У меня всё готово, — обрадовал я девчонку, — пошли.

— Куда? — напряглась Ниаз.

Хотелось было пошутить про "в кровать", но некоторые девушки вцепляются в такие шутливые фразочки, как бульдоги. Потом проклянешь плоскую шутку, пытаясь тактично объяснить, что говорил совсем не всерьез.

— Делать из тебя адепта, — вздохнул я. И лицо девчонки осветилось такой чистой, незамутненной радостью, что мне мгновенно стало неловко от того, что я вел себя с ней, как последний подонок...

От своей же мысли, парадоксально чуждой мне, я похолодел: какой еще подонок? Нормально я себя вел!

Пятисекундная медитация, самая обычнейшая, которую я часто использовал на Ильмсхуре, чтобы быстро обрести эмоциональный тонус, вернула мне ясность мышления. Неужели это Апелиус мутит воду? Через разговоры не получилось, и мужик решил добиться зрелища манипуляциями с организмом? А что — вполне себе рабочая версия: если уж заклинание архимага способно перехватить управление телом, возможно, и к гормонам архимаг имеет доступ.

— Чем бы ты там не занимался, завязывай, — попросил я мысленно.

— Чего? — вполне натурально удивился Апелиус. — У тебя пульс скачет, как молоденькая нимфоманка на оргии! Если объяснишь причину, я расскажу, почему именно я здесь ни при чём.

— Нильям? — отвлекла меня Ниаз. — Так мы идём?

— Ну разумеется идём... — я постарался выкинуть из головы мысли о Ниаз в своей постели. Получилось, но с трудом. — Что думаешь насчет экспериментов?

— Если это какие-то головоломные сексуальные практики, которыми ты поманишь меня, имея целью просто потрахаться под благовония и не ванна из крови монстров, я за... Хотя я уже на все пойду, наверное, — грустно сказала Ниаз.

До лаборатории я шел под грустные вздохи девушки и комментарии Апелиуса о том, что Ниаз очень даже не прочь. Если честно, архимаг уже здорово напрягает своими намеками.

Увидев печать, девушка замерла на пороге.

— Это все ты сделал? Удивительно! А зачем? Что печать делает?

Сразу видно человека, забившего на Каэльские руны: для меня и Апелиуса одного взгляда на такую печать хватило бы, чтобы разобраться.

— Цель печати — просмотреть твою энергетику и показать, что с ней не так. Если, конечно, с ней что-то не так. И тебе придется раздеться.

— Зачем?! — нервно спросила Ниаз.

Потому что мне интересно, как ты выглядишь. Вся. — хотел было сказать я, но сжал гормоны в кулак и улыбнулся:

— Сними форму, не больше — заклинание проверит твои энергоканалы и спроецирует результат на коже. Ложись в центр в одежде, головой на восток... нет, Ниаз, восток — это там.

Девушка скинула форму, оставшись в нижнем белье. И хотя ткань надежно прятала все, что должна прятать, Ниаз все равно зачем-то прикрывалась ладонями.

— Активирую, — предупредил я, запуская ритуал.

В лаборатории появился гул, как от накапливающего плазму для выстрела плазмогана, по рунам побежала волна бао, активируя цепочку за цепочкой. По помещению растеклась тягучая волна энергии: сады и раньше не были слабонасыщенным местом, а теперь лаборатория и вовсе превратилась в огромный накопитель. Волосы Ниаз встали дыбом, превратив голову девчонки в распушенный одуванчик.

Спустя минуту кожа девушки начала светиться, показывая результаты сканирования. И они меня, мягко говоря, удивили: если в верхней части Ниаз с энергетикой все было в порядке, то посреди живота Ниаз, там, где энергосистема уходила вниз, свечение обрывалось. Не было ни меняющейся интенсивности свечения, ни дублирующих энергоканалов. Будто у девушки — энергетическая травма.

Или же кто-то невероятно могущественный намеренно преградил Ниаз доступ к силе, чтобы та не вырвалась за ранг неофита.

У меня по хребту побежали мурашки, а паранойя забила в набат. Я знаю одного мага, который мог сделать такую вещь. И лишь он заинтересован в том, чтобы Ниаз не развивалась. Пау Лимбос — сильный и умелый практик, он наверняка может видеть энергетику окружающих гораздо глубже, чем я, и не заметить проблему Ниаз просто-напросто не мог. Наставник застрял в развитии ни один десяток лет назад, и подбор человека для опытов за год до них мог быть вершиной пирамиды очень продуманного плана. Более того — после постоянного прессинга участие в опытах могло стать тем прутиком, за который девчонка с радостью ухватилась бы.

Если бы не я — человек, который дал ей надежду.

Черт...

Глава 13

Неожиданная находка здорово меня напрягла: получается, помогая Ниаз, я разрушаю план моего собственного наставника. Не спонтанный, а основательный, задуманный не меньше года назад. Не думаю, что можно было подгадить наставнику сильнее, чем у меня вышло. Так самое главное, что все случайно получилось...

Ниаз я не рассказал про догадку. Девчонка сейчас и так на взводе, не стоит накидывать ей ненужных размышлений. Если все пройдет, как задумано, у нее и так будет куча дел.

Проблема возникла, откуда я ее не ждал: Ниаз ни в какую не хотела слушать про вливание внутрь энергоканалов бао превосходящего ее практика.

— Послушай... — попытался я привести убедительные аргументы, рационально обсудить проблему и страхи соученицы, но девчонка сразу же меня перебила:

— Нет! Я ни за что не стану этого делать! Ты предлагаешь этот способ лишь потому, что знаешь: я на него ни за что не соглашусь!

— То есть, сексуальные практики и ванна из крови монстров для тебя предпочтительнее, чем абсорбция бао? — со скепсисом в голосе спросил я.

— Э-э... да.

— Отлично, — кивнул я. — Жаль, что это не работает, и натрахать себе ранг ты не сможешь. Как только поймешь, что стать деревом — страшнее, чем преодолеть детские страхи, найди меня. А не поймешь, значит, я зря убил несколько часов на проработку печати, но хоть попытался тебе помочь. Если тебя это утешит, я буду навещать тебя и даже поливать, когда у Пау Лимбоса получится добиться своего. Я как раз по пути видел, что два паука уже корни пустили.

Стоило мне направиться к выходу, как Ниаз сразу же пропищала:

— Подожди! Я согласна!

Пришлось тратить еще пол часа на объяснение работы печати: какого символа нужно касаться, если все пойдет наперекосяк и необходимо будет убрать из тела всю постороннюю бао, куда можно заталкивать чужую энергию, и куда не стоит. И первую попытку Ниаз провела под моим контролем.

В теле девчонки действительно существовала преграда, и Ниаз изначально не могла развивать нижние энергоканалы, но с помощью какой-то изощренной ментальной гимнастики пришла к выводу, что так у всех неофитов и адептов. Пау Лимбос проверял ее энергетику какими-то непонятными способами до того, как согласиться обучать, и это девчонка тоже относила ко всем неофитам. Поразительная наивность.

— Не думаешь пойти к целителю и рассказать о проблеме? По идее, он должен тебя вылечить или порекомендовать лечение, — предложил я оптимальное, на мой взгляд, решение.

— Нет, давай попробуем справиться, не привлекая посторонних. Я им не доверяю. Я никому не доверяю. Ты же видел, как уверенно себя ведет Пау Лимбос! И мне он не побоялся поставить ультиматум... Возможно, у него есть связи, благодаря которым он чувствует себя безнаказанно.

— Он мог вести себя уверенно потому, что знал: ты побоишься обратиться за помощью, — пожал я плечами.

— Нет... Давай я сперва попробую разобраться с проблемой сама, а потом, быть может... Если не получится... — девчонка отвела взгляд и замолчала.

Иногда я забывал, что меня окружают дети, со всеми их милыми привычками, типа тотального недоверия к окружающим. Ну ладно, ее дело.

Преграду пришлось штурмовать с помощью бао адепта первого ранга. Эмили раз за разом пыталась прорвать невидимую пленку, и раза с сотого та поддалась. Еще пол сотни попыток спустя преграда исчезла: Ниаз к тому моменту взмокла, будто в парилке. Мы вновь включили печать, и теперь девчонка светилась вся, пусть и неравномерно. Энергоканалы, по которым уже год не текла энергия, придется кропотливо развивать, но зато теперь есть реальный шанс взять следующую ступень.

Я ждал, что наши посиделки нарушит наставник, но Пау Лимбос все не появлялся, и тревога ушла на фон. Я дал девчонке шанс выжить, а дальше — не мое дело. Развивать энергоканалы Ниаз вдвоем не выйдет, поэтому я могу наконец вернуться в комнату и заняться своими делами.

Эмили выполнила обязательные два часа непрерывной медитации, заново перебрала свои вещи, уложив их ещё идеальнее, чем раньше, пару минут посидела на стуле и обратилась ко мне:

— Чем мне теперь заняться, господин?

Я как раз завалился на кровать с книжкой в руках.

— Делай, что хочешь, — отмахнулся я, — Хочешь, помедитируй. Не хочешь — вон, на столе мешочек с медью и серебром: пройди по школе, купи себе что-нибудь, или развлекись иначе.

Выпускать Эмили было рискованно, но девчонка уже вызубрила правила пребывания в школе, выслушала мои комментарии по необязательности поклонов и важности избегания адептов и магов, и должна справиться хотя бы с покупками. Не будет же она сидеть здесь в школе с пару месяцев, пока не перейдет на новый ранг.

Эмили поколебалась, но на этот раз слов "мне ничего не нужно" не произнесла. Девушка открыла мешочек, взяла горсть меди, пару серебряных монет и после поклона покинула комнату, а я с новой силой вгрызся в гранит науки.

Первая книга Аталеса оказалась бесполезным дном: в ней описывались базовые правила построения печатей, в изложении столь нудном, что я пару раз зевнул, пока пролистывал страницы. Если художник и читал этот том, то очень давно, на заре своего увлечения ритуалами. Ставлю старт, что книга принадлежала Марку, и с помощью нее почивший глава города пытался понять две другие.

Второй том был интереснее: именно в нём описывались способы "наделения человека чертами дикого зверя", как гласило вступление в книге. Я мельком пролистал страницы, поглядел на картинки и отложил вдумчивое чтение многообещающей книги на потом.

Третий том меня не на шутку заинтересовал. Во-первых, он был написан на неизвестном мне языке, а во-вторых, рисунки тел в схематических печатях и изображения людских теней над телами позволяли предположить, что книга связана с некромантией... хотя нет, в этом мире некромантии нет. Значит — с магией душ. В том, что в этом мире есть души и способы на них повлиять, я не сомневаюсь.

Интересно, с помощью этой книги можно выселить архимага в какой-нибудь посох? Или даже не посох, а огромную сучковатую дубину, дабы сокрушать черепа врагов мощью великого мага? Нужно будет намекнуть Апелиусу, что можно не заморачиваться созданием тела...

Возможно, в третьей книги есть алхимические рецепты и состав удерживающей бао краски, но я в этом сомневаюсь. Как и в лингвистических возможностях художника. Мне кажется, в пределах Лурскона спрятаны другие книги Аталеса и дневники с описанием удачных и неудачных ритуалов. Будь я на месте художника, если бы Марк вынудил принести ему книги по магическому искусству, обязательно что-нибудь утаил бы.

— Если пролистаешь всю книгу, заклинанию понадобится не больше полусуток на перевод текста, — удивил меня Апелиус. Я понял, что ушел в мысли и застыл на середине книги, и продолжил перелистывать страницы.

— А как оно сможет перевести абсолютно незнакомый язык? — не сразу понял я.

— Заклинание сопоставит расположение слов, переберет тысячи вариантов переводов и выберет наиболее подходящий. Тем более, в него уже загружена масса языков моего прошлого мира и множество правил разных языков: вся база обработана и будет учитываться при переводе нового языка.

Невероятно. Сказать, что я удивился — ничего не сказать. Двенадцать часов на дешифровку и полноценное понимание другого языка — это сильно!

Но даже так я не думаю, что половина суток — минимальное время, необходимое для перевода. Скорее Апелиус за эти двенадцать часов и сам ознакомится с результатом. Впрочем, я бы на месте старикана сделал так же — прежде, чем давать знание другому человеку, лучше ознакомиться с ними самостоятельно и отфильтровать информацию, которую остальным знать не обязательно. А архимаг показал себя хитрым существом — вспомнить хотя бы таймер, переведенный на час.

Итак, я пролистал третью книгу и вернулся к талмуду, в котором описывались превращения.

Первую треть книги заполняли ненужные самовосхваления и невыносимо долгое вступление. Я узнал, что книгу писал великий — по его собственным словам — маг Хеленш. Биография магов вместе с описанием рабочих ритуалов мне попадалась впервые, поэтому я не стал ставить под сомнение великость мага и не позволил себе перейти сразу к ритуалам. Я внимательно пролистал страницы, не упуская ни слова, но не отыскал здесь ни спрятанных истин, ни глубоких смыслов. Зато, когда перешёл к ритуалам, понял, что маг, хоть и был диким садистом и моральным вырожденцем, в своей нише магического искусства разбирался.

Хеленш ставил опыты на своих рабах, отлавливал крестьян, но такой подход, насколько я понял, был в этом мире классическим. Описание ритуала я зазубрил, как и некоторые непонятные мне руны. Строение рунных цепочек слегка отличалось от того, к которому я привык — не было ни защитного контура, который нужен для сброса всей энергии ритуала, если у тебя появились косяки в процессе, да и в целом печати выглядели архаичными и громоздкими, но главное, что они работали, в чем я убедился. Каким-то образом бао откликалась на изменение человеческого тела, хотя на причинение человеку пользы или вреда посредством печатей энергия мира не должна откликаться — это было основным постулатом, непреложной истиной, которую выдалбливали на первой же бесплатной лекции и дублировали в каждой книге, которая касалась Каэльских рун. Либо нам всем врали — что очень вряд ли, слишком уж грандиозная и легко проверяемая ложь — либо бао не считало изменение человеческого тела негативным или позитивным воздействием.

Думаю, любители изменять свои тела отдадут за эту книгу и друзей, и родителей, и душу. Если уж Скоробогатов, обычный человек, смог в три-четыре раза увеличить свои характеристики, то адепты и маги. которые и так весьма мощны, превратятся в неуязвимых монстров.

Пожалуй, сделаю копию этой книги. Но некоторые моменты лучше изменить или убрать. К примеру, Хеленш был слегка двинутым на создании монстров из подчинённых крестьян, и упоминал, что измененные люди весьма хороши для охраны загородных домов и пустых замков: идеальные ручные псы — это я переносить в копию не буду.

В процессе ознакомления с книгой я вычитал, что процент людей, у которых после ритуала звериное начало доминирует, не так уж и высок — всего тридцать процентов. И таким людям действительно нужна бао для контроля над собой. Пожалуй, уменьшу цифру до десяти процентов: каждый человек склонен верить в лучшее, и при столь низком шансе провала книги будут разлетаться, как горячие пирожки. Разумеется, продавать их буду через Адара, и весьма нескоро. И скорее всего, через ещё один буфер в виде той же Ниаз или Эмили. Это ценное, очень ценное знание, но за монополию на него не просто могут оторвать голову, а обязательно сделают это.

Спустя пол часа отсутствия вернулась Эмили. Девушка тащила с собой свёрток с брусочками из драгоценных пород деревьев и несколько ножей необычного вида. Рабыня искренне улыбалась, но когда поймала мой взгляд, радостная улыбка сменилась на испуганную и виноватую.

— Господин адепт, я потратила все ваши деньги...

— Все мои деньги совсем в другом мешке, — отмахнулся я. На меня нахлынуло любопытство. Интересно, зачем Эмили купила дерево и ножи?

Девчонка забилась в угол комнаты, разложила перед собой брусочки и инструменты. Несколько минут неофит просто смотрела на материалы, вертела каждый кусок дерева, а потом будто решилась на что-то: взяла в руки нож, и, примеряясь, осторожно сняла тончайшую стружку с брусочка. Потом еще раз коснулась лезвием дерева. И еще.

Движения, изначально робкие и осторожные, становились все увереннее: от бруска отлетала толстая стружка, нож в руке Эмили вгрызался в податливое дерево. Я сперва следил за работой, но Эмили, хоть сперва работала быстро, замедлилась и я переключился на книгу. Результат ведь все равно увижу.

Спустя два с лишним часа я краем глаза заметил, что Эмили отложила нож и переключил все внимание на девчонку.

Неофит вертела перед собой фигурку зверочеловека. Статуэтка вышла гротескной, по пропорциям не слишком походила на реального монстра, но тем не менее, не узнать в фигурке Марка было сложно.

— Хорошая работа, — похвалил я Эмили. Девушка пугливо посмотрела на меня, но когда поняла, что я искренен, прелестно заулыбалась.

— Если по пять часов в день заниматься любимым делом, можно навостриться, господин Нильям. К тому же, ножи отличные и разные. А я привыкала работать даже осколком стекла.

— И что, каждый день занималась? — не поверил я.

— Не всегда, — пожала плечами девушка. — Когда хозяева требовали работать по дому или греть постель, времени не оставалось.

— Спроси девчонку, легко бы ей было делать статуэтку? — вдруг спросил Апелиус.

Я понял, что архимаг хотел узнать, и спросил у Эмили, повлияло ли на её концентрацию, память, воображение и прочие характеристики становление неофитом. Девчонка ответила, что работать было легче, чем прежде, но сомневалась, что дело в монете, из которой рабыня получила "огонек".

Я отложил книгу, приблизился и протянул ладонь. Эмили без вопросов положила мне в ладонь деревянного зверочеловечка.

— Простите, господин, я нарушила ваш приказ, — затараторила девчонка. — Я беспокоилась, поэтому вышла в общий зал и там через окно увидела вашу битву...

— Все нормально, — успокоил я Эмили.

Я рассматривал статуэтку, удивительно красивую — на маленькой оскаленной пасти Марка даже зубы вырезаны. Передние зубы вырезаны полностью, а остальные — частично уходят в дерево.

— Его бы ещё покрасить, — вновь заговорила Эмили. — Человек из торговых рядов пообещал мне достать красную, золотую и черную...

Девчонку прервал уверенный стук в дверь. Я на всякий случай захватил клинок, подошёл к двери и осторожно приоткрыл её.

— Эрам? — удивился я. Пацан впервые появился на пороге моей комнаты. Ещё одним интересным фактом был костюм адепта на виконте.

— Верно, — уверенно перебил меня свежеиспечённый адепт и толкнул дверь ладонью, пытаясь войти в комнату. Однако я подпер дверь ногой и плечом ещё до того, как разглядел визитера, поэтому у виконта не вышло вломиться. Тем не менее, отсиживаться в комнате я не видел смысла и вышел в коридор сам.

— Ты мне должен, — с ходу припечатал Эрам.

— Да, — подтвердил я. Мог и возразить, и прямо послать виконта, но наживать себе такого врага не хотелось. Виконт, находящийся на уровне мастера меча, чья техника вызывает у Апелиуса эстетический оргазм, полезнее в друзьях.

— Поэтому пойдешь со мной и третьеранговыми адептами в пустыню. И еще - станешь обеспечивать моих парней усиливающими зельями в течение месяца.

Но садить себе виконта на шею я всё равно не буду, дружба с ним того не стоит.

— А вот здесь жирно выходит, — не согласился я. Эрам дернулся, как от удара:

— Слушай!.. — взвинчено начал подросток, но выдохнул и взял себя в руки. — Нильям, я дал тебе монету в момент, когда ты сильно в ней нуждался, верно?

— Верно. Но это не даёт тебе права на мне наживаться. Зелья от адепта стоят слишком дорого, чтоб ты знал.

— Зря сказал, — меланхолично подметил Апелиус, — Теперь пацан будет знать, что у тебя есть немалые деньги.

— Хорошо, я готов к диалогу. Сорок зелий...

— Нет. Я могу дать тебе черныш и один раз с тобой сходить в поход. Моя совесть считает, что такой помощи будет достаточно.

— Если бы ты попал подопытным к какому-нибудь магу, ты так не говорил бы.

— Верно. Но я не попал.

Немного помолчали. Если честно, Эрам смог меня удивить: учеба кардинально поменяла подростка. Хорошо, никого не предложил убить, вспомнив, что я разобрался с Паулем.

— Как давно ты стал адептом? — спросил я, когда молчание затянулось.

— С неделю назад.

Это объясняет, почему Эрам пришел ко мне только сейчас.

— Давай я схожу в поход, и не возьму долю в добыче. И мы в расчете.

Прежде, чем согласиться, Эрам раздумывал не меньше минуты, что радовало: если бы подросток по каким-то причинам хотел меня убить или искалечить, он бы даже не задумался.

— Вот и ладно, — миролюбиво произнес я. Поход в компании опытных адептов многому меня научит, экспедиция точно не будет тратой времени, — Через неделю заходи.

Как раз я пройду второй курс у целителя и перескочу на второй ранг.

— Стоп, — покачал головой Эрам, — какая неделя?

— Обычная, — терпеливо объяснил я. — Семидневная.

— Я собирался идти через пять дней.

— Иди, — пожал я плечами, — я планирую прорыв на второй ранг через неделю. И не представляю, как ты сможешь меня убедить, что рост навыков и мастерства при достижении нового ранга не стоит того, чтобы подождать два дня.

Эрам довольно грязно выругался.

— Не сходишься с виконтом во мнениях? Просто избей его и будешь прав, — посоветовал Апелиус.

— Ладно, ладно... — пробормотал Эрам, успокаиваясь, — Хорошо, давай через неделю. Но для этого мне потребуется уговаривать командира, и мы не самые лучшие подчинённые, чтобы ты знал! Лучше бы тебе, мой друг, оправдать ожидания!

— Удивительная смена поведения, — заметил Апелиус, — Виконт ведь вёл себя как девственная библиотекарша, которой мужчина на остановке из-под плаща показал член.

— Что такое остановка? — заинтересовался я, но Апелиус проигнорировал вопрос:

— Возможно, стеснительность пацана всё ещё при нем. Подумай над его слабыми точками. Если потребуется, можешь шантажировать пацана проблемами, которые ты можешь доставить его девчонке. Репутация для него — не пустой звук.

— Да не собирался я его шантажировать, — пробормотал я, но совет запомнил.

— Не думал, что на фоне противостояния с наставником тебе неплохо бы все-же перейти на второй ранг?— спросил Апелиус.

Я хотел ответить, но ощутил страшную сонливость и упадок сил. Вместо ответа я открыл дверь комнаты, шатаясь, зашёл внутрь и из последних сил добрался до кровати.

Чёртово зелье...

Вырубился я прежде, чем разделся.

Глава 14

Следующие три дня не происходило ничего интересного: Ниаз медитировала, спала по пять часов и выходила из лаборатории только в душ и в столовую, у наставника застопорились опыты и он ушел в пустыню за новыми монстрами с камнями душ.

Я, кстати, увиделся с Пау Лимбосом: наставник дружелюбно побеседовал со мной, спросил, как дела с выращиванием растений, и ни словом, ни жестом не показал, что знает про совместные дела с Ниаз. Чем здорово меня напряг — не сомневаюсь, что наставник в курсе происходящего, но не показывает своего знания.

— Очень опасный человек: его, считай, собственный ученик через хрен опрокидывает, а Пау просто делает свое дело с каменным лицом, — согласился Апелиус, чем не добавил мне спокойствия.

Архимаг расшифровал книгу, и я жадно вгрызся в этот пакет знаний.

Как я и предположил исходя из картинок, в талмуде была информация по печатям магии душ. К сожалению, если в ней и была информация, как переселять души в другие тела, то архимаг ее отфильтровал. До меня дошли ритуалы иного рода, полезные иначе.

Для печатей требовался человек, обладающий необходимой заклинателю информацией, или навыком. Человека фиксировали посередине ритуальной фигуры, специальное поле печати заполняли ключевыми фразами, и вся найденная по этим фразам информация вырывалась из памяти донора и вливалась в память заклинателя. Разумеется, этот способ — не добровольный и тактичный обмен знаниями. Психика донора необратимо уродовалась, и человек превращался в овощ. Да и для реципиента ритуал не проходил бесследно — для восстановления нормального самочувствия и полного переваривания памяти уходило от месяца до полугода, в зависимости от количества и качества вырванных знаний. Если использовать ритуал чаще, возможна "потеря себя" — предполагаю, так автор описал деперсонализацию, дереализацию и галлюцинации.

После вдумчивого прочтения книги у меня почему-то появились мысли насчет раба с навыком владения топорами. Вот бы приобрести этого старичка и, так сказать, перенять опыт. А лучше — подождать переселения Апелиуса и обрести навыки владения мечами. Мысль принести архимага в жертву ради самого себя внутреннего протеста не вызывала.

Как и со всеми условно-полезными знаниями, которые могут повысить мои способности, описанные в книге ритуалы жгли мои мысли. Мне хотелось применить их хоть к кому-нибудь, проверить работоспособность и как можно быстрее начать усваивать информацию. Если бы такая книга попала ко мне прежде атаки на Филиса, я бы постарался оставить адепта в живых. Возможно, даже отправился бы с ним в другую школу, чтобы в пути подстроить трагическую случайность и вернуться обратно в Утреннюю звезду.

К сожалению, ритуалы воздействовали только на память, а поэтому я не мог спуститься в туннели к кадаврам и перенять у них ту же регенерацию. Так что единственное, что я пока могу — раз за разом штудировать книгу, запоминая цепочки печатей, правила фиксации пациента и зелья, которыми нужно накачивать донора перед ритуалом.

Интересно, что описанные в книги ритуалы включали в себя с десяток рун, которых я не встречал прежде, и обходили ограничение на недопущение вреда здоровью. Руны я заучил, и после ознакомления с книгой даже провел ритуал, пытаясь порезать себе палец, но печать не сработала. Каким-то образом мировая энергия не считала вредом здоровью обмен памятью и превращение человека в овоща, либо, что вероятнее, весьма своеобразно трактовало, что является вредом.

Я несколько раз наведывался в сады, навещая соученицу.

Эмили развивала искру медитациями и манипуляциями с накопителями. После приобретения мебели у меня остались контакты с неофитами, которые были рады за серебряную монетку заполнить пару накопителей, поэтому прогресс девчонки не стоял на месте: двух часов упражнений для свежей искры как раз хватало, чтобы опустошить один накопитель. После таких упражнений Эмили выглядела выжатой, но в целом шла на поправку: с каждым днём набирала недостающий вес, нездоровую бледность девчонки сменил румянец. Пройдёт неделя-другая, и никто не свяжет бледную девчушку из Лурскона с этой красавицей.

Я написал и сдал отчёт, скрупулезно описав каждый шаг расследования, тщательно скрывая то, что упоминать было нежелательно: например, странность проведения ритуала обычным человеком Аталесом, и взятые из кабинета Марка книги. Начни школа копать, и Картра сразу меня сдаст, но судя по отношению адепта, заправляющего выдачей заданий, копать никто и не станет: мужик спросил, выполнил ли я работу, а услышав "да", отметил что-то в журнале, напротив моего имени, и бросил свиток куда-то под стол. Ну и замечательно.

Неожиданно для себя самого, я столкнулся с избытком времени. Книга по превращениям была изучена, ритуалы изъятия воспоминаний я зубрил, а больше ничего не происходило. Вокруг все чем-то занимались, а я будто выпал из этого круга. Эмили тренировалась, в свободные минуты стругала и красила фигурки, Ниаз медитировала, бешеными темпами наверстывая упущенный год. И пусть энергетика соученицы стремительно развивалась, физически девчонка превращалась в копию Эмили, на момент нахождение её в Лурсконе. Похоже, соученица даже есть перестала: когда я приносил ей еду, она с жадностью съедала её и сразу возвращалась в ритуальную фигуру. Нужно запомнить: угроза превращения в гибрид человека и дерева — мощный стимул для развития.

Из-за избытка времени я взялся за дело, что давно откладывал: купил прошитый дратвой толстый блокнот с кожаной обложкой и принялся за написание своей собственной книги, которая должна обеспечить мне доступ в закрытую для неофитов часть библиотеки. Темой я взял Каэльские руны, в изучении которых крайне преуспел. В библиотеке куча книг, посвященных этой теме, но о чем говорить, если книги копируют друг друга и даже остаётся, что рассказать на платных лекциях?

Я расстарался: хотелось сделать идеальную книгу по рунам, чтобы неофиты на нее молились. Сперва я использовал заклинание Апелиуса, затем создал в виртуальном пространстве черновик, структурировал информацию, разбил ее на блоки по возрастанию сложности и только после всего перенес на бумагу. Я вел будущего читателя от самых простейших рун к рунным цепочкам, от них — к универсальным блокам из цепочек, из которых можно составить печати, по мере надобности вводил новые руны, заимствованные на лекциях и из книг Аталеса, а в конце каждого блока давал упражнения на закрепление материала. Одного блокнота не хватило, пришлось покупать второй, склеивать их и делать обложку самостоятельно.

Работая над книгой, я сам вспоминал описываемый материал и смотрел на знания по-новому. В процессе мне пришли идеи по работе с печатями, но их я записывать уже не стал — требовались опыты.

Зато по завершении работы меня пробирала гордость, будто я создал статуэтку, не хуже, чем Эмили. Я никогда ничего не создавал, ни в этой жизни, ни в прошлой — творчество было чем-то новым и волшебным для меня. Я предвкушал, как отдам книгу в библиотеку, как на меня посмотрят восхищенными глазами тетки-библиотекарши, и неофиты станут благодарить меня, читая мою книгу.

Забегая вперед, скажу, что реальность меня удивила.

Я отдал книгу в библиотеку, и дамочка жестами объяснила, что нужно будет прийти через сутки, узнать, насколько хороша моя работа. Вполне логично.

Я пожал плечами и наконец взял семечко из склада в садах: выбрал пустынный кактус-мышелов, самое неприхотливое растение. В садах же набрал земли, вернулся в комнату и поставил горшок с закопанным семенем на стол. В пустыне я достаточно практиковался, выращивая траву и деревья, поэтому думал, что справиться с магическими растениями будет просто.

Как бы не так! Семя, которое я посадил, попросту не взошло, даже под щедрым потоком бао. Я вздохнул, и перешел в сады, в ту часть лабораторий, где стены были украшены рунами, облегчающими рост растений, однако и там дело не слишком ладилось: показавшийся росток был хилым и желтоватым. Что я делаю не так?

Я забурился в библиотеку, выискивая информацию по магии друидов и способам взращивания растений. К счастью, подсказка попалась мне уже на третьей книге: оказывается, вырастить какое-нибудь магическое растение типа кактуса-мышелова в обычной земле чрезвычайно трудно. Нет, настоящий друид сможет тот же кактус вырастить и на пыльных камнях, и в удобренной черноземом земле, но мне нужен именно биом, в котором привык жить пустынный кактус. Ну, или другие семена, подходящие по условиям прорастания в моей комнате.

Мне пришлось снова идти в сады и брать семечко обычнейшей черной розы, известной своей устойчивостью к негативным условиям. Единственное, чего требовало растение, так это своевременного полива, что я с лихвой обеспечил.

А еще — ускорять цикл магического растения магией было чревато, поэтому мне пришлось оставить розу прорастать на столе в комнате. Я бы мог довести ее за несколько часов до состояния взрослого растения, только в дальнейшем без подпитки бао, к которому магическое растение стремительно привыкало, жизненный цикл розы шел в разнос, и чтобы растение выжило в садах, нужно обложить его камнями с печатями и заякорить их на накопитель. Не думаю, что Пау Лимбос хотел именно такого результата, когда давал задание. Думаю, друиды знают, как обойти этот вопрос: тот же Иллюр продает магические растения чуть ли не ящиками. Только я пока не друид и в цеховые тайны не посвящен.

Спустя сутки с момента вручения книги библиотекарю, я вернулся в храм знаний. Женщина, заметив меня, подозвала к себе коллегу и на языке жестов попросила ее заменить. А потом махнула рукой, приглашая меня за собой.

Мы прошли в неприметную дверь за стойками с книгами. Насколько я знал, это помещение было предназначено исключительно для персонала. Вряд ли здесь бывал кто-то кроме теток-библиотекарш. Стены помещения были покрашены в кремовые цвета, на крохотной энергетической плитке стоял чайник. Посреди помещения стоял стол с пустыми кружками и тарелкой с халвой, по бокам от стола — два крохотных кресла. Больше в помещении ничего не было.

— Мы проверили твою книгу, — оповестила меня женщина. От прозвучавшего голоса я даже вздрогнул. Слишком необычно было слышать звуки в библиотеке.

— И?

Женщина уселась за один стул и повелительно повела рукой, указывая на другой. Я присел.

— Будешь травяной сбор?

— Э-э... давайте.

Женщина быстро поставила чайник, достала травы и через пять минут молчания разлила по кружкам напиток. Наверное, мне в эти минуты предписывалось мариноваться в собственном ожидании, только это не сработало. Если бы книга была хреновой, меня бы травами не поили. Если уж на то пошло, будь книга недостаточно хороша, я бы знал.

— Угощайся халвой... Книга хороша, — кивнула женщина. — Ты талантлив, Нильм. Разумеется, ты получишь доступ в закрытую часть библиотеки, предназначенную для многообещающих адептов. Твоя книга говорит, что ты именно таков.

Я кивнул и отломил кусочек лакомства.

— Подозрительно как-то: день работы и ты вдруг в дамках. — вмешался Апелиус. В последние дни даже у старикана были какие-то свои дела, и тот меня не отвлекал. Возможно, анализировал книги и проводил какие-то опыты в виртуале.

— Я польщён, — кивнул я женщине и почти искренне улыбнулся. — Я рад, что неофиты наконец смогут учиться по хорошему учебному пособию.

Женщина отвела взгляд:

— На самом деле, твоя книга оказалась слишком хороша для свободного доступа, поэтому неофиты не станут по ней обучаться. Она настолько хороша, что мы решили переместить ее сразу в отдел для адептов.

— Вот дела... — не выдержал я. И для меня такая новость действительно оказалась неожиданной. Неужели адепты действительно нуждаются в таком пособии? Значит, стыд им и позор: упражнения и информация подходили именно неофитам. Для адептов я пока не способен написать ничего, кроме методички. Да и для той нужно посетить оставшиеся платные лекции по Каэльским рунам.

— Но есть и хорошая новость: обычно мы не открываем всю секцию сразу — оставляем верхние полки с самыми ценными книгами для самых многообещающих, но так как твоя работа превзошла ожидания, ты получишь полный доступ.

— Спасибо, — поблагодарил я. — И много таких, кто сразу получил доступ?

— Не слишком. За последние два года — человек двести. Ты же учишься у Пау Лимбоса? — я кивнул, но мне не понравилось, что на меня здесь уже заведено досье. — Значит, знаешь Иллюра Моно. Парень написал гениальнейшую книгу, которая сейчас лежит в разделе для магов, и сходу получил максимальный уровень доступа. В истории школы он такой первый! Ты не представляешь, с каким человеком тебе повезло учиться...

Я, конечно, знал, что пацан — гений, но в глазах библиотекарши горел слишком уж пугающий фанатизм.

— Ну не будем о прошлом, — отогнала женщина посторонние мысли. — У меня к тебе предложение: как ты смотришь на то, чтобы помогать нам в библиотеке? Скажем, возвращать некоторые книги, вычитывать и определять, какие книги достойны занимать место на полках, а какие пора бы и сжечь?

Приняв такое предложение, я смогу в числе первых просматривать книги. Возможно, даже наткнусь на талмуд гения типа Иллюра и изучу его в числе первых. Вариант один к тысячи, если не меньше. Но вместе с тем я приобрету и обязанности. А у меня не так много времени, чтобы тратить его бездарно, пытаясь отыскать бриллиантик в куче шлака.

— Нет, спасибо, — вежливо отказался я.

— Очень жаль, — погрустнела женщина. — В таком случае, пошли, покажу тебе секцию. И халву оставь в покое — в последние дни караванщики дерут за сладости бешеную цену, так что...

— Ну разумеется, — кивнул я и убрал руки от сладостей.

Глава 15

Я перешагнул порог и осмотрел полки, тянущиеся на четыре метра в высоту.

Закрытая часть библиотеки была на удивление мизерной, по сравнению с открытой. Здесь уже не было тянущихся вверх основательных лестниц, лишь обычные полутораметровые стремянки. По площади библиотека насчитывала не больше трехсот квадратных метров.

— Я проведу вам краткую экскурсию, если вы не против, — уронила работница библиотеки, шагающая впереди. — Как вы заметили, формация тишины не используется здесь на постоянной основе. В этой части библиотеки гораздо меньше посетителей, так что она не обязательна. Но если хотите посидеть в тишине, можете присесть за стол и активировать печать через столешницу: сейчас покажу, как это делается...

Я осмотрел ближайший стол и за секунды самостоятельно разобрался, воздействие на какую именно руну включает заклятие. К сожалению, самой формации тишины на столешнице не было, и я не мог разобраться, как она работает. Тем не менее, от демонстрации я не отказался — не стоит показывать свои навыки посторонним. Тем более, убийца Филиса до сих пор не найден, и демонстрация возможностей, выходящих за пределы способностей обычного адепта первого ранга, будет подозрительной. Я и так слишком уж увлекся во время создания книги — не стоит усугублять.

— Справочники со списками книг находятся здесь — кивнула женщина на металлическую тумбу, на которой лежали справочники — раскрытые толстые книги с металлическими обложками, сплавленными в одно целое с тумбой. — Обычно мы здесь не дежурим, с попытками кражи книг прекрасно справляется следящее заклинание. Но если будут вопросы, идите в центральный зал, там всегда есть персонал.

Я ходил следом за сотрудницей, слушая ее пояснения по поводу этой части библиотеки. Особенно меня удивил копировальный стол: женщина продемонстрировала, как с помощью принесенных чернил и листов скопировать страницы из книги.

— Еще раз повторю: выносить отсюда книги нельзя, будь ты хоть магом. Копировать и выносить можно не больше десяти страниц с одной книги. Нарушать это правило не советую: поверь, заклинание отследит, даже если ты вернешься спустя год и скопируешь одну единственную страницу сверх лимита.

— А если я скопирую десять первых страниц, подговорю другого адепта скопировать следующие десять страниц, и так мы отрядом человек в десять вынесем всю книгу? — поинтересовался я.

— Мне не нравятся ваши вопросы, молодой человек, — нахмурилась женщина и пару секунд сверлила меня взглядом, будто надеялась, что я начну оправдываться. Я молчал, и ей пришлось продолжить, — Обычно посетители копируют самое важное: схемы ритуалов, рецепты зелий, всякие рисунки. Разумеется, знания, которые вы здесь приобретёте, не подлежат разглашению практикам, не имеющим доступ в эту часть библиотеки. Не пытайтесь нарушать правила — следящая за библиотекой печать за такое карает. Да и руководство школы не останется в стороне.

— А зачем вообще все эти ограничения? — поинтересовался я. — Неужели общедоступность знаний не пойдет на пользу практикам?

— Ну конечно же нет, — улыбнулась женщина. — Все эти ограничения введены исключительно ради вашей безопасности. Вы не представляете, сколько учеников калечились, пытаясь провести ритуал, который им не по силам.

Каждый заинтересованный в знаниях легко получит доступ, и вы тому пример.

Логично... если не задумываться. Я вот склоняюсь к тому, что причина заботы о учениках выдумана: школа просто оберегает любые мало-мальски полезные знания, и поощряет заинтересованных и башковитых практиков. Понятные мотивы, только я предпочел бы, чтобы мне не лгали.

— А зачем тогда убирать мою книгу сюда? — спросил я. — В ней нет никаких запретных и опасных знаний, лишь руководство по наибезопаснейшим способам построения печатей.

Женщина улыбнулась, и продолжила экскурсию:

— Обратите внимание, Нильям: на верхних полках располагаются запретные знания. Такие книги помечены красной полосой на обложке. Обычных адептов, из тех, кто сюда допущен, следящее заклинание карает за попытку взять такой талмуд, но в конце экскурсии я предоставлю вам доступ к этим знаниям.

На такие книги обязательно нужно обратить внимание. Сразу после того, как разберусь, какие именно знания находятся ниже этих краснополосных томов.

А еще — меня смущает количество книг, пусть здесь их в разы меньше, чем в основном зале. Надеюсь, что дублирующих друг друга томов здесь будет поменьше.

Женщина завершила экскурсию забором крови из пальца. Женщина вытащила из рукава изрисованную вязью мельчайших рун небольшую тарелку, поймала каплю крови и спрятала тарелку прежде, чем я разглядел руны.

— Вот и все, теперь вам разрешено брать книги, — сказала женщина прежде, чем уйти. — На этом экскурсия закончена: ознакомляйтесь с литературой, растите в мастерстве.

Я не почувствовал абсолютно никаких изменений, но если верить женщине, теперь библиотечное заклинание меня не тронет.

— На будущее: не советую разбрасываться своей кровью, — предупредил меня Апелиус. — Не знаю насчет этого мира, но в моих через каплю крови можно было как отследить человека, так и наслать на него серьезную болезнь.

Ох уж этот Апелиус со своевременными предупреждениями.

Я прошелся мимо стоек, запоминая, где находится информация по той или иной дисциплине, а потом дошел до копировального столика. Стоило мне закрыть глаза, переключившись на энергетическое зрение, и столик расцвел золотыми линиями умопомрачительной сложности печати.

— Ты думаешь о том же, о чем и я? — спросил архимаг.

— Зачем Иллюру ездить печатать книги в другой город?

— Именно! Молодец, порадовал меня правильным вопросом. Я тоже думаю: зачем, если обладая иным зрением, печать типа этой можно скопировать в тех же лабораториях? Не думаю, что доступное Иллюра помещение меньше твоей лаборатории, а твоей хватило бы с запасом. На копию такой книги уйдут день — два. А уж книга, которую нужно копировать, у Иллюра наверняка находится вне библиотечных залов — иначе бы он не сделал копии в Лурсконе.

— Знаешь, твои размышления напоминают мне попытки гадания на тему, одаренный ли был Аталес, — признался я архимагу. — Не знаю, что мы получим посредством беспочвенных предположений. Не лучше ли потратить время на что-то полезнее? Посмотри, сколько здесь книг, на порядок полезнее прочитанных нами. Здесь можно потратить десятилетия, приобретая полезные знания!

— О прошлой части библиотеки мы думали так же, — рассудительно произнес архимаг. — Мне кажется, эти знания утратят свою полезность уже на ранге мага. А по поводу Иллюра: разве тебе не интересно, чем живёт твой соученик? Гений, между прочим. Мне вот интересна связанная с ним загадка.

Я не обратил особого внимания на попытку Апелиуса отвлечь меня разговором про Иллюра. Возможно, это и важно, но мне вот гораздо интереснее знания, находящиеся на расстоянии вытянутой руки. Не хочет ли коварный старик меня от них отвлечь?

От количества доступной литературы разбегались глаза, поэтому я решил не хвататься за все интересное, а начать со знакомой информации: нашел полку с книгами по Каэльским рунам и взял книгу с самой нижней полки. Если уж и проверять полезность местных книг, то начать стоит с направления, в котором я действительно силен.

Через пол часа поверхностного изучения томов, я уяснил: чем выше находилась книга, тем полезнее представленная в ней информация. На первом метре от пола стояли огромные автобиографии, жизнеописании, мемуары. На высоте двух метров уже попадались книги с различными вариантами плетений. Моя стояла здесь же.

Отмеченных красными полосами томов было всего восемь, и они были действительно полезными для меня. Я пролистал их, поверхностно ознакомившись с содержимым, но твердо знал, что придется внимательно изучить каждую книгу. Одна описывала варианты использования металлических рун и создания прочных печатей, рассчитанных на года. Вторая — освещала варианты создания трехмерных печатей, где руны закрепляют в определенных местах куба, который потом заливают глиняной смесью и обжигают. О трехмерных рунах до этого я даже не слышал. И вряд ли услышу, учитывая правило молчания о действительно полезной информации. Кто бы мог подумать, что даже на платных лекциях рассказывают о каэльских рунах далеко не самое полезное и важное.

Кроме того, в книгах мне попадалось множество новых рун, по большей части — узконаправленных, как четыре руны призыва огня — три различались по размеру и характеристике вызываемого пламени, а четвертая — заковыристая руна, которую порошком начертить будет сложно, даже задавала огню вектор движения.

Листая книги, я столкнулся со специализированными печатями, разработанными и максимально оптимизированными для одного-единственного действия: например, добыча воды из воздуха, или создание пламени. Печати были чересчур компактными, и я уделил внимание сноскам внизу рисунков. Там говорилось, что такие печати ложатся в основу артефактов, где важна компактность предмета, на которого наносят руны. Надо не забыть посетить лекции по артефактостроению — все же базовым знаниям лучше обучаться у специалиста.

Спустя часа три я откинулся на спинку кресла и задумчиво посмотрел на гору книг перед собой.

Я не думал, что находящиеся здесь книги будут настолько полезны: мне казалось, тысячи имеющихся здесь книг не могут содержать столько полезной информации. На деле же оказалось, каждая книга с верхних полок — полезное сокровище. Хотя до книг Аталеса, на мой взгляд, не дотягивают даже книги с верхних полок.

Имеющихся в этой части библиотеки книг с лихвой хватит, чтобы вникнуть в самые азы любой дисциплины — от химерологии, до големостроения, и нарастить на эти азы прочие знания, поднимаясь вверх по полкам. В результате можно стать крепким середнячком в выбранной области. Я мельком пролистал книги по выращиванию растений — в них имелись горы информации, которой еще не объяснял наставник. Впрочем, наставник мне как раз ничего и не объяснял...

— Похоже, у меня сложности, — сказал я мысленно. — Столько книг я не смогу перечитать и за пару лет.

— Положись на заклинание. Думаю, когда станешь адептом второго или третьего уровня, тебе ничего не помешает в день глотать книг по десять, прежде, чем заболит голова.

Я вздохнул. Разумеется, так и сделаю. Хотя хотелось бы выучить их самостоятельно, не полагаясь на заклинание: я по прежнему считал, что самостоятельно полученные знания качественнее, чем через заклинание.

— Если ты намерен стать кем-то большим, чем маг первого ранга, используй все доступные возможности, — без труда читая мои мысли, добавил Апелиус.

— Да, разумеется...

Но даже с учетом заклинания, придется выбирать направления для первоочередного изучения. В первую очередь займусь каэльскими рунами — даже куцые знания помогли мне решить проблему Филиса, а значит на данный момент руны — мое мощнейшее оружие. Вместо того, чтобы подтягивать все знания по чуть-чуть, лучше усилить направление, где я действительно силен. Точнее, дисциплину, в которой я считал себя сильным до сегодняшнего дня.

Но это все потом.

Я с сожалением закрыл томик и вернул книги на полки. На сегодня запланировано не только посещение библиотеки.

***

По сравнению со мной, Эмили продвигалась в искусстве практика семимильными шагами. Не знаю, виной тому изначально высокий магический потенциал, который аналитическое заклинание так и не научилось выявлять, зелья, или занятия медитацией с абсорбцией энергии с самого первого дня, но прогресс Эмили шел пугающе быстро. Такими темпами ей потребуется не больше месяца, прежде чем девчонка будет готова шагнуть на следующий ранг.

Накопители Эмили заряжала всё быстрее и быстрее. По расчетам заклинания, резерва девчонки уже хватит на создание пилюли, если я запитаю бао печать. Можно было вовсе обойтись с помощью энергопроводящего столика, но здесь скрывалась проблема: Ниаз и Эмили ещё не были знакомы. Ниаз всё время проводила в лаборатории, Эмили редко выходила из комнаты, и даже если бы я горел желанием познакомить их, с этим возникли бы проблемы.

Как отнесётся соученица к Эмили, рабыне-неофиту, живущей в одной комнате со мной, я даже предположить не мог, поэтому даже не рассказывал про рабыню, хотя Апелиус как-то отметил, что я совершаю ошибку, и затягивать с вопросом знакомства не нужно. Я пока игнорировал старика.

В итоге для печати я в очередной раз пожертвовал комнатным столом, столешница которого уже темнела пятнами от въевшегося за десятки экспериментов порошка. Я объяснил Эмили, что ей необходимо будет сделать, и быстро выжег порошок, напитав печать бао. Неофит в назначенное время перехватила управление ритуалом и завершила его, влив весь доступный резерв.

Пилюля оказалась похуже, чем была у меня, когда я принес Адару пробную партию, но гораздо лучше бесцветного маленького результата, который вышел в моих первых экспериментах.

— Отлично, — похвалил я девчонку. — У тебя здорово получается! Если поработаешь над ровным потоком выдаваемой бао, результат будет действительно отличным.

Но Адару хватит и такого. Еще пару десятков пилюль создадим, и навещу хитрого неофита.

Кстати, чего-то пацан не спешит навещать меня, предлагая цену за пилюли для адептов. В то, что ко мне придет неофит и заявит свои претензии, я не верю, а вот отсутствие Адара, который должен был прийти, уже подозрительно. Хотя рынок пилюль для адептов не страдает дефицитом...

Сады встретили меня привычной тишиной. Я прошел до лаборатории по прямой, не встретив ни наставника, ни новых монстров. Правда, несколько из старых здесь укоренились: ноги пауков, которых я видел в прошлый раз расхаживающими по садам, вросли в землю. Корни вырастали прямо из лапок монстров, переплетались и уходили в почву. Особенно неприятно было видеть, как пауки шевелят хелицерами , крутят головой и силятся освободиться.

Какие бы опыты не ставил Пау Лимбос, они невероятно сырые, если только маг не мечтает погрузиться в почву. Возможно, именно поэтому наставник ещё не перешёл к опытам на Ниаз.

Неофит спала. Девчонка отрубилась прямо посреди печати, в позе лотоса. Рядом с ритуальной фигурой валялись склянки из-под зелий. Похоже, Ниаз всё же выходила из лаборатории, и не только в столовую.

Я присел рядом с пустой посудой, рассмотрел цвет оставшихся в склянках жидкостей, к некоторым принюхался. А после, не боясь разбудить девчонку, ногами сгреб посуду из-под эликсиров к стене: одна из склянок явно принадлежала эликсиру бодрости — той забористой штуке, которая вырубила меня на днях. Эликсир давал невероятную работоспособность, а потом вырубал человека на восемь часов. И самочувствие после него оставляло желать лучшего. Истово желать, всей душой.

Судя по трем одинаковым склянкам, Ниаз себя не щадила. Я даже не беру во внимание склянки от остальных зелий, ускоряющих развитие энергетики и усиливающих скорость поглощения бао. Когда Ниаз проснется, она проклянет жизнь. В очередной раз.

Ждать пришлось недолго — я вызвал перед собой книгу по рунам и минут десять провел, вгрызаясь в новую для себя информацию, как Ниаз заворочалась и со стоном поднялась на ноги. Выглядела она ужасно и то и дело морщилась от головной боли.

— Нильям? М-м... Ты что здесь делаешь?

— Сколько ты уже опаиваешь себя зельями? — не счел я нужным ответить.

— С самого первого дня. Уже пять чернышей на это дело потратила. О бао, как же раскалывается голова...

— Пять чернышей? Ты уверена, что тебя не обманули?

По моим расчетам, склянок было куда меньше, чем можно купить на такие деньги. Тем более, зелья для неофитов, даже не для адептов.

— Пришлось специально зельевара нанимать, чтобы варил зелье для деградировавших энергоканалов. Зелье не редкое, но практически никому не нужное.

— Могла бы меня попросить, — пожал я плечами.

— Я тебя итак изрядно напрягла. Кроме того, разве ты знаешь рецепт? — я покачал головой, и девчонка добавила, — Так я и думала.

Помолчали. Ниаз буравила стену невидящим взглядом, я наблюдал за девчонкой.

— Кстати, Ниаз, не знаешь, Иллюр в школу какие-нибудь книги возит? — решил я узнать ответ на загадку Апелиуса у самого информированного неофита после Адара.

— Навряд ли, — пробормотала Ниаз, по-прежнему смотря в стену, — Не знаю ничего такого. Но иногда отлучается, да. А как люди проводят свободное время — уже не наши дела... — девушка встряхнулась и посмотрела на меня,

— Нильям! Я наконец добилась своего. Я на грани прорыва, представляешь? Все упражнения на плавность потока бао выходят великолепно! Развитая искра сыграла свою роль. Чувствую себя, будто я давно достигла потолка, но тренировалась и тренировалась. Я знаю, что перешагну на ранг адепта без проблем.

— Это хорошо, но прорыв лучше устраивать в беседке, — с сомнением в голосе произнес я.

— Я не уверена, что захочу прорываться в садах. Наставник может прервать ритуал, и шансов на повторный прорыв больше не будет.

— Он ушел в пустыню, за подопытными монстрами.

— Нильям, я — его подопытная! Я! Не исключаю, что единственная подопытная. Лучше я прорвусь из своей комнаты, чем в самый важный момент этот... — Ниаз замялась, но обложить наставника ругательствами в садах не решилась. — Этот человек появится и всё испортит.

— Помочь тебе с печатью сбора бао? Не обещаю фон, как в беседке, но примерно равный садам можно обеспечить.

Ниаз кивнула и, пошатнувшись, поднялась на ноги.

— Пошли, — уверенно произнесло это сонное, донельзя вымотанное чудо.

— Куда?

— Прорываться. Я готова.

Синяки от недосыпа под глазами неофита я видел впервые. Обычные, после хороших драк, мелькали всюду: Утренняя звезда — не боевое братство, здесь все раздавали люлей всем. Но с болезнями, недосыпом, дистрофией, перееданием и прочим железный организм практиков справлялся. Но Ниаз показала, что и у железного организма есть границы.

— Ну пошли, — хмыкнул я, понимая, что отговаривать ее сейчас бесполезно.

По коридорам школы девчонка шла на автопилоте. Никакого разговора про "прорваться", разумеется, и быть не может — она чуть ли стены не задевала.

Дошли до ее комнаты. Ниаз дважды дернула запертую дверь, нахмурилась, а потом вспомнила, что дверь нужно открыть и достала из-под формы ключ.

Я покачал головой, и мысленно обратился к архимагу, прося его об одолжении.

— Думаешь, стоит? — спросил Апелиус, и после моего ответа перехватил управление телом. — Ну, как хочешь...

Архимаг придержал дверь девчонке, и прикрыл комнату после себя.

— У тебя есть порошки? — спросил Апелиус уверенным голосом, — Для печати.

Ниаз секунду осмысляла вопрос, а потом кивнула и полезла в шкаф.

Архимаг бесшумно подошёл к девчонке со спины, притянул к себе и придушил, зажимая пальцем сонную артерию. Несколько секунд вялых судорог, и Ниаз обмякла.

— Руки еще помнят... — с гордостью произнес архимаг. — Принимай работу!

— Спасибо, — поблагодарил я. Осталось купить снотворное и залить в девчонку.

— Какие планы? — спросил архимаг, передавая управление.

— К целителю схожу, пусть он снова проведет ритуал. Похоже, бао я уже переварил.

— Может, займешься созданием мне тела?

— Хорошо, без проблем, — согласился я, хотя проблем была куча, — Но возьмусь не раньше, чем достигну второго ранга.

А еще нужно подготовить гримуар и скопировать в него заклинание прежде, чем Апелиус меня покинет. Ищи потом архимага-императора и умоляй выполнить обещанное.

Глава 16

В поздних сумерках я чувствую себя спокойнее — зрение часовых притупляется, далекие объекты размываются, потому легче штурмовать дома именно в сумерках или же ночью.

Я выжидал пол часа среди хвойного леса, пытаясь высмотреть врагов, но не преуспел. Поэтому с наступлением сумерек выбежал из леса и пробежал тридцать метров по траве до ограды особняка, возле которой и притаился, прислушиваясь к посторонним звукам, пытаясь понять, где прячутся враги. Я видел, что с другой стороны ограды — высокая трава, поэтому услышу, если кто-то подкрадется с другой стороны.

Будто уловив мои мысли, за секунды поднялся ветер, и вековые сосны, что на многие сотни метров окружали особняк, заскрипели, заглушая посторонние звуки. Прохладный ветер взъерошил волосы, залез под форму.

Наверняка здесь не обошлось без Апелиуса — старикан исподволь влияет на виртуальное пространство, усложняя мне тренировку. Впрочем, спасибо ему за это — после подобных тренировок реальные бои однозначно пройдут легче. Наверное.

При себе у меня только жезл и меч. Порошками я в виртуале не пользуюсь — здесь не тренировка по построению печатей.

Создавая пространство для тренировки, я выбрал случайное место в качестве полигона, а в противники себе определил огневика — адепта второго ранга, за боем и смертью которого я когда-то наблюдал. В прямом столкновении против адепта я уже побеждал, в основном за счет прямолинейности виртуальной куклы и большего запаса бао, которое я к тому же мог быстро восполнять в бою. Поэтому кроме адепта на территории особняка бродят еще человек десять обыкновенных мечников — массовка, смазка для клинка. Но я удивлюсь, если коварный архимаг не добавил кого-нибудь еще — старик обожал исподволь влиять на тренировки. Благо, я справляюсь с большинством трудностей и учусь на ошибках.

Зашелестел дождь, который я не устанавливал при создании пространства для тренировки: предупреждение от Апелиуса, чтобы я не затягивал.

Я выпрямился и заглянул за ограду, но противников не увидел — если кто-то из кукол и прятался здесь, надеюсь, дождь загнал их в особняк.

Я перепрыгнул ограду и упал в траву. Выждал минуту, но никто не звал на помощь, не кричал о замеченном враге и не пускал в меня стрелы. Успокоившись, я пополз по траве к зданию. Форма намокла и сковывала движения. Гадость...

Я сбросил халат, оставшись в штанах. Трава здесь высокая, вряд ли кто-то заметит одежду в высокой траве.

В сотне метрах от стен особняка траву скосили под корень. Причем я готов поклясться — когда я осматривал подступы к особняку с сосны, трава росла на всей территории. Либо ее за несколько минут куклы скосили, либо не обошлось без Апелиуса.

Я недовольно зашипел ругательства в адрес старика, а затем быстро метнулся к постройкам, что находились в стороне от особняка. Сходу забежал в конюшню и шмыгнул в пустующее стойло. В этот раз Апелиус не стал добавлять лошадей, а вот в прошлый одна взбесившаяся скотина едва меня не покусала.

С момента появления в этой тренировочной зоне я никого не убил. И начать необходимо в максимально удобный момент: только в голофильмах ужасов и виртуальных игрушках преступник может скрытно убивать людей, прятать тела и уполовинить группу прежде, чем выжившие заметят, что их стало меньше. После нескольких тренировок под присмотром старикана я отказался от тихого истребления кукол поодиночке — убийство обязательно кто-то увидит и поднимет тревогу, либо убитый срочно кому-то понадобится, его не найдут и поднимут тревогу уже тогда. Либо жертву не получится убить мгновенно, и перед смертью кукла успеет заорать, из-за чего поднимется тревога.

Неожиданно сквозь шум дождя я услышал заливистый собачий лай.

— Чего ты там нашла, Зоря? — громко спросил кто-то спустя пару секунд после лая. В реальной жизни такого просто не могло быть — на собаку бы наорали, или бросили чем-то, чтобы не лаяла, а в виртуальных полигонах вся охрана была образцово-показательной.

Я уже выскочил из конюшни и пробежал вдоль стены. От угла пробегу к погребу, а оттуда уже рукой подать до входа в особняк.

— Халат чей-то... — озадаченно произнесла та же бдительная кукла, и почти сразу заорала. — Слышь, Пепел! Поднимай тревогу, здесь халат!

Глупость кукл могла поспорить лишь с их настороженностью. Однако урок я уловил — в следующий раз не оставлю свои вещи на территории.

Тревожный колокол зазвучал, когда я бежал к особняку. По опыту знаю, что сейчас куклы хватают арбалеты и рассредоточиваются возле окон. Стоит мне промедлить, и подобраться к зданию будет трудновато, поэтому я решил сразу врываться внутрь. Разумеется, не с главного входа, возле которого изнутри уже наверняка стоят вооруженные стражники, а в окно. Лучше — на третьем этаже, там нет оконных решёток.

Я ловко вскарабкался по стене, цепляясь пальцами за выпирающие камни. Хорошо, особняк не кирпичный, за кирпичи я бы не ухватился, пришлось бы прорываться через главный вход или выносить решетку, а это — потеря времени.

Как я не старался, оконное стекло разбилось громко, даже чересчур. Я залез внутрь, оказавшись в чьей-то спальне. За стеной раздался чей-то взволнованный голос, и едва я высунулся из комнаты в коридор, пришлось шагать обратно, уворачиваясь от стрелы. А затем в лицо куклы ударил кислотный шар.

Фигура сразу завалилась на спину и исчезла. По договору с архимагом, мы убрали из виртуала всю лишнюю реалистичность, поэтому кукла не орала, сдирая с лица дымящуюся кислотой кожу. Всё же суть тренировок была в сражении против превосходящего противника, а не в испытании моей психики на прочность.

Я мог зачистить особняк без всяких игр с прятками, но куклы обычных людей — это всего лишь куклы: ситуацию здорово осложнял адепт. А ещё меня напрягало, что практик до сих пор не вступил в игру. Значит, Апелиус через него готовит что-то особенно пакостное.

Я вновь выглянул в коридор. На этот раз никто не спешил пустить мне в лицо стрелу, поэтому я добежал до поворота, повернул и заметил в десяти метрах от себя того самого раба-старика, мастера боя на топорах. В скорости я его превосходил, поэтому недолго думая, отправил в полет кислотный шар, следом — два воздушных удара, и ещё один кислотный шар.

Кукла, двигаясь с нечеловеческой скоростью, увернулась от первого кислотного шара и воздушного удара, зато её задело вторым воздушным ударом — похоже, Апелиус поигрался с характеристиками персонажа и взвинтил ловкость. Второй кислотный шар попал в грудь топорщику, а так как кукла не спешила исчезать, я добавил ещё два воздушных удара.

— Плохо! — резко сказал Апелиус, пытаясь отвлечь меня от боя. — Шесть заклинаний на одного единственного человека!

Вместо спора с вредным стариком я обернулся, и точно — сзади уже стоял воин и целился в меня из арбалета. Благо, воздушный удар летел быстрее, чем стрела.

Я шел по коридорам, истребляя все живое. Наверное, стоило двигаться быстрее, потому что отсутствие адепта мне непривычно: в предыдущих тренировках Апелиус выпускал эту гадость вместе с куклами, и самой действенной тактикой в здании были "клещи": меня зажимали с двух сторон и старались убить. В этот раз я постоянно держал в голове пути отступления к ближайшим окнам. Куклы нападали поодиночке и толпой, но как-то вяло, без огонька. А вот адепт все не появлялся.

Я пробежался по верхним этажам, убив большинство кукол, а потом вышел к лестнице, с площадки которой открывался вид на огромный зал первого этажа. Разумеется, адепт находился здесь.

Огневик сидел в позе лотоса посреди аккуратной, но заковыристой рунной печати. Юноша не двигался, глаза его были закрыты, но это ничего не значило: для контроля ритуалов зрение не обязательно.

Я не смог оценить, что сделает ритуал: адепт накрыл большую часть рун шторами, сорванными с ближайшего окна.

Проведенный над Филисом опыт помог мне осознать простую вещь: чем больше вложено сил и ресурсов в подготовку ритуала, тем сильнее можно ударить. Это правило относилось не только к магии, оно действовало и в обычном мире: один рыцарь, тренирующийся годами, закованный в доспехи, в которые вложены сотни трудочасов кузнеца, может покрошить десяток вооруженных палками простолюдинов, прежде чем выдохнется. Но даже один простолюдин, убив на работу месяц-другой, может изготовить арбалет, из которого умертвит того же рыцаря. Чем дольше и качественнее подготовка, тем сильнее можно ударить.

Разумеется, у человека должно быть понимание, над чем именно и как работать — наличие тех же арбалетных чертежей, или знание, как это оружие действует и из чего состоит.

В магическом мире правило тоже действовало: возможно, даже эффективнее, чем в обычном, человеческом. Я слушал лекции по истории магии и читал пару биографий, поэтому знаю, что те же маги при качественной подготовке могут стирать с лица земли целые королевства. Маги — это атомная бомба размером с человека.

Кстати, плохо, что в этом мире нет ограничителей: достичь ранга мага могут и талантливые полудурки, и конченые садисты. Да что там маги — каждый перворанговый адепт имеет разрушительный потенциал как минимум вооруженного пистолетом сверхчеловека.

Но вернусь к настоящей проблеме. Пока я занимался наблюдением за территорией, адепт подготавливался к вторжению.

Наученный горьким опытом виртуала, я метнул кислотный шар в ближайшие руны, но увы, это ни к чему не привело: шар ударился о невидимую плоскость защиты и безвредно стек по ней на пол. Кислота зашипела, растворяя мрамор в сантиметрах от ритуальных линий. Несведущий в печатях человек подумал бы: фиаско! Я же взбодрился — защитный барьер поставили слишком близко к печати. Кислота растворит мрамор, и я выпущу в выбоину еще дюжину кислотных шаров. Благо, чтобы печать не сработала, нужно нарушить всего одну-две линии. Вряд ли адепт создал защитную сферу вместо простого барьера: сфера потребляет в два раза больше энергии, да и чертить такую защиту долго.

Я потратил секунду, сравнивая свои характеристики с характеристиками адепта.

Нильям Тернер.

Ранг: начальный адепт.

Сила: 2.8

Ловкость: 3.1

Телосложение: 2.2

Вместимость бао: 580

Скорость поглощения бао: 270

Крепость костей: +185%

Плотность мышц. +186%

Развитие энергоканалов: 200%

Ликис Птах

Ранг: средний адепт.

Сила: 3.4

Ловкость: 3.0

Телосложение: 2.7

Вместимость бао: 420

Скорость поглощения бао: 190

Развитие энергоканалов: 130%

Информацию о магическом потенциале я убрал — все равно я узнаю о нем, лишь когда спрашиваю практика напрямую. Да и не дает ничего эта информация.

А вот факт, что я сейчас превосхожу адепта второго ранга в ловкости, наполнял мою душу ликованием. Шагну на второй — характеристики вырастут, и разрыв станет гораздо больше.

Но вернемся к адепту.

Огневик открыл глаза и прищурился, рассматривая меня. Не кинулся в атаку, не швырнул заклинание, как происходило всегда. Да и взгляд был чересчур умным и внимательным для куклы.

Черт! Неужели огневиком управляет старикан?

Адепт одним слитным движением поднялся на ноги и отряхнул седалище, чего кукла бы точно не сделала. Я прищурился и послал еще два кислотных шара в углубление в мраморе. В ответ Апелиус зашагал ко мне, наступая прямо на шторы.

Я отступил: разогнался, взбежал по стене, ухватился за низ перил... И спрыгнул, уходя от огненного шара старикана. А следом и от струи пламени, больше похожей на напалм. Хорошо, что Апелиус не успел добраться до меня — творить такие заклинания на бегу вообще сложно. Особенно с непривычки.

Я послал веер кислотных шаров, замедляя старикана и добрался до лестницы. Апелиуса шары не зацепили, но заклинаниями в ответ он швырялся вяло, больше занятый уклонением от шаров.

Когда я забежал наверх, торжествующе ухмыльнулся и принялся стрелять мимо старика. Первые кислотные шары расплескивались по граниту, а когда я поднимался по лестнице, швырял шары россыпью. И хотя некоторые летели в старика, остальные расплескивали кислоту по залу, запирая Апелиуса в кислотном кольце.

Старикан осознал свою ошибку и попытался вернуться за барьер, куда кислота еще не проникла, но я, не жалея ресурса, швырнул шары на опережение, и архимаг отступил.

Стоит отдать ему должное — Апелиус не сдавался до конца, пытаясь подбить меня огненными шарами и согнать с лестницы струей огня. Если бы Апелиус с самого начала плюнул на заклинания, и добрался на расстояние удара меча, я бы погиб. Старик — величайший мастер, с мечом он уделал бы меня за секунду, даже если бы я превосходил его по всем характеристикам. Но я его переиграл. Впервые в жизни я обставил архимага, и радовался этому, как ребенок.

Наконец очередной воздушный удар достал старика. Апелиус охнул и упал.

На всякий случай я швырнул еще один воздушный удар, подозревая щит на теле старикана, но заклинание спокойно долетело до Апелиуса и с хрустом сломало ему ребра. Архимаг перекувыркнулся и затих. Но не исчез. Швыряться в трижды императора боевыми заклинаниями мне понравилось, но я сдержался.

В голове не укладывалось: неужели я победил Апелиуса? Понятное дело, что старикан не привык сражаться в теле этого адепта, аналитическое заклинание наверняка не подключал, чтобы не замесить меня в первые секунды, и не оттачивал заклинания, которые имеет огневик... Но я все-же его сделал! Я нагнул архимага! Печать в стороне, дотянуться до нее Апелиус не сможет, бао у старика на исходе, а если и остался ресурс на пару заклинаний, я успею пальнуть по его рукам, если вздумает их на меня нацелить.

— Нильям... кха-кха... Я тебе не говорил одной абсолютной истины...

— Ну-ну? — поторопил я старика, не спеша спускаться с лестницы.

— Искусство — это ненаправленный взрыв... — торжествующе прохрипел старикан.

Я мельком посмотрел на печать, внешнюю линию которой разъедала кислота, и все понял. Но сбежать из особняка не успел: пространство затопила яркая красная вспышка и я затрепыхался на кровати, сдерживая фантомную боль от огня, разъедающего кожу.

Встав с кровати, полностью взмокший, я отправился в душ. Постельное белье после таких тренировок придется сушить от пота...

Эмили заворочалась на своей кровати, но спрашивать ни о чем не стала. И хорошо. Сил общаться не было.

— Неужели в этот раз обойдешься без нелестных комментариев насчёт нечестности печатей? — не выдержал молчания Апелиус.

— Сегодня ты обошёлся без метрового голема, так что проехали, — отмахнулся я.

Струи душа ударили в лицо, смывая пот и ненужную злость на старика. Действительно ненужную — сердиться на Апелиуса нет смысла. Старик ни разу не издевался надо мной: собаки, дождь, антропоморфные каменюки и пентаграммы просто помогают мне лучше подготовиться к реальности. Архимаг никогда не добавлял ничего, с чем бы я не мог справиться, приложив достаточно усилий, не добавлял в тренировку голых женщин и не запирал меня в виртуальном пространстве — я в любой момент мог покинуть тренировку.

Я несколько минут стоял под душем, не шевелясь и ни о чем не думая. Потом подумал о хорошем — о том, куда я перееду, когда уйду из школы: о тихом, спокойном месте... А потом признался самому себе, что мысли о спокойном месте — самообман. Да, я хочу пожить спокойно: хочу свой домик на берегу моря, но честно говоря, он бы у меня уже был, желай я его по-настоящему. На самом деле я ни шага не сделал в сторону этого домика, зато шагов к силе и могуществу были десятки.

Мысли по поводу спокойной жизни просто помогают мне, настраивают на состояние "вот сейчас я напрягусь, а потом ка-ак отдохну!", но суть в том, что я отдыхал всю первую жизнь. Не потому, что хотел того, нет, там просто не было возможностей для роста. А теперь эти возможности есть, и я их не упущу.

В прошлой жизни я хотел славы и власти, хотел стать кем-то большим, чем фабричный рабочий, и весь рост меня как практика, все жертвы ради силы... Если бы я сам не хотел этого роста, Апелиусу давно бы пришлось перехватывать управление моим телом при побегах со школы. Слова о хижине у моря — маленькая ложь себе самому ради спокойствия. Я уже отдыхал. Я уже имел столько женщин, что сейчас мне это не интересно. Да и гормоны пока не давят — рост в ранге влияет на характеристики, но к счастью, я сейчас как был несовершеннолетним пацаном, так и остался, и уровень тестостерона у меня тот же. Если бы рост в ранге влиял ещё и на тестостерон, заставляя тело преждевременно взрослеть, я бы уже поехал с катушек.

Я вздохнул. Все равно, хоть я и не слишком стремлюсь к мирной жизни, это не значит, что она мне не нужна — когда я доберусь до своего потолка, я нивелирую угрозу Апелиуса и перееду в хижину на берегу моря. Или даже построю себе особняк, а то и дворец. Буду самоутверждаться, показывая трюки деревенским мальчишкам и выращивая овощи на огородах крестьян. Или вовсе превращу пустыню в поле из неистребимых сорняков. Вот это будет номер...

Глава 17

В главном холле школы толпились практики. Я никогда не видел такого столпотворения: люди старались прижаться друг к другу, чтобы встать плотнее, плечи упирались в плечи, практики вставали на носочки, вытягивали шеи, чтобы увидеть, что происходит у дверей. Но там пока ничего не происходило. Люди прибывали, прибывали и прибывали. Адепты не обращали внимания на толкающихся неофитов, неофиты же без страха толкались с адептами. Расстояние между людьми было слишком маленьким, чтобы разглядеть нашивки и фасон формы.

О том, что в школу прибыл королевский вестник, я узнал по потоку людей, бегущих по коридору в холл. В школе было слишком мало развлечений, чтобы люди упустили прибытие гонца.

Гонец — одетый в подшитые золотом одежды мужчина средних лет, абсолютно обычный человек, даже не одаренный, насколько я видел, просто стоял в паре шагов от двери и смотрел поверх голов. Толпа не примыкала к нему, и не пыталась заглянуть в развернутый свиток в руках королевского посланника: практики толпились в трех метрах, ближе не подходили.

Пока я пробирался поближе, дважды чувствительно получил под дых локтями от других любителей первых рядов: удары отличались силой, наносили их явно адепты второго-третьего ранга.

Я продвинулся так далеко, как смог: практики в первых рядах стояли, как вросшие в землю валуны — сдвинуть их не получалось. Думаю, не стоит слишком уж пытаться лезть вперед и обращать на себя внимание. Тем более, с моего места видно достаточно.

Я минуту стоял на месте, смотря на моргающего, невозмутимого гонца. Вдруг толпа забурлила, послышались ругательства, стоны. Меня и окружающих адептов качнуло и вжало друг в друга, выдавило воздух из легких. Причиной был Лицеус Синебород: мужик прошел через толпу метрах в десяти от меня. Директора школы окружал невидимый кокон, со смешной легкостью расталкивающий окружающих людей.

— Ну? — с явным пренебрежением спросил Лицеус посла. — Зачитывай. Только давай быстрее, у меня и своих дел полно.

Посол никак не показал, что тон Лицеуса его хоть каплю задел. Мужчина откашлялся и высоким, подрагивающим от нервного напряжения голосом прочитал:

— Именем правителя королевства Вермут, короля Августа третьего, солнцеликого и народолюбивого, обращаюсь к главе школы магии Утренней звезды, Лицеусу Синебороду! Так как ваша школа стоит на землях королевства Вермут, король милостиво требует вас отослать двух адептов минимум третьего ранга для службы во дворце!

"Милостивое требование" вызвало шквал гула. Практики переговаривались, Лицеус стоял м нечитаемым выражением лица. Постол перевел дух, ожидая взрыва эмоций от директора школы, а не дождавшись, продолжил смелее:

— Король так же передает, что две другие школы на его территории, школа Закатного луча и Павших духов, уже отдали своих людей, дело за вашей школой.

— Мне следовало вздернуть тебя, но кто тогда передаст ответ его величеству? — задал риторический вопрос Лицеус. А потом продолжил. — Напомни королю, что во времена его прапрадеда школа не входила в состав королевства. И в какой-то проклятый деменцией момент королевскому географу того времени пришла в голову идея слегка подредактировать карту, включив в королевство и кусок пустыни: ему показалось, так будет красивее. Но если тебя выкинуть за барьер, посол, без своих тридцати наемников ты не дойдешь даже до ближайшей вшивой деревеньки, которая стоит на реальной границе, потому что тебя по дороге порвут монстры, единственные властители этой земли кроме нас, практиков. Так что иди и передай его величеству, что он может рисовать на карте что угодно, реальность от этого не поменяется. Основатель нашей школы специально выбрал ничейные земли для постройки школы и видит бао, земли останутся ничейными. А теперь — отдай печать.

Гонец беспрекословно вытащил из-под одежды массивную бляху и протянул директору. Лицеус перехватил цепочку артефакта, шевельнул рукой, и массивная тяжелая дверь школы с треском распахнулась и ударилась об стену. Здание школы едва заметно дрогнуло.

— Пшел вон.

Гонец не стал дожидаться, пока его вышвырнут, быстро поклонился и побежал к барьеру.

— Вот это происшествие...

— А ведь я говорил, что все эти движения неспроста.

— Да что он сделает!..

Практики расходились медленно, большинство искало знакомых и обсуждало с ними произошедшее. Мне не хотелось толкаться с расходящейся толпой, поэтому я вышел из школы, отошёл подальше и уселся в траву.

— Ну вот и последствия, — сказал Апелиус, когда я остался один. — Это — политика. Предполагаю, в твоём прошлом мире политику не изучали, чтобы вы не дай бог не объединились и не стали реальной угрозой властям планеты. Террористы не в счёт: это не сопротивление. Предполагаю, ваш вялый терроризм — подконтрольное стравливание пара недовольных, чтобы не рвануло всерьез.

— Да, политику не изучали, — согласился я. — Так в чем последствия? Ну пришел гонец, обломался. Надо будет — Лицеус отправит магов, чтобы объяснить королю, что стоит оставить школу в покое.

— Посмотри на эту ситуацию не как на конфликт групп, представь ее конфликтом двух людей, — терпеливо попросил Апелиус, — Предположи, что они равны. Да, маг сильнее, быстрее, это понятно, но все же предположи. И вот один равный человек сперва запускает слухи, меняет карты, включая в них территории второго, потом посылает гонца. Что будет потом?

Я задумался, представил себя на месте каждого и предположил:

— Идёт провокация? Наращивание давления на оппонента. Если учесть, что равный прямым текстом послал равного, в будущем наверняка агрессия усилится, особенно с учётом поддерживающих короля школ... Может, гонец короля и вовсе не от короля. Не думаю, что школы решили склониться, даже если они на территории королевства. Насколько я понял практиков, маги считают себя сверхлюдьми, и послать своих людей могли с целью объединения с королевством против Утренней звезды.

— Ну вот, можешь ведь, когда хочешь! — довольно прогудел Апелиус. — Неплохо для начала. А вот по моментам, что ты упустил: директор наверняка понял и посыл, и смыслы, но ему безразлично, что последует за отказом подчиняться. Он отобрал у посла артефакт — думаю, именно с его помощью гонец и прошел через барьер. Не думаю, что это единственный артефакт из тех, что отдали людям, а значит, жест имел либо политическое значение, и защита барьера скоро будет перенастроена, чтобы эти артефакты не действовали. Например, чтобы случайно не запустить в школу вражеского мага, который покромсает здесь всех к чертям. Либо всё ограничится одним возвращенным артефактом и я ничего не смыслю в защите, а твой Лицеус — на самом деле тупой мужик, которому магия не дала ничего, кроме долгожительства.

Я подумал, а потом задал самый правильный, на мой взгляд, вопрос:

— Что бы ты делал на моём месте?

— Намечается грандиозная заварушка, и я совсем не прочь в ней поучаствовать. На твоём месте я как можно быстрее обеспечил бы своего товарища, архимага и трижды императора, телом. И постарался как можно быстрее взять третий ранг адепта. Жаль, до ступени мага ты не домедитируешь, если события не затянутся, а вот достичь максимума как адепт — успеешь. Сражения не начинаются без подготовки, а у нас сейчас конфликт только назревает, считай, проходит одну из первых стадий. Ещё нужно протянуть армии к границам, накопить продовольствие... Да, думаю, у тебя есть время. И не забудь, мне нужно тело!

— А мне нужен гримуар с твоим заклинанием.

Апелиус выругался. Потом выругался снова и выплюнул:

— Будет тебе заклинание! Только телом займись. Я хочу поучаствовать как в боях, так и в дележе награбленного: мутное время — самое благодатное для рыбной ловли. Во время военных конфликтов такие схемы проворачивать можно, дух захватывает!

Сразу после этого я навестил Адара и попросил у него всю информацию по политике окружающих королевств за последние пять лет. Неофит посмотрел на меня, как на дурачка, но согласился достать информацию. Что удивительно, от стартов Адар отказался: сказал, назовет цену лишь после того, как соберет требуемое, и уже от этого назначит цену. Надеюсь, он не потребует больше черныша.

Поддавшись уговорам Апелиуса, я пошел в закрытую секцию библиотеки, где обложился книгами по изгнанию демонов.

Если в мире Апелиуса под демонами понимали живущих под землей рогатых существ из пламени, которые когда-то жили на небе и пламенными не были, то в Эаторе демонами называли духов давно умерших разумных монстров, элементалей и чародеев прошлого. К сожалению, смерть разумным духам на пользу не шла: всех их объединяла ненависть к людям.

Так как ритуалов переселения души в библиотеке не было и быть не могло, я планировал переделать печать изгнания, чтобы она не отправила дедушку Апелиуса в какие-то далекие и мрачные дали, где обитают озлобленные души, а переселила именно в подходящее тело. К сожалению, если я ритуал для вызова демонов и увижу, то не раньше, чем в закрытой секции для магов. А может, эти знания настолько запретны, что их и там нет. Жаль: объединив печать призыва и изгнания, я смог бы разработать действующий ритуал переселения без всяких проблем.

Между тем, дело наконец сдвинулось с мертвой точки. Немалую роль в работе играл Апелиус со своим заклинанием: мотивированный старик в очередной раз показал всю мощь заклинания, разбив множество изгоняющих печатей на составляющие и проанализировав каждую насечку на печатях, каждую руну. Благодаря совместной работе, я разобрался с изгнанием духов настолько хорошо, что мог бы начертить печатей семь, абсолютно разных, и все бы изгнали из меня Апелиуса.

Увы, мы не поняли, как обозначить демона, подселенного или подселившегося в тело: ритуалы очищали тело от лишней личности, но работали очень грубо: можно было забыть, как ходить, или наоборот, приобрести тягу к сырому человеческому мясу. Хотя думаю, люди, чье тело поработил ненавидящий человечество подселенец, не слишком бережное освобождение из-под плена демона не огорчило бы.

А еще в этих книгах мы нашли упоминание, что если человек оказался сильнее демона и укротил его на какое-то время, лучший и самый комфортный способ избавиться от чужой души — шагнуть на ранг мага. Мол, при переходе на этот ранг душа и тело перерождаются, а все наносное и чужеродное сгорает.

Апелиусу, ясное дело, информация не понравилась. Старик занервничал.

— Так. Ты же понимаешь, что нужно переселить меня прежде, чем достигнешь вершины третьего адептовского ранга? Ну, чтоб ты случайно не шагнул дальше.

"Случайно" дальше шагнуть я бы не смог — прорыв на ранг мага происходил как и на первый ранг адепта: со свитком медитации и обязательными ритуалами. И архимаг это знал.

— Разумеется, понимаю, — кивнул я. — Не беспокойся: курса артефакторики и окружающих книг по этой дисциплине должно хватить, чтобы создать гримуар. А навыков, наработанных по пути к гримуару, хватит, чтобы заработать достаточно чернышей для покупки у химерологов какого-нибудь модифицированного тела. Все нормально.

— Мне не нужно "какое-нибудь" тело, мне нужно лучшее, — проворчал старикан, но гораздо тише — подтверждение, что я не собираюсь его кидать, успокоило Апелиуса.

Часы летели за часами. Увы, мы так и не придумали, как обозначить Апелиуса: руны, обозначающей душу, я не знал. Если такие руны вообще есть, мне они не встречались. Ближайшие по смыслу руны, которые включались в каждый ритуал, переводились как "лишнее духовное", "непрочная память", "чужое намерение". Слишком обобщающие описания. Если бы в школе только были специалисты, умеющие работать напрямую с душами... Но я о таких даже не слышал.

Я застелил стол большими листами бумаги, склеил их между собой и начал осторожно переносить на бумагу рунные цепочки, круги , время от времени сверяясь с книгами и набросанным черновым вариантом печати, который вывело заклинание. Центр печати, в который вписывались обозначения того, что нужно вырезать из одной души и перенести в другую, я пока не заполнял. Если можно конкретизировать рунные обозначения, лучше сделать это. Не желаю понять, что превращение мира вокруг в огромную империю, находящуюся под моим контролем — это прекрасно. Или вдруг пристраститься к пирогам из русалок...

Печать получалась громоздкой. Перестраховавшись, я добавил по краям круга, в которую была заключена печать, огромную защитную цепочку, призванную остановить ритуал, если мы в чем-то ошиблись. Чтобы, не дай бог, не рванули энергетические накопители, или печать перегрузилась бао из-за закосяченной рунной цепочки.

Я не следил за окружающей секцией: занял крайний стол и тихо работал, никому не мешая. Все внимание было уделено печати. Поэтому человека, что подошел к почти завершенной печати, я заметил в последний момент.

Иллюр осматривал печать весьма заинтересованно. Кого-нибудь другого я бы постарался отправить подальше, но к адепту относился неплохо: он единственный практик, который показал ритуал и не потребовал от меня ничего взамен. Хотя адепт не мог не понять, в чем суть ритуала, но с этим я уже ничего не мог поделать — он уже видел всю печать.

Иллюр завис минуты на две. Потом взял карандаш и вопросительно посмотрел на меня. Я кивнул. Даже если он здесь все изрисует, печать сохранилась в памяти заклинания.

Иллюр начертил пару неизвестных мне рун по краям печати и перечеркнул массивный защитный контур.

Я отключил заклятие тишины, чтобы задать вопрос:

— А если ритуал пойдет в разнос?

Я ожидал, что Иллюр ответит на языке жестов, но адепт впервые заговорил со мной:

— Зачем ему идти в разнос, если печать будет идеальна?

— Чертовски логично! — возбужденным голосом сказал Апелиус. — Спроси его про руны, которые нужно поставить в центр, спроси! Если кто и знает про конкретные руны, чтобы разделить нас нормально и деликатно, то только Иллюр!

Увы, Иллюр не знал — соученик никогда не интересовался темой вращения душ между телами. Адепт быстро потерял интерес к разговору и попрощался, вскоре после этого и я скатал листы в длинный сверток и ушел по другим делам.

Сегодня — мое первое занятие по артефакторике, и я предвкушаю прикосновение к тайнам, которые приблизят меня к созданию гримуара. К сожалению, я пока не мог заняться зельями по причине обитающей в лаборатории Ниаз — соученица выспалась, и вновь села за медитацию. Как я и думал, желание девчонки прорваться, едва достигнув границы, было навеяно недосыпом.

Тифон Мясник пришел на лекцию за минуту до начала занятий. Толпа будущих артефакторов повалила в лекционный зал, высыпая монеты в ящичек. Я помнил, что на занятии по каэльским рунам в зале сидело меньше десяти человек, сейчас же лекционный зал был полон, и в коридоре еще толпились адепты.

— Мест нет! — отрезал Тифон и не обращая внимание на протянутые монеты, выгнал тех, кому мест не хватило. Это меня впечатлило.

— Кто будет шуметь, храпеть, портить воздух и плеваться на пол — пойдет за дверь без возврата монет! — тихо произнес Тифон, и зал смолк. — Итак, начнем первую лекцию...

В первую очередь преподаватель объяснил отличие артефактов по мощности. На первом месте стояли предметы, усиленные рунными цепочками. Рунные цепочки в основном наносились на мечи, щиты и выступали в роли микропечатей на укрепление или остроту. Их нужно было запитать бао, которое почти не держалось в предмете и выветривалось часов за двенадцать, иногда — быстрее. На втором месте стояли артефакты. В них уже вложен камень души. Результат зависел от мастерства артефактора, но создать меч, рассекающий скалы, даже у лучшего мастера не выйдет.

— Обычно оружие зачаровывают на остроту, прочность, — поднял палец Трифон. — Помните, эта острота — иного уровня, чем у обычного меча, и сталь обычного меча артефактное оружие, если оно сделано не косоруким неофитом, сможет разрезать влегкую! Так что фехтование с противником, вооруженным обычным мечом, продлится один-два удара. Можете создать оружие дальнобойное, где камень выступает для фокусировки и изменения вашей собственной бао. Огонь, кислота, ледяные сосульки — добавить можно все, чего пожелаете. На третьем месте — оружие с ядрами души. Вам точно не грозит в ближайшее время создавать артефакты на основе ядра, а если вам попадет в руки этот ресурс, лучше продайте его мне. Ядра очень редки: даже некоторые маги не откажутся выкупить его у вас. Проблема в том, что монстры с ядрами обычно истребляют адептов, а не наоборот. Скажу вам: если бы в Утренней звезде появился маг, живущий зачисткой пустыни от высокоранговых монстров, я бы таких вещей насоздавал из ядер и качественных ресурсов, школа бы ахнула... но это уже мое наболевшее, не обращайте внимания. Тем более, вряд ли кто-то из вас станет магом, малята, а если и станет, у вас найдутся дела важнее: годами сидеть в школе, на источнике энергии, окрашенной в ваши цвета, и медитировать, стараясь прорваться на следующий ранг. Это важнее, чем потратить неделю на зачистку сильнейших монстров. Безусловно.

Я поднял руку.

— Да?

— Скажите, какие ресурсы нужны для создания предметов?

— Хороший вопрос. А какие у тебя есть?

Я перечислил купленные у ювелира камни, металл и упомянул камень души арморкэта.

— Железо выкинь или продай кому-нибудь. Ты не кузнец, и вряд ли им станешь — не хватит времени. Задумаешь создавать мечи, купи готовый и накладывай на него чары, трави на лезвии руны. Это я всем советую! А насчет ресурсов — я рекомендую создавать все артефакты из ресурсов пустыни: хитин, кожа, кости. Чем сильнее зверь, тем качественнее можно сделать артефакт. А можно и не сделать, если нет мозгов и руки растут из междуножья. Камни... Пока оставь на будущее, сейчас ты с ними сделать ничего не сможешь, только попортишь.

Тифон замолчал, обвел взглядом аудиторию. Все молчали. Храпящих и плюющихся не было: мастера артефактора слушали очень внимательно.

— Ладно, продолжаем. Базовое, чему я учу на артефактостроении, артефакторике, называйте, как хотите — защита. Сегодня я расскажу и покажу, как создавать простейший защитный браслет...

Спустя час занятий я вывалился из лекционного зала и побежал к торговым рядам. Реально побежал — мне хотелось быстрее попробовать на практике показанные схемы. А лаборатории артефакторов, где рекомендовалось создавать снаряжение, не были резиновыми.

Я быстро купил кусок плотной кожи крюкозубра, пластину арморкэта и маленький камень души и побежал к лабораториям. И то успел занять предпоследнее рабочее место.

Как и сказал Тифон, вход в лаборатории стоил символические пять стартов. Меня такой символизм неприятно удивил. Как только смогу, обставлю свою собственную аудиторию всем необходимым, чтобы не терпеть очереди и не тратить деньги в каждом заходе.

Я удобным ножиком-артефактом с камнем души в навершии аккуратно разрезал кожу на тонкие ровные полоски, пластину зажал в тисках и распилил артефактом-пилкой, пробил третьим артефактом дыры в коже и в кости...

В общем, когда я соберусь обставлять свою лабораторию, мне нужно будет много камней душ. Печально.

Расписав показанными рунными цепочками кожаные ремешки и пластины, я сплел из них браслет под свою руку. Самое сложное — вплести руны так, чтобы артефакт работал как печать, хоть и не являлся печатью, как тот же браслет, где каждая полоса кожи несет свою рунную цепочку.

Перед тем, как в заготовку добавить камень души, нужно проверить ее на диагностической печати — метровом круге, внутри которого были спрятаны руны. К сожалению, диагностическую печать я не смогу поместить у себя в лаборатории, потому что не могу увидеть, из чего она состоит.

Я дождался очереди, положил заготовку на круг и подождал. Наконец засветилась руна "безопасность". Я забрал заготовку, вернулся к рабочему столу и подсоединил кожаные ремешки браслета к камню души, прижигая кожу специальным инструментом к шершавым граням. К сожалению, при создании артефакта камень выступал в роли одноразовой батарейки, которую невероятно сложно изъять обратно из артефакта.

Закончив, я зашнуровал браслет на запястье и полюбовался им. Камень находился рядом с тыльной стороной ладони и мягко светился. Руны на коже еле заметно блистали.

Идеально.

— Дед, я артефактор! — похвастался я Апелиусу, а потом пол часа выслушивал рычание по поводу "деда".

Следующие пять дней были наполнены событиями. Я переваривал рост характеристик, подстегнутых целителем, тренировался с жезлом, пуская кислотные шары: тренировка с Апелиусом показала, что жезл довольно неплох против адептов. Увы, тренировался я лишь в виртуале, чтобы случайно не шагнуть на новый ранг.

Старикан затаил обиду и взялся за тренировки в виртуале всерьез: эти пять дней меня раз за разом выносили резко поумневшие куклы.

Я посетил все платные лекции по артефакторике. Адар пришел и сказал, что он сможет мне дать за пилюли для адептов лишь половину от цены пилюль для неофитов. Я плюнул и продал пилюли школьному торговцу зельями. Благо, Эмили делала по три-четыре пилюли в день, и каждая следующая получалась все лучше и краснее.

Посетил все лекции по каэльским рунам, но ничего нового не узнал. Все, что мне рассказали, я уже видел в книгах закрытой секции. Лекции по зельеварению тоже откинул: если будет свободное время, лучше почитаю книжки.

Самое важное, что произошло за эти дни — это прорыв Ниаз. Девчонка наконец стала адептом. Это произошло в ее комнате — соученица по-прежнему параноила по поводу Пау Лимбоса. Между прочим, вряд ли безосновательно: на следующий день после прорыва наставник встретил Ниаз в садах, поздравил с новым рангом, дал новые задания... а после — снова ушел в пустыню за монстрами. Ниаз жутко нервничала, и было от чего: теперь по садам ходил огромный паук, покрытый мхом и корой. Неестественные медленные движения монстра вгоняли девчонку в ужас.

— Он точно нацелился на мою жизнь... — ныла Ниаз, помогая мне убирать лабораторию, — О бао, что же делать...

Я не слишком вслушивался в бормотание девчонки. У меня были другие проблемы: архимаг, заклинание, политика. И прорыв на второй ранг, что я планировал на самое ближайшее время.

Глава 18

Я никогда не заморачивался, посещая столовую: брал поднос, приборы, подходил к огромному столу раздачи и первым делом просил у школьного слуги тарелку мяса. Мягчайшая мякоть куриных ножек, ароматные кусочки шашлыка из баранины вперемешку со сладким перцем и кольцами лука, маринованная говядина или просто крупные, полностью прожаренные стейки чего угодно — я выбирал, исходя из сиюминутных желаний и ни одно мясное блюдо не обделял вниманием. Готовили в столовой очень вкусно, и я стремился наесться за всю первую жизнь, в которой из всего рациона с рождения и до самой смерти максимально подходящим к мясу по белковому составу была протеиновая паста.

После мяса я обычно брал гарнир: гречку, рис, картошку, макароны — без особых предпочтений. Но в этот раз до гарнира я дойти не успел.

— Я не понял, где мясо?!

Мяса на раздаточном столе не было. Глубокие деревянные емкости, в которых еще вчера нежились в собственном соку куриные ноги и исходил ароматным паром гуляш, теперь были пусты.

— Мяса нет, господин адепт...

Слуга был старше меня раза в три, и годился телу в дедушки, но все-равно потел от страха, глядя глазами загнанного в угол кролика. Еще вчера и позавчера на раздаче стояли женщины и девушки, а сегодня поставили мужика. Видимо, этот слуга стрессоустойчивее других. Или его просто не жалко.

— Я вижу, что его здесь нет. Мне интересно — почему?

— Ну-у... э-э... это самое, в общем, как бы сказать, господин адепт... э-э...

Если отфильтровать невнятное блеяние, рассказ сводился вот к чему: караван, который обычно доставлял продукты в Сандору, откуда их забирали и тянули до школы адепты, до деревеньки не добрался. Причем, на памяти слуги, такой казус случился впервые за семь лет.

— Блокада! — высказался Апелиус сразу же, как слуга закончил. — Каравана с мясом ваша школа уже не дождется... Плохи дела, Нильям. Затягивай пояс, за Утреннюю звезду взялись всерьез. И знаешь, что тебе нужно сделать в первую очередь?

— И что же? — со вздохом спросил я, догадываясь, что мне посоветуют.

— Заняться созданием моего тела, разумеется! Плюнь на гримуар: скопирую я тебе заклинание, как только подрастешь в артефакторике! А пока — сходи, блин, наконец к химерологам и найди того, кто сможет сделать качественную куклу!

Я, ни говоря ни слова, доел гарнир с пресным салатиком и отправился в Сады.

Но не дошел.

Как и вчера, я заинтересовался прущими куда-то практиками и пошел по течению. Люди привели меня в зал выдачи заданий.

Здесь царило непривычное оживление: толпа в помещении была настолько многочисленной, будто у окошка бесплатно раздавали камни души.

Чтобы узнать причину ажиотажа, я присмотрелся к форме пацанов перед собой и вытащил за воротник ближайшего адепта. Пацан диким взглядом посмотрел на свое место в толпе, дернулся было обратно, но люди за секунды сомкнулись, и свободное место исчезло.

— Пусти! Пусти же, блин!

Пацан безрезультатно подергался, а потом застонал, и спросил:

— Чего хотел?!

— Расскажи, почему туда рвешься? Если рассказ будет быстрым и полноценным, получишь старт.

— Да чего мне твой старт?.. — пацан с тоской посмотрел на прибывающих людей, махнул рукой и принялся меня просвещать. — На бесплатных лекциях в зал заходили слуги и оповещали всех, что появились новые задания для учеников. Типа, нужно набрать продуктов в Лурсконе, или камней душ в пустыне, или части монстров. Все задания большие, но и платят за них книгами заклинаний, свитками медитации, зельями и ресурсами, необходимыми для прорыва. Можно тех же пауков набить, сдать сотню лап и купить пару заклинаний, которые можно будет заучить на ранге адепта... Отпусти, а? Тебе, может, без разницы, а я в шаге от прорыва, и эти заклинания мне ну очень помогут!

Я кивнул, отпустил пацана и полез в мешочек за монетой, но доставать ничего не потребовалось. Пацан, хоть и заметил мой жест, дожидаться монеты не стал: разбежался и ввинтился в толпу, стараясь протиснуться как можно дальше.

Я еще раз оценил количество людей, и зашагал в сады, прикидывая, что Эрам Рсаев точно выест мне весь мозг, уговаривая побыстрее взяться за поход, дабы начать пораньше подгребать под себя вкусные плюшки. И будет прав.

Под ногами зашелестела трава. Настал момент, которого я уже две недели избегаю.

Прорыв. Прорыв, мать его!

Бао целителя в теле уже не ощущалась, рост характеристик остановился. Поэтому я оценил, что готов к следующему рангу.

Теперь мои характеристики выглядели так:

Нильям Тернер.

Ранг: начальный адепт.

Сила: 3.2

Ловкость: 3.6

Телосложение: 2.5

Вместимость бао: 580

Скорость поглощения бао: 280

Крепость костей: +200%

Плотность мышц. +200%

Развитие энергоканалов: 200%

Я уже обогнал огневика, моего постоянного виртуального противника. А ведь ритуал сделает меня еще сильнее! Боги, бао, и демоны — как я крут... А все благодаря возможности отслеживать свои собственные характеристики с помощью заклинания. Я знаю, что все практики употребляют эликсиры бесконтрольно, и не в том количестве, в котором нужно. И на тренировки тела тоже забивают, да, потому что сложно разобраться, становишься ли ты сильнее, и дошли ли твои параметры до капа. Да и монеты зарабатывать нужно, пытаясь при этом еще и прокачаться. Думаю, я единственный такой уникальный адепт, который не шагнул на новый ранг сразу, как мог.

По густой прохладной траве я прошел до беседки. Не знаю, имеет ли смысл окрас бао при становлении адептом, но буду считать, что да. Лучше перестраховаться и шагнуть на новый ранг в самом подходящем для этого дела месте. Тем более, наставник пропадает в пустыне, Иллюра в беседке нет, а Ниаз сидит в своей комнате — девчонка тренировалась: купила три книги заклинаний и заучивала порядок рун, не пытаясь активировать заклинание и "заучить" его.

Дойдя до беседки, осмотрелся. Никого и ничего, тишь да благодать. Травы тянутся к солнышку, блестят бока плодов на яблонях, изредка застывшие кроны колышет невесть откуда берущийся ветерок...

Я плюнул на все правила приличия и залез на стол в беседке, где и уселся в позе лотоса. Захотелось мне так.

Прорыв на новый ранг прошел легко и буднично: стоило мне шесть раз наполнить и выплеснуть резерв, как мир будто перевернулся: меня охватило ощущение дезориентации, в ушах запищало, на мгновение помутнело в глазах. А потом все прошло.

По телу пробежала волна чистейшей энергии, мягко омывая изнутри каждую клеточку тела. Чистая, плотная волна энергии адепта второго ранга. Я аж застонал от удовольствия, а потом принялся с возросшей скоростью пополнять резерв искры. И теперь пришлось уплотнять энергию: бао вокруг казалась самую малость разряженной, и ее в искру вмещалось больше, я будто утрамбовывал... нет, не вату, что-то плотнее — скажем, землю.

Я проверил информацию о себе.

Нильям Тернер.

Ранг: средний адепт.

Сила: 3.9(+7)

Ловкость: 4.5(+9)

Телосложение: 3.0(+5)

Вместимость бао: 710(+130)

Скорость поглощения бао: 340(+60)

Крепость костей: +200%

Плотность мышц. +200%

Развитие энергоканалов: 210%

Тело чувствовалось очень непривычно. При попытке слезть со стола я приложил силы гораздо больше, чем требовалось и завалился лицом вперед. Падение настолько растянулось в моем восприятии, что я не только успел выставить перед собой руки, чтобы приземлиться на растопыренные пальцы, но и подумать, что стоит научиться правильно ходить, дойти до лаборатории и там уже полноценно подвигаться. Резкое изменение силы и ловкости вкупе с массой тела, оставшейся не прежнем уровне, слишком уж бьет по восприятию. Пока действовало бао целителя, рост характеристик был равномерным, теперь же придется привыкать, но жаловаться на такое станет только последний придурок.

К комнате я двигался, держась за стенку, чтобы не упасть от сбоящего вестибулярного аппарата. И судя по всему, это оказалось не слишком удачным решением: я раньше двигался посреди прохода, вызывающе глядя перед собой, поэтому не попадал в такие ситуации, как сейчас.

На взрыв хохота впереди я не обратил внимания: ничего удивительного, время от времени в школе смеялись. Вот только компания из трех адептов, внимательно наблюдающих за мной, вызывала легкую тревогу: слишком липкие взгляды, слишком много внимания от перворанговых.

Я помнил это место: здесь редко проходили наблюдающие за порядком адепты, да и одна девчонка вколачивала пацана в пол. Как же ее звали? Зоуя? Зоуи?

— Гля, как пацана шатает! — цыкнул один из учеников, — Не думал, что адепты бухают. Портит репутацию школы и нашего ранга.

— Не, его плющит наверное, пацаны, — предположил мужик, смещаясь в сторону. — Помните, неофитов послабее тоже временами ломало? Падали в корчах на пол и минут десять подняться не могли. Делай с ними, что хочется.

— Адепт, слышь? Есть монеты?

Голоса обступивших меня умников казались крайне противными. Или это субъективное ощущение, возникшее из-за того, что эти гении хотят меня обобрать?

— Да есть у него монеты, чего вообще спрашиваешь. Видишь же на поясе кошель, — один из пацанов подошел и попытался ткнуть меня в указанный кошель, но я уклонился, двигаясь, будто в патоке. С непривычки отклонился гораздо дальше, чем следовало и пришлось сделать пару шагов, чтобы не упасть. Со стороны мои дергания, наверное, смотрелись нелепо. Зато я вырвался из центра треугольника и теперь видел всех троих адептов.

Черт... Как же ответить на такое, с учетом грандиозного культурного разрыва между воспитанной на Ильмсхуре личностью и здешними аборигенами?..

— Кошель действительно твой, — кивнул я. — Его со всеми деньгами дала мне твоя мать, когда я вместе со всеми практиками школы ее в театр водил.

Получилось не так остроумно, как мне хотелось. Благо, состязания в риторике на этом закончились: пара стоявших по бокам адептов выдернули из рукавов большие черные платки и ювелирно воздействуя на ткань ветром, понесли ее к моему лицу. Стоит признать, выглядело эффектно. Возможно, с пьяным адептом они действительно могли бы справиться.

Но у меня тоже была магия. И в отличие от тела со сбитой координацией, бао повиновалась мне лучше, чем до прорыва. Гора-аздо лучше.

Я не стал формировать заклинания — был неиллюзорный риск покалечить или даже убить пацанов, а разбираться со школьным руководством по поводу тройного убийства не хотелось. Да и не требовались мне заклинания.

Я махом опустошил на четверть увеличившийся источник. Возникший из ниоткуда ураганный ветер смел платки и ударил по адептам: по управлявшим тканью и по тому, который хотел обойти меня со спины. Учеников опрокинуло и протащило по каменному и отнюдь не скользкому полу. Пока адепты поднимались и сыпали проклятиями, я вытащил клинок и направился к тому, который лежал в стороне.

— Ты чего...

А вот теперь за меня взялись всерьез: порыв ветра буквально разметал на клочки огненный шар, пущенный мне в спину. Я мельком вспомнил, как провал источника на скале рассеивал мои заклинания, а потом меня накрыла злость.

Пацан, к которому я шел, отползал, помогая себе руками, но я метнулся вперед, умудрившись не споткнуться, и вполсилы плашмя ударил по лодыжке адепта. Хруста я не услышал, но истошный крик, заполнивший коридор, подсказал, что все в порядке, и перелом находится именно там, где должен.

Когда я обернулся, остальные умники убегали, впечатленные моей скоростью и тем, как я смог расправиться с заклинанием. Догонять их я уже не стал: запал схлынул после одного лишь удара. Сомневаюсь, что они меня выследят и как-то подпортят жизнь. А если уж и выследят, то переломы их от этой мысли не избавят. Да и не думаю, что стоит бояться адептов: у меня, черт побери, в вероятных противниках собственный наставник, как минимум один адепт и не последняя леди Лурскона. Я уже во врагах, как в шелках.

Мелькнула мысль обеспечить пацану анестезию трюком, с помощью которого Апелиус уложил спать Ниаз, но я отмахнулся от такой мысли. Как-нибудь в другой раз.

— Очевидно, тебе стоит научиться нормально ходить, — прокомментировал Апелиус, когда крики пострадальца остались далеко позади.

— Думаю, жадность к монетам превосходит осторожность. Я ни разу не видел этих адептов, поэтому вряд ли встретил бы их, если бы у пацанов получилось, что они задумали.

— Ты их видел, просто не помнишь, — возразил архимаг. — Ты встречал их на двенадцатый, семнадцатый и пятьдесят третий день после твоего прихода в школу. Но они двигались поодиночке, либо вдвоем и на тебя не обращали внимания.

— Ну и ладно. Не о том разговор.

— Хорошо, давай поговорим о другом, — согласился архимаг.

— Опять о теле?

Архимаг уже столько раз поднимал эту тему, что она меня уже подбешивала.

— Нет. Давай обсудим твои вспышки гормонов от вида Ниаз.

— Разве это не твоих рук дело?

— Отнюдь. Ты подавлял эмоции тела пацана, а сейчас они рвутся наружу. И я предупреждал — трахайся!

— Хорошо, как-нибудь обязательно начну, — отмахнулся я. Сказанному стариканом я не верил — наверняка все эти приступы несвойственных мне мыслей — дело деда.

— Это радует, — заключил Апелиус. — А теперь, раз ты все-же сам поднял эту тему, не могу не спросить: не пора ли заняться обеспечением меня телом?

Кажется, я зарычал.

Следующие несколько часов я тренировался контролировать собственное тело. Если начиналось это с попыток плавно ходить, то чем больше у меня получалось, тем больше я пробовал, удивляя Эмили, читающую давно забытый мною учебник с травами. Я пробовал бежать по стене, вставал на руки и отжимался, затем на руку, потом прыгал с одной ладони на другую... В общем, спустя два часа упражнений я полностью взял тело под контроль, а во взгляде девчонки появилось что-то голодное. Как бы не подумала, что я перед ней выделываюсь.

В этот раз за новой формой пришлось идти самостоятельно. Одежду получить вышло довольно просто: у меня даже не потребовали показать что-то, подтверждающее мою второранговость. Слуга выслушал запрос и спустя минуту вынес мне форму по размеру. Впрочем, размеры в школе были довольно условными: халаты можно было туже подвязать, затянуть пояс на штанах. Проблема была только с нательным бельем, но я уже на глаз знал, какое буду выбирать, когда понадобится.

А еще я еще раз прикинул исправленную с помощью Иллюра версию ритуала и пошел в лабораторию, намереваясь начертить печать и запустить ее вхолостую, проверяя, рванет ли она без защитного контура.

— Похоже, тебя ждут, — заметил архимаг, стоило мне войти в сады.

— Вижу, — ответил я старику, глядя на утоптанную тропинку, которой несколько часов назад здесь не было.

— Примешь приглашение?

— Как будто у меня есть выбор...

Я вздохнул и пошел по тропинке, предчувствуя неприятный разговор. Другого с наставником я не ожидал.

Пау Лимбос встретил меня в беседке. Наставник развалился на скамейке, сочился дружелюбием, улыбался и был столь приветлив, что мне захотелось сбежать.

— Как успехи с моим заданием? — спросил маг после обязательных приветствий.

— Хорошо. Выбрал розу, растет помаленьку.

— Это хорошо, хорошо... Слышал, ты увлекся Каэльскими рунами.

— Да, — подтвердил я. Все равно это не было секретом. — Написал книгу, в которой собрал все свои знания по этой теме. Мне даже выдали полноценный пропуск в отдел для адептов.

— "Даже"? — Пау Лимбос перестал улыбаться. — Не должно быть никаких "даже". Ты мой ученик, значит, должен стремиться быть лучшим!

— Пока тебе собственный наставник не ограничит возможности к развитию, — пробурчал Апелиус.

А маг между тем продолжал:

— Ладно, для начала пойдет... Даже не стану тебя пенять тем, что ты сразу мог получить высший доступ и попасть в отдел для магов. Хотя Иллюр смог, заметь! Я позвал тебя по другому вопросу. Я тут недавно узнал, что ты ищешь информацию по переселению души...

Я мысленно выругался. Вот же засранец этот Иллюр! Стоило подождать, пока освободится угловой столик, и занять его — никто бы не заглядывал со спины.

Я нахмурился.

— О, не стоит таить зло на соученика, — примирительно сказал наставник. — Он хотел как лучше и подошёл ко мне с вопросами, будет ли работать твой ритуал и как его модернизировать. В отличие от тебя, Иллюр общается со своим наставником, знаешь ли.

И Пау Лимбос оскалился в медвежьей улыбке.

— Он даже не говорил, чей это ритуал, это уже мои догадки. Кстати, я совершенно случайно знаю, какими опытами занимался твой... рекрутер. И с твоей стороны заинтересованность в таких знаниях, как магия переселения душ — довольно подозрительна. Что скажешь?

Я попытался подавить панику, и произнес настолько ровно, насколько мог:

— Не понимаю, о чем вы. Филис был выжившим из ума стариком.

— Ха! Вот как раз таким, как ты его описал, Филис не был. В общем, мой дорогой ученик, я знаю, что в твоем теле две души.

Бежать не вариант. Маг гораздо быстрее меня — на целых два усиления превосходит. И если не догонит по школе, то догонит в пустыне.

Но скорее всего, меня возьмут за жопу уже в садах, среди полностью подвластного наставнику пространства.

— Да не бойся ты так, — поморщился Пау Лимбос. — Я тебя за другим позвал. Я могу помочь. Я могу переселить лишнюю душу или филигранно уничтожить ее.

Я почувствовал, как напрягся Апелиус. Мое ощущение окружающей и внутренней энергий качественно улучшилось: я ощутил, как по телу пробежалась волна дублирующего бао. Энергия старика, который до сих пор находился в начале пути адепта, ощущалась будто шерстяные нитки рядом со стальными канатами. Старик не пытался перехватить контроль, лишь выжидал, но у него теперь не выйдет мной управлять. Теперь разбег в нашем ранге не позволит ему захватить контроль над телом, будь он сколько угодно опытнее. Я — в разы сильнее.

— Что взамен переселения?

— Сущий пустяк. Я сделаю все, что нужно: переселю душу, и даже найду, куда. Есть у меня знакомый мастер химерологии — он как раз мне задолжал пять лет назад. Разумеется тело он создаст не обычное, а такое, что захочет твоя вторая душа. В пределах разумного, само собой — адепт не волшебник.

— Но? — осторожно спросил я.

— Но ты должен будешь какую-нибудь услугу. Разумеется, без вреда для репутации, благосостояния и здоровья.

— Ты должен вербовать людей, а не они — тебя, — с облегчением проворчал Апелиус, убирая свою энергетику от моей. — Хотя это ради моего блага, так что соглашайся.

— Что нужно будет для ритуала?

— Три глипса с камнями души из пустыни — они нужны мне. Конечно, можешь взять любого монстра, но в клетку залезет лишь глипс, если не планируешь с повозкой идти. Лишь глипсы с камнями бывают достаточно мелкие. А еще для ритуала мне нужно будет ядро души.

— Я могу подумать? — спросил я, не намереваясь расслабляться.

— Ну разумеется, мой ученик, — рассмеялся Пау Лимбос. — Только не затягивай.

Я ушел из садов, и уже там спросил Апелиуса:

— Что делаем?

— Не думаю, что у нас есть выбор. Говорить "нет" твоему Лимбосу, который знает о нас столь многое, по меньшей мере неосмотрительно. Не думаю, что те, кто отказывает ему, долго живут.

А я целую Ниаз из-под удара увел...

Глава 19

Я зашнуровал рюкзак и вздохнул.

Поклажа получилась внушительной — усиленные клетки для глипсов из усиленного укрепляющими рунами сыродутного железа занимали большую часть рюкзака — притом размер монстров-вожаков таков, что их придется чуть ли не трамбовать в эти клетки.

Дьявол...

Но делать нечего — придется выходить с таким багажом. Мне еще повезло, что я пойду в центр пустыни за глипсами в составе команды опытных адептов.

Вчера вечером забежал Эрам и устроил скандал по поводу того, что все адепты и неофиты убежали в пустыню, и группа адептов, не привыкших оставаться в стороне от приключений, бьет копытом, стремясь за приключенцами, и все ждут меня одного. До угроз пацан не опустился, но я видел — ему очень недалеко до них. Пришлось пообещать, что утром буду готов.

И вот, я наконец собрал рюкзак. К сожалению, ничего кроме еды, воды и клеток в рюкзак не влезло, так что если найду травы или камни, их придется тащить кому-то из группы. Ну и ладно. Все равно от добычи я отказался.

На запястье висел защитный браслет, который я сделал поздно вечером — гораздо лучше того, первого. Руны вышли неровными, но со своей задачей артефакт должен справится, и отразить как минимум пару тех же воздушных ударов. До творений Тифона моей неказистой поделке еще далеко, но я лишь ученик. Правда, до изделий, изредка продаваемых в торговых рядах, браслету так же далеко. Да и некоторые ребята с одной лекционной группы делали вещи получше...

Ладно, научусь! Благо, с расчетом микропечатей артефакта заклинание помогает, а материалы можно в той же пустыне добыть, или купить в торговых рядах. Да и криворукость лечится тренировками.

Кто-то снаружи попытался открыть дверь. По металлическим рунам на стене и двери во внутренней части комнаты пробежала слабенькая волна бао: даже если снаружи попытаются вынести дверь плечом, у них ничего не выйдет. Кроме зачарования на прочность, защита формировала еще и слабенький барьер. Даже если в дверь будут долбить заклинаниями адепты, у них не получится вынести ее сразу. Хотя маг при желании и сможет открыть. Но поставить хорошую защиту от мага, или от мастера печатей, который сможет составить рунный ключ под любой замок, не смогу — не тот уровень.

Я накинул на плечи рюкзак, вложил в петлю на поясе кислотный жезл, коснулся висящей рядом рукояти меча и открыл дверь.

Разумеется, снаружи стоял виконт.

Подросток смерил меня раздраженным взглядом, но обливать меня эмоциями не стал — вероятно, помнил, что адепт второго ранга сильнее перворангового. Но он даже не представлял, насколько.

— Пошли, — буркнул пацан. — Нас ждут.

Мы сразу направились на выход. Пока шагали, я прикидывал, какими будут они, третьеранговые адепты, профессиональные охотники на монстров, ходившие в пустыню десятки и сотни раз. Во что они одеты? Как ходят по пустыне? За какими тварями охотятся, сколько добычи приносят и как ее делят, куда ее сбывают? Последний пункт интересовал и меня, и архимага — если команда действительно удачливая и опытная, то она наверняка приносит столько материалов, что может отправить часть в другие школы, потому что для одной такого количества будет много. Наверное. А может, и нет. Для приблизительных подсчетов нам нужно хотя бы разок увидеть, как ребята охотятся и сколько приносят. Вдруг они лишь Тифона обеспечивают высокоуровневыми материалами, а тот уже клепает разнокалиберные посохи для магов и отправляет их по всеми миру?

Как только мы вышли из узкого коридора в главный холл, я увидел кучную команду и сразу понял, что они — те самые адепты.

Команда впечатляла. Десять человек, все одеты в одинаковую броню из серого металла, прикрывающую жизненно важные участки тела: на ремнях крепились щитки наколенников, защита на бедрах, голенях, плечи прикрывали наплечники и эдакие "безрукавки" из ремней и металла укрывали грудь и спину. Смотрелась защита более, чем внушительно, даже без учёта факта, что каждый элемент защиты является артефактом — в энергетическом восприятии металл светился от мельчайших рун. Я пока слишком мало знаю об артефактах, чтобы сказать, насколько хороша защита ребят, но даже если эти предметы — дрянь по меркам Тифона, они стоят умопомрачительно дорого для простого адепта. Каждому артефакту нужны камни душ для функционирования, одно это равняет экипировку любого бойца команды с месячными доходами в казну, идущими от того же Лурскона.

На поясах восьмерых — мечи, у двух других кроме мечей на рюкзаке висят натянутые луки. Разумеется, артефакты. Рюкзаки на плечах тоже полыхают энергией — не знаю, что в них находится, но явно не только запасы еды, контейнеры и капканы.

А ещё — каждый из адептов старше двадцати трёх лет.

Мне очень, очень интересно, как действуют люди в группе, что оттачивала мастерство годами. Явно есть интересные отличия от простого "из точки а в точку бэ, убивая всех на своем пути". Как говорит Апелиус, "хочешь стать лучшим — учись у лучших, наблюдай за лучшими, убивай лучших".

Похоже, передо мной минимум, до которого я обязан дойти. Передо мной самые элитные ребята этой школы.

Гляну-ка я на их характеристики.

Я выбрал ближайшего ко мне адепта-лучника, сутуловатого и дрищеватого с виду.

*неизвестно*

Ранг: высший адепт.

Сила: 4.2

Ловкость: 4.9

Телосложение: 3.2

Вместимость бао: *неизвестно*

Скорость поглощения бао: *неизвестно*

Я сравнил свои характеристики с данными пацана и довольно улыбнулся. Я еще не шагнул на третий ранг, а уже монстр. Хоть мои характеристики и ниже, я даже на своем втором ранге догоню этих ребят. Жаль, не могу сходу посмотреть его вместимость и скорость поглощения энергии, но что-то мне подсказывает, что как минимум во втором я его превосхожу.

Заметив нас, вперед выступил самый мощный из мужиков: размах плеч метра под полтора, руки из-за мышц не прижать к бокам — локти топорщатся по сторонам, как гусиные крылья. До безпальцевого мужика из Лурскона не дотягивает, но и так внушает уважение. Особенно когда я глянул его характеристики.

*неизвестно*

Ранг: высший адепт.

Сила: 5.1

Ловкость: 6.2

Телосложение: 7.0

Вместимость бао: *неизвестно*

Скорость поглощения бао: *неизвестно*

Вот собрать бы отряд из таких ребят, человек в десять, и отправить чистить пустыню от тварей. Глядишь, через пару лет и пауки бы стали историей.

— Эрам, что за дела? — сходу спросил главнюк. — Почему мы обязаны тебя ждать, как дети мамку? Ты вообще представляешь, во что нам обходится каждый день промедления, когда ближайшие места зачищают от трав, которые мы могли собрать и убивают монстров, которых могли убить мы? Так они, сука, еще и магию по-любому используют: увидит какая-нибудь щель скорпиончика, и на эмоциях пальнет по нему чем-нибудь убойным. Неофиты и адепты без всякого опыта, толпа полудурков...

Не самые дружелюбные ребята.

— Мы готовы, — мрачно сказал Эрам. — Прошу прощения за наше опоздание. И задержку.

Обвинять меня в опоздании виконт не стал. Хотя я почему-то ждал от него чего-то такого.

Группа не смотрела на нас с пренебрежением, глядя на нас, лидер тоже остался равнодушным. Радует, что ребята не страдают ни тщеславием, ни гордыней. Ну или крепко держат пороки в узде.

— Хорошо. — кивнул лидер, — Если кто-то меня не знает, я — тот самый Киров, глава отряда.

Он подождал, но я не изменился в лице, не ахнул в восторге, Эрам тоже лишь кивнул. Киров внимательно посмотрел на нас, на экипировку, затем прикрыл глаза — видимо, оценивал нас через энергетическое зрение и подытожил:

— Выходим.

Я стоял на месте, но и группа не двигалась. Зато Эрам почему-то пошел вперед. Видя мое недоумение, лидер группы прояснил этот момент:

— Как и обговаривалось, идете первыми, собираете на себя возможные неприятности: зыбучие пески, каверны в земле и внимание монстров. По возвращению — пять чернышей на нос.

Так вот, как ходят успешные группы. Странное дело — не помню, чтобы со мной такое обговаривалось. Однако вставать в позу и скандалить поздно — я все равно уже согласился на поход. Да и заклинание должно выделить всякие ловушки на пути.

Разумеется, я мог разорвать соглашение, только вряд ли меня бы за это полюбили окружающие адепты. Вдобавок, мне все равно нужно глубже в пустыню, за глипсами, и есть разница, идти одному или в компании опытных пустынных ходоков.

Эрам мельком взглянул на меня, проверяя, какую реакцию вызовут слова Кирова, но я с абсолютно безмятежным выражением лица поравнялся с виконтом, и мы вышли из школы.

До барьера шли неторопливо — один затянул лямку рюкзака, другой выкинул из сапога камень.

Возле барьера я скинул очищение, которое без труда держал со вчерашнего дня.

— Заклинания сбросили? — спросил у нас Киров секунду спустя. Мы с Эрамом синхронно кивнули.

— Великолепно. Как только выйдем за барьер, бегите влево, вон к тому бархану. Можете двигаться с комфортной для вас скоростью: нам главное не загонять вас побыстрее, а пробежать часа три в максимально удобном темпе до неплохих пещер, где можно и встать на стоянку, и отдохнуть. Учтите, что лучше бы не медлить в угоду комфорту: то, что никто из разбросанных повсюду практиков не поднял бурю — скорее исключение из правил, в прошлые три раза практики жидко одискомфортились ещё в первые пять часов. И лучше бы нам оказаться как можно дальше отсюда, когда очередной неофит решит прикончить паука заклинанием, или что они обычно там делают. Из-за бури мы возвращаться не станем, запомните.

Мы выслушали краткую лекцию и подтвердили, что всё поняли. Эрам вышел за барьер, следом за виконтом последовал и я.

Адепт взял нормальный для меня темп. Мелькнула мысль бежать и быстрее — силы позволяли, но я подумал, что загонять Эрама в самом начале путешествия — слишком мелочно.

Во время бега я вертел головой, подмечая детали и стараясь не проморгать возможное нападение.

Группа Кирова отправила двух человек в арьергард, остальные восемь разошлись некрупным кольцом, и поглядывали по сторонам, каждый уделял внимание своей зоне. От такого основательного подхода мне было комфортно: понятное дело, что мы с виконтом работаем детекторами ловушек, но если взглянуть на ситуацию со стороны, подготовка впечатляет. Каждый из группы знает свое место в построении и без слов перестраивается, когда нужно. Правда, напрягали взгляды людей, направленные нам в спину. Чувствую себя червяком, насаженным на крючок. Однако нападений все не было, от чего я малость успокоился и начал наблюдать за пустыней.

А между тем, было на что посмотреть, особенно не так далеко от барьера. Я впервые видел настолько людную пустыню. В любой момент, оглядевшись, можно было заметить неофита или адепта: практики возвращались к барьеру, с пустыми рюкзаками или связками паучьих лап и объемной поклажей, либо бежали от школы.

Чем дальше мы уходили, тем меньше людей встречали: большинство ловит удачу за бороду недалеко от барьера, а вглубь пустыни уходят те, кто лучше подготовлен, более опытен, или же достаточно отбит для такого.

Первого паука мы встретили спустя пол часа бега. Видимо, монстра достали снующие в поисках ингредиентов кровожадные школьники, потому что бедолага, увидев нас, заполошенно рванулся в сторону. Догонять его никто не стал, стрелки тоже не посчитали нужным тратить снаряды.

Спустя ещё пол часа бега мы с Эрамом вывели группу на команду неофитов. Жажда наград заставила практиков сунуться поглубже в пустыню, и пески чуть было не зажевали бедолаг: команда из четырех человек была окружена десятью пауками. Причем один из четвёрки уже лежал, зачем-то обнимая распоротую ногу.

Оценив расклад, пауки отбежали подальше, пропуская нас. Неофиты загомонили, умоляя помочь им, но группа даже не замедлилась. Единственной помощью стали четыре стрелы, выпущенные лучниками. Каждая стрела вошла в голову паука, уничтожая монстра.

— Справятся, — зачем-то объяснил нам подбежавший Киров, хотя ни я, ни Эрам его ни о чем не спрашивали. Время от времени адепт приближался к нам и корректировал курс.

Эта часть пустыни на удивление состояла не только из череды однотипных барханов: мы обогнули маленький оазис, в котором рядом с низенькими деревьями замерла огромная ящерица, с километр пробежали по старой каменной дороге, стоящей на огромных толстых колонах, потом дорожное полотно нырнуло в бархан, и мы продолжили путь по пескам.

Увидев ящерицу в оазисе, я предположил, что дальше неорганизованные группы не забегали, но вскоре осознал ошибку: в сотне метров левее от нас сражался с пятиметровым змеем второранговый адепт.

Костяные пластины на морде змея были исщерблены от ударов меча, несколько сколов было и на шее, рядом с головой змеи. Только следы ударов — единственный успех, никакого серьезного урона адепт не нанес. А вот самому практику пришлось гораздо хуже. Нет, змея не укусила его, укус такой махины запросто мог сломать руку или ногу, не говоря уже про раны от клыков, просто тварь атаковала адепта стремительными выпадами головы, целясь бронированным носом в туловище практика. И судя по тому, как адепт скособочился, не все змеиные выпады прошли мимо.

На этот раз отряд не прошел мимо. Киров громко выругался, а потом закричал нам, привлекая внимание:

— Авангард! Правьте к адепту! Если ситуация станет отчаянной, школьник использует магию, и путь до пещер превратится в роды ежа!

Мы с Эрамом без лишних слов свернули и направились к ящеру, обходя его с разных сторон. Я заметил, что группа замедляется, пропуская нас вперед, хотя они могли оказаться рядом с монстром первыми, с учетом превосходящих характеристик. А еще я заметил, что и Эрам не спешит к змею.

— Ну не свиньи ли? — возмутился я мысленно. — Я им что, приманка?

— Да, приманка, — равнодушно сказал Апелиус. — Но в эту игру можно играть вдвоем. Можешь пойти к змее шагом, и пусть Эрам подойдет к ней первым.

Я подумал, и решил, что попробовать свои силы в бою с тварью поважнее, чем показать себя чересчур осторожным трусом перед адептами.

Змея заметила нас еще несколько минут назад, но ускорилась только сейчас, когда мне до нее оставалось бежать полторы сотни метров. Увы для нее, адепт отбросил клинок и сосредоточился на уклонении. Голова змеи металась в возвратно-поступательных движениях, как кинжал, который умелый убийца-психопат раз за разом всаживает в печень жертвы, но настичь адепта не успевала — практик каждый раз успевал уходить, расходясь в сантиметрах если не от смерти, то от жутких переломов.

Когда я приблизился, монстр попытался переключиться на меня, но промахнулся — я с легкостью ушел в сторону, нашел взглядом красную точку на теле змеи, которой заклинание подсветило уязвимую область, сходу врезал по ней кончиком клинка... и зашипел, когда меч отскочил, отсушив руки. Да, клинок нужно менять...

Через пару секунд в глаза змеи почти одновременно ударились две стрелы, и отскочили — чудовище успело моргнуть, и снаряды отскочили от плотной пленки.

А потом к змее подбежал Киров и хэкнув, от плеча нанес чудовищный рубящий удар. Меч размылся в воздухе и с огромной силой опустился на чешую змеи, с громким хрустом пробивая чешую. Киров не метил в какие-то особенно уязвимые точки, он просто вкладывался в каждый удар.

Змея протяжно зашелестела и попыталась сбежать, но подоспели другие адепты и спустя минуту все было кончено. Глядя на запачканных практиков, я даже радовался, что не смог пробить шкуру твари и изгваздаться в крови.

— Что там? — равнодушно спросил Киров у лучника, который мастерски вскрыл змею где-то посередине.

— Камень души.

— Отлично. Забирай и уходим.

— Мне нужно, чтобы вы проводили меня до школы, — вдруг глухо произнес адепт.

— Ноги есть, и даже не ранены, направление я подскажу: иди во-он туда, — махнул Киров рукой в сторону школы. — Удачи.

— Я не дойду, — покачал головой адепт. Киров пожал плечами:

— Маловолнующий фактор.

Практик осмотрел всю группу, но — неожиданно — никто не вызвался проводить бедолагу.

— Тогда я использую магию и нас всех накроет буря! — нервно пригрозил практик.

Он что, дурак?

— Тогда мы убьём тебя и переждем её, — хмыкнул адепт.

— Твари! — выплюнул адепт, вероятно, не отойдя от боя. — Забрали камень, а теперь отказываетесь помогать! Стервятники!

— Уважаемый, родители не учили вас беречь здоровье? — перешел на "вы" Киров. Мне на миг показалось, что командир отряда вгонит в бок адепта сталь — слишком удачно встал наш командир, да и меч почему-то не убирал в ножны. Но все обошлось: адепт бессильно пошипел, исходя злобой, но фразами вслед нам не кидался.

Глава 20

Когда мы расстались с раненым адептом, Киров скомандовал ускориться. Последние пять километров до пещер мы бежали с такой скоростью, будто монстры лизали нам пятки. Не знаю, что сыграло: желание проверить новичков на стойкость, или опасение, что практик осуществит угрозу, но мне, как и остальным, пришлось выложиться на полную.

Эраму пришлось хуже всех. На подходе к пещерам виконта шатало, одежда потемнела от пота, а пряди волос липли к лицу.

— Стоп! — скомандовал Киров в сотне метров от каменных глыб, вырастающих из песка. Адепт выглядел уставшим, как и остальная группа. Судя по всему, рюкзаки у них действительно тяжёлые. Да и песок не предназначен для многокилометрового кросса.

— Новички, шагаем ровно за мной. Пещеры — слишком удобное место для монстров. Чтобы в них не угнездилась всякая дрянь, мы поставили ловушки.

Командир повел отряд по дуге к каменным глыбам. Чем ближе мы подходили, тем заметнее выделялись черные провалы пещер.

Я и Эрам шли след в след за командиром, а вот остальной отряд таким не страдал: люди разбрелись, высматривая что-то в песке. Неожиданно сработало заклинание и дополнило пески красными овалами и линиями — вероятно, там прячутся ловушки.

Чем ближе мы подходили к скалам и валунам, тем внимательнее я смотрел по сторонам и под ноги. Большинство ловушек были разряжены монстрами разного калибра: песок потемнел от крови. Вокруг валялись обычные мясные шары, гусеницы и прочая мерзость, вплоть до бронированных арморкэтов.

Особенно меня удивили две огромных твари, состоящие из когтистых щупалец и огромного кожаного мешка, пробитого металлическими штырями. Каждый такой монстр наверняка имеет в себе как минимум камень души!

— Вот это экземпляры, — вырвалось у меня. — Поставить ловушки, потом собрать урожай... Неплохой способ охоты!

На меня странным взглядом посмотрел не только Киров, но и Эрам.

— Камни душ исчезают в течение суток, если их не вытащить из тела, — пояснил виконт. Интересный факт.

— А части тел монстров? Органы портятся, понятное дело, а что с костями?

— Кости не портятся, но никто из нас их отсюда в школу не потащит, — качнул головой Киров. — Мы в пустыню ходим в основном за камнями, ядрами. Прочие ресурсы берём зацепом, и только если они действительно редкие. Кости таких вот зверей для нас недостаточно ценные.

Я только коснулся артефакторики, но уже знал, что кости, черепа и хитин зверей с камнями, а лучше — ядрами души — это очень неплохой материал для артефактов. Правда, ту же берцовую кость адептам пришлось бы тянуть за собой на веревках вдвоем-втроем, до самого барьера. Вес таких костей огромен: плотность хитина и костей ядерных монстров невероятна, их даже разрезать мечом невозможно, как простым, так и усиленным. Да и артефактные могут не справиться. Заметка себе на будущее: создать артефакт с максимальным режущим эффектом, и продать его этим бравым парням именно для нарезания костей уничтоженных монстров. Это должно взвинтить их доходы. Если у них вообще остается место в рюкзаках после таких походов.

Наконец нас зигзагами довели до пещеры. Причем зигзаги, судя по всему, были личным капризом Кирова: пацан с каменным лицом петлял по площадке, пустой от красных пятен ловушек. Специально путает нас, чтобы ни я, ни Эрам в будущем не рискнули посещать эту пещеру, или здесь находится нечто, чего заклинание уловить не может? Хотелось бы, чтобы Киров прикалывался, но я на всякий случай отдал команду заклинанию запомнить пройденный зигзаг. Апелиус одобрительно заурчал.

Эрам сразу сел, прислонившись к стене спиной, и закрыл глаза: бег в нашей компании вымотал перворангового адепта. Киров остался стоять, хотя вед у него тоже был не слишком свежим. Я тоже не позволил себе расслабиться и развалиться: нужно было зарабатывать баллы в глазах будущих приятелей. Может, в будущем вступлю в их команду, или стану продавать им артефакты и зелья. Или наоборот, начну покупать у них расходники. А может, их перебьют монстры в будущем походе, и сотрудничества не случится вовсе. В любом случае, лучше иметь хорошие отношения с полезными людьми, чем не иметь их.

— Как тебя зовут, кстати? — спросил Киров.

— Нильям.

— Пошли, Нильям, проверим, не угнездилось ли в глубине что-нибудь лишнее.

Эрам поднялся и молча пошел за нами.

Пещера походила на длинную петляющую кишку. С каждым десятком метров становилось все темнее, свет едва доставал через все эти повороты, но заклинание послушно взвинтило экспозицию видимого пространства, и я видел все довольно сносно. Не знаю, чем в темноте пользовался Киров, но адепт переступал через камни довольно уверенно. Эрам, пару раз споткнувшись, развернулся и пошел обратно.

Кишка пещеры выводила к каменному мешку. У стены были сложены мелкие дрова, лежал котелок. В метре от дров в полу находилась каменная чаша с водой. Здесь даже родник есть. Вот устроились...

— Никого. Повезло: в пяти случаях из десяти сюда, несмотря на ловушки, проникают монстры. Кстати, хотел спросить: ты кто по направлению?

— Друид. Начинающий зельевар. Чуть-чуть артефактор. Разбираюсь в печатях.

— ...настолько, что могу убить тебя во сне, — подсказал Апелиус.

— Каждый из нас своего рода артефактор, — усмехнулся Киров. — Иногда приходится артефакты на коленке чинить, поневоле разберешься. А в темноте как видишь? С глазами химерологи поработали?

— В какой темноте?

— Понял, — пожал плечами адепт, не настаивая на ответе.

Киров вызвал над ладонью огонь, достал из-за дров горсть щепок, подержал в ладони и положил на пепел посреди каменного мешка. Щепки весело затрещали, охватываемые огнем.

— Аспект камня?

— Воздух.

— Когда второй ранг взял?

— Вчера.

Киров вскинул брови, но ничего не сказал. Я посидел возле огня, а потом пошагал на выход — смотреть за смотрящим на огонь практиком интересно, но лучше гляну, что делают остальные.

Остальные обезвреживали сработавшие ловушки и перетаскивали туши монстров в сторону. Тела гигантских тварей все-же вскрыли, но камней в них не оказалось.

Когда все ловушки были перезаряжены, адепты зашли в пещеру. Снаружи поднялся легкий ветерок. За минуту наблюдения ветерок стал гораздо сильнее, поднимая шлейф песка.

— Похоже, начинается буря, — сказал кто-то из адептов. — Лучше переждать в глубине пещеры.

— Хорошо, что успели, — равнодушно добавил другой практик.

Странноватое такое везение. Невероятно удобное.

— Тоже думаешь, что здесь что-то нечисто? — спросил я Апелиуса.

— Однозначно. Слишком уж вовремя началась эта буря: только успели оттащить туши и перезарядить ловушки.

— Там и будете стоять? — спросил меня и Эрама один из лучников. — Лучше не смотреть на пески во время бури. Для вашего рассудка будет полезнее не видеть, что там происходит.

— А что происходит? — заинтересовался виконт.

— В девяти случаях из десяти не происходит абсолютно ничего. А вот в десятом... Никто не знает, но по мозгам это бьет здорово. И люди пропадают как раз во время таких бурь. Бывает, с товарищем в полусотне метров друг от друга ложитесь при наступлении бури, а после того, как она заканчивается, товарища нигде нет. Ни крови, ни тела. Я лично знаю человека, который барханы разгребал на огромной площади, но девчонку свою не нашел. Будто ее глипсы унесли.

Я вспомнил день, когда в составе группы неофитов дошел до скалы. Грай занялся открытием люка, а я в пустыню тогда смотрел. Что же я тогда видел? Что-то смутное такое, размытое...

При попытке вспомнить разболелась голова.

— Господин архимаг, — обратился я к деду. — Помните те десять минут, когда Грай на скале с люком возился?

— Помню. А что?

— Я вроде отходил, смотрел на пески. Не напомнишь, я там что-то видел?

— Неа. Просто стоял, гипнотизировал пески. А что?

— Ничего, — отмахнулся я. — Просто хотел вспомнить рандомный момент своей жизни.

— А как твой знакомый барханы разрывал? — недоверчиво спросил Эрам адептов, — В пустыне ведь нельзя взаимодействовать с бао.

— Сразу после бури — можно. После бури пустыня спит.

Мы не стали искушать судьбу и ушли в конец каменной кишки.

Во время пути для меня отряд элитных адептов делился на Кирова и всех остальных. Ну, может, лучников я выделял из остальной толпы. Теперь же, когда мы расселись в каменном мешке и принялись ждать окончание бури, ребята разделились на три группы. От скуки я начал внимательнее следить за каждой из них.

Первая группа — Киров и стрелки, самая близкая к костру. Троица тихо переговаривалась, кипятила воду с травами в большом котелке.

Вторая группа, из четырех человек — специалисты по технической части, насколько я понял по обсуждаемым темам. Едва рассевшись, адепты принялись сыпать терминами и бурно обсуждать тему ловушек: куда их переставить, и приносить ли новые при следующем заходе. Определившись с расстановкой, пацаны переключились на обсуждение артефактов. Здесь уже я навострил уши: знания пацанов превосходили все, что я узнал из платных лекций Тифона Мясника. Пацаны говорили про "умные щиты", "телепортационные ловушки" и прочие интересные и пока абсолютно непонятные вещи. Присмотревшись через энергетическое зрение, я увидел, что снаряжение этой троицы отличается от остальных по степени яркости: выглядит качественнее. Не сильно отличается, чтобы это бросалось в глаза, но все-же различия видны. Думаю, эта группа отвечает за снаряжение: ремонт, модификацию, сотворение артефактов. Судя по эрудированности четверки, если бы группе понадобились артефакты, они бы их сделали и сами, так что мне не стоит предлагать свои артефакторские услуги, пока не дорасту до уровня этих специалистов. И после этого не факт, что моя помощь понадобится. Разве что группа поредеет.

Я уловил момент, когда обсуждали обитающего в школе кузнеца, и спросил о его местонахождении. Надо будет посетить специалиста по возвращению — хочу себе хороший клинок.

Третья компания состояла из последней тройки человек, рассевшихся поодаль друг от друга. Одиночки. Они вполне комфортно наблюдали за огнем, слушали разговоры товарищей, один и вовсе медитировал. Им было комфортно, но участвовать в обсуждениях они не стремились.

Когда отвар в котелке остыл, его разлили по двум большим кружкам и начали передавать друг другу по кругу. Когда очередь дошла до меня, я вежливо отказался. Я недавно напился из родника, да и не чувствовал желания пить отвар из трав, некоторые из которых я не опознал. Эрам не отказался от питья, и за последующий час с ним ничего не случилось. Но лучше перестраховаться.

За разговорами прошел час, другой. За стенами пещеры по-прежнему завывало, но уже потише.

— Еще часа четыре, и выйдем, — сообщил Корвин, почему-то глядя на меня. Я пожал плечами. Нахождение в пещере меня не тяготило.

Я прилег у стены, опершись на рюкзак, и погрузился в виртуальное пространство. Тренировку я решил провести в окружающей пустыне, благо, заклинание запомнило ее до последнего бархана.

Старик вмешался и здесь. Вместо двадцати обычных кукол меня ожидали одиннадцать адептов: стрелки, Киров, Эрам и остальные. И вели себя персонажи гораздо умнее, чем обычные куклы: понимая друг друга без слов, адепты принялись загонять меня по барханам.

Я думал, что в этот раз старик переборщил с усилением противников, но решил выложиться на полную, и оказалось, что Апелиус точно вычислил мои возможности и изменил противников вполне адекватно возросшим характеристикам. Тем более, новые куклы не использовали заклинания.

Я подвесил очищение и закружил воздух, вложив в это действие четверть бао. Благо, Апелиус решил не создавать полигон, полностью идентичный натуральному, и буря не началась.

Поднявшийся песок скрыл меня от противников. Погоня захлебнулась.

Оказалось, что огневики в буре — легкие противники для воздушника. Я прикончил обоих стрелков и третьего адепта, поразив их в зазоры между частями брони. Четвертый адепт меня удивил: пацан окружил себя песком, превратившись в гротескную двухметровую статую, которую я не сумел пробить первым ударом меча. Более того, каким-то образом пацан чувствовал колебания почвы, и сразу после моего удара попытался нанести свой. Я отскочил от удара и пропал среди бури. Я же не дурак, чтобы сражаться с огромным монстром из песка и камня.

— Они не могут становиться песчаными статуями! — возразил я архимагу.

— С чего ты взял? Ты вот воздухом управляешь с первого ранга, кто не дает им покрывать тела песком? Ты вообще интересовался тем, что могут использовать адепты третьего ранга по заклинаниям и с вложением голой силы? Книжки свои читаешь, глаза портишь, а мог бы делом полезнее заняться.

В итоге пустынный забег был недолгим: чей-то ветер столкнулся с моим и чужое, гораздо более плотное бао окружало меня, пока не оттеснило мою энергию вплотную к телу. Против семи адептов я выстроять не смог — за три минуты лихорадочного бега меня успели окружить и забили заклинаниями, не подходя близко. Фатальный удар в грудь я расчувствовал полностью.

Из виртуала меня выбило жестко. Не слишком приятно просыпаться после того, как прочувствовал всю гамму ощущений от сломанных костей. Я содрогнулся всем телом и сел, едва успев сдержать крик. Кто не уснул, посмотрели на меня насмешливо, подозревая, что я словил кошмар. Благо, задавать вопросы и подшучивать не стали.

— Как ты узнал, кто из них каким аспектом обладает? — интереса ради спросил я старикана. При мне адепты заклинаний не использовали.

— А я и не знал, раскидал рандомно.

Ну понятно.

Вскоре после моего пробуждения зашевелились и остальные. Два адепта сходили на воздух и сообщили, что буря стихает.

— Все, пошли, — скомандовал Киров. — В ближайшие три часа бури можно не ждать, так что не стесняйтесь использовать заклинания и усиливать себя энергией. Активируйте все, что привыкли. Новички — не бойтесь тратить бао на убийства монстров, а разделку оставьте нам: если она будет того стоить, мы скомандуем остановиться и распотрошим тварей. Или даже сделаем все на бегу. Нам сейчас важно как можно быстрее успеть добраться до следующей точки путешествия.

При словах "как можно быстрее" Эрам прикрыл глаза и едва слышно выдохнул.

Я вызвал очищение и вместе с остальными вышел на свежий воздух, в котором еще летала пыль. Очищение пришлось как нельзя кстати.

Тела будто кто-то слизнул. Вот ни за что не поверю, что буря началась без помощи этих добрых и позитивных ребят.

Мы бежали дальше без приключений ровно семь минут. Затем слева мелькнула чья-то массивная спина, справа показалась далекая россыпь пауков, неотрывно смотрящих на нас, сзади появились копии ящера, которого мы видели в оазисе, только в разы крупнее, и все пошло наперекосяк.

Спустя десять минут смешная поначалу кучка монстров разрослась во многочисленный разношерстный прайд. Нас загоняли, и остановиться мы уже не могли — такая орда окружит нас и сомнет численностью: на каждого убитого пришлось бы три-четыре целых и злых монстра.

— Дальше пойдут тайкуны, смотрите под ноги, — предупредил Киров. Элитные адепты уже не рассредотачивались, а бежали след в след за нами.

Я мысленно матюгнулся, вспомнив прочитанное из бестиария. Тайкуны — слабые и медленные монстры, похожие одновременно на крабов и черепах. Обладают всего двумя особенностями — умением прятаться в песках так, что их не будет видно и полуметровым шипом, который твари умеют очень быстро втыкать в тех, кто на них наступает. Живут обычно стаями, и стаями же сжирают неаккуратных людей и монстров. Впрочем, в пустыне жили и такие существа, которым и бронированные шипованные крабы на один укус.

Я пару раз замечал вдали красные пятна — похоже, это и были тайкуны. Или другая маскирующаяся живность. Или зыбучие пески, подземные каверны, старые ловушки, о которых забыли те, кто их установил. Вариантов была куча.

— Ускоряйтесь! — скомандовал Киров. — Нам нужно добежать до ущелья: вон там, видите скалы? Там можно будет пересидеть на высоте. Там наше старое убежище, мы там все подходы знаем.

Мы ускорились, оставляя монстров позади. Убежать так не сможем, а выиграть с пол минуты — легко. Вдобавок Киров и компания замедлились, обстреливая тварей магией. Командир вообще оставлял полосы напалма между барханами, затрудняя огромным монстрам погоню.

— Наконец-то не скучно, — довольным голосом сказал Апелиус. И скучно действительно не было: ящеры ревели и разбрасывали лапами десятки килограмм песка, в воздухе кружилась небольшая стая крупных глипсов — эти не пикировали только потому, что кто-то из команды держал над нами широченный щит, бьющий электрическими разрядами.

До скал добежали минут за двадцать, побив все рекорды.

— Скальные полозы... — просветил команду лучник, кивая на несущихся вдалеке ящеров. — Их используют торговцы на юге, чтобы перевозить товары. Очень мощные и злые твари.

— А нам сейчас эта справка зачем? — спросил Эрам. Эрудированный лишь руками развел.

Между двумя скалами располагалось ущелье — шириной в пол сотни метров. Сами скалы высотой были в добрую сотню, но сомневаюсь, что такая высота сдержит пауков, глипсов... Да никого она не сдержит, кроме ящеров. И то, я не уверен, что существа, в названии которых есть слово "скальные", не смогут залезть на скалы. Между ними вряд ли выйдет пройти — песок в ущелье почти сплошь выделялся красным.

— Эрам, Нильям, проверьте дорогу! — скомандовал Киров, но я не бросился вперед, и задержал за плечо рванувшегося было Эрама.

— Не выйдет, — обрадовал я адепта. — Под песком тайкуны.

— Да? Жаль, с другой стороны неплохая пещера — мы там останавливались год назад... Мурий, проверь.

Пацан вышел вперед, вытянул перед собой руку, и на секунду разошедшийся песок обнажил крабов, которые быстро закопались еще глубже.

— Почему просто не сдуть песок с замаскированных тайкунов? — спросил Эрам.

— Потому, что зароются.

Я смотрел на ущелье и на далекую темную пещеру в конце. В принципе, если как следует напрячь заклинание и не облажаться...

— Страх уходит во время движения, — приободрил меня Апелиус, зная, что я точно сунусь в эту ловушку.

— Я предлагаю идти первым, но вам нужно будет последовать за мной след в след, — решился я довериться заклинанию.

Адепты уставились на меня, а потом дружно отвернулись.

— Эльх, проверь путь наверх, по левой скале, — скомандовал Киров. — Дарий — по правой. Можете рассчитывать на минуту, ее я точно вам выиграю.

Глава 21

Волна монстров приближалась, но вместо того, чтобы смотреть на клыки монстров, я работал с аналитическим заклинанием, быстро отдавая команду за командой. Остальные отстреливались и перекрикивались.

Если сперва на месте спрятавшихся монстров маячили красные пятна, теперь между гнездовьями появилась петляющая ярко-зеленая дорожка. Слишком извилистая, слишком петляющая — если следовать ей, точно не успеем.

Я перебирал варианты, надеясь отыскать лучший.

— Ты предлагаешь нам довериться тебе? — нервно спросил лучник, выпуская стрелу за стрелой, хотя я предложил пройти через ущелье целую минуту назад. — Да мы тебя сегодня впервые увидели! И даже если ты до ужаса специалист в энергетическом зрении, не факт, что сможешь заметить всех монстров!

— Да я не собираюсь кому-то что-то доказывать, — пробормотал я, а потом повысил голос. — Кто хочет выжить, давайте за мной!

И рванул по песку под слитное "Дура-ак!".

После меня оставались достаточно четкие следы, чтобы последовать по ним. Надеюсь, адепты выберут правильное решение.

Я перепрыгивал через крупные красные пятна, чтобы не огибать их — слишком долго. И когда за пару десятков секунд добежал до середины ущелья, убив парочку выкопавшихся зачем-то тайкунов, Киров скомандовал бежать за мной. Сам адепт остался прикрывать отход, заливая огнем подходы: как я знал, бао при таком подходе расходовалось с ужасной скоростью.

Монстры наконец добежали до ущелья, но лезть через пламя не стали — если ящеры ревели и топтались у границы пламени, глядя на ненавистного человечишку, то монстры помельче рванули по скалам. Несколько тварей сорвались и упали на песок, но большинство держалось и двигалось по камням все дальше и дальше.

Эльх спрыгнул со скалы, но не долетел до моих следов, приземлился рядом, прямиком в огромное красное пятно. Постоял секунду, улыбнулся и шагнул к следам.

Костяной шип вылетел рядом с ногой адепта, проскрежетал по броне, затем быстро втянулся в песок и попытался ударить снова. Увы, повторного шанса монстрам адепт девать не собирался: Эльх впечатал ногу в песок, одновременно активируя артефакт, либо задействуя профильное заклинание: на расстоянии двух метров от практика песок просел сантиметров на двадцать. Ругаясь, Эльх дошел до цепочки моих следов и последовал по ним.

Корвина послушались все адепты, особенно когда с первыми ничего не произошло. Адепты бежали след в след за мной. Эрам двигался предпоследним, Корвин замыкал: практик слил всю бао на огненную защиту и сжимал в ладони накопитель.

И я на примере двух адептов увидел разницу между первым рангом и третьим. И разница та была более чем колоссальна. Там, где Корвин сдерживался, чтобы за несколько секунд не добежать до меня, почти добравшегося до пещеры, Эрам не успевал: двигался неловко на мой, второранговый взгляд. Причем я понимал, что буквально сутки назад я двигался с такой же грацией, если не хуже. Только оказавшись на следующей ступеньке, я понял все ошибки предыдущих. Эх, увидеть бы магов в бою...

Корвин обернулся, и сбил меткими огненными плевками одиночных чудовищ со скал. Бессмысленно: скоро их здесь станет столько, что эти единицы ничего не решат, придется по площади бить.

Остальные добирались до пещеры и вставали возле меня. Я сосредоточился на обстановке, поэтому успел заметить, как песок зашевелился, выпуская огромного тайкуна. Ничего страшного — медленное, неуклюжее чудовище, от которого мог бы убежать даже обычный человек, только вот рядом с монстром в этот момент оказался Эрам. Адепта появление монстра отвлекло: пацан споткнулся и застыл, балансируя на одной ноге над красным пятном.

Я бросил вперед порыв ветра раньше, чем осознал, что сейчас произойдет.

Эрама откинуло на задницу. Я бросился к подростку и повел его за собой по изменившемуся пути — появление гигантского тайкуна всполошило остальных и монстры поползли, меняя местоположение. Гигантская тварь заскрежетала зубастой пастью, но заткнулась, когда Киров метнул в нее огненный шар.

В энергетическом зрении, кстати, тайкуны определялись, но чересчур размыто. В пустыне отдельного еще можно найти, но здесь же песок светился почти полностью, оставляя лишь редкие пятна. Не знаю, как заклинание может их замечать, но здесь и адепты третьего ранга спасовали бы.

Наконец в начале пещеры собралась вся команда. Киров добежал последним, когда буквально запек тайкуна в его же собственном панцире. Внутрь пещеры никто не лез — по словам адептов, пещерные туннели тянулись на пару сот метров — но каждый поглядывал, чтобы не дай бао не подпустить с тыла сюрприз.

Я закрутил ветер, стараясь не трогать песок, и порывами напитанного бао воздуха срывал на шипы тайкунов пауков, змей, каких-то костлявых шакалов и похожих на жаб монстров.

В узком проходе мы могли бы легко отстреляться от лезущих за нами монстров, собрать из них камни душ — две-три твари своими размерами говорили, что внутри них такие ценности точно найдутся, но была одна проблема.

Сзади заскрежетали когти. Мы обернулись и увидели вылезающую из-за поворота пещеры громаднейшую насекомообразную тварь, ползущую к нам на полусогнутых лапах, потому что распрямиться монстру мешал низкий — всего четыре метра в высоту — потолок.

Передняя часть твари состояла из десяти длинных сегментированных лап, заканчивающихся отливающими металлом когтями, над лапами находилась крохотная голова на длинной тонкой шее. Задняя часть тела состояла из огромного брюха, в котором плескалась какая-то жидкость.

— Матка, — выдохнул один из лучников, а после — заковыристо выругался.

Страхолюдина была... атмосферной. Да, пожалуй, меньше и не скажешь — огромный подвижный жук внушал опаску, тревогу, благоговейный ужас — все по раздельности и вместе.

Монстр застыл, позволяя нам полюбоваться на свои стати. Нет, застыл он потому, что готовится ударить!

Жидкость в пузе твари забурлила, монстр расставил ноги пошире, буквально вбивая когти в камень, и вытянул голову, уставившись на нас.

— В сторону! — заорал Киров. Тупых в отряде не было: практики бросились врассыпную без лишних вопросов.

А вот подкованный в монстриарии лучник меня удивил: вместо того, чтобы отстреливаться от прорывающихся по ущелью тварей, он выбросил в ее сторону руку и замер. Я почувствовал, как напряглось бао по линии руки, как сгустилась энергия вокруг головы монстра. Кислота, ударившая изо рта чудовища, заполнила собой сферу, выжигая глаза, попадая в нос. Монстр задрыгал головой, застучал ею по полу, потолку, но избавиться от кислоты не смог.

Сразу четверо адептов, включая на секунду замявшегося Эрама, бросились на монстра, скрежеща сталью по бронированным ногам, атакуя ветром, камнями и огнем.

— В пузо не бей, там кислота! Не бей в пузо, блин!

— Давайте, налегайте на ноги!

— Да чтобы тебя...

А потом я отвернулся и выпустил с десяток кислотных шаров в первых добравшихся до пещеры монстров. Обрызганной кислотой тушей матки полюбоваться еще успею: главное, что там все под контролем, и помощь пацанам не нужна. Время от времени я поглядывал назад, где матка не стремилась помирать, но в основном занят был совсем другим.

Даже не знаю, что хуже: огроменный и невероятно сильный монстр за спиной, который даже с шаром кислоты вокруг головы умудрялся реагировать на атаки пацанов и каким-то чудом успешно атаковать в ответ, или множество различных бесячих мелких чудовищ. Вероятно, и то и другое выходило за грани обычных опасностей...

Я вместе с шестью другими адептами швыряли по ущелью мини-армию: отталкивали порывами воздуха быстрых пауков, змей, глипсов, которые какого-то хрена вдруг решили огромной тушей спикировать на пещеру. Мы поджигали чудовищ, обливали кислотой, напалмом и твердеющей грязью. Пацаны использовали различные артефакты, прессующие монстров, рассекающие на уровне лап, отбрасывающие и всякие, всякие разные. Я уже настолько насмотрелся на работу этих артефактов, что просто не обращал внимания на очередное волшебство. Ну, разве что отшвыривал под раздачу пряников тех монстров, что лезли с моего направления. Пару раз от мигающего перед моими глазами защитного барьера отлетали тонкие костяные иглы: браслет исправно выполнял свою задачу.

Для меня вскоре все происходящее стало простой конвейерной работой. Увидеть монстра поближе — атаковать, спихнуть в огонь, кислоту, или переключиться на другого монстра, а этого подпустить поближе, чтобы убить выпадом меча.

Впрочем, с мечом я старался не переусердствовать: все же забег по пустыне меня жутко вымотал. Бао я поглощал постоянно и щедро вливал в атаки, а вот отогнать усталость так просто не смогу. Возможно, на первом уровне адепта меня бы и начало колбасить от перекачки огромного количества энергии, но не сейчас.

Единственные, кого я не убивал — это здоровенные глипсы. Таким я стремился отсечь крылья, чтобы поместить в клетки, но попробуй еще попади по верткой летающей скотине, которая этого не хочет! Сперва нужно прибить ее к земле потоком воздуха, а потом уже оттяпывать крылья... Так она еще и стремится подставить голову под удар! Черт! Черт!

Я отбросил пинком труп твари.

— Зачем они тебе? — спросил адепт, стоящий в паре метров от меня.

— По заданию нужны, — выдохнул я и отвлекся на очередного псевдокраба, почти дотянувшего до меня клешней. Мелькнул росчерк стали, и монстр рухнул с клинком, торчащим из головы.

Спустя десять минут я "приземлил" следующего монстра, и камень пещеры будто потерял плотность, вобрав в себя до половины монстра. И застыл.

Я благодарно кивнул адепту и перешел на три шага вперед, чтобы тварь не задела меня свободным крылом, и не погибла от клешней, щупалец и прочих орудий убийств, подготовленных для нас.

Спустя час, а может, и больше, я обратил внимание на поле боя и понял, что песка под телами монстров уже не видно. Твари были размазаны по окружающим скалам, усеивали ущелье. Всюду шевелились, пищали, визжали и бились в агонии недобитки.

Скажу честно: даже против одного процента от этих монстров один на один я бы не выстоял, и если бы не слаженная работа адептов, просто сбежал. Закрутил бао весь песок, заставляя монстров потерять себя из виду и свалил куда-нибудь подальше, желательно — в сторону школы. А сейчас вроде нормально.

Подводить итоги боя рано. Пацанам удалось отрубить три лапы матке, еще одна была погружена в камень, но на этом их успехи заканчивались. Голову чудовища уже не окружала кислота: кожа на голове дымилась, глаза были целыми — к моему глубокому сожалению. Скорее всего, сфера просто затрудняла чудовищу ориентацию в пространстве.

Эрам лежал у стены пещеры, с покрасневшей от крови формой на груди. Адепты сражались. Напалм стекал по телу монстра, не доставляя никакого видимого неудобства, и судя по задумчиво-нервным выкрикам, пацанам скоро не останется ничего другого, как рубить заполненное кислотой пузо.

Увы, присоединиться и помочь ребятам мы не могли. На нас оставались еще четыре ящера, которые наконец преодолели огненную преграду и взрыкивая, побежали на нас, расплющивая и раскидывая убитых монстров. Уцелевших в песках тайкунов ящеры просто плющили массой.

Против скальных полозов сыграла ловкость. Ящеры просто не могли попасть по нам, особенно если не видели: я кружил вокруг своего и раз за разом отправлял в глаза твари кислоту. Смешно, но с самыми сильными противниками мы справились быстрее, чем с множеством мелких и надоедливых.

Когда мы, потрепанные, но живые и относительно довольные дошли до пещеры, я вытащил из рюкзака клетки и пошел к глипсам. И вдруг пришла беда, откуда не ждали.

— Вообще-то ты обещал, что не будешь претендовать на добычу, — заметил Эрам.

— Чего? — Даже растерялся я. Нет, должно же быть какое-то уважение к человеку, который тебя из глубин опасности вытащил. Ведь должно же быть? Видимо, нет.

— Я ошибался насчет этого пацана. Удали ему нижние ребра, — непонятно зачем попросил Апелиус.

— Ты обещал не претендовать на добычу, — терпеливо повторил Эрам. — Ты мне должен, и я хочу получить от этого похода абсолютно все, что ты добудешь.

— Это — мои глипсы, — терпеливо попытался объяснить я. — Пойманные мной или для меня.

— Это — добыча.

Определенно виконт либо не желает меня слушать и понимать, либо беднягу контузило. В любом случае, делать я с этим ничего не стал: подключился Киров и как маленькому ребенку втолковал Рсаеву, что без моих сознательных усилий этой добычи не было бы, и раз я отдаю свой кусок общего пирога виконту, имею право на утешительный приз. Эрам перечить главе отряда не стал, но глазами меня сверлил. Неблагодарный засранец. Надо придумать рецепт слабительного, работающего от контакта с кожей и вернуть виконту его меч. Благо, есть мысли по поводу какого-нибудь меча тяжелее и массивнее, который можно укрепить цепочками рун.

Пока Эрам пыжился на меня, а я думал о мечах, лучник, первым определивший матку, споро вскрыл монстра каким-то особым, очень ярко светящимся в энергетическом плане маленьким ножичком.

— Охренеть! — ахнул лучник, лезвием стрелы выковыривая из монстра крупный, испачканный зеленой жижей камень сферической формы.

— Что там? — лениво поинтересовался Киров. — Никогда ядра не видел?

— Здесь их два!

Командира пробрало: пацан напрягся и коршуном подлетел к ковыряющемуся лучнику, который действительно выковыривал второе ядро.

— Мне она не показалась сильной настолько, — задумчиво сказал Киров. — Да, было напряжно, но с ядерными всегда напряжно...

Вот теперь, на фоне сказанного Эрамом, мне придется очень аккуратно объяснить, что я не против одного из ядер. И не спровоцировать пацанов.

— Парни! — позвал я пацанов. — Мне нужна эта штука.

Естественно, сразу посыпались ответы:

— А больше ничего тебе не нужно?

— Вообще-то тайкуны кончились, и теперь мы и без тебя можем выйти с ущелья! Кстати, как ты их видел?

— У наглости должны быть границы, Нильям, — веско уронил Киров.

— Я не говорю, что претендую на эту вещь. Я хотел поговорить по поводу покупки или обмена ядра на что-нибудь.

— Слишком дорогая вещь. Такие редко продаются за черныши, и мы не планируем опрометчиво менять ядро прокачанного чудовища на обычные энергонакопители в форме монет. Извини.

Я лишь покачал плечами. Не получилось, так не получилось. Слишком шикарно бы вышло получить в один день и глипсов, и ядро. Кстати о глипсах.

Я упаковал двух по клеткам, подхватил пустую клеть и вышел в ущелье.

— Вот бы научиться снимать сливки с каждого монстра, — мысленно посетовал я, осмотрев пестрый ковер из живности.

— Это тяжкий труд, пацан, — ответил Апелиус. — Сколько тут видов всякой хтони: десять, больше? Заметь: большинство монстров разные, даже если вид один. Есть серые глипсы, есть черные, а есть с огромными кожистыми складками на крыльях и мордой столь звериной, что не знаешь, глипс это, или мелкий летающий медведь. Пустынное излучение заставляет существ мутировать. Вот если сосредоточишься на костях монстров, с них можешь снять сливки: это тебе не печень, желчь и прочее. И вообще у тебя другая задача сейчас — смотри, вон тот глипс шевелится! Вместе с пойманными в камень третьим будет. Заклинание рапортует, что у него есть камень души!

— Где шевеление? — со скепсисом в голосе спросил я, но к замершему глипсу подошел.

— Есть шевеление или нет — какая разница? Главное, что он жив!

Едва я подошел на расстояние взмаха крыла, монстрик ожил и попытался царапнуть меня когтем. В моем восприятии движение было невероятно медленным, и я легко уклонился. Но не могу не отметить — инстинкты у этих существ есть. Но не мозги.

Я замотал подранка в его собственные крылья и засунул в клетку.

Следующие полтора дня прошли максимально спокойно и скучно: мы бродили по пустыне и забирали из тайников адептов лежащие там контейнеры с травами и редкие ингредиенты, которые они не забрали прежде, помещая их в рюкзаки, прямо на россыпи камней душ.

Похоже, мы выбили всех монстров в этом крохотном кусочке пустыни, потому что на нас особо никто больше не выходил.

За эти полтора дня я узнал, за какими тварями имеет смысл охотиться, сколько добычи в среднем приносит команда (сколько унесет) и как ее делят (весьма справедливо — тридцать процентов командиру, остальное делится на оставшихся), куда сбывают (в торговые ряды встает кто-то из команды, а если материал редкий, как те же ядра, можно напрямую к Тифону дверь с ноги открыть в любое время дня и ночи, лектор поймет и простит).

Возвращение выдалось тоже максимально скучным, но я не был расстроен: в клетках шевелились три глипса, да и пару костей, принадлежащих твари с ядром, я прикарманил, потому что разделкой туши твари никто не собирался заморачиваться.

— Спасибо, пацаны, — вздохнул я и признался, не покривив душой. — Приятно провел время.

Глава 22

К Пау Лимбосу я пошел сразу, как зашел в здание школы: сгрузил принадлежащую команде ношу, отклонил предложение сразу же уйти во второй рейд и зашагал в сады.

Наставника в беседке не было, но едва я подошел к ней, под ноги бросилась тропинка. И в этот раз я уловил некое едва уловимое ощущение от воздействия наставника: будто я — полуслепой охотник, перед лицом которого ночью пронеслась огромная птица, но все, что он заметил — дуновение воздуха от крыла. Ну и ладно. Главное, мои навыки растут: раньше я и не мог заметить магию наставника.

Тропинка вела от беседки в сторону, противоположную лаборатории и складу. Я был раньше в этой части садов — что говорить, я облазил каждый метр этого чудесного места! — но в прошлый раз здесь не было огромного холма с пологой стороной, в которой был выкопан, или сделан туннель, ведущий под землю. И тропинка вела именно к нему.

Я спустился вниз по утоптанным земляным ступеням и попал в своеобразную "прихожую", размерами два на три метра. Мои ноги по щиколотку проваливались в мох, а из потолка росли причудливо изогнутые корни, держащие магические светильники. Наставник стоял рядом с деревянным проемом, закрытым плетями свисающего плюща: очевидно, дальше меня пускать не собираются. А жаль, я бы не отказался увидеть лабораторию своего наставника.

Пау Лимбос обрадовался мне, как неожиданно найденному в загашнике артефакту.

— О-о! Очень вовремя, благодарю! — сказал наставник, принимая клетки с глипсами. — Надеюсь, эти трое станут последними.

— Последними для чего? — спросил я. Архимаг промолчал, никак не комментируя приступ моего любопытства, но думаю, Апелиусу тоже интересно знать ответ. Я не боюсь отповеди за любопытство: и так уже связан с Пау Лимбосом по уши: о самом большом моем секрете знает собственный учитель, пообещавший собственной ученице перерождение в деревянного человека. Здесь уж не до стеснения.

— О, хорошо, что ты спросил. Одобряю полезное любопытство. Видишь ли, Нильям, я ищу возможности шагнуть на следующий ранг, — охотно сказал Пау Лимбос. — Если пути неофита и адепта можно представить как проторенный широкий тракт, то путь мага — это самостоятельный путь сквозь трясину, по которой снуют различные твари, мечтающие сожрать неосторожных дурачков.

Да я и неофита знаю, вокруг которой носилась тварь, норовящая сожрать девчонку.

Между тем, маг продолжал:

— Для магов нет методичек по развитию, по своей топи каждый бредет сам. Можно обмениваться знаниями со своими же однопрофильными приятелями, если таких заведешь, но будь осмотрительнее: на каждой следующей ступени сидит все меньше практиков, и они крайне не хотят, чтобы на их ступень поднялся кто-нибудь еще. Опасаться тебе нечего: настоящая власть и мощь начинается лишь с уровня мага, ученик. Но будучи магом, ты должен нащупать тропку своего развития самостоятельно.

— Спасибо за советы, наставник, — чуть поклонился я. Действительно, спасибо ему. Чувствую, что если достигну ранга мага еще в школе, нужно будет покидать ее, чтобы не вводить Пау Лимбоса во искушение уничтожить молодого и талантливого ученика.

— Советов тебе я еще не давал... Как только пересадишь в биомы свою розу, возьмусь за твое обучение: вот там и советы будут, и все прочее.

Надо будет тщательно проверить эти советы на запрятанные подлянки. Просто на всякий случай.

Больше наставник болтать не стал: перехватил клетки с глипсами и шагнул за плющ. Я тоже не стал задерживаться: хотелось нормально помыться и выспаться в удобной кровати.

Эмили встретила меня улыбкой и сразу предложила принести ужин. Я согласился, и пока отмывался в душе, девчонка притащила мне теплые блинчики с патокой, травяной отвар и картофельное пюре. Но больше всего меня удивила мясная нарезка. Мяса было мало, но оно было.

— Школа выдала задания неофитам на доставку мяса. Рубят съедобных монстров: крысаков, змей, арморкэтов, а потом тащат сюда, — ответила Эмили прежде, чем я спросил.

Я поел, и ведомый легким интересом, спросил насчет новых поделок. Эмили счастливо заулыбалась и показала мне еще две фигурки: паука, приникшего пузом и лапками к огромному камню — как я понял, камень был нужен потому, что Эмили не хотела вытесывать лапки пауку, рискуя испортить фигурку. Второй статуэткой был каноничный длиннобородый маг в мантии и шляпе. Последний выглядел один в один с Филисом. Хорошая поделка. Я даже подсказал девушке, в какие цвета раскрашивать мага, чтобы добиться максимум совпадения. Будет радовать меня эта фигурка, напоминать о маленьком, никому не известном подвиге.

А еще девчонка похвасталась добытыми красками и кистью. По словам девушки, ей понадобится еще пару дней на покраску фигур.

К чужому хобби я отнесся с пониманием. Завести бы свое, не связанное с учебой: вырезание по кости, либо написание учебников... Шучу. Времени и так нет, чтобы уделять его хоть и интересным, но не особо нужным вещам.

С пилюлями у девушки не заладилось. Семена были, порошок я оставлял, Эмили знала, что и в каком порядке нужно делать, но ее резерва по-прежнему не хватало, чтобы вытянуть ритуал без меня. Решено: завтра перенесу сюда энергопроводящий столик: пусть отвлечется и за неделю наклепает пилюль на год вперед. Хотя, думаю, Адар любое количество за пару месяцев продаст.

На демонстрации фигурок вечер не закончился. Когда я уже собирался ложиться, Эмили вдруг сказала:

— Нильям, я хочу сказать... мне хорошо здесь. В общем, спасибо за то, что ты такой хороший и добрый ко мне.

И девушка медленно потянулась к своему поясу, желая продемонстрировать мне еще одну фигурку. Я подавил мимолетное желание насладиться зрелищем, потому что точно не собирался заниматься с девчонкой тем, чего она хочет. Да, увидеть грудь неофитки, безусловно, было бы приятно, но я не думаю, что это хорошая идея. Вряд ли она оценит мой легкий интерес и благодарность за зрелище, после которых я просто лягу и засну.

— Давай без этого, — осторожно накрыл я ее ладонь своей. А потом принялся накидывать чуши, чтобы смягчить отказ, — ты мне нравишься, честно! Но я пока не готов. Давай немного повременим с этим.

— Зато она готова! — буркнул Апелиус. — Если бы ты отбросил свои принципы, давно уже пользовался всеми преимуществами своего ранга и статуса и жизнь для тебя казалась бы медом.

Старику в такой ситуации не хватило такта сделать вид, что его нет. Если бы Апелиус не подталкивал меня к сексу, я бы уже... хотя нет. Точно нет.

— Ну ладно...

Девушка отстранилась. Обниматься и заливать ей в уши я не стал, потому что Эмили могла попытаться перевести обнимашки в поцелуи, а я бы снова не поддержал ее порыв. Поэтому дистанция, господин архимаг, только дистанция.

Эмили сумела меня удивить дважды за вечер. Когда я улегся и уже было засыпал, раздались едва слышные шаги, а затем матрас чуть прогнулся.

— Так. Вот этого не надо, — мягко, но уверенно остановил я девчонку, которая, судя по всему, решила помочь пацану перешагнуть через стеснительность и страх.

— Но я просто хочу сделать вам приятное, господин! В самом деле хочу... Не переживайте, я все сделаю сама. Вам понравится.

Голос Эмили дрожал от волнения.

— Она просто решила поблагодарить тебя так, как умеет, — с надеждой в голосе сказал Апелиус. — Нильям, клянусь легендарным посохом бушующего пламени, который я использовал вместо розжига для трубки: ты будешь самым тупым пацаном, если отвергнешь эту благодарность!

— Мне неплохо, поверь, — заверил я девчонку. — Я рад, что ночую в одной комнате с такой красивой девушкой, и пока не готов к большему. К тому же поход был долгим и трудным, я изрядно вымотался... Давай поговорим об этом завтра?

Девушка согласилась, но на следующее утро эту тему мы не поднимали, сделав вид, что ничего и не было.

Утром же я решил навестить кузнеца, адрес которого узнал во время похода. Меня посетила мысль, что вкупе с хозяйничающим в теле бао заклинателя, можно давать своему телу дополнительную нагрузку с помощью утяжелителей. Не знаю, насколько это поможет, и усилятся ли мышцы быстрее с грузом, но попробовать стоит.

Кузнец меня обломал.

— Так тебе что-нибудь тяжелое на руки и ноги, чтобы не натирало, не давило и было удобным. Но вместе с тем давало нагрузку. Верно? — уточнил перворанговый адепт лет тридцати.

— Точно. Ты удивительно верно понял все с первого раза.

На подколку мужик не отреагировал.

— Тогда зачем тебе железо, парень? Его очень трудно сделать мягким и удобным, знаешь ли. Я могу сделать тебе подходящий и анатомически правильный... как ты там сказал — утяжелитель?.. но носить его все-равно будет сложно, и без кровавых мозолей не обойдется, даже с учетом крепости организма практика. Думаю, тебе лучше поговорить с артефакторами. У них полно всякого добра.

Я и планировал поискать решение в артефакторике сразу после разговора с кузнецом. Но я к нему пришел обсудить еще и продажу металла.

— Монет нету! Я и так все потратил на реагенты, рецепты и железо.

— Я смотрю, с железом у тебя не особо, — заметил я, кивая на пару одиноких слитков. Адепт насупился, засопел. — С караваном заказывал? — уточнил я.

— Ну и?

— Если ты догадался, в ближайшее время караван вряд ли придет. Давай я тебе дам металла в три раза больше, чем нужно на мой заказ, а ты мне хорошую заготовку под артефакт сделаешь?

— Слишком борзо, — отказался адепт. — Металл в том же Лурсконе на старт можно закупить десятки килограммов. Я, конечно, не лучший кузнец в школе, но и даром работать не буду.

— Черныша хватит?

Практик задумался. Я видел, что он колеблется.

— Хватит, но впритык. И вообще — смотря какая заготовка нужна. Вдруг ты двуручник захочешь?

Что-то типа двуручника я и хотел. Прежде. До того, как мы с Апелиусом начали обсуждать артефакт и неожиданно пришли к выводу создать посох из железа. А что? Огромная площадь для нанесения рун, длиннее любого меча, да и дробящие удары от десяти килограммов металла, сосредоточенные на площади в пару квадратных сантиметров, должны быть весьма впечатляющими. Не считая преимущества человека с посохом против мечника.

В общем, после обсуждения заказа и жаркого спора насчет цены, мы договорились так: я ему даю весь металл, он делает из него мне посох, и я плачу два черныша за работу. Итоговая заготовка будет весом в девять килограмм, но с моими характеристиками я с ней легко справлюсь, и носить не устану. Правда, нужно будет заказать на спину удобную перевязь под посох, потому что таскать такую тяжеленную штуку удобно будет не всегда — меня банально при беге будет на левую сторону перевешивать, если придется быстро бежать от кого-то. И перевязь придется рунными цепочками укреплять. И с рюкзаком что-то придумывать, чтобы не давил на посох, который в свою очередь будет давить мне на спину...

Я поблагодарил пацана — хотя какого пацана, мужика! — и выдвинулся к лабораториям артефакторов.

В лабораториях оказалось неожиданно пусто — видимо, все, кто мог, сейчас добывали шкурки, кости и камни душ с монстров, которые еще не успели сбежать подальше от школы. За рабочими столами находились три пацана, но все они были заняты простейшими защитными браслетами, а значит, и помочь мне с моим запросом не могли.

Я сходил в торговые ряды, но и там людей почти не было. Хотя торговцы артефактами здесь и прежде сидели редко, а кто сидел, к умелым не относился: так, мальчишки с поделками. У тех, кто работать мог и умел, поделки выкупались чуть ли не с рабочего стола. Я пока настолько ценную поделку создать не могу — нужно нарабатывать мелкую моторику и добывать правильные цепочки и компактные печати, но дайте мне пару месяцев на изучение библиотеки и недели три-четыре на опыты с материалом, и я сделаю жезл, который будет кислотные шары не только бросать, но и скрывать их из поля зрения.

Но пока мне нужны утяжелители.

Жаль, следующее занятие у Тифона только завтра. Тревожить артефактора и долбиться в его комнату я не рискну, а он наверняка сейчас там. А если и не там, то по школе бегать и искать его смысла нет — я не знаю, где он обычно ходит и с кем общается.

А еще жаль, что за консультацию по созданию утяжелителей Тифон Мясник стрясет с меня как минимум черныш. Хотя, если артефактор даст мне контакты человека, который сделает такие артефакты на заказ или предложит выполнить заказ самостоятельно, я и вовсе разорюсь, так то лучше консультация. Или индивидуальные занятия — помнится, артефактор говорил, что устраивает аукцион среди практиков, и уделит победившему несколько часов индивидуальных занятий, да и в рейде о том говорили. Надо будет уточнить этот момент завтра, перед лекцией.

Я сходил в лабораторию и за пару заходов перетащил в комнату энергопроводящий столик и ящичек с рунами. Составив печать, зарядил накопитель в столике и передал его добросовестно медитирующей Эмили: девчонка сегодня играла в послушание и беспрекословно села клепать пилюли. Минимум на три красненьких сферы ее запаса должно хватить, потом минут двадцать на отдых и заполнение искры из накопителя и еще три пилюли. Я не преувеличиваю — неделя работы в таком темпе, и Эмили будет готова шагнуть на ранг адепта, а я обзаведусь мешочками пилюль. Все в плюсе, все довольны.

Я проверил энергетику и характеристики Эмили, скорректировал расписание приема пилюль и эликсиров и, подхватив жезл и книгу с новым заклинанием, направился к тренировочному полигону. Сегодня в планах познакомить девчонок, чтобы Ниаз не наткнулась на Эмили в самый неподходящий момент и я не тратил время на объяснение, кто эта девушка и почему живет у меня. Я откладывал этот момент, как мог, и даже сейчас предпочел провести лишний час в тренировках. Если Эмили отнесется к знакомству нормально — социальный статус не тот, чтобы предъявлять на меня права — то Ниаз может заревновать. Наверняка заревнует. Но это уже ее проблемы.

Полигон почти пуст: какой-то практик лупит стену каменными кулаками, да скучает на входе девчонка из прислуги. Но я все-же предпочел перестраховаться и снял закрытую комнату. Там потренировался с жезлом, но не долго — моя координация была безупречна благодаря тренировкам во сне и сражению в ущелье, да и кислотные шары я выпускал с максимальной скоростью, неизменно попадая в центр ростовой мишени.

В планах изучить шипы, трамплин и свое собственное заклинание, слепленное из множества других. За основу я взял щит, но изрядно его изменил: оставил привязку к запястью, но изменил форму. Если я не ошибся и мою руку не разнесет, то заклинание воплотит вдоль предплечья тонкое энергетическое лезвие, которое будет идти параллельно руке и заканчиваться в полуметре за кулаком. Как огромная игла, на которую будет удобно накалывать противников. Оружие, которое всегда при тебе. А если призвать макроиглы на обе руки, можно первой заблокировать удар клешни или меча, а вторую воткнуть в мягкое подбрюшье противника.

Можно было сделать рубящую кромку, чтобы вдоль предплечья висело лезвие синего прозрачного меча, но я боюсь таким образом отчекрыжить себе ногу. Да и рунная вязь выходит на тридцать два знака — слишком много уточнений.

Все прошло, как по смазанному. Рунная цепочка рядом с книгой легко наполнилась бао, и я получил новое заклинание. Даже попробовал втыкать иглы в стену. Ощущения были странные — когда иглы врезались в стену, руку мягко останавливало. Если привязать к руке настоящий клинок, зафиксировать его и попробовать ударить стену, его остановит отнюдь не мягко, а здесь почти нежное торможение.

Оттянув момент по максимуму, я зашел до Ниаз, которая сидела в своей комнате и читала бестиарий. Можно подумать, там есть что-то, чего она не знает.

— Пошли, познакомлю тебя кое с кем, — заговорщицки подмигнул я девушке. Девушка пару секунд смотрела на меня с нечитаемым выражением лица, а потом улыбнулась:

— Ну пошли. Странное дело, но ты прежде не знакомил меня со своими друзьями.

Впрочем, ее хорошее настроение продлилось ровно до момента, когда я завел ее в комнату.

Ниаз молчала. Эмили молчала тоже. Часть халата каким-то непонятным образом сползла с плеча рабыни, обнажив голую нежную кожу.

— Это кто? — каким-то потерянным тоном спросила соученица.

— Это моя рабыня, Эмили. Эмили, это Ниаз, моя соученица.

— А почему рабыня в форме неофита?

— Эм... маскировка.

— А почему она ощущается, как неофит? И зачем вообще тебе рабыня? Вы спите, да? Спите?

— Давай пацан, покажи, кто здесь оратор! - довольным тоном сказал архимаг и чем-то захрустел.

Я вздохнул, не зная, что и в каком порядке объяснить. Никогда не умел знакомить людей.

Глава 23

Ниаз напряжённо замерла, ожидая ответа. Что же, значит, пришло время обсудить тему, которую я раньше не хотел поднимать. Придется охладить чересчур эмоциональную девушку, и напомнить ей о личных границах.

Но тем не менее, в грубость я бросаться не стал. Я очень, очень сильно помог Ниаз, буквально спас её задницу от нехорошей смерти, или чем там закончились бы опыты наставника. И ссориться с ней, пока она мне должна, не собирался. Долг лучше всего стребовать с человека, который хорошо к тебе относится. И чем лучше отношение, тем больше можно раздуть возмещение этого долга.

— Ниаз. При всём моем к тебе уважении, с кем я сплю — не твоё дело. Не помню, чтобы я клялся тебе в верности, обменивался кольцами или обещал тебе своё сердце. Нет, мы не спим. Но больше я не хочу слушать вопросы и предложения на тему секса. Ни от кого.

— Прости... — пристыженно пробормотала Ниаз. А потом извинилась перед Эмили, чем всерьез удивила и меня, и рабыню.

После этого общение не задалось. Эмили предложила принести нам чай, и мы втроём даже выпили по кружечке, но напряжения между нами было столько, что даже неловкий диалог девчонки поддерживали с трудом, буквально выдавливая из себя каждое слово.

— Поздравляю, Нильям! — бодро сказал император. — Блестяще провел знакомство! Не буду спрашивать, где ты научился убивать хорошее впечатление о себе, скажу лишь одно, самое важное...

Дальше я архимага не слушал.

Вечером произошло еще одно событие, весьма необычное, потому что обычно никто не ломится ко мне в комнату так поздно, громко стуча подкованными ботинками в дверь.

— Меч не забудь, — посоветовал Апелиус, но я проигнорировал совет. Зачем полоса стали, если изрядно выросший в мощи воздушный удар справится гораздо лучше укола клинком? А с чем не справится заклинание, против того и клинок бесполезен.

В коридоре стоял Иллюр с объемным свертком в руках. Вид соученик имел бледный и нервный, будто допустил грубейшую ошибку в важной печати, и об этом вот-вот все узнают.

Честно говоря, окажись за дверью Пау Лимбос, или обнаженная Ниаз, я бы удивился меньше. Адепт всегда старался держать дистанцию ото всех, и стучать в дверь ногами стал бы только в самом крайнем случае.

— Нильям, нужна помощь, — скороговоркой проговорил Иллюр и протянул мне сверток. — Здесь книги, невероятно ценные книги. Сможешь прочитать их и отдать кому-нибудь другому, кому доверяешь, чтобы он ознакомился и передал по цепочке?

Долгую секунду я взвешивал свое отношение к адепту, прикидывал, что плохого может меня ожидать, если соглашусь, и вообще, что к чему. Прикидывал, к чему такая щедрость. Но все вроде было в пределах нормы — адепт дважды показал свою бескорыстность, помогая мне, так что желание вручить мне книги с чем-то ценным было странным, но не сказать, что подозрительным.

— Чем это мне грозит? — прямо поинтересовался я. Слишком уж нервным был пацан.

— Есть вероятность, что владельцев таких книг скоро будут искать и отбирать книги из-за ценности информации в ней, — не стал скрывать Иллюр. — Но ничего серьезного не грозит, разве что отберут тома. Так что, берешь?

— Разумеется.

Кто вообще откажется от халявных знаний?

Иллюр впихнул мне сверток и на максимальной скорости умчался дальше по коридору. Я закрыл дверь и замер, обдумывая, что вообще только что произошло.

— Не тяни, пацан, давай уже посмотрим, что там, — поторопил меня любопытствующий архимаг. — Я знаю, тебе тоже хочется увидеть, из-за чего сыр-бор.

Я положил сверток на стол, развернул и увидел стопку из трех объемных книг с одинаковыми черными обложками без единой пометки.

На всякий случай я просканировал книги аналитическим заклинанием и энергетическим зрением на предмет ловушек, но не нашел подвоха. Апелиус в ответ на мою паранойю одобрительно хмыкнул.

Я раскрыл первую книгу и уставился на печатный шрифт. Заголовок гласил: "рецепт пилюли выносливости". А ниже шло подробнейшее описание совершенно другой пилюли. Для этой основу составлял обыкновенный, даже не магический сорняк, а схематичный набросок печати был кардинально иным, чем Иллюр когда-то показал мне. Но я не сомневался, что он тоже работал.

Я пролистал первую книгу, внимательно пробегаясь взглядом по каждому листу, и переворачивая страницу, как только непривычно серьезный архимаг сообщал "скопировано". Я не отвлекся на вопрос Эмили, все ли нормально, пока не пролистал книгу полностью.

В моих руках — невероятно ценная информация, и я не собираюсь ее упускать. Мне передалось беспокойство Иллюра, и почему-то казалось, что сейчас в дверь постучит кто-то из руководства школы, потребует книги и я останусь ни с чем, на несколько минут в жизни получив настоящий клад.

Вторая книга посвящалась печатям и перечисляла почти все известные мне руны — я не увидел тех, что встретил в книгах Аталеса. Зато нашел множество других и принялся запоминать информацию по печатям и рунным цепочкам. Первые страницы пролистал, почти не запоминая, а вот с середины рассматривал очень внимательно. Особенно ту часть, что сообщала о вариациях компактных плетений для артефактов, усиливающих заклинания печатей. Ох, я и развернусь...

Третья книга тоже была о печатях, но описывала всего два ритуала. Каждый из них требовал редкие ингредиенты, десятки часов подготовки и невероятную точность, печати каждого были разбиты на десятки частей, чтобы поместиться на страницах, но были они невероятно полезными. Первый ритуал предназначался для создания телепортационного круга. Куда угодно переместиться не получится, и придется строить как минимум две печати, вписывая в каждую координаты второй ритуальной фигуры, но недооценить полезность такого ритуала невозможно. Второй ритуал сообщал, как создать умную защиту. Подготовка к ритуалу включала вызов, подчинение демона и встраивание его в защиту. Увы, печать была раза в полтора больше, чем мы строили для убийства Филиса, потому обеспечить защитой свою комнату не получится, но все же информация чрезвычайно полезна. Не говоря уже о том, что можно будет разбить ритуал на части, отбросив ненужную часть, посвященную защите и поиграться с вызовом духов.

Я до ночи запоминал ритуалы, хотя заклинанию достаточно было всего мимолетного взгляда. Мне хотелось запомнить их самостоятельно — Апелиус может скопировать в гримуар абсолютно пустое заклинание, эдакую базу, которую мне придется развивать, пополнять информацией и задавать установки самостоятельно. А то, чего доброго, и навесит мне каких-нибудь ништячков в подарок к этой базе, чтобы заклинание при кодовой фразе со стороны переводило меня в состояние овоща, к примеру. На месте архимага я именно такую закладочку и поставил бы.

Ночь прошла спокойно, без приставаний со стороны Эмили, а утром я пошел в аудиторию, где собирался проводить лекцию Тифон Мясник, захватив четыре черныша — последние монеты. Сегодняшняя лекция обещает быть самой полной для меня. Или же ее и вовсе не будет, если кто-то предложит больше — Тифон устраивает аукцион между школьниками, а для победившего адепта проводит три индивидуальных лекции.

Тифона Мясника в аудитории не было.

Я вошёл внутрь, и осмотрелся в поисках свободного стула. Свободных мест не было: аудитория оказалась забита адептами. Причем не только первого-второго ранга, но и третьеранговые мелькали.

Адепты в пустыне говорили, что в среднем одно занятие обходится в два десятка стартов — редко кто поднимает цену выше. Занятие длится всего лишь час, за такое время всех секретов не узнаешь, а за те, которые узнаешь, цена в два десятка стартов — уже потолок.

Я вышел из аудитории и встал в коридоре, поджидая преподавателя. А когда тот появился, я поспешил к нему.

— Тифон, здравствуйте.

Преподаватель кивнул, но не замедлился, и мне опять пришлось говорить на ходу.

— Могу ли я в обход аукциона отдать вам четыре черныша и сразу последовать на лекцию?

Потолок потолком, но мало ли, как сложится. Вдруг здесь есть усыпанный стартами мальчик, который не привык дважды приходить на аукцион за одним и тем же товаром.

— Нельзя.

Печально. Я зашёл в аудиторию после преподавателя, выслушал краткое объяснение будущего аукциона, который — неожиданно — начался с сорока стартов: наставник указал на меня, как на человека, эту ставку сделавшего. Я охренел от хитрости и жадности уважаемого мастера. Преподаватель выждал минуту, но ставку так никто не перебил. Тогда Тифон вежливо, но настойчиво попросил всех лишних освободить аудиторию, и лекция началась.

Я задавал вопросы по артефактным печатям, пытаясь разобраться в информации, которую вычитал вчера в книге Иллюра, конспектировал и записывал данные в тетрадочку. Апелиус тоже конспектировал, и временами задавал довольно интересные вопросы.

А когда первая лекция закончилась и я вышел в коридор, школа уже взорвалась новостями. Я по привычке отловил бегущего мимо неофита и узнал, что Иллюр отдал как минимум двадцати адептам книги со знаниями из отделов для адептов и даже магов. Руководство рвало, метало и требовало у всех, кто имеет на руках Иллюровы тома, отдать их под угрозой штрафа и отработок. Сам адепт пропал в неизвестном направлении.

Желающих добровольно расстаться с книгами пока не было, но если проверяющие начнут ходить по школе, будет нехорошо. Как минимум потому, что я лишусь книг, а как максимум — найдут Эмили и начнутся разборки, откуда в школе неофит с документами раба.

Черт...

Я поспешил в комнату — пока руководство не дошло до мысли обысков, нужно перенести книги в сады. Туда Пау Лимбос точно никого не пустит.

***

Комната Ниаз была самой обычной. Типичнейшей. Девочки по соседству разрисовывали стены, заранее оплачивая штраф за порчу имущества, но Ниаз не видела в том смысла. Какая разница, в какой цвет окрашены стены? Какой смысл в картинах, привезенных втридорога из Лурскона? Зачем покупать всякие вещи типа платьев, если в форме тоже удобно?

Монет хватало: адепт могла себе позволить перекрасить не только комнату, но и коридор, и часть школьной стены, но не видела смысла в украшательстве. Ниаз вообще мало в чем видела смысл, причем очень давно. В основном девчонка проводила время в тренировках, которые за год, без вычета последнего месяца, почти не сдвинули ее прогресс. Это было почти единственным ее занятием, пусть и абсолютно безнадежным.

Когда Ниаз не тренировалась, она читала романтическую литературу в общем отделении библиотеки. Книги о любовных приключениях и храбрых рыцарях, неизвестно когда и кем поставленные на самые дальние полки, покрытые пылью, не требовались никому, кроме нее. Девушке даже позволяли забирать томики в комнату — книги проходили по категории "хлам".

В комнате Ниаз укутывалась в колючий теплый плед — единственное, что она купила лично для себя, брала томик, ставила перед собой глубокую чашку с нарезанными фруктами и тонула в вымышленных историях с нотками сладких дынь, ананасов и груш, потому что рельность была чересчур печальна, чтобы сосредотачиваться на ней.

Но чаще всего Ниаз не брала ни книжек, ни фруктов: просто закутывалась в огромный плед, падала на кровать, ложилась в позу эмбриона и лежала, пытаясь не плакать. Зачастую не получалось.

Год был ужасным. В попытке перешагнуть через свой предел и наверстать, дотянуться до следующего ранга слиты впустую многие десятки стартов. Жизнь отвешивала удар за ударом, не давая никакого позитива, кроме книг и вкусняшек. В депрессию Ниаз ушла уже давно, а после ультиматума от Пау Лимбоса, который пообещал, что контракт будет продлен, пока Ниаз не станет адептом, либо не умрет, девчонка пару раз уже думала лишить себя жизни. Так, не всерьез. Просто мысли о смерти.

Ниаз уже видела, как Пау Лимбос проводит опыты над рабами: как в грудь подопытного помещается крохотное семечко, как чудовищные объемы энергии, которых хватило бы, чтобы снести иную сторожевую башню, тратятся на контроль заклинания. И не справляются. И тело уродует растущими из груди побегами. И выглядит это ужаснее всего, увиденного прежде.

Урок тот случился совершенно случайно: наставник проводил занятие для Иллюра, а Ниаз тогда просто оказалась рядом. Пау Лимбос приказал ей подойти и заставил смотреть на проводимый ритуал за компанию, образования ради. Наставник за секунду вырастил несколько лиан, которые схватили конечности бъющейся в агонии жертвы и заткнули ей рот, и под истерическое мычание спокойно объяснял ученикам, что именно происходит. Как измененное семя протягивает по телу корни, дублируя кровеносную систему, как начинает прорастать в мозг, делая человека овощем, способным испытывать боль и реагировать не нее. Объяснял, почему кожа становится корой, приводил теории, как этого избежать.

Однако страшный ритуал наставника разбудил ученицу. Если мысли о самоубийстве воспринимались как "...и тогда все закончится", то вариант слиться телом и душой с каким-нибудь растением после увиденного внушал дикий, необузданный ужас. И ужас этот выдернул ее из депрессии. Ужас заставил ценить жизнь, стал для Ниаз проводником к самосовершенствованию. Страх за свою жизнь заставлял девушку медитировать до потери сознания, восстанавливать энергоканалы, тратить монеты на эликсиры, таблетки, пилюли. Эмоции стали мощнейшей мотивацией, которая за считанные дни позволила наверстать весь потерянный год.

И после того, как новый ранг был достигнут, Ниаз не расслабилась: слишком уж безразлично отнесся Пау Лимбос к успеху ученицы. И девушка осознала, что сильный и бесчеловечный маг может не только дать слово, но и забрать его обратно.

Фрукты казались пресными. Взгляд Ниаз скользил по строчкам книжки, но сосредоточиться на словах и смысле адепт не могла — мысли сбивались на все еще висящую над ней угрозу. А если удавалось сосредоточиться на словах, то история не приносила никакого удовольствия: девушка механически читала восторженные абзацы про подаренные героине цветы, и не могли понять, чему радуется эта дурочка. Ну букет подарили, и что?

На третьем по счету абзаце с описанием букета Ниаз раздраженно отшвырнула книгу на край кровати и встала. Чем ожидать непонятно чего и мариноваться в своих страхах, лучше встретиться с наставником лицом к лицу, и будь, что будет!

Школьница одернула воротник новой, адептовской формы, и выскользнула из комнаты.

Школа теперь казалась немного другой. Неофиты уступали ей дорогу, адепты первого ранга не замечали, а остальным по-прежнему приходилось уступать дорогу. Но испуганные, завистливые или раболепные взгляды неофитов поднимали настроение, даже давали на какое-то время позабыть про наставника. Девушке хотелось похвастаться перед каждым, что после года простоя она наконец взяла непреодолимую планку. Сделала то, что считалось невероятно сложным.

Но Ниаз терпела и не хвасталась ни перед кем.

В садах девушка прикрылась ладонью, чтобы даже случайно не посмотреть вправо, в заросли орешника, где затаился и врос в землю последний паук. Оживший куст, одеревеневший монстр — девушка не знала, чем теперь является тварь, но она внушала невероятный ужас. Непрерывно шевелящий педипальпами монстр вгонял в ступор, замораживал кровь в жилах. Ниаз слишком хорошо знала, как получаются такие монстры.

Следующий шаг девушки пришелся не на траву, а на утоптанную землю тропинки. Значит, наставник хочет ее видеть. Это пугало. Впрочем, неизвестность страшила не меньше.

Пау Лимбос сидел в беседке, на своем обычном месте. Ниаз знала, что маг предпочитает проводить время здесь, непрерывно медитируя, поглощая невероятные объемы энергии. Девчонка впервые задумалась, что наставник похож на присосавшегося к энергии клеща, и сразу же отогнала подобные мысли, чтобы Пау не дай бао каким-то образом не догадался, о чем она думает.

— Здравствуй, Ниаз. Итак, наконец я могу нормально поздравить тебя с прорывом, — улыбнулся наставник. Наверняка его доброжелательность искренней не была, хотя таковой не казалась.

— Здравствуйте, наставник. Спасибо, — поклонилась девушка. Решимость обсудить свое будущее таяла, сменялась непонятным ступором.

— Зачем пришла? — полюбопытствовал маг.

— Я... я хочу узнать, нет ли для меня каких-то заданий, раз я теперь адепт, — выдавила Ниаз.

— Может, повременим? — предложил Лимбос. — Освоишься с новой силой, отдохнешь, а потом к новым свершениям? Да и вообще, уверена, что хочешь дальше двигаться по стезе друида?

Выглядело как нежелание возиться с отработанным материалом, но Ниаз понадеялась, что ошиблась.

— А кем еще можно стать, если я год управляла ростом растений, и медитировала в наших садах? — осторожно спросила девушка.

— Есть и другие способы стать сильнее. Не такие закостенелые, как развитие аспекта, очень рисковые, но и результат дадут... яркий. При удаче. Нильям вот глипсов с пустыни принес: я провел над тварями опыты, и почти уверен, что в этот раз все получится.

Ниаз будто обожгло волной ужаса. Мысли лихорадочно заметались.

— Могу предложить вам другой вариант... — выдавила девушка, чувствуя себя моральным уродом, который окунул под воду котенка и держит его там, не давая вынырнуть. Но страх стать чудовищем оказался сильнее презрения к поступку, который решилась совершить Ниаз.

Глава 24

С последнего, третьего занятия по артефакторике я возвращался в комнату довольный жизнью и своей в ней ролью. Благодаря услышанному и увиденному в рейде, благодаря прочитанным в закрытой секции книжкам я знал больше, чем давали лекции Тифона, и не стеснялся задавать вопросы преподавателю. После парочки особо заковыристых, вроде вариантов объединения нескольких артефактов в единую сеть, по типу доспехов-артефактов на пацанах, преподаватель выразил удивление приподнятыми бровями, а затем развернуто ответил на каждый вопрос, начертив на доске схемы, где я опять же увидел несколько неизвестных мне прежде рун: первую можно перевести как "многомерная связь", вторую удастся перевести не словами, а образом репья, который цепляется за другой такой же репей.

В общем, с занятия я ушел куда более просвещенный, чем уходил на него. За три дня индивидуальных лекций я неплохо так подтянул теорию артефакторики, и самое главное: знания были полностью моими. Не чужеродной информацией от заклинания Апелиуса, а своим: понятым и осмысленным.

После занятия я по инерции продолжал размышлять об артефактах: ушел в мысли чуть меньше, чем полностью. Поэтому не почувствовал запах гари, пока Апелиус обратил на него внимание:

— Чуешь, горелым чем-то пахнет?

Я принюхался и действительно уловил нотки гари.

— Похоже, кто-то нехило зажег. Эксперименты по зельеварению в комнатах?

Такое предположение действительно было самым логичным. В лабораториях практиков часто происходят казусы, сопровождаемые взрывами, едкими запахами, а то и потерей пальцев, но в комнатах практики предпочитают не химичить. Хотя подобное не запрещают.

Когда я повернул в свой коридор, мое хорошее настроение вмиг исчезло. Именно возле моей комнаты толпились неофиты, и гарью тянуло именно оттуда, из приоткрытой двери.

Я оттеснил плечом мелкоранговых и вошел в комнату.

Девчонки в комнате не было.

В первую секунду я было предположил, что Эмили что-то нахимичила здесь, но едва огляделся, отбросил эту теорию. Сюда кто-то вломился: вырван с мясом замок на двери, расплавились от энергии защитные руны из металла, который я крепил на стену, чтобы объединялись в защитную печать при запертой двери. На стене и двери не просто подпалины — дерево и штукатурка обуглились. Энергии в удар было вложено столько, что контур перегрузило в секунды: в комнате до сих пор нельзя было нормально дышать от плотнейшей энергии, плавающей по помещению, будто металлическая взвесь.

На полу валялась недокрашенная фигурка.

Рабыня — неофит. Кому она была нужна?

— Скажи, что я не прав, — попросил я Апелиуса, сложив одно к одному. Архимаг молчал, что само по себе можно считать за ответ. — Ну не-ет...

— Ты чего? — испуганно спросил неофит из-за спины: я разговаривал в голос, но сейчас конспирация была мне совершенно безразлична.

— Вон! — заорал я любопытным практикам. Со светящихся синим пальцев сорвался воздушный удар, врезавшись в пол коридора. Школьники прыснули в стороны.

Я вышел из комнаты и зачем-то попытался прикрыть дверь так, чтобы не было заметно, что она открыта, но ничего этим не добился и плюнул. А потом рванул прямиком в сады, выкладываясь по полной. Чтобы понять, почему наставник после становления Ниаз ничуть не огорчился и продолжал ходить за монстрами в пустыню, не нужно быть гением.

Я ему даже глипсов приносил, для опытов...

Срань!

Сады встретили меня убаюкивающим шелестом трав, игрой веселых солнечных лучей на росе. Только теперь умиротворяющая атмосфера сада казалась жуткой. Как спокойная тишина на кладбище, где ты заходишься в судорожном беззвучном плаче у могилы.

— Я отсутствовал всего несколько часов, — пробормотал я. — Всего два или три часа! Он не мог провести ритуал так быстро!

— Мне жаль, пацан... — с тоской и усталостью в голосе сказал архимаг. — Я не хочу тебя огорчать...

— Тогда давай помолчим, — перебил я Апелиуса и дальше бежал в тишине.

Наставник сидел на лавке в беседке. Увидев меня, маг поднял крошечный бокал в салюте. На столе стояла бутылка, но я не обратил не нее особого внимания, зато обратил внимание на довольный вид Пау Лимбоса: на улыбающуюся рожу, на блестящие пьяные глаза. Практики обладают потрясающим сопротивлением к алкоголю и с каждым рангом сопротивление только растет. Чтобы пронять мага, нужно что-то действительно крепкое, магическое и очень дорогое. Такой напиток будут использовать лишь по действительно значимому поводу.

— Ты можешь быть гениальным практиком, красавчиком и отличным заклинателем, — нараспев произнес Лимбос. — А потом тебе просто не повезет. Ты окажешься не в том времени и месте, пойдешь против своего наставника и будешь вынужден потерпеть сокрушительное поражение... Не бойся, Нильям! Я возмещу тебе стоимость рабыни, ха-ха.

Я остановился, сжал кулаки. Слова наставника падали, будто каменные глыбы, но я был слишком слаб, чтобы оскорбить его и выжить.

— Кстати: помнишь, ты мне должен услугу, за помощь в переселении души? Так вот: я хочу, чтобы ты забыл о девчонке. Вообще не думай, что делать с ситуацией, просто отпусти ее. Считай, что у тебя никогда не было этой рабыни. Или — что я у тебя ее купил. Все равно что-то делать уже поздно.

И пьяный наставник швырнул мне под ноги старт. Как кость — собаке.

НЕТ.

— Я хотел захватить Ниаз, когда она покинет школу после окончания обучения, и поставить ритуал на адепте, но ты предоставил мне другую девчонку, — поделился планами Пау Лимбос. — Благодаря тебе и твоему имуществу я нашел пару огрехов в ритуале. Спасибо!

ГОСПОДИ, НЕТ.

— А это за испорченную защиту.

К моим ногам полетел черныш.

— Я поставлю ее статую на входе, — сказал Пау Лимбос и хохотнул. — К сожалению, ритуал на разумном существе прошел очень неудачно, и ее мозг умер. Зато тело живет: дышит корою, пьет и ест корешками.

Ненависть клубилась во мне, росла с каждым словом. Я ощутил горечь в груди, ощутил обжигающую ненависть. Бао в искре заклубилась нехорошим водоворотом, ускоряясь с каждым услышанным мною словом. Никогда еще мои люди не умирали. Никогда люди еще не умирали из-за моего эгоизма. Никогда еще меня не унижали так.

— Чего молчишь? — насмешливо спросил Пау Лимбос. — Есть, что сказать?

Придет день, я наберусь сил, и заставлю эту мразь пожалеть о том, что он совершил... — подумал я и понял — не заставлю. Я сейчас стою на перепутье. Наставник вытолкнул меня к выбору двух дорог. Одна — узенькая тропка, шагая по которой, я буду таить ненависть, записывать врагов, и планировать их козни. Но Пау только начал меня ломать. И он продолжит. Если я сейчас пойду на попятную, меня проще будет доломать, скрутить то, что останется, в очень удобную форму — в какую захочет наставник, и вырастить. Первая тропка — шаг к тому, чтобы стать удобным для Пау Лимбоса человеком. Если все пойдет так, как захочет наставник, я превращусь в ненавидящую мучителя, слабую, жалкую дрянь, которая будет записывать все грехи наставника в тетрадь, но вряд ли когда-нибудь соберется с духом, чтобы спросить за всё.

А вот вторая тропа...

Я закрыл глаза. Мысли обрели невероятную четкость, стоило лишь выделить проблему и вариант решения. Руны выстраивались передо мной в длинную цепочку. Я за секунды делал то, что раньше бы вычислял и перепроверял часами.

Если и бить, то сейчас.

Я изучил всего одно заклинание из трех доступных на новом ранге, и мог сейчас попытаться изучить второе.

Руны выстраивались в темноте моего внутреннего зрения в простую, но действенную цепочку.

Раньше адепты как-то умудрялись изучать заклинания без книг и странной зашифрованной структуры в них, не разрывая руки на части, не травмируя энергетику. У меня не было времени, чтобы за секунду понять и пройти то, на что люди тратили годы, если не десятилетия. Я не старался сделать заклинание идеальным, я спроектировал цепочку заклинания, высвобождающего максимальное количество энергии. И руны концентрации и вместимости я поставил в центр, потому что до конца цепочки заклинание не дойдет.

— Пацан, ты чего творишь?!

Не время, дед...

Руны сплетались, скреплялись между собой в заклинание.

Фокус. Направление — жест — рука. Раздвоить рунную цепочку. Намерение: урон — максимум. Энергия ветра. Фокус — концентрация. Намерение: повреждение — энергия врага — тело врага. Фокус — усиление. Соединить рунную цепочку. Окончание.

Рун вышло под тридцать. Надеюсь, накопившейся в них энергии будет достаточно.

Я открыл глаза и с максимальным ускорением рванулся к Пау Лимбосу, прогоняя энергию по рунам. Когда я приблизился к Пау Лимбосу, энергия дошла до середины рунной цепочки и руны начали нехорошо дрожать. Плевать. Заклинание я все равно не удержу. Ну и пусть! Главное — добежать поближе, чтобы взрывом энергии в половину моего резерва, которую я уже скопил в рунах, задело и моего дорогого наставника.

Пау Лимбос мгновенно дернул рукой, когда между нами оставалось метра два: от его жеста в воздухе появился каскад рун. Мое тело сковало, но энергия продолжала поступать в руку — я сам подкачивал ее из искры, истощая запас. Предплечье жгло, будто я поднес руку к ревущему костру.

— Любопытно... — трезвым голосом произнес Пау Лимбос. — Но чересчур топорно.

Новые руны появились мгновенно и закружили вокруг меня. Сколько их: сотня? Две?

Я почувствовал, как резерв мигом рухнул в ноль. Остались сущие крохи. На тело нахлынула слабость.

Пау Лимбос подхватил бутылку правой рукой, подошел и врезал мне тыльной стороной ладони по щеке.

Я отлетел, перекувыркнувшись в полете, и проскользил по траве, умудрившись сломать палец о камень.

— На первый раз, сопляк, я тебя прощу, — скучным тоном сказал наставник. — Второго раза не будет.

Пау Лимбос пошел на выход с садов, а я, выжимая последние крохи бао из энергетики, одновременно впитывал бао и отправлял его по рунам, стремясь додавить заклинание до конца и остаться с целым телом и энергетикой. Перед глазами плыли круги. Я не чувствовал тела, энергетика ощущалась едва-едва, но я давил и давил, зажигая крохами энергии каждую последующую руну.

И когда с ладони сорвалось нечто зыбкое и размытое, я даже не сразу поверил, что у меня получилось.

— Спасибо за урок, наставник, — проскрежетал я, лежа на помятой траве.

Я обязательно верну Пау Лимбосу сторицей. Обязательно. Он у меня еще прорастет, перейдет на воздух и солнце.

Но для этого мне нужно расти над собой еще быстрее и выше, чем я планировал.

Следующая часть:

https://author.today/reader/223060/2008128

https://author.today/reader/223060/2008128

https://author.today/reader/223060/2008128

Content

Крынов Макс
Хроники Эатора #2
С архимагом во главе
фантастический роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24