Софи Клеверли

Дневник пропавшей сестры

Маме и папе, благодаря которым все становится возможным. Эду, вместе с которым у нас есть все, к чему можно стремиться.

Глава первая

Это история о том, как я стала своей сестрой.

Я хорошо запомнила, что то письмо пришло первого сентября, как раз на следующие сутки после нашего с сестрой тринадцатого дня рождения. Моего тринадцатого дня рождения. Первого дня рождения, который я не смогла отпраздновать вместе с сестрой-близнецом Скарлет.

Проснувшись, я оделась и спустилась из своей спальни на нижний этаж дома моей тетушки Фебы, вдыхая запах жарящегося бекона. Яркое утреннее солнце уже начинало прогревать воздух. Судя по всему, впереди нас всех ждал прекрасный день.

Выйдя с затененной лестницы в залитый светом холл, я сразу же увидела его – белый конверт, лежащий на каменном полу.

В первый момент я подумала, что это еще одна запоздавшая поздравительная открытка к моему дню рождения. Еще одна? Если честно, в этом году я получила единственную поздравительную открытку, и ту от моей тетушки, в доме у которой я сейчас жила. На открытке было написано только мое имя, и от этого у меня сразу защемило сердце.

Итак, я подняла с пола письмо и повертела его в руках.

Скарлет любила присылать мне «секретные послания», но запечатывала письма так небрежно, что вскрыть любое из них не составляло никакого труда – подуй на конверт, он и расклеится. Письмо, которое я подняла с пола, было плотно заклеено, а сверху скреплено еще и сургучной печатью. Адресовано оно было моей тетушке, но я подумала, что следует его открыть. Дело в том, что тетушка Феба нисколько не возражает против того, чтобы я читала ее почту. Скажу больше, это даже необходимо, чтобы я ее читала – если этого не сделать, на столике в прихожей будет пылиться груда невскрытых писем.

Я прошла на кухню, присела на один из расшатанных хлипких стульев. Прежде всего я внимательнее рассмотрела печать на конверте – на черном сургуче отпечаталось выпуклое изображение птицы, сидящей на верхушке дуба. Под печатью стоял темный чернильный штамп со словами: «Руквудская школа».

Руквудская школа. Школа, в которой училась Скарлет. Зачем они написали тетушке Фебе?

Я взяла со стола нож для масла и вскрыла конверт.

«Миссис Фебе Грегори

Блэкберд коттедж

Долина Брэмли

30 августа 1935 г.

Уважаемая миссис Грегори,

поскольку Вы являетесь опекуном Айви Грей, я информирую Вас о том, что вследствие неблагополучных обстоятельств в нашей школе освободилось место, которое может занять Ваша племянница. Деньги за весь предстоящий учебный год перечислены, и Айви должна приступить к занятиям так скоро, как только это будет возможно. За ней будет послана преподавательница, которая заберет Айви и лично посвятит Вас во все детали.

С уважением,

Эдгар Бартоломью, директор школы».

Я отшвырнула письмо так, словно оно обжигало мне пальцы. «Неблагополучные обстоятельства»! Да как они смеют вот так говорить о смерти моей сестры?

Я сидела и смотрела на лежащее у моих ног письмо, а в моей голове один за другим теснились все новые и новые вопросы. Меня хотят принять в Руквудскую школу. Меня, которую провалили на экзаменах в отличие от покойной сестры-близнеца. Почему? Неужели у них нет сотен других девочек, каждая из которых гораздо больше заслуживает места в этой школе, чем я? Наверняка есть. Тогда зачем им я?

Только тут я вдруг почувствовала, что в воздухе пахнет уже не жареным беконом, а пригоревшим. А еще точнее, совсем сгоревшим.

Я вскочила, бросилась к железной печке, на ходу разгоняя едкий дым ладонью. Сковороду с огня я сняла, но было уже поздно – от бекона остались одни угольки.

Очевидно, посреди готовки тетушка Феба унеслась куда-то мыслями, замечталась. Это с ней постоянно случалось, я давно уже и удивляться перестала. Я выглянула в окно кухни и увидела тетушку сидящей на скамейке в нашем садике – руки аккуратно сложены на коленях, голова слегка запрокинута назад, глаза мечтательно смотрят куда-то вдаль. Нет, я никогда не смеялась над тетушкой Фебой, я ее жалела. Муж тетушки погиб во время мировой войны, оставив после себя лишь набитый книгами кабинет и маленькую пенсию, которую ей назначило за него государство. После гибели мужа тетушка Феба стала словно сама не своя, наверное, слегка умом тронулась.

Я подняла с пола письмо и выскочила во двор. Хотя под моими шагами громко хрустел гравий, которым была посыпана дорожка, даже это не вывело тетушку Фебу из задумчивости. Теперь она смотрела уже не в небо, а внимательно наблюдала за плававшей в маленьком пруду золотой рыбкой. По поверхности пруда разбегались кругами легкие волны, ослепительно блестели на солнце золотистые чешуйки.

– Тетушка Феба?

– А, это ты, Айви, – ответила она и, мельком взглянув на меня, снова уставилась в воду. – Не заметила, что ты здесь, дорогая.

– Вам пришло письмо от… – начала я, но тетушка прервала меня, потому что письмо совершенно ее не волновало:

– Скарлет любила эту рыбку, правда? Я помню, что когда вы с ней были совсем маленькими, она часто становилась на колени возле пруда и строила гримасы своему отражению. Всегда говорила, что это еще одна ее сестра-близнец, и она даже бо́льшая плакса, чем ты, – вон, вся мокрая от слез!

Я грустно улыбнулась. Да, это было совершенно в духе Скарлет, она всегда умела уколоть кого угодно, и меня в первую очередь. Впрочем, я никогда на нее не обижалась. Старалась не обижаться, во всяком случае.

До самых ро́дов мама была уверена, что носит одного ребенка, но вслед за Скарлет на свет неожиданно появилась я – маленькая, слабенькая копия своей сестры. Мы со Скарлет оказались так называемыми зеркальными двойниками. Так, например, у нас были одинаковые родинки на одних и тех же местах, только по разные стороны тела. А еще я была левшой, а Скарлет правшой. Муж тетушки Фебы, доктор Грегори (тот самый, погибший потом на войне), как-то однажды сказал мне, что у нас с сестрой и сердца, наверное, перевернуты в разные стороны. Короче говоря, я была ожившим зеркальным отражением Скарлет.

Я присела на скамейку рядом с тетушкой Фебой. Меня ничуть не удивляло то, что она думает о Скарлет. Моя сестра всегда была любимицей у всех – смелая, решительная, общительная. А я что? Я всегда была просто Айви, застенчивой, робкой занудой Айви. Внешне я была зеркальным отражением Скарлет, но при этом меня с полным основанием можно было назвать и ее тенью.

– Прости, – вздохнула тетушка Феба. – Никак не могу поверить…

– Я понимаю, – сказала я.

Если честно, я и сама не понимала и тоже не могла поверить в то, что Скарлет умерла. Не понимала, как могла покинуть этот мир моя до краев налитая жизненной энергией сестра. Не понимала, почему Бог, если он есть там, наверху, забрал ее, а не меня, и зачем вообще подарил мне сестру-близнеца, чтобы так быстро разлучить нас навеки?

И вообще я не понимала, как может существовать после смерти Скарлет весь наш мир, почему он до сих пор не развалился на куски?

– Вам письмо пришло, – повторила я, помахивая в воздухе конвертом.

– А? – очнулась тетушка Феба. – И что в нем пишут?

– Они хотят, чтобы я приехала в Руквудскую школу и заняла место Скарлет.

– Черт побери! – удивленно подняла брови тетушка Феба. – Это большая честь, ведь Руквудская школа – одна из самых престижных в стране, разве не так?

Руквудская школа. Место, где несколько месяцев тому назад, перед самым началом лета, умерла Скарлет. Нам сказали, что это была скоротечная болезнь, то ли грипп, то ли воспаление легких, то есть нечто такое, что ни предвидеть нельзя, ни предотвратить. О смерти сестры мне рассказала моя мачеха, рассказала спокойно, как о чем-то незначительном, а я разрыдалась так, словно рухнул весь окружавший меня мир.

Нет, мне не хотелось ехать в эту школу, какой бы престижной она ни была. Ни сейчас не хотелось туда ехать, ни когда-либо вообще там оказаться.

Я посмотрела на свою тетушку, в ее доброе, обрамленное седеющими прядями лицо.

– Твой отец уже согласился на то, чтобы ты туда переехала? – спросила тетушка.

Я вздохнула. Судя по письму, отец дал свое согласие, даже не поставив меня в известность, и это, к сожалению, очень похоже на него.

– Наверное. В письме сказано, что за меня полностью заплачено за весь учебный год.

– В таком случае это решенный вопрос, моя дорогая, – сказала тетушка Феба.

Я на это ничего не ответила.

– Ладно, посиди тут одна, подумай обо всем, – безмятежно кивнула головой тетушка Феба, поднимаясь на ноги. Затем она направилась прочь, мимо туалета, по садовой дорожке, дошла до грядки с овощами и принялась пропалывать на ней сорняки, негромко напевая что-то себе под нос и вновь улетев мыслями в какие-то иные, известные только ей одной миры.

Я чувствовала себя беспомощной, меня, словно попавшую в водоворот щепку, медленно тянула к себе Руквудская школа, место, которого я никогда не видела, но, тем не менее, смертельно боялась.

«А может быть, все не так уж плохо, – пыталась я убедить саму себя. – Опять-таки новая ступенька в жизни, новые подруги». И, наконец, Скарлет всегда говорила, что была бы рада учиться в этой школе вместе со мной. Приехав туда, я словно бы стану ближе к своей сестре, не так ли?

И тут я неожиданно разрыдалась, вытирая тыльной стороной ладони текущие по щекам слезы. Кого я пытаюсь обмануть? Саму себя? Ведь меньше всего на свете мне хотелось очутиться в том месте, где Скарлет… При одной мысли о том, что там случилось со Скарлет, у меня темнело в глазах.

Я снова отшвырнула письмо, и на этот раз оно упало в траву.

Тетушка Феба подняла голову, а я свою обхватила ладонями, слушая, как хрустит гравий под шагами тетушки, идущей ко мне с пучком мятых одуванчиков в руке.

– Ах, Скарлет, – сказала она, глядя куда-то поверх моей головы своими пустыми глазами. – Я уверена, что тебе будет хорошо в этой школе. Конечно, я буду ужасно скучать по тебе, но ты же прекрасно справишься со всем сама, разве нет?

Тетушка Феба даже не заметила, что оговорилась и назвала меня Скарлет.

А насчет того, что я прекрасно справлюсь со всем сама, у меня были очень большие сомнения.

Глава вторая

Следующий день выдался солнечным и жарким. Это был один из тех немногих дней в начале сентября, когда невозможно поверить в то, что лето уже заканчивается, безвозвратно уходит прочь. Я лежала на спине, на прогретом каменном краю пруда, читала потрепанный экземпляр «Джейн Эйр» и изо всех сил старалась не думать о надвигающейся на меня катастрофе, имя которой – Руквудская школа.

Время от времени я поворачивалась, чтобы взглянуть на свое зеленоватое отражение на поверхности пруда, и каждый раз этого почти хватало, чтобы вообразить, будто Скарлет здесь, рядом со мной.

Почти хватало.

– Айви! – долетел до меня голос тетушки Фебы, стоявшей у задней двери нашего дома.

От неожиданности я подскочила так, что едва не уронила в пруд свою книжку.

– Айви! – снова крикнула тетушка, теребя бледными пальцами края своего фартука и словно не замечая того, что я смотрю прямо на нее.

– Да? – откликнулась я.

– У нас… посетительница. Приехала учительница из школы.

Так быстро? Я совершенно не была к этому готова. Впрочем, вряд ли я вообще была бы к этому когда-нибудь готова. Я медленно, неохотно подошла к дому, осторожно ступая босыми ногами по острому гравию.

– Это леди, – многозначительно добавила тетушка Феба, мягко подталкивая меня в спину.

Я вошла на кухню. Приехавшая леди оказалась высокой, тощей и одетой в длинное черное платье, которое, казалось, было ей велико размера на три, а то и на четыре. Мне сразу бросилось в глаза огромное количество карманов на этом платье. Лицо у леди было вытянутым, заостренным книзу, темно-каштановые с сильной проседью волосы стянуты в тугой пучок, уложенный на макушке и утыканный блестящими шпильками. Не могу сказать, что мне понравилось лицо нашей посетительницы, тем более что и сама леди смотрела на меня с таким кислым выражением, будто ей муха в рот попала.

– Айви Грей? – спросила она.

– Да, – растерянно откликнулась я.

– Да, мисс, – поправила меня леди. – Я надеюсь, вы получили наше письмо?

– Да… мисс, – осторожно кивнула я, наблюдая за тем, как леди огибает кухонный стол. По дороге она провела пальцем по столешнице и принялась с отвращением рассматривать, остался ли он чистым.

– Хорошо. Тогда собирайся, поедешь вместе со мной в школу.

– Как? – ошеломленно заморгала я глазами. – Прямо сейчас? Так вот прямо?..

– Да, прямо сейчас, – нахмурилась леди и сложила на груди свои костлявые руки. – Учебный год начинается, поэтому ты должна уже быть в школе.

Я обернулась, увидела свою тетушку, стоявшую с широко раскрытыми от удивления глазами.

– Тетушка Феба, – умоляюще взглянула я на нее.

– Прошу прощения, – сказала она учительнице, а меня потянула за дверь и там тихо сказала, приблизив лицо ко мне: – Послушай, дорогая, эта леди выглядит довольно строгой, но пойми, это очень хорошая школа, и порядки в ней тоже, наверное, строгие, но…

– Тетушка Феба, – прошептала я в ответ. – Я думала, у меня будет больше времени. – Если честно, меня волновало, как моя тетушка будет жить здесь одна, без меня. – И потом, а как же вы?

– Ну, обо мне ты можешь не беспокоиться, со мной все будет хорошо, – беззаботно откликнулась тетушка.

Я обернулась, чтобы взглянуть сквозь открытую дверь на нашу страшную тощую непрошеную гостью. Учительница смотрела на меня прищуренными глазами и нетерпеливо постукивала по полу носком туфли.

– Я не могу ждать тебя до вечера, – надменно сказала она мне. – Иди и собери свои вещи.

Учительница взмахнула рукой, указывая на лестницу, при этом во всех ее карманах что-то зазвенело и забренчало.

Скарлет бы не смутил ни тон, ни постукивание по полу ножкой, плевать она хотела на это. А я… Что ж, я не такая, как моя сестра. Я сделала то, что мне приказано, и побрела вверх по лестнице в свою комнату.

Поднимаясь по лестнице, я то и дело передергивала плечами от страха, который нагнала на меня та ужасная, оставшаяся на кухне женщина.

Не знаю, для кого предназначалась комната на втором этаже, в которой я жила, но этот «кто-то» был явно намного меньше меня. Потолок здесь нависал над самой моей головой, а единственное окошко с деформированным стеклом находилось почти у самого пола. Когда я переехала жить к тетушке Фебе, первое время мне было очень одиноко в этой комнате, но теперь она стала для меня родным домом и покидать ее не хотелось до слез.

Я вытащила из-под кровати свою синюю дорожную сумку и спешно покидала в нее пожитки, которых у меня было совсем не много: расческа, туалетные принадлежности, металлические заколки для волос, тетрадки, чернильница, несколько книг и тоненькая нитка жемчуга, доставшаяся мне в наследство от нашей матери, Эммелины. Она умерла сразу после того, как родила на свет меня и Скарлет, так что мы обе совершенно ее не знали. Если бы мама была жива, то, может быть, жива была бы сейчас и Скарлет.

Затем я бросила в сумку белье и свое лучшее платье, от которого сильно пахло лавандой, которой тетушка Феба пересыпала от моли ящики в своем гардеробе. Я понимала, что это платье мне, скорее всего, не понадобится, что в Руквуде я должна буду носить школьную форму, но все равно взяла его. Еще я взяла свою одежду для занятий балетом – кремовое трико и юбку, черное трико и юбку, добавила к этому завернутые в тонкую пергаментную бумагу розовые балетные туфельки – пуанты. Они были совсем новенькими, и я очень надеялась, что послужат мне еще хотя бы пару-тройку месяцев.

Вот, собственно, и все. Как видите, собрать мои пожитки было несложно.

Однако хотя вещей у меня было совсем немного, без них моя комната сразу стала выглядеть пустой и печальной. Какой-то неживой. Я присела на кровать и принялась зашнуровывать свои высокие башмаки, уставившись в пол и стараясь убедить себя в том, что все будет хорошо.

«Все в порядке. Тебе совершенно нечего бояться. Место, куда ты едешь, – это школа. Всего лишь школа».

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Затем поднялась, подхватила сумку и поплелась вниз по ступенькам.

– Ты уже собралась? – спросила тетушка Феба. – Я не сомневаюсь, что миссис… мисс… простите, как вас зовут, вы сказали?

– Мисс Фокс, – резко ответила учительница.

– Да, так вот, я не сомневаюсь, что мисс Фокс присмотрит за тобой. – Тетушка подняла голову, встретилась со мной взглядом, положила руку мне на плечо и ободряющим тоном сказала: – Мы вскоре увидимся с тобой, Айви, девочка моя.

Потом тетушка поцеловала меня в лоб, а я ответила ей:

– Я тоже на это надеюсь, – и добавила, выдавив на своем лице улыбку: – Не скучай. Я тебе напишу.

– Заканчивайте, у нас нет времени на эти нежности, – сказала мисс Фокс, еще громче пристукивая по полу носком своей туфли. – Машина ждет.

Я вздрогнула, поморщилась, крепче ухватила сумку и вышла вслед за мисс Фокс на ярко освещенную солнцем улицу.

– До свидания, дорогая, – долетел до меня голос тетушки.

– До сви… – я не успела договорить, как меня уже запихнули в заднюю дверцу припаркованного возле нашего дома автомобиля – роскошного и дорогого на вид.

Внутри машины пахло кожаными сиденьями и сигарой, которую курил шофер.

– Выпрямись, – не глядя на меня бросила мисс Фокс, забираясь на переднее сиденье рядом с водителем.

– Простите, мисс?

Она повернула голову и посмотрела на меня как на паршивую овцу.

– Выпрямись, когда сидишь в моем автомобиле. Не заваливайся и старайся не елозить, сиденья испачкаешь.

Я послушно выпрямилась, сложила руки на коленях и хотела было спросить:

– А сколько нам ехать до…

Договорить мне мисс Фокс не дала, оборвала резким тоном:

– Молчать! Терпеть не могу пустой болтовни, у меня от нее мигрень начинается.

Мягко заурчал мотор, запахло бензином, из-за чего я закашлялась, а мисс Фокс, не оборачиваясь, сердито фыркнула.

Меня прижало к спинке сиденья, и теперь я видела перед собой только задний край клетчатой кепки водителя и завитки седых волос у него на затылке.

Мы покатили вперед. Я обернулась, взглянула в заднее окно машины и увидела тетушку Фебу – она стояла на крыльце и печально махала рукой мне вслед. Фигура тетушки стремительно уменьшалась, убегала вдаль и вскоре совершенно пропала в блеске пробивавшихся сквозь кроны придорожных деревьев солнечных лучей.

Я отвернулась от заднего окна машины и увидела в висевшем над ветровым окном зеркальце свое отражение: покрасневшие глаза, в которых стояли слезы.

Глава третья

Наш автомобиль плавно катил по загородным узким дорогам. Мисс Фокс неподвижно застыла на переднем сиденье, по-моему, даже не моргала, глядя в лобовое стекло перед собой. Я же, несмотря на запрет, елозила на месте, размышляя над тем, почему мисс Фокс решила сесть не со мной, а на переднем сиденье. Может быть, я была настолько безразлична учительнице, что ей просто не хотелось разговаривать со мной? Ну, мне, между прочим, тоже этого не больно хотелось. Несколько раз она оборачивалась, чтобы взглянуть на меня, и я поспешно отводила взгляд в сторону и ждала, когда же мисс Фокс отвернется и я снова смогу погрузиться в свои мысли, глядя на проносящийся за окном машины мир.

А мир этот до краев был наполнен Скарлет. О ней мне напоминала каждая мелочь, каждая деталь проносившегося за стеклом пейзажа. Вон забор промелькнул. Скарлет всегда перемахивала через любой забор смело, с разбега, не раздумывая, я же осторожно, неуклюже перелезала через верх, чтобы потом мешком свалиться на землю. А вот кусты. Скарлет любила срывать с кустов листья, а затем рвать их на мелкие-мелкие кусочки. У нее была такая привычка. А еще Скарлет любила подолгу с улыбкой смотреть в небо, выискивая в плывущих по нему облаках фигуры или даже целые картины и показывать их мне. Я, в отличие от сестры, находить такие фигуры никогда не умела – наверное, потому, что у меня слабое воображение.

Хуже всего мне стало, когда я заметила двух игравших в саду девочек. Вполне возможно, они были сестрами. Вот тут воспоминания нахлынули на меня лавиной – теснились, стремительно сменяли друг друга, а потом вдруг отступили на задний план, оставив впереди лишь одно воспоминание. Это было воспоминание о том дне, когда Скарлет уезжала в Руквудскую школу…

Мы стояли на лужайке, каждая со своей дорожной сумкой в руке. Скарлет была уже в школьной форме, я в своем повседневном розовом платье.

Отец хотел, чтобы мы со Скарлет, как он говорил, «получили хорошее образование и стали настоящими леди». Но Скарлет выдержала вступительные экзамены и получила бюджетное место в престижной Руквудской школе, а меня туда не приняли, хотя я всегда училась лучше, чем сестра. В итоге было решено, что Скарлет отправится в Руквуд, а я к тетушке Фебе. На прощание отец помахал нам рукой, в которой держал стаканчик с виски. Наша мачеха вообще не вышла нас провожать, лишь поморщилась, поправила свой фартук и поспешила к своим родным сыновьям, нашим сводным братьям.

Возможно, отправить меня к тетушке Фебе казалось нашим родителям разумным решением, однако тетушка, что уж там скрывать, была, что называется, «женщиной со странностями» – очень рассеянной и слегка не в себе. О чем она думает и что она сделает в каждую следующую минуту, можно было лишь гадать.

А вот о чем думает Скарлет, пока мы стоим с ней на этой лужайке с дорожными сумками в руках, я отлично знала. Ей очень хотелось, чтобы мы вместе учились в одной школе, чтобы ни ей не быть одной, ни мне. Да, я знала, что именно об этом она думает, потому что и сама думала о том же. А потом я разревелась, как маленькая, размазывая по щекам слезы.

– Не переживай так сильно, Айви, – сказала Скарлет, беря меня за руку. – Я буду писать тебе. Каждую неделю. И ты тоже будешь мне писать. А потом я окончу школу, и мы с тобой обе станем красавицами-актрисами или прима-балеринами и еще больше прославимся потому, что мы близняшки. И тогда мы поедем с тобой в Америку, и все-все в мире захотят дружить с нами.

После этого я заплакала еще сильнее, потому что Скарлет все это говорила, как всегда, понарошку – как же мне будет не хватать смешной ерунды, которую постоянно придумывает моя сестра! При этом мы с ней обе знали, что мне никогда не стать знаменитой. И в Америку я не поеду, и меня любить все-все-все не будут, и в друзья ко мне набиваться тоже.

Если и ждала кого-то из нас подобная судьба, то не меня. Только Скарлет могла достаться такая судьба.

Я вытерла слезы и подтянула ноги на сиденье – осторожно, рискуя нарваться на строгое замечание мисс Фокс. Она ничего не заметила, и я калачиком свернулась на кожаных подушках, чтобы вновь с головой погрузиться в воспоминания. И они хлынули чередой.

Вот Скарлет сооружает из одеял крепость, чтобы защитить своих кукол от орды диких викингов. Орда диких викингов – это я. Хилая, нужно признать, орда.

А вот Скарлет оставляет знаки, по которым нужно искать пасхальные крашеные яйца, которые она спрятала у нас в саду. Если эти яйца первыми находили наши сводные братья, они тут же разбивали их.

Вот Скарлет сотню раз проводит по своим волосам расческой, после чего просит меня их заплести.

А вот Скарлет что-то записывает в своем дневнике, от усердия высунув язык.

Моя сестра всегда вела дневник, записывала в него каждое случившееся в ее жизни событие, даже самое незначительное. Лично я никогда не видела в этом особого смысла, но Скарлет любила повторять, что если не записывать того, что случается, то все эти события исчезнут, потеряются навсегда и о них больше никто не вспомнит.

А если я на это возражала и говорила, что сама буду обо всем помнить, Скарлет лишь смеялась в ответ.

Я начала нервно щипать строчку сиденья. Вот Скарлет на моем месте не стала бы ничего бояться. Бровью не повела бы и начала спокойно и настойчиво задавать вопросы, на которые хотела получить ответ. Но я не она, я Айви Грей, которая вопросов никогда не задает. Я Айви Грей, которая всегда делает то, что ей сказано.

– Прекрати немедленно! – шикнула на меня мисс Фокс. – И сядь нормально!

Я подняла голову, но мисс Фокс уже успела отвернуться.

Скарлет на моем месте не промолчала бы. Она, пожалуй, могла бы и сцену закатить, например, начала бы бить ногами по сиденью и раздирать его дурацкую строчку до последней нитки.

Но я Айви, и я сделала то, что мне приказали.

Вскоре дорога стала шире, по ее сторонам чаще замелькали дома. Я успела рассмотреть темноволосого мужчину, он что-то копал в своем садике, а сейчас остановился, чтобы вытереть вспотевший лоб носовым платком. Бородой он походил на моего отца, и я внезапно испытала укол совести, вспомнив о том, что уже несколько месяцев не говорила с ним. Как я предполагала, он работал в Лондоне не покладая рук и не зная выходных, поскольку жизнь в стране только-только начинала налаживаться после недавнего Великого экономического кризиса.

Нельзя сказать, что мы с отцом были так уж близки, нет. Когда мы жили одни, он часто бывал вспыльчивым, то и дело кричал на нас со Скарлет. А потом у нас в доме появилась мачеха, и отец очень сильно изменился. Скарлет, кажется, была только рада этому, и она так никогда и не смогла понять, почему отца, который постоянно кипит и кричит, я предпочитала отцу, который часами не произносит ни слова, с отсутствующим видом глядя перед собой.

Не было до нас со Скарлет дела и нашей мачехе – ей хватало забот с ее собственными тремя мальчишками-сорванцами. Вот тогда-то в голове отца и засела мысль отправить нас с сестрой учиться в школу-интернат.

Если бы ему до конца удалось осуществить эту затею! Если бы только при этом нам со Скарлет не пришлось разлучиться друг с другом!

Если бы…

Наша машина проехала сквозь громадные ворота, по обе стороны которых стояли массивные колонны, увенчанные фигурами грачей. Каменные птицы застыли в полете, широко раскинув крылья и выпустив в воздух острые когти.

К школе вела длинная подъездная дорожка, петлявшая среди деревьев, за которыми вдали блеснула полоска воды – наверное, это был пруд или озеро. Наконец машина остановилась, и я услышала, как хрустнул гравий под ногами нашего выбиравшегося наружу шофера.

– Внимательнее смотрите себе под ноги, мисс, – сказал он, открывая мою дверцу.

Я через силу улыбнулась ему и вылезла из машины вместе со своей сумкой.

Надо мной нависало огромное здание Руквудской школы, такое мрачное, что на его фоне меркла яркая зелень растущих вдоль подъездной дорожки деревьев. Стены школы были каменными, темно-серыми, почерневшими вверху от сажи, десятилетиями оседавшей на них из каминных труб. Высоко в небо поднимались украшавшие школьный фасад колонны, а вдоль края широкой шиферной крыши торчали, как на крепостной стене, каменные зубцы.

Да и вся школа в целом очень напоминала замок. Или тюрьму.

Если бы вы только знали, до чего мне хотелось немедленно развернуться и броситься бегом по подъездной дорожке назад, за ворота! Но я, конечно, взяла себя в руки и осталась на месте, зная, что убежать мне все равно не дадут. Поймают, а потом еще и накажут.

О, а вот и грачи. Живые. Они пролетели у меня над головой, их громкие крики смешивались с далекими возгласами игравших на лужайке девочек.

– Хватит стоять тут, разинув рот, – сказала мисс Фокс, глядя на меня как на случайно прилипшего к ее подошве слизняка. – Иди за мной, если у тебя, конечно, нет более интересных предложений.

– Да, мисс… Нет, мисс.

Она отвернулась и двинулась вперед, пробормотав что-то себе под нос. Что именно, я не расслышала.

Я начала подниматься на крыльцо вслед за мисс Фокс, слушая, как звонко щелкают по каменным ступеням ее каблуки, как на каждом шагу звенит что-то в ее карманах. Входные двери школы были огромными, под стать всему зданию, но когда мисс Фокс толкнула их, они открылись на удивление легко и без малейшего скрипа. Пройдя в двери, я оказалась в огромном, высотой в два этажа, холле с ведущей вдоль всех его стен галереей. Здесь сильно пахло мастикой для пола, а в центре холла стояла дубовая конторка, за которой со скучающим видом сидела молодая женщина-секретарь и делала вид, что перебирает лежащие перед ней бумаги.

Мисс Фокс подошла к конторке и оперлась на нее обеими руками.

– Добрый вечер, мадам, – негромко приветствовала ее секретарь.

– Ну, это как посмотреть, – недовольным тоном ответила мисс Фокс. – Я привезла ученицу, Скарлет Грей. – Я хотела поправить ее, но она небрежно махнула в мою сторону рукой и продолжила: – С завтрашнего дня она начнет посещать занятия. Занесите ее в журнал, пожалуйста.

Мисс Фокс была из тех людей, в устах которых слово «пожалуйста» звучит как «немедленно выполняйте приказ».

– Э… хотите, чтобы я проводила девочку в ее комнату, мадам? – спросила секретарь.

– Нет, – отрезала мисс Фокс. – Вначале я отведу ее в свой кабинет, объясню ей школьные правила. Покажите, где она должна поставить свою подпись в журнале.

Потом мисс Фокс зашагала в сторону коридора, и я поспешила следом за ней. Один раз я рискнула оглянуться и увидела, какими широко раскрытыми глазами провожает меня женщина-секретарь.

Мы прошли вдоль длинного ряда дверей, на каждой из них имелось маленькое застекленное окошечко, сквозь которое можно было увидеть, что происходит внутри, в классе. А там повсюду происходило одно и то же – за партами сидели девочки, молчаливые, с серьезными, напряженными лицами. Я понимала, что школа на то и школа, чтобы в ней было тихо, но в здешней тишине было что-то странное, хотя я и не могла понять, что именно.

Мертвую, неестественную тишину нарушали лишь наши шаги и позвякивание в карманах мисс Фокс. Наконец мы подошли к ее кабинету, мисс Фокс запустила руку в один из своих бесчисленных карманов, выудила оттуда серебряный ключ и отперла им дверь.

В кабинете стоял полумрак и пахло старыми пыльными книгами. Обстановка здесь была скромной – один письменный стол, пара кожаных кресел с высокими спинками и несколько высоких стеллажей.

Но это было не все.

Все стены кабинета были покрыты изображениями собак.

Разные собаки – большие и маленькие, знакомые мне и какие-то странные заморские – печально смотрели в пустоту с выцветших фотографий, каждая из которых была аккуратно вставлена в коричневую рамку.

А еще в дальнем углу кабинета, в застекленной витрине, стояло чучело бигля – со своими безжизненно обвисшими ушами и пятнистой шкурой он выглядел еще более унылым, чем обычные живые бигли, которых, впрочем, тоже не назовешь весельчаками.

Но самым диким и странным выглядело чучело таксы, лежавшее на подоконнике маленького окошка, пробитого в задней стене кабинета. Было такое впечатление, что эту несчастную таксу используют здесь вместо ленты для заклеивания окон от сквозняков.

«Как странно, – подумала я, – что собак так сильно любит женщина с лисьей фамилией Фокс».

– Почему здесь собачьи чучела, мисс? – спросила я вслух.

– Потому что я ненавижу этих тварей, – ответила мисс Фокс. – Мне нравится видеть их мертвыми.

Она указала своим длинным пальцем на одно из кресел, дождалась, пока до меня дойдет, что от меня требуется, и я усядусь в него, и только затем начала:

– А теперь, Скарлет…

– Айви, – автоматически поправила я ее.

Мисс Фокс приблизилась, темным облаком нависла над моей головой.

– Мне кажется, вы чего-то недопоняли, мисс Грей. Скажите, вы читали мое письмо?

Ее письмо?

– Я думала, что это письмо от директора школы.

– Мистер Бартоломью временно отсутствует, и я его замещаю. А теперь ответьте на мой вопрос. Вы читали письмо?

– Да. В нем было написано, что я получила место в вашей школе… Место моей сестры.

Мисс Фокс обогнула стол и села в кожаное кресло напротив меня и сказала:

– Все абсолютно верно. Ты заменишь в школе свою сестру.

В том, как она это произнесла, было что-то, заставившее меня задуматься.

– Что вы имеете в виду, когда говорите «заменишь свою сестру», мисс? – спросила я.

– Именно то, что сказала, – ответила мисс Фокс. – Ты заменишь свою сестру. Ты превратишься в нее.

Глава четвертая

– Нет! – ахнула я. – Что вы…

– Молчать! – оборвала меня мисс Фокс и ударила кулаком по столу с такой силой, что подскочили стоявшие на нем канцелярские принадлежности. – Нам необходимо занять место Скарлет, и, по счастью, у нас есть для этого ты. Мы не допустим, чтобы доброе имя Руквудской школы оказалось запятнанным из-за какого-то неблагополучного стечения обстоятельств. Опоздание Скарлет к началу учебного года мы объяснили гриппом, от которого ты, Скарлет, – она подчеркнула последнее слово, – благополучно поправилась.

Я чувствовала холодок под сердцем, голова моя стала невесомой, комната медленно поплыла перед глазами. До чего же мне хотелось верить в то, что все это всего лишь кошмар, который вот-вот отступит, и я проснусь в своей маленькой спаленке у тетушки Фебы.

– Но… – попыталась возразить я. – Вы же не приняли меня в вашу школу! Вступительный экзамен прошла только Скарлет, но не я.

Знали бы вы, как я всегда винила себя за то, что не смогла тогда подготовиться как следует к этому проклятому экзамену!

– Это не имеет никакого значения. Деньги за обучение уже перечислены, и для общего блага ты займешь место твоей сестры. С этой минуты ты Скарлет. Айви может быть и не выдержала вступительный экзамен, но ты его успешно прошла, ясно?

Мне хотелось сорваться на крик, взбунтоваться, высказать мисс Фокс все, что я о ней думаю, но сил и смелости у меня хватило лишь на то, чтобы чуть слышно спросить дрожащими от страха губами:

– Н-но почему я должна это делать?

Мисс Фокс подняла вверх свой палец, приказывая мне замолчать. Ноготь у нее на пальце был длинным и острым.

– А вот это тебя не касается. Мы, взрослые, сами со всем разберемся. Ты же не хочешь, чтобы из-за тебя начались неприятности у других учениц? – Она откинулась на спинку кресла и принялась смотреть куда-то в сторону.

– А мой отец… он знает об этом, мисс? – У меня еще оставалась надежда на то, что раз уж в этой школе всех водят за нос, так может быть, они и моего отца обманули вместе со всеми?

Но мои надежды рухнули в ту же секунду, когда мисс Фокс ответила, не моргнув глазом:

– Разумеется, он знает. И мы на все получили его разрешение. Он-то понимает, в отличие от некоторых, что и как следует сделать. А теперь пара слов о распорядке дня в нашей школе. Завтрак в семь тридцать, – она стукнула по столу кончиком перьевой ручки и продолжила ровным, безжизненным голосом, словно читая написанный на невидимой доске текст: – Уроки начинаются в девять. – Стук. – Кабинет сестры-хозяйки находится в конце вашего коридора. – Стук. – По коридору без дела не слоняться. – Стук. – Свет выключается в девять вечера. – Стук… стук…

Мне бы слушать внимательно школьные правила, но мое внимание отвлекали стоявшие на столе мисс Фокс предметы: лампа, телефон, чернильный прибор, пресс-папье из слоновой кости, чековая книжка, маленькая позолоченная коробочка-аптечка для таблеток и – вот ужас-то! – еще одно собачье чучело. На этот раз – маленькая чихуахуа, в пасть которой были вставлены карандаши и ручки.

– Не отвлекайся!

– Да, мисс Фокс, – испуганно вздрогнула я.

– Вот, возьми, – картинно вздохнула она, протягивая мне лист бумаги с напечатанным на нем планом школьного здания и еще один лист с расписанием занятий. – И не забывай, отныне ты Скарлет. Айви больше не существует, понятно?

С этими словами мисс Фокс поднялась на ноги и жестом приказала мне следовать за ней.

Это производит сильное впечатление, когда говорят, что тебя больше не существует. После этого я даже не сразу смогла встать с кресла – ноги дрожали.

Но я все же поднялась, чувствуя себя одной из печальных собачек, что висели на стенах кабинета мисс Фокс. Чувствуя спиной взгляды их пустых застывших глаз, я вышла из кабинета, оставив за его дверью девушку по имени Айви Грей.

* * *

Я долго тащилась вслед за мисс Фокс по коридорам, потом мы с ней поднялись по темной, вызывающей клаустрофобию лестнице на второй этаж. Здесь вдоль коридора тянулся ряд одинаковых зеленых дверей с прибитыми на них цифрами. Мы остановились перед дверью с номером тринадцать. Разумеется, тринадцать – ведь это же любимое число Скарлет. Она всегда смеялась над любыми суевериями и не верила в дурные приметы.

Мисс Фокс отперла дверь, спрятала ключ с прикрепленной к нему биркой в один из бесчисленных карманов своего платья и ушла, бросив мне на прощание одно лишь слово:

– Переоденься!

Я толкнула дверь, которая медленно повернулась на своих петлях, и с дрожью заглянула внутрь.

Открывшаяся моим глазам комната очень напоминала нашу с сестрой спальню в родительском доме с двумя железными, стоящими у противоположных стен кроватями.

Я мысленно увидела Скарлет – как она бросается к своей кровати и начинает скакать на матрасе и сдергивать простыни. Почему она их сдергивала? Да потому, что слишком туго натянутые простыни напоминали ей саркофаг, так она всегда говорила. А потом она откинет в сторону свалившийся ей на лоб темный локон и скажет, чтобы я не торчала на месте как пень с глазами и заносила вещи.

Я посмотрела себе под ноги. Вещи! Всего-то одна сумка с обвисшими боками.

Тряхнув головой, я подняла сумку и прошла в комнату. Теперь необходимо успокоиться, сосредоточиться и постараться прогнать из головы призрак Скарлет.

«Устраивайся. Начни раскладывать свои вещи, – мысленно приказала я себе. – И не забывай при этом глубоко дышать!»

Я, не раздумывая, двинулась к кровати слева от двери, но на полпути остановилась, вспомнив о том, что мы с сестрой зеркальные двойники. А это означает, что если я подсознательно выбрала кровать слева, то Скарлет не раздумывая свернула бы направо. Я понятия не имела, способен ли кто-нибудь посторонний улавливать такие тонкости в поведении зеркальных двойников, но на всякий случай подошла к той кровати, что стояла справа от двери, поставила рядом с ней сумку и огляделась вокруг.

В комнате с чисто побеленными стенами стоял большой дубовый гардероб, хилый на вид комод и туалетный столик с пожелтевшим и облупившимся от времени зеркалом, в котором я поймала свое отражение. У нас со Скарлет были одинаковые темные волосы, одинаковая бледная кожа, одинаково мелкие – их еще называют «кукольными» – черты лица. Только вот выражения лиц у нас с сестрой были разные. Скарлет всегда казалась хорошенькой и веселой, я же – мрачной и словно потерянной.

– Скарлет, – прошептала я, делая шаг вперед и протягивая руку к зеркалу. В свое время мы со Скарлет придумали одну игру – вставали по разные стороны больших окон на нижнем этаже нашего дома и начинали повторять движения друг друга, изображая отражение в зеркале. Разумеется, я чаще всего повторяла движения своей сестры невпопад или с запозданием, и Скарлет каждый раз хохотала надо мной до упада. Разумеется, я на нее не обижалась, смеялась вместе с ней. Ну а сейчас, когда я подняла руку, отражение в зеркале повторило мой жест в точности и без задержки.

И мое сердце защемило от боли.

В углу комнаты обнаружился умывальник с раковиной, большим фарфоровым кувшином для воды и разложенными рядом с ним белыми вафельными полотенцами. Хотя в прошлом году эту комнату занимала моя сестра, сейчас в ней не обнаруживалось ни малейших следов присутствия Скарлет.

Я задумалась над тем, как здесь распорядились вещами Скарлет. Если их нет в комнате, то где они?

Куда делась ее одежда, ее книги? И где может быть…

…Ее дневник!

Когда мы были маленькими, Скарлет всегда показывала мне свой дневник, даже разрешала иногда написать в нем что-нибудь. Каждый год у сестры появлялся новый блокнот для дневника. На его страницах Скарлет часто рисовала меня и себя – мы были сестрами, которые жили в пряничном домике со злой мачехой. Когда мы стали постарше, Скарлет перестала рисовать в дневнике картинки, чаще начала скрывать от меня свои записи и даже прятать дневник. Нет, я нисколько не обижалась на сестру. Чем Скарлет хотела поделиться со мной, она и так делилась, а если у нее появлялись мысли, которые она хотела оставить при себе, то я и сама их знать не желала.

Так что же могло случиться с драгоценным дневником Скарлет? Скорее всего, его могла выбросить на помойку или в печь горничная, убиравшая комнату после смерти Скарлет. От этой мысли мне стало нехорошо, однако у меня оставалась еще надежда – слабенькая, конечно, – что Скарлет сумела спрятать свой дневник так хорошо, что его до сих пор никто не нашел.

И если только дневник – единственное, что осталось от моей сестры, – все еще здесь, я непременно должна найти его, чего бы мне это ни стоило.

«Так, с чего же начать? – задумалась я и сразу же решила: – Гардероб!»

Гардеробы и шкафы всегда были местом, где Скарлет больше всего любила прятать свои вещи. Я поспешила к гардеробу, распахнула дверцы этого дубового гиганта и едва не задохнулась от накатившего на меня запаха нафталина, с помощью которого здесь боролись с молью.

В гардеробе обнаружилась единственная вешалка с аккуратно расправленной на ней школьной формой – белая блузка с длинными рукавами, черная плиссированная юбка, фиолетово-белый полосатый галстук с гербом Руквудской школы на кончике и фиолетово-белые, в тон галстуку, гольфы. Я сняла форму, приложила к себе – в точности мой размер.

Это была школьная форма Скарлет.

Какое-то время я неподвижно стояла с этой формой в руках, испытывая странное чувство, которое невозможно описать словами. Да, это была форма Скарлет, но с другой стороны, это всего лишь одежда, верно? А одеждой мы с сестрой всю жизнь то и дело менялись, так в чем же дело? Но теперь все было сложнее, запутаннее. Ведь я теперь заняла место Скарлет, а значит, это моя форма, а не ее? У меня было ощущение, что, присвоив школьную форму сестры, я тем самым предаю ее. Или я просто снова придумываю себе что-то совершенно ненужное?

Не знаю. Чувствовала я себя ужасно.

Аккуратно положив форму на свободную кровать, я продолжила поиски дневника. Пол гардероба был устлан старыми газетами. Я приподняла пожелтевшие листы, морща нос от поднявшейся в воздух пыли.

Ничего.

Привстав на носки, я заглянула на верхнюю полку гардероба. Там тоже было пусто, если не считать толстого слоя пыли.

Я повесила на место школьную форму (так и не решив для себя, чья же она на самом деле), закрыла гардероб и перешла к комоду. Осмотрела один за другим все ящики, но все они оказались пустыми. Не было в них не только дневника, но и вообще каких-то вещей, оставшихся от Скарлет. Для школы ее вещи были мусором, для меня же – единственной памятью, причем не только о сестре, но и о нашей с ней матери. После смерти мамы мне, как вы помните, досталась на память ее нитка жемчуга, а Скарлет – щетка для волос с серебряной ручкой, на которой были выгравированы мамины инициалы «Э.Г.». Ну и где все это может быть?

Я опустилась на четвереньки и заглянула под кровати, но под ними ничего не было, кроме потертого ковра, которым был покрыт пол спальни. Я подергала ковер, чтобы проверить, не спрятано ли что-нибудь под ним, но ковер был туго натянут и под ним тоже ничего не было.

Я чувствовала, что еще немного, и я разревусь.

Я поднялась с пола, добрела до своей кровати и рухнула на нее. Дневник… Скарлет могла спрятать его в каком-нибудь другом месте. А скорее всего, ее дневник давно уже нашли и уничтожили вместе с остальными вещами моей сестры…

И тут – погодите, погодите! – я вдруг почувствовала под своей спиной нечто твердое в матрасе. Твердое и с острыми углами. Я осторожно перевернулась на живот, провела рукой по матрасу – неужели это правда? Неужели это мне не почудилось с отчаяния? Нет, не почудилось. Внутри матраса совершенно точно что-то было.

Я вскочила, подбежала к двери, осторожно выглянула в коридор. Никого. Тихо и пусто. Господи, только бы мисс Фокс не пришло в голову вернуться сюда!

Я сдернула с кровати тонкое серое одеяло, простыни и, не задумываясь, швырнула их прямо на пол. Провела рукой по обнажившемуся матрасу. Да, вот он, этот твердый предмет. Теперь нужно понять, как до него добраться.

Сверху этого не сделать. Я легла спиной на пол, подлезла под кровать. Теперь я видела над своей головой металлические перекладины кровати, с них летела пыль, от которой мне то и дело хотелось чихнуть.

А затем я увидела в матрасе прорезь. Длинную узкую прорезь, сделанную, по всей видимости, острым ножом. По размеру прорезь была самой что ни на есть подходящей, чтобы засунуть в нее дневник.

Я просунула руку внутрь матраса, и мне на лицо сразу же посыпались перья, комочки ваты, волоски, соринки и прочая щекочущая дрянь, но я терпела, не сдавалась, и мои труды не пропали даром – кончиками пальцев я нащупала предмет, который искала. Он был небольшим, прямоугольным, твердым и сверху обтянутым чем-то вроде потертой кожи.

Мое сердце бешено забилось в груди, и теперь мне уже стало совершенно наплевать и на пыль, и на мелкий мусор…

Наконец я вытащила найденный предмет, крепко ухватив его за уголок. Это оказался блокнот в кожаном переплете, с застежкой-лепестком на металлической кнопке.

Дневник Скарлет! Да, это был он, и я крепко прижала его к груди.

Они его не нашли. Драгоценная частичка моей сестры дождалась-таки меня!

Я выползла из-под кровати и, как смогла, стряхнула с себя пыль и мусор. Затем села на кровати, прислонившись спиной к ее холодной спинке, и уже спокойно, внимательно рассмотрела попавшее мне в руки сокровище.

Обложка дневника оказалась коричневой, блестящей, с аккуратно вырезанными на ней крупными буквами «С.Г.». Было заметно, что из дневника вырвана часть листов, но, к счастью, далеко не все. Затаив дыхание, я отстегнула застежку и открыла первую страницу, на которой было написано.

«Айви, я молюсь о том, чтобы эти строки читала именно ты и никто другой. И если это так, то, как я полагаю, ты теперь новая я…»

Глава пятая

«Ты должна хранить мой дневник в тайне от всех, и в первую очередь от Лисицы, так мы зовем здесь мисс Фокс. Она ни в коем случае не должна пронюхать об этом дневнике, поняла? Мне пришлось вырвать из него часть страниц. Она пойдет на все, чтобы уничтожить все улики.

С тобой все будет в порядке до тех пор, пока ты будешь оставаться мной. Это что-то вроде игры, в которой ты изображаешь меня. Вот несколько советов и подсказок, они тебе помогут.

Не будь слишком внимательной на уроках. Не носи слишком аккуратно школьную форму. Держись подальше от Пенни. Не пытайся перечить Фокс… ты просто не представляешь себе, на что она способна. Не будь мокрой курицей, Айви. Когда захочешь заплакать, просто посмотри в зеркало и вспомни о том, что ты стараешься быть мной.

И еще, Айви, я разрешаю тебе прочитать мой дневник. Нет, не так. Я настаиваю на том, чтобы ты его прочитала!»

Я запихнула дневник в свою наволочку, сердце бешено колотилось в груди. Это было какое-то безумие!

Как могла Скарлет знать заранее, что с ней произойдет? Она пишет, что я должна всех водить за нос, выдавая себя за нее, и, похоже, у меня нет иного выбора, как сделать то, что от меня требует Скарлет. При этом я должна обмануть и мисс Фокс, и от этой мысли мне становилось не по себе.

Трудно было поверить, в какой густой паутине лжи я запуталась! И все только для того, чтобы спасти доброе имя школы, успокоить остальных учениц, чтобы они не паниковали из-за «неблагополучных обстоятельств»?

Бред какой-то.

Мне необходимо посоветоваться с кем-нибудь из взрослых. К кому я могу обратиться в нынешней ситуации?

К тетушке Фебе!

Разумеется, к тетушке Фебе! Я подбежала к своему ранцу, вытащила из него перо, бумагу и чернильницу. Уселась за туалетный столик и лихорадочно принялась строчить:

«Дорогая тетушка Феба!

Помогите! Все оказалось ужасной ошибкой. Я не знаю, что здесь происходит, но они хотят, чтобы я выдавала себя за Скарлет. Но это же неправильно, нечестно! Я нашла ее дневник и из него поняла, что Скарлет заранее знала, что именно так и случится. Здесь происходит что-то странное и ужасное.

Тетушка, вы можете приехать и забрать меня отсюда? Или рассказать обо всем папе? Прошу вас, сделайте что-нибудь, это очень-очень важно!

Айви».

Я свернула исписанный лист, положила его в конверт, написала на нем адрес тетушки Фебы и добавила крупными буквами «СРОЧНО!».

Но едва я все это сделала, как мое возбуждение быстро начало спадать, решимость уступила место привычной меланхолии. Понимаете, я просто подумала: а что мне делать дальше с этим письмом? Как мне его отослать? На конверт нужно было наклеить марку, а где здесь искать почтовое отделение, чтобы ее купить? Если кто-то из учениц хочет послать домой письмо, она, очевидно, отдает его своей учительнице. И если мое письмо попадет в руки мисс Фокс…

Что же мне остается? Придется поверить словам Скарлет. Ничего лучшего мне все равно не придумать.

Я заставила себя переодеться в школьную форму Скарлет. Ткань оказалась грубой, неприятной на ощупь и совершенно не пахла моей сестрой. Переодевшись, я взглянула на себя в зеркало. Нет, что-то не так… Ага, все слишком аккуратно надето, по словам Скарлет так быть не должно. Я слегка распустила узел галстука, рывком перекосила на один бок юбку, слегка неровно подтянула гольфы – на одной ноге повыше, на другой пониже. Ну вот, так я сразу стала гораздо больше похожа на свою сестру.

Закончив с переодеванием, я распаковала свои немногочисленные пожитки, заново заправила ставшую моей кровать Скарлет и прилегла. Веки мои начали слипаться, уже, кажется, и сон меня окутал, как вдруг я ощутила какое-то движение в комнате, а открыв глаза, заметила стоящую в дверном проеме тень.

– Привет, – застенчиво сказала мне тень.

Я присмотрелась.

Тень оказалась маленькой невзрачной девочкой, очень похожей на серенькую мышку. Казалось, она вот-вот может сложить на груди лапки и попросит дать ей кусочек сыра.

Я едва не ответила мышке таким же застенчивым «Привет», но в последний момент вспомнила, что я же теперь Скарлет…

– Привет! – громко прокричала я, вскакивая с кровати и через силу изображая на своем лице широкую беззаботную улыбку.

Серенькая мышка слегка перепугалась, сделала маленький шажок назад и на одном дыхании пролепетала:

– ДобрыйвечерменязовутАриаднаяновенькая.

– Прости?

Девочка глубоко вдохнула, выдохнула, слегка успокоилась и уже совершенно нормально повторила:

– Меня зовут Ариадна Элизабет Гвендолен Флитуорт.

– Ух ты… заковыристо, – ответила я и подмигнула мышке.

– Вообще-то я привыкла, что меня называют просто Ариадной, – вздохнула мышка и протянула мне для приветствия свою маленькую ладошку с обгрызенными до мяса ногтями.

Я взглянула на эту ладошку, многое поняла по ней об Ариадне и сказала:

– А меня зовут Ай… Скарлет. Очень рада познакомиться.

«Едва не прокололась», – подумала я, отцепляя свою руку от ладошки Ариадны.

Ариадна принялась затаскивать в комнату свои вещи, их у нее оказалось довольно много. Я села на кровать и принялась наблюдать за тем, как Ариадна по одному вносит чемоданы, коробки, сумки и аккуратно расставляет их вдоль стены на своей половине комнаты. Помогать ей я не стала, было ясно, что Ариадна выполняет какой-то странный, известный только ей одной ритуал, вмешиваться в который не стоило.

– А ты тоже новенькая? – неожиданно спросила меня Ариадна.

– Я?.. Нет, – ответила я, вновь едва не попавшись на крючок. – Я еще в прошлом году здесь училась.

Ариадна удивленно осмотрела мою совершенно пустую половину спальни, и я, поняв, в чем дело, понеслась врать дальше:

– Видишь ли, я некоторое время болела. Врачи сказали, это была какая-то разновидность гриппа. Ну вот, пришлось меня отсюда забрать вместе со всеми моими вещами, потому что они… э… тоже могли быть заразными. Ну, короче говоря, чтобы никто вслед за мной не заболел…

– Ну да, конечно, я поняла, – кивнула Ариадна, заправляя за уши свои выбившиеся вперед жиденькие мышиного серого цвета волосики. – Мой отец решил отправить меня в эту школу, потому что ему пришлось сейчас уехать за границу по чрезвычайно важным делам, – о «чрезвычайно важных делах» она сказала безо всякой гордости или чванства, просто, скорее всего, автоматически повторила то, что слышала много раз у себя дома. Тем временем Ариадна закончила раскладывать багаж и спросила, сдувая очередную, прилипшую к лицу серую прядку: – Надеюсь, ты подскажешь мне, где здесь у вас туалет?

«Час от часу не легче!» – с ужасом подумала я. План школы, который мне вручила мисс Фокс, я рассмотреть еще не успела. По дороге сюда туалет не видела. Но должен же он быть где-то здесь, на жилом этаже, верно?

Ариадна продолжала вопросительно смотреть на меня, поэтому я поспешила ответить:

– Да, конечно. Это здесь, чуть дальше по коридору. Иди за мной, – и я решительно двинулась к двери, успев взглянуть на ходу через плечо на свою кровать. Подушка лежала хорошо, спрятанного в наволочке дневника совершенно не было видно.

Сегодняшние уроки, надо понимать, только что закончились, потому что коридор заполнили девочки в школьной форме. Я уверенными шагами двигалась вперед, Ариадна плелась за мной, а вокруг начиналось что-то непонятное.

Одни девочки, увидев меня, зажимали себе ладошкой рот, другие ошеломленно смотрели на меня во все глаза, третьи начинали о чем-то перешептываться друг с другом.

«Ах, Скарлет, Скарлет, – подумала я. – Что ж ты такого успела натворить?»

Мне казалось, что эта пытка продолжается уже целую вечность. Я ускорила шаг, Ариадна тоже прибавила ход, стараясь не отставать от меня.

Наконец-то удача! Вот она, заветная дверь с табличкой «Туалет и ванная комната».

– Заходи, – небрежным тоном сказала я Ариадне, придерживая для нее дверь. Затем сама зашла в туалет вслед за серой мышкой и с удовольствием отрезала себя от внешнего мира.

Ариадна поспешила в кабинку и заперлась в ней. Я по-прежнему слышала какую-то возню в коридоре, за закрытой дверью, но теперь казалось, что этот шум долетает откуда-то издалека, и потому совершенно не страшен. Я прислонилась спиной к стене, стараясь взять себя в руки и успокоиться.

В туалете было холодно и мрачно – свет слабо проникал сквозь вставленные во все окна матовые стекла. Стены были выкрашены масляной, местами облупившейся от сырости краской какого-то отвратительного зеленого цвета. Впрочем, даже этот туалет можно считать верхом комфорта и роскоши по сравнению с уличным туалетом у тетушки Фебы и ее жестяным корытом для купания.

Я наклонилась над раковиной, повернула кран, желая умыть свое вспотевшее от напряжения лицо. Сначала кран долго фырчал, потом из него полилась тоненькая струйка. Я отвернула кран сильнее. Он взвыл и выплюнул мощную струю воды, окатившую меня с головы до ног.

Великолепно! Просто великолепно!

– Скарлет? – раздался из-за деревянной дверцы кабинки голос Ариадны.

Я была занята тем, что выжимала промокшую юбку, и потому отозвалась на свое новое имя не сразу, а через небольшую паузу.

– Э… да?

– Почему на нас так пялились те девочки?

Я попыталась представить, чем могла бы Скарлет вызвать такую реакцию окружающих, и пришла к выводу, что чем угодно. Ее любые, даже самые невинные поступки выглядели бы в этой школе чудовищным нарушением всех норм и правил.

Прежде чем я сумела подобрать нужные слова, чтобы ответить, в туалете спустили воду и щелкнула задвижка на двери. Вышедшая из кабинки Ариадна встала к соседней со мной раковине и принялась мыть руки.

– Как ты думаешь, это на меня они так смотрели? – нервно спросила она. – Потому что я новенькая? Или они подумали, что я странная, или уродина, или дура, или… или… ну, не знаю, что там еще!

И тут Ариадна вдруг опустилась на пол, словно сдувшийся воздушный шарик, и сгорбилась, обхватив свои колени руками.

А я едва не рассмеялась от облегчения.

– Нет, ты ошибаешься, – сказала я. – На самом деле это они на меня так смотрели. Потому что… Потому что меня очень долго не было в школе. Они, вероятно, решили, что я сюда больше не вернусь. Что я, наверное, вместо того чтобы ехать в школу, сбежала с бродячим цирком.

– Это точно, ты уверена? – заморгала Ариадна.

Уверена я ни в чем не была, конечно, но бравым тоном заверила мышку:

– Абсолютно в этом уверена, не сомневайся. А тебя они просто вовсе не заметили.

А вот это я, пожалуй, зря сказала. Обидно слышать, что тебя не замечают. Однако Ариадна приободрилась, поднялась с пола и даже изобразила на своем личике что-то вроде улыбки.

– Ты права. Конечно, ты права, – и она выжидающе уставилась на меня, словно спрашивая: «Ну, что дальше?»

Мне не хотелось вновь возвращаться в свою комнату по коридору, но нельзя же навсегда поселиться в туалете, правда?

Я сделала глубокий вдох и вышла за дверь. Толпа в коридоре стала не такой густой, но все головы, что здесь еще остались, дружно поворачивались и провожали нас внимательными взглядами. Я снова прибавила шаг, надеясь на то, что Ариадна сумеет не отстать и не потеряется.

Когда мы, наконец, вернулись в свою комнату номер тринадцать, я облегченно вздохнула и повалилась на свою кровать, с радостью ощутив при этом твердый дневник, спрятанный в моей наволочке. «Нужно будет при первой же возможности снова перепрятать его в матрас», – подумала я.

Ариадна принялась деловито разгружать свои многочисленные чемоданы и сумки. Одну за другой она доставала из них платья, юбки, блузки. Все они были аккуратно сложены, однако Ариадна разворачивала каждую юбку или блузку, разглаживала ее и снова складывала – таким же тщательнейшим образом. Странное дело, меня это зрелище очень успокаивало, я отдыхала и наслаждалась покоем, наблюдая за тем, как Ариадна возится со своими вещами. Но тишина оказалась недолгой.

– Эй, взгляните-ка, кого к нам притащила Лисица!

Я подняла голову.

В открытой двери нашей комнаты стояла девочка. У нее были курчавые рыжие волосы, перетянутые бледно-голубой лентой, и густо обсыпанное веснушками лицо, которое можно было бы назвать симпатичным, не будь оно таким злым.

«Ну вот и кончилась передышка», – подумала я.

Ариадна, судя по всему, приняла слова рыжей на свой счет, потому что подошла к ней и сказала, протягивая руку:

– Привет! Я новенькая. Меня зовут Ариадна.

Рыжая не обратила на Ариадну ни малейшего внимания и продолжала смотреть прямо на меня.

– Они не должны были разрешать тебе вернуться, – сказала она. – Ты сама знаешь, что недостойна того, чтобы находиться здесь.

Я тупо посмотрела на нее и брякнула первое, что пришло мне в голову:

– Это еще почему?

– Не пытайся вешать мне лапшу на уши, Скарлет Грей. Нам всем известно, что ты натворила.

– В самом деле? – поинтересовалась я. Знать бы мне самой, чем именно успела здесь отметиться Скарлет!

– Не сомневайся. Меня тошнит от тебя, – передернулась рыжая.

– Как тебя зовут? – робко подала голос Ариадна.

Рыжая непонимающе уставилась на нее, моргнула и ответила:

– Что? А! Пенни. Сокращенное от Пенелопа.

– А меня зовут Ариадна. Но мое имя не сокращается. Оно греческое. Ариадна помогла Тезею победить Минотавра! – Она победно взмахнула в воздухе своим кулачком и закончила: – Очень рада познакомиться!

Ариадна явно изо всех сил старалась побороть свою застенчивость, не казаться слишком робкой. Правильное ли это было решение? Не знаю, не уверена. Впрочем, мне сейчас в первую очередь о своей робости следует забыть.

– Не сомневаюсь, – откликнулась рыжая Пенни и добавила, щуря густо окруженные веснушками глаза: – Ну ладно. Кое у кого из нас есть подруги, с которыми можно пойти и поболтать.

Она повернулась и пошла к двери, ожидая, очевидно, что Ариадна двинется следом, но тут я, совершенно не раздумывая, выпалила:

– Если твои подруги такие же, как ты, я бы, пожалуй, не пошла болтать с ними.

Ариадна уставилась на меня с широко раскрытым ртом.

Я и сама готова была раскрыть рот от удивления. Айви такого никогда не сказала бы, это точно. А вот Скарлет – запросто. Меня охватило странное чувство – необычная смесь гордости и в то же время неловкости за себя.

Пенни обернулась и прошипела с порога:

– Будь с ней начеку, Ариадна. Ты просто еще не знаешь, чем все это может для тебя закончиться.

Она с мрачным видом провела пальцем у себя по горлу и с гордым видом удалилась.

– Что она хотела этим сказать? – спросила Ариадна.

– Мне самой интересно было бы узнать, – соврала я.

Честно говоря, я вовсе не была уверена в том, что хочу что-либо узнать об этом.

Глава шестая

Обед был в шесть, а до этого я битый час выслушивала рассказы Ариадны про ее любимого пони Освальда, о ее собаке и цыплятах. При этом я все чаще и чаще вспоминала о том, что сегодня после завтрака у меня еще маковой росинки во рту не было. Есть хотелось ужасно, и я решила, что пойду в столовую, даже если при этом придется столкнуться со многими людьми, которые знали Скарлет. Интересно, смогут ли они раскусить меня?

Итак, в шесть часов я вышла из нашей комнаты, а следом за мной тащилась не перестававшая щебетать Ариадна.

Ломать голову над тем, где находится столовая, мне не пришлось – достаточно было просто идти в общем потоке девочек, струившемся вниз по лестнице. Я шла вместе со всеми, и мне ужасно хотелось стать невидимкой, скрыться от внимательно следящих за мной глаз.

– …А еще у нас есть большой такой пруд с рыбками и утками. Очень-очень большой, правда. Через него даже мостик перекинут, вот.

– А братья или сестры у тебя есть? – перебила я Ариадну, обернувшись к ней.

Она часто заморгала, сконфузилась и тихо ответила:

– Нет. В доме только я и мама. Ну и папа еще иногда. Редко. Но мне хотелось бы иметь брата или сестру. А у тебя они есть?

– Э… да. У меня есть сестра. Правда, она… учится в другой школе. И братья есть. Сводные. Трое.

– Какая ты счастливая, – вздохнула Ариадна.

– Это ты так говоришь потому, что моих братцев никогда не видела, – хмыкнула я.

Столовая была огромным, шумным залом, уставленным рядами столов, за которыми, тесно прижавшись друг к другу, сидели девочки. Очень много девочек. В одной из стен имелась длинное окошко, через которое повара накладывали на тарелки горячую дымящуюся еду. Я не знаю, что это была за еда, но в столовой сильно пахло слегка подгоревшим тушеным мясом. Мы с Ариадной пристроились в хвосте очереди и вместе с ней начали понемногу приближаться к окну раздачи. Знаете, мне еще никогда не приходилось видеть столько людей, собравшихся в одном месте!

При этом все они одновременно разговаривали, а к шуму голосов добавлялся металлический звон ножей и вилок и стеклянный дребезг стаканов. Мне хотелось заткнуть уши и сбежать из этого ада, но тогда я так и осталась бы голодной.

И тут я увидела мисс Фокс. По ее виду было заметно, что ей хочется сделать то же самое, что и мне, – заткнуть уши и бежать, только мне не давал это сделать голод, а ей… служебный долг, наверное? Итак, мисс Фокс стояла возле дальней стены, легонько постукивая себя по ноге бамбуковой тростью, которую она держала в руке.

Я сглотнула подкативший к горлу комок, взяла из стопки чистую тарелку из дешевого фарфора, подошла с ней к окошку. Повариха в съехавшем набок белом колпаке, из-под которого выбивались наружу неопрятные кудри, зачерпнула из котла и вылила в мою тарелку целый половник какого-то коричневого месива.

– Простите, а что это? – спросила я.

– Жаркое, – коротко ответила повариха.

– А из кого это жаркое, мисс?

Она с ненавистью посмотрела на меня, ничего не ответила и принялась накладывать жаркое в тарелку Ариадны.

Выйдя с тарелкой в центр зала, я остановилась, потому что понятия не имела, где искать свое место. Точнее, постоянное место Скарлет. Тут я уголком глаза заметила, как мисс Фокс указывает легким взмахом своей трости, куда мне идти. Да, действительно, в той стороне была пара свободных мест.

Ариадна подошла к столу вместе со мной, мы уселись, и она принялась тыкать вилкой в кусочки мяса, словно желая убедиться в том, что они не живые.

– С возвращением, Скарлет!

Я подняла голову. С этими словами ко мне обратилась сидевшая напротив женщина с седеющими волосами и большими серыми глазами.

– Э… благодарю вас, мисс, – ответила я, поддевая вилкой жаркое.

Между прочим, оно оказалось вовсе не таким плохим, как на вид, только ужасно горячим. Уф! Я поспешно проглотила кусок.

– Нравится жаркое? – спросила седеющая учительница.

– Ну… – Я опустила взгляд в свою тарелку. – В общем-то, вполне съедобно, а вы как считаете?

– Согласна, – широко улыбнулась она. – Знаешь, мне всегда нравились девочки, у которых отменный аппетит.

Тут – вольно или невольно – мне на помощь уже не в первый раз пришла Ариадна.

– Простите, а как вас зовут, мисс? – спросила она.

– О, а ты, должно быть, новенькая! Меня зовут миссис Найт, я декан факультета Ричмонд.

– А я Ариадна, мисс. Очень рада познакомиться с вами, – и она протянула учительнице свою руку, в которой продолжала держать вилку.

Миссис Найт сделала вид, что не обратила на это внимания, однако со всех сторон послышались смешки. Я почувствовала, как у меня покраснели щеки.

Смешки вскоре стихли, никак не мог остановиться лишь кто-то один на дальнем краю стола. Я посмотрела в ту сторону и, честно говоря, совершенно не удивилась, обнаружив, что это Пенни. Она притворно улыбнулась мне и ткнула в мою сторону своей вилкой. Потом сделала вид, что сама укололась об нее, и забулькала так, будто ее тошнит. Сидевшие рядом с ней подружки покатились от хохота.

Я покраснела еще сильнее. Скарлет на моем месте непременно что-нибудь сделала бы. Например, подошла бы и вылила свое жаркое прямо на колени этой несносной Пенни.

И никакая трость Лисицы не остановила бы ее, не испугала.

Но я-то не Скарлет. Я – Айви. И я закончила свой обед, так ничего и не сделав и не сказав ни слова.

Погасили свет. Я лежала в своей кровати, привыкая к новой, непривычной обстановке. Безуспешно ждала, когда же заснет, наконец, Ариадна. А она все никак не засыпала, негромко шептала что-то себе под нос. Я делала вид, что этот шепот мешает мне спать, страдальчески стонала время от времени, но Ариадна все не унималась.

Я продолжала ждать. Как только Ариадна угомонится, я смогу вытащить дневник. Лампы погашены, но за окном на небе стоит полная луна, и ее света будет достаточно, чтобы разобрать написанное.

– Ну разве это не восхитительно? – отчетливо прошептала Ариадна.

– Мы сегодня будем спать или нет? – недовольно пробурчала я.

– Знаешь, все это мне напоминает вечеринку, когда мама разрешила тебе переночевать у подруги. Можно болтать сколько угодно и даже перекусить прямо среди ночи!

– У нас с тобой нет еды, Ариадна.

– Да, верно.

В лунном свете я увидела, как она поднимает с пола своего плюшевого мишку. Мишка был очень пушистый, с яркими стеклянными глазками.

– Ну тогда я, в самом деле, попробую уснуть, – вздохнула Ариадна. Она положила мишку рядом со своей подушкой и принялась гладить его. – Но мне кажется, что это совершенно невозможно. Впрочем, спокойной ночи, Скарлет.

– И тебе тоже, – пробормотала я.

– Ах, нет, – снова вздохнула она. – Это совершенно невозможно!

Спустя две минуты после того, как Ариадна во второй раз произнесла это слово, она уже спала.

Ну наконец-то! Я вытащила из-под головы подушку, вытряхнула из наволочки дневник и повернулась лицом к окну, спиной к Ариадне.

Я надеялась найти в дневнике ответы на многие свои вопросы, но, открыв его, обнаружила, что запись имеется только на первом листе, а все остальные страницы пустые, чистые. Вероятно, все исписанные страницы из дневника вырваны и вместе с ними исчез весь последний год жизни Скарлет.

Делать было нечего, и я вновь перечитала единственную сохранившуюся в дневнике запись на его первой странице. Глаза у меня начинали слипаться, перед ними расплывалась, уплывала в туман строчка: «Не будь мокрой курицей, Айви».

Бред какой-то. Чтобы не уснуть с дневником в руке, я убрала его назад в наволочку, легла и принялась думать о своей сестре.

Назавтра была суббота, благословенный день, когда не нужно было идти на уроки и надевать школьную форму Скарлет. Мы с Ариадной спустились на завтрак, съели по тарелке овсянки. Она мало того что была холодной, так еще и с комками, которые приходилось по пять минут разжевывать.

– Что будем делать сегодня? – спросила Ариадна, когда мы, наконец, прикончили овсянку и чай.

Я тупо посмотрела на нее. А что тут вообще можно делать, в этой школе?

По счастью оказалось, что никакого ответа от меня не требуется, он был готов у самой Ариадны.

– Я хочу пойти в библиотеку, – сказала она. – Мне говорили, что здесь прекрасная библиотека.

Завернув в туалет, чтобы наскоро взглянуть в кабинке на план школы, я повела Ариадну в школьную библиотеку. Она действительно оказалась великолепной – бесконечные ряды забитых книгами полок занимали все стены, уходили высоко вверх, под самый сводчатый потолок. Для того чтобы достать книгу с верхних полок, нужно было взобраться по установленным на колесиках стремянкам. Стремянок было много, и какие-то девчонки с хохотом катали на них друг друга. В центре зала рядами стояли столы, за которыми сидели ученицы – одни читали какие-то толстые научного вида книги, другие валяли дурака и только прикидывались, что читают.

Ну а книги… Их здесь были сотни. Нет, не сотни, тысячи! Сколько непрочитанных историй! Сколько знаний!

Разумеется, я должна была изображать, что все это не производит на меня ни малейшего впечатления. Во-первых, Скарлет уже много раз бывала здесь, видела эту библиотеку. А во-вторых, она не очень-то интересовалась книгами в принципе.

– Взять, что ли, и мне на дом парочку книжек? – скучающим тоном сказала я.

– Парочку! Я возьму, сколько дадут, по максимуму! – азартно откликнулась Ариадна.

Вскоре мы вернулись к себе в комнату. Я – с двумя книжками под мышкой, Ариадна – с громадной стопкой в руках. Еще вчера никто не обращал на Ариадну никакого внимания. Сегодня над ней смеялись все кому не лень.

* * *

Утром в воскресенье мы должны были идти в школьную церковь, на службу. Я стояла, совершенно не прислушиваясь к словам священника, и думала о своем. Мне повсюду чудилось присутствие Скарлет – в медных подсвечниках, в разноцветных витражных окнах, в потемневших золотых тарелочках для милостыни. Меня не оставляло ощущение, будто за мной кто-то постоянно наблюдает.

Когда мы под неусыпным оком мисс Фокс вышли из церкви, начал накрапывать дождь. Сначала я безуспешно попыталась быстрее пробраться вперед, ввинчиваясь в толпу и таща за собой Ариадну, но потом одернула себя, вспомнив слова Скарлет, написанные в дневнике: «Не будь мокрой курицей, Айви… Вспомни о том, что ты стараешься быть мной»

Папа всегда говорил, что Скарлет ходит как хозяйка всего вокруг, ходит так, словно не позвоночник у нее под платьем, а стальной шест. Вот так и я должна ходить, а не суетиться из-за какой-то пары упавших на меня дождевых капель!

И знаете, это сработало! Я выпрямилась, расправила плечи и уверенно, спокойно двинулась вперед, и девочки начали покорно расступаться передо мной, освобождая дорогу. Поднявшись на школьное крыльцо, я обернулась назад, к Ариадне, и улыбнулась ей. Она робко помахала мне в ответ.

«Вот так-то лучше, не правда ли, Скарлет?»

В ту ночь, слушая посапывание Ариадны, я снова вытащила из наволочки дневник – просто чтобы подержать его в руках, но вскоре поймала себя на том, что снова и снова перечитываю написанные в нем слова.

Больше всего меня притягивала строчка, где говорилось «Не будь мокрой курицей… просто взгляни в зеркало…».

С этой строчкой было что-то не так. Она выбивалась из остального текста. И потом, почему именно в ней Скарлет подчеркнула два слова? Что она хотела этим сказать? На что намекнуть? Неужели?..

Да-да, что, если это одно из зашифрованных посланий, которыми Скарлет в свое время буквально сводила меня с ума? Что, если этой строчкой она пытается сказать мне нечто очень важное?

Она писала, что постарается дать мне несколько советов и подсказок – может быть, это ключ к ним?

Я смотрела теперь только на подчеркнутые слова. Первое из них – «мокрый». Мокрый… Озеро? Река? Нет, вряд ли. Второе слово – «зеркало». Где может быть мокрое место с зеркалом? Где?..

Да в ванной, вот где! Ванная комната!

Я подскочила на кровати так, словно Скарлет сама прошептала мне это на ухо.

Свет в школе был погашен, все лежали в своих кроватях. Вполне возможно, что мисс Фокс совершает обход по коридорам, ловит нарушителей режима, как лиса полевых мышей. Куда можно безнаказанно отправиться посреди ночи? Правильно, только в туалет. А там, как вы помните, и ванная комната. Я села на кровати, наклонилась, высматривая свои туфли, но потом передумала – слишком много шума будет. Лучше идти босиком.

Я на цыпочках подошла к двери – ну вот, наконец-то и мои занятия балетом на что-то сгодились, – повернула ручку, и дверь выпустила меня в коридор, повернувшись на петлях с таким скрипом, на который, казалось, должна была сбежаться вся школа. Я повернула голову, посмотрела в один конец коридора, в другой – пусто. Тихо. Дверь, на которой висела табличка «Классная дама», была плотно прикрыта.

Я быстро направилась в сторону туалета.

Честно говоря, мне было страшновато – казалось, что в любой момент из любой двери на меня может выпрыгнуть мисс Фокс. Неожиданно за моей спиной раздался грохот. Я обернулась, остановилась, дрожа как осиновый лист в своей ночной рубашке. Это оказалось всего лишь окно – его распахнуло порывом ветра.

В туалете горела тусклая лампочка, но за дверь с матовым стеклом и надписью «Ванная комната» свет почти не проникал. Вообще-то, там была не одна ванная, а четыре, расположенные вдоль темного коридора, каждая за своей дверью, на которой был написан номер.

Слыша, как гулко бьется мое сердце, я повернула ручку двери с номером один.

Внутри обнаружилась огромная, зловещего вида, чугунная ванна, рядом с ней на стене висело зеркало в плоской раме, а воздух здесь сильно пропах плесенью.

Я представила себе, как Скарлет появляется в этой комнате и проходит прямо сквозь меня к ванне. Когда нам было лет по пять, Скарлет любила потихоньку забраться в ванну, чтобы плескать в меня оттуда мыльной водой. Только в нашей ванной всегда было тепло и светло, не то, что здесь. Итак, Скарлет пришла. Куда она спрячет очень важные для нее и меня записи, зная, что настали последние дни ее жизни?

– Где мне искать, подскажи, Скарлет, – прошептала я, сглатывая подкативший к горлу комок.

Я подошла к зеркалу, провела пальцами по холодному стеклу, проверяя, нет ли за ним пустого пространства. Нет. Зеркало плотно, без зазора привинчено к стене.

Я огляделась по сторонам. В ванной вырванных страниц быть не может, там они давным-давно размокли бы. Рядом с ванной их тоже не может быть. Значит, остается только одно место – под ванной.

Я пригнулась, пошарила снизу – ничего, кроме шершавого, покрытого капельками ледяной воды, металла.

Ничего. Мое сердце шло ко дну быстрее, чем протараненный айсбергом «Титаник».

И тут до меня словно долетел заливистый смех Скарлет: «Не угадала! Не угадала!» Ну конечно же! Ведь здесь не одна, а четыре ванны, есть из чего выбирать, верно?

Вторая и третья ванные комнаты оказались такими же пустыми, как первая. К этому времени я в своей ночной рубашке уже успела промерзнуть насквозь.

Войдя в комнату номер четыре, я услышала где-то неподалеку тихий шорох. Остановилась, прислушалась, но шорох больше не повторялся, в тишине раздавался только звук капель, падающих из подтекающего крана. Наверное, это прошуршала мышь. В таких старых домах всегда полно мышей.

Стоп-стоп-стоп! Мышь. А где живут мыши? Правильно, в норках. Они прогрызают свои норки в плинтусах, в стенах, в полах. А что такое мышиная нора? Правильно, это прежде всего отличный тайник.

Я пригнулась, принялась ощупывать то место, где водопроводные трубы уходят вниз сквозь пол, и обнаружила вокруг них неровное отверстие в досках, достаточно большое, чтобы можно было запустить в него пальцы.

Я засунула свои пальцы в это отверстие, и они к чему-то прикоснулись. Бумага. Это была бумага!

– Слава тебе, господи! – прошептала я, осторожно сжимая дрожащими руками свое сокровище. Бумажные листы были помяты, покрыты пылью, но на них четко проступали слова, написанные знакомым почерком Скарлет.

И тут я вновь услышала шорох, на этот раз он раздался ближе, чем в первый раз. Я поняла, что мне нужно как можно скорей возвращаться в свою комнату. Я выскользнула из ванной комнаты, осторожно, беззвучно прикрыла за собой дверь и повернулась, собираясь пройти в туалет.

Но дорогу мне перекрыла чья-то фигура.

– Привет, Скарлет, – послышался ехидный голос Пенни. Это она стояла передо мной и скалила в полутьме свои неровные заостренные зубы. – Хотелось бы знать, что ты здесь делаешь посреди ночи?

Помните, я говорила вам о том, что в старых домах полно мышей? Вот одной из таких мышей я сейчас и была.

А Пенни была хищной кошкой, готовой сожрать меня живьем.

Глава седьмая

– Я спросила, что ты здесь делаешь? – нехорошим тоном повторила Пенни.

Я туго смяла бумажные листки в своем кулаке, спрятав руки за спину.

– Я?.. Так… ничего. Просто мне захотелось в туалет, вот и все.

– Врешь, – заявила Пенни, наклоняясь ближе ко мне. – Ты после отбоя шаришь в ванных комнатах. Придется доложить об этом классной даме. Или, быть может, сразу Лисицу поставить в известность, как ты думаешь?

Она стояла передо мной, как греческая богиня мести – не помню, как ее звали, – сложив на груди руки, грозно нахмурив глаза.

– Но, – протянула я, в то время как мысли бешено крутились у меня в голове, – сама-то ты при этом в неприятности влипнуть не боишься? Ведь и тебе запрещено разгуливать по школе после отбоя, разве не так? – Я заметила промелькнувшую на лице Пенни тень замешательства. – Почему бы нам просто не разойтись по своим комнатам?

Она неожиданно схватила меня за руку, вытянула ее вперед и злобно, словно змея, прошипела:

– Слушай, ты, тля, это моя школа, и нечего мне тут зубы заговаривать, поняла?

Я стояла едва дыша и мысленно благодарила небеса за то, что Пенни схватила меня не за ту руку. Найденные под ванной бумаги я держала в другой.

– Думаешь, раз ты сюда вернулась, то сможешь опять начать все заново, да? – сказала Пенни.

– Э… – в замешательстве протянула я.

– Что ты тут делала? – спросила Пенни, еще сильнее сжимая мне кисть.

Я из последних сил сдерживалась, чтобы не впасть в панику и не заплакать. Наверное, Скарлет на моем месте выдрала бы Пенни клок ее рыжих волос или лягнула как следует по голени. Не поступить ли и мне точно так же? Нет, не стоит, потому что, судя по ее виду, Пенни завизжит при этом на всю школу, а мне совершенно не нужно, чтобы сюда все учителя сбежались.

Итак, вместо силы я решила применить дипломатию.

– Послушай, Пенни, давай… давай просто забудем об этом, а? Что бы я ни сделала в прошлом, я… э…

– Тебе хорошо известно, что ты сделала, – прервала она меня, запуская в мое запястье свои острые ноготки.

– Ладно… – скрипнула я зубами. – Я сожалею об этом. А теперь отпусти меня и больше не задерживай, пока мы тут глотки друг другу не перегрызли.

– Ах, вы только посмотрите на нее! «Сожалеет» она! – сверкнула глазами Пенни. – И это все, что ты можешь сказать?

Я молча смотрела на нее и моргала.

– Ну так и быть, – неожиданно спокойным тоном сказала Пенни. – Только знай, что прощения ты не получила. И если я замечу, что ты снова что-то затеваешь, долго молчать об этом не стану, не надейся.

Я проследила за тем, как Пенни осторожно выбирается за дверь туалета, в коридор, и потом еще с минуту стояла, приходя в себя. Одну руку я все еще держала за спиной, сжимала в кулаке найденные под ванной странички дневника.

Какой кошмар мне только что довелось пережить!

Я осторожно вышла в коридор, тихо добралась до спальни номер тринадцать. Ариадна спала, накрыв голову подушкой. Хорошо.

Я залезла под одеяло, приложила к стене смятые листочки из дневника и разгладила их.

«Ты непременно столкнешься с девицей по имени Пенни Винчестер. У нее на меня большой зуб, поэтому старайся ДЕРЖАТЬСЯ ОТ НЕЕ ПОДАЛЬШЕ».

Скарлет в своем репертуаре – как всегда, с опозданием.

«Пенни считает себя королевой и попытается командовать тобой. Поставь ее на место. Если честно, больше всего Пенни похожа на ядовитую жабу».

Я улыбнулась, впервые за целую вечность.

«Еще одна девица, с которой держись настороже, – это Надия Сайяни. Она новая подпевала и прихвостень Пенни. Надия выглядит милой и простой, но пусть тебя ее внешность не обманывает, на самом деле это очень богатая и очень умная девчонка, так что совершенствуй свое актерское мастерство. Надия может стать первой, кто заметит фальшь в твоей игре».

Ну, насчет своего актерского мастерства я была совсем невысокого мнения. По-моему, для того чтобы раскусить меня, особого ума вовсе не требуется.

«Теперь тебе нужно найти оставшуюся часть моего дневника. Никому ее не показывай. Однако кто-то должен узнать правду о…»

О чем? Правду о чем и кто именно должен узнать?

Я посмотрела по сторонам. Неужели выронила еще одну страничку?

Нет, не выронила, да и не могла выронить. Я эти листочки так крепко в кулаке сжимала, что у меня даже пальцы онемели.

Значит, нужно искать следующий ключ? Скарлет, будь она сейчас здесь, наверняка подняла бы меня на смех и назвала бы дубиной. Тупицей, которая не может догадаться о том, где спрятаны остальные странички, хотя это очевидно!

И правду о чем должен узнать этот загадочный «кто-то»?

Я аккуратно засунула листочки под кожаную обложку дневника, опустилась на четвереньки, запихнула дневник внутрь матраса, выбралась назад и залезла в кровать.

На второй кровати громко посапывала Ариадна, и эти звуки напомнили мне о том, что уже очень поздно. Скоро настанет новый день. День, на протяжении которого я буду бездарно изображать свою сестру-близнеца. День, на протяжении которого я каждую минуту буду ждать, что меня разоблачат.

Еще один день без Скарлет.

Я накрыла голову подушкой и попыталась заснуть, а у меня в голове все крутились, крутились последние слова Скарлет.

* * *

В понедельник в семь утра нас разбудил пронзительный звонок. Я пришла на завтрак, чувствуя себя неловко в школьной форме Скарлет, села за стол напротив миссис Найт, без умолку болтавшей что-то о своих любимых цветках, рододендронах. Пенни в мою сторону не смотрела, и я надеялась, что у нее хватило ума никому ничего не рассказывать о событиях вчерашней ночи.

Потом нас согнали на собрание, где мы сначала хором прочитали молитвы, а затем выслушали мисс Фокс, которая долго зудела нам о школьных правилах. Всевозможные правила она любила явно сильнее, чем людей, этих правил были сотни, и я с тоской понимала, что никогда не запомню их все, даже за двести лет.

Первым уроком сегодня была история. К счастью, Ариадна успела еще вчера выучить и наше расписание, и расположение классов на плане школы, поэтому мне оставалось лишь следовать за ней, ни о чем не думая.

– Ты сильна в истории, Скарлет? – спросила на ходу Ариадна. – Это мой любимый предмет.

Скарлет в истории была полный ноль, я же очень хорошо запоминала всевозможные имена и даты.

– В принципе, так себе, – бесцветным тоном ответила я.

– А знаешь, мой прапрадедушка участвовал в войне с Наполеоном, – с гордостью объявила Ариадна.

Я сделала вид, что мне это очень интересно, однако думала всю дорогу о своем, о том, как я буду выглядеть перед взрослыми, которые знали Скарлет, – перед ее учителями. Интересно, заметят они, что я не настоящая Скарлет?

Мы добрались до своего класса, вошли внутрь, и только тут я сообразила, что не знаю, какое место обычно занимала Скарлет.

Другие девочки расходились по классу, садились за парты, а я чувствовала себя белой вороной в их стае. Так куда же мне сесть?

– В чем дело, Скарлет? – раздался манерный мерзкий голос, который мог принадлежать, разумеется, только Пенни. – Ты что, дома мозги оставила?

По классу прокатились смешки, а мои щеки моментально покраснели. В этот момент рядом с доской с грохотом распахнулась дверь подсобки, и в густом облаке меловой пыли в класс вошла кашляющая седая женщина с тряпкой для вытирания с доски в руке.

Она помахала рукой, разгоняя пыль, положила тряпку в деревянный желобок на нижнем краю доски, в последний раз кашлянула и недовольным тоном сказала, указывая прямо на меня своим дрожащим пальцем:

– Скарлет Грей!

– Да, мисс? – ответила я, стараясь скрыть охвативший меня страх.

– Я для вас не «мисс», а мадам Лавлейс, грубиянка вы этакая! Почему вы не за своей партой?

– Что-то не соображу. В классе перестановку не делали, случайно?

За моей спиной снова послышались смешки.

– Вы! – вспыхнула мадам Лавлейс. – Вы кто такая?

«Кому это она? – мелькнуло у меня в голове. – Это она мне? Конец игры?» Но тут я обернулась и увидела Ариадну, она с самым что ни на есть глупым видом торчала прямо у меня за спиной.

– Э… я новенькая, меня зовут Ариадна, – сказала она.

Мадам Лавлейс тяжело вздохнула, затем буркнула, указав пальцем на свободную парту в переднем ряду.

– Садитесь. Обе.

Я поспешила усесться, куда мне сказали.

– А теперь, девочки, – сказала наша учительница, безуспешно пытаясь отряхнуть мел со своего платья, – откройте парты и выньте свои ручки. Сегодня мы будем изучать битву при Ватерлоо.

Крышка моей парты была изъедена жучками-древоточцами, украшена маленькой медной цифрой «четыре» и, как водится, многочисленными царапинами.

Я подняла ее, и на меня хлынул запах чернил и бумаги, смешанный с ароматом знакомых до боли цветочных духов.

Скарлет. Этими духами с ароматом розы она пользовалась несколько последних месяцев, с тех пор как их подарили ей на Рождество.

Я оглянулась по сторонам, проверяя, почувствовал ли этот аромат роз кто-нибудь кроме меня. Нет, кажется, никто. Все мои одноклассницы с сонным видом сидели за своими партами и откровенно клевали носом. Мадам Лавлейс принялась тем временем скучным тоном зачитывать по учебнику параграф о сражении при Ватерлоо между Наполеоном и герцогом Веллингтоном. Монотонное чтение на несколько секунд прервала Ариадна. Она подняла руку и громко объявила:

– Мой прапрадедушка участвовал в войне с Наполеоном!

– Очень хорошо, очень хорошо, – равнодушно откликнулась мадам Лавлейс и продолжила урок.

Я заглянула в парту. В ней лежала книга в тусклом переплете, на котором такими же тусклыми буквами было написано: «История Великобритании». Я вытащила ее.

– А теперь, – сказала мадам Лавлейс, – откройте ваши учебники на странице пятьдесят три и найдите список известных исторических личностей, участвовавших в битве при Ватерлоо. Запишите их имена, потому что вы должны будете знать их наизусть.

Сидевшая позади меня Пенни негромко хихикнула.

Я открыла учебник – запах духов Скарлет стал еще сильнее. Такое впечатление, что она надушила все страницы в учебнике. Я покосилась на сидевшую сбоку от меня Ариадну, увидела, что она наморщила свой мышиный носик, и тогда я захлопнула надушенный учебник.

– Мисс Грей! – прогремел голос мадам Лавлейс.

– Да?

– Да, мадам, – поправила она меня. – У вас какие-то проблемы с вашим учебником?

– Нет, мадам.

– Тогда прекратите вертеться и привлекать к себе внимание!

Остаток урока меня мучили мысли о духах. Зачем Скарлет принесла их с собой в класс? Почему не пожалела их на то, чтобы надушить страницы дурацкого учебника истории?

В десять часов прозвенел звонок, и все ученицы потянулись к выходу из класса. Мне же нужно было срочно придумать причину, чтобы задержаться.

– Мадам Лавлейс! – обратилась я.

– Да, мисс Грей? – откликнулась она, глядя на меня сквозь очки в толстой роговой оправе.

– Позвольте, я вытру для вас доску?

Мадам Лавлейс посмотрела на меня так, словно я предложила нечто неслыханное, например плюнуть ей в чай.

– Вы что-то замышляете, мисс? – прищурилась она. – До сих пор Скарлет Грей, которую я знаю, нельзя было заставить вытереть доску даже под страхом выволочки!

Это провал! Она может рассказать об этом Лисице, и тогда… Ничего, ничего. Спокойнее. Я лихорадочно придумывала, что бы такое мне сказать, и, кажется, придумала.

– Знаете, мадам Лавлейс, я после болезни решила начать жизнь с нового листа. – Я сглотнула и осторожно продолжила: – Я не должна вести себя так, как прежде. Так что простите и позвольте мне сделать что-нибудь хорошее для вас.

Честно сказать, я опасалась, что мадам Лавлейс встанет сейчас, ткнет в мою сторону своим костлявым пальцем и завопит о том, что я самозванка. Чтобы Скарлет извинялась перед кем-нибудь? Да никогда! Она понятия не имела, что это такое – просить прощения!

Однако мадам Лавлейс не вскочила с места и визжать не принялась. Вместо этого она несколько раз моргнула, а затем спокойным тоном сказала:

– Очень хорошо. Не забудь потом вымыть тряпку. Ненавижу меловую пыль. – Она кашлянула. На самом деле ей приспичило кашлянуть или она сделала это для того, чтобы подчеркнуть свою ненависть к меловой пыли, не знаю, утверждать ничего не могу. – Получишь за это поощрительные баллы.

Я кивнула, хотя понятия не имела, что это за поощрительные баллы.

Мадам Лавлейс вышла из класса, и я подняла тяжелую крышку парты. Под тем местом, где лежал учебник, обнаружилось несколько листов бумаги и тоненькая зелененькая тетрадка – сборник контрольных упражнений. Все они пропахли духами Скарлет. Я сдвинула их в сторону – показалась маленькая металлическая крышечка. Я приподняла ее, под ней открылось углубление, а в нем чернильница, несколько старых, заржавевших стальных перышек для письма и – внимание! – сложенный в несколько раз листочек бумаги.

Я схватила его, развернула и сразу же выхватила глазами первое написанное на нем слово.

«ней»

Ней? У меня в голове немедленно всплыла последняя строчка из дневника Скарлет. «Однако кто-то должен узнать правду о… ней».

Что ж, теперь встает вопрос – кто же такая она?

Глава восьмая

«Однако кто-то должен узнать правду о ней. И о том, что на самом деле происходит в этой школе, иначе Фокс одержит верх.

Я знаю, что ты можешь сделать это, Айви. Я верю в тебя.

Твоя сестра,

Скарлет.

P. S. Это последняя соломинка»

Я смахнула со щеки слезинку. Почти всю свою жизнь я либо бесилась от злости на Скарлет, либо таскалась за ней как собачонка. Но теперь мне не хватало ее как никогда.

Я аккуратно сложила бумажку и спрятала ее в кармашек своего платья, продолжая сидеть в тишине пустого класса, глядя в глубину пропахшей розовыми духами парты Скарлет. Потом до моего сознания дошло тиканье часов, и я поняла, что до начала следующего урока осталось всего две минуты.

Я подняла взгляд на классную доску. Она по-прежнему была полностью покрыта написанными мелом именами и датами! Я схватила со стола мадам Лавлейс пыльную сухую тряпку и принялась лихорадочно стирать с доски. Меловая пыль забивала мне нос, я с трудом сдерживалась, чтобы не чихнуть. Результат моих трудов оказался плачевным – теперь вся доска была покрыта ровным слоем размазанного мела. Ну и правильно. Чего еще ожидала мадам Лавлейс от такой грубиянки, как Скарлет?

Я в последний раз взглянула на доску, поспешила к выходу из класса, и тут у меня за спиной раздался робкий голосок.

– Скарлет!

Я обернулась и увидела Ариадну, она стояла, привалившись спиной к стене.

– Ты что, была здесь все это время? – озадаченно спросила я.

– Тебя ждала, – ответила Ариадна, разглядывая свои туфли.

Упс! А я-то думала, никто не видит, что я там за партой делаю.

– Э…

– А что ты там делала? – спросила она.

Я провела рукой у себя по волосам, чтобы выиграть немного времени, потом ответила:

– Ну-у, мне захотелось как бы слегка поладить с мадам Лавлейс, вот я вызвалась вытереть для нее доску.

Ариадна сконфузилась, а потом внезапно занервничала.

– Сейчас будет звонок на урок домоводства! Это в классе В-3, правильно? Комната номер три в Восточном крыле?

– Ну да, – ответила я. – Давай, сама показывай дорогу, чтобы лучше ее запомнить.

Ариадна кивнула и деловито засеменила вперед, потряхивая своим закинутым на плечи кожаным ранцем. Я двинулась за ней, надеясь, что мы идем в нужном направлении, и крепко сжимая лежащую в кармане платья сложенную страничку из дневника.

Остаток утра я провела словно в тумане. Пыталась оставаться равнодушной на всех уроках, даже если на них рассказывали интереснейшие вещи, например, про Исаака Ньютона и закон всемирного тяготения, или учили делать прелестные кружевные салфеточки на уроке домоводства. Во время ланча я ни разу не посмотрела в сторону Пенни, пытавшейся прожечь меня своим взглядом. К полудню я устала быть Скарлет и с трудом припоминала, чем я занималась бо́льшую часть времени. Думала я только об одном – о письме своей сестры.

А потом пришло время последних на сегодня занятий. Спортивных.

Мисс Фокс выстроила нас всех внизу, в холле, и мы стояли, щурясь на бьющее в окна солнце.

– Теперь, девочки, – своим обычным резким тоном начала мисс Фокс, – как всегда в начале нового учебного года, вам нужно выбрать, каким видом спорта вы будете заниматься. Выбирать можно между плаванием, верховой ездой, хоккеем, волейболом и балетом. Тем из вас, кто не обладает данными для занятий спортом, – тут она остановилась перед одной очень крупной девочкой и начала осматривать ее с головы до ног, как корову на рынке, – я рекомендую записаться в какой-нибудь командный вид спорта. Уверена, что в команде вам найдут какое-нибудь место на поле.

Крупная девочка еще ниже опустила голову, я же почувствовала себя неловко и вцепилась пальцами в форменную юбку. Впрочем, что уж тут скрывать, я была рада тому, что на этот раз внимание мисс Фокс обращено не на меня, а на другую ученицу.

– Запишите свои имена в списки и идите каждая в свой класс, – распорядилась мисс Фокс.

Я сразу же подумала о своих завернутых в пергаментную бумагу пуантах. Я не танцевала с тех пор, как умерла Скарлет, и хотя всегда страшно начинать все сначала, выбора у меня все равно не было. Скарлет по-любому записалась бы в балет.

Итак, я направилась в тот угол холла, где уже собралась группа стройных изящных девочек, но прежде чем мне удалось добраться туда, появилась мисс Фокс и прошипела, схватив меня за руку:

– Полагаю, вы выбрали балет, мисс Грей?

– Да, – ответила я. – У меня есть способности к балету, мисс, и я уже несколько лет занимаюсь танцами.

Мисс Фокс кивнула, окинула меня ледяным взглядом, но сказать больше ничего не успела, потому что рядом с нами появилась новая учительница – высокая, широкоплечая, с короткой стрижкой – и начала громко рассказывать мисс Фокс о том, что ее группе не хватает хоккейных клюшек для занятий.

Я посмотрела в тот угол, где собрались хоккеистки, и очень удивилась, заметив среди них Ариадну. Увидев меня, она пожала плечами, а я помахала ей рукой. Бедная Ариадна! Я при всем желании не могла представить ее на хоккейной площадке – что она там будет делать?

Я же присоединилась к девочкам из балетной группы. Напомнила самой себе, что меня зовут теперь не Айви, а Скарлет, достала перьевую ручку и записала на листе бумаги свое имя, украсив подпись шикарным росчерком. Хотелось надеяться, что никто не обратил при этом внимания на то, что расписывалась я левой рукой, а не правой, как моя сестра.

Когда после этого я подняла голову, оказалось, что все девочки из балетной группы смотрят на меня.

– Скарлет, – сказала одна из них, смуглая, с большими и темными, как у косули, глазами. Интонация, с которой она произнесла имя моей сестры, не была ни приветственной, ни вопросительной – просто констатация факта, и ничего больше.

– Привет? – осторожно ответила я.

Все остальные девочки, кроме смуглой, захихикали, отвернулись и принялись перешептываться друг с другом. Некоторые из них уже успели стянуть свои волосы в тугой хвостик, отчего их лица заострились и приняли несколько странное выражение.

– Все собрались? – послышался за моей спиной голос.

Я обернулась и увидела женщину, которая выглядела такой юной, что вполне могла бы сойти за ученицу.

На женщине были надеты черное трико, длинная белая атласная юбочка и белая атласная лента на голове. Волосы у нее были рыжеватыми, но не жесткими и вьющимися, как у Пенни, а мягкими и более светлыми, почти как у блондинки.

– Да, мисс Финч, – ответила девочка с глазами косули.

– Значит, почти та же группа, что была в прошлом году. Хорошо, девочки, идите переодеваться, а потом увидимся с вами в классе. – Она улыбнулась, и от ее улыбки у меня стало теплее на душе.

Я поспешила в свою комнату, чтобы переодеться. Когда я начала расправлять туго обхватившее мои ноги розовое трико, у меня возникло такое чувство, будто я, втайне ото всех, вновь становлюсь самой собой.

Балетный класс был одним из немногих мест, которые я запомнила по карте, которую дала мне мисс Фокс. Он находился внизу, в школьном подвале, и я спустилась туда по петляющей лестнице.

В классе было холодно, а освещался он не современными электрическими лампами, но зажженными газовыми светильниками. Внутри класс был похож на все балетные классы – деревянный пол, на стенах зеркала, вдоль них тянутся перекладины балетного станка. Я вздрогнула, увидев в зеркале свое отражение – с поднятыми вверх и туго завязанными волосами я стала еще сильнее похожа на Скарлет.

Все остальные девочки уже разогревались у станка, выполняя знакомые мне растяжки и приседания. Я пристроилась в дальнем углу класса, надеясь, что не буду там привлекать к себе внимание.

Я тщательно завязала ленты на пуантах, а затем начала разминаться вместе со всеми.

До чего же приятно было заняться, наконец, чем-то таким, что тебе знакомо и понятно. Если бы только при этом не видеть так часто отражение своего лица! И я продолжила разминку, стараясь не поворачивать голову в сторону зеркала.

А потом в классе прозвенела громкая высокая нота. Ее взяла мисс Финч, сидевшая в углу за маслянисто блестевшим черным роялем. Выглядел этот рояль совершенно новым и, судя по всему, ужасно дорогим.

– Рада была увидеть, что никто из вас не забыл, как нужно разогреваться перед занятием, – сказала она. – Приношу извинения за холод в классе, но что поделать, здесь, в подвале, очень плохо греются батареи центрального отопления.

Кое-кто из девочек потирал ладони и обнаженные плечи, у меня самой все руки покрылись гусиной кожей.

– Но делать нечего, – продолжила мисс Финч. – Подойдите к станку и продолжайте разминку.

Мы все начали повторять у станка плие и тандю, а мисс Финч какое-то время перебирала лежавшие на рояле ноты, а затем ускользнула в заднюю комнатку.

– Теперь отойдите от станка, – сказала она, возвратившись в класс. Мы все перешли на середину класса и продолжили свои упражнения здесь, а мисс Финч расхаживала между нами, время от времени поправляя кому-то положение руки, кому-то ноги.

Я очень давно не занималась, и это давало о себе знать. Мышцы горели огнем, суставы щелкали, но мое тело, как я убедилась, ничего не забыло, прекрасно помнило все движения.

Потом мисс Финч объявила, что мы переходим к адажио, и начала показывать последовательность па, или движений. Двигалась мисс Финч быстро и грациозно, однако я заметила, что она слегка подволакивает правую ногу. И когда просто ходит, то тоже едва заметно, но прихрамывает на нее.

От нашего дыхания и горящих газовых светильников в классе стало теплее, шорох балетных туфель по полу приятно успокаивал нервы, все девочки были заняты делом, и им было не до того, чтобы перешептываться обо мне, то есть о Скарлет, конечно же.

Затем мы перешли к аллегро, это самая быстрая часть танца, в которой много шажков, прыжков и стремительных поворотов. Аллегро я всегда любила больше всего, поэтому повторяла движения с удовольствием, несмотря даже на ноющую боль в ногах.

Но делая пируэт, я внезапно потеряла равновесие и с глухим стуком шлепнулась на пол. В классе приглушенно захихикали.

Я подняла голову и увидела стоящую надо мной мисс Финч.

– Как же так, Скарлет, – сказала она. – Голову нужно поворачивать раньше, чем заканчиваешь поворот, иначе всегда будешь терять равновесие и темп. Да ты же сама все это знаешь.

Ну, конечно, все это было хорошо мне известно. И я ответила, смущенно кивнув головой:

– Простите, мисс Финч.

Урок мы закончили реверансом – приседали в поклоне перед мисс Финч, которая наигрывала при этом какую-то приятную, журчащую как ручеек мелодию.

Потом мисс Финч отпустила нас, но я постаралась задержаться позади, мне не хотелось общаться с другими девочками, а они уходили одна за другой. Ушла и смуглая девочка, окинув меня на прощание подозрительным взглядом своих оленьих глаз.

Я долго-долго развязывала свои балетные туфли, а затем услышала голос мисс Финч.

– Что с тобой, Скарлет? Ты сегодня сама на себя не похожа.

Ох, это нехорошо, если я на себя не похожа.

– Да нет, все в порядке, мисс Финч, – тряхнула я головой. – Просто я долго болела, теперь ко многому приходится привыкать заново.

– Но при этом ты была сегодня… – Она пошевелила в воздухе пальцами, подбирая нужное слово. – Не такой необузданной, что ли, чем обычно.

Ага, понятно.

– Простите, мисс, – ответила я. – Постараюсь впредь вести себя более буйно.

– Я рада твоему возвращению, – рассмеялась мисс Финч. – А вот о Пенни никто из нас скучать не станет, верно?

Она развернулась на своем вращающемся круглом стульчике и сыграла на рояле быстрый, идущий сверху вниз пассаж.

Я улыбнулась, хотя понятия не имела, о чем сейчас сказала мисс Финч. При чем тут Пенни? Какое она ко всему имеет отношение? Очень хотелось спросить об этом, но я сдержалась, хотя вопрос уже вертелся у меня на языке. Скарлет-то должна об этом знать, верно?

– Скатертью ей дорога! – сказала я вместо этого.

Мисс Финч поднялась, слегка неуклюже опираясь на больную ногу.

– А теперь ступай, – сказала она мне. – Возможно, вы с Пенни еще сможете все уладить, несмотря на то, что случилось между вами. Получится это у вас, как ты думаешь?

Я кивнула, но молча, ничего не сказав в ответ.

Интересно, как я могу «все уладить» с Пенни, если даже понятия не имею, о чем речь идет?

Глава девятая

В ту ночь я долго лежала без сна, размышляя над тем, что же такое могло произойти между моей сестрой и Пенни.

– Что ты натворила, Скарлет? – тихо шептала я, уткнувшись в свою подушку. Ответа я, разумеется, не получила, слышала только, как шумит ветер в деревьях.

То и дело поглядывая, чтобы убедиться в том, что Ариадна спит, я вновь и вновь перечитывала в лунном свете странички дневника. Хотя ничего нового из них я, разумеется, не узнала, мне было приятно скользить глазами по строчкам, написанным рукой Скарлет.

Я могла даже представить, что сестра сидит рядом и нашептывает написанные в дневнике слова прямо мне на ухо. Скарлет всегда обожала загадки, я же не умела их толком разгадывать.

На день я прятала дневник в матрас. Я надеялась, что здесь его никто не найдет, в том числе моя соседка по комнате. Впрочем, я была уверена, что если Ариадна вдруг и обнаружит дневник, то решит, что он мой, и вряд ли станет совать в него свой нос, даже из чистого любопытства.

А вот других мне следовало опасаться. Пенни, например, или мисс Фокс. О, мне оставалось лишь молиться о том, чтобы они никогда не узнали про этот дневник. Дрожь пробирала от одной только мысли о том, что будет, если дневник попадет к ним в руки.

Я перевернула подушку холодной стороной вверх, еще раз попыталась уснуть, но мне это опять не удалось. Впереди меня ждал новый ужасный день, когда мне придется выдавать себя за Скарлет и каждую минуту ожидать, что моя игра раскроется. Если такое случится, мисс Фокс, несомненно, сразу же прогонит меня из школы, и тогда я никогда не узнаю, о чем же пыталась сказать мне Скарлет.

А я все еще надеялась на то, что смогу найти новые послания от сестры, пусть даже для этого мне нужно будет обшарить всю школу.

«Ты просто подскажи, где мне искать, Скарлет, просто подскажи».

Почти весь следующий день я провела в полусонном состоянии, с мутными глазами и неряшливо торчащими во все стороны волосами. Однако время от времени я сбрасывала с себя оцепенение, и как только мне представлялся шанс заглянуть куда-нибудь, сразу же начинала поиски следов Скарлет. Заглядывала во все парты во всех классных комнатах, смотрела под столами в столовой, залезала даже в высоко подвешенные бачки с водой в туалетных кабинках.

Когда Ариадна увидела, как я после урока роюсь под столом нашей преподавательницы по английскому языку, я поспешно объяснила, что ищу кольцо, которое потеряла. Носить украшения в школе не разрешалось, но Ариадна не придала этому значения и для начала рассказала мне историю, которая приключилась с обручальным кольцом ее матери. Та подумала, что потеряла его, а дело было в Венеции, и мать Ариадны приказала гондольеру искать кольцо в каналах. Там кольца не было, но после возвращения в Шропшир оно обнаружилось на пальце их горничной девушки. Его подарил ей стащивший кольцо воришка, мальчишка-конюх.

Глупая история, но она оказалась очень кстати, поскольку Ариадна сочла мои поиски чем-то само собой разумеющимся.

– А что это за кольцо, как оно выглядит? – спросила она, когда мы отряхивали руки и коленки после того, как облазили весь пол в классе. Безрезультатно, само собой разумеется.

– Оно… э… золотое, – начала импровизировать я. – С рубином.

– О, боже! – воскликнула Ариадна. – Наверное, уйму денег стоит!

– Да уж, – согласилась я, а про себя подумала: «Гроша ломаного оно не стоит».

Я так и не придумала, что буду делать, если вдруг обнаружу при Ариадне новые странички из дневника, но она так искренне хотела помочь мне! Странно, но присутствие Ариадны нисколько не раздражало меня, напротив, даже как-то приободряло.

Пока мы с Ариадной вместе обшаривали пол, я вдруг подумала о ней как о настоящей подруге. Настоящей потому, что только она одна во всей школе видела во мне меня, а не мою сестру.

Когда настало время идти обедать, Ариадна продолжала искать мое несуществующее кольцо и даже едва не получила от Лисицы тростью по спине за то, что попыталась залезть под стол и проверить, нет ли там кольца.

Глядя на Ариадну, Пенни веселилась от души, едва не падала от смеха, откинувшись на спинку своего стула, и тут я обратила внимание на сидевшую рядом с ней смуглую девочку, ту самую, что занималась вместе со мной балетом в классе мисс Финч. Да, она тоже смеялась, но каким же подозрительным при этом оставался взгляд ее больших карих глаз! «Да это же Надия! – внезапно поняла я. – Надия Сайяни! Еще одна ученица, о которой меня предупреждала Скарлет и с которой советовала быть предельно осторожной».

Я нахмурилась, машинально продолжая есть свою остывшую ветчину с картошкой. «Пожалуй, лучше бы они напрямую надо мной смеялись», – подумала я. При всей своей любви к Скарлет я понимала, что это она чем-то очень крепко их достала, и это над ней они насмехались – не над Ариадной же, право слово! Над Ариадной просто грех смеяться, ведь она была совершенно безобидным существом.

Когда мы в тот вечер вернулись в свою спальню, я устроила небольшой спектакль с «поисками кольца». Ариадна наблюдала за мной со страдальческим выражением лица.

– Мне так жаль, Скарлет, – сказала она, наконец. – Но ты не расстраивайся, мы найдем твое кольцо. Завтра. Я уверена, что найдем.

Как же мне надоело лгать! Вся моя новая жизнь была насквозь пропитана ложью. Теперь вот еще и Ариадна разволновалась из-за моего несуществующего кольца.

– Все в порядке, – успокоила я ее. – В конце концов, не страшо, если мы и не найдем его. Это не смертельно.

Ариадна печально кивнула и плотнее завернулась в одеяло. Я заплела волосы на ночь и залезла в кровать.

Попыталась уснуть, но глаза вновь отказывались закрываться, и я лежала, глядя в потолок, а в голове моей роились мысли о Скарлет, мисс Фокс и дневнике.

Прошло несколько дней. Спустившись по лестнице в школьный подвал, я вошла в балетный класс и оторопела, увидев стоящую у рояля мисс Фокс. Она молча смотрела, как мы входим в класс. Интересно, бывает ли когда-нибудь взгляд Лисицы не таким свирепым?

– Девочки, – сказала она, когда мы все собрались. – Мисс Финч сегодня нездоровится, и она не сможет вести занятия. Вместо балетного класса отправляйтесь на урок плавания к мисс Боулер.

Девочки недовольно загудели, но мисс Фокс резко ударила своей тростью об пол, заставив всех замолчать, и сказала:

– Тишина! Умение плавать – важная часть вашего обучения. В конце концов, ни одна из вас не может быть уверена в том, что ее случайно не столкнут с лодки. – Тут она многозначительно посмотрела на меня и закончила: – А теперь живо переоденьтесь и бегом в бассейн!

Плавательный бассейн в школе был открытым – это я с огромным неудовольствием обнаружила, когда, переодевшись в школьную форму, приплелась туда вслед за остальными «балетными» девочками. День был ясным, но явно недостаточно теплым, чтобы у меня возникло желание погрузиться в холодную воду.

Под раздевалку было приспособлено старое каменное строение рядом с бассейном, на стенах которого висели в ряд спасательные круги. У входа в раздевалку выстроилась очередь, и мы встали в ее хвосте.

Я оглянулась, посмотрела на воду и поежилась. Летом мы со Скарлет часто ходили поплескаться в ручье возле нашего дома, а вот бассейн я видела впервые в жизни. Вода в нем отливала зеленью и, честно говоря, не вызывала ни малейшего желания нырнуть в нее.

Появилась преподавательница, мисс Боулер – коренастая, немного взвинченная женщина с деревянной дощечкой в руке. К дощечке был прикреплен листок с нашими фамилиями.

– Внимание, класс! – сказала она. – Сегодня к нам добавились новые ученицы. Сейчас я проведу перекличку, а затем вы все пойдете переодеваться. И поживее, пожалуйста.

Купальника у меня не было, и я заволновалась было, но потом вспомнила, что купальников не было у всех «балетных» девочек. Оказалось, что помнила об этом и мисс Боулер.

– Вы, девочки, можете взять купальники отсюда, – обратилась она к нам и показала большой шкаф, битком набитый шерстяными купальниками. Купальники были уродливыми, мешковатыми, грязно-голубого цвета, с вышитым на груди логотипом Руквудской школы. Вероятно, я слишком долго с отвращением их рассматривала, потому что мисс Боулер пощелкала у меня перед носом пальцами и молча показала рукой, чтобы я поторапливалась.

За моей спиной раздался негромкий ехидный смешок. Я обернулась, и, честно говоря, вовсе не удивилась, обнаружив, что это хихикала Надия.

– Что-то не так, Скарлет? – спросила она.

Надия уже успела переодеться и даже ухитрилась каким-то образом сделать так, что уродливый школьный купальник смотрелся на ней довольно-таки прилично.

В ответ я попыталась изобразить взгляд типа «сердитая Скарлет», нахмурила брови и надула щеки. На Надию это никак не подействовало, она изобразила на своем лице презрение. Я мысленно махнула на нее рукой и начала раздеваться, стараясь держаться при этом так, чтобы никто не мог увидеть меня голой. Нужно признать, что это был тот еще по сложности трюк. Наконец я натянула на себя купальник. Он кололся, был ужасно холодным на ощупь и насквозь провонял нафталином.

Передо мной висела на гвоздике резиновая купальная шапочка. Волосы я собрала в тугой пучок еще перед тем, как отправиться в балетный класс, поэтому с ними возиться не пришлось, и я сразу же натянула шапочку себе на голову. Представляю, до чего нелепо я выглядела сейчас со стороны!

Затем я сложила снятые с себя вещи в шкафчик с номером двадцать четыре и заперла на маленький коричневый ключик, надетый, чтобы не потеряться, на английскую булавку. Я начала прицеплять ключик к своему купальнику, уколола себя булавкой – на ткани проступила капелька крови.

Мы вышли из раздевалки, встали в ряд вдоль бассейна. Мисс Боулер взобралась на стоявший здесь же деревянный ящик и принялась показывать нам движения, а мы должны были их повторять.

– Нет-нет, не так, Этель! – покрикивала на нас мисс Боулер. – Спину держи ровнее. Руки перед собой, энергичнее! Левой-правой, левой-правой! Мэри Джонс! Ах, Мэри, Мэри. Ну что ты как дохлая лягушка? Соберись!

Я, конечно, старалась не отставать от других, но движения были совсем для меня незнакомыми, не говоря уже о том, что я понятия не имела, как нужно будет их использовать, когда я окажусь в воде.

– Хорошо, закончили разминку! Пора в воду, юные леди!

Я нервно моргнула. В воду! В холодную! Брр! У меня и так уже пальцы на ногах посинели от холода, куда уж больше!

– Постройтесь вдоль края бассейна.

Поскольку класс мисс Боулер увеличился почти вдвое, встать нам пришлось тесно друг к другу. Я осторожно, с опаской, поджала пальцы ног, встав на самый краешек бетонного бортика бассейна.

В следующую секунду чей-то локоть сильно толкнул меня в спину, и я полетела в бассейн. Захлебнувшись от неожиданности и холода, я отчаянно замахала руками, чувствуя, как мой нос и рот заливает ледяная вода.

А затем эта вода накрыла меня с головой.

Глава десятая

В этот момент я подумала, что сейчас утону и последним, что я увижу в своей жизни, станет грязное дно бассейна Руквудской школы. Со всех сторон, сверху и снизу, меня окружала мутная зеленая ледяная вода, сквозь которую стремились вверх, к солнечному свету, вырывающиеся из моего раскрытого рта пузырьки воздуха.

В тот день, когда я узнала о смерти Скарлет, шел дождь. Помнится, я еще подумала тогда: «Можно ли утонуть под дождем?» Говорят, что близнецы всегда чувствуют, если с одним из них приключается беда. Я тогда ничего не чувствовала. У меня и мысли не возникало о том, что моей сестры больше нет.

Теперь тот дождь снова идет, и я действительно вот-вот утону в нем.

«Нет! – мысленно вскрикнула я. – Нет! Я хочу, я должна остаться живой! Не только ради себя, но и ради Скарлет тоже!»

Я резко выпрямила ноги, оттолкнулась кончиками пальцев от дна бассейна и всплыла на поверхность, жадно хватая ртом воздух и отплевывая воду.

– Надия Сайяни! – услышала я грозный крик мисс Боулер.

Я моргнула, протерла залитые водой глаза. Надия стояла прямо надо мной на краю бассейна и явно любовалась тем, что видела.

– Она поскользнулась, мисс Боулер. Честное слово, поскользнулась, – сказала Надия, невинно хлопая своими ресницами. Несколько стоявших рядом с ней девочек приглушенно захихикали.

– Со мной такие шутки не проходят, – ответила мисс Боулер. Она взяла прислоненную к стенке бассейна деревянную линейку и приказала Надие: – Руки вперед!

– Но, мисс Боулер, я…

Учительница схватила Надию за руки, вытянула их вперед и пару раз ударила по ним линейкой – резко, сильно, оставляя на коже вспухающие красные полосы. Надия заморгала, пытаясь скрыть навернувшиеся ей на глаза слезы. Я же тем временем все еще пыталась отхаркать попавшую в легкие воду. Меня мутило, в носу и горле горело огнем.

– Успокойся, Скарлет, – приказала мне мисс Боулер. – Все прошло.

Я кивнула, не переставая при этом кашлять. Я ловила на себе взгляды всех, кто стоял сейчас возле бассейна. Самым ненавидящим, готовым стереть меня в порошок был взгляд Надии, которую мисс Боулер только что проучила за то, что она перед этим проучила меня. Сколько же ты оставила мне после себя загадок, Скарлет!

– А теперь все в воду! Десять кругов в бассейне! На время!

Когда закончилась, наконец, пытка под названием «урок плавания», мы пошли переодеваться, предварительно постояв немного под тепловатым душем. Никогда до этого я душ не принимала, и, сказать по правде, у меня не возникло желания принимать его когда-либо впредь. Приятнее всего, пожалуй, было заметить, что Надия в душевой старается держаться от меня как можно дальше. В бассейне нам пришлось плыть с Надией бок о бок, и я гребла так, чтобы брызги летели прямо ей в лицо. Наверняка она заметила это. Не могла не заметить.

Когда я вышла из-под душа, мисс Боулер протянула мне потрепанное полотенце с выцветшим от времени и многочисленных стирок гербом Руквудской школы. Завернувшись в него, я поспешила избавиться от жуткого колючего купальника. Я все время дрожала. Мне казалось, что я уже никогда больше не согреюсь.

Продолжая прикрываться полотенцем, я подошла к своему шкафчику и вынула из него одежду. Переодевшись в школьную форму Скарлет, я вдруг на удивление уютно почувствовала себя в ней и быстро начала согреваться.

– Расходитесь по своим комнатам, девочки, – сказала мисс Боулер. – У вас есть примерно два часа до обеда, можете отдохнуть. И не забудьте потренировать гребки к следующему занятию, слышите? В первую очередь это тебя касается, Скарлет.

– Да, мисс, – откликнулась я.

Откликнуться-то я, конечно, откликнулась, однако не переставала мысленно молиться о том, чтобы к следующему занятию поправилась мисс Финч.

Еще один урок плавания? Нет, пережить такое мне, пожалуй, будет не под силу.

Я вышла из раздевалки одной из последних и столкнулась с группой девочек, возвращавшихся с тренировки по хоккею на траве. В самом хвосте плелась Ариадна. То, что она шла последней, меня нисколько не удивило, но вот ее внешний вид – боже мой! Хоккейные гетры порваны сразу в нескольких местах, все руки и ноги в свежих царапинах, на лбу наливается солидная шишка.

– Что с тобой? – бросилась я к Ариадне.

Она уткнулась мне в плечо и жарко зашептала, с трудом переводя дыхание:

– Хоккей… Это, оказывается, такая жестокая игра… Я… я не ждала подобного. Три раза в меня попали мячом. Очень жестким мячом. А еще два раза стукнули клюшкой и четыре раза локтем. Это было… Это был… Это была самая настоящая бойня! – Она оторвалась от моего плеча и взглянула на мои волосы. В школьной, видавшей виды резиновой шапочке они, разумеется, промокли насквозь. – Ты что, в бассейне плавала?

– Да, к несчастью. Урок балета отменили, вот и пришлось… поплавать.

Ариадна осторожно притронулась к шишке у себя на лбу и со вздохом заметила:

– А вот я думаю, что лучше уж плавать в холодной воде, чем в хоккей играть. Не понимаю, почему мисс Фокс утверждала, что легче всего тем, кто запишется в хоккейную команду.

– Наверное, она потому так сказала, что ей нравится видеть людские страдания, – ответила я, отжимая из волос воду. Ариадна горячо закивала, полностью соглашаясь со мной.

Я оглянулась по сторонам. Все уже разошлись, и на школьном дворе остались только мы с Ариадной.

Прямо перед нами возвышалось массивное мрачное здание Руквудской школы. А справа от него, чуть поодаль, виднелась низкая длинная постройка.

– Что это? – спросила я, указывая на эту постройку, и тут же поняла, какую глупость опять сморозила.

– Как что? – удивленно посмотрела на меня Ариадна. – Конюшня. Разве ты сама не знаешь?

– Ну почему же, – начала выкручиваться я. – Конечно, знаю, что это конюшня, но я о другом. Мне показалось, что там, рядом с ней, я увидела птицу. Странную, большую. И… синюю.

– Павлин! Это павлин! – радостно заулыбалась Ариадна. – Я люблю павлинов! У них хвосты похожи на сказочные вечерние платья.

Ариадна говорила так, будто я не знаю, кто такие павлины. Ну и ладно, тем более что вид конюшни навел меня на мысль, что я упускаю что-то очень важное.

– Схожу-ка я, пожалуй, посмотрю, – сказала я и поспешно добавила: – Знаешь, мне павлины тоже очень нравятся.

Ариадна грустно посмотрела на меня, попыталась сдуть прилипшую к шишке на лбу прядь своих жиденьких мышиного цвета волосиков и слабым голосом откликнулась:

– А я… я, пожалуй, не пойду. Думаю, мне нужно отдохнуть. И не хочу, чтобы ко мне солома повсюду прилипла. Спасибо, с меня на сегодня и царапин хватит. И вообще мне не хочется идти на конюшню. Грустно. Там все будет напоминать мне об Освальде.

Освальд! Пони Ариадны! Я совсем про него забыла. Бедная Ариадна.

Я осторожно похлопала Ариадну по спине – это было, по-моему, единственное место, не пострадавшее у нее в ходе сегодняшней хоккейной тренировки.

– Конечно, иди в нашу комнату. А посмотреть на павлинов мы с тобой и вдвоем еще как-нибудь сходим. На днях. И постараемся морковки раздобыть, чтобы угостить лошадок.

– Правда? – слабо улыбнулась Ариадна.

– Конечно.

– Спасибо, Скарлет. Увидимся.

Я проводила взглядом хромавшую к школьному зданию Ариадну, а когда за ней закрылась дверь, развернулась и зашагала по узкой тропинке, которая вела к конюшне. Заглянув внутрь, я увидела, что на конюшне никого нет, кроме лошадей. Из ближнего к двери стойла навстречу мне высунулась гнедая лошадиная голова, принюхалась, широко раздувая ноздри. Я потрепала лошадку и шагнула вперед. У меня под ногами что-то тихо хрустнуло.

Солома.

И в памяти у меня немедленно всплыла строчка из дневника Скарлет: «Это последняя соломинка».

Соломинка. А где наверняка можно всегда найти солому? Правильно, на конюшне.

– Спасибо тебе, Скарлет, – прошептала я.

Стойла на конюшне располагались в три ряда, по пять дверей в каждом ряду. Я прикусила губу, задумалась. Если Скарлет что-то спрятала здесь, то на обыск всей конюшни мне потребуется целая вечность.

Я уставилась на стойла с медными номерами на их дверцах. Вспомнила ванные комнаты – они тоже были пронумерованы, а дневник я нашла в ванной комнате номер четыре… Так, а парта Скарлет в классе мадам Лавлейс? Ведь на ней тоже был номер четыре!

В стойле номер четыре стоял невероятных размеров конь-гигант. Черный. На дверце стойла была прикреплена табличка с его кличкой – «Ворон». Когда я приблизилась, Ворон тоже подошел к дверце стойла, постукивая по полу своими тяжелыми копытами.

– Тихо, мальчик, тихо, – прошептала я. – Тут, знаешь ли, такое дело… Тсс, секрет!

Конь взмахнул хвостом, и уставился на меня своими темными, как ночь, глазами. Я попыталась отогнать его к задней стенке стойла, но Ворон лишь презрительно фыркнул и не тронулся с места.

Я оглянулась по сторонам, ища что-нибудь такое, что сможет отвлечь внимание коня.

Ага, есть! Неподалеку кто-то оставил на каменной приступке, с которой садятся верхом на коня, ящик с надписью на боку: «Яблоки от Брэмли». На дне ящика обнаружилось одно яблоко – нужно признаться, помятое и слегка подгнившее с одной стороны.

Я не знала, долго ли еще буду оставаться на конюшне одна, не знала, в какое время сюда приходят конюхи, чтобы проверить и покормить животных. Прислушиваясь, я забрала яблоко, подставила к стойлу перевернутый ящик, забралась на него, а затем перекинула одну ногу через дверцу стойла.

Ворон коротко заржал и попятился.

– Сейчас мы с тобой все уладим, – прошептала я, протягивая коню на раскрытой ладони яблоко. Ворон с благодарностью принял мой подарок и начал задумчиво его жевать.

Если учесть размеры Ворона, внутри стойла было довольно тесно. Пол был покрыт тонким слоем утоптанной копытами соломы, в углу стояло ведро с водой, а над ним – подвешенное в сетке сено. И очень сильно пахло лошадью.

«Умела же Скарлет выбирать необычные места для своих тайников! – уже не в первый раз за эти дни подумала я, стоя с мокрыми волосами и покрытыми гусиной кожей руками в тесной загородке рядом с громадным конем. – Не удивлюсь, если в следующий раз ее тайник обнаружится на дне школьного бассейна!»

На полу страничек из дневника, как я понимала, быть не могло. Там они давным-давно были бы выметены вместе с навозом или съедены Вороном. Таким образом, оставались только стены, за них-то я и взялась, начав ощупывать толстые доски на передней стенке и на дверце стойла. Ничего.

Я протиснулась мимо Ворона, он недовольно всхрапнул и уронил на пол недоеденную половинку яблока.

– Тсс! – снова шикнула я на него. – Тише, милый! Ты же не хочешь, чтобы меня здесь застукали, верно?

Я очень надеялась на то, что конь будет стоять спокойно. Знала, что если он начнет метаться и брыкаться, мне придет конец.

И тут я увидела кое-что очень интересное на боковой стенке стойла. Это была начерченная мелом стрелка – тонкая, такую и не заметишь, если не будешь специально присматриваться. Посмотрев в ту сторону, куда указывала стрелка, я наткнулась взглядом на идущую вдоль верхнего края деревянной стены узкую щель. Я поднялась на носки – насколько это, разумеется, было возможно, когда у тебя на ногах вместо пуантов тяжелые кожаные школьные туфли, – и дотянулась рукой до этой щели, а затем медленно двинулась вдоль стены.

Я, правда, не оборачивалась, но все равно могу поклясться, что Ворон в это время наблюдал за мной. Ну и ладно, лишь бы брыкаться не вздумал.

А затем, добравшись вдоль щели почти до самой задней стенки стойла, я услышала под своими онемевшими пальцами тихий хруст бумаги.

Есть! Новые странички из дневника!

Я вытащила их, сразу узнала почерк Скарлет и улыбнулась. Впрочем, задерживаться здесь, чтобы прочитать новые странички прямо в стойле, было слишком рискованно – ведь в любую секунду на конюшню мог кто-нибудь прийти. Я поспешно засунула странички за широкий пояс своего школьного платья и начала выбираться из стойла.

И тут Ворон вдруг негромко, но радостно заржал, а я почти сразу же услышала приближающиеся шаги.

По каменному полу громко и четко цокали каблуки, и в такт шагам раздавался перезвон ключей в карманах.

Когда я робко подняла голову, мисс Фокс уже стояла в раскрытой настежь дверце стойла.

– Скарлет Грей! – сердито воскликнула она. – Какого черта ты здесь делаешь?

Глава одиннадцатая

Мисс Фокс вытащила меня из стойла, а затем выпихнула из конюшни во двор и снова спросила злобным шепотом:

– Что ты там делала?

Меня охватила паника, и я пролепетала первое, что мне пришло в голову:

– Так это ваше стойло?

– Да, это мое стойло! И я обнаружила тебя в нем, рядом с моим конем. Хотя тебя вообще на конюшне быть не должно. Так можешь ты объяснить мне, что все это значит?

Я открыла рот, потом закрыла его. Сказать мне было нечего, и мисс Фокс прекрасно это знала, но все чего-то ждала, сверля меня своими темными глазами.

– Не могу, – сказала я.

Теперь пришла очередь мисс Фокс открыть рот.

– То есть как это? – спросила она.

– Вот так, мисс. Не могу. У меня нет объяснения, – выдохнула я.

Мисс Фокс грубо схватила меня за ухо, и я едва удержалась, чтобы не закричать от боли.

– Шутки со мной шутить вздумала, да? – зло пыхтела мисс Фокс. – А может быть, ты подковы с моего коня хотела снять? Или вообще выпустить его на волю?

Я извивалась, пытаясь вырвать свое ухо из цепких пальцев мисс Фокс. Ухо горело огнем, но я стиснула зубы и молчала… Пусть уж она считает меня нарушительницей священных школьных правил, неуправляемой хулиганкой, лишь бы ничего не узнала о спрятанных за моим поясом страницах дневника.

– Ты ужасная, несносная, наглая девчонка! – Теперь мисс Фокс перестала шипеть и начала визжать. – Но я в своей школе такого поведения не потерплю, ты поняла?

– Да, мисс, – прохрипела я, морщась от боли.

– Ты нисколько не лучше, чем твоя никчемная сестра! – добавила мисс Фокс и неожиданно выпустила мое ухо.

Неужели это все и я чудесным образом избежала более серьезного наказания? Нет, не нужно обольщаться. Мисс Фокс отпустила меня ненадолго, только лишь для того, чтобы оглядеться по сторонам, посмотреть, не услышал ли кто-нибудь того, что она только что сказала. Вокруг никого не было.

Мисс Фокс наклонилась ближе ко мне, и я почувствовала у себя на шее ее холодное дыхание.

– Твоя сестра исчезла, и никто этого даже не заметил, – тихо, чуть слышно прошептала она. – Думаешь, тебя, в случае чего, кто-нибудь хватится? Не надейся.

Я замерла, охваченная страхом.

Затем мисс Фокс прокашлялась, вновь выпрямила свою спину и сказала:

– А теперь пойдем со мной… Скарлет. Возможно, хорошая порка напомнит тебе о том, как следует вести себя в моей школе!

Я и глазом моргнуть не успела, как она уже впилась мне в руку своими острыми, как когти, ногтями и потянула за собой в сторону главного школьного здания. Я шла, увязая каблуками во влажной земле, смахивая выступившие на глазах слезы. Потом за моей спиной захлопнулась тяжелая входная дверь школы, и мисс Фокс повела меня по коридорам, а все стояли вокруг и перешептывались, глядя на то, как Лисица тащит к себе в нору очередную добычу.

Вот и пришло мое время познакомиться с тростью мисс Фокс.

В тот вечер меня не только выпороли, но еще и лишили ужина. Если честно, об ужине я нисколько не жалела, потому что есть мне совершенно не хотелось. Избитая, я лежала на своей кровати, и мне вообще ничего не хотелось. Голова кружилась, меня подташнивало, кровоподтеки от ударов тростью горели огнем. Мне было, конечно, очень жаль себя, но при этом я не могла не думать и о Скарлет – ведь наверняка моей сестре доставалось точно так же, причем, надо думать, не раз.

Единственным утешением было то, что я нашла еще часть дневника своей сестры и сумела удачно скрыть свою находку от мисс Фокс. Честно говоря, когда Лисица порола меня своей тростью, мне было не до дневника, но теперь он находился здесь, у меня в руках, и я могла спокойно прочитать эти мятые странички, не опасаясь быть застигнутой врасплох. Все внизу, в столовой, ели холодные бараньи отбивные с картошкой. Листочки дрожали у меня в руках, но разбирать слова это не мешало, и я начала читать:

«12 сентября 1933 г.

Дорогой дневник!

Сегодня я приехала в Руквуд. В конце путешествия мне пришлось самой тащить свой чемодан наверх, по чертовой туче лестниц. Мне сказали, что жить я буду в комнате с еще одной девочкой и что мне очень повезло, потому что новенькие, как правило, попадают в общие спальни, где у тебя не одна соседка, а несколько. Я тогда подумала, что с одной соседкой я без труда полажу, ведь у меня, в конце концов, есть сестра-близнец, а значит, и опыт общения кое-какой имеется.

Но так я думала, пока не увидела ее».

Ее? Кто она? Не та ли это девочка, о которой Скарлет уже упоминала раньше?

«Вайолет Адамс. То, что она злая, я поняла в ту же секунду, когда открылась дверь в нашу спальню. Злая Вайя – хорошая рифма для нее. Ей, в свою очередь, хватило одного взгляда на мой потертый чемодан, чтобы начать относиться ко мне как к налипшему на каблук комку грязи.

– Ты бесплатно здесь учишься, да? Очень умная, значит? – спросила она, а когда я ответила «ага», тут же принялась командовать мной. Я ответила, что я ей не прислуга, но до нее это, видимо, не дошло. – Нет денег, чтобы заплатить за право учиться здесь, – отрабатывай свое пропитание. На, почисть, – и с этими словами она швырнула мне свои туфли.

Честно говоря, я уже готова была швырнуть эти туфли назад, прямо в надменное лицо моей соседки, но в последний момент передумала. Очень уж не хотелось мне расстраивать отца. Не знаю, что бы он со мной сделал, если бы меня в первый же день выгнали из школы. Убил бы, наверное. Вот почему я просто молча уставилась на злыдню Вайолет.

Мне все еще не верилось, что придется жить в одной комнате с этой мерзавкой как минимум до конца семестра. То есть целую вечность. А если, не приведи господи, весь учебный год?»

Странно. До сих пор я еще ни разу не встречала в этой школе девочку по имени Вайолет. И даже имени такого не слышала ни на одной перекличке. Я покачала головой и принялась читать следующую страничку.

«Дорогой дневник,

Сегодня у меня было первое занятие в балетном классе с новой учительницей. Ее зовут мисс Финч, и она прекрасно танцует. Мисс Финч сказала нам, что в свое время она танцевала в театрах Парижа и Рима, вот как!

А потом она очень сильно повредила ногу и, к своему огорчению, не могла больше танцевать на профессиональной сцене. Если бы я была такой знаменитой балериной, я бы застраховала свои ноги на сотни тысяч фунтов. Тогда, если что, я могла бы уйти на покой и прекрасно жить на эти деньги. А преподавать в школу я не пошла бы ни за что. Особенно в такую мерзкую школу, как наша. Гнуснейшее место!»

Мне стало жаль мисс Финч, которая потеряла все, что было у нее в жизни. Подумать только, она танцевала в Париже и Риме! Ведь именно это было моей заветной мечтой, и мечтой Скарлет тоже. Правда, в отличие от меня ее мечты обладали свойством время от времени сбываться.

«Мисс Финч намного лучше, чем мадам Эверклер, что вела балетный класс в моей прежней школе, у нас дома. Я хорошо помню эту толстую тетку с вечно кислым, словно она уксуса выпила, лицом. Мисс Финч совсем другая – тонкая, изящная, правда, я заметила, что ее лицо, когда она танцует, становится печальным-печальным, как у китайской фарфоровой куклы.

Очень неудачно, что я попала в одну балетную группу с Пенни Винчестер. Эта Пенни просто какой-то кошмар. Цеплялась ко мне весь урок, как только я оказывалась рядом с ней, причем безо всякого повода. А позднее я увидела ее с Вайолет. Они жалели о том, что не могут жить в одной комнате, а когда заметили, что я слушаю их болтовню, взялись за руки и убежали прочь. Наверное, они из-за этого меня терпеть не могут.

Пора идти на обед. Если повезет, попытаюсь тайком раздобыть дополнительные сведения».

Я похихикала, читая последнюю страницу, хотя в глубине души ощущала смутную тревогу. О том, что за фрукт Пенни, я уже и сама хорошо знала, но та, вторая девочка, судя по всему, была еще хуже нее. Действительно, Злая Вайя!

Я слезла с кровати, чтобы спрятать новые странички вместе со всем дневником в матрас. Слезла, хотя после трости мисс Фокс у меня ужасно болели все руки и ноги. Спрятав дневник, я вернулась на кровать и облегченно вздохнула. Сейчас мне хотелось только одного – лежать вот так и лежать, и чтобы никто меня не беспокоил.

Однако часов в восемь мой желудок начал бурчать, просить еды, и как раз в это время в комнату влетела Ариадна.

– Скарлет! – воскликнула она. – Тебя не было в столовой. Почему?

Я неопределенно пошевелила бровями. Честно говоря, это был единственный доступный мне на тот момент способ как-то ответить на этот вопрос. Ариадна присмотрелась ко мне, увидела мои синяки и кровоподтеки – очень похожие, между прочим, на те, что она сама получила во время хоккейной тренировки.

– Боже мой, – прошептала Ариадна. – Что случилось?

– Мисс Фокс не понравилось, что я ходила на конюшню, – поморщившись, ответила я.

Ариадна прошла к своей кровати, тяжело опустилась на нее и сказала:

– Как это? Но ведь нам же разрешено ходить туда, разве нет?

– Я тоже так думаю. Просто… – Я слегка задумалась над тем, как все лучше объяснить Ариадне. – Короче говоря, мне почему-то захотелось залезть в одно стойло, и я залезла, а Лисица меня поймала. И так уж оказалось, что это, как нарочно, было стойло ее коня, и мисс Фокс решила, что я собираюсь устроить ей какую-нибудь пакость.

– Кошмар! – ахнула Ариадна. Я медленно кивнула, а она вдруг встала со своей кровати, подбоченилась и строго сказала: – Тебе нужно отдыхать!

Я удивленно посмотрела на Ариадну. Такой я ее еще не видела. А Ариадна между тем ловко выдернула из-под меня одеяло, накрыла меня им, подоткнула, подтянула до самого подбородка.

– Но… – начала было я.

– Никаких «но»! – отрезала Ариадна. – Засыпай. Поспишь, и тебе легче станет.

Я подумала, что здесь Ариадна, наверное, права, да и сил у меня ни на что, кроме сна, не оставалось. Так что я благодарно улыбнулась Ариадне и провалилась в сон – самый крепкий с тех пор, как я приехала в Руквуд.

Глава двенадцатая

На следующее утро мне стоило огромных усилий натянуть на себя школьную форму, причесаться и поплестись на уроки. О том, откуда у меня синяки и царапины, никто из учителей не спрашивал – очевидно, такого рода наказания в этой школе не были редкостью, во всяком случае, при правлении мисс Фокс. На уроке истории мадам Лавлейс слегка потрепала меня по плечу – понимаю, она хотела подбодрить меня, но я едва не вскрикнула от боли.

А вечером, после уроков, я отправилась в ванную, отмачивать свое ноющее тело.

Я прошла по тускло освещенному коридору, вошла в кабинку, закрыла за собой на задвижку дверь, разделась, а ванна тем временем наполнялась тепловатой водой.

Потом я завернула кран, залезла в ванну и осторожно легла на спину. Честно говоря, эта чуть теплая ванна была не самой лучшей из тех, что я приняла в моей жизни, но по крайней мере и не такой холодной, как школьный бассейн, при воспоминании о котором я невольно вздрогнула.

Отмокая в тепленькой водичке, я продолжала размышлять о последних найденных страничках из дневника Скарлет. Снова и снова прокручивала в голове строчки, которые, конечно же, помнила наизусть, проверяя, не упустила ли я что-нибудь.

Думала-думала, а потом вдруг с печалью осознала, что на конюшне я нашла старые записи, которые Скарлет вела в дневнике для себя, и они не были посланием мне. А значит, искать в них новые намеки и ключи бесполезно, их там просто нет и быть не может.

И я уже никогда больше не получу от своей сестры ни одного письма, ни одной записочки. С этого момента я предоставлена самой себе, и помощи ждать неоткуда.

Я выпрямилась, села в ванне. Слезы ручьями покатились у меня из глаз, капая в тепловатую воду. Тяжело однажды потерять свою сестру, но еще ужаснее потерять ее дважды, так, как я теряла Скарлет в эти минуты. Когда я читала строчки, написанные сестрой лично для меня, я словно слышала в голове ее голос, чувствовала, что она словно рядом со мной. И я каждый раз успокаивалась, становилась увереннее и даже, можно сказать, счастливее.

Скарлет… Она всегда была в нашей паре паровозиком, тащила за собой мой вагончик. Свой характер – кипучий, азартный, взрывной – Скарлет унаследовала от нашего отца, хотя, насколько я помню, никогда не признавалась в этом.

И вот теперь я осталась одна, с совершенно иным, чем у сестры, характером, в мрачном, богом забытом месте, и нет рядом со мной никого, кто направлял бы меня. Так что же мне делать? Может быть, собрать свои нехитрые пожитки и бегом отсюда без оглядки?..

Но куда?

Назад, к тетушке Фебе?

Или, может быть, домой, к отцу, мачехе и моим ужасным сводным братьям?

А если меня поймают? Я не хочу, чтобы мисс Фокс еще раз избила меня своей гнусной тростью, благодарю покорно.

Вымывшись отвратительным мылом, которое не давало пены и пахло помойкой, я вылезла из ванны, взглянула на свои алеющие царапины и переливающиеся всеми цветами радуги синяки и вспомнила о том, как по-доброму отнеслась ко мне Ариадна. Уже из-за одной Ариадны я отсюда не сбегу, нет. Не смогу бросить на произвол судьбы свою единственную настоящую подругу.

Я не оставлю ее, а когда-нибудь в скором будущем расскажу ей всю правду о себе. О том, что на самом деле я искала не кольцо, которого не теряла, и что я не Скарлет, а ее сестра-близнец. Поверит ли мне Ариадна? Или отвернется и никогда больше не захочет разговаривать со мной?

Этого я не знала, сказать наверняка не могла, однако была абсолютно уверена в том, что уж если Ариадне не довериться, то кому вообще тогда можно доверять?

Когда я проснулась, в окно нашей комнаты ярко светило солнце. Ариадна уже терпеливо ждала, когда я, наконец, открою глаза, а дождавшись, мячиком выскочила из своей постели и восторженно объявила мне о том, что сегодня воскресенье.

– Воскресенье, день веселья! – во все горло распевала она, нисколько не думая о том, что за окном пока лишь только раннее-раннее утро. – Между прочим, это второе наше воскресенье здесь, а это значит, что мы можем уйти за пределы школьного двора, верно?

Я моргнула. Второе воскресенье… За пределы… Ну да, это было одним из правил, с которыми меня познакомила в своем офисе мисс Фокс в день моего приезда в школу.

– Верно, верно, – сказала я.

Кстати сказать, Ариадна насчет всяких там правил практически никогда не ошибалась.

Пока мы давились за завтраком несъедобной овсянкой, миссис Найт подтвердила, что сегодня нам действительно разрешено прогуляться до соседней деревушки Руквуд.

– Конечно, там почти ничего интересного, – сказала она. – Почта, бакалейная лавка да церковь. Вот и все тамошние достопримечательности.

Я с равнодушным видом кивала в такт словам миссис Найт, делая вид, что уж что-что, а деревушку Руквуд я знаю как свои пять пальцев. Насмотрелась на нее еще в прошлом году. На самом деле, как вы понимаете, я сгорала от желания выбраться в эту незнакомую мне деревушку. Да впрочем, куда угодно выбраться, лишь бы подальше от этой школы. Прошедшая неделя показалась мне вечностью. Я чувствовала себя здесь словно запертой в огромной коробке, битком набитой людьми, которые ненавидели меня. Или ненавидели Скарлет, что в данном случае все равно. Так что желанной отдушиной мог стать даже поход на почту, чтобы посмотреть, как люди лижут и наклеивают марки.

– А письмо своим родителям я могу послать? – спросила Ариадна.

– Конечно, – добродушно прогудела миссис Найт и тут же добавила: – Правда, почтмейстер отложит его в сторону, если на нем не будет стоять школьная печать. Видишь ли, все письма сначала должен просматривать директор школы или его заместитель.

– А почему? – нахмурилась Ариадна.

– Я… Я, честно говоря, сама толком не знаю. Просто правила такие. – Миссис Найт, кажется, слегка смутилась, и Ариадна, заметив это, прекратила все дальнейшие расспросы. Очень мудрое решение, между прочим. Что же касается ответа на вопрос Ариадны, то я знала его не хуже, чем та же миссис Найт. Просто мисс Фокс должна была убедиться, что в письмах учениц не будет ни единого плохого слова в адрес чудесной школы, в которой они учатся под ее мудрым руководством. Их родители должны думать, что здесь все прекрасно, и продолжать щедро оплачивать из своего кармана обучение драгоценных дочек. М-да. Хорошо, что я не попыталась тогда, в первые дни, послать письмо тетушке Фебе. Каких бы я тогда себе бед на голову накликала – подумать страшно.

Но может быть, мне снова написать тетушке Фебе? Разумеется, на этот раз загадками, намеками – так, как любила это делать Скарлет. И если тетушка Феба сможет понять мои намеки, то, наверное, сумеет прийти мне на помощь.

Едва мы вернулись в свою комнату, я с нетерпением стала дожидаться, когда же Ариадна отправится в туалет, а дождавшись, вытащила из матраса дневник Скарлет. Пока я вытаскивала его, часть страниц вылетела и рассыпалась по полу. Я спешно стала собирать свои валявшиеся у всех на виду секреты. Я собирала выпавшие листки, а в глазах у меня мелькали отдельные, написанные на них слова и фразы: «Айви», «Пенни», «Вайолет», «Фокс», «Ты – это новая я», «Голод», «Кто-то должен узнать правду».

Я перелистнула несколько страниц и нашла свое первоначальное письмо к тетушке Фебе. Как же сильно все изменилось буквально за несколько последних дней! За это время я твердо усвоила, что мне нужно быть хитрее, осмотрительнее и стараться постоянно опережать мисс Фокс на один шаг.

Я аккуратно вложила выпавшие страницы на место и снова спрятала дневник в матрас. К тому моменту, когда Ариадна возвратилась, я уже сидела на своей кровати и сочиняла новое письмо домой.

«Дорогая тетушка Феба!

Надеюсь, что вы здоровы. Вы не забываете поливать грядки и цветы? У вас хватит угля до конца зимы? Если чувствуете, что не хватит, обязательно обратитесь к мистеру Филипсу из деревни.

Учиться в школе мне, конечно же, интересно. Помните, о чем мы говорили с вами возле пруда в тот день, когда получили то письмо? Я открыла для себя нечто близкое к этому. Надеюсь, что вскоре смогу открыть еще больше.

Пожалуйста, ответьте на мое письмо.

С наилучшими пожеланиями,

Ваша любящая племянница…»

Ну вот. Мне хотелось надеяться, что такое письмо не привлечет внимания мисс Фокс. Оставалось написать в конце свое имя, но тут-то я и споткнулась. И впрямь, какое же имя мне поставить? Если я напишу «Айви», это случайно может кто-нибудь увидеть, и тогда мисс Фокс разъярится на меня. Но и «Скарлет» написать нельзя, если я не хочу, чтобы у тетушки Фебы случился инфаркт. Подумав еще немного, я не стала вообще подписывать письмо. «Ваша племянница» – и все. Тем более что кроме меня других племянниц у тетушки Фебы не осталось…

Когда Ариадна дописала свое послание, она взяла оба письма и сказала:

– Я схожу к мисс Фокс, поставлю на них печати.

Я благодарно улыбнулась, хотя в глубине души мне было тревожно за Ариадну. Как-то она переживет визит к нашему чудовищу с тростью?

К счастью, Ариадна возвратилась довольно быстро и казалась не слишком сильно испуганной. Она с гордостью помахала в воздухе двумя нашими украшенными школьной печатью письмами, и мы поспешили на волю. Вскоре мы уже спускались по широким каменным ступеням крыльца. На небе уже вовсю светило яркое солнце, однако в тени огромного школьного здания воздух все еще оставался холодным, зябким.

– Это будет чудесно, – восторженно щебетала Ариадна, хватая меня за руку. – Я собираюсь купить яблок, и шоколада, и… – Она заметила, как я поморщилась, и тут же отпустила мою руку. – Прости… Прости. Тебе нисколько не лучше?

– Да нет, все не так уж плохо на самом деле, – наигранно бодрым тоном ответила я. – Гораздо лучше. Спасибо, что сходила заверить письма. Честно говоря, мне, наверное, не скоро теперь захочется видеть мисс Фокс.

– Мне ее тоже видеть не хочется. Она похожа на Злую Ведьму Запада, помнишь, в «Волшебнике из страны Оз»?

– Ага, – хихикнула я. – Хорошо бы опрокинуть на нее ведро воды и посмотреть, как она растает!

Ариадна тоже хихикнула, но тут же оглянулась по сторонам, словно опасаясь, что прямо из воздуха перед нами может соткаться мисс Фокс.

– Да-да, будь осторожней, Ариадна! – трагическим театральным шепотом завыла я. – Ее шпионы здесь повсюду, на каждом шагу!

Ариадна взвизгнула и бросилась бегом вдоль обсаженной деревьями дороги. Я, забыв про свои синяки, припустила следом, полной грудью вдыхая сладкий воздух свободы.

Деревня была совсем неподалеку от школы – немного пройти по тенистой дороге, над которой сплелись друг с другом кроны посаженных вдоль обочины деревьев, а потом еще немножко по тропинке, петляющей между засеянными пшеницей и ячменем полями. Впереди виднелись другие девочки из нашей школы, но мы с Ариадной не стали догонять их, держались на достаточно большом расстоянии, чтобы, никого не опасаясь, во весь голос высмеивать учителей и знакомых учениц.

Вскоре мы поравнялись с белым прямоугольным дорожным знаком, на котором черными буквами было написано «Руквуд». Знак был слегка покосившимся, а краска на нем старой, потрескавшейся, местами даже облупившейся. Еще немного, и мы вышли к деревенской площади – небольшому травянистому треугольнику с торчащим в его центре каменным крестом. Это был памятник жертвам Великой войны[1].

– Магазин здесь неподалеку, – сказала я, оглядываясь по сторонам. Хотелось надеяться, что моя фраза прозвучала скорее как утверждение, а не вопрос.

– Вон там? Это он? – спросила Ариадна.

Фух!

Теперь я тоже увидела группу школьниц, собравшихся перед зданием, на котором висела вывеска «Кендалл и Смит. Бакалея». Перед входом в магазин под полосатым тентом прямо на тротуаре были выставлены на стойках ящики с фруктами и овощами.

Я улыбнулась. До чего же приятно просто оказаться вдали от школы, насладиться свободой и, хотя у меня было очень туго с карманными деньгами, съесть что-нибудь нормальное вместо надоевшей холодной овсянки. Прекрасное состояние!

Мы с Ариадной побежали к магазину и к своему огорчению обнаружили, что стоявшими перед магазином школьницами оказались наши заклятые враги – Пенни, Надия и еще три девицы, их прихвостни: Клара Бренд, Джозефина Уилкокс и Этель Хэдлоу.

Отступать нам с Ариадной было поздно, нас заметили, и Пенни уже устремилась ко мне, пыхтя как паровоз.

Приблизившись, она, не замедляя ход, сильно толкнула меня, и я упала на траву.

– За что? – недоуменно спросила я.

– Это расплата за то, что Надия из-за тебя линейкой по рукам получила, – огрызнулась Пенни и тряхнула своими рыжими волосами, на которых блестели янтарные искорки солнца.

Я тяжело поднялась на ноги, разгладила свое платье и сказала:

– Но это же она столкнула меня тогда в бассейн!

– Если столкнула, значит, ты заслуживала этого! – заметила Этель и рассмеялась. Очень нехороший у нее был смех, совсем недружелюбный.

– Пойдем, Скарлет, – прошептала Ариадна и потянула меня назад. Я повернулась и уже готова была с позором отступить, но имя сестры внезапно словно обожгло меня.

Черт побери, я же сейчас не должна вести себя как Айви. Я должна быть Скарлет.

Я вновь развернулась. Пенни о чем-то ворковала со своими подругами, а те ухмылялись, словно стайка Чеширских котов. Точнее, Чеширских кошек. Сама не успев понять, что я делаю, я схватила Пенни за волосы и изо всей силы дернула на себя.

Пенни взвизгнула, попыталась ударом отбить мою руку, но я ее рыжих волос не отпускала и продолжала тянуть их, тянуть…

– Оставь нас в покое, Пенни! – прорычала я.

– Отпусти ее, Скарлет, – попросила подошедшая к нам Надия.

– С радостью, – ответила я и дернула еще сильнее. Пенни задохнулась, зашипела от боли, попыталась лягнуть меня по ноге, но промахнулась. – Я охотно отпущу ее, если вы немедленно уберетесь отсюда назад в школу и не будете болтаться у нас под ногами.

Надия ошеломленно поморгала своими глазищами, потом неуверенно спросила:

– Пенни?

– Да-да, хорошо, я согласна!

Я неохотно отпустила Пенни, заметила прилипшие к моей руке рыжие выдранные пряди. Пенни отскочила прочь от меня.

– Пошли отсюда, – сказала она своим подружкам. Лицо у Пенни пылало, в глазах сверкали молнии. – Я же говорила вам, что она ненормальная!

И девочки поспешили прочь, оставив меня перед входом в магазин. Что со мной? Что я только что сделала? Я неподвижно стояла с бешено бьющимся сердцем и зажатым в кулаке пучком чужих волос.

Потом я медленно повернулась.

На траве за моей спиной замерла Ариадна с широко раскрытым от удивления – а может быть, от восхищения – ртом.

– Ариадна! – окликнула я. Она не шевельнулась. Я подошла ближе, пощелкала пальцами у нее перед глазами. – Ариадна?

– Это. Было. Бесподобно! – ожив, произнесла она.

– Во всяком случае, мы от них избавились, – стараясь говорить как можно небрежнее, ответила я.

– Ты… Ты такая смелая, Скарлет.

– Это ты так считаешь, – подмигнула я ей. – А другие думают, что я сумасшедшая.

В магазине Кендалла и Смита кипела жизнь. Казалось, сюда сейчас собралась вся деревня, да еще к местным жителям примешалось немало учениц из нашей школы. А магазинчик между тем был совсем небольшой, размером с любую из наших классных комнат, и казался еще теснее из-за развешенных по всем стенам полок, битком набитых самыми разными товарами. Сам Кендалл (а может, это был Смит, откуда я знаю?) стоял за прилавком и едва справлялся с притоком покупателей.

Местные деревенские покупатели просили его дать им «как обычно», а в ожидании своей очереди громко, не стесняясь, ругали школьниц, из-за которых в магазине «плюнуть некуда». Впрочем, наши школьницы, судя по всему, к этому были привычны и бесцеремонно протискивались к прилавку, держа над головой выбранные товары.

– По одному! Не все сразу! – покрикивал Кендалл (а может, Смит). – В очередь, встаньте в очередь, кому сказано?

Ариадна первым делом устремилась к большим, похожим на круглые аквариумы, стеклянным вазам со сладостями, и я ринулась вслед за нею. Разноцветная радуга леденцов, волшебные по красоте конфетные фантики, посыпанные нежной сахарной пудрой вишни…

– У тебя сколько денег? – спросила я у Ариадны. В ответ она достала из своего ранца зеленый кошелек и позвенела им.

– Много, – усмехнулась она. – Папочка не скупится на мои карманные расходы.

– Счастливая! А мой отец со мной и разговаривать не хочет. Правда, я тоже, честно говоря, с ним не разговариваю.

– Почему? – спросила Ариадна и как-то сразу погрустнела.

Упс! Ну что я на это могла ответить? Что он послал меня в эту жуткую школу, в которой умерла моя сестра? Послал, не сказав мне об этом ни слова… и я теперь изображаю здесь свою покойную сестру?

– Да так, ни почему, – сказала я, сжимая руку в кулак. – Просто мы с ним не ладим.

– А, понятно, – кивнула Ариадна. – Так ты насчет денег не бери в голову, я с тобой поделюсь. А сегодня ночью мы устроим грандиозный пир!

– Роскошная мысль! – подхватила я.

Выходя из магазина, я почувствовала, как кто-то легонько похлопал меня сзади по плечу. Оглянувшись, я в первый момент подумала, что это Надия, вернувшаяся, чтобы отомстить мне за Пенни. Но нет, хотя эта девочка и была похожа на Надию, но ростом повыше и выглядела постарше. Уже не девочка, а скорее девушка. Возможно, выпускной класс.

– Я хочу извиниться за свою сестру, – сказала она, и в ее голосе я уловила мягкий южный акцент. Мы вместе вышли на улицу. Заметив мой ошеломленный взгляд, девушка продолжила: – Я видела все, что случилось. Надии не стоит водиться с той девочкой. Это опасно.

– Не буду возражать, если вы скажете об этом ей самой, – кивнула я.

Сестра Надии улыбнулась и сказала:

– Меня зовут Мина. А тебя?

– А я – Скарлет.

– Скарлет, – повторила она, протягивая руку, которую я осторожно приняла и пожала. – Я постараюсь сделать так, чтобы она оставила тебя в покое. Правда, обещать ничего не могу. Надии очень хочется иметь друзей, свою компанию. После того что случилось с той девочкой, Вайолет, в окружении Пенни открылась вакансия на место лучшей подруги, вот Надия и заняла его… Надеюсь, ты понимаешь.

– Мина! – позвала ее какая-то взрослая ученица с противоположной стороны деревенской площади. Мина улыбнулась мне и поспешила к своим подругам.

Мне хотелось окликнуть ее, спросить, что она имела в виду, когда говорила о Вайолет, но сообразила, насколько глупо это будет выглядеть. Ведь предполагается, что Скарлет эта история известна, причем известна очень хорошо, наверняка не хуже, чем Мине.

Ну а Ариадна тем временем очень внимательно, я бы сказала вдумчиво, разглядывала взятое с уличной стойки яблоко. Я подхватила Ариадну, и мы с ней поспешили на почту отправлять наши письма, причем Ариадна настояла на том, что сама заплатит за мои почтовые марки. Итак, наши письма мы отправили, и теперь мне оставалось только молиться о том, чтобы Бог послал тетушке Фебе достаточно чутья и здравого смысла и она поняла из моего странного письма, что со мной далеко не все в порядке, а мое послание – крик о помощи. Хотелось мне надеяться и на то, что ответ тетушки Фебы окажется тоже зашифрованным, не привлечет к себе внимания мисс Фокс и она не перехватит его. Да, рассчитывать на все это было очень заманчиво, хотя я и понимала, что шансы на успех у меня призрачные.

Тем же вечером мы с Ариадной плотно закрыли дверь своей спальни (жаль, что нельзя было запереть ее на ключ) и заткнули щель под дверью, напихав в нее какого-то грязного тряпья, чтобы из коридора не виден был свет. Я не знала, полагается ли в школе какое-нибудь наказание тем, кто объедается сладостями среди ночи, и, если честно, не хотела и знать. Ариадна зажгла свечу, и в полутьме мы разложили свои сокровища. У нас были грушевые леденцы, анисовое драже, лакричные подушечки, засахаренный миндаль, мятные карамельки и шоколадная помадка. Это был самый лучший пикник в моей жизни.

– Ты должна поблагодарить за сегодняшний праздник своего отца, Ариадна, – сказала я.

– Поблагодарю, – вздохнула она. – Повидаться бы с ним! Письма, деньги – это все хорошо, конечно, но они живого общения не заменят, верно?

– Верно, – с наигранной бодростью согласилась я. – Я знаю. Только печалиться ни к чему, особенно сейчас, когда нас с тобой ждет величайший полуночный пир в истории!

Ариадна успокоилась, улыбнулась в мерцающем свете свечи.

– Ну а теперь нам предстоит сделать очень трудный выбор, а именно… с чего начать?

В течение следующего часа мы съели столько сладостей, сколько не каждый человек съедает за год. Я откинулась на спинку своей кровати, чувствуя блаженное тепло в полном желудке. Ариадна тоже отвалилась от остатков пиршества и ни с того ни с сего принялась вдруг рассказывать о своих оставшихся у нее дома платьях, описывая каждое из них в мельчайших, навевающих дрему подробностях.

– А кроме платьев у меня дома есть красивая шкатулка для драгоценностей, и она до краев наполнена ожерельями, браслетами, кольцами… Ой, Скарлет, прости! Я совсем забыла про твое кольцо…

– Что? – сонно моргнула я.

– Твое золотое кольцо! Прости. Тебе, наверное, очень неприятно слушать, как я тут расхвасталась, когда у тебя такая пропажа случилась.

Она уткнулась в подушку, а я, все еще окончательно не проснувшись, едва сдерживалась, чтобы не расхохотаться.

– Все в порядке, – сказала я наконец.

– Слушай, а у себя под кроватью ты смотрела? – неожиданно спросила Ариадна. – Я часто нахожу под кроватью то, что у меня теряется. Знаешь, я всегда, с самого детства, представляла почему-то, что под кроватью живет маленький гоблин, который ворует у меня всякие штучки и утаскивает их к себе.

– Э… – издалека начала я, сонно обдумывая, как мне лучше ответить. Наверное, нужно будет сказать: «Ну как же, конечно, я смотрела под кроватью. Первым делом именно там свое кольцо и искала. Нет там ничего».

Но не успела я начать, как Ариадна уже подползла на четвереньках по ковру с горящей свечкой в одной руке и в следующую секунду уже нырнула ко мне под кровать.

– У тебя тут набивка в одном месте из дырки вылезла, – услышала я голос Ариадны.

«О, боже, только не!..»

– Я там уже смотрела, можешь не стараться! – воскликнула я, заглядывая под кровать. Боюсь, что голос у меня дрожал сильнее, чем нужно в такой ситуации.

– Да ничего, мне не трудно! – бодро откликнулась из подкроватной темноты Ариадна.

Я поднесла ко рту палец, прикусила его, чтобы промолчать. Если она обнаружит дневник…

Но спустя несколько секунд Ариадна вылезла из-под моей кровати, в руке у нее по-прежнему дрожал желтый огонек горящей свечи.

– У тебя в матрасе дырка, – спокойно сказала Ариадна. – А кольца действительно нет.

Я затаила дыхание, ожидая услышать неизбежный вопрос. Но Ариадна ничего не спросила. Она села на ковре, вытянув ноги, взяла последнюю мятную карамельку, отправила ее за щеку и принялась задумчиво сосать.

– Поздно уже, – это было все, что я смогла из себя выдавить.

Ариадна согласно кивнула, потом широко зевнула.

– Как ты думаешь, сколько сейчас времени?

Я взглянула на ночное небо в задернутом тонкими занавесками окне и ответила:

– Точно не знаю. Час, наверное, или половина второго.

– Тогда я, пожалуй, спать ложусь. Доброй ночи, Скарлет.

– Доброй ночи, Ариадна.

Мы легли в свои кровати. Укрывшись одеялом, я облегченно вздохнула – потихоньку, конечно. До завтрашнего дня дневник в безопасности.

Но как долго еще я смогу хранить его в тайне?

Глава тринадцатая

Следующее воскресенье выдалось ненастным. Дождь не переставая стучал по витражным стеклам школьной церкви, барабанил по крыше. Из водосточных желобов лились струйки, под которые дворнику пришлось подставлять ведра. Но самое главное, невозможно было выйти из дома, и мы с Ариадной весь день провалялись у себя в комнате.

Я читала, а Ариадна тихонько орудовала иголкой и ниткой – шила она, нужно заметить, превосходно. Потом к нам в спальню заглянула горничная, поменяла постельное белье и забрала в стирку грязное.

В шесть часов мы отправились вниз, на обед. Сегодня повариха попыталась, насколько я могла догадаться, приготовить что-то вроде ростбифа, и сегодня же я увидела мисс Фокс впервые после того дня, когда она отлупила меня своей тростью.

Лисица стояла на своем излюбленном месте, возле дальней стены столовой, со своей неразлучной тростью в руке и по обыкновению с кислым лицом. Я нервно вздрогнула и поспешила отвести взгляд в сторону.

Закончив с жалкой пародией на ростбиф, я понесла грязную посуду на мойку и едва не выронила свою тарелку, когда мисс Фокс неслышно и неожиданно появилась у меня за спиной.

– Надеюсь, ты хорошо будешь вести себя завтра во время занятий, Скарлет Грей, – прокаркала она.

– Конечно, м-мисс… – пробормотала я, стараясь отодвинуться подальше от нее.

– Мне не хотелось бы вновь иметь с тобой разговор с глазу на глаз в моем кабинете.

– Я понимаю.

Можно подумать, мне хотелось еще раз быть избитой тростью! И лишний раз видеть стеклянные глаза собачьих чучел мне тоже нисколько не хотелось.

– Искренне надеюсь, что ты все правильно понимаешь, – своим обычным ледяным тоном продолжила мисс Фокс. – Помни, я буду следить за тобой.

Тоже мне новость! А до этого она что, не следила за мной, что ли? Меня передернуло, я кивнула и поспешила прочь, к выходу из столовой.

Я очень нервничала, собираясь на следующий день в балетный класс. Мои болячки после трости мисс Фокс еще не зажили, и я боялась, что все сегодня буду делать не так, как надо. Слегка успокоилась я только после того, как вошла в зал.

В конце концов, балетный класс – это вам не бассейн. Как-нибудь справлюсь.

Я подошла к станку и начала разогреваться. Мои мышцы все еще болели, поэтому растяжки давались мне с трудом. Продолжая разминаться, я посматривала в зеркало. Увидела Надию – сегодня она забилась в самый дальний от меня угол. Однажды мы встретились с ней глазами в зеркале – Надия бросила на меня свирепый взгляд, я в ответ оскалилась. Надия испугалась, потупилась, я посмотрела на свое отражение и едва не прыснула от смеха, таким грозным выглядел мой оскал в оранжевом свете газовых светильников. Я снова придала своему лицу бесстрастное выражение и продолжила разминку.

К тому времени, когда мы перешли к работе в центре зала, я начала чувствовать, что моим мышцам вернулась былая упругость, а это значит, что я опять в форме.

– Ты очень хорошо выполнила свой гран батман, молодец, – похвалила меня мисс Финч, тут же повернулась и продолжила: – Надия, это не пятая позиция. Я не уверена даже, что это вообще какая-нибудь позиция.

Услышав эту шутку, я позволила себе улыбнуться.

К моему облегчению, Надия по-прежнему не трогала меня, обходила стороной. Неужели я ее так сильно напугала? Если да, то хотелось бы надеяться, что так же сильно я напугала и Пенни.

Когда же урок закончился и я начала развязывать ленточки на своих пуантах, мне в голову пришла интересная мысль. В отличие от той же столовой, балетный класс – это место, где часто никого не бывает, причем место очень важное для Скарлет. Не может же мисс Финч всегда находиться в классе, верно? Так что если вернуться сюда ночью, то можно будет спокойно поискать здесь новые странички дневника…

– Скарлет? – пробился сквозь мои мысли голос мисс Финч.

Я вздрогнула, подняла голову.

– Да, мисс Финч?

– Урок закончился, – сказала она. – Ты можешь идти.

Я оглянулась по сторонам – оказывается, я все еще продолжала сидеть на полу, так и не сняв до конца свои пуанты.

– Ах, да. Простите. – Я торопливо сняла пуанты, натянула вместо них тяжелые школьные туфли.

Похоже, в последнее время моя жизнь начинает состоять из одних только «простите» и «извините».

Ночью я дождалась момента, когда уснет Ариадна (ждать пришлось совсем недолго, потому что она сегодня приплелась домой без задних ног после хоккейной тренировки). Услышав ее сонное похрапывание, я еще немного подождала – мне хотелось быть уверенной, что кроме моей соседки по комнате уснули и все остальные в школе, в первую очередь взрослые. Насколько мне было известно, они здесь ложились спать довольно рано, как наша классная дама, например.

Выждав время, которое показалось мне вечностью, я сменила свою ночную рубашку на черное балетное трико и юбочку. Я решила, что в таком темном наряде мне легче будет в случае чего укрыться среди теней. На поиски я вновь вышла босиком – балетные пуанты боялась порвать, а в тяжелых школьных туфлях я шагала бы как лошадь.

Я глубоко вдохнула и медленно открыла дверь нашей комнаты. Высунув голову в коридор и убедившись, что горизонт чист, я неслышно выскользнула из спальни и направилась к лестничной клетке.

Свет в конце коридора не горел, и я буквально на ощупь добралась до пустого пространства, в котором, как я знала, начинается лестница, нашарила перила и начала осторожно спускаться в подвал.

В ночной школе стояла такая тишина, что даже легкие шаги моих босых ног грохотали как удары молота и эхом отдавались от деревянных ступеней. На всякий случай я старалась держаться ближе к стене, рассчитывая на то, что здесь будет легче спрятаться, если на лестнице вдруг кто-нибудь покажется.

От нижнего конца лестницы начинался коридор, он вел мимо нескольких комнат к двери в подвал, где находился балетный класс. Мое сердце гулко стучало в груди. Невозможно даже было представить, что меня ждет, если я попадусь.

Я огляделась по сторонам, но повсюду было темно, хоть глаз выколи – я своих рук и то не могла рассмотреть. «Ну что ж, – подумала я. – Зато и меня никто не увидит… Наверное».

Я начала на ощупь пробираться вперед и шла до тех пор, пока не наткнулась рукой на металлические дверные петли. Я мысленно представила себе знакомую дверь, уверенно нашла на ней ручку, нажала ее, легонько толкнула – дверь открылась почти беззвучно, только скрипнула чуть-чуть. Я на секунду задержалась, чтобы оглянуться через плечо – так, на всякий случай, – а потом посмотрела вниз.

Основание подвальной лестницы было залито мягким неярким оранжевым сиянием – это горели газовые лампы. «Очень странно, – подумала я, вдыхая слабый запах газа. – Кому потребовалось зажигать их среди ночи?»

Я замерла на месте, борясь с диким желанием махнуть на все рукой и немедленно броситься прочь. Кто-то же зажег газовые лампы? Зажег. А если зажег, то, скорее всего, он до сих пор в подвале. Я прижалась спиной к холодной стене и прислушалась. Тишина. Ни звука. Так идти мне в балетный класс или не идти? Рискнуть или нет?

Наконец я решилась. Закрыла за собой подвальную дверь и осторожно начала спускаться по ступенькам. Что меня ждет в самом худшем случае?

Абсолютная, величайшая неудача – встретиться с мисс Фокс. Но это маловероятно, все-таки балетный класс – владения мисс Финч. А на мисс Финч наткнуться не так уж и страшно, насколько я ее знаю, она просто отругает меня и прогонит прочь. До битья почти наверняка дело не дойдет.

Нужно рискнуть.

И я медленно, словно пробираясь по грудь в воде, двинулась вперед, а когда дошла до балетного класса, с удивлением обнаружила, что в нем никого нет.

Несколько секунд я стояла, выжидая, и в мою голову начала лезть всякая чушь – мне представилось, будто в дальнем углу класса стоит позолоченный пьедестал, а на нем лежит дневник Скарлет. Я подхожу, хватаю его, и тут неведомо откуда выскакивает Лисица и хватает меня. И радостно кричит: «Ага! Попалась! Попалась!»

Я тряхнула головой, прогоняя эти дикие мысли, и прошла в центр класса. Холод пробирал меня до костей, деревянные половицы казались под босыми ногами не гладкими, а шершавыми, как грубый картон. Мерцали газовые лампы, заставляя плясать по углам причудливые тени. Я направилась к роялю, он стоял у дальней стены и был похож на большого черного зверя.

И тут я поймала краем глаза свое отражение в зеркале.

Это была не я. Это была Скарлет.

Не знаю, что было причиной – полутьма или странное освещение, а может быть, холодный воздух – но я не видела в зеркале себя, сестру-близнеца, похожую на Скарлет. Нет, я видела ее, это она сама стояла по ту сторону стекла и смотрела на меня своими большими глазами. И взгляд у нее был умоляющим.

Я сделала несколько шагов вперед. То же самое сделала девочка, которую я видела в зеркале. Приблизившись к зеркалу, я протянула вперед свою руку, прикоснулась пальцами к ледяной поверхности стекла и в тот же миг перенеслась в наше с сестрой детство, когда Скарлет копировала мои движения, стоя по другую сторону оконного стекла.

– Скарлет, – прошептала я, чувствуя, как покатились по моим щекам горячие слезы.

Я слегка отступила назад, и тут же отступило повторенное тысячу раз отражение. Я обернулась и увидела перед собой тысячу сестер, тысячу Скарлет.

Зная, что я теперь не одна, я начала танцевать.

Я танцевала и наблюдала, как вместе со мной танцует многократно отраженная в зеркале Скарлет. Она одновременно со мной поворачивала голову, одновременно со мной подпрыгивала, чтобы выполнить гран жете. Мне даже казалось, что я начала слышать эхо не только своих шагов, но и ног Скарлет.

Что бы я ни делала, она была здесь. Она была повсюду, от ее отражений у меня слегка закружилась голова, и я зажмурила глаза, но Скарлет по-прежнему оставалась рядом, танцевала вместе со мной – быть может, в последний раз.

Я решила выполнить фуэте ан турнан, но потеряла равновесие, споткнулась…

И упала прямо у ног мисс Финч.

– Ты неправильно повернула голову, – сказала она.

Глава четырнадцатая

Я моргнула, глядя на нее снизу вверх. Потом моя голова перестала кружиться, и я неуклюже поднялась на ноги.

– Что ты здесь делаешь? – спросила мисс Финч.

– Я… Я хотела позаниматься… порепетировать, – ответила я. Мисс Финч удивленно округлила глаза, но я отважно продолжила: – Видите ли, я так давно не танцевала… Целую вечность, можно сказать. Ну и мне показалось, что я сильно отстаю от остальных.

Я осторожно покосилась в сторону зеркал. Иллюзия присутствия Скарлет растаяла. Теперь в зеркалах отражались только двое – я сама и мисс Финч.

– Что ж, это очень похвально, конечно, – сказала она, – но ты понимаешь, надеюсь, что сейчас середина ночи?

Я кивнула, собираясь продолжить надоевшую мне игру и солгать, что мне не спится, и мне очень жаль, что так получилось, что я извиняюсь и больше так делать не буду, но вместо этого задала вопрос, который пришел мне в голову:

– А почему вы до сих пор здесь, мисс?

Мой вопрос явно застал ее врасплох, но в ту же секунду она взяла себя в руки, отошла к роялю и со вздохом села на крутящийся стульчик.

– Это сложно объяснить, если честно.

– А вы попробуйте. Я хорошо умею слушать.

Мисс Финч вскинула на меня глаза, в которых плясали отражения язычков горящего пламени газовых ламп.

– А особенно хорошо ты умеешь выслушивать правила, верно?

Я покраснела.

– Мне не нравится комната, которую отвели мне в этой школе, – начала мисс Финч, глядя поверх моей головы на каменные своды потолка. – А здесь тихо, здесь хорошо побыть одной, подумать обо всем… Холодно только.

– О, да, – охотно согласилась я с ней.

Мисс Финч плотнее закуталась в свой вязаный кардиган и сказала:

– Могу я задать тебе вопрос, Скарлет?

Честно скажу, я насторожилась, потому что как-то странно прозвучал голос мисс Финч, очень странно, особенно когда она произносила имя.

– Конечно.

А что еще я могла ответить?

– Почему ты хочешь стать танцовщицей?

Я покрутила ее вопрос в голове.

– Потому что уметь танцевать – это красиво. Это ведь искусство, не правда ли?

Мисс Финч слегка нахмурилась.

– Так ты не хочешь стать звездой? Прославленной на весь мир прима-балериной? Ездить с гастролями по разным странам? Не хочешь, чтобы после каждого выступления тебя забрасывали букетами цветов и дарили подарки?

Чего-то подобного могла хотеть Скарлет, не я. Интересно, а ей мисс Финч уже задавала этот вопрос?

Я задумалась, глядя на мисс Финч, когда она сидела на вертящемся стульчике, ее маленькое тело казалось еще более хрупким, почти невесомым. Но что же мне делать? Ответить так, как ответила бы на этот вопрос Скарлет? Однако я решила сказать так, как думаю обо всем этом сама.

– Нет. Я просто хочу уметь танцевать. А все остальное, о чем вы спросили… Эти вещи меня не привлекают. Не имеют для меня значения.

– Так ты в принципе решительно отвергаешь их? – приподняла бровь мисс Финч.

– Нет, конечно, но для меня вполне достаточно просто научиться танцевать.

– Хмм…

Я понимала, что это своего рода тест и что сейчас мисс Финч решает, прошла я его или нет.

– Ты права, – сказала она, вставая из-за рояля. – Разумеется, ты права. – Она поправила выбившуюся у нее из-за уха золотистую прядь и внезапно заторопилась: – О, боже, до чего поздно уже. Тебе давно нужно быть в постели. И мне тоже, кстати.

Я, конечно, кивнула, но я же так и не успела обыскать балетный класс! А что, если мисс Финч каждую ночь сюда приходит? Тогда у меня, выходит, не будет ни одного шанса?

– Но… – продолжала я тянуть время, – а что, если мисс Фокс…

– Она обычно ложится ровно в десять и потому не знает о том, что я спускаюсь сюда по ночам. И не узнает никогда. Все учителя здесь рано ложатся спать.

Мисс Финч озорно улыбнулась, и мне было странно видеть такое выражение на лице учительницы.

– Значит, на то, что меня застукают, тоже нет шансов? – спросила я.

– Ну, наверняка утверждать этого я не могу, но, – пренебрежительно махнула она рукой, – если ты вдруг наткнешься на классную даму, можешь сказать, что у тебя живот схватило и ты идешь в туалет.

– Хорошо, именно так и скажу, если что, – кивнула я. – И спасибо вам за то, что не отлупили меня.

– С какой стати я должна была тебя отлупить? – искренне удивилась мисс Финч.

– Ну как же, за то, что я нарушила целую кучу школьных правил.

– Ах, ты об этом, – рассеянно ответила мисс Финч, и мне показалось, что мыслями она уже далеко отсюда.

– Так я пойду, пожалуй, – сказала я. – Доброй ночи, мисс.

– Доброй ночи, – все так же рассеянно откликнулась она.

Я вышла из освещенного оранжевым светом балетного класса, на пороге в последний раз оглянулась через плечо и увидела, что мисс Финч неподвижно сидит и смотрит на свое отражение в зеркале.

В принципе, я очень легко сегодня отделалась, однако проблема осталась, причем очень большая – ведь отныне балетный класс был для меня вне досягаемости.

Как и предсказывала мисс Финч, шныряющих по школе учителей я не встретила. Без каких-либо приключений я добралась до своей комнаты, легла в постель и моментально уснула. Но когда я открыла глаза ранним утром следующего дня и увидела в окне рассвет, то первым делом подумала о дневнике Скарлет.

Если я не подгадаю день, когда не будет мисс Финч, я не смогу обыскать балетный класс. Никогда.

Я со вздохом перевернулась на другой бок. Под одеялом было так уютно, так тепло, так хотелось снова уснуть…

Заворочалась Ариадна, села в своей постели, протирая глаза, и сонным, недовольным голосом пробурчала:

– Уртро.

– Уртро, уртро, – таким же «радостным» тоном откликнулась я.

– Интересно, что у них сегодня на завтрак? – уже вполне осмысленно поинтересовалась Ариадна. – Я такая голодная…

Что у них было сегодня на завтрак? Известно что. Чуть теплая отвратительная овсянка. С комками. Правда, мне удалось упросить раздатчицу полить мою овсянку не одной, а двумя ложками меда – так она стала чуть более съедобной. Я села на свое обычное место, рядом с Ариадной, тоскливо глядевшей в свою миску.

– Ты эту гадость медом-то полила хотя бы? – спросила я.

– Нет, – ответила она. – Я попросила, а раздатчица только тупо посмотрела на меня и сказала: «Следующий!»

– М-да, мне, выходит, повезло сегодня. Давай поменяемся, возьми мою миску.

– Что, правда? – просияла Ариадна, когда я протянула ей свою подслащенную гадость. – Спасибо тебе, Скарлет. Ты – лучшая.

– Вы очень добры, – кивнула мне миссис Найт со своей стороны стола, а затем добавила, глядя на то, как энергично работает ложкой Ариадна, уписывая мою овсянку: – А вы ешьте помедленнее, мисс Флитуорт. Неужели вы настолько оголодали?

Снова прозвучало слово, давно уже крутившееся у меня в голове. Почему?

Я посмотрела на свое искривленное отражение на поверхности ложки, и тут меня внезапно осенило.

«Голод».

Это слово мне встретилось в дневнике и запало в память потому, что было написано на обратной стороне страницы. Скарлет никогда не писала на обратной стороне страницы, считала, что при этом можно смазать чернила на лицевой стороне, если они еще не совсем просохли. Итак, написанное непривычным для моей сестры способом на обратной стороне страницы слово – это очередная подсказка? Еще один ключ? А что этот ключ может означать?

Так, будем думать. Куда идет человек, когда он голоден? Правильно, в столовую!

Я так сильно ударила ложкой о стол, что даже сама испугалась. Ариадна пискнула. Я оглянулась по сторонам. Все остальные на этот шум никак не отреагировали, продолжали завтракать и болтать друг с другом.

А мне, выходит, предстояла еще одна ночная вылазка. Что ж, по крайней мере, я теперь знаю, что посреди ночи я наверняка не наткнусь на мисс Фокс.

Почти наверняка.

Ближе к вечеру этого очередного бесконечного дня я уже не находила себе места – мне не терпелось поскорее отправиться на поиски. Наконец настала долгожданная минута, когда Ариадна накрыла, по привычке, свою голову подушкой и начала посапывать. Подождав еще немного, я выскользнула из своей кровати и натянула прямо поверх ночной рубашки толстый шерстяной свитер. Затем прокралась за дверь, вновь дошла по темному коридору до лестничной площадки, опять спустилась вниз, но на этот раз повернула в противоположную от балетного класса сторону.

«Интересно, мисс Финч сейчас там, внизу, в классе? – подумала я. – И если да, то что она делает? Сидит и читает? Или пытается танцевать перед зеркалами, припадая на свою больную ногу?»

Я представила себе освещенную газовыми лампами худенькую фигурку мисс Финч, и мне сделалось очень грустно.

Широкие двойные деревянные двери столовой были закрыты, но, по счастью, не заперты. Я толкнула одну створку, она неожиданно легко распахнулась настежь, громко ударившись о стену. Я испуганно огляделась по сторонам, подождала немного, но вокруг все было тихо, и я вошла внутрь.

Сквозь высокие окна в столовую проникал серебристо-серый лунный свет, в котором хорошо были видны ряды длинных деревянных столов и стульев на металлических ножках. Тишина здесь стояла тяжелая, давящая, такая тишина, что мне даже дышать стало трудно.

Я прошлась по периметру зала, ведя рукой по облупившимся местами стенам, заглядывая за плинтусы. Нет, я ничего не нашла. Не было здесь ни мышиных норок, ни расшатанных половиц.

Потом я начала заглядывать под столы. Попыталась представить себе Скарлет, стоящую на коленях с катушкой клейкой ленты, которой она прикрепляет под столешницей страницы своего дневника. Нет, картина получалась слишком нелепой – не могла Скарлет так поступить.

Тем не менее я по инерции продолжала какое-то время искать под столами, однако остановилась, поняв грандиозность своей задачи – здесь было слишком много столов, а уж стульев столько, что и не сосчитать. Не думаю, чтобы Скарлет предположила, что я буду искать под каждым столом и переверну все стулья до единого. Да, кстати о стульях. Их же и до меня часто переворачивали, чтобы поставить вверх ножками на столы во время уборки! Так что поиски под столами отпадают, а уж под стульями и подавно.

Я выпрямилась, обвела взглядом огромный безлюдный зал. Столы не подходят, стулья тоже, а что здесь еще есть?

Мое внимание привлекло окно раздачи в дальней стене. Окно было закрыто, а рядом с ним виднелась красная дверь, ведущая на кухню. Через эту дверь частенько входили и выходили работницы столовой. Входили туда с пустыми, а выходили с полными тарелками в руках.

Что ж, пожалуй, стоит попытать счастья на кухне. Я подошла к двери, подергала ручку. Черт, заперто!

Раздосадованная своей неудачей, я сильно пнула дверь, ушибла себе палец на ноге и, тихонько подвывая, присела, прислонившись спиной к холодной стене. Ну что я за идиотка, а? С чего мне втемяшилось в голову, будто передо мной все двери будут гостеприимно распахнуты настежь?

Вот так я и сидела, обхватив руками голову, размышляя над тем, что мне делать дальше, как вдруг из темноты раздался тихий голос.

– Скарлет?

Я, разумеется, немедленно вскочила на ноги, приготовилась извиняться, оправдываться. У меня в голове уже мелькали обрывки будущих фраз: «Я лунатик и зашла сюда во сне», «Я вдруг очень сильно проголодалась», «Я пошла в туалет и заблудилась…». Господи, какая чушь!

Однако окликнувший меня голос не был похож на учительский. Пожалуй, скорее всего он был похож…

– Скарлет? – повторил тот же голос. Я повернулась и увидела перед собой знакомое лицо.

Ариадна.

Глава пятнадцатая

Да, это была Ариадна, она стояла прямо передо мной в своей длинной хлопчатобумажной ночной рубашке.

– Что случилось? – шепотом спросила она. – Что ты здесь делаешь?

– Скажи лучше, что ты здесь делаешь? – сердито прошептала я в ответ, и мне стало не по себе, когда я увидела, как моментально погасло, осунулось лицо Ариадны.

– Я не могла заснуть, – понуро сказала она. – Думала о хоккее, переживала. А потом увидела, что ты встала и ушла, и я… пошла вслед за тобой.

– Ты пошла следом за мной? Но ведь я могла направиться в туалет, например, ты об этом не подумала?

– Да, конечно могла, но… – Ариадна смущенно потупилась и тихо пролепетала: – Но я видела, как прошлой ночью ты тоже уходила. В своем балетном трико. – Тут она заметно оживилась и продолжила: – И, между прочим, ты же не в туалет пошла, верно? Нет, ты пошла сюда и принялась обшаривать всю столовую. А потом не смогла открыть дверь на кухню и очень рассердилась. Что все это значит, Скарлет?

Я закрыла свое лицо ладонями. Как же я промахнулась! Как сильно я недооценила любопытство Ариадны! И придуманными для других оправданиями здесь не отделаешься.

– Ну, так что? – продолжала допытываться Ариадна. – Мне-то ты можешь сказать. Я же твоя подруга, разве нет?

– Да, конечно, – ответила я.

Да, Ариадна моя подруга, по крайней мере, я так считала. Но останется ли она моей подругой после всего, что я ей сейчас скажу? Не знаю, не уверена. Могу ли я довериться ей? Пожалуй, да. Если не ей, то кому вообще я тогда могу доверять?

Я отошла от стены, села на стоявший в луче лунного света стул.

– Присядь и ты тоже.

– Хорошо, – кивнула Ариадна, присаживаясь рядом со мной.

Я глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, и сказала:

– Я не Скарлет.

– Что? – ошеломленно спросила Ариадна. Я подняла голову, посмотрела на свисающие с потолка светильники, словно спрашивая у них, как мне продолжить свой странный рассказ.

– Я не Скарлет. На самом деле, Скарлет… была моей сестрой. Мы с ней близнецы. А меня зовут Айви.

– Погоди, погоди! А что случилось со Скарлет? И почему ты выдаешь себя за нее?

– Скарлет умерла. Здесь, в Руквуде, в прошлом году. А мисс Фокс заставила меня с начала этого учебного года выдавать себя за нее. Я не знаю зачем, но…

Неожиданно все безумие, вся чудовищная ложь происходящего обрушились на меня, захлестнули, словно волной, грозя утопить. Что мне делать со всем этим, как мне справиться? Я привыкла верить тому, что мне говорят взрослые. Они сказали, что Скарлет скоропостижно умерла от гриппа и спасти ее врачам не удалось, значит, так и есть. Но выходит, что все это ложь, все было не так! Я начинала сильнее подозревать, что на самом деле в этой школе происходили – а возможно, происходят и сейчас – какие-то очень зловещие, страшные вещи.

– Я думаю, что здесь творится что-то плохое, очень плохое, – надтреснутым голосом сказала я. – Только никак не могу понять, что именно.

– Значит, настоящая Скарлет умерла, – печально сморщила свое личико Ариадна. – О, боже, мне так жаль… Я не могу… – У меня защекотало в глазах, но я выдержала, не расплакалась. – И теперь тебя заставляют выдавать себя за нее? Но это нехорошо, неправильно, это…

– Да, – сморгнула я слезинку. – И при этом у меня нет выбора. Я не успокоюсь, пока не докопаюсь до правды. – Тут меня настигла новая, ошеломившая меня мысль, от которой сжалось сердце. – А что, если… Что, если ее убили, Ариадна? Мою сестру! Мою Скарлет!

Ариадна поморгала расширившимися от ужаса глазами и, немного помолчав, сказала:

– Мне так жаль… Это ужасно. Но все-таки, зачем ты пыталась проникнуть на кухню посреди ночи?

Что ж, вот и пришла пора открыть Ариадне всю правду, до конца.

– Дело в том, видишь ли, что мне необходимо найти дневник Скарлет. Она разделила его на части и спрятала по всей школе, оставив подсказки, ключи. Правильно ли я поняла ее подсказку про кухню, не знаю, это нужно проверить. В подсказке было сказано про голод.

– И никакого кольца ты на самом деле не теряла, – спокойно заметила Ариадна.

– Нет, не теряла. Прости за то, что солгала тебе, Ариадна. Я плохая подруга, отвратительная. Самая худшая в мире.

Я опустила голову вниз.

– Шутишь, что ли?

– Что? – быстро подняла я голову.

– Это так… волнующе, так восхитительно! – воскликнула Ариадна, стремительно вскакивая на ноги. – Настоящая загадка! Тайна, покрытая мраком! Я помогу тебе, Скарлет. То есть Айви, я хотела сказать. Мы разгадаем эту тайну! Вместе! Вдвоем!

– Так ты на меня не сердишься? – удивилась я. – Но я же обманула тебя… Я здесь всех обманываю.

– Выброси из головы и забудь. Сейчас-то ты мне всю правду рассказала, не так ли? А со мной, знаешь ли, всей правдой еще никто никогда не делился. – Она стащила меня со стула. – Я не знаю, какой была Скарлет, но думаю, что такой же, как ты. И мы выясним, что случилось с твоей сестрой. Непременно выясним, обещаю!

– Спасибо, – прошептала я. – Хорошо. Давай сделаем это. Начнем прямо сейчас и будем решать проблемы по очереди, одну за другой. В данный момент проблема – это дверь на кухню. Можем мы ее решить или нет? И если да, то как?

Ариадна подошла к красной двери, подергала ручку, затем опустилась на колени и заглянула в замочную скважину.

– Эту дверь я смогу отпереть, – спокойно сказала она.

– Да ладно! – теперь пришел мой черед удивляться.

Ариадна вытащила из своих волос пару шпилек, сунула их в замочную скважину, повернула, потянула, а затем раздался звонкий щелчок.

Ариадна встала, открыла дверь, сделала широкий театральный жест рукой и сказала, вдевая шпильки в свою прическу:

– У моей гувернантки была отвратительная привычка запирать меня в сушильный шкаф, если я не могла решить арифметическую задачку. Вот там я и научилась отпирать замки без ключа!

На кухне с ее маленькими окнами было намного темнее, чем в зале, однако на полке возле двери сразу нашлась целая связка белых свечей и полный коробок спичек. Я зажгла одну свечу, подняла ее над головой и только теперь смогла рассмотреть кухню.

У одной из стен стояла массивная железная печь, а от нее вдоль стен разбегались многочисленные серванты и шкафы. В одном углу торчал огромный холодильник, в другом углу белела большая керамическая раковина, а всю середину кухни занимал огромный деревянный стол. С потолка свисали мясницкие крюки – к счастью, пустые.

У дальнего угла виднелся грузовой лифт для продуктов – большой громоздкий деревянный шкаф, встроенный в стену. С помощью ручной лебедки пол лифта можно было опускать вниз, в подвал, или поднимать наверх, в кухню. Такой лифт я видела в поместье Брэмбли рядом с деревней, в которой живет моя тетушка Феба.

– С чего начнем? – шепотом спросила Ариадна. Она тоже зажгла свечу и держала ее перед собой. Лицо у Ариадны раскраснелось от волнения.

– Не знаю, – ответила я. – С ящиков в шкафах, может быть?

Сразу же выяснилось, что беззвучно открывать тяжелые, набитые столовыми приборами кухонные ящики – дело непростое, однако мы с Ариадной с этой задачей справились и довольно быстро обыскали их все.

– Не забывай наверху смотреть, – напомнила я, просовывая согнутую под очень неудобным углом руку, чтобы ощупать верхнюю стенку ящика.

– Ага… Ой!

– Что?

– Нож.

– А-а…

В ящиках мы ничего не нашли. Наши усилия оказались бесплодными. Впрочем, удивительно бесплодной оказалась и вся кухня в целом. Я в том смысле, что из плодов и овощей мы нашли в ней только один изрядно увядший кочан капусты.

– Серванты? – предложила Ариадна. Я кивнула и опустилась на колени перед ближайшим из них.

Сервант оказался набит тарелками – суповыми, мелкими, разными. Наклонив свечу, я постаралась лучше рассмотреть, что там внутри. Ничего интересного там не оказалось.

Сервант, за который взялась Ариадна, тоже был набит, но не тарелками, а чашками и блюдцами.

Первоначальный восторг быстро начал сменяться у Ариадны тревогой.

– А что будет, если нас поймают, Скар… э… Айви? – спросила она. – Что с нами мисс Фокс сделает?

– Отлупит тростью за воровство, наверное, – и я сама задрожала, представив такой поворот событий.

– Но мы же ничего не воруем. Мы странички из дневника ищем.

– А вот о страничках из дневника мы ни за что не должны проболтаться! Если мисс Фокс застукает нас, скажем ей, что воровали еду. Чтобы устроить перекус у себя в спальне. Думаю, она должна будет нам поверить.

– Ясно, – мрачно ответила Ариадна и добавила, жалобно всхлипнув: – Так не хочется, чтобы меня отлупили!

– Не волнуйся, – сказала я, выпрямляясь. – Я скажу ей, что это была моя затея. Что я силком втянула тебя. Уж в это она наверняка поверит.

Ариадна кивнула, вернулась к своим чашкам и вдруг воскликнула:

– Ой! Мне кажется, я что-то нашла!

– Что там? – нетерпеливо спросила я, подскакивая ближе к Ариадне. – Бумага?

– Да… но… – Ариадна вытащила из серванта свою руку с прилипшей к пальцам полосой белой бумаги. – Это липучка от мух.

Я, честное слово, не знала, плакать мне или смеяться.

– Проклятье, – вздохнула я и в сердцах хлопнула кулаком по деревянной дверце серванта.

Ариадна помахала в воздухе рукой, пытаясь освободиться от липучки. Липучка не сдавалась.

– Вот гадство!

Я и не знала, что Ариадна ругаться умеет!

Мы продолжали осматривать кухню, и с каждой минутой усиливалось мое отчаяние, начинало казаться, что здесь никакого дневника нет и быть не может. Тем не менее я добросовестно осмотрела оставшиеся шкафы и серванты. Они были набиты обычной кухонной ерундой – половниками, шумовками, весами, скалками, терками, формами для запекания. Честно говоря, такое разнообразие утвари показалось мне слишком большим для кухни, на которой изо дня в день готовят только овсянку с комочками да плохо прожаренные отбивные.

Ариадна тем временем все еще пыталась избавиться от намертво приклеившейся к ее руке липучки.

– Послушай, – сказала я ей тоном знатока, каким я и была благодаря проделкам моих ужасных сводных братьев. – Нужно эту липучку приклеить к чему-нибудь, иначе она никогда не отстанет. Попробуй прикрепить ее к столу. А когда отдерешь ее, обязательно вымой руки, липучку каким-то ядом смазывают. Мышьяком, кажется.

Услышав про яд, Ариадна страшно перепугалась и бросилась к столу, неразборчиво бормоча что-то себе под нос. Ударила ладонью о стол, переклеила на него липучку и облегченно выдохнула.

– Фу, мерзость.

А я вдруг поняла, что мы до сих пор не удосужились поискать под столом, занимавшим всю середину кухни. Я вновь опустилась на четвереньки и залезла под стол. Пол под ним был ничуть не чище, чем в столовой.

– Ты что делаешь? – шепотом спросила Ариадна.

– Под столом смотрю, не видишь, что ли, – ответила я. Стол был таким большим и высоким, что под ним спокойно можно было сидеть, не пригибая головы. При мерцающем свете свечи я начала методично осматривать потемневшие ножки стола и нижнюю сторону столешницы в поисках знакомого белого бумажного прямоугольника.

И я нашла его, нашла!

– Не окажись только липучкой от мух, пожалуйста, – шепотом заклинала я, подбираясь ближе к нему.

– Ты что-то нашла? – спросила Ариадна, просунув под стол свою голову, и добавила: – Ну и темнотища здесь.

Я отлепила от темной столешницы крошечный кусочек бумаги и развернула его.

На нем рукой Скарлет было написано всего два слова и нарисована стрелка.

Смотри внизу.

↓

Я выбралась из-под стола. Здесь меня ожидала Ариадна с погасшей свечкой в руке. Я заново зажгла ее от своей свечи и сказала, показывая Ариадне свою находку:

– Я нашла вот это.

– Смотреть внизу? – сказала она, внимательно изучив листочек. – Где именно «внизу»?

Мы обе дружно уставились на пол, словно надеясь найти на нем что-нибудь.

– Хмм, – протянула Ариадна, и мне показалось, что в колеблющемся свете свечи буквально вижу, как бешено крутятся у нее в голове мысли.

– Вещь должна быть спрятана там, где никто ее не увидит… и при этом где-то внизу… Ага! – Она щелкнула пальцами и ухмыльнулась, выжидающе глядя на меня.

– Ну что? Не тяни! – сказала я.

– А то, что мы должны искать не здесь внизу, а вообще внизу. Не понимаешь? – Она указала рукой вниз. – В подвале. Под кухней. Я думаю, что Скарлет именно это имела в виду.

– Но я не знаю, как попасть вниз, и что там находится под кухней, тоже не знаю.

А вот Ариадна знала, пристально глядя куда-то за мое плечо. Я повернулась и увидела, на что она смотрит. На грузовой лифт.

– Нет. О нет. – Одно дело обыскивать кухню среди ночи, и совсем другое – ехать на грузовом лифте куда-то в погреб. Там темно. Там страшно. Там крысы, наверное. – Ты в самом деле так думаешь?

Я подошла к лифту, отперла задвижку на его дверце, открыла ее. Внутри лифт больше всего походил на деревянный ящик, подвешенный на веревках. Держась руками за стенки, я осторожно поставила внутрь ящика одну ногу, перенесла на нее вес своего тела, проверяя, выдержит ли лифт. Судя по всему, он вполне мог меня выдержать. Пол лифта был покрыт толстым слоем чего-то мягкого и мелкозернистого. Я решила, что это мука.

– По-моему, на этой штуковине сюда недавно поднимали мешки с мукой, – шепотом сообщила я Ариадне. – Лифт выдержит мой вес.

«Должен выдержать», – мысленно добавила я.

– Я опущу тебя, – сказала Ариадна и нервно сглотнула.

Вот и кончилось все тем, что я, согнувшись в три погибели, залезла среди ночи в грузовой лифт, чтобы отправиться на нем вниз, в сырую тьму погреба. Сидеть внутри лифта на корточках было очень неудобно, мука забивалась мне в нос, щекотала ноздри, хотелось чихнуть. Ящик, в который я залезла, сильно раскачивался, мои локти и колени ударялись о его стенки – наверное, завтра у меня появятся новые синяки, прямо поверх еще не заживших старых.

– Готова? – спросила Ариадна.

– Поехали, – ответила я.

Ариадна начала медленно опускать грузовой лифт вниз. Я слышала тихий шелест скользящих по шкивам веревок. В полной темноте я спускалась под пол. Точнее, сквозь пол.

Вскоре я почувствовала толчок, древняя конструкция со скрипом приземлилась, и я вышла из ящика в промозглый холодный погреб. Зажгла свечу. Погреб был длинным, каменным, со сводчатыми потолками, на которых сейчас плясали причудливые тени. Другие тени таились по темным углам, наблюдали за мной оттуда. На полу погреба лежали кули с мукой, стояли горы жестянок с тушенкой и консервированными супами, большие коробки с крекерами, мешки с картошкой и зернами овса.

Но это не все, что обнаружилось в погребе. Подняв повыше свечу, я увидела ряды тускло поблескивающих бутылок. Они были уложены на специальных винных стеллажах, тянувшихся, казалось, в бесконечность. Запасы для учителей? Но зачем же им так много? Нет, наверное, это коллекция вин, которую собрал за долгие годы директор школы, мистер Бартоломью.

Я подошла к ближайшему ко мне стеллажу, остановилась возле него. Первым делом я обратила внимание на то, что под каждой бутылкой был написан номер, точнее, год урожая, из которого сделано вино.

Я почти не сомневалась в том, что именно здесь, среди этих бутылок, Скарлет могла спрятать – и спрятала – нечто очень важное. Я посмотрела бутылку с датой нашего со Скарлет рождения, 1922, но в ней булькало вино и ничего не обнаружилось ни за бутылкой, ни под ней.

Так, какую еще важную и памятную для нас дату могла выбрать Скарлет? Может быть, что-то, непосредственно связанное с дневником? Тогда, наверное, 1933, год, когда Скарлет приехала в Руквуд.

Я быстро прошла вдоль стеллажей, нашла бутылку под номером 1933, но в ней тоже было вино. Очевидно, нужно искать где-то еще глубже в прошлом. Год рождения папы? Маловероятно, они со Скарлет всегда недолюбливали друг друга. Год рождения мамы? Почему бы нет? Она родилась в 1899-м.

Я шла вдоль стеллажей как сквозь время – годы мелькали мимо, сменяя друг друга. Ну вот я и пришла. Бутылка. Пыльная. Под ней написан год – 1899-й. Я сняла бутылку со стеллажа и не могла поверить своему счастью. Да-да-да! Вина в бутылке не было, но внутри белели свернутые в трубочку страницы. Целая пачка страниц!

– Отличный урожай был в 1899 году, – прошептала я.

Теперь пришла пора возвращаться. Я поспешила назад, к грузовому лифту, бережно прижимая к груди пыльную бутылку. Залезла в деревянный ящик и постучала по его верхней стенке, подавая сигнал.

Мне показалось, что целую вечность ничего не происходило, но вот наконец скрипнул шкив, зашуршали веревки и лифт, раскачиваясь, пополз вверх.

Поднявшись в кухню и выбравшись на свободу, я первым делом увидела перед собой взволнованное лицо Ариадны.

– Ты что-нибудь нашла? – нетерпеливо спросила она.

Я расправила затекшую спину и только после этого кивнула, показывая найденную бутылку.

– Ничего себе! – восхищенно ахнула Ариадна. – Письмо в бутылке!

Я потянула пробку, она выскочила, издав характерный звук, и из перевернутого вниз горлышка на кухонный стол выпала пачка бумаг.

– А теперь смываемся отсюда! И как можно скорей! – прошептала я.

Мы задули свои свечи, положили их назад, в общую кучку. Если нам немножко повезет, никто и не заметит, что ими пользовались. Но когда мы поспешили с Ариадной в главный зал столовой, я вдруг услышала у нас за спиной какой-то странный зловещий шелест, вслед за которым раздался оглушительный грохот.

Мы с Ариадной переглянулись, и я громко взвыла:

– Бежим!!!

Глава шестнадцатая

Мы неслись в полной темноте вверх по лестницам, не чувствуя под собой ног. Получить тростью не хотелось ни мне, ни Ариадне.

Продолжая сжимать в руке драгоценные листки из дневника Скарлет, я первой добежала до нашей комнаты номер тринадцать и, забыв про осторожность, сильно толкнула дверь, которая открылась настежь, громко ударившись о стену. Ариадна влетела в комнату сразу вслед за мной и немедленно захлопнула за собой дверь. Еще секунда – и мы обе уже лежали в своих кроватях.

Я с головой укрылась одеялом. Мы с Ариадной молчали – да что там, по-моему, мы даже дышать сейчас боялись!

И только когда прошло несколько минут, я начала понимать, что никто за нами не гонится.

«Мы удрали, удрали, вот вам!» – подумала я и начала нервно смеяться, вначале тихо, потом все громче и громче. Ко мне присоединилась Ариадна и тоже принялась истерично хохотать, уткнувшись лицом в подушку.

– Это было потрясающе! – всхлипывала она сквозь смех. – Мы сделали это!

Я вдруг резко прекратила смеяться и тихо сказала:

– Да, мы это сделали.

Ариадна тут же прекратила смеяться и замолчала. Я развернула странички дневника, разгладила их на своем одеяле и громким шепотом начала читать вслух:

«Дорогой дневник,

Мне кажется, что Злая Вайя рылась в моих вещах. Во всяком случае, когда я вернулась в нашу комнату после занятий, все мои вещи лежали не на своих местах. Пускай совсем чуть-чуть, но их передвинули. Я принялась кричать на Вайолет, а она прикидывалась, будто знать ничего не знает. Она почему-то считает, что все в нашей комнате принадлежит ей. Несколько дней назад я застукала Вайолет, когда она накручивала свои локоны на мои бигуди. А уж о том, что она постоянно ворует у меня бумагу и чернила, я вообще молчу».

– Кто такая эта Вайолет? – спросила Ариадна.

– Не знаю, – ответила я. – Только читала о ней в дневнике.

«Одним словом, Вайолет – избалованная мерзавка. Так я ей и сказала, а она грубо ответила, что я ничего о ней не знаю. Неправда. Я знаю, что ее папаша был очень богатым судовладельцем. Его звали Гарольд Адамс.

А еще я слышала, что родители Вайолет были на грандиозном балу, который устроили на одном из судов Гарольда, а оно взяло и пошло ко дну неподалеку от побережья Америки. Таким образом, Вайолет осиротела, но родители оставили ей кучу денег, так что у нее было все, что только она пожелает. Этому я охотно верю. У Вайолет есть и роскошная одежда, и драгоценности, не понимаю только, зачем ей нужно было тащить все это сюда, в школу».

– Могу биться об заклад, Скарлет просто завидовала, – пояснила я. – Будь у нее самой возможность носить роскошную одежду и драгоценности, она бы их нигде не снимала, в том числе и в этой школе.

«Она ждет, что я буду ей прислуживать, а я не буду. Просто не буду, и все! Не хочу! А Вайолет в отместку постоянно ищет повод как-то уколоть меня, задеть за живое. «Скарлет, мне кажется, ты растолстела!» «Скарлет, ты не собираешься причесать свои волосы?» «Скарлет, объясни, как ты умудрилась сдать вступительные экзамены в эту школу, с твоими-то способностями?»

Правда, бывают дни, когда Вайолет меня не достает. Сидит, не говоря ни слова, на своей половине комнаты. В такие дни я напрягаюсь сильнее обычного, мне постоянно кажется, что Вайолет запросто может придушить меня, когда я усну.

Мне не хватает Айви».

«Мне не хватает Айви». Подчеркнуто дважды. Странно. Хотя мы были близнецами, мне всегда казалось, что скорее это я цепляюсь за Скарлет, чем она за меня. Мне никогда и в голову не приходило, что я тоже могу быть очень нужна ей.

Я услышала, как Ариадна хлюпнула носом.

Тут мне в голову пришла новая мысль… Я подумала, что Скарлет, скорее всего, перегибает палку, она вечно была склонна все преувеличивать. Скорее всего, эта Вайолет была просто школьницей – задирой, да, задавакой, да, но не злой ведьмой или чудовищем каким-то.

Нервничая, я развернула оставшиеся странички и продолжила читать.

«Дорогой дневник,

Сегодня Вайолет вела себя просто несносно. Ты не поверишь, что она выкинула. Я делала за своим столом домашнее задание, а она подошла и поставила на мою раскрытую ладонь чашку с кипятком. Чашку я мгновенно смахнула на пол, но она все равно успела обжечь мне руку. А Вайолет спокойно пошла себе дальше, посмеиваясь».

От гнева я сжала кулаки. Нет, в самом деле, ужасной была эта девчонка. Бедная Скарлет.

«Я побежала к медсестре, та промыла мне ожог холодной водой и наложила повязку с мазью, но не поверила мне, когда я сказала, что это сделала Вайолет. Эта змея постоянно заискивает перед всеми учителями, строит из себя паиньку. А они умиляются и жалеют ее. Конечно, они же не знают Вайолет так хорошо, как я. И, кстати, почему они меня не жалеют? Я в своей жизни тоже близких людей теряла.

Мне не хотелось видеть кислую рожу Вайолет, и я решила смыться куда-нибудь подальше от нее. Я вышла во двор, пошла вокруг школы и знаешь что я нашла? Люк, который выходит на крышу!

Нужно лишь подняться вверх по лесенке, толкнуть крышку люка, она откроется, и можно вылезти наружу. Очевидно, кто-то когда-то забыл запереть этот люк.

Обнаружив все это, я, разумеется, залезла на крышу – а кто бы на моем месте не залез? Люк выходит на плоскую площадку, словно врезанную в покатую, крытую черепицей крышу. Я устроилась между торчащими здесь трубами дымоходов и стала смотреть в небо. Над моей головой стремительно летали ласточки и медленно плыли облака. Было очень красиво, довольно холодно, но самое главное – тихо, ни одной живой души вокруг. Я оставалась на крыше до тех пор, пока солнце не начало заходить за горизонт, а я сама промерзла до дрожи. Только после этого я вернулась назад, в школу.

Теперь этот уголок на крыше будет моим тайным убежищем. Когда я вернулась, Вайолет уже была в постели и спала. Ну что ж, теперь у меня есть что-то такое, чего нет у нее.

И этого ей у меня не отнять».

Я печально улыбнулась. Что ж, по крайней мере, Скарлет сумела найти себе убежище в Руквуде.

– Интересно, мы с тобой сможем попасть туда? На крышу? – спросила я у Ариадны.

– Наверно, – зевнула она в ответ.

Затаив дыхание, я перевернула последнюю страничку. Я почти наверняка была уверена, что на ее обратной стороне что-то написано. И я не ошиблась. А написано там было всего лишь три загадочных слова:

«Ищи первый номер».

– Тут написано «Ищи первый номер».

– Ммм, номера, – сонно пробормотала Ариадна. – Или метафора, то есть образное выражение, или еще что-нибудь…

Я была в восторге от того, что обнаружила следующий ключ, однако и мои веки вдруг отяжелели, и меня неудержимо потянуло в сон.

– Ладно, продолжим поиски завтра… завтра… Слышишь, Ариадна?

– Ммм?

– Спасибо тебе. За то, что ты осталась моей подругой.

Рассмотреть улыбку Ариадны в темноте я не могла, но я ее почувствовала. Затем улыбнулась сама, и меньше чем через минуту мы с Ариадной уже крепко спали.

Когда я проснулась, первой панической мыслью было: где листки из дневника? Что с ними?

Я соскочила с кровати на пол, поспешно сгребла в сторону одеяло и простыни. Ага, вот они, мои драгоценные листочки! Слегка помятые, но целые лежат в углу. Я схватила их, прижала к груди, мысленно поклялась, что впредь буду осторожнее.

Ариадна тоже проснулась, наблюдала сейчас за мной, не вылезая из своей постели.

– Ты всегда их прячешь? – спросила она.

– Да, – честно призналась я. – Только не забудь, об этом никто не должен знать, кроме нас с тобой. Никто, поняла?

– Само собой, – ответила Ариадна и изобразила, как она зашивает себе рот ниткой.

Я залезла под свою кровать, дотянулась до дыры в матрасе. Еще секунда, и ко мне в подставленную ладонь упала маленькая книжечка в кожаном переплете.

Я осторожно вставила в нее найденные вчера страницы. Ах, поскорее собрать бы их все до единой!

– Можно мне взглянуть? – спросила Ариадна, садясь в своей постели.

Я передала ей дневник, проследила за тем, как она осторожно водит своими пальцами по буквам на обложке. Честно говоря, мне было очень странно смотреть на то, как кто-то – не я! – держит в руке этот дневник. Но в то же время у меня не возникало чувство, будто я что-то сделала неправильно. Нет.

Ариадна была моей настоящей подругой, я не сомневалась в этом.

Я ожидала, что она откроет дневник, начнет читать строчки, написанные Скарлет для меня. Но вместо этого, просто подержав дневник в руке, Ариадна почтительно, почти благоговейно протянула его назад и вернула в мои ладони.

Я подумала о том, что с Ариадной мне в жизни, наконец, улыбнулась удача.

А потом мы спустились в столовую завтракать, и оказалось, что худшее еще впереди.

Глава семнадцатая

– Тишина! – взвизгнула мисс Фокс и сильно ударила своей тростью по ближайшему столу. – Замолчали все, иначе не получите больше ни кусочка!

Мы с Ариадной обменялись встревоженными взглядами и сели на свои места.

Привычный гул утих, и в столовой установилась напряженная тишина.

– Кто-то, – начала мисс Фокс и продолжила говорить медленно, едва ли не по слогам, постоянно переводя глаза с одной ученицы на другую, – прошлой ночью проник на кухню. Сегодня утром дверь кухни нашли отпертой, а в самой кухне по всему полу были разбросаны свечи и кастрюли.

Я чувствовала себя так, словно на моем покрасневшем лице огромными буквами было написано: «Это сделала я!» Я отчаянно пыталась переключить свои мысли на что-нибудь другое, безобидное, как можно более далекое от вчерашнего ночного приключения. «Думай о котятах, – мысленно приказывала я себе. – О пушистых кроликах. О вышитых салфеточках думай, идиотка».

– Тот, кто проник в кухню, обшарил там все ящики и шкафы. Итак, кто из вас это был, а? Кому из вас пришло в голову, что можно так грубо нарушать установленные в моей школе правила?

Она начала прохаживаться вдоль столов, пристально глядя в глаза тем, кто сидел за ними.

– Отныне никому из вас не разрешено покидать свои комнаты после того, как выключен свет в коридорах. Вы слышали? Никому! В туалет вам понадобилось? Ничего, терпите. Ждите утра. Я сама теперь буду проверять порядок после отбоя, это понятно?

Я слышала, как все громче рассекает воздух трость по мере того, как приближается к нашему столу сама мисс Фокс. О, нет, нет!..

И тут она оперлась руками о наш стол.

– Я спросила, вам ясно, мисс Винчестер?

Я прижала руку к груди, боялась, что из нее вот-вот выпрыгнет мое сердце.

Пенни подняла свое побелевшее как мел лицо и чуть слышно пробормотала:

– Да, мисс.

– Тогда, может быть, вы поделитесь со всей школой тем, о чем только что говорили, пока я сообщала вам об очень важных вещах? Давайте, выкладывайте, а мы вас послушаем!

– Я… Мы ни о чем… – залепетала Пенни, глядя на мисс Фокс круглыми от страха глазами. – Мы просто… Мы гадали, кто бы это мог сделать. Это все, мисс, а больше мы ни о чем…

– А может быть, это были как раз вы, мисс Винчестер? Подумайте хорошенько! Вы? – злобно прошипела Лисица, дергая Пенни за рукав платья. – И только что шепотом признались в этом своим подружкам. Я угадала?

Пенни отчаянно затрясла головой. Она выглядела так, словно ее сейчас хватит удар. На нее было страшно смотреть – не поэтому ли Надия и Джозефина немедленно отвернулись и уставились в другую сторону?

Мисс Фокс постояла еще немного, потом молча толкнула Пенни, и та опустилась на свой стул.

– Хорошо, – сказала мисс Фокс. – Обсуждать, кто это мог быть, вы будете теперь во время ланча, который вы проведете у меня в кабинете. Там каждая из вас напишет пятьдесят раз: «Я не буду разговаривать, когда говорят старшие». Понятно?

– Да, – прошептала Пенни.

– Что, простите?

– Да, мисс!

– Вот так-то лучше. – Теперь мисс Фокс снова повернулась лицом ко всему залу. – Можете продолжить свой завтрак. Надеюсь, все вы внимательно выслушали то, что я сказала. По ночам все должны лежать в своих постелях, или у вас будут неприятности. Крупные. Всем все ясно?

– Да, мисс Фокс, – в один голос ответили мы.

Я сидела, уставившись на свой нож и вилку, стараясь ничем не привлекать к себе внимание. Ариадна нашла под столом и осторожно сжала мою руку.

Что же нам теперь делать? Как же нам теперь быть? Если отныне мисс Фокс будет каждую ночь патрулировать коридоры, то…

Сколько же мы промашек допустили вчерашней ночью! Не прибрали на кухне и дверь за собой не заперли. А в результате из-за нас досталось Пенни, она чуть не описалась от страха. Мне даже было почти жаль ее.

Почти.

На уроке биологии я сидела обхватив голову руками. Я была в смятении, мои мысли расползались, словно раки из корзины. Почему так выходит – только начнет у тебя что-то получаться, как тут же рушится. С грохотом. В буквальном смысле, как вчера на кухне.

Нашу биологичку звали миссис Колфилд. У нее была странная привычка – перед началом каждого урока она писала на доске, в верхнем правом углу, свое имя. На самом первом уроке мне эта подсказка очень даже пригодилась. Зачем это нужно было всем остальным – не знаю. Таких забывчивых учениц у нас в классе не было.

– Сегодня мы с вами будем изучать анатомию человека, – сказала она. – Откройте учебники на странице семьдесят два.

Миссис Колфилд прошла по рядам, раздавая нам учебники – толстые книжки в красной обложке, на которой было написано «Анатомия человеческого тела». Чуть ниже надписи счастливо улыбался нарисованный череп. Веселенькая книжечка.

– Я сейчас вернусь, – сказала миссис Колфилд. Она была маленькой, седой и чем-то напоминала совенка. – Только схожу и привезу Вильгельмину.

И она исчезла в двери подсобки рядом с доской.

Я взглянула на Ариадну, сидевшую через две парты от меня.

– Кого? – беззвучно, одними губами спросила я.

Ариадна недоуменно пожала плечами, она тоже не знала, кто такая эта Вильгельмина. Словами не описать, какое это счастье, когда тебе не нужно прикидываться, что тебе известно то, чего ты не знаешь!

Спустя несколько секунд миссис Колфилд вернулась, везя за собой скелет, прикрепленный к маленькой тележке с колесиками. Скелет ухмылялся, глядя прямо на меня, и был очень похож на череп, изображенный на обложке учебника.

Ужас какой!

Миссис Колфилд подняла руку скелета и шутливо помахала нам.

– Поприветствуйте Вильгельмину, девочки. Она уже много лет помогает мне преподавать анатомию.

Примерно половина учениц неуверенно помахали Вильгельмине в ответ, вторая половина, включая меня, испуганно и неприязненно наблюдали за этим цирком.

– Как вы сами могли догадаться по росту Вильгельмины, – продолжила миссис Колфилд, – она была юной девочкой. Примерно вашей ровесницей. Она завещала нашей школе свой скелет. Нам очень повезло, правда?

О, боже! Я чувствовала, что меня вот-вот вырвет.

– В человеческом теле насчитывается двести шесть костей. От пальцев ног, – она наклонилась, чтобы указать на привинченные к тележке ноги скелета, – до черепа.

Было заметно, как тяжело миссис Колфилд в ее возрасте выпрямляться, но она справилась с этим и продолжила:

– При этом часть костей спрятана вот здесь, внутри…

Она откинула маленький металлический крючок и, как крышку, приподняла на шарнирах верхнюю часть черепа.

Это меня добило, и я, зажав рукой рот, выбежала из класса. В коридоре я медленно сползла по стенке, слыша бешеный грохот сердца у себя в ушах. Я попыталась смотреть в окно, чтобы переключить мысли на что-нибудь другое и успокоиться, но ничего из этого не вышло.

«Скарлет, – думала я. – Скарлет сейчас превращается в такую же груду костей. Точно в такую же груду костей».

По моему лицу текли слезы. Я представляла себе скелеты, гробы, могилы и никак не могла остановиться. Мрачные мысли, которые я столько времени гнала прочь, прорвали невидимую плотину и затопили мой мозг.

Не знаю, сколько времени я просидела, всхлипывая и закрыв лицо ладонями, а потом на мое плечо легла чья-то рука.

– Миссис Колфилд послала меня посмотреть, как ты тут, – мягко сказала Ариадна.

– Ах, Ариадна, – ответила я, вытирая рукавом слезы, а затем постучала себя кулаком по лбу. – От меня ждут, что я буду изо всех сил вести себя нормально. Но как я могу вести себя нормально, если все, что связано с этим делом, ненормально? Все ненормально, все неправильно, с начала и до конца!

Ариадна молча смотрела на меня и моргала.

– Я снова вела себя как сумасшедшая, да? – глубоко вздохнула я.

– Это ты из-за скелета так? – негромко спросила Ариадна.

– Ага. Он такой мерзкий, знаешь ли… – Я многозначительно посмотрела на Ариадну, надеясь, что она догадается о том, что я имею в виду.

Ариадна поняла, об этом я догадалась по тому, каким грустным стал ее взгляд. Я сразу почувствовала себя лучше, а Ариадна прошептала, помогая мне подняться на ноги:

– Мы выясним, что на самом деле случилось со Скарлет. Я обещаю.

Я слабо улыбнулась в ответ, заглянула сквозь маленькое дверное окошечко в класс и увидела, что миссис Колфилд что-то рассказывает, тыча линейкой в разные части скелета. «Дыши глубже, – напомнила я себе. – Считай, что ты не скелет видишь, а просто разглядываешь картинку в учебнике. Просто разглядываешь картинку». Настроив себя таким образом, я вернулась в класс, а за моей спиной шагала Ариадна.

С огромным облегчением я услышала звонок, возвестивший об окончании урока биологии и о том, что можно, наконец, попрощаться с Вильгельминой. Все, что произошло на этом уроке, настолько выбило меня из колеи, что я совершенно забыла о том, что после ланча у меня будут занятия в балетном классе, а вспомнив об этом, обрадовалась. Если не считать Ариадны, мисс Финч была единственным человеком в Руквудской школе, который относился ко мне по-человечески.

В балетный класс я пришла самой первой.

– День добрый, Скарлет, – сказала мисс Финч, сделав легкий реверанс.

– Добрый день, – эхом откликнулась я и тоже присела в реверансе.

– Ночных вылазок больше не совершала? – заговорщицким шепотом спросила мисс Финч.

– Нет, что вы, и в мыслях ничего подобного не было.

– Конечно, не было, понимаю, – улыбнулась она.

Интересно, знает ли она о том происшествии на кухне? Должна знать, я думаю. Мисс Фокс тогда так орала на нас, что всей школе слышно было.

Со стороны лестницы послышались шаги – это спешили на занятие остальные ученицы.

Мисс Финч села за рояль, стала наигрывать какую-то очень красивую веселую мелодию, от которой у меня сразу поднялось настроение и забылись все утренние неприятности. Я стояла, закрыв глаза, и слушала, а музыка, казалось, лилась светлым ручейком прямо сквозь меня.

Из приятного забытья меня вывела Джозефина. Она больно ущипнула мое плечо и злобно прошипела:

– Просыпайся, Скарлет!

К моему удивлению, все это заметила мисс Финч. Она прекратила играть и строго сказала:

– Мисс Уилкокс, не распускайте свои руки, пожалуйста.

Джозефина неприязненно посмотрела на меня и отошла в сторону.

Сначала мы занимались обычными упражнениями, но когда добрались до аллегро, мисс Финч сказала:

– Я думаю, девочки, что вы уже готовы сделать кое-что более сложное. Давайте попробуем. Я хочу взглянуть, сможет ли кто-нибудь из вас правильно выполнить гран жете. Правильно – это значит вытянуть во время прыжка свои ноги так, чтобы они раскрылись под углом сто восемьдесят градусов и образовали абсолютно ровную прямую линию. Ну же, – похлопала она в ладоши. – Давайте посмотрим, у кого что получится.

Мы выстроились вдоль стенки, а мисс Финч вернулась за рояль и начала наигрывать что-то очень простенькое.

– Начинайте друг за другом, по одной, – сказала она. – Прошу вас.

Первой попытку выполнила маленькая блондиночка, я до сих пор не знала ее имени. Она разбежалась, высоко подпрыгнула в воздух, вытянула ноги…

– Прекрасно, Маргарет, – сказала мисс Финч. (Ага, вот, значит, как ее зовут, эту светленькую!) – Только внимательнее следи за той ногой, которая остается сзади, ты ее опускаешь.

Следом за Маргарет попробовали выполнить гран жете еще несколько девочек. Растянуть ноги под прямым углом не удалось ни одной из них, но попытки были, в целом, неплохие. Затем настала очередь Надии.

Ее гран жете получился очень и очень неплохим и по вывороту ног, и по высоте прыжка. Закончив этот сложный элемент, она самодовольно улыбнулась.

– Хорошо, очень хорошо, почти идеально, – сказала мисс Финч. – Почти – потому, что ты двигаешься как автомат, в твоем исполнении не хватает души. Страсти.

Самодовольная ухмылка сменилась на лице Надии раздраженной гримасой.

– Почему бы вам самой не показать нам, мисс, как нужно правильно делать этот элемент? – язвительно спросила она.

Все ахнули. Мы прекрасно понимали, что совершенно недопустимо так неуважительно разговаривать с учителем. И просто с любым взрослым тоже.

Мисс Финч медленно встала из-за рояля.

– Я думаю, всем вам известно о том, что я не могу выполнить этот элемент, – сказала она, указывая рукой на свою больную ногу. – Простые па я еще могу показать, но гран жете выше моих возможностей.

– Тогда почему вы учите нас, если сама не можете?

Мисс Финч вздрогнула как от удара по лицу. Щеки у нее покраснели, на глазах заблестели слезы. Она стояла и молча жевала губы.

Старая, прежняя Айви постаралась бы в этой ситуации остаться в стороне. Смешалась бы потихоньку со всеми остальными, отошла бы глубже назад.

А вот Скарлет так не поступила бы ни за что, это я знала совершенно точно.

И я вышла вперед и сказала:

– Не трогай мисс Финч, Надия. Оставь ее в покое.

Надия повернулась ко мне, сложила на груди руки, тяжело посмотрела на меня своими темными, опушенными густыми ресницами глазами.

– Почему я должна оставить ее в покое, Скарлет? Ведь если она не может танцевать, то и учить нас она тоже не может, разве не так?

– Конечно, может. Это ты невнимательно слушаешь ее объяснения! – И я неожиданно для самой себя вдруг сильно толкнула Надию в грудь.

– Эй! Не трогай меня, отойди, слышишь? – Она вскинула вверх руку, а я инстинктивно пригнулась, ожидая удара.

– Хватит, девочки, – вмешалась мисс Финч. – Довольно, остановитесь!

Я отступила назад, продолжая смотреть прямо в глаза Надии.

– Надия, я хочу, чтобы ты покинула мой класс. Немедленно, – продолжила мисс Финч. – После урока принесешь мне извинения в письменном виде, иначе я отправлю тебя к мисс Фокс. А к занятиям балетом я смогу допустить тебя только тогда, когда увижу, что ты готова всерьез относиться к ним.

Надия начала было возражать, оправдываться, но мисс Финч слышать ничего не хотела. Кончилось тем, что Надия сдалась, сердито фыркнула, схватила свои вещички и опрометью выбежала из класса.

Повисла тишина. Никто из нас не знал, что делать дальше.

– Разрешите мне попробовать, – неожиданно для самой себя сказала я. – Гран жете. Покажу, чему я научилась.

Мисс Финч кивнула и даже улыбнулась наконец.

– Вперед, – сказала она.

Я, конечно, нервничала, но мои в последнее время усиленные тренировки не пропали даром.

Я прошлась в танце до середины зала, а затем подпрыгнула, страстно желая в душе, чтобы все у меня получилось правильно. Когда я изо всех сил развела и вытянула ноги, мне показалось, что у меня даже все кости затрещали.

Потом, притормаживая, я добежала по инерции до зеркал на противоположной стене зала и за это время успела успокоиться. Повернувшись к середине зала, я увидела, что мисс Финч легонько аплодирует мне.

– Очень, очень достойная попытка, Скарлет, – сказала она. – По высоте прыжка ты не добрала, но страсть… Страсти ты в этот элемент вложила более чем достаточно. С перебором. И выворот ног у тебя получился превосходным. – Она повернулась к остальным девочкам и как ни в чем не бывало продолжила: – Следующая, пожалуйста!

Глава восемнадцатая

– Я вот все думаю насчет дневника, – сказала Ариадна, не поднимая головы.

Был вечер, и я вернулась в нашу спальню, съев вначале невкусный по здешнему обыкновению ужин, а затем приняв тепловатую, как тоже заведено в этой школе, ванну. В желудке у меня было тоскливо, сверху холодили голову влажные, замотанные полотенцем волосы. Моя подруга сидела на своей идеально заправленной кровати и жевала карандаш. На коленях у Ариадны лежала раскрытая тетрадка.

Я поспешно захлопнула за собой дверь и ответила:

– Осторожнее! Никогда нельзя быть уверенным, что кто-нибудь не болтается по коридору и не подслушивает.

– Ой, в самом деле! – испуганно вытаращила глаза Ариадна. – Прости. Я не подумала.

Я успокаивающе улыбнулась ей и присела за свой туалетный столик.

– Ладно, все в порядке. Так что, у тебя появилась идея?

– Ну, типа того. Возможно. Отчасти. Так, скорее вопросик.

Почти минуту я сидела и ждала, когда же Ариадна соберется с мыслями. Со своего места я видела, что страничка в тетради, которую она держала у себя на коленях, густо изрисована какими-то закорючками.

– Мы ищем первый номер чего-то, правильно? Таким образом, таких штуковин, как это что-то, должно быть больше, чем одна…

Я взглянула на свое отражение в зеркале. Оттуда на меня взглянуло отражение моего двойника. Поначалу мне не поверилось, что Скарлет оказалась настолько умной, чтобы до такого додуматься! В следующую секунду я, конечно, выбросила эту мысль из головы. И Скарлет для этого была достаточно умной, и меня она считала достаточно сообразительной, чтобы понять ее.

– Да, это похоже на мою сестру, – согласилась я. – Значит, это могут быть, например, какие-то штуковины, на которых написаны номера…

Ариадна сразу загорелась, заерзала, сжимая в своих пальцах карандаш.

– Так-так-так, – быстро забормотала она. – Хм… стойла на конюшне… Впрочем, нет, стойла уже были. Спальни в общежитии. Ящики в учительской… Нет, тоже не то… – И тут она радостно воскликнула: – Шкафчики в раздевалках!

Карандаш с хрустом сломался в руке Ариадны, она посмотрела на него так, словно не поняла, как это случилось, а затем перевела взгляд на меня.

– Шкафчики, – заговорщицким шепотом повторила она. – На них есть номера. Теперь подумаем, где они есть, эти шкафчики?

Я принялась думать, а Ариадна уже вовсю строчила огрызком своего сломанного карандаша на чистой странице тетрадки:

Раздевалка в спортивном зале

Раздевалка возле бассейна.

Шкафчики в учительской (наверное, они там есть)…

Стоп, стоп! Шкафчики в учительской отпадают сразу, Скарлет не стала бы прятать там странички из своего дневника, она же не была дурой, правда?

– Спортивный зал и плавательный бассейн, – сказала я.

Ариадна согласно кивнула, весело хлопнула в ладоши, но тут же сообразила, что радоваться рано. Это как шкуру неубитого медведя делить.

– Прости, – сказала она.

– Не бери в голову, – ответила я. – И знаешь что… Спасибо тебе, Ариадна, за помощь.

– Да ерунда какая, не стоит благодарности, – смущенно покраснела Ариадна. – Для меня загадки разгадывать – одно удовольствие!

На следующий день, сразу после звонка, известившего об окончании занятий, мы с Ариадной отправились в спортивный зал. Было три часа, в коридорах образовалась толчея от сновавших во всех направлениях учениц разных классов.

В раздевалке спортивного зала я еще ни разу не была. В нее вела двойная дверь справа от входа в сам спортивный зал. Внутри раздевалка оказалась очень похожей на ту, в которой я побывала, когда попала в бассейн на урок плавания. Такие же длинные деревянные скамейки, такие же одежные крючки на стенах. Густой запах пота и сапожного крема.

– Никого нет, – прошептала Ариадна, оглядевшись по сторонам.

– Тогда почему ты шепотом разговариваешь?

– Хм, – уже громче сказала она. – Хороший вопрос.

– Мы пришли сюда только для того, чтобы поискать твои гетры, – напомнила я, подмигнув.

– Само собой!

Мы заранее договорились, что на этот раз будем искать «потерявшиеся» хоккейные гетры Ариадны.

В раздевалке были душевые, пройти в них можно было сквозь арку в дальнем углу помещения. Одна душевая стойка подтекала, из нее через равные промежутки времени на покрытый белой кафельной плиткой пол падала тяжелая капля. Мы вернулись туда, где выстроились в ряд одинаковые, сделанные из серебристого металла шкафчики для переодевания.

Я быстро прошла вдоль этого ряда, рассматривая нанесенные черной краской номера на дверцах шкафчиков.

Рядом со мной появилась Ариадна.

– Первый номер, – сказала она, указывая на крайний слева шкафчик.

Разумеется, я сразу же бросилась туда и облегченно вздохнула, увидев торчащий из замочной скважины маленький ключик. Я его повернула, и дверца открылась.

Внутри шкафчик был пуст.

Я нахмурилась, но сдаваться не спешила. Ощупала весь шкафчик изнутри, но повсюду мои пальцы натыкались только на холодный металл…

– Может быть, здесь есть какой-нибудь потайной ящичек, сдвижная панель или еще что-нибудь в этом роде? – спросила Ариадна, заглядывая мне через плечо.

– Думаю, что нет здесь ничего, – покачала я головой. – В таком железном шкафчике некуда всунуть потайное отделение.

Конечно, я еще потыкала пальцами, поскребла ногтями стенки шкафчика, но уже заранее знала, что это ничего не даст.

– Вот незадача! – вздохнула Ариадна. – Ну что, пойдем к бассейну? Или ты хочешь еще поискать здесь?

– Да нет, – ответила я. – Оставим другие шкафчики на самый крайний случай.

Мы вышли во двор. Небо было плотно затянуто темно-серыми облаками, в воздухе висела морось, которая в любой момент могла смениться настоящим дождем. Пройдя мимо покрытого мелкой рябью бассейна, мы с Ариадной подошли к приземистой пристройке, в которой находилась раздевалка.

Я волновалась, не представляла, как мы сможем объяснить мисс Боулер или кому-либо еще, почему именно сюда пришли искать гетры Ариадны. Что общего может быть между хоккейными гетрами и плавательным бассейном?

К счастью, и здесь в этот час было пусто, и я немедленно поспешила к шкафчикам.

Номера на них были нанесены так давно, что краска успела выцвести, а местами и вообще почти целиком облупилась. Впрочем, найти шкафчик под номером один мне удалось очень быстро и без особого труда.

– Пусть это будет он! – шептала Ариадна, подпрыгивая на месте от нетерпения. – Тот шкафчик, который нам нужен!

Но когда я попыталась открыть дверцу, оказалось, что она заперта. И ключа в замочной скважине не было.

Глава девятнадцатая

Какое-то время я просто стояла, тупо уставившись на пустую скважину крепко запертого замка.

– Э… Ключа-то нет, – растерянно пробормотала я. – Мне эту дверцу не открыть.

Ариадна нетерпеливо хмыкнула, вытащила из своих волос шпильку и вставила ее в замочную скважину, где она сразу же с печальным звоном сломалась.

– Гадство, – шепотом выругалась Ариадна. – Боюсь, что этот замок без ключа не открыть. Но почему, интересно, Скарлет его забрала? – Она немного помолчала, потом радостно воскликнула: – Ну, разумеется! Если бы она оставила ключ в замке, странички из ее дневника мог обнаружить кто-нибудь другой, правильно? Поэтому она спрятала ключ. Логично. Осталось лишь понять, куда она его спрятала.

Я села на стоящую у противоположной стены скамейку, рядом со мной плюхнулась Ариадна.

– Куда она его спрятала? Не знаю, – сказала я. – Хороших мест для этого много. Но при этом Скарлет должна была выбрать такое место, о котором я наверняка догадаюсь. Однако должна быть какая-то подсказка, которую мы пропустили.

Ариадна согласно кивнула.

Мы еще немного посидели, задумчиво глядя перед собой, а потом в голову Ариадны пришла дельная мысль – проверить соседние шкафчики. Ариадна вернулась назад, повернула маленькие коричневые ключики, вставленные в замочные скважины шкафчиков номер два, три, четыре и пять. Дверцы каждого из них раскрылись, радушно приглашая заглянуть внутрь.

Я оставалась сидеть, просто наблюдала за Ариадной со стороны. Когда мы только познакомились, она казалась мне ужасно робкой, нерешительной, но сейчас прямо у меня на глазах становилась совершенно другой – активной, упорной. И очень сообразительной.

– Ага! – неожиданно воскликнула она и вытащила маленькую бумажную полоску, которая была прикреплена кусочком клейкой ленты к верхней стенке шкафчика номер четыре, стоявшего рядом с запертым шкафчиком номер один.

– Страничка из дневника? – спросила я.

– Хм, как тебе сказать… Здесь всего одна фраза. – Ариадна прочитала ее про себя, слегка побледнела, затем сказала вслух: – Какая странная фраза! «Я проглотила ключ».

– Что? Не может быть! – Я вскочила и принялась расхаживать вперед и назад по мокрым кафельным плиткам пола. – Бессмыслица какая-то! Она же хочет, чтобы я открыла шкафчик, правда? Или не хочет?

Я была близка к истерике, и Ариадна смотрела на меня так, словно я вот-вот взорвусь.

– Это означает что-то другое, или… Или, может быть, кто-то другой написал эту записку, а? И она не имеет никакого отношения к нашим поискам? – Я выхватила бумажный клочок из руки Ариадны, взглянула на него. Фраза была написана рукой Скарлет, никаких сомнений. Что-что, а ее почерк я узнаю с первого взгляда. От огорчения и гнева у меня на глаза навернулись слезы.

Похоже, мое состояние напугало мою подругу, но она не подавала вида, ничего мне не говорила, просто молча читала и перечитывала записку. А я смотрела на Ариадну и мысленно повторяла: «Успокойся. Возьми себя в руки. Мы должны узнать правду. Вместе с Ариадной».

И тут вновь заговорила Ариадна:

– Я думаю, ты права, Айви. Это означает что-то другое. Если она проглотила ключ, ты его никогда не найдешь. Значит, ключ проглотила не она. А кто тогда? Кто мог проглотить ключ?

Я немного успокоилась и принялась размышлять.

– Какое-нибудь животное? Нет, из него ключ тоже не достанешь. Да и вышел бы давно из него тот ключ.

– Верно, – кивнула Ариадна. – Значит, фраза в записке – это метафора, образное выражение. Она спрятала ключ в чем-то.

– А что, нельзя было вот так просто и сказать? – фыркнула я. – И вообще, зачем городить столько тайн? Зачем говорить, что ключ проглочен, если никто его не глотал?

Ответа на этот вопрос не было ни у одной из нас. Потерпев поражение, мы притащились назад, в свою комнату. Я все время молчала, Ариадна же как заведенная продолжала перечислять места, где, по ее мнению, мог быть спрятан ключ:

– Выдвижной ящик! Мусорный бак! Дупло в дереве! Коробка с пуговицами! Бачок в туалете!

– По-твоему, Скарлет могла спрятать такой важный ключ в туалете? – не выдержала я.

– Может, да, может, нет, не знаю, – печально ответила Ариадна. – Просто перебираю возможности. Предположения строю.

Вечером в пятницу я получила ответное письмо от тетушки Фебы. Почту нам раздали в конце собрания под пристальным взглядом мисс Фокс, наблюдавшей за нами с дружелюбием ястреба, следящего за цыплятами. Интересно, она уже прочитала эти письма, прежде чем раздать их нам? Я решила для себя, что да, конечно прочитала.

Получив письмо, я бегом отправилась в нашу спальню, мне не терпелось узнать, дошла ли до тетушки моя скрытая просьба. Я грустно улыбнулась, увидев написанные дрожащей старческой рукой строчки, развернула письмо и начала читать.

«Дорогая моя племянница!

Твое письмо я получила с радостью, потому что безумно скучаю по тебе. Растения в саду я действительно поливать забываю, но думаю, что с ними все будет в порядке, потому что это делает за меня дождик. А дожди у нас идут в последнее время очень часто!

Ты говоришь, что узнала что-то интересное насчет золотой рыбки? Ладно, обязательно расскажешь мне, когда приедешь. Я рада была узнать о том, что ты хорошо учишься.

Думаю, что учеба в Руквудской школе принесет тебе много пользы.

Напиши, сможешь ли ты приехать домой на Рождественские каникулы. Если да, буду готовиться к нашей встрече и постараюсь прикупить еще угля. Про уголь я все время забываю, нужно будет записать где-нибудь. А пока что продолжай учиться, моя милая. Учись хорошо, и со временем, может быть, станешь даже врачом, как мой Артур. Я очень горжусь тобой!

Твоя любящая тетушка Феба Грегори».

Я вздохнула. Тетушка моя была, конечно, добрейшей души человеком, однако ей не хватало сообразительности. Она ровным счетом ничего не поняла из моего письма. Погасла еще одна искорка моей надежды.

Всю субботу я посвятила тому, что ходила по школе и тайком заглядывала во все места, где мог лежать «проглоченный» коричневый ключик от раздевалки при бассейне. Я искала его в каждом выдвижном ящике, во всех уголках и трещинах. Я даже в туалете смотрела, только разве что в сливное отверстие не лазила.

Я начинала подозревать, что этого ключика мне не найти никогда. Ну что, скажите вы мне, могло проглотить ключик, а само при этом не быть живым? Ничего себе задачка, спасибо большое, Скарлет!

Не переставая думать об этой загадке, я шла в понедельник утром мимо кабинета биологии. Вообще-то, я направлялась в свою комнату переодеться для занятий балетом.

И вот, проходя мимо застекленной двери кабинета, я застыла, как громом пораженная, и знаете почему?

Да потому что там, в кабинете, точнее, в подсобке рядом с грифельной доской, стоял скелет Вильгельмины.

Сейчас этот скелет был, вне всякого сомнения, мертвой вещью, но раньше, когда-то, он был живой девочкой…

Поблизости почти никого не было, лишь пара-тройка оживленно болтавших друг с другом учениц. Я подождала, пока они уйдут, а затем осторожно заглянула в кабинет биологии. Он казался пустым, однако миссис Колфилд, в принципе, могла сейчас быть в подсобке. Я решила, что если это окажется так, задам ей какой-нибудь «биологический вопрос», который по ночам мне спать не дает. Какой именно вопрос? А, на ходу придумаю.

Я осторожно вошла в класс, и меня обдало запахом газа от бунзеновских горелок и еще чем-то слабым, но ужасно противным – возможно, дохлой лягушкой, которую резали на уроке. Я поморщилась.

Дверь подсобки была раскрыта настежь, чернела большим прямоугольником рядом с доской. Внутри подсобки было темно, и в этой кромешной тьме стояла… стоял… ну, вы сами знаете, что там стояло! Ох, Скарлет, Скарлет!

Я приблизилась к двери в подсобку, засунула внутрь одну руку, пошарила по стене, нашла выключатель и повернула его. Лампочка под потолком ярко вспыхнула, а в следующую секунду взорвалась.

Я пригнулась, прикрываясь от летящих сверху осколков. «Восхитительно, – пронеслось у меня в голове. – Просто великолепно! Теперь мы услышим от мисс Фокс новую лекцию, на сей раз о неправильном использовании электрических ламп в ее школе».

К счастью, хлопок взорвавшейся лампы не привлек ничьего внимания, наверное, он и слышен-то не был за пределами классной комнаты. Я выпрямилась, отряхнулась, затем осмотрелась по сторонам.

В полутьме передо мной угадывались заставленные книгами полки, на которых тускло блестели склянки со странной зеленоватой жидкостью, в которой плавали ужасные части некогда живых, но давным-давно мертвых созданий.

А из дальнего угла мне улыбалась своими белыми зубами Вильгельмина.

«Вперед, Айви, – мысленно скомандовала я себе. – Не бойся, это совсем не страшно». И в самом деле, что ж тут страшного – нужно всего-навсего подойти к скелету и засунуть руку ему в рот.

Я тяжело сглотнула.

Затем медленно пошла вперед, стараясь не наступать на осколки лампы. В тишине раздавался только звук часов, тикающих позади меня, в классе. Мне казалось, что Вильгельмина следит за мной своими огромными, залитыми густой тенью глазницами. Стараясь дышать глубоко и ровно, я подошла к Вильгельмине и заставила себя встать лицом к лицу с черепом давно умершей девочки.

Челюсть скелета держалась на прикрепленных сбоку и застегнутых на крючки маленьких ржавых петлях. На таких же петлях держалась верхняя часть черепа, которую приподнимала перед нами миссис Колфилд. Остальные кости скелета были скреплены друг с другом с помощью проволочек. Жуть, одним словом.

Поежившись, я протянула свою дрожащую руку вперед. «Ты должна сделать это ради Скарлет, слышишь? – твердила я себе. – Думай только о том, как тебе добыть новые странички из ее дневника, и больше ни о чем не думай, Айви!»

Я отстегнула крючки и, поморщившись, нажала на нижнюю челюсть скелета. Она опустилась с ужасным скрипом – очевидно, Вильгельмине давно уже не смазывали петли и не открывали их.

Заглянув в раскрывшийся передо мной рот, я увидела в его глубине тускло блеснувший металлический предмет. Дрожа от страха, я засунула свою руку в рот скелета, едва удержалась, чтобы не вскрикнуть, когда моего запястья коснулись мертвые зубы, но руку не выдернула, засунула до конца, и вот…

И вот он уже у меня в руке, маленький коричневый ключик.

– Спасибо, спасибо, спасибо тебе, – лихорадочно шептала я, сама не зная, кого благодарю, Скарлет или Вильгельмину. Впрочем, не все ли равно? В этот момент я о таких тонкостях не думала.

Я поспешно закрыла и застегнула на крючки челюсть скелета, надеясь, что о моем свидании со скелетом никто не узнает. Спрятав ключ себе в карман, я стремительно выбралась из класса, мельком взглянула при этом на часы и поняла, что урок в балетном классе начался десять минут назад. Опоздала…

– Прошу тебя, Скарлет, в следующий раз прячь ключи в какое-нибудь более приятное место, не такое жуткое, ладно? – бормотала я себе под нос, пулей проносясь по тихим пустынным коридорам.

Увы, при этом у меня было такое чувство, что все это лишь цветочки, а самое страшное еще впереди.

Глава двадцатая

Когда я влетела в класс, мисс Финч резко оборвала музыкальную фразу, которую играла, и поднялась из-за рояля.

– Где ты была, Скарлет? – требовательно спросила она.

Все ученицы прекратили разминку у станка и повернули ко мне свои головы. Я почувствовала, что начинаю густо краснеть.

– Простите, мисс Финч.

– Скарлет, я не извинений от тебя жду, – сказала на это мисс Финч. – Я спрашиваю, где ты была.

– Я… – Честно говоря, я не думала, что мне придется объясняться. Мисс Финч обычно бывала такой снисходительной. Ладно, я решила пустить в ход то же объяснение, которое до этого использовала сама моя учительница: – Я нехорошо себя чувствовала.

– Вот как, – сказала мисс Финч, и я заметила, каким разочарованным стало выражение ее глаз. – Ну что же, поскольку ты пропустила разминку и упражнения у станка, выполняй все это сама, а мы пойдем дальше.

Я кивнула, села на скамейку и начала завязывать ленты на своих пуантах. Надия поймала мой взгляд и показала мне язык, но я предпочла не отвечать, притворилась, что не вижу ее.

– Да, – добавила мисс Финч, обращаясь ко мне. – И после урока задержись, пожалуйста.

– Хорошо, мисс Финч, – жалобно ответила я.

Я торчала в углу, разминалась и делала растяжки у станка, а все остальные девочки танцевали. Ненавижу стоять в стороне и смотреть, как танцуют другие, – при этом чувствуешь себя так, словно тебя посадили в клетку. Я сгорала от желания присоединиться к остальным, делать вместе с ними батманы, крутить пируэты – все, что угодно, только не быть предоставленной самой себе.

Я чувствовала себя виноватой за то, что опоздала на урок, и сердилась на себя, но тут же успокаивалась, как только вспоминала про ключ, надежно спрятанный в кармане моего школьного платья. И только сейчас, впервые за все проведенное в Руквуде время, я вдруг четко поняла, что, если сумею найти оставшиеся страницы дневника и выясню, наконец, что же на самом деле случилось со Скарлет, я, возможно, смогу вырваться на свободу из этого наводящего ужас места.

Когда прозвенел звонок, известивший об окончании очередного учебного дня, я осталась в классе, наблюдая в зеркале за тем, как его одна за другой покидают остальные ученицы.

Когда мы остались вдвоем, мисс Финч подошла ко мне сзади и негромко спросила, глядя, как и я, в зеркало:

– Почему ты солгала мне, Скарлет?

Этот тихий вопрос потряс меня сильнее любого крика. Мисс Финч говорила со мной не как учительница, она говорила со мной как человек, искренне огорченный тем, что я солгала.

Я до боли стиснула свои кулаки и ответила, поворачиваясь к ней лицом:

– Потому что не могу рассказать вам о том, чем на самом деле занималась.

Что я делаю? Почему я только что сказала это?

Мисс Финч удивленно подняла брови, а затем неожиданно спросила:

– Это было важное дело?

Я кивнула – молча кивнула, опасаясь по неосторожности ляпнуть еще что-нибудь.

– Хорошо.

Хорошо? И только-то? А я ожидала, что мне придется пятьдесят или сто раз писать что-нибудь в тетрадке. Это уж как минимум.

– Просто постарайся больше так не делать, – негромко продолжила мисс Финч. – Ты одна из моих лучших учениц, и, кроме того, у тебя есть проблемы с некоторыми другими ученицами.

– Да, мисс.

Вначале я подумала, что она говорит про Надию, но было в тоне мисс Финч нечто такое, что заставляло думать иначе. Возможно, она имела в виду неизвестную причину, по которой выгнали из балетного класса Пенни?

– На следующий урок я приду вовремя, мисс, – заверила я, твердо зная, что выполню свое обещание.

Поднявшись по лестнице из подвала, я захлопнула за собой дверь, бросилась бегом по коридору и едва успела затормозить, чтобы не врезаться в коренастую фигуру мисс Боулер.

– Куда ты так летишь, милая? – проворчала тренер по плаванию. – А дверью зачем так хлопаешь? Ты что, в сарае родилась, на конюшне выросла?

– Простите, мисс. Нет, не в сарае, мисс, – ответила я.

Затем я осторожно обогнула массивную пловчиху и медленно пошла дальше, чтобы, свернув за ближайший угол, вновь прибавить ходу. Мне не терпелось как можно скорее вернуться в раздевалку рядом с плавательным бассейном мисс Боулер и найти то, что спрятано в шкафчике под номером один.

Когда я забежала в нашу комнату, чтобы переодеться, там никого не было – Ариадна все еще не вернулась со своего ненавистного хоккея. Я быстренько натянула на себя школьную форму, еще раз пощупала лежащий у меня в кармане ключ – холодный, твердый, придающий уверенность. О том, что несколько последних месяцев этот ключ пролежал в черепе мертвой девочки, я старалась не вспоминать.

Я скатилась вниз по лестнице, выбежала за дверь и, обдуваемая прохладным ветерком, поспешила к плавательному бассейну.

В раздевалке вновь было пусто, холодно и сыро. В углу на стеллаже оказались свалены на просушку влажные шерстяные купальники – с дурацким логотипом на груди. На полу под ногами противно хлюпало.

Осторожно перешагивая через лужицы, я подошла к шкафчику номер один.

Интересно, задумался ли кто-нибудь хоть раз о том, почему не открывается этот шкафчик и где ключ от него? Или все считали, что если шкафчик заперт, то так и должно быть? Скорее всего, да.

Я вставила свой маленький коричневый ключик в замочную скважину.

Он подошел, легко повернулся, и дверца шкафчика открылась передо мной.

Мое сердце радостно забилось. Ничего искать на этот раз было не нужно, странички из дневника просто лежали на виду, на нижней полке шкафчика. Бросив быстрый взгляд через плечо, я схватила их и немедленно принялась читать.

«Дорогой дневник!

Я не верю Вайолет. Нисколечко не верю. Она трогает мои вещи, я в этом уверена. Подозреваю, что она даже читает то, что я пишу здесь. Можешь такому поверить? Ведь все знают, что читать чужой дневник нельзя, это неприлично. В мой дневник не стала бы совать нос даже Айви, а ведь она моя сестра и к тому же близнец.

Я держу этот дневник под своей подушкой и видела, как Вайолет стояла, наклонившись над ней, когда возвратилась сегодня из туалета. Вот почему я решила найти для дневника новое, более надежное потайное место. Надеюсь, что мне удастся придумать такое место и обмануть Вайолет.

Мне все чаще кажется, что она шпионит за мной. Бывает, что я в тишине слышу вдруг чьи-то шаги, вижу, как шевелятся шторы, когда вдруг резко обернусь. Вчера я пошла принять ванну, а когда выходила с мокрыми волосами, то наткнулась на Вайолет. Она стояла прямо за дверью. Стояла и смотрела на меня.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, а она ответила:

– Жду, когда освободится ванна. Это что, по-твоему, преступление?

Но я не поверила ей. Ни единому ее словечку. У нее взгляд был такой… змеиный.

Мне кажется, она следит далеко не только за мной. Я вижу, как Вайолет все время что-то записывает в свою книжечку, постоянно встречаю ее в самых разных, порою странных местах. Однажды мне показалось, что Вайолет рассматривает какую-то старую фотографию, но она поспешно спрятала ее, я ничего не успела увидеть.

Когда-нибудь я выясню, чем занимается Вайолет, обязательно выясню, обещаю!»

С каждой минутой эта Вайолет становилась все более загадочной и зловещей фигурой. Я покачала головой и разгладила на коленях следующую страничку.

«Дорогой дневник!

Когда я сегодня вошла в класс перед уроком английской литературы, все вдруг начали хихикать. Пытались вроде бы сдержаться, но никак не могли.

– В чем дело? – спросила я.

Повернувшись в следующую секунду к доске, я поняла, почему они смеются.

Кто-то нарисовал мелом на доске карикатуру на меня, а чтобы каждый мог понять, кто такая эта странная девица с выпученными глазами, всклокоченными волосами и высунутым языком, вокруг ее головы было написано: «Скарлет Грей».

На этой карикатуре я выглядела… мертвой.

Спрашивать о том, кто это сделал, я не стала, прекрасно знала, чьих это рук дело. Я прямиком направилась к парте, за которой с дурацкими ухмылками сидели Вайолет и Пенни.

– Вам это с рук не сойдет, – предупредила я их.

Пенни захохотала, теребя пальцами бант в волосах.

– А по-моему, уже сошло, на доску перешло, – ответила она.

Я схватилась руками за край их парты, напряглась и перевернула ее.

Полетели на пол и разбились их чернильницы, начали растекаться черные пятна по тетрадкам и книжкам Вайолет и Пенни. Ага! Получили? Будете знать!

Вайолет завизжала, и в этот момент в класс вошла мисс Браун. Увидев ее расширившиеся от гнева глаза, я, не говоря ни слова, выбежала из класса.

Вообще-то, я собиралась отправиться наверх, в свое убежище на крыше, но ноги сами собой почему-то привели меня вниз, в подвал, в балетный класс. Там сидела мисс Финч и читала, коротая время между занятиями.

Она спросила меня, в чем дело, а я… Я просто разрыдалась. Это дико звучит, понимаю, ведь я никогда не плачу! А тут вдруг взяла и разревелась как маленькая. Рассказала мисс Финч о том, что Вайолет не хочет оставить меня в покое, повсюду преследует меня и роется в моих вещах. Еще я рассказала о злой шутке, которую они сегодня выкинули вместе с Пенни перед уроком литературы. Мисс Финч отнеслась ко мне очень по-доброму и сказала, что по себе знает, каково это, когда тебя дразнят. А еще она сказала, чтобы я постаралась не обращать на такие вещи внимания.

Мисс Финч совсем не похожа на всех остальных здешних учителей. Она даже не отругала меня за то, что я сбежала с урока.

Я, конечно, постараюсь игнорировать Вайолет и Пенни, но не уверена, что смогу продержаться так достаточно долгое время. Если они снова начнут задирать меня, я не выдержу и отвечу».

Я сидела, перебирая в пальцах хрупкие бумажные странички. Бедная Скарлет!

Я смахнула навернувшиеся на глаза слезы и перевернула странички, надеясь найти там новую подсказку. Подсказка нашлась, но поставила меня в полное недоумение. На обратной стороне последнего листочка рукой Скарлет было торопливо нацарапано:

«Ищи, стоя на коленях».

Интересно! А что, я до этого не искала, стоя на коленях, и на четвереньках тоже?

До чего же мне хотелось получить возможность хотя бы еще разок поговорить со своей сестрой-близнецом. Хоть пару минуток! Сидя на влажной скамейке в раздевалке, я принялась размышлять вслух, надеясь на то, что Скарлет сумеет подать мне какой-нибудь знак. Намекнет каким-то образом на то, что произошло на самом деле между ней и другими девочками. Приподнимет хотя бы краешек пелены, прикрывающей тайну ее жизни и смерти.

Я ждала, я очень хотела услышать от сестры, что я не одна, что она со мной и ждет меня по другую сторону завесы.

Увы, я ничего не дождалась. Как окружала меня тишина, так и продолжала звенеть в ушах.

Я встала и побежала назад, в свою комнату.

Глава двадцать первая

Я влетела в дверь комнаты номер тринадцать и рухнула на кровать. Ариадна сидела на своей кровати, вышивала наволочку и нервно подпрыгнула, когда я ворвалась. Я уткнулась лицом в свою подушку. Мне хотелось все на свете послать к черту.

– Айви? – негромко окликнула меня Ариадна.

– Исчезни, – ответила я.

Я услышала шаги Ариадны, потом почувствовала ее руку у себя на плече.

– Не хочу ни о чем разговаривать, – сказала я.

– Но… скоро нам идти вниз, в столовую, – спокойно напомнила Ариадна. – Что случилось? С дневником что-нибудь? Или тебя снова наказали?

– Ничего. Да. Нет. – Я перевернулась на спину и уставилась в потолок. – Сложно все это объяснить.

Ариадна вернулась на свою кровать, скрипнула пружинами, садясь, и спросила:

– Могу я чем-нибудь помочь?

Я вздохнула и ничего не ответила, но уже спустя несколько секунд почувствовала себя виноватой – разве можно так грубо отталкивать от себя свою единственную подругу? Я повернулась набок, подперла голову кулаком и заговорила, стараясь придать решительное выражение своему лицу:

– Мне просто нужно немного… собраться с мыслями. Знаешь, ты иди в столовую без меня, я не голодна.

– Как же можно пропускать обед? – удивленно ахнула Ариадна. – Ты что? Ты же с голоду умрешь!

Я пожала плечами. Вышло довольно неуклюже, но я ведь лежала на боку.

– Обо мне не тревожься. Увидимся позже, договорились?

– Ну, если тебе так хочется, – неохотно протянула она.

Только потом я сообразила, что Ариадне очень не хотелось идти в столовую одной.

Я положила найденные в раздевалке листочки дневника себе на грудь, глубоко вздохнула и попыталась подытожить все, что мне известно.

Первое. Скарлет умерла. И как бы ни было неприятно предполагать такое, кто-то мог убить ее.

Второе. Пенни и Вайолет. Они обе ненавидели Скарлет, а Вайолет, судя по всему, к тому же следила за моей сестрой.

Третье. Вайолет исчезла. Во всяком случае, в этой школе ее нет.

Вопросов между тем оставалось намного больше, чем ответов. Почему Вайолет шпионила? И за кем еще, кроме Скарлет? Почему кому-то понадобилось причинять вред моей сестре? И почему мисс Фокс так старательно прячет все концы в воду?

А вот и самая сложная для моего понимания вещь: зачем Лисице нужно, чтобы я выдавала себя за свою сестру-близнеца, и откуда Скарлет знала наперед, что в будущем именно это и произойдет?

Но больше всего меня мучило то, с какой легкостью вписалась в эту загадочную историю я сама. Машинально перебирая пальцами свои простыни, я надолго задумалась над тем, как я веду себя в последнее время. Ведь я изо всех сил стараюсь быть как можно больше похожей на Скарлет. Почему? Что заставляет меня делать это? И почему мне кажется таким естественным и даже приятным выдавать себя за покойную сестру?

Ведь в глубине души я по-прежнему чувствовала себя скорее Айви, чем Скарлет, но мне почему-то очень нравилось прикидываться сестрой. Остается лишь надеяться на то, что я не окажусь такой же безрассудной, как она, и сумею избежать новых неприятностей.

У меня внезапно забурчало в животе. Желудок требовал еды. Ну и правильно, глупости это – лишать себя обеда. Совершенно ни к чему так издеваться над собой!

Я вскочила и спрятала странички из дневника в матрас. Взглянув на часы, поняла, что опаздываю к обеду всего на двенадцать минут. Вперед! Даже если поварихи уже закончили раздавать основное блюдо, то хотя бы к пудингу и чаю я успею наверняка.

Когда я, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, влетела в столовую, в очереди к окну раздачи оставалась лишь одна девушка. Я стрелой пронеслась мимо столов и чинно пристроилась следом за ней.

Девушка обернулась и приветливо улыбнулась мне – это оказалась Мина Сайяни.

– О, какой приятный сюрприз! – воскликнула она.

Я заглянула к ней в тарелку. Какой еще сюрприз? Обычное жаркое, здесь каждый день такое дают.

– Какой же сюрприз? – спросила я.

– Да он не в тарелке! Приятный сюрприз – тебя увидеть, – и она подмигнула мне.

Я улыбнулась. Насколько же приятнее иметь дело с Миной, чем с ее младшей сестрой!

Я получила свою порцию жаркого, плюхнулась вместе с ней на свое место рядом с Ариадной. Она так усердно работала вилкой, что не сразу заметила меня, а увидев, радостно выдохнула:

– Ах, это ты, Скарлет! Пришла все-таки!

– Да, не удержалась, знаешь ли. Решила, что не усну, если не попробую этого чудесного… хм… угощения, – хмыкнула я.

Только теперь я заглянула в свою тарелку. Кусок жареного цыпленка, горка холодного картофельного пюре, немного бобов, и все это полито давно остывшей подливкой. Не самое отвратительное блюдо, которое я когда-либо ела, но и далеко не лучшее, честно говоря.

Миссис Найт укоризненно покосилась на меня со своей стороны стола и сказала:

– Ешьте, девочки, ешьте. И не забывайте о хороших манерах за столом.

– Да, миссис Найт, – в один голос ответили мы с Ариадной.

– Дуры сумасшедшие, – прошептал кто-то с другой стороны стола.

Я даже не повернула головы в ту сторону, я и так знала, кто это сказал. Либо сама Пенни, либо кто-нибудь из ее подпевал.

Я жевала свой обед, не слыша обычного шума вокруг – я отключилась от него, продолжая размышлять о том, почему Пенни так сильно возненавидела мою сестру-близнеца. Ведь не просто же так, верно? Что-то должно было произойти. И это «что-то» наверняка было каким-то образом связано не только с Пенни, но и с Вайолет. Но что именно это было?

Потом мои мысли свернули в сторону, и я вдруг задумалась о том, почему в столовой никогда не бывает мисс Финч. Вместе с нами здесь завтракали и обедали многие учителя, хотя они могли приходить сюда в первую очередь для того, чтобы присматривать за нами, и лишь во вторую – для того чтобы насладиться изысканными блюдами местных кулинаров. А вот мисс Финч я здесь ни разу не видела. Почему?..

Задумавшись, я совершенно не обратила внимания на Пенни, которая встала и направилась в мою сторону с тарелкой в руке. А затем все произошло как в замедленной съемке.

Пенни опрокинула холодные мокрые объедки из своей тарелки мне на колени. Затем она воскликнула «Упс!», делая вид, что все у нее получилось совершенно случайно.

Ариадна ахнула и втянула свою голову в плечи.

Подружки Пенни радостно захихикали.

А я встала в заляпанном объедками платье и влепила Пенни звонкую, сильную пощечину. Пенни завопила, приложила ладонь к своей вспыхнувшей щеке.

В столовой повисла мертвая тишина. Я тряхнула в воздухе своей отбитой ладонью и повторила следом за Пенни.

– Упс!

– Что такое? – растерянно заморгала глазами миссис Найт.

Самую быструю реакцию продемонстрировала мисс Фокс. В мгновение ока она оказалась рядом с нашим столом, цепко ухватила одной рукой меня за воротник, другой Пенни за запястье.

– Обе. В мой кабинет. Немедленно, – коротко приказала мисс Фокс.

– Она ударила меня, мисс, – принялась испуганно оправдываться Пенни.

Мисс Фокс посмотрела на нее своими глазами-ледышками и повторила:

– Я сказала «немедленно», мисс Винчестер. Вы что, не поняли?

Ну все. Можно считать, нам с Пенни пришел конец. Обеим.

Пока Лисица выводила нас из зала, по столовой пополз шумок. Сначала шепотки, а потом голоса – уже громче, отчетливее.

– Она ударила ее!

– Пощечину влепила!

– За что, ты поняла? Я – нет!

О, господи, я ударила Пенни. Дала ей пощечину. Зачем я ее ударила? О чем я только думала?

Пенни шла молча, с покрасневшим лицом. Я тоже шла молча и гадала – то ли от моей пощечины Пенни так раскраснелась, то ли от стыда.

Мисс Фокс втолкнула нас в свой кабинет. Я потянулась за стулом, но она резко оттолкнула мою руку и сказала:

– Вы не заслужили права сидеть на стульях. Вели себя как животные, так и обращаться с вами я буду как со скотиной. Садитесь прямо на пол.

Я села, по-турецки подогнув под себя ноги. Со всех сторон на меня печальными глазами смотрели чучела собачек. Я молча молилась о том, чтобы такое же чучело не сделали из меня самой.

Пенни шмыгала носом, на щеке у нее вспухали красные полосы.

– Если я сяду на пол, то платье испачкаю, – плаксиво начала она, но мисс Фокс так взглянула на нее, что Пенни моментально уселась на пол рядом со мной.

«Кто бы говорил», – подумала я. Мое-то платье спереди все было мокрым и липким.

– Молчать! – взвизгнула мисс Фокс, да так пронзительно, что даже чучело чихуахуа на ее столе вздрогнуло, клянусь.

Мы с Пенни как сидели, так и вытянулись в струнку.

– Ну-с, мисс Винчестер, – начала мисс Фокс, наклоняясь так, чтобы ее глаза оказались на одном уровне с глазами Пенни. – Объясните, с чего вы взяли, что можно не только не доедать свой обед, но еще и вываливать его остатки на другую ученицу?

– Она заслужила… – начала было Пенни, но вовремя сообразила, что здесь такие вещи не проходят. – Я не знаю, мисс.

Мисс Фокс уставилась на Пенни и смотрела так долго, что у нее зубы застучали от страха и потекло из носа. Добившись нужного ей эффекта, Лисица перевела свой змеиный взгляд на меня.

– А вы, мисс Грей? Вы думаете, я потерплю такие выходки в моей школе? Кто дал вам право руки распускать?

Интересно, что могла бы ей ответить Скарлет?

«Это школа не ваша, а мистера Бартоломью, где бы он ни был».

Или, «Вы сами первая руки распускаете. Это доставляет вам удовольствие, не так ли?»

Но сказать такое… Мне страшно было даже подумать об этом.

Неожиданно раздался свистящий звук, а затем мое лицо обожгла ослепляющая боль. «Ох! Да это же мисс Фокс опять мне своей тростью врезала!» – подумала я, хватаясь за щеку.

– Ну, я жду! – сказала она.

– Нет… Никто, мисс Фокс, – хрипло ответила я, скрипя зубами.

– Вы обе – полные ничтожества, – поморщилась она, выпрямляясь. – Пожалуй, я напишу вашим родителям, и… – Но тут взгляд мисс Фокс остановился на мне, и она моментально передумала. – Нет, на этот раз вы заслуживаете более жестокого наказания.

Пенни гулко сглотнула и вытерла мокрый нос рукавом своего платья, а мисс Фокс принялась расхаживать по своему кабинету. Она не спешила, спокойно придумывала, что бы ей такое сделать с нами, и это ожидание уже было для нас с Пенни хуже любого наказания.

Походив так по кабинету – мне показалось, что это продолжалось несколько часов! – мисс Фокс наконец остановилась, повернулась к нам с Пенни и сказала, щелкнув пальцами:

– Значит, так. Между вами есть какая-то вражда, верно?

Я на этот вопрос отвечать не собиралась, а вот Пенни немедленно ухватилась за возможность каким-то образом выгородить себя.

– О, да, мисс, – торопливо защебетала она. – Скарлет вечно что-то замышляет. Она очень плохая!

Мисс Фокс кивнула и раздвинула в улыбке свои узкие губы. Улыбка у нее была почти такой же милой, как у Вильгельмины.

– В таком случае, я думаю, вам будет очень приятно начиная с сегодняшнего дня в течение недели наводить вдвоем порядок в столовой после обеда. Вместе насвинячили, вместе и убираться будете. Вместе, понятно?

– О, нет, – прошептала я.

Пенни, судя по всему, тоже не была счастлива. Она застучала кулаками по полу и жалобным голосом завела:

– Но, мисс…

В воздухе просвистела трость Лисицы и остановилась в считаных сантиметрах от испуганного лица Пенни.

– Никаких «но», ясно? – отрезала мисс Фокс. – Будете делать, как я сказала. И еще. В течение недели вы должны на всех уроках сидеть за одной партой.

У меня отвисла челюсть, а мисс Фокс тем временем продолжала:

– И если я услышу от учителей хотя бы одну жалобу на вас, то будете убираться в столовой не только после обеда, но еще после завтрака и ланча. Все понятно?

Я мрачно кивнула. Пенни неохотно кивнула следом за мной. Мисс Фокс театральным жестом приложила к своему уху ладонь и спросила:

– Не слышу?

– Да, мисс Фокс, – хором сказали мы с Пенни.

– Хорошо, – ответила Лисица и пошла к своему креслу. Удобно уселась в нем, вынула из пасти лежащего у нее на столе чучела несчастной собачки ручку и принялась что-то писать в блокноте.

Пенни повернула голову, окинула меня ненавидящим взглядом. В глазах у нее стояли слезы, лицо было помятым и бледным, перечеркнутым красными полосами.

«Это ты первая начала», – одними губами прошептала я.

Пенни скрипнула зубами, презрительно сморщила нос, но я заметила, что на ее лице промелькнула тень надежды. На что надеялась Пенни? Это стало ясно буквально в следующую секунду, когда она спросила:

– Это значит, что нас не выпорют?

– Нет, не значит, – спокойно ответила мисс Фокс, не поднимая головы. – Порку вы получите. Но поскольку я потеряла из-за вас время, то теперь вам придется посидеть и подождать.

– Что? – пискнула Пенни.

– Мне нужно срочно привести в порядок кое-какие бумаги. Закончу с ними – займусь вами. Подождете.

Мы с Пенни испуганно переглянулись и перед лицом надвигающейся беды даже позабыли про свои распри.

– Г-где нам ждать? – спросила Пенни.

– Прямо здесь. Молча. Или…

Глава двадцать вторая

К концу того вечера я, можно смело сказать, вызубрила назубок каждый уголок кабинета мисс Фокс. Я пересчитала в нем все собачьи фотографии (девятнадцать), и все собачьи чучела (восемь, и все омерзительные). На столе мисс Фокс было семь ручек и три карандаша. На полках – ровно тридцать книг. На этом я, пожалуй, остановлюсь, но если вы хотите, могу продолжить.

Пенни в ожидании порки раскачивалась вперед и назад и беспрестанно бормотала себе под нос что-то едва слышное и совершенно неразборчивое. Мне кажется, я это время провела с бо́льшей пользой – по крайней мере, собрала какую-то информацию. Вы считаете эту информацию бесполезной? Ну, не знаю, не знаю, это уж как посмотреть.

Ждать нам пришлось почти целый час, и к концу этого времени Пенни выглядела так, будто у нее вот-вот случится нервный срыв. Я еще подумала тогда, получала ли Пенни хоть раз порку от мисс Фокс, и решила для себя, что нет, не получала, наверное. Закончив со своими бумагами, мисс Фокс выдала Пенни двадцать ударов по пальцам. Все это время Пенни жалобно скулила и шмыгала носом.

Себе же я сказала, что если я хочу быть похожей на Скарлет, то должна принять наказание с достоинством, молча и спокойно. И я приняла свои удары, не издав ни единого звука, только мысленно твердила себе всю дорогу: «Терпи! Ты должна выдержать это ради Скарлет!»

И я выдержала, хотя и знала, что мои руки несколько дней будут гореть теперь как в огне.

Закончив порку, мисс Фокс, не говоря ни слова, просто вышвырнула нас из кабинета. Я ожидала, что Пенни, как только захлопнется дверь, накинется на меня, но она немедленно бросилась бежать прочь, размазывая по щекам слезы.

Я же спокойно пошла в свою комнату номер тринадцать, только теперь начиная сознавать, что самое страшное наказание не позади, а впереди. И называется эта пытка «Неделя совместной работы с Пенни». М-да, выдумщица наша мисс Фокс, ничего не скажешь.

Я осторожно открыла дверь. Руки у меня уже болели так, словно их в костер засунули. Еще секунда, и мне навстречу со своей кровати выскочила Ариадна, добрая душа.

– О, боже мой! Я до сих пор поверить не могу, что ты ударила Пенни. Тебя за это выпороли, да? Но все равно, это было бесподобно! Ты – Пенни – шлеп! Ты видела, какое у нее при этом сделалось лицо? Не видела? Много потеряла!

Несмотря на предстоящую недельную вахту с Пенни, несмотря на горящие от боли руки, я рассмеялась, а затем хрипло сказала, осторожно отодвигая Ариадну в сторону:

– Здорово все получилось!

Ариадна, наконец, сообразила, что сейчас за мной нужно немного поухаживать.

– И что, мисс Фокс все это время продержала вас у себя в кабинете?

– Ага, – прокашляла я, показывая свои руки. Ариадна принесла стакан холодной воды со своего прикроватного столика, поставила его на мой столик, потом помогла мне опуститься и лечь на кровать, затем начала осторожно поить меня.

Холодная вода. Что может быть прекраснее холодной воды, когда все тело у тебя горит огнем, а во рту сухо, как в пустыне? Я медленно, с наслаждением выпила весь стакан и после этого уже могла нормально разговаривать.

– Мисс Фокс знает толк в необычных и жестоких наказаниях, – сказала я.

– Что, неужели это были скорпионы? – с ужасом спросила Ариадна, успевшая пересесть на свою кровать.

– Нет, – ответила я, а затем добавила: – Пожалуй, еще хуже. Теперь я должна почти все свое время проводить вместе с Пенни. Целую неделю.

– Вот гадство, – перекосилась Ариадна.

– Это точно ты сказала.

Тут к нам в дверь постучали, и в комнату заглянула классная дама.

– Гасим свет, девочки, – строгим голосом объявила она. – Отбой.

– Да-да, мисс! – торопливо пропищала Ариадна. Мне подумалось, что теперь она еще больше начнет опасаться нарушить хоть одно, пусть самое незначительное школьное правило, раз кроме обычной порки существует еще и такое наказание, как находиться рядом с Пенни.

– Спокойной ночи, – одобрительно кивнула классная дама, закрывая за собой дверь.

– Фух! – выдохнула Ариадна, затем забралась на свою кровать и шепотом спросила: – Айви! А найти следующую часть дневника тебе удалось?

Я тяжело поднялась с кровати, открыла дверцу шкафа, которая прикрыла меня от Ариадны, вытащила ночную рубашку и сказала, начиная переодеваться ко сну:

– Да.

– О, боже! И что же там написано? – раздался по ту сторону дверцы голос моей соседки.

– Я о нем почти забыла, – негромко сказала я, ложась в свою постель.

– Ну, рассказывай же! – сгорала от нетерпения Ариадна. – Прежде всего, скажи, где ты нашла ключ?

– Я вычислила, что могло «проглотить» ключ, не будучи при этом живым, – слегка поморщилась я, поворачиваясь на бок. – И знаешь, что это было? Вильгельмина, скелет на колесиках из кабинета биологии.

– Ничего себе! – ошеломленно протянула Ариадна.

– Мне пришлось засунуть руку внутрь черепа. Там был ключ. Я взяла его и пошла в раздевалку возле бассейна. Открыла шкафчик и сразу нашла в нем новые страницы из дневника.

– Ну и?.. – с замиранием сердца спросила Ариадна.

– Из этих записей становится совершенно очевидно, что Вайолет следила за людьми. Всегда вела себя загадочно и подозрительно, наверняка рылась в вещах Скарлет, что-то постоянно записывала в своем блокноте. Потом шел рассказ о том, как Вайолет и Пенни нарисовали на доске карикатуру на Скарлет… Нехорошую, злую карикатуру…

Ариадна неожиданно ахнула и ткнула в мою сторону пальцем.

– А что, если это были они? Что, если они сделали со Скарлет нечто ужасное? Тебе не кажется, что…

– Не спеши, – прошептала я. – Мы по-прежнему не знаем, что именно случилось со Скарлет. И с Вайолет тоже. Хотя могу допустить всякое. С них станется.

Честно говоря, слова Ариадны меня сильно встревожили.

– А новый ключик там был?

– Был. Странный… Что-то типа «Ищи, стоя на коленях».

– Да, это много чего может означать, – вздохнула Ариадна.

Продолжать разговор я не стала. Мои руки болели нещадно, я чувствовала себя измотанной, хотя знала при этом, что уснуть сегодня так и не смогу.

Скарлет, дневник, Пенни, Вайолет…

Все это должно быть как-то связано.

Когда я проснулась на следующее утро, за тонкими занавесками было очень светло. На душе у меня стало тепло и радостно, но всего лишь на секунду, потому что потом на меня ледяной волной обрушились воспоминания о вчерашнем дне. Меня сразу охватил страх и начало подташнивать.

Двигаясь как в тумане, я оделась и пошла следом за Ариадной на завтрак.

– Надеюсь, сегодня обойдется без неприятностей, юные леди, – приветствовала нас миссис Найт, когда мы рассаживались по своим местам.

– Мы постараемся вести себя безукоризненно, мисс! – пылко откликнулась Ариадна.

Появилась Пенни, направилась к своим подружкам. Ее непричесанные рыжие волосы торчали во все стороны, лицо Пенни выглядело безжизненным и бледным как мел. Проходя мимо, Пенни даже головы в мою сторону не повернула.

Придя на урок истории, я, как всегда, села за парту вместе с Ариадной. Это была та самая парта, густо пропитавшаяся ароматом розовых духов. Та самая парта, за которой в прошлом сидела моя сестра. Мадам Лавлейс оторвалась от книги, которую она читала, и сказала:

– Скарлет, Пенелопа, мне было сказано, чтобы вы сидели за одной партой. Мисс Ариадна, – распорядилась она, равнодушно глядя на мою соседку, – поменяйтесь, пожалуйста, местами с Пенелопой.

Ариадна покорно собрала свои книжки-тетрадки и перенесла их на парту Пенни. Пенни перешла на место Ариадны, села и сразу отвернулась от меня в сторону.

Прошло около половины урока, когда на мою сторону парты прилетел клочок бумаги. Я нахмурилась, потом покосилась на Пенни. Она делала вид, что увлечена чтением учебника.

На клочке бумаги бледными расплывающимися чернилами было написано:

«Тебе крышка»

На протяжении всех следующих уроков Пенни, слава богу, ни одним словом со мной не перемолвилась и записок больше не писала. Впрочем, и одной записки хватило, чтобы меня весь день преследовали разные мрачные мысли.

«По крайней мере, ее рядом со мной на занятиях балетом не будет», – думала я, бегом отправляясь в свою комнату переодеваться. Ариадна уже была здесь, сидела на своей кровати, со вздохом натягивая на ноги толстые хоккейные гетры.

– До чего же мне не хочется туда идти, – простонала она.

– Куда? – не сразу поняла я.

– На хоккей. Это кошмар. Ну почему здесь нет крокетной команды, а?

– Ну, крокета здесь нет, ладно, но может быть, можно перейти в какую-нибудь другую команду, главное, чтобы не хоккейную. Ты не спрашивала?

– Спрашивала, – безнадежно махнула рукой Ариадна. – Сказали, что до конца семестра перейти из хоккейной команды никуда нельзя. До конца семестра! Я, знаешь ли, не уверена, что к тому времени мне руки-ноги не переломают.

Бедная Ариадна!

– Ну, может, привыкнешь еще, – попыталась я ее успокоить.

Она в ответ показала мне язык и принялась сердито, молча, зашнуровывать тяжелые хоккейные бутсы.

Войдя в балетный класс, я невольно поежилась.

– Сегодня здесь холоднее, чем обычно, – словно прочитав мои мысли, сказала мисс Финч. – Постарайтесь разогреться как можно быстрее.

Я подошла к станку и вместе с остальными девочками начала разминку. Я выполняла девлоппе, изо всех сил тянула ногу вверх, когда за моей спиной в зеркале появилась мисс Финч.

– Превосходно, – сказала она, как-то странно глядя при этом на меня.

Я улыбнулась мисс Финч, она улыбнулась мне в ответ, но оставалась при этом в ее взгляде какая-то недоговоренность.

В конце урока мы выстроились в линию и прошли мимо мисс Финч, делая перед ней прощальные книксены. Я шла почти в самом конце, и когда поравнялась с мисс Финч, она неожиданно спросила у меня:

– Можешь на минутку задержаться?

Я свернула в сторону и остановилась возле рояля, за которым сидела мисс Финч. Она молчала до тех пор, пока в классе не остались только мы с ней вдвоем, а затем негромко сказала:

– Я сегодня очень тобой довольна, Айви.

– Спасибо, мисс, – машинально ответила я, а в следующую секунду у меня от удивления отвисла челюсть.

– Ай… Айви? – заикаясь, пробормотала я. – Что? Ай… А кто такая Айви?

– Перестань, девочка, я же знаю, что ты не Скарлет, – спокойно махнула рукой мисс Финч. – Во-первых, ты лучше воспитана. Во-вторых, ты любишь балет ради самого балета, а не ради славы и богатства. Сегодня ты идеально выполнила девлоппе, а Скарлет никогда его правильно сделать не могла. Она рассказывала мне о том, что у нее есть сестра-близнец. Это ты, не так ли? Ты Айви.

Я упала перед мисс Финч на колени и принялась умолять ее:

– Пожалуйста, ради всего святого, никому об этом не говорите, прошу вас. Об этом никто не должен знать.

– Тогда объясни, что все это значит? – спросила мисс Финч, наклонив набок голову. – И где, в таком случае, Скарлет?

Слезы покатились у меня по щекам, и я прошептала:

– Она умерла.

– Это правда? – не поверила мисс Финч. Вид у нее был ошеломленный.

Я утвердительно кивнула.

– Как это случилось?

– Не знаю, – всхлипнула я. – Потому мне и нужно оставаться здесь, чтобы выяснить это. И я никому не могу признаться в том, кто я на самом деле, иначе она меня… – Я в ужасе прикрыла свой рот ладонью.

– Айви, тебя кто-то заставляет выдавать себя за Скарлет? Потому что в противном случае… – Мисс Финч неожиданно поднялась на ноги и встала, тяжело опираясь о рояль. Потом она стиснула свои кулаки и сказала: – Не надо, ничего не говори мне. По-моему, я точно знаю, кто это.

Глава двадцать третья

Мне с трудом верилось в то, что произошло. Я была уверена в том, что очень точно копирую Скарлет – буйный нрав, неряшливая школьная форма и все такое прочее. Я вот даже Пенни пощечину дала! Одним словом, когда я бежала из балетного класса в свою комнату, чтобы переодеться к обеду, мне казалось, что каждая встречная в коридоре ученица подозрительно на меня косится.

Если мисс Фокс узнает, что я проболталась и выдала свою тайну, она убьет меня. Или, что еще хуже, до конца жизни заставит быть рядом с Пенни.

Мне кажется, что мисс Финч сказала мне далеко не все, но я побоялась дольше оставаться с ней с глазу на глаз и сбежала. А мисс Финч… Она знала правду обо мне.

Я сидела в столовой и чувствовала себя так, будто мои мозги переплелись и затянулись сотнями узелков, и у меня нет ни малейшего представления о том, как их распутать. Задумавшись, я сидела над своей тарелкой так долго, что налитый в нее суп совершенно остыл.

Ариадна легонько ткнула меня в бок, я очнулась и через силу проглотила несколько ложек.

– Набирайся сил, тебе еще потом убираться здесь вдвоем с Пенни, – шепнула Ариадна.

Я застонала и выпустила ложку из руки. Да, конечно, только уборки вдвоем с Пенни мне сегодня и не хватало для полного счастья!

На наш стол упала тень. Я обернулась и увидела стоявшую позади меня мисс Фокс.

– Надеюсь, ты не забыла о своих сегодняшних вечерних обязанностях? – спросила она.

– Нет, мисс, – тусклым голосом ответила я.

– Хорошо, – кивнула мисс Фокс и легонько похлопала меня по плечу своей тростью.

– О, господи, – придушенно пробормотала Ариадна.

Мисс Фокс прошла дальше, к работницам столовой. О чем она с ними говорила, я не слышала, но и без этого все было понятно. Мисс Фокс объясняла, что сегодня убирать в столовой им не нужно.

Постепенно все вокруг заканчивали обедать и уходили, а я продолжала сидеть на своем месте.

– Скоро увидимся, – сочувственно прошептала мне Ариадна. Она взяла свою тарелку, вилку, ложку и понесла их на мойку.

Вскоре столовая окончательно опустела, остались лишь мисс Фокс, Пенни и я. Работницы столовой ушли на кухню и закрыли за собой окно раздачи.

– Ну что же, девочки, – бодрым голосом сказала мисс Фокс. – Я хочу, чтобы эти столы блестели так, чтобы в них можно было смотреться как в зеркало. И полы тоже.

Пенни что-то проворчала себе под нос, я же просто молча кивнула.

Мисс Фокс вдруг резко и громко ударила своей тростью по полу, заставив нас с Пенни подскочить от страха.

– Тогда чего же вы ждете? Приступайте!

– Да, мисс, – хором ответили мы. Работницы столовой оставили нам щетки, совки для мусора, ведра, тряпки. Один только вид этих унылых предметов вызывал у меня тоску. А зал столовой… Он был такой большой, просто огромный!

Звонко щелкая своими каблуками по кафельным плиткам пола, мисс Фокс скрылась за двойными дверями столовой, а я взяла тряпку и начала протирать ближний ко мне стол.

Спустя пару секунд рядом со мной возникла Пенни и злобно прошептала:

– Поверить не могу, во что ты нас обеих впутала!

Мой разум советовал игнорировать ее, но та часть меня, которая копировала Скарлет, никак не хотела согласиться с таким решением. Не хотела и взяла верх. Короче говоря, я швырнула тряпку на пол и холодно процедила, глядя прямо в глаза Пенни:

– Я нас в это впутала? А может быть, ты? Кто первым начал? Кто нарочно вывалил мне на колени целую тарелку объедков?

– Все равно ты не имела права бить меня! – взвилась Пенни. – А кто из нас действительно заслужил порку, нам обеим хорошо известно.

Ну да, разумеется, снова выплывает на свет какая-то загадочная история, в которой я что-то сделала неправильно. Точнее, Скарлет что-то сделала неправильно. Узнать бы, что именно, а то ведь мне приходится продолжать начатую Скарлет битву, а делать это вслепую не слишком удобно.

– Послушай, Пенни, – сказала я. – Может, лучше просто займемся уборкой?

Такого поворота Пенни явно не ожидала, поэтому продолжать разговор не стала, просто взяла тряпку, отошла к одному из дальних столов и начала его вытирать.

После этого мы с Пенни не обменялись ни словом. К концу работы у меня от усталости ломило руки, но не так уж и сильно они болели, если сравнивать с побоями тростью.

Я взяла щетку и начала подметать пол. Вот тут-то Пенни вновь появилась передо мной и после долгого молчания сказала, уставившись на меня неподвижным тяжелым взглядом:

– Между прочим, я всерьез, чтоб ты знала.

– Ты о чем?

– О записке.

Уф! Записка! Она уже вылетела у меня из головы.

– Я не позволю тебе выйти сухой из воды, так и знай. – От волнения у Пенни затряслись губы.

– Прости, мне некогда, – ответила я и продолжила подметать пол.

Я старалась выглядеть совершенно спокойной, пыталась скрыть от Пенни, что записка, о которой она напомнила, на самом деле очень волнует меня и тревожит. Настолько тревожит, что становится не по себе находиться с Пенни с глазу на глаз в этом огромном зале, и даже перезвон ножей и вилок с кухни, где сидят работницы столовой, нисколько не успокаивает и уверенности не добавляет.

Пенни тоже вернулась к уборке, какое-то время работала молча, потом вдруг вскрикнула:

– Проклятье! – и швырнула свою щетку на пол. Я ждала, что будет дальше, но ничего не было. То есть Пенни просто подобрала щетку с пола и вновь принялась мести.

Прошла, казалось, целая вечность. Теперь все столы сверкали, на полу не осталось ни соринки. За высокими окнами столовой уже опустились сумерки. Я как раз собиралась отнести последний совок мусора в ведро, когда в столовую возвратилась мисс Фокс.

Она провела пальцем по крышке ближайшего к ней стола – я вспомнила, что то же самое она проделала, зайдя на кухню тетушки Фебы, и на секунду меня охватила острая тоска по дому.

– Хм, – сказала мисс Фокс. – Неплохо. Совсем неплохо. Для начала. Завтра, я надеюсь, будет еще лучше.

Змея! Я стояла и молча смотрела куда-то чуть выше головы мисс Фокс. Столовая была безукоризненно чистой, об этом знала я, и мисс Фокс об этом тоже знала.

А вот Пенни выдержки не хватило, и она запричитала:

– Эта уборка заняла у нас целую вечность, мисс! Вы только посмотрите на мои руки! Я же их почти до крови стерла!

– Прекрасно! – воскликнула мисс Фокс, и у нее в глазах зажглись злые огоньки. – Прекрасно! Тяжелая работа вырабатывает характер. Если завтра вы потрудитесь в два раза больше, чем сегодня, то и характер у вас станет сильнее вдвое. Замечательно, правда?

Пенни рухнула на ближайший стул и повесила голову.

– Мы можем идти, мисс? – спросила я, опрокидывая совок в мусорное ведро.

– Да, – отрезала мисс Фокс и вышла из столовой, не прибавив к этому ни слова.

Направляясь к двери, я проходила мимо Пенни. Она по-прежнему сидела, обхватив руками свою голову. Я могла бы уйти молча, но почему-то решила попрощаться с ней, и сказала:

– Пока!

– Пропади ты пропадом! – ответила Пенни, не поднимая головы.

Да я уже пропала пропадом, чтоб ты знала!

Потом я долго лежала в ванне, отмокала. Кончилось тем, что пришла классная дама, постучала в дверь и сказала, чтобы я вылезала – пора ложиться спать. Я, собственно, не возражала. Вылезла, вытерлась и отправилась к себе.

Когда я зашла к нам в комнату, Ариадна уже спала при включенном свете. Я невольно улыбнулась – во сне она казалась такой милой, такой беззащитной! И засыпала так легко, как ребенок.

Мне, конечно, тоже не помешало бы хорошенько выспаться, однако я первым делом полезла под матрас и вытащила дневник Скарлет. Села на пол, разложила по порядку исписанные странички, в сотый, наверное, раз просмотрела их, но, как всегда, не нашла для себя ничего нового.

Затем я встала с пола, посмотрела на свое отражение в зеркале на туалетном столике. Из оправы на меня посмотрело бледное лицо с плотно сжатыми губами. Ничего интересного или нового на этом лице тоже не обнаружилось.

Вздохнув, я вновь собрала разрозненные странички.

Уложила их в кожаный переплет, по традиции погладила пальцем вырезанные на нем буквы «С.Г.» и вернула дневник в его потайное место.

Вздыбились занавески. Я встала и обнаружила, что окно открыто, и дверь комнаты тоже приоткрылась, отсюда и возник сквозняк. Я закрыла окно, плотнее затворила дверь, выключила свет и нырнула в постель.

Уже погружаясь в сон, я вдруг подумала: «Если мисс Финч знает, кто я на самом деле, то наверняка она сможет рассказать мне о том, что здесь произошло перед смертью Скарлет». Додумать эту мысль я не успела, так как моментально уснула.

На следующий день Пенни вела себя еще хуже, чем обычно. На каждом уроке при любой возможности она делала все, чтобы подставить меня перед учителями.

На уроке латинского языка, как только учительница поворачивалась спиной к классу, она роняла свою ручку, разбрызгивая во все стороны чернила, и тут же начинала кричать: «Это сделала Скарлет, мисс!» В конце концов я получила пару ударов линейкой по своим незажившим пальцам.

На уроке биологии Пенни постоянно подталкивала меня под локоть, в итоге у меня в тетрадке вышли настоящие каракули. Миссис Колфилд велела мне остаться после урока и десять раз написать «Я должна писать аккуратно».

Ну а на домоводстве Пенни «случайно» опрокинула целый пакет муки на наш с Ариадной рабочий стол. Ариадне пришлось собирать муку, а мне отчищать свое платье в туалете.

Но еще более странным, на мой взгляд, было то, что сегодня Пенни совершенно не ворковала и не перешучивалась со своими подружками. Более того, когда мы выходили из класса после домоводства, Надия обняла Пенни и сказала:

– Надеюсь, ты от нее бешенством не заразилась?

Пенни не только не поддержала шутку, но зло отпихнула от себя Надию и коротко отрезала:

– Заткнись.

– Какая муха тебя укусила? – оторопела Надия.

К продолжению их разговора я прислушиваться не стала, мне пора было спешить в балетный класс.

Собственно говоря, именно с этого момента события начали развиваться странно. Точнее, еще более странно. Мисс Финч снова не было на уроке, но не было, к счастью, и мисс Фокс, готовой загнать нас в бассейн, например. А была просто записка на рояле, в которой мисс Финч просила нас позаниматься сегодня самостоятельно.

После этого урока я вернулась к себе в комнату несколько разочарованной. Ариадна уже приползла со своего хоккея, даже успела переодеться и сидела сейчас на кровати, пытаясь одновременно шить и читать книжку. Судя по внешнему виду Ариадны, сегодняшняя тренировка обошлась для нее без серьезных увечий.

Когда я спросила, так ли это, Ариадна лукаво подмигнула мне и ответила:

– Учусь понемногу. Поняла, что мячи не надо забивать, от них увертываться нужно.

Я понимающе хихикнула и присела на свою кровать.

– Да, кстати, – сказала Ариадна, откладывая в сторону книгу, – пока я увертывалась на хоккейной площадке от мячей, мне в голову пришла одна идея. Ты церковь школьную знаешь?

– Ну, знаю, и что дальше?

– Скарлет написала о том, что надо искать, стоя на коленях, верно? Ну вот, я смотрела на церковь со стороны хоккейной площадки и вдруг подумала – молитва! Как принято молиться? Стоя на коленях. А где принято молиться? Правильно, в церкви! Так, может быть, нам стоит осмотреть церковные скамьи?

Я кивнула. Идея Ариадны мне очень понравилась и с каждой секундой начинала нравиться все больше и больше. Пожалуй, церковь оставалась единственным местом, где мы еще не пытались искать.

– Слушай, Ариадна, по-моему, ты просто гений, – сказала я.

– Очень может быть! – не стала отказываться Ариадна. Она вскочила с кровати, ее шитье полетело на пол. Я наклонилась, подняла кусок холста. На нем в окружении ярких, вышитых крестиком цветков красовались два слова: «Лучшие подруги». У меня от этих слов потеплело на душе. Я осторожно положила вышивку на кровать Ариадны и поморгала своими повлажневшими глазами. Еще никогда в жизни у меня не было лучшей подруги. Если не считать Скарлет, разумеется.

А Ариадна уже собралась, схватила свою сумочку.

– Я думаю, школьные правила не запрещают в любое время посещать церковь, а? – весело сказала она.

Церковь находилась немного восточнее школы, стояла посреди лужайки, к которой с одной стороны примыкала сама школа, с другой – спортивные площадки. Рядом с церковью сохранилось небольшое старое кладбище, появившееся еще в те времена, когда школьное здание было поместьем владельца этих земель. Но хотя я знала, что церковное кладбище появилось лет сто, а то и двести назад, мое воображение немедленно заселило его мертвыми ученицами.

Само собой разумеется, я постаралась прогнать эти ненужные фантазии еще до того, как мы побрели по некошеной лужайке среди глубоко ушедших в землю могильных плит.

Как и в большинстве других храмов, двери школьной церкви никогда не запирались, просто были плотно прикрыты.

Я не без труда толкнула тяжелую дверь, заглянула внутрь и сказала шепотом шедшей позади меня Ариадне:

– Пусто!

Эхо наших шагов по крытому керамической плиткой полу отражалось от стен и уносилось вверх, под купол. Внутри церковь была ярко освещена солнечными лучами, проникавшими сюда сквозь высокие сводчатые витражные стекла.

– Откуда начнем? – нетерпеливо прошептала Ариадна. В принципе мы могли бы и не шептать, конечно, однако нам обеим казалось, что разговаривать в церкви в полный голос… ну, нехорошо, что ли. Неправильно.

Я осмотрела деревянные, потемневшие от времени церковные скамьи. На спинке каждого сиденья виднелся медный номерок. Если есть номера – это хорошо, это может упростить нам задачу.

– Откуда начнем? – переспросила я. – Давай с тринадцатого номера, это любимое число Скарлет.

Ариадна весело припустила вдоль скамей, вслух повторяя номера, потом вдруг резко остановилась и сказала:

– А здесь нет тринадцатого номера. Двенадцатый, а потом сразу четырнадцатый. А тринадцатого нет, наверное, потому, что это число многие считают несчастливым.

– Ага, для церкви это число несчастливое, а для нашей с тобой комнаты, значит, ничего? Сойдет? – фыркнула я. – Ну, ладно. Тогда давай поищем четвертый номер.

Как вы, наверное, помните, четвертый номер уже встречался на нескольких тайниках Скарлет – ванная комната, стойло в конюшне…

Однако в церкви этот номер – четвертый – не прошел. Сиденье номер четыре оказалось в самом первом ряду, открытое спереди. Нет, в таком месте ничего не спрячешь.

– Так… попробовать, что ли, места, которые мы со Скарлет всегда занимали, когда ходили в церковь у нас дома? Я думаю, Скарлет и здесь, скорее всего, на том же месте сидела.

Я нашла «нашу» скамью и пошла вдоль нее. Скамья была точно такой же, как любая скамья в любой церкви, с жесткими деревянными сиденьями, сборниками псалмов и подушечками, на которые встают коленями, когда молятся. На подушечках виднелись имена их владельцев.

– Теперь поищем внизу.

Мы с Ариадной опустились на четвереньки, принялись рыться на полу под скамьей. Там оказалось ужасно пыльно, и Ариадна немедленно принялась чихать, а меня начал разбирать смех; глядя на нее, и я прикрыла ладонью свой рот – чтобы и смех сдержать, и пыли не наглотаться.

На сиденье и на полу под ним я ничего не нашла и спросила у рывшейся под передней частью скамьи Ариадны:

– Ну как там у тебя, есть что-нибудь?

Ариадна еще раз чихнула, вытащила из кармана платок и ответила, вытирая свой нос:

– Ноль.

Я покачала головой, присела на сиденье.

– Разве что здесь еще посмотреть, – сказала я, указывая рукой в сторону псалмов и подушечек.

– Угу, можно, – прогудела Ариадна сквозь свой платок.

Я еще раз проверила номер сиденья – да, все в порядке, оно самое, номер двадцать четыре.

– Давай я коврик посмотрю, а ты в псалмах поройся, – предложила я, протягивая Ариадне книжечку.

На лицевой стороне молитвенной подушечки крестиком была вышита картинка – пастух со своим стадом. Судя по качеству, вышивала ее какая-то не самая умелая рука. Особенно грубыми, даже нелепыми выглядели стежки на одном краю подушечки.

Я внимательнее присмотрелась к ним и прошептала:

– А вот это, пожалуй, оно самое и есть. Такое впечатление, что здесь в подушечку что-то засунули, а потом снова зашили.

Я принялась разрывать грубо зашитый край. Ариадна тем временем закончила осматривать сборник псалмов – и так его пролистала, и этак, и потрясла, раскрыв обложку, листами вниз. Ничего. Точнее, одни псалмы и больше ничего.

Мне было неловко за то, что я – пусть даже из самых добрых побуждений – порчу церковное имущество, и я шептала, разрывая нитки:

– Прости меня, Отец небесный, за то, что я разодрала твою молитвенную подушечку.

Услышав меня, Ариадна улыбнулась и сказала:

– В воскресенье возьму с собой иголку и нитку и зашью эту подушечку, станет как новенькая, даже лучше.

Разодрав, наконец, грубо зашитый край, я запустила руку внутрь подушечки. Она оказалась набитой… бумажными шариками?

Я принялась вытаскивать их. Это действительно оказались шарики, свернутые из бумаги. Обычной бумаги.

– А исписанной бумаги там нет? – печально спросила Ариадна.

– Нет… Хотя… – Я высыпала на пол всю остававшуюся в подушечке набивку, десятка полтора бумажных шариков. Они раскатились в разные стороны, и тут среди них мелькнул один шарик, покрытый написанными знакомым почерком буквами. – Есть!

Ариадна восторженно пискнула и беззвучно зааплодировала кончиками пальцев.

Я села на сиденье, расправила на коленях бумажный шарик и начала читать.

«Дорогой дневник!

Случилось такое, что ты не поверишь! Все началось, когда я захотела достать мою щетку для волос, ту самую, у которой на ручке серебряная пластина с мамиными инициалами. Я перерыла всю комнату и поняла, что щетка не потерялась. Ее украла Вайолет, я знала это.

Я решила, что на этот раз спуску Вайолет не дам, и весь первый урок сидела как на иголках – у меня руки чесались, вот как хотелось поскорее до нее добраться. А добраться до Вайолет мне удалось уже на следующем уроке, это было домоводство. Сначала я просто накричала на Вайолет, а она нарочно вынула мою щетку из своей сумки и начала причесываться. На ручке щетки тускло блестела серебряная пластинка, и на ней любой мог прочитать буквы «Э.Г.». Я с ненавистью смотрела на Вайолет, а она только смеялась и продолжала причесываться ворованной щеткой.

Миссис Вивер в этот момент стояла спиной к классу, помогала кому-то из девочек точно раскроить ткань. Я воспользовалась этим, подошла к Вайолет и потребовала отдать мне мамину щетку для волос. Вайолет слегка подтолкнула локтем Пенни, и они вместе захихикали.

– Отдай щетку назад. Немедленно, – сказала я и схватила Вайолет за руку.

Она как ни в чем не бывало поморгала своими коровьими глазами и ответила:

– Не понимаю, о чем ты, Скарлет. Это моя щетка для волос.

– Это ее щетка, Скарлет, ее щетка, – подхватила Пенни. – Ты что, с ума сошла? Оставь нас в покое!

Я выхватила щетку, а Вайолет тут же захныкала:

– Мисс Вивер, мисс Вивер! Скарлет мою щетку для волос украла!

Ну, тут уж я совсем контроль над собой потеряла. Схватила со стола ножницы, вцепилась Вайолет в ее ухоженные локоны да и откромсала их сколько смогла.

Отрезанные волосы Вайолет остались у меня в руке, они были похожи на сухие мертвые листья. А Вайолет принялась визжать так, будто я ее зарезала.

Разумеется, меня за это выпороли и лишили обеда. Плевать. Моя месть того стоила.

Вайолет еще пожалеет о том дне, когда она сделала Скарлет Грей своим врагом!»

– О, боже, – вздохнула Ариадна, читавшая, глядя мне через плечо.

Я перевернула страничку.

«Дорогой дневник!

Мне кажется, я все-таки сумела сломить Вайолет. Она перестала дразнить меня, прекратила делать мне гадости. Если честно, она вообще перестала общаться со мной. И шпионить за мной тоже прекратила, насколько я могу заметить, и мои вещи больше не трогает. Такого с Вайолет еще никогда не было, и ее нынешнее поведение начинает все больше настораживать и даже пугать меня.

Несколько раз она даже не приходила ночевать, и проснувшись поутру, я видела ее постель совершенно нетронутой со вчерашнего вечера. Если Фокс узнает об этом, она всыплет Вайолет по первое число.

Вайолет перестала следить за своими волосами. Очень коротко остригла их и прекратила расчесывать. В таком виде она стала похожа на мальчика. Между прочим, ей это идет.

А вот Пенни продолжает психовать. При каждой встрече кричит на меня, а на днях во время занятий в балетном классе так ударила меня по ноге, что синяк оставила. И сегодня тоже весь урок приставала ко мне, пыталась какую-нибудь гадость сделать.

В конце концов, мисс Финч не выдержала, велела Пенни остаться после урока и двадцать раз написать, что она не будет больше так себя вести, однако из своей балетной группы ее пока что не прогнала. Но я и с Пенни вскоре за все расквитаюсь, обещаю. Заставлю и ее тоже оставить меня в покое».

– Ну, дела, – сказала Ариадна у меня над ухом.

– Хотелось бы мне узнать, что это вдруг случилось с Вайолет, – нахмурилась я. – Погоди, тут еще что-то есть.

И я разгладила еще один мятый бумажный листок.

«Дорогой дневник!

Я совершила что-то ужасное. Я не должна была этого делать, я знаю, но просто я была в таком гневе!»

Ариадна сильно сжала мне плечо.

– Что же на этот раз ты натворила, Скарлет? – со страхом прошептала я.

«Сегодня после урока в балетном классе Пенни столкнула меня с ведущей в подвал лестницы. Этого никто не видел, поскольку мы с Пенни сегодня уходили последними, а мисс Финч ушла с урока чуть раньше, еще до звонка, потому что ей был назначен прием у доктора. Короче говоря, когда я поднялась почти до конца лестницы, Пенни повернулась и сильно ударила меня в грудь. Я потеряла равновесие и скатилась вниз, пересчитав по пути все ступеньки.

У подножия лестницы я посидела немного, даже поплакала, потому что знала, что меня никто не увидит. Потом я снова начала подниматься по лестнице и вдруг увидела лежащий на одной из ступенек бледно-голубой бант, который всегда носит в своих волосах Пенни. Очень приметный бант.

Этот бант и натолкнул меня на одну идею…

Идея была ужасная, и мне очень-очень стыдно за себя. Но тогда я зашла в подсобку для уборщиц и нашла там тяжелый молоток. Этим молотком я разбила рояль мисс Финч. Орудуя молотком, я вспоминала все, что мне сделали Вайолет и Пенни, и от этого все больше и больше приходила в ярость. Когда рояль был безнадежно изуродован, я бросила молоток на пол, а рядом с ним положила якобы выпавший из волос Пенни голубой бант. После этого я бросилась к мисс Фокс и со слезами рассказала ей о том, что видела, как Пенни разбивает рояль. Почему она это сделала? Не знаю, наверное, хотела отомстить мисс Финч за то, что та наказала ее. Услышав все это, Лисица пришла в ярость.

И вот сейчас я сижу в своем потайном месте на крыше, сижу и представляю, каким станет лицо Пенни, когда мисс Фокс доберется до нее.

Но когда я начинаю думать о мисс Финч и о том, что она почувствует, узнав про рояль, мне становится не по себе и на душе начинают скрести кошки.

На этот раз я зашла слишком далеко и не знаю, как мне быть дальше».

Какое-то время мы с Ариадной просто молча сидели, глядя на исписанные страницы. Я всегда знала, что Скарлет безрассудная, но чтобы настолько?

Однако, несмотря на все, какой-то тихий голос шептал у меня в голове: «Все это ужасно, конечно, но ведь могло быть хуже, правда?»

– Неудивительно, что Пенни тебя ненавидит, – глухо заметила Ариадна.

– После этого Пенни выгнали из балетного класса, – кивнула я. – Но, может быть, она не знает о том, что это сделала Скарлет?.. Если Пенни просто подозревает ее, то это совсем другое дело.

Я чувствовала, что мы как никогда близко подошли к тайне моей сестры, но при этом на руках у нас по-прежнему были лишь кусочки головоломки, никак не желавшие складываться в единую картину.

Мы с Ариадной удрученно поднялись на ноги, я, как обычно, спрятала найденные странички дневника у себя за поясом платья. Пришла пора возвращаться к себе в комнату, если мы не хотим опоздать на обед.

Я вернула разодранную молитвенную подушечку на место, надеясь на то, что до воскресенья никто не обнаружит, что она испорчена. Когда мы вышли из церкви, на улице шел дождь, и нам пришлось бежать под его струями к черному ходу школы по громко хрустевшему под нашими шагами гравию. Дождь был сильным, настоящий ливень, и я молилась о том, чтобы он не размыл чернила на спрятанных под промокшим поясом платья страничках дневника.

Ариадна первой добежала до низенькой темной двери черного хода, толкнула ее, и мы обе ввалились внутрь, промокшие до нитки.

– Ну и дела, – проворчала Ариадна, смахивая со своих ресниц дождевые капли.

Затем мы добрались до своей комнаты, вошли в нее, все еще оставаясь под впечатлением последних страниц из дневника Скарлет.

– Ну и дела, – повторила Ариадна, закрывая за нами дверь спальни. Я уж подумала было, что она забыла все остальные слова, но нет, потому что дальше она сказала: – А у твоей сестры характер был что надо.

– Какой уж был, – пожала я плечами, присаживаясь к туалетному столику, чтобы разгладить вынутые из-под платья чуть влажные от дождя листочки.

Ариадна улыбнулась, но выглядела при этом какой-то растерянной. Мне кажется, я понимала ее. До сих пор мир Ариадны был таким простым, таким понятным и замкнутым, и вдруг в него начали просачиваться извне неведомые ей прежде темные, мрачные вещи. По моей вине, между прочим.

– До обеда полчаса осталось, – объявила она.

– Хорошо, – вздохнула я, вспомнив о том, что после обеда мне вновь предстоит убираться в столовой вместе с Пенни. – Я сейчас, только эти странички спрячу.

Я положила новые странички дневника на свой туалетный столик. Чернила на них слегка размылись, однако прочитать все написанное не составляло труда.

Я опустилась на четвереньки, перевернулась на спину и заползла под свою кровать. Нашла знакомое отверстие в матрасе, сунула в него руку, ожидая, что ко мне в ладонь привычно скользнет книжечка в кожаном переплете с инициалами «С.Г.».

Книжечка не появилась. Я пошевелила рукой, засунула ее глубже, ободрав тыльную сторону ладони о пружины матраса.

Ничего…

Дневник исчез.

Глава двадцать четвертая

– Ариадна, ты дневник не трогала? – спросила я.

– Нет, – словно издалека, долетел ко мне под кровать голос Ариадны. – Зачем мне было его брать?

Тяжело и часто дыша, я выбралась из-под кровати. Вид у меня, наверное, был еще тот – влажные свалявшиеся волосы, мокрое платье с прилипшими к нему кусочками матрасной набивки.

– Он исчез!

– Ты уверена? – тревожно переспросила Ариадна. – Может, сама переложила его куда-нибудь и забыла? Такое бывает.

Я схватила свою подушку, содрала с нее наволочку. Ничего. Стащила с кровати все простыни и одеяла.

Затем распахнула все дверцы гардероба, выдвинула все ящики…

Ничего.

– Остановись, Айви, – шепнула Ариадна, но я не слушала ее.

Я должна найти дневник, а он был где-то здесь. Где же еще ему быть, правда?

Вскоре Ариадна оставила попытки успокоить меня и сама начала повсюду искать пропавший дневник.

Прошло немного времени, и весь пол в нашей комнате уже был завален одеждой и обувью, книгами и скинутыми с кроватей простынями. Наконец я обессиленно присела на кровать, безвольно опустила руки.

Дневник исчез. Его украли. Украли единственную вещь, которая все еще связывала меня со Скарлет. Вещь, которую она оставила мне и больше никому. Украли дневник, в котором хранятся все ее тайны. И все мои секреты тоже.

– Моя сестра… – сказала я, уставившись невидящим взглядом на стену. Ариадна села рядом со мной, обняла меня за плечи, и я тут же начала всхлипывать. – Кто это мог сделать? Кто украл ее дневник? – Я в отчаянии трясла головой, чувствовала, как катятся по моим щекам слезы. – Никто же ничего о нем не знал!

Ариадна тоже захлюпала носом и печально сказала:

– Не понимаю. Но я сама никому ни слова о дневнике не говорила. Честное слово!

Не знаю, что тут вдруг на меня нашло, но я схватила Ариадну за воротник ее платья и потребовала:

– Поклянись! Поклянись, что ни одной живой душе ничего не говорила!

– Клянусь, – прорыдала Ариадна. – Да ты что, Айви?

Наваждение отпустило меня так же внезапно, как и накрыло. Я отдернула свои пальцы от воротника Ариадны так, словно это была раскаленная сковорода.

– Прости. Ну, прости, – забормотала я. – Ах, Ариадна, что же нам теперь делать?

Мою подругу трясло. Она вновь, как в тот день, когда я впервые увидела ее, стала похожа на серую испуганную мышку.

– Так кто же забрал дневник? – повторила я. – Если это мисс Фокс, то мне конец. А что, если это…

Странно, но я только сейчас вспомнила о той, что ненавидела меня больше всего на свете. Точнее сказать, Скарлет она ненавидела всей душой.

Я топнула ногой, торопливо стерла слезы со щек и негромко, но грозно сказала:

– Ну, ведьма, погоди.

– Айви, дорогая, ты что?

– Это она украла дневник. Точно, она. И я убью ее за это, – процедила я, стискивая кулаки.

– Да кто она, кто?

– Пенни, – коротко бросила я. Теперь меня, как и Ариадну, тоже трясло, но не от страха, а от гнева. Я заставлю эту дрянь расплатиться за все, что она сделала моей сестре, а теперь еще и мне.

И я бросилась к двери нашей комнаты. Кажется, Ариадна пыталась меня удержать, не знаю. Я, честно говоря, не заметила. Я быстро шла по коридору, и вид у меня наверняка был дикий, бешеный. Только сейчас, оказавшись в коридоре, я вдруг сообразила, что понятия не имею, в какой комнате живет Пенни. Недолго думая, я принялась громко стучать подряд во все двери, мимо которых проходила. Двери открывались, из них высовывались девочки, а потом долго провожали меня взглядом.

Некоторые успевали даже спросить меня о чем-то, как, например, Анна Сантос из восьмой комнаты, но я им не отвечала.

Наконец из очередной двери высунулось лицо Надии Сайяни.

– Что надо? – неприязненно спросила она, увидев меня.

– Где Пенни? – грозно спросила я, вставляя ногу между косяком и дверью.

Надия завозилась, пытаясь лягнуть меня, чтобы захлопнуть дверь.

– Откуда я знаю? – зло прошипела она. – Она никогда не говорит мне, куда пошла.

– Эй, по-моему, она вверх по лестнице направилась, – окликнула меня Анна.

Я до сих пор никогда не забиралась на верхний этаж и, честно говоря, считала, что там нет ничего интересного.

– Ты уверена? – переспросила я.

– Да, да, – закивала Анна. Вид у нее был слегка испуганный. – Иди и сама посмотри!

Я в последний раз смерила Надию взглядом и поспешила к лестнице. Она была деревянной, ступени гулко гремели у меня под ногами. Чем выше я поднималась, тем ниже опускался потолок – на самом верху он стал таким низким, что я едва не касалась его своей макушкой. Над лестницей в покатую крышу был врезан большой застекленный люк, сквозь который сюда проникал свет. Сейчас люк был покрыт снаружи каплями дождя, а его нижний край приподнят.

К этому краю вели приступки, я поднялась по ним и шире раскрыла люк. Передо мной открылся плоский кусок крыши, а на нем, чуть вдали, силуэт. Пенни.

Я выкарабкалась наружу. Дождь стал тише, но до конца еще не прекратился, продолжал падать мелкими каплями. Этот участок крыши оказался широким, слегка углубленным в скат, а по его краям сквозь крышу поднимались к небу трубы каминных дымоходов. Я осторожно двинулась вперед по скользким, потемневшим от дождя и времени черепичным плиткам.

Пенни стояла спиной ко мне и смотрела вдаль, на подернутые дымкой дождя луга и деревья. В руке у нее темнел какой-то предмет. Виден этот предмет был довольно плохо, но мне и не надо было рассматривать его во всех деталях, я и без этого знала, что это.

– Пенни! – громко крикнула я, приближаясь к ней и стиснув кулаки.

Она обернулась. Ветер трепал ее вьющиеся рыжие волосы, играл со съехавшим набок голубым бантом.

– Ты это ищешь? – спросила она, показывая мне дневник. – Слушай, Айви, ты кто такая, вообще?

Я потянулась к дневнику. Больше всего я сейчас боялась, что ветер выхватит свободно лежащие внутри кожаной обложки листы и они разлетятся по всему школьному двору. Пенни опередила меня, быстро спрятала руку с дневником себе за спину.

– Я давно хотела найти что-нибудь, чем можно тебя унизить, – сказала она. – Или хотя бы доказать всем, что не меня одну следовало вышвырнуть тогда из балетного класса. Но это! – Она потрясла дневником у себя над головой. – Это бесценно!

Я старалась успокоиться и дышать ровнее.

– Но как ты сумела его найти, Пенни? Тебе кто-то подсказал? Кто?

– Ты сначала научись закрывать дверь в свою комнату так, чтобы никто не смог заглянуть в нее снаружи, – ехидно ухмыльнулась Пенни.

– Ах, ты…

– Ты что думаешь, я хуже тебя, что ли? Нет, ничем не хуже. Вот погоди, увидишь, что тебя ждет, когда я покажу этот дневничок мисс Фокс!

Я поправила упавшую мне на лоб мокрую прядь и спокойно ответила:

– Покажи и обнаружишь, что она об этом давным-давно знает.

Мои слова сильно озадачили Пенни. Она склонила голову набок и попятилась назад, к дымоходам.

– Что? – переспросила она. – Мисс Фокс известно о том, что ты не Скарлет?

– Само собой, – кивнула я. – Лисице известно все. Ты ничего не добилась. Скарлет здесь больше нет. Есть только я. – Я двинулась к Пенни, протянув вперед руку с раскрытой ладонью, как если бы подходила к дикому зверю. – Так что просто отдай мне дневник, Пенни, и закончим на этом. Я серьезно тебе говорю.

Пенни повернула голову в сторону, тряхнула своими мокрыми волосами.

– Ты блефуешь, – плоским, лишенным выражения голосом сказала она, глядя куда-то поверх крыши.

Я же не сводила глаз с правой руки Пенни, в которой она держала дневник Скарлет в кожаной обложке. Я смотрела на дневник и молилась о том, чтобы дождь не размыл в нем чернила, а ветер не разбросал его листы во все стороны.

– Пенни, прошу тебя. Ничего ты мне не сделаешь, потому что с самого начала это была задумка мисс Фокс – выдать меня за Скарлет. И то, что в той истории с роялем, когда тебя выгнали из балетного класса, была виновата Скарлет, ты с помощью этого дневника тоже не докажешь. Он может только навредить тебе, понимаешь?

Разумеется, в истории с роялем она ничего доказать не сможет, эти листочки не здесь, они в комнате номер тринадцать хранятся.

– Хочешь, чтобы я поверила в то, что мисс Фокс знает обо всем этом? Тогда объясни, почему в дневнике сказано, чтобы ты ей не говорила? О чем не говорила? Ну, давай колись, я же весь дневник прочитала!

И в этот момент я услышала голос, окликающий меня по имени сквозь шум дождя и свист ветра.

Ариадна. Это она вылезала сейчас из люка на мокрую крышу.

– Осторожнее, Ариадна! – крикнула я ей, хотя и не была уверена, услышит ли она меня. Неуверенно шагая по мокрым черепичным плиткам, Ариадна приближалась ко мне.

Я перевела взгляд на Пенни.

– Твоя жалкая серая мышка тоже обо всем знает? Вот умора…

– Послушай, Пенни…

– Нет, это ты послушай! Все думают, что могут дурачить меня! Нет, с меня хватит, я этого больше не потерплю! – зло выкрикивала Пенни. – Это я – слышишь, я! – достойна быть первой в балетном классе!

Я стояла, смотрела Пенни в лицо, слышала, как пыхтит у меня за спиной Ариадна.

– Так ты просто завидуешь, – сказала я, хотя мне самой было трудно в это поверить.

– Да, конечно, я завидую! Я всегда была самой лучшей танцовщицей в школе! Я была лучше, чем Надия, лучше, чем ты и твоя гадкая сестра! Я была лучшей, а вы меня этого лишили.

На щеках Пенни блестели капли, причем я была уверена, что это смешавшиеся с дождем слезы. Об этом говорили глаза Пенни – мокрые и покрасневшие. Но даже ее слезы не могли погасить пылающий в моей душе гнев.

– Ты самовлюбленная дура, Пенни! И ничего хорошего ты не заслуживаешь!

Пенни швырнула дневник себе под ноги и с визгом бросилась на меня. Сбила меня, повалила спиной на мокрую крышу, попыталась ударить меня по лицу, но я, собрав все силы, сумела оторвать ее от себя.

Мимо меня промелькнула Ариадна, она уже тянулась за дневником, когда у нее на скользких черепичных плитках поехали ноги. Ариадна упала, и ее стремительно понесло прямо на трубу дымохода.

Я с ужасом увидела, как она ударилась головой о потемневший мокрый камень, а затем безжизненно осела на крышу.

– Ариадна! – закричала я и поползла к ней, но передо мной внезапно появилась Пенни. Она наклонилась, сильно дернула меня за волосы и крикнула:

– Ну как, нравится? – Затем Пенни ударила меня под ребра носком своей туфли и снова закричала: – А так нравится? Лживая мерзавка! Такая же, как твоя сестра!

Кожа у меня на голове под волосами горела огнем, но я, не обращая на это внимания, пыталась вырваться, чтобы приблизиться к Ариадне. Мне очень не нравилась темная лужица, которая начала скапливаться вокруг головы моей подруги.

– О, нет, – прошептала я.

Пенни ослабила свою хватку, она тоже заметила неподвижно лежащую под мелким дождем Ариадну.

Время замедлило свой бег. Пенни споткнулась.

А я бросилась вперед.

Глава двадцать пятая

– Очнись, Ариадна! – крикнула я.

Спустя несколько секунд веки Ариадны дрогнули, и она начала стонать.

Слава богу, она жива!

– Ариадна, ты в порядке?

– Да, – прошептала она.

Почувствовав невероятное облегчение, я схватила дневник, прижала его к своей груди и перекатилась в сторону. Теперь я оказалась в опасной близости от края плоской части крыши, и у меня закружилась голова, когда я увидела далеко внизу верхушки деревьев и землю.

Пенни мрачно наблюдала за тем, как я карабкаюсь дальше от края пропасти, и сказала, шумно дыша:

– Ну, вернула ты себе этот дурацкий дневник, и что? Все равно я знаю теперь все твои мерзкие тайны.

Слегка пошатываясь, я поднялась на ноги и только сейчас почувствовала, что промокла до нитки.

– А у меня есть твое признание, – сказала я.

– Это ничего не значит! – взвизгнула Пенни. – Я по-прежнему могу кому угодно рассказать, кто ты на самом деле!

Тут зашевелилась Ариадна. Она закашлялась, а потом что-то сказала, но так тихо, что я ничего не расслышала сквозь шум ветра.

– Что? Что она сказала? – требовательным тоном спросила Пенни.

– Сделка, – громче повторила Ариадна своим надтреснутым голосом.

Не спуская глаз с Пенни, я подошла к своей подруге, присела рядом с ней.

– Какая сделка? – шепотом спросила я.

Ариадна приложила ладонь к ране на своей голове, из которой сочилась кровь, еще сильнее застонала, но потом сказала:

– Доказательство. У нас есть доказательство того, что Пенни подставили. Ты можешь сказать об этом мисс Фокс.

Пенни хоть и стояла поодаль, но держала свои ушки на макушке.

– И что ты предлагаешь, мышь серая?

А я уже поняла, что имеет в виду Ариадна. Показать мисс Фокс дневник я, разумеется, не могла, но ничто не мешало мне сообщить ей о проделке Скарлет. И тогда Пенни сможет вновь заниматься балетом, а меня… Ну что ж, меня, скорее всего, выгонят из балетного класса вместо нее.

Ариадна повернула ко мне голову и прошептала:

– Айви, у нас нет выбора. Иначе она всем растрезвонит.

Я поморщилась, повернулась к Пенни и неохотно сказала:

– Это правда, у нас есть страница, на которой Скарлет рассказывает о том, как она подставила тебя с тем роялем. Если ты поклянешься… – У Пенни глаза полезли на лоб. – Так вот, если ты поклянешься своей жизнью, что будешь держать свой рот на замке, я признаюсь в этом.

Закончив говорить, я затаила дыхание.

Пенни стиснула кулаки, а затем неожиданно села прямо на мокрую крышу. Посмотрела в серое небо, помолчала немного, а затем грустно сказала:

– Я всю жизнь мечтала стать балериной. Хорошей балериной. Такой, чтобы все любили меня.

– Что ж, тогда ты и я… и моя сестра… мы очень похожи друг на друга, ты не находишь?

– Я не такая, как ты, – хмуро заметила Пенни. Она еще немного помолчала и наконец приняла решение: – Хорошо. Ты расскажешь им, что ты – то есть Скарлет – разбила рояль. Но если мне не разрешат после этого снова заниматься балетом, считай, что наша сделка расторгнута.

Я посмотрела на Ариадну, которая все еще продолжала зажимать ладонью рану на голове. Дождевые капли падали, смешивались с кровью и розоватыми ручейками стекали у нее по щекам.

– Отлично, – сказала я. – Договорились.

Я подхватила Ариадну под мышки, помогла ей встать. Поднявшись, она всем телом повисла у меня на руке. Сжав в свободной руке дневник, я осторожно повела свою подругу к открытому световому люку.

Когда мы проходили мимо Пенни, та даже не шелохнулась.

– Как ты? – снова спросила я Ариадну.

– Отлично, – ответила она, но спустя буквально пару секунд закатила глаза, и у нее подломились ноги. Я обхватила Ариадну и на руках внесла ее внутрь школы.

У подножия лестницы собралась кучка девочек, все они возбужденно галдели, перекрикивая друг друга, а увидев нас, моментально замолкли, испуганно глядя на Ариадну, по лицу которой текла кровь.

Вперед выступила Надия, резко спросила, подбоченившись:

– Что там у вас наверху происходит? И где Пенни?

– Пойди сама и посмотри, – огрызнулась я в ответ.

– Никуда я не пойду в такую погоду!

– Да-да, в такую погоду и простудиться недолго! – поддакнула Этель.

На пререкания с ними у меня не было ни времени, ни желания.

– Вы что, не видите, что мне нужно отвести Ариадну к медсестре? Пропустите нас!

– О, черт, – пробормотала Надия, когда я со стонущей Ариадной на руках протискивалась мимо нее.

– Я помогу тебе, – сказала мне маленькая, робкая на вид девочка. Она подошла и закинула одну руку Ариадны себе на плечо.

– Спасибо, Дот, – пробормотала Ариадна.

Мы с Дот повели Ариадну по коридору, потом вниз по короткой лесенке и уперлись в белую дверь с крупно нарисованным на ней красным крестом. Дот осторожно постучала, но никто не откликнулся. Тогда в дверь забарабанила я – уже во всю силу.

– Что такое? – выглянула из приоткрытой двери медсестра. – К чему весь этот шум?

У медсестры были собранные в пучок темно-каштановые волосы и – редкий случай для этой школы! – дружелюбное лицо. На ее белом халате был приколот бейдж с надписью «Медсестра Глэдис».

– Моя подруга… она упала с лестницы, – солгала я. – Упала и головой ударилась.

Действовать сестра Глэдис начала без малейшего промедления.

– Давайте положим ее, девочки. Как тебя зовут, моя милая?

– Ари… ад… я… все хорошо, – пролепетала Ариадна.

Мы уложили ее на металлическую кровать. В медпункте стояли еще две такие же кровати, была раковина, столик со всем необходимым для оказания первой медицинской помощи и застекленный шкаф с висячим тяжелым замком. А еще здесь резко пахло хлоркой и чем-то «больничным».

– Боже, да вы же промокли насквозь! – воскликнула медсестра.

– А мы только что с улицы. Вошли в школу, и тут Ариадна вспомнила о том, что забыла одну нужную ей вещь. Побежала за ней, поскользнулась на ступеньках и упала.

Уф! Лгать с каждым днем мне становилось все легче и легче. Интересно, куда может завести такая привычка?

– Похоже, у нее сотрясение мозга, – Сестра Глэдис взяла влажную тряпочку и начала промокать рану на голове Ариадны, заставляя ее морщиться при каждом прикосновении. – Она, когда падала, ударялась обо что-то острое?

– М-м… Об угол бордюрного камня, может быть? – ответила я, продолжая громоздить ложь на ложь.

– Ладно, – задумчиво кивнула медсестра. – Давайте я для начала обработаю ее рану, мои дорогие, а потом Ариадне нужен будет долгий покой и отдых.

Я отошла, села на металлический стул рядом с Дот.

– Ариадна очень хорошая девочка, – сказала она, шмыгая носом. – Три раза прикрыла меня собой от мяча во время хоккейных тренировок.

– С вашей подругой все будет в порядке, – успокоила нас сестра Глэдис. Она выбросила свою тряпочку и потянулась за ватой. – Можете не волноваться.

Дот снова шмыгнула. Я улыбнулась ей и взяла Дот за руку.

– Ты права. Ариадна очень хорошая подруга, – шепнула я. Дот крепко стиснула мою руку.

Мы просидели в медицинском кабинете еще минут десять, потом медсестра сказала, что сейчас она даст Ариадне снотворное и та уснет.

– Сейчас вы идите по своим комнатам, девочки, – сказала она. – А завтра приходите проведать свою подругу. Обо всем случившемся я сделаю запись в журнале.

Мы неохотно покинули кабинет медсестры. Я молилась о том, чтобы Пенни не нарушила сделку, которую заключили на крыше.

Когда мы с Дот вернулись к себе на этаж, там все еще толпились ученицы. Девочки стояли, переговаривались и, кажется, совершенно забыли о том, что пора идти в столовую обедать. Я проскользнула в нашу комнату и спрятала дневник в нижнем ящике гардероба, под одеждой.

Возвращать его на прежнее место мне не хотелось, во всяком случае, до тех пор, пока я не удостоверюсь в том, что Пенни держит свое слово. Кроме того, я решила, что в гардеробе странички дневника быстрее просохнут. Спрятав дневник, я вернулась в коридор и смешалась с толпой.

Как выяснилось, я очень вовремя все успела сделать, потому что в ту же секунду по коридору разнесся грозный окрик:

– Что все это значит? Вы все должны уже сидеть в столовой!

Мисс Фокс. Только ее мне и не хватало.

Раздались нестройные выкрики «Да, мисс Фокс!», «Простите, мисс Фокс!», и все повалили к лестнице. Мисс Фокс наблюдала за этой суетой, уперев руки в боки.

– Постойте, мисс Грей, – остановила она меня. – Что у вас за вид? Вы вновь что-то натворили?

– Нет, мисс, – ответила я. – Это Ариадна. Она упала с крыльца, и мы с Дот отвели ее к медсестре.

– Да? – недоверчиво прищурилась мисс Фокс, и я побоялась, что сейчас она прикажет не морочить ей голову и выложить всю правду. Но она сказала лишь: – В столовую, живо. И чтобы без происшествий.

Без происшествий? Да нет, мисс Фокс, без новых происшествий никак не обойдется. Ведь я собираюсь в самое ближайшее время поставить вас в известность о том, что это Скарлет разгромила тогда рояль в классе мисс Финч.

Словно для того, чтобы напомнить мне о нашей сделке, в коридоре появилась промокшая насквозь Пенни.

– Мисс Винчестер, а у вас что за вид? – воскликнула мисс Фокс. – Вы похожи на утонувшую крысу! Немедленно идите и переоденьтесь. И вы, кстати, тоже, мисс Грей! Я никому не позволю появиться в таком виде у меня в столовой.

Я проследила взглядом за направлявшейся в свою комнату Пенни. Уже открыв дверь, она обернулась и сделала выразительный жест – раскрыла и вновь закрыла сложенные ладони. Книжечка. Дневник.

Четкое напоминание о том, что она в любой момент может разбить мой хрупкий мирок вдребезги.

Глава двадцать шестая

Очень странно было ночевать в комнате номер тринадцать одной, без Ариадны. Точно так же непривычно я чувствовала себя первое время после переезда в дом тетушки Фебы, где мне очень не хватало Скарлет.

Почти всю ночь я провела без сна – ворочалась, вздыхала, смахивала набегавшие на глаза слезы.

Уныло прошел и обед без Ариадны, после которого мне вновь предстояло убирать в столовой на пару с Пенни. Правда, здесь все обошлось без «происшествий», как любит выражаться мисс Фокс. Мы с Пенни просто разошлись по разные стороны и занялись делом. И до самого конца уборки не перекинулись ни словом, даже, по-моему, не взглянули друг на друга.

Чуть веселее дела пошли на следующий день, и это несмотря даже на то, что мне предстояло выполнить условия сделки с Пенни – рассказать Лисице об ужасном проступке Скарлет. Мысль о том, как это лучше сделать, гвоздем сидела у меня в голове.

Я навестила Ариадну, которая все еще оставалась под надзором медсестры Глэдис. Моя подруга лежала откинувшись на подушки. Голова обвязана бинтом, но глаза, в отличие от вчерашнего, ясные, взгляд вполне осмысленный. Хорошо. И провалов в памяти у Ариадны не было, это я обнаружила, как только подсела к ней на кровать.

– Ты собираешься сделать это? – шепотом спросила Ариадна. – Я имею в виду, рассказать про рояль?

– Конечно, – кивнула я. – Придется рассказать, куда деваться.

В течение всего урока в балетном классе я думала о том, что скажет мисс Финч, когда узнает правду о том рояле. Каждый раз, когда она хвалила меня за хорошо выполненный элемент, я тревожно вздрагивала.

Я мысленно проклинала свое отражение в зеркале. Прятавшаяся у меня в голове Скарлет на секунду высунулась и показала мне язык.

Когда настало время идти в кабинет мисс Фокс, меня уже била мелкая дрожь. Я не знала, поверит она мне или нет и сумею ли я достоверно солгать, объясняя, откуда мне стала известна эта история. Наверное, смогу. Лгать я здесь научилась.

Я негромко постучала в темную деревянную дверь. Она почти сразу распахнулась, и я оказалась лицом к лицу с мисс Фокс.

– В чем дело? – раздраженно спросила она, глядя куда-то поверх моей головы.

– Я хочу кое в чем признаться, – сказала я.

– Ага! – торжествующе воскликнула Лисица. – Интересно, почему это меня совершенно не удивляет, а? Такая маленькая вредная мерзавка, как ты…

– Я не про себя собираюсь рассказать, – покачала я головой. – О ком-то другом.

Мисс Фокс резко замолчала, удивленно подняла брови и отступила в сторону.

– Заходи, – сказала она.

Я села на стул и была рада уже тому, что меня хотя бы пока не огрели тростью.

Мисс Фокс закрыла дверь кабинета, подошла ко мне и сказала:

– Ну, давай. Рассказывай о том, что натворил этот кто-то.

– Речь пойдет о неприятном происшествии с роялем мисс Финч.

– Да, я помню. Мисс Винчестер в свое время была за это наказана.

– Но это сделала не Пенни, мисс. Это сделала моя сестра, – последние слова я сказала, понизив голос. Дверь кабинета, конечно, была закрыта, но все-таки… – Скарлет поссорилась с Пенни и решила ее подставить…

– Бред какой-то! – Мисс Фокс с такой силой хлопнула по своему столу ладонью, что затряслись все собачьи чучела поблизости. – Откуда ты могла узнать об этом? Ведь тогда тебя в моей школе не было.

Нет, не зря я полночи проворочалась сегодня, обдумывая возможные вопросы и придумывая подходящие ответы на них. Я ожидала услышать этот вопрос и готова была на него ответить.

– Скарлет написала признание, – я вытащила из своего кармана смятый листок бумаги. Нет, это была, разумеется, не страничка из дневника, а хорошо продуманная фальшивка. – Я нашла это в нашей комнате и подумала, что если все честно и без утайки расскажу вам, то Пенни оставит меня, наконец, в покое.

Мисс Фокс прищурилась, окинула меня с ног до головы своим пронзительным взглядом, однако руку за листком протянула.

– Покажи.

Для постороннего взгляда мой почерк практически не отличим от почерка сестры, и фразы «признания» я старалась строить так, как обычно это делала Скарлет. В «признании» я живо описывала ее яростное соперничество с Пенни, ее желание быть единственной звездой, единственной прима-балериной, единственной, кто достоин купаться в лучах славы. Я писала так, словно Скарлет была очень высокого мнения о себе и очень низкого – обо всех остальных. Одним словом, я написала именно то, чего могла ожидать мисс Фокс. Именно то, что должно было ей понравиться.

– Глупая девчонка, – покачала головой мисс Фокс, складывая «признание» Скарлет и убирая бумагу в ящик своего стола. – Что ж, именно от нее можно было ожидать такого злого и необдуманного поступка… – Она постучала ногтем по столу, задумчиво глядя на чучело чихуахуа с ручками и карандашами в мертвой пасти. – Ах, если бы я уже не наказала мисс Винчестер за это и не поставила в известность ее родителей… – Затем, приняв какое-то решение, мисс Фокс резко вскинула голову, пристально посмотрела мне в глаза и приказала: – Никому об этом ни слова, ясно?

– Но Пенни разрешат теперь вернуться в балетный класс? – спросила я, вставая. – А меня вышвырнут из него?

– Убирайся, – махнула мисс Фокс рукой в сторону двери. – Можете впредь обе заниматься своими танцами. А Винчестерам я сообщу, что их драгоценная доченька, как выяснилось, была ни в чем не виновата. Возможно, они на радостях сделают школе щедрое пожертвование.

Я чувствовала не просто облегчение, я буквально парила, как в невесомости, спеша к двери кабинета мисс Фокс. Теперь оставалось лишь узнать, как отреагирует на все это мисс Финч. Вчера я едва не потеряла Ариадну, и теперь мне очень не хотелось потерять единственную взрослую женщину в этой школе, которая, кажется, любила меня.

А еще я сама видела, какая печаль появляется в глазах мисс Финч, когда она садится за рояль и начинает играть. То, что произошло с предыдущим роялем, наверняка стало для нее тяжелым ударом.

У самой двери я задержалась, обернулась назад и сказала:

– Я рассказала правду, и я очень этому рада…

– А я всегда могу изменить свое решение и задать тебе новую порку, – резко ответила мисс Фокс, окинув меня своим ледяным непроницаемым взглядом. – Но сейчас я предлагаю считать инцидент исчерпанным и надеюсь не услышать больше ни слова о нем ни от тебя, ни от мисс Винчестер и потому отменяю ваше наказание. Можете с сегодняшнего дня не убираться в столовой после обеда. Мне, знаешь ли, тоже мало радости проверять, что вы там делаете. У меня и без этого дел хватает. Тебе все понятно, Скарлет?

– Да, да, все понятно, мисс, – ответила я.

С этими словами я вылетела за дверь и, тяжело дыша, привалилась спиной к стене. Я сделала это! Я сумела обмануть мисс Фокс и положить конец войне с Пенни.

Я свое слово сдержала. Теперь оставалось лишь молиться о том, чтобы Пенни сдержала свое.

Когда я тем вечером сидела одна в нашей комнате, в дверь постучали. Я выглянула в коридор и увидела совсем маленькую девочку, ее послали сообщить мне, что Пенни вызвали к мисс Фокс.

Я направилась к лестнице. Пенни заметила меня, но тут же отвела свой взгляд в сторону. Мне подумалось, что она знает или, по крайней мере, надеется, что я выполнила то, что обещала.

Я вернулась назад к себе в комнату, легла на кровати и открыла «Дракулу». Этот роман я нашла спрятанным в самом дальнем ряду на одной из книжных полок тетушки Фебы. Она считала этот роман «непристойным». Скарлет успела прочитать «Дракулу» раньше меня и все мечтала посмотреть одноименный фильм с Белой Лугоши в главной роли. Сама я раньше «Дракулу» не читала, меня мороз по коже пробирал от одного взгляда на багровый плакат с черным лицом трансильванского вампира.

Я настолько увлеклась книгой, что невольно подпрыгнула от неожиданного стука в дверь. В первую секунду я подумала, что это Ариадна, которую отпустили из медицинского кабинета.

Но это оказалась Пенни. Она с вызовом посмотрела мне в глаза и сказала:

– Ты все-таки сделала это.

– Да, и что?

– Я не думала, что у тебя духа хватит.

Я просто стояла и молча смотрела на нее. Пенни тоже стояла и молча смотрела на меня. Потом она повернулась и пошла восвояси.

– Ты довольна? – спросила я ее вслед.

Она обернулась, не дойдя немного до своей комнаты.

– Я сдержу свое слово. А ты… Ты просто не подходи ко мне, ладно?

– Да с удовольствием, – сквозь зубы ответила я.

Ариадна возвратилась на следующий день. Ее голова все еще была перевязана, но если не считать этого, моя подруга вновь стала такой же, как прежде.

– Мы расстроили коварные планы Пенни, – шепнула она мне во время ланча. – Теперь мы можем распутать все до конца!

Ариадна так разошлась, что уронила на стол подцепленный на вилку ломтик консервированной ветчины.

– Если бы все было так просто! – вздохнула я. – Мы же не имеем ни малейшего понятия о том, где искать дальше.

Я нервно сделала глоток чая, который оказался слишком горячим, и поспешно поставила кружку на стол – так поспешно и резко, что опрокинула при этом молочник. Клара и Джозефина вскочили со своих стульев, сердито уставились на меня. Затем начались смешки, поползли ехидные шепотки, и я почувствовала почти облегчение, когда увидела, как Пенни исподтишка подзадоривает своих подружек. Пусть делает что хочет, лишь бы про мои секреты помалкивала.

Чуть позже мы с Ариадной отправились по коридору на урок арифметики, а завернув за угол, неожиданно налетели на мисс Финч. Было так неожиданно увидеть ее вместо обычного трико и репетиционной юбки в красивом синем платье с длинными рукавами! Мы остановились, она тоже задержалась и сказала мне:

– Мисс Грей, у меня только что был разговор с мисс Фокс.

Я с трудом сглотнула и негромко ответила:

– В-вот как?

Мисс Финч указала рукой на небольшую нишу в стене рядом с одним из высоких застекленных окон. Ариадна вопросительно посмотрела на меня, но я махнула ей рукой – иди, не жди, иначе на урок опоздаешь.

А мисс Финч сказала, понизив голос так, чтобы никто, кроме меня, ее не мог услышать:

– Она сказала… Она сказала, что ты призналась в том, что разбила мой рояль… Ну да, мы обе знаем, что это неправда. Не может быть правдой. Скажи, это действительно сделала Скарлет?

Я тяжело выдохнула и ответила, уставившись в пол:

– Правда… Это действительно сделала она.

Мисс Финч широко раскрыла глаза, но ничего не сказала.

– Она очень разозлилась, – продолжила я. – Пенни достала ее, и Скарлет хотела отомстить, подставить Пенни. Я понимаю, простить такой поступок нельзя… Мне так жаль…

Мисс Финч отвела свой взгляд и печально сказала:

– Не могу поверить, что она могла сделать такое.

– Мне очень жаль, мисс, – повторила я. – Мне жаль, что приходится извиняться за нее. Жаль всего, что случилось.

Я всхлипнула, а мисс Финч легонько потрепала меня по плечу.

– Твоей вины здесь нет, – сказала она и сделала попытку слабо улыбнуться.

Какой маленькой и хрупкой казалась мисс Финч сейчас, на фоне большого высокого окна!

– Не могу поверить, – повторила она. – А Пенни… Ее же обвинили в том, чего она не делала. Господи, до чего же это ужасно.

– Ну, за Пенни вы слишком-то не переживайте, мисс. Она много нехорошего сделала, просто вы об этом не знаете.

Я почти готова была рассказать мисс Финч о том, что Пенни вытворяла на крыше, но побоялась – а вдруг нас кто-нибудь все же подслушает?

– Мне нужно идти на урок, – сказала я.

Мисс Финч оттолкнулась от стены, на которую опиралась спиной, и встала на обе ноги, слегка поморщившись при этом. Я уже повернулась, чтобы идти в класс, но тут она окликнула меня:

– Скарлет?

Я оглянулась.

Все-таки удивительно, как быстро я научилась за эти дни отзываться на имя моей умершей сестры!

– Я найду способ помочь тебе, – сказала мисс Финч.

Если честно, я не была уверена в том, что сейчас мне вообще кто-нибудь может помочь.

Глава двадцать седьмая

Проходя в тот уик-энд мимо комнаты Пенни, я каждый раз слышала, как она репетирует, напевая что-то себе под нос. Я решила тоже немного позаниматься балетом. Ариадна с восторгом наблюдала за моей репетицией и громко аплодировала каждому моему па. Она захлопала в ладоши даже после, того как я шлепнулась один раз на пол, поскользнувшись на валявшемся носке.

Когда я в сотый раз повторяла свое фуэте ан турнан, в нашу дверь заглянула Пенни. Увидев ее, я от неожиданности потеряла равновесие и вновь едва не упала. Пенни пару раз хлопнула в ладоши и ехидно заметила:

– Тебе только в кордебалете танцевать. В последней линии. И на самом краю.

Ну вот, она опять за старое!

– Послушай, Пенни, ты выиграла, ты свое получила, празднуй победу, а меня в покое оставь, хорошо?

– Между прочим, я ничего не забыла и забывать не собираюсь, так и знай, – сморщила она свой веснушчатый носик.

Тут, к моему удивлению, в разговор вдруг вступила Ариадна:

– Разумеется, мы это знаем. Видишь, я даже повязку на голову наложила, чтобы не забыть ненароком.

Я смотрела на нее, открыв рот.

Пенни на мгновение замерла, потом выдавила на своем лице кривую улыбку.

– Ну, веселитесь дальше, – лишенным выражения голосом сказала она.

Я подхватила с пола свою туфлю, швырнула ее в Пенни, но та в последний момент успела захлопнуть за собой дверь, и в цель я не попала. Жаль.

В балетный класс Пенни возвратилась уже на следующем занятии.

– Пенелопу Винчестер вам представлять не нужно, вы все ее хорошо знаете, – сказала мисс Финч, указывая на нее рукой. – Как выяснилось, из балетного класса ее исключили по ошибке. – После этих слов по залу пробежал шумок, который наша учительница энергичным взмахом руки погасила, и продолжила: – Давайте не будем вспоминать прошлое, договорились? А от вас, мисс Винчестер, я ожидаю хорошего поведения. Постарайтесь, пожалуйста.

– Да, мисс, – ответила Пенни.

И она постаралась, весь урок была тише воды, ниже травы. У меня этот урок прошел на подъеме, давно я уже так хорошо не танцевала. Кстати, даже Надия в тот день была в необычно спокойном расположении духа – к чему бы это?

Когда прозвенел звонок и все начали собираться и выходить из класса, мисс Финч подозвала меня к себе. Она сидела за роялем, наигрывала какую-то печальную мелодию, которая сильно смахивала на похоронный марш.

– Вам нравится этот рояль? – спросила я, подойдя ближе.

– Да, – ответила мисс Финч. – Он не совсем такой, как тот, предыдущий, но… очень похож на него. Такой же певучий.

– Вы хотели поговорить со мной? – улыбнулась я.

– Да. И, между прочим, как раз об этом самом рояле. В субботу я вызывала настраивать его и обнаружила кое-что интересное.

Она наклонилась и приподняла уголок цветастого ковра, на котором стоял рояль. Пошарив под ним рукой, она сказала «Ага, вот!» и вытащила что-то наружу.

Нет, не что-то! А сложенные листы бумаги!

Разумеется, я постаралась скрыть охватившее меня волнение.

– Как я понимаю, это адресовано тебе, – сказала мисс Финч, протягивая их мне.

Я осторожно взяла бумажные листы в руку и с первого взгляда узнала почерк Скарлет. Но каким образом?..

Стоп! Мы же еще не искали ключ в бумагах из церкви, верно? Сначала та дикая драка на крыше, потом жуткий визит в кабинет Лисицы. Короче говоря, на какое-то время мне стало не до дневника с его тайными подсказками, и в результате новые странички попали не ко мне, а в руки мисс Финч – так это надо понимать? Я старалась выглядеть спокойной, равнодушной даже, но мысленно… Мысленно я ругала себя за свою глупость.

– Они были спрятаны под крышкой. Как только настройщик увидел эти бумаги и передал их мне, я подумала о Скарлет. Почему именно о Скарлет? Сама не знаю. Может, потому, что она разбила старый рояль.

Я кивнула, не зная, что мне говорить и как себя вести дальше.

– Вы их прочитали? – с замиранием сердца спросила я.

– Я начала их читать, думала, что это письменное извинение от Скарлет, но потом увидела, что это страницы из дневника, и не стала продолжать. Я поняла, что эти записи предназначены не для моих глаз.

– О, благодарю вас, мисс, – облегченно вздохнула я. – Но как вы догадались, что это почерк Скарлет?

– Видишь ли, она иногда оставляла мне записки. Ты об этом не знала?

– Нет, – удивленно покачала я головой.

– Это были маленькие письма, в которых она пыталась заглянуть в свое будущее, задавала связанные с балетом вопросы, интересовалась тем, как я сама сумела стать профессиональной танцовщицей, ну и все такое прочее, – слабо улыбнулась мисс Финч. – Вот поэтому я сразу узнала ее почерк. Да и кто, кроме нее, мог спрятать что-то под крышкой нового рояля?

Я кивнула и туго сложила исписанные листочки.

– Надеюсь, когда-нибудь ты сама мне обо всем расскажешь, – сказала мисс Финч.

– Я тоже очень надеюсь на это, – искренне ответила я. – А пока что спасибо вам огромное. Вы даже не представляете, что значат для меня эти записи.

Я возвратилась к себе без приключений, удержавшись от того, чтобы побежать со всех ног или поскакать вприпрыжку. Войдя в нашу комнату, я плотно прикрыла за собой дверь – была уже научена горьким опытом после того случая с Пенни.

Жаль, что в наших спальнях замки на дверях не предусмотрены.

В комнате у нас было, как всегда, очень прохладно, поэтому я накинула поверх своего балетного костюма теплый кардиган, забралась под одеяло и нетерпеливо расправила странички дневника.

«Дорогой дневник!

Произошло нечто невероятное. Нечто такое, о чем я даже боюсь писать. Меня мороз по коже пробирает».

У меня после этих строчек тоже мурашки побежали.

«Я действительно зашла слишком далеко. Вайолет и Пенни лопались от злости, и они подловили меня. Я спала в своей комнате, когда они пришли за мной. Пришли сами и привели с собой своих подружек. Я отбивалась, как могла, и даже кусалась, но они выволокли меня на крышу. Они разузнали даже о моем тайном убежище, вот как. Теперь я нигде не смогу чувствовать себя в безопасности.

Было ужасно холодно и темно, крышу освещали лишь луна и звезды. Вайолет повалила меня, прижала спиной к черепице, а Пенни плевала мне в лицо. Потом они отпустили меня, я вытерла глаза, попыталась подняться на ноги и в этот момент услышала щелчок. Это была защелка люка, который ведет на крышу. Сначала я думала, что они все ушли и оставили меня одну, но на самом деле все оказалось гораздо хуже – они оставили меня один на один с Вайолет.

Она просто стояла здесь, на крыше, и ветер трепал ее волосы.

– Ты думала, что тебе удастся выйти сухой из воды, верно? – спросила она ледяным, как этот ночной ветер, тоном.

Я в ответ ничего не сказала.

– Я знаю о тебе все, Скарлет Грей, – продолжила Вайолет. – Мне до мелочей известна твоя ничтожная жизнь. Я даже знаю о том, что ты сделала, чтобы попасть в эту школу.

– Ты лжешь, – сказала я и бросилась на нее, но Вайолет стремительно отступила куда-то в сторону, в темноту, и я потеряла ее из виду.

Затем она появилась вновь – серая тень среди высоких черных дымоходов. Заложив руки за спину, Злая Вайя прохаживалась вперед и назад с видом великого полководца.

– Ты пыталась скрыть доказательство в своем драгоценном дневнике, но я нашла его. И я совершенно точно знаю, что мне с ним сделать. Я навсегда вышвырну тебя из этой школы, и твоей ноги здесь больше не будет!

– Ах, ты, воровка! – взвыла я. – Ты… ты…

Она бросилась на меня, выкрикивая на бегу:

– Я вышвырну тебя отсюда и расскажу всю правду твоей сестре. Что она скажет, когда узнает, как ты думаешь, а?

Я ударила ее, сильно ударила, а потом попыталась повалить на крышу, но Вайолет оказалась сильнее меня и вцепилась мне в лицо своими ногтями. Я упала на спину и завопила.

В этот миг щелкнул, открываясь, люк, и на крыше появилась мисс Фокс.

Она что-то кричала нам, но я была слишком занята борьбой с Вайолет и ничего не расслышала. Потом навалившаяся на меня сверху Злая Вайя внезапно исчезла – оказалось, что ее оторвала от меня мисс Фокс. Затем она, продолжая держать Вайолет за ухо, отвела ее ближе к краю крыши.

– Что все это значит? – визгливо вскрикнула мисс Фокс. Я едва переводила дыхание и не могла ответить ни слова.

Заговорила Вайолет.

– Скарлет первая начала, мисс, – затараторила она, извиваясь в стальных пальцах мисс Фокс. – Мисс, я обнаружила, что она…

Но закончить ей мисс Фокс не дала, еще сильнее сдавила Вайолет ухо и сказала сквозь стиснутые зубы:

– Ты ошибаешься, если думаешь, что мне нужны твои дурацкие извинения. Ты посмела нарушить принятые в моей школе правила? Теперь ты пожалеешь о том, что вообще появилась на свет, это я тебе обещаю.

И тут – небывалое дело! – Вайолет сама принялась кричать на мисс Фокс. Я не верила своим ушам, я не представляла, как такое вообще может быть!

– Только попробуйте тронуть меня хоть пальцем, и вы сильно пожалеете об этом! Я слежу за людьми, и мне очень многое известно.

– Да как ты… – зарычала мисс Фокс, но Вайолет оборвала ее:

– Клянусь, я всем расскажу о том, что вы храните в верхнем ящике своего письменного стола, и…

Это были последние слова, которые я услышала от Вайолет. Мисс Фокс развернула ее лицом к себе и сильно зажала рот Вайолет своей ладонью. Я по-прежнему лежала на черепичной крыше рядом с открытым световым люком и видела, как меняется выражение глаз Вайолет – из гневных они становились умоляющими. Сейчас Лисица и Вайолет стояли в очень опасной близости от края крыши.

Затем, не выпуская Вайолет из рук, мисс Фокс в несколько шагов подошла вплотную ко мне. Я начала вставать, и в этот момент Лисица сильно толкнула меня своей ногой в живот.

Я согнулась, а затем вывалилась с крыши внутрь школы, на приступки. Мисс Фокс захлопнула световой люк у меня за спиной, а затем каким-то образом ухитрилась запереть его на задвижку со стороны крыши. Я изо всех сил толкала люк, громко колотила по нему кулаками – а может, мне только казалось, что я сильно толкала люк и барабанила по нему так, что могла мертвеца разбудить, не знаю. В любом случае, со стороны крыши никто на мой шум не откликнулся и никто к люку не подошел. Сквозь стекло ничего не было видно – только тьма, ночная тьма, холодная и непроницаемая.

Мне казалось, что возле люка я прождала несколько часов. Может быть, на самом деле времени прошло гораздо меньше.

Сейчас я возвратилась в свою комнату. Сижу и не знаю, что мне делать. То, что произошло на крыше, кажется мне нереальным. Может, это был сон?

Или кошмар…»

Я вдруг поняла, что читаю, затаив дыхание. Каждая новая строчка дневника становилась для меня открытием. У мисс Фокс была тайна. Настолько ужасная тайна, что Лисица готова была на что угодно, только бы она не раскрылась. Теперь я тоже вплотную приблизилась к этой тайне, и от этого у меня холодело под сердцем.

Сначала мне показалось, что на слове «кошмар» записи обрываются, но дальше обнаружилось продолжение.

«Дорогой дневник!

Тем вечером Вайолет не вернулась в нашу комнату. Ее не было до самого утра, когда я ушла на занятия. А когда уроки закончились и я вернулась к себе, все вещи Вайолет исчезли, а ее кровать была заново застелена. Все было так, словно Вайолет просто никогда не существовало.

Не скрою, я всегда хотела избавиться от нее, но не таким же способом! Я все думаю, а что, если Лисица столкнула Вайолет с крыши? Может такое быть или нет?

Только что в мою дверь постучалась Пенни. Она спросила, где Вайолет, я ответила, что не знаю. Пенни мне не поверила.

– Смотри, – сказала она. – Если ты что-то с ней сделала, я это выясню и тогда убью тебя.

Я отвечать не стала, просто захлопнула перед носом Пенни свою дверь.

Итак, теперь мне предстоит схлестнуться с мисс Фокс. Я не допущу, чтобы все ей сошло с рук.

Но если Лисица заставила исчезнуть Вайолет, то что же она может сделать со мной?»

Глава двадцать восьмая

Я вздрогнула, потому что и сама хорошо знала, что может сделать мисс Фокс с любым, кто слишком близко подобрался к ее секретам.

Паника и предчувствие беды охватили меня. Я перевернула последний лист бумаги.

На его обратной стороне было написано всего лишь одно слово.

«Конец…»

Я нахмурила брови. Как же это так – конец? Нет, это не может быть конец, должно быть еще что-то!

Или Скарлет, по своему обыкновению, вложила в это слово какой-то второй, тайный смысл? А может быть, прямо противоположный смысл – дескать, это еще не все, продолжай искать окончание где-то в другом месте? «Мне нужно обо всем как можно скорее рассказать Ариадне», – мелькнуло у меня в голове, и тут же, как по волшебству, она в нашу комнату и ввалилась – уставшая, но счастливая.

– Меня освободили от занятий хоккеем, – сказала Ариадна. – Медсестра мне записку написала. Вместо тренировки я работала над сочинением о пользе свежего воздуха и физических упражнений.

Странно, конечно, что кто-то может быть счастлив, написав сочинение на такую скучную тему, но Ариадна как раз и была странной девочкой. Она прошла к своей кровати и повалилась на нее.

– Смотри, что мисс Финч нашла, – помахала я в воздухе исписанными листочками. – Здесь такое написано, я просто поверить в это не могу.

Ариадна немедленно вернулась в сидячее положение и выдохнула, произнося каждое слово по отдельности:

– Ничего. Себе. Это. То. О чем. Я. Думаю?

– То самое. Она нашла эти листочки в своем рояле. Клянется, что не стала читать их, когда узнала почерк Скарлет.

Я решила, что вряд ли смогу внятно пересказать Ариадне все, что только что прочитала, и потому просто передала ей странички дневника, а сама села и принялась следить за тем, как все шире открываются глаза Ариадны по мере того, как она читает записи, водя пальцем по строчкам и слегка шевеля губами.

Закончив читать, она осторожно опустила руку, в которой держала странички из дневника. Лицо Ариадны сделалось серовато-голубым, очень похожим по цвету на нашу утреннюю овсянку. Наверное, таким же было лицо и у меня самой.

– Мисс Фокс… заставила Вайолет исчезнуть? – негромко проговорила Ариадна. – Увезла, отослала ее куда-то или… кое-что похуже?

– Откуда мы можем знать? – покачала я головой. – Скарлет сама не видела, что там случилось на крыше.

– А давай все-таки посмотрим, что же нам известно, – сказала Ариадна, и ее глаза загорелись. – Итак, никто из них двоих назад сквозь световой люк в школу не вернулся, но даже если мисс Фокс столкнула Вайолет с крыши, сама-то она следом спрыгнуть не могла, верно?

– Только разве что превратилась в летучую мышь и улетела в ночь на своих голых кожаных крыльях.

Да, не отрицаю, «Дракула» произвел на меня сильное впечатление.

– Вот то-то и оно.

В ту же секунду в моей голове блеснул ответ.

– Еще один люк или что-то в этом роде! Короче, должен быть другой путь, по которому можно уйти с крыши!

– И мы должны пойти и поискать его! – радостно зааплодировала Ариадна.

Мы одновременно повернули головы и посмотрели, что там происходит за окном. Небо затянули темно-серые облака, накрапывал дождь и дул резкий порывистый ветер, трепавший вершины деревьев.

– Завтра?

– Завтра.

* * *

В ту ночь я долго не могла уснуть, все лежала, размышляя над тем, что мы с Ариадной можем обнаружить завтра на крыше. За всеми исчезновениями, за всеми странными делами, творившимися в школе, стояла мисс Фокс. Она была кукловодом, дергавшим потайные ниточки, я больше не сомневалась в этом.

– Айви? – прошептала Ариадна со своей половины комнаты.

– Что?

– Мы очень близки к разгадке. Я чувствую это.

– Может, у тебя телепатические способности появились? – усмехнулась я в темноту.

Она наугад бросила в меня своим плюшевым медведем.

– Глупости! Нет, конечно! Но у меня есть предчувствие, что мы найдем недостающий кусочек головоломки. Такие вещи всегда отыскиваются там, где ты меньше всего предполагаешь их найти, согласна? У меня, например, точно так получилось, когда я потеряла своего пони.

– Ты потеряла своего пони? – переспросила я, поворачиваясь на бок и подпирая голову кулаком.

– Я простудилась, и меня два дня не выпускали из дома, а конюх забыл накормить Освальда. Тогда Освальд вышиб на конюшне ворота и отправился в соседнюю деревню. Я тогда обыскалась его, а нашла там, где меньше всего ожидала. Мой Освальд нежился на заднем дворе у Томпсонов, где мальчишки – сыновья Томпсона – кормили его тушеными бобами из кастрюли.

Я негромко посмеялась над историей про Освальда, а затем спросила:

– Проще говоря, ты полагаешь, что последняя часть дневника скорее всего должна найтись на чьем-то заднем дворе?

Ариадна какое-то время держалась, но потом все же прыснула со смеху.

– Нет, просто в таком месте, о котором меньше всего думаешь. Когда я искала Освальда, таким последним местом для меня был задний двор Томпсонов. – Лицо Ариадны поскучнело, и она печальным голосом закончила историю своего пони: – После того случая мой папа сказал, что с Освальдом слишком много хлопот и его нужно продать. Что поделаешь, я согласилась…

– Ой, прости, я этого не знала.

– Да ничего, все в порядке, – вздохнула Ариадна. – Если честно, Освальд в самом деле был ужасно глупым и непослушным.

– Ладно, вот окончишь школу и купишь себе другого пони. Или, еще лучше, целую лошадь.

– Конечно целую, половинку лошади мне не нужно, – хмыкнула Ариадна.

Вскоре она уснула, а я продолжала лежать без сна, и у меня в голове теснились, сменяя друг друга, образы моей сестры, мисс Фокс и незнакомой мне Вайолет.

Я смотрела в темное ночное окно и мысленно молилась о том, чтобы завтрашний день выдался сухим и ясным, чтобы ничто не могло помешать нашим поискам на крыше.

Я пыталась понять, что должно означать слово «Конец» в дневнике Скарлет. Нужно ли понимать его так, что мы вплотную подошли к финальной части наших поисков, или это «конец» в буквальном смысле? Например, последние страницы дневника могут быть спрятаны в конце какой-нибудь книги?

Размышляя о том, что это может быть за книга, я незаметно для себя погрузилась в сон.

Проснувшись на следующий день, я первым делом бросилась к окну. Небо было похоже на мокрую половую тряпку, ни малейшего намека на солнышко. Правда, дождя не было и сильного ветра тоже, так что для вылазки на крышу погоду можно считать вполне подходящей. Я растолкала Ариадну и сообщила ей эту приятную новость.

Разумеется, сначала пришлось отсидеть свое на уроках. В этот день я была на каждом из них такой рассеянной, что, наверное, сильнее, чем когда-либо, походила на свою сестру. Урок арифметики я провела как в забытьи, и на географии тоже ничего не видела, не слышала и не понимала. Я ждала только одного: когда же прозвенит звонок, извещающий об окончании этого бесконечного, безразмерного учебного дня.

Во время перерыва на ланч я отправилась в библиотеку, чтобы заглянуть в последние страницы книг, которые, как я знала, должна была читать Скарлет. Я порылась в них под удивленным взглядом библиотекарши, но ничего не нашла.

И вот, наконец, в три часа прозвенел последний звонок, и я поспешила, чтобы встретиться с Ариадной у лестницы, ведущей наверх, на крышу. Ариадна меня опередила, уже стояла, ждала, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу.

– Не слишком ты беспокоишься, что нас заметят! – окликнула я.

– Ах, это ты. Ай… Скарлет! – обернулась Ариадна и тут же понизила голос до шепота. – Я так волнуюсь! Ведь это наш шанс узнать все-все, до самого конца! Я вот все думаю про крышу. Это странное, очень странное место. Здесь было тайное убежище Скарлет, и здесь же произошло что-то необычное с Вайолет. Конечно, здесь сходятся все концы, значит, и окончание дневника нужно искать где-то здесь, ты согласна?

Я была согласна и прекрасно понимала все, о чем говорит или хочет сказать Ариадна, только такого радостного возбуждения, как она, не испытывала. Ведь дойдя до самого конца, я, возможно, узнаю о том, как умерла моя сестра. Да, я хотела это знать, мне необходимо было это знать, но в то же время меня не отпускал сковавший сердце холод. И еще я понимала, что, узнав о том, что Скарлет действительно умерла, я останусь совсем одна, навсегда потеряю ощущение того, что моя сестра по-прежнему находится рядом.

Наверное, все эти мысли отразились у меня на лице, хотя я и не произнесла ни слова. Ариадна, чуткая душа, ласково обняла меня за плечи, и мы начали медленно подниматься вверх по лестнице.

А наверху нас ждал удар. Ужасный удар!

Кто-то запер световой люк на навесной замок, тяжелый и дорогой на вид. Я мысленно прикинула, кто мог повесить этот замок. Сторож? Может быть, конечно, может быть. Пенни? Нет, вряд ли. Мисс Фокс? Да, скорее всего, она. Впрочем, не важно, кто повесил этот замок. Важно то, что мы с Ариадной оказались отрезанными от места, с которым связывали столько надежд.

Я со вздохом опустилась прямо на пол, прислонившись спиной к холодной стене. Ариадна принялась рассматривать висящий на массивных петлях замок, приговаривая себе под нос:

– Нет-нет… не может такого быть…

Затем она вытащила из своих волос пару шпилек и попыталась открыть замок старым проверенным способом. Ничего не вышло. Звонко щелкнув, сломалась шпилька.

– Вот дела, – разозлилась Ариадна.

– Брось, – сказала я. – Здесь нам не пройти.

К моему немалому удивлению, Ариадна вдруг зарыдала.

– Мне так жаль, – всхлипывала она, размазывая по щекам слезы.

– Чего тебе жаль? – спросила я, постепенно выходя из оцепенения. – Ты же не виновата, что кто-то сюда замок повесил. Ничего не поделаешь.

Ариадна вытерла слезы рукавом своего школьного платья и сказала, хлюпая носом:

– Я не должна была говорить, что мы разыщем его, окончание дневника. Я обнадежила тебя, а оказалось, что попусту. Ох, Айви, неужели мы не найдем способ попасть на крышу? Ведь тогда никто и никогда не узнает правды!

Я обняла Ариадну за плечи, и она снова заплакала.

– Мы попробуем найти другой люк или лаз, – сказала я, сама не веря в то, что это нам удастся.

Затем мы поднялись на ноги и осмотрели тянувшийся под крышей коридор. Здесь обнаружилось несколько дверей, но все это были не те двери. Одни были крепко заперты, другие открывались в какие-то пыльные подсобки с ведрами и швабрами. Я подумала, что в те времена, когда Руквуд еще был роскошным загородным поместьем, под крышей могли жить слуги.

Вскоре я сама была в шаге от того, чтобы расплакаться. Ариадна немного успокоилась, но веселее выглядеть не стала.

– Бесполезно, – сказала она. – Все это бесполезно… если только…

– Если только? – переспросила я, жадно хватая Ариадну за руку. – Что «если только»?

Когда Ариадна думает, ей лучше не мешать. Вот и я тоже отстала от нее и принялась ждать.

Наконец Ариадна тряхнула головой, выходя из задумчивости, и прошептала, глядя куда-то в потолок:

– Да, это может получиться… Если повезет, конечно…

Я поняла, что Ариадна закончила размышлять, и спросила, легонько потянув ее за рукав:

– Ну, рассказывай, что ты там придумала.

– Если есть замок, то должен быть и ключ от него, правильно? А это значит, что нам нужно его найти.

Конечно, Ариадна была права.

– Да! Да! – нетерпеливо воскликнула я. – Это само собой понятно, дальше давай.

– А кто у нас таскает ключи от всех школьных замков в своих бесчисленных карманах? – спросила Ариадна. Хотя что тут долго размышлять? Я сразу вспомнила, как мисс Фокс вытаскивает связку ключей, чтобы отпереть дверь спальни номер тринадцать и оставить меня наедине с моими пожитками. На связке было много ключей, самых разных, и все – с одинаковыми коричневыми бирками. – Подсказать или сама догадаешься?

– Но разве у нас есть хотя бы один шанс стащить у нее этот ключ? – уныло спросила я.

– Отвлечь ее внимание чем-нибудь, или… – Она радостно улыбнулась и закончила, подняв вверх указательный палец: – Или каким-то способом заставить ее сменить платье. Вот только каким? Э… порвать?.. Нет… Поджечь?.. Ага! «Случайно» облить его чем-нибудь! А пока она будет переодеваться, у нас появится возможность стащить у нее ключ от крыши!

Мы замолчали, с бешеной скоростью перебирая в голове всевозможные варианты, потом на лице Ариадны появилась широкая улыбка. Моя подруга тряхнула головой, и в эту секунду, можете мне поверить, она перестала напоминать серенькую мышку, которой все ее привыкли считать.

– У меня есть план, – сказала Ариадна.

Глава двадцать девятая

План Ариадны был сумасшедшим. Нелепым. Чреватым большими неприятностями. И в то же время оставался крошечный, почти невероятный шанс на то, что план может сработать.

Для нашего плана первым делом требовался мешочек муки. Я сразу подумала о том, чтобы взять муку со склада в винном погребе, но Ариадна предложила менее рискованный вариант, который не требовал еще одного ночного похода на кухню. Мешочек с мукой она прикарманила на уроке домоводства и принесла его в своей сумке вместе с бутылочкой ярко-красной пищевой краски.

Во время обеда я сидела за нашим обычным столом одна, мысленно повторяя до бесконечности одну и ту же фразу: «Надеюсь, ты знаешь, что ты делаешь, Ариадна, очень надеюсь».

Почему для своего плана мы выбрали обед? Да потому что именно в это время в столовой непременно появлялась мисс Фокс. Прохаживалась вдоль столов, похлопывая себя по ноге своей ненавистной тростью и выискивая охотничьим взглядом потенциальных нарушительниц школьных правил.

Я следила за часами, их тиканье перекрывало для меня стоявший в столовой гул голосов и звяканье ножей и вилок. Когда в столовую вошла Ариадна с большой миской в руках, я от волнения едва не подавилась куском жаркого, который был у меня во рту.

Ариадна нашла меня взглядом, и я кивнула ей – едва заметно, так, чтобы этого никто не заметил.

В ту же секунду сосредоточенное до этого лицо Ариадны приняло свое привычное, слегка сонное выражение. Она вразвалочку пошла в сторону кухни, неся перед собой миску, в которой тяжело перекатывалась какая-то ярко-красная вязкая жидкость.

От ястребиного взгляда мисс Фокс ни одна мелочь не ускользала, а появление Ариадны с подозрительной миской в руках и подавно. Нахмурив тонкие брови, звеня ключами в карманах и размахивая своей тростью, она выросла прямо перед Ариадной.

– Что это такое, мисс Флитуорт?.. – начала мисс Фокс.

Ариадна споткнулась и опрокинула все содержимое своей миски на безупречное, без единой складки, черное платье мисс Фокс.

Представьте себе вой осеннего ветра в лесу, добавьте раскат грома. Вот именно так и завопила мисс Фокс.

А в столовой воцарилась мертвая тишина. Я, кажется, даже дышать перестала на какое-то время. Ариадна же тем временем с блеском продолжала исполнять свою роль. Сейчас, как это и требовалось по нашему плану, она залилась слезами и заголосила:

– Ах, мисс, простите, простите, мне так жаль, мисс, простите, я пыталась сделать желе, а оно у меня не получилось, мисс, вот я и пошла к поварам, мисс, просто хотела спросить у них совета, вовсе не хотела пролить желе на вас, мисс, я совершенно нечаянно, я не хотела, мисс…

К моему удивлению, мисс Фокс даже кричать на Ариадну не стала и всыпать ей тростью не спешила, только покраснела и заморгала глазами.

«Невероятно! – подумала я. – Мисс Фокс смутилась! Нет, только подумать – сама мисс Фокс смутилась!»

Повисшая в столовой тишина затягивалась, и в ней отчетливо прозвучали сказанные очень тихим голосом слова мисс Фокс:

– Отправляйтесь в свою комнату, мисс Флитуорт. А свои кулинарные изыскания оставьте до урока домоводства.

– Да, мисс, конечно, мисс, все, как вы скажете, мисс, – всхлипывая, зачастила Ариадна. Мисс Фокс просто подняла вверх свой указательный палец, и Ариадна немедленно замолчала. В полной тишине мисс Фокс вышла из столовой. Гадость, которой облила ее Ариадна, скатывалась с черного платья и кроваво-красными капельками отмечала путь мисс Фокс, тянулась, словно след за раненым зверем.

Спустя пару минут, когда мисс Фокс уже должна была уйти достаточно далеко, чтобы не слышать голосов, в столовой начался небывалый гвалт. Девочки смеялись, хихикали, возбужденно переспрашивали друг друга: «А ты видела? Нет, ты это видела, скажи?» Учителя пытались навести порядок, кричали, размахивали руками. Но толку от этого не было никакого.

Теперь настал мой черед выйти на сцену, и я поднялась со своего стула.

– Куда это ты собралась идти, Скарлет? – сердито спросила меня миссис Найт. – Ты свое жаркое не съела, а потом еще пудинг дадут.

– Я хочу пойти взглянуть, как там Ариадна. Вы разрешите, мисс?

– Пойти взглянуть?.. Да, наверное, это было бы неплохо, – задумчиво кивнула миссис Найт. – Хорошо, сходи, только ненадолго.

Я выбралась в коридор и бегом припустила в сторону кабинета мисс Фокс. Добежала, приложила ухо к двери и услышала, как по ту сторону расхаживает, возится мисс Фокс. «Лишь бы Ариадна правильно угадала, что мисс Фокс должна будет переодеть платье, – думала я. – В противном случае мы окажемся ни с чем».

Ага! Шум приближался. Я прижалась к стене так, чтобы меня не было видно, когда дверь откроется. Все пошло именно так, как рассчитала Ариадна: дверь открылась, из кабинета выскочила мисс Фокс со свежим черным платьем в руках (на вид оно оказалось неотличимо от того, что было сейчас залито красной дрянью) и скрылась за другой дверью, на которой была табличка «Туалет для учителей». Я подумала, что у мисс Фокс, наверное, целый гардероб забит абсолютно одинаковыми черными платьями.

В двери туалета, той, что выходила в коридор, имелась большая замочная скважина. Отлично. Я на цыпочках подобралась ближе и опустилась перед этой скважиной на колени. В коридоре никого не было, надо полагать, все ушли обедать. На всякий случай я пару раз оглянулась через плечо, а затем приникла к замочной скважине.

Мисс Фокс стояла над раковиной и яростно отскребала со своего платья липкую красную гадость. Я сначала испугалась, что мисс Фокс удастся очистить надетое на ней платье, и тогда конец всем нашим планам, но Ариадна постаралась на совесть – красная липучка сдаваться не собиралась.

В результате первой сдалась мисс Фокс.

Она безнадежно махнула рукой и принялась вынимать из своих карманов ключи и класть их на край раковины. Я рассмотрела одну большую связку ключей и несколько маленьких связок, на которых висели ключи со знакомыми мне коричневыми бирками. Когда мисс Фокс наклонялась вперед, я заметила еще один, подвешенный на черной бархатной ленточке, ключ, висевший у нее на шее. Этот ключ снимать с себя она не стала.

Опустошив свои карманы, мисс Фокс прошла в кабинку переменить платье. Мой черед! Я затаила дыхание и осторожно повернула дверную ручку. Прокралась на цыпочках по кафельным плиткам пола. Мисс Фокс была совсем рядом, в каких-то сантиметрах от меня.

Вот и ключи на раковине – медные, серебристые, черные – целая россыпь! Мои глаза стремительно перебегали с одного ключа на другой, ища тот самый, тот единственный, который был мне нужен. Передо мной мелькали надписи на бирках: «Кухня», «Библиотека», «Подвал».

И тут я увидела свой ключ. Он слегка свесился с края раковины, и на его бирке было написано: «Крыша».

Я притронулась к ключу кончиками пальцев. Из кабинки долетал шелест ткани – мисс Фокс заканчивала переодеваться.

Когда я снимала ключ со связки, он едва слышно звякнул, но этот слабый звон показался мне ударом огромного колокола.

Однако дверь кабинки оставалась прикрытой, и я, по-прежнему не дыша, на цыпочках прокралась к двери, а затем выскользнула в коридор.

Я сделала это! Я добыла ключ! На несколько секунд я привалилась спиной к стене, хватая раскрытым ртом воздух, а затем бросилась бежать.

Я неслась по пустынным коридорам навстречу Ариадне, навстречу крыше…

Навстречу своей сестре.

Ариадна ждала меня в нашей комнате. Увидев меня, она вскочила с кровати и принялась приплясывать от нетерпения, засыпая меня вопросами:

– Ты видела? Боже мой, Айви, ты видела выражение на лице мисс Фокс, когда я ее облила? Ах, с каким удовольствием я повторила бы этот трюк! Каждый день повторяла бы! – А потом, через маленькую паузу: – План сработал? Тебе удалось добыть ключ?

Я медленно вытащила из кармана ключ и, держа за бирку, позвенела им перед лицом Ариадны.

Она сразу посерьезнела и негромко сказала:

– Тогда пошли.

Ключ легко вошел в замок, повернулся, и дужка замка откинулась вверх. Я оглянулась на свою подругу – на свою лучшую подругу – и увидела ее расширившиеся от страха глаза.

Я протянула руку, нашла ладонь Ариадны, сжала ее и сказала:

– На этот раз все будет в порядке. Сегодня на крыше нет ни дождя, ни Пенни. Не волнуйся. Просто держись у меня за спиной, и все.

Ариадна кивнула, и мы вдвоем с ней вылезли на крышу.

Закат уже подкрасил нижнюю часть неба своими розовыми, оранжевыми и пурпурными разводами. Какая красота после однообразных черно-белых красок и серых тонов, которые повсюду окружают тебя в школе!

На горизонте скопились легкие облака, за них уходило, садилось солнце, бросая на землю свои прощальные лучи, от которых повсюду вырастали длинные густые тени.

Честно говоря, только сейчас я впервые увидела открывшийся с высоты крыши пейзаж – раньше мне было не до него, то дождь мешал, то Пенни с украденным дневником. А вид был чудесным, дивным – освещенные закатным солнцем поля, похожие на лоскутное одеяло, в котором можно отыскать все оттенки зеленого и желтого. Дальняя деревушка, стройная церковь и уютно угнездившееся между ними серебристое, как зеркало, озеро. На берегу озера можно было даже рассмотреть крошечные черные фигурки засидевшихся до вечерней зорьки рыболовов.

– Вот оно, – сказала я, ни на секунду больше не сомневаясь в том, что Ариадна права. Это действительно было оно, заветное место Скарлет, где сходятся все концы. Я буквально ощущала здесь присутствие сестры, о ней шептали мне шелестящие на легком ветру листья деревьев, о ней напоминали темные силуэты летящих по небу птиц.

Ариадна стояла молча, любовалась на закат, слегка приоткрыв рот. Иногда я забывала о том, что она, в сущности, была в этой школе такой же заключенной, как я сама. Однако сейчас не то было время, чтобы вдвоем наслаждаться минутным ощущением свободы, которое подарила нам крыша.

– Вон там! – неожиданно воскликнула Ариадна, указывая рукой. Я посмотрела. По другую сторону конька, приблизительно на уровне глаз, виднелся еще один плоский участок крыши, и на нем среди черепичных плиток выделялся квадрат, сбитый из деревянных планок. Люк в потайной ход?

– Я думаю, через этот люк в ту ночь и скрылась мисс Фокс, – сказала я. – Давай заберемся туда и рассмотрим как следует. – Ариадна испуганно заморгала. – Ладно, – внесла я поправку. – Я пойду и посмотрю.

Наверх я забралась очень легко, только чулок об острый край черепичной плитки порвала, а перевалив через конек крыши, вообще скатилась вниз, как с горки. Что ж, для мисс Фокс уйти этим путем тоже труда не составило бы, что с Вайолет, что без нее. Кроме всего прочего, она была и выше меня, и сильнее. Вспомнив о Вайолет, я невольно поежилась. Или это просто свежий ветерок вдруг подул? Не знаю, неважно. Я взялась за привинченное к деревянной крышке люка тяжелое железное кольцо, подергала его.

Люк, само собой, оказался запертым – куда удивительнее было бы, окажись он открытым.

– Попробуй попрыгать на нем! – крикнула Ариадна со своей стороны крыши. Я посмотрела на нее как на сумасшедшую. Не хватало мне еще куда-то сквозь потолок провалиться!

И потом, я же не потайные ходы пришла сюда искать, а дневник.

– Если Скарлет оставила странички здесь, они должны быть в чем-то спрятаны. В коробочке или банке, например…

– Или в дымоходе, – предложила свой вариант Ариадна.

Сначала я хотела рассмеяться, но потом призадумалась. Про дымоход Ариадна сказала совершенно серьезно, и Скарлет действительно могла там спрятать свои записи, но только дымоход для этого должен быть нерабочим…

К тому времени, когда я возвратилась на ту площадку, где стояла Ариадна, моя подруга уже успела вытащить из своего кармана план школы и сейчас внимательно изучала его.

– Один из этих, – сказала она, указывая на группу из четырех дымоходов. – Они находятся над баней, которая давно закрыта. Огонь под этими трубами не разводили уже много лет.

Ариадна показала мне эти дымоходы на плане.

– Ты права, Ариадна! – радостно воскликнула я. – Ты абсолютно права!

Мне захотелось подхватить Ариадну и закружить ее в воздухе, но я подумала, что лучше не делать этого с человеком, который совсем недавно перенес сотрясение мозга.

Я полезла к дымоходам. Один из них мог оказаться тем самым.

Глиняные колпаки на дымоходах были старыми, выкрошились местами. Я встала на цыпочки, залезла под ближайший из них, царапая кожу об острые края глины. Ничего. Я обернулась, чтобы посмотреть на Ариадну. Она ободряюще улыбнулась мне в ответ.

Следующий дымоход, еще один колпак. Пусто. Я начинала паниковать. А что, если мы ошиблись? Что, если последний тайник находится вовсе не здесь? Что, если…

Тут мои пальцы что-то нащупали. Нет, это были не бумажные странички, а какой-то холодный металлический предмет.

Я вытащила его из-под колпака. Это оказалась маленькая коробочка, перехваченная резинкой и с грубо нацарапанным на крышке словом «Конец».

– Ну, Скарлет, – прошептала я, качая головой.

Я отнесла коробочку Ариадне, и та бережно приняла ее в свои руки.

– Мы… откроем ее прямо сейчас? – шепотом спросила она.

Я кивнула, и мы с Ариадной уселись на черепичной крыше, глядя на поля и уходящее за горизонт солнце.

Вот и пришла пора узнать о том, как умерла моя сестра.

Глава тридцатая

Эта маленькая коробочка была сейчас для меня дороже всего на свете. Она была той причиной, по которой я оказалась здесь, и причиной, по которой я не удрала без оглядки сразу же после того, как очутилась в этом ужасном месте. С ней, с этой коробочкой, были связаны все мои опасения и все мои надежды.

Я сорвала с коробочки резинку и открыла крышку. Коробочка была туго набита плотно сложенными, исписанными до боли знакомым мне почерком листочками. Да, это был «конец», то есть окончание дневника, и мы с Ариадной нашли его.

– Ах, Ариадна, – сказала я, чувствуя навернувшиеся на глаза слезы. – Не знаю, смогу ли я прочитать это… эти?.. Если там написано о смерти Скарлет, я просто не знаю…

И моя лучшая подруга сказала, легко тронув меня за плечо:

– Айви Грей, если ты немедленно не вынешь странички дневника своей сестры и не начнешь их читать, я сама, вот этими самыми руками, сброшу тебя с крыши, понятно?

И она ухмыльнулась мне.

Я вынула листочки, развернула, разгладила их у себя на коленке, и в угасающем свете дня мы с Ариадной принялись читать, касаясь друг друга головами.

«Дорогой дневник!

Вайолет никогда не вернется. Мисс Фокс согнала всех нас на собрание, на котором как бы между делом упомянула о том, что опекун Вайолет, некий адвокат по имени мистер Робертс увез ее с собой за границу, где она будет учиться в одной из лучших французских закрытых школ. Я слушала мисс Фокс с широко открытым ртом и все время оглядывалась по сторонам – неужели во всей нашей школе не найдется никого, кто понимает, что Лисица лжет?

Пенни была единственной, кто, судя по виду, не верил словам мисс Фокс. Кроме меня, естественно. Когда мы встретились с Пенни взглядом, она сердито уставилась мне в глаза и продолжала смотреть до тех пор, пока я не отвела их в сторону. Она убеждена, что я имею какое-то непосредственное отношение к исчезновению Вайолет. Впрочем, ее довольно легко понять, ведь Пенни считала, что я была последней, кто видел Вайолет.

После собрания мы столкнулись с Пенни в коридоре. Здесь она схватила меня за воротник и принялась кричать, требуя, чтобы я ответила на ее вопросы. Я промолчала, отчасти проявила малодушие, испугавшись того, что со мной сделает Лисица, если узнает об этом, а отчасти потому, что не хочу, чтобы Пенни продолжала думать, что со мной можно обращаться как с куском навоза. Короче говоря, я сильно наступила Пенни на ногу и вырвалась на свободу.

К моему великому удивлению, Пенни вдруг заплакала. По-настоящему, непритворно заплакала, уродливо кривя свой рот.

Сначала я подумала, что это из-за меня, что это я слишком сильно ударила ее по ноге, но потом поняла, что Пенни просто очень расстроена и растеряна. Она никак не могла понять, почему Вайолет покинула ее.

Потом к нам подошла новая девочка, из Индии, по имени Надия Сайяни. Она обняла Пенни за плечи и принялась что-то нашептывать ей, а потом посмотрела на меня и злобно прошипела:

– А ты оставь ее в покое. Еще не знаю пока, что ты натворила, но выясню это обязательно.

И она увела рыдающую Пенни прочь.

Мне было трудно вновь подняться на крышу, но я заставила себя сделать это. К моему удивлению, люк был вновь открыт и все выглядело так, словно ничего никогда здесь не случалось.

Итак, у меня нет выбора, мне придется вступить в борьбу с мисс Фокс. Мне известно уже так много, что Лисица непременно постарается избавиться и от меня тоже, это лишь вопрос времени. То, что я услышала и увидела, делает меня опасной для нее.

Да, наверное, я могла бы уклониться от стычки с Лисицей, уйти в тень, спасти себя, но, по-моему, поступить так было бы неправильно. Что на моем месте сделала бы Айви? Правильно, она постаралась бы докопаться до истины. И постаралась бы помочь Вайолет, какой бы гадкой девчонкой ни была эта Злая Вайя.

Итак, выбор сделан. Надеюсь, мисс Фокс готова к встрече со мной».

Мы с Ариадной обменялись испуганными взглядами.

«Дорогой дневник!

Я опасалась худшего, но на деле все оказалось… еще ужаснее. Нужно спешить. Я не знаю, сколько времени осталось у меня в запасе.

Я входила в кабинет мисс Фокс, как идет на эшафот преступник. Я подозревала, что Лисица может сразу же, без лишних слов, вышвырнуть меня вон, но она просто закрыла за мной дверь кабинета и спросила, что мне нужно.

Я сделала вид, будто я в курсе того, о чем сумела разузнать Вайолет.

– Вам не удастся вечно держать свои секреты под замком! – выкрикнула я. – Вам не удастся скрыть их! Почему бы вам не показать мне, что вы храните в ящике своего стола?

Взгляд Лисицы на секунду метнулся к верхнему ящику ее стола, и я поняла, что Вайолет была права.

– Да-да, именно в этом ящике, – сказала я, указывая на него.

Лицо мисс Фокс помертвело, и она ответила:

– Я могу очень сильно осложнить вам жизнь, Скарлет Грей. – Я сглотнула, а мисс Фокс продолжила: – Мне кажется, у вас не все в порядке с головой. Боюсь, вас следует показать доктору.

– Я видела, что вы сделали с Вайолет, мисс, – огрызнулась я. – Я видела, как вы схватили, а потом, быть может, даже убили ее. Но вы этого не скроете и обвинить меня в том, что я говорю о том, чего не видела, не сможете.

Она схватила меня за лиф моего платья. Я попыталась освободиться, но хватка у Лисицы была железной.

– Вы так думаете? – спросила она таким мрачным, таким замогильным тоном, что у меня все внутри похолодело от страха.

– Вам… Вы ничего мне не сможете сделать.

Она улыбнулась, и эта улыбка была самой зловещей, самой жуткой улыбкой, какую я когда-либо видела.

– Если вы так считаете, то очень сильно недооцениваете меня.

Я подловила момент, когда Лисица отвлеклась, неожиданно и резко толкнула ее, высвободилась и помчалась к выходу из кабинета, но по дороге споткнулась о ее проклятую трость. Ноги у меня заплелись, и я упала на пол.

Мисс Фокс подошла и холодно сказала, глядя на меня сверху вниз:

– Я ставлю вам ультиматум, мисс Грей. Я хочу, чтобы обо всем этом не знала ни одна живая душа. Если вы обещаете убраться отсюда куда-нибудь подальше и никогда в своей жизни не упоминать Руквудскую школу, мы с вами просто навсегда забудем этот разговор и как можно скорее расстанемся.

Я заморгала, не веря своим ушам.

– Уехать? Я не могу отсюда уехать. Очень многие захотят узнать, куда я уехала и, главное, почему. А что вы объясните моему отцу? Вы же не можете просто заменить меня!

Лисица присела за свой стол и надолго задумалась. Потом вытащила из него папку, открыла, полистала лежащие в ней бумаги и сказала, кивнув головой:

– Да, я не ошиблась, у вас действительно есть сестра-близнец. Оценки на вступительных экзаменах у нее были ниже, чем у вас, однако… Знаете, на самом деле заменить вас в школе совсем не так сложно.

Заменить! Она решила заменить меня на Айви!

Я начала осторожно пятиться назад. Подвернутая о трость нога болела, но я твердо решила, что сбегу из школы сразу же, как только выберусь из кабинета Лисицы. Сбегу и найду кого-нибудь, кто поможет мне привести сюда полицию.

Мисс Фокс подняла голову и окинула меня ледяным взглядом, словно прочитав мои мысли.

– Если вы рассчитываете на то, чтобы сбежать отсюда, можете выбросить это из головы, мисс Грей. Далеко вам не уйти. У меня есть люди, которые наблюдают за воротами и патрулируют окрестности школы на тот случай, если кому-то из учениц вздумается нарушить правила. А еще у меня есть учителя, которые сделают все, что я им прикажу.

Блефовала она или нет? Не знаю, мне трудно сказать.

Одним словом, Лисица победила.

Сейчас я сижу в своей комнате и смотрю на аккуратно заправленную кровать Вайолет и ее опустевший шкаф.

Теперь мне необходимо только одно – каким-то способом сообщить Айви о том, что произошло. Дать ей знать о том, что я существую, даже если мисс Фокс заставит меня исчезнуть так же, как она заставила исчезнуть Вайолет.

Я не хочу стать потерянной навсегда».

Последние две странички были написаны на другой бумаге. Это оказались не дневниковые записи, а письмо, адресованное мне и начинавшееся со слова «Начало», крупно выведенного на верхней части страницы. Я взглянула на Ариадну, и она отвела свой взгляд в сторону.

«Дорогая Айви, ты моя единственная надежда.

Мы с тобой всегда были вместе, и я знаю, как мало хорошего я сделала для тебя в жизни, но сейчас я могу целиком и полностью положиться только на тебя, больше не на кого.

Я собираюсь спрятать дневник по частям, в разные тайники, которые, кроме тебя, никому не найти, я в этом уверена. Это будет что-то наподобие тех игр, которые у нас с тобой были в детстве. Если кто-то вдруг и найдет случайно одну часть дневника, он из нее все равно ничего не поймет. В ином случае все пропало бы. Вот почему я спрячу свои записи по частям.

Кто-нибудь должен узнать правду. Всю правду обо мне и о Вайолет.

Кстати, о правде. Айви, ты прости меня, но я тогда подменила наши работы на вступительных экзаменах. Понимаешь, я подумала, что это даст мне шанс стать лучше. Так что во всем, что случилось дальше, виновата я и только я одна.

Я очень хочу надеяться, что когда-нибудь ты сможешь простить меня. У тебя доброе сердце, и если кому-то и удастся распутать весь этот клубок, так это только тебе.

Обнимаю, твоя сестра

Скарлет».

Мне показалось, что я сейчас заплачу и буду плакать долго-долго.

Ах, Скарлет, прощу ли я тебя? Да конечно, прощу, уже простила! Ты сполна заплатила за свою ошибку, и я готова на все, лишь бы тебя вернуть.

И тут я неожиданно прекратила реветь и почувствовала себя как никогда уверенной в себе и спокойной. Нет, спокойной не так, как это бывает, когда разленишься на ласковом солнышке в саду тетушки Фебы. Сейчас мое спокойствие было другим, страшным, как затишье перед небывалой бурей.

Мисс Фокс вообразила, будто смогла забрать у меня мою сестру? Вообразила, что может управлять всем и всеми и даже заменять тех, кто встал у нее поперек дороги? Я поднялась на ноги и стиснула кулаки. На крыше становилось холоднее, день начинал угасать, темнело, но я больше не дрожала, ни от страха, ни от холода.

– Ариадна, – полным, звучным голосом сказала я. – Я знаю, что мы должны сделать.

Глава тридцать первая

Я двинулась к выходу с крыши, сжимая в своей руке маленькую металлическую коробочку.

– Ну-ка, скажи, Ариадна, какую ошибку допустила Скарлет?

– Ошибку? – переспросила Ариадна, семеня следом за мной. – Не знаю, какую ошибку.

– Она пошла одна. – Я понимала, Скарлет это Скарлет, она всегда и все хотела сделать сама. – Она никому не сказала о том, что идет на поединок с Лисицей. Только в дневнике об этом записала. Это потому, что она никому не верила. Она…

Я обернулась и посмотрела на Ариадну.

– …верила только тебе, – закончила она мою фразу.

Я прикусила губу и кивнула. Мы прошли коридорами до своей комнаты. Обед давно закончился, но смешки по поводу облитого красной гадостью платья мисс Фокс до сих пор не утихали. Две девочки, увидев меня с Ариадной, принялись смеяться и тыкать в нас пальцами. И тут Ариадна вновь удивила меня – она театрально поклонилась им, и девочки зааплодировали в ответ.

Как только мы ввалились в свою комнату номер тринадцать, я достала из коробочки исписанные странички и сказала:

– Я должна завершить то, что начала Скарлет. Я должна схлестнуться с Лисицей, но я не хочу делать это в одиночку. Мне нужна ты.

Я выжидающе посмотрела на Ариадну, и она, не раздумывая, широко улыбнулась мне в ответ.

– Само собой!

Момент был напряженный, но я не смогла не улыбнуться. Конечно, ничто не может заменить потерю сестры, но насколько увереннее ты себя чувствуешь, когда рядом с тобой такая верная и преданная подруга, как Ариадна!

Я залезла под кровать, засунула коробочку под матрас вместе с дневником.

– Что ты делаешь? – удивилась Ариадна. – Разве мы не возьмем эти последние записи с собой? Не предъявим их Лисице как доказательство ее вины?

Я вылезла из-под кровати, разгладила помявшуюся юбку.

– Нет, это слишком рискованно. Если она наложит свои лапы на коробочку и дневник, у нас не останется никаких доказательств того, что все это мы не выдумали. А еще… – я покосилась на свой матрас, – есть тот, кто кроме нас знает о дневнике и о том, где я его прячу. И этот человек – наш должник. Точнее, должница…

Ариадна вздернула свои бровки и, как всегда, сразу стала похожа на удивленную сову.

– Ну, ты готова? – спросила я.

– Да, – ответила Ариадна и добавила, глубоко вдохнув: – Давай поклянемся, что если погибнем в этом бою, то будем вместе являться к мисс Фокс в виде призраков. Клянешься?

– Клянусь. Буду являться к ней, гремя ржавыми цепями.

– Тогда вперед.

Я постучала в дверь комнаты Пенни, дверь мне отворила Надия. Она выглядела необычно веселой, даже возбужденной.

– А, это ты, Скарлет, – сказала она. – Я хотела поблагодарить тебя.

– За что? – оторопела я.

– Вот за это. – Надия шире приоткрыла дверь и указала рукой на Пенни, спокойно спавшую, посапывая, в своей постели. – Не знаю, что ты там сделала, но она теперь стала совершенно другим человеком. Сказала, что благодаря тебе ее вновь допустили к занятиям бальными танцами. А ты… – Надия повернулась к Ариадне. – Ты сегодня такое сотворила! Не стану гадать, случайно ты Лисицу облила или нет, но так сильно я еще никогда в жизни не смеялась, это я тебе точно говорю.

Я подумала, что в таком настроении Надия, пожалуй, должна согласиться сделать то, о чем я ее собираюсь попросить.

– Послушай, Надия. У нас к тебе большая просьба.

– Ну, давай, – кивнула она.

– После того как вечером выключат свет, можешь постучать к нам в дверь? Если нас не будет, разбуди, пожалуйста, Пенни. Скажешь ей, что… Скажешь ей, что дело связано с тем, что она нашла, что там оказалось еще кое-что. Где искать, она знает. Скажешь ей, что мы ушли исправлять то, что было сделано.

– Ну хорошо, – после небольшой заминки согласилась Надия. – А она поймет все как надо?

– Поймет, не сомневайся, – заверила я. – А если мы вернемся, то сами обо всем расскажем.

– Договорились, – кивнула Надия и закрыла дверь.

– Что это было? – спросила Ариадна.

– Необходимая подстраховка, – ответила я. – Если мы не вернемся, Надия передаст мое сообщение Пенни, та прочитает дневник и узнает о том, что случилось.

– Потрясающе, – восторженно прошептала Ариадна.

Мне до сих пор не верилось, что мы решились на это. Коридор казался бесконечным, а в его конце мы начали спускаться по ступенькам, и каждый шаг гулко отдавался у меня в голове.

На середине лестницы Ариадна схватила меня за руку, да так крепко, что у нее побелели костяшки пальцев.

– Неужели это все происходит на самом деле? – шепнула она.

Я накрыла ее руку своей ладонью и ответила:

– Может, на самом деле происходит, а может, в кошмаре, я сама не уверена.

Мы спустились на нижний этаж и снова пошли по коридору. Нас заметила миссис Найт, крикнула что-то нам вслед, но я даже головы не повернула.

Впереди показалась дверь кабинета Лисицы, и мне стало страшно при мысли о том, что происходило и что может произойти за этой дверью, и вспомнились глядящие со всех стен мертвые собачки.

Я затаила дыхание и постучала. Дверь открылась.

– Да? – спросила мисс Фокс.

Я посмотрела ей в лицо и ответила:

– Нам нужно поговорить с вами.

– Что за манеры, мисс Грей? – возмутилась она. – Где вы их оставили?

– Возможно, там же, где вы оставили свои. – Я прошла в кабинет мимо открывшей от удивления рот Лисицы. Ариадна проскользнула следом за мной. Глаза у нее были испуганными, как у набитого опилками мопса с дурацким игрушечным седлом на спине.

Я не понимала, откуда во мне взялась эта храбрость, но знала, что должна по максимуму воспользоваться замешательством Лисицы. Я выхватила у нее из руки трость, прошла к столу и уселась в ее кресло.

– Что ты себе позволяешь, черт побери? – воскликнула мисс Фокс, захлопывая дверь кабинета.

Ариадна встала у меня за спиной, сложив руки на груди. И знаете, сейчас она была львицей, а не той серой мышкой, какой все ее привыкли видеть.

– Произошли некоторые изменения, – сказала я, убирая трость себе за спину. – Мы считаем, что с этой минуты вы больше не работаете в этой школе.

Белое как мел лицо мисс Фокс постепенно начало наливаться краской.

– Скарлет Грей, немедленно покинь мое кресло, или…

– Или что? – жестко спросила я. – Избавитесь от меня так же, как избавились от моей сестры и Вайолет Адамс? И, кстати, меня зовут Айви.

– Что ты несешь? – растерянно пробормотала Лисица.

– Начнем с того, что нам известно, хорошо? – Я продолжала говорить, зная, что если замолчу, то вряд ли смогу начать заново. – Мы знаем, что, желая сохранить свои тайны, вы избавились от Вайолет. Затем, когда моя сестра тоже не захотела молчать, вы избавились и от нее. И все затем, чтобы никто не узнал о том, что спрятано у вас вот в этом ящике, – я протянула руку и указала своим дрожащим пальцем на запертый верхний ящик стола.

Ариадна стояла позади меня, громко сопела мне в ухо.

– Вы просто не представляете себе, куда вы сунули свой нос и с кем имеете дело, – покачала головой мисс Фокс.

– Отчего же? По-моему, представляем, – ответила я. – А дело мы имеем с завравшейся лгуньей, которая сейчас ужасно испугана. Ведь вы смертельно боитесь, что не способны больше полностью держать ситуацию под контролем.

Лисица фыркнула, но я поняла, что попала в цель.

– Я не собираюсь стоять здесь и выслушивать детский лепет… – начала она, но ее перебила Ариадна. Она громко, резко шлепнула ладонями по кожаной спинке кресла и требовательно спросила:

– Что у вас хранится в этом ящике… мисс?

Глаза мисс Фокс налились кровью.

– Убирайтесь, – проскрежетала она. – Я не желаю больше с вами разговаривать.

У нее на шее что-то блеснуло. «Вот он, шанс!» – мелькнуло у меня в голове.

Я вскочила, выбросила вперед руку, сорвала бархатную ленточку с висящим на ней ключом и перебросила ее Ариадне.

– В таком случае, мы сами посмотрим, что вы там прячете, мисс, – сказала я. – Интересно, что же мы там найдем?

Мисс Фокс стиснула зубы, готова была, казалось, броситься на меня, но в этот момент дверь кабинета начала открываться, и одновременно чей-то голос произнес с той стороны:

– Мама, это глупо. Я не хочу больше продолжать этот фарс…

Это была мисс Финч.

Глава тридцать вторая

Невозможно. Невероятно. Бред какой-то.

Увидев меня, мисс Финч закрыла себе рот ладонью и привалилась спиной к дверному косяку.

– Она ваша мать? – переспросила я.

Моя учительница танцев взглянула на меня, у нее на глазах блестели слезы.

– Так вы с ней заодно? – разочарованно протянула я. – А я так верила вам!

– Нет, Айви, прошу тебя… Все совсем не так. – Она протянула ко мне свою руку. – Она… Мы…

Мисс Фокс обожгла ее ненавидящим взглядом, сжала дрожащие кулаки.

– Ни слова больше, Ребекка, – сказала она сквозь стиснутые зубы. – Ты никогда не умела держать свой рот на замке…

– Прошу вас, скажите, что это неправда, – взмолилась я, переводя взгляд с Лисицы на мисс Финч и обратно. – Скажите, что я ослышалась…

Но они обе не обращали на меня никакого внимания, были заняты друг другом.

– Я понятия не имела, что здесь еще кто-то есть, – начала оправдываться мисс Финч. – Просто хотела сказать тебе, что пора обо всем рассказать.

За моей спиной щелкнул язычок замка в ящике стола.

Мисс Фокс этого не услышала. Забыв обо всем, она яростно надвигалась на мисс Финч.

– Время рассказывать об этом никогда не настанет! – зло выговаривала Лисица. – Я сто раз твердила тебе, что это должно остаться в тайне, иначе будут… последствия. Говорила я это или нет?

– Я не смогу вечно скрывать, кто я такая.

– Сможешь и будешь делать так, как я скажу!

Я была близка к отчаянию, но, тем не менее, понимала, что нужно каким-то образом отвлечь их внимание.

– Мисс Финч, как же это могло получиться? Почему вы работаете здесь?

– У меня нет выбора, – ответила она. – Мне больше некуда пойти.

– Молчать! Молчать! – взвыла мисс Фокс.

Она ринулась вперед, схватила с кресла свою трость, свое верное оружие.

– Вы обе, прекратите это немедленно! – Мисс Фокс повернулась ко мне, и я увидела, как дрожит в ее руках трость. – Мерзавка. Я должна была предвидеть, что ты окажешься ничуть не лучше своей сестры. Но тебе никогда не найти ее, так и знай!

У меня вскипела кровь в жилах, сделав меня совершенно не похожей на ту прежнюю Айви, которая никогда никому не задает вопросов.

– Что вы с ней сделали? – крикнула я. – Если вы ее хоть пальцем тронули, я убью вас, клянусь!

Я готова была сама броситься на Лисицу, но в этот момент громко прокашлялась Ариадна, привлекая к себе внимание.

Мы все повернулись и уставились на нее.

В одной руке Ариадна держала раскрытую папку, до краев набитую бумагами, в другой стеклянную сувенирную шкатулку. Ее Ариадна положила на стол, а папку оставила в руках и начала перебирать лежавшие в ней бумаги.

– Мисс Фокс, – сказала она. – Я дочь финансового инспектора. Такие бумаги опасно держать даже в запертом ящике стола. Вы что, занимаетесь приписками? Разворовываете школьные деньги?

– Немедленно положи папку на место! – закричала мисс Фокс. – Это не…

Ариадна и ухом не повела.

– Смотрите-ка, переводились большие суммы, – указала она на несколько цифр в колонке. – Это очень похоже на взятку. Интересно, кому они переводились?

Я думала, что Ариадна говорит наугад, а она попала прямиком в яблочко. Мисс Фокс покраснела как рак и принялась что-то кричать.

За ней и мисс Финч начала что-то кричать. Потом я пыталась перекричать их, а Ариадна размахивала в воздухе папкой, и тут…

И тут зазвонил телефон.

Все замерли и разом замолчали. Я, не раздумывая, сняла трубку и сказала:

– Алло.

– Алло? – ответил мне грубоватый, слегка надтреснутый мужской голос. – Джиневра, это вы?

Нашу Лисицу зовут Джиневра? Ничего себе!

– Нет, это ученица, – ответила я. – А вы кто?

– Эдгар… – начал мужчина и закашлялся. Кашлял он громко и мучительно долго, я даже трубку слегка от уха отвела, ожидая, когда он закончит. – Эдгар Бартоломью. Я директор этой школы. Не будете ли вы столь любезны объяснить мне, почему по телефону мисс Фокс мне отвечает какая-то ученица?

Это был шанс, и я немедленно ухватилась за него.

– Мисс Фокс нездоровится, – сказала я. – Видите ли, только что открылось, что она расправляется с неугодными ей ученицами и присваивает деньги из школьной казны…

– Как ты смеешь? – бросилась на меня со своей тростью мисс Фокс, но я была начеку. Я пригнулась, и трость, пролетев со свистом мимо меня, ударилась о висевшие на стене «собачьи» фотографии. Они одна за другой повалились на стол. Я подпрыгнула, сердце у меня бешено колотилось, однако телефонную трубку из руки я не выпустила.

– Что?! – прогремел на другом конце провода директор Бартоломью. – Вы в своем уме? Ну-ка, немедленно передайте трубку мисс Фокс!

– Это вас, мисс, – сказала я, передавая ей трубку. Она немедленно схватила ее.

– Мне нужно присесть, – сказала мисс Финч. Она подтянула к себе ближайший стул и тяжело опустилась на него. Было видно, что ее бьет нервная дрожь. Я оглянулась на Ариадну, она по-прежнему стояла с папкой в руке, и на лице ее был написан ужас пополам с восторгом.

Я слышала сердитые крики в телефонной трубке и слабый лепет мисс Фокс.

– Нет, сэр, разве я могла… Она не… Нет… Не нужно… – Лицо у нее побледнело, и она чуть слышно сказала: – Вы не можете…

Прежде чем я поняла, что происходит, мисс Фокс отпихнула меня в сторону, и я повалилась на Ариадну. Затем мы обе растянулись на полу, едва избежав столкновения с чучелом терьера.

А Лисица проскользнула мимо мисс Финч и выбежала за дверь.

Глава тридцать третья

Замолчавшая телефонная трубка покачивалась, свисая на шнуре с края стола.

Я поднялась с пола и подбежала к двери – как раз вовремя, чтобы увидеть, как исчезает за поворотом коридора черное платье Лисицы. Я бросилась следом, но как ни старалась, догнать ее мне не удалось.

Мисс Фокс словно в воздухе растворилась. Я заглядывала во все комнаты, попадавшиеся мне по дороге, затем выбежала в вестибюль. Открыв одну половинку массивных входных дверей, я выскочила наружу.

На улице уже стемнело. Я сбежала с крыльца, поискала на подъездной дорожке.

Ничего. Мисс Фокс исчезла.

Затем я возвратилась в кабинет Лисицы. Кресло мисс Фокс было опрокинуто, ее стол завален собачьими фотографиями, все ящики стола выдвинуты и перерыты. Посреди этого хаоса сидела на стуле мисс Финч, которую успокаивала Ариадна.

– Я ее не догнала, – сообщила я, качая головой. – Она сбежала.

Я была очень расстроена своей неудачей.

Ариадна оставила мисс Финч, подошла ко мне, обняла за плечи.

– Все в порядке. Куда бы она ни сбежала, от этого ей уже не отмыться, – она указала рукой на раскрытую на столе папку. – Я думаю, там с лихвой хватит, чтобы арестовать мисс Фокс и отдать под суд.

– Сначала ее еще поймать нужно, – вздохнула я.

– Теперь она даже близко к этой школе не подойдет, – кивнула мисс Финч. – Пока тебя не было, я еще раз поговорила по телефону с мистером Бартоломью, рассказала ему о бумагах, которые мы нашли, и о том, что моя мать… мисс Фокс… сбежала. Он был вне себя от гнева. Я знаю, что мистер Бартоломью сейчас восстанавливает силы после тяжелой болезни, но узнав о том, что здесь вскрылось, он сказал, что прервет лечение, немедленно приедет и наведет в школе порядок. До его приезда обязанности директора будет исполнять миссис Найт.

Я подняла повалившееся на пол кресло мисс Фокс и села в него, обхватив голову руками.

«Как же мне узнать теперь всю правду о смерти Скарлет?» – с тоской думала я.

Ариадна присела на пол рядом со мной, но ее внимание было по-прежнему сосредоточено на мисс Финч.

– Мисс, как могло получиться, что вы дочь мисс Фокс? – спросила Ариадна. – Вы с ней такие разные…

Мисс Финч вздохнула, она выглядела очень уставшей.

– Пожалуй, эту историю лучше всего начать с самого начала. – Она откинулась на спинку своего стула и принялась рассказывать. – Я была приемным ребенком, меня удочерили еще в младенчестве. У меня было счастливое детство, которое я провела со своими родителями в Лондоне. Уже в раннем возрасте я всей душой полюбила балет. Упорно занималась и наконец стала профессиональной танцовщицей. Выступала по всему миру, а потом… – Она ненадолго замолчала, уставившись в пол. – А потом произошел тот несчастный случай, прямо на сцене, во время гастролей в России. Я сломала себе ногу. Перелом был очень сложный, и доктор сказал, что ходить я буду, но моя танцевальная карьера закончена. Я долго лечилась, потом поехала домой, а приехав, узнала печальные новости, которые все это время не доходили до меня. Мой отец скончался от сердечного приступа. Очень скоро вслед за ним умерла и мама. Кроме них, у меня не было никого на всем белом свете. Мне не к кому было пойти, скопленные деньги кончались, и я решила отыскать свою родную мать, надеялась, что она не откажет мне в помощи…

– …И вы нашли мисс Фокс, – закончила за нее Ариадна.

Мисс Финч не повезло, ее родная мать оказалась жестокой и властной женщиной.

– Да, – печально подтвердила мисс Финч. – Оказалось, что она забеременела, когда была совсем юной и незамужней, и ее поместили в психиатрическую лечебницу. Меня удочерили, а моя родная мать, выйдя на свободу, стала учительницей. Я нашла ее, мы встретились, и я спросила, может ли она чем-нибудь мне помочь. Вначале она не желала меня признавать, но у меня были неопровержимые доказательства того, что я ее дочь. Это было мое свидетельство о рождении.

– Меня удивляет, что она вообще согласилась помочь вам, – заметила Ариадна.

Мисс Финч нахмурилась, провела пальцами по своим рыжеватым волосам.

– Может, и не согласилась бы, – сказала она. – Но она очень гордая и упрямая. Если бы я рассказала кому-нибудь правду, это могло сильно ударить по ее репутации, а этого она бы не перенесла. Мать хотела полностью держать меня под своим контролем и дала мне работу в своей школе, но на определенных условиях, конечно. Я должна была держать рот на замке и ни одной живой душе не говорить о том, что я ее дочь. Не скажу, что это было для меня легко или приятно, но положение у меня было отчаянное. А ведь если подумать, то все, чего мне на самом деле хотелось, – это просто найти ее…

Найти ее.

То же самое я услышала сегодня от мисс Фокс.

Она сказала о моей сестре: «Тебе никогда не найти ее».

О, боже мой.

Спросить? Не спросить? По-моему, никакой надежды нет, но спросить все же надо.

– Мисс Финч, – прервала я ее. – Скажите, моя сестра… Скарлет, она жива?

Глава тридцать четвертая

Мисс Финч наклонилась вперед и после короткой паузы ответила:

– Прости, Айви… Я пыталась спрашивать об этом у моей матери. В ответ получала только синяки и угрозы вышвырнуть меня на улицу, если я не перестану задавать неуместные вопросы. Поверь, мне очень хотелось бы дать ответ на твой вопрос, но не могу.

– Мисс Фокс что-то сделала с ней, мисс, мы только не знаем, что именно, – сказала Ариадна. – Вы точно ничего не знаете, что могло бы нам помочь?

– Правда не знаю, – покачала головой мисс Финч. – Если только… Если только мы не найдем какой-нибудь след вон там.

Она указала рукой на стол с лежащей на нем папкой и стеклянной шкатулкой.

Постойте, постойте! Ведь мы еще даже не открывали шкатулку! Я глубоко вдохнула и потянулась за ней. Ариадна поднялась с пола и принялась смотреть мне через плечо. Я откинула крючок-запор, откинула крышку и заглянула внутрь.

В шкатулке лежал маленький рыжеватый локон, прикрепленный к картонке с единственной буквой «Р» на ней. Я вынула картонку и протянула ее мисс Финч.

– Это ваш локон, я полагаю.

Она взяла картонку и слабо улыбнулась мне в ответ.

В шкатулке было еще что-то. Сложенный листок бумаги… Нет, сложенная пополам фотография.

На снимке была изображена молодая девушка, в которой я узнала юную мисс Фокс. Она стояла возле детской коляски с большим поднятым верхом. Колеса у коляски были старомодными, огромными, как велосипедные. Я догадалась, что в коляске, судя по всему, должна лежать Ребекка. Но гораздо больше меня заинтересовал задний план – массивные железные ворота, высокие каменные стены и табличка.

А на табличке надпись: «Женская Роузмурская психиатрическая лечебница».

В моей голове с бешеной скоростью закрутились мысли.

Мисс Фокс заставляла исчезнуть неугодных ей девочек. Вайолет. Скарлет. Может быть, были еще и другие. Лисица могла убить их. А могла и запереть в погребе и выбросить ключ.

А могла вместо погреба упрятать их в сумасшедший дом.

– Она могла поместить сюда Скарлет, – прошептала я, а затем повторила, уже громче, обращаясь к Ариадне и мисс Финч: – Она могла упрятать Скарлет в сумасшедший дом! – Я взяла фотографию в руки, пощелкала ногтем по табличке. – Мы должны съездить туда и посмотреть! Прошу вас, мисс!

– Точно! – ахнула Ариадна.

Мисс Финч дрожащими пальцами взяла у меня фотографию.

– Боже, – сказала она. – Айви, ты, возможно, права.

Только что у меня под сердцем был лед – теперь он моментально растаял и превратился в пламя.

Надежда. Надежда вернулась ко мне.

– Пожалуйста, мисс, если есть хотя бы один шанс на то, что Скарлет там, я должна съездить и проверить. Должна, понимаете?

Опираясь на подлокотник, мисс Финч тяжело поднялась на ноги и сказала, глубоко вдохнув:

– Все нужно делать по порядку. Прежде всего я должна сообщить о своей матери в полицию.

– Прошу вас, – прошептала я.

– Айви, – сказала мисс Финч, беря меня за руки. – Ты такая сильная, потерпи еще немного. Дай мне сначала закончить с этой грязной историей. Полицейские наверняка захотят расспросить меня, а возможно, и тебя тоже. Мы сделаем это и поедем искать Скарлет. Завтра же поедем, обещаю тебе. Адрес лечебницы у меня записан, я постараюсь найти шофера, который возил мисс Фокс, и договорюсь, чтобы он подвез нас до станции. Ну, сможешь найти силы переждать еще одну ночь, до утра?

Я сильно, до крови прикусила губу. Если Скарлет жива, я, возможно, уже завтра найду ее. Завтра! Но как мне самой дожить до этого завтра?

– Да, мисс, – ответила я.

К себе в комнату мы с Ариадной вернулись очень поздно, и я с удивлением обнаружила, что у нас гости.

Пенни и Надия сидели на моей кровати, и у них в руках был дневник Скарлет.

– Что вы здесь делаете? – спросила я, протирая свои осоловевшие от усталости глаза. За моей спиной резко выдохнула Ариадна.

– Вы не вернулись, и я передала Пенни все, о чем ты просила, – ответила Надия. – Вот, сидели, читали. Неужели это все правда? – помахала она дневником.

Я осторожно кивнула. Ни одна из них не выглядела ни сердитой, ни агрессивной. У Пенни вообще глаза покраснели от слез.

– Выходит, за всем этим стояла мисс Фокс, – непривычно тихим голосом сказала она. – А тебе известно, что случилось с Вайолет? А с твоей сестрой?

– Нет, не известно, но… мы полагаем, что мисс Фокс могла кого-то из них, а может быть, обеих упрятать в сумасшедший дом. Завтра я туда поеду. – Я вдруг поняла, что им неизвестна одна очень важная деталь. – Кстати, мисс Фокс, скорее всего, арестуют. Она сбежала, но полиция ее уже ищет.

– Что? – воскликнула Надия. – Ты это серьезно?

– Серьезней некуда, – подтвердила Ариадна.

– Но история не закончилась, – прошептала Пенни. – Точку можно будет поставить только после того, как мы найдем их.

Я почувствовала, что моя вечная неприязнь к Пенни постепенно начинает исчезать. Ведь мы с ней были похожи. Я потеряла сестру, она – свою лучшую подругу.

Я присела рядом с Пенни и Надией, а Ариадна забралась на свою кровать.

– Если они живы, мы найдем их, – сказала я. – Обещаю.

Пенни протянула мне дневник, я покачала его в своих ладонях, провела пальцем по инициалам на обложке. С этой маленькой книжицы все началось, теперь я молилась о том, чтобы у нашей истории оказался счастливый конец.

– Что вы теперь собираетесь делать? – спросила Надия, а Пенни шмыгнула носом и протерла глаза.

– Не знаю, – ответила я.

– А у меня есть идея, – объявила Ариадна. Она залезла под свою кровать и вытащила оттуда коробку. Коробка оказалась наполовину набита конфетами.

– Ариадна! – воскликнула я. – Ты их сохранила?

– Приглашаю всех продолжить полуночный пир, – ухмыльнулась в ответ моя лучшая подруга.

Вот так и закончился тот сумасшедший вечер, перешедший в фантастическую ночь – мы так наелись сладкого вместе со своими недавними врагами, что у нас животы вздулись.

И хотя бы на короткий миг мне показалось, что жизнь стала лучше. Хотя бы самую капельку.

Глава тридцать пятая

По перрону станции гулял ветер, срывал с голов шляпы, шуршал газетами, заставлял кружиться в танце сухие опавшие листья. Я крепко, обеими руками придерживала школьный ранец и платье. Мисс Финч ухватилась за фонарный столб, чтобы удержать равновесие под порывом ветра, а потом мы с ней двинулись дальше. Поезд уже стоял у платформы, паровоз тяжело дышал белым паром. Несмотря на сильный ветер, небо оставалось чистым, ясным, на нем ярко светило солнце. Мы поднялись по ступенькам в вагон и отправились искать свои места.

Вот он и настал, тот день, когда я, возможно, сумею узнать всю правду о своей сестре.

Мы уселись на красных плюшевых диванчиках возле окна, друг напротив друга. Ранец я уже успела закинуть на сетку для багажа. Мисс Финч потянула прикрепленные к оконной раме ремни, и окно опустилось вниз. Я немедленно высунула голову и увидела, как дежурный по станции дает свисток и поднимает над головой желтый флажок. Паровоз прогудел в ответ, запыхтел и плавно тронул наш состав с места.

Я откинулась на спинку дивана и наблюдала за тем, как уплывает назад станция, а следом за ней деревья, дома, лужайки. Я сидела и постепенно погружалась в свои мысли.

Миссис Найт разрешила мне позвонить по телефону тетушке Фебе, точнее, ее соседу, мистеру Филипсу, поскольку у самой тетушки в доме телефона не было. Мистер Филипс побежал звать тетушку Фебу, а я тем временем ждала, крутя в пальцах витой телефонный шнур.

Разумеется, тетушка Феба очень удивилась моему звонку. Чтобы не слишком ее встревожить, я осторожно намекнула, что есть шанс, что Скарлет жива. Потом добавила, что мой первый семестр в Руквудской школе оказался не очень счастливым.

Тут тетушка принялась упрекать себя за то, что так и не собралась навестить меня. Хотела навестить, но, получив от меня такое хорошее письмо, решила, будто у меня все прекрасно.

Затем я мягко так сообщила, что нашу учительницу подозревают в преступной деятельности и Скарлет могла стать одной из ее жертв, а я сегодня же постараюсь все окончательно выяснить.

Как ни старалась я говорить спокойно, тетушка Феба все равно разволновалась, разахалась, а после небольшой паузы неожиданно сказала:

– Ты сумеешь выяснить, что там произошло, я не сомневаюсь в этом. Ведь в глубине души ты настоящий боец, моя Айви.

Тетушка считает меня бойцом? Интересное открытие!

Потом я попыталась позвонить отцу, но у него телефон не ответил. Если честно, это меня нисколько не удивило. Отец словно отгородился стеной молчания, и я не раз задумывалась над тем, удастся ли мне хоть когда-нибудь ее пробить.

Денег у мисс Финч было очень мало, но на два билета – себе и мне – она наскребла. Пенни умоляла нас спросить и про Вайолет тоже, и я обещала, что мы это сделаем.

На прощание я от всей души поблагодарила за все Ариадну. Знаете, я еще никогда не видела, чтобы она так сияла от счастья.

– Возвращайся скорее, – сказала она. – И знай, что я всегда буду твоей подругой. И подругой твоей сестре, если она захочет.

Тут уж пришла моя очередь просиять.

– Ваши билеты, пожалуйста, – сказал появившийся в двери нашего купе кондуктор. – Куда направляемся, леди?

– Едем искать мою потерявшуюся сестру-близнеца, – ответила я, пока мисс Финч передавала ему наши билеты.

– Надеюсь, вам удастся ее найти, – произнес кондуктор. – Счастливого пути.

– Я тоже на это надеюсь, – ответила я.

Паровоз засвистел, наш поезд нырнул в туннель, и все вокруг погрузилось во тьму.

* * *

«Женская Роузмурская психиатрическая лечебница».

Эту табличку я увидела на фотографии в кабинете мисс Финч и запомнила навсегда. Теперь я видела ее своими глазами. Табличка с тех пор нисколько не изменилась.

Я молча стояла перед высокими железными воротами.

– Ты готова? – спросила мисс Финч.

Я глубоко вдохнула и ответила:

– Пойдемте.

Вокруг психиатрической лечебницы стояла звенящая, пугающая тишина. Сама лечебница оказалась высоким кирпичным строением конца прошлого века с высокими окнами. Я заметила, что на некоторых окнах поблескивают решетки.

Мы подошли к воротам, мисс Финч позвонила, и в открывшемся окошечке сторожки появилось лицо охранника, мужчины средних лет.

– Приехали навестить родственника, леди? – спросил он.

– Да, – откликнулась мисс Финч. – Надеемся на это, во всяком случае.

Охранник выбрался из своей будки, пошел открывать нам ворота, а затем, внимательнее присмотревшись к мисс Финч, сказал:

– Мне кажется, я вас знаю, мадам. Вы Роберта, не так ли?

– Ребекка, – с улыбкой поправила его мисс Финч. – Я приезжала сюда некоторое время тому назад, когда разыскивала свою мать.

– Помню, помню! – обрадовался охранник. – Ну и как? Нашли?

– Нашла, – ответила мисс Финч. – К сожалению.

– Ладно, не буду вас ни о чем расспрашивать, – вздохнул охранник. – Прошу вас, проходите и следуйте вон по той дорожке.

Он пропустил нас, указал рукой в сторону главного входа в лечебницу и возвратился в свою сторожку.

Мне вдруг захотелось развернуться и бежать, бежать, бежать отсюда без оглядки, но умом я понимала, что точку нужно ставить сейчас или никогда. И неважно, какой окажется в конечном итоге правда – радостной или печальной, ведь это единственная моя правда. И правда Скарлет тоже. И я должна ее узнать.

Холл в клинике оказался маленьким, с окрашенными в тоскливый зеленый цвет стенами и каким-то странным «больничным» запахом. Мы с мисс Финч подошли к регистраторской стойке. За ней сидела женщина со светлыми, коротко подстриженными волосами. Сейчас она с бешеной скоростью печатала на машинке, успевая при этом каждые несколько секунд прихлебывать кофе из большой кружки.

– Простите, – сказала мисс Финч, облокачиваясь на стойку.

Женщина и ухом не повела.

Мисс Финч подняла брови, пожала плечами и повторила еще раз, уже громче:

– Простите!

– Добропожаловатьвженскуюроузмурскуюпсихиатрическуюлечебницу, – лишенным интонаций голосом автомата ответила женщина.

– Э… мы ищем родственницу, которая может оказаться пациенткой вашей лечебницы, – сказала мисс Финч. – Ее могли поместить сюда под надуманным предлогом.

– Имя?

– Скарлет Грей, – ответила я. – А может быть, Вайолет Адамс.

Звяк! Блондинка отставила свою кружку и подтянула к себе толстую регистрационную книгу. Раскрыла ее на букву «Г», повела пальцем вдоль колонки имен.

У меня от страха похолодело под сердцем. Я вцепилась пальцами в края стойки. Регистраторша открыла книгу на букву «А» и снова повела пальцем.

– Ни одного из этих имен здесь нет, – сказала она. – Простите.

Я осела, комната закружилась у меня перед глазами.

Все пропало. Мы ошиблись. Скарлет умерла, и я осталась одна-одинешенька на этом свете.

– Нет! – неожиданно для самой себя крикнула я, забившись в истерике. – Нет, нет, нет! Пожалуйста! Она должна быть здесь, должна!..

Сквозь собственный крик я услышала удивленный возглас регистраторши и даже звук, с которым она выплеснула свой кофе себе же на кардиган. И, что самое странное, просто не заметила этого.

Не заметила, потому что впервые посмотрела на мое лицо и побледнела так, словно встретилась с призраком.

– Вы… – залепетала она, тыча в мою сторону своим длинным дрожащим пальцем. – Вас… Вам…

Мисс Финч казалась не менее озадаченной, чем я сама.

Наконец регистраторша сумела взять себя в руки и спросила:

– Вы с ней близнецы, да?

Я кивнула, чувствуя, как подступают, туманят мой взгляд слезы.

– Пойдемте со мной, – сказала регистраторша. Она встала, отперла задвижку, подняла укрепленную на петлях доску, вышла из-за стойки и поспешила вперед, сделав знак, чтобы мы следовали за ней.

Мы вышли через зеленую дверь в коридор. За своей спиной я слышала мягкие шаги мисс Финч. У меня кружилась голова, и я с трудом понимала, что вообще происходит.

Коридор привел нас к следующей двери, регистраторша отперла ее, мы вышли во двор и направились по выложенной каменной плиткой дорожке, что вела вокруг дома.

– Так короче, – не оборачиваясь, сказала регистраторша.

– Иди вперед, – тяжело дыша, бросила мне мисс Финч. – Я вас догоню.

Регистраторша уже сворачивала за угол дома.

– Догоните? Вы уверены? – спросила я.

– Пара минут, и я снова буду в полном порядке, – заверила меня мисс Финч. – И с тобой все будет в порядке. Как всегда.

Сама не знаю почему, но я сделала перед мисс Финч книксен. От нервов, наверное. Мисс Финч улыбнулась:

– Иди, иди.

Я пошла дальше по дорожке. За стеной открывался огороженный внутренний двор. Солнце заливало его своими лучами, играло на аккуратно подстриженных живых изгородях, увядающих розах и осенних листьях, блестело зайчиками на поверхности пруда – маленького, мелкого, с бетонированными бортами и торчащим из него фонтаном. Когда я подошла ближе, в воде мелькнуло оранжевое пятнышко. Золотая рыбка. Любимая рыбка Скарлет.

В стене лечебницы виднелись огромные, от пола до потолка, окна с французскими дверями в центре – я решила, что именно сквозь них ушла внутрь здания исчезнувшая регистраторша.

Я направилась к дверям, но замерла, увидев свое отражение.

Оно было здесь, в окне. Те же длинные темные волосы, та же бледная кожа лица, те же маленькие родинки.

Я осторожно шагнула вперед, подняла вверх руку…

Отражение не шелохнулось.

Оно, не отрываясь, смотрело на меня.

Нет, не оно. Она смотрела на меня, моя сестра.

Затем Скарлет тоже подняла свою руку и приложила ее к моей, прижатой по другую сторону холодного стекла.

Вот и вся история о том, как я нашла свою исчезнувшую сестру.

Сноски

1

Имеется в виду Первая мировая война.

Content

Софи Клеверли
Дневник пропавшей сестры

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Сноски