Александр Асмолов

Чао

События имена и даты вымышлены все совпадения случайны

Глава I

Утренний туман накрыл столицу, словно пушистым пледом, скрывая окружающее и оставляя только внутренний мир у каждого живого существа. Такие осенние дни наводили какую-то приятную грусть, отчего очень не хотелось покидать теплую постель и даже просто шевелиться. Единственным желанием было медленно погружаться в какую-нибудь приятную дрему или воспоминания, незаметно переплетающиеся в сознании и создающие удивительные образы иной реальности, где не нужна словесная шелуха при эмоциональном общении. Наверное, густой туман в предрассветный час, пробуждал потаенные глубины генной памяти, намекающие о прошлых жизнях в иных мирах.

Однако, в эту благодать стала проникать назойливая мелодия сотового телефона, лежащего на тумбочке, у изголовья кровати старшего следователя майора Романова, напоминая, что служба и опасна, и трудна. В сознании вспыхнула привычная мысль, что не царское это дело, в такой ранний час вскакивать, подобно новобранцу, и одеваться за сорок пять секунд. Впрочем, Николай Иванович заставил себя переключиться с какого-то меланхолического настроения на привычную песню, с которой он просыпался каждое утро. «Пора в путь дорогу, дорогу дальнюю…» Эту песню всегда с утра напевал его отец. Незаметно и у Романова-младшего эта мелодия стала звучать по утрам, как горн пионера. Хотя, и пионеры канули в Лету, а, вот, песня осталась…

Противотуманные фары едва пробивали дорогу в густой пелене, поэтому проходилось буквально красться по пустым бульварам и переулкам, срезая, по привычке, прямые углы проспектов, чтобы явиться по вызову как можно быстрее.

— Привет, Михалыч, — привычно поприветствовал он медэксперта, закрывающего свой чемоданчик. — Стажера моего не видел?

— В салоне шарит, — кивнул тот на черный внедорожник у тротуара. — Настырный парень этот твой Бобров. Все норовил первым увидеть. Криминалисту пришлось его отгонять.

— И кто у нас клиент?

— Похоже, залетный. Из новеньких. Пас кого-то.

— Огнестрел?

— Нет. Да и мордобоя не было. Что-то с левым ухом, но гематомы нет. После вскрытия скажу.

— Добро. Загляну вечерком…

Эксперт только кивнул раздосадовано — плохая примета, начинать день с трупа. Потом в сердцах добавил:

— Коль, ну откуда эти упыри берутся? Каждый божий день…

— Мы санитары, Михалыч…

— Ну, да… разделение труда. Одни творят, другие «растваривают».

Романов с непонятным чувством вины, посмотрел вслед удаляющемуся коллеге. Они были приблизительно одного возраста, но сгорбленные плечи медэксперта прибавляли тому два-три десятка лет. Многие сослуживцы становятся циниками на службе, стараясь не принимать близко к сердцу жуткие подробности их работы, прикрываясь шуточками и байками. Михалыч, наоборот, всегда ворчал и причитал, даже разговаривал со своими молчаливыми «пациентами», выплескивая негатив. Очевидно, так ему было легче оберегать свою душу от «чернухи».

Майор обошел кроссовер, огороженный сигнальной полицейской лентой. Ночной дождь отмыл его так, что уличные фонари просто льнули к полированным поверхностям и отсвечивали, несмотря на туман. Стажер сидел в салоне рядом с трупом на переднем сидении и что-то увлеченно рассматривал.

— Как дела, Сережа?

— Здравия желаю… вскинулся, было, тот, но так и застыл на полусогнутых.

— Обсудим, что нашел, — остановил его наставник.

— Черная «Крета» в аренде. Без проблем. Простояла всю ночь. Патруль ДПС остановился, заподозрив неладное. Обнаружив труп, вызвали дежурную группу. Пострадавшему тридцать семь, зарегистрирован в Ростове. Насильственных внешних признаков нет. Стекло водительской дверцы было опущено, так что бойца дождем помыло и салон залит.

— Бойца?

— Логинов, Виталий Павлович, 1985 года рождения, — исправился лейтенант. — Качок. Кулаки набиты. «Волыны» нет, но на правом указательном просматривается мозоль. Документы, карманные деньги, банковская карта и телефон остались при нем.

— Выводы…

— Машина чужая, значит, не охранник. Стоял между фонарями под деревом — скорее всего, следил. Нив салоне, ни вокруг гильз или других подозрительных предметов не обнаружено. Скоро появятся «собачники» опрошу, попозже обойду жильцов. Напротив ресторан, там должны быть камеры. Посмотрю записи.

— А что нашел в сотовом? — улыбнулся майор.

— Только одно сообщение

— Интересно.

— Некто пообещал принести «ВСЕ» в ресторан «Чао» в десять вечера… Я так понимаю, что пострадавший знал в лицо того, кто принесет «ВСЕ», и поджидал его, сидя за рулем «Креты» напротив входа в ресторан, через дорогу. Хотя, у этого заведения собственная, стоянка в один ряд имеется. Об условиях передачи этого «ВСЕГО» ничего не известно, но понятно, что гражданин решил подстраховаться на случай если с тем, кто принесет пакет, будут посторонние. В журнале исходящих звонков Логинова зафиксированы два номера, куда тот позвонил в 22–57 и 23–13. Возможно, передача была запланирована через посредника.

— Который всегда сможет отпереться от любых обвинений, ссылаясь на то, что его использовали втемную.

— Конечно, — оживился стажер, поняв, что его версия принята. — Кидать в мусорный бак дипломат с лимоном баксов, как это любят показывать в Голливудских боевиках, рискованно.

— Сережа, я так понимаю, что дипломат с долларами не нашли, и, следуя твоей логике, подельник убил гражданина Логинова, чтобы не делиться. Ну, а подойти к машине он мог абсолютно спокойно, ведь его ждали.

— Да-а, — недоверчиво протянул стажер, понимая по интонации майора, что тот не верит.

— Во-первых, на чем основана версия о передаче денег, во-вторых, чаще рискует получатель, значит, он назначает встречу на своих условиях, в-третьих, ты бы оставил сотовый со своим номером у покойника?

— Да-а, мало ли… — насупился начинающий следопыт.

— Не-ет, — втон ему протянул следователь, — опытпоказывает, что перед смертью часто происходит самое важное.

Даже если пешехода случайно сбивает пьяный водитель.

Они помолчали, обдумывая ситуацию, как шахматисты за необычной партией. Потом Романов первым неожиданно предложил:

— Пока мы напишем запрос сотовому провайдеру связи на расшифровку последних звонков гражданина Логинова, пока они ответят, уйдет время. Похоже, у нас есть только СМС-ка. Какие факты кроме того, что кто-то обещал принести «ВСЕ» вчера вечером в ресторан.

— Подпись какая-то странная, — отмахнулся стажер… — «4100».

— Дай-ка… — майор потянулся к сотовому. — Интересно…

— Братва стала играть в шпионов?

— Скорее, появился новый игрок… Ну, это информация к размышлению, как говаривал полковник Исаев… А пока пообщайся с жильцами, чьи окна выходят на эту дорогу. Возможно, кто-то смотрел, когда пошел дождь. Потряси хозяина ресторанчика и скопируй записи камер за весь вчерашний день.

— Если их там пяток, неделю буду смотреть. Кого искать-то?

— Начни с тех, кто подходил к этому кроссоверу, потом, поищи их внутри и снаружи.

— А если…

— Я тебе скажу волшебное слово. Повторяй его все время, когда будешь просматривать записи.

— Какое? — не сдержался стажер, но осекся, почувствовав подвох.

— Я всегда повторяю — «Гюльчатай, открой личико…».

— Помогает? — попробовал пошутить в ответ начинающий сыскарь.

— Сильно зависит от интонации, — серьезно ответил майор. — Пока не подберешь нужную, не откроет.

Глава II

Андрей проснулся поздно. Затянутое тяжелыми дождевыми тучами небо, словно придавило столицу вместе со всеми ее жителями и приезжими. Осень… Ему вдруг подумалось, кому она может нравиться и даже вдохновлять на творчество? «Осень — время поэтов»… Бред какой-то… Ему даже вставать не хотелось… Всю ночь лил дождь. Небось лужи по колено. Слякоть. Благо, в компании, где он работал, у программистов был свободный график. Хозяин когда-то сам писал коды и понимал, что лучшего времени, чем полночь, для работы не найти.

Сегодня можно было не торопиться. Вчера поздно вечером Андрея посетила муза и наиграла на клавиатуре интересную мелодию. Эти нотки долго звучали в голове и сложились в замечательную партитуру. Когда он ее оформил и проиграл на компьютере, результат превзошел все ожидания. Увертюра получилась просто блестящей — застывшие на мониторе числа, словно подмигивали ему из темноты рукоплещущего зала, где загадочная незнакомка лукаво обмахивалась веером и строила глазки.

Андрюха вдруг увидел себя в романтической позе, похожим на Пушкина с большим гусиным пером, в белой рубашке с рюшками, на скамейке резной беседки. М-да, наверное, после сладкой ночи и доброго завтрака… или даже — второго завтрака, он тоже мог бы, покусывая в раздумьях кончик пера, написать что-нибудь своей Ольге о ярком листопаде, улетающем на юг утином клине и возвышенном чувстве, так волнующим грудь. Но. Он был всего лишь программистом, жившим среди таблиц, функций и циклов, которые частенько подшучивали над ним, если Дрюня был не в духе, что, к сожалению, случалось не редко.

Вот вчера, например. Договорились с Оленькой поужинать, а тут, как назло, у него поперло. Да так, что он вывалился из времени и не мог остановиться, пока не увидел заветные числа на мониторе. Звучавшая в душе мелодия вдруг оборвалась, когда в правом уголке экрана программист заметил две пары цифр, обозначавших время. Он быстро все выключил и метнулся, на бегу вызывая такси. Всю дорогу названивал девушке, готовый на коленях вымаливать прощение. Увы, не застал. Расстроенный, постоял у входа ресторана, в нелепой надежде, что Оля вернется. Этого не случилось, зато полил дождь. Просто стеной.

Андрей промок до самой последней нитки, замерз и чувствовал себя последней сволочью. Оля не отвечала на звонки, демонстрируя обиду за такое отношение к себе. Конечно, он мог позвонить и предупредить. Соврать, наконец. Но он забыл обо всем на свете. Нет, конечно, не об Оленьке! Но он был программистом. И в тот момент, когда тонкие пальчики внезапно явившейся музы, пробежали по клавиатуре его компьютера… Легко, едва касаясь клавиш в быстрых Шопеновских пассажах… Дрюня просто обомлел и, как зомби, стал повторять их с таким же изяществом и легкостью, как маэстро.

О, это дорогого стоило! Потому, что случалось редко. Он уже пару месяцев бился над сложной задачей, и всякий раз, когда приходил срок сдачи работы, и он представал «пред грозны очи» хозяина, тот вчитывался в его код и мрачнел, повторяя одно и то же.

— «Черкасов, вот ты у нас старший программист. На английском это звучит как — сеньор, но ты опять эти свои «костыли» убрать не можешь. Сра-мо-та! Я помню, каким ты пришел ко мне в «Альфа-про». Пацан, а глаза горели. Сутками вкалывал, а потом отсыпался, как сурок, и снова вкалывал. Огонь! Глядя на тебя, и остальной народ подтянулся. Мы, в своей нише, в тройку лучших вышли… Иди, давай, и без победы не возвращайся».

В минувшую ночь все получилось. Андрюха был на коне, но Оленьку обидел… Тут еще, похоже, и простыл вчера. Вернулся домой, как мокрый котенок. В ванной погрелся, коньяку хлебнул, спал, как убитый, а утром вставать не хочется. Все как-то плохо и безнадежно. Зачем только он вчера сотовый свой выключил. Хотя нет, он знал зачем. Его муза, после одного случая, стала редко наведываться к Андрею Черкасову. Дело было прошлой весною. Он никак не мог придумать изящный алгоритм, все как-то коряво получалось. Как-то вечером коллеги собрались в спортивный бар. Футбольный матч посмотреть, поболеть за наших всей компанией за хорошим столом. Уже уходить собрались, как муза заглянула, и так все пошло легко… Еще бы часок посидеть и получилось бы, но Дрюня заспешил к друзьям. Волшебная дама обиделась и долго не появлялась.

Вчера вдруг заглянула, и Андрюха забыл обо всем. Они сыграли в четыре руки, и задачка сдалась. И так красиво все легло… Как по нотам… Вот только Оленька теперь не желает с ним говорить. Беда. Отчего он, Черкасов, такой несчастливый? Постоянно по жизни ему нужно выбирать. Вот он и мечется.

Эти грустные размышления прервал звонок в дверь. Программист насторожился — кто бы это мог быть? Впрочем, размышлял недолго и с радостным восклицанием:

— Оля, я бегу! — ринулся открывать.

Он даже не посмотрел в глазок входной двери и рванул ее, готовый подхватить на руки прелестное создание по имени Оленька. Однако, наткнулся на суровый взгляд молодого лейтенанта, говорившего, что служивый при исполнении. Более того, военный сурово произнес:

— Гражданин Черкасов Андрей Олегович?

— Д-д-да, — от неожиданности запнулся высокий тощий мужчинка в длинных семейных трусах, из которых торчали две тонкие ноги, не тронутые загаром.

— Лейтенант Бобров, следователь РОВД Тимирязевского, — перед лицом Черкасова резко появилось удостоверение и через пару секунд исчезло. — У меня несколько вопросов к вам. Я могу войти?

— Конечно-конечно, — засуетился хозяин, открывая пошире дверь перед незваным гостем. — Снимаю эту квартиру по договору. Оплачиваю вовремя, по ночам не шумлю…

Он осекся, поймав на себе ироничный взгляд лейтенанта, который по-хозяйски осматривал однокомнатную «хрущевку» и ее жильца. Вдруг вспомнив, что не одет, Дрюня кинулся к брошенным на кресло домашним треникам и футболке.

— Проходите на кухню, товарищ лейтенант, — смущенно промямлил программист. — Я мигом. Сварю кофе и отвечу на все ваши вопросы.

— Добро, — коротко откликнулся служивый, продолжая осматривать нехитрые достопримечательности. — Ваш компьютер? — он остановился около небольшого столика в углу комнатки.

— Да. Я программист. Работаю в «Альфа-про»…

— У гражданина Гвоздиковского, — холодным тоном произнес гость, потом неожиданно смягчился и добавил заискивающе, — надеюсь кофе не растворимый… и с печеньем?

— Конечно, — наконец улыбнулся Дрюня, — программисты часто работают по вечерам, поэтому, предпочитают только арабику в зернах. Вам с сахаром?

— И, если можно, покрепче.

Пока в турке готовился кофе, они говорили о своих предпочтениях и особенностях приготовления. Когда же маленькие чашечки приняли в себя густой, с пенкой и божественно пахнущий напиток, оба умолкли, поддавшись возникнувшему соблазну вкушать и ни о чем не думать. Густой аромат быстро заполнил кухоньку малогабаритки. Андрюха даже облегченно вздохнул, понимая, что зря разволновался от визита следователя, как тот тихо, почти шепотом, спросил:

— А ты чо терся-то вчера ночью около черной «Креты», которая стояла напротив ресторана «Чао»?

Это прозвучало, так неожиданно, что Черкасов даже поперхнулся, будто это были не обычные слова, а выстрел грохнул над ухом. Он отставил чашечку с горячим кофе подальше, чтобы не опрокинуть и откашлялся, взглянув мельком на следователя. Тот, словно удав, пристально всматривался в лицо перепуганного программиста, не мигая и не двигаясь.

— Дык я уже домой пошел, а тут дождь хлынул. Холодный, сильный. Просто стеной… На стоянке все машины были закрыты, а напротив, в каком-то внедорожнике, водила сидел в салоне.

— Да ты — зоркий сокол… — недобро ухмыльнулся незваный гость.

— Нет, он курил и струйку дыма в приоткрытое окно пускал. Я подскочил и пятисотенную ему показал — подбрось домой. Он стекло совсем опустил, ну, думаю, повезло. Только этот мужик зло сплюнул мне под ноги — свою надо иметь… Ну я и побежал дальше машину ловить.

— А зачем ты гражданина Логинова убил и скрылся с места преступления? — откинулся на спинку стула следователь и, не сводя сурового взгляды с программиста, молча ждал ответа.

— Зачем мне кого-то убивать? — затараторил тот. — И не знаю я никакого Логинова. С чего вы взяли? Глупость какая-то…

— Вовсе нет, гражданин Черкасов. На видеозаписи внешней камеры ресторана отчетливо видно, что водитель резко перестал курить, а вы испуганно бежали с места преступления. Однако, система распознала ваше лицо и найти адрес было нетрудно. Так что, вы — главный подозреваемый.

В кухне повисла напряженная пауза, но через минуту ее нарушил предполагаемый преступник.

— И какие факты у следствия? — неожиданно спокойно произнес он. — Ночная съемка… А мотив? Орудие убийства? Отпечатки пальцев? Угрозы? Личная неприязнь? Коммерческие или финансовые споры?

Андрей нарочито медленно взял свой кофе и сделал маленький глоток.

— Вы плохо подготовились, Сергей Владимирович Бобров, стажер ОВД по Тимирязевскому району города Москвы. Любой адвокат разнесет в суде ваше дело в пух и прах, и напишет обоснованную жалобу начальнику отдела полковнику Тихомирову И.П., подписавшего удостоверение номер ЛМ17386953.

Программист с усмешкой протянул гостю свои руки, соединенные ладонями так, чтобы удобнее было защелкнуть наручники. Тот едва сдержался, чтобы не нахамить или метнуть что-нибудь в наглеца, позволившего себе разговаривать в таком тоне с представителем власти при исполнении. Потом, медленно поднялся и строго предупредил:

— Не уезжайте из города, гражданин Черкасов. Я вызову вас повесткой на допрос.

— Вам не понравился мой кофе, — продолжал издеваться программист.

— Я предпочитаю покрепче, — ухмыльнулся следователь.

— Тогда аккуратно закрывайте за собой дверь, чтобы не потревожить соседей…

Когда в коридоре щелкнул замок входной двери, Дрюня обмяк и склонился над своей чашечкой недопитого кофе, словно над клавиатурой. Так он всегда делал чтобы сосредоточится и подумать.

Глава III

— Оль, — в приоткрытую дверь офиса дизайнеров, где за столами с компьютерами сидело четверо сотрудниц, заглянула секретарша, — тебя к телефону.

— Не буду я с ним говорить, — зло отрезала хорошенькая брюнетка лет двадцати пяти. — Пусть забудет мой номер… и офисный тоже.

— Нет, там какой-то мужик. Говорит, что следователь.

— У Черкасова таких друзей много…

— Да я примерно так и ответила, — замялась секретарша, — он талдычит, что вызовет тебя повесткой.

— Пусть сразу присылает все отделение, — процитировала известный фильм брюнетка.

Не прошло и пяти минут, как молчание в небольшом офисе нарушил по внутренней связи строгий голос начальника отдела:

— Ольга Чеславна, зайдите, пожалуйста, ко мне.

Гордо выпрямившись, чтобы продемонстрировать вынужденное подчинение грубой силе, девушка медленно направилась к двери с высоко поднятой головой. За ее спиной сотрудницы многозначительно переглянулись. В женском коллективе нет тайн, и обсуждаются они весьма своеобразно.

— Входи, — дружелюбно ответил на стук в дверь своего кабинета Дмитрий Николаевич. — Я на работе не обсуждаю личные проблемы, но тут действительно звонят из ОВД. Возьми, пожалуйста трубку.

Он демонстративно углубился в изучение каких-то документов, но ждал пока строптивая сотрудница ответит по его рабочему телефону.

— Анисимова слушает, — громко отчеканила брюнетка, чтобы было слышно и в коридоре, а минут спустя добавила: — В обеденное время, гражданин следователь… Да, у нас на первом этаже кафе… Договорились.

Дмитрий Николаевич тяжко вздохнул. Он понимал, что остаток дня лучшая и большая часть возглавляемого им отдела будет обсуждать эту новость, отодвинув в сторону все проекты. Дизайн ландшафтов подождет, в отличие от заказчиков и сроков в договорах.

— Ольга Чеславна, — взмолился он, — пожалей мою бедную голову, вон уже наполовину седая… Что стряслось-то? Помочь могу чем?

— Я Черкасова отшила, вот он и бесится.

— А следователь… — начальник осекся, встретив строптивый взгляд, — «не настоящый». Понятно… Но ты загляни ко мне после обеда… По-дружески… Уважь старика. Спасибо, милая. Ступай с богом.

В обеденный перерыв, кафе «Четыре кухни» модного офисного инкубатора, было заполнено до отказа, но в уголке, брюнетку ждало свободное местечко за столиком на двоих.

— Лейтенант Бобров, — по-военному четко представился молодой мужчина и показал служебное удостоверение, — можно просто Сергей.

Брюнетка окинула его недобрым взглядом и молча села на предложенное место.

— Извините, что пришлось прибегнуть к помощи вашего начальства, но я подумал, что это будет лучше, чем вызывать вас повесткой в отдел. У меня несколько вопросов к вам Ольга… Извините, отчество у вас редкое, могу неправильно произносить.

— Чеславна.

— Интересно, что это означает, если не секрет, — пытался разговорить девушку следователь.

— Чеслав это славянское имя, хотя чаще, чем у нас встречается в Словении. Означает «славный честью».

— Ко многому обязывает, — подкупающе искренне заметил лейтенант.

Брюнетка не ответила, ожидая объяснений.

— Видите ли, Ольга… Чеславна, — замялся служивый, — я веду расследование вчерашнего инцидента, и ниточка привела к вам… Пару вопросов, если позволите.

Она утвердительно кивнула.

— На вчерашнем видео, с камер наблюдения ресторана «Чао», я заметил ваше лицо, потому здесь. Вопрос первый — цель визита, время, когда вы пришли, с кем встречались и когда ушли.

— Это все один вопрос?

— Да.

— Может сразу спросите, как я отношусь к Черкасову?

— Это второй вопрос, Оля, — попытался смягчить реакцию вспыльчивой брюнетки следователь.

— Да он просто скотина! — все же вспыхнула девушка. — Я сдала большой проект. Клиент остался доволен. Получила премиальные. Заказала столик. Сама оплатила счет. Этот обещал прийти… Она сверкнула черными очами… Не явился, и даже не позвонил… Когда мне надоело ждать, сама ему позвонила. Так он не соизволил ответить.

— Может был занят на работе..?

— Да пусть хоть уработается. Только под дверью не скулит и не присылает своих переговорщиков.

— Теперь понял, — широко улыбнулся молодой лейтенант. — Вы приняли меня за парламентера.

— А то — нет!

— Нисколько. До сегодняшнего утра я не знал гражданина Черкасова… Поясню свой интерес. Он подозревается в убийстве.

Бобров испытующе посмотрел на Ольгу, но та рассмеялась ему в лицо.

— Дрюня — убийца. Не смешите мои тапочки, как говорят в Одессе. Он запросто может себе что-нибудь «отчикать», когда режет сыр или хлеб… О колбасе умолчу… А то подумаете, что он так тренируется.

— Нет, жертва не была убита ножом, — переключился на злого полицейского следователь.

— Прямым в голову, — пошутила хранительница традиций «славных честью». — Коронный удар Дрюни.

— Следов насилия не обнаружено.

— Тогда он долго объяснял покойнику, как изящнее написать программу вычисления тройного интеграла… Это трудно выдержать. Уж поверьте мне.

— Понятно, — пошел на попятную Бобров, — тогда последнее уточнение. Вы ушли из ресторана так и не дождавшись Андрея.

— У вас удивительная интуиция, гражданин следователь.

— И вам никто не звонил в районе половины двенадцатого?

— Я прождала этого урода целый час и отключила сотовый.

— Исчерпывающе, Ольга Чеславна, — Сергей встал, чтобы откланяться. — Не уезжайте, пожалуйста из города, не предупредив меня. Вот мой служебный номер… Надеюсь, не оставил вас голодной. Сейчас официант принесет обед.

Заказал на свой вкус. Не обессудьте.

Глава IV

Служебный кабинет старшего следователя Н.И. Романова даже отдаленно не походил на соответствующие офисы «следаков» в голливудских боевиках. Тут не было открытых помещений, где постоянно сновали какие-то люди, то конвоируя новых задержанных, то обсуждающих с напарником, на виду у всех, план операции, то использующих мощные компьютеры для мгновенного поиска подозреваемых в базах данных.

Не было и любимых всеми режиссерами стендов во всю стену, утыканных фотографиями, схемами со стрелками, и картами с восклицательными знаками. Все обыденно, как в бухгалтерии — шкафы, полки, папки с тесемочками, стол и сейф. Без официозных портретов и флагов, без милых сердцу мелочей в виде рыбок, канареек или моделей самолетов, которые создают комфорт.

Здесь просто думали, разматывая клубочки несвязанных и запутанных событий, чтобы аккуратно отыскать и не оборвать единственную тонкую ниточку, ведущую к цели. По канонам боевиков, времени на раздумья в формате стрелялки нет, поэтому, этот скрытый процесс нужно представить наглядно и ярко, как скелет на уроке анатомии — все лишнее удалено, главное напоказ. Причем так, чтобы каждый зритель понял суть и сразу ощутил себя Холмсом, а не Ватсоном.

Стажер, привыкший за пару месяцев работы с Николаем Ивановичем, что думать лучше в тишине, молча просматривал на экране монитора какие-то видео записи и делал пометки в своем блокноте. Когда Романов вошел в кабинет и жестом показал его не трогать, лейтенант продолжил свое дело, готовый откликнуться, если шеф заговорит первым. Так и произошло четверть часа спустя.

— Подведем итог, Сережа. За два дня у нас не появилось ни одной здравой версии. Не понятно, кто убил, за что и чем. Только строгая формулировка медэксперта — проникающее поражение мозга через левое ухо, приведшее к мгновенной смерти.

— В архиве ничего подобного не нашли, — развел руками Бобров. — Да и у нас улик никаких. СМС-ка отправлена с номера, утерянного когда-то неадекватной старушкой. Предсмертные звонки жертвы были на номера, не зарегистрированные у отечественных операторов сотовой связи. По роумингу определили Прибалтику. Пока разговоры не открыли — двойная шифровка голосового трафика поверх 5G. Наши спецы разводят руками, у них опыта работы с такой методикой пока нет. Черная «Крета» взята напрокат по паспорту Логинова, в салоне только его отпечатки из нашей базы братвы, следов крови нет.

— Видеорегистратор «Креты» что-нибудь дал?

— Машина была неделю в аренде, но Логинов почти все время держал регистратор в бардачке. Очевидно, не доверял чужим технарям. Остались только ночные записи, когда машину ставили на парковку около универсама в Царицино. Скорее всего, снимал неподалеку квартиру. В договорах аренды жилья не найден. Зарегистрированный в Ростове, на его имя «Форд» отмечен «контролькой» на въезде в Москву по трассе М4 «Дон», тоже неделю назад. Он оставил свою машину на большой парковке в Чертаново, это пять минут на метро. Все действия продуманы, так что выходит, этот Логинов частенько наведывался по делам в столицу своим ходом.

— Его машину смотрели?

— Полноприводной «S-Мах». Пока близко не подходили, у него камеры с двух сторон. Если приехал не один, и подельники явятся за «Фордом», их повяжет охрана автостоянки. Договоренность с местным РОВД есть.

Их разговор прервала мелодия сотового телефона Романова, напоминая, что «служба и опасна, и трудна…»

— У нас похожая история, Сережа, — вскинулся майор и привычным движением, спрятав со стола документы, взял оружие из сейфа.

Теплый октябрьский вечер так и манил прогуляться по столице. Прошедший недавно ливень выдраил до блеска скверы и проспекты после листопада, и осень свысока поглядывала на прохожих, по-детски радующихся, последним ясным денькам перед надвигающейся зимой. Все циклично в нашей жизни, времена года, встречи и проводы, рождение и смерть.

Эта мысль ненадолго отвлекла Романова от дороги к месту преступления, и он, в который раз отметил, что душа его уже не так мечется от предстоящей встречи со злом, как это было в первые годы службы.

— Здравия желаю, — коротко глянув на удостоверение, поприветствовал следователя сержант оцепления. — Криминалист работает, медэксперт еще не прибыл.

Майор молча нырнул под сигнальную ленту, знаком показав стажеру опросить свидетелей. Вокруг огороженного участка бульвара толпились зеваки, которых тщетно пытались отогнать несколько полицейских. Кусты, вдоль дорожек и проезжей части, еще хранили увядшую листву, закрывавшие красивую парковую скамейку с литыми чугунными ножками, на которой сидел, закинув ногу на ногу мужчина средних лет. Справа от него, стоял высокий пластиковый стакан с крышкой а-ля «кофе на вынос», которые теперь в центре столицы продают на каждом шагу. Было понятно, что мужчина не спешил и решил посидеть в лучах заходящего солнышка в тишине, наслаждаясь последним теплом.

Все выглядело вполне романтично, если бы не криминалист со своим чемоданчиком на краешке той скамейки и фотоаппаратом в руках. Он привычно выполнял свою работу, не задумываясь кто и почему недавно расстался здесь со своей жизнью. Возможно непутевой или успешной, но пришли они вместе, а теперь пойдут порознь. Почему-то человеку на роду написано все время расставаться — со знакомыми и друзьями, домашними питомцами и увлечениями, с местом учебы и работы, с родным городом и домом, близкими и родными, и, наконец, с самой жизнью. Просто какая-то нескончаемая череда потерь.

Похоже, мужчина на скамейке совершенно не ожидал такого конца. Он выглядел полным жизненных сил, модно одет и подстрижен, даже лицо, запечатлевшее последний миг его жизни, не выражало боли или гнева. Скорее — удивление. Возможно, кто-то подумает, глядя на него-хорошая смерть. Хотя, об этом начинают размышлять, пройдя большую часть своей жизни, и начинают приглядываться, а как это бывает, и даже примерять на себя. Однако понятие плохой-хороший всегда относительно…

— Товарищ майор, — откуда-то снаружи вторгся в размышления Романова голос лейтенанта. — Ситуация странная, никто из гулявших в это время по скверу, не заметил ничего странного. Ни выстрела, ни криков, ни ссоры…

— И не должны были, — резюмировал старший следователь. — Ни пальбы, ни мордобоя. Мгновенная легкая смерть. Скорее всего с небольшого расстояния, а то и в упор. Я обошел скамеечку-травка после дождя нигде не примята. Бедняга только голову на правое плечо склонил, словно от солнца. Значит, убийца спокойно подошел в ослепляющих лучах заходящего солнышка. Обрати внимание, тут бульвар точно на закат ориентирован. Вопрос — убийца именно эту скамеечку выбрал не случайно? Все вроде как спланировал.

— А как же он заставил мужика попить кофейку именно здесь?

— А ты оглянись, Сережа. При осмотре места преступления нужно понять не только то, что видел преступник, но и то, что могла видеть жертва…

— Музыкальная школа! — чуть не выкрикнул стажер, заметив как раз напротив сидящего на скамейке мужчины, в промежутке между кустами, солидную резную дверь с медной табличкой, и догадался — А-а-а… Дом старый, детвора давно напрямки из двери выбегает и перепрыгнув низкую изгородь влетает на бульвар.

— Думаю, что именно в этом дело.

— Так… значит, этот пас кого-то!

— Только теперь гражданин Резников Игнат Богданович уже никуда не торопится.

Их разговор неожиданно прервала мелодия коммуникатора. Оба переглянулись и, поняв, что это не их аппараты, уставились на сидящего мужчину. Вызов повторился.

— Володя, — подозвал криминалиста майор, но тот уже сам спешил к скамейке.

Благо он еще не снял перчатки, и смог быстро достать из внутреннего кармана жертвы сотовый. Разблокировать экран коммуникатора удалось большим пальцем хозяина. Трое склонились над мигающей иконкой входящего сообщения. Открыв его они прочли:

— «Рви когти».

— Опоздал, кореш, — задумчиво проговорил старший следователь. — Похоже, у них что-то пошло не так и напарник сообразил, что это подстава… А ну-ка, полистай назад.

Криминалист просмотрел папку с входящими сообщениями. Кроме только полученного, было еще одно.

— «Музыкалка на бульваре 17–45. 4100»

— Кто это, сорок один ноль-ноль? — удивился криминалист.

— Знакомый нашего стажера, — усмехнулся майор.

— И у него опять все получилось, — прищурился лейтенант, словно пытался разглядеть лицо убийцы на экране смартфона. — Хитрый гад…

— Володь, ты забирай все из карманов на экспертизу. Сравни с тем, что нашлось у Логинова… Ну, из кроссовера напротив ресторана. Утром жду подробный отчет. Да, этот смартфон не выключай, как обработаешь, сразу передай спецам — пусть поищут все СМС-ки в памяти. В прошлый раз ничего не смогли найти. Похоже, при включении у них чистятся папки и журналы оперативной работы… Я зайду к ним сегодня вечерком.

— Сделаю, Иванович…

Пока не приехал медэксперт, следователи по спирали стали обходить злосчастную скамейку, расширяя область поиска любых улик. Каждый думал о загадочном «4100», который то ли решил поиграть с ними, то ли верховодил какой-то заезжей бандой. Вопросов было много, и они все прибавлялись и прибавлялись. Ну, ладно, это были бы вымогатели выкупа или похитители детей из богатых семей. А тут пока и мотивы убийств непонятны. Один ощущал себя полным профаном в деле, о котором не рассказывали ни учебники, ни преподаватели, другой же старался выстраивать самые смелые версии, но ни одна из них не укладывалась в имеющиеся улики и выводы.

— Извини, Коль, — прервал их размышления растерянный медэксперт, — задержался с первой бригадой. Там два мажора устроили что-то вроде дуэли на шпагах. Цирк, да и только, но шеф приказал бросить все и срочно написать заключение… Видно сынки из влиятельных семей, и на полковника давят сверху. Меня дежурный ввел в курс дела по дороге, так что я быстренько…

— Михалыч, не торопись, — мягко улыбнулся старший следователь, — общая картина такая же, а мне бы детали или хотя бы твои предположения.

— Внешне картина похожа, — спокойно начал медэксперт, надев перчатки и слегка поворачивая голову убитого туда-сюда. — Говоря простым языком, через слуховой канал и внутреннее ухо некий твердый и тонкий предмет проник в мозг через канал слухового и вестибулярного нерва.

Прошел височную долю насквозь и повредил продолговатый мозг, отвечающий за сердечно-сосудистую и дыхательную системы нашего организма. Мгновенная смерть. Почти бескровная.

— Так просто? — удивился Романов. — Что-то не припомню такого заключения у тебя.

— Потому что такого еще не было, батенька. Это ювелир работал. Просто высший пилотаж. Нужно очень точно рассчитать угол наклона инструмента. Миллиметр отклонения вправо или влево, чуть выше или ниже, такого эффекта не будет. Промахнешься — только покалечишь и кровью все зальешь, порвав артерию или вену. Поэтому, убийца наносит этот удар только неподвижной жертве, подойдя вплотную и очень сильно. Канал слухового нерва извилистый и узкий, а удар наносится прямым инструментом. Нужно через кость черепа пройти, так что рука, наносящая такой смертельный удар, должна работать ювелирно и сильно. Тут алкаши и наркоманы рядом не стояли. Убийца этот своего рода снайпер. Не всякий подготовленный хирург решится на подобное ювелирное вмешательство в мозг, чтобы доброе дело сделать… Хотя, ломать, как известно, не строить.

— Хочешь сказать, — догадался майор, — что удар в обоих случаях не случайно был нанесен жертвам слева?

— Конечно, он правша и строгий логик.

— Логик? — удивился стажер.

— Стопроцентный, — медэксперт поближе наклонился к жертве, чтобы лучше рассмотреть его ухо. — Логика человека напрямую связана с моторикой, как почерк с характером. Любое точное и быстрое движение мозг сначала высчитывает, а потом выполняет и корректирует исходя из быстро меняющейся обстановки… Если помнишь, в Советском Союзе был уникальный боксер Валерий Попенченко… Двукратный чемпион Европы, на Олимпиаде в Токио взял золото, с другой стороны он окончил «вышку» в Питере, защитил кандидатскую и писал докторскую… Жаль не успел.

— Травма мозга на ринге? — предположил лейтенант.

— Нет. Вдруг упал в пролет лестницы и разбился насмерть. В 37 лет.

— Выпил лишку?

— И опять ты не угадал, стажер… Это была громкая история… Анализ крови Попенченко не выявил ни алкоголя, ни наркотиков, а пару недель до этого он проходил медосмотр на спортивных сборах. Никаких отклонений и нарушений.

— А следствие?

— Несчастный случай… М-да… Иваныч, я сделаю МРТ и все, что найду, укажу в отчете, но уже сейчас видно — это та же рука, что и пару дней назад в машине у ресторана. Думаю, ни криминалист, ни архивариус тебе не помогут. Это уникум.

— Обнадеживающе… — разочарованно произнес Романов.

— И единственная у вас улика, господа сыщики, перед вами.

— Уже вторая, — поучаствовал в рассуждениях стажер.

— И сдается мне, что не последняя, — завершил дебаты майор.

Глава V

— Насть, привет! — симпатичный молодой человек, протянул обернувшейся блондинке букет цветов.

— Ой! Анатолий, ты откуда?

Он улыбнулся, не сводя влюбленных глаз. Оба стояли в нерешительности, и прохожие деликатно обходили их, не проронив ни слова. Хотя в столице начинался час пик, и толпы окончивших работу самоорганизовывались в армии, двигающиеся в противоположных направлениях по тротуарам и переходам. Двое стояли посреди этих потоков и, казалось, должны были быть сметены ими. Но. Каждый прохожий понимал, что у этих двоих только-только начинают развиваться романтические отношения, и это было так трогательно. Одни с улыбкой вспоминали свою молодость, другие с легкой завистью думали, что у них так еще не было, а третьи понимающе отводили взгляд, чтобы не потревожить это удивительное майское утро, внезапно возникшее в осеннюю непогоду серых будней.

— Как ты меня нашел?

— Твой белый «Пежо» припаркован за углом.

— Да-а. Припозднилась утром, и все места рядом уже были заняты. Пришлось сделать круг почета, объехав квартал, пока не отыскалось свободное местечко для моего Пыжика. Он, наверное, волнуется там без моего присмотра. Обычно, стоит под окнами и знает, что я его вижу.

— Ты так о нем говоришь, как будто это котенок.

— Он и есть котенок, — улыбнулась девушка, приняв букет и вдохнула его нежный аромат. — Белый и пушистый, как эти хризантемы. Спасибо. Это мои любимые цветы.

— Правда? — он искренне рассмеялся. — Я даже не знал, как они называются. Просто показалось, что они тебе понравятся. Похоже, белый цвет у тебя в фаворе.

— Угадал, я люблю все белое. Это цвет начало всех начал. И мое имя в переводе с греческого звучит, как воскрешение к жизни, начало новой.

— Романтично… Ты наверное любишь стихи?

— Хорошие — да.

— А разве пишут и плохие? — удивился он.

— Увы… Причем, их гораздо больше, чем хороших.

— А цветы… Тоже бывают плохие?

— Нет. Цветы — дети природы. Причем, говорят, не земной, а часть иной, принесенной нам откуда-то жизни.

— Да-а, никогда не задумывался над этим. Похоже, мы с тобой из разных миров. И мой гораздо тривиальнее. Я технарь… Компьютер починить или, если твой котенок приболеет, помогу. Обращайся в любое время.

— Здорово! Я, честно говоря, даже боюсь заглядывать под капот… У него там животик. Вдруг что сломаю.

— А если закапризничает?

— Я его поглажу, поговорю ласково, объясню, что ехать очень-очень нужно. Накормлю «бензинчиком» только на самой лучшей заправке. Сама этот шланг в дырочку вставляю. Сначала немножко налью. Если она не против, тогда — полный бак.

— Я наоборот, под капот сразу заглядываю, а то и вовсе на яму заведу.

— Фи! Бедные котята. Как им нелегко приходится в таких условиях.

— Да и масло кругом, шум, гам…

— Хватит! — серьезно оборвала она насмешки молодого мужчины. — Лучше пройдем до моего Пыжика, а то разволнуется в ожиданиях.

Она взяла ухажера под руку и, прижав к себе букет, искоса глянула на окна третьего этажа. Толик заметил это и тоже посмотрел в том направлении. Несколько женщин, облокотившись о подоконник, наблюдали за ними. Он приветливо помахал им рукой и рассмеялся. Лица отпрянули от окон.

— Ну, что ты их дразнишь. Мне завтра проходу не дадут.

— Сразу вызывай техпомощь, отвечу на все их вопросы.

— Признаться, я и сама мало о тебе знаю, — неожиданно сменила тему разговора Настя. — Меня подружка затащила на встречу того клуба. Одна не хотела идти, а вдвоем вроде как веселее и приставать меньше будут.

— Это судьба. Я тоже впервые был там. И не зря. С одной красавицей познакомился…

— Да что ты говоришь? — Настя лукаво глянула на собеседника.

— Представьте… Только она как-то незаметно исчезла… Убежала с бала, словно Золушка. Наверное, беспокоилась за своего Пыжика, чтобы тот не превратился в тыкву после полуночи.

— Наверное.

— А мы только познакомились. Даже номерами сотовых не обменялись.

— Как же ты нашел Золушку?

— Убегая с бала, она обронила хрустальную туфельку в виде номера своего Пыжика.

— И долго пришлось эту туфельку примерять? — не сдавалась девушка.

— Принц со слугами весь день бегал по королевству, но ничего не нашел…

— Случилось чудо?

— Конечно. У бедного принца в соседнем королевстве живет волшебник. То карета у него закапризничает, то наследники какой-нибудь дряни в стеклянный шар натаскают. Техподдержка тут, как тут. Вот и обратился к нему принц с просьбой о помощи — найти одного белого Пыжика через волшебную службу ДПС.

— Как прозаично, — грустно вздохнула Золушка.

— Принц, к сожалению, только учится на волшебника…

Незаметно за разговором они подошли к небольшому белому «Пежо», приткнувшемуся к бордюру за углом квартала.

— Спасибо за хризантемы. Мне пора.

— Позвольте остаться, — он искренне посмотрел блондинке в глаза. — Я понимаю, что рядом с такой красавицей, могу быть только гадким утенком… но сказки сбываются.

Она не отвела своего взгляда, словно что-то рассматривая в его душе. Сколько так продолжалось они не заметили, только мгновение спустя оба почувствовали, что нечто произошло. Необъяснимое словами, но важное. Еще ничего не решилось. Однако оба поняли, что это может случиться, и не стоит тому мешать.

Через полчаса они сидели за столиком на веранде уютного кафе у пруда. Был теплый осенний вечер, какие редко выпадают в это время года. Солнце клонилось к закату, но, зацепившись за кромку леса на другом берегу, замерло над неподвижной водой. Время словно остановилось, наполнив все удивительным спокойствием и даже блаженством. Хотелось бесконечно долго смотреть на яркий огненный шар и его отражение. Окружающий мир и вселенная исчезли, утонув в этой бездонной красоте. Стало безмерно хорошо на душе и никаких желаний не возникало, кроме одного — чтобы это упоительное состояние никогда не заканчивалось. Наверное, такие моменты случаются у некоторых в жизни, но лишь однажды, и объяснить их не получается ни у кого. Будь то в любви, в религиозном откровении, наедине с природой, в творческом порыве — по-разному… Но лишь однажды кому-то Создатель приоткрывает ненадолго окно в тот мир, который он задумал, и лучше которого нет ничего на белом свете. И лишь познавшие это откровение счастливчики знают, как все должно было бы быть.

— Извини, я отвлеклась, — девушка растерянно улыбнулась собеседнику. — Ты рассказывал, как потерял работу в прошлом году.

— Да, — он едва оторвался от тонущего в темной воде пруда багрового заката. — Мне совершенно спокойно дали пинка в компании, где я проработал больше года. Ну, стал искать новую — рассылал резюме, ездил на собеседования, показывал свои дипломы, писал какие-то дурацкие тесты, отвечал на повторяющиеся вопросы. Через месяц понял, что сотня рекрутинговых компаний в Москве работает под копирку одинаковых инструкций. Скорее всего, американских. Так же, как кинотеатры крутят 90 % американских фильмов, а на телевидение идут те же американские шоу, похабные игры и передачи. Нам внушают, что проще купить, а не придумать.

Он взглянул на блондинку и, убедившись, что ей интересно, продолжил.

— После очередной неудачи получить место айтишника в хорошей компании, (хотя мне казалось, что я прохожу по всем параметрам и собеседованиям, которые уже научился успешно проходить), я заглянул в первое попавшееся кафе. С горя взял соточку коньяку и сел у окна успокоиться. Настроение было никакое, и когда ко мне подсел мужичок постарше, и тоже с коньячком, мы понимающе выслушали друг друга. И потом сошлись во мнении, что ему еще хуже, чем мне.

Она чуть приподняла бровь, молча задав вопрос — почему.

— Мужик пробил по каким-то своим связям место бригадира на перевалочном пункте вычислительной техники в Хельсинки. Оказалось единственная компания в России под названием CBI импортирует 90 % всех компьютеров, серверов и ноутбуков мира. Хороший заработок и условия работы. Одна беда — он вчера на радостях собрал друзей в ресторанчике чтобы обмыть отъезд, но обмыть — обмыл, а загранпаспорт из внутреннего кармана его пиджачка пропал… Чья-то зависть отыгралась… Завтра ехать, а новый паспорт ОВД выдаст только через месяц. И никаких вариантов. Ему в CBI сказали, если завтра утром придешь без паспорта, поедет другой… Беда.

Заметив интерес в глазах слушательницы, Анатолий продолжил.

— Я ему возьми и ляпни, мол возьми меня на месяц, пока ксиву оформишь, а потом поменяемся. Обещаю, все будет «по-чесноку». У меня с прошлой работы загранпаспорт с визой в ЕС на три месяца остался. Смотрю, он заинтересовался, позвонил кому-то, и все быстро решилось. На следующий день я уже был в Сомпасааре. Сначала месяц отработал, потом еще съездил. «Форд» себе купил…

— Как ты сказал называется этот город?

— Это портовый терминал в Хельсинки. Сомпасааре.

Настя с улыбкой покачала головой и щелкнула пальцами.

— Ты не поверишь…

Предчувствие чего-то значимого кольнуло Толика, но он сдержался, ожидая объяснений.

— Представь. До работы в банке, я какое-то время, подрабатывала репетитором. Ну, прошло пару лет, у меня зарплата хорошая, и я забросила это дело. Несколько дней назад звонит мне по Скайпу мой бывший ученик. Его мамашка вышла замуж за бразильца и укатила с пацаном на ПМЖ в город Сантус. Малец оказался шустрым, получил там гражданство, паспорт и долю в бизнесе отчима. Теперь это чудо предлагает мне стать его компаньоном по доставке кофе в Россию. Якобы у отчима какие-то завязки с этим терминалом, который ты назвал… Как тебе такое совпадение?

— Это знак, Настя, — полушутя, полусерьезно откликнулся собеседник.

Она лишь задумчиво опустила взгляд на тарелку с остывшим блюдом.

— А знаки нужно читать, — тихо произнес он, скорее, сам себе и продолжил.

— Признаться, я удивился, когда впервые там побывал. По сути, торговый порт это граница государства с пограничниками, проверкой документов и прочими делами. На любое судно просто так зайти нельзя, это уже территория другого государства. Портовые службы имеют право его досматривать, проверять груз или команду, но не более того… Представь мое удивление, когда я проехал в порт, потом на терминал размером в десяток футбольных полей, до складских помещений на автобусе из гостиницы. Только на повороте с трассы к порту бравый боец с автоматом спросил что-то у водителя и пропустил автобус.

Рассказчик ждал реакции, но блондинка хранила молчание.

— Я сам нашел там наших ребят, которые в большом ангаре разгружали контейнер с ноутбуками из Ирландии. Поскольку им уже сообщили о моем назначении бригадиром, все взяли под козырек и быстро ввели в суть дела. Работа была нехитрой. Портовый погрузчик привозит в ангар 12-метровый морской контейнер с оборудованием. Бригада из него таскает коробки с компьютерами в длинный модуль со столами по периметру. Компы расставляют на столы и подключают к серверу, тестируют, заливают русифицированный софт и раскладывают наши сертификаты. Потом все обратно в коробки и загружают фуру, которая идет в Москву. Я занимался в основном руководством всех процессов и оформлением документов. Моего знания английского хватило, чтобы общаться с местными менеджерами и таможенниками. За это компания CBI оплачивала проживание и питание в гостинице, проезд, страховку и чистыми сотню баксов за день работы. Мне, как бригадиру, еще была надбавка 20 % и премия с каждого выполненного договора.

Девушка внимательно слушала, покачивая в руке красивый бокал.

— Самое интересное, что на том терминале работали и другие российские компании. У меня сложилось впечатление, что кто-то очень влиятельный и состоятельный вообще выкупил весь торговый терминал и договорился с местной таможней, оформлявшей документы на груз, отправляемый в Москву. Там крутятся очень большие деньги.

— Забавно, что-то подобное мне рассказывал мой бывший ученик, предлагая стать компаньоном. Похоже, это не фантазии наглого подростка, а идея его отчима. Если я соглашусь, он сведет меня с заинтересованным человеком в столице, который поможет все оформить и в Москве, и в этой Сомпасааре. На том уровне все решено, они ищут надежного человека для координации.

— Ну, хороший бразильский кофе у нас с руками оторвут, — широко улыбнулся собеседник. — Все гоняются за итальянской обжаркой, хотя у финнов неплохая компания «Паулинг». Кстати, ее штаб-квартира в Хельсинки.

— Я в детали не вникала — улыбнулась Настя, — поскольку скептически восприняла это предложение. В общих чертах поняла, что нужно организовать оплату, доставку, перегрузку, отправку. Ну и зарплата средняя по Европе.

— Часто хозяева бизнеса предпочитают стоять над всей суетой и получать чистую прибыль. Вот в компании, где я работал, босс официально был только собственником всех помещений, которые сдавал в аренду большому холдингу под магазины, склады, офисы, гаражи… Под ним, неофициально, был Совет директоров, каждый из которых руководил и отвечал за свой участок, получая только зарплату. Вся чистая прибыль холдинга зачислялась боссу, как арендная плата. Проверки, штрафы, суды и прочие неприятности его не касались.

— Хочешь сказать, что им нужна девочка для битья… Хотя условия очень соблазнительные, а в международных платежах, договорах купли-продажи с иностранными агентами и схемах взаимодействия я кое-что понимаю.

— Тут, как повезет. Подумай, прежде чем примешь решение, — серьезно произнес Анатолий

— А ты мог бы освободиться на недельку и прокатиться со мной в Хельсинки?

Это прозвучало из уст беззащитной Золушки совершенно неожиданно. При этом блондинка испытующе смотрела в глаза собеседника, ожидая ответа. Заметив паузу в оживленной беседе, бесшумно подошел официант и спросил у дамы принести ли заказанное кофе. Та едва кивнула, не отводя взгляда от молодого человека. Официант удалился, уже не удивляясь тому, что все чаще появляются пары, в которых каждый платит за себя. Было ли это проявлением независимости или эмансипации, он не вникал. Каждый делает свой выбор самостоятельно.

— Да хоть завтра, — непринужденно ответил Толик.

Глава VI

В большинстве столичных компаний, день, выпадающий на среду, считается маленькой субботой. Дело в том, что основная масса организаций заняты перепродажей, и 90 % персонала никогда не мечтали о такой профессии. Среди менеджеров в основном те, кто не смог получить достойное образование, чтобы идти своим путем, поэтому, их называют «офисным планктоном». Это огромная масса на рынке труда, которая легко дрейфует из одной компании в другую. Как ни странно, такая ситуация выгодна работодателям. Торговля ничего не создает, поэтому успешнее не тот, кто придумывает более эффективный механизм доставки-хранения-продажи, а тот, кто меньше платит налогов и больше экономит на оплате труда. Условия практически везде одинаковы — костяк персонала состоит из тех, кому доверяет хозяин, спецов по направлениям требуется мало, остальные приходят и уходят. Казалось бы, надо беречь опытных и знающих менеджеров, но причина ротации в другом. Проработав год, любой сотрудник знает секреты фирмы, которые не должны попасть в руки «компетентных органов», значит становится опасным. Если толковый специалист не вошел в круг избранных, его увольняют, чистую воду… Нет… Потом.

Именно поэтому, большинство сотрудников торговых компаний постоянно находятся под психологическим прессом увольнения, и воспринимают субботу с огромным облегчением. Скинув в пятницу вечером ненавистный галстук или костюм, соответствующий дресс-коду, они расслабляются на полную катушку. Памятуя о том, утро среды обычно заполнено шутками, что заветный день субботы перенесли на сегодня и осталось только дождаться вечера.

Арсений Чернышов стал директором небольшого магазина «Лучший» совершенно случайно. За пару лет работы в компании «Премьер», он прошел путь от консультанта-продавца торгового зала до зама по продажам. Не бог весть какая карьера для способного молодого специалиста, но этим он гордился и, конечно же, мечтал о директорском кресле. Пусть и кабинетик этот был невелик, и зарплата ненамного выше, но должность директор на визитке или в резюме звучит весомо.

По результатам ЕГЭ он не прошел на бюджетные места ни одного столичного вуза, а платное образование мать не потянула бы. По знакомству она пристроила парня продавцом бытовой электроники с коротким напутствием, «только не попадись». Так началась его самостоятельная жизнь.

Сеня быстро запомнил все характеристики образцов техники в торговом зале и освоил приемы коллег обработки посетителей. Особенно ловко ему удавалось раскручивать солидных дам, заглянувших в «Лучший». Его наивный взгляд вызывал доверие клиенток в возрасте, а он откровенно врал, нахваливая товар, скидка на который была из-за низкого качества сборки, приводившей к многократным ремонтам. Лейбл известной фирмы не был гарантией отличной работы, поскольку, аппарат собирали местные умельцы из контрафактных комплектующих. Он знал это и то, что однажды проданный товар подлежал трехкратному ремонту и лишь потом менялся с доплатой на более надежную модель.

Компания «Премьер» неплохо зарабатывала на подобной схеме, делясь прибылью с различными инспекторами и продавцами, свято соблюдавшими установленные порядки современной торговли.

— Гражданин Чернышов? — Сеня вздрогнул от такого официоза и резко обернулся. — Арсений Оганезович?

Он утвердительно кивнул, потеряв дар речи, от охватившего его ужаса, что за ним уже пришли. Просто застыл в нелепой позе перед незнакомым молодым мужчиной в штатском, который невесть откуда явился, но держался по-хозяйски уверенно и смотрел на него в упор.

— Я готов показать вам свое удостоверение здесь или пройдем в менее людное место, чтобы не привлекать внимание посетителей.

Сеня опять кивнул и с трудом выдавил из себя — «пройдем». Ему казалось, что этот хитрый в штатском только прикидывается добреньким, а сам пришел по его душу потому что знает, что по накладной со склада в магазин, где директором Сеня, вывезли четыре холодильника фирмы «Стинол», а на самом деле — пять, и этот «пятый» со вчерашнего дня стоит у него дома. На негнущихся в коленках ногах он поковылял к служебному входу в торговый зал, а за ним на расстоянии двух метров мужчина в штатском. По сгорбленной фигуре директора можно было подумать, что его конвоировали, но утром в среду посетителей почти не было, и без приключений двое добрались до каморки, которую называли кабинетом директора. Открыв ее своим ключом, Сеня приободрился — не зря говорят, что дома и стены помогают. Он жестом пригласил гостя войти и тихо произнес:

— Прошу.

— Следователь Бобров, — коротко представился посетитель и открыл перед директором какое-то удостоверение.

— Слушаю вас, — Сеня напрягся от красного цвета «корочки» и гербовой печати, но сделал вид, что к нему каждый день заглядывают такие ребята.

— Скажите, Арсений, вы часто бываете в ресторане «Чао»?

— Обычно по средам, — отчего-то обрадовался директор. — Мы после работы с ребятами из клуба играем на бильярде, а потом заходим в соседний ресторанчик. По традиции угощают проигравшие.

— И вы были там в прошлую среду?

— Да. Хозяин нам обычно накрывает стол в маленьком зале. Нас бывает пять-семь пар, и стол получается вполне приличный, так что он не в накладе. Да и нам никто не мешает. Уже привыкли.

— И где вы играете?

— Бильярдная «Дуплет» на Курской. Десять хороших столов. 250 рублей за час. Работает круглосуточно, а по вечерам, обычно, свои компании собираются. Мы — по средам.

— Тренируешься на работе? — заметил лейтенант маленький настольный бильярд в углу.

— Начальство не возражает, а руку надо все время в тонусе держать. Хотя, я не профи, но погонять шары люблю. Вот раз в неделю и отрываюсь. Среда — маленькая суббота… А у вас, простите, вопрос по бильярду?

— Не совсем… Я расследую преступление, совершенное рядом с тем рестораном. В связи с этим вопрос. Не было ли у вас конфликтов во время игры или после? Так бывает, что фанаты используют кулаки вместо аргументов. А после застолья споры перерастают в серьезные конфликты.

— Нет, — отчего-то облегченно вздохнул Арсений и даже улыбнулся. — Такого у нас не бывает. Над столами висят камеры, и если кто-то решил сжульничать, его легко вывести на чистую воду… Нет… Потом, кто с таким играть станет. У нас простой интерес — проигравшие накрывают поляну вскладчину. Не более.

— И в предыдущую среду все обошлось тихо-мирно? — строго спросил Бобров.

— Абсолютно… Да вы можете сегодня после семи заглянуть в бильярдную на Курской, а после одиннадцати к нам в малый зал ресторана и задать все вопросы ребятам.

— Непременно.

— Простите, а почему вы ко мне с таким вопросом обратились? Нас в прошлую среду было… — он задумался, что-то припоминая, — четырнадцать.

— У вас, Сеня, лицо хорошо идентифицируется системой распознавания.

— И оно есть в криминальной базе?

— Нет. Система быстрее всех вычислила ваши данные, да и мне недалеко.

— Понятно. А вы… пирамидку? Нет?

— Нет.

— А то заходите. У нас интересные ребята собираются. — Я подумаю… — откланялся следователь.

Чтобы успокоиться, Сеня решил пройти в торговый зал. Здесь он всегда чувствовал себя, что называется, в своей тарелке. Возможно потому, что начинал работать продавцом-консультантом, и тут ему все было знакомо или потому, что посетители постоянно приходили и уходили, создавая какое-то движение. Он еще в школе заметил, что быстрее отвлекается от проблем, шляясь по улицам столицы. Многие одноклассники спешили на тренировки, секции или кружки, а он просто ходил по улицам и бульварам. Постепенно многие из них запомнились, и было интересно отмечать какие-то незначительные изменения, которые для большинства прохожих оставались незаметны.

Мать часто ругала Сеню за то, что часами болтается где-то, вместо того, чтобы учиться или заниматься каким-то делом. А он любил смотреть, как перекладывают асфальт или брусчатку, красят дома или заборы, приставляют ларьки или перестраивают первые этажи домов под магазины. Он застал Ельцинское лихолетье, когда с изменением форм собственности, ларьки, а потом и супермаркеты стали расти, как грибы. В пику ГУМу и ЦУМу появились многоэтажные торговые центры с кинотеатрами и ледовыми катками. Все было очень интересно, и революции подобно. На его глазах одна страна уходила и на ее месте возникала новая.

Сеня и не заметил за своими прогулками по улицам, как закончилась школа, как разлетелись в разные стороны одноклассники и знакомые. Все изменилось. Кроме одного. Однажды пацаном он увидел, как в бильярдной мастера лихо закатывают в лузы шары из самых невероятных положений. Это было так красиво, что сердце пацана было покорено. Вокруг все стремительно менялось, даже рушилось, исчезало бесследно, и только бильярд остался таким же, как был большую часть его недолгой жизни. Это был островок стабильности и незыблемого порядка. В бильярдной ничего не менялось, и его приверженцы ревниво хранили все правила и традиции. Чем-то эти мужики напоминали ему средневековый рыцарский орден, который существовал благодаря их заботе, приверженности и даже — любви.

Он постоянно тренировал руку, как советовали авторы умных книг. Развивал внимание и глазомер, изучал техники выполнения различных ударов. Это был молчаливый мир единоборства. Только не рукопашного, а интеллектуального. Долго возраст и деньги были барьером между ним и этой увлекательной борьбой, но когда Сеня стал сам зарабатывать, двери бильярдных перед ним открылись. Теперь он два-три раза в неделю катает шары, а по средам старается не пропускать баталий, которые разворачиваются в клубе «Дуплет».

Его размышления прервал звонок сотового.

— Сенечка, привет, — промурлыкал знакомый голос Альбины. — Пригласи меня в кино. Девчонки так нахваливают новую мелодраму… А?

— Дорогая, нуты же знаешь, что сегодня среда. У меня встреча с ребятами. Хочу отыграться за прошлый проигрыш.

Понимаешь? Это важно…

— У тебя все важно, кроме меня, — обиженно прозвучал надменный женский голос.

— Говорю тебе, мне надо отыграться.

— Опять играл в долг?

Тут Арсений понял, что разговор будет долгим и быстрым шагом удалился из торгового зала в свой кабинет и плотно прикрыл за собой дверь.

— Не волнуйся. Все нормально.

— Опять подрался с кем-то?

— Альбинчик, я веду себя, как воспитанный английский мальчик.

— Что-то мне не верится, — не сдавалась Альбина. — Я приду сегодня к вам вечерком.

— И будешь болеть за меня?

— Я чувствую, что ты недоговариваешь…

— Ну… — замялся было поклонник бильярда, но решил, иного выхода нет. — Приходил следователь. Я рассказал ему, что мы по средам разбиваем пирамидку, а потом проигравшие накрывают поляну. Он сказал, что проверит.

— Погоди, какой следователь?

— Ну, там какое-то убийство было около ресторана, где мы собираемся по средам. Он решил проверить. Если я не приду, он подумает, что я испугался или наврал…

— Опять ты куда-то вляпался!

— Бинчик, никуда, я не вляпался. Просто у него такая работа.

— Так, Арсений, слушай меня внимательно. Ждешь меня после работы в магазине. Заеду и отвезу тебя в твой клуб, потом в ресторан… И не возражай!

— Дорогая, у нас пацанская тусовка. Это будет нелепо выглядеть. Как будущая теща на мальчишнике.

— Хорошо, позвони в свой клуб и зарезервируй мне стол. Я поиграю рядом.

— Ты хочешь предложить следователю сыграть с ним партейку?

— А что, хорошая мысль, — оживилась собеседница. — Если проиграет будет кукарекать под столом. Идет?

— А если нет?

— Пусть только попробует…

Глава VII

— Бобров, — лейтенант коротко ответил на входящий звонок сотового.

— Товарищ следователь, — взволнованный женский голос был едва знаком сыщику. — Это Анисимова…

Стажер пытался лихорадочно вспомнить лицо звонящего, но не смог. Его даже кольнула неприятная мысль, что это не профессионально. Дама его помнит, а он ее — нет.

— Ольга Чеславна, — подсказала она, понимая замешательство следователя. — Вы приходили к нам в офис неделю назад поговорить о Черкасове, и оставили свою визитку.

— Да-да, мы с вами в кафе беседовали, — наконец вспомнил хорошенькую брюнетку лейтенант.

— С Черкасовым что-то случилось! — выпалила она разом.

— Почему вы так решили?

— Он не отвечает на звонки…

— Помнится, вы не очень стремились поговорить с гражданином.

— Уже неделя прошла, а мы больше трех дней никогда не ссорились.

— Стесняюсь спросить насчет автоответчика, — лейтенанту иногда звонили пенсионерки, чтобы сообщить о пропавшем домашнем питомце, а не о предполагаемом преступнике.

— Андрей написал себе телефонный секретарь, который распознавал мой голос и сразу перезванивал ему на работу и другие известные номера, где он мог находиться. Никогда такого не было, чтобы он не отвечал.

— Ну, может он не в настроении, — Бобров все еще не хотел отрываться от своих дел.

— Поверьте мне, это не та причина, по которой он даже СМС-кой не ответил.

— Спасибо за сигнал, Ольга Чеславна. Проверю.

— Обещайте мне перезвонить, Сережа. Я очень волнуюсь.

У следователя промелькнула мысль, что эта дама знает силу своих женских чар, и он пообещал. Пришлось все-таки отложить папку с документами и поискать Черкасова. Чутье подсказывало, что такая гордячка могла бы спокойно неделю промурыжить своего вздыхателя, а тут сама кинулась на поиски. Если парень загулял назло обидевшейся брюнетке, то ему придется нелегко при встрече.

На звонок Черкасову действительно ответил необычный ассистент, назвавшийся Андрюшей. Он сразу предупредил, что разговор записывается и по анализу голоса звонящий будет легко идентифицирован, что может быть представлено как улика в суде… Однако! Лейтенант тут же вспомнил резкий переход Черкасова от защиты к нападению во время его визита к предполагаемому фигуранту по делу об убийстве около ресторана в прошлую среду.

Программист был явно необычной личностью с отличным вниманием и памятью. Он за пару секунд прочел и запомнил данные из служебного удостоверения стажера. Быстро проанализировал имеющиеся факты у следствия и сформулировал претензию, используя терминологию адвоката. Бобров с завистью подумал, что он не был способен на такое, хотя отлично учился в академии и прочитал немало книг по выбранной профессии. Мелькнула мысль, что этот Черкасов мог бы и в бизнесе пробиться, и в криминальной среде. Там очень ценятся такие способности — быстро анализировать, находить нестандартное решение и манипулировать людьми.

Размышляя об этом, Бобров пообщался с телефонным секретарем Андрюшей и понял, что эта машинка обладает признаками искусственного интеллекта на уровне поддержания разговора. Родилась и вторая мысль, что Черкасов чего-то опасался, коль намекал на доказательства в судебном процессе. Вымогать у него деньги или съемную квартиру никто бы не стал. Скорее всего, он что-то знал, и это интересует конкурентов или перешел дорогу другому воздыхателю. Брюнетка была очень эффектна.

Никаких сообщений, что хозяин уехал, болен или занят у Андрюши не было. Зато в деле Черкасова было фото с паспорта, которое стажер использовал в поисковой системе столицы. Последний раз его лицо было зарегистрировано системой распознавания вчера вечером на выходе из метро рядом со съемной квартирой. Автомашины у Черкасова не было, в метро больше не заходил, заявок в компании, предоставляющие услуги такси сегодня с его номера не поступало. Звонить программисту на работу не хотелось, может просто спит. Помнится, у него свободный график.

Бобров решил проверить сводки оперативного дежурного, и не ошибся. Около полуночи был сигнал в дежурную часть о драке в подъезде дома, где проживал Черкасов. Пострадавший в больнице. Бобров бросил все и помчался туда. Благо это было в их районе. Однако, к сожалению, пациент был тяжело ранен и пока не в состоянии с кем-либо говорить. Опрос жильцов дома ничего не дал. Ни свидетелей, ни улик, ни версии случившегося, но докладывать начальству надо.

— Привет, — коротко не по уставу бросил с порога Романов, — ну что там твой Чернышов?

— Думаю, он не при делах… Тут другая проблема возникла.

— О, как!

— Один из подозреваемых по делу об убийстве Логинова лежит в реанимации районной больницы.

— Та-ак… Не зря я объединил это дело с убийством в сквере.

Романов достал из сейфа папку с документами и кивнул на исписанные стажером листки. Тот аккуратно подравнял их и положил перед шефом.

— Я был у Черкасова дома в прошлый четверг.

— Помню.

— Вчера около полуночи жильцы дома, где снимает квартиру этот программист, услышали крики и шум драки. Сообщили в отдел, но вмешиваться никто не захотел. Прибывший наряд классифицировал, как бытовуху, и сдал пострадавшего в скорую.

— Версии?

— Мне звонила знакомая Черкасова. Они были в ссоре, но она высказала предположение, о беде. Оказалось, что так и есть. Поначалу у меня была версия, что такая эффектная дама, могла быть причиной нападения. Однако, познакомившись с протоколом нашего наряда, выезжавшего по тому вызову, понял что это не так. Личные вещи у пострадавшего не обнаружены, но это не грабеж. Он «ботаник» и особого сопротивления оказать не мог, а тут серьезное ножевое в печень. При этом, позвонившая в полицию, утверждала, что во время спора программиста с нападавшим, она несколько раз слышала имя Виталик.

— О, как!

— Предполагаю, нападавший мстил за убитого в кроссовере Виталия Логинова.

— Секундочку, — прервал его рассуждения майор, — если ты увидел в пострадавшем «ботаника», то и нападавший не слепой. У этой братвы глаз наметан… Но он решился на «мокруху» и не слушал никаких объяснений. Значит был уверен. Вопрос — что связывало Черкасова и Логинова? У нас только изъятые записи с видеокамер ресторана напротив. Копии остались у них?

— Нет, изъял оригинал.

— И они не возражали?

— Удалось убедить, — ухмыльнулся стажер. — Это не их территория, и они за происходящее не в ответе. За активное содействие следствию пообещал не шуметь в прессе. Хозяин ресторана боится потерять клиентов.

— Та-ак, — задумчиво протянул старший следователь, задумавшись. — Ну-ка, пойдем покурим, — Романов жестом дал понять Боброву, что говорить следует наедине.

Они вышли из кабинета по одному и встретились на улице. Молча прогулялись до перекрестка и свернули на тихую безлюдную улицу.

— Пару лет назад, — без предисловий начал майор, — у нас работала группа собственной безопасности по утечке служебной информации. Уволили сотрудника, который так и не признал своей вины. Похоже, крот остался…

Он остановился и, сжав локоть стажера, тихо добавил.

— Прикинь… Наколочку напавшему на программиста мог дать только тот, кто видел, как этот Андрей подходил к кроссоверу «Крета». Ночью. Метрах в тридцати от ресторана. Аккурат перед дождем…

Романов внимательно посмотрел на коллегу.

— Или видел запись из нашего сейфа… — осторожно предположил стажер, потом, осмелев, добавил, — или читал мой отчет.

— И тут я с тобой соглашусь. Интуиция подсказывает, что нам нужно закрыться до окончания дела. В отделе будем обсуждать всякую ерунду — бредовые версии и никаких фактов.

— У меня родилась одна идейка, вскинулся стажер. Я бы сейчас и мотнулся поработать по ней.

— Добро. Потом обсудим.

Стараясь не выглядеть расстроенным. Романов, вернулся в свой кабинет подумать. Прошла неделя с убийства в прошлую среду, а реальных версий по делу нет. Произошло второе убийство и еще одно покушение на убийство. Многовато, а улик нет. Еще, весьма вероятно проснулся крот, который усложняет дело, а то и будет стремиться развалить его. Майор начал с главного — обосновал просьбу поставить охрану у палаты ценного свидетеля, находящегося в реанимации и попросил перезвонить, когда появится возможность того допросить. Было и еще над чем подумать…

Тем временем, стажер отыскал хозяина «Альфа-про», где работал Черкасов, и обрисовал тому сложившуюся ситуацию. Потом обратился с просьбой поставить в их кабинете самую совершенную и незаметную систему наблюдения. Только это нужно было сделать максимально быстро и не оформляя никаких бумаг, чтобы не вспугнуть вероятного крота. Гвоздиковский оказался отзывчивым мужиком, сам оплатил миниатюрные камеры с автономным питанием и записью. Потом показал, как лучше спрятать и настроить. Никаких расписок не просил и добавил, что если потребуется, его ребята напишут софт для улучшения качества преобразования видеофайлов из внутреннего формата камер в стандартный.

Договорившись с Романовым пообедать за пределами отдела, стажер поделился своим замыслом. Старший следователь только задумчиво улыбнулся. Он относился к другой технической эпохе, и даже не подумал о том, что миниатюрную камеру можно так искусно замаскировать в кабинете. Еще не тянуть к ней провода, и еще, считывать в любое время записанную на внутреннюю память информацию, как ни в чем не бывало, запустив какое-то приложение в смартфоне.

Да, когда-то миниатюрные фотоаппараты и магнитофоны приподняли уровень разведки на новую высоту, а теперь, технические новинки, о которых и не мечтал агент 007, свободно продаются по интернету. Значит, руководству нужно не только пробивать новые бюджеты на такое оборудование, но и создавать новые кафедры, где будут готовить соответствующие кадры. Хотя, если вспомнить, почему-то преступный мир всегда находил средства, чтобы иметь лучшую экипировку и машины, чем правоохранительные органы.

Когда официант принес кофе, майор неожиданно спросил:

— Ты что-то нашел по неизвестному в капюшоне, который подходил к внедорожнику напротив ресторана?

— Последнему, который говорил с Логиновым перед дождем?

— Ну, да.

— Какая-то загадочная личность. Нигде не поворачивался в стороны, не оглядывался. Он шел совершенно по прямой, хотя начинался дождь, и редкие прохожие, вроде Черкасова, метались между машинами в поисках свободной. Хотя это была не майская гроза, но так ливануло разом, что фонари уличные потускнели. Неизвестный словно все рассчитал — подошел к внедорожнику вместе со стеной дождя. Дальше на записи ничего разобрать нельзя. Просил спецов как-то отфильтровать или почистить изображение, они только руками разводят. Может, случайность, может точный расчет…

— Сомнения и недостоверные факты на суде всегда трактуются в пользу обвиняемого, Сережа.

— Понятно… Могу только прикинуть, что сложение среднее, рост около 170.

— Хорошие приметы, — ухмыльнулся майор.

— Да и по второму убийце у нас никаких данных. Неизвестный незнамо откуда и как подошел и непонятно куда исчез. Никто из прогуливавшихся в то время по бульвару ничего необычного не заметил, хотя все на виду были. Рабочее время, народу немного.

— Прячься на самом видном месте…

— Хотите сказать, что это тонкий расчет?

— Михалыч четко сформулировал свое представление об убийце. Стопроцентный логик. Вот тебе и весь портрет. Поэтому, все сомнения нужно трактовать в пользу очень умного, расчетливого и хладнокровного логика.

— Но как он мог предвидеть, что никто его не запомнит?

— Представь, что он на том месте не раз был, все особенности заметил и запомнил. Потом рассчитал по секундам, а что не смог уложить в свой строгий ряд, смоделировал.

— Кстати, под это описание очень подходит программист, — вскинулся стажер. — Я ему свое удостоверение на секунду показал, а он запомнил все — полностью фамилию, имя и отчество, должность, звание, район, номер из десяти неповторяющихся символов, фамилию и должность начальника… Потом через четверть часа отвлеченного разговора запросто повторил. При этом полностью поменял роль защиты на нападение, интонации, терминологию… Легко… Сам написал телефонного секретаря, который анализирует голос и потом узнает звонящего…

Тут лейтенант запнулся, жестом показав, что понял нечто важное, и его нельзя тревожить, чтобы не вспугнуть мысль. Потом улыбнулся и чуть склонил голову набок, словно глядя на незримого никому в зале хитреца-фокусника, и покачал ею, намекая, что разгадал фокус. Старший следователь терпеливо ждал объяснений, и они последовали.

— Николай Иваныч, — а ведь я звонил этому Черкасову сегодня утром. Когда он еще с полуночи лежал в реанимации. Наш наряд при нем ничего не обнаружил. Очевидно, все забрал убийца, имитируя ограбление… Но телефонный секретарь со мной говорил… И это не стандартный автоответчик, который можно арендовать у провайдера или купить на Гугл. У него не только библиотека стандартных фраз, он разговор свободно поддерживает и очень логично отвечает. Про анализ голоса не говорю. Это своя технология и своя библиотека распознавания.

— О, как! — недоверчиво улыбнулся майор.

— Еще перезванивает хозяину по всем возможным номерам. Значит, этот телефонный секретарь не на сотовом, который похитил убийца, а где-то дома или в облаке. Старший следователь нахмурился, чего-то не понимая.

— Другими словами, эта программа спрятана на компьютере дома или в интернете. И я не удивлюсь, если мы придем с обыском домой к программисту и ничего там не найдем. Он предвидел такую ситуацию и все разговоры могут быть записаны и спрятаны… Для нас.

— Сережа, ты не фантазируешь с этими киборгами? Хотя, думаю, что ордер на обыск мне дадут, и посмотреть его лежку нам будет полезно.

— Могу поспорить на отпуск летом, что мы ничего не найдем.

— Ну ты еще и на зимний не заработал, — улыбнулся Романов, — но спецов можем с собой на осмотр взять.

— Я лучше попрошу Гвоздиковского приехать и прихватить с собой пару толковых ребят.

Глава VIII

На станции Вайниккала фирменный поезд «Лев Толстой» сделал остановку подольше, и финские пограничники степенно продвигались по вагону, заглядывали в каждое купе проверяя паспорта у пассажиров. Придирчиво сверяя лица и фотографии, они зачем-то пристально смотрели в глаза, словно хотели там что-то прочитать. Это смутило Анастасию и она отвела взгляд. Пограничник что-то сказал по-фински, но она только пожала плечами, тогда служивый повторил по-английски. Девушка достала свой чемодан и показала содержимое. Тот попросил открыть молнию-застежку на косметичке. Осмотрев, коротко кивнул и взглянул на своего напарника, который проверял документы парня, ехавшего вместе с блондинкой. Молча они прошли в следующее купе.

— Ты зря испугалась, — улыбнулся Анатолий. — У нас же ничего стремного нет.

— А что он уставился… — Настя нарочито тщательно уложила свои вещи в белый чемодан на колесиках и смахнула невидимую пыль, словно прикосновения постороннего к ее внутреннему миру.

— Пограничники так провоцируют потенциального преступника на необдуманные действия, — спокойно ответил спутник. — Им нужно быстро понять, стоит ли тратить время на более тщательную проверку.

— Что же они тебя не проверяли?

— Обычно, если пара тащит наркоту через границу, прячут в сумку дамы. Всем кажется, что это менее опасный вариант.

— Так ты опытный курьер? — блондинка все еще не могла успокоиться.

— Я вырос на юге, куда за дурью приезжают из столицы и Питера. Там случается много историй, еще больше о них слухов. Хотя, думаю, доля истины в них есть.

— Интересно, — оживилась девушка, сев на диванчик напротив парня, — ты иногда употребляешь слова, которые мои сверстники не говорят.

— Например?

— Ну, хотя бы, «доля»… Чаще слышу «кусок или шмат».

Он улыбнулся опустив взгляд, словно раздумывая, стоит ли углубляться в эту тему, но потом спокойно ответил.

— Имя моего отца — Олон. Оно означает гармонию, равновесие, лучшую часть. Поэтому, мне запомнилось русское слово доля. У нас так не говорят.

— Извини, тогда еще вопрос… У тебя в паспорте необычная фамилия. Чагатаев.

— О, это великое наследие предков. Чагатай — второй сын Чингисхана, которому могла бы перейти власть над великой империей. Дело в том, что старший сын Темуджина, которого звали Джучи, умер раньше своего прославленного отца. Над парнем всю жизнь висело проклятие.

— Что за проклятие? — девушка явно была заинтригована.

— В юности, невесту Темуджина, Бортэ, выкрали меркиты — воины другого монгольского племени. И она была наложницей их вождя Чильгира. Потом Темуджин отбил Бортэ и она стала его старшей женой, матерью трех сыновей. Но. Вероятность того, что биологическим отцом наследника мог быть Чильгир, висело над старшим сыном, тем самым проклятием. Было написано и сказано немало в пользу Джучи, но молва осталась. В борьбе за власть это было сильным аргументом. Чингисхан ненамного пережил своего наследника, но успел завещать титул хана своему третьему сыну Угэдэю.

— Почему не Чагатаю, он же был вторым в списке? Думаю, он понимал, что в клановой борьбе за власть над огромной империей без поддержки отца ему не выжить. Поэтому, еще при жизни старшего брата, Чагатай избрал путь хранителя Ясы.

— Кто это?

— Что… — улыбнулся рассказчик. — Чингисхан покорил и объединил в своей империи самые разные племена и народности. Все нужно было подчинить одной системе. Еще он понимал, что после смерти Великого хана может начаться гражданская война за власть. Таких примеров история помнит немало. Поэтому, на одном из великих монгольских курултаев, Темуджин объявил устный свод правил: о войне, о быте, о родстве, о власти и обычаях в его империи. Лучшим знатоком и хранителем этих правил, был признан его второй сын — Чагатай. Только ему, кстати, позволялось дополнить их, после одобрения отцом, конечно. Так появились некие разъяснения и согласования обычаев мусульман и приверженцев других верований.

— И это спасло его жизнь?

— Нет, он лишь на год пережил своего младшего брата, а вот имя осталось в истории в виде народности, считавших себя его потомками. Некоторые и сейчас причисляют себя к чагатаям…

— Интересно! Никогда не думала, что до сих пор могут где-то жить современники, считающие себя потомками сына Чингисхана.

— Столица Улуса Чагатая и сегодня в городе Алмалык, расположенном в 50 километрах южнее Ташкента… Кстати, одного известного жителя этого города, в переводе — «где рождаются яблоки», ты знаешь.

— Да ладно, — недоверчиво отмахнулась Настя.

— Актер Дмитрий Харатьян…

— Ты серьезно?

— Это легко проверить в прессе.

— Никогда не слышала, чтобы Харатьян говорил об этом.

— Я, конечно, на экранах не появляюсь, но ты тоже не знала, что я из чагатаев. Хотя у нас есть своя литература и свой язык, вышедший из уйгурского и ставший одним из родителей современного узбекского.

— Прости, — она в молитвенном жесте сложила вместе ладошки, — не знаю, как приветствовать потомка Хана, чья территория когда-то тянулась от Владивостока до Вены.

— По маме я русский, — искренне улыбнулся «потомок», — но был воспитан чагатаем. У нас большой дом, где живут четверо моих братьев и две сестры. В основном они работают на комбинате, который добывает и выплавляет много разного металла, от золота до кадмия, но это не мешает нам хранить и гордиться наследием предков. Вот мне по традиции отец дал имя Анар, но так меня зовут только дома. Для остальных я — Анатолий.

— Если не секрет, что означает твое первое имя? — спутница была просто очарована неожиданной информацией о парне.

— Двойное «А» — это сила, «Н» — острый ум, «Р» — постоянное движение или напряжение.

— Похоже…

— Признаться, — Толя чуть подался вперед, — мне всегда было странно отношение русов к своей истории. Они позволяют каким-то хамам лгать о великих русских князьях, создававших и защищавших Русь. Историкам, продавшимся англосаксами, сочинять оскорбительные небылицы о дикости и безграмотности ваших предков. Пятой колонне, засевшей во всех ветвях власти, откровенно гадить за ваши же деньги. Славить горстку иудеев, убивших царя, его семью и уничтоживших великую империю. Поставить памятник пьянице, еще раз разрушившем остатки империи. Да и вашему поколению незазорно слышать, как обливают помоями вашу страну и кричат, что им стыдно называться русскими.

— И что бы сказал на это Чагатай, согласно правилу… — она щелкнула пальцами, забыв название.

— 31 статья Великого Ясы говорит, что за предательство полагается только смертная казнь.

— Головы рубили?

— Смерть от «белого меча» только для воинов. Для пленников, которые желали мужество свое показать, — полянка, на которую несчастных укладывали ровненьким слоем, накрывали щитами, поверх накрывали столы и пировали весь день. Для всякой шушеры оставляли небольшой выбор — быть сваренному заживо в котле, быть разорванным лошадьми или с вырванным сердцем отправиться на ужин голодным псам.

— Фу! — отмахнулась блондинка.

— По крайней мере каждый делает свой выбор.

Остаток пути до Хельсинки они молча смотрели в окно купейного вагона, который за 14 часов проходит чуть более тысячи километров от Ленинградского вокзала Москвы.

— Мы прибыли на вокзал, которому сто лет, — нарушил молчание Анатолий. — Мне больше нравится шведское название Гельсингфорс. Когда-то это был почти русский город. Мы с тобой погуляем в центре и ты поймешь почему я так говорю.

— Вполне современный, — крутила головой во все стороны Настя, — несмотря на почтенный возраст для вокзала.

— Предлагаю до отеля поехать на трамвае, — потомок Чингисхана взял белый чемодан спутницы. Подождем немного расписания, но зато прокатимся по городу.

— Вся надежда на тебя. Я понятия не имею, куда идти.

— Ну, это не Москва, быстро привыкнешь.

— А ты к Москве долго привыкал?

Он только улыбнулся в ответ и утвердительно кивнул. Настя отметила про себя, что этот парень так часто улыбается, что ей тоже хочется улыбаться в ответ. Это так заразительно, словно кто-то смеется, и окружающие тоже начинают смеяться. Хотя могут и не расслышать шутку, послужившую причиной общего веселья. Девушка постепенно узнавала парня, с которым решилась поехать не только в другой город, но даже в страну, где ни разу не была. Сама задавала себе вопрос, почему вообще поддалась на эту авантюру с новой работой, почему так легко поверила этому парню. Какое-то внутреннее чутье… Странно, прежде с ней такого не случалось. Хотя, в косметичке лежал электрошокер, который поселился там пару лет назад после одного неприятного случая. Впрочем, это было давно и неправда, а пока Ася смотрела на незнакомый чистенький город, даже городок, еще ничего не решив по поводу неожиданно предложенной работы и тем более нового знакомого.

— Не замерзнешь? Час дня, но тут всегда свежий ветерок с Балтики.

Блондинка в голубых джинсах и белой курточке очень нравилась Анатолию. Хотя, стоявший на страже Анар, не дремал. Это второе «я» никогда резко ни о чем не высказывалось, но всегда имело особое мнение. Первое время в Казани, где он учился пять лет и первый год в Москве, потомок Чингисхана, получивший дома восточное воспитание, постепенно привыкал к несколько иным отношениям в молодежной среде. Впрочем, кровь Чагатая, посвятившего свою жизнь поиску компромиссов между привычками и обычаями представителей различных конфессий, помогала быстро притираться к различной обстановке, не затрагивая основных традиций и убеждений.

Погода в осеннем Хельсинки чем-то напоминала Питерскую. Была непостоянной, даже резкой. Ветер, разгонявшийся по морским просторам налетал на городу причалов и набережной и разбегался по прямым улицам вверх по холмам. Влажный и холодный он был непривычен для приезжих, а прожившие здесь всю жизнь горожане, этого не замечали, и до Рождества ходили без головных уборов. Разве что, прятали красные носы в большие вязаные шарфы.

— Наши номера рядом, — Толик бережно опустил на пол белый чемодан спутницы посредине скромно обставленной комнаты. — Я буду за стенкой. Через десять минут приглашаю тебя на первую прогулку. Где-нибудь перекусим. Завтра встреча с представителем компании, а пока мы погуляем. Я немного знаю Хельсинки, так что не заблудимся.

— Хорошо, только через двадцать минут, — Настя улыбнулась, понимая, что возражений не будет.

Они решили прогуляться пешком в центр города, чтобы посмотреть, как можно больше. Анатолий заказал номера в недорогой гостинице, поскольку уже жил в ней, да и ехать до портового терминала отсюда было близко, и автобусная остановка была в ста метрах. Хотя по Московским меркам было самое время для перекуса, кафе по дороге были почти пусты.

— У них не принято обедать в местных ресторанчиках? — удивилась Настя. — Это все-таки столица…

— Насколько я знаю, у многих работа начинается в 6 или 7 утра, поэтому, обеду них гораздо раньше. Скоро народ пойдете работы, и тогда все места в кафе будут заняты. Читал, что их законодатели экспериментируют с 7-часовым рабочим днем и узаконенным сном на рабочем месте от получаса до часа.

— Да, ладно… — хихикнула блондинка.

— О, тебе, как будущему начальнику, придется все это выучить наизусть.

— Да, ну, тебя… Давай лучше зайдем сюда перекусить, пока свободно.

Они заняли место у окна и сделали нехитрый заказ. Анатолий предложил продегустировать известное финское пиво в красивых высоких бокалах из тонкого стекла на фирменных картонных подставках с эмблемой кафе. Для девушки все было в диковинку и все хотелось попробовать. Масса новых впечатлений, отсутствие каких-то обязательств и приятное общество кружили голову, хотелось быть счастливой и не думать о завтрашнем дне.

Глава IX

В кабинете старшего следователя и прежде не шумели, а с некоторых пор, разговоры почти прекратились. Начальство стало все чаще пытаться морально стимулировать зашедшее в тупик расследование, поскольку, кадровые проблемы позволяли увеличить группу только стажером, а до этого Романов был старшим только над собой. Поэтому майор часто повторял, что где-то безработица, а где-то работать некому. Так и живем.

Подозрение, что крот в отделе интересуется делом убийства Логинова, вынуждало коллег обсуждать рабочие моменты на улице или за перекусом в каком-нибудь кафе. Говорили в основном намеками, чтобы не «светить» главное. На рабочем месте наоборот, углублялись в рассуждения по явно ложным вариантам, чтобы сбить с толку предателя, который мог все подслушивать. Пока у них не было явных фактов утечки информации, а с предположениями, в собственную службу безопасности, лучше не соваться, враг только затаится. Нужно было расставить ловушки и ждать, какая сработает, потом уже действовать.

Договорившись со стажером пересечься на поздний завтрак, майор поглядывал на дождь за окном, мысленно перебирая различные детали запутанного дела. Два трупа, третьему повезло. Смертельный удар был рассчитан на нормальное телосложение а долговязый, даже тощий программист, избежал худшего. Был ли это промах или только предупреждение убийцы, сказать определенно не получалось. Почерк был абсолютно другой. Хотя преступники иногда существенно меняют свои методы, чтобы направить следствие по ложному пути, но тут что-то не клеилось.

Окрепший Черкасов дал показания, но и они ничего не прояснили. Кто-то, зачем-то, о чем-то… и никакой конкретики. Хотя имя Виталик, которое упоминал нападавший, он четко запомнил, но утверждал, что таких среди его знакомых нет. Приметы нападавшего — рост около 170, темная куртка с капюшоном от дождя, резкие движения… это все совпадало с тем, что было на ночной съемке последнего подозреваемого, подошедшего к водителю «Креты», когда начался ливень. Но, под такое описание подойдут тысячи прохожих на осенних улицах столицы.

Да, вот хоть бы стажер. Опять без зонта короткими перебежками пробирается под дождем, подняв капюшон куртки. И рост подходящий, и движения резкие, тренированные…

— Без официоза, Сережа, — жестом опередил его старший следователь. — Тебе зонт подарить? Бегаешь, как заяц под дождем… Присаживайся. Чайку горячего, а то, не дай бог, сляжешь на неделю с температурой.

— У меня одна болезнь, Николай Иванович, зонты со мной не дружат — или оставляю где-то или теряю.

— Ну, забыть зонт — это повод вернуться. Кстати, как там Ольга, подруга Черкасова?

— Она просто дежурит в его палате. Похоже, у них все серьезно… Ну, а ссоры в нашем возрасте, это нормально… Прожив четверть века по своим правилам, их очень трудно менять…

— Принято… А что предпринимает директор из «Лучшего»?

— Он мне с самого начала не понравился. Суетился, заискивал… Но, оказалось, что просто воришка. Наши спецы через провайдера связи подключились к его переписке и выяснили, что он продает своим клиентам бытовую электронику мимо кассы. С ним в паре кто-то оформляет документы, налицо хищение по сговору. Я его пока не трогал, понаблюдаю, мог ли он быть причастен к нашим убийствам. Хотя, мотив уже понятен. Играет на бильярде, и часто в долгах.

— Понятно. Разбирайся, но держи меня в курсе дела.

— Есть.

— Что там наш джигит?

— Азат Чагинян таксует. Я даже прокатился с ним по городу. Разговорчивый, уравновешенный. На первый взгляд не наш клиент, но по записи геолокации, его машина в день второго убийства, была в районе преступления. Я погулял там с секундомером. Для спортивного парня, дойти до той музыкалки и вернуться в машину, где зафиксирован его сотовый, было реально. Мотивы пока отсутствуют.

— А что он делал в ресторане в среду вечером, когда убили Логинова?

— Утверждает, что ужинал с Анной Смирновой. Я сегодня с ней встречусь после работы.

— Верно делаешь, что не вызываешь их в отдел. Прощупай в привычной обстановке, иначе замкнутся, клещами ничего не вытащишь. А время бежит. Мне начальство уже всю плешь прогрызло. До копчика. А предъявить-то нам пока нечего. Ждем третьего убийства.

— Ну, есть один момент…

— Колись. Не томи.

— Судя по записям в ресторане, Азат Чагинян выходил из общего зала примерно в предполагаемое время убийства Логинова и вернулся. Пяти минут было вполне достаточно, чтобы спокойно подойти к тому кроссоверу на противоположной стороне, грохнуть Логинова и спокойно вернуться в ресторан.

— На видеозаписи зафиксирован момент, когда он выходил из ресторана в интересующее нас время?

— Такой записи нет. Но. Камера над выходом из кухни в ту среду не работала. И он мог бы об этом знать.

— Погоди, — оживился майор. — Он вызывает Логинова СМС-кой к ресторану, догадываясь, где тот будет его ждать. Выводит из строя камеру над выходом из кухни. Обеспечивает себе алиби, приглашая даму на ужин. Где-то прячет куртку с капюшоном, и, выйдя на пять минут покурить, успевает совершить убийство и вернуться…

— Я с секундомером проверил. Вполне успевал… А куртку ту мы теперь не найдем. Одна заминка. В момент убийства Логинова начался дождь. Он мог бы добежать обратно и скинуть где-нибудь куртку, но брюки бы промокли… Хотя очень слабая версия, так как ночная съемка не дает четкого изображение лица, время на видеорегистраторе и уличных камерах, когда начался дождь, может расходится на 1–2 минуты, и опрос работавших в ту среду поваров, ничего не дал.

— Ну, остается шанс, что эта Анна Смирнова могла запомнить какие-нибудь странности в поведении кавалера или его одежде. Аккуратно подведи разговор к этому вопросу.

— Есть.

— Да, а что вдруг джигиты так полюбили тот ресторан? Какая-нибудь восточная кухня?

— Уточню по поводу меню, но помнится, что все стандартно. Два небольших зала. Работают до последнего клиента. Для постоянных клиентов проводят какие-то тематические встречи… По средам у них обычно один зал арендуют любители бильярда. Наш директор магазина рассказывал, что проигравшие из каждой пары игроки, вскладчину накрывают поляну для всей компании. Но джигиты к ним отношения не имеют.

— Надо собрать побольше информации. Ты покопай, потом обсудим… Да, и с этой Анной поделикатнее сегодня. Ее показания могут стать ключевыми в твоей версии с Азатом.

Осенний дождь, почти весь день поливавший столицу, выдохся к вечеру, оставив о себе, в качестве напоминания, большие лужи. Это пару тысячелетий назад римские инженеры строили прямые мощеные брусчаткой дороги с метровой «подушкой» и небольшим уклоном, чтобы вода стекала с дороги к обочине. Причем, это правило было незыблемым, как уклон акведуков миллиметр на метр длины. Теперь строят наоборот, чтобы вода стекала на дороги и образовывала посредине лужи, а зимой дворники выбрасывают снег с тротуаров и дворов на проезжую часть, чтобы машины лучше скользили.

Впрочем, эта деталь позволила молодому человеку подать руку привлекательной женщине, в замешательстве остановившейся перед огромной лужей на тротуаре, в раздумье, как ее преодолеть с минимальными потерями. Его крепкая рука помогла прекрасной даме просто перемахнуть лужу в один прыжок.

— Ой, спасибо вам, а то не знала, как быть, — мило улыбнулась она.

— Водолей завсегда придет на помощь Весам, — глаза у молодого человека по-доброму подсмеивались над ситуацией.

— Мы знакомы?

— Анна, позвольте мне исправить эту оплошность, — он слегка придержал ее длинные пальцы в своей руке. — Сергей Бобров. Строго между нами, стажер-следователь. Мне очень приятно, что по долгу службы я встретился с бегущей по волнам.

Она растерянно приподняла красивые брови, еще не решив, стоит ли рассердиться или улыбнуться такому оригинальному способу познакомиться. Впрочем, незнакомец, внушал доверие, и она выбрала последнее.

— Что же заставило стажера Боброва ждать меня посреди огромной лужи, чтобы подать руку?

— Интуиция, подсказывала, что это будет не зря.

— Самонадеянно, — покачала она хорошенькой головкой. — Надеюсь, вы не промочили ноги, а то мне придется переживать за спасителя.

— Вы знаете, Анечка, что-то знобит и першит в горле.

Тут он, раскачиваясь, словно гусь, с демонстративным усилием сделал шаг из лужи на асфальт и, став рядом с ней, попрыгал на одной ноге, словно, вытряхивал воду из уха. Она звонко рассмеялась этой шутке, но внезапно резко остановилась, прикрыв ладошкой рот, а Сергей пояснил:

— Помните старый мультик, где водяной поет грустную песню… «я водяной, я водяной, никто не водится со мной…»

— Да как с таким водится… — подхватила с очаровательной улыбкой Аня.

Сделав жест, будто снимает головной убор и прижимает его к груди, он доверительно прошептал:

— Под нумерованной фуражкой бьется сердце.

Она опять рассмеялась этой нелепой фразе, и укоризненно покачав головой, сжалилась над служивым.

— Ладно, задавайте свои вопросы, гражданин следователь.

— Можно? — он умоляюще глянул ей в смеющиеся глаза, не выпуская из рук мнимую фуражку.

— Весы качнулись в вашу пользу, Сергей Бобров.

— Я серьезно, Аня, — он искренне улыбнулся, — мне нужно задать вам несколько вопросов о вечере в ресторане в прошлую среду. Могу показать удостоверение или вызвать вас повесткой в отдел. Хотя, лучше просто поговорить по дороге. Могу вас проводить до метро или вас ждет в машине Азат?

— Однако, вы действительно похожи на следователя.

Он быстро вытащил удостоверение из кармана, но скрыл его в своей ладони так, чтобы увидела только стоящая рядом Анна.

— Если вы возьмете меня под руку и мы медленно прогуляемся до метро, коллеги вам навряд ли будут задавать вопросы о полиции.

— Хорошо. Спрашивайте.

Тихо разговаривая между собой, они медленно шли в людском потоке не привлекая внимания и не вглядываясь в лица вечно спешащих москвичей, которые так и не привыкли ни здороваться при встрече, ни улыбаться.

Глава X

Директор магазина «Лучший» чаще, чем другие коллеги заходил в торговый зал, чтобы проверить, как идут дела. Особенно дождливым осенним вечером, когда в коморке, называемой «кабинетом директора», ему становилось тоскливо. А тут еще следователь начал увиваться со своими дурацкими вопросами. В прошлую среду даже в ресторан заявился в штатском. Заглядывал к ним в зал, где они с ребятами обычно ужинали после поединков в бильярдной «Дуплет». Выйдя покурить, Арсений заметил директора ресторана, что-то объяснявшего следователю в соседнем зале. Вот же работа у этого следака, везде совать свой нос.

Сегодня в зале было многолюдно. С Запада к нам перекочевали многие понятия и привычки, которых раньше не было. После разрушения СССР, страна поменяла курс развития на 180 градусов. От прямого и понятного пути в коммунизм, мы повернули в сторону потребления. Количество магазинов и банков резко возросло. Даже в маленьких городах они запрудили центральные улицы, соревнуясь в количестве друг с другом. У некоторых появилась привычка что-то покупать, «шопинг», как говорят в Западной Европе.

Особенно это стремление просыпалось тоскливыми осенними вечерами. Просто ностальгия какая-то. Хотя, откуда она могла возникнуть, если 70 лет в стране и магазинов-то было раз-два и обчелся, а о ассортименте можно не вспоминать. И тем не менее, народ толпился в торговом зале, привычно прицениваясь и обсуждая с менеджерами характеристики и стоимость разных моделей известных торговых марок.

Сеня чувствовал себя в такой суете совершенно легко и непринужденно. Он был просто ходячим справочником или, даже, энциклопедией современных холодильников, пылесосов, посудомоек и прочих изобретений человечества, так облегчающих их быт и украшающих жилище. Собственно, благодаря этой способности, помнить все числа и названия из красочных проспектов, он и выбился «в люди».

Однажды хозяин их торговой сети неожиданно нагрянул с проверкой в «Лучший» и вызвал пред ясны очи тогдашнего директора, который в своей каморке занимался не совсем производственными делами. Увидев испуганное лицо незадачливого руководителя, хозяин правильно понял ситуацию и задал коварный вопрос. Кивнув на модель телевизора спросил, сколько стоит эта модель у конкурентов. Ответом было только растерянное мычание. Хозяин нервно топнул ножкой и кровожадно спросил, а кто-нибудь вообще знает?… Народ вытолкнул вперед Сенечку. Тот отчеканил характеристики модели и цены по столице.

На следующий день Арсений Оганезович уже прогуливался по торговому залу с бейджиком «ДИРЕКТОР» на лацкане отутюженного Альбиной пиджака. Эти сладкие воспоминания до сих пор грели душу Чернышову, но тут совершенно неприятный голос прервал их на самом приятном месте.

— Простите, а какая кофемашина надежнее?

— Т-товарищ следователь? — Сеня понимал, что напоминает уволенного директора, но ничего с собой поделать не мог. Он панически боялся этого человека, отчего впадал в ступор.

— Можно просто Сергей, — душевно улыбнулся стажер. — Если найдется пакетик чая и стакан кипятка, буду премного благодарен, а то, с этой осенней слякотью, боюсь слечь с температурой.

— Конечно, — вдруг оживился директор, подумав, что лейтенант пришел договариваться, как это делали пожарники и прочие инспектора.

Однако, Бобров без предисловий сунул Сене в нос экран своего сотового с портретом мужчины, едва за ними прикрылась дверь коморки «папы Карло».

— Вы когда-нибудь видели этого человека? — начал издалека служивый.

— В позапрошлую среду вечером, — неожиданно быстро сообщил директор, скорее полагаясь на свою удивительную зрительную память, чем на логику.

— Вы уверены?

— Этот долговязый иногда приходит в «Чао» с импульсивной брюнеткой… Слишком хорошенькой для него…

— Исчерпывающе, — удивился быстрому ответу на первый взгляд обделенного интеллектом директора.

— Почти всегда появляется в джинсах и какой-нибудь ковбойке, — скривился, словно от чего-то кислого, Сеня. — Правда, бывает, что выглядит вполне прилично, но, скорее это рука брюнетки.

— Почему вы так решили?

— Он — «ботаник», и всегда пренебрежительно относится к одежде, а дама пытается его дрессировать.

— У вас такая отличная зрительная память или причина другая?

— Игра на бильярде доступна только обладающим острым глазом, твердой рукой и памятью. Многие игроки наизусть помнят игры мастеров на турнирах мирового уровня, как шахматисты… Только те сидят, а мы постоянно в движении… а потом можем замереть не дыша, выжидая, как снайпер, момента для выстрела.

— Очень образно, — откровенно польстил игроку лейтенант, подсовывая другой потрет. — А этого приходилось видеть?

Фотография с паспорта убитого Логинова вовсе не заинтересовала Чернышова, и он твердо ответил, что никогда не сталкивался с этим человеком. Зато портрет с документа Резникова, убитого напротив музыкальной школы на бульваре, сразу привлек внимание директора магазина.

— Этого я видел в машине около ресторана «Чао». В среду на прошлой неделе. Он явно кого-то ждал, потому что через час-полтора мне позвонила Альбина, и я вышел ее встретить у входа в ресторан. Этот мужчина сидел в той же позе и крутил головой, поглядывал по сторонам.

— Машину не запомнили?

— Черная «Киа Сорренто». Номер «К 371 УН 797».

— Уверены?

— Запомнил, потому, что он высматривал даму… Когда мы заходили в ресторан, он ни на кого из четырнадцати мужчин не обратил внимания… Но по выражению лица не ревнивец. Может, частный детектив… Когда Альбина выходила из такси, он отвернулся, а когда стала подниматься по ступенькам, просто уперся в нее взглядом. Особенно его заинтересовала сумочка.

— Вот как?

— У нас продавцы тоже сумочки посетителей без внимания не оставляют. Хотя, вся мелочовка маркируется или в пластиковых контейнерах стоит на витрине, умельцы ловко снимают и вытаскивают… Глаз, да глаз нужен!

Боброва так и подмывало задать вопрос по поводу холодильника, но он сдержался. Информация по второй машине, на которой, возможно, ездил убитый Резников, была более интересна. Да и директор разговорился, поняв, что следователь явился не по его душу, а разнюхать что-то иное. Как гостеприимный хозяин, Сеня включил чайник и достал чашки. Он предпочитал хороший чай и держал у себя в коморке красивый китайский сервиз. Иногда попадались клиенты, которым можно было предложить что-нибудь по каталогу и привезти со склада прямо домой. Тут хороший чай был незаменим для делового разговора.

— Скажите, Арсений, — улыбнулся стажер, разглядывая чашку тонкого фарфора, — вам не попадались южане или кавказцы в том ресторане?

— Для них «Чао» просто смотрины невест, — директор с ухмылкой разливал по чашкам чай, поглядывая на реакцию гостя.

— Вот как?!

— Вы не обратили внимания на инициалы посетителей и название ресторана?

— Какая связь? — насторожился стажер.

— О. это отличный маркетинговый ход владельца… Представьте, в интернете прошла реклама, что некий ресторан проводит встречу молодых людей, чьи инициалы составляют три буквы Ч, А, О в любом порядке. Это строго проверяется по паспорту или другому удостоверению личности. Каких-то иных правил нет, но присутствует намек на то, что предпочтение отдается холостым обладателям таких инициалов, поскольку места в небольшом зале ограничены и существует предварительная запись. Эдакий фейс-контроль…

— Интересный ход, — лейтенант не поднимал взгляда от почти прозрачного с тонким вкусом чая, пристыдив себя, что проморгал это в своих наблюдениях.

— Вот и ринулись в ресторан «Чао» заезжие молодцы в поисках русских невест. При том, что и кухня и, главное, атмосфера там на высоком уровне. Такие, что уважающей себя строгой девушке не зазорно там появиться и рассказать о том подружкам. Они ходят туда и парами и по одному. Это можно указать при записи.

— Современное сватовство, — улыбнулся Бобров.

— Заметьте, очень ненавязчивое. Если кто-то указал, что хочет быть за столиком один, официанты никого не подсадят. Мы, в соседнем зале, собираемся с ребятами. Ну, иногда кто-то лишку выпьет и захочет познакомиться с кем-то или потанцевать. Не пустят. Строго. Я не раз был свидетелем таких препираний. Хозяин ресторана держит в штате сотрудников, которые обеспечивают такой порядок.

Поэтому, спрос велик. Особо среди восточных «прЫнцев».

— Я что-то слышал о тематических вечерах в «Чао», но не придал этому особого значения. Подумалось, что традиционные вечеринки на Рождество, Новый год, Хеллоуин…

— Зря. Вечера готовят профи о поэзии, живописи, этикете… Мне было интересно… Кстати, я там с Альбиной познакомился, хотя, поначалу, был только во втором зале, где встречаются такие любители, как мы. И это востребовано. Хозяину задумка удалась и пока он держит слово… Кстати, средний чек в «Чао» не самый маленький.

— Значит, поэтому вы решили, что мужчина в той «Киа Сорренто» высматривает женщину?

— Ну, по крайней мере на мужчин внимания не обращал.

Их разговор прервал звонок сотового телефона в куртке лейтенанта.

— Это Анисимова, — по частому стуку каблучков и частому дыханию было понятно, что брюнетка шла бодрым шагом. — Узнаете?

— Здравствуйте, Ольга Чеславна.

— Он за мной следит!

— Кто он? — недоверчиво спросил стажер.

— Ну, этот… В капюшоне…

— Где вы находитесь, Оля? — серьезно и быстро уточнил Бобров.

— Бегу домой… но он не отстает.

— Прохожие есть на улице?

— Такая погода, что все по домам сидят.

— В крайнем случае выходите на проезжую часть и останавливайте машину. Вы в каком районе?

— Да, около дома… но боюсь не успеть.

— Я знаю, где это… минуту, — лейтенант быстро взглянул на директора. — У вас машина здесь? Срочно выезжаем. Человек в опасности.

Как ни странно, директор понимающе схватил куртку, ключи и бросился следом за стажером. Через минуту они уже мчались, разбрызгивая лужи и мигая дальним светом встречным водителям. Все это время Бобров продолжал говорить по телефону с Ольгой. Через несколько поворотов «Субару» Чернышова помчалась по пустой улице, без единого прохожего. Пройдя на полной скорости еще один поворот, водитель и пассажир увидели впереди яркий свет фар и две фигуры, метавшиеся перед ним.

— Оля, мы уже на вашей улице. Оля!

Машина директора резко затормозила и двое, выскочив из нее, кинулись к мелькавшим в свете фар фигурам.

— Спокойно, — крикнул на ходу лейтенант. Полиция!

— Вовремя… — мужской голос был встревоженным. — Эта ненормальная прямо под колеса кинулась… Асфальт мокрый… Я ее чуть не сбил…

— Бобров, уймите этого ненормального, — отбивалась от водителя Анисимова.

— Гражданин! — лейтенант вклинился между ними. — Успокойтесь, гражданин.

— Да, все нормально, мужик, — взвизгнул взволнованный директор. — Свои!

Как ни странно именно это заставило всех остановиться. Короткие объяснения и удостоверение следователя быстро навели порядок. Водитель махнул рукой и медленно укатил по своим делам, а трое дошли до дома Анисимовой и поднялись вместе с ней до ее квартиры на третьем этаже.

— Это был он. Он! — зубы брюнетки стучали о край стакана, влажные от дождя волосы были спутаны.

— Вот, — протянул Ольге что-то в рюмочке директор, — выпейте залпом. Станет легче.

— Что это? — вскинулся Бобров.

— Коньяк… В шкафчике нашел… Когда у меня мать бывала в истерике, я всегда рюмочку наливал… Помогало.

Мужчины молча смотрели, как хозяйка, не раздумывая, одним махом опрокинула в себя рюмку, и по-мужски резко выдохнула. Взгляд стал спокойнее, но проступили слезы. Не раздумывая, Арсений плеснул еще немного. И это тоже пошло на пользу.

— Я поставлю чай, Оля, — спокойно произнес лейтенант, — у вас варенье найдется?

Она растерянно кивнула, а Бобров стал по-хозяйски расставлять чашки на кухонном столе. Потом опять обратился к хозяйке.

— А печенюшки найдутся? Я, конечно, не Карлсон, но, вот, чай без печенюшек с вареньем пить не могу… Ну, пожалуйста… Я потом посуду помою.

— Только не уходите… — через силу тихо проговорила молодая женщина.

— Ну, пока печенюшки не кончатся, — хихикнул стажер, — я точно не уйду.

Все облегченно рассмеялись и посмотрели друг на друга. Так иногда бывает в жизни, что абсолютно незнакомые люди помогают тому, кто в беде. Без рассуждений или условий, просто потому что иначе не могут. А потом, становятся удивительно близкими, и всю жизнь вспоминают и даже обнимаются, потому что искренне, от души. Потому что у людей нельзя иначе.

Глава XI

Компания «Сити-Фарм» занимала два этажа в современном столичном офис-центре среди прочих успешных торговых организаций, позиционируя себя, как крупнейший логистический хаб страны. Наравне с технологией и оборудованием, закупленными в США, в компании использовались американские нормативные документы, обязательный разговорный английский и производственная терминология.

Когда коммерческий директор «Сити-Фарм» пафосно произнес по-английски заветное «welcome», Анну Смирнову охватил восторженный трепет. Ее зачислили в штат Российского представительства международного холдинга. Это ко многому обязывало, но и многое сулило счастливчику, перешагнувшему порог не только известной компании, но и некую незримую черту, если не стену разделявшую два мира.

Не случайно офис-центр был построен на острове Балчуг, образованный излучиной Москва-реки и обводным каналом, неподалеку от Кремля. Эта территориальная обособленность от русской столицы, была задумана, как плацдарм для дальнейшей экспансии России. Падение Империи в 1917 г., согласно плану по ее дальнейшему разрушению, никогда не скрывалось. Россия выстояла в 1941, но рухнула в 1993. Ее враги сообразили, что в открытом бою русских не одолеть, а вот, как говориться, тихой сапой, вполне. Даже не нужно уничтожать города и заводы, просто поменять руководителей и законы. Тут русские молчаливы и покорны. Они САМИ вывели свои войска из Европы и бросили технику куда придется ржаветь. САМИ взорвали грозные ракеты средней дальности СС-20, которых так боялись страны Западной Европы, САМИ порезали на куски уникальную верфь, где строили самые современные подлодки, которых так боялись США и САМИ разгромили базу стратегических бомбардировщиков «Белые лебеди» на Украине, вместе с крупнейшей группировкой своих войск и пусковыми носителями ядерных боеголовок.

Никакая война объединенного Запада не смогла бы сотворить такое!

Теперь несколько американцев, сидя в кабинетах представительств международных корпораций в Москве, продолжают выполнять план по ограблению России, который был законодательно утвержден самими русскими, когда один руководитель страны ездил в Лондон целовать ручку английской премьерше, заявившей публично, что в России нужно оставить не более двух миллионов жителей для обслуживания транспортной системы энергоносителей. Другой поехал в Вашингтон и в конце своей речи, едва не прослезившись, произнес: «Боже, храни Америку». И это не было секретом, а публично превозносилось, как новая эра в международных отношениях. В массы продвигалась идея, что нас вот-вот примут в ЕС…

Общество все больше раскалывалось на слои с разными взглядами и условиями жизни. Некоторые мечтали уехать на работу за границу, другим посчастливилось найти работу у новых хозяев здесь. Это стремление было понятно, поскольку зарплаты и, так называемые бонусы, были несопоставимы. Например, согласно должности, руководитель среднего звена получает от компании новенький «Фольксваген» старшего — «Тойоту» и все бесплатное обслуживание… М-да, ну, как у нас в колхозе.

Смирнова, как рядовая сотрудница офиса, работала с тремя коллегами в комнате на шестом этаже. В ее обязанности входили подготовка и сопровождение договоров с поставщиками в разных странах. Знание и опыт в этой области, плюс два иностранных языка позволяли чувствовать себя уверенно с первых дней работы. Строгие офисные правила иногда не выдерживали русского исполнения, за что администрация штрафовала. Так опоздание на минуту приравнивалось одному доллару и вычиталось из зарплаты. Но больше всего Анну возмущала обязанность, в конце месяца, сдавать опросник — кто сколько раз выходил покурить, кто отрицательно отзывается о том-то и том-то, кто позволяет себе неслужебные разговоры во время рабочего дня, отправляет или получает электронные письма, не связанные с исполнением служебных обязанностей. Русская душа протестовала, но если не отошлешь вовремя опросник или везде оставишь пропуск, пропустишь зарплату.

Этими сомнениями Аня делилась с подругой, но та посоветовала играть в разведчиков. Мол, ты получила задание и находишься в тылу врага. Не выдавай себя. Помнишь, как в старом фильме, который мы в детстве смотрели, там во время войны наш разведчик за столом с фашистами произнес тост «за НАШУ победу»… И они, не поняв, поддержали, с восторгом вскакивая с мест. Потому что НАША всегда верх будет брать.

Вообще, подруга была удивительно спокойной и логичной, как кремень на своем стояла, и этот кремень всегда оказывался правильным. Анна ей верила, не ошиблась и в этот раз. Возможно, ее проверяли или поверили, но со временем отстали с этими дурацкими опросниками. Более того, Смирновой стали поручать самые сложные и денежные проекты. Зарплату прибавили, коллеги с завистью шушукались, что новенькую даже собираются поставить вместо начальника отдела, который то ли по ошибке, то ли по умыслу, подставил «Сити-Фарм» на кругленькую сумму и держался в своем кресле только по чьей-то протекции. Но вопрос должен был скоро решиться. Окружающие ждали, переберется ли Анна Осиповна в соседний кабинет с холодильником, мини баром, и возможностью вызывать официанта из кафе на первом этаже, чтобы накрыть стол в ее кабинете для переговоров с крупным клиентом. Тогда перестанет ездить на работу в метро. Эх, везет же некоторым…

Вообще-то, с Алиной они дружили с института, когда учились на параллельных курсах. Аня на экономическом факультете, Алина на безопасности. Группа Ани напоминала девишник, у Алины — мальчишник. Все были «люди, как люди», а эти из разных групп никак не хотели соглашаться с установленными кем-то правилами — как одеваться, как учиться, как вести себя с преподавателями, кого «троллить», всем «скинуть в кассу», чтобы ублажить доцента, принимающего экзамен. Они были как две белые вороны. Просто изгои. Возможно поэтому, на общих лекциях, они сидели вместе на третьем ряду большой аудитории, когда основная масса либо прогуливала, либо теснилась на последних рядах.

Причем, внешне Аня и Алина были абсолютно разными. Смирнова привлекательная, статная с вьющимися светлыми волосами, всегда одетая с подчеркнутой индивидуальностью. Стильно и эффектно. Белова — наоборот. Ее прозвали «туристка» за то, что одежда всегда была простой, удобной и не броской. Да и прямые темные волосы, собранные в пучок, навряд ли могли сочетаться с модными лакированными туфлями на высоком каблуке. Однако, общее отторжение обоих в студенческих коллективах, сблизило их.

На старшем курсе обе выскочили замуж, но неудачно. Наверное, что-то неуживчивое с «общепринятыми» правилами и понятиями было у обеих. Обе через год-полтора развелись и в одиночку воспитывали своих детей. Аня — покладистую и рассудительную Наташку, Алина — непоседу Егорку. Обе после развода отвоевали себе квартиры и жили самостоятельно. Странным образом у двух непохожих женщин судьбы одинаково переплетались. Редкие праздники они отмечали, то у одной бабушки, то у другой, а те ворчали, что дочерям надо разорвать этот порочный круг и больше бывать в среде сверстников. Иначе они замуж так никогда не выйдут.

— Ань, по 362 договору шестой пункт оставляем?

Неожиданный, но вполне своевременный вопрос просто выдернул Смирнову из воспоминаний. Перед ней лежал отпечатанный вариант важного договора, и от нее требовал решения — оставить или переделать текст. Но если менять, то очень тонко, чтобы клиент не отказался. Она сделала вид, что с трудом оторвала взгляд от листа бумаги и задумчиво произнесла:

— Галочка, покопай в интернете какие-нибудь упоминания о контракте клиента с индийской «Сан Фармасетикал» трех или четырехгодичной давности. Вернее, — с ее дочерней компанией в Италии… Что-то тут не так… Они всегда работали с дженериками, а тут предлагают долевое инвестирование в производстве только что прошедшего клинику нового препарата. И патент есть, и документация в порядке, а такие солидные вложения настораживают. Не раскрученная формула может принести много головной боли, но средства уже не выдернуть.

Смирнова напрягала память и пыталась найти подтверждение своим опасениям в огромной библиотеке, накопленной сотрудниками компании за десятилетия работы в своей нише бизнеса.

— Анна, проверьте свой почтовый ящик, — интригующе шепнула соседка. — Послала вам письмецо с копией любопытного документа, который фигурировал в журналистском расследовании проводимом журналом «Политике».

— Да… Наш случай… — Смирнова улыбнулась коллеге. — Что касается денег и акций у буржуев четкая позиция. Уголовная статья за подтасовки писательской братии… Галочка, ты просто умничка…. Добавлю к отчету и покажу Стивену, а то он уже нервничать начал.

— Я видела, как он тебя в обед прорабатывал.

— Да, я уже привыкла, если он мимоходом задает вопросы и улыбается, тучи сгущаются… Ладно, бегу, пока не грянул гром.

Едва стук каблучков вышедшей за дверь Анны стих, коллега постарше недовольно проворчала:

— Галка, что ты ей все помогаешь. Пусть сама шишки набивает… Или думаешь, если ей отдел отдадут, она тебя старшим специалистом сделает?

— Ну, это ей решать, а я бы лучше со Смирновой работала, чем с этим…

Коллега умолкла, понимая, что сболтнула лишнего. На счет начальника отдела еще никаких решений не принято, но что сказано, то сказано, в женском коллективе это быстро становится известно всем.

Несколько часов спустя, когда осенний вечер еще разгуливал по столичным улицам, раздумывая, стоит ли уступить место ночи или кто-то еще в ожидании… Не завершенного, а того гляди, и не начатого… Вечер наткнулся на беложелтое такси, стоящее около станции метро. К машине то и дело подходили желающие воспользоваться ее услугами, но водитель объяснял, что уже занят.

Любопытный вечер стал приглядываться к прохожим в округе, пытаясь угадать, желанного пассажира. В основном к метро спешили молодые люди, еще не заработавшие на автомобиль. У них было много энергии и амбиций, многие обсуждали планы на вечер, им хотелось все успеть, и почти никто не думал о работе, которую они только что закончили. Похоже, это была не интересная, нетворческая работа, которую тут же забывали, будто выключали свет в комнате.

Осенний вечер даже обиделся, что никому до него дела нет, все торопились в шумное метро и утыкались в маленькие экранчики, где мелькали коротенькие истории, о которых тут же забывали. Никто не вспоминал, что осень — время поэтов, никто не повторял замечательные строки, написанные романтиками прошлых веков, воспевавших пышное природы увяданье… Измельчал нынче народ, и мысли, и дела куцые какие-то.

Тут ему посчастливилось услышать трогательные воспоминания о недавнем вечере, вернее то, что тогда произошло именно здесь на этой дорожке. Он прислушался. Это молодая женщина шла уверенной походкой и улыбалась. Причем, не тому, что кто-то не заметил лужу и промочил ноги, а остальные посмеялись над простофилей. Нет. Она улыбалась, повторяя события того необычного вечера и радовалась им.

Осенний вечер чуть раздвинул облака, чтобы рассмотреть лицо счастливой женщины. На короткое время узкий яркий луч заходящего солнца выхватил из толпы лицо озаренное широкой милой улыбкой, а порыв ветерка поиграл ее светлой волнистой прической… Королева… Подумал осенний вечер. Я избираю тебя в королевы сегодняшнего вечера. Да будет так! Подумай о чем-нибудь и это сбудется…

И у счастливой женщины зазвонил телефон.

— Я вас вижу, Анечка!

— Сергей?!

— Я искал лужу побольше…

— Ну, сегодня это не проблема, — рассмеялась она.

— А мне вот не до смеха. Отгоняю прохожих от нее… Хочу вам помочь.

— Вот как? — она едва сдерживалась, чтобы не крикнуть ему и всем окружающим, что думала о том же.

— Представьте, нашел самую большую. Стою посредине и отгоняю настырных… И тут вас солнышко выхватило из толпы, и я вас увидел. Жду… Только вы не сворачивайте. Идите ровно-ровно вперед.

— Сережа, вы коварно заманиваете меня в большую лужу?

— Да…

— И это солнце специально светит мне в глаза, чтобы я пошла прямо на вас.

— Да…

— Но я же промочу ноги и простыну. Вы этого хотите?

— Нет… Я хочу подхватить вас на руки и перенести на другую сторону…

— Серьезно?

— Очень серьезно.

— Я чувствую, что вы здесь, только не вижу.

В этот момент сильные руки подхватили Анну. Закружили над обычной лужей, которая вдруг превратилась в сказочное озеро, украшенное золотыми лучами. Прохожие остановились и молча переглядывались, не понимая, как такое возможно. И этот краткий миг наполнил сердца стоящих рядом удивительной нежностью. Это осенний вечер выплеснул на них все свое оставшееся тепло без остатка, угасая, но радуясь тому, что последний миг его жизни был таким коротким и таким счастливым, как никогда прежде.

И только водитель светло-желтого такси, не дождавшись своей пассажирки, угрюмо рванул с места, так никого и не взяв в попутчики. Тут же столицу накрыла черная ночь, закрыв звезды темными тучами и обрушив холодный осенний ливень на уличные фонари и окна домов, пытаясь погасить, как пелось в одной песне, «Московских окон негасимый свет».

Почему-то Создатель решил, что в нашем мире нужно постоянно искать и бороться за свет и тепло, за жизнь и любовь. Возможно потому, что мы грешили в прошлых жизнях, и только так сможем понять, как горьки их потери, и научившись здесь, будем достойны еще раз встретить это там… В других мирах.

Глава XII

Завтрак в отеле «Мери» был организован в небольшом угловом зале на первом этаже. Широкие окна, скорее похожие на витрины, выходили на две улицы перекрестка, поэтому Настя и Анатолий поспешили занять свободный столик в уголке с большим обзором. В стоимость стандартных номеров входил оплаченный завтрак, поэтому, уже живший в этом отеле Чагатаев, разбудил Настю пораньше, чтобы не явиться к шапочному разбору.

— Раздача, как в студенческой столовке, — хихикнула блондинка.

— Ну, я пока не зарабатываю на «Хилтон», — обиделся потомок Чингисхана.

— Да, ладно тебе. Не придирайся к словам. Тут мило… Смотри-ка, еще темно, а на улице народу много.

— По сравнению с Москвой, они начинают работу часа на три раньше.

Молодые люди помолчали, понимая, что еще очень поверхностно знают друг друга и лучше не высказываться резко о чем-то, пока не узнаешь, как к этому относится собеседник.

— Слушай, какое масло вкусное, — девушка уплетала яичницу с бутербродом.

— У них страна северная, поэтому обычно травкой не питаются. Вот еще сыр попробуй.

— Нам и лосось перепал!

— По воскресеньям завтрак тут просто королевский, — улыбнулся молодой человек.

— Это мы здорово попали.

— Так ты — обжора, — рассмеялся Толя. — А по фигуре не скажешь…

— За фигуру спасибо, а хорошие продукты веса не прибавят. Во всякие «Макдональдсы» я стараюсь не ходить. Ну, разве, что поговорить с кем-то за стаканчиком кофе, а тут все натурально. Мои вкусовые сосочки одобряют.

— Тогда по вечерам мы будем ходить по разным кафешкам и оценивать их по десятибальной системе. Потом выберем любимый ресторан и вернемся сюда, чтобы его навестить.

— Это вроде, как слетать вечерком в Париж на ужин, — улыбнулась она, поставив на опустошенную тарелку другую, и лукаво глянула на собеседника.

Он улыбнулся в ответ и заметил:

— Обрати внимание на тех троих за столиком около телевизора.

— В куртках?

— Да… Это финны. Пришли выпить кофе перед работой.

— Да, ладно… — Настя с любопытством глянула в сторону троицы, что-то оживленно обсуждавшей между собой…

Хотя, похоже, что ты прав.

— Если завтра придем на завтрак в это же время, — он посмотрел на часы, — увидим их на том же месте… А сейчас попросят хозяйку звук погромче сделать.

Так и произошло — один из троицы поднял указательный палец, и женщина на раздаче щелкнула дистанционным пультом управления.

— Хочешь сказать, что они каждое утро до работы заходят в это кафе послушать новости за чашкой кофе?

Анатолий лишь улыбнулся в ответ.

— И не лень? — блондинка все еще не хотела согласиться с увиденным.

— Обычай… Не случайно существуют разные национальные государства. Так было всегда… Поэтому, есть понятие «чайнатаун», где эмигранты возрождают и сохраняют свои традиции. И чем меньше страна, тем ревностнее они к этому относятся.

— А тебе нравится? — неожиданно спросила Настя, глянув на собеседника в упор.

— Мои предки были кочевниками. Начинали ездить верхом раньше, чем ходили. Потом, большую часть времени, воевали и жили в седле.

— Слушай, а правда, что всадники Чингисхана по время похода клали под седло сырое мясо, чтобы оно провялилось в пути?

— В наше время многие повара гоняются за экзотическими рецептами, чтобы привлечь клиента. Поэтому, часто сами придумывают небылицы или берут их из недостоверных источников. Вранье публиковали во все времена. Некоторые, не вставая с дивана, умело сочиняли небылицы и зарабатывали на этом. Кто поедет за тридевять земель проверять.

— Врут?

— Даже, если это вырезка, кусок под седлом натрет спину лошади. С другой стороны, лошадиный пот не самая лучшая приправа, — опять улыбнулся потомок Чингисхана. — Бывают любители сырого мяса, но свежего, с приправами, и пару раз провернутого в мясорубке. Если говорить о походе, то, думаю, речь идет о мясе вроде бастурмы. Кусок или рубленное мясо могли вымачивать, пересыпать специями, а завяливать на ходу, привязав к седлу в какой-нибудь тряпице. А то, ведь, столько грязи соберет за неделю, что в рот не возьмешь. Потом, в походах у воинов под рукой была только конина и кумыс… О говядине или свинине речь не могла идти… Это испанцы, во времена реконкисты, на ворота вешали целое бедро свинины, чтобы инквизиторы знали, — в этом доме нет евреев.

— Слушай, откуда ты все знаешь?

— Меня с детства приучили много читать.

— Вместо того, чтобы по утрам ходить в кафе и слушать новости?

Он улыбнулся и взял чашку кофе в руки. Чуть приподнял ее, словно готовясь произнести тост.

— За твое удачное кофейное дело.

— Слушай… — блондинка срочно достала свой мобильный и набрала короткое сообщение. — Совсем забыла… Надо же было этому мужику, сообщить, что приехала.

Настя усмехнулась и, глядя на собеседника, добавила:

— Что мы приехали на переговоры.

Они не успели закончить завтрак, как раздался звонок ее сотового. Быстро переговорив по-английски, блондинка сообщила, что Ойво заедет за ними через полчаса.

Просторный «Volvo S80» белого цвета просто очаровал Анастасию. Прежде, чем сесть рядом с водителем, она обошла внедорожник кругом, с восторгом поглаживая его белые, до блеска надраенные, бока. В дороге с интересом разглядывала приборную панель и расспрашивала Ойво об особенностях машины.

Он оказался обаятельным и разговорчивым мужиком за сорок. Правда, предупредил, что по-русски ему будет сложно общаться, поэтому, они сразу переключились на английский. Ойво мало говорил о предстоящем деле, все время переключаясь на другие темы — о Финляндии, о машине, о погоде… и расспрашивал о Москве. Один вопрос блондинки его позабавил:

— У меня такое впечатление, что в Хельсинки «Мерседесов» больше, чем у нас в столице…

— Это такси, — усмехнулся финн.

— Скромно.

— Решением правительства таксисты могут использовать только недорогие модели этих престижных немецких автомобилей. Ровно год. Потом, они должны покупать новую, а разницу между проданной «годовалой» машиной и купленной им компенсирует муниципалитет.

— Ну, мы до такого еще не доросли, — покачала головой блондинка, — хотя, теперь у нас такси, в основном, новенькие «корейцы».

— А у вас какая машина, Анастасия?

— «Пежо 307» — грустно вздохнула девушка.

— Это поправимо, — чуть улыбнулся Ойво. — А ваш спутник?

— У него «Форд».

— Нет, я о взаимоотношениях?

— И деловые тоже, — улыбнулась блондинка. — Секретов нет.

— Борис о нем ничего не говорил… Мне нужно будет обсудить этот вопрос.

— Предлагаю обсудить втроем.

— О, мне нравится ваш мужской подход к делам. Могу понять выбор Бориса.

— Надеюсь, у вас надежный офис на терминале, где нам никто не помешает поговорить о делах.

Ойво с интересом взглянул на русскую.

— Анатолий технический специалист, — поняла его немой вопрос блондинка. — Может проверить на прочность. Я ему полностью доверяю.

В офисном корпусе торгового терминала Сомпасааре, за дверью с табличкой «Fast Line», Анастасия и Ойво решили поговорить с компаньоном из Москвы без Чагатаева. Впрочем, потомок второго сына Чингисхана не обиделся, понимая, что своим неожиданным появлением нарушил чьи-то планы. Ему даже стало интересно, какие аргументы найдет Настя в разговоре с двумя мужчинами.

Он прогулялся по знакомому пирсу, разглядывая издалека пришвартованные торговые суда, большие портовые краны, перемещавшие контейнеры размером с товарный вагон. Людей нигде не было видно, поэтому складывалось впечатление, что все происходит без их ведома, хотя, в трюмах работали докеры, где-то наверху — крановщики, а в кабинах тепловозов и погрузчиков — машинисты. Это было похоже на игру в кубики, перемещавшиеся с корабликов на паровозики. Сын степей, иногда ловил себя на мысли, что уже был здесь и теперь просто встречается заново с этим необычным миром.

Ему подумалось, что семнадцать веков назад его предок Чингис тоже однажды впервые увидел совершенно иные миры, по сравнению стем где появился на свет маленький беззащитный мальчик Темуджин. Потом его воле подчинялись миллионы. Но все рухнуло… Возникал вопрос — и зачем все это? Его часто стал задавать мальчик Анар, существовавший особняком в сознании Чагатаева.

Неожиданно у потомка Чингисхана зазвонил сотовый.

— Толик, ну куда ты пропал? Обиделся что ли?

— Нет. Насть, все нормально. Я прошел посмотреть на разгрузку. Впечатляюще…

— Давай, возвращайся в офис «Fast Line»… На втором этаже.

— Я помню. Не волнуйся. Через пять минут буду.

Ойво, на правах хозяина, угощал русскую кофе. Маленькие чашечки на столе говорили о том, что оба любят хороший эспрессо, да и коробка конфет была нетронута. Финн широким жестом предложил Чагатаеву присоединиться. Тот сел в удобное кресло и огляделся. Офис небольшой всего три рабочих места, офисная техника, шкафы с документами и столик для перекусов. Скромно, но компьютеры и лазерный принтер заслуживают уважения.

— Я объяснила свой выбор напарника и сумела убедить компаньонов, что это будет оптимальным вариантом, — по-русски обрисовала ситуацию Настя.

— Well come to «Fast Line»!

С широкой американской улыбкой Ойво протянул парню свою пятерню. Это было сказано с восторгом, намекая, что нужно заценить. Сын степей непринужденно поблагодарил по-фински. По выражению лица Ойво, блондинка поняла, что сказано было точно. В ответ последовал вопрос тоже по-фински, на который парень ответил не сразу, подбирая слова. Партнер улыбнулся, но утвердительно кивнул головой.

— Ты говоришь по-фински? — девушка растерянно переводила взгляд с одного на другого.

— Делаю вид, — усмехнулся тот.

— Вид получился красочным, — задумчиво ответила она сама себе.

— Насть, ну я тебе говорил, что несколько месяцев работал тут. Приходилось то и дело общаться с местными, вот и набрался бытовых фраз, — и он с улыбкой добавил, — екси-какси-колми.

Финн тоже улыбнулся и кивнул. Анастасия прищурила глаз, словно прицелилась в сына степей. Это выглядело, как шутка, но мужчины оценили этот предупредительный выстрел.

— Смешной у них язык. По-русски это означает: раз — два — три. Я запомнил с первого раза… Оценка в школе… «Плаксе поставили какси».

— Да, ты у нас лингвист, — девушка так и не улыбнулась.

— Я еще и крестиком вышивать умею…

— Просто «день сурка» какой-то.

— Drink? — попытался сгладить напряжение Ойво и заговорил с блондинкой по-английски.

— Похоже, — догадался потомок Чингисхана, — он не смотрел фильм «Особенности национальной охоты».

Трое дружно рассмеялись, а финн, понимающе назвал имя актера:

— Вилле Хаапасало.

Широким жестом Ойво пригласил новоиспеченных коллег к выходу, чтобы продолжить знакомство в более комфортной обстановке.

Глава XIII

За пару десятков лет после развала страны в 90-е, столица быстро освоилась в новых условиях. Вместо очередей появилось огромное количество магазинов и кафе, супермаркетов и ресторанов, бутиков и крытых рынков. Стало привычным зайти в кафе поговорить, поэтому никого не удивляло, что двое мужчин разного возраста, сидели напротив друг друга, приблизившись так, чтобы им не мешали.

— Сереж, что нарыли наши спецы всотовом Резникова?

— Ваша догадка, Николай Иванович, что при перезагрузке временные папки и журналы чистились, подтвердилась. Точно такая же вставочка отыскалась и в сотовом Логинова. Они из одной команды.

— Другие сообщения от «4100» были?

— Нет. Даже среди удаленных файлов ничего не обнаружено. Вставка в операционку сотовых аппаратов убитых проходит тяжелым кодом все освободившееся место в памяти, поэтому наши программы поиска и восстановления удаленной информации результатов не дали.

— Значит, не Самоделкин работал, а профи, — угрюмо констатировал майор. — Враг попался серьезным, а мы с тобой еще на работе шифроваться стали… Время жалко на эти шпионские игры. Других проблем по горло…

— Не все так плохо, — демонстративно медленно стажер отхлебнул остывший кофе.

— Порадуй.

— Ребята из «Альфа-про» разобрали по винтикам телефонный секретарь Андрея Черкасова… Все входящие звонки на его номер переадресовывались на сервер в интернете. Они говорят «в облако». Там все в сохранности. Чужие если и поняли где, но отпереть тот ларчик не смогли. Вот флешка с записями всех разговоров за последние две недели. Без купюр.

— Хорошо работаете, лейтенант, — Романов спрятал флешку в боковой карман пиджака. — Полюбопытствую дома.

— К сожалению, мне не удалось отыскать там что-либо относящееся к интересующему нас «4100».

— А что там за ЧП было с Анисимовой? Мне дежурный докладывал, что она заявление написала…

— Я вчера вечером пообщался с Чернышовым…

Показал копии фото с паспортов Логинова и Резникова.

— И что директор?

— Он узнал только Резникова. Утверждает, что тот перед убийством Логинова сидел в машине на стоянке ресторана и высматривал женщин.

— Номер не запомнил, — напрягся майор.

— Более того. У Чернышова оказалась отличная память. С его слов, Резников сидел в черной «Киа Сорренто», «К 371 УН 797». Я навел справки — машина арендована в той же компании проката автомобилей, что и Логинова. Паспортные данные в книге регистраций совпадают.

— Нашел машинку?

— Да, стоит на платной парковке того бульвара. Никто не забирал и не обращался. Завтра истекает срок аренды.

— Договорись с арендодателями, чтобы пока шум не поднимали.

— Есть.

— Нужно проверить, отпечатки Резникова в «Форде», на котором приехал Логинов из Ростова. Я поговорю с криминалистами, сгоняй с кем-нибудь из них на автостоянку в Чертаново. Будут проблемы, звони мне… Чутье подсказывает, что эти двое связаны, но у нас между ними пока только один метод убийства.

— Есть.

Они помолчали, обдумывая план работы.

— Говоришь директор магазина оказался глазастым парнем?

— Не только, — опустил взгляд на чашку стажер, — подсказал каким образом все фигуранты по нашему делу связаны друг с другом.

— О, как! — насторожился майор.

— Признаться, я проморгал этот очевидный факт…

Старший следователь выжидающе смотрел на стажера. Иногда Бобров раздражал своей медлительностью и невниманием к деталям, а порой удивлял, перескакивая через преграды, которые Романов не сразу обходил. То ли сказывался возраст, то ли опыт заставлял действовать по шаблону, а возможно и логика, на основе собранных фактов не находила правильного решения. Наверное, поэтому промахи и ошибки встречаются у всех, и для поиска важного решения применяют группу. Хотя, тут и возникает конфликт на ровном месте — совещание или обсуждение превращается в базар. Скорее всего, именно в тандеме наиболее продуктивен поиск сложного решения. Не случайно в паре с гениальным Шерлоком Холмсом был недалекий Ватсон. Объясняя ему простыми словами суть запутанного дела, Холмс проверял свою логику на прочность.

— Ты имеешь в виду инициалы?

— Вы догадались, — подался вперед стажер.

— Далеко не все укладываются в систему букв «А-О-Ч». Ни жертвы, ни фигуранты… Хотя, в нашем деле случайностей не бывает. За каждой может укрываться от внимания нечто важное. Мне не удалось свести их в одну систему… И что рассказал глазастый директор магазина?

— Ресторан «ЧАО»!

— Интересный поворот… Значит, этот ресторан как-то привлекает молодежь с такими инициалами за свои столики… А остальные?

— Логинов и Резников попали в этот круг только потому, что ждали то, что пообещал загадочный «4100».

— Логично. Остается Смирнова.

— Анна Осиповна в девичестве носила фамилию Чекан.

— О, как! — покачал головой майор. — Покопал, значит… Осторожнее со свидетелями, лейтенант. Иногда это очень мешает следствию.

— Была замужем, — Бобров сделал вид, что не понял предупреждения. — Неудачно. Воспитывает дочь шести лет. Чтобы не менять документы, оставила фамилию бывшего мужа.

— Допустим… Но пока не вижу новой версии.

— Арсений Чернышов бывает в ресторане «Чао» по средам, как член клуба «Дуплет».

— Допускаю, что могли припугнуть физической расправой директора за бильярдный долг, но пытались убить программиста Черкасова…

— Вчера вечером некто преследовал Анисимову, и ей просто посчастливилось уйти от неизвестного. Хотя, все ее объяснения очень сумбурны. Одни предположения.

— Я читал ее заявление…

— Думаешь, нужно приставить оперативника?

— Говорит, что может взять неделю-две отпуска и подежурить в палате Черкасова. Там охрана есть.

— Хорошо, узнай у главврача, может ли он организовать это. Если нужно, оформлю письма от отдела на работу и в больницу. Содействие следствию еще никто не отменял.

— Есть.

— К Черемициной заезжал? — стажер отрицательно покачал головой. — Найди время.

— Есть.

— Так, а что с Чеботаревой? Встречался?

— Дама энергичная. В среду мне не удалось с ней поговорить. Потом уехала в командировку. Сегодня должна вернуться.

— Подписку о невыезде не забудь взять или, если сегодня не поговорите, вызывай повесткой… Ну, и в списке остается второй джигит по фамилии Чагатаев.

— Сейчас он безработный. По адресу, где зарегистрирован, сообщили, что несколько дней не видели. Похоже, куда-то уехал. Раньше так бывало. Работал айтишником, инженером, холост, за квартиру платил исправно. Зарегистрированный на его имя номер «МТС» не отвечает. Вне зоны действия.

— Сбежал?

— По отзывам — «когда не работает, читает…» Похоже не наш клиент.

— Дай-ка на портрет глянуть.

Старший следователь несколько минут пристально вглядывался в черты лица молодого человека лет двадцати пяти. Потом вернул сотовый стажеру.

— Оставь там свою визитку, пусть перезвонят, когда появится, а то у нас затишье какое-то наблюдается. Просто висяк конкретный…

Продуктовый, с веселым названием «Мой магазинчик», расположенный на первом этаже старой московской пятиэтажки, судя по расписанию, работал круглосуточно. Район был не центральным и поодаль от метро, клиентами были в основном окрестные жители, состарившиеся вместе со своими домами. Особого достатка не было, поэтому, каждый придирчиво читал состав продукта и срок годности. Молодая энергичная хозяйка — Альбина Чеботарева — за всем следила сама и не давала расслабиться никому из персонала. С первого взгляда было понятно, что эта бойкая женщина не даст в обиду ни себя, ни свой магазинчик, ни покупателей. Короче, везде царил флотский порядок, за что ее уважали и побаивались.

— Следователь Бобров, — лейтенант показал удостоверение, пожалев, что не в форме.

— Что, опять кто-то кляузу настрочил? — боевая поза «руки в боки» говорила, что враг не прорвется. Даже с разбега.

— Нет. Просто пара вопросов не у нас в кабинете, чтобы не отрывать вас отдела. Можем поговорить отдельно, если вам это будет удобно.

— А мне скрывать нечего! — на весь торговый зал объявила хозяйка.

У стажера мелькнула мысль, что даме нужно было бы старшиной служить, но он удержался от комментариев и в том же тоне продекламировал, чтобы коллектив не страдал отсутствием информации о цели визита:

— Кем вам приходится гражданин Чернышов Арсений Оганезович 1992 года рождения, владелец автомашины «Субару Легаси» «О 647 КЛ 199» серого цвета?

Слова о дате рождения мужчины привели хозяйку в некое замешательство. Очевидно персонал был информирован чуть иначе, что послужило поводом сменить гнев на милость, и служивый был любезно приглашен в «апартаменты».

Кабинет директора оказался небольшим, но богато обставленным, с хорошим ноутбуком на добротном столе середины прошлого века со вставкой из зеленого сукна, кои прежде стояли в кабинетах крупных чиновников и в читальном зале известной «Ленинки».

— А где же бильярдный стол? — пошутил было стажер, но наткнувшись на колючий взгляд хозяйки, осекся. Она привычно заняла место за компьютером и кивнула стоявшему в дверях лейтенанту на стульчик сбоку.

— Что натворил Арсений? — без предисловий строго спросила дама.

— В прошлую среду он был в ресторане «Чао». Рядом с которым произошло убийство. Судя по записям видеонаблюдения ресторана, гражданин Чернышов выходил из зала, где он отдыхал с друзьями, минут на пятнадцать. Причем, именно в тот интервал времени и было совершено преступление. Я по долгу службы опрашиваю всех свидетелей и тех, кто вообще мог бы помочь следствию. Любой информацией, которая, естественно, будет проверяться.

— И какой вопрос ко мне?

— Что вы могли бы сказать о гражданине Чернышове? Что вам известно о том вечере? Возможно у вас имеется информация, которая могла бы уточнить какие-то детали.

— О каких деталях вы спрашиваете меня, гражданин следователь?

— У меня нет опросника. Я обращаюсь к вам за помощью, как сознательному гражданину нашей страны. Круг вопросов я охарактеризовал… Думаю, что вы лучше меня знаете Арсения Чернышова… То, что он занимает пост директора магазина, я уже знаю.

— Если вы спрашиваете о его увлечении, то — да. Он играет на бильярде. Увлекается давно и серьезно. Раза три в неделю ходит гонять шары, хотя мог бы и делом заниматься, но там все такие собираются…

— Простите, Альбина Онуфриевна, это какие?

— Великовозрастные мальчики. Остепениться пора, а они в игрушки балуются.

— В таком возрасте уже играют на интерес… Деньги. Машины. Квартиры… У некоторых накапливаются долги. И немалые…

— И какие вопросы к Сене? Думаете. Он кого-нибудь укокошил? Я вас умоляю. Это просто смешно.

— Нет. На жаргоне это называется — «заказать», а в нашей жизни все связано.

— Ни о каком «заказе», как вы говорите, мне не известно.

— Возможно, Арсений жаловался на что-то или ему угрожали, или он чего-то опасался…

— Не было ничего такого.

— Простите за любопытство, а почему в последнюю среду вы вместе с ним были в бильярдной, а потом — в ресторане? Вы же не ходите обычно на тот мальчишник?

— Нет.

— Вот потому у меня к вам и вопрос, что послужило причиной этому неожиданному визиту. На сколько мне известно, вы не принадлежите ни к той сугубо мужской команде, ни к любителям бильярда вообще. И, тем не менее, ни на шаг не отходили от гражданина Чернышова. У меня есть показания свидетелей.

— Просто пришла поиграть.

— Первый раз в жизни или второй?

— Это преступление?

— Нет. Умышленное сокрытие известных вам фактов трактуется, как препятствие следствию. Вот это уже карается законом.

— Хорошо, — заколебалась хозяйка, — мне ничего не известно о том, что Арсений Чернышов, угрожал кому-то, или ему угрожали, или он проигрался.

— Но такой случай был, — схитрил стажер. — И не раз.

— Ну, было дело, он проигрался… Но полностью расплатился. Это точно.

— Понятно. Спасибо за помощь. Вот моя визитка, если что-то вспомните или узнаете по этому вопросу, звоните в любое время… Да, и не уезжайте из города, не предупредив меня.

— Так я к поставщикам то и дело наведываюсь. Не уследишь, подсунут что-нибудь…

— Альбина, просто сообщите мне, куда и когда вы уедете.

Глава XIV

Азат Чагинян приехал в Москву пару лет назад из маленького городка Горис на востоке Армении и мгновенно с головой окунулся в незнакомую жизнь, в бешенном темпе, на грани выживания. Поначалу, его приютили знакомые дальних родственников. Это была съемная трехкомнатная квартира, в которой жили трое женщин и восемь мужчин. Женщины занимались хозяйством и торговали на рынке, мужчины работали, где могли. В свои двадцать три года и школьным образованием Азат смог пристроиться только учеником на кухню ресторана «Лаваш». Работа была нехитрой — бегать за продуктами, разгружать товар, чистить овощи, а после работы драить все до блеска. Через месяц такого обучения новой профессии он сбежал оттуда.

Стал целыми днями бродить по столице, наблюдать и думать, как вписаться в этот незнакомый мир, которому до Азата совершенно нет дела. Его имя существовало в разных вариантах: иранской, армянской и персидской, обозначая нечто особенное — освобожденный от налогов, всадник, дворянин… но всегда — свободный. И это отразилось на его характере и судьбе. Он не захотел, как все его сверстники и соседи, что-то выращивать в плодородной долине реки Горис, с тем чтобы потом продавать на рынках городов побольше, где жители могли прокормить себя более интеллектуальным трудом и свысока смотрели на деревенщину.

Сбежав от этого в столицу другой страны, он столкнулся с еще более суровыми условиями существования. У него было только имя и амбиции. Однажды, он заинтересовался обилием такси на дорогах и тем, что за рулем сидят не москвичи, а приезжие. Азат даже поговорил с соотечественниками об условиях работы и требованиях, которые нужно выполнить, чтобы стать таксистом. Оказалось, это очень просто.

Без вложений, достаточно иметь паспорт и права. Дома он крутил баранку с десятого класса на стареньком «Фольксвагене» дяди Сурена. Сначала, летом подвозил товар с огородов на рынок. Потом, стал подрабатывать на поездках в соседние поселки. Деньги небольшие, но опыт прибавлялся с каждым днем. Потихоньку скопил деньги, и летом, после окончания школы родители помогли купить парню первый автомобиль. Подержанный «Форд» обслуживал семью и даже приносил небольшой доход. Однако, с такой судьбой Азат согласиться не мог и выпросил у отца разрешение поехать в Москву.

Из нескольких сотен фирм, предоставляющих услуги такси в столице, был выбран «Доставка-Такси», поскольку, предоставлял возможность, после успешного собеседования сразу выезжать на заработки. Соотечественники помогли за месяц оформить российские права и справку. Все это время Азат, с утра до полуночи, колесил на троллейбусах и автобусах по Москве, привыкая к названиям площадей и улиц, запоминая, как движутся в потоках машин такси. Постепенно в его памяти сформировалась карта столицы.

Опыт вождения у Чагиняна был неплохой, и порог в 21 год тоже был за плечами. Правда, пришлось отдать почти все деньги на «права», в надежде, что сразу начнет зарабатывать. Однако, и это было не все. Оказалось, что нужно привыкнуть к выполнению всех положенных по внутреннему регламенту процедур. Помимо медосмотра и техосмотра, оптимизировать аренду машины, ее заправку, мойку и ежедневный контроль со стороны агрегатора. Когда и где лучше парковаться, перекусывать, ловить клиентов и как с ними себя вести. Это определяло внутренний рейтинг, от которого зависели и поступающие заказы, и оплата.

Впрочем, к установленным правилам «Доставка-Такси», Азат привык быстро, воспринимая все, как некую игру для взрослых мальчиков. Сложнее было ориентироваться в огромной столице, выбирать маршруты, из предлагаемых навигатором, использовать другие функции приложения «Доставка-таксометр» и одновременно ориентироваться со сложной обстановкой на дорогах. Изучать и запоминать улицы Москвы и расположения популярных мест, которые еще и называли на каком-то сленге.

Все и сразу оказалось сложно усвоить, поэтому первые месяцы, Азат «таксовал» исключительно по ночам. Дороги пустые, меньше суеты, пассажиры в основном без детей, колясок, специальных кресел, детского визга и женских причитаний. Правда, нужно было с ювелирной точностью пробираться по заставленным машинами столичным дворам к подъезду, где в ожидании бил копытом клиент или сладкая парочка. Они обычно жаждали развлечений и не хотели ждать. Заказы доставались намного реже, чем днем, но оплачивались лучше, да еще и чаевые перепадали.

По установленным правилам, водитель должен делать поездку приятной для пассажира, т. е. поддерживать разговор, если попался болтливый клиент или, наоборот, помалкивать, если тому хочется тишины. Включить погромче любимую клиентом радиостанцию или исполнителя. Азат даже подготовил десяток флешек с хорошей записью «пацанских» концертов и альбомов. Среди ночных пассажиров это было наиболее востребовано, хотя попадались любители «ДДТ», «Ночных снайперов» и «Любэ». И такая мелочь влияла на рейтинг водителя в автономной системе распределения заказав. Если клиент после ночного ресторана мог послушать любимые песни, он был щедр и наоборот, мог поставить такую оценку в отзыве, что рейтинг падал, и вызовы поступали гораздо реже.

Приложение для водителей «Доставка-таксометр» было разработано по заказу группы владельцев, поэтому оно работало исключительно в интересах работодателя. Обладая функциями кнута и пряника, это приложение, с одной стороны, находило клиента поблизости, само договаривалось с ним и сообщало водителю где и когда забрать пассажира. С другой стороны строго следило не опоздал ли водитель к клиенту, сколько взял за проезд, остался ли доволен пассажир, в каком состоянии арендованная машина. Оно предупреждало, что пора отослать на базу снимки салона, ветрового стекла, нет ли внешних повреждений.

Пару раз в день такой контроль делали инспектора работодателя на стоянках у торговых центров. Ну, и постоянная геолокация машины по номеру сотового телефона водителя не давала брать заказы самостоятельно или со стороны другого агрегатора-конкурента.

Немаловажной частью расхода была оплата топлива тем же приложением, используя QR-код. Это учитывалась в расходах и контролировалась на соответствие с рекомендованной маркой бензина для арендованной машины. Оплата штрафов и ремонт полученных повреждений, по вине водителя, тоже была за счет таксиста. Существовала еще одна хитрость работодателя — водитель получал информацию о пункте назначения поездки и ее стоимости только после того, как пассажир сел в такси.

Расчет за день работы происходил быстро — из полученной на лицевой счет таксиста суммы за все поездки текущего дня вычиталась стоимость аренды машины, долги, если накопились, оплата топлива и комиссия за пользование приложением. Азат как-то посчитал свои расходы и доходы за месяц. Оказалось, в среднем, ему нужно было в день работать на компанию 8-10 часов, остальное оставалось в его кармане. Зато на всем готовом, и «крыша» в серьезных ДТП, чтобы не страдала честь компании.

Через два-три месяца, Азат освоился на новой работе и стал зарабатывать на оплату достойного жилья, обычные расходы и еще отсылал часть денег домой. Самые денежные ночи выпадали на праздники и выходные. Поэтому, он обычно отсыпался в будни днем. Опыт полученный на плохих и опасных дорогах дома постепенно расширился столичным. Через пару лет, поездки для приезжего стали абсолютно привычными, что позволило работать и днем. Не связанный никакими обязательствами, молодой парень в «денежные» дни работал по 18 часов, что позволяло скопить НЗ на случай аварии, поскольку даже опытный и аккуратный водитель в столице может испытать судьбу «подбитого летчика».

Впрочем, судьба испытывала его и другим образом. Он стал замечать, что по ночам получал похожие заказы в одном районе и пассажиры всегда просили включить радиостанцию «Шансон». Скоро он начал ихузнавать в лицо, обратив внимание на то, что после «длинного», в том же районе, приходил заказ от «рыжего» или «молчуна», который всегда садился на заднее сиденье и только кивал, подтверждая вопрос куда ехать, а потом всю дорогу молча поглядывал по сторонам и в зеркало заднего вида. При этом пацаны всегда катались по одному и никогда не брали с собой какие-либо сумки или портфели. Еще через пару месяцев Азат заметил, что по ночам таких заказов у него прибавилось и в другие районы столицы. Порой он удивлялся, что до посадки такого пассажира приходилось ехать далеко, хотя это было в «светлом районе». Так пользователи «Доставка-таксометр» называли часть карты столицы в приложении, окрашенной в более светлые тона, давая понять водителям, что сейчас в этом районе находится много машин из «Доставка-Такси» И по опыту Азат понимал, что ближе него к месту посадки должно находиться десяток-два машин, а заказ получал он.

В какой-то момент он подумал, что это подсадные агрегатора, которые иногда проверяли водителей на лояльность, чтобы компания не теряла свой авторитет надежного перевозчика. Потом, у него возникло подозрение, что ночные пассажиры выбирали именно его автомобиль. А когда за обычную поездку с таким «молчуном» Азат стал получать хорошие чаевые, он догадался, что все не случайно. Какое-то время его проверяли, а потом поняли, что парень лишних вопросов не задает и его можно использовать «в темную» с молчаливого согласия. И это могли быть только курьеры наркоты.

Организовало ли эту ночную карусель руководство агрегатора или кто-то из диспетчеров или программистов, Азат не знал, да и не стремился. Он стал зарабатывать в два-три раза больше чем прежде, и работа была проще. Разве что червячок сомнений иногда покусывал его совесть, но бросать такое денежное занятие сейчас он не стремился, хотя признавался себе порой, что долго так продолжаться не может. Отговорка, что он вообще ничего не знал, конечно была слабенькой, и по закону понесут наказание все участники, а транспортное средство будет изъято. Только машина ему не принадлежала. Он копил на собственную.

Так бы все и продолжалось, если бы однажды Азат не прочитал странную рекламу ресторана, в которой на интересные вечера для молодежи приглашались все, у кого первые буквы инициалов начинались на «А-О-Ч». Азат Чагинян расплылся в улыбке. Это был знак судьбы, ведь имя его отца было Отман, что и было зафиксировано в паспорте.

Он заранее зарезервировал место на указанный вечер и сделал себе выходной. Свободный режим работы в «Доставка-Такси» был одним из преимуществ для тех, кому ежедневно вставать утром в одно и тоже время и тащиться в какой-то офис было просто каторгой. Ведь имя Азат означало — свободный.

По какому-то велению судьбы или менеджера, который распределял места в зале, Чагинян оказался за столиком, где скучала статная молодая женщина со светлыми вьющимися волосами. Очаровательная Анна Смирнова оказалась смешливой и разговорчивой. Азат беспрерывно вспоминал смешные случаи, произносил красивые тосты, говорил даме комплементы весь тот вечер. Он был просто очарован этой непосредственной и умной женщиной, которая так задорно смеялась его шуткам и байкам, но могла и серьезный разговор поддержать.

Они не углублялись в подробности профессий или семейных отношений. Это была первая встреча, которая может оказаться и последней, поэтому, как случайные попутчики в поезде, оба свободно болтали о том о сем, иногда привирая для красного словца. В какой-то момент Азат почувствовал, что увлекся тостами и выпил лишнего. Извинившись перед дамой, вышел проветриться на входную лестницу ресторана. Хотя в рекламе заведение позиционировалось, как ночное, внутри не было веранды или зимнего сада, где можно было бы покурить или прогуляться. Чагинян запомнил тот вечер. Все было необычно, даже внезапно налетевший ливень, скорее был похож на весеннюю грозу, чем на осеннюю слякоть.

Он обменялся с Анечкой номерами сотовых и пару раз ей позвонил, предлагая подвести куда-нибудь, но она сослалась на то, что у нее есть машина. Азат искал случая встретиться еще раз, как вдруг, одним из пассажиров оказался следователь. Это так напугало Чагиняна, что он нес какую-то околесицу, лишь бы скорее закончилась та поездка. И хотя вопросы лейтенанта были о вечере, когда он ужинал с Анной, тревога в душе осталась.

На следующий день, во время осмотра машины в гараже перед выездом, Азат почуял недоброе. Согласно общему правилу, каждый водитель проходил медосмотр, а потом вместе с механиком осматривал машину на предмет царапин или вмятин кузова, чтобы потом не было споров, откуда они появились. Он уже подписал Акт осмотра и собирался уезжать, как его попросили зайти в диспетчерскую.

Чутье его не обмануло. В комнате, кроме управляющего, сидел зам по безопасности, который без предисловий попросил объяснить, почему Чагиняном заинтересовался следователь местного РОВД. Зачем этот лейтенант попросил диспетчера устроить вызов машины, в которой будет водителем Азат?

Дрожащим голосом армянин рассказал о ресторане и каком-то убийстве неподалеку, и следователе Боброве, который почему-то не вызвал к себе в кабинет, а решил поговорить в дороге. Хотя ни там, ни там Чагинян не смог бы ничего рассказать, поскольку узнал об убийстве от самого следователя. Получилось неубедительно и даже запутанно. Когда короткий разговор закончился, парня отпустили работать, но всю ночь он молил своих святых, чтобы те молчаливые пацаны без сумок и портфелей, которые обычно слушали «Шансон», не только не появлялись, а вообще исчезли из его жизни.

Каково же было удивление водилы, что всю ночь он катался из одного района Москвы в другой и ни разу не получил вызов по уже знакомым улицам. Поначалу это обрадовало, и он с облегчением вздохнул на рассвете. Все закончилось и страхи остались в темной осенней ночи. Забрезжил рассвет. Азат переключил приложение «Доставка-таксометр» в режим «Домой». Это означало для системы, что водитель закончил работу и возвращается домой по указанному адресу. При этом, может забрать клиента, если ему по пути. Обычно, в такие часы, редко кому было в сторону спального района, ранние пташки спешили только на вокзалы, но кто-то откликнулся. Азат обрадовался, что не погонит машину порожняком на парковку около своего дома.

По указанному в заявке адресу, на троллейбусной остановке одиноко стояла долговязая мужская фигура. Заметив приближающееся желто-белое такси, ожидавший поднял куру, подавая знак, что это он сделал заявку. Сев на заднее сиденье за водителем, мужчина демонстративно зевнул, извинившись, что после ночной смены. Ехали молча, пассажир дремал. Когда такси поравнялось с домом, на котором была табличка с нужным адресом, Азат мягко притерся к бордюрному камню и обернулся к спящему пассажиру на заднем сидении. Он хотел разбудить его, но не успел. Мужчина резко рванулся к водителю, обхватив левой рукой его лоб и сильно потянул на себя, запрокидывая голову. Одновременно в правой руке щелкнуло откидное лезвие. Оно молниеносно полоснуло по открытой шее. Все произошло совершенно неожиданно и быстро.

Пассажир аккуратно наклонил водителя к рулю. Словно тот устав, прикорнул, облокотившись лбом о баранку, и медленно наклонился вперед, достав сотовый таксиста из крепления на приборной панели. Долговязый не стал шарить по карманам убитого, зная, что теперь таксисты предпочитают брать оплату за проезд безналом. Тщательно протерев платком все детали салона, которых мог касаться, пассажир вышел из такси, аккуратно прикрыв за собой дверь машины, чтобы резким звуком не потревожить кого-то в столь ранний час.

Глава XV

— Оль, не суетись, пожалуйста, — Андрей умоляюще смотрел на энергичную брюнетку, которая все время что-то поправляла и наводила порядок. — Вся больница уже наведывалась в мою палату, чтобы увидеть, как ты не жалеешь себя.

— Еще попроси майора охрану убрать, — сверкнула на него черными очами Черемицина.

— Да и правда, лишнее это, — пытался возражать программист, — кому я нужен?

— Я запомнила ту рожу! — вспыхнула Анисимова. — Взгляд немигающий, холодный такой. Уставился и шел на меня…

— Ольчик, я тронут, что ты закрыла меня грудью от убийцы, но, может быть этот посетитель приходил навестить своего родственника…

— Ага, принес бабушке горшочек масла.

— Ну, или выносил горшочек, — попытался пошутить Черкасов

— С таким видом только хоронят, а не проявляют заботу.

— Ну, возможно, кто-то из его близких в тяжелом состоянии, и человеку не с кем было поделиться….

— И поэтому он гнался за мной ночью…

— Может быть ему понравилась твоя грудь? — хихикнул программист.

— У тебя одно на уме… А хирург сказал еще бы миллиметр и все!

Брюнетка обернулась к лежащему на кровати программисту. Ее глаза были полны слез, и это не могло никого оставить равнодушным. Андрей протянул к ней руки, но даже не мог приподняться от боли и тут же обмяк. Женщина кинулась к нему, бережно припав у груди, чтобы не зацепить повязку на, еще не затянувшихся, швах. Тут в дверь деликатно постучали. Она настороженно прислушалась, потом вскинулась и бросилась к двери, встав на пути любого, кто попробует прорваться.

В приоткрывшуюся щелочку протиснулась голова лейтенанта Боброва. Он улыбнулся и по-свойски спросил:

— Ребят, я зайду, а то вы так шумите, что в коридоре слышно… Добрый день, Оля… Привет, Андрей. Старших слушаешься?

— Нет! — отрезала брюнетка. — Еще и дерзит…

— Ай-я-яй, гражданин Черкасов, — в шутку погрозил пальчиком стажер. — Хотите, чтобы вместо Ольги Чеславны тут навел армейский порядок Старшина Панасюк?!

— Мы справимся! — уверенно произнесла гражданка Анисимова, заслонив собою раненного бойца, и глаза ее разом просохли.

— Вот тут сомнений быть не может, — лукаво улыбнулся лейтенант, — «славная честью» хранит не только традиции… Надеюсь, она позволит представителю компетентных органов задать несколько вопросов?

— Мне удалиться?

— Наоборот, мы обсудим втроем… Если не возражаете… Бобров поставил пару стульев по разные стороны кровати и жестом пригласил даму сесть первой. Двое молча наблюдали, как следователь достал свой сотовый, полистал странички и передал брюнетке.

— Оля, посмотрите, пожалуйста на эти лица. Нет ли среди них того, кто преследовал вас позавчера на улице? Потом передайте Андрею.

Медленно потянулись минуты в непривычной тишине. Бесшумно повинуясь движению пальца, по экрану скользили портреты мужчин и женщин разного возраста. Прежде сыщикам приходилось собирать картотеки и альбомы с описаниями и изображениями известных преступников. Эти хранилища темной стороны деятельности человека постоянно пополнялись и хранились в особых условиях, подальше от посторонних глаз. Словно это был ящик Пандоры.

Хотя, согласно первичным источникам, в оригинале это был сосуд, подобный тому, в которых греки хранили вино, масло или зерно, потом различные переводы мифов превратили его в ящик, а нынче он приобрел мультимедийную форму, которую Голливуд умело эксплуатирует, внушая всему миру самые неправдоподобные выдумки и откровенную ложь. Многие это понимают, но участвуют в той красочной игре, постепенно привыкая к утверждению современных хозяев одиозного ящика, что все не так страшно. Любые преступления оправдываются и забываются, возвращаясь позже к тем, кто уже видел это в нарисованных картинках, описанных в книгах и правдоподобно изображенных в кино.

Привыкшим воспринимать фантастику и небылицы на экране каждый день, так просто внушить любую ложь в виде новостей и неоспоримых фактов.

— Вот! — остановилась на каком-то портрете Анисимова. — Мне кажется, что парень был в ресторане, когда я ждала… — она хотела употребить грубое словцо, но сдержалась и только кивнула на программиста.

— Чем вам запомнился этот человек? — как можно спокойнее, не проявляя эмоций, спросил стажер.

— Он сидел за столиком у окна ко мне лицом. С ним была очень привлекательная женщина с отличной стрижкой а-ля «Кудри Боттичелли». Я еще подумала, что она для того парня слишком хороша.

— Чем же? — Бобров заинтересовался.

— Ну, вроде бы и по росту и по возрасту подходят, но… «не по Сеньке шапка».

— Я тоже не Сенькина шапка? — ухмыльнулся программист.

— Она — статная… — проигнорировала вопрос Ольга, — очаровательная, чувствует стиль… а это — «понаехавший из аула». Мне даже как-то обидно стало за нашу русскую женщину, которая вот так вынуждена быть в активном поиске.

— Почему вы так решили, Оля?

— По одежде, по макияжу… — она с явным снисхождением окинула взглядом собеседников и добавила. — Мужчинам это не очевидно?!

— Оля, а не помните ли, — проигнорировал «шпильку» лейтенант», — эта женщина оставалась какое-то время одна за столиком? Может парень выходил?

— Точно! — оживилась брюнетка, — этот из аула выходил минут на десять, оставив даму скучать. К ней даже какой-то мужчинка пытался подсесть, но она его отшила.

— Приглашал потанцевать?

— Нет. В «Чао» обычно на тематические вечера без танцев, и записываются заранее, указывая инициалы… Ну, вы знаете это правило… — стажер кивнул, — Поэтому, менеджер зала подбирает пару за столиким чтобы они подошли друг другу. Тогда пара гарантированно будет приходить только в этот ресторан.

— Место встречи изменить нельзя, — улыбнулся сыщик.

— Конечно! Мы тоже с Андрюшей так познакомились… — но не всегда ходим туда вместе.

— Ольчик! — программист без всяких стеснений, нежно взял руку брюнетки с ухоженными ноготками и поднес к своим губам. — Ну, прости. Опоздал…

— Представляете, — она обратилась к служивому, словно они были вдвоем, — час ждала этого обормота… Хотя народ приходит знакомится, но хамства не бывает, все продумано и устроено хорошо… Мне даже иногда кажется, что хозяин ресторана женщина или тонкий психолог. Вот чувствуется рука профи.

— Очень интересные наблюдения, Ольга Чеславна. С вашего разрешения, возьму на вооружение.

— Дарю! — она с улыбкой сделала широкий жест.

— Благодарю, — чуть наклонился вперед стажер, — а не заметили вы чего-нибудь особенного, когда выходили из ресторана?

— Не знаю… Час прошел. Мне надоело. Вызвала такси. Махнула рюмочку коньяку и пошла. Я женщина свободная…

— Дождь уже начинался?

— Представьте, только я в такси отъехала от ресторана, как такой ливень припустил. Просто стеной.

— А того, кто вас преследовал позавчера, — лейтенант вдруг сменил тему разговора, — тут нет?

— Н-нет, — как-то уклончиво ответила брюнетка, было видно, что она уже забыла цель визита следователя.

— Посмотрите вы, Андрей.

Программист взял из рук Анисимовой сотовый и стал молча пролистывать фотографии. Несколько минут в палате стояла тишина.

— В прошлый раз вы показывали два фото. Одного из них, который сидел в черной «Киа Сорренто», я четко узнал. Что касается нападавшего в подъезде, то лица не помню… Из остальных тут мне никто не известен.

Он вернул Боброву сотовый и продолжил.

— Когда я вошел в подъезд, меня кто-то окликнул справа по имени, я автоматически обернулся. Могу только сказать, что он был пониже, обычного телосложения, в темной куртке с капюшоном. Лампочка была аккурат над ним, так что каких-то примет я не запомнил, потому что сразу же получил в солнечное сплетение. Совершенно для меня неожиданно. От резкой боли, я скрутился, а он начал молотить меня кулаками, все время выкрикивая имя какого-то Виталика. Похоже, он был пьяным или под наркотой, потому что все те удары были какими-то неточными или несильными, я даже не свалился. Наверное, это продолжалось недолго. Может минуту или около того. Я не падал, а он все распалялся и уже просто орал на меня. Потом, правый бок обожгло чем-то и я вырубился… Очнулся на каталке в больнице. Наверное, мне что-то вкололи…Вот, собственно и все.

Он посмотрел на Анисимову и пожал плечами.

— После операции пришел в себя в реанимации. Там рядом еще двое, как я, лежали… Потом сюда прикатили… Ну, какие-то люди заглядывали из коридора, но был ли там тот нападавший, не знаю. Ольчик кого-то увидела и здесь, и на улице… Кто его знает, может, и вправду какой-то маньяк бродит… Она взяла неделю отпуска, но вечно так продолжаться не может. Вы уж найдите его.

— Беда в том, что примет пока нет. Пытаемся его вычислить. Похоже, это приезжий, потому что местная агентура ничего о том нападении не знает.

— Что же, ему все с рук сойдет? — не выдержала Анисимова. — ждете, когда он меня догонит в следующий раз, и у вас появятся приметы?

— Ольга Чеславна, — оборвал ее причитания лейтенант, — держите себя в руках. Если мы все начнем бояться и биться в истерике, делу это не поможет, а преступник добьется своей цели с запугиванием. Кроме вас к нему никто ближе не стоял. Подумайте. Детали повторите… Так бывает, что вспомнится что-то. Это важно.

В палату постучали. Трое затихли, и лейтенант подошел узнать, кто стоял за дверью. Ввалилась целая компания веселых молодых мужичков. Они обступили кровать Черкасова наперебой показывая, какие принесли фрукты и чудодейственные лекарства, говорили, как всем недостает Андрея на работе, жали руку, но, заметив удивленное лицо брюнетки, поутихли.

— Оленька?! — угадал самый старший из них и мудро подытожил. — Братва, вот лучшее лекарство для этого разгильдяя и прогульщика. Я не зря захватил его рабочий ноутбук, теперь-то пацан займется делом.

И мужчина положил на тумбочку у изголовья кровати Черкасова ноутбук с солидным экраном. Поискав глазами панель с электрической розеткой и разъемом локальной сети. Быстро все подключил.

— Оленька, не волнуйтесь, с лечащим врачом я согласовал. Выздоравливающим показан умственный труд, на уровне процедур… И главное, нужно, чтобы этот конспиратор открыл паролем архив журналов своего телефонного секретаря. Мы не стали ломать.

— Ольчик, это мои коллеги, — пояснил программист. — Посиди минутку, я быстро…

— Сергей Сергеич, — Бобров обратился к руководителю компании, где работал Черкасов, — появились какие-то зацепки?

— Ребята проанализировали странные входные звонки, когда некто вроде бы по ошибке звонил бросал трубку. Во время ожидания слышался странный шумок. Эти фрагменты автомат записал, как голосовые сообщения, но проанализировать не смог. Мы собрали «шумовые» файлы и переставляли до тех пор пока не сложился пазл. Оказалось, что неизвестный пакетами переслал куски кода, а потом собрал их в определенной последовательности. Это оказалась программа геолокации. Злоумышленник следил за передвижением сотового нашего Андрея. Он, как нормальный «программер» поставил себе на сотовый антивирус и защиту от дистанционного включения таких функций one-рационки. Как геолокация. Но тут попался более опытный хакер, который собирал информацию с исходящих звонков телефонного секретаря на сотовый Андрюхи, и по ним составлял карту передвижения.

— О, как?! — от удивления лейтенант повторил любимую фразу майора.

— Поскольку наш коллега ночевал всегда в одном месте, его быстро вычислили…

— Есть! — каким-то зловещим шепотом произнес программист.

Все присутствующие затихли, повернувшись к Черкасову.

— В журнале исходящих звонков остался номер, куда подсаженный хакером «жучок» отсылал сообщения с координатами моих перемещений. В целях экономии памяти я организовал журналы в виде множества, а не списка. Поэтому «жучок» их не потер.

— И что это за номер? — вскинулся лейтенант.

— Я кинул вам СМС-ку, — ответил программист, не отрывая взгляда от клавиатуры, потом растерянно добавил, — и этот номер сейчас в здании больницы.

В палате воцарилась полная тишина, словно каждый находящийся в ней, боялся своим движением выдать себя. Бобров жестом показал, чтобы все продолжали непринужденный разговор о чем угодно, и сам кинул в качестве затравки первую фразу.

— Вообще-то, ребят, забирайте-ка вы этого симулянта прямо сейчас.

Его понял и подхватил старший, принесший ноутбук, потом остальные.

— Он же потребует оплачивать ему и больничный, и командировочные в придачу.

— А давайте я вместо Андрюхи поболею тут.

— Руслан, так тебя не прокормят здесь.

— Предлагаю свою кандидатуру, я мало ем.

— Братцы, не верьте ему, он по ночам будет опустошать тумбочки в соседних палатах.

— Особенно женских…

Дружный хохот и последующие шутки продолжались, а стажер уже разговаривал по телефону с майором, сообщая подозрительный телефонный номер и свои соображения.

Глава XVI

— Ты серьезно? — Настя недоверчиво обернулась к Чагатаеву, — Сенатская площадь. Как в Питере?

— Это был островок, напоминающий нашим морякам родной Питер. Огромная площадь и Кафедральный собор…

— Белоснежный… а почему купола зеленые, а не позолочены?

— Насколькоя помню, собор назывался Николаевским, потому что был построен в честь святого Николая. Относится к лютеранской церкви. Хотя везде называют Кафедральным.

— А православный?

— Это Успенский, на острове Катаянокка, если я правильно произношу это название. Там еще паром ходит… Только он относится к Константинопольской епархии. Красивый, высокий, из красного кирпича, но не сравнить с храмом Василия Блаженного на Красной площади в Москве. Хотя, у него маковки позолоченные есть, но очень скромные.

— А тебе какой больше понравился? — Черемицина с интересом посмотрела на потомка Чингисхана.

— Католический. Святого Генриха.

— Был такой святой?

— Ну, я не силен в теологии, но что-то подсказывает мне, что назван в честь финского епископа. Может быть XII или XIII веков. Возможно просветитель северных народов. Они и с русскими князьями все хотели унию подписать, но те отказались… Александр Невский поставил крест на всех попытках католиков навязать русским свою веру, когда тевтонцев разбил, а финны приняли спокойно.

— Слушай, Толик, ну откуда ты это знаешь?

— Да меня не их религиозные взгляды привлекли, — улыбнулся сын степей. — Там орган великолепный. Я, как-то вечером, проходил мимо и услышал… Это было так здорово, что я зашел послушать. Никто не возражал, я сел где-то на свободном месте и слушал. Кто-то с кафедры по-фински говорил, но для меня главным было то звучание. Что-то завораживающее есть в нем. Потом узнал расписание службы с органом и стал иногда приходить. Особенно по выходным после завтрака… Мы с тобой обязательно сходим. Это недалеко от нашей гостиницы.

— Интересно, — задумчиво произнесла Анастасия. — Мне тоже нравится орган… Слушай, а Чингисхан был кто по национальности?

— До сих пор спорят, — развел руками Анатолий. — Вообще-то по рождению Темуджин был из рода киотов. Когда вырос и одолел своих врагов, стал ханом, позже на одном курултае получил имя Чингисхан. Это означат «властелин Востока». В широком смысле слова, он был монголом, но некоторые утверждают, что коль курултай, где был провозглашен Чингисхан, был на территории Казахстана, то он — казах. Думаю, тут историки перетягивают одеяло на себя, потому что он просто завоевал те земли и стал великим ханом.

Похоже, спутница любителя истории устав от множества событий, имен и дат, хранимых в его памяти, решила сменить тему, и, глядя на монумент с надписью «Александр II», спросила:

— А тебе не кажется, что тут император Всея Руси выглядит как-то молодцевато? Обычно цари и даже царицы изображаются на вздыбленном коне, с обнаженной саблей, зовущие на бой… А тут царь чем-то похож на Пушкина в Питере около русского музея, только рука опущена.

— Ну, чем-то… — улыбнулся Чагатаев, — там поэт стихи декламировал, а тут император выступает с докладом перед сеймом, но в форме финского гвардейского офицера.

— Да, ладно! — блондинка рассмеялась своему замечанию, попавшему в цель. — Зачем его переодели?

— Александр II имел титул Великого князя Финляндского, сделал немало для этой маленькой страны. Хотя финны всегда настороженно относились к русским.

— А мне казалось, что мы всегда дружили с Финляндией…

— Не совсем, — Анатолий задумался. Припоминая что-то. — Сегодняшняя территория Финляндии долгое время была спором между Новгородом и Швецией. Контроль над торговым путем из Каспия по Волге в Балтику был камнем преткновения. Папа Римский не жалел денег, чтобы непокорные славянские племена подписали унию.

— Прости, я не знаю, что такое уния, — призналась блондинка.

— Объединение с католическим миром. Проще — смена веры на католическую и признание главенства Папы римского. Христианизация дикарей иногда называлась северными Крестовыми походами. Их было несколько, как и при завоевании Иерусалима… Только русские устояли, а финнов шведы подмяли.

— A-а, вот откуда Святой Генрих…

— Конечно… Но это не только смена веры. За этим идет стирание традиций, исторической памяти и главное — покорность. Ты же знаешь христианские символы и постулаты. Идея объединения всей Европы под одним папским знаменем реализовывалась не один век. Но помимо протестантов были еще православные, которые игнорировали Папу Римского.

— Отсюда непонимание Объединенной Европы и России?

— Экономические и политические цели часто прячут за красочные лозунги типа истинной веры, демократии, свободы, либеральных ценностей… Обычно это вранье. Все войны организуют ради денег и территорий, где остались нетронутыми недра. В Европе уже все рудники и шахты вылизали, лесов почти не осталось.

— И беда России в том, что на ее территории много газа и нефти?

— Конечно… Все, кто призывает дружить с Европой враги или дураки. Достаточно вспомнить что цивилизованная Европа, неся христианство в Америку, уничтожила около ста миллионов коренных жителей.

— Ты так переживаешь за Россию? — недоверчиво посмотрела на потомка Чингисхана русская.

— Скорее, за свою маленькую страну, которую европейцы сожрут и не подавятся, дорвавшись до почти нетронутых залежей того, что им так необходимо для сытой жизни. Нас просто вырежут, потому что во многих еще осталась память предков.

— Думаешь, будет война?

— Все зависит от русских… В Карибский кризис генералы подталкивали Кеннеди бомбить Россию, но Президент США испугался ответного удара и пошел на мировую.

— Прости, а зачем ты поехал в Финляндию? — неожиданно спросила Анастасия.

Он внимательно посмотрел на собеседницу и серьезно ответил:

— Однажды я встретил белокурую красавицу, которая любила белый цвет и стихи… Ночью я написал ей свой стишок. Потом, искал ее по всей Москве, чтобы прочитать…

— Отчего же не прочитал?

— Она не любит плохие стихи.

— Но ты же не знаешь, понравятся ли они ей или нет.

Он помолчал, глядя куда-то вдаль, потом прочитал наизусть:

«Она любила белые одежды,

А вот невестой так и не была.

Всегда строга и девственно бела,

Но колкостей немало для невежды

Вокруг шептались – эка недотрога!

Да… Голыми руками не возьмешь.

Ее ж от страха пробирает дрожь,

И в трепетной душе всегда тревога.

Едва заслышит, как идет садовник,

Роняет лепестки как письмена,

Решить сама не может, кто ж она,

Иль роза белая, или шиповник.»

— Образно… Мне понравилось. Ты здорово пишешь.

— Это во мне живет кто-то второй. Иногда появляется и нашептывает. Я только записываю… Если успею.

— Хочешь сказать, что поехал в Хельсинки, чтобы мне прочитать эти стихи?

— Да.

— Всегда говоришь правду?

— Мое первое имя — Анар. Это — сила и открытость. Я это помню. Всегда…

Они молча прогуливались по широкой площади перед кафедральным собором, перед лестницей ко входу которого был постамент русского императора в финском мундире с эполетами. По бокам площадь обрамляли два здания с колоннами в том же стиле, что и собор. Этот островок русского Питера в городке у шведской крепости Свеаборг, который позже стали называть Гельсингфорс, когда-то был провинциальным поселком. Только после победы в Северной войне, Россия присоединила финские земли к империи, назвав их Великим княжеством Финляндским. По высочайшему изволению столица из Турку и знаменитый столичный университет переместились в Гельсингфорс.

Укрепляя рубежи империи, Николай II стал возводить на северо-западе военно-морскую базу на острове Порккала, а на юге-востоке — Порт-Артур. Огромные средства и труд русских вылился в постройку серьезных укреплений, коммуникаций, военных городков и прочей инфраструктуры. Однако, отыскался Никита Хрущев, который своим распоряжением закрыл эти базы и подарил их Финляндии и Китаю соответственно. Со всем вооружением, складами боеприпасов, амуниции, топлива, продовольствия, транспортом… Гарнизоны разом выселил. Это были не только мощные форпосты, но и русская земля.

В Финляндии остался только этот пятачок в Хельсинки, напоминающий о русских, которые большой ценой побеждают в войнах и просто так отдают отвоеванное другим, строят базы и бросают их. И это не воспринимается другими странами, как акт доброй воли, а только как глупость и слабость.

— Знаешь, — прервала Настя затянувшееся молчание, — я и раньше читала о том, что мои соотечественники сначала что-то завоевывали, а потом почему-то покидали те края, но никогда не задумывалась над этим. Даже долгие разговоры вокруг Аляски у меня не вызывали такого непонимания и даже печали. А на этой площади, я вдруг ощутила сначала гордость тех, кто построил все это, а потом приходил сюда, как к частичке родного дома. Наверное офицеры и дамы, устраивали тут какие-то прогулки или вечера, как мы сейчас вспоминали или мечтали о чем-то… А потом, пришлось все это бросить…

— Думаю, ты тоже будешь вспоминать это время, где-нибудь в Москве.

— Почему ты так решил?

— Потому что я пришел сюда с тобой не случайно. Со мной это тоже происходило в Москве, хотя я сын степей, а море или север не моя стихия.

— Но твои предки покорили полмира!

— Да, Золотая Орда простиралась до Венгрии на Западе, протекторат на Севере — до Балтики, на Юге — весь Китай, но меня зацепило только в Хельсинки. И я не знаю почему.

Они опять умолкли, каждый думая о своем. Неторопливая жизнь чистенькой северной страны располагала к подобным прогулкам, какие бывают в России, разве что в большом парке или в лесу, где тропинка петляет, и уже за первым поворотом или кустами не видно, что впереди или позади.

— Кто обещал угостить меня чашкой хорошего кофе в финской кофейне?

— Каюсь! Но готов исправиться.

Она очаровательно улыбнулась в знак согласия, и молодая пара зашла в небольшое кафе. Было немноголюдно и вкусно пахло свежесваренным кофе, сдобой и чем-то еще. Кто-то сидел за столиком один, поглядывая на солидную кружку с пенной шапкой, кто-то разговаривал в полголоса с соседом, у окна скучала молодая женщина наедине с небольшим бокалом. Это было так обыденно, что никто ни на кого не обращал внимания.

— Ты заметил, что и та дама взяла пиво, — удивилась Анастасия.

— Можем взять Гиннесс, — глядя в меню, предложил ее спутник.

— Нет, я хочу эспрессо!

— Тогда заказывай, — улыбнулся Анатолий, заметив подходящего официанта. — Только не говори, что ты забыла, какую оценку поставили плаксе.

Настя хотела было возразить, но все же попробовала совместить финское и английское слова. Как ни странно, официант утвердительно кивнул и, спрятав ухмылку, удалился.

Кофе им понравился. Потом они решили попробовать сваренный в турке. Тут Анастасии пришлось обсуждать с официантом какой кофе они хотели бы попробовать. Оказалось, что финны предпочитают некрепкий кофе светлой обжарки, потому что выпивают в день 7-10 чашек, а приезжие, обычно, просят крепкий итальянской обжарки. Договорились попробовать оба варианта.

Минут через десять официант принес две турки на подставочке, высокие стаканы для воды и две пары чашечек. Не торопясь обходил посетителей по очереди, заложив одну руку за спину, а другой наливая немного кофе, а потом немного прохладной воды в идеально чистые стаканы. Это походило на небольшую церемонию и воспринималось с удовольствием. Вообще, обоим было приятно сидеть и болтать ни о чем, забыв все дела и надоедливые мысли. Им просто было хорошо вдвоем. Когда блондинка заметила, что за ними никто не смотрит, она быстренько спрятала в свою сумочку два сахарных стика, которые на блюдечке подают к чаю или кофе.

— На память, — ответила она на вопросительный взгляд сына степей. Он пододвинул даме свое блюдечко, и еще пара стиков, с рекламой заведения, исчезла в сумочке.

— Предлагаю собрать коллекцию картонных подставок под кружки.

Заговорчески подмигнул Чагатаев, она сразу же кивнула в знак согласия, но посетовала, что ее сумочки не хватит. Решили на будущее поискать рюкзачок, потом сошлись на мнении, что туристический рюкзак для мужчины будет в самый раз. Когда расплачивались, Анастасия заговорила с официантом по-английски — кто поставляет им кофе и давно ли работают с этой фирмой.

Оказалось, что в Финляндии с кофе работают три компании — «Паулинг», «Мейера» и «Лидл». Более 65 процентов рынка держит «Паулинг», как самая старая компания основанная в середине XIX века. Да и жители России должны ее знать, ведь лет десять назад Паулинг построил недалеко от Москвы целый завод по обжарке кофе. Этот факт удивил обоих русских.

— Что-то я не очень понимаю эту затею с импортом кофе из Бразилии, — задумчиво произнесла Настя, — у нас и в магазинах десяток сортов кофе, да и через интернет можно купить.

— Это, как с чаем, — высказал свою версию потомок Чингисхана, — чем больше сортов доступно, тем больше готовы платить гурманы за нечто особенное, не говоря об экзотическом.

Глава XVII

К обеду распогодилось, и вечно спешащие москвичи чуть сбавили привычный темп быстрой ходьбы. Многие поглядывали по сторонам и вверх, где в прорехах туч просвечивало солнце. Оно словно упрекало идущих внизу за то, что так мало уделяли светилу внимание летом и даже ворчали на его чрезмерную заботу, когда оно раскалялось в августе. Теперь можно было лишь остановиться где-нибудь перед светофором и подставить лицо последним волнам покидающего столицу тепла. Кто мог себе позволить прервать дневную суету, неспеша прогуливались в парке. Среди таких «прогульщиков» были и двое в штатском.

— Обрати внимание, Сережа, — с улыбкой проговорил старший из них, — вдруг опала листва, и за деревьями уже не спрячешься. Так и в нашей работе, сначала снежный ком фактов, которыми только обрастает следствие, и за ними не видно главного. Потом, вот так же вдруг, все лишнее выпадает в осадок, и ты четко видишь суть и понимаешь ситуацию.

— Намекаете на то, что не нужно катить перед собой снежный ком, пока не появится правильная версия?

— А какая правильная? — усмехнулся старший следователь. — Если отсеивать факты с самого начала, то можно упустить тот самый ключик, который откроет коморку папы Карло.

— Признаться, странно от вас слышать аналогию со сказкой.

— Не моя фраза… Ее часто повторял мой наставник Станислав Михалыч… До сих пор помню. Он любил рассуждать вслух, расставляя все по местам, и всегда прислушивался к своим словам — не ошибся ли. Обычно начинал с такой формулировки… Мы знаем — как и хотим узнать — кто, но для этого нужно понять — зачем.

Они помолчали, поглядывая по сторонам, а то и щурясь на редкое солнце.

— Мы так и не поняли зачем убиты Логинов и Резников. При том понятно, что убийца совершил этот шаг совершенно осознанно, а не спонтанно в результате какого-то конфликта или ошибки. Меня не покидает чувство, что мной манипулируют, подталкивая к версии, что это разборка между братками.

— На сегодня это самая сильная версия, — решился поучаствовать в рассуждениях стажер. — Двое ждали, когда «4100» принесет «ВСЕ»: Резников у входа в ресторан, а Логинов либо страховал, либо следил за напарником.

— И тут еще «вилка», Сережа. Возможно, «4100» принес «ВСЕ» Логинову, а его убрал третий. Либо «4100» выманил Логинова и кончил в черной «Крете». Определиться в этом пока не можем, поскольку, ничего у Логинова ни пропало и не обнаружено.

— Предполагаете, что это «ВСЕ» было какой-нибудь маленькой вещичкой, а не кейс с евро?

— Скорее передавать должны были не дипломат с наличкой, когда получателя проще поймать. Тогда бы схема была иной…

— Но и на разборку между братвой не похоже, — засомневался лейтенант.

— Отчего же? Ты следуешь Голливудскому шаблону, где две банды договорились о стрелке, задумывая перестрелку. Американцы всегда полагаются на силу. Есть более тонкие примеры у англичан. Они мастера плести интриги. Их криминал и политика во многом схожи.

— Но ведь за убийство Логинова явно пытались отомстить. Покушаясь на программиста Черкасова.

— Вот и я о том же, — грустно произнес майор. — Твое слово «явно» — ключевое… Лучше расскажи, что нашли коллеги по убийству Чагиняна.

— У меня в Царицынском ОВД знакомых нет, поэтому, только по отчетам.

— Кратко.

— Чагинян таксовал в компании «Доставка-Такси». Работал больше года. Отзывы положительные. Серьезных аварий не было. Предпочитал работать по ночам. Был убит около пяти утра, когда возвращался домой. У них в приложении таксопарка есть такая функция, когда он сообщает системе, что смену закончил и едет домой. Если по пути есть запрос, ему сообщают адрес ожидающего клиента, чтобы захватил и не гнал порожняком. Этот клиент его и порешил.

— Орудие убийства нашли?

— Нет. Убийца сидел на заднем сидении, и когда такси остановилось по указанному адресу, полоснул водителя по горлу… Следы свои вытер в салоне, взял только смартфон жертвы. По правилу таксопарка, все записи делает приложение в смартфоне водителя. В базе агрегатора фиксируется время, адреса посадки и высадки, стоимость, принял, выполнил, оплата, отзыв пассажира. Еще ведется бухгалтерия каждой смены: медконтроль, техконтроль, приступил, заправки, парковки, штрафы, закончил. Есть личный счет, где фиксируются оплаты поездок и вычеты. В последнюю смену Чагинян заработал чистыми 4300 рублей.

— Ав предыдущие?

— Доход по сменам примерно такой же. Он не успел закрыть последнюю смену, поэтому, в базе остались все выполненные поездки. Сравнить не с чем, архив хранится только в приложении на украденном смартфоне. Когда смена закрывается, и водитель снимает со своего личного счета заработанные деньги, считается, что он согласен с расчетами, и агрегатора эти данные больше не интересуют. Поэтому, в уголовном деле есть только данные по последней смене и финансовый отчет.

— Это дело в Царицынском ОВД квалифицировали, как бытовуху?

— Пока так, — развел руками стажер, — каких-то иных мотивов нет.

— Объединять это убийство с нашим делом пока причин нет… У тебя данные по Чагиняну имеются?

Стажер утвердительно кивнул.

— Хорошо. Пусть наши спецы покопают, что осталось по разговорам, сообщениям и геолокации его номера.

— Есть.

— Теперь о том номере сотового, который следил за программистом.

— Со слов его начальника Гвоздиковского, Черкасов сильный программист и владеет методами защиты информации. Однако, против него работал хакер высокого класса, который смог внедрить «жучок» в самописный телефонный секретарь. Похоже, хакер отслеживал все звонки Черкасова, но удалял информацию о своем присутствии стандартным способом в журналах работы секретаря. Это был просчет, по которому наш компьютерный гений вычислил номер сотового злоумышленника, на который транслировалась информация.

— Погоди, давай по порядку, — майор остановил жестом подчиненного. — Неизвестный мог узнать номер сотового телефона Анисимовой?

— Да.

— Значит, мог отслеживать ее передвижение по геолокации и преследовать?

— Да.

— То есть паника знакомой Черкасова могла иметь под собой вполне реальные основания?

— Да.

— Чего хотел добиться неизвестный этим рискованным шагом? Твоя версия.

— Вывести из равновесия. Запугать… Вынудить к какому-то действию.

— Хорошо. С одной стороны, это согласуется с тем результатом «неудачного» покушения. Неизвестный стремиться не убить программиста, а вынудить того что-то сделать. Поскольку намекнул, что Анисимова может оказаться в соседней палате или того хуже.

— Да.

— С другой стороны, — Романов внимательно посмотрел на стажера, — что могут требовать от Черкасова? Секретных разработок компания «Альфа-про» не ведет. Профессиональная деятельность отпадает. Месть за смерть кореша, которую дважды не смог совершить киллер при, скажем прямо, очень благоприятных обстоятельствах, сомнительна.

— Мне тоже эта мысль приходила в голову, но страх Анисимовой был очень убедительным. Хотя, они могли сыграть в четыре руки…

— Я правильно понимаю ход твоих мыслей, что преступник мог бы симулировать нападение на себя с очень легкой травмой, а потом еще организовал слежку с готовящимся покушением на свою знакомую.

— Затем, — добавил Бобров, — подкинул мне номер сотового некоего хакера, который мог стоять за дверью его палаты.

— Но засечь его, после твоего звонка, наши спецы не смогли, — тут майор скривился, словно случайно разжевал лимон. — Что-то сложновато получается, Сережа… а главное — ради чего.

Они шли некоторое время молча, оценивая случайно возникшую версию. Вокруг было множество самых разных людей, среди которых мог находиться тот или те, которых искали сыщики. Однако, вычислить пока не удавалось.

Неожиданно Романов остановился, придержав за рукав стажера.

— Одно мне стало понятно, сейчас в наших рассуждениях отсутствует первая и, пожалуй, самая сильная улика на сегодня — тот таинственный «4100». Как только мы теряем его в рассуждениях, версии рассыпаются.

— И что это значит? — искренне не понимал лейтенант.

— Это ложный след, на который нас кто-то подталкивает.

— И этот кто-то знаком с методами нашей школы сыска…

— У меня тоже возникла эта мысль, — старший следователь даже усмехнулся. — Совпадение?

— Нет. Все логично.

— Хорошо. Попробуем проверить эту версию. Сегодня вечером останемся в кабинете после работы и проговорим еще раз то, о чем мы сейчас рассуждали, но до того момента, когда начали сомневаться. Вместо этого эпизода поставим ловушку в виде твоей фразы, что коллеги Черкасова раскрыли номер того хакера, а ты по нему вычислил одного из наших коллег. Только не говори кого, а сообщи торжественно, что этот сотрудник уже попадал в поле зрения одной из камер, которую тайно поставил хозяин «Альфа-про», где работает Черкасов. При том, что он никак не связан с нашим расследованием, и делать ему в больнице было нечего

— И эта запись лежит у нас в сейфе, — сообразил стажер.

— Верно! Только, Сережа, без имен. Если не угадаем, он сразу поймет и закроется.

Глава XVIII

Хозяйка популярной продуктовой точки в старом столичном районе, под названием «Мой магазинчик», гордо прохаживалась по торговому залу, где сегодня было многолюдно. Его постоянными клиентами были небогатые жители близлежащих домов, которые большую часть своей трудовой деятельности совместно и почти безвозмездно строили светлое будущее в одной отдельно взятой стране, но однажды, их грубо оттеснили от результатов их труда, кинув, как насмешку, мизерную пенсию.

Когда-то они чувствовали себя хозяевами страны, но жили тоже небогато, свято веря в обещание правительства, что еще немного и все будут жить при коммунизме. Прошло полвека, и наступило время «коммунизма не для всех». Кто был ничем, остался без ничего. Для какой-нибудь другой страны этот шаг стал бы смертельным, но только не для нашей. Их деды выжили в гражданскую, отцы — в Великую Отечественную, они — в Перестройку. Назло всем выжили, и теперь радовались, что Альбина привезла замечательный виноград.

Бывшие строители коммунизма топтались около пластиковых контейнеров со свежим черным виноградом. Поднимая красивые увесистые грозди аккуратно укладывали в зеленые пластиковые пакеты и шли взвешивать, повторяя по дороге номер товара, чтобы не забыть. Иногда огорченно качали головой и шли обратно к контейнеру, чтобы выбрать гроздь поскромнее. Они и в молодости видели такой виноград, только во время демонстрации киножурнала «Новости дня», где где-то в теплых краях их необъятной Родины такой виноград выращивали, собирали и сдавали в закрома. Потом, в этих закромах след часто терялся. Правда, были счастливчики, которым случайно удавалось оказаться рядом с продуктовым магазином, где такой виноград «выбрасывали» на прилавок. Кто успел, тот и съел. Хотя, и это было не главным. На редкие праздники собирались большими компаниями, пели, плясали от души и радовались салату, приготовленному из заветной баночки печени трески или шпрот в масле.

Они до сих пор с любовью вспоминают то время — без винограда, бананов и ананасов. Время, когда они были молоды и счастливы. И поругивают настоящее, принесшее болезни, одиночество и чувство унижения, из-за того, что за всю свою жизнь не заработали на приличную кисть винограда.

— Аккуратнее, бабоньки, — Чеботарева поправляла свесившуюся из контейнера веточку большой виноградной кисти. — Товар нежный, южный, в изотермической фуре приехал. Вчера с куста срезали.

— Мать твоя, покойница, так же тряслась над товаром.

— Что это ты мою мать вспомнила, Петровна?

— Так, на этом самом месте за прилавком стояла… Кульки бумажные ловко крутила, да на очередь покрикивала. Теперь, вот твоя очередь.

— Какие наши годы, Петровна! Скоро ноябрьские праздники. Скидки будут. Порадую вас.

— Спасибо, благодетельница… Мне вот эту поменьше… Да-да… Благодарствуете.

Тут у хозяйки из карманчика заиграла мелодия на тему «лаванда», говорящая о входящем звонке от особого абонента. Альбина сразу приосанилась и, гордо откинув прядь волос, поднесла к уху серебристый аппарат. На ее «алле» кто-то промурлыкал в ответ, и благодетельница через весь зал направилась в свой кабинет.

— Кисуль, приветики, — она вальяжно погрузилась в кресло за добротным столом со вставкой из зеленого сукна. — Я такой шикарный виноград привезла, пальчики оближешь. Заедешь вечерком?

— Может быть сходим поужинать?

— О, ты приглашаешь даму на романтический вечер?

— Скорее… — он замялся, давая понять собеседнице, что фраза, которую он должен сказать, дается ему нелегко, — скорее деловой.

— Сеня, ты опять проигрался? — вспыхнула благородным негодованием дама, и звонящий понял, что поступил верно, начав неприятный разговор по телефону.

— Бинчик, ну не стоит так драматизировать…

— Кто мне мамой клялся, что больше никогда… — гражданин Чернышов даже зажмурился, представив, как эта женщина, в теле и в полном расцвете «девичьих» сил, сейчас подбоченится и начнет излагать свои эмоции по этому поводу. И, представьте, повод был.

— Ну, Бинульчик… — он знал, что вставлять любое слово поперек того потока, который начал извергаться на его бедную голову, опасно. Нужно выжидать. Как говорят военные, измотать противника в глухой обороне. Пусть выдохнется.

— Да я все холодильники товаром забила, — цунами разгонялось, набирая силу. — Налички в кассе только на трамвай!

— Альбинчик… — его жалобный стон терялся в грохоте обрушивающейся стихии справедливого негодования.

— Прикажешь по миру идти с протянутой рукой, — наконец она всплакнула о своей несчастной судьбе, и в окопах облегченно вздохнули, понимая, что буря отбушевала, и перешла во вторую фазу жалостных терзаний.

— Бинчик, ну, успокойся, — нежно нашептывал он в трубку, — все не так плохо…

— Сколько?! — по угрожающей интонации директор магазина понял, что началась третья часть марлезонского балета.

— Ну, мне неудобно об этом говорить по телефону… — он вспомнил, как однажды был так неосторожен, что признался даме своего сердца лично… и долго потом жалел о том.

— Сколько? — Арсений знал, что в такой момент нужно находиться, как можно дальше от эпицентра.

— Ну, некоторая сумма у меня имеется, речь в общем-то идет о пустяке, — Чернышов втянул голову в плечи, понимая, что атака начнется неминуемо.

— И на сколько потянет этот пустячок? — Сене показалось, что он слышал, как жалобно скрипнула столешница со вставкой зеленого сукна оттого, что девичья ручка нежно сдавила ее, чтобы сдержаться и не перейти на диалект, который хозяйка «Моего магазинчика» обычно умело использовала в общении с грузчиками.

— Всего триста штук… рублей Бинчик, рублей… — Опыт подсказывал любителю игры на бильярде, что момент настал. — Я бы никогда тебя не побеспокоил, но видишь ли, отдать нужно завтра к десяти утра… Долг чести.

— Это кто там говорит о чести! — едва простонала Альбина Онуфриевна, коварный знал, что конкретика всегда удручающе действовала на тонкую девичью душу.

— Бинчик… — он почувствовал что можно переходить к признаниям, обещаниям, даже раскаяниям, и голос несчастного стал ласкать ее слух, перенося по эфиру те заветные слова, перед которыми не устоит даже хозяйка медной горы под названием «Мой магазинчик».

В подобных случаях Чернышов всегда заказывал столик в дальнем углу зала ресторана «Чао», который сотрудники называли зал знакомств. Все началось с того, что хозяину пришла в голову, казалось бы бредовая идея, запустить рекламу на «Дорожное» радио с приглашением в ресторан обладателей инициалов Ч-А-О. Нет, чтобы скидки пообещать, лотерею разыграть или послушать популярного исполнителя, он захотел конкурентов «переплюнуть»… Хотя, получилось.

Как ни странно, таких в Москве оказалось немало. Особенно среди холостяков, слушающих «Дорожное» радио в своей машине. Тонкий расчет хозяина, что в первую очередь в его ресторан будут приходить уже состоявшиеся люди для знакомства, которые сторонятся обычных клубов с их оглушающими дискотеками, дорогими напитками и завсегдатаями сомнительной репутации. Его гости приходили поужинать и поговорить в спокойной обстановке за столиком на двоих.

Строгое правило хозяина — создавать уют для первых встреч — неукоснительно соблюдалось, поскольку он сам беседовал с кандидатами на места менеджеров зала и официантов. Сам следил за атмосферой в зале и увольнял, не задумываясь, при первом же нарушении. И результаты говорили сами за себя. Несмотря на более высокий средний чек, по сравнению с конкурентами, в ресторан «Чао» записывались заранее, как в ресторан с парой-тройкой звезд «Мишлен» в Европе. Именно потому, что в России душа гораздо важнее желудка.

— А помнишь, как мы с тобой познакомились? — Сенечка с умилением смотрел на избранницу, положив свою ладонь поверх ее, более крупной и украшенной колечками с камушками. — На тебе было красивое платье… Такое белое, с красными розами… О, я помню… Оно так соблазнительно облегало твои шикарные формы.

— Ты помнишь?! — она опустила солидно подведенные глаза и томно вздохнула.

— Я предложил выпить итальянского розового шампанского. За знакомство…

— И сказал потом, — ярко накрашенные губы тронула улыбка, — что наши инициалы — просто знак судьбы… Это было так романтично.

— Мы проболтали с тобой до двух ночи… Помнишь?

— Даже не верится, что это было так просто и легко. Хотя у меня был непростой период жизни, но тогда, я вдруг почувствовала себя легкой и свободной.

— Это было в среду, 12 сентября. Тарелочки были с золотыми вензелями наших инициалов, а теперь голубенькие… — он хотел добавить, что тогда заметил у дамы след от обручального кольца, но воздержался и продолжил, — Наверное, с золотыми все растащили.

— Ты такой наблюдательный, — Альбина стала разглядывать свою тарелку.

— Помню, ты заказала себе «Орловский» салат, рецепт которого приписывают киноактрисе Любови Орловой, и утверждают, что именно он был секретом ее красоты и вечной молодости.

— А у тебя был салат… не помню названия… автор которого погиб на «Титанике».

— Вальдорф, — подсказал Чернышов, — первый владелец ресторана «Астория» в Нью-Йорке.

— Сенечка, у тебя такая феноменальная память, что надо было бы стать академиком.

— Не судьба, — слукавил директор магазина «Лучший», потому что знал — хорошая память позволила не развивать логику, что для начальной школы было вполне достаточно, когда же пришлось решать задачи, решение которых Чернышов еще не видел, третьеклассник укладывал его на обе лопатки.

— А я только помню, что салатная вилка шире столовой, но если их больше двух, теряюсь.

— Бери меня на свои приемы, обязуюсь сигналить — какую когда брать… Например, азбукой Морзе.

Он хотел продемонстрировать это на фужере, но Альбина лишь улыбнулась и, откинувшись на спинку кресла, спросила:

— А где ты вчера пропадал, дружок? Заехала к тебе на работу, машины на стоянке нет, сотрудники говорят, укатил с кем-то… Так и не позвонил…

— Так мы со следователем свидетельницу спасали…

— Да, что ты?!

— Он пришел проконсультироваться по поводу фотографий.

— Свидетельниц? — саркастичный тон Чеботаревой не предвещал ничего хорошего.

— Нет. У нее программист все время в «ковбойке» ходит, а в ресторан…

— То есть ты посоветовал даме, как одевать программиста?

— Да, нет же… — тут логика у директора магазина совсем дала сбой. — Она как позвонит. Мы кинулись ее спасать…

— Ты сбежал с работы спасать даму? Это что-то новенькое…

— За ней маньяк гнался! Мы ее со следователем домой проводили… Ну чтобы успокоить, я коньячку ей плеснул…

Тут Сеня понял, что ляпнул что-то не то, и не ошибся. Подняв глаза на собеседницу, столкнулся с немигающим взглядом черной пантеры, наблюдающей за жертвой из темноты ночи, отчего сразу сник, позабыв все застольные тосты и прибаутки, которые обычно приводили дам в восторг.

— Четыре года! — неожиданно дама подалась вперед, словно ринулась из кресла в атаку. — Четыре года я, как дура, жду, что ты сделаешь мне предложение и слушаю твои дурацкие байки.

— Но это правда…

— Арсений, ты клялся мне на этом самом месте, что больше не будешь играть на деньги. Никогда!

— Бинчик, они кий подменили… — запричитал голосом старушки на паперти директор магазина «Лучший». — Я железно выигрывал последнюю партию…

— Это твой выбор, Чернышов, — скороговоркой выпалила собеседница, словно давно собиралась это сказать, но не решалась.

— У меня есть двести штук, но завтра до десяти я должен принести «лимон»… Долг чести.

— Ты думаешь, я не знаю, что у тебя машина в залоге или как ты срочно собираешь деньги в кассу магазина, вынуждая сотрудников покупать дорогие вещи в своем же магазине, а потом делаешь возврат покупок, постепенно отдавая деньги этим бедолагам. Под страхом увольнения… И все потому, что в долг тебе уже никто не дает.

— Ну, так все директора делают, чтобы план за квартал выполнить.

— Сейчас конец октября если забыл, а отчет за третий квартал у тебя до десятого.

— Альбинчик…

— Сеня, сколько раз я тебя уже выручала, и ты забывал вернуть деньги?

— Ну, Бинчик… В последний раз…

— Ты сам в это не веришь.

Это прозвучало жестко, как приговор. Альбина резко отодвинула от себя тарелку и встала. Даже не взглянув на подавленного Чернышова, удалилась с гордо поднятой головой, словно победитель с поля боя. Тот жестом подозвал официанта и заказал водки.

Было уже поздно. На улице стал накрапывать дождь. В редких окнах жилых домов еще горел приглушенный свет. В основном, это был часто меняющийся отсвет экранов телевизоров, хотя попадался и свет настольной лампы — кто-то читал перед сном или засиделся за рабочим столом.

Глава XIX

Утро выходного в столице всегда неторопливое, особенно осенью. Дачный сезон закончился, и все, кто летом стремился на выходные покинуть Москву и пожить пару дней на природе, теперь вынуждены оставаться в четырех стенах своего дома. Поэтому, межсезонье в мегаполисе напоминает сонное царство.

Только к обеду многие семьи выбираются на шопинг в многоэтажный супермаркет всей семьей, где детей можно оставить под присмотром аниматоров на специальных площадках, подростков отправить на каток, а взрослые устраивают экскурсии по сотням фирменных бутиков и магазинчиков, заполнивших до отказа все этажи огромного здания. Позже, все собираются в ресторанном дворике, где устраивают праздник живота. Тут есть где повеселиться.

Холостяки легки на подъем. Их можно встретить по одному и парами на выставках, в музеях, театрах, концертных залах и, конечно же, за столиками многочисленных кафе. На заре строительства нового общества, в нашей стране, отцы-основатели считали, что новому человеку достаточно двух квадратных метров личного пространства, остальное будет занимать общественная жизнь. Правда, идея создания трудовых армий, мировой революции и обобществления женщин, освобожденных от оков буржуазной семьи, не прижились.

После того, как общественная собственность, создаваемая сотней миллионов тружеников, на протяжении семидесяти лет, была разграблена кучкой воришек за год, граждане страны стали искать обычные радости жизни. И хотя заморские лжецы пытались привить им свои «ценности», в основном это не удалось, а вот заглянуть в кафе и поговорить за чашкой чая или кофе, многим пришлось по душе. У одного из них было вкусное название «Пломбир».

— Ань, я думал ты придешь с дочкой, — Сергей помог молодой женщине снять куртку и повесить на спинку стула. — Считаешь, нам еще рано знакомиться?

— Наташка выходные проводит со своим отцом. У него родительская смена с десяти утра до семи вечера.

— Извини, если я вторгаюсь на эту территорию.

— Я уже смирилась и по выходным привыкаю к свободе.

— Тогда третье мороженное пополам?

— Нет. Оно достанется тому, кто съест первым свою порцию.

— Тогда все должно быть по-честному. Стартуем по…

Он помог даме сесть к столику, уставленному вазочками с мороженным, плошками с печенюшками, конфетками и бокалами с колой. Потом подозвал официанта и что-то шепнул тому на ухо.

— Мы стартуем по хлопку шампанского… Идет?

— А, идет! Только открывает официант, а то ты будешь списывать свой проигрыш на то, что начальные условия были неравны.

— А ты азартен, Парамоша, — процитировал лейтенант одного известного литературного героя. — У нас приз только мороженое?

— Только, — усмехнулась элегантная молодая женщина с вьющимися светлыми волосами, — а то тебе не расплатиться…

Официант, подошедший незаметно к их столику, застыл с бутылкой шампанского в ожидании команды. Он видел немало различных споров и относился к этому снисходительно, понимая, что эти двое мебель ломать не станут. Тут его заметила Смирнова и предложила:

— Вот и судья…

— Нет, — возразил стажер, — он тебе подсуживать будет.

— Это почему?

— Я бы такой красивой девушке сразу победу присудил.

— Испугался? — она с азартом глянула на официанта и скомандовала. — Мы на старте… Приготовились…

Официант мастерски открыл шампанское с хлопком, но без брызг. Двое быстро заработали ложками. Не прошло и минуты, как лейтенант резко отпрянул от розетки с мороженным, победоносно вскинув обе руки вверх. Но. Его ликованию не было суждено состояться. Осипова уже спокойно вкушала вторую порцию.

— Победа справа, — едва слышно объявил официант и без тени улыбки наполнил шампанским бокалы. — Приятного аппетита.

— Я был чемпионом академии, — слукавил лейтенант.

— Мне искренне жаль вашу академию, которая не смогла подготовить достойного противника. Могу дать несколько практических занятий. Хотя, секреты мастерства раскрывать нехорошо.

Она отставила в сторону почти пустую вазочку из-под мороженного, и только тут Бобров заметил, что на дне два сорта мороженого разного цвета — клубничное и кремовое, которые он заказал для мамы и дочки.

— Жульничать! — он хотел сделать серьезное лицо, но рассмеялся, глядя на рожицу, которую скривила Анна.

— Не пойман, не вор, — она хихикнула, словно девчушка.

— Да ты… ты… — он не мог подобрать нужное слово, — просто Сонька Золотая Ручка.

— Когда прочла о ней в детстве, хотела, чтобы меня так называли… Но, у нее жизнь не сложилась, так что примерять на себя не решилась.

— Что я еще не знаю? — следователь нарочито придирчиво посмотрел на собеседницу.

— Много, Сереженька… Много.

Неожиданно ее взгляд стал грустным и устремленным куда-то вдаль или в прошлое. Однако, это длилось недолго. Она слегка качнула головой, встряхнув светлые волосы, обрамлявшие красивое и умное лицо, и добавила:

— Предлагаю тост за нового начальника отдела сопровождения договоров.

— О, тебя повысили?!

— Принимаю дела… Переселилась в отдельный кабинет.

— Поздравляю! — он наполнил бокалы шампанским. — Уверен, что ваша «Сити-Фарм» не прогадала. За тебя, Анечка. Удачи на новом месте.

Ей понравилось, что сказано было искренне и просто. Без зависти или намеков, которые она почувствовала позавчера на работе, когда «обмывали» приказ о ее назначении. Самое время было радоваться и не думать ни о чем, но какая-то тревога не отпускала, и Смирнова неожиданно спросила:

— Ты думаешь, это надолго?

Лейтенант внимательно посмотрел на молодую женщину, пытаясь понять причину ее сомнений. Они явно читались во взгляде, хотя, внешне Анна держалась очень свободно и независимо. Причем, в любой ситуации. В этом была ее особенность, что явно указывало на сильный характер. Даже он, неслабый мужчина, чувствовал себя с этой женщиной увереннее и спокойнее.

Из ее сумочки послышалась мелодия, сотовый просил внимания. Новоиспеченный начальник, не опуская бокал с шампанским на стол, быстро достала смартфон и ответила:

— Привет, Лин… В кафе… Пьем шампанское… Я выиграла спор на мороженное… Кто жульничал?… Воспитанные английские девочки никогда не жульничают… Ты что подглядываешь?… Ладно… Буду дома после семи… Бывший привезет Наташку… Конечно, приезжайте с Егоркой… Да, а мы поболтаем… И я тебя.

Во время разговора бокал с шампанским так и оставался в ее руке. Заметив ироничный взгляд собеседника. Анна пояснила:

— Меня так папа учил — после тоста нельзя ставить бокал на стол не выпив. Плохая примета. Они чокнулись и выпили до дна.

— Ты случайно заказал «Абрау-Дюрсо»?

— Нет. Люблю их полусладкое.

— Странно. Обычно мужчины предпочитают покрепче. У нас на работе даже дамы «вискарик» пользуют на всяких «симпозиумах».

— Я не рисуюсь, — улыбнулся лейтенант, — Давно с родителями был в тех тоннелях с бочками и бутылками. На дегустации вкус очень понравился… Правда, теперь подделок много, но официант уверял, что прямая поставка из «Абрау». Вот и соблазнился.

— Интересно, у меня примерно такая же история.

— Судя по разговору… Извини я стал невольным свидетелем твоего разговора… Ты часто жульничаешь с мороженным?

— А подслушивать нехорошо, — улыбнулась Анна.

— Отпечаток профессии…

— Если не секрет, а как ты угодил в Академию МВД? Школьники теперь в айтишники и аналитики ломятся, нередко от армии норовят «откосить».

— Пошел по отцовой стезе.

— Осознанно?

— Вполне, — стажер ответил быстро, не отводя взгляда.

— Признаться, я точные науки не любила в школе… Может потому, что учитель мой не попался… Родители у меня медики, но я пошла в экономисты. Училась хорошо, некоторые предметы даже нравились, но в женской группе чувствовала себя некомфортно.

— Белая ворона, — догадался Бобров.

— Да-а, — грустно улыбнулась она, — не ко двору пришлась… Хотя, в институте у меня была подруга. Впрочем, почему была, мы и сейчас дружим. Это она сейчас звонила. Правда, мы достаточно разные. Она на другом факультете училась, но мы обе были белыми воронами… Судьба такая.

— За независимость всегда нужно платить высокую цену. И тут не важен ни возраст, ни образование, ни профессия. Зависимость, в первую очередь, это подчинение своих интересов или взглядов другим. Выйти из подчинения мало кто способен.

— Почему? — она слушала с интересом, подперев подбородок кулачками.

— Быть в коллективе проще. За тебя уже кто-то решил куда и когда идем, что делаем и как. В коллективе даже слабак чувствует себя защищенным, потому во дворе или на работе все играют в футбол или хоккей, слушают «Ласковый май» или Цоя, носят «ирокез» или делают тэту. Даже если ты последний, но ты в том строю, ты не один.

— Верно. Белым воронам все время нужно идти только своим курсом и всегда быть там лучше других. Это сложно.

— За это еще и не любят, а то и ненавидят.

— Знакомо… Дружат против. Хотя я долго не понимала, за что… Ведь я не делала ничего плохого. Никому.

— И это очень подозрительно.

— Почему? — искренне удивилась собеседница.

— Потому что слабый знает, что честным путем, да еще и в одиночку, он не справится. Поэтому, единственный способ залезть наверх — врать, подставлять, воровать и прочее.

— Сереж, а ты когда это понял?

— Точно не скажу… Думаю, что в старших классах.

— И пошел своим путем?

— Нет, я стал лидером.

— Ого! Вот так сразу?

— Нет, конечно… Однажды я понял, как манипулирует лидер нашей дворовой шпаны. Он их просто дрессирует, как зверушек. Наказание, потом запугивание наказанием. Если — то. Причем, наказывает не своими руками, а своих вышибал, которые тогда довольствуются второй ролью во дворе. Так устанавливается закон существования, нарушение которого опасно для здоровья.

— Как же ты оказался вне того закона?

— Во-первых, — усмехнулся Бобров, — я осознал, что могу анализировать. Это был большой самостоятельный шаг. Во-вторых, я понял, что только сила позволит отстоять свои взгляды. Только моя собственная сила. Как только попросишь кого-то, попадешь в другую зависимость. В этом и сложна независимость.

— Ты выстроил целую теорию?

— Она проста. Если смогу совместить первую и вторую роль, меня оставят в покое. Я записался на секции бокса и самбо. Сразу в обе. В том же году прошел проверку… Ну, синяками, конечно, но выстоял. Отец тогда понял, что происходит и спросил, нужна ли помощь. Я ответил, что справлюсь.

— Справился?

— Точно помню, что ко мне больше не приставали, после того, как парень, на два года старше меня, сказал своему сверстнику — ты Серого не трогай, он Лехе так засветил, что тот встать не мог.

— Хочешь сказать, что утвердиться можно только через мордобой?

— Нет, Ань, никаких рецептов не даю. Просто рассказал, как я переступил тот барьер. Хотя, до сих пор уверен, что это самый простой путь. В байки о том, что викинги приняли крещение для спасения своей души, не верю. Им такой союз стал выгоден. Не думаю, что если все пойдут за матерью Терезой, то мир преобразится.

— Никогда? — она внимательно слушала, почти не перебивая.

— Каждый ответит по-своему. Наука говорит, что наследственность и воспитание являются определяющими факторами. Даже собственный жизненный опыт, зачастую формирующий каждого в его осознанной фазе жизни, определен двумя основными факторами.

— А если ситуация сложилась независимо от моих желаний? — она чуть приподняла красиво изогнутые брови, ожидая ответа.

— Во многом от тебя зависит, окажешься ли ты в том месте и в то время, когда критическая ситуация произойдет именно там.

— Да что от меня зависит, если на перекрестке какой-то придурок рванет на красный?

— Но на том месте оказалась именно ты, а не кто-то другой. По сторонам смотреть надо.

— Да я тем путем всегда хожу и всегда в это же время…

— Если тебя приучили сначала смотреть и анализировать, и только потом делать, то ты именно так поступаешь, и результат будет иной.

— Всегда?

— Зависит от двух факторов… Не задумывалась, почему одни водители месяца в Москве не могут накатать без аварий, а другие десять лет? И это не определяется профи он или любитель…

Тут лейтенант умолк, словно вспомнил что-то. Потом, грустно посмотрел на Смирнову и тихо произнес:

— Извини, мне придется тебе сообщить неприятное известие. Не знаю, как ты относилась к тому человеку, но лучше это сделаю я, чем кто-то потом… а ты будешь гадать, почему я молчал.

— Ну, говори, — Анна напряглась, словно ожидая удара.

— Таксист, которого ты знала… Чагинян… Убит… Мне жаль тебе это говорить, но тут ничего не изменить. Убийца пока не найден, ведется следствие.

Минуту она сидела неподвижно, потом медленно встала.

— Пойду. Не провожай меня, пожалуйста.

Он помог Анне надеть куртку и посмотрел вслед гордо идущей женщине.

Глава XX

Свежий солоноватый ветер, прорывавшийся от причалов вдоль по улицам, без обиняков напоминал, что Балтика в Хельсинки является безусловным хозяином. Некоторые дома напоминали Питерские «стаканы», огораживающие маленький внутренний двор стенами домов со всех сторон. Часто без балконов, чтобы беречь тепло. Жители прибрежных городов Финляндии приложили много усилий, чтобы строить города и порты на изрезанной заливами, отмелями и островами береговой линии.

Туристы обычно толпятся в пешеходной зоне самого центра Хельсинки и портовые терминалы их не интересуют, но когда в круизном порту швартуются огромные океанские лайнеры, чьи многопалубные надстройки возвышаются над крышами стоящих неподалеку домов, многие стремятся это увидеть воочию.

Особым местом у финнов и приезжих несомненно является Торговая площадь, расположенная в десяти минутах ходьбы от Кафедральной, где наперекор всем ветрам, стоит во весь рост русский император, и пока никто не поднял на памятник руку. По выходным Торговая площадь, как и во многих Европейских городах превращается в большой открытый рынок. Среди прочих специализированных местечек, наибольший интерес вызывают рыбные развалы, где много только что выловленной рыбы, различных морепродуктов и, конечно же, красной икры.

— Каупаттори, — распевно на финский манер произнес Чагатаев, с улыбкой глядя на Анастасию. — Сегодня ты попробуешь финскую икру… Налетай!

— Хочешь сказать, что нужно остаться в живых?!

— Именно так!

Молодая пара переходила от одного продавца к другому, вдоль длинного ряда, уставленного бочками, баночками и пластиковыми коробочками, полными крупной яркой икры разных засолов. Они сначала пробовали, подхватывая икру деревянной ложкой с длинной тонкой ручкой, потом, обсуждали вкусовые оттенки, качали головой шли дальше. Можно было бы долго ходить и пробовать просто так, но оказалось, что это не самое легкое занятие. Через некоторое время, парочка уже могла только смотреть на эту красоту, и то без особого энтузиазма.

— Предлагаю по чашке крепкого кофе, — первой сдалась Черемицина.

— Поддерживаю, но только светлой обжарки, как предпочитают финны.

— Будем привыкать? — с легкой иронией спросила она.

— Ты еще не решила окончательно?

— Нет, — призналась девушка. — Ойво что-то недоговаривает. Пока все его предложения заманчивы… а что взамен?

— Ты права, но так всегда заманивают на работу, приукрашивая положительные моменты и всячески скрывая отрицательные… Тут надо взвесить все «за» и «против».

— Смотри-ка, — оживилась Анастасия, — столики на улице и солнышко выглянуло.

— С видом на море, — кавалер помог даме сесть лицом к морской глади, а сам сел боком.

Пока официант готовил кофе, они поглядывали по сторонам. У противоположного пирса, через бухту, был пришвартован огромный белоснежный лайнер «Viking Line», выделявшийся своими габаритами по сравнению с остальными.

— Финны называют этот класс пассажирских судов — «паромы». Ходят в Таллин, Стокгольм, Турку… Не помню точно, но какие-то ходят в Питер. Обычно, это круиз на выходные… Не видела, как финнов выгружают после отдыха в Питере?

Собеседница отрицательно покачала головой, а сын степей рассмеялся.

— Представь, на том пирсе перед подобным дредноутом, у которого на уровне причала открывается грузовой отсек, выстраивается десяток карет «Скорой помощи» и десятка три туристических автобусов. Бригада шустрых ребят выкатывает по настилу пассажиров в инвалидных креслах-каталках, «отдохнувших» до невменяемости. Если кого-то укачало по дороге, и нужна помощь, врачи оказывают. Если нет — ребята бегом развозят «отдохнувших» по автобусам.

— Что за цирк?

— Финны называют это «дринк-круиз». Дело в том, что здесь крепкий алкоголь очень дорогой. Запрета нет, но цены на водку порядка 30 Евро. С нашими не сравнить. Вот любители и катаются в Питер за этим пойлом. Причем, самому ввести тоже дорого, так они у нас отрываются до потери пульса.

— И это Европейские ценности?

— Ну, в принципе, все чинно-благородно. У каждого туриста в кармашке адрес, куда доставить «груз». При такой выгрузке собираются зеваки, посмотреть на слаженную работу бригады шустрых ребят. Упакуют, распределят по автобусам, доставят по адресу, каталки и автобусы вернут арендодателю. Никаких пьяных на улице.

— А мне показалось, что в баре, куда мы заходили, все чики-пики было.

— Государство проводит политику борьбы с крепким алкоголем, задрав цену на водку и субсидируя выпуск добротного финского пива. Кстати, марка под именем «Синебрюхов», а бутылка хорошего «Бордо», раз в пять дешевле, чем в наших магазинах.

— Значит, тот финн из фильма «Особенности национальной охоты» нашел то, что искал.

— Тебе, как будущему руководителю совместного российско-финского предприятия, нужно высказываться аккуратнее, так сказать, в обтекаемой форме, чтобы не вызвать недовольства сильных мира сего.

— Вообще-то этот пост, по всем параметрам, нужно было бы занять тебе.

— Никогда, — улыбнулся потомок Чингисхана.

— Почему? — искренне удивилась русская.

— Ты сама ответишь на этот вопрос, когда поймешь, почему выбор пал на тебя… В любом случае, я могу быть техническим специалистом.

Они помолчали, поглядывая на спокойное море, прогуливающуюся публику, с удовольствием пробуя не очень крепкий, но ароматный кофе, и закрыв глаза, подставляя скупому осеннему солнцу, свои молодые красивые лица. Хотелось забыть все проблемы, отодвинуть в сторону какие-то сиюминутные вопросы и просто наслаждаться жизнью. Каждый день, каждую минуту, похожую на эти мгновения удивительного счастья, которое иногда вдруг охватывает человека, погружая в какой-то кокон безвременья и беззаботности, когда ничего не хочется, когда все уже есть, только не упусти. Поэтому, не хочется двигаться, открывать глаза, а то и не дышать, чтобы не вспугнуть того крохотного нежного мотылька по имени Счастье, который вдруг сел тебе на плечо, сложил тоненькие крылышки и наполнил твою душу чем-то, что и не знаешь как назвать. Да и этого не нужно. Просто наслаждайся и запомни, как это бывает, потому, что бывает очень редко. Только у счастливчиков, которых тот незримый мотылек вдруг выбирает из толпы.

— Что? — встрепенулась Настя.

— Нет. Ничего, — улыбнулся Чагатаев. — было такое впечатление, что ты попала в другой мир через какой-то провал времени. Лицо неподвижное, даже улыбка застыла, а зрачки под веками двигаются… Так человек сны свои видит.

— Скажешь, тоже… Что я, лунатик?

— Нет, ты удивительно светлый человек… Наверное, занесенный сюда каким-то солнечным ветром.

— Инопланетянин?

— Кстати, я хотел тебе показать летающую тарелку.

— Надеюсь, парашют не понадобится, а то я свой дома оставила…

— А вот это очень опрометчиво с твоей стороны.

— Тогда, может, откупимся. У меня с полкило икры в пластиковой коробочке.

— Нет. Мы зайдем в магазинчик, купим хлеб, финское масло, сухое красное и устоим ужин, а потом погуляем, когда Хельсинки зажжет огни.

— Тарелка отменяется?

— Нет. Сейчас самое время. Обычно, вечерами там какой-нибудь концерт по билетам. Это нужно заранее побеспокоиться, но сейчас нам позволят посмотреть просто так.

— Хорошо. Заинтриговал. Стартуем?

— Мне нравиться твой боевой настрой…

Пятачок плоской скальной породы в городе, выступающий на несколько метров над тротуарами, ограничивающих его по кольцом шести — семиэтажных домов по периметру. Сверху скала была накрыта перевернутой «медной тарелкой», диаметром не более тридцати метров. Ниже был стеклянный пояс, опиравшийся на куски гранита, опоясывающие купол словно круговой стеной. В самом низу, на уровне тротуаров, был прямоугольный вход наподобие прямоугольника из бетона. Выглядело необычно и мрачновато. Справа от входа, был стенд с расписанием каких-то мероприятий. Молодые люди подоспели как раз в перерыв, и можно было просто зайти посмотреть.

— Написано, что это лютеранская церковь, — вопросительно посмотрела на своего гида Анастасия.

— Обычно называют храм в скале. Впрочем, есть официальное название… Темппелиаукио, если я правильно произношу. Думаю, что службы там идут, хотя главное, это зал и орган. Акустика меня удивила.

— Орган?

— Сама все увидишь. Пойдем, пока не началось какое-нибудь действо.

В отличие от привычных высоких и украшенных резьбой ворот католических храмов, этот вход был невысоким и вел вниз, словно в какое-то подземелье. Но стоило ступить несколько шагов и впереди открывался большой зал, вырубленный прямо в скале. Три сектора кресел сходились впереди у небольшой площадки, поднимающейся на пару ступенек, образуя подобие сцены. Слева была примерно такая же возвышенность, где, очевидно, мог располагаться небольшой хор или оркестр. Еще левее до купола поднимались начищенные трубы органа.

Самое интересное было над головой. В дюжине метров над полом, словно парил, без каких-то колонн или арок, цельный медный купол в форме перевернутой тарелки. Он опирался на секционный стеклянный пояс, под которым были глыбы гранита по периметру. Весь зал был утоплен в скале. Свет от висевшего низко осеннего солнца проникал черед стеклянный пояс под куполом и пронизывал своими лучами весь объем зала наискосок, что создавало впечатление парившей медной тарелки, подобно инопланетному кораблю в Голливудской интерпретации.

В зале, действительно, было немноголюдно. Группки туристов фотографировались во всех ракурсах и недоверчиво все трогали руками. Некоторые набирались смелости и подныривали под ограничивающие красные канаты к органу и кафедре, с которой, очевидно, читались проповеди. Другие поднимались на второй ярус, нависающий балконом внутри над входом.

Акустика в зале действительно была необычной. Грубо обработанные куски скалы гасили своими острыми гранями все возможные искажения звука в большом зале. В этом мог убедиться любой, сказавший что-либо погромче. Поэтому в зале то и дело слышалась различная незнакомая речь. Похоже, всех посетителей не покидало ощущение необычности, и многие касались руками грубых гранитных осколков или отполированных поверхностей органа и панелей красного дерева с некоторым восторгом.

— Как тебе?

— Ничего подобного еще не видела…

— Если получится достать билеты на органный концерт, оценишь акустику.

— Хочу!

— Тут всего 80 сидячих мест, а кроме органа, в зале еще поют, играют и слушают проповеди… но попробуем.

— Пусть нам повезет.

Они еще немного посидели в зале, поглядывая на новых посетителей, кто пришел сюда впервые, как и они час назад. Было интересно сравнивать чужую реакцию со своими впечатлениями. Обоих посещали мысли о великом разнообразии привычек, взглядов и традиций в разных странах, и, в то же время, существовании простых и понятных истин, свойственных всем без исключения. И возникал вопрос, почему красота не спасала мир, как хотелось бы, почему энергия разрушения так сильна, и чьи-то убогие амбиции обращают в прах мечты и творческие порывы миллионов.

— Ну, что? Прогуляемся по городу пока дождя нет. Не знаю, как тебе, а мне Хельсинки понравился еще в первый приезд.

— Мне тоже. — Настя взяла под руку едва знакомого молодого человека, и они пошли по незнакомым улицам города, где второй век стояла бронзовая фигура русского императора в форме гвардейского офицера чужой армии.

Глава XXI

Дождь барабанил по окнам кафе то затихая, то усиливаясь. По углам небольшого зала сидели завсегдатаи, пришедшие поправить здоровье после выходных. Не так давно, когда в стране действовал закон о тунеядстве, было странно видеть в зарубежных фильмах угрюмых посетителей пивнушек в подобном состоянии, но время идет и подобные ценности свободного мира прижились и у нас.

Двое в штатском с короткими стрижками сидели у среднего окна, скорее всего для того, чтобы им не мешали пообщаться. Говорили негромко, поглядывая друг на друга, изредка бесцельно поворачивая пустую чашку на блюдце.

— Ну, не томи… — лицо майора не выражало никаких эмоций, но было напряжено.

— Спецы из «Альфа-про» отфильтровали ту ночную запись, и вот результат.

Лейтенант полистал галерею фотографий в своем смартфоне и положил его на стол перед Романовым. Тот лишь прищурился, узнав лицо на экране, и осторожно отодвинул от себя серебристый гаджет.

— Пока удали у себя… береженного бог бережет.

Он помолчал, бесцельно рассматривая свою чашку, потом неожиданно спросил:

— Ошибки быть не может? У нас на руках только ночная запись отражения лица в стеклянной дверце шкафа.

— Гвоздиковский утверждает, что может показать нашим спецам пошаговую чистку кадра. С точки зрения технологии, все четко.

— Надеюсь, ты предупредил егоотом, что это серьезно и только между вами?

— Так точно.

— М-да… Придется глубоко копнуть… Сделаем так… Ты пока забываешь о нашей ловушке и кто туда попал. Работаешь со всеми фигурантами дела в поисках зацепок, по неизвестному пока нам, «4100»… Я обдумаю следующий шаг. Это понятно?

— Так точно.

Майор внимательно посмотрел на стажера и продолжил, как ни в чем не бывало.

— Что по Чернышову?

— Мне дали почитать дело в Пресненском РОВД. Свидетелей нет. Арсений Оганезович обнаружен утром соседом по площадке у двери своей квартиры. Заключение медэксперта короткое — удар тупым предметом (характерный след кастета) в основание черепа. Мгновенная смерть. В крови у директора магазина обнаружен алкоголь. Похоже, поздно возвращался домой в нетрезвом состоянии. Когда открывал ключом дверь своей квартиры, убийца неслышно подошел сзади. Чернышов даже не защищался.

— Камер в доме нет?

— Наблюдение в доме не ведется. Напротив входной двери в подъезд ни магазинов, ни банкоматов. Следователь, ведущий дело, нашел владельца автомашины, припаркованной рядом с тем подъездом. У него пару месяцев назад машину поцарапали ночью, так он теперь оставляет включенной панорамную камеру в салоне. Анализ его записи выявил подозреваемого примерно, 180 сантиметров, в черной куртке с капюшоном. Под описание жильцов или гостей, в тот вечер, не подходит. Скорее всего, ждал Чернышова на лестничной клетке.

— Из карманов ничего не пропало? — предположил Романов.

— Даже ключи от квартиры в руке остались.

— На каком этаже его квартира?

— Четвертый, предпоследний.

— Версии уже есть?

— Следователь ревниво относился к моему вмешательству, но после вашего звонка, поделился своим подозрением о проблемах финансового характера. Оказывается «Субару» Чернышова была в залоге, хотя живет он один, а зарабатывает, как директор магазина, вполне прилично. Одна, но пламенная страсть — бильярд.

— Играет на деньги?

— Похоже, — кивнул стажер. — Следователь изъял записи камер видеонаблюдения из бильярдной «Дуплет». Пока изучает.

— У Чеботаревой был?

— Она утверждает, что ей ничего не известно, но ведет себя скованно.

— Заскочи вечерком в тот ресторан. Пусть прокрутят записи последних дней… Не появлялась ли там эта парочка? Если — да, то посмотри, не было ли между ними серьезного разговора.

— Есть.

— Почерк убийцы Чернышова совсем непохож на нашего «4100», но все крутится вокруг того ресторана. Хотя, это только наши подозрения, и объединить все четыре смерти в одно дело у нас нет оснований.

— Да, Чагатаев не появлялся по месту прописки?

— Каждый день звоню хозяйке съемной квартиры. Пока его нет.

— Как бы он не оказался пятым в этом непростом деле. Пробей по базе, не выезжал ли он из страны.

— Есть.

— Как наш программист?

— Ждет в палате пока швы затянутся… Но его врачи пока не отпускают. Ему Гвоздиковский рабочий ноутбук привез, так он его из рук не выпускает

— Кстати, Сережа, будешь ехать мимо палаты Черкасова… Ну вдруг, — улыбнулся Романов, — подкинь ему материал по таксисту…

— Чагиняну.

— Да… Ну, не все открывай, просто намекни, что у того была похожая ситуация, но закончилась печально… Пусть он попробует покопать в сторону того агрегатора, где таксовал этот Азат.

— Есть.

— Так… А его знакомая Смирнова как себя ведет?

— Нормально, — отчего-то смутился стажер.

— Сдается мне, что ты там копаешь в другую сторону, — понимающе улыбнулся старший следователь. — Главное, чтобы это не мешало работе… Она одна живет?

— В разводе. Дочери шесть лет.

— Проверь, кстати, там интриги с бывшим мужем нет ли?

— Слушаюсь!

— С Черемициной пообщался?

— Взяла отпуск на две недели.

— А где она работает?

— Банк «Вексель», валютный отдел.

— В банках, обычно, своя безопасность на хорошем уровне, и возглавляет ее кто-нибудь из конторы. Оттуда, в 90-е, многие по хлебным местам разбрелись. Попробуй о этой даме там справки навести.

— Есть!

— Тогда на сегодня закончили. Ты иди, а я пока подумаю. Хорошо тут. Спокойно.

Несмотря на небольшой дождь, лейтенант решил прогуляться и подумать. Он давно заметил, что когда вокруг что-то все время меняется и уследить за всем сложно, его мозг переключается с этой чехарды на какие-нибудь спокойные размышления. Поэтому, в движении по столичным улицам, заполненным вечно спешащими москвичами и приезжими, Боброву хорошо думалось. Четыре убийства не складывались в какую-нибудь систему с единой целью, были только похожие ниточки, ведущие к одному ресторану.

Размышления над этой задачей не давали покоя, он даже иногда просыпался ночью оттого, что во сне его мозг продолжал работать и, зайдя в тупик, вынуждал вмешаться и переформатировать задачу. Стажер то и дело поглядывал в сторону старшего следователя, пробуя примерить на себя какие-то внешние черты характера или поведения майора. Однако, он быстро понял, что это не ремесло, где ученику проще копировать положение корпуса или движение рук во время работы с глиной, деревом или металлом. Мышление от этого мало зависит, и, если одному удобнее думать лежа в тишине, то другому — при включенном телевизоре, а третьему — в суете и шуме улицы.

Как-то в школе, Сергею попалась статья о Чайковском, который иногда сочинял музыку в кабаке. При том, закончил училище правоведения и работал в министерстве юстиции, сопровождал кого-то в качестве секретаря и переводчика. И как все это сочеталось в одной голове, понять Боброву было сложно. Тогда он пошел методом проб и ошибок, обнаружив у себя тоже достаточно странные особенности. Одной из которых было удовольствие от разгадывания детективных историй.

Сергей читал начало какого-нибудь рассказа и потом пытался самостоятельно распутать загадочное преступление. Его собственные версии чаще отличались от сюжета книги, но радости приносили несравненно больше — ведь только ему удалось вычислить истинного виновника, что оказалось не под силу автору. Это занятие было сродни решений математических или шахматных задач. Отец, видя это, часто повторял — развивай мозги, они определяют все в жизни, помогут и на хлеб заработать и удовольствие от этого получать.

Как и многие сыщики в детективной литературе, стажер тоже обзавелся информатором. В одном из первых своих дел, ему удалось разгадать уловку предпринимателя, подставлявшего своего соседа, недавно вернувшегося после заключения, под статью за воровство со взломом. Как и в школьные годы, версия Боброва отличалась от задумки автора. За что Семеныч, по всем признакам подходивший на роль преступника несовершенного им преступления, был оправдан и, в качестве благодарности, иногда «консультировал» стажера. Как и полагалась по сценарию популярных детективов, их короткие встречи проходили в дешевых пивных по звонку спасителя.

В одном из таких заведений, где посредине зала стояла пара обшарпанных столов с потертым зеленым сукном и щербатыми шарами, обычно собиралась потрепанная жизнью публика, в надежде встретить какого-нибудь знакомого и поправить здоровье за его счет.

— Как поживаешь, Семеныч? — стажер подошел к скучающему небритому мужичку с бегающими глазками.

— Вашими молитвами, гражданин начальник — буркнул сухой мужичок и почесал давно небритую щетину

— По кружечке? — понял намек служивый.

— А то! — оживился тот.

Через пару минут они склонились над небольшим круглым столиком на высокой массивной ножке в дальнем углу пивной. Тарелка с несколькими вялеными плотвичками и парой кружек пива была идеальным интерьером для нехитрой беседы приятелей поневоле.

— Семеныч, слышал, ты в молодости пирамидку брал с первого удара, — издалека начал Бобров, оглянувшись на двоих у бильярдного стола.

— Хочешь проконсультироваться? — свернул золотой фиксой небритый.

— Я знал, что ты смышленый пацан, — улыбнулся в ответ следователь.

— А то!

— Растолкуй темному… Бильярдный долг еще в силе?

— А то!

Купюра легла под тарелочку с вяленой рыбой, и сухая рука со вздувшимися синими венами переложила ее в карман куртки.

— Бильярдный долг никогда не оформляется, — пояснил, сверкая фиксой, мужичок. — Поэтому, никто в суд должника не потянет. Обычно, ему назначают срок возврата. Если бедняга не принесет бабло, ему хана.

— А за какую сумму могут убить?

— По понятиям — за любую.

— И за червонец? — удивился майор.

— Это долг чести… Если пацан не вернул долг, с ним никто играть не станет, но этим он оскорбил и того, кому должен.

— Чем?

— Если не вернул один, может никто не возвращать… Слышал такое слово — авторитет?

— Понял, — кивнул Бобров, но не менял тему. — Семеныч, наверное есть разница, как убить за карточный долг?

— А то!

Еще одна купюра легла под тарелочку с вяленой рыбой, и сухая рука с наколками переложила ее в карман куртки.

— На перо не посадят, а дурную башку подрехтуют.

— Догадываешься, — прошептал стажер, наклонившись к уху сухого мужичка, — кто мог бы кастетом с одного удара на тот свет отправить?

— Не-е, начальник. Я на такое не подписывался.

— Понял, — не стал давить на информатора служивый. — Если что, знаешь, как меня найти.

— А то! — Семеныч ловко поменял местами пустую кружку со стоявшей напротив, к которой так и не притронулся стажер.

Глава XXII

— Ольга Чеславна! — лейтенант вышел из-под тента, закрывавшего витрину магазина от дождя, — добрый день. Если, вдруг, идете в сторону палаты Андрея, я бы предложил себя в провожатые.

Он искренне улыбнулся, в надежде, что Анисимова не откажется, помня, как некий маньяк не так давно преследовал ее.

— Что ж вы без зонта, Сережа? Идите сюда, — она приподняла свой красный с желтыми клиньями зонт, — а то простынете еще…

Стажеру пришлось пригнуться, чтобы «поднырнуть» под яркий зонт. Он взял его у дамы, и они зашагали вместе, как старые знакомые, неторопливо что-то обсуждая. Окончание рабочего дня ничуть не смутило осенний дождь, он безразлично капал на всех без разбору, а прохожие, поднимали воротники, накидывали на голову капюшоны и открывали зонты. Лишь некоторые ворчали, что эти дожди уже надоели, и пора бы уж засыпать всю эту слякоть белым чистым снегом.

— Вы знаете, Оля, иногда мне нравится моя работа… Можно вот так запросто пройтись под зонтом с очаровательной брюнеткой и спросить ее о планах на вечер, и она не даст мне в ухо за такую наглость.

— Зато может написать начальству в Тимирязевский ОВД, что в рабочее время…

— Ну, во-первых, у меня ненормированный рабочий день, а во-вторых, я уверен, что славная честью так никогда не поступит.

— Ладно, остается третье, — она чуть снизу взглянула на лейтенанта.

— О, это женское коварство! — рассмеялся Сергей, — начальство обо всем догадается без вашего письма, увидев утром мое опухшее красное ухо, и уволит за профнепригодность.

— Уволит-уволит, и в трудовую накатает…

Тут стажер не выдержал и громко рассмеялся. Брюнетка недоверчиво покосилась на своего спутника, не понимая причину такого безудержного веселья.

— Простите… — он сделал резкий жест кистью, словно смахнул с себя воду, — это я вспомнил свое первое дело в Тимирязевском… дело было так… Представьте себе несмышленого «летеху», который со всей ответственностью и серьезностью взял в руки первое, порученное начальством, дело. Знакомится с материалом и не может понять, что это…

Он интригующе выдержал паузу и продолжил.

— В отдел поступила жалоба от гражданина, которого начальник… то ли магазина, то ли какого-то склада уволил за разгильдяйство, которое привело к утрате товара, но на какую-то незначительную сумму. И дело было не в стоимости, а ротозействе. И самое обидное для уволенного сотрудника было в том, что начальник записал в его трудовой книжке причину увольнения на абсолютно нецензурном языке, но с использованием оборотов, принятых у кадровиков.

— Вы серьезно?

— Абсолютно… Я какое-то время сомневался, как поступить, но потом понял, что меня проверяют. Тогда подошел к жалобе в соответствии с буквой закона. Опросил свидетелей, истца, ответчика, и передал дело в суд.

— И как оно называлось, — хихикнула Ольга?

— Дело о хулиганстве… Мне до сих пор в отделе это вспоминают.

— Ачем кончилось?

— Суд постановил привести формулировку увольнения в надлежащий вид. Расходы за счет ответчика.

— Ну, да… а то как бы человек с такой записью в трудовой где-нибудь на работу устроился?

— Так что, Ольга Чеславна, можете не беспокоиться за мое поведение. Как могут уволить я уже знаю.

— Понятно, — вдруг Анисимова перешла на серьезный тон, — и что вы хотели спросить?

— Признаться, не первый день пересматриваю материалы дела о покушении на Андрея и попытке покушения на вас, но не могу понять причины. Все версии рассыпаются. Вы лучше всех знаете Андрея, поэтому, мне важна каждая мелочь, которая от меня ускользает, но вы ее можете знать. Понимаю, что переживать все эти события еще раз для вас тяжело, но… Преступник пока на свободе.

— Но ваш старший коллега скептически отнесся к моим словам и подозрениям.

— Это наша профессия — сомневаться и проверять.

— Хорошо, а у вас есть сомнения по поводу моих страхов?

— Нет, — коротко и твердо ответил лейтенант. — Я хочу понять причину, которая толкает преступника на такой шаг. Она должна быть и быть весомой.

— Для меня тоже непонятна эта причина, — брюнетка не заметила, как сжала локоть своего спутника. — Андрей — программист, я — дизайнер. Каждый живет в своем мире. Наверное, поэтому нам проще понять друг друга… Хотя, Андрей еще реже, чем я выходит из своего мира. Кому мы могли перейти дорогу? Не представляю… Кстати, мы пришли. Можем поговорить втроем.

Охрану у палаты Черкасова еще не сняли. Стажеру пришлось предъявить удостоверение, а Ольгу уже знали в лицо. Когда двое посетителей вошли к выздоравливающему, тот так увлеченно стучал по клавишам своего ноутбука, что не сразу обратил на гостей внимания. Анисимова достала из своей сумочки пластиковый контейнер с приготовленной ею домашней едой, что несказанно обрадовало программиста. И пока он опустошал контейнер, Оля приготовила на троих чай.

— И не возражай, Андрюшенька, — стро-го отрезала брюнетка на вопросительный взгляд болезного. — Виктор Михалыч сказал, что больным противопоказан кофе. Будем пить чай.

— Ну, хотя бы растворимого… — клянчил Черкасов, но подруга только отрицательно пошевелила пальчиком.

Лейтенант набрал какую-то фразу на своем смартфоне и молча показал программисту. Тот понимающе кивнул, достал из тумбочки черную сумку, в каких айтишники носят свои ноутбуки и разные приставки к ним. Подключил что-то к USB порту своего компьютера и коротко ввел какую-то команду.

— Это «глушилка», чтобы нас никто не подслушал. Можем говорить свободно.

— Пояснютакую предосторожность, — стажерсерьезно посмотрел на собеседников, — Вернемся на несколько дней назад, когда Оля, напуганная неизвестным, позвонила мне. Ты, возможно, не очень помнишь детали, но меня подбросил на своей машине к твоему дому, мой знакомый по имени Арсений.

— Смутно, — подтвердила растерянно брюнетка.

— Открою вам секрет следствия. Арсений Чернышов, как и вы, тоже фигурант уголовного дела по убийству около известного ресторана «Чао». Все вы связаны с тем злосчастным рестораном своими инициалами и тем, что были там в день убийства. Скорее всего, это и есть причина нападения на Андрея и слежки за Ольгой.

Стажер сделал паузу, давая понять, что следующая фраза важна.

— Пусть это останется между нами. Говорю это потому, что три дня назад Чернышов Арсений Оганезович был убит… Ребята. Не хочу вас запугивать, но кто предупрежден, тот вооружен. Охрана у палаты остается, можете мне звонить в любое время и по любому поводу.

— Что же мне теперь тоже охрану дадут? — растерянно произнесла Анисимова, еще не решив, как относиться к этой мысли.

— Я буду появляться рядом с вами. Если неизвестный решит следить, он так и подумает.

— А если не подумает?

— Оля, у меня пока только предостережение. Никаких фактов нет, и просить у начальства охрану повода тоже нет.

— Ну, если появятся, то будет поздно, — зло пошутила она.

— Передвигайтесь в людном месте, будете брать такси, вызывайте «Яндекс. GO»…

В палате повисла тишина, такая что шаги в коридоре стали отчетливо слышны.

— Оль, я переписал телефонный секретарь, теперь никто не пролезет. Буду смотреть за твоим сотовым по геолокации. Набери шаблон СМС для лейтенанта, и пусть он у тебя будет все время на кнопке.

Брюнетка лишь угрюмо кивнула.

— Андрей, — оживился стажер, — о сотовом я и хотел поговорить с тобой. Дело в том, что убийство Арсения Чернышова произошло в другом районе Москвы, поэтому, его ведет другой следователь, и я не могу каждый раз дергать коллегу своими вопросами. А они есть. Если я предоставлю тебе номер сотового Арсения, а ты накопаешь все, что получится.

— Не вопрос… Только что конкретно интересует?

— Пока сформулировать не могу, однако, интуиция показывает, что тут существует связь. Какая, не знаю, но должна быть… Уж слишком много приходится объяснять только случайностью.

— Да, мне только в охотку делом заняться в этой палате. Ну, а если Оленьке поможем, то спать не буду, но найду.

— Спасибо, я не сомневался, — улыбнулся Бобров и протянул программисту флэшку, — тут все, что нашлось. Добавлю на словах, что Сеня был не только директором магазина «Лучший», но и увлекался бильярдом. Да, не просто погонять шары, а делал хорошие ставки в бильярдной «Дуплет». Скорее всего, поэтому у него в залоге автомобиль «Субару Легаси». Жил один в двухкомнатной «хрущевке».

— А как насчет того номера сотового, чей хозяин терся около моей палаты? — поинтересовался программист.

— Это важная улика, Андрей. Мы ее пока не обнародовали. Работаем плотно, но в интересах следствия, вам пока лучше о ней не говорить. А вот забывать не стоит, вдруг где еще всплывет. Как меня учили — в нашем деле мелочей не бывает… Однако, все время помнить об аккуратности. Следователи не бегают по крышам и не стреляют с бедра, но могут вычислить, кто и когда это делал. А уж вам, Андрюша, надо быть тише воды и ниже травы. Вас, в нашем расследовании, просто не может быть.

— Да просто святой дух, — улыбнулся Черкасов.

— А что?! Хорошее сравнение. Физически вы в палате, а ваш дух в виде знаний и навыков может путешествовать по локальным сетям, заглядывать в сотовые телефоны и читать СМС-ки…

— Что же, — вскинулась Анисимова, — у полиции нет средств самой это делать?

— Отчасти, — грустно возразил стажер. — Когда оперативной связью преступников был только проводной телефон, в каждом учреждении повышенной секретности СССР на этажах были комнатушки, для инвентаря уборщицы или дворника, внутри которой ютилась коморка сотрудника, прослушивающего и записывающего все телефонные разговоры. В спецслужбах это называлось «СОРМ» — система оперативно разыскных мероприятий. Вы не застали то время, когда междугородний звонок заказывался на городском узле связи. Причем в бланке такой заявки была строка не только времени предполагаемого разговора, но и языка, на котором будет проводится разговор.

— Зачем это? — удивилась Ольга.

— Чтобы «СОРМ» прислал к тому времени сотрудника со знанием этого языка. Иначе как фиксировать? Поэтому, заявки на международные разговоры, по-английски или по-немецки, выполнялись через день, по-французски через два, а на каком-нибудь суахили вообще не принимали…. Станешь говорить на другом языке, отключат и потребуют объяснений.

— Ну, теперь-то у вас должно быть все, — с долей сомнения произнесла Анисимова.

— Все определяется бюджетом, — грустно улыбнулся лейтенант. — Думаете зря добренькие американцы предоставляют бесплатно пользоваться сервисами Skype и WhatsApp. Известно, что Майкрософт приобрел Skype у разработчика за восемь с половиной миллиардов долларов, а Фейсбук купил WhatsApp за тринадцать миллиардов. И потом раздали всем, как надувные шарики. Впрочем, кого надули, можете догадаться с первого раза, если узнаете, что это деньги клана Рокфеллеров. Почти полтора века эта семья управляет огромной долей финансового мира через свою компанию «Рокфеллер Капитал Менеджмент». Одними из основных долей ее портфеля акций являются ценные бумаги Майкрософт и Фейсбук.

— Зачем это Рокфеллеру? — брюнетка непонимающе переводила взгляд с одного собеседника на другого.

— Власть, — коротко ответил Черкасов. — Когда ЦРУ обратилось в Конгресс США, чтобы те надавили на компанию «Эпл», которая не отдала ЦРУ коды шифрования сотовых моделей Айфон. Стив Джобс, как исполнительный директор «Эпл», был вызван на заседание конгресса по обвинению в слежке за пользователями Айфонов и Айпадов. Это было полным враньем, сфабрикованным ЦРУ, которые сами хотели следить, но не могли сломать коды «Эпл». Стив не сдался и умер два года спустя от рака, как и шесть латиноамериканских президентов, неугодных США.

— Ребят, вы серьезно?

— После битвы при Ватерлоо Ротшильд произнес сокровенную фразу, — улыбнулся Черкасов. — «Кто владеет информацией, тот владеет миром».

— Так уж и миром? — усомнилась Ольга.

— А ты не знаешь эту историю? — не отступал программист. — Человек Ротшильда тайно сообщил ему первому о поражении Наполеона. В результате банкир облапошил всех игроков на бирже в Лондоне и за день заработал сорок миллионов фунтов. С тех пор, два века банкиры вкладывают огромные средства в информационные технологии и правят миром.

— И как же они правят Россией?

— За свои деньги мы купили у них компьютеры и поставили в каждый дом и каждое рабочее место. За свои деньги мы купили у них маршрутизаторы, свитчи, хабы, протоколы связи и подключили наши компьютеры к их сети. Теперь любой агент АНБ или ЦРУ может зайти сейчас на мой компьютер, посмотреть и послушать, что я делаю, или просто скопировать все документы.

— Ну, ты же можешь поставить защиту!

— Если буду умнее их программистов… Это во-первых, а во-вторых, проблема в том, что никто не знает досконально, как работает их операционка и приложения. Коды Майкрософт никому не открывает. Нам доступны только внешние настройки. Ты можешь поменять размер шрифта или цвет экрана, но никогда не узнаешь, какую программу запустили удаленно на твоем компьютере.

— Будем делать свое… — нерешительно возразила Анисимова.

— Оль, открою военную тайну — мы не производим ни «мышки», ни флешки. Двадцать лет пытаемся запустить свою операционку на своем микропроцессоре. Но. Все зависит оттого, продаст ли нам лицензию на их разработку Лондон, возьмет ли заказ на производство микропроцессоров Тайвань, а потом уже, даст ли Пекин команду на один из множества своих заводов изготовить под наш «Эльбрус» или «Байкал» хотя бы одну модель ноутбука или сервера.

— У нас до сих пор в рамках Закона о связи в РФ существует пункт, в котором провайдер доступа в интернет или цифровой телефонии обязан копировать в местное подразделение ФСБ весь трафик и хранить все эти данные не менее месяца. Однако, денег на такую реализацию «СОРМ» у провайдера нет, и ФСБ не везде может поставить дата-центр на обработку и хранение огромного объема информации — подытожил стажер. — Поэтому я могу обратиться за помощью только к Андрею.

Расстроенная Ольга только отмахнулась от этих грустных фактов.

Глава XXIII

Небольшие торговые компании или просто магазины, как правило, опираются на опыт и энергию только одного человека. Собственник выступает в роли и финансового директора, и директора по продажам, и директора по логистике, заодно и отдела кадров. На его плечах все эти заботы, зато не нужно устраивать совещания и директораты, лавировать во внутрикорпоративной борьбе за влияние, вычислять возможные недружественные действия и подставы завистников. В маленьком магазинчике все решения принимаются без обсуждения и голосования, обеспечивая гибкость и оперативность. Да и отчитываться нужно только перед налоговыми органами.

Для Альбины Чеботаревой такая ноша была по плечу. Росла одна у матери, и та дочь многому научила, а уходя в мир иной, сказала простые слова, которые новый директор твердо запомнила и выполняла. «Чтобы выжить, нужно быть сильной». А как иначе?

И все было бы ничего, только не складывалось у нее с личной жизнью. В той среде, где она плотно общалась каждый день, царил один закон — выгода. Любым способом. Никто не выручит по-дружески, если одолжит, то под большой процент, если ходовой товар уступит, то со своим интересом. И это, придуманное кем-то правило, было твердым законом. Каждый день, на каждом шагу, с любым подвернувшимся под руку товаром — получи выгоду. Тогда день прожит не зря. И ежедневно нужно излучать уверенность и твердость, чтобы клиенты, персонал, коллеги — все были уверены, что у тебя все хорошо и с тобой можно иметь дело.

Так, собственно и было, кроме Арсения Чернышова. Они познакомились четыре года назад на одной из встреч в ресторане «Чао», куда собирались обладатели инициалов, созвучных названию заведения.

Сеня показался ей баловнем судьбы. Остроумный, образованный, учтивый, он так приятно ухаживал и дарил цветы. Не был женат, и жил уже без мамы. Катал «Бинчика» на красивой машине и нежно сжимал ее ручку, которая не дружила с маникюром от работы с овощами. Сам вырос до директора магазина в торговом холдинге, и мог часами рассказывать о различных моделях своего товара и фирмах-изготовителях, плюсах и минусах. Даже сам брал заказы для «своих» и развозил по домам.

Все бы ничего, только Сеня был игроком. Азартным и неисправимым, подчинившим и свою жизнь, а постепенно и жизнь Альбины, этой страсти. Бывало, он выигрывал на бильярде какие-то деньги, и они заходили к ювелиру, чтобы сделать приятное «Бинчику». Правда проигрывал чаще. Поначалу Чеботарева охотно выручала его солидными суммами, но потенциальный жених «забывал» их вернуть. Когда это стало привычным делом, «Бинчик» пыталась бороться. Напрасно. И вот последний случай стал трагическим. Арсений не вернул вовремя долг и директора Чернышова не стало.

Альбина поплакала бы и забыла этого любителя бильярда, но вчера был странный звонок. Незнакомый голос был приятным и говорил деликатно. Сообщил, что на ее имя гражданин Чернышов Арсений Оганезович оставил завещание. Для оглашения которого, ей нужно явиться к адвокату. Они согласовали время, и сегодня гражданка Чернышова должна быть с паспортом по указанному адресу.

С одной стороны, у Сени после смерти матери никого не осталось, а, учитывая их отношения и предыдущую финансовую помощь «Бинчика», директор мог бы указать ее в завещании. Хотя, с другой стороны, что он мог ей завещать? Машин была в залоге, каких-то украшений от матери уже не осталось, игрок нашел им применение. Разве что, двухкомнатная «хрущевка» в хорошем районе…

В указанное время гражданка Чеботарева зашла в небольшую приемную с красивой табличкой на двери «Нотариус Фролова Н.В. Недвижимость. Наследства. Брачные договора». Секретарь отложила в сторону какие-то документы и, проверив паспорт, попросила подождать. Кроме них в приемной сидел мужчина в элегантном костюме лет тридцати и молодая пара, что-то обсуждавшая шепотом. Они то и дело поглядывали на часы и секретаря. Минут через пять, двойная дверь из кабинета, где, очевидно, все и происходило, открылась и появился довольный мужчина. Он поблагодарил секретаршу и сказал, что ее просят зайти. Та вспорхнула и через минуту вернулась.

— Альбина Онуфриевна, Виталий Петрович, — молоденькая помощница обратилась к Чеботаревой и мужчине в элегантном костюме, — вы не могли бы пропустить вперед эту пару. У них свадьба, а договор брачный не подписан. Вчера должны были явиться но закрутились и опоздали… У нас все готово, только подписать и заверить у нотариуса. Это несколько минут…

— Конечно, раз такое дело, — улыбнулась Альбина, сама мечтавшая быть в такой ситуации, мужчина тоже не возражал.

— Ну, вот и славно. Ребята, проходите. Нина Владимировна вас примет.

Чеботарева с любопытством разглядывала интерьер приемной. Строгий стиль, все только по делу, особенно приглянулись дипломы и сертификаты в красивых рамочках. Не то, что у нее в магазине — замызганная папка с сертификатами на товар и разрешениями. Впрочем, и они были просто поводом для начала разговора, который часто можно было закончить побыстрее, положив поверх сертификатов купюру с портретом американского президента. Почему-то инспекторы различных отечественных надзорных органов к нему были неравнодушны. Впрочем, директора магазинов и магазинчиков, не задумываясь принимали правило игры, укоренившейся настолько, что бороться с ней ни у кого не поднималась рука.

Не прошло и пяти минут, как двойная дверь открылась, выпуская счастливую пару. У каждого в руках была красивая папка с золоченым тиснением двуглавого орла. Они торопились к другой двери, где услышат заветные слова — «навсегда, в любви и радости…», которые теперь подкреплены другими словами, отпечатанными на бумаге — «если, то…».

Мужчина в элегантном костюме пропустил даму вперед, придержав дверь в кабинет нотариуса. Фролова Н.В. сидела за современным деловым столом в виде широкой буквы «Т» с большим монитором на уголке, стопкой бумаг и красивым канцелярским прибором. Нина Владимировна выглядела лет на сорок, а ее строгий костюм подчеркивал деловую атмосферу кабинета.

Она широким жестом пригласила клиентов сесть по обе стороны стола для переговоров, и привычными фразами с хорошо поставленной дикцией пояснила правила оглашения завещания и процедуры возможного оспаривания или отказа. Убедившись, что суть вопроса ясна, продемонстрировала участникам запечатанный конверт, вскрыла его и огласила завещание.

Оно было кратким, и сводилось к тому, что если гражданка Чеботарева заплатит долг чести покойного гражданину Барабанову Виталию Петровичу в размере миллиона рублей в течение трех дней с момента оглашения завещания, все движимое и недвижимое имущество покойного переходит в ее собственность. В противном случае, гражданин Барабанов унаследует все, дабы компенсировать долг.

От себя нотариус добавила, что независимо от того, какое примет решение гражданка Чеботарева, наследство, по закону вступает в силу ровно через полгода. Оформить отказ от наследства или оспорить его можно в этой же нотариальной конторе, согласовав с секретарем дату и время визита. Если участники, указанные в завещании придут к единому решению в указанный срок, гражданка Чеботарева должна представить письменное доказательство выплаты долга, в указанной сумме, гражданину Барабанову. Мужчина в элегантном костюме положил на стол перед Альбиной свою визитку и молча откланялся.

Растерянный «Бинчик» никак не могла понять последний привет от Сенечки. Было ли это какой-то местью или наоборот, он захотел вернуть ей все долги. Миллион, конечно, немалая сумма, но, если двушку в старом тихом районе столицы привести в порядок, то выручить за нее можно будет в десять-двенадцать раз больше. Это было выгодное дельце. Получить навар чистыми в десять «лимонов» за год ее магазин никогда бы не смог. Альбина осторожно взяла визитку, внимательно прочитала и спрятала в сумочку. Она еще подумает.

Осенью угасание дня стремительно ускоряется. Казалось бы, еще вчера, после работы, можно было прогуляться на закате ясного теплого дня, а тут и рабочий день еще не закончился, а за окном уже темно, и дождик поливает. Необъяснимая холодная тоска окутывает душу вместо теплого шарфа, и так хочется взять в ладони теплую чашку кофе, чтобы хоть как-то отогнать эту хандру.

Анна Смирнова привыкала к отдельному кабинету и новой должности. Ее не очень смущало резкое изменение отношения сотрудников к ней, как начальнику отдела. Со школы или института Ане были знакомы такие колебания и даже полное отторжение, она старалась не придавать тому значения. Важнее было ее внутреннее состояние. Чем враждебнее был внешний мир, тем больше она дорожила своим внутренним миром, не впуская и даже не подпуская к себе посторонних.

Так разрыв с первым мужем лишь укрепил ее дружбу с институтской подругой Алиной, а дочь Наташку сделал еще ближе. Даже сын Алины стал одной из граней ее мира. Егор и Наташка были погодки, а поскольку подруги часто общались, то их дети невольно часто играли вместе. Собственно, это все. Ее родители прожили вместе всю жизнь и ушли из нее с разницей в год.

Теперь появился Сергей. Анна очень настороженно держала его на расстоянии, не потому, что поужинала пару недель назад в ресторане на вечере знакомств со сверстником по имени Азат. По какой-то причине менеджер ресторана решил, что они подходят друг другу. Смирнова даже не успела толком узнать его, а вот Сергей просто ворвался в ее жизнь. Сильный, уверенный, не раздумывая подхватил на руки и так закружил над лужей после дождя, что не только прическа светлых вьющихся волос, а и голова до сих пор еще кружится, как в тот удивительный осенний закат.

Ее размышления прервала знакомая мелодия входящего вызова сотового.

— Приветики, — голос подруги обрадовал, — как дела в новом кабинете? Обживаешься?

— Линка! Как хорошо, что ты позвонила…

— Я всегда вовремя… Слушай, зашла за Егоркой, а твоя Наташка надулась, что не ты первая пришла.

— Да я пока на работе…

— Давай я заберу обоих, а ты потом заскочишь к нам.

— Здорово! А то я пока не успеваю все закончить.

— Знаю я тебя, аккуратистку, пока сама все не проверишь. Не успокоишься.

— Ну, теперь все на новенького…

— А ты думала, не спросясь подняться на ступеньку, и не получить новых «друзей»? Так не бывает… Особенно у некоторых.

— Верно, — тяжко вздохнул новый начальник отдела договоров.

— Так что засучи рукава и поработай. Подставы тебе обеспечены… Не знаю как, но уверена, что будут.

— Читаешь мои мысли?

— Не твои, дружок, не твои…

Они помолчали, но уверенный тон подруги взбодрил Смирнову.

— Сделаем так, поговори с Наташкой, а потом я дам трубку воспитательнице. Без твоего согласия ведь не отпустит. А мы пробежим по магазинам и займемся дома полезным делом. Да и мама моя будет рада детворе. Чмоки-чмоки…

Анна стояла у окна и прижимала телефон к груди, словно сохраняла частичку тепла от подруги. Чем меньше у нас таких близких, тем они роднее, не по крови, по — душе. Хотя так и не говорят, но это так. Почему-то бывает, что родственники не становятся близкими, а случайные встречи дарят нам те родственные души, которые идут по жизни до конца. Чтобы не случилось. И тогда не страшно жить и умереть.

Она даже чуть пошевелила плечами и выпрямилась, чувствуя, как тяжесть новых обязанностей, непривычная обстановка и завистливые взгляды остались по другую сторону защиты. Она была не одинока. Она обязательно справится.

В дверь осторожно постучали.

— Да-да, коротко бросила Смирнова привычную фразу, разрешающую войти.

— Разрешите…

— Галка, заходи… — обрадовалась Анна, но осеклась. — Ой, ничего, что я по старой памяти…

— Наоборот, — улыбнуласьта, не выпуская из рук папку с документами. — Пара минут найдется?

— Конечно. Проходи…

По тому, как бывшая коллега, а теперь подчиненная Галина Вершинина, прикрыла за собой дверь, новый начальник отдела поняла, что разговор будет серьезный и не для чужих ушей.

Она села не в свое кресло, а за длинный стол совещаний, и жестом пригласила гостью на соседнее место. Так они могли поговорить «о своем, о девичьем» как иногда говорил ее отец, если разговор предстоял серьезным.

Глава XXIV

— Твой Пыжик наверное скучает? — сулыбкой спросил Настю Чагатаев.

— Конечно, — тутже откликнулась блондинка, — хозяйка его бросила и укатила в заморские страны. А он там один. Под дождем мокнет. Никто ему глазки не протрет. Никто не смоет грязные брызги…

— Ну, сегодня поговорим за ужином с Ойво, можем завтра же вернуться в Москву.

— Честно говоря, я пока ничего не решила.

— Это понятно, — кивнул Анатолий, — квартира в столице, работа в банке, Пыжик под боком… Что еще надо?

— Да, — с обидой в голосе прервала перечисления Чагатаева блондинка. — Вроде все есть, другие об этом только мечтают. А я как подумаю, что так всю жизнь. Утром идти в этот банк не хочется… Ведь меня там дальше специалиста валютного отдела никто не пустит. Перспективные места заняли все свои. И если я не буду улыбаться знакомым шефа или, не дай бог, ошибусь в платежке, когда клиент торопит и висит над душой, выгонят в два счета… На моем недолгом веку сколько хороших девчонок уволили. Многие каждый день трясутся, что завтра их очередь.

— Все хотят быть «банкирами»?

— У нас один банкир, все остальные — члены семьи и рабочий класс.

— А профсоюз, забастовки…

— Это из другого кино, — вздохнула Черемицина. — Шеф решает все, один в трех лицах. И, главное, пришлые в рабочем классе долго не работают.

— Странно. Уже проверены, приобрели опыт, банковскими зарплатами дорожат.

— Тутты угадал.

— В смысле, угадал? — удивился потомок Чингисхана.

— Дело в зарплатах. У нас в стране все стремятся уйти от налогов, потому что, при строгом законодательстве, исполнение может быть разным. А у банка много финансовых инструментов, чтобы уходить от налогов. Шеф хочет экономить треть потерь при выплате зарплат сотрудникам и не отчитываться в том перед инвесторами. Их тоже устраивает стабильный и более высокий процент, чем где-нибудь в Европе. Пока все тихо-мирно, народ сидит на своих местах. Но с каждым годом сотрудники узнают то, что может обеспечить шефу большие неприятности, поэтому, он определяет по опыту с кем и когда попрощаться.

— Но он теряет хороших специалистов.

— У нас бездонный рынок труда… Меня же взяли на работу.

— Хочешь сказать, что часовой механизм взведен?

— Конечно, — грустно вздохнула хорошенькая блондинка. — Я когда первую зарплату в банке получила, так обрадовалась, что «поляну накрыла» ого-го! Но на банкете услышала, как напротив коллега шепнула своей соседке — Она думает, что теперь всю жизнь будет получать банковскую зарплату…

— Тогда есть смысл вникнуть в предложение Ойво. Не зря же он нас пригласил в дорогой ресторан.

— А ты знаешь этот ресторан?

— Нет, я там ни разу не был. Просто читал, что входит в пятерку самых крутых в Хельсинки.

Они помолчали, неторопливо идя по старой улочке финского города и, подумывая, почему так все аккуратно, чисто, и даже «собачники», прогуливаясь со своими питомцами, на одну руку одевают простенькую пластиковую перчатку. Когда питомец сделает свое дело, оставив теплую кучку, тут же подбирают это перчаткой, и ловко снимая ее с руки, завязывают узелком и несут до ближайшей урны. Никто не возмущается и не гонит хозяев с собаками в лес. Так все просто.

— А ты мог бы остаться здесь на несколько лет? — неожиданно спросила Анастасия.

— Наверное, — пожал он плечами. — Пока мне нравится, как это может быть дальше, трудно сказать. Знаю, что русских немало и в Финляндии, и в Хельсинки. Но. Финны не забыли ни войну 1939 года, ни автономию дарованную Александром II, ни «вольницу» подписанную Лениным. Помню, как в конце ноября по всем финским каналам шли сюжеты о начале «зимней войны». Некоторые очень недружелюбно смотрели в мою сторону.

— Не знала, что это так помнят…

— Маленькие нации и страны очень злопамятны. У нас в Ташкенте тоже есть разные люди. Одни помнят, кто построил города и заводы, другие помнят, так называемую в России, борьбу с басмачами.

— Ну, да. Прибалты теперь называют русских оккупантами.

— Потому что американцы не будут строить им дороги, заводы, театры и даже киностудии, но сразу дадут деньги верхушке. Позволят купить недвижимость во Флориде, отдать детей в хорошие университеты. Правда, в любой момент все это могут отнять. Поэтому, под страхом потери, верхушка будет ходить на цыпочках, и кричать любые «кричалки».

— Тебе надо идти аналитиком в банк, — обернулась к потомку Чингисхана блондинка

— Почему в банк?

— В торговой сети работа та же, но зарплата в два раза пониже. Лови момент.

— Ничего не понимаю в банковском деле…

— Захочешь — разберешься. В основном, классика банковского дела придумана давно, и девяносто девять процентов, среди сотрудников банка, должны быть хорошими исполнителями. Поэтому, и стали использовать банкоматы, они не ошибаются и не воруют.

— Есть шанс пробить защиту или тупо банкомат стащить, а потом болгаркой открыть.

— Наверное. Но все равно выгоднее автомат, чем операционист в окошке. Он лучший исполнитель, а вот тех, кто может что-то новое придумать, ищут.

— Никто не идет?

— Наоборот, всегда очередь, только тесты никто не проходит. Тут повторять инструкции и учебники маловато будет. Исполнители уже работают, и заменить не проблема.

— Насть, а ты как в банк попала? Если не секрет.

— Меня наш профессор сосватал. Запомнил, как я играла на бирже.

— На бирже?

— Не на Нью-Йоркской, конечно. Мы на курсе сделали простую модель — все желающие поиграть, положили на свой номерной счет по десять тысяч, и каждому утром приходила электронная таблица десяти ведущих валют. Участник «биржи» мог покупать, исходя из своего остатка на лицевом счете, конвертировать или продавать. Сами написали несложные программы, обслуживающие нашу «биржу» и следили, чтобы никто не жульничал.

— Ты выиграла?

— Как такового среди нас победителя не было. В итоге, семеро получили больше остальных, а реально выиграла «биржа», получавшая процент с каждой операции. Меня отметили потому, что почти не было минусов.

— Угадывала?

— Не рисковала зря… Тут не щелбан в лоб получишь, а пустой кошелек.

— Думаешь, поэтому тебе и тут место предлагают?

— Играть на настоящей бирже можно из дома. Через брокера или самому, хотя и не сразу. А с этим кофе что-то другое…

— Да. Ойво пока познакомил нас только с внешним кругом обязанностей. Главное внутри. Так что, не зря ресторан на озере… Кстати, мы пришли.

Скорее, это когда-то было заливом, но потом его обустроили, и вокруг овального водоема выросли красивые дома, а через мостик можно было пройти к округлому стеклянному зданию метрах в десяти от берега.

Интерьер напоминал шикарную яхту, посуда была украшена яркими морскими обитателями в забавных позах. Только позже ребята заметили, что тарелки двойные — внутри широкого блюдца было углубление с небольшим бортиком. Там размещалась крохотная порция, что ресторан выдавал за некую оригинальность, хотя, по мнению простых гостей, это было элементарным жульничеством.

Ойво радостно приветствовал своих гостей, гордо размахивая салфеткой с эмблемой ресторана, как флагом. Столик на троих стоял у большого окна во всю стену с видом на гладь озера. На правах хозяина финн заказывал блюда, называя их по-фински и пытался переводить на английский. Для русского слуха это было абсолютно непонятно, но забавно.

Настя выступала в роли переводчика между мужчинами и сама изредка добавляла свои смешные истории, происходившие с ней в экзотических ресторанах. Ойво все пытался понять, почему так популярен у русских борщ, и они договорились, что в первый же его визит в Москву втроем пойдут в русский ресторан пробовать эту национальную гордость «диких русских». На что Чагатаев посоветовал финну приезжать с ружьем в столицу, чтобы отстреливаться от медведей на Красной площади.

— Ойво, — неожиданно спросила Анастасия, — у меня еще будут какие-то обязанности, кроме тех, что вы уже мне объяснили?

— И опять вы меня удивляете мужским подходом к делам.

— Можно без комплементов, — она улыбнулась с совершенно жестким взглядом.

— Мы договорились с Борисом, что «Fast Line» будет самостоятельной организацией, оформлением которой в Хельсинки занимаюсь я. Кроме общего руководства по приему кофе в мешках на терминале, перегрузке и отправке на местную фабрику, где его обжаривают и фасуют пакетами в картонные короба, затем возвращают на терминал, перегружают в русские трейлеры, нужно еще оформлять документы в финской таможне на терминале. Затем, следить за отправкой и прохождением трейлерами контрольных пунктов на трассе.

— Зачем такая педантичность в логистике кофе? — удивилась русская.

— Все должно работать, как часы, — пояснил с важным видом финн. — Минута в минуту. Время — деньги. Вас рекомендовали, как специалиста, способного строго выполнять инструкции.

— Конечно.

— И еще одна маленькая деталь, — улыбнулся хозяин банкета.

— Вы работали в валютном отделе банка и, я надеюсь, справитесь с нехитрой бухгалтерией такой маленькой специализированной компании, как «Fast Line».

— Лицевой счет будет в финском банке? — с места в карьер взяла Черемицина.

— Один — для расчетов операций в Хельсинки, — кивнул финн. — Второй в городе Сантус бразильского штата Сан-Паулу, третий — в Чабанге, Таиланд.

— Я так понимаю, что эта схема не обсуждается, — Черемицина посмотрела в глаза финна, но тот стал разливать вино по бокалам, делая вид, что это гораздо важнее, и спокойно добавил:

— Счета уже открыты, работаете дистанционно. Пароль и логин я вам сообщу после подписания договора. Все инструкции для операциониста в свободном доступе на английском… Нужно только оптимизировать расходы.

Анастасия на минуту задумалась, вращая изящную вилку, стилизованную под изображение русалки, потом уверенно заговорила.

— Если я правильно понимаю, кофе будет сначала доставляться из Таиланда в Бразилию, а потом в Финляндию… — Ойво утвердительно кивнул. — Для операций придется держать суммы на счетах каждого офиса, и моя задача оптимизировать финансовые затраты. Скажу сразу, что это нужно делать вместе с логистическими издержками.

— Что вы имеете в виду? — напрягся финн.

— Я думаю, что такой маршрут в логистике связан с перепродажей товара между своими компаниями. Иначе, дешевле и проще было бы фрахтовать перевозчика сразу в Хельсинки. Но, раз так, значит есть определенный интерес компании, коль она явно увеличивает издержки. В этом случае предлагаю такую непроливайку.

Финн переспросил, что это значит. Хотя разговор шел на английском, Чагатаев понимал суть и тоже с интересом посмотрел на свою спутницу.

— Поясню, — улыбнулась сотрудница валютного отдела. — Морские перевозки давно классифицированы голландцами, испанцами и англичанами. В данном случае будет выгоднее выбрать одну логистическую схему.

Она сделала паузу, что-то вычисляя в уме, а мужчины отставили в стороны свои бокалы.

— Допустим, мы покупаем партию кофе в Таиланде за 100 долларов, добавляем в стоимость товара доход офиса 5 долларов. Выбираем условие доставки, которое в международной торговле имеет аббревиатуру SIF. Это означает, что офис в Чабанге, как продавец, берет на себя обязательства фрахта судна до порта Сантус, страховку, погрузку, вывозные пошлины и передачу чистого документа, подтверждающего право собственности на груз в Бразилии. Между нами девочками говоря, эта бумага у перевозчиков называется коносамент.

Ойво понимающе кивнул.

— Допустим, все это прибавило к стоимости товара еще 10 долларов, и общая сумма контракта составила для офиса в Сантус 115 долларов. Через час эти деньги на счету офиса в Чабанге. Пока товар в пути я заключаю сделку между Сантус и Хельсинки на таких же условиях, только добавляю в стоимость товара ввозные пошлины Бразилии, перегрузку и хранение товара в портовом складе до погрузки на судно в Хельсинки. Допустим, это еще 5 долларов, плюс доход офиса Сантус 5 долларов. Стоимость товара составит 125 долларов.

— Дальше, — заинтересованно произнес финн.

— Выступая в роли продавца офис Сантус добавит транспортные расходы до Хельсинки, будем считать, что они такие же, как в Чабанге. Тогда сумма сделки для Хельсинки составит 135 долларов. Этих денег хватит на следующую сделку с Чабангом — 125 долларов, остается 5 долларов на портовые сборы следующего контракта и 5 долларов доход на организацию работы офиса в Бразилии.

Ойво опять понимающе кивнул.

— Допустим затраты в Хельсинки по порядку такие же-плюс еще 10 долларов. Итого товар на складе в Сомпасааре за 145 долларов. Далее… В Финляндии есть электроника и другие высокотехнологические продукты Нокиа, которые будут востребованы в Таиланде. Офис в Чабанге заключает контракт на поставку этих товаров в Таиланд за 125 долларов, которые лежат у него на счету. Цепочка замкнулась.

Ойво с улыбой откинулся на спинку стула.

— Добавлю, что можно сэкономить, заключив долгосрочный фрахт судов одного собственника под постоянную загрузку, что будет дешевле, а компания «Fast Line» может прокручивать по кольцу всего 125 долларов, как бы переливая их между тремя офисами. Вот такая непроливайка.

Мужчины переглянулись, словно спрашивая друг друга, что творит эта хорошенькая блондинка…

Глава XXV

Звонок посреди ночи в комнате общежития офицеров ОВД, которая приютила на время стажера Боброва, не предвещал ничего хорошего.

— Извини, что разбудил, — недовольный голос майора говорил о том, что его тоже только что подняли с постели. — У нас новый труп. Дежурная бригада уже на месте. Эксперт утверждает, что это наш случай.

— «4100» объявился? — сразу же сбросил остатки сна лейтенант.

— А ты словно и рад, — пожурил его старший следователь, хотя понимал, что новая смерть могла дать ниточку к тому, кого они никак не могут остановить. — Ладно. Через пятнадцать минут жду тебя у входа в общежитии.

Всю дорогу по ночной Москве они молчали, строя версии, что могло случиться на этот раз. Пока что неуловимый убийца оставлял после себя крохи запутанной информации. Ни полицейские базы данных по уже открытым делам и опознанным преступникам, ни оперативная информация по всем преступлениям в столице за текущий месяц, ни собранные улики и показания свидетелей и фигурантов дела, пока не давали результата. Начальство топотало ногами и грозило санкциями, хотя понимало, что без майора Романова с этим запутанным делом разобраться будет еще сложнее, а подключать в помощь еще кого-то было неоткуда.

Робкий осенний рассветеще не начался. Полицейские фонари, взявшие в яркий круг пятачок земли под солидным ясенем, выхватили труп молодого мужчины, лежащий у ствола дерева, в такой позе, словно хотел обхватить его. Прошедший в полночь дождь смыл все следы, одежда на мужчине промокла, а под ним — нет. Криминалист и медэксперт заканчивали свою работу и собирали тревожные чемоданчики.

— Привет, Михалыч, — майор по-приятельски похлопал по плечу удрученного медэксперта.

— Иваныч, он что издевается, опять в мою смену. Два — ночью, один днем. Как он рассчитывает? А?

— Хочешь сказать, что это мой клиент?

— И мой в том числе.

— Опять в левое ухо?

— Представь себе, нет. В — правое, но удар тот же. Точнее скажу после вскрытия, но по внешним признакам — один в один. Только он подкрался к жертве сзади, поэтому саданул в правое. Судя по тому, как лежало тело, жертва стояла прислонившись, или пряталась за ствол дерева. Рядом лежал бинокль, сейчас у криминалиста. Впечатление такое, что следил за кем-то в доме напротив.

— И дождичек тут все прибрал после убийцы?

— Ты, как всегда, догадлив, Иваныч. Вопрос только, как он вычисляет время нападения? Синоптик какой-то.

— Ограбления не было?

— Это к криминалисту, он пальчики снимал, но насколько я понял — все на месте… Заходи после обеда, если не дернут утром, отчет будет готов.

— Спасибо, Михалыч, зайду.

Тем временем, стажер нарезал круги вокруг ясеня, стараясь двигаться осторожно и чуть увеличивая радиус. Современный смартфон с хорошей оптикой и фонариком, стали незаменимой вещью у оперативных работников. Всякую мелочь теперь можно было самостоятельно фиксировать подручными средствами в любое время дня и ночи.

— Чем порадуешь, Сережа? — майор опередил вопросом доклад стажера.

— Тут трава кругом. Убийца мог подойти неслышно вплотную. Следов после дождя нет. Ни окурков, ни спичек, ни каких-то посторонних предметов.

Лейтенант только развел руками.

— Нам повезло, что пенсионеру не спится и рано гуляет с собакой. Пока никого нет в сквере, спускает собаку с поводка. Она и нашла бедолагу… Бинокль спецназа говорит, что интерес у мужика был нешуточный. Номера квартир, чьи окна отсюда просматриваются, я записал. Сегодня обойду жильцов… Хотя, одного сам знаю.

— О, как?! — чуть не подпрыгнул старший следователь. — Наш фигурант?

— Окна Смирновой отсюда хорошо видны.

— Ну, что же… Круг сужается. Хотя, мотив пока не стал яснее.

— Пятый труп, а мы еще в тумане… Николай Иваныч, так всегда или это необычное дело?

— Стал сомневаться в своих силах? — старший следователь неодобрительно умолк. — Запомни это состояние и всегда свои отрицательные эмоции обращай не на свои недостатки, а на решения задачи. Ручонки не опускай, а наоборот, засучи рукава. Сильный и хитрый противник попался, это хорошо, опыта наберешься. Мы всегда побеждать должны, а не они. Упыри должны сидеть в тюрьме или психушке. Он придумывает, а мы разгадаем, Он пока на шаг впереди, но не может быть, чтобы не наследил. Найди и в узелки свяжи.

— Костьми лягу, но найду.

— А вот костьми ложиться не имеешь права, Сережа. На тебя многие надуются. Ищи и думай… Кстати, сотовый у жертвы не листал?

— Криминалист при мне сообщения почитал, упоминаний о «4100» нет. Сегодня спецы потрясут этот аппарат, тогда точнее скажут.

— Добро. Не сдавайся.

Стажер едва дождался восьми утра, когда вполне можно было позвонить Анне Смирновой. Она удивилась, но поняв по интонации Боброва, что это не праздное любопытство, договорилась, что он подождет новоиспеченного начальника отдела в служебной машине и отвезет сначала дочку в садик, а потом ее на работу.

Наташка оказалась еще тем сорванцом, так и норовила что-нибудь потрогать в настоящей полицейской машине. Без устали засыпала вопросами водителя в форме, считая, что он-то самый главный и все знает. Потом, отказывалась выходить из машины, пока дядя Сережа не пообещал забрать ее с мамой на этой машине, чтобы все в садике видели.

— Простите, ради бога, эту вертихвостку. Сама не знаю, что это на нее нашло… Бывает, слова не добьешься, а тут как пулемет строчит… Я уже слышала от соседки об убийстве в нашем сквере… О чем вы хотели спросить?

— Меня интересуют детали вчерашнего вечера. Хотелось бы подробнее, каждая мелочь важна.

— Да, ничего особенного не произошло… Мне нужно было задержаться на работе, а Наташка в садике. Хорошо, что у подруги сын в тот же садик ходит.

— Она живет в этом районе?

— Нет, у нее мама неподалеку. Болеет, вот Алина к ней и приходит помочь. Вчера предложила взять Наташку из садика вместе со своим Егором. Потом, поехали к ее маме. Около девяти я зашла к ним, взяла Наташку и пошли домой. Никаких происшествий не было… А тут на тебе. Даже не знаю, что и думать.

— Аня, а эту подругу давно знаете?

— Учились вместе. В институте еще. Теперь детей вместе растим. Никаких проблем между нами нет и не было, если вас это интересует. Мы очень близки, и я Алинке, как себе доверяю.

— Спасибо. Этого достаточно… То есть, ничего подозрительного или особенного вчера вы не заметили?

— Абсолютно.

Тут у лейтенанта зазвонил телефон. Едва он ответил, как на него полился сплошным потоком речитатив с всхлипываниями, причитаниями и рыданиями. Только по номеру звонящего он понял, что это гражданка Чеботарева.

— Анна, мне придется прерваться, тут нужна моя помощь. Виталик меня высадит, а Вас отвезет на работу. Вечером я за вами заеду. Просьба, без необходимости здание не покидать. Берегите себя.

С этими словами лейтенант выскочил из машины и продолжил разговор с директором магазина. Она никак не могла остановить свои причитания, и несколько минут пришлось потратить на то, чтобы понять где она находится. Взяв обещание с Альбины Онуфриевны, что она его дождется, стажер поспешил в сторону станции метро, понимая, что в утренние часы перед работой, это будет самый быстрый вариант.

Полчаса спустя, он застал Чеботареву в плачевном состоянии. Она сидела на стуле в длинном коридоре, по обе стороны которого располагались небольшие офисы. То и дело открывались и закрывались многочисленные двери, выпуская из кабинетов и кабинетиков одних посетителей и поглощая других. Им и дела не было до растерянной женщины, которая толком не могла сказать, что у нее стряслось. Правда, отыскалась одна сердобольная сотрудница, усадившая Альбину на казенный стул и что-то ободряющее той втолковывала.

Наконец, увидев представителя закона, спешившего на помощь, дама встала во весь свой солидный рост и, подбоченившись, двинулась на лейтенанта. Громко произнося фразы, которые подобно разительным молниям громовержца с Олимпа, летели вдоль по коридору.

— Это как же так? Это что же такое происходит? Куда только полиция смотрит? Грабят средь бела дня. Это гадюшник какой-то, а не порядочное заведение…

Стрелы проникали сквозь закрытые двери бизнес-инкубатора, прерывали беседы и споры в кабинетах, заставляя объявить перемирие или перерыв, и взволнованные сотрудники выглядывали и выбегали в общий коридор, дабы вникнуть в суть происходящего. Вскоре, ситуация прояснилась.

За дверью с красивой табличкой «Нотариус Фролова Н.В. Недвижимость. Наследства. Брачные договора», два дня протекала вялая деятельность, на третий все исчезло. Арендовавший две комнатки в бизнес-инкубаторе начинающий предприниматель понял, что занялся не своим делом и закрыл лавочку. Позже оказалось, что по документам он съехал за неделю до появления гражданки Чеботаревой. Ни он ее, ни она его не видели. О каком-то нотариусе никто кроме бедного директора магазина ничего сказать не мог. Наверное ошиблась гражданочка.

Когда она все-таки рассказала свою историю с наследством смышленому лейтенанту, он вызвал коллег из местного РОВД, которые согласились поговорить с потерпевшей. Однако, гражданка Чеботарева от радостного известия, что заработает чистыми десять, а то и пятнадцать миллионов рублей, отдала всего один, но непонятно кому, когда и при каких обстоятельствах. Да, и вообще, все произошедшее существовало только на основании ее слов. Поскольку, у нее на руках не оказалось ни завещания, ни копии оного, ни установления факта наследства, ни оформленного вступления в наследство на квартиру, служивые не сочли возможным заводить дело, которое было бы явным «глухарем».

Альбина осознала, что все-таки, оплатила последний долг Сенечки Чернышова.

Глава XXVI

— Привет, Андрей!

Лейтенант с улыбкой зашел в палату к программисту, плотно закрывая за собой дверь и приложил палец к губам, давая понять что разговор будет конфиденциальным. Черкасов понимающе кивнул и, достав из кармана халата флешку, включил ее в порт USB своего компьютера.

— Да здравствуют наши доблестные Шерлоки и Холмсы, — шуткой приветствовал он вошедшего. — Сколько еще душ скосила дама с косой?

— Ты с ней напрямую общаешься?

— Шо, опять? — Андрей отодвинул ноутбук и взглянул на стажера. — Серьезно?

— Да, тот же почерк. Он вчера был в сквере на Гончаровской, между 22 и 24 часами, вот точные координаты, — Бобров протянул свою визитку с двумя строчками цифр на обратной стороне. — Посмотри, сможешь отследить перемещение известного тебе сотового по первой строчке?

— Даже, если хозяин сменит SIM-карту, серийный номер аппарата IMEI остается неизменным, — хакер говорил и быстро стучал по клавишам. — И по нему ищут украденные аппараты или их хозяина по геолокации… Слышал, что и в МВД есть своя база IMEI. Врут?

— Нет… — замялся стажер, — по некоторой причине, я не хотел бы ею воспользоваться.

— Бухгалтерия?

— Ну, скажем, не хочется идти этим путем.

— Понял. Нормальные герои всегда идут в обход.

— Да-а, некоторые наши старые фильмы разбирали на цитаты. Теперь только перепевки западных фильмов, и то не лучшего качества.

— Здрасьте… — Черкасов ошибся, отвлекаясь на разговоры. — Рука бойца колоть устала… Минуточку…

Сергей смотрел на увлеченного программиста и завидовал. Даже на больничной койке парень работать может, а он бегает по городу который день, а толку чуть.

— Ну, что могу сказать… — Андрей развел руками. — Не было там вашего аппарата. Не взыщите.

— Понятно… А, по вторым координатам? — вскинулся лейтенант.

— Не вопрос… Доктор Ватсон завсегда помочь рад… Минуточку.

Стажер вспомнил, как они встретились в первый раз. Сергею не удалось напугать и заставить признаться в том, чего не совершал хакер. И что самое интересное, программист оказался непростым парнем. Как он запомнил все данные удостоверения лейтенанта… Блеск! С такими способностями можно в разведчики податься.

— Бинго! — хлопнул в ладоши Андрей и радостно посмотрел на гостя. — Дважды за последнюю неделю этот гаджет засветился по второму адресу.

— Да, ты просто компьютерный гений!

— Есть такая слабость в организме.

— За мной коньяк… Какую марку вы предпочитаете в это время суток?

— Я воспитан в скромности, — хакер просто блаженствовал, — «Старый Кенигсберг КВ» у меня в фаворе со студенческих лет.

— Заметано, — кивнул лейтенант.

— Я читал, что он очень помогает выздоравливающим…

— Будем считать что это лекарство.

— Рекомендованное самыми светлыми светилами… Ты, кстати, знаешь высказывание Козьмы Пруткова о светилах.

Бобров растерянно покачал головой, признавая свою необразованность.

— О, это одно из моих любимых изречений. Так вот… Если тебя спросят, что важнее, Луна или Солнце? Ответствуй… Конечно, Луна. Ибо, Солнце светит только днем, когда и так светло, а Луна — только ночью!

— Извини, такое впечатление, что ты уже начал… лечиться.

— Предвкушение, это лучшая часть праздника.

— Хорошо, а SIM-карту можно определить?

— В принципе можно, но нужны засечки по нескольким координатам и время. Но. SIM-ка мало что даст. Ее можно с рук купить, хоть на один звонок, потом выкинуть. Да, и звонить этому «перцу», я так понимаю, не в твоих интересах. Не открывай то, что знаешь — первая заповедь хакера.

— Согласен… А можешь посмотреть, регистрировался ли в базах этот IMEI еще по двум координатам?

— Зависит, как давно это было. Возможно, объем очередей невелик из-за текущего количества звонков… Давай координаты, посмотрю.

— Андрюша, если подробную карту Москвы найдешь в интернете, точку на ней покажу.

Показав хакеру места, где были обнаружены трупы Чернышова и Чагиняна, стажер отошел к окну, чтобы не мешать поиску. Тяжелые дождевые тучи закрывали все небо над столицей. Они были одинаковы для больших и маленьких, хороших и совсем нет. В такие минуты Боброва посещала одна мысль, если кто-то создавал этот мир, почему позволил творить в нем все, что угодно? Какого бы совершенства этот создатель ни был, наверное, он болел бы за свое дело. Даже дети, играющие в песочнице, охраняют свои пирамидки или замки. Хотя, может быть, основой закон вселенной — ее развитие в борьбе.

Постоянной и жестокой, которой нет и не будет никогда конца. По аналогии со звездами, и в нашем мире должна образоваться одна «черная звезда», которая сожрет остальных, а потом взорвется, не будучи в состоянии удерживать все накопленное внутри. Но, в этом случае, все сложные вещества распадутся на самые элементарные частицы, и запустится процесс синтеза более сложных заново. Тогда получается, что самые совершенные души в нашем мире тоже распадутся на простейшие, и начнут свой путь сначала. Нежели есть смысл в этом замкнутом круге?

— Ничем не могу порадовать, — расстроенный голос программиста прозвучал, как приговор. — Никаких следов.

— В нашем деле отрицательный результат, тоже результат. Просто круг поиска будет уже. Скорее всего, у нашего клиента несколько гаджетов, и он их меняет, как одежду, когда идет «на дело». Пока мы только взяли след, и планов его не знаем. И ты, Андрей прав, нельзя показывать, что мы знаем, а что нет.

— Сидим в засаде?

— Пока — да… Ну, выздоравливай. Я за лекарством…

События вчерашнего вечера, о которых только и говорили жители домов около сквера на Гончаровской, постепенно обрастали небылицами, и к вечеру, могли бы стать сценарием какого-нибудь полицейского сериала. Пенсионерка, живущая по соседству со Смирновой, по-дружески позвонила той на работу, чтобы поделиться своими опасениями по поводу маньяка, выслеживающего людей в их доме для своих злодеяний, и спросила, не купит ли Анечка по дороге домой бутылочку однопроцентного кефира «Домик в деревне», а то ей одной боязно выходить в магазин. Конечно, Анна пообещала, поскольку, соседка часто помогала ей забирать Наташку из садика и отводить в музыкальную школу на бульваре.

Не прошло и пяти минут после их разговора, как у Смирновой опять зазвонил телефон. Это совершенно выбивало из делового настроя, и недовольная Аня взяла трубку.

— Аня, добрый вечер, это Бобров. Извините, если отрываю от дел… Думаю, мне стоит вас проводить домой.

— По долгу службы? — голос показался Сергею сердитым.

— И по долгу тоже.

— Не знаю, когда освобожусь. Могу задержаться.

— Тем более. Буду охранять вход «Сити-Фарм» после 19.00… Не приведи господь, дождь пойдет.

— Будете разгонять тучи?

— Разве я не говорил, что лучший заклинатель дождей. Это у меня от бабушки.

— Говорить неправду? — ее голос стал дружелюбнее.

— Наоборот. Я дожди заклинаю по-честному… Только они не всегда слушаются.

— Отчего же?

— Ну, дожди-то разные. Наши всегда слушаются, а вот пришлые… скажу по секрету, вредные-е-е. То им это не так, то другое…

— Чем же им Москва не угодила?

— Так и я спрашиваю… А эти давай выдумывать — дорожки неровные, тротуары широкие… не дождешься когда Анна выйдет.

— Так, может быть, эта Анна не хочет вымокнуть под чужим дождем.

— Они мне по секрету сказали, что если Анна с Сережей до метро пойдет, они подождут.

— Сговорились, значит.

— Ну, есть немножко, я им разрешил по ночам поливать город.

— A-а, вот поэтому вы без зонта гуляете?

— Нет. Я его специально потерял, чтобы Аня меня под свой зонтик взяла.

— Ах, ты коварный! Втерся дождям в доверие, а теперь еще…

— Очень хочу проводить тебя домой, — тихо и, как ей показалось, даже нежно, прервал он собеседницу.

Она замолчала на минуту, о чем-то размышляя, потом продолжила.

— У меня некоторые изменения на работе. Перебралась в соседнюю комнату с жалюзи на окнах и табличкой на двери «начальник отдела договоров». Мне сегодня вручили ключи от «Фольксвагена», так что я теперь обязана ездить на машинке.

— Похоже, я невовремя… — грустно подытожил стажер.

— Ты не понял. Прогуляться до метро не смогу, а прокатиться вместе и забрать Наташку через полчасика.

— Тогда я пошел разгонять тучи и машины с дороги, если ты не против.

— Да, разгони, пожалуйста, а то я с отпуска за рулем не сидела.

— Эх, я мигалку забыл на работе… Ладно буду бежать впереди.

— Будет достаточно, чтобы дождь не пошел.

— У меня же бабушкин заговор есть. Сейчас проверим…

Смирнова не зря беспокоилась по поводу дороги. К столичным пробкам нужно привыкать, а тут еще окончание рабочего дня, и каждый торопится домой. Правда, на счет дождя, бабушкин заговор оправдал надежды. Ветерок разогнал тучи, солнце зацепилось за дома, и сумерки никак не наступали.

— Слушай, — не отрываясь от дороги, заметила Аня, — стоит тебе появиться рядом, и солнце прорывается сквозь облака.

— Ну, — замурлыкал Сергей, — я же любимый внучек у бабушки.

— Намекаешь на то, что полезен в хозяйстве? — усмехнулась она, но рулевое колесо сжимала двумя руками.

— Могу быть штурманом… Тут лучше свернуть направо и объехать пробку.

— У тебя же нет машины.

— Наши ребята тут всегда поворачивают. Вот я и запомнил. Через пять минут выскочим с другой стороны метро, а там до твоего садика рукой подать.

— Однако… Ты выучил мой маршрут.

— Ну, я готовился сдать экзамен на штурмана… Впереди, видишь, указатель прямо и налево? Там перестраивайся в левый ряд и по стрелке, налево.

Как ни странно, в столице среди таксистов гораздо больше приезжих, чем москвичей. Для кого-то это большой шаг пересесть с развалюхи на новенького «корейца» и зарабатывать 4–5 зарплат, которые недоступны дома. Ради этого они готовы на многое. В том числе и на неоправданный риск.

К удивлению водителя новенького «Фольксвагена», они действительно быстро доехали до садика, где уже скучала Наташка. Впрочем, угрюмый вид моментально сменился радостью от новости, что она теперь будет приезжать в машине, как некоторые. Правда, пока только на заднем сиденье и то при условии, что она для этого чуть слукавит о своем возрасте. Ну, три месяца не в счет.

На дядю Сережу девочка смотрела с любопытством, но настороженно, постоянно оглядываясь на мать, с которой происходили странные перемены. Она вдруг стала чаще улыбаться, то и дело поглядывала на себя в зеркало, а в голосе появились какие-то теплые нотки.

Наблюдения девочки прервал звонок сотового телефона нового знакомого. Он серьезно с кем-то поговорил и пообещал встретиться через час.

Глава XXVII

После заката, с Балтики потянул холодный бриз. Он разгонял прохожих на улицах, словно давая понять, кто тут главный. Привыкшие к промозглой погоде жители Хельсинки, особенно не беспокоились, быстро находя себе уютное местечко в каком-нибудь из множества кафе, пивных и ресторанов, где можно поговорить с друзьями, послушать музыку или поужинать.

Молодая пара из России, словно приняв вызов холодного ветра, упорно шла по улицам, подняв воротники курток, но не заходила в ярко освещенные заведения, где явно было тепло и народ развлекался, забыв о непогоде.

— Насть, ты всегда такая упрямая? — с улыбкой спросил сын степей. — Зайдем погреться.

— Я хочу проверить, смогу ли тут какое-то время прожить.

— Ты уже приняла решение?

— Нет. Меня в детстве учили десять раз подумать, а решать быстро.

— Ойво пообещал, что «Fast Line» предоставит тебе служебную квартиру и машину, три тысячи евро на испытательный срок в два месяца. Потом удвоит… Ну, мне поскромнее. Что тебя смущает? Давай попробуем. Не понравится, вернемся.

— Мне надо подумать.

— Думать лучше в комфортной обстановке, а погода в Хельсинки похожа на Питерскую.

— Хорошо, а чайная есть в Хельсинки?

— Чайная?… Признаться не встречал и не слышал. Такое впечатление, что здесь только кофе пьют. Хотя, я не знаток, может, где-то и есть… Тот чай, что принесли в ресторане, тебя явно не вдохновил.

— Да, ну… Два пакетика «Липтон» залили кипятком…

— Можем попытать счастья и спросить сразу у официанта.

— Только не китайскую чайную церемонию, — усмехнулась Анастасия. — Я как-то эти переливания и полоскания не воспринимаю. Просто, хорошего листового черного чаю…

— В заварочном чайничке…

— Думаешь, поймут?

— Европа уверена, что в России все пьют водку, а потом чай из самовара, — хихикнул потомок Чингисхана, — но попробовать можно. За спрос денег не берут.

В третьем кафе им повезло, официантом оказался разговорчивый соотечественник. Самовар не обещал, а вот заварить хороший листовой чай из «Карл Фазер» во Френч-пресс сделает. Сам проводил ребят за свободный столик у окна, и поставил «от заведения» соленые орешки.

— Значит тебе не понравился ресторан на озере? — Чагатаев с интересом смотрел на свою спутницу.

— Помпезный, но порции маленькие. Замашка на «высокую кухню», а чего-то вкусного я не попробовала. Все как-то блекло…

— Зато ты произвела такое впечатление, что Ойво сейчас, наверняка, докладывает боссу, какого ценного сотрудника он нашел.

— Это говорит лишь о том, что они не читали наших финансовых учебников.

— Хочешь сказать, что твое предложение о непроливайке было в институтском курсе?

— Нет, так работал наш Внешторгбанк, — улыбнулась сотрудник валютного отдела.

— То есть? — насупил брови Анатолий.

— В СССР был железный занавес не столько от шпионов и всякого западного мусора, которым сегодня засыпало полстраны, сколько от засилья доллара и защиты внутренних рынков.

Официант аккуратно поставил на столик два Френч-пресса и плошки с печенюшками, рогаликами и конфетами. Настя обхватила ближний озябшими ладонями, и, прикрыв глаза от удовольствия, продолжила.

— После Бретенвудской конференции в июле 1944 года, когда доллар стал мировым средством платежа и накопления, почти все страны-участницы ратифицировали соглашения о Международном Валютном Фонде и Международном Банке Реконструкции и Развития. СССР отказался. Сталин понимал, что это капкан, в который добровольно угодили 43 страны.

Она прервалась, чтобы сделать глоток горячего чая, но отказалась от печенья.

— Сталин закрыл границу для иностранной валюты и объявил стоимость доллара в 60 копеек. Вся торговля с зарубежными компаниями обслуживалась одним ВТБ. На его внешнем счете в швейцарском банке было несколько миллионов долларов. Это была разница между суммами за проданные и купленные товары каждого предыдущего дня. ЦБ устанавливал границу, выше которой обычные сделки не совершались. Для особых случаев требовалось решение правительства. Очень простой механизм. Все золотовалютные резервы страны находились в хранилищах ЦБ.

— Почему же сейчас, — не выдержал Чагатаев, — сотни миллиардов наших денег лежат у американцев?

— США часто придумывают правила, которые им более удобны, и начинают ими пользоваться вместо законов, обсуждавшихся и подписанных всеми странами-участницами международных конференций.

— Забавно…

— Яркий пример — закон обеспечения золотом наличного доллара, — серьезно сказала сотрудница валютного отдела. — Согласно решению Бретенвудской конференции, все страны-участницы МВФ внесли свои вступительные взносы в виде золота и конвертируемых валют. Под эту сумму напечатали почти девять миллиардов долларов, каждый из которых обеспечивался золотом. В пропорции 35 долларов — одна тройская унция золота. Это около 31 грамма.

— Это получается доллар стоил грамм золота? — удивился сын степей.

— Наоборот. Унция золота стоила 35 долларов. Доллар стал мерилом всего. Это вызвало недовольство у многих стран. Особенно Франции. Когда в Парижском банке скопилось 1,5 миллиарда долларов, де Голль повез их в Нью-Йорк менять на золото. Как только США перевели часть золота за первый транш из полутора миллиардов, вслед за Францией потянулись ФРГ, Канада, Япония и другие страны, накопившие 5,5 миллиардов долларовой налички. Но столько золота у США уже не было, что грозило крахом мировой валюты и мирового господства. Тогда…

Она улыбнулась, ожидая реакции слушателя, но подсказала сама.

— Тогда США поменяли правило обмена, забыв о принятом законе. В 1965 году Президент США Линден Джонсон объявил, что теперь обмена не будет… Де Голль негодовал и вышел из военного блока НАТО. Франция качнулась в сторону СССР. После чего американцы устроили студенческие бунты по всей Франции и сместили Президента де Голля.

— Сталин оказался прав, что не доверял американцам, — высказал свои мысли вслух потомок Чингисхана. — Поэтому, СССР не хранил много долларов, да еще и в чужом подвале.

— И оказался абсолютно прав. Стоимость унции золота с 35 долларов в 1944 поднялась до 1500–2000 в настоящее время.

— Это столько напечатали бумаги? — Чагатаев шлепнул себя по лбу ладонью. — Шайтан! И Россия продолжает держать свои деньги в чужих подвалах? Не понимаю…

— Успокойся Толик, — Настя ласково посмотрела на собеседника, — Современное понятие глобализации приводит к переплетению всего и вся. Российских активов в зарубежных банках более 460 миллиардов, но у нас инвестиции этих стран в виде фабрик, добывающего оборудования, нефтяных платформ, нефтеперегонных заводов, кредитов…

— Зачем брать кредиты, если сотни миллиардов лежат в чужих банках?

— Это такая игра больших мальчиков. Экономисты утверждали, что когда все страны находятся в отношениях совместных займов и кредитов, система будет устойчива.

— Это почему? — удивился Анатолий.

— Все заинтересованы в сохранении доллара, как мировой резервной валюты. Потому что, в случае краха американской валюты, проиграют все… Кроме американцев, которые спишут свой долг в двадцать восемь триллионов.

Они уже приготовили образцы своей новой валюты.

— Какой это?

— Североамериканский амеро, — улыбнулась Настя.

— Слушай, а я понял, почему Ойво так понравилась твоя непроливайка. Это же минимизирует потерю денег в случае экстренной ликвидации компании.

— Думаешь, — быстро переключилась на другую тему разговора Черемицина, — они бодяжат с кофейными зернами?

— Иначе зачем перевалку товара делать в Бразилии?

— Да, на таможенных платежах потеряют, разгрузке-погрузке, хранении — они же не сразу на другое судно перевалят. Хотя, если партии небольшие в десяток морских контейнеров, то терпимо.

— Я, вот, не знаток кофе, но в толк не возьму, зачем в Бразилию кофе везти?

— Ты забыл про коносамент, — подняла указательный палец блондинка.

— Ты говорила, что это документы какие-то.

— Во-первых, это ценная бумага определенного международного образца. У него несколько функций — товарная накладная с описанием груза, расписка в получении груза, описание видимого состояния груза, порт погрузки и разгрузки, документ о собственности на груз, условия перевозки… Ну, всего не помню… Обычно при морских перевозках это основной документ по грузу, с печатями, штампами, подписями. Знаю, что у каждой морской линии или транспортной компании свои бланки.

— Насть, ты меня сегодня второй раз удивляешь… Ну, откуда ты все это знаешь?

— Здрасте, я на работе проверяла оплату товара по коносаменту. Иначе, как понять за что, сколько и кому платили. В банке есть понятие валютного контроля. Государство хочет знать, за что и кому валюта из страны уходит и какие таможенные пошлины должны быть… Ты когда границу будешь пересекать, тебе скажут-тысячу баксов или там две можешь провести, а большой чемоданчик долларов «низя». Отнимут.

— М-да. Я бы тебя сразу боссом в свою компанию поставил.

Блондинка хихикнула, демонстративно прикрыв ладошкой улыбку.

— Ну, во-первых, у тебя пока компании нет, а во-вторых, мне что-то подобное предлагают…

— Извини, хочешь предложу тебе шампанского, а то с чаем у «фиников» напряг.

Чагатаев жестом показал, что нужно принести, и официант понял.

— Как ты сказал? — она рассмеялась. — «Фиников»?

— Ну, да. Мы с ребятами финнов так называли. Иногда они себя странно ведут. Ну, с нашей точки зрения… Чай не пьют, а как до водки в Питере доберутся… просто в стельку.

Помню, меня один портовый рабочий все учил, как надо ехать в Хельсинки — обязательно бери пару бутылок водки и блок сигарет. Будем с тобой бизнес делать… Похоже, он прав, я на большее в этом деле не способен.

— Наговариваешь, Толик. Ты же был у ребят бригадиром, или я что-то путаю?

— Ну, это не коносаменты проверять.

— Думаю, что научишься это делать лучше чем я.

— Это почему? Ты внимательный и все запоминаешь. Это дорогого стоит.

— Тогда шампанского! Я вырос в своих глазах, а то сегодня весь вечер только и делал, что задавал себе вопрос — откуда она это знает? Я о том даже не подозревал… А то все мне рассказывала, что Пыжика хорошим бензинчиком кормит.

— Ну, я же женщина… Многие мужчины на блондинок только в таком ракурсе смотрят.

— Ох, они ошибаются!

Официант расставил красивые бокалы на высоких тонких ножках, и спросил у дамы, можно ли открывать. Ей это так понравилось, что пробка тут же хлопнула и бокалы наполнились. При этом Анастасия заметила, что официант умышленно открыл бутылку с хорошим хлопком, обращая внимание других посетителей на красивую молодую пару в их кафе.

Глава XXVIII

Московский филиал компании «Сити-Фарм» был создан согласно корпоративным стандартам, как по лекалам штаб-квартиры в Бостоне. Подразделения, персонал, организация рабочих мест, информационная структура, транспорт, безопасность, даже график работы, были максимально скопированы и отличались только в случае конфликта с национальным законодательством в области налоговой отчетности, валютного обмена, трудового законодательства и некоторых технических особенностях.

Смирнова, став начальником отдела, педантично изучала документы для служебного пользования, предписывающие строгий порядок действий, правила их выполнения и контроля. До этого она не сталкивалась с такой строгой проработкой круга обязанностей и ответственности сотрудников. Для русского человека было странным, что кто-то решил, когда ему можно выпить стакан чая, когда его ополоснуть и поставить в шкаф. Одно дело обеденный перерыв, когда все зависели от работы столовой, да и то, во времена СССР, сотрудники многих учреждений уходили чуть раньше или позже на обед, чтобы не толкаться в очереди.

Анна объясняла себе чрезмерную строгость порядков в «Сити-Фарм» тем, что зарплаты, в отечественных компаниях такого же профиля, были гораздо ниже. Поэтому, зарубежные хозяева по максимуму использовали рабочее время сотрудников и зорко следили за порядком. С одной стороны, это было понятно — все для дела, попробуй только личную СМС-ку послать с корпоративного сотового или электронное письмо получить на корпоративный Email, накажут. Каждая минута, оплаченная компанией, контролируется и должна быть посвящена делу, заниматься своими делами не получится. Поэтому, воровство и утечка конфиденциальной информации минимизированы. С другой стороны, для русского человека, такие жесткие рамки были обременительны.

В обязанности начальника «договорного» отдела входил тотальный контроль не только за договорами, но и сотрудниками. Тут и юридическая четкость составления текста как на отечественном, так и на международном уровне, экономное использование средств компании, целесообразность новых направлений, строгое соблюдение правил информационной безопасности, оценка эффективности работы каждого подчиненного по стобалльной шкале, ежемесячные отчеты по двадцати корпоративным коэффициентам, вычисляемых по формулам. С таким уровнем контроля, в отечественных компаниях, мало кто даже планировал работать. У нас всегда стремились к личному интересу в работе и самоконтролю, потому что знали, как только попытаются вводить административные методы, написанные неумными чиновниками, которых назначили делать то, чего они не понимали, дело будет разваливаться.

В замечательной стране СССР, мало кто понимающий в тонкостях процесс, руководил им. Негласное правило, которому подчинялась почти вся страна — руководитель должен быть членом КПСС, чтобы твердо выполнять все принятые очередным Съездом решения, было губительно. Только там, где сильным и авторитетным специалистам позволялось руководить большим коллективом, были явные успехи. Остальные выполняли план на 104 %, чтобы получить премию.

У американцев администрование предприятий было иным. Специализированные фирмы программного обеспечения разрабатывали под заказ систему управления организацией, включавшие в себя блоки по персоналу, финансам, технологическим цепочкам, логистики и складирования, планирования, отчетности, безопасности и прочее. У нас в стране сейчас тоже пытаются это повторять, но пока на сравнительном уровне «Жигули» и «Мерседес».

Эти мысли постоянно возникали у нового начальника «договорного» отдела Московского филиала «Фарм-Сити». Анна часами просиживала за компьютером, изучая новые программные продукты, к которым она получила доступ, переехав в новый кабинет. Вскоре, ее заинтересовали отчеты по импорту комплектующих для упаковочных автоматов. Только теперь, с помощью нового уровня доступа и средств аналитики, Смирнова четко увидела неоправданное повышение за последние полгода импорта запчастей. Она не могла найти какие-либо новые проекты, которые объяснили бы такое увеличение.

Свои сомнения она вчера обсудила в личном разговоре со Стивеном Майером, директором по производству Московского офиса. Он ее выслушал и стал внимательно изучать таблицы аналитической записки нового начальника отдела. Потом, сославшись на занятость, взял тайм-аут на день, чтобы поплотнее разобраться вечером. Сегодня утром после обязательного ежедневного разбора отчетов выполненной за вчера работы и планов на сегодня, перекинулся на ходу в коридоре парой слов с Аней. Однако, его ответ был неожиданным.

Во время утреннего перерыва на чай, в кабинет Смирновой постучалась ее помощница Галина Вершинина. Они сдружились в последнее время, и часто пили чай вместе.

— Ну, что сказал Стив? — едва закрыв за собой дверь, спросила сотрудница.

— Да ничего особенного. Это, мол частный заказ одного уважаемого человека, который не стали оформлять в отдельный договор, а сделали доп. соглашение к существующему. Так сказать, услуга за услугу. Мол, ты должна понимать, что в России это часто используется, если хочешь получить нечто подобное.

Галина взяла чашку и задумчиво произнесла:

— Не задавай лишних вопросов, Анечка. Это не твой уровень… Кто-то получит парковку под окнами или устроит родственника на хорошую зарплату.

— Знаешь, я вот не понимаю, — вскинулась Смирнова, — то у них все расписано по пунктам, шаг вправо-влево карается штрафом, то они перешагивают свои же порядки.

— Не будь ребенком. Ты же помнишь эту американскую пословицу — «мы все равны, но некоторые равнее». Порядки — это для всех, но есть некоторые, кому можно вводить правила исключения. И ты, наверное, догадываешься, что к нам с тобой это не относится. Лучше скажи, что будем делать с договором на дженерик?

— Я написала Милати в «Сан Фармасетикал» поэтому поводу.

— Ответила?

— Мы даже по Скайпу с ней поговорили.

— Ну, ты даешь…

— Представь. Несмотря на высокий пост, быстро ответила, и мы свободно пообщались. Оказалось — почти ровесники.

— И?

— Выяснилось, что их дочерняя компания «Италика» в Милане уже год, как им не принадлежит. Ее перекупила финская «Олива», которая специализируется по БАДам.

— Было бы хорошо, если найдешь время сделать подборку публикаций по этой «Олива»… Только аккуратно, лучше из дома. Тут что-то непонятное, почему нам ничего не известно о переходе «Италики» под другую юрисдикцию.

— Ань, ты только не горячись и не совершай необдуманных поступков. Вылететь из этого кабинета очень просто, попасть тяжело.

— Так с кем у нас договор?

— Разберешься. Ты же умная девочка… Все бегу. Давай сполосну чашки.

— Перестань… Надеюсь, мы подруги… Ну, и хорошо.

Смирнова вернулась к деловым бумагам, но тревога ее не покидала. Несколько событий, произошедших почти одновременно, никак не связывались: странные дела с «Италикой» — изменение юрисдикции и ребрендинг, изменение деятельности с производства дженериков на совместные инвестиции, увольнение прежнего начальника «договорного» отдела и ее назначение, странное безразличие Стивена к деятельности партнера. Да, такое бывало и прежде, но тогда закрывали одни договора и заключали другие… Не в том ли причина увольнения прежнего начальника ее отдела?

Анна знала, что в таких случаях нужно менять точку зрения. Иногда «глаз замыливается» и не видит очевидное. Ей захотелось поговорить с Сергеем, а по какой причине, она не стала рассуждать.

Достала из сумочки свой личный сотовый и включила. Едва телефон загрузился, появилось сообщение, что один звонок пропущен и есть непрочитанное сообщение от Боброва. Она обрадовалась этому и, хотя, внутренние правила не приветствовали личные дела в рабочее время, открыла СМС. Лейтенант коротко извинялся за срочный вызов и предлагал встретиться после работы. Анна ответила, что ей будет удобно, если стажер будет в 19:30 около детского садика, когда она заедет за Наташкой. Тут по внутренней связи позвонила секретарь Стивена и передала просьбу директора по производству, зайти к нему.

Мистер Майер был любезен и разговорчив. Поинтересовался, как идут дела на новом месте, устраивает ли кабинет и автомобиль, выразил надежду, что подчиненные восприняли новое назначение дружелюбно и коллектив продолжит успешную работу. Потом, словно вспомнив о какой-то мелочи, вернулся к вопросу о партнере в Милане. Там действительно произошли некоторые изменения, но руководство о том в курсе, более того — просило предупредить сотрудников, что в Италии нестабильная ситуация, поэтому, не стоит торопиться что-то менять, скоро все вернется в исходную позицию. Смирнова понимающе кивнула, заверив, что никаких действий без консультации со Стивеном она предпринимать не станет.

Он поблагодарил сотрудницу за понимание.

— Привет! — лейтенант, широко улыбаясь, подошел к «Фольксвагену», у которого стояла элегантно одетая молодая женщина. — Точно по расписанию.

— Я теперь знаю, как объезжать пробку около метро.

— Водишь машину очень аккуратно. Это я тебе без подхалимства говорю.

— Пожалуйста, — Анна открыто посмотрела в глаза Сергея, — говори так всегда.

Он, чего-то смущаясь, протянул даме букетик цветов, которые прятал за спиной. Она не смогла удержать улыбки, так это забавно выглядело.

— Лейтенант давно не дарил девушкам цветы?

— Очень, — стажер неожиданно покраснел. — Заметно?

— Чуть-чуть… Пойдем за Наташкой. Она меня просто замучила вопросами о тебе. Мы договорились, что ребенок сам их задаст по адресу.

А ребенок уже бежал навстречу очаровательной паре с раскинутыми руками для объятия. Присев, мама обняла свое чудо. Заметив цветы, чудо с любопытством спросило:

— Обратиться по адресу?

Взрослые рассмеялись, но ребенок не стал на это обращать внимание.

— Дядя Сережа, это твои цветы?

— Мамины.

— Ну, это ты их подарил?

— Да.

— Значит, мама тебе нравится?

— Очень.

— И цветы дарят всем, кто нравится?

— Как правило, да. Хотя, бывают исключения.

— Кто их исключил?

— Вредные мальчишки, которые хотели бы подарить цветы девочке, которая нравится, но стесняются.

— Почему?

— Потому что, потому… — Анна, открыла заднюю дверцу «Фольксвагена». — По местам!

— А дядя Сережа сядет с тобой?

— Надеюсь… — она чуть искоса глянула на Боброва, — он же штурман.

— А штурвал-то у тебя, — хихикнула малышка.

— За штурвалом рулевой, — поправила дочку мама, — а штурман прокладывает курс… Давай-ка помолчи, а то будешь отвлекать меня от дороги. Приедем домой, тогда — пожалуйста.

Этот вечер Наташка была просто неутомима в своем любопытстве, она тараторила без умолку, желая знать все о госте. Мама не перебивала ее, внимательно слушая ответы. Когда же детское время кончилось, и усталый ребенок моментально уснул, едва мама выключила свет в детской, двое остались на кухне за столом, с недопитым остывшим чаем.

— Сережа, как ты выдержал натиск этого дьяволенка?

— Без тренировки сложновато.

— Ну, я тоже узнала много нового о тебе. Извини, подслушивала ваши тайны…

— Да, никаких тайн особо нет. Разве, что по работе.

— Да, в прошлый раз, ты по звонку почти убежал.

— Служба…

— И тебя могут вот так сорвать в любую минуту?

— Да.

— И это добровольно?

— Да.

Она промолчала, взвешивая его слова, и не нашла однозначного ответа в своей душе. Потом спохватилась, что хотела спросить стажера, умевшего так четко анализировать ситуацию и формулировать свои мысли, но не могла перевести разговор на интересующую ее тему.

— Ты что-то хочешь спросить? — совершенно спокойно произнес гость. — Говори прямо.

— Д-да… Может быть, поможешь разобраться в ситуации на работе, которая меня тревожит, но выделить что-то главное у меня не получается. Чувствую, что есть причина и весомая, а понять ее и сформулировать не могу.

— Давай попробуем.

И лейтенант услышал историю с преображением компании «Италика» в «Олива».

— Скорее всего, — уверенно начал стажер, — кто-то из компании «Сити-Фарм» решил инвестировать в некий выгодный проект в Москве, используя старый контракт для поставки оборудования. Возможно, в личных целях, возможно, по команде сверху, чтобы скрыть что-то от конкурентов. Я бы проверил объем препаратов, которые можно упаковывать автоматами о которых ты говоришь. Если объем препаратов, поступающих из Индии в больших контейнерах для упаковки и маркировки в Москве не менялся, то оборудование идет «налево». Если пропорционально увеличился, то это игра с конкурентами и продукцию выкинут на рынок под другим брендом.

— Так просто?

— Я бы так сформулировал… — подумав, спросил. — А известна локализация «Олива»?

— Милан.

— Странно… — наморщил лоб Бобров. — Тащить все в Москву, чтобы получать массу разрешений и согласований у столичных чиновников? Они всю кровь выпьют, чтобы разрешить какое-то производство, да еще медикаментов. Если идти официальным путем, то гораздо дешевле организовать свечной заводик в провинции, а в Москву отправить готовый товар с сертификатом соответствия… А кто стал хозяином этой «Оливы»?

— Какая-то «Карима» из Хельсинки…

— О, как?! — удивился лейтенант. — Сегодня мне второй раз попадается Хельсинки, и второй раз непонятно почему. Знаешь, тут что-то есть. Надо подумать.

— Я тебе задала задачку?

— Меня учили так, если не можешь найти ответ, найди дополнительные факты.

— Только где их взять…

— Бегу за фактами, Анечка… Спасибо за чай… Перезвоню… Пока-пока.

Глава XXIX

Закусочная «Шаурмен», около Торгового Центра, входила в десятку лучших заведений этого типа столицы. Работала круглосуточно, днем даже на улице выставляла столики. Внутри была большая стойка полукругом, за которой один или два спеца готовили питы и шаурму в лаваше, в лепешке, на тарелке и в боксе, кроме того, угощали салатами, чечевичным супом и кебабом. По периметру стойки было несколько высоких стульев, а в небольшом зале десяток столиков на двоих. Хозяин сам строго следил за порядком, чистотой и качеством еды, не продавал даже пива. Поэтому, днем нередко стояли очереди, и даже по утрам заходили посетители.

— Сережа, мы с тобой скоро станем завсегдатаями подобных заведений, — не здороваясь, пробубнил майор. — Чай-то у них есть?

— Чай хороший, — улыбнулся стажер, — пока вас ждал, уже попробовал.

— А в лепешках что намешано? — с опаской спросил Романов.

— Рекомендую с курицей, самые нейтральные. Есть и с телятиной, и еще что-то.

— Ну, если курицу ты пережил, то давай и мне, хотя обычно, я обхожу стороной эти шалманы… А ты что спозаранку-то? Что-то нарыл?

— Я вам докладывал, что приходил ответ по Чагатаеву и Черемициной…

— Помню, она на пару недель уезжала в отпуск. Вернее, оба укатили в Финляндию.

— Так точно. Вчера они вернулись. Когда позвонил Черемициной, чтобы застать ее дома, оказалось, что эта парочка вместе. У них была назначена встреча с каким-то боссом, и мы условились на вечер.

— Ну, не тяни, суть давай.

Стажер умолк, очевидно обиженный тем, что ему не дали рассказать увлекательную историю, в которой он оказался победителем, но вскоре продолжил.

— Суть в том, что Черемицина работает в банке, и некий знакомый порекомендовал ее, как хорошего специалиста по валютным операциям, в транспортную компанию Хельсинки. Они на пару с Чагатаевым там все посмотрели и решили подписать контракт на пять лет. Окончательное решение принимает некий Борис в Москве, для компании которого, в Хельсинки, будут привозить кофе, обжаривать и отправлять в Москву.

— Погоди. По Логинову и Резникову что-то есть?

— Так в этом-то все и дело! — едва не вспылил лейтенант. — Когда на встрече я показывал обоим портреты двух десятков фигурантов по нашему делу, оба узнали в нашем подполковнике того Бориса, к кому они ездили на собеседование.

— О, как!

— Но, это не все. Позже, я встретился с Анной Смирновой, которая работает в американской компании «Сити-Фарм» начальником договорного отдела.

— И?

— Американцы кому-то в Москве, «налево», поставляют комплектующие упаковочных автоматов таблеток. Поставка идет через финскую компанию, купившую некоего посредника в Милане и увеличившего импорт в Россию по незарегистрированному доп. соглашению.

— Думаешь, завязка с финнами неслучайна?

— Найду получателя этих автоматов у нас, скажу точно. — Логично… А что эти ребята…

— Чагатаев и Черемицина, — подсказал стажер.

— Какое сложилось впечатление после беседы?

— Думаю, их используют втемную. Им по двадцать пять — двадцать семь, и они увлечены друг другом.

— Хорошо, допустим наш Царьков крышует какую-то подпольную шарагу. Допустим… Но нас, в первую очередь, интересует другое. Как он связан с нападением на программиста Черкасова? Какие завязки с Логиновым и Резниковым? Вернее, с их убийством. Нет ли тут интереса Черкасова, который уводит нас на ложный путь?

— Чтобы проверить его данные, нам нужно обратиться к нашим спецам, но тогда это может стать известно Царькову. Для зам. начальника РОВД это по силам.

— Рисковать не будем, лучше я подниму старые связи…

Они помолчали, посматривая на ранних посетителей «Шаурмена».

— Эти ребята, — неожиданно спросил Романов, — согласились работать на Царькова?

— Да. Сегодня вечером возвращаются в Хельсинки.

— Срочно устрой нам встречу. Вчетвером. На конспиративной квартире в Чертаново. Скажем, в обед. Только аккуратно, не напугай ребят, и сам будь осторожен. Наш подполковник тертый калач, может учуять, что мы идем следом.

— Есть.

— Я возьму ключи и приеду первым. Ты расскажешь им, как добраться, и следуй на расстоянии. Проверь, нет ли «хвоста». Ребят надо беречь. Сдается мне, что игра пойдет по-взрослому.

— Есть.

— Сегодня же выясни, через Смирнову, адрес поставки комплектующих для автоматов из «Сити-Фарм». Где-то у них должны быть площади для складирования товара, переупаковки и хранения. Возможно, в тех. зоне Москвы, но могут вынести и в Подмосковье — подальше от любопытных глаз, да и аренда дешевле, зарплаты персонала поменьше, можно экономить на логистике, доставляя большие партии трейлерами… Опять же, на Смирнову не дави, чтобы она на рожон не полезла. Это наша единственная ниточка к американцам.

— Ну, и сам смотри по сторонам. Оружие при себе? Хорошо… Да, и служебный сотовый оставь в кабинете. Ты сегодня не дежуришь, если что, я перезвоню тебе на личный.

В одном из многоэтажных домов спального района, недалеко от станции метро, на шестом этаже у окна стоял мужчина. Осенний полдень был унылым, то и дело накрапывал дождь. Он не включил свет в комнате, чтобы его силуэт за тюлевой занавеской не был виден с улицы. Внизу вереница открытых зонтов и накинутых на голову капюшонов курток ручейками сочилась с разных сторон к широкой аллее, заканчивающейся у метро. Ни у кого из прохожих не возникало желания смотреть вверх на тяжелые свинцовые тучи, сонно ползущие по низкому небу.

Майор Романов взял из ящика стола небольшой армейский бинокль и стал вглядываться во встречный людской ручеек, протянувшийся от метро. Выходные двери станции порциями выплескивали пассажиров, которые тут же прятались под зонты, становясь пешеходами. Николай Иваныч подумал, что за час дороги от работы домой человек постепенно превращается из сотрудника в пешехода, покупателя, пассажира, посетителя, водителя, участника, родителя, хозяина и, наконец, зрителя.

Наконец, он заметил стажера. Опять упрямец без зонта, только воротник поднял и кепочку надвинул на лоб. Конспиратор! Наблюдая, как лейтенант петляет в потоке растекающимся по разным дорожкам пешеходов, старший следователь вычислил молодую пару, за которой следовал на некотором отдалении Сергей. Ну, что же, вполне грамотно. Не забывал осторожно проверяться, нет ли «хвоста».

Через четверть часа, четверо сидели за столом на кухне, накрытом к чаю. Майор представился молодой паре и вкратце описал ситуацию, в которой они оказались. Прежде всего, постарался успокоить и убедить что они действуют в правовой зоне, и в любом случае к ним не будет никаких претензий. Хотя, они и могут отказаться от своего гражданского долга содействия следствию. Двое переглянулись и молча кивнули в знак согласия выполнить поручение майора.

— Пока у нас только предположение, но уверен, что скоро картина прояснится. Ваша задача спокойно выполнять свои обязанности. Ничем себя не обнаруживая. Главное — без самодеятельности и лишних вопросов. Мешки и коробки не открывать, не подслушивать, не вынюхивать, документы не копировать… Короче, не играть в разведчиков и не ловить шпионов. Все, что нужно спрятать будут делать без вас и так чтобы вы не видели. Так что не переживайте. Одна просьба, сообщить лейтенанту условленным способом номера трейлеров, которые пойдут в Москву с грузом «Fast Line».

Романов молча посмотрел на молодую пару и повторил.

— Только это… Все остальное — наша забота.

— Как долго мы будем… — Чагатаев запнулся, подбирая слово, — работать в «Fast Line»?

— Пока будут платить обещанные деньги, — улыбнулся майор.

— Хоть пять лет? — оживилась Анастасия.

— Конечно. Вы едете работать по контракту с Борисом. Ваш начальник в Хельсинки, Ойво. Если я правильно понимаю условие, у вас два месяца испытательный срок… Вот и покажите себя с лучшей стороны.

— А деньги?

— Мы командировочные не даем, — развел руками Романов, — нас просто нет в той ситуации. Все, что заработаете — ваше. Так что трудитесь на совесть. Главное, вести себя в соответствии с контрактом, который вы подписали. Ни больше, ни меньше.

— И свободно гулять по городу? — серьезно спросила Настя.

— Обязательно! Но после работы. Вы молодая красивая пара, сам бог велел развлекаться.

— А если ЧП? — настаивала Черемицина.

— Пришлите лейтенанту условный сигнал, мы сразу примем меры.

— Какие?

— Зависит от ситуации.

— И все же?

— Мы плотно работаем по каналу из Хельсинки. Если вы не в курсе, до 90 % импорта вычислительной техники Европейских и Американских компаний идет через Финляндию, что составляет весомую часть доходов бюджета. В этом заинтересованы обе страны на самом высоком уровне.

Молодые люди переглянулись, и Настя кивнула, приняв решение.

Осенние сумерки опускались на столицу с каждым днем все раньше. Родители, забиравшие своих детей из садиков, все реже встречали их на улице.

Бобров сегодня второй раз прогуливался вдоль заборчика с яркими фигурками персонажей из мультфильмов, пряча за спиной маленький букетик цветов. Порой он замечал на себе завистливые взгляды матерей, выводящих за руку детишек из садика. Он смущался, но продолжал приходить в условленное время.

— Дядь Сереж, а мы сегодня тебя обогнали.

Услышал он знакомый детский голосок из открывшейся двери машины. Тут же рядом с Наташкой из машины показалась вторая детская голова какого-то мальчишки. Оказалось, что подруга Насти задерживалась на работе и попросила взять из садика ее сына Егорку.

— Будем пить чай вчетвером, — опередила все вопросы лейтенанта Анна. — Мы с Алиной иногда выручаем друг друга.

Бобров понимающе кивнул, зная, что женская солидарность не имеет границ, и робко положил свой букетик на приборную панель перед водителем. Она одарила его таким благодарным взглядом, что вся неловкость сразу прошла, и стажер, как мальчишка, начал шутить с двумя пассажирами на заднем сидении. Рассказывал забавные истории, подражая голосам киногероев, что приводило детвору в полный восторг. Аня все больше привыкала к присутствию Сергея, но еще настороженно воспринимала это. Она не могла понять, сможет ли жить в постоянном ожидании, что близкий человек может в любую минуту сорваться куда-то и бежать. Причем, не важно, утро это или ночь, завтрак или ужин, приход гостей или поездка загород.

Когда хозяйка провожала гостя в прихожей, ей мучительно захотелось спросить — может ли он жить нормальной семейной жизнью. Как все… Однако, этот вопрос остался только в ее глазах, Аня боялась нарушить что-то только зарождающееся между ними.

Глава XXX

Бобров неторопливо шел по ночной столице, не обращая внимания на то, что осенний дождь нудно моросил, ненадолго прерываясь. Большинство окон в домах были освещены, где-то вспыхивали и гасли экраны телевизоров, а в некоторых окнах уже воцарилась домашняя тишина. Ему подумалось, что и он мог бы, вот так же остаться сейчас в том уютном доме, наполненным заботой и запахом удивительной женщины всегда элегантно одетой и поправляющей легким движением руки прическу с вьющимися светлыми волосами.

Неожиданно зазвонил его личный сотовый, прерывая приятные мысли.

— Сережа, — хрипловатый от волнения голос программиста, насторожил лейтенанта. — Помнишь, я тебе говорил, что пишу программку поиска гаджетов по IMEI?

— Д-да, — не сразу понял о чем идет речь романтично настроенный служивый.

— Я его вычислил! — гордо констатировал Черкасов, но не услышал должных аплодисментов в ответ.

— Погоди, Андрюша. Что-то я не понял тебя…

— Ну как же! Каждый аппарат мобильной связи имеет свой уникальный номер, включающий в себя компанию производителя, тип гаджета, модель, серийный номер…

— Так…

— Ты уже спишь, что ли? — начал выходить из себя хакер.

— Нет, по улице иду.

— Опять без зонта, и головку надуло?

— Приду, дам щелбан! — резко отозвался лейтенант.

— О! Узнаю службу, — хрипло рассмеялся Черкасов. — Я тебе толкую, что вычислил, какой гаджет был в районе инцидентов с мужиком во внедорожнике около ресторана, с другим бедолагой, который недопил свой кофе на скамеечке, а потом засветился около мужика, которого порешили под деревом… Ну ты мне давеча рассказывал… Он еще СМС-ку подписывал «4100».

— Как! — едва не выкрикнул стажер

— Как, как, — обиделся программист. — ручками, лейтенант, ручками.

— Ты хочешь сказать, что знаешь SIM-ку того урода?

— Бобров, ты принял на грудь, что ли?

— Нет.

— Я тебе толкую про IMEI. Это уникальный номер гаджета, а SIM-ку можно вставить любую… догоняешь?

— Вполне! Мы теперь его по этому номеру искать сможем?

— Балда! — не выдержал хакер. — Я тебе в сотый раз повторяю, что вычислил его. Он сейчас опять около того места, где порешил последнего мужика. Куда-то идет… Там жилые дома. Наверное лежка у него там. Как остановится, я тебе и номер дома скажу и подъезд… Готовь группу захвата… И не забудь что обещал.

— Что?

— Нет. Тебе нельзя одному принимать лекарство. Память отшибает. Кто обещал «Старый Кенигсберг КВ»?

— Да-да-да. За мной.

— Намекаю, что придется удвоить… Вот. Уточняю… Тот гаджет остановился в доме номер 37 на Гончаровской… Погоди, это ж рядом с тем местом, где я его в третий раз засек. Вот не даром говорят, что преступника тянет на место преступления…

— Какая квартира? — вскинулся стажер и побежал на проезжую часть, увидев приближающиеся фары машины.

— Этого не скажу. Где-то посредине дома.

— Этаж какой?

— Сережа, у меня только координата.

— Бегу, звони Романову. — Тут в трубке раздался визг тормозов и ругань. Потом связь прервалась.

Понимая, что случилось что-то серьезное, программист стал искать номер майора, с которым всего один раз беседовал. Оказалось, что такого номера у него нет. Черкасов позвонил Ольге, у той тоже был только номер стажера, но он не отвечал. Вдвоем они начали дергать дежурного ОВД, который отрезал, что сейчас майора на месте нет, а домашние номера они никому не дают.

Тем временем служебное удостоверение возымело действие на водителя, наперерез которому выскочил пешеход. Под ответственность лейтенанта они помчались, нарушая правила. Благо было недалеко. Водитель остался ждать у подъезда, Бобров уже ломился в квартиру Смирновой с пистолетом в руке.

— Что случилось, Сережа? — Анна встревоженно запахнула домашний халат. Детей разбудишь…

— Где он? — шепотом спросил стажер, — мягко отстраняя хозяйку и протискиваясь между ней и косяком двери.

— Это сцена ревности? — непонимающе улыбнулась Смирнова.

— Я спрашиваю, он здесь?

— Да, кто?

Лейтенант заглянул на кухню. Там за столом с двумя чашками сидела молодая женщина неброской внешности, темные прямые волосы были коротко острижены, что придавало лицу какое-то мальчишеское выражение. Хотя, если судить по спокойному взгляду, она была ровесницей Боброва.

Подняв ствол пистолета вверх, чтобы случайно никого не ранить, стажер осмотрел комнаты и вернулся на кухню. Взволнованная Анна стояла позади гостьи. Положив ей руки на плечи. Обе молча смотрели на лейтенанта. Он спрятал пистолет в плечевую кобуру и взволнованно спросил:

— К вам кто-нибудь заходил?

— Кто? — повторила вопрос Смирнова.

— «4100» — выдавил из себя лейтенант, сам сомневаясь в сказанном.

— Это ко мне, Аня, — спокойно ответила на вопрос лейтенанта женщина за столом с короткой стрижкой.

Анна от неожиданности отдернула руки с плеч гостьи, а Сергей остался стоять, потом медленно сел на свободный стул и удивленно произнес:

— Откуда вы знаете эти цифры?

— Ты так и не догадался, что они означают? — улыбнулась краешком губ женщина напротив.

— Да, о чем ты?

— Сядь Анечка, мне нужно кое-что объяснить и офицеру, и тебе… Я так долго и мучительно храню это в своей душе, что даже оставляла подсказки, но ими никто не воспользовался.

— Алина, что происходит?

— Чтобы ни произошло, все к лучшему.

На кухне воцарилась тишина. Разве что отодвигаемый Анной стул, издал жалобный звук. Хозяйка села сбоку от стажера и Алины, не зная чью сторону ей принять. Гостья глубоко вздохнула и резко выдохнула, словно спортсмен перед прыжком или стартом, и начала свой рассказ.

— Недели три назад мама позвонила мне, что пришли какие-то мужчины и требуют вернуть долг. По ее взволнованному голосу, я поняла, что может случиться приступ. Примчалась, а она лежит на диване. Два каких-то мужика талдычат о каких-то деньгах. Чтобы они оставили маму в покое, сказала, что все отдам, только помолчите. Дала маме таблетки и пошла с этими незваными гостями на кухню.

Лина сцепила пальцы рук, костяшки которых побелели, и продолжила.

— Там эти двое показали удостоверения коллекторов какой-то Ростовской конторы по возврату долгов у задолжников. Оказалось, в каком-то ростовском банке мама числится злостным должником, взявшим пять лет назад кредит в десять миллионов. Якобы банк обратился в суд и судья, не известив маму, присудил вернуть долг банку. Тот не стал возиться и продал долг коллекторам. Они приехали за деньгами. Документы подлинные, банковские договор, выписка из счета, постановление суда…

Жадно допив остатки чая из чашки перед собой, Алина продолжила.

— Мужики из Ростова оставили мне заверенные копии и дали три дня. Я побежала к адвокату, ответили, что по документам все верно, можно попробовать подать апелляцию, но надежды мало. Пошла в полицию с заявлением. Меня направили к заму их ОВД. Смотрю на эту рожу, что-то знакомое… Ба! Вспомнила — видела, как он отчитывал хозяина ресторана. Поняла, он крышует «Чао».

— Чао! — вырвалось у Боброва.

— Ну, да. У этого зама по общим вопросам инициалы со сдвижкой на позицию вперед да ют «ЧАО». Я в совпадение не верю. Он крышует тот ресторан. Даже не стала оставлять заявление. Пошла в соседнее РОВД, а мне говорят — идите в свое, по месту регистрации. У нас такой порядок. Искать какого-то частного детектива, времени нет… Через три дня позвонили эти уроды и пригрозили, что имеют право выселить по решению суда, и все продать с молотка. Включая квартиру.

— Да что же ты ничего не сказала? — прошептала побледневшая Анна. — Я вижу, ты последние дни какая-то чужая стала. Ну, подумала, что личные проблемы. Ты делиться не любишь…

Гостья словно не заметила этих слов и заговорила увереннее.

— Детали офицер знает… Короче. Я пообещала все принести к ресторану. Один из «ростовских» был понаглее, скорее — старшой. Он послал младшего к ресторану, а сам наблюдал из машины поблизости. Очевидно опасался подвоха с моей стороны… И не зря. Я когда-то увлекалась нин-дзютсу, и рука не дрогнула. Дождь начинался, я капюшон накинула и спокойно подошла. Порешила прямо в машине. На мое счастье ливень сильный был и следов не осталось.

Алина замолкла, смотря куда-то вдаль.

— Второй начал меня шантажировать, что выкрадет Егорку и продаст кому-нибудь. Я поняла, что он этого делать не будет, потому что могу в полицию заявить, а это уже другая статья. Догадалась, что этот гад решил похитить Наташку и у меня не оставалось выхода. Поняла, что выкрасть ее проще всего из музыкалки, там место очень удобное. Вызвала такси на соседнюю улицу и пошла пораньше, чтобы перехватить твою дочку до окончания занятий. Только второй уже ждал на бульваре. Не знала, что делать, уже готова была вопить на весь город… тут солнце вышло из-за туч, почти горизонтально. В глаза светило, как прожектор. Спокойно подошла по солнцу, он не узнал. Во мне столько злобы было, что я не промахнулась. Подонок так и остался на скамеечке. Я подождала, пока твоя соседка с Наташкой выйдут и спокойно их проводила до машины.

— А вдруг ты ошиблась? — растерянно прошептала Анна.

— Ты его руки не видела… Одежду и прическу можно сменить, а профессия всегда на руках написана. Только научись читать.

Рассказчица сглотнула и взяла свою чашку, но заметив, что она пуста, с сожалением поставила на место. Хозяйка тут же налила ей еще чая и Алина, одним махом осушив чашку, продолжила.

— Я подозревала, что должен быть третий. Они так просто не отступят. Решила проверить. Помнишь, я последний раз взяла ребят пораньше из садика? Ну, погуляла с ними по магазинам, на игровой площадке, держала все время при себе и по сторонам смотрела. Сначала, глаза его засекла за кустами, потом, и весь нарисовался… Я у мамы с ребятами тебя дождалась, а когда ты Наташку забрала, за вами пошла. Ну, я-то район хорошо знаю, а третий явно приезжий — нагло за тобой пристроился. Проводил до подъезда и пошел в сквер напротив высматривать квартиру. Поздно уже было, свет во всех окнах горит, а он с биноклем под деревом притаился. Тут опять дождь стал собираться, ветер поднялся, а в том сквере мусор из травы «вычесывают», ни веточки под ногами… Я подкралась тихо, как кошка… Темно было, но силуэт на фоне окон четкий. Не промахнулась. Гаденыш не успел даже почувствовать что-то.

Алина облегченно вздохнула и расслабила натянутую в струну спину.

— Вот, собственно, и все. Надеюсь, теперь следствие будет, и маму с Егоркой из квартиры не выселят… Ну, а я справлюсь.

Глава XXXI

— Считаешь, не сбежит? — майор внимательно посмотрел на стажера, размышляя над его рассказом о вчерашнем признании «4100». — Видел, как ты весь день маялся в кабинете, дожидаясь вечера… Да-а, нам будут подкидывать новые дела, которые тоже придется разгребать… Давай-ка перекусим, а то без обеда остались с этими отчетами…

Двое мужчин с аппетитом уплетали какие-то простые блюда, не обращая внимания на то, из чего и как те приготовлены. Их мысли были заняты анализом новых фактов. Неожиданно свалившихся на их головы, как майский снег весной.

— Значит, не убежит? — Романов положил на пустую тарелку нож и вилку, а затем, аккуратно подровнял их рядышком.

— Нет, — уверенно подтвердил стажер. — Она, действительно, стопроцентный логик, как определил наш медэксперт.

— Хорошо, мы все еще не раз проверим, но в целом, версия четко выстроена.

— Простите, Николай Иванович, для нас версия, а для нее вся жизнь.

— Вот тут Сережа, тебе нужно определиться — эмоции или закон. Иначе в нашей профессии делать нечего.

— Я копать до дна буду, пока все на свет божий не вытащу.

— А вот это самое правильное решение.

Следователи помолчали. Обдумывая непростую ситуацию.

— Давай-ка мы о нашем подполковнике поговорим, — нарушил молчание Романов. — что там за история с инициалами?

— Зам. начальника ОВД по общим вопросам — Царьков Ярослав Николаевич. Инициалы — ЦЯН. Если их отметить в алфавите, а потом взять предыдущие по порядку буквы. Получим: ЧАО. В курсе криптографии это называется сдвижка или код Цезаря. В любом тексте можно поменять каждую букву на соседнюю справа или слева, получится полнейшая белиберда. Вариантов много: все — на одну позицию вправо, все — на две влево, четные по порядку — влево, нечетные — вправо и так далее.

— О, как! — удивился майор. — Век живи, век учись… А что за подсказки эта Алина нам оставляла?

— 4100 это тоже код, но другой. Она опасалась, что Царьков будет иметь доступ к материалам следствия, и если увидит намек на «ЧАО» и свои инициалы, сразу почувствует опасность, и у Алины шансы выжить станут нулевые. Поэтому, она изменила алгоритм.

— И?

— Нужно перевести числа в буквы. Цифра четыре, очень похожа на букву «Ч». Десятка это буква «А» в шестнадцатиричной системе счисления. Теперь это семиклассники знают. Цифра ноль похожа на букву «О». Получается 4-10-0 это Ч-А-О.

— Погоди, Ч и О — понятно, откуда буква «А»?

— Понимаю, что у вас в школе информатики не было, поэтому позволю себе «ликбез».

— Валяй!

— В десятичной системе десять цифр от 0 до 9, а в шестнадцатиричной системе — шестнадцать. Недостающие цифры добавили буквами: 10 это «А», 11 это «В», 12 это «С»…

— М-да, — почесал затылок старший следователь, — мне пора на переподготовку. Эта девочка и нас вокруг пальца обвела.

— Она логик. Рассчитывала, что Царьков этого не поймет, но и мы не увидели…

— Допустим, я запомню. Что это нам дает?

— Если стать на ее точку зрения, то все очевидно, — лейтенант говорил уверенно. — Царьков крышует ресторан. Умеет шифроваться. Еще не брезгует связями с вышибалами долгов среди коллекторов. Он явно прикрывал двоих из Ростова, приехавших к больной пенсионерке в район Москвы, который в ведении Царькова, зам. начальника РОВД… У меня нет сомнений, что если мы копнем в эту сторону, то найдем доказательства.

— Стоп! Именно по такому делу ребята из собственной безопасности трясли наш отдел несколько лет назад… Вот окопался подполковник!

Майор сжал кулаки, но сдержался, чтобы не треснуть по столику кафе, где двое мужчин в штатском беседовали ранним утром.

— Теперь понятно, почему все фигуранты нашего дела связаны с тем рестораном.

— Похоже, ты прав, — согласился Романов, — он отбирал потенциальные жертвы среди посетителей, просматривая видео записи с точки зрения физиономиста. У Царькова кандидатская степень по этому профилю. Потому, его и поставили на должность зама по общим вопросам.

— Кстати! В эту версию ровненько ложится тот факт, что личный гаджет нашего подполковника дважды засветился около офиса подставного нотариуса, объявившего завещание Сени Чернышова, по которому Альбина Чеботарева выплатила миллионный долг чести. Она, на следующий день, не нашла ни нотариуса, ни его следов, ни того счастливого победителя, которому Сеня проиграл на бильярде.

— Скорее всего, у бедной дамы никто заявления не принял.

— Ну, дама не очень бедная, у нее магазинчик есть. Хотя, подлог и обман налицо. Нужно надавить на тот ОВД, где промышлял мнимый нотариус, чтобы проверили записи видео камер, оформление аренды, словесные портреты составить. Они могли еще где-то наследить.

— Для нас, главное, получить улику, связывающую Царькова с теми мошенниками. Все ниточки тянутся к ресторану «Чао».

— Значит этот паук накинул свою сеть давно и, похоже, действовал успешно.

— Думаю, что так же произошло с Чагатаевым и Черемициной. Царькова они знают, как Бориса. Опять подполковник шифруется… Что же, тут я могу поднять свои связи с Отделом по Контролю за Оборот Наркотиков. Как-то я помогал ребятам из ОКОН, а тут есть повод поговорить.

Майор отодвинул стакан остывшего кофе.

— Давай обсудим, что у на сесть.

— Со слов Черемициной, компания «Fast Line» выбрала странный маршрут доставки кофе из Таиланда в Хельсинки. Через Бразилию, где своего кофе хватает. Проще было зафрахтовать одно судно через Суэц и Гибралтар.

— Интересно. А порт в Бразилии случайно не Сантус?

— Сейчас посмотрю, — стажер полистал файлы своего смартфона. — Точно. Сантус… И что это означает?

— Открою военную тайну, — улыбнулся Романов. — Бразилия — основной поставщик кокаина и крэка в Европу, и через Сантус идут самые популярные маршруты поставщиков этой дури… Что еще?

— Кофе будут поставлять в мешках партиями по 10–20 морских контейнеров. На терминале в Хельсинки, под названием Сомпасааре, мешки перегрузят в небольшие машины для доставки по городу на фабрику обжарки. Там будут готовить несколько видов кофе за счет купажа разных сортов зерен и режимов обжарки. Затем, фасовать в пакеты с маркировкой продавца в РФ. Потом, перегружать в трейлеры, оформлять и отправлять в РФ.

— Почему нельзя брать кофе в Бразилии?

— Я тоже задался этим вопросом, — признался стажер. — У меня появилось две версии.

— Интересно.

— Первая состоит в том, что в Таиланде на фермах слонов получают самый дорогой кофе в мире.

— О, как! — майор в шутку заглянул в свой стакан кофе, ища там ответ. — На фермах?

— Именно. Слонов кормят особым сортом кофе, который тем нравится. Желудочный сок растворяет мягкую оболочку спелых ягод, а зерна какое-то время подвергаются его воздействию и приобретает особый вкус. Потом… пардон… выходят естественным путем, после чего собираются персоналом, промываются и сушатся.

— Надеюсь, нам такое не подсунут?

— Никогда. Тот сорт кофе называется «Черный бивень» и стоит 1000 баксов за килограмм.

— Ну, о вкусах не спорят.

— В этом и заключается первая версия. Можно купить в Таиланде тонну «Черного бивня» за миллион и получить настоящие документы, не указывая в них порт назначения. Есть такой вариант доставки… В Бразилии разбавить пополам, чтобы одну тонну продать кому-то, как сто процентный «Черный бивень» а вторую использовать для своих целей.

— После обжарки это даст сто процентов чистой прибыли.

— Второй вариант — добавить тонну наркотика и провезти через все границы в Москву. Где наркотики расфасовать как обычные таблетки и открыто продавать через свои аптеки. Это уже прибыль в тысячу процентов. Причем, сильный запах кофе и документы на дорогущий сорт кофе будут гарантией успеха.

— Орел! Ты уже и автоматы из «Сити-Фарм» пристроил…

— Учитывая тот факт, что финская таможня хорошо прикормлена нашими олигархами, занимающимися импортом высокотехнологичного оборудования, произведенного в Ирландии, туда можно втиснуть под маркой кофе, все что угодно. И главное, Царьков хочет быть первооткрывателем нового канала импорта наркотиков в нашу страну с севера, когда традиционно это южное направление.

— Почему ты так решил?

— Посмотрел официальную статистику. В Европе основными воротами наркоты считается бельгийский Антверпен — 62 тонны в год. Это Северное море, но никак не Барселона, Марсель, Неаполь, Палермо или Салоники.

— Если твоя версия верна, то паук гребет деньги с пенсионеров, чтобы запустить новую сеть распространения наркотиков в нашей стране в фасованном виде, как анальгин или пенталгин, упаковки которых есть в каждом аптечном ларьке.

— В качестве отличительной черты «для своих», достаточно добавить какой-нибудь заметный знак на упаковке.

— В этой версии еще много неподтвержденных пунктов, но в целом, думаю, это может заинтересовать ОКОН. Будем ждать сообщения Черемициной о первой партии «Fast Line»… Надеюсь, для отдела собственной безопасности достаточно будет ночной видео записи, на которой зам. начальника ОВД тайно пробирается в кабинет следователя, отмычкой открывает его сейф и незаконно копирует материалы незакрытого следствия.

Они помолчали, проверяя в памяти, не осталось ли чего-то еще, требующего обсуждения. У каждого закралось сомнение в разумном объеме работы, которую подкидывает начальство. Свободно поговорить о главном они могли только за пределами рабочего кабинета.

— Признаться, — неожиданно улыбнулся майор, — я столько нового узнал о кофе за последнее время, что теперь буду принюхиваться к нему… Ладно, выключай свою глушилку, и по домам. Утро вечера мудренее.

Было уже поздно, и зал небольшого кафе почти опустел. Улица встретила двоих усталых мужчин осенним промозглым ветерком, который бодрил и заставлял двигаться быстрее.

— Пойдем, Сережа, провожу тебя до метро, а мне тут дворами быстрее.

У входа на станцию мужчины молча пожали руки, и каждый пошел своим маршрутом. Так часто бывает, если привыкаешь каждый день возвращаешься с работы мимо магазина, то даже если он уже закрыт, все равно петляешь дворами по привычке.

— Закурить не найдется? — неожиданно слева из беседки поддеревом появилась мужская фигура.

Романов машинально потянулся к плечевой кобуре, но его остановил наглый голос:

— Не дергайся, а то дырок наделаю. Мне только твой сотовый нужен. Медленно положи на скамейку и вали отсюда.

В следующий момент произошло странное, о чем майор потом долго вспоминал.

— Твои ключи? — спокойно произнес женский голос.

Наглый мужчина машинально оглянулся и получил сильный резкий удар в переносицу снизу. Его голова резко запрокинулась назад, увлекая за собой в едином движении все тело. Он выронил на землю что-то тяжелое. Уже в падении было видно, что тело обмякло и не сопротивлялось, руки не искали опоры, сознание погасло, так и не приняв ни одного инстинктивного движения к спасению. В долю секунды у майора промелькнула мысль — «наповал».

Неизвестный как-то неправильно упал, ударившись спиной о метровое ограждение беседки, да так и остался лежать на ней, запрокинув голову до грязного деревянного пола.

— Успокойтесь Николай Иванович, — тихо произнес все тот же женский голос. — Спрячьте пистолет. Он вам не понадобится. Меня зовут Алина, о которой вам сегодня должен был рассказать Сергей. А этого, скорее всего, подослал Царьков. Надеюсь, вам не нужно объяснять причины.

— Нет, — хрипло согласился Романов с доводами Алины. — Как вы оказались здесь?

— Шла за вами от пиццерии.

— Странно, я не заметил… А этот тоже?

— Нет он в беседке сидел. Очевидно знал ваш адрес и маршрут от метро. Место тут удобное. Тенек…

— Хм, хладнокровия вам не занимать… Спецподготовка?

Она не стала что-то объяснять и коротко сформулировала следующее.

— Предлагаю сделать так. Пистолет нападавшего я заберу и по дороге выкину. Вот титановый кобо, которым были убиты трое братков из Ростова. Я вытру с него свои отпечатки и вложу в руку этого урода. Пока приедет дежурная бригада, вы бедолагу не трогайте, но потопчитесь тут, чтобы моих следов не осталось. Будет хорошо, если следствие поверит, что вы среагировали на удар слева и успели сблокировать левой, а правой снизу основанием ладони резко ударили в нос. Иначе бы вам хана… Медэксперт примерит найденный кобо к входному отверстию в правом ухе третьего трупа, который, возможно, еще лежит в вашем морге. Если у него получится сложить два и два, то напишет в заключении, что орудие убийства троих из Ростова найдено. Если нет, подскажите коллеге. После этого, вы можете аргументированно отчитаться, что напавший на вас хотел применить тот же смертельный удар, но вы уже о нем знали и потому сумели защитить свою жизнь. Мне остается поговорить с Анной, а вам — с Сергеем. Меня в материалах следствия может не быть. Решение за вами.

Женская фигура легким шагом, стараясь не оставлять следов, исчезла в темноте. Майор осторожно подошел к телу, неестественно перегнувшемуся через ограждение беседки. В едва достававшим сюда свете окон, с трудом можно было различить отчего-то темное лицо нападавшего. Каких-либо движений или стона старший следователь не заметил. По телефону 02 он вызвал наряд из местного РОВД и сообщил дежурному своего отдела о нападении. Пока тревожные группы, мелькая огнями, пробивали себе дорогу к небольшому двору с детской площадкой и парой беседок между домами, майор топтался то вправо, то влево, повторяя краткое изложение случившегося, чтобы быть убедительным.

Глава XXXII

Полковник Тихомиров проводил оперативное совещание РОВД в связи с нападением на сотрудника, на котором майор Романов четко, по-военному, изложил суть дела, поделившись с коллегами своей версией случившегося.

— Преступная группа из Ростова-пока выявлены трое — приехала в Москву на автомобиле «S-Мах» марки «Форд», который оставила на автостоянке в Чертаново. За машиной установлено наблюдение. Скорее всего, члены преступной группы снимают квартиру в этом микрорайоне. Местные участковые работают с населением, но пока безрезультатно. Очевидно «залетные» вторглись на территорию столичной преступной группы, считающей ее своей вотчиной. Возник конфликт, который повлек за собой три убийства.

Старший следователь сделал паузу, которая была воспринята коллегами как реакция на вчерашнее нападение.

— По результатам разыскных мероприятий следствие вышло на преступную группу, вымогавшую деньги с граждан по фальсифицированным документам. Очевидно, мы подошли слишком близко, и нападение было реакцией данной группы. По оружию убийства прошу заслушать медэксперта.

— Михал Михалыч, — полковник обратился к грузному Василькову, — чем порадуете?

— Оружие убийства необычное. В случаях с Логиновым, Решетниковым и Зиминым применялось аналогичное найденному в руке… — он заглянул в свои бумаги, — Павленко С.В. Это, так называемая, кобо — короткая палочка размером с ладонь. Бывают тупые и заостренные. В нашем случае, использовалась титановая, конусообразная. Удар профессионального убийцы — сильный и очень точный. Проникающий через слуховой канал уха и тонкую кость в продолговатый мозг. Смерть мгновенная и почти бескровная. Детали в отчете.

— Понятно. Присаживайтесь…

Тихомиров перевел взгляд на криминалиста.

— Вопрос к вам, Виктор Степаныч… Значит, Романову повезло? Ночная встреча с профи редко проходит бесследно.

— Судя по найденным следам, нападавший сидел в беседке не менее часа. Явно кого-то ждал. Вышел навстречу Романову, очевидно, не проявляя агрессии… Далее картина восстановлена со слов товарища майора.

— Понятно, Виктор Степаныч. Присаживайтесь.

— Вопрос к зам. начальника отдела по боевой подготовке и рукопашному бою. Алексей Владимирович, ваше мнение…

— Товарищи, я познакомился с отчетами других специалистов, на основе которых вижу следующую картину… Неизвестный пытался нанести удар правой рукой в левую сторону головы Романова, тот не успевал воспользоваться табельным оружием на короткой дистанции. Среагировал на блеснувший предмет слева. Встретил атаку отработанным приемом — блок с коротким встречным в лицо. Противник на голову выше, так что ответный удар пришелся снизу вверх… Не берусь судить, было ли это везением или отработанным навыком, но тот факт, что табельное оружие не использовалось, исключает какой-то умысел. Действовал по инструкции. Считаю, что самозащита привела к смертельному исходу по неосторожности. Возможно, нападавший атаковал с размаху, планируя с помощью кобо пробить кость черепа и по инерции сам наткнулся на встречный удар.

— Это все логично, коллеги, — поежился полковник. — Но. Я понимаю нокаут или нокдаун, но одним ударом завалить кабана под два метра… Романов у нас не молотобоец.

— Жить захочешь и кабана завалишь… — тихо, но чтобы все услышали произнес криминалист.

— Сначала нужно было трижды провести предупредительный удар в воздух, — пошутил инструктор.

— Товарищи офицеры… — полковник Тихомиров жестом призвал собравшихся к порядку. — Слово медэксперту о причине смерти.

— Смерть гражданина Павленко С.В. наступила в результате проникновения в лобную долю мозга кости носа, сломанной ударом. Вы все знаете, что разбить нос до сильного кровотечения не проблема. Сама кость носа тонкая и пористая из-за кровеносных сосудов, согревающих вдыхаемый воздух. В обычных случаях кость ломается сбоку или перпендикулярно лобной кости. В рассматриваемом случае, удар пришелся снизу вверх. Помимо травмы мозга, острые края сломанной кости носа порвали множество кровеносных сосудов, что явилось причиной сильного кровотечения. Впрочем, о таких деталях майор Романов мог и не знать.

— Понятно. Спасибо. Беру расследование под личный контроль. Майор Романов, ознакомьте меня со всеми имеющимися документами этого дела… Если у кого-то есть замечания или дополнения, прошу высказываться… В таком случае, на сегодня принимается такая версия нападения. Напоминаю, что ожидаем приезд комиссии из управления и комитета. Всем быть на своих местах, исключая срочные вызовы… Все свободны.

Вместо обеда Романов и Бобров прогулялись в соседнем сквере. Моросил привычный дождь, поторапливая прохожих, и только двое мужчин не замечали его. Лейтенант после рассказа майора о вчерашнем нападении, самостоятельно продумывал возможные варианты развития событий. Очевидно, после разговора с Анной, у него оставались сомнения, но теперь и они стали таять.

— Слушай, — неожиданно прервал молчание Романов, — эта Алина просто ниндзя какой-то. Я потом пытался проанализировать ту секунду, когда все произошло… Просто, как в кино, по кадрам разложил… Причем, только логика помогла понять произошедшее.

— Мне Смирнова рассказала, что у Алины родители служили в конторе. Отец вышел на пенсию и умер при странных обстоятельствах. Мать после этого слегла. Дочка с детства готовилась пойти по стопам родителей — спартанский образ жизни, школа ниндзюцу, курсы на выживание. Но, после смерти отца, пошла в обычный институт, что-то в ней сломалось. А тут явные бандюки с предъявой за несуществующий кредит. Никто не захотел вмешаться и помочь. Она защищала свою семью. Мне кажется, я поступил бы также.

— Сережа, ты меня не агитируй. Эта пацанка мне жизнь спасла… Заметь, не я ее защищал, а она меня. Мой грех на душу взяла. Так что, у меня тоже к ней вопросов нет.

— Но Царьков никуда не ушел. Если он еще не понял, то разберется.

— Жадный он, ломать или стопорить свою схему не будет. Первая партия из Хельсинки вот-вот придет. Тут его пощупает ОКОН. Это не два следователя.

— Полтора…

— Два, Сережа. Два.

— У нас в деле ничего об Алине вообще нет. Думаете, Царьков не доберется до нее?

— Гарантии нет, конечно, но думаю, что, прежде всего, Анна Смирнова с дочкой будут под ударом. Царьков захочет поквитаться или запугать. Тут я у Тихомирова охрану выбью. Их ребята прикроют на время.

— Остаемся только мы, — улыбнулся стажер.

— Ну, у меня-то должок перед Алиной.

— Я, значит, не у дел?

— Отчего же, на тебе остаются программист с подругой и ребята в Хельсинки, а пока ждем сообщение о первом трейлере… И поищи ниточку к даме, выдававшей себя за нотариуса Фролову. Там должна быть серьезная завязка на Царькова.

— Узнавал. В местном РОВД, у заплаканной Чеботаревой, даже заявление не взяли, потому что никаких фактов, кроме ее слов, нет.

— Это понятно, — улыбнулся майор. — О чем это тебе говорит?

— Кто-то все хорошо продумал, развод на деньги не экспромт.

— Верно рассуждаешь, Сережа. Ради одного эпизода так не работают. В криминале немало настоящих юристов, айтишников и, как ни странно, полицейских. Всем им хочется хорошо кушать самим и «крыше» отстегивать. Значит, придется снова идти на дело, а ты уже знаешь, какое.

На следующий день, осень сделала подарок москвичам. После обеда, небо прояснилось и солнце, по которому уже успели соскучится, засияло, даря такое желанное тепло. У двери юридической конторы с красивой вывеской «Комплексная правовая защита», в коридоре, стояло несколько стульев, на одном из которых, сидел молодой человек с грустным лицом. К нему подошли пятеро человек. Среди них выделялась крупная дама, всем своим видом изображавшая вожака.

— Ты на сколько записан? — по-свойски спросила Альбина Онуфриевна.

— Да, я без записи… Тут очередь, — неуверенно промямлил мужчинка с грустным лицом.

— У меня время назначено на 14:20, — уверенно произнесла дама, глянув на часы.

Тут дверь в контору отворилась, и на пороге остановилась женщина, удивленно глянув в сторону внушительной делегации. Чеботарева бесцеремонно отодвинула посетительницу в сторону и заглянула внутрь. Обнаружив там нечто важное, торжественно повернулась к сопровождающим ее лицам и с широкой улыбкой кивнула. Мужчинка на стуле хотел было возразить, но на его плечико легла тяжелая ладонь одного из спутников директора «Мой магазинчик».

— Погуляй пока, — посоветовал ему мужчина с тяжелой рукой.

Посетитель вспомнил, что у него неотложные дела и быстренько удалился. Мадам Чеботарева величественным шагом вошла в приемную в сопровождении четверых мужчин, трое из которых, внешним видом, походили на портовых грузчиков. Секретарша сразу узнала важную клиентку и только взглянула на телефон, как ее остановил властный голос:

— Только дернись, ноги повыдергиваю!

Это возымело правильное воздействие, и побледневшая секретарша, выпрямив спину и положив ладони на стол, застыла в ожидании. Чтобы ей не было скучно, рядом остановился самый молодой из работников тяжелого физического труда. Остальные прошли в кабинет юриста.

За столом сидела строгая женщина в хорошем деловом костюме. Дописывая фразу на бумаге, она пропела нежным голоском:

— Комплексная правовая защита… — но взглянув на посетителя, натолкнулась на свирепый взгляд директрисы и умолкла.

— Знаю я ваш К.П.З. — посетительница по-хозяйски пододвинула стул к испуганному юристу и медленно оседлала его.

— Да я охрану вызову…

— Она уже здесь, — зло улыбнулась мадам Чеботарева, и двое грузчиков стали вплотную к женщине в деловом костюме, изображая охранников.

— Вот эта хотела заныкать наш лимон? — рявкнул стоящий слева мужчина и его огромная шершавая пятерня, обхватив тонкую шейку юриста, чуть придавила.

— Подожди, Гриша. Дама хочет поторговаться.

— Я верну, все верну, — прохрипела хозяйка кабинета, едва ослабла хватка огромной пятерни.

— Да, куда ты денешься, — Альбина просто загипнотизировала несчастную взглядом удава. — Сейчас на своем бланке напишешь мне расписку в получении миллиона рублей на три дня с обязательством вернуть наличными. И дату правильную поставишь. Грише сейчас все и вернешь. А следователю…

Альбинчик кивнул на стажера

— Напишешь чистосердечное признание участия в преступном сговоре с подполковником…

— Царьковым Ярославом Николаеви-чем, — подсказал лейтенант и показал перепуганной деловой женщине свое служебное удостоверение.

— Но… это произвол… — тяжелая пятерня была аргументом в коротких прениях.

Через пару минут, на бланке появился аккуратный текст, составленный юристом по всей форме делопроизводства. Затем, он был закреплен печатью и размашистой подписью. Недоверчивая Альбина Онуфриевна по-хозяйски подошла к приоткрытому сейфу и наугад вытащила из него пачку завизированных документов. Порывшись в его маленьком отделении, извлекла на свет божий паспорт в твердой обложке и еще одну печать. Разложила их на столе рядом с двумя только что исписанными листками и придирчиво сверила.

— На учредительном документе в ободке печати три звездочки, а на твоей расписке печать с двумя звездочками… Ты кого хочешь…(тут было произнесено слово, которое автор не вправе написать, но, надеется, читатель догадался)… И завиточек на подписи по сравнению с той, что в твоем паспорте, в другую сторону лег. Переписывай. Да смотри, Гриша очень не любит, когда его пытаются… (она вернулась к известному лексикону).

Пришлось ждать еще несколько минут, но в этот раз контроль был пройден. Мадам Чеботарева бесцеремонно вытряхнула из двух красивых папок в кожаных переплетах какие-то документы и вложила новые. Одну отдала следователю. Он достал свой сотовый и сделав несколько снимков, отправил их кому-то. Затем перезвонил.

— Товарищ майор, получили? Качество нормальное? Да, написала собственноручно в присутствии трех понятых. Оригиналы сейчас привезу… Царькову показали? Надеюсь, ему понравилось… На сколько назначить? Есть.

Бобров аккуратно закрыл папочку с признанием и обратился к поникшему юристу.

— Гражданка Фролова, вам надлежит завтра к 10 утра явиться к следователю Романову вот по этому адресу, — он положил на стол визитку. — Если вы уладите взаимоотношения с гражданкой Чеботаревой до своего визита к следователю, ей не придется писать заявление и подтверждать его вашей распиской… Не рекомендую покидать столицу, не известив меня письменно, а то придется объявлять вас в розыск.

— Дык, мы сейчас все и уладим, — зло глянула на адвоката Альбина. — Позови свою девку.

Фролова дрожащим голосом вызвала секретаршу по внутренней связи. Та молча вошла в сопровождении молодого коллеги грузчиков. Лейтенант протянул ей визитку и повторил приглашение к следователю, но на полчаса позже.

— Слушай сюда, — зловеще произнесла Чеботарева, — мы сэтой поедемсейчас по делам. Ты за старшую. Отменяешь все встречи, бумаги в сейф, ключ лейтенанту и закрываешь лавочку. Не в твоих интересах звонить братве, что хозяйка твоя погорела. Обе до утра не доживете… Эт я по-дружески…

Пакуем ее, пацаны…

— Я сама! — взвизгнула Фролова.

— Смотри-ка, Гриша, ты ей понравился. Тогда бери мужчину под руку, и он проводит тебя до нашей машинки…

Выходя из кабинета адвоката, директор магазина оглянулась.

— Спасибо, Сергей Владимирович. Заходите, буду рада.

Глава XXXIII

Осенний дождик накрапывал с утра. То ли ему самому уже надоело, толи просто запасы кончились, но было явно, что особого желания у него не было, но надо.

Корпоративный «Фольксваген» медленно проталкивался сквозь автомобильные пробки, которые так полюбили столицу, что и дня не могли существовать без нее. Анна уже привычно чувствовала себя за рулем, а Сергей увлеченно что-то рассказывал.

— Вот, собственно, и вся история. Ребята из Хельсинки сообщили мне номер трейлера. Его приняли спецы из ОКОН и довели до склада. Там уже стояли упаковочные автоматы, готовые фасовать таблетки из пакетов с названием «Черный бивень».

— Это значит, мы не попробуем самый дорогой кофе в мире?

— Честно говоря, Ань, и не хочется, — признался стажер.

— Ладно, тогда едем обмывать мою первую зарплату начальника отдела.

— О! Сегодня праздник у девчат… а Наташка?

— У них свой праздник. Они с Егоркой и Алиной готовят торт, чтобы угостить бабушку.

— Куда поедем? В «Чао»?

— Нет. Я заказала столик в «Пломбир».

— Ты запомнила?

— Да. А тому ресторану я сказала — ЧАО!

Надеюсь, вам понравилось.

Новинки ждут вас на моих сайтах:

www.asmolov.ru

www.asmolov.com

© Александр Асмолов — «ЧАО» — Детектив

Content

Александр Асмолов
Чао

Глава I

Глава II

Глава III

Глава IV

Глава V

Глава VI

Глава VII

Глава VIII

Глава IX

Глава X

Глава XI

Глава XII

Глава XIII

Глава XIV

Глава XV

Глава XVI

Глава XVII

Глава XVIII

Глава XIX

Глава XX

Глава XXI

Глава XXII

Глава XXIII

Глава XXIV

Глава XXV

Глава XXVI

Глава XXVII

Глава XXVIII

Глава XXIX

Глава XXX

Глава XXXI

Глава XXXII

Глава XXXIII