Чужая тень

Глава 1. Пойманный тенью

* * *

Год 1657 от образования Альянса Трех морей

Земли Переката

Город Трест

Мой мир… То есть мир вообще всегда напоминал мне дно засохшего колодца. Такой же грязный, пустой и тесный. Я успел поглядеть на него с разных ракурсов, но всё, что мне довелось увидеть, до сих пор вызывает лишь чувство безысходности.

Боги, если они существуют на самом деле, наверняка обходят это место стороной, иначе как объяснить то, что происходит вокруг?

― Да уж. Сама виновата.

― Маленькое отродье…

― Слышал, её снова поймали…

Я возвращался с работы своим обычным маршрутом, когда до меня донеслись голоса столпившихся возле небольшого переулка людей. Путь пролегал как раз мимо, когда я увидел привычную для здешних улиц картину.

Я знал, что вряд ли справлюсь в одиночку, но, к сожалению, не мог отказаться от своих принципов. Ну, или от того, что от них осталось после всего того дерьма, что мне пришлось хлебнуть за свои двадцать пять лет. Девочку лет десяти окружили четыре пьяных мужика и, гогоча, тыкали в неё палками, словно в попавшего в клетку кокра*.

Та сжалась в комок и пыталась защититься от своих обидчиков, что ещё сильнее раззадоривало её мучителей. Они принялись поднимать и бросать в оборванку гальку, глядя на реакцию ребёнка, будто желая проверить, как долго та протянет.

― Ну что, будешь теперь знать, на чей кусок хлеба зариться?!

Девочка не отвечала, да и не до слов ей было сейчас, однако в её маленьких руках действительно был мертвой хваткой сжат какой-то небольшой сверток.

«Неужели и правда хлеб?» ― Видимо, она скорее умрёт, чем позволит себе отпустить его. Себе ли она украла или тому, кто в нём и правда нуждался больше?

Ни стона. Ни крика. Словно маленький клубок терпения и ожидания, который всеми фибрами души верит в то, что скоро всё закончится. Хотя такие, как она, рано познают всю хрупкость подобных надежд. Тем более что выпившие «палачи» вошли во вкус, и факт кражи был скорее поводом.

Люди, те, у кого были свои дела, как обычно, проходили мимо и, в отличие от меня, проявляли благоразумие, если можно так сказать о тех, кто боится помочь.

В этом городе мало кто придет на помощь в такие вот моменты. Закон джунглей. Закон, по которому выживает либо сильнейший, либо тот, кто не лезет в чужие дела. Мне уже третий десяток, но до сих пор в голове не отложилась одна простая истина: не помогай чужаку в беде.

— Эй! Мужики. Вы бы оставили её в покое. Не дай Бог умрет, зачем вам грех на душу?

— Чё?! — Одна из тварей в человеческом обличии, обернулась на голос и, заметив меня, скривила рожу, а затем, сплюнув, подкинула камень в руке, но не поймала. Видимо, в хмельном взгляде тощего пьяньчуги камень раздвоился, и мужик выбрал не тот. Впрочем, ему это не помешало донести свою мысль: — Свали к херам отсюда, пока сам не огрёб! Хе-хе… — И, наклонившись, тот начал шарить руками по земле, подбирая новый «снаряд».

— Тыть, кто таковой будешь? Ать? — слегка заплетающимся голосом спросил второй, который как раз, смеясь, убеждал девочку, что «красть нехорошо».

Мужик стоял, облокотившись на одну из стен небольшого тупика, и, сложив руки на груди, либо не участвовал в травле, либо отдыхал.

«Приезжие или местные?» — такая мысль пришла мне в голову, так как я не узнавал лиц этих четверых. Трест пусть был и небольшим городом, но успел разрастись ввысь, благодаря тому, что в местных шахтах, вокруг которых он и был построен, оставалось ещё много залежей руды и полезных минералов.

— Вы торговцы? — вырвалось у меня, я тянул время, ведь каждую секунду разговора сжавшийся грязный комочек не получал пинков.

— Нет, я не понял, — худой, зверея от того, что какой-то урод (то есть я) мешает им развлекаться, нахмурил брови и вперился в меня взглядом. — Ты чё, бессмертный, что ли? Сказано тебе, вали отсюда!

Недавно подобранный им камень без предупреждения полетел в мою голову, и, если бы метающий не был пьян, однозначно попал бы в лицо.

«Ну и что отвечать на такую вот приветственную речь? Мол, жалко ребенка. Не по-мужски это. Да и не по-человечески, в конце-то концов…»

Пытаться объяснить это тем, кто позволяет себе такое, — всё равно что пробовать перекричать водопад.

Боец из меня так себе. Хоть за плечами и есть боевой опыт, но после войны у меня не осталось ни оружия, ни мало-мальски полезного снаряжения. Пушечное мясо. Вот роль, что была отведена мне и сотням тысяч других молодых парней. Как тот, кто чудом выжил в кровопролитном сражении, я уже благодарил судьбу за свою удачу, поэтому, когда война закончилась, не пытался претендовать трофеи, мечтая лишь поскорее вернуться к мирной жизни.

В общем, глядя со стороны на мой поступок, мало кто взялся бы назвать меня сообразительным, но уж если не спасти ребенка от голодной смерти, то помочь-то я ему могу? Нужно лишь дождаться, когда стражи будут совершать очередной обход. Их пусть и мало, но только отъявленные головорезы нападут на солдата империи.

— Отвалите, говорю, от девчонки.

— Ну-ка, ну-ка. Смотри, какой прыткий нарисовался… — Остальные уже не могли стоять в стороне и, приметив себе новое развлечение, осклабились. — В этом городке действительно живут одни недалекие отбросы?

В этот момент тот, что поупитаннее и пониже, развернулся и едва не врезался в своего товарища. Его взгляд с трудом сфокусировался на мне, и мужик, икнув, добавил: — На словах, и-ик… охотник вёрткий, а на деле хер короткий!

— Бу-га-га! — его подельники вновь заржали, один из них вдруг резко выкинул вперёд руку, но камень пролетел мимо меня, ударившись о стену и отскочив на тротуар, чуть не попав одному из зевак по ноге.

― Жаль, чутка промахнулся. ― Его лицо исказила икота, и мужик вновь приготовился к атаке.

Чуть не пострадавший наблюдатель, в свою очередь, лишь бросил взгляд в переулок и зашагал быстрее, стараясь оказаться как можно дальше отсюда.

Солнце почти село за горизонт, и источником слабого света, толком не достающего до этого закутка, служил масляный фонарь, висевший на углу здания.

Не став отвечать, я, не отрывая взгляда, наклонился, подобрал на ощупь парочку камней, после чего выпрямился, ожидая дальнейших действий противников. Те не стали медлить. Им в головы пришла почти та же самая идея, что и мне. Может, начали трезветь?

Кто-то взял в руку камень для усиления удара. Двое других схватили лежащие деревяшки, не пойми от чего, последний же достал свой нож. А вот это плохо. Тут же фантомной болью напомнила о себе совсем недавно зажившая рана. Мысль о том, что это торговцы, выветрилась из головы в мгновение ока. Скорее бандиты, которые пришли в город полихачить или пополнить запасы.

Тупичок был узкий, так что окружить они меня толком не могли. Единственный нормальный вариант — это нападать вдвоем. Ситуация была плохой, но шансы выжить и дождаться помощи от случайно гуляющего патруля оставались довольно высоки.

Не ожидая своих товарищей, первым в атаку ринулся обладатель палки. Схватив её обеими руками, он замахнулся оружием, будто секирой, и попер на меня, словно хотел зарубить одним ударом.

Чего-чего, а ждать, когда этот безумец достигнет цели, я не собирался, и первый камень тут же нашёл свою цель.

Бросок вышел очень удачным, попав прямо в солнечное сплетение бегущему. Согнувшись пополам, тот пробороздил подбородком небольшой участок земли и застонал, даже не пытаясь подняться.

Увидев, что произошло с его товарищем, тот, что имел странный говор, не стал бездумно кидаться в атаку, а, выставив деревяшку перед собой, остановился и уставился на меня.

Секунды мы смотрели глаза в глаза, и через мгновение я сильно об этом пожалел. Этот ублюдок решил не тратить время и, резко замахнувшись, неожиданно бросил в меня палку, рванув вслед за ней.

Это было неожиданно, особенно тот факт, что этот жирдяй может так резво бегать.

Увернуться от камня очень трудно, а уж от палки в небольшом закутке и подавно. Я попытался вжаться в стену, но тяжелая и длинная дубина зацепила мою ногу, ударив со всей силы в бедро.

Упав на одно колено, я уже не успевал подняться. Толстяк, подлетевший следом, от души врезал мне сапогом в область живота, и мне не оставалось ничего другого, кроме как, согнувшись пополам, рухнуть на землю.

«И что теперь делать? — вялая мысль появилась и тут же сменилась другой: — Нет, вопрос задан неправильно. Зачем я это делаю?»

Она мне никто. Очередная бродяжка, которых во всем мире пруд пруди. В одном лишь Тресте их можно встретить толпы на каждом углу и каждой улице. Видимо, родители умерли или бросили её, что было вполне обычным явлением в этом жестоком мире.

Мой разум холодно заявлял, что дальше так продолжаться не может, и я понапрасну стараюсь помочь каждому. Однажды, говорит, тебе очень не повезет. Текущая ситуация — яркий тому пример, но…

Мой характер и неоправданное чувство справедливости твердили об обратном и снова завели меня в переделку. Если бы я прошел мимо, то потерял бы самого себя, став серой трусливой крысой, как многие здесь, и душе моей осталось только гнить в этом и без того разлагающемся мире. Даже на войне, где это считалось невероятно сложно, я старался оставаться человеком.

Параллельно с этими размышлениями я думал о том, что девочка просто дьявольски живучая. Мне хватило одного удара, чтобы упасть на землю, а каково же пришлось ей? Она точно ещё жива?

Я рефлекторно выбросил камни из рук и схватился за живот. Зря. Так как следующий удар пришелся мне прямо в голову. Не знаю, как моя черепушка не отвалилась. Потому что тяжелый пинок ногой с размаху вполне мог с ней это сделать.

Я лежал в грязи торгового переулка, и мне не оставалось ничего другого, как прикрываться и думать. Нет, не о том, как остаться живым, а о девочке, которую вряд ли оставят в стороне, после того как разберутся со мной. Если меня здесь даже не убьют, а покалечат так, что я встать не смогу, то кто же тогда поможет этому сильному, но никому не нужному ребенку?

Однако тучи надо мной сгущались, и уже вся четвёрка околачивала меня ногами и руками. В переулке было катастрофически мало места, и били лишь трое, четвертый же принес факел, освещая переулок и жадно выглядывая из-за спин своих товарищей, норовя тоже ткнуть меня стопой. Я уже не пытался вырваться, а также, как и та малышка, по возможности ждал, когда они устанут и просто уйдут.

— Ну чё, кусок дерьма? Где твоя храбрость-то? Оно тебе надо было?

— Ну-ка, братцы, погодь. Надо глянуть, что у него есть в карманах.

Тот, что был с факелом, наклонился поближе и начал рыться по моим карманам. Я уже не мог толком шевелиться, когда мое тело неожиданно выгнуло дугой и пронзило острой болью.

В переулке на мгновение стало темно, а потом факел снова заиграл светом. Тот, кто обыскивал мое имущество, не успел отреагировать на то, что произошло дальше. Моя рука против воли резко потянулась к мужику и, схватив за щиколотку, с силой рванула на себя.

Детина, не ожидавший такого, собственно говоря, как и я сам, рухнул на спину. От такого неожиданного поворота остальные, застыв на несколько секунд, уставились на захрипевшего товарища. При таком падении дух выбивает моментально, а если ещё и головой приложило, то точно встанешь нескоро. Факел полетел на землю, упав возле стены и заставив тени плясать немыслимые танцы.

Тем временем мое тело, чудом, не иначе, вскочило на ноги и встало в незнакомую стойку. Боль, что я испытывал, будто исчезла по мановению руки. Я стоял левым боком вперед, вполоборота к противнику. Правая рука была расположена ближе к корпусу, а левая вытянута, будто готовая встретить любого, кто появится в зоне досягаемости. Эта стойка давала возможность прикрывать правой ладонью голову, а предплечьем корпус.

В то же время из этого положения я чувствовал, что могу использовать правую руку, выбрасывая в мощных и быстрых ударах. Мой вес был равномерно распределен на обеих слегка согнутых ногах, что позволяло легко двигаться в любую сторону для атакующих и защитных действий.

Необычные и загадочные ощущения. Даже не понимая происходящего, я всё же ощущал преимущества стойки и грамотно оценивал баланс и силы своей позиции. Но помимо этих невероятных чувств в голове творился какой-то кавардак, и параллельно моим мыслям будто проскакивали чужие. Я слышал их не целиком, а лишь отголосками, но то, что мог разобрать, вселяло иррациональный страх. Будто смотрел в бездну. Ту самую, в которую советуют долго не смотреть.

«Убить их… сна… ла сло… ть рук… тела, а п… казнить… Кто посмел… Я… несущий смерть, я…»

Жажда крови буквально захлестывала мой разум. Убийственное намерение, исходящее от меня, почти имело материальный вес, накрывая переулок и давя на каждого. Тот, кто сейчас управлял моим телом, испытывал непреодолимое желание уничтожить обидчиков.

Казалось бы, надо удивляться тому, что не могу двигаться как хочу, но после пережитого я смотрел на все иначе. Что бы это ни было оно спасло меня в довольно паршивой ситуации, так что я просто оставил попытки вернуть себе управление телом.

Теперь, когда я был на ногах, остальные отодвинулись, понимая, что по неизвестной причине ситуация вырывается из-под их контроля.

— Ишь вскочил, щас замертво ляжешь! — прохрипел худощавый бандит.

Я попытался что-то ответить, но из моего рта донесся тот самый голос, что ранее звучал параллельно моим мыслям:

— Ничтожества!! — Я даже представить не мог, что мои голосовые связки могут воспроизводить такую речь. Это был рокочущий и очень жуткий бас, который заставлял целую толпу мурашек пробегать, по моему же собственному телу!

— Ч-чеготь? Это счас что такое было-то? ― Сделав пару неуверенных шагов назад, спросил жирдяй, хотя вопрос был задан скорее самому себе, чем остальным.

Прохожие, шедшие до этого мимо, в удивлении останавливались, будто чувствуя, что сейчас произойдёт что-то интересное. Кто бы сомневался. Такой люд привычный и охотливый до всего, что способно украсить их никчемную жизнь. Тут день без драк, как день без выпивки, а это, почитай, невозможно.

Моё тело же в это время начало движение в сторону противника. Едва заметные шаги ногами, выглядели сродни телепортации на небольшие расстояния, казалось, подобное просто невозможно. Тело размылось, став миражом, и будто вошло в ритм, начав безумную пляску.

— Что это было?!

— Он словно исчез!

Видевшие это со стороны люди в шоке смотрели на то, что творилось перед их глазами. Это было похоже на высококлассное боевое искусство, о котором ходило много слухов. И пусть в этом мире существовало достаточно мастеров, всё же было невозможно представить, что кто-то из них находится в столь отдаленном захолустье, на окраине империи.

В то же время я и сам не заметил, как оказался возле тучного пьянчуги. Подойдя к нему почти вплотную мое тело, слегка наклонившись, нанесло быстрый удар правым локтем с разворота в голову и сразу же, чуть развернувшись, левым локтем снизу пробило ему в подбородок.

Но это было только началом. Серия ударов была настолько быстра даже для моего взгляда, что со стороны выглядела, как и то непонятное движение ног, невозможной. Тот, кто совсем недавно пинал меня, не успел даже упасть от удара в челюсть, как мои руки, прихватив его за плечо, позволили левым ударом колена добить и без того уже обмякшее тело.

Безмолвная сцена. Прошло несколько секунд, а враг даже не успел вскрикнуть, выбыв из боя.

Будучи лишь наблюдателем, не чувствуя силу удара и не воспринимая скорость боя, я всё же мог понять, что тот, кто вселился в меня, является удивительным бойцом. Это было слегка пугающе, но тем не менее довольно любопытно.

Двое оставшихся бандитов стояли, не зная, что делать дальше, и переглядывались меж собой, словно потеряв былую уверенность. Но тот, кто управлял мной, помог им определиться с выбором, и ближайший стал новой мишенью.

Тот, что с палкой, увидев, как я повернулся к нему, пару раз махнул своим импровизированным орудием, пытаясь размашистыми ударами то слева, то справа от себя задеть меня, но это ему не помогло.

Быстро сблизившись с «дровосеком» и пропустив мимо его очередной удар по воздуху, моя левая рука схватилась за основание палки, а правая нанесла прямой удар в голову. Звук ломающихся костей вместе с криком боли вдребезги разбили тишину переулка, и некоторые из слабонервных зрителей, не выдержав, постарались его тут же покинуть.

Тело действовало как четкий механизм, будто всегда знало, что делать, и умело выполняло эти действия.

Следом, буквально с разницей в доли секунды, в голову противника полетел новый удар локтем, который выбил его из равновесия. Левая рука, отпустив доску, встречной атакой в челюсть мгновенно расправилась с еще одним врагом.

Это было быстро. Точнее, это было очень быстро! То, что сейчас происходило, нельзя было увидеть в обычной драке в таверне. Эти движения были яростными, точными, нацеленными лишь на одно и приносящими окружающим только боль и страх от безысходности. Последний оставшийся на ногах крепко вцепился в нож, держа его перед собой.

— Грёбаный поборник справедливости! Нужно было просто идти мимо, а не лезть куда не просят. Твоя смерть заставит других думать, прежде чем совать нос не в свои дела! — Он говорил это, будто сцеживая слова. Взгляд его был наполнен безумием, такой я не раз видел у людей, убивавших ради удовольствия или наживы. Этот тип был явно опаснее своих подельников.

— Для пса без зубов ты слишком много лаешь. — Слова, наполненные презрением и высокомерием, сорвались с моих губ. А затем начало происходить что-то странное. Зрачки и белки в моих глазах исчезли, и вместо них из глаз смотрела тьма. Густая, липкая и пропитанная смертью. Глядя в них, любой бы ощущал бесконтрольный всепоглощающий ужас, но бандит, не видевший этого из-за плохого освещения, не мог оценить благословение своей удачи.

В моей правой руке медленно разрастался чёрный ком, пугающий уже одним своим видом. Эти необычные мутации даже отразились на моём сознании, и на мгновение меня словно выбросило из тела, из-за чего я смог увидеть происходящее словно со стороны.

— Сожри его душу, Даграмарх! — Вслед за этим моя рука выбросила в сторону противника тёмный шар, который, будто арбалетный болт, впился в свою цель. Тот не успел среагировать и лишь удивлённо уставился на то место, куда поразил его сотканный из темноты шар.

— Ха! — Злорадная усмешка нарисовалась на лице бандита, ведь шар исчез, и больше ничего не происходило: — Колдун? Слишком поздно. Трюкачество тебе не поможет!

Он начал быстро приближаться, вытягивая руку для удара, но мое тело стояло на месте, будто не воспринимая врага всерьёз.

«Какого черта?! Двигайся! Делай что-нибудь, чтоб тебя!» — беззвучно кричал я, но все мои попытки казались безуспешными.

Уже смирившись если не со смертью, то с тяжелыми ранами, я бессильно продолжил наблюдать, однако мои опасения были напрасны.

Бежавший на меня противник неожиданно споткнулся, выронив нож. Его тощее рыбье лицо исказила гримаса страдания. Тело начало извиваться, а из горла вырвался душераздирающий крик, после которого он рухнул навзничь. Вмиг в переулке стало пусто и тихо, и я заметил, что тень некогда бегущего на меня ублюдка начала дергаться и метаться, а что-то тёмное пожирало её, откусывая кусок за куском. Зрелище было настолько мерзкое, что даже будучи в эфемерном состоянии, я содрогнулся.

Тело бандита покрылось небольшими трещинами, будто его кожа, иссыхая, лопалась. Кровь начала толчками выходить и обильно поливать землю в переулке. Люди, что стояли и наблюдали за происходящим, теперь в панике бежали как можно дальше.

— Колдун!

— Тёмный маг!

— Отродье демона!

Они неслись сломя голову, не смотря под ноги, в надежде как можно быстрее убежать от проклятого переулка, боясь даже на миг обернуться и посмотреть назад.

«Это плохо».

Я тут же подумал о стражниках, что до сих пор не появились. Если они застанут меня тут, одной взяткой не обойтись.

Тем временем существо, поглотившее тень человека, вернулось обратно ко мне в руку, и в переулке повисла оглушающая тишина. Даже пламя от лежавшего на земле факела застыло, засияв ровным светом, словно ветер, как и все прочие, сбежал из этого места.

Вокруг лежали три тела без сознания и одно мёртвое. И, слава Богам, не задетая в пылу этой непонятной битвы девочка.

Всё закончилось. Закончилось на неожиданной ноте, но всё же. Осталось лишь разобраться с захватчиком. Только вот… Первая попытка провалилась, так и не принеся плодов.

Охваченный неверием, больше похожим на панику, разум раз за разом пробовал осознать себя единым с телом, но вновь и вновь сталкивался с неизбежным. Не знаю почему, но я чувствовал, что могу вернуть все назад, но результат был один — тело мне не подчинялось.

Глава 2. Бой с тенью

— Надо же, ты всё ещё здесь. Что? Что ты пытаешься сделать? Это тело теперь моё! — то, что со мной говорило, залилось неистовым смехом. — Сам факт того, что ты еще присутствуешь тут своим сознанием, уже является ошибкой и, признаюсь, слегка меня удивляет. Но, как бы это ни затянулось, скоро ты исчезнешь. Потому что слаб.

Слова незнакомца, которые я вдруг стал так отчётливо слышать, звучали чертовски пугающе, но моё сознание сейчас пылало от возмущения.

— Кто ты? — задал я вопрос, пытаясь не выдать эмоций.

— Как можно не понять, кто я?! Ничтожество! Я император Зэр Илькаа́р! Я тот, кто убил руками семиглавую гидру. Я тот, кому поклонялись от гор Сломанного пика и до пустыни Вуу́рдэ. Я из тех немногих людей, кому подчинился даже Огонь серафима1. Я …

— Стоп-стоп-стоп. Император чего?

— Аргх. Твоё присутствие начинает меня раздражать. Как ты смеешь перебивать меня и уж тем более не знать моего имени?!

— Но я так и не понял, кто ты? Ты дух или, может… бес какой?

— Бес?! Бес?! — голос императора дрожал эхом, перекатываясь от негодования. — Наглый червь! О-о, я буду наслаждаться, когда крупицы твоего сознания канут в небытие! И после того, как ты исчезнешь, сотру любое упоминание о тебе у всех твоих родных и близких. Даже у собаки, что когда-то глянула на тебя и повиляла хвостом! Всё! Будет! Стёрто!

Я прямо чувствовал всем своим естеством, как говорившего трясет то ли от негодования, то ли от того, что я всё ещё здесь. Он не впускал меня в моё же тело, словно я пытался открыть дверь, которую кто-то держит за ручку с другой стороны.

Отчаяние накатывало, словно волны, и для того, кто впервые столкнулся с чем-то подобным, чувство беспомощности было сродни затягиваю в пучину. Моё я терялось, иссыхало и становилось бледнее, исчезая в пустоте.

«Я… Я проиграл? Умер? Я…»

Фокус зрения размылся, и последним, что я попалось мне на глаза, было тело маленькой девочки в грязном и залатанном платье. Она жива? Я… Я хочу знать, она жива?

«Я…»

Желание. Сперва мимолётное, но, будто искра, разогнавшая тьму бездны, оно вспыхнуло в моём сознании и потянуло назад.

«Всё не должно так закончиться. Мне ещё нужно спасти девочку!»

Это желание почему-то стало для меня очень важным. Я просто не мог допустить, чтобы ребёнок погиб от полученных травм. Девочку необходимо было доставить к лекарю.

Правда, для осуществления этого нужно было вернуть себе тело.

Ещё один рывок.

Одна попытка.

Я старался вспомнить свои ощущения от обладания телом. Движение, дыхание, стук сердца…

Бум! Не успев ничего понять, я вдруг обнаружил себя в чёрном пространстве. Я висел в этой пустоте, ощущая свои руки и ноги, осознавая, что это всё нематериально. Вероятно, это место — моё подсознание или же область гораздо глубже, о которой я даже не догадывался. Был ли я здесь один, или император, захвативший моё тело, также находился где-то поблизости?

— Эй! Как там тебя? Заракель? Ты здесь?

— Заракель?! — император тут же пришёл в бешенство. — Я Зэр Илькаа́р! — На секунду мне показалось, что собеседник заскрежещет зубами, но затем я вновь услышал его высокомерный и властный голос: — Придётся исправить нелепость, которая позволила тебе зацепиться сознанием за бренный мир. Я уничтожу тебя на ментальном уровне, и ты навсегда исчезнешь из списков мироздания.

Его голос замолк, а затем я наконец заметил того, кто так нагло вселился в меня, пускай и чертовски вовремя.

Это был высокий мужчина с пепельными волосами до плеч. Лицо, будто высеченное из камня, словно искусная работа мастера, изображающего мужество и дикий первобытный характер.

Пронзительные красные глаза и надетый на лоб золотой с зелеными и синими камнями обруч. От него так и разило силой. Позади мужчины находилась плотная сфера светло-фиолетового цвета, внутри которой мерцала золотая искра.

Увидев её, я по какому-то наитию понял, что для того, чтобы вернуть контроль над телом, мне придётся добраться до неё. Это было похоже на инстинкт. Знание, заложенное в моём естестве, просто проснулось, и всё встало на свои места. Вот только понимание никак не отвечало на следующий закономерный вопрос: как это сделать?

Мужчина, стоявший напротив, не стал больше тратить времени и, взмахнув рукой, отправил в мою сторону сотканный из алых молний шар.

Неожиданная атака застал меня врасплох, но я всё же попытался увернуться, подавшись вправо, но то, что летело в меня, оказалось гораздо быстрее. Мою левую руку мгновенно пронзила дикая боль, а затем всё тело вдруг парализовало, и я, свалившись на чёрную поверхность, мог лишь смотреть на своего врага.

— Аргх…

— Ха-ха, тебе почти удалось. — На губах захватчика блуждала саркастическая ухмылка. — Твои жалкие попытки спастись выглядят забавными, так что попрыгай для меня ещё немного. А-ха-ха…

— Зачем ты вселился в моё тело? — В моей ситуации мне оставалось лишь тянуть время. Сам не знаю, чего я ждал, то ли просветления, то ли помощи. Хотя и понимал, что помочь себе могу только я сам.

— Думаешь, я не вижу, чего ты ждёшь? Ты просто жалок. Но почему бы и нет… думаю, можно ответить на твой вопрос. Даже в эру моего правления перед смертью выполняли одно желание. Вот только ты уверен, что хочешь потратить его так?

— То есть и мое желание, чтобы ты убрался из моего тела, тоже выполнишь?

— Не будь идиотом. Смирись. Твоя смерть — уже свершившийся факт, всё, помимо этого, может быть обговорено.

— Ясно. Тогда раз ты все равно решил меня убить, может, ответишь на два вопроса?

— О хаос… — император хлопнул себя по лицу и, помотав головой, продолжил: — Это будет дань уважения твоей мертвой тени, что войдет в мою армию, как и всё, чего не касаются лучи солнца! Два вопроса у тебя есть, и два ответа ты получишь, прежде чем сгинуть во тьму.

— Почему именно я? — банальный вопрос любого человека, попавшего в сложную ситуацию, был первым, что пришло мне на ум, но я действительно хотел знать ответ. Моя ли неудача привлекла его или же нечто иное?

— Ты не поймешь этого. Ну да ладно. Такие, как я, мы видим нечто большее, чем обычные смертные. И то, что я увидел, привлекло меня. Покинув Зал стенаний, я бежал как можно дальше, пока не заметил тебя. Точнее, потенциал твоего тела. Он близок к моему, ну, в те времена, когда я еще был жив.

«Ничего полезного», — поймал я себя на мысли, но тем не менее за это время сумел придумать вопрос, ответ на которой, возможно, мог помочь мне.

— Откуда взялась эта молния, которой ты в меня запустил?

— В мире забыли, как пользоваться духом? Это же сколько времени я пробыл с той стороны грани?

— Это не ответ.

— Молния — мой сформировавшийся дух. Каждому человеку от природы даны силы, которые прямо зависят от его воли. Чем сильнее дух, тем больше возможностей. Вплоть до увеличения срока жизни. Например, сегодня тебя убьет тот, кто разменял восьмую сотню лет.

«Дух? Что за?.. Стоп! Дух!»

На грани смерти разум работал на пределе, поэтому я вспомнил, что во время войны на нашей стороне сражались боевые мастера. Тогда же меж простыми солдатами зашёл разговор, и кто-то из них упомянул нечто вроде этого. Что же он там говорил?

— А теперь… прощай, — голос императора вывел меня из транса.

Я не помнил, что тогда сказал солдат, да и сомневаюсь, что мне бы это помогло, потому что просто не знал, как прочувствовать свой дух. Не знал, как его воплотить. Но перед моими глазами возникла недавно увиденная картина: маленькая девочка без единого вскрика и стона терпит тяжелые удары.

Как?! Как, черт возьми, я могу здесь сдаться? Если в этом мире даже ребенок терпит все ради того, чтобы выжить любой ценой.

Дух ли, сила ли воли, а может, сила души?

Чем воспользовалась эта кроха, чтобы перенести все тяжести?

Чем обладала она, что, не проронив ни крика, стерпела тяжёлые удары?

Где взяла эти силы? Я не мог ответить.

Но, думая о тех, кто мог просто так избить дитя: из прихоти, для ощущения силы над слабым, — я вновь ощущал поднимающуюся волну гнева.

— Р-ргх!!! — крик, вырвавшийся из самого моего элементного существования, стал молниеносно накачивать меня незнакомой энергией.

Воздух рядом со мной затрясся и дрогнул, словно кто-то капнул на пространство. Раздался треск — и из открывшейся трещины показалась нога. Затем рука, а спустя секунду новый персонаж появился на сцене.

Увиденное заставило меня на мгновение застыть. Всё потому, что это был другой я. Мой клон, полностью чёрный, словно ожившая тень, с длинными волосами и пустыми провалами глаз взирал на меня. В его руке был огромный двуручный меч, украшенный вязью неизвестных мне символов, и само его тело тоже скрывалось под этими золотыми письменами, которые словно плавали поверх его чёрной плоти.

— Ох-хо, я не ошибся, да и не мог ошибиться. Твой потенциал действительно впечатляющ, но всё это тщетно. Находясь в плену, я успел выучить много новых приёмов. Теневая сфера!

После этих слов нас погрузило в ещё большую непроглядную темноту.

— Чувствуешь? Чувствуешь неизбежность? Хоть это лишь тысячная часть моей прежней силы, её хватит, чтобы покончить с таким недоразумением, как ты! — Его слова доносились со всех сторон.

Я не знал, откуда ожидать атаки. Казалось, враг присутствует везде одновременно, но среди этого хаоса вдруг раздался совершенно другой голос:

— Ну и? Долго ты собираешься ждать? Направь меня! Я! Твое оружие! Я! Твои ярость и гнев! Используй меня для своих целей или сдохни, боясь погрузить мир в хаос! Но черт возьми. ДЕЛАЙ! ГРЕБАНЫЙ! ВЫБОР!

Глухой, но наполненный силой голос моего двойника будто поразил меня током. Бояться? Ну уж нет, я слишком долго боялся!

— Убей его!

Пространство покачнулось, и меч клона полоснул по темноте. Послышался лёгкий треск, а затем чёрные осколки созданной недавно сферы, словно пепел, осыпались сверху.

— Невозможно! — яростный крик врага послышался сзади, и я инстинктивно развернулся, успев заметить приближающуюся ко мне руку. Из-за этого движения та сместилась от своей изначальной цели и пробила грудь, едва разминувшись с моим сердцем.

Клон, стоявший рядом, тут же отреагировал на атаку, и рука императора, не успевшая разойтись с моим телом, была отсечена по локоть.

— Ты! Ты не можешь быть сильнее меня! — завопил седовласый, отскакивая на несколько десятков метров. — Кажется, ты смеешь недооценивать меня!

Одновременно с этим атмосферу поразил выброс жгучей энергии, и тут же из ниоткуда начало формироваться тело до безобразия огромного существа. Сначала гигантские руки, перевитые буграми мышц. Затем ноги, будто принадлежащие натренированной лошади. И наконец голова без рта, с огромными пустыми глазами и рогами на висках. Последним штрихом стала броня этого гиганта. Одетый в боевое облачение древних воинов, он держал в каждой руке по клинку. Наклонившись в мою сторону, колосс замер в ожидания команды хозяина, и тот не стал медлить:

— Действуй!

Титан сделал рывок и, замахнувшись обоими руками, обрушил парное оружие на голову моего двойника, но его удару не суждено было достичь цели.

Клон с лёгкостью ушёл с линии атаки, отведя сумасшедшую мощь исполина в землю по косой кромке двуручного меча. Тело гиганта наклонилось вперед, не удержав равновесия, и его мечи полоснули лишь чёрную пустоту. Ментальный двойник, не теряя времени, взмахнул двуручным мечом, описав в воздухе полукруг, и, перехватив оружие двумя руками, опустил сталь на удобно подставленную шею монстра.

Все произошло молниеносно, вот колосс стоит, а вот его голова катится к ногам императора.

— Беги к сфере! — крикнул мне двойник.

Он стоял, тяжело дыша, опершись на двуручник, медленно исчезая. Финальный удар потребовал от клона всей его силы. И я, недолго думая, рванул вперед, однако мои ноги вдруг отказались слушаться, а тело медленно, словно во сне, начало падать. Навалившаяся усталость заставила встать на четвереньки, тряся головой, я пытался сообразить, что произошло.

— Ха-ха… — голос Зэра Илькаа́ра был слаб. — Ты думал, что использование сил проходит бесследно? — он говорил, прерываясь, с каждым словом хватая воздух ртом. Смерть гиганта сильно ударила по нему. И я понял, раз мы использовали свой дух, значит, воплощение моей ярости происходит за счет моих же сил.

— Сможешь ли ты… теперь… дойти… до сферы? Я восстановлюсь… быстрее… чем ты. Твой характер — ничто перед моим опытом… щенок.

— Катись к чёрту! Это моё тело! — Собрав последние крохи, я медленно встал и, ковыляя, пошел к искре внутри фиолетовой сферы.

Я собрав волю и неимоверное желание во что бы то ни стало вернуть тело под свой контроль, передо мной возник двуручный меч, почти такой же, каким орудовал мой растворившийся в воздухе ментальный двойник. И, схватив его, шаг за шагом ускоряясь, набирая скорость, перешёл на бег. Навстречу кокону я мчался, вложив в этот рывок свои желания и силы, будто рыцарь турнирным с копьем.

Но тот, кто назвался императором Зэром, не собирался просто так уходить, а уж тем более сдаваться. Всколыхнулось пространство, и фиолетовая сфера с сияющей искрой внутри закрылась стеной широких щитов, загораживая источник фиолетового сияния.

Померкший свет был предзнаменованием, я поднял голову вверх, откуда уже свистели в стремительном полёте сотни чёрных стрел. Они, словно тучи, застилали все пространство, скрывая в этой темноте моего врага.

Еще несколько секунд, и я буду пронзен множество раз и навсегда исчезну из своего тела.

— Р-ра-а! — Взмахнув мечом и воткнув его перед собой, я переключился, представляя перед собой мантелет, огромный щит прикрывающий всего меня. Клинок сделался плоским, расширяясь в представленный предмет защиты, который глубоко упирался в землю под острым углом.

Стрелы стучали по окованному металлом навесу, и я, вжавшись в него, всё думал о том, что происходит, пока вдруг не осознал, что здесь идёт битва сил воли и характеров. И чем эти качества сильнее развиты, тем больше возможностей даёт ментальный мир. Возможно, мой щит не выдержал бы, и я бы так и канул в небытие, но мой противник не мог не злорадствовать.

— Прошли тысячи лет, а у людей что, так и не появился элементарный разум? Ты должен понимать, что шансов победить у тебя просто нет! Знаешь, я придумал кое-что поинтересней. Я не сотру тебя. Наоборот, ты останешься беспомощно наблюдать за моей жизнью в твоём теле. И, не способный что-либо сделать, будешь страдать. Вполне подходящая пытка для жалкого смерда. А самое главное, ты не попадешь в Зал стенаний. Аха-ха-х… — его хохочущий голос разносился над всем полем этого маленького противостояния. — Как только твоя воля сломается, ты проиграешь.

— Заткнись! — крик, вырвавшийся из самой глубины моей сути, вдруг наполнил меня новой порцией энергии. Стрелы продолжали колотить по щиту, будто для императора было важно именно пробить мою защиту, а не уничтожить меня, ударив, к примеру, с другой стороны.

«Моё оружие — это моя воля и сознание», — эта мысль закрепилось у меня в голове и, собрав всю ярость, я выплеснул навстречу стрелам волну всепоглощающего пламени.

Миг, и всё вокруг заполыхало, обдавая жаром окружающее пространство, где сам воздух преображался от нестерпимого огня, будто пытаясь исказить этот ментальный мир.

— Нет! Нет! Ты не можешь быть сильнее!

— Р-ра-а! — С каждым криком мой дух менял природу атаки. Огонь плавно превращался в сверкающие молнии, а они уже сами находили цель, обжигая сознание противника, отчего седовласый разразился диким криком.

Затем молнии превратились в невидимые путы и начали скручивать дергающуюся фигуру императора, давя на него сверху и снизу с такой силой, что обездвиженный Зэр рухнул на колени.

«Надолго ли меня хватит?»

Мои силы таяли, словно высокогорный снег, спущенный в низину солнечных полян. Словно в глиняном горшке, полном воды, появилась трещина, и жидкость, найдя выход, вырвалась наружу, а у меня просто не было знаний, как заткнуть эту течь.

Всё это было новым для меня, и поддерживать свою волю и желание победить оказалось непросто, нужно было выбирать, и я выбрал.

— Это бесполезно. — Выдохнул император, и наброшенные путы затрещали по швам. — Ты думаешь, что твоя воля настолько сильна? Думаешь, мощь твоего характера способна превозмочь мою?! Прими свою судьбу смертного пустотела!

Видя, как тот избавляется от спутавших его лоз, я не стал дожидаться, пока тот полностью освободится, и побежал прямо к встроенному куполу из древнего вида щитов, в проемах которых тускло сияла вожделенная искра светло-фиолетового цвета.

— Ты не посмеешь! Стой! Ты не знаешь, что делаешь!

Слова императора утонули в яркой вспышке, когда моя рука, сжатая в кулак, пробила выставленную им защиту и коснулась мерцающий искры.

Глаза защипало от яркого света, я снова почувствовал под собой холодную землю.

Всё верно, я снова был в переулке. Медленно озираясь по сторонам, давая глазам привыкнуть к изменившейся обстановке.

«Сколько я так провалялся? Черт!» — Я тут же вспомнил о стражниках, но, взглянув на факел, понял, что прошло от силы минуты две. На земле продолжали лежать тела тех четверых, но они меня не заботили. Сейчас было важно поскорее спасти девочку, из-за которой я и ввязался во всё это.

«Да что ж такое? Мне даже шевелиться трудно».

Тело ныло и ломило от каждого движения, будто я, не разгибаясь, три дня работал в аллериевых шахтах. Тело девочки, на вид легкое, казалось тяжелым и неподъемным. Но мне не оставалось ничего другого, кроме как поднять её и, выверяя каждый следующий шаг, пойти вперёд, чтобы не рухнуть.

— Из-за того, что помимо воли ты использовал ещё и свою жизненную энергию, твой сосуд искры ци истощен, — устало донеслось откуда-то со стороны.

— Ты еще здесь?! — От неожиданности я чуть не уронил свою ношу.

— А где я, по-твоему, должен быть, козопаса кусок? Лишь благодаря моим невосстановившимся силам ты смог одолеть меня в ментальном бою. Правда, я до сих пор не понимаю, как тебе это удалось. К своему позору, я недооценил твоё желание жить, ничтожный червь. — Слова произносились с презрением, и уничижающий тон говорившего выдавал попытку оправдаться.

— Как по мне, то можешь валить обратно туда, откуда прибыл. Самовлюбленный индюк! — не остался я в долгу. — Не хватало мне еще раздвоения личности.

Подселившийся ко мне Зэр, задыхаясь от ярости, начал поносить меня проклятиями и обещаниями уничтожить, как только его силы восстановятся, но мне было не до этого. Придётся научиться терпеть это, пока не станет понятно, как избавиться от незваного гостя.

— Избавиться? Хах. Думаешь, всего лишь раз меня одолел и сможешь жить дальше? Запомни, я не успокоюсь, пока не захвачу твое тело.

— Там где раз, там и два, и три. И не лезь в мою голову!

— Кретин! Твое и моё сознание теперь связаны.

— Иди ты! — отмахнулся я — Вместо того чтобы просто болтать, лучше объясни, почему ты не исчезаешь?

— Гр-рх…. Это из-за того, что ты идиот! Ты коснулся пелены разума до того, как смог меня одолеть. Теперь мы вынуждены сосуществовать до тех пор, пока по нашу душу не придут стражи. Ну, или пока я не дождусь восстановления своих сил и не прикончу тебя уже наверняка.

— Пелена разума? Стражи?

— Ничтожество. Боги! Как он смог победить меня?

— Вот же ж бес….

Пока мы вели этот диалог, я, сам того не заметив, подошел к дому Лары. Руки были заняты, поэтому в ход пошли ноги.

— Бах-бах-бах! — отозвалось дверное полотно.

Немного погодя послышался звук отпираемой задвижки, и передо мной появилась подруга моего детства.

Глава 3. Шут и тень

Я держал на руках маленькую, всю в крови и гематомах, девочку. Казалось, будто она мертва, так как её дыхание никак не прослеживалось. Понимаю возмущение Лары. Ведь сколько мы с ней были знакомы, где-то с наших восьми лет, я постоянно носил в дом раненых птиц, щенков и прочую живность. В детстве наши дома находились на соседних улицах. Её мать умерла во время бушевавшей в стране эпидемии, когда ей стукнуло десять. Тогда чума забрала очень много жизней, и мой старший брат не стал исключением. Отец Лары, будучи наемником, постоянно ходил по кромке ножа, неудивительно, что смерть в конце концов подстерегла и его.

Отчий дом Лары реквизировали в пользу государства, а её хотели отдать в качестве прислуги в состоятельную семью, однако моя бабушка, хорошо знавшая её родителей, удочерила девчушку, и с тех пор мы были не разлей вода. Прошло время, и, повзрослев, я стал помогать людям, которым, как я думал, это требовалось. Но добро в нашем мире — достаточно неходовой товар, мне пришлось смириться с несправедливостью, обещая, что обворовавший наш дом бродяга был последним, кому я помог.

Поэтому, когда она открыла дверь, я сразу попытался протиснуться внутрь, но, уже не раз обжегшись, Лара тормознула меня, не дав сделать и шага.

Её русые брови приподнялись в нарочитом удивлении, большие зелёные глаза смотрели на меня строго и, как и положено лекарю, скептически. Лара носила аккуратную, практически мужскую короткую прическу, а зачесанные назад светлые волосы неровно отсекались, будто ствол сломанного ураганом дерева. Девушка скрестила руки на груди, а белая ряса лекаря подчеркивала её аскетическую стройность.

— Стоять! Во-первых. Она жива?

— Пока да, но, думаю, долго не протянет. — Я перевёл взгляд с Лары на девочку и снова на Лару.

— Во-вторых. Где ты их находишь?

— Да не ищу я их — спас от четверых верзил, но боюсь, что с каждой секундой шанс на то, что эта маленькая жизнь оборвется, всё больше.

— Я никогда не понимала, когда ты врешь, а когда нет, и, думаю, вряд ли это когда-то произойдет, так что прошу, избавь меня от этого.

— Слушай, сейчас не до того, я обязательно расскажу тебе обо всем подробней, но… — Я, все еще держа девчушку на руках, снова попытался втиснуться между Ларой и дверным косяком.

— Резвый ты наш! С чего ты взял, что я буду ей помогать?

— Ну, Лара. Ну, в самом деле. Ты же прекрасно знаешь, я в курсе, что ты не черствая ведьма.

Та, тяжело вздохнув, беззлобно проворчала:

— Уж лучше бы была. Сколько бы проблем избежала, — и, отступая внутрь дома, девушка пропустила меня вперед.

— Только не клади её пока на кровать, я постелю старые простыни.

Прошло около часа, а Лара не пускала меня в комнату к девочке, велев ждать на кухне. Я все это время пытался наладить контакт с поселившимся во мне самолюбивым императором. Но тот ни в какую не хотел говорить. И, затаившись где-то на задворках моего сознания, молчал словно рыба. Может, и к лучшему.

— Райс. Можешь войти. — Голос девушки заставил меня кое-как подняться с мягкого кресла, расположенного напротив окна рядом со столиком, на котором лежала очередная медицинская литература сестры. Хотя не буду скрывать, её врачебные навыки мне сейчас тоже бы не помешали. Но в первую очередь, конечно же, нужно помочь ребенку. А я уж как-нибудь потерплю.

Заходя в комнату, я негромко постучался, мало ли, и, открыв дверь, увидел мирно спящую на кровати девочку. Выглядела она уже лучше, бледность сменилась лёгким румянцем, а на синяки и ссадины теперь были наложены травяные компрессы.

— Ну и что ты собираешься с ней делать дальше? Ты же знаешь, что она бродяжка. Только не говори, что хочешь её усыновить. — Лара смотрела на меня напряженно, боясь услышать, что это правда. Но я её успокоил:

— Нет, конечно, дуреха. Я не настолько богат, чтобы содержать еще и её. Я же говорил, что в шахтах сейчас нестабильно. Жилы меди становятся все тоньше и тоньше, а штоки железа почти окончательно иссякли. Полгода максимум, и то при наличии большой удачи. Хм… Что-то я отвлекся. Так как она?

— Жить будет… пока. Хотя могу сказать, что организм у неё крепкий, если судить по твоим рассказам, у нее как минимум должны были быть сломаны ребра, но при осмотре я ничего такого не обнаружила. И это очень странно. Ей на вид лет десять, как она умудрилась выдержать столько ударов?!

— Вопрос не ко мне.

— Ты так и не ответил, что дальше?

— Дальше… — я не успел озвучить свою мысль, потому что, неведомо как поднявшись с кровати, девочка заговорила:

— Мой повелитель, вас было сложно найти. — Она шаталась, еле держась на ногах.

— Кем бы ты ни была, но твой повелитель, эм… скажем так, временно недоступен, — состроил я гримасу, которая должна была указывать на мою недавнюю победу над неведомым захватчиком.

— Кто это говорит?! — голос незнакомки, подселившейся к малютке, был ошарашен.

— Это я, тот, к кому подселился этот самовлюбленный эгоист.

Голос аж зашипел от негодования:

— Ка-ак ты пос-с-с… кха-кха… мел ос-скор… кха… бить императора. — Честно признаюсь, это было бы довольно жутко, если бы её речь не прерывалась кашлем и стонами. И она упала без чувств.

— Что б тебя, Райс, да у неё жар, — подскочив к девчонке, Лара приложила тыльную сторону ладони к маленькой голове. — Помоги же!

И я снова поволок маленькое тельце на застеленную тряпками кровать, но не успела голова девочки коснуться подушки, как залитые чернотой глаза вновь открылись, злобно зыркая по сторонам.

— Э-эм… Лара. Будь добра, отойди, пожалуйста, подальше от неё, — предложил я.

— Что происходит?! — отпрянула Лара.

— Лар! Не спорь со мной и оставь меня с этим наедине! — Знавшая меня много лет и прекрасно чувствующая момент, когда все-таки не стоит спорить, девушка вышла из комнаты, нарочно забыв закрыть за собой дверь. Повернувшись к существу, я всё еще чувствовал спиной взгляд лекаря.

— Что ты такое и где та, что занимала это тело?! — насупился я.

— Я ска-жу, — вымолвила девочка, зыркнув на меня черными глазами. — Но человеческий разум не способен услышать моего истинного языка! Сначала тебе, кто бы ты ни был, нужно оторвать ноги от земли и прикрыть голову!

— Что? — не понял я. — Это еще зачем? Ты вполне хорошо со мной говоришь, и я смотрю, кашель куда-то пропал!

— Ты хочешь услышать правду или нет?! — совсем по-детски надулось девичье личико.

— Что нужно делать? — нехотя согласился я.

— Сядь на табурет и оторви ноги от земли, чтобы они не касались пола, — проскрипел голос, и я послушно выполнил это действие.

— А теперь прикрой чем-нибудь голову, к примеру, вон той миской, что на столе! — голос повествовал взвешенно и величаво, как будто сказочник подходил к кульминационному моменту, и я протянул руку к столу, чтобы взять еще мокрую миску с остатками воды, ранее служившей для снятия жара.

— Чего ты ждешь? Прикрой ей голову, я слабею и вскоре не смогу с тобой говорить, кхе-кхе, и ты так ничего и не узнаешь! — капли воды потекли по моим волосам, а железо тарелки прижалось холодом по вискам. — А сейчас, чтобы начать слышать истину, закрой глаза, зажми пальцами нос и громко скажи заклинание. Бил-де!

— Бил-де, — произнес я.

— Громче. Нужно произнести десять раз! — повелело то, что было в девочке.

— БилДе БилДе БилДе БилДе БилДе БилДе… ДеБил?! — вскрикнул я, соскочив с табурета швырнув миску в угол комнаты.

Девочка залилась смехом, хотя это сложно было назвать смехом как таковым. Она скорее громко хихикала, как безумный клоун, и я ощущал, как улыбается то, что было во мне. Правда, улыбка этого существа казалась какой-то печальной и наполненной болью.

— Это, по-твоему, смешно?! — Внезапная злость охватила меня. На фоне последних событий поведение сущности, застрявшей в девочке, толкнуло моё шатающиеся на краю пропасти эмоциональное состояние.

Схватив хрупкое тело ребёнка, я притянул её к себе и, глядя прямо в ухмыляющиеся глаза, прошипел:

— Что с девочкой? Она жива?

Я понимал, что шансов на это мало, но всё же ждал ответа.

— Не знаю, что ты такое, но не испытывай моё терпение!

— Угомонись! В твоём положении жизнь какой-то бродяги должна волновать тебя в последнюю очередь, — голос императора в моём сознании источал презрение, но, словно связанный с ним, я ощущал и скрытую тревогу.

— О чём ты, чёрт возьми? — Его холодный тон и недосказанность помогли мне взять себя в руки, и, опустив плечи девочки, я, скривившись от полученных недавно травм, уселся на стул.

— Тц. Правду говорят, блаженство в неведении. Тебе сейчас нужно лишь понять, что вместо помощи в виде моего верного полководца и правой руки в эту жалкую неряшку вселился мой придворный шут. — Неприкрытая обреченность, ощущаемая в его голосе, была слишком очевидна. Будто все его мечты вдруг перестали иметь значение.

— Простите, мой господин, но Аблуразар-великий пал. — Одержимая девочка склонила голову, сожалея о принесенной вести.

— Светлый мир? — будто что-то подозревая, уточнил сидящий внутри моего сознания гость.

— Да, ваше величество.

— Эти!.. — Ярость и сожаление переплелись в одно мгновение, но зовущий себя императором быстро пришёл в себя. — Значит, скоро они придут и за нами.

— Они придут за тобой и освободят меня? — воодушевившись, предположил я.

— Именно, но ты можешь сильно не радоваться, они заберут меня вместе с твоей головой! И, судя по тому, что ты никчемный кусок плоти, а вместо моего сильного солдата появился шут, этому никак нельзя помешать. Разве что…

— Ты!.. Чокнутый ублюдок! — В моих глазах пылало пламя злобы. Его постоянные подколки касательно моего боевого потенциала неимоверно раздражали, но я ничего не мог поделать с этим, так как просто не знал, как его избить, чтобы выплеснуть свою ярость.

Крепко сжимая зубы, я кое-как привёл мысли в порядок и сосредоточился на том, что говорил этот высокомерный демон.

— Что значит, с моей головой? Хочешь сказать, что им без разницы, кого убивать? И вообще, кто эти они?

— Слишком много вопросов. Сейчас есть лишь один верный способ избежать смерти. Ты всё ещё можешь отдать мне своё тело, и, быть может, нас не убьют. — Мне показалось, что его дух стоит рядом со мной в этой обшарпанной комнате, или это я схожу с ума?

— Исключено! — отрезал я.

— Ну, тогда тебе конец, тебе и, соответственно, мне, ибо ты хоть и победил меня внутри своего тела, но боец из тебя сродни муравью, желающему укусить льва, — ничтожный. Готовься, шут, благодаря этому плебею, мы скоро вернёмся обратно в тюрьму.

— Стой, стой, стой! Никуда никто не едет, особенно с моей головой! — закричал я, оглушая дом Лары. — Разве ты не можешь занять чьё-нибудь тело помимо моего?

Мой бестелесный собеседник не торопился отвечать, но вскоре вздохнул и нехотя заговорил:

— Способ есть. Но он требует подготовки и тебя, и сосуда, а время работает против нас, так что они придут за тобой, и ты ничего не сможешь им противопоставить.

— Я же могу бегать, пока всё это не будет готово. Сколько тебе нужно времени?

— У них лучшие ищейки, и они выследят тебя даже на краю мира. И как только это произойдёт, за тобой направят лучших воинов света. А эти парни не ходят вокруг да около. В общем, ты пожалеешь, что не отдал мне тело, когда они придут по твою душу.

— Кажется, ты тоже их боишься, — криво усмехнулся я, чувствуя сомнения Зэра. — Ладно. Пускай, по твоим словам, я не умею сражаться, но ведь ты тоже не спешишь встретиться с ними.

— И что из этого? Ты всё равно обречен, если не дашь мне тело!

— Забудь об этом! — Его постоянное желание завладеть моим телом уже походило на одержимость, хотя при желании я мог бы понять его. — Я лучше сдохну, чем буду марионеткой в чужих руках. Моё предложение таково. Я выиграю нам время, чтобы ты успел создать сосуд, или что там тебе надо, для того чтобы покинуть моё тело. А пока ты будешь готовить его, научишь меня сражаться или вновь вернёшься в тюрьму, пусть даже через мой труп!

Я не хотел погибать из-за того, что оказался не в то время и не в том месте, поэтому идея, пришедшая мне в голову, хоть и могла показаться попыткой надышаться перед смертью, но всё же это лучше, чем просто ожидание смерти.

— Ха?! Думаешь, что быть бойцом так просто? Щёлкнул пальцами — и всё, уже на вершине славы? Без знаний, жестоких тренировок, силы воли и, самое главное, опыта невозможно стать великим воином, и я тому яркий пример. Выучив шесть стилей, я стал чемпионом лиг во всех боевых направлениях. Потребовались десятилетия кропотливых трудов, терпения и неимоверной боли, чтобы подняться над простыми смертными, и, получив силу, я смог основать империю! Итак, ты всё ещё считаешь, что способен потратить свою жизнь и пройти подобный путь без гарантии успеха?

Его речь заставила меня всерьёз задуматься над будущим, но если за нами и вправду идёт некто, способный нагнать страху на такого бойца, как Зэр, то есть ли у меня выбор? А если его нет, то стоит ли размышлять над тем, что будет?

— Слушай, — честно говоря, я уже морально и физически устал от всего этого дерьма, поэтому, потерев слипающиеся глаза, ответил как есть. — Я не знаю, на что способен и стану ли сильнее в процессе твоих учений, но точно знаю, что ты не получишь моё тело просто так. Решай, либо учишь меня, либо мы оба умрём, так и не добившись своих целей. После, когда я смогу защитить себя и твой сосуд будет готов, ты свалишь, идёт?

Очередная тишина была мне ответом, но спустя долгих пять минут собеседник наконец ответил:

— Идёт…

Глава 4. Преследователь тени

Под взглядом Лары, наполненным лёгкой грустью и искрой облегчения, мы покинули дом. Она, порядком уставшая от моего безрассудного бытия и бессмысленного послевоенного прозябания, наверное, в какой-то степени была рада, что я наконец-то покидал этот бесперспективный город.

Я не мог рассказать ей всего, да и она не спрашивала, молча приняв моё внезапное решение.

Император постоянно торопил меня, появляясь в одному мне видимых галлюцинациях, то сверяясь с ветхими картами, то высчитывая что-то в уме, смотря на едва прорезавшиеся в небе звезды. Я же шёл привычным для пехотинца темпом, от скуки наблюдая, как девочка-шут совсем по щенячьи следит за каждым жестом сердито хмурящегося рядом Зэра.

Сколько же упертости, злобы и стремления было в этом некогда великом воине. Его тень была выше меня почти на голову, а широкие плечи покрывал алый плащ. В целом прямые серебристые волосы, чуть ниже шеи почему-то решившие дать одну единственную волну, были зажаты золотым обручем. Вытянутое лицо казалось еще длиннее из-за таких же седых усов, словно у глубоководной рыбы свисающих на целую ладонь от подбородка, как будто ровняющихся по жидкому пучку бороды.

Город Трест прощался с нами одинокими огнями зажиточных домов, масляными фонарями шахт и уличными кострами трущоб, что, наверное, ещё долго будут всплывать в моей памяти. Сразу за городской чертой нас встречала нисходящая с гор дорога, по которой при свете дня уходили в столицу нескончаемые обозы с рудой.

Из-за повышенного чувства справедливости я не смог найти себя ни в одной из послевоенных профессий, поэтому мирная жизнь так и не пришлась мне по душе. То подерусь с начальником в шахтах, то прилюдно уличу торговца овощами в обвесе. Даже пробовал быть дворником, но сломал метлу, ударив выбрасывающую из окна мусор свинью.

Скучал ли я по войне? В целом, конечно, нет, да и кем надо быть, чтобы ностальгировать по ужасам передовой, да еще и желать туда вернуться? Хотя у армии в целом были и положительные моменты. Не нужно было думать, куда идти и что делать, за меня это делали старшие по должности и соответственно по званию.

Как-то так вышло, что меня не принял мир. А за компанию меня отторгла и война, не похоронив вместе с другими на многочисленных полях сражений в братских могилах и не сделав калекой. Она лишь оставила на теле осколочное ранение от разорвавшегося вблизи ядра.

Переполненные палатки с ранеными заставляли докторов выбирать и выставлять приоритет, между теми, кто собирается возвращаться на фронт, и теми, кто уже и на гражданке не пригодится.

Куски чугуна были частично вынуты из моего тела, но пошедшие воспалительные процессы в какой-то момент заставили врачей развести руками, мол, для фронта ты, дружок, всё равно не годен, умрёшь так умрёшь, выживешь так выживешь. И я с соответствующей бумагой, загибаясь от боли, с температурой поехал на попутных повозках домой, не зная даже, выживу ли в пути.

Однако у судьбы были свои планы. Вернувшись и попав в чудотворные руки Лары, я резко пошёл на поправку. А затем на радость всей страны и простолюдинов закончилась и война. Закончилась без меня.

Предатели были подавлены, лидеры мятежников повешены, а простые солдаты вернулись к своим семьям, работе и быту. Кто хотел вернулся и влился в полицейские гарнизоны, однако многие стали бандитами, мародёрами, джентльменами долбаной удачи.

Указом короля Джастира было запрещено ношение любого оружия, за нож, что длиннее вытянутой ладони, можно было запросто угодить в гости к дубовой веревке. Но что терять асоциальным мразям, которым и так грозила высшая мера? Антиобщественный элемент был вооружен от пят до зубов, а вот простому работяге приходилось несладко, потому что часто в городах днем правила власть короля, а ночью выползали собирать свою грязную жатву жулики и воры.

В этот путь, который можно было назвать дорогой в никуда, я взял бурдюк с водой и пару буханок хлеба, одна из которых уже была покрыта тонким слоем плесени, но всё еще пригодна для еды, если срезать верхнюю кромку. Всё это добро с легкостью уместилось в походную торбу, туда же отправился маленький хлебный ножик.

— Зачем тебе эта зубочистка? — презрительно бросил император, завидев, как я роюсь в торбе на очередном привале.

— Надо же. Великий император не знает, для чего используется нож? — Я даже не старался скрыть свой сарказм. — Тебе хлеб чем резали? Мечом, что ли?

— Ты такой смелый, потому что знаешь, что я не могу тебя убить, или что?

— Какая разница. — Усмешка непроизвольно налезла мне на лицо. — О чём мне говорить с призраком, не помнящим, для чего используется нож? Ты хотя бы вспомни тех, с кем вчера сражался. Думаешь, такие только в городах живут?

— Так вот ты о чём, бесполезный тюфяк. Если эта зубочистка тебе нужна как оружие, то хотя бы храни её там, откуда сможешь достать быстрее, чем вздохнет твой противник. — Поняв мои мысли, пояснил новоиспеченный учитель.

— Хочешь, чтобы до встречи с твоими преследователями нас гвардейцы повесили? — парировал я. — Ах, ну да, ты же сдох уже, чёрт знает когда, поэтому не знаешь о том, что незаконное ношение оружия карается смертью.

— А ты не знаешь, что за отсутствие ножа под рукой можно угодить прямиком в землю! — тут же радостно пропищал шут, который молчал всё это время. Детский голосок резким контрастом разрушил атмосферу беседы, но даже так в её словах была доля истины.

— Кхм, и не поспоришь… И что мне с ним делать? — держа в руке ножик, пробормотал я.

— Ничего. Используй по назначению, — отрезал император — Раз мы остановились на том, что я буду тебя обучать, твои руки и ноги скоро сами будут как ножи. Поднимайся. Мы и так уже задержались. Они могут быстро догнать нас, если будем медлить.

Кто такие они, я не уточнял, решив, что познакомлюсь со всеми странностями, нагрянувшими в мою жизнь, по мере их появления.

Долгие переходы всегда давались мне легко, ведь главное для пехотинца — ноги и песня, ноги у меня были, а песнями и историями меня снабжала скачущая вприпрыжку девочка, телом которой овладел дерзкий шут.

Шли мы довольно долго, но вскоре утомительный шестичасовой марш был прерван возгласом императора:

— Живо с дороги! За тот валун!

Девочка-шут, до этого момента шагающая без устали под свои многочисленные песни о древних деяниях неизвестных мне особ, тут же подчинилась и соскочила с пыльного тракта. Я же осмотрелся вокруг, не понимая, откуда исходит опасность.

— Чего ты ждешь, сын осла?! — взревел император. — Я же сказал, прячься!

Желание вступить в спор с блеклой тенью императора уже успело въесться в мою кровь, но, думая о том, что это отличная возможность отдохнуть, я шагнул на обочину, пряча свои мысли на этот счёт. Не торопясь, но и немедля, я двинул туда, где исчезла девочка, и, присев рядом с ней, прикрыл глаза, опершись спиной о камень.

Прислушавшись к гудящим ногам, я медленно и протяжно выдохнул, ощущая, как усталость накрывает меня с головой. Переполняющее меня желание лечь и поспать хотя бы пару часов было вдребезги разбито тревожным голосом моего недомёртвого компаньона.

— Тихо. Они здесь…

Топот копыт послышался внезапно, будто до этого самого момента что-то скрывало его от посторонних на многие километры. Услышав знакомые звуки, я аккуратно выглянул из-за укрытия и от увиденного почувствовал, как волосы встали дыбом.

Нечто пронеслось, как пушечное ядро, и лишь спустя несколько секунд я смог разглядеть гостя. Это был чёрный как смоль всадник в чёрном плаще, сидящий на, что неудивительно, такой же чёрной лошади. Словно кто-то взял кусок угля и создал с его помощью невероятно реалистичный рисунок. Единственным, что выбивалось из этой картины, были золотая сбруя и ярко-жёлтые глаза.

Это существо оставляло за собой след клубящейся тьмы, при взгляде на которую разум будто тонул в бездне. Словно единый организм, всадник и лошадь мчались по их следам, будто точно зная, куда им надо и ни на секунду не замедляя темпа.

От взгляда на незнакомца меня накрыло страхом. Даже больше. Я испытывал животный ужас, холод, что веял от него, сковал меня на месте. Мускулы задрожали, спина покрылась липким потом, как будто я на миг оказался перед пастью древнего монстра.

Они исчезли так же быстро, как и появились, но я всё ещё всматривался в темноту, пытаясь осмыслить увиденное. Одному Свету известно, чего бы стоило моё промедление, задержись я дольше чем на секунду.

Я по-новому взглянул на ситуацию и теперь чётко понял, что пусть и временно, но мы с бывшим императором в одной лодке.

— Чего? Свету? — фыркнул император. — Неблагодарный идиот! Хочешь знать, чего бы тебе стоила твоя лень и неверие? Головы! Понял? Ты же солдат, разве вас там учили думать? В следующий раз просто делай, как говорю!

— Что? Что это было? — Оскорбления Зэра для меня уже были на уровне городского шума, к которому привыкаешь после долгих дней, поэтому, не обращая на это внимания, я хотел узнать, с чем именно мы только что столкнулись.

— Это сельтар. Бесплотный страж Зала стенаний.

— Какого зала? — переспросил я и тут же получил тычок в бок от девочки-шута.

— Не перебивай! — зашипела мелкая, но император и не думал прерываться, внезапно окунувшись в повествование о днях своей былой мощи.

Я слушал и отдыхал, не зная точно, когда Зэр вновь погонит нас в путь. Разминая бедренные мышцы, я скинул сапоги, освободив от портянок опрелые пальцы ног, расправив тут же на камнях серую от грязи и времени ткань.

Ночная температура разнилась с нагретой телесным теплом обувью, из-за чего запах портянок ударил в нос, но, честно говоря, сейчас это мало меня тревожило.

Пускай всё идёт всё во Тьму этого самого Зала стенаний. У меня привал, а солдату для сна нужна лишь точка опоры, в качестве которой отлично мог послужить камень за спиной. Не такой мягкий, как кровать в родном доме, конечно, но на безрыбье и лягушек пожарить можно.

— Это произошло, когда мне исполнилось девяносто лет. Я как сейчас помню тот праздничный день и момент, когда они пришли в мой дворец, также отпечатался в моей памяти. — Что-то в тенях мелькнуло, и я, бросив взгляд, увидел задумчивое выражение лица рассказчика, который, погрузившись в воспоминания, напоминал обычного старца в трактире. — О-о… Столы тогда ломились от яств, а подданные засыпали в икре пурпурных навиков* Очаровательная музыка заполняла залы, и народ гулял, восхваляя моё величие. Я был пьян и весел и наслаждался компанией юных дев, что массировали моё нетронутое годами стальное тело. Да, оно было моим храмом, и всю свою жизнь я потратил на то, чтобы этот храм не разрушился. Ты даже не представляешь себе усилий, что я для этого приложил.

— Я! Я знаю ваше величество! Вы… — Девочка хотела поделиться знаниями, но тот не дал ей продолжить.

— Заткнись. — Отмахнувшись от шута, он продолжил: — В общем, их пришло семеро. Сельтары… Семеро таких же тварей, какая недавно пробежала тут и от которой мне… Мне! — Император в сердцах ударил по камню, но, будучи лишь тенью, так и не смог выплеснуть всю свою злость. — Пришлось прятаться. Когда они пришли, время вдруг остановилось. Даже будучи пьяным, я всё равно смог понять, что происходит что-то ненормальное, а затем увидел и самих гостей. Когда ублюдки окружили меня, я услышал голос одного из них…

Глава 5. История тени

Под аккомпанемент неумолкающего повествования императорской тени мои глаза закрылись сами собой, и я быстро погрузился в описываемые древним воином события…

Император приподнялся из ванны, наблюдая за пришедшими по его душу существами, и его налитые кровью глаза сощурились в гневе. Сила клокотала в нём, и даже вода, в которой тот стоял, нарушая законы гравитации, поднималась вверх под воздействием испускаемой ауры. Сельтары пришли в его дом, и Зэр, зная, что этого нельзя избежать, был готов к встрече.

Он неизменно оставался настороже. На полях сражений. На пирах с завистниками в годы молодости. И даже сейчас из пенной воды его натруженная железом рука тащила эфес того самого меча Серафима. Меча, что не давал стареть. Меча, что был добыт кровью и жизнями несчетных врагов, друзей, да и просто случайных жертв.

Но добыт слишком поздно…

Клинок продлил ему жизнь, да так, что дети уже состарились и заимели своих детей и даже внуков. Но артефакт не мог разрезать время, чтобы вернуть к жизни его Эову, самую первую и самую любимую из жён.

Может, для того чтобы потушить в своём сердце боль утраты, император и завел себе огромный гарем, который, кстати, не мешал плодить бастардов по всей империи и пользоваться при каждом удобном случае правом первой ночи.

Был ли кто-то из тысячи его детей достоин построенной им империи, чтобы хотя бы помыслить о том, чтобы перенять властвование? Ответ созрел в уме Зэра давно.

Разве кто-то смог стать чемпионом всех лиг? Нет…

Разве кто-нибудь смог бы удержать всех этих местных корольков в страхе? Тоже нет…

Взгляд лидера сельтаров источал ледяной холод, и этот холод сковывал всех, на кого падал взор. Стёртые очертания существ не позволяли их хоть как-то различить, но тот, что вышел вперёд, имел белое одеяние, указывающее на благостную весть для умирающего. Тот, кто удостоился чести увидеть эти одежды, мог покинуть сей мир с гордостью, ведь дальше его путь лежал в Зал Покоя.

Вот только текущий кандидат не был согласен со своей участью.

— Твоё время пришло, Зэр. Отдай этот проклятый меч и прими своё предназначение. Залы Покоя ждут тебя.

— Покоя? Пускай подождут ещё, — скривившись от пафосности в речи одного из сельтар, произнёс император. — И, кстати, разве ты не знаешь, несчастный страж, скольких я убил?!

— Мы всё знаем. — Безликое лицо не отрицало своей осведомлённости. — Но я также знаю, что чемпионы должны обретать покой, а не страдания.

— Страдание — это единственное, что связывает меня с ней, неужели вы хотите отнять у меня это? — Мужчина, не обращая внимания на разбросанные одежды, шагнул из ванны, продолжая держать огромный клинок, который до сих пор так был на треть утоплен в пене.

— Если ты не согласен, тогда тебе одна дорога ― в Зал Стенаний. А твоё оружие я заберу и так.

Воины редко нуждались в словах. И когда всё, что давно камнем лежало на его душе, было сказано, император больше не стал сдерживаться. Вскипела кровь, и воспламенился о тлеющую где-то у самого сердца лучину ярости огонь гнева. Накатившая волна рефлекторно активировала стальную рубаху, делая мокрую кожу крепкой, как камень, и капли воды, покрывающие её, быстро испарялись, окутывая мужчину паром.

Неожиданно резкий удар вырвался из облака тумана, но выпад был ложным, ведь этих существ не победить напрямую. Однако удар был таким, что если бы сельтар проигнорировал его, то меч Серафима с легкостью вспорол бы его сотканную из света и тени бессмертную плоть, не оставив духу и шанса на выживание.

Император пригнулся, раскинув руки, словно журавль, расправляющий крылья, желая присесть в реверансе, и в этот миг над его головой сверкнула сотнями электрических нитей сеть ловчих ― опасное умение последнего уровня, доступное адептам школы воздуха. Враги, стоявшие чуть поодаль, выбросили в его сторону свои длинные, лишенные ногтей, пальцы.

Цель, которую Зэр пытался поразить первой, отпрыгнула назад, будто скользнув по мраморному полу, оставляя мечу Серафима лишь сероватую турбулентность воздушных завихрений. Но император, рухнув на пол, крутанулся вокруг своей оси, рассекая клинком попавшие в радиус атаки конечности не успевших вовремя отреагировать стражей.

Удар пришёлся ниже колен, и четверо лишились ног. Не успели тела воплощенных духов упасть, как каменная ванна взорвалась, поднимая вверх мелкие частицы, создавая стремительно разрастающееся облако, мешающее видеть всем, кто находился в зале.

Император же прикрыл глаза сразу, как только воззвал к земной завесе. Воплощенные сельтары будут слепы ещё несколько секунд, впрочем, как и он. Ведь тут, в мире смертных, эти существа вынуждены играть по правилам материального, Тёмного, мира. И хоть этого недостаточно для победы над всемогущими духами, но все же это правило даёт слабую надежду выйти из боя живым.

Завеса накрыла каждого из присутствующих, но все они побывали во многих битвах и имели достаточно много навыков. Они временно ослепли, однако ментальный взор позволял оценить поле боя даже в темноте. Один из стражей, выпустив свой дух, увидел бегущего на грани пыльного облака императора, который успешно воспользовался своей позицией, нырнув за спины покалеченных им противников. Сверкающая сеть, так и не использованная, всё ещё покоилась в их руках, и кто-то даже пытался исправить это, но легендарный меч оказался быстрее.

Словно в замедленной съемке, меч падал на тело незадачливого сельтара, и, возможно, дух успел бы поставить блок заготовленной для этого стальной рукой, но материальная оболочка медленно подчинялась его искре, и он лишь с запозданием понял, что впившийся в ключицу клинок разделяет его пополам.

Он не кричал. Рот лишь молчаливо открылся, будто старясь жадно вдохнуть такой необходимый для существования воздух.

Сзади раздался резкий, наполненный болью вой, словно всю стаю волков неожиданно решили истребить. Это кричали те четверо, что остались без ног.

«А говорили, что Сельтары не испытывают боли», ― злорадно мелькнуло в голове монарха.

Сцена, разворачивающаяся в стенах замка, была столь нереальной, что казалась каким-то наваждением. Сторонний наблюдатель даже мог подумать, что в битве между стражами Света и первым императором Тёмного мира у последнего действительно есть шанс выжить, но сельтары не были простыми воинами.

Четыре сияющих копья, будто магические лучи, пронзили воздух, и это стало решающим моментом в противостоянии. У дерзкого смертного не осталось шанса на бегство.

Одно их копий пролетело мимо, два чиркнули по каменной коже Зэра, который специально развернулся вполоборота, не желая принимать иномирское оружие, даже находясь под действием навыка. Но, пойдя на этот шаг, он не смог увернуться от последнего копья, и оружие без труда пронзило воина, отбросив того к противоположной стене.

Удар был столь сильным, что мужчину протащило несколько десятков метров и пригвоздило к стене, словно бабочку энтомологической булавкой.

― Всего лишь человек, ― прогремел высокомерный и раздраженный происходящим голос говорившего ранее стража. ― Ты возомнил о себе слишком много, и твоё наказание будет соразмерно проступку.

Фигуры существ, что не лишились ног, неспешно выходили из пыльного облака, направляясь к подвешенному Зэру.

— Я… Кха… Император!.. Тёмного! Мира!.. Кха-кха… — кровавый кашель мешал ему говорить, но мужчина, со злобой глядя на приближающихся врагов, продолжал выплевывать слова: — Я император… Кха… Семи морей… Кха-кха… И един… ной суши.

Гримаса страдания исказила лицо поверженного правителя, но огонь вызова не угасал в наполненных сожалением глазах.

— Всё кончено, — прогремел сельтар. — У тебя был выбор, и ты сам несешь ответственность за последствия своего решения.

Тяжелое дыхание и затмевающая сознание боль превратили улыбку Зэра в окровавленный оскал демона. Он знал, что сейчас будет. Предвидел и подобный исход.

Опустив взгляд на торчащее из плеча копье, источающее белый болезненный свет, Зэр Илькаа́р ощутил страх. Кисть, сжимающая меч Серафима, предательски затряслась, и мужчина, пытаясь прогнать отчаяние, попробовал придумать хоть что-то. Даже ничтожный шанс на спасение стал бы лучом света в беспросветном будущем, что ждало его, когда он умрёт.

Ещё чуть-чуть, и жалкая плоть отпустит тяжёлую рукоять, положив конец всему. Всё, чего он добился и к чему так долго шёл, теперь не имело смысла.

— Я! Император Тёмного мира! — словно загнанный и раненый зверь, тот зарычал и из последних сил открыл карман междумирья. Хранилище, в известном лишь ему одному месте, куда нет дороги ни смертным, ни бессмертным. Пальцы соскользнули с покрытой кровью рукояти, выпуская меч Серафима, и тот, будто поглощаемый бездной, исчез за гранью Тёмной реальности.

— Нет! Ты! Ублюдок! — Сельтары слишком поздно поняли, что происходит, и когда их фигуры метнулись к червоточине, та уже исчезла.

Глядя на валяющихся в его ногах стражей, Зэр внезапно захохотал как сумасшедший. Даже прикованный копьём к стене, захлебывающийся кровью и находившийся в шаге от смерти, он выглядел победителем.

Длинные руки врагов всё ещё тянулись к месту, где закрылся межмировой карман, и это зрелище доставляло ему неимоверное удовольствие.

— Кха-кха… Идите… К чёрту… Ах-ха-кха-ха-кха-ха!

Его тело разрушалось, меч более не мог помочь своему владельцу. Расходились телесные швы давно затянувшихся ран, исчезали выросшие заново, когда-то утраченные органы, но он смеялся в последнем порыве.

Однако его тень не была скованна.

Завизжали наложницы, рабы, слуги и придворные прихлебатели. Более трёх сотен человек, наблюдавших за историческим событием и не смевших пошевелиться, словно лишились воли и попытались убежать как можно дальше от места смерти легендарного воина.

После слухи о сражении в императорских ваннах расползались по всем материкам, обрастая новыми подробностями и приобретая невиданный размах.

После смерти кровавого тирана началась долгая «благостная» война, унесшая гораздо больше жизней, чем красноглазый душегуб. Война за передел власти между вассалами-королями, графами, герцогами и многочисленными бастардами императора.

Так прошли времена застоя, и смерть императора стала отправной точкой эпохи, что прозвали Эрой хаоса.

Глава 6. Желания тени

Я проснулся. Мой сон о сражении и падении Зэра плавно перетек к его монологу. Тень императора всматривалась вдаль, где первые лучи утреннего солнца уже начинали освещать окраину леса.

Босые стопы морозила утренняя роса, и, вынув из сумки два серых от постоянных стирок, но чистых прямоугольника тонкой хлопковой ткани, я начал наматывать портянки, думая о том, как быстро и незаметно подкралось утро.

— Жалкие псы междумирья никогда бы не одолели меня, не будь их семеро. И пускай каждый из них даже поодиночке сильнее, чем самый именитые воины, я познал законы Тёмного мира. Законы, которые сковывают их силу, делая из бессмертных сельтаров смертных трусов. Таких же смертных, как и все те, кто населяет наш материк. Теперь-то ты понимаешь, что, когда я говорю «прячься за камень», надо прятаться за камень?

— Как тут не понять, — протянул я. — Кстати, я заметил, что ты часто называешь наш мир Тёмным. Это ещё одно какое-то странное ругательство?

— Ругательство? Что за невежественный ты скотоложец. Как этого можно не знать? — Император, казалось, даже поперхнулся, будто только что осознал границы безграмотности собеседника. — Эй, шут! Гляди шутку. Они тут не знают, почему этот мир называется Тёмным! От вас, стада овец, и это скрыли? Шут? Шут!!

Резкий крик господина заставил девочку подскочить, словно ей наступили на хвост.

— О, ваше величество! Отличная история! Я был настолько поражён красочным повествованием, что задумался, не сложить ли мне еще одну песню о вашем героическом сражении с теми демонами света! — спросонья затараторила девочка, пытаясь настроить свой писклявый голос на полный вежливости лад.

— Не паясничай. Ты снова дрых на моих рассказах. Я бы отдал тебя псам или залил в глотку свинцовый сплав, но, на твоё счастье, ты уже мёртв! — увидев привычнее поведение своего сулги, Зэр, как и раньше, просто отсчитал его.

— Это так благородно, — расплылась в корявом реверансе девочка, походу дела сменив несколько раз впередистоящую ногу.

Со стороны это, наверное, выглядело так, будто девчушка дурачится сама с собой, ведь ранним утром на горном тракте, кроме меня и неё, никто не видел, да и не мог видеть забытого императора.

— Они ничего не знают ни обо мне, ни об их мире. Они даже не знают про великую войну со Светлым, мать его, миром, — задумчиво произнёс Зэр.

— Больно вам, ваше величество. Уверен, что сохранилось множество легенд и сказаний о вас, просто надо поискать и поспрашивать местный, так сказать, творческий контингент, — подобострастно и в меру своих возможностей пытался утешить его шут.

— Ты прямо-таки напрашиваешься на вторую смерть, подлец. Думаешь, у нас есть время песни и стихи собирать? Мне нужны мои верные солдаты!

— Так. На этом месте стоп! — Заканчивая обуваться и прислушиваясь к теме их разговора, я не мог промолчать. — Какие такие легионы? Хочешь, чтобы такие же тени, как вы, выкидывали души из людей? То же, что ты пытался сделать со мной, и что сделал твой шут с душой этой девочки? Для тебя жизни простых смертных вообще ничего не значат?

— Много ты думаешь о черни, Райс. — Император первый раз назвал меня по имени. — Они не достойны своих тел и жизней, разве ты этого не понимаешь?

— Знаешь, мне кажется, что не зря тебя убили. — Взглянув в глаза тени, я вдруг понял, что, может, тот и был отличным воином, но вот правитель из него получился просто ужасный. Он не был достоин своего звания. — Как можно быть настолько чёрствым и безразличным к чужой жизни? Ты не умеешь разделять войну и мир.

— Овечье тело и стадная жизнь! — Оскалился Зэр. — Да знаешь ли ты, смертный, что было до того, как я стал императором? Мир раздирали междоусобные войны между графами, герцогами и корольками всех мастей. Братья и сёстры травили друг друга ради места пожирнее, а детей королей и императоров убивали в яслях, дабы сохранить своё право на трон. И кто положил всему конец? Кто отрубил жадные руки Светломирцам, что, как пчёлы на мёд, слетались на золото Тёмного мира?

Император смотрел на меня так, будто я должен был знать о том, что именно он сделал всё это, и что жизни людей — ничто по сравнению с его достижениями и победами.

— По-твоему глупому лицу видно, что ты не осознаёшь моих слов, — проскрипел Зэр, видя моё безразличие, но тень не собиралась отступать. — Я прекратил угнетение нашего мира. Спас его!

— Не спас, а захватил, если верить твоим хвастливым словам.

— Да какая разница?! Это был лучший исход для него! А теперь, зная это, ты всё ещё считаешь, что они справятся с предстоящим хаосом? Без пастуха стадо овец ждёт лишь смерть в пасти волков. И я, чёрт тебя дери, грёбаный пастух! Я рвал жилы, проливал тонны крови и терял конечности бесчисленное количество раз ради их жизней, и забрать что-то после всего этого — всего лишь малая плата за мои труды!

Зэр был в ярости, выплёвывая эти слова, и я был уверен, что переубедить его будет практически невозможно.

— Ваше величество, — вмешался шут. — Боюсь показаться бестактным, но мне кажется, что они вернули контроль над материком, разделив Тёмный мир на множество княжеств и земель, которые вы с таким трепетом собирали.

Тень императора постояв ещё немного, уселась напротив, но даже так его фигура оставалась громадной.

— Мне нужна моя армия, иначе ваш… Наш мир, будет вечно захлебываться в войнах и поставлять ресурсы наверх. — Взглядом император указал на небо.

— Нет. Захватывать тела я тебе не дам ни под каким предлогом, — отрезал я и, посмотрев на девочку, добавил: — Мы еще не разобрались с ней… Эм, с ним?… В общем, отвечайте, вы её тоже вытеснили?

— Померла твоя девка под сапогами тех ублюдков. — Незаживающие от лопнувших сосудов красные глаза императора смотрели прямо на меня, не моргая и не прячась, и я почему-то понял, что он говорит правду. — Блик в неё сразу после исчезновения искры и вошёл.

— Позвольте мне ваше величество! Райс, — позвал меня шут. — Ты же говоришь о хороших, в смысле, добропорядочных людях, ну, тех, у кого тела красть не стоит. Но ведь есть и плохие, наподобие уродов, что эту девочку как раз и лишили жизни.

— И?

— Я к тому, зачем зло неконтролируемое плодить? А так у нас помощники будут. Вот смотри, был лютый убийца и душегуб, а станет послушный гвардеец императора? А, как тебе?

— Только убийц и всяких бандитов? — уточнил я.

— Гвардеец… — усмехнулся император. — А где грань между убийцей и солдатом, кто это будет решать?

— Ваше величество. — Шут умоляюще посмотрел на Зэра. — Пускай Райс и будет решать. Ведь для него это принципиально.

Император и его слуга недоверчиво покосились на меня, и шут, почему-то носящий имя Блик, продолжил:

— Кроме того, мне кажется, ты нафантазировал себе лишнего. Мы же не собираемся устраивать бойню. Во-первых, ты будешь решать, кто достоин лишится тела, а кто нет. А во-вторых, чтобы собирать и готовить армию, нужны припасы, оружие, лошади с обозами, а у нас сейчас и денег особо нет, и передвигаться нам удобнее и незаметней малой командой.

— У меня есть и деньги, и оружие, нужно только достать мой меч! — произнёс Зэр, глядя на меня. — Если хочешь жить, тебе придётся принять мои методы.

— Вас послушать, так вы вообще армия на страже порядка. Я, кстати, всё ещё не забыл, как ты моё тело хотел похитить.

— Твоя девка, что врачевателем служит, когда гнойники вскрывает, тоже нож использует! — тыкая пальцем мне в лоб, фыркнул обвиняемый. — Нарез на опухоли — оправданная мера и единственный путь сохранить больному жизнь. Даже такая голова, как твоя, набитая осиновыми опилками, должна это понимать.

— Я не опухоль, чтоб меня из тела вытеснять!

— Ты глупый необразованный павиан! — вновь взорвался Зэр, злобно уставившись на меня.

— Павиан, который, на секунду, — я назидательно поднял, указательный палец, — побил императора Тёмного мира. И, кстати, готов бить снова и снова, пока тебе это не надоест.

— Угомонись, хвастливая собака. Ты видел, как я сражаюсь, и до сих пор считаешь, что тебе стоит тявкать? И да, ты пока мне важнее как союзник, поэтому не раздражай меня по поводу и без. — Говоря это, тень вздохнула, и я почему-то понял, что сейчас он действительно так думает.

Тем не менее я знал, что таких, как Зэр, можно держать только с помощью силы и никогда не терять бдительность. Независимо от того, в чём бы эта парочка ни старалась меня убедить, я буду сохранять бдительность, пока не получу подтверждения его слов.

Горная дорога, по которой мы шли уже долгое время, вела нас то вверх, то вниз, виляя и изворачиваясь, она огибала возвышенности и, казалось, выбирала самый неестественный для человеческой, да и для звериной тропы путь.

С основного тракта мы свернули, когда солнечный диск закатился за горные массивы. Зэр был скуп на объяснения, а если я вынуждал его отвечать, начинал свой диалог с пыхтения и высокопарных оскорблений.

— Сельтары — светлые создания. Однако не они одни желают поиграть в законность, за нами могут отправить и рождённых в тени. Лживых предателей нашего мира. Эти твари прекрасно ориентируются во тьме.

— Рождённые в тени? Это тени типа вас? — поинтересовался я, так как многое из того, что рассказывал древний воин, было для меня незнакомо.

— Да как ты смеешь?! — рявкнул Зэр.

— Райс. Его величество требует, чтобы вы не смели равнять нас с предателями, иначе… В общем, не стоит. А что касается твоего вопроса, то когда-нибудь мы ответим на него. Для тебя сейчас важно понимать, что в нашем положении эти существа могут причинить некоторое беспокойство, — пояснил Блик.

Наблюдая за девочкой-шутом, я думал, что его глуповатая маска, надетая от нелегкой жизни, оказалось эффективным инструментом приспособления или даже средством выживания.

Блик знал свою роль, словно никогда не переставал её репетировать. Казалось, он всегда появлялся вовремя и к месту. Знал, когда нужно играть дурачка, а когда сглаживать жёсткие посылы императора.

Шут много улыбался и разговаривал со мной дружелюбным тоном, когда я прямо кожей ощущал пылающий и подавляемый огонь в душе Зэра.

Мягко, но настойчиво и целеустремлённо. Так ведут телят на убой, чтобы не испортить мясо страхом смерти. Я не доверял им. Предположение о том, что они вновь попытаются завладеть моим телом, укоренилось в глубине сознания.

«Ну, мы ещё посмотрим, кто из нас окажется жертвой», — подумал я и, зная, что «подсаженная» тень при должном старании сможет услышать мои мысли, постарался их контролировать.

— Некоторое беспокойство, — повторил Зер последние слова шута. — Тебя, Райс, убьют. Над тобой, шут, надругаются. А меня сошлют обратно в место, где время становится пыткой.

— А может, и наоборот, — подхватил Блик — Над тобой Райс надругаются, а меня убьют. Но ты не шибко надейся на это. Его величество нельзя забрать без твоей головы, так что исход всё равно неутешительный.

— Так, а куда мы идём? — потерял я нить разговора.

— Видишь, тропа виляет и деревья странно растут? — сощурился император. — Это значит, что мы приближаемся к месту силы.

— Месту силы? — Снова что-то незнакомое.

— Именно. Её так мало в тебе, что даже смотреть жалко, — усмехнулся Зэр, и шут тут же поддержал его заливистым и тонким смешком.

Девочка шла впереди, вытянув тонкую шею и вглядываясь в наступающий мрак, пока я не натолкнулся на неё.

— Ваше величество! — наконец выкрикнул Блик. — Впереди дома! Это деревня!

— Вижу, что не Пирамианские сады. — Император сбавил тон, будто его мог услышать кто-нибудь, кроме меня и Блика.

Я сделал ещё пару шагов, обходя стоящую на дороге девочку, и моему взору открылась лежащая между сопками деревушка, совсем небольшая, домов на тридцать. Над деревушкой стоял галдёж и звук пастушьих дудок.

В центре населённого пункта горел огромный костёр, у которого пировали люди, развязные, слишком громкие для селян, это была не свадьба, затянувшаяся до ночи, а что-то иное.

Пировавших было не больше дюжины, двенадцать человек, сидящих за столом у кострища. Прислуживала вся деревня, мужчины и женщины не успевали подносить питьё и пищу, а запах жареного мяса был такой, что желудок Блика выдал недвусмысленное громкое урчание.

— Спустимся, попросим еды? — взмолился Шут в сторону тени императора.

— Плотский раб своих же кишок! — ощетинился Зэр — Ты дворянин или шавка, подъедающая за разбойниками?

— Но, мессир, сейчас я очень голодный дворянин! — проскулил Блик — Ну, ваше темнейшество?!

— Что тут такого? — встал я на сторону шута, так как и сам был не против отведать нормальной еды.

— Ну, иди-иди попрошайничай, блудный козёл. — Скептически скривил лицо Зэр и, не дожидаясь моей реплики, продолжил: — Нет бы быть повнимательней и прислушиваться к тем, кто хоть что-то понимает в жизни. Те, у кого ты собираешься клянчить, бандиты, ограбившие деревню. Со стола они тебе ничего не дадут. А просить у крестьян — это словно давить им на горло. Они и так отдали многое, и кормить ещё двух проходимцев им вряд ли захочется.

— Я хочу есть и она… Он… Блик тоже. — В словах тени был здравый смысл, но чувство голода сейчас оказалось сильнее. — Поэтому я всё же рискну. Блик, ты можешь ждать тут, не забывай, что ты сейчас в теле маленькой девочки, а это может лишь спровоцировать такие отбросы.

Глава 7. Учения тени

Я шёл не скрываясь. Шёл напрямик к столу, за которым тискали визжащих деревенских баб, пили брагу и развлекались игрой «пять пальцев», известной среди солдат и бандитов забаве с ножом.

С каждым шагом вера в успех моего похода таяла, как снег на раскаленной сковородке. Я ловил на себе испуганные, любопытные, полные отчаяния взгляды деревенских и понимал, что в попытке пойти наперекор императору поступил слишком опрометчиво.

Селяне пытались идентифицировать меня, ведь я не был похож ни на крестьянина, ни на бандита, ни на стражника.

«Что ты тут забыл?» — шептали их глаза.

«Беги отсюда пока жив», — кричали их молчаливые лица в вечернем полумраке.

Идя в этой полной страха атмосфере, я невольно подумал о девочке, из последних сил сжимающей буханку хлеба. Теперь и я, ведомый тропой голода, не знал, что меня ждёт.

За столом замолчали. Улыбки сошли с лиц рейдеров, и девки, силком усаженные на колени к бородатым головорезам, перестали пищать.

— Мир вам, люди. Вам и вашему празднику! — произнёс я, стараясь, чтобы при виде еды мой желудок предательски не заурчал.

— Добрые люди в поле сено косят или на шахтах батрачат! — выкрикнули со стороны.

— Ах-ха-ха! Что за идиот?! По голове часто били? — донесся пьяный гогот с другого края.

«Даже этот отброс считает, что ты идиот», — молчавший до этого Зэр не смог удержаться и не вставить пару слов.

«Да иди ты».

— Иди на хрен, пока жив ещё, — будто вторя моим мысленным словам из-под стола раздался новый голос, а затем под их аккомпанемент послышалась громкая отрыжка, и новая порция смеха разнеслась по округе.

Кое-кто из рейдеров оглядывался на обособленно сидевшего разбойника, будто ожидая его действий. Смоляные чёрные волосы на голове мужчины были наискосок перетянуты такой же черной повязкой, закрывающей левый глаз. Его ладони покоились на рукояти вогнанного в столешницу большого ножа, а сам он молча наблюдал за гостем.

«Лидер шайки?» — сделал предположение я и обратился лично к нему, смотря в единственный глаз собеседника.

— Вы, кажется, сильно отличаетесь от ваших людей. Мне нужна еда. Может, мы сумеем договориться?

— А ты не робкого десятка, да? — будто хваля меня, произнёс одноглазый. — Или, может, ты просто настолько тупой, что посмел подойти к нам?

«И ещё один», — снова отметился Зэр, правда, на этот раз его голос не был наполнен издевкой.

Я только пожал плечами. Может, Зэр и прав касательно моих поступков, но ситуации случаются разные, и лишь время покажет, насколько глупым и недальновидным был тот или иной поступок. Тем временем главарь рейдеров продолжил, оглядывая своих ухмыляющихся прихвостней:

— Ну что ж, храбрость надо поощрять, а глупость наказывать. Кто ты, глупец или храбрец, мы сейчас и выясним.

Разбойник встал с места, опираясь на тот самый воткнутый в стол кривой короткий нож. Казалось даже, что он не прикладывал никаких усилий, а сталь сама собой провернулась в столешнице, да так, что древесина пошла глубокой и длинной трещиной, почти мгновенно пересекшей стол.

— Победишь меня, будет тебе еда.

— Я если нет? — спросил я, прекрасно понимая, что это предложение, от которого нельзя отказаться.

— А если нет… Ну, кто знает. — За столом одобрительно загудели, и на хмельных лицах разбойников появились широкие улыбки в предвкушении зрелища.

— Глаз! Глаз! Глаз! — стуча кружками и кулаками о дрожащее дерево расколотого стола, они скандировали кличку своего лидера, ведь та в этой среде значила больше, чем имя.

— Давай начнём, или ты уже раздумал есть? — осклабился Глаз. — Ударь меня, если сможешь.

Ситуация была паршивой, но, понимая, что отступать поздно, я нанёс размашистый удар сбоку, широко шагнув в сторону разбойника. Однако мой кулак только рассек воздух, а главарь, даже не защищаясь, просто убрал руки за спину, легко поднырнув под мой хук.

— Е-е-е! — раздался громкий крик пьяного сброда.

Не отвлекаясь на ор, я хотел было сделать новый удар, как вдруг боковым зрением заметил какое-то движение и, резко обернувшись, встретился взглядом со скалящимся противником. Его состоящая из гнилых и редких зубов улыбка была зловещей, и ощущение опасности накрыло меня с головой. Выкинув кулак в сторону в надежде зацепить оппонента, я не подумал об инерции и, закрутившись, едва смог восстановить положение, но мои усилия были напрасны. Глаз лишь лениво отшагнул в сторону, высокомерно глядя на мои жалкие потуги.

Казалось, ещё немного — и костяшки моих кулаков достанут самовлюбленного разбойника, но иллюзии раз за разом разбивались в прах. Он точно был на гораздо более высоком уровне и сильно отличался от тех раздолбаев из переулка.

«Будь что будет!» — подумал я и, пытаясь хоть изменить бой в свою пользу, применил крайнюю меру — пинок в пах.

Рейдер же просто выставил ладонь навстречу голени, и моя правая нога будто врезалась в металлическую конструкцию.

— Твою!.. — вырвалось у меня, и я отпрянул, подволакивая ногу, которая, казалось, была готова сломаться пополам подобно разрушенному ранее столу.

— А парень-то у нас игрок! — развел руками Глаз, оглядывая своих бандитов. — А игроки что получают? Правильно! Всё или ничего!

— Вбей его в землю по шею, Глаз! — кричали рейдеры.

— Слышишь? Это всё тебе! Вот твоя еда, жри! — И тут мне стало плохо.

В глазах потемнело, а время замедлилось, казалось, кулак Глаза, окутанный дымкой тумана, хочет пронзить меня насквозь, наматывая на грязные костяшки мои внутренности. Мои ноги оторвались от почвы, внутри живота что-то треснуло и зазвенело сотней маленьких колокольчиков. Земля приняла меня облаком пыли в четырёх шагах от разбойника, и моё тело, будто деревянная кукла, упало на грунт.

— Быстро! Дай мне контроль над телом! — активизировался Зэр, громко крича в моей голове. — Он сейчас добьет тебя, а я больше не смогу поставить золотую кольчугу.

Рейдер шел ко мне под замедленные басящие крики своих приспешников.

— Ты живой еще, бродяжка? — опираясь на колени и локти, я расфокусированным взглядом наблюдал, как противник готовится нанести ещё один удар, который может оказаться действительно смертельным. Кровь под громкие крики Зэра сочилась изо рта, орошая землю, а сам я пытался придумать, что делать дальше.

— Контроль, быстро дай мне контроль!

— Пошёл ты! — отрезал я. — Я лучше сдохну, чем буду прозябать на окраине своего сознания.

Второй удар был направлен в мою голову, и вновь, вопреки сказанному Зэром, я услышал тот самый звон колокольчиков.

Услышал и потерялся в темноте…

***

Свет проник в моё сознание не сразу, он пришёл с чем-то текучим, холодным и довольно освежающим. Открыв глаза, я увидел, что Блик лил на меня воду, и, громко вздохнув, дал ему понять, что пришёл в себя.

За моей спиной было что-то твёрдое, а левая часть лица раскалывалась от боли. На землю падали солнечный лучи, и, оглядываясь по сторонам, я понял, что сейчас либо утро, либо полдень.

— Вот ты дурак… — протянул девчачий голос шута. — Сказано же было, отдай контроль императору!

— Чтобы вы опять моё тело попытались захватить? — ощущая сильную боль, прохрипел я.

— Его величество спасал тебя два раза. Золотую кольчугу даже использовал. А ты захватить да захватить, — укорял меня шут.

— Сами виноваты. Не верю я ни тебе, ни Зэру. — Отмахнувшись от нотаций девочки, я стал осматриваться более внимательно, желая понять, где нахожусь. — Где мы? Где Зэр?

— Спит его величество. Всю силу на защиту тебя, дурака, потратил!

— А разбойники где?

— А что с ними станется? Ты признаков жизни не подавал, они приказ крестьянам отдали ― убрать это дерьмо от стола, — улыбнулся Блик и тут же добавил: — В смысле тебя уволочь. Дерьмо — это ты, если что.

— Прекращай! — раздраженно прервав издевательства шута, я продолжал расспрашивать его о текущем положении дел. — Что дальше было?

— А что дальше? Кинули тебя в канаву, да и дело с концом! — продолжал улыбаться Блик, будто моя судьба его совсем не волновала. — Там я тебя и нашёл, у тебя, кстати, получилось!

— Что именно у меня получилось?

— Как что? Еды нам добыть. Крестьяне, когда тебя волокли, меня заметили и велели не высовываться. А я им такой: «Папку! Папку убили! Что же я теперь буду есть?» — Шут начал изображать сценку, и, глядя на маленькую кривляющуюся девочку, я почувствовал, как невольно уголки губ дрогнули. Шут тем временем продолжал:

— И они мне еды принесли в честь семейного горя. Потери кормильца, так сказать. В общем, я так считаю, что боями тебе на пропитание зарабатывать можно. Вон у тебя вторая часть лица еще осталась.

Голова болела и жутко тошнило, однако, думая о том, что хуже быть не может, я вдруг услышал усталый и гневный голос императора:

— Осла кусок! — простонал Зэр. — Ты мог погибнуть, если бы не я! В твоей голове хоть капля мозгов есть?! Уже трижды ты мог отправиться кормить могильных червей! Тупоголовый солдат! Бастард дерьма огра и отрыжки тролля! Был бы ты в моей армии, я бы даже смерти твоей не заметил, но у нас с тобой одно, понимаешь, одно тело на двоих!

— Всё вышло из-под контроля. Я почти победил. — Слушая тираду раздражённой тени, я не хотел вступать в споры, так как моё состояние было совсем плачевным.

— ПочтиТЫдебил! — в тон мне передразнил шут и тонко-тонко захихикал над удачно ввёрнутой шуткой.

Тень императора, не обращая внимания на своего слугу, продолжал вещать, но на это раз в его словах проскальзывала полезная информация.

— Его удар, чуть не отправивший нас в чертоги Теней, у нас назывался дуновение росы. Ты чуть не погиб, и ладно бы это был взмах небес, укус дракона или какой-нибудь бычий крик. Нет! Тебя чуть не лишило жизни дуновение, мать его, росы!

— Гр-р… — Что-то в словах Зэра зацепило меня, и, оглядываясь назад, я понял, что не хочу быть тренировочным манекеном. — Научи меня…

— Что? Не слышу. Говори громче.

— Научи меня!

— Надо же. В тебе проснулся мужик? Если ты будешь лезть вперед как ошпаренный, то тебя убьют до того, как ты познаешь систему Жизненных сфер.

— Систему? Это ещё что? — переспросил я, и в этот момент новая вспышка боли, скрутила моё избитое тело.

— Мы как раз направлялись туда, когда ты решил поиграть в добытчика.

— Я был голоден, чтоб тебя! Наше тело нуждается в еде, если ты ещё не понял этого.

— Давай ори громче, быть может, они вернутся и отобьют тебе вторую часть мозга, в наличии которого я уже сомневаюсь.

И тут я внезапно понял, что направление голоса тени стало более ориентированным, словно оно приобрело источник, и, бросив взгляд в ту сторону, увидел Зэра. Император сидел у того же самого дерева, и казалось, что ему гораздо тяжелее, чем мне.

Повисшую тишину вновь нарушил Зэр:

— Скажи честно, Райс, тебя на войне контузило?

Я не стал отвечать на очередную издёвку, лишь всем телом прильнул к дереву которое сейчас мне казалось удобней любой постели, и провалился в дневной сон, надеясь на его исцеляющие свойства.

Сколько я так проспал, не знаю, но за время путешествия с Зэром уже привык к недосыпу, вот и сейчас меня будили раньше, чем хотелось.

— Пойдём, пойдём! — трепала меня за плечо Блик, девочка с душой шута из Тёмного мира. Я пока так и не пришёл к выводу, относиться к нему как к девушке или как мужчине, поэтому старался называть девочку по имени шута.

На первый взгляд Блик был неплохим парнем, но то, что он из Тёмного мира и вместе с Зэром захватывает тела людей, не давало мне покоя.

Я открыл глаза, заметив, как из-за спины девочки величаво поднялся император, смотря на меня, как… На, как он там всегда говорил, «кусок осла». Часто ловил себя на мысли, что в его глазах я почему-то был даже не целым ездовым животным, а лишь куском.

«Хе-хе, куском осла, побившим чемпиона чемпионов!» — улыбнулся я, проснувшись от осознания этой мысли.

Лицо императора и его поза будто говорили мне: «Чего ты там лыбишься?» Однако он, наверное, впервые сдержал мысли в себе, произнеся лишь:

— Пора, Райс, отвести тебя к первому месту силы, сейчас самое подходящее время. А то ты так и будешь огребать от всяких отбросов.

И я, используя ствол дерева, встал, зевнул, что тут же отозвалось болью в лице.

— Хорошо, — согласился я и побрел вслед за тенью Зэра.

Рядом со мной скакала девочка-шут, нещадно тратя детскую энергию, которой у малышни всегда в избытке.

— Место силы — это открытие жизненных сфер. Сфер, которые наш разум воспринимает как систему, которая в свою очередь даёт нам испытания и боевые навыки.

— Тот, что побил тебя, каким-то образом черпанул лишь сотую часть, чего хватило его мелкой душонке, чтобы он стал главарём тех мудазверей!

— Мудазверей, милорд? — переспросил шут.

— Помолчи! — одернул Блика Зэр и продолжил, как всегда, пафосное повествование. — Тут в горах есть кое-что посильнее всяких там дуновений росы.

Горы становились всё круче, и я карабкался вверх, уже сомневаясь в дельности идеи императора, следом за мной еле-еле полз Блик, Зэр же молча скользил по воздуху рядом, сдерживая новые ругательства по поводу нашей скорости.

Наконец горы сменились плато, в отличие от серых камней тут всё было покрыто зелёной травой, маленькой и густой, будто кто-то специально сеял и подстригал её.

Вихрящийся ветер восходил туда вместе с нами, но, поднимаясь, как будто наталкивался на невидимую преграду и поворачивал прочь. Я поднялся первым и протянул руку Блику, в один мах подняв легкое тело наверх.

— Тут, — тихо выдохнул Зэр. — Давай начнём, чтобы не терять больше времени.

Блик кивнул мне и тут же поспешил встать рядом с императором.

— Так, а что делать? — Вдохнув полной грудью, я ощутил, что воздух он плотный и не разреженный, как это обычно бывает на высоте. Но как это было возможно?

— Садись. Скрести ноги. Закрой глаза. — Император словно преобразился, и его размеренная речь призывала к действию.

— И открой рот! — встрял Блик.

— Заткнись. Мы из-за тебя и так прилично задержались.

— Когда это господин? — состроив щенячьи глаза, обиженно уточнила девочка, на что быстро получила ответ.

— Когда ты поддержал одного примата в идиотской затее сходить к разбойникам за едой!

— Но… Еда… — жалобный голос Блика был проигнорирован, но, понимая, что сейчас не стоит мешать, тот перестал доставать своего господина.

Я же сел в центре этого небольшого плато поверх тёплой горной травы и ощутил странное состоянии безмятежности. Казалось, все мои тревоги и беды словно потеряли вес и больше никак не влияли на мой разум.

— Закрой глаза, говорю. — Увидев, что я до сих пор сижу с открытыми глазами, Зэр нахмурился. — Хорошо. Теперь направь ладони вниз. Тут Сферы жизни открывают тайну стиля земли. Глубоко и медленно вдохни и постарайся открыться им. Как только сделаешь это, они включат тебя в систему!

Я сидел с закрытыми глазами, слушая наставления древнего и могучего воина, но, что было странно, темнота не поглощала взор. Вместо тьмы я видел поляну, где светилась каждая травинка. Здесь искрился воздух, поднимаемый потоками, что не в силах попасть на плато, и сияло само небо, одаривая меня эйфорическим блаженством.

Глава 8. В отсутствие тени

Я поднялся на ноги и, оглядевшись, не увидел ни Блика, ни грубого и пафосного Зэра. Вместо горного плато, на котором я начал свою медитацию, во все стороны расширялся дикий и недружелюбный лес. При взгляде на эту цветастую и непролазную зелень и стены деревьев первое, что пришло мне на ум, — слово «джунгли», изображение которых я видел лишь в книгах.

У нас в северном Перекате, да что там в северном, во всём Перекате, стране, где и находится Трест, такой растительности нет. Даже на самом юге. Ни тебе пальм, ни лиан, одни кривые березки и елки в низинах болота, а вверху гор камни и мерзлота.

Как-то один из офицеров рассказывал, что такие температуры и такой климат в наших краях из-за того, что теплые океанические ветра не проходят сквозь вершины Сломанного пика. Но были в умеренном климате и плюсы, не случалось ураганов и заморозков.

Рассматривая место, которое Зэр назвал жизненной сферой, я где-то на уровне подсознания понимал, что это эффект медитации, но тем не менее всё ещё с трудом осознавал этот факт. Осмотревшись и прислушавшись, я увидел птиц, но их щебетание не было похоже на воркование наших голубей и воробьев. Нет, правильнее будет сказать, что местные птицы скорее пели, перекликались или же дразнили друг друга, подхватывая оборванные мелодии собратьев.

Жаркий и влажный воздух, напоминавший атмосферу старой доброй бани, наполнял легкие, и мне пришлось сделать несколько больших вдохов, чтобы хоть немного свыкнуться и начать спокойно дышать.

— Уа-а, у-а! — раздалось откуда-то сверху, и вслед за этими гортанными звуками прямо к моим ногам посыпались мелкие зеленые листья.

Тут же подняв взгляд, я увидел, как на лианах раскачивается короткошерстный диковинный зверь с, на удивление, разумным взглядом.

— Уа — а! У-у а! — Неожиданный наблюдатель начал вновь раскачивать сплетенную из веток и лиан конструкцию, то ли от безделья, то ли с целью привлечь моё внимание.

— Ну чего тебе? — поморщился я, не понимая, что ожидаю услышать в ответ.

Гость же показал мне средний палец, на котором я успел разглядеть похожий на кольцо предмет, а затем, повернувшись ко мне ярко окрашенными в алый цвет седалищными мозолями и звонко хлопнув себя по заднице, прыгнул в чащу.

«Что за хрень тут вообще происходит? Он меня так приглашает или что?» ― Ситуация была довольно странной, и я попытался окликнуть Зэра, который знал гораздо больше, чем я, но даже спустя минуту призывов я по-прежнему стоял в одиночестве посреди незнакомой местности.

― Чёрт. Хоть бы рассказал, что делать, после того как всё начнётся. А ещё учителем себя возомнил…

Проклиная древнего монстра в виде императора, я, подобрав палку, пошел в направлении удалявшейся обезьяны. Это животное выглядело разумным, и, возможно, следуя за ним, я смогу понять, что делать дальше.

Такая мысль была, конечно, не особо умной, но в мой ситуации особого выбора-то и не было. Стоять на месте и ждать — это не про меня. К тому же ненавязчивая мысль о бижутерии на кольце того зверя подталкивала меня догнать его и постараться узнать, где он оно добыло кольцо. Может, это необычное и голожопое животное обнаружило какие-нибудь сокровища, и, если мне действительно повезёт, я смогу хоть как-то отблагодарить Лару за всё, что она сделала для меня…

С такими незатейливыми мыслями я стал двигаться в направлении сбежавшего зверя, тревожа различных тропических насекомых под ногами и стайки мелких птиц, которые тут же взлетали, слыша мои неаккуратные шаги.

Время здесь текло непривычно, и, по моим ощущениям, прошло около часа, прежде чем на фоне шума падающей воды я смог услышать визжание и звуки борьбы. Они доносились спереди, и я, уставший от однообразия, ускорился в надежде застать потревоживших атмосферу виновников.

Вскоре джунгли отпустили меня, и когда я вырвался к быстрой горной реке, застал удивительное зрелище. Мои шуточные фантазии о сокровищах будто воплотились в реальность, и, наблюдая, как гора золота и украшений, наваленных в лодку, уплывает в сторону водопада, я чувствовал, что нахожусь в какой-то нелепой сказке.

Наконец наваждение отпустило меня, и я сосредоточился на приведших меня сюда звуках. Взгляд зацепился за сражающихся с другой стороны реки, животных, и, судя по тому, что я видел, бой был неравным.

Знакомого мне зверя терзала за лапу нереально здоровая ящерица, и, судя по её мощным челюстям, рептилия могла вмиг оторвать ногу мелкому по сравнению с ней примату, но тогда обезьяна сумела бы ускользнуть, а её врагу нужна была добыча целиком.

Я стоял с палкой на песке, разделяющем джунгли и реку, наблюдая два одинаковых быстротекущих процесса: лодка с несметными богатствами, коих хватило бы и мне, и Ларе, да и всему Тресту, если понадобится, уплывала, а шансы бабуина в драке стремительно таяли.

Жизнь животного, которое, скорее всего, умрёт от полученных ран или несметные богатства, плывущие в сторону водопада?

А что бы выбрали вы? Срываясь в стремительный бег, я заорал, замахиваясь палкой, в душе проклиная себя за глупость и мягкосердечность, которые уже не раз аукались мне большими проблемами.

Я бежал к аллигатору, краем глаза прощаясь с уходящими от меня сокровищами, и мысленно в который раз просил прощения у Лары.

«Возможно, я так и умру, не отблагодарив её за доброту и веру в меня».

Сырой ветер хлестнул меня по лицу, будто напоминая о том, что, стоит сосредоточиться на текущем моменте, и, придя в себя от потери горы золота, я занес оружие для удара.

Казалось, ящерица, продолжавшая упорно тащить обезьяну в воду, даже на замечала меня, но когда тяжёлая палка прилетела ей по морде, я будто увидел в её глазах обиду и злость, мол: «Дружище, что за дела?»

Тело рептилии, извиваясь, вздрогнуло, а вместе с ним закрутился и запищал примат, всё еще находившийся в плену зубов хищника.

Понимая, что эта атака лишь взбесила охотника, я тут же отдернул палку и будто мечом с силой уколол в глаз, стараясь протолкнуть своё орудие как можно глубже. На этот раз удар оказался эффективней, и зверь, открыв от боли пасть, резко извернулся и клацнул челюстями прямо перед моим лицом.

В напряжении, на адреналиновой волне я был готов к чему-то подобному и отпрыгнув сторону, по привычке выставил перед собой левую руку, на секунду забыв, что сражаюсь с палкой и без щита.

Мгновения аллигатор смотрел на меня, мигая поврежденным глазом, параллельно наблюдая, как его пища скрывается в лесу, а затем, будто отзеркаливая мои движения, шаг за шагом стал отступать в воду.

Я всё ещё чувствовал дрожь от скоротечной схватки и совсем не желал продолжать сражение с подобным зверем, поэтому, заметив, как тот ретируется с поля боя, облегчённо вздохнул, но до самого последнего момента не ослаблял хватки на своём оружии.

Наконец всё закончилось, и я остался один на один со своими мыслями. Упущенная лодка с сокровища будет ещё долго сниться мне в кошмарах и, вздыхая над утраченной возможностью, я не мог не проклинать себя за свой характер.

Опустившись на сломанное дерево, я чувствовал, как напряжение отпускает меня, и, наблюдая за бурным течением реки, что обрывалась водопадом, я поймал себя на мысли, что было бы, если бы я выбрал лодку?

Поток моих мечтаний прервал раздавшийся слева шорох, а затем медленно и осторожно уже знакомый зверь спрыгнул с ветвей, приземлившись рядом со мной.

Его коричневая шерсть была окроплена красным, но чудом казалось то, что огромная рептилия не причинила ему почти никакого урона.

— Уа-а! У-у-а! — Произнёс примат, ковыляя ко мне смешной переваливающейся походкой.

— Знал бы ты, сколько стоила твоя жизнь, — произнес я в надежде словами излить своё горе хоть кому-то, и плевать, что этот кто-то и есть виновник трагедии.

― Уа-а? ― спросила обезьяна.

― Вот-вот, и я о том же. ― Вздохнув в очередной раз, я решил разглядеть своё окружение, не обращая внимания на «собеседника».

― Уа-ха! Х-у! — Примат неожиданно больно ткнул кулаком мне в плечо кулаком, а затем уставился на меня, будто чего-то ожидая.

― Эй! Тебе слово благодарность хоть о чём-то говорит? Я тебе только что жизнь спас! — возмутился я и тут же получил еще один удар, но на этот раз ногой в лоб.

— Гр-р, тупая обезьяна! — ощущая нарастающую злость, я прикрикнул на животное, но тот лишь пнул меня по колену.

«Ах ты ублюдок! — подумал я и, вскочив, подхватил свою палку, чтобы навешпть наглой мартышке по первое число, но мой удар просвистел мимо подбородка обезьяны. ― Какого?!»

Я целился прямо в голову и был уверен, что попаду, но тот выгнул спину, уйдя от удара и контратаковав меня ногой меня в пах.

— Арг-х! — Ощущая дикую боль, я рухнул на колени под улюлюканья животного, но из последних сил попытался хоть как-то отомстить надоедливому зверю, тыкая палкой ему в живот.

Однако противник и в этот раз, будто предвидев удар, резко сдвинул круглое пузо в сторону и, будто насмехаясь надо мной, замер на месте, глядя сверху вниз. Как победитель смотрит на проигравшего.

— Кха! — вырвалось из горла, и новая волна боли накрыла меня, но на этот раз от унижения.

— Уа-а? — переспросил бабуин.

— Иди в жо… — простонал я не в состоянии закончить фразу.

Примат неожиданно и совсем по-человечески цокнул и, качая головой, шагнул ко мне. Не знаю почему, но в этот момент я не чувствовал в нём желания навредить мне. Я всё ещё стоял на коленях, когда тот, вытянув лапу, снял кольцо и протянул мне, кивком на него указывая. Я наконец-то смог разглядеть его.

Медное, с небольшим зелёным камнем, переливающееся мягким завораживающим светом, кольцо будто притягивало к себе.

― Ты отдаёшь его мне? ― Я поражённо уставился на загадочного зверя.

― Уа, ― тот кивнул и ещё приблизил лапу ко мне.

― Хм, спасибо?

Чувствуя себя глупо, я медленно взял предложенный подарок и, всё ещё ожидая какого-то подвоха, также медленно надел кольцо на средний палец. И в этот момент…

Вспышка света ослепила мои глаза, и я вновь оказался на горном плато в медитативной позе.

«Что за?! Мне что, всё это приснилось?»

Первым же делом я взглянул на левую руку, и тут же горечь разочарования накрыла меня с головой. Никакого кольца не было. Единственным, что ещё хоть как-то напоминало о недавних событиях, была боль в области паха.

Я обернулся, заметив, как Зэр и Блик молча наблюдают за мной.

— Я почему-то не удивлен, что в Сфере жизни тебе встретился именно павиан, — произнес император.

— Знаешь, мог бы и рассказать, к чему мне готовиться. Этот павиан, как ты выразился, мне всё хозяйство отбил, — скривился я, вспоминая о растерянности и надоедливой обезьяне.

— Это не так работает. Кстати, эта надоедливая обезьяна наградила тебя кольцом ловкости, и, благодаря этому подарку, ты теперь подключен к системе Жизненных сфер… — терпеливо разъяснил Зэр, наблюдая за моей реакцией.

Слушая его, я неожиданно кое-что понял.

— Стоп. Ты всё это время был там?

— Верно. Но в той области я не имею ни голоса, ни воли. Я лишь наблюдатель. Скажи спасибо, что система не посчитала моё присутствие нарушением правил. Иначе всё закончилось бы очень и очень плохо.

— Хм. — Его оправдание звучало разумно, и так как я не понимал, как всё устроено, мне пришлось поверить на слово. — Ладно. А что насчёт кольца? У меня же его нет. И кстати, что означает быть подключенным?

— Дебил ты. Недаром макака к тебе пришла. Ты отмечен духовно, тем, что нельзя отнять, и с этого момента тебе доступно истинное боевое искусство, однако необходимы тренировки.

— То есть и то, что обезьяна пнула меня прямо туда, — тоже часть тренировки? — мой сарказм сложно было не заметить

— Нет конечно. Можешь считать это неким знаком. Сфера намекает на то, что финальным испытанием для тебя будет победа над теми разбойниками в деревне, главаря которых ты пнул туда же!

— Погоди! Их же двенадцать! А про главаря я вообще молчу! — Думая о том, что мне и вправду придётся сражаться с теми бандитами, я почувствовал нарастающую тревогу.

— Ловкость побеждает силу. Даже система подсказывает тебе. — Зэр обошёл меня и подвёл итог: — Перестань плакать. Тебе повезло, что у тебя есть кто-то посерьёзней мартышки!

— О-о, и кто же, ваше величество? — не выдержал шут, и большие округлые глаза девочки с неподдельным интересом посмотрели на господина.

— Ещё раз спросишь такое, и я придумаю, что сделать с твоей тенью! — разозлился император и, фыркнув, продолжил: — Я говорю о себе, идиот. Я лучший тренер на материке. Чемпион шести лиг! Тренироваться начнем завтра с утра. А сейчас спи, место силы вылечит твои раны.

— Приснится бабуин, кричи! — оживилась девочка, ложась на теплую траву.

— Ага. Обязательно. — Не оценив юмор шута, пробормотал я, но идея поспать в столь хорошем месте меня радовала, и спустя некоторое время я наконец-то смог спокойно отдохнуть.

Глава 9. Предательство тени

Я уснул, и мне снова приснились знакомые джунгли.

Место силы показывало знакомый сюжет. Приходят люди. Всегда поодиночке. Одетые в разное, в том числе и в то, что не носят уже многие столетия, будто жизненные сферы помнили всех и каждого, кто хоть однажды приходил сюда в поисках силы.

Я видел, как люди сражаются, догоняют или же, наоборот, прячутся от различных животных, птиц, рыб, огромных насекомых. И всех существ, что обитали в этом странном мире, объединяла одна неизменная деталь ― кольцо на их конечностях или частях тел. Лишь камни в этих перстнях отличались друг от друга.

Я наблюдал за сотнями странников, и, словно ведомый своей жадностью глупец, каждый из них бежал к заветной лодке, гружёной золотом и сокровищами.

Кому-то удавалось доплыть до неё, но их ожидания всегда оборачивались горем. Вместо богатств их ждала лишь гнилая посудина, груженая камнями или комьями засохшей глины.

Кто-то же, не успев вовремя добраться, хватался за края лодки и не в силах противостоять течению был увлечен водным потоком водопада, падая вниз и разбиваясь об острые камни. А кого-то и вовсе сжирали плавающие в воде звери, когда кандидат одумывался и пытался вернуться обратно.

Среди всех этих бедолаг я увидел лишь одного, кто, как и я, вместо сокровищ предпочёл спасти животное. Это был высокий, худощавый, но жилистый юноша, одетый в старенький помятый бамбуковый доспех и держащий в руках пехотное копье. На одеждах парнишки не было символа принадлежности к какой-либо армии, и мне даже показалось, что тот специально содрал знаки различия. Но всё же их отсутствие никак не мешало разглядеть в этом молодом человеке искусного воина.

Некое благородство вкупе с ярко-красными глазами, сверкающими из-под золотисто-светлых волос, перетянутых грязной полоской ткани, каким-то мистическим образом создавали впечатление сильной личности.

Но моё внимание этот парень привлёк не из-за своего поступка. Нет. Я просто узнал в нём старого Зэра, и именно этот факт заставил меня внимательно наблюдать за его действиями.

Молодой император быстро бежал по пляжу, будто сама земля отталкивала и подбрасывала его деревянные сандалии. Он несся изо всех сил, торопясь к месту сражения, туда, где знакомая мне рептилия, будто выполняя свою ежедневную норму, терзала и утаскивала в воду медоеда, который, разумеется, отчаянно сопротивлялся. Эта сцена, виденная мною много-много раз, в какой-то момент стала похожа на хорошо отрепетированный спектакль, но даже так я не мог спокойно смотреть на искривленные от боли морды животных.

Как только Зэр оказался в радиусе атаки, он замахнулся, и копьё, будто выпущенное из лука, просвистело, глубоко впившись в череп аллигатора. Пораженная рептилия на секунду застыла, будто оглушенная, а затем её безжизненное тело начало погружаться в воду, сжимая в челюстях несчастную жертву.

А главный герой этой пьесы отреагировал очень быстро и, скользнув в длинном подкате, пальцами впился в челюсти мёртвого хищника. Вены на его лице вздулись от натуги, а глаза, покрасневшие от лопнувших сосудов, казалось, могли в любой момент взорваться, пока тушу аллигатора продолжало затягивать в воду.

Казалось, время застыло, пока я пораженно наблюдал за этой невероятной сценой. В худом теле Зэра таилась такая невероятная сила, что в этот момент я вспомнил его слова о том, что он прошёл опасный и тяжёлый путь для того, чтобы стать самым сильным человеком Тёмного мира.

Парень уже был по пояс в воде, когда челюсти хищника наконец-то поддались, и медоед, поняв, что свободен, спешно задрыгал лапами, стараясь добраться до берега. А тот, кто его вызволил, в этот момент обессилено наблюдал, как его застрявшее в черепе копьё скрывается в тёмных водах.

В конце концов, отказавшись рисковать ради старого оружия, Зэр собрал последние силы и, почти разминувшись с обрывом, смог добраться до земли, практически выползая на берег. Тяжело дыша и стараясь встать на ноги, парень огляделся по сторонам и, заметив бревно, двинулся к нему.

Но, почти добравшись до цели, он вынужден был остановиться, так как из джунглей стали выходить звери, змеи и птицы. Сплошным строем они двигались в сторону человека, который, видя это нашествие, положил руку на кривой медный нож, торчавший из-за пояса.

Однако животные не были агрессивны. Они молча тащили на широком зеленом листе золотое кольцо с красным камнем. Зэр, чуть помедлив, осторожно подошёл к украшению и, видя, что звери никак не реагируют, наклонился и, взяв подношение, надел его на палец. В этот момент пришедшие животные, будто приветствуя нового короля, склонили головы, а следом раздался голос, который будто доносился со всех сторон:

— И будешь ты великим воином и объединишь материк под своей печатью, проживешь ты долго и будешь иметь множество детей, пока стражи не призовут тебя в залы покоя!

— Я буду готов! — вымолвил человек, сжав левую руку в кулак и наблюдая, как отражается свет от красного камня силы.

— Что?! Почему его никто не бил? — мысленно возмутился я от такого неожиданного поворота, но тут свет вокруг померк, и я вновь оказался в ментальном мире. Но на этот раз именно за моей спиной была фиолетовая сфера, внутри которой сияла искра.

— Всё дело в сомнении, дурень, — раздался в темноте холодный голос, и плохое предчувствие накрыло меня с головой. — Ибо когда был молод, я понимал, что такое богатство и что такое жизнь.

Зэр шагнул на меня из тьмы, и, увидев выражение его лица, я сразу всё понял. То чувство тревоги, что не покидало меня с момента нашего знакомства, сейчас кричало и било в набат. Я был прав.

Это место. Это ощущение. Именно здесь мы сражались в первый раз. Он всё-таки лгал мне… Император больше не хотел играть роль наблюдателя, он дождался удобного момента. Этот гордый и высокомерный воин снова хотел заполучить моё тело, и этот бой будет проходить совсем иначе.

Однако теперь у меня имелось кольцо ловкости, которое светилось на моей левой руке зелёным, тогда как красное кольцо Зэра тоже было при нём.

— Ты!.. — Я не мог сдержать гнев, рождённый в самой душе. Снова?! Мы же договорились. Неужели слово императора не дороже дерьма с обочины?

— Ничего личного, Райс. Когда на кону само существование, слово является лишь пустым звуком. Ты неплохой парень, и будь всё иначе, я бы даже позволил тебе стать моим стражем, но у меня нет времени учить тебя. Мне надоело уговаривать тебя каждый раз, когда нам грозит опасность. Не бойся, твоё исчезновение не принесёт никакой боли. Ну, я постараюсь.

— Да заткнись ты! — Осознание происходящего взбесило меня.

Да, я подозревал его и ожидал удара в спину, но какая-то часть меня всё же верила в лучший исход. Я хотел надеяться, что мы сможем сосуществовать и поможем друг другу, но…

— Ты просто жалкое ничтожество, трясущееся за свою жалкую жизнь. Даже обычный крестьянин, призванный на войну, храбрее тебя! Хочешь отправить меня залы покоя? Что ж, попытайся, ублюдок!

Удивительно, но Зэр молчал. Он смотрел на моё разгневанное лицо и слушал полную обиды речь, но, в итоге вздохнув, лишь покачал головой и произнёс:

— Я не могу рисковать, Райс. Ты не попадёшь в залы покоя, потому что твоя тень может рассказать, где я нахожусь. Ты должен исчезнуть. Навсегда… — Тело императора стало покрываться стальными доспехами, а из костяшек кулаков вылезали длинные лезвия.

Я узнал в нём его тотемное животное — двуногий бронированный красноглазый медоед смотрел на меня беззлобными глазами, и я осознал, что стоящий напротив человек не хочет убивать меня, но так как это необходимо, ему придётся пойти на этот шаг.

«Ну уж нет!» — Глядя на слившегося с животным противника, я подумал, что если он смог как-то призвать своего зверя, то и у меня должно получиться.

Сосредоточившись на образе обезьяны, я воззвал к тому, кто одарил меня кольцом, тому, кто бил меня и ловко уходил от моих ударов.

Образ становился всё ярче, и я почувствовал происходящие со мной изменения. Руки начали удлиняться, а тело — покрываться легкой коричневой шерстью, настолько невесомой, что, казалось, я могу подпрыгнуть и взлететь.

«Защищай сферу в течение трёх минут или одержи победу», — прозвучало в моей голове, и, внимая этому странному голосу, я прокрутил свою прошлую битву с Зэром, вспомнив, что тот тоже пытался защитить её от меня.

— Уа-а-а! — встав в какую-то стойку и не понимая смысла своих действий, я неожиданно для себя выкрикнул что-то нечленораздельное и почему-то показал императору средний палец, на котором красовалось зелёное кольцо.

Всё началось внезапно.

Зэр бросился на меня, больше не говоря ни слова, а я, в свою очередь, используя длинные руки, оттолкнулся от пола, сделав несколько длинных прыжков к моему противнику.

Лезвия на правой руке императора резанули воздух, расставшись с моим телом на секунду, и не ожидавший этого противник, крутанувшись на правой стопе, ударил с разворота левой ногой, из которой также торчали стальные ножи.

Удар застал меня в полёте, и я, отдавшись своим инстинктам, сгруппировался, выставив правый локоть вверх и сводя руки для блока.

Ножи прорезали рубаху на моих руках, но, к моему удивлению, на покрытой шерстью коже не появилось и царапины.

Сражение было стремительным, и каждое мгновение грозило оказаться решающим в этой важной для обоих схватке.

Зэр рванул с места в сторону сферы, которую я оставил без прикрытия, но мой длинный хвост сам собой обвил его ноги и, дернув, ударил тело императора об пол, подтаскивая врага ко мне.

Противник не растерялся и, повернувшись на спину, стал рассекать руками и ногами воздух в надежде искромсать меня, но я не стал испытывать судьбу, а, обойдя Зэра, вновь занял оборону.

— Неплохо, примат! — произнёс Зэр, заметив, что я избежал его атак, и, вставая на ноги, замер напротив меня, приняв странную стойку. — Но вот тебе первый и последний мой урок: всегда добивай врага!

— Ты жил в моей тени так долго, но так и не понял меня. Я не кровожадный монстр. Если есть иной путь решения проблемы, я воспользуюсь им. Да и не уверен я, что твоя смерть положительно скажется на моем разуме. Ведь после нашего первого боя ты сказал, что моё и твоё сознания вроде как стали связаны, если я правильно помню.

Я говорил спокойно, но почему-то в образе обезьяны мне хотелось прыгать, двигаться и кривляться, я с трудом себя сдерживал, помня, что остаюсь человеком.

— Какой же ты идиот, раз до сих пор этого не понял. Я просто тянул время, чтобы ты не решил добить меня. — Зэр кинулся на меня, нанося пять невероятно быстрых ударов руками, мне оставалось лишь пятиться.

Ощущая невероятное давление от этой скорости и силы атак, я ощутил, как в моем сознании будто колоколом зазвенела мысль: «Не думай, доверься тотемному зверю, открой себя стилю воздуха!»

И я доверился, понимая, что хуже не будет.

Шагнув в сторону и подставив императору подножку, слегка зацепил его за доспех, отчего тот закрутился и с силой упал на землю. Не став медлить и продолжая прислушиваться к своим внутренним ощущениям, я хлопнул в ладоши, и ментальная комната преобразилась, превратившись в древний замок со множеством этажей и холлов, коридоров и подвалов, где мой тотемный зверь спрятал от противника сферу с искрой.

— Арх-гх! Я предлагал тебе безболезненную смерть, а ты!.. Я разберу твой хлипкий домик по частям! — вскричал Зэр, и его нога с грохотом опустилась на каменный пол замка, этот удар, будто гигантским молотом прошёлся по стенам здания, заставляя его трястись от мощи атаки.

За окном послышался треск. Рушились перегородки, падали лестницы и складывались этажи, и в этот момент я вдруг понял, что мы находимся высоко над землёй.

— Где ты спрятал её?! — неустанно шёл ко мне император.

«Не думай про сферу, прячь свои мысли», — прошептало в моей голове.

— Ты думаешь, я настолько тупой? — Усмехаясь и вставая на одну ногу, я вытянул руки в стороны, неожиданно для себя показывая императору длинный красный язык. — Уа-а!

— Я прибью тебя, вшивая макака! — Зэр сделал резкое движение рукой, и шипы из его правой руки выстрелили мне в лицо. Три заострённых орудия разрезали пространство, направляемые тонкими, будто сухожилия, тросами.

Но примат во мне был быстрее, и, плавно перенаправив полёт шипов, он схватил тросы-сухожилия лапами и, дернув на себя, прыгнул навстречу императору, целясь тому ногами в грудь. Зэр же будто был готов к этой атаке и, выставив перед собой лезвие из левой руки, явно хотел проткнуть меня насквозь, но моя длинная лапа опустила его ладонь вниз, а ноги обхватили туловище противника.

Я сидел на его корпусе, когда император, поняв, что не может пошевелить руками, внезапно вскрикнул и со всей силы прыгнул, желая проломить моей спиной пол.

Его затея удалась, и, чувствуя, как под нами проваливается пол, я не стал терять времени и пустил в ход его же сухожилия от шипов, что до сих пор сжимал в руке.

Пока я опутывал противника и прерывал все его попытки выбраться и разрезать меня вместе с путами, мы вдруг достигли земли, и сильный удар на несколько секунд выбил дух из нас обоих.

Я и обездвиженный своими же сухожилиями Зэр рухнули на руины замка вместе, но секунда промедления могла стоить жизни, поэтому мы почти одновременно постарались встать, однако это было не так-то легко сделать.

Фиолетовая сфера оказалась за моей спиной, а строительный мусор медленно развеивался, превращая этот мир в пустое пространство.

Кряхтя, я всё же смог приподняться и, сев напротив Зэра, попытался понять, сколько времени прошло с начала нашей битвы. Вряд ли три минуты истекли так быстро.

— Почему не добиваешь?! — взревел Зэр — Жалкая макака! Разве я не говорил тебе, не жалей своих врагов!

— Да усвоил я, усвоил, — кивнул я, глядя на императора, который также успел прийти в себя. — Ты был великим воином, но учитель ты так себе, и я буду брать от тебя лишь лучшее, отсеивая бесполезную шелуху вроде твоих идиотских правил и отсутствия чести.

— Я недооценил тебя примат! Думал, сфера убьёт тебя и тело достанется мне, а когда ты вернулся с кольцом ловкости, понял, что или сегодня, или никогда! — Зэр вдруг расслабился и, откинув голову назад, взглянул в тёмное пустое ничто, нависшее над нашими головами.

— Твоим духовным зверем должен быть не медоед, а змея. Ну, или скорпион, — хмыкнув, прокомментировал я его откровение.

— Тебе не змей надо бояться, тупая ты обезьяна, а себя. Теперь ты подключен к системе сфер, а значит, будешь вынужден драться и с более беспринципными и жестокими людьми, чем я.

— Но как это возможно? Разве испытание реки не является неким барьером для подобных типов? — удивился я.

— Я привел тебя к самой сильной из Сфер и самой правильной, она находится высоко, и не всякий дойдет до вершины. Не всякий выберет жизнь, а не золото. Но сфера сфере рознь. Есть и такие, что располагаются на кладбищах, в зловонных ямах, в пыточных камерах. Усни человек с зачатком дара в таком месте, и он будет подвергнут испытанию и, если пройдёт его, станет такой же мразью, как тот же Глаз. И теперь, Райс, они все будут чувствовать, что в тебе пробудилось ци, и стараться победить тебя, чтобы отобрать кольцо.

— И что мне делать?

— Я… — Зэр тяжело вздохнул, будто наконец-то приняв свою судьбу, и продолжил: — Я научу тебя сражаться. Взамен ты будешь поглощать символы их Сфер, а я — ставить на их телах печать своей армии.

— Печать?

— Да. Я буду клеймить их тела, чтобы, когда придет время, суметь призвать их, и моя армия теней была на нашей стороне. — Зэр впервые произнёс слово «нашей».

Неужели я наконец-то заслужил его уважение, или это очередная уловка, чтобы усыпить мою бдительность?

— Успокойся, Райс! — выдохнул император. — Всё. Как ни прискорбно, теперь наша судьба в твоих руках. Ты победил меня. Теперь развяжи!

— Спасибо тебе за добрые слова, учитель! — всё ещё подозрительно глядя на своего противника, с иронией произнёс я. — Но развязывать я тебя не буду, подождем, пока не истечет время схватки.

— Умнеешь, обезьяна! — рассмеялся Зэр, и я проснулся в ночи, вскочив на плато под ошарашенным взором Блика.

— Император, вам удалось? — заглянул в мои глаза шут.

— Ложись спать, шут! — прозвучало откуда-то сбоку.

Это тень императора устраивалась на ночлег, повернувшись к нам спиной.

— Ха-ха, мой друг Райс! — возликовал Блик.

— Я почему-то не удивлён, что и ты с ним! — откинулся я головой на сумку.

— Пойми меня правильно, Райс, я не хотел этого, ты по-прежнему мне друг, и все дела… — прошептал шут, чтобы Зэр не слышал.

— И ты, наверное, пытался его отговорить? — улыбнулся я.

— Откуда ты знаешь? — восхитился Блик — Ну, без обид, да?

— От. Ва. Ли, — прошипел я, закрывая глаза и улыбаясь про себя, подумал о том, что сегодня стал в разы сильнее, чем был вчера.

Глава 10. Зависть тени

***

Девочка-шут держала длинную кривую палку с намотанными на неё портянками в качестве наконечника, а тень Зэра ходила туда-сюда по плато, давая ценные указания к тренировке.

— Твой дух готов принять стиль воздуха, но вот тело как сосуд пока не способно сдерживать такую силу.

Я замер в левосторонней стойке, сложив ладони в замок за спиной.

— На войне у тебя был щит и плечо товарища по строю, но сейчас всё иначе. Ты должен полностью искоренить мысли о том, что в момент смерти кто-то сумеет тебе помочь. Ты один и должен полагаться лишь на себя. Запомни это, либо я вобью это знание в ту дурную тыкву, которую ты смеха ради называешь головой.

Тень могучего война вот уже который час наставляла меня, и на её лице нет-нет, да и проскальзывало сожаление. Видимо, Зэр всё ещё не смог смириться с тем, что снова проиграл мне. Ну, или, может, всё дело было в том, что он оказался недоволен отсутствием результата за прошедшее время.

― Открой себя воздушному потоку, ― продолжал поучать меня новоиспечённый учитель. ― И пойми, что неважно, с какой силой ты наносишь удар. Важно то, что в бою бьёшь и попадаешь только ты. Шут!

Слушая его приказ, Блик в который раз за сегодня, ткнул меня палкой в живот, и вся моя концентрация улетучилась вместе с воздухом, что выбило из лёгких. Эта хрупкая девочка на удивление сильно колотила меня, и боль вновь заставила, задыхаясь, согнуться пополам.

— Не запирай воздух внутри своего тела. Дыши и всегда будь готов его отпустить. Шут, дави ему на живот. А ты, избранный обезьяной, вдохни и постарайся поймать потоки выходящего воздуха.

Слушая его объяснения, я старался следовать им и, выпрямившись, сделал глубокий вдох, хоть это и было не так просто из-за болевших от постоянных ударов внутренностей.

Блик, как и велел ему император, не задумываясь о моём состоянии, и даже, кажется, с неким озорством стал давить палкой на мой живот и с интересом наблюдать за реакций. Наверное, он был единственным здесь, кто чувствовал себя просто отлично.

Ощущая постепенно усиливающееся давление, я медленно приоткрыл рот и постарался полностью расслабиться. В какой-то момент то, о чём талдычил император, вдруг открылось мне, и я почувствовал, как воздух, будто напитанный некой силой, с легкостью выходит наружу.

— Тшы-ы…

— Ну наконец-то… — Видя моё небольшое достижение, прокомментировала тень. — Многие недооценивают стиль ветра, но что бы ни делал, ты должен оставаться открытым дыханию. Ибо удар — это выдох и вдох одновременно.

— М? Как это? — не понял я, и собеседник спокойно, без оскорблений и шуток пояснил мне свои слова.

— Во время удара ты делаешь выдох, чтобы сконцентрировать своё ци на цели, но когда отрываешь руку после соприкосновения, должен сделать молниеносный вздох, который может быть в три раза короче выдоха. Ясно?

— А то! Ведь твой учительский талант не знает границ. Я вот всё это представил и, — я щёлкнул пальцами и сарказмом продолжил: — сразу понял.

— Для воина ты слишком много болтаешь. Береги ци и прибереги своё остроумие для девок в кабаке.

— Я? Много болтаю? — не веря услышанному, переспросил я, и даже Блик приспустил копье, склонив свою маленькую девичью головку на бок, и с немым удивлением посмотрел на Зэра.

— Серьёзней некуда, друг бабуина! — важным тоном произнес тот, не уловив иронии в этой ситуации.

Мы переглянулись с шутом и, покачав головами, продолжили делать то, что нам говорил Зэр, раз за разом повторяя эту странную тренировку.

Блик давил и давил мне на живот копьем, пока в какой-то момент Зэру не показалось, что воздух выходит из меня достаточно гладко, как только это произошло, тень приказала мне поворачиваться телом.

Во время очередного выпада копьё коснулось моего живота, но выдох сделался сам собой, а палка скользнула тряпичным наконечником по моей коже.

— Гораздо лучше. Значит, ты всё же не настолько безнадёжный, как пытаешься показать.

— Это значит, что теперь настоящее копье не пронзит меня? — удивился я такому эффекту, игнорируя слова императора про «безнадёжность».

— Непременно пронзит. Не сомневайся. А если ты будешь тратить своё ци на болтовню со мной, а не на тренировки, то даже не поймешь, как именно оно тебя пронзило, — ответил Зэр на полном серьёзе и продолжил: — Не расслабляйся, мы ещё далеко не закончили. Сейчас раскинь руки в разные стороны и представь себя птицей.

— Птицей? Но меня же выбрала обезьяна.

— Это я выбрал обезьяну! — хлопнул себя по лицу Зэр и медленно, будто пытаясь вдавить суть слов мне в голову, повторил: — Притворись, что твоя обезьяна притворяется птицей. Так понятней?

— Пожалуйста. Обещай мне, что больше никогда и никого не будешь учить, — пробормотал я, пытаясь сделать то, о чём он говорил.

Но, к моему удивлению, это оказалось довольно просто.

Я делал это снова, снова и снова, но Зэр не хвалил меня, а только гладил свою жидкую бородку с усами и в какой-то момент произнес:

— Даже не знаю, как на это реагировать. Обычно это может занять годы, но, видимо, из-за большого потенциала или таланта вкупе с прохождением испытания Сферы тебе это даётся легче, чем остальным. Напомню снова: никому и никогда не отдавай своё кольцо. Как бы невозможно это ни звучало, но с его утерей обнулится и твой опыт, и тебе придётся всему обучаться заново. Поверь, такого даже врагу не пожелаешь.

— Я понял. — Эта была важная информация, и я дал понять собеседнику, что отношусь к этому серьёзно. — Кстати, почему ты решил, что у меня хороший потенциал?

— Сочетание цвета глаз, у тебя они разные, а это показатель открытого потенциала, вон у меня они огненно-красные. Это означает, что мне доступна Высшая степень мастерства.

— Цвет глаз?! — Такая правда была для меня сродни перевернувшемуся миру. — Я всегда думал, что это какой-то дефект или проказа, но чтобы от этого зависел талант? Удивительно. Так и что? Мне, получается, тоже доступна высшая степень мастерства?

— Кхм… Скорее эпическая… — В этот момент я впервые увидел неловко выглядящего Зэра и даже протёр глаза, пытаясь убедить себя в том, что это не наваждение. Император же тем временем быстро пришёл в себя и, насупив брови, рявкнул: — А ты чего отдыхаешь-то? Давай, делай упражнение! Шут!

***

Время шло довольно быстро, и, к моему восторгу, я добился того, что как только копьё приближалось к животу, моё тело изгибалось, будто волной, и разворачивалось, пропуская обмотанную портянками палку мимо.

Зэр снова поменял задание, и я ещё полдня делал качающие движения корпусом, будто выныривал из водоема, тогда как Блик размахивал надо мной своим импровизированным оружием.

Едкий пот струился по телу, будто я принял душ, но, в отличие от воды, он щипал глаза и заставлял кожу зудеть. Теперь я понял, почему Зэр велел мне снять одежду, оставшись в чём мать родила, стирку и сушку в наших путешествиях мы не сможем позволить себе ещё очень долго.

Чудодейственный воздух плато лечил мои раны, и лицо более не походило на отбивную, почти перестав болеть.

Я продолжал тренироваться, чувствуя себя какой-то деревянной марионеткой от накопившейся усталости, и когда Зэр добавил в мои упражнения элементы с весьма напоминающим танец вращением, то сходство с ней стало ещё больше.

Тренировки длились по три часа с перерывом на отдых, сон и еду. Зэр дозировал питание, но, находясь в месте силы, я мог тренироваться почти без устали, мало спать и высыпаться, и даже насыщаться крупицами еды, коих в другом месте мне не хватило и на ползуба.

Солнце зашло и взошло снова, а я всё двигался и двигался, уклонялся и делал ударные размашистые выпады, затем прыгал и комбинировал всё вместе и, честно говоря, уже давно перестал понимать смысл всех этих движений, выполняя лишь на рефлексах.

— Зэр, а когда ты поймёшь, что я готов? Или правильно будет спросить, как? — протянул я, просыпаясь в очередной раз.

— Блик! — вместо ответа Зэр окрикнул шута, который тут же вскочил и заозирался по сторонам, пока его взгляд не остановился на господине. — Сколько осталось еды?

— Нисколько, мой повелитель! — склонилась в поклоне девочка, чуть не упав от усталости на землю.

— Ну, вот ты и готов, — кивнул император.

— Точно? — спросил я, с подозрением глядя на тень. — И отсутствие еды тут как бы ни при чём, да?

— Как раз наоборот. Еды больше нет, а значит, дальнейшие тренировки пойдут во вред. Боец должен хорошо есть и хорошо пить! — пожав плечами, заключил Зэр.

— А, ну логично. И какой план? — нахмурился я. Затея драться с разбойниками будоражила меня, но я не мог понять, от нежелания ли вновь позорно проиграть или же от предвкушения победы?

— План? Ты стратег или воин? Спускайся в деревню и бери реванш. Вот и весь план.

— Да, я не стратег, но эта идея весьма недальновидна, тебе не кажется?

— То есть, когда ты пёрся к ним на поклон в надежде получить еды, твоя идиотская идея была верхом гениальности? Хватит бояться. Две тысячи лет назад я поступил так же, и всё было отлично.

— Но император, у вас было копьё и нож? — вдруг вспомнил Блик.

— А у него цвет глаз разный! — усмехнулся Зэр, будто нашёл в отсутствии у меня оружия какое-то утешение. — Кроме того, есть вам тут всё равно нечего!

Он был прав. Без еды мы долго не протянем, даже находясь в месте силы, и поэтому, покинув поляну, что приютила нас, мы направились вниз. Дорога на спуск казалась такой же тяжелой, как и на подъём, и, по моим прикидкам, таким темпом мы прибудем в деревню лишь в полдень.

***

Сколько я пробыл в горах, день, два? А посреди деревни всё так же стоял стол, за которым, правда, уже не столько веселились, сколько опохмелялись.

Блик остался в кустарниках, а я с Зэром направился к столу, ощущая, как бушует в крови адреналин.

На этот раз тень императора была в видимом для меня спектре, но всё еще незрима для окружающих. За столом из двенадцати «живых» разбойников оставалось всего пятеро, остальные же семеро либо валялись на лавках, либо расползлись по хатам тиранить народ на предмет иного скрытого имущества, молоденьких девок, схронов с едой и выпивкой.

Среди этих пятерых, конечно же, был Глаз, а перед ним на коленях отчитывался какой-то добротно одетый старик. Скорее всего, деревенский староста.

Я шел неспешно, тихо и глубоко дыша, пытаясь гасить в зачатке волнение, которое с каждым шагом продолжало нарастать, готовясь выплеснуться наружу.

В этот момент старик как раз закончил говорить, и, когда собрался уходить, его взгляд столкнулся с моим, а его глаза вдруг наполнились надеждой, что пусть и ненадолго, но угнетения со стороны банды прекратятся. Глаз среагировал на взгляд деда мгновенно, как и положено прошедшим испытание сферой, и тоже повернул голову в мою сторону,

— Да ты живучий, оказывается? Дед, смотри, он еще живой! — толкнул кулаком в плечо разбойник бедного селянина.

Я посмотрел на лидера бандитов и вдруг увидел, как его единственный серый глаз расширился, а я будто в ментальной комнате узрел его истинную суть. Видимо, в этот миг он так же увидел мою.

На ментальной проекции Глаза, прямо на шее тени бандита блестел почти собачий шипастый ошейник — кажется, это и есть артефакт, выданный ему сферой.

— Присмотрись, — обратился ко мне Зэр, — и спроси у его артефакта, скольких он победил?

Даже не понимая смысла этого странного действия, я уже по привычке последовал указанию своего учителя и задал вопрос, не представляя, чего именно мне стоит ждать. Но как только вопрос слетел с моих губ, я вдруг не услышал, а «ощутил» всей своей сущностью гулкий, наполненный пустотой и почему-то гнилой сыростью, перемешанной с крысиным писком, ответ:

— 0.

— Да ты счастливчик. И дар есть, и первый соперник попался такой же, как и ты, новичок, — удовлетворённо кивнул император. — Он, наверное, и не знает, что артефакты надо поглощать. Давай, Райс. Оставим это отребье без силы, чтобы мир спал спокойно.

«Я так не могу. Я должен предупредить его, что он имеет право выбора», — подумал я в ответ.

— Не имеет он никакого права! Просто избей его! — Взрывной характер императора вновь дал о себе знать.

«Эй, ты же не забыл, что я тут решаю, кого ты клеймишь печатью тьмы?»

— Смотри, как бы не пришлось тебе заново к сфере лезть, а ведь сфера второй раз тебя не пустит, придётся новую искать, и не факт, что найдём! — распалялся император. — Забыл, как они тебя еле живого в канаву кинули?

— Я ничего не забыл! — сказал я вслух, и Глаз, не слышавший наш с Зэром диалог, принял это на свой счёт.

— Ну надо же, не забыл он! Ах-ха-ха! И что? Тебе жизнь не дорога? — со смехом разглядывая меня, поинтересовался главарь, и остальные разбойники, созерцая меня взглядами оглушённых рыб, будто следуя каким-то инстинктам, загоготали, поддерживая своего вожака.

Да уж, алкоголь никого не делает сообразительней.

— Ты сейчас же покинешь деревню и уведёшь своих людей! — Я всё ещё хотел решить проблему по-своему, а не методами Зэра.

— Иначе чё? — криво улыбаясь, спросил Глаз. Кажется, всё это начинало ему нравиться.

— Иначе лишишься жизни, придурок. А ваши тела будут изъяты для армии императора Зэр Илькаара.

— Во дура-а-ак… — протянул вышеупомянутый воин, усаживаясь на скамейку у стола и прикладывая руку к лицу.

Разбойники вновь закатились смехом, как будто я был городским сумасшедшим, и мне стало немного не по себе.

«Я и вправду выгляжу так глупо?»

«Несомненно», — вторил мне Зэр, и я, бросив взгляд в его сторону, увидел, как тот, потирая переносицу, взирает на весь этот спектакль с первых рядов.

— Убей его на хрен, Глаз, или давай я сам ему кишки вспорю! — отозвался один из верзил, сидящих недалеко от главаря.

— Да не, жалко будет, юморной он… — протянул Глаз, жестом отдал команду головорезу, и тот, кряхтя, вышел из-за стола с самодовольной ухмылкой.

Почти под два метра ростом, одетый в растянутую кожаную броню, которая, как безрукавка, была расстегнута, обнажая голое пузо, тот напомнил мне армейского сержанта, которого я в своё время терпеть не мог.

Его косматая борода и массивные брови дополнялись преломленным кривым крючковатым носом и пельменями раздробленных, словно под ударами молота, ушей.

Правой рукой разбойник достал кинжал, скрывавшийся за поясом, а левой потянулся ко мне, будто не сомневаясь в успешности данной затеи.

— Не дай себя схватить. Схватит — умрёшь! — напоминая о себе, заговорил Зэр.

Я и сам, понимая исход такого захвата, не стал медлить и двинулся в сторону, используя только кончики пальцев ног. Враг, не найдя опоры в виде моей шеи, сцапал лишь воздух, и его массивному телу, увлекаемому инерцией, пришлось сделать еще один шаг, чтобы сохранить равновесие.

Мой танцевальный шаг позволил зайти за спину противнику, и от того, как быстро всё произошло, у меня аж заложило уши. Взяв маленький ножик, я уже готов был вонзить его громиле в спину, как император криком остановил меня:

— Тела не порть, ты на голову выше их всех! Выруби их техникой.

Приняв это замечание, я оставил идею убивать, но моя заминка дала врагу время, и тот тут же махнул в мою сторону клинком, не представляя, как медленно выглядела для меня его атака. Будто попавшая в воду, сталь была нацелена в мою шею с явным намерением не оставлять и шанса на выживание. Тут же присев и вытянув ногу, я крутанулся на месте, подсекая громилу и готовясь нанести оглушающий удар, но, к моему удивлению, движение вышло настолько сильным, что туша бандита буквально подлетела в воздух и, повинуясь центробежной силе, завращалась, а затем, хлопнувшись головой у моих ног, он потерял сознание.

Зэр вихрем, будто чёрная птица, оказался у поверженного разбойника и, приложив к его груди раскаленный красный перстень, что-то шепнул, а затем мир теней зашипел и содрогнулся.

Тень поверженного вскрикнула и провалилась куда-то под землю, а на её место вспорхнула другая, более статная и, судя по очертаниям, вооружённая копьём.

— Лежи пока, я скажу, что тебе делать! — приказал Зэр подселившейся тени и, выпрямившись, посмотрел на меня: — Продолжай.

Глаз, видя, как пал лучший из его подчинённых, поморщился, вышел из-за стола и прохрипел:

— А ты не так прост, да, деревенщина? Гляди, больше шанса уйти отсюда живым у тебя не будет!

Глава 11. Слуги тени

Главарь шёл прямо на меня, играясь с ножом, лезвие которого выглядело опасно широким, внушая инстинктивное желание отойти подальше от его обладателя. Только вот всё получалось наоборот.

Меня каким-то странным образом тянуло к нему, будто я попал в затягивающие пески, и, если бы не внезапная догадка, кто знает, как бы всё закончилось.

Последние дни моей жизни проходили в весьма нестандартной обстановке, поэтому, почувствовав воздействие неведомой силы на себе, я смог быстро сообразить, что именно является источником этой магии.

Артефакт врага, а точнее, его тени. Но как сражаться с тем, кого выбрала сфера, и кто к тому же любит пользоваться холодным оружием?

— Да не тупи же! Брось ему вызов в битве на кулаках. Задень его эго. Сыграй на гордости, или что там осталось у этого отброса! Заставь его думать о том, что без ножа он просто бесполезный кусок дерьма! — подал голос Зэр, которому, видимо, надоело чувствовать мои бесполезные треволнения.

Он уже успел вновь усесться на лавку и, очевидно, с нетерпением ждал окончания этой мелкой по его масштабам драки. Будь у него в руках большая кружка пива, эта сцена бы точь-в-точь напоминала потасовку в кабаке.

Думая о его словах и сомневаясь в том, что бандиты вряд ли вообще используют слово «честь», я, не имея плана лучше, всё же решил попробовать.

Уронив свой маленький ножичек, выглядящий на фоне оружия врага реальной зубочисткой, я постарался вновь воззвать к своим актёрским талантам:

— Эй! Как насчёт помериться чистой силой? Или будешь прятаться за этой железкой, как за мамкиной юбкой? Давай! Бросай нож, и проверим, действительно ли ты достоин зваться лидером? Кличка «Глаз» ведь дана тебе не из-за того, что ты любишь поглядывать одним глазом?

— Ублюдок… — прищурив свой единственный глаз, противник оскалился и, смачно сплюнув, прорычал: — Гляжу, ты осмелел после одной победы? Да даже если буду пить самое ядрёное пойло всю неделю напролёт, моих сил хватит усмирить тебя.

Подкинув и ловко перехватив свой нож за лезвие, он метнул его в стол, и, услышав громкий стук принявшего сталь дерева, я мысленно выдохнул, благодаря небеса за его смелость. Ну, или тупость. Бой покажет.

— Посмотри в мои глаза, это последнее, что ты увидишь.

— Глаз… — машинально поправил я.

— Что?!

— Ты хотел сказать, посмотри в мой глаз! — пояснил я, и эта невинная фраза возымела эффект сильнее, чем недавние оскорбления, заставляя разбойника кинуться на меня.

Удар за ударом сыпались в мою сторону, но, словно упрямый и постоянно уклоняющийся гвоздь, избегающий атак молотка, я успешно сдерживал его натиск, уворачиваясь в последний момент.

В очередной раз пропустив удар над собой, я широким шагом поднырнул под руку противника и зашёл ему за спину, резким тычком кулака поражая то место, где обычно у солдат кончается шлем и начинается кольчуга.

Этот удар заставил Глаза пробежаться вперёд и даже пару шагов проползти на четвереньках в попытке окончательно не упасть на землю.

Не веря в то, что обычная атака заставила этого, казалось бы, опасного после первой встречи бандита почувствовать себя так плохо, я засомневался в происходящем. Я точно всё ещё дерусь с тем же Глазом? Может, он не отошёл от пьянок и развлечений?

— Ну всё, попрошайка! Тебе #$@&amp;! — Повернувшись ко мне, мужчина слегка покачнулся, чувствуя головокружение, но, решительно выставив ногу вперёд, зафиксировал положение, понимая, что не может отступить в этой схватке.

Я же в свою очередь занял левостороннюю стойку, готовясь принять, как мне казалось, любую атаку.

Кулак правой руки противника целил мне в подбородок и летел по размашистой траектории, поэтому я рефлекторно отклонился, однако сразу за ним последовал сильнейший пинок в корпус, к которому я как раз не приготовился.

Это создало брешь в моей обороне, и разбойник, воспользовавшись моментом, нанёс новый удар слева, попав прямо в челюсть. Раздался хлопок, словно от удара палкой о пыльной ковёр, и сила атаки, закрутившая меня, напомнила, что этот враг на самом деле силён и ещё один подобный удар может стать последним.

Рухнув на камни, я тут же перекатился в сторону, уклоняясь от ноги лидера, которая, чиркнув воздух, разминулась с моей головой.

— Где твоя золотая кольчуга? Видят боги, она бы мне не помешала, — взывая к Зэру, я вильнул влево, пропуская атаку ногой сбоку, и, бросив взгляд на противника, старался в процессе разговора с тенью не получить новый удар.

— Эй! Ты забыл, что я потратил все свои силы в ментальном поединке? Тебе придётся заканчивать этот бой самому, хочешь ты этого или нет.

— Ты издеваешься?! А если он меня убьет своими ударами?

— Вполне может быть. Поэтому держи ноги шире и уходи с линии атаки всем телом, а не только наклонами корпуса, — подсказал мне Зэр.

«Легко сказать “уходи”», — подумал я, когда Глаз вновь бросился на меня, но на этот раз бандит прыгнул, вытянув ногу и целясь мне в голову.

Я блокировал его удар ребром ладони, ногами прочертив на земле две борозды и гася всю ту яростную энергию, что вложил в этот полёт главарь банды.

— О, полёт журавля! — удивился Зэр, узнав технику. — А твой противник кое-что всё же умеет.

— И что мне с этим делать? — воскликнул я, отражая последующие атаки кулаков и тяжёлых, словно деревянные дубины, колен.

— Заходи за спину, бей по сухожилиям и связкам, — пояснил мне император. — Надеюсь, ты знаешь, где это?

— Знаю, — выпалил я и нырнул под очередной размашистый удар.

Мой противник совершал одну и ту же ошибку в надежде быстро меня прикончить, и из-за сил, что он вкладывал в удары, его тело часто клонилось вперёд.

Вновь оказавшись за его спиной, я тут же интуитивно припал к земле, пропуская спонтанный взмах кулака врага, который из-за моей скорости пытался хотя бы зацепить меня слепым ударом.

Я же, в свою очередь, ударил его чуть ниже коленной чашечки, и от этого внезапного нападения сустав бандита не выдержал и, хрустнув, выгнулся в обратную сторону.

Крик Глаза ошарашил деревню, ведь уже неделю тут слышали лишь страдания селян. Раненый лидер осел на сломанную ногу, что вызвало новые крики боли и страданий.

— Добивай! — воззвал ко мне Зэр, чувствуя в моём сознании отголоски бессмысленного милосердия, что годами преследовало меня. — Тебе нужен этот артефакт!

Сжав покрепче зубы, я прогнал мысли о пощаде, вспоминая лица деревенских жителей и крики несчастных женщин. Сейчас милосердие должно было уступить место справедливости.

И я нанёс удар.

Мощный.

Злобный.

Окончательный.

Вместе с ци я постарался вложить в этот удар обиду всех жертв, замученных, убитых или пострадавших от Глаза, и когда разбойник без сознания упал у моих ног, я почувствовал внезапное облегчение.

— Съешь его! Живо! Пока он не пришёл в себя! — неожиданно закричал император, и я вздрогнул, теряя нахлынувшее наваждение эйфории от победы.

— В смысле «съесть»? Как? — спросил я, не понимая, как именно это должно выглядеть.

— Представь, что твои пальцы могут взять то, что не находится в материальном мире. Схвати это и суй в рот! Скорее! — и только сейчас я догадался, почему император торопил меня. Я совсем забыл про остальных бандитов, которые уже начинали выходить из-за столов и ближайших хат.

Тут же подскочив к поверженному врагу, я прижал руку к его шее, где на тени бандита в нематериальном мире болталось грязное бежевое ожерелье.

Моя рука дернула артефакт на себя, и тень Глаза резко выгнулась, будто я тянул её, а не украшение. Это длилось недолго, и вскоре амулет сорвался с шеи. Как только я получил его, стал быстро запихивать себе в рот, чувствуя языком и зубами слегка уплотненный воздух.

Со стороны это наверняка выглядело комично, но мне было не до этих размышлений. Я чувствовал, как с каждым проглоченным «куском», сила начинала растекаться по моей тени, и время с каждым вздохом будто замедлялось, позволяя мне наблюдать удивительную картину.

Медленно хохотал и хлопал в ладоши Зэр. Бандиты, бежавшие ко мне с различным оружием наперевес, будто попав в болото, медленно перебирали ногами. Даже ветер, словно устав, неторопливо подхватывал кружащие над деревней листья и неохотно уносил их прочь.

— Н-а-к-а-ж-и и-х п-о-к-а-т-ы-в-э-й-ф-а-р-и-е! — кричал мне Зэр, и даже его слова казались тягучими, будто мёд, но я понял, о чём он говорит.

Их было шестеро. Они бежали на меня будто сквозь кисель, что-то крича и замахиваясь оружием. Но быстрее всего двигалось брошенное в меня копьё, и я воспользовался этим подарком, буквально вытащив его из воздуха.

В армии учат работать строем. Воевать строем. Думать строем. А строй — это копьё и широкий щит. У третьей шеренги лишь копье, которым она — шеренга — колет из-за забора щитов натруженными руками бойцов. Этим и мила муштра, в этом и слабость персональной подготовки.

Но я больше не был в строю, да и мои враги бежали хаотично, будто варвары.

«И правда, какая муштра в банде?» — подумал я вскользь, чувствуя небывалый боевой азарт.

Первый, кто добежал до меня, погиб от сильного удара в глазницу. Мощь, разогнанная поглощением артефакта, была такая, что я пробил череп насквозь и в доли мгновения успел вытащить оружие, готовясь нанести ещё один удар.

— Не бей их в голову, целься по рукам и ногам, не калечь тела! — вновь закричал мне император, но на этот раз я слышал его нормально. Видимо, последствия поглощения артефакта начали потихоньку отпускать мой разум.

Вторая атака копьём сбила наступающего с ног, пропоров ему бедро. Его товарищ на секунду перевёл взгляд на раненого и тут же поплатился за это, получив уже собственную дырку в ноге.

Я был готов продолжить, но мою левую руку неожиданно обожгло болью, и, бросив взгляд на рану, я увидел торчавший оттуда сюрекен.

«Кто?»

Оглянувшись по сторонам, я без труда нашёл виновного. Щуплого вида бандит, увешанный метательными ножами, в черной бандане, уже замахивался для очередного броска. Медлить было нельзя и пришлось выбирать, уклонятся от еле видимых сюрикенов или расстаться с копьём.

Решение пришло быстро, и вот уже секунды спустя тяжелое древко копья слегка подрагивает от сильного удара, пригвоздившего к столу горе-метателя.

Обезвредив ещё одного врага, я оказался безоружен, но в этот момент чувствовал себя почти всемогущим. Шагнув к нападающему, меч которого с силой направлялся к моему животу, я лёгким вращательным движением ушёл с линии атаки, выбросив правый кулак вперёд, целясь разбойнику в кадык. Получив неожиданный контрудар, тот выбросил оружие и, схватившись за горло, задыхаясь, упал на землю.

— А-а-а! — прокричал последний не пострадавший рейдер и бросился наутек.

— Хорошо. Теперь выступи перед жителями деревни. Скажи, что освободил их, и тебе нужна еда и отдых, — усмехнулся Зэр. — А я пока пройдусь по травмированным и спящим. Проставлю печати.

— Зачем выступать перед ними? — не понимая его мотивов и восстанавливая дыхание, поинтересовался я, наблюдая за притихшими жителям, которые стали свидетелями уничтожения банды.

— Люди любят героев, а ты их спас от этого отребья. Значит, что? Правильно. Теперь ты для них и есть этот тупой герой, — пожал плечами Зэр, наклоняясь, чтобы заклеймить тело Глаза.

Те, о ком мы говорили, уже начали выходить из домов, с опаской глазея на меня, будто увидели призрака, я же, присев за стол, потянулся к еде, начав запихивать всё недоеденное разбойниками в рот. Сейчас главное поесть.

Видимо, моё тело генерировало новые объемы ци и нуждалось в пище, ведь я поглотил первый в своей жизни артефакт.

— Ты, мил человек, откуда такой на наше спасенье пришёл? — пролепетал староста, боязливо подходя ко мне и оглядываясь на разбросанных по земле бандитов.

— Я… — чувствуя голод и стараясь не сильно отвлекаться от еды, я старался ответить на вопрос, попутно прося запасов на последующее путешествие. Учитывая мою помощь, они не должны были отказаться.

— Эй! Чего без меня начал?! — вскричал Блик, выбегая из кустов, держа длинное платье в руках.

— Вам бы руку перебинтовать, — глянул на меня староста. — Походу, задело вас.

— А он всегда в какую-нибудь беду вляпывается! — произнес из-за моей спины до боли знакомый голос.

Не веря в то, что слышу, я медленно повернулся на звук и увидел того, кого совсем не ожидал.

— Лара?!

Девушка, одетая в светло-коричневую походную одежду и с рюкзаком на спине, неспешно шагала к столу. Она выглядела одновременно рассерженной и удивлённой, но больше всего в её взгляде я видел радости и облегчения. Кажется, она тут неспроста.

— Почему ты здесь? — поинтересовался я, и этот момент что-то вывалилось из моего набитого рта на стол.

— Боже, Райс, прожуй для начала, — покачав головой, Лара аккуратно присела рядом, косясь на прибитого копьём бандита и торчавший из стола нож. — У меня для тебя плохие новости, и ты должен ответить мне на несколько вопросов

— Милорд! — снова позвал меня староста, отвлекая от подруги. — Может, этих, что без сознания и сил, на вилы посадить, пока не очухались?

— Не-не, не стоит, они вас больше не потревожат… — краем глаза наблюдая, как Зэр летал по деревне и клеймил тени разбойников, меняя их на тени своих солдат, я быстро успокоил волнующегося старика.

— Ну, как знаете! — склонился селянин и убежал куда-то в глубь деревни.

— Скажи мне, Райс, как ты из обычного пройдохи вдруг превратился в колдуна? — спросила девушка, доставая бинты и травяные компрессы, принявшись привычно и без просьб заматывать моё предплечье.

Я бы пропустил ворчание Лары мимо ушей, так как был поглощен поеданием пищи, но на стол легло еще кое-что.

Это была листовка с моим портретом, будто тот, кто рисовал, знал меня лично, а внизу красовалась надпись:

Разыскивается опасный колдун!

Награда: 100 000 бронзовых монет из королевской казны!

Я чуть не подавился и тут же перевернул листовку, чтоб на неё не упал любопытный взор местных, однако сидящий напротив меня Блик успел прочитать содержимое.

— О-офигеть! Как и говорил император! — вымолвил Блик, уплетая за маленькие щёчки большой кусок рыбы.

— Вначале приходил черный всадник, показывая ваши портреты. — Посмотрев на шута, Лара продолжила: — Затем, когда я сказала, что ты ушёл, они с солдатами оцепили весь Трест и всё перерыли. Все дома, понимаешь? С ними были и королевские маги, сумевшие прочитать мои мысли! Что происходит? В какую на этот раз историю ты вляпался?

Однако не успел я толком подумать над ответом, как её прервал староста:

— Прошу прощения, но могу ли я узнать имя нашего освободителя? — осторожно задал вопрос старик, поглядывая на нашу троицу.

— Не говори, — прошептала мне Лара.

— Э-эм… — Застигнутый врасплох листовкой и не успев толком продумать ответ, я ляпнул первое, что пришло в голову. К сожалению, именно в этот момент я вспомнил обезьяну, что избивала меня при инициации…

— Бабуин? — произнёс я, и мой то ли ответ, то ли вопрос стал сигналом для старика.

— Наша деревня, месье Бабуин, часто ездит по ярмаркам и даёт представления, мы можем отблагодарить вас спектаклем, как только скидаем трупы разбойников в яму.

— Ну что за народ, они всё-таки некоторых спящими зарезали… — подошел ко мне Зэр и, заметив Лару, добавил: — О, и девка твоя тут! Весело же было, а Райс?

— Ага, чертовски весело. А эти что? — Не став комментировать недавний бой, я мотнул подбородком в сторону разбойников, сидящих у стены одного из домов в медитативных позах.

Медленно и безвольно рейдеры выходили и садились в одну шеренгу, будто подчиняясь чьему-то приказу. Среди них был и Глаз.

— Они теперь мои подданные. Я их, пожалуй, пока тут оставлю, в деревне помогать, — оглянулся Зэр. — Пригодных было лишь девять. Остальные либо крестьянами на радостях зарезаны, либо так тобой испорчены, что тень солдата в них не войдёт.

— Райс! С кем ты говоришь?! — Устав слушать мои слов, что были словно вырваны из контекста, Лара отвесила мне лёгкий подзатыльник, стараясь привести в чувство.

— О! — вспомнил император — У неё же, кстати, тоже дар. Давай и её посвятим через сферу. Бьюсь об заклад, она будет прекрасным лекарем.

«У нас проблема!» — подумал я, потирая места удара и переворачивая листовку.

— Хе-хе, — улыбнулся Зэр. — Сто тысяч? Маловато. Знали бы эти идиоты, кто с тобой идёт!

— Черт тебя дери, Райс! — не выдержав игнорирования, Лара ткнула пальцем в только что перебинтованную ей же рану: — Я спрашиваю, с кем ты говоришь?

— Т-с-с… Лара! — Покорчившись от резкой боли, я с укором посмотрел на девушку. — Успокойся и выдохни, я тебе всё сейчас расскажу.

— Какую постановку вам показать? — Только я собрался начать рассказывать, как вновь подбежал староста с каким-то странным вопросом, и я, растерявшись, посмотрел на обрадовавшегося Блика, изо рта которого торчала кусок хлеба.

— О! — Дожевав и проглотив пищу, девочка тут же начала говорить: — А у вас есть что-нибудь про Зэра Илькаара?

— Про Зэра Кровавого? Конечно есть! — согласился староста — Сейчас всё будет!

— Кхм… Лар, давай поедим и артистов посмотрим, думаю, они как раз по нашей проблеме ставят, — кивнул я, глядя на аккуратную повязку на моей руке с непомерно тугим бинтом.

— Ну наконец-то, хоть где-то меня помнят! — присев за стол, тень Зэра погладила бороду и удовлетворительна кивнула, провожая взглядом женщин, что уносили тело проткнутого копьём бандита.

Глава 12. Сказ о тени

Бечевка, что ранее служила бельевой сушилкой, при помощи двух пестрых сшитых с друг другом простыней превратилась в занавес.

Несколько селян вынесли старые музыкальные инструменты, которые, видимо, даже рейдеры не хотели трогать, и началось таинство спектакля.

Зэр Илькаар представлялся достаточно неприятным, развратным и жестоким правителем, пьющим кровь девственных животных и тащившим всех тех, кому не повезло родиться женщиной, на царское ложе.

Действия спектакля даже разыгрывались на вынесенной для постельных сцен кровати, и сейчас актер, играющий Зэра, валяясь на постели с тремя девушками, спрашивал у слуги:

— Закончились ли девки в нашем королевстве?

— О да, великий царь и наш отец!

— Я к девкам больше не имею страсти… — на этом месте актёр сделал паузу, и слуга, продолжая общаться с «Зэром», апарте воскликнул:

— Что пожелает страшный царь и отец тысячи бастардов?

— …неси сюда скорей овец!

— Овец? Увы, вы портили вчера…

— Ах так, тогда попей свинца!

И выбежавшие стражники, которых играла пара дюжих мужиков, вставили слуге в рот воронку и изобразили, что заливают из ведра вышеупомянутый метал.

— Овец?.. — Слабя улыбка, больше похожая на оскал готового напасть зверя, появилась на лице настоящего императора, и, сдерживая ярость, он обратился к тому, кто его знал: — Вот так меня помнит нынешнее поколение? Шут? Разве я, великий воин, совокуплялся с овцами?! К моему ложу всегда стояла очередь из прекрасных девиц!

Его голос, напитанный яростью веков, громыхал, грозя разорвать пустоту, но, к сожалению, гнев изливался только в наши с Бликом уши.

— Бастарды? — продолжал реветь Зэр. — Да каждая, что могла доказать, что её дитя от меня, получала жалование. Я мечтал построить идеальный мир, где мои потомки были бы сверхлюдьми! И если бы не присланные Светлым миром сельтары, всё было бы иначе!

— Деревенщины, мессир, — с набитым ртом произнесла девочка, на которую тут же удивлённо взглянула Лара.

— Так. Ну всё. С меня хватит! С кем вы говорите?! — прошипела девушка, и, дабы не прерывать спектакля, я, вздохнув, начал объяснять ей текущее положение дел.

Она слушала внимательно и не перебивала, хотя, признаться честно, я бы на её месте давно отмахнулся от этого бреда. Я рассказывал ей про тени, места силы и артефакты. Про странную и непонятную систему и про то, как за нами следует чёрный всадник. В общем, всё то, что мне успели передать Зэр и Блик за время нашего знакомства.

— Да уж… — качая головой и пристально глядя на меня, Лара ненадолго замолчала, а затем задала вопрос, которого я не ждал: — Что мне надо сделать, чтобы я тоже увидела этого Зэра?

— О! Это очень, очень просто. — Блик, вдруг подняв голову, отвлёкся от еды и сцены, дословно дублируя сидящего рядом господина: — Нужно пройти испытание сферой жизни и наконец узреть его величество. Без испытания это жуть как сложно, ведь люди, знаете ли, не верят в то, чего не видят. Стоп, не так… Не видят то, во что не верят. Вот.

— Пусть посмотрит на меня. — Устав слушать слугу, Зэр решил вмешаться.

— Милая Лара, — окончательно отложив еду, шут обратился к девушке — Не могли бы вы посмотреть направо от себя?

Ничего не понимающая девушка нахмурилась, но всё же глянула туда, куда просили.

Зэр же в этот момент успел рассмотреть радужку её глаз и уже через секунду принялся пояснять:

— Глаза зелёные с жёлтым отливом, это значит, что её ци можно культивировать вплоть до третьей ступени стальной лиги, золотую лигу она при моём чутком руководстве пройдёт запросто. — Слово в слово повторив слова императора, девочка с чувством выполненного долга потянулась за новой порцией рыбы.

— Да это… Чушь какая-то! — выдохнула Лара, и, видя, как она смотрит на меня, я понял, что она скорее всего ждёт, что я прекращу ломать комедию.

Понимая, что не этого она хочет, я всё же решил идти до конца.

— Пока не увидел этого своими глазами и не прочувствовал удары посвящённого на себе, я тоже так думал.

— Так, Райс. Всё это увлекательно и тому подобное, но почему нельзя жить просто так, ничего не… Как ты там сказал, «культивируя»? Почему нельзя остаться, к примеру, вот в этой деревне? — В её взгляде я видел усталость, просьбу и беспокойство за меня и моё будущее.

— Потому что королевства Тёмного мира не просто так назначили такую сумму за его голову. Ведь лишь с её отсечением я буду возвращен в свою тюрьму. Переводи, шут! — Вернувшись к просмотру постановки, где его прототип сражался какой-то гротескной палкой против ряженых размалёванных сельтар, Зэр цокнул и покачал головой, поняв, что здесь он уже ничего не изменит.

Всё действо в данный момент проходило в банях, и персонаж то и дело хлопал по задницам своих наложниц.

— Всё, что люди обо мне помнят, всё ложь! Бой длился не дольше секунды, ведь над сельтарами не властвует время, — отстранённо бормотала тень, не веря в то, что его слава и величие, в прошлом способные ставить на колени страны, теперь являлись лишь материалом для постановок таких вот никчемных комедий.

Я чувствовал его разочарование и потерю, что отражалась в красных и задумчивых глазах. Усилия всей его жизни пусть и оставили след в истории этого мира, но это был след явно не то, что полагалось сохранить в памяти потомкам после смерти великого воина.

— Райс, — я невольно вздрогнул, когда меня окликнул Зэр, и быстро понял, что задумался о чём-то слишком эфемерном. — Из Лары выйдет хороший целитель. Уговори её выбрать путь силы. Это будет полезно для тебя, так как уже на второй ступени бронзовой лиги нам понадобится лечение избранной сферами.

«Но как ты прошел этот путь без лекаря?» — подумал я, чтобы лишний раз не нервировать свою подругу.

— Кто тебе сказал, что я был без лекаря?

В этих словах отчётливо слышались страдания и гнев, и опустив взгляд в землю, Зэр задумчиво продолжил:

— Моя Эова была не только женой, но и помощницей, которая латала мои постоянные раны. Светлый мир не смог бы сломить меня, если бы она была жива. Лишь погубив её, они через много десятилетий смогли достать и меня.

Наш разговор прервался триумфальными звуками, и труппа импровизированного театра вышла, актеры взялись за руки и поклонились.

— Райс, повторяю, уговори девчонку. И ещё, передай этим простолюдинам, чтобы они больше никогда не ставили эту пьесу! — Разворачиваясь и исчезая из поля зрения, прошипел Зэр, и в этот момент к нам как раз подошёл староста с вопросом, на который император точно бы знал, что ответить, если бы его слышали простые смертные.

— Вам понравилась комедия?

— Занятно, конечно, вот только правды с ломаную монетку! — тут же проговорил шут, указывая косточкой от куриной ножки на старика. — Хотите, я расскажу вам настоящие истории о Зэрре Илькааре? Я много знаю.

Староста непонимающе посмотрел на меня, и я, вздохнув, кивнул:

— Поверьте ей. Моя… Кхм… Дочь, излазила все библиотеки во всех городах, что мы посещали, а их, знаешь ли, было много. — Я посмотрел на удивлённого старика и, окинув взглядом жителей деревни, предложил: — Слушай, раз уж вы достали свои инструменты, попроси музыкантов сыграть что-нибудь повеселее. Сегодня, в конце концов, вы не только избавились от разбойников, но и обрели в них верных и послушных соратников!

— Это да, но я переживаю, что как только вы уйдёте, они… Это… Ну… Снова возьмутся за своё? — прошептал старец, с опаской поглядывая на бандитов, что до сих пор медитировали возле дома со стеклянными глазами.

— Нет. Теперь точно нет! — заверил я главу деревни.

— Ну, кажется, вы уверены в том, что говорите, — улыбнулся староста и, бросив последний взгляд в сторону рейдеров, хлопнул в ладоши. — Тогда и правда стоит отметить это дело!

***

Солнце клонилось к закату, и шум от небольшого праздника мог бы привлечь излишнее внимание, но то ли уверенные в моих силах, то ли решившие отпустить накопившийся за последние дни страх, селяне гуляли как в последний раз.

Нам с Ларой был выделен дом, в котором так и не успели смыть кровь, о чем свидетельствовали мокрые половицы и бурые разводы между древесными волокнами. Как и говорил Зэр, крестьяне решили не ждать моей победы над всеми бандитами, и, видя поражение Глаза, по-тихому зарезали нескольких своих обидчиков, пребывавших в плену пьяного сна.

Пока Блик успешно развлекал людей песнями и историями под дружный смех и овации местных, мы валялись на печном лежаке, продолжая наш так и не закончившийся разговор.

— Я искала тебя, чтобы предупредить об опасности, а ты зовёшь меня с собой неизвестно куда, — прошептала Лара, устало прикрыв глаза.

— Зову, — кивнул я.

— И всё ради человека, умершего две тысячи лет назад, которого видишь лишь ты и девочка с множественными сотрясениями?

Она всегда владела искусством слова, к примеру, сейчас намекала на то, что я не в себе.

— Ещё раз говорю, пока сама не прочувствуешь, ты ничего не поймёшь. И нет, Лара, я не сумасшедший. — Обняв девушку, я смотрел на потолок, думая о том, как мне убедить её в правдивости моей истории.

— Хорошо. Я дойду до этой, как ты говоришь, «жизненной сферы», но лишь для того, чтобы доказать тебе, что ты болен. Те, кто разослал эти листовки, считают тебя колдуном, и мне нужно понять, как доказать обратное.

— Ты как будто меня не слышишь, да? — Невольно вдыхая запах её волос, который странным образом успокаивал, я решил, что раз уж она идёт со мной, то скоро сама во всём убедится, поэтому просто замолчал, наслаждаясь её компанией.

— Скажи честно, — её голос звучал смиренно или даже скорее обречённо, что заставило меня приоткрыть слипающиеся от усталости глаза и прислушаться. — Ты нашёл для себя новую войну, не смирившись с миром?

— Я… Я ничего не искал. Но знаешь, лучше уж война, чем такой мир, — произнёс я и понял, что непроизвольно скопировал интонации Зэра.

Глава 13. Прошлое тени

Земли Орагуина, замёрзшее озеро Воло́да.

Две тысячи лет назад.

Алые знамёна полчищ Зэра Илькаара развевались на ветру и будто пытались сорваться с флагштоков в надежде улететь куда-нибудь подальше от этих морозных земель.

Магия приспешников Орагуина, последнего короля, вассала Светлого мира, не действовала на войско того, кто владеет мечом Серафима, и отрывалась на погоде, поднимая в воздух снежную метель и лютый холод.

Горные пики с выточенными в них башнями, последний оплот узурпаторов, скрывали портальные врата, из которых текли и текли силы светломирцев. Волна за волной те проникали сюда, в мрак Тёмномирья, чтобы терзать, грабить и угонять в рабство.

Замок окружало искусственно созданное озеро Волода, которое иссушило все близлежащие районы, заставляя население платить даже за пресную воду. Покрытое льдом озеро представляло опасность для всякого, кто вступит на него, и светлые маги заманивали Зэра в ловушку, зная о вспыльчивом характере императора, сумевшего объединить Темный материк. Но на их беду, зверь не шёл в расставленный капкан.

Император, сузив глаза, внимательно осматривал пространство перед собой, сжимая в руке потеплевшую рукоять скромного на вид меча, совсем не подходящего такой личности, как Зэр.

Коричневая кожа, невзрачное яблоко-противовес, маленькая выгнутая в сторону лезвия гарда и двусторонняя заточка стали, на которой не было видно ни единой зарубки.

Зэр взглянул направо, туда, где обычно находилась Эова, но её конь уже много сражений подряд стоял в одиночестве.

— Ну что, милая? Начать и закончить? — произнёс полководец, задержав взгляд на пустом седле.

Снег, касавшийся его волос, тут же таял от неистовой ярости, бушевавшей внутри молодого и амбициозного парня, поседевшего не по возрасту, с глазами, полными печали, смотрящими на мир красными угольками радужек.

Зэр спрыгнул со своего скакуна и направился к ледяной глади озера, по ходу вытаскивая артефакт из ножен. Холодный ветер бил ему в лицо, как будто сама природа пыталась остановить его шаг, вот только это была не природа. Заколдованный ветер нёс навстречу императору чёрную, словно стая саранчи, тучу выпущенных из замка стрел, грозя похоронить его под этим железным дождём.

— Вверх! — скомандовал парень — и стихия подчинилась несущему мечу Серафима.

Снежная буря тут же играючи подхватила летящие стрелы и развернула поток снарядов в сторону светлого замка, но полководец не остановился на этом и занес клинок над головой, с силой опустив его на кромку льда у самого берега.

Этот, казалось бы, обычный удар нёс в себе невероятную силу, и его последствия почувствовали и увидели все, кто присутствовал при этом противостоянии.

Сперва треснул лёд, затем загромыхала земля, а следом, словно показывая всю мощь чемпиона шести лиг, дрогнули и сами врата в Тёмный мир.

Лёд взрывался, разлетаясь массивными глыбами на многие сотни метров вперёд, и практически сразу же испарялся под воздействием мощной энергии артефакта. Озеро кипело, унося клубы пара в сторону Замка, и грозило ошпарить любого, кто хотя бы коснётся его вод.

В какой-то момент вместо ледяного водоёма стали проглядывать островки тёплой и сухой почвы, но когда туман этого удара полностью рассеялся, каждый увидел полностью выкипевшую равнину.

Теперь это место стало дорогой для войск императора, и тот, подняв клинок над собой, выкрикнул что было силы:

— За Тёмный мир!

Тут же, вторя его словам, артиллерия осадных машин начала обстрел древнего города. Каменные и ледяные снаряды полетели вдаль, поверх дрогнувших в марше шеренг.

Зэр стоял некоторое время, устало опершись на артефакт и наблюдая, как ползут в сторону проклятущего города его войска с алыми знаменами, на которых так неспроста изображался простой с виду меч.

Сегодня силам Света будет нанесено последнее поражение. Восстановив дыхание после уничтожения магии Светлых, седовласый парень не стал отставать от своих людей и также направился в сторону замка, думая о том, сколько времени понадобится, чтобы покончить с последними войсками врага.

Сегодня ни один узурпатор не уйдет от его правосудия. Портал между мирами будет разрушен, и даже само название замка затеряется в веках, ибо от него не останется и камня на камне.

Сегодня начнётся новая эра. Эра его правления. Эра благоденствия…

***

Я давно заметил, что каждое моё новое утро начинается как-то не так. Вот и сегодня у домика, в котором поселили нас с Ларой, было шумно, но внутрь почему-то никто не заходил.

Я спустил ноги с печного лежака на холодные доски и не спеша направился к двери, стараясь не разбудить спящую подругу.

После вчерашнего боя мышцы чувствовали себя более чем хорошо, и мне даже показалось, что одежда начала жать в предплечьях и спине. Только я подумал об этом, как услышал голос своего учителя:

— Вчера ты поглотил свой первый артефакт. И сейчас ты культивировал свой артефакт до второго ранга смертной ступени Бронзовой лиги, — произнёс Зэр, появившийся у дверей дома.

— Что это значит?

— Ах да, я же не рассказывал тебе, так как думал, что ты можешь сдохнуть в ближайшее время. — Тень усмехнулась и продолжила: — В общем, в каждой лиге есть пять ступеней. Смертная, духовная, истинная, святая и ступень вознесения, она же божественная ступень. Чтобы подняться на каждую из них, тебе нужно будет поглощать артефакты. В бронзовой лиге каждая ступень обойдётся тебе в десять съеденных артефактов, примерно таких, какой ты отобрал у Глаза. Их мощность принято обозначать в рангах.

— Рангах артефактов? — переспросил я, заинтересовавшись новой информацией.

— Да. Вчера, например, ты впитал одноранговый артефакт, и теперь твоё кольцо имеет второй ранг. Ещё восемь рангов, и ты сможешь шагнуть на вторую — духовную ступень бронзовой лиги.

— Многовато… И что мне это даст? Я имею в виду, что означают эти ступени? — Оглядываясь по сторонам и думая о том, что стоит умыться, я стал расспрашивать неожиданного разболтавшегося незримого спутника.

— Хм… Ступени — это просто градация. Простая логика. Чем выше ступень, тем мощнее твоё искусство и тем больше тебе доступно навыков. Вчера, сражаясь с Глазом, ты изучил его дуновение росы — самую слабую из способностей твоей лиги. Однако, чтобы познать другие навыки, ты должен их тренировать.

— Ох… Даже при мысли об этом мне становится плохо, — скривился я, представляя своё однообразное будущее и вспоминая недавние слова Лары. — Ну, выбора всё равно нет. Так, значит, мне необходимо победить еще восьмерых, избранных сферами, чтобы взойти на первую ступень?

— Не обязательно. Если победишь того, у кого артефакт имеет пятый ранг, твой перстень прокачается до седьмого.

— Ого! Такой большой скачок? Неужели так много посвященных сферами? Я точно смогу их найти?

— Во-первых, вас будет тянуть друг к другу, так как внутри каждой из лиг идет серьёзное противостояние. Чтобы перейти в другую лигу, ты должен заполнить свой первый артефакт до предела и пройти новое испытание. Только по успешном его завершении тебе будет дан второй артефакт. Артефакты серебряной лиги более ёмкие, как и ступени, чтобы прокачать первую ступень серебряной лиги и перейти на вторую, нужно суммарно поглотить их на сто серебряных рангов.

— Почему именно так? Почему нельзя продолжать поглощать бронзовые? — Подчерпнув воды из приготовленного с вечера тазика, я потёр ладонями лицо, полностью прогоняя дремоту.

— У системы есть правило, ты можешь забирать артефакты лишь своей ступени своей лиги. Если ты в бронзовой, то поглощаешь лишь бронзовые артефакты, чей ранг не выше чем твоя ступень. Да, драться с бойцами других лиг и ступеней можно, но это не имеет смысла, ведь оно не даст тебе опыта, тогда уж проще проходить испытание в сферах.

— Хм… Не думал, что всё настолько сложно. — Мне пришлось всерьёз задуматься над этим, так как было несложно понять, куда всё это ведёт. Чем дальше, тем больше мне придётся сражаться. А точнее, чаще.

— Разберешься. — Зэр был абсолютно спокоен, не обращая внимания на мой задумчивый тон.

В этот момент кто-то постучал в дверь, и следом тут же послышались шаги, дающие понять, что гость убегает.

— Хм. — Не понимая, что происходит, я открыл дверь и увидел собравшихся возле дома поселенцев, в руках которых были факелы, а также вилы, топоры и отобранное оружие рейдеров.

В воздухе висела странная атмосфера, и чувствуя неладное, я вдруг увидел брыкающегося Блика в руках двух мужичков, что вчера в спектакле играли стражников и сельтар.

Во рту девочки торчал кляп из какой-то грязной тряпки, и многое тут же встало на свои места. Но всё же, не привыкший с ходу использовать силу, я попытался понять, что именно они задумали.

— И? Что тут происходит?

— А я, кажется, догадываюсь… — зевая, протянул Зэр и, опершись на дверной косяк, хищно улыбнулся.

— А происходит то, что ты, милейший Бабуин, колдун и находишься в розыске! — выпалил стоявший впереди староста, видимо, и постучавший ко мне в дверь, и тут же сделал шаг назад, дабы ощутить поддержку своих.

— Надо же. И почему вы так решили? — Я пытался казаться как можно дружелюбнее, не выказывая какого-либо недовольства текущей ситуацией.

— А с того! С утра гонец из Треста пришёл с твоим лицом на листовке, Райс Бабуин, или как там тебя еще зовут. Разбойники, тобой заколдованные, всю ночь у стены просидели, не шелохнувшись, а дочка твоя языками древними владеет, историй тысячу знает и… — тут староста замялся, будто не веря тому, что это и вправду было. — И к дочке моей в трусы пыталась залезть, после того как напилась, как свинота.

— Вот это как раз не новость, — скривил лицо Зэр.

— Вот как. Понятно, — нахмурился я. — Но если я колдун, то вилы вам не помогут, а если нет, то вы на меня наговариваете. И это в благодарность за то, что я вас от разбойников спас?

— Мы уже за отрядом отправили, они и решат, кто ты, колдун аль нет.

Блик продолжал вертеться, и, судя по всему, это стоило ему недюжинных усилий, но в итоге ему удалось выплюнуть кляп и закричать:

— Мой господин! Они ваших солдат убили и посыльного недавно совсем отослали, можем еще догнать! — выкрикнул шут и тут же получил оплеуху от держащего его мужика.

— Смотри, Райс, — тон тени стал жёстким. — Вот он, твой народ, которому дали право выбора. Убивают безоружных. Связывают девочек. Обступают дома своих гостей с вилами и факелами.

«Я не буду их за это убивать, и в твою армию они не попадут!» — подумал я и покачал головой, глядя на Зэра.

— Вот как всё будет, — медленно заговорил я, чувствуя, что в доме проснулась Лара и тоже настороженно слушает наш диалог. — Сейчас вы отпустите девочку, а я соберусь и уйду, забрав то, что смогу унести, и то, что вы мне обещали в дорогу.

— Нет, Райс Бабуин! Мы передадим тебя живого или мёртвого в руки городничего. Сто тысяч монет, знаешь ли, на дороге не валяются.

— Вы хорошо подумали? — Мне не нравилась жадность, что алчным блеском отражалась в глазах окруживших дом людей, но я всё же пытался образумить их.

— Если ты будешь сопротивляться, мы убьём девчонку, а потом и тебя! — На этих словах мужик, державший Блика, приставил к его шее хлебной нож и выжидательное посмотрел на меня.

— Ультиматумы, захваты заложников, убийства. Это село мне положительно нравится, — внезапно рассмеялся Зэр.

Я смотрел на эту сцену и чувство опустошения вдруг овладело мной. Они хотя бы думали над тем, чтобы отпустить меня, или деньги вскружили им головы? Почему столь быстро благодарность сменилась жадностью, а доброта угрозами? Они потеряли себя.

Опустив голову и думая над происходящим, я принял тяжёлое решение:

— Будь по-твоему. Забирай их всех в свою армию.

— Ну что, Бабуин? Сдаёшься, или мы режем твоей девке горло? — спросил у меня староста.

Не став разговаривать с теми, кого только что приговорил, я мгновенно наклонился, чтобы зачерпнуть горсть песка и камней из-под ног, и тут же метнул всё это в голову мужичка, державшего нож у горла девочки, при этом не забыв использовать дуновение росы.

Тот тут же взвыл, будто ему в лицо ударили брызги от разорвавшегося рядом ядра, и этого хватило, чтобы Блик вырвался и побежал внутрь дома, где его уже ждала Лара, вооружившаяся прихватом для готовки.

Больше всего я ненавидел предательство, и эта толпа передо мной сделала свой выбор. С криками: «Бей колдуна!» — в меня начали кидать камни и факела, от которых я либо уклонялся, либо перехватывал в воздухе. И теперь, вооружившись двумя горящими палками, был готов к бою против еще вчера гостеприимных хозяев.

Глава 14. Новые тени

Где было их рвение и желание сражаться, когда их использовали и унижали бандиты? Почему блеск их глаз был блёкл и не горел в надежде спасти жизни, а сейчас вновь зажёгся, как только, цель пусть и будучи сильной, показала свою доброту? Мол, с одним колдуном «авось и справимся, авось и пронесёт»?

«Не в этот раз, неблагодарные твари!» — мысленно качая головой, я провёл для себя черту между мною и теми, кто не ценит хоть какой-то кодекс чести.

Потрепанного вида детина, что орудовал копьем, прыгнул на меня, будто видел во мне какого-то зверя, которого нужно было скорее уничтожить. Его выпад был длинным, слишком длинным и очень самонадеянным.

Я тут же крутанулся, пропуская лезвие острого копья мимо, попутно вспомнив Блика, тыкающего в меня палкой во время тренировки на плато, и приготовился контратаковать.

Селянин по инерции повалился вперед и, пытаясь поймать равновесие, сделал еще пару шагов вперёд, оказавшись так близко ко мне, что копьё больше не давало ему преимущества. Пользуясь моментом, я мгновенно дёрнул левой рукой и атаковал его в висок, отчего тот рухнул как подкошенный, и Зэр молниеносно скользнул к нему, прикладывая своё кольцо к его груди.

— Встань и оглушай нерадивых мужчин и женщин. Детей оглушай тоже или гони, пока не обратятся в бегство! — зловеще прорычал император в самое ухо лежащему на земле селянину, и тень, вздрогнув, сменилась на громадную, совсем не подходящую размерам этого человека.

Каково же было удивление крестьян, когда их собственный сосед по селу вскочил, словно притворяющийся спящим гепард, и с ходу тупой стороной копья отоварил двоих своих сородичей, вырубив их без особых хлопот.

― Савий, что ты делаешь?! — закричал кто-то из толпы, с шоком наблюдая за своим знакомым.

— Очнись! Тебя заколдовали! — вторили первому крику, но Зэр уже склонялся невидимой тенью над поверженными и шептал им то же самое.

Я же был сосредоточен на новых противниках, которые с топорами и бешеными глазами прыгнули в мою сторону, норовя рассечь. Однако я успел быстро среагировать и древком левого факела парировал удар, отводя его в сторону, заставляя лезвие оружия вгрызться в землю, одновременно с этим успевая стукнуть другим факелом в голову нападающего.

К моему сожалению, удар получился в разы сильнее, чем я ожидал, и противник, издав слабый стон, упал с пробитым черепом, поплатившись за свою жадность.

Не став концентрироваться на этом и пользуясь растерянностью его товарища, я остановил того ударом ноги в живот и, помня прошлую ошибку, выпустил древко из руки, просто хлопнув крестьянина ладонью в челюсть.

Нападавшего развернуло в воздухе, а его голова неестественно сдвинулась на бок.

«Серьёзно?!» ― Я даже на мгновение засомневался в увиденном, но дело уже было сделано, и мне оставалось просто принять это.

Позади меня доносились крики боли, сочетаемые с глухими хлопками и стонами, и Зэр, мечась между оглушенными людьми, метил их своей печатью, отчего те тут же выскакивали и бросались в бой, вызывая новые крики и стоны.

Увидев это, я бросил взгляд под ноги, где лежали два остывающих трупа, и почувствовал лёгкую апатию.

— Эй! Ты силу-то береги! — вскричал император, заметив последствия моих столкновений. ― Твои удары для них словно конское лягание. Пора бы уже понять, что ты больше не обычный человек.

Я хотел было что-то ответить, но тут из дома, где была Лара и девочка, закричали, и я рефлекторно ринулся на звук. Картина, представшая перед моими глазами, была бы забавной, если бы не мотивы селянина, который застрял в оконном проеме в попытке утащить успевшую одеться девушку.

К счастью, Блик среагировал как надо. Схватив одно из поленьев, что стопкой были наложены возле печки, он с гулким хлопком опустил его на голову наступающего, отчего тот быстро потерял сознание.

Я улыбнулся. Всё-таки есть что-то хорошее в этом шуте-извращенце, застрявшем в теле маленькой девочки.

Оценив ситуацию и успокоившись, я прислушался к доносящимся снаружи звукам, судя по всему, там творилось что-то страшное, так как криков, наполненных страхом, было слишком много. Видимо, внезапно подпрыгивающие после оглушения солдаты Зэра произвели неизгладимое впечатление на слабых духом крестьян, заставив немногих оставшихся из них пуститься в бегство.

В принципе, так и должно было быть. Без должных тренировок и усилий оружие в руках землепашца или актёра не сделает его солдатом, и потому даже прихват в руках воина императора был угрозой для местного контингента.

Солдаты Зэра, как им и было велено, не щадили никого, оглушая даже детей. Хотя те и не были нужны тени в его армии, но дабы они не могли никому ничего рассказать, приходилось идти на такие меры.

— Что с ними происходит? — тяжело дыша, спросила Лара, успевшая оправиться после нападения и сейчас с опаской выглядывающая из-за моей спины.

— Ну, скажем так, они стали добровольцами на вступление в ряды армии. — Я пожал плечами, так как в своей жадности селяне могли винить только себя.

— Армию? Не понимаю… ― Лара покачала головой, так как многое для неё всё ещё оставалось очень странным.

Они посмотрели на оглушенного толстяка, застрявшего в окне, который тихонько застонал, а потом вдруг притих и, подняв голову, серьёзным взглядом окинул окружение. Эти глаза уже не принадлежали ему, так как их только что коснулась чужая тень.

― Что это за колдовство?

— Госпожа Лара, уверяю вас, это вынужденная мера, — поспешил успокоить девушку шут.

― Если вы про эту армию, то объясните, какие воины могут быть из крестьян?

— Всё не так просто. Я, кстати, не десятилетняя девочка, а придворный шут вполне себе мужского пола.

В этот момент в дом зашёл Зэр, на его лице сияло удовлетворение. При видя императора торчащий в окне пузан выпрямился, но так и не смог до конца вылезти.

— Вот Райс, сколько людей ни спасай, любая оплошность — и они тебя сразу же захотят на вилы посадить, — с поучительной ноткой прогромыхала тень и, уже смотря на Блика, дополнила: — Ты можешь их избавить от рейдеров, но стоит твоей десятилетней «дочке» попытаться соблазнить дочь старосты, ты сразу же становишься колдуном, которого надо сжечь.

— Простите, мой господин! У меня женщин две тысячи лет не было, — тут же стал оправдываться Блик. — А тут сразу дочь старосты. Я это, наверное… Этот… Как их…

— Идиот, чуть всё не испортивший? — навскидку предположил Зэр.

— Нет, ваша светлость! Лесбиян! — склонился в поклоне сожаления Блик.

— Так. — Не способная больше слушать это Лара решила быстро сменить тему. — Он тут, да? У меня есть много вопросов, но я готова идти к сфере. Ведите меня.

— Ну, конечно же, дорогая моя, — снисходительно произнес Зэр. — Конечно же, у тебя будут вопросы. Если бы не было, я бы засомневался в твоей личности.

— Так вы не сердитесь на меня, сир? — продолжая стоять в поклоне и слегка приподняв голову, чтобы видеть своего повелителя, тихо спросила девочка.

— Ты дурак, шут, но благодаря твоей глупости у меня есть тридцать два призванных солдата.

— Кстати об этом. ― Я тут же поднял волновавший меня вопрос, так как с армией всегда остро стоит проблема провизии и ресурсов содержания. ― Как мы будем справляться с такой армией?

— Я знаю, о чём ты думаешь. Не переживай. Я обращу в тени всех, кто живёт тут, и они будут играть роль крестьян, пока не придёт время.

— А как же посыльный, направленный в Трест? — счёл нужным напомнить я.

— С этим тоже всё в порядке. За ним уже есть кому «приглядеть». К вечеру он будет мёртв. Останется лишь прибрать здесь. Дворы привести в порядок, трупы зарыть и оружие спрятать. Потом они продолжат играть свои роли простолюдинов. — Зэр снисходительно хмыкнул и даже позволил себе хохотнуть. — Но на этот раз они изнутри узнают, кто такой Зэр Илькаар. Когда придёт время, я призову всех, а пока пусть добывают оружие и куют броню. И да…

— Дай угадаю… Нам нужно идти?

— Ты же её слышал. Наш лекарь хочет увидеть меня и удовлетворить своё любопытство.

— Ясно, — кивнув, я обратился к подруге, которая слышала лишь часть беседы. — Сейчас собираем провиант и уходим из деревни. Зэр, где тут ближайшая сфера жизни, подходящая для её инициации?

— Есть такое место, похожее на то, где посвящалась моя Эова. Ей вполне подойдёт, — ненадолго задумавшись, ответил император.

Новоиспеченные солдаты довольно быстро собрали для нас целую телегу провианта и даже нашли в придачу нетронутого разбойниками коня. Однако император сообщил, что телега не для коня, а для меня, и что лошадь просто пойдет рядом, а на резонный вопрос: «Как же тогда телега поедет без лошади?» — Зэр лишь слабо приподнял уголки губ, ответив:

— Очевидно же.

Мне, конечно, было неочевидно, но вскоре это недоразумение разрешилось. Оказалось, что я могу тащить на себе много больше, чем раньше. И теперь я то толкал телегу перед собой, то тянул её за оглобли, а Лара и Блик с провизией просто сидели сверху.

Мы снова направились в путь, но на этот раз по равнинам и полям. Идя, я обратил внимание на насыщенные краски природы и множество цветущих растений и деревьев, будто природа делилась с нами тем, чего недодавала в горах.

Тень Зэра скользила рядом, периодически заставляя меня менять положение с «толкать» на «тянуть». Пару раз мы даже останавливались для новых упражнений с телегой. А точнее, от меня требовалось её поднимать и опускать, держась за края. Эдакий комплекс упражнений на руки. Весьма своеобразный, но моему удивлению не было предела, так как эта задача оказалось для меня выполнима.

Неистовая сила сфер струилась внутри меня и требовала выхода, и, видимо, Зэр счёл это лучшим вариантом для её использования.

— Так, теперь возьми две мотыги в каждую руку, а сам ложись на телегу лицом вперёд и зацепись ступнями ног за что-нибудь, — произнес Зэр, когда мы вышли на какую-то относительно ровную проселочную дорогу.

Зэр велел не брать с собой оружия, а лишь сельскохозяйственные и строительные инструменты, зачем он не уточнил, однако оружие и так было запрещено во всём королевстве, кроме того, когда поступит приказ, его войска должны будут чем-то вооружиться и выдвинуться на позиции, поэтому им оно было нужнее.

— И зачем? — Чувствуя нутром, что сложность упражнений сейчас поднимется на новую планку, я невольно напрягся

— Господи, Райс, ты толкаешь её уже полдня! Откуда такая сила? — не сдержав любопытства, спросила Лара, наблюдая за тем, как я пытаюсь устроиться на телеге, следуя указаниям своего учителя.

— Шут, передай ей, что он недавно проглотил артефакт, и мы должны использовать накопленную за этот счёт энергию, чтобы получить быстрый прогресс. — Раз девушка потенциально становилась его новым подопечным, Зэр счёл нужным объяснять ей некоторые моменты.

Я же сконцентрировался на поставленной задаче, крепко держа мотыги и вбивая их в грунт, подтягивал телегу вперёд. Поначалу повозка катилась очень медленно и все мероприятие казалось каким-то очередным сумасшествием, но через несколько упорных подтягиваний инструментов процесс пошёл гораздо быстрее.

Мне даже показалось, что я смог прилично разогнать телегу, так как даже лошадь, привязанная к борту, перешла с шага на легкую рысь.

Всю дорогу, пока мы так «ехали», Лара общалась с шутом, задавая через него вопросы императору. Блик же срезал острые углы речей Зэра, озвучивая их без ругани и даже наполняя чем-то поучительным.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что слушаю и улыбаюсь. Шут и правда был талантлив, обладая огромным словарным запасом и недюжинным умом.

Мои руки работали словно заведенные, и меня не покидало ощущение, будто мотыги стали продолжением ладоней. Возможно, я пожалею об этом упражнении, когда посмотрю на свои кровавые мозоли, кои несомненно образовались от такого нелепого занятия, но сейчас мы ехали, и ветерок приятно обдувал моё взмокшее тело.

Я почти не смотрел на дорогу, залипнув на проносящуюся подо мной землю, как вдруг в голове зазвенело, будто тысяча сверчков решила спеть прямо у моих ушей.

Тяжело вздохнув и приподнявшись, я остановился и заметил, как впереди дорогу перекрыла река, через которую тянулся широкий деревянный мост.

На нем стояли два человека, одетые в одинаковые просторные хлопковые рубахи, из-под которых торчали трубы широких серых штанов. Головы мужчин покрывали широкие крестьянские соломенные шляпы.

При взгляде на незнакомцев создавалось стойкое ощущение, что они ждали именно нас.

Один из них был старше и явно крепче своего спутника. Его светлые волосы падали на плечи засаленными космами, и по его лицу было сложно сказать, о чём он думает. Второй же оказался почти на голову ниже и щуплее, но его направленный на нас взгляд горел решимостью.

— А вот и новые претенденты… — пробормотал Зэр, пристально разглядывая перегородивших путь людей.

— Претенденты? — Я не понимал его.

— Рассей свой взгляд и смотри насквозь, будто их нет. — Вместо ответа тень терпеливо дала совет, и, приложив некоторые усилия, я понял его.

Их тени. Всё дело в них.

Глава 15. Их тени

Взглянув так, как мне посоветовал Зэр, я увидел очертания теней двоих странников преграждающих нам путь через мост.

Тень того, что был выше и крепче, отблескивала серебряным оттенком. На его шее висел артефакт бронзовой лиги в виде шестилапого, явно морского животного, а на предплечье правой руки у самой кисти сиял серебряный обруч. Тень того, что поменьше, носила на груди кулон, изображающий птицу. Именно эта вещь и тянула меня к себе, словно глоток ключевой воды после изнурительного жаркого дня.

— Я вижу тени… — произнёс я.

— Выгоняй из головы обезьяну, Райс. Один из них в бронзовой лиге на смертной ступени, у него шестиранговый артефакт, а другой, покрупнее, на второй — духовной ступени серебряной лиги.

— Что это значит? — нахмурился я.

— Это значит, что тебе придётся драться с мелким, а тот, что старше по культивации, даже не может вмешиваться. Таков закон сфер, — объяснил Зэр.

Тот, что повыше, наконец подал голос:

— Эй крестьяне!

Рослый обращался ко мне, и я видел, что он тоже смотрит сквозь тени.

— У тебя есть то, что нужно моему младшему брату. Слезай со своей телеги и сразись с тем, кто заберёт у тебя твой жалкий перстень с двумя рангами!

— Как он различает, сколько рангов в артефакте? — спросил я у Зэра.

— Это же очевидно. А ты не видишь потому, что еще действует эффект от поглощения артефакта Глаза. Может, это и хорошо. У его брата — артефакт в шесть рангов. Если бы ты не был под воздействием повышения, он был бы для тебя тяжелым соперником, но сейчас вы почти на равных. Как удачно всё сложилось!

Я спрыгнул с телеги и первым делом поглядел на свои сплошь покрытые мозолями ладони На удивление кожа так и не лопнула. После выполнения последнего тренировочного занятия это казалось невероятным.

— Ну всё, слез! — крикнул я стоящим на мосту. Младший из братьев двинулся вперед.

Его шляпа полетела на землю, обнажая коротко подстриженные светлые волосы. Следом за ней пала и рубашка, под которой не угадывалось особой мускулатуры, будто парень являлся обычным человеком, возможно, даже не знакомым с воинским искусством.

Мы шли навстречу друг другу. Я так же, как и мой противник, был обнажен по пояс. Рубаху я снял еще утром, чтобы не перегреваться во время тренировки, в финале которой меня ожидал столь внезапный поединок.

— У него гладкая мускулатура, опасайся быстрых рук! — крикнул мне в спину Зэр.

— Райс! Что происходит, Райс?! — донёсся до меня голос Лары, взирающей на происходящее с телеги. Блик тут же начал передавать слова Зэра о том, что сейчас произойдет.

Противник перешёл на бег и несколько раз широко прыгнул по диагонали из стороны в сторону, словно его тело было невесомо и колыхалось порывами ветра. Я попытался предположить, откуда начнется атака, и прогадал. Враг ударил слева и сверху, будто земля больше не притягивала, а воздух подхватил тщедушное тело культиватора, невероятно усилив и ускорив его рывок.

Серия из трёх ударов пришлась мне прямо в голову. Мои ноги попятились, картинка мира поплыла, однако я нашел что противопоставить такому напору, выбросив широкий боковой удар рукой. Мой выпад провалился в пустоту, не достигнув цели, и тут же боль вспорола правый бок: каким-то образом противник поднырнул под атакующую руку, обрушив на меня еще одну серию — нижний в печень, прямой в подбородок и левый боковой в височную кость.

— Не думай о том, куда он ударит, предполагай траектории! — кричал мне Зэр. Вместо ответа я лишь пятился, в глазах двоилось.

Я закрылся глухим блоком, положив ладони на голову и тем самым защитив виски и лицо, и вовремя. В следующую секунду в предплечья обрушилась невидимая моему глазу серия.

— Не бей в блок, брат! — подсказывали моему противнику с моста. — Меняй углы атаки!

Я задохнулся от внезапного удара в подреберье. Руки опустились, и тут же голова получила сразу две увесистые оплеухи.

Как я еще стою на ногах? Ведь щуплого вида паренёк бьёт, словно конь копытами. Таким подачам мог бы позавидовать Глаз…

— Добивай его, он твой! — прервал мои мысли голос с моста.

— Прыгай в ноги и тяни за штанины на себя! — неожиданно скомандовал Зэр. Я прыгнул вниз, прямо на расплывчатую тень бойца, уже летящую наносить добивающий удар.

Возможно, я падал ему под ноги, а может, быстро скользил по грунтовке, сдирая колени в мясо, но серия, которая должна была стать для меня последней в этом бою, пролетела поверх головы. Я обхватил его лодыжки и что есть силы дёрнул, будто от этого зависела моя жизнь.

Боец пошатнулся, пытаясь вырваться. Я навалился всем телом и повалил парня в пыль.

— Садись сверху, добивай сквозь его блоки, словно кирками по земле! — кричал мне Зэр.

— Вставай! — кричали с моста — Не дай ему сесть сверху!

Я ударил левой рукой и наконец-то попал, нижней частью кулака развернув в полёте кисть словно тяжелый молот. Голова моего противника отрикошетила об утоптанную проселочную дорогу, и он на мгновение потерялся. Это было весьма кстати: я успел усесться удобнее на его груди и занес другую руку для второго удара.

— Шаткий мост! — кричали с моста название какой-то техники, которая должна была помочь моему врагу, но я уже обрушил на него сжатый кулак, в этот раз попав в выставленный локоть.

— Держи его на земле! — проорал Зэр, но тут лежавший прижался к моему корпусу и, изогнувшись дугой, и правда похожей на “шаткий мост”, запустил меня через себя.

Я полетел куда-то в бок, а тем временем светловолосый вскочил на ноги, готовый снова вести бой в стойке.

— Отлично. Не лезь в ближний бой, он применяет технику стиля воды и земли! — похвалили моего оппонента, рождая у меня в мыслях недоуменное: “Что это я там такое применяю?”

Перед глазами всё плыло, однако я видел его очертания, и этого было достаточно, чтобы выполнить задачу Зэра на данный поединок.

— Отлично, теперь он будет осторожнее. Брось в него руку и схвати его за корпус, а потом протисни кисть под самой подмышкой!

Я рванул в атаку, зная, что пропущу еще и еще. Два моих размашистых удара полетели в цель. Первый я сделал прицельным, а второй более интуитивным — раздражающим, туда, где, как мне казалось, через мгновение будет мой враг.

Он отпрянул назад и в сторону. Челюсть снова взорвалась болью, но привычная серия не последовала. Противник перешел на осторожную тактику, бросая в меня одиночные удары, о чем мне тут же сообщил Зэр.

— Не беги на него так очевидно. Он работает скоростью против напора. На любой его удар делай еще нырок, только не к стопам, а к корпусу.

— Как это? — вслух спросил я и тут же получил еще один удар.

— Не говори со мной, просто нырни под его взмах и схвати за корпус! — вскричал Зэр в моём сознании. — Пяться, пусть думает что пробил тебя! А то ты его так никогда не поймаешь!

— Ах-ха, — возрадовались на мосту, — хорошо, братец! Добивай теперь, он уже без сил!

Я ждал очередной серии, и, как не странно, Зэр был прав — она не замедлилась. Противник вновь начал двигаться зигзагами, да так, что снова было не понять, откуда он ударит.

Интуитивно я прыгнул вправо, будто стараясь поймать брошенную на пол хрупкую вазу, но вместо этого глухо встретился с рывком-манёвром моего противника, выбравшего именно это направление. Мои ладони за его спиной сцепились в кистевой замок, а сам я до хруста костей притянул соперника к себе, плотно сдавив его грудную клетку под мышками.

— Всё, теперь ныряй вместе с ним словно в реку! — донесся голос императора в моей голове.

Это оказалось легко. Щуплое тело почти не ощущалось в моих руках, особенно после поднятия телеги, и я прыгнул вместе с ним, перенося массу наших тел так, чтобы первым, чем мы коснемся грунта, стала его голова.

— Да-а-а! — вскричал Зэр, видя обмякшего после падения и слабо дышащего бойца, который явно находился без сознания. — Ешь его артефакт!

Не теряя времени, я хотел было засунуть руку в тень, чтобы сорвать заветную “птицу”, как что-то ударило меня с такой силой, что играючи швырнуло меня обратно к телеге.

Зазвенела уже знакомая “золотая кольчуга”. “Неужели это Зэр снова вмешался? Но от чего он меня защитил?” — думал я, пока летел в сторону повозки.

Спустя мгновения приподнявшись на локтях в пыли и собственной крови и чувствуя, что обе ноздри обильно кровоточат, я попытался понять, что же произошло. Что бы по мне сейчас ни прилетело, оно наверняка раздробило кости стремительно опухающего носа.

Нет, мой противник так и лежал там, где я его и оставил — в десяти шагах от меня. А над ним уже склонился его брат, со скоростью ветра оказавшийся рядом. Его сорвавшаяся с веревки соломенная шляпа медленно опускалась на брусчатку моста. И тут наконец я понял, что старший брат вмешался в наш поединок. Но чем же он меня так приложил — рукой, ногой, приёмом?

— Никто! Слышишь! Никто не смеет поглощать артефакт моего брата! — прокричал старший культиватор в мою сторону.

Рядом со мной стоял Зэр, скрестив руки на груди, и, цокая языком, недовольно качал головой.

— Ну, ты живой там? — ненароком поинтересовался он.

— Что это такое было? — прохрипел я. — Ты же говорил, что бойцы других лиг не могут драться с бойцами низших лиг…

— Мало того, Райс, бойцы разных ступеней не могут поглощать артефакты с других ступеней. Низшие ступени не дадут тебе рангов, а верхние могут даже сжечь твой артефакт.

— И что теперь? — Я нашел силы, чтобы встать, глядя на то, как один брат помогает подняться другому брату, совершенно забыв обо мне.

— Пойдем к месту силы, для Лары. А к этим двоим мы еще вернемся, — как-то зло проговорил император.

— Как? Он же в серебряной лиге! Мне никогда его не одолеть, — произнёс я потирая ушибленную сквозь золотую кольчугу голову.

— Тцык! — снова покачал головой Зэр. — Он вмешался в ваш бой, Райс. Сферы такого не прощают. За его серебряным артефактом придет золотой зверь.

— Золотой зверь? — переспросил Блик, подробно переводящий Ларе всё, что происходит в мире теней.

— Это наказание нарушителю закона поединка. За нарушившим приходит зверь старшей лиги. Там много разных правил, которым я буду учить тебя постепенно, чтобы голова не разбухла и не взорвалась, — улыбнулась тень императора.

— Мне кажется, что она уже готова треснуть, — прошептал я, зажмуриваясь от двоящейся перед глазами картинки.

— Эй, босяк, это еще не конец! Мы вернёмся, и мой брат заберет твой артефакт! — прокричал высокий парень, уже поднявший на ноги и ведший под руку своего брата куда-то в сторону от нашей дороги, постепенно скрываясь в зарослях кустарника.

— Может, поможем им? — спросила Лара.

— Передай девушке, что вроде Райс в голову пропускал, а тупит она! — пробасил Зэр.

— Император говорит, что в этом нет надобности! — улыбнулся шут.

Я взгромоздился на телегу, бухнувшись шумящей головой на мешки с провизией.

— Чего разлёгся? Запрягай лошадь, и поехали дальше. У нас времени нет! — донёсся до меня голос императора.

— Ваше величество, позвольте мне! — спрыгнул с повозки Блик, вероятно, проникшись ко мне какими-то положительными чувствами.

— Райс, ты как? — спросила меня Лара, трогая пальцами моё онемевшее и синее, покрытое гематомами лицо.

— Чё-то не очень! — уклончиво прохрипел я.

— У него эффект повышения закончился, теперь надо отдохнуть! — пояснил император голосом Блика, запрягающего лошадь в оглобли. — Эй, Лара, как назовём лошадь?

Уже занявшаяся моими ранами девушка лишь отмахнулась.

Глава 16. Заказ на тень

Член парламента Светлого мира Цыр Портье закрыл все двери своего многоэтажного дома на внутренние замки и плотно завесил окна, отчего мраморные цвета убранства помещения помрачнели настолько, что будто бы исчезли совсем. Так было нужно, и расчетливый чиновник даже дал отгулы прислуге, велев оставить его на выходных совсем одного, чтобы ни один, пусть даже случайный, глаз или ухо не прознали то, что не следовало знать никому из простых светломирцев.

Пушистый халат, из-под полов которого на свет выглядывала густая седо-голубая растительность грудных волос, туго стягивал поясом его объёмный живот, а на полном, почти шарообразном лице гладко выбритый подбородок оканчивался пышными бакенбардами, плавно переходящими в затылочную окантовку. Цыр был сед и лыс, чем опровергал житейскую поговорку: “Не седеют только лысые”.

Электросветильники, которые есть только в знатных домах столицы Светлого мира, жужжали лампами накаливания, провожая его фигуру, идущую по мраморной лестнице на второй этаж особняка.

Цыр зашёл в свой кабинет. Закрыв за собой дверь на ключ и щеколду, он выключил свет и проследовал к окну. Слегка отодвинув плотную штору, взглянул через стекло, не прячется ли на карнизе какой-нибудь шпик или, к примеру, пронырливый репортер с фотоаппаратом, и лишь убедившись в обратном, вернул плотное кружевное полотно на место. Кабинет был выполнен в винтажном стиле под красное дерево. Член парламента обошёл его по кругу и даже заглянул в шкаф, где висели однотипные серебряные мантии. В комнате никого не было, да и не должно было быть, но безопасность превыше всего.

Цыр плюхнулся в своё кресло, утопая в нём, и потянулся к ящику стола, сложив пальцы правой руки в магический жест. Ящик щелкнул, волшебный замок отворил дверцу, за которой в ониксовой оправе черного камня ждал слабо светящийся, отполированный до идеальной сферы кусок горного стекла. Артефакт был аккуратно извлечен из ящика и помещен на стол, а едва дрожащие полные пальцы начали скользить по камню. Тот засветился сильнее, будто ждал тепла человеческих рук.

— Яз Рамилион, я вызываю тебя на связь! Именуемый Ящером, явись на связь! — проговорил Цыр.

Первое время ничего не происходило. Затем шар вдруг закашлялся, словно человек во время еды подавился костью.

— Чего тебе, Цыр? — недовольно спросили на другом конце связного техномагического устройства сквозь помехи ветер и шум дождя.

— Чего мне?! — вскричал Цыр — Чего мне? Ты обещал мне вернуть мою семью, и уже неделю от тебя ни слуху ни духу! Скажи мне, что мои деньги и артефакты, которые я тебе передал, приближают меня к моей цели, скажи мне, что ты нашел их!

— Я нашел их. Они по-прежнему в Зале Покоя, где и должны быть искры мёртвых. — Ящер кутался в плащ, а по его лицу текла вода. Погода Тёмного мира, как всегда, не благоволила. Он закашлялся снова, пригибаясь к самой спине черного коня.

— У тебя не получилось их освободить? Извлечь их из Зала Покоя? — В голосе Цыра была надежда, хотя он уже много раз слышал отговорки на этот и подобные вопросы.

— Доставать Искры умерших — не простое дело, Цыр, это тебе не соседние миры грабить. — Жёлтые глаза Ящера прищурились. — Зал Покоя охраняется сельтарами и охраняется лучше, чем что-либо, охранялся до тех пор, пока я не нанёс удар по Залу Стенаний. И теперь все сельтары ищут меня тут, в Тёмном мире, что позволит мне через время освободить твою семью!

— Как, тьма тебя побери? Как ты это сделаешь, если тебя ищут сельтары?! — в негодовании закричал Цыр, не раз слышавший об этих могущественных стражах.

— Из Зала Стенаний сбежали тени, и сельтарам будет чем заняться. Кроме того я уже вышел на след тени Зэрра Илькаара.

— Это ещё кто такой?

— Неужели ты его не помнишь, светломирец? — усмехнулся Ящер. — Хотя, наверное, у вас историю преподают иначе. Это тот, кто вышел за грань сфер наших миров и, завладев первым артефактом междумирья, мечом Серафима, дал вам всем по ушам! Кхе-кхе.

Маг кашлял и смеялся, а когда выпрямился, то взглянул в шар так, что у Цыра перехватило дыхание.

— Когда я добуду его артефакт, у меня хватит сил, чтобы пробить брешь в Зале Покоя и вытащить твою семью, только мне нужно больше рейтинговых артефактов всех лиг!

— Разве начальник тайной полиции не снабжает тебя ими? — нахмурился член парламента.

— Этого мало, поэтому мне как можно скорее нужен меч! — улыбнулся маг. — Цыр, не переживай ты так, мы близки к цели как никогда!

Артефакт погас. Это означало, что связь с Темным миром прервалась по инициативе Ящера.

Цыр вздохнул опустив голову. На столе среди письменных принадлежностей в золотой рамке стояла фотокарточка, где на фоне фамильного дома, позировала фотографу счастливая семья: он сам, его супруга и двое детей, мальчик и девочка.

Если бы не та автокатастрофа, то он бы никогда не нанял этого упыря из Тёмного мира, но лишь ему одному было это под силу. За возврат умерших маг требовал не золото, а артефактов, которые по двум мирам изымали из выбранных сферами и из животных, живущих в сферах.

— Ещё немного! Мои хорошие, еще немного! — обратился Цыр к улыбающимся на чёрно-белом фото детям и супруге.

***

Ящер сложил ладони вместе. Его жёлтые глаза снова вынуждены были привыкать к мраку дождливой ночи Тёмного мира. Конечно же, он не сказал толстосуму Цыру, что ошибся в расчётах и случайно пробил не Зал Покоя, а Зал Стенаний. Яз улыбнулся. Лишний глоток сырого воздуха снова вызвал кашель. Он прикрыл лицо руками, чтобы капли крови из разрушающихся лёгких не сняли заклинания со скакуна — тварь, созданную вопреки всем законам сфер, что могла освободиться от одной-единственной капли попавшей на её холку крови. Кровь осталась на ладонях, которые Ящер тут же обтер о плащевую ткань.

Маг четвертой ступени стальной лиги мог бы с лёгкостью излечиться от любого заболевания, только не от кислотного дыхания легендарного зверя, который вырвался из глубин сфер жизни, чтобы наказать его за поглощение артефактов низших лиг. Кто ж знал, что заклинание апдейта, всё-таки позволяющее культивировать за счёт тех, кто много слабее, сыграет столь злую шутку. Магический приём пусть и дал подвижки в культивации, но ценой гнева самой основы мира. Вынужденная мера требовала от мага спорных решений, и отбирать артефакты низших лиг было выходом. А как еще развиваться, когда в этом мире не осталось больше посвящённых стальной лиги? Да, можно было охотиться внутри мест силы, но там уже ждал он — тот самый легендарный зверь. Он появлялся везде, где Ящер имел неосторожность задержаться пусть и на небольшой срок времени. В том числе и это заставило сильнейшего волшебника Тёмного мира самолично бегать как угорелый по шахтерским городкам материковых земель и искать более древнего культиватора, так вовремя сбежавшего вместе со своей тайной в материальную плоскость.

Последнее время всё шло через одно место. След Зэра был запутан. Ворвавшись в этот мир, тень императора поглотила тело некого Райса, простоватого бывшего солдата, и впопыхах сбежала из Треста, прихватив с собой девочку-подростка — видимо, для мужских утех. Ящер много раз телепатически настраивался на тень древнего полководца, но настройки слетали, будто Зэр и вовсе не владел телом, а почему-то позволил сознанию Райса существовать вместе с ним.

Зачем? Ответа Яз не знал. Однако вместо ответа у него была куча очевидцев того, как император раскидывает отребье в подворотнях и поглощает их тени. Кто-то указывал на то, что он зачем-то пошел к лекарю Ларе, но, не дожидаясь стражи и охотников за колдунами из церкви Триединого, сбежал куда-то на юг.

Зэр был не так прост, будто знал, что Ящер и сельтары его ищут. Но если он знал, почему же еще не достал свой меч и не призвал в Тёмный мир свою армию?

Вопросов было много, а ответов, увы, не очень. Райс с девочкой вышел из Треста и буквально растворился в воздухе, так и не прибыв в Минаган — крупный логистический город, соединяющий треть северных трактов в столицу.

Стража каждого города Темномирья и тайная полиция по всему материку уже получила его лицо на свитках с надписью: “Разыскивается колдун”, однако телепатические допросы в ближайших городах показали, что служивые истуканы действительно не видели беглеца.

Значит, Райс и тень Зэра где-то в Перекате. Возможно, их заметили в деревнях, которых одну за другой посещал чёрный всадник. Общение с деревенщинами не доставляло ему удовольствия. Радовал лишь быстроногий конь, благодаря которому он передвигался между селениями со скоростью около двухсот миль в час.

Дождь прекратился. Ящер, как раз въехал в такую ничем не примечательную деревушку, пустую и опасливую. Это было резонно: не так часто тут наблюдают людей в рясах на огромных чёрных конях.

Деревенская доска объявлений пестрела промокшими вывесками, но нигде не было объявления о поиске Райса.

“Люди — неисполнительные твари”, — подумал маг и спешился, чтобы достать из подсумка у седла свёрток со свёрнутыми поисковыми листами.

У доски его вновь настиг кашель. Покрытая волдырями длиннопалая ладонь оперлась о вывеску. Тот кислотный плевок должен был испепелить его плоть, забрав все артефакты сфер, но Ящер был слишком мудр для того, чтобы потерять их. С помощью сложнейшей магической уловки ему удалось избежать гибели. Однако он не сомневался в том, что легендарный зверь раскусит обман и вновь отправится на поиски мага.

“Нестрашно!” — думал Яз, подбадривая себя. Конечно, ему было страшно, но зверь был не страшнее тех же сельтар, собирающих по двум мирам сбежавшие тени. Тут, в Тёмном мире, он опасался только этих двух напастей, справедливо считая себя лучшим магом двух миров.

Приклеив свиток, маг спрятал в подсумок кисточку с пузырьком клея и еще раз осмотрелся.

— Эй, деревенские! — крикнул Ящер пустой деревне. То, что его не встречают, могло говорить как раз о суровых нравах послевоенного времени. Разбойники и солдаты часто грабили деревушки вроде этой, оставляя после себя бедность и горе.

Магу вспомнилось, как однажды у такой же доски трое верзил настойчиво попросили у него денег. Теперь на покрытой камнями центральной площади тревожно шелестят листьями три дерева, отдаленно напоминающие человеческие фигуры.

Он взобрался на коня, покрытого золотой сбруей, и проследовал вдоль домов. Всё как всегда, всё как везде: закрытые двери и ставни на окнах… Взгляд зацепился за свежевспаханный холм в одном из огородов, будто кто-то специально насыпал туда гору земли, пытаясь сделать огромный кулич.

— Салинзан соуз! — прошептали безбородые губы на худощавом обветренном лице, и заклинание полетело вперед.

Внизу под землёй, даже совсем не глубоко, друг на друге лежали около тридцати тел. Могильник был свежий, но очень аккуратный, будто его делали те, кто умеет утилизировать трупы. Разбойники не станут заморачиваться с убитыми, солдаты и подавно… В этой деревне было что-то не так, и маг решил это выяснить, подведя скакуна к ближайшему дому.

Бух-Бух-Бух! — прогремела дверь от магических вибраций, в ответ на которые Ящур услышал:

— Кого там ночь несёт?

— Отворяй, поговорить нужно!

— Уходи, нет у нас ничего! Всё давно забрали! — донеслось снова.

— Я не говорил, что мне что-то надо, но на вопросы мои ответишь всё равно!

— Я ничего и не знаю толком, — отнекивались из-за двери.

Терпение мага закончилось, даже не начавшись.

Затрещали брёвна древесного сруба, повело дверной косяк, заколосилась молодыми побегами соломенная крыша, лопнули стёкла под плотными ставнями. Дом, будто выкорчеванный из земли, поднялся на зелёных стволах невесть откуда взявшихся деревьев, оставив на земле лишь печку и половые балки.

На том месте, где только что была дверь, стоял крестьянин, держа в руках не топор, а самое настоящее солдатское копьё.

— У меня к тебе теперь три вопроса! — посмотрел сверху вниз на селянина маг, показывая желтый свиток. — Почему на стенде не висит это, что за куча трупов закопана на твоём заднем дворе и почему у тебя копье, когда как оружие на всём материке запрещено?

Взгляд крестьянина скользнул по листку, и Ящер сразу всё понял. Райс тут был, его тут помнили.

Жёлтые глаза колдуна расширились, чтобы взглянуть на тень щуплого землепашца, и вместо тени замученного работой человека увидели крепкого солдата в древних доспехах, готового в любой момент вступить в бой даже с магом его уровня культивации.

“Вот они! Солдаты Зэра мирно ждут своего часа, прячась в крестьянах”, — подумал Ящур и довольно улыбнулся, отчего его обветренное бледное лицо стало ещё страшнее. Зэр начал собирать армию, а значит, он, Ящер, на правильном пути.

— Так это, мисье маг, — играл роль крестьянина солдат прошлого, — листовка висела, должно быть, дождём смыло, а про копьё так это не моё, а разбойников, чьи трупы вы на задворках углядели… Хотите казните, хотите нет, а как же нам от них защищаться, когда оружие запретили? Ублюдки-то эти казни не боятся, а для нас так вообще напасть.

Маг оглянулся. Из всех домов, как по команде, начали выходить вооружённые люди и, не сговариваясь, стекаться в круг, центром которого был всадник.

Улыбка Ящера стала еще шире. Все как один крестьяне были с заменёнными тенями, и теперь они, вероятно, думали, что могут что-то противопоставить магу стальной лиги.

— Я спрошу только один раз! Кхе-кхе! — Маг наклонил голову, но тут же, словно змея, окинул взглядом собравшихся. Его жёлтые глаза засверкали недоброй силой. — Где ваш господин и этот хлыщ?

— Бей мага! — выкрикнул воин и запустил во всадника копьё. Древко отскочило от воздуха.

— Побеги любят кости! — выкрикнул маг, и вокруг него в воздух взмыла грязь и глина, превратив весь мир в один большой взрыв. Когда все развеялось, посреди деревни прорастало более двадцати побегов, которые насквозь пронзали корчащихся людей.

Крики и стоны ласкали слух. От удовольствия Ящер скрежетал зубами, сжимая бёдрами своего скакуна. Из двадцати солдат было живо тринадцать, а в ближайшей перспективе ещё шесть должно было погибнуть от полученных ран.

— Ну, воины прошлого! — крикнул Яз. — Правила поменялись. Кто скажет мне, где Зэр Илькаар, тот будет жить, а кто не скажет, отправится опять в залы Стенаний.

Но они умирали молча. Маг понимал, что играет в опасную игру. Вот-вот сюда могли наведаться сельтары, и тогда ему несдобровать, однако он был опьянён своей удачей. Наконец-то ему удалось напасть на след императора…

— Мы тебе ничего не скажем, колдун! — выкашлял кто-то.

— Мы не боимся залов Стенаний! Скоро император снова нас призовет! — донеслось с другой стороны.

— Странно… — подумал вслух маг, в один миг расщепляя все побеги, тем самым разрывая солдат на куски. — Такая верность и спустя две тысячи лет… Нашим бы у вас поучиться этому.

В мире теней вокруг него кружились двадцать четыре только что убитые тени. Они пытались напасть на мага, но проходили сквозь него. Их тянуло в иной мир, а это означало, что Ящуру нужно было быстро сматывать удочки.

Он опустил на лицо кожаную маску с закрывающим глаза стеклом и пришпорил своего скакуна, в миг оказавшись за полмили от наказанного селенья. Заклинания плелись сами собой, заметая его следы и оставляя множество ложных для тех сельтар, что вот-вот должны были прибыть на место бойни.

Сегодня Ящер нашёл солдат, а значит, где-то в этой стране всё еще ходит Зэр Илькаар — живая легенда, никак не желающая расставаться со своим мечом.

“Впрочем, это ненадолго”, — заверил себя Яз.

Глава 17. Спутники тени

Я проснулся от того, что Блик трепал меня за плечо. Сон о страшном жёлтоглазом маге был настолько ярким, что никак не выходил у меня из головы, и я решил поделиться им с моими спутниками.

Весь рассказ Блик и Лара сидели молча. Замерла и тень императора, скрестив руки на груди. Казалось, ее лицо пытается улыбнуться или нахмуриться, но Зэр сразу подавлял эти попытки.

Стараясь описать как можно подробнее свой сон, в какой-то момент я понял, что закончил рассказ, и стало так тихо, что можно было услышать шелест травы.

— Напомни мне, Райс, за кого ты воевал? — прозвучал достаточно странный на мой взгляд вопрос Зэра.

— Как за кого… За Перекат, — пожал я плечами, ловя себя на мысли, что после вчерашнего руки и ноги не болят.

— Ну, а кто враг-то был? — настаивал император.

— Граф Ролиз из Уловина. Он восстал и узурпировал власть, угнетая свободный народ южного Переката, пока король Джастиро самолично не повёл нас против самопровозглашенного тирана.

Император лишь хмыкнул и прошелся взад-вперёд вдоль телеги. Блик переводил Ларе наш разговор.

— Ты, наверное, чувствуешь, что ничего не болит и удивлён самому факту, что ты видел сон, как за нами кто-то охотится? — начал издалека Зэр.

— Немного да, — согласился я.

— Оглянись! — Зэр распахнул руки, показав мне степные просторы, где всё вокруг казалось несказанно ярким и насыщенным: небо, колосья зерновых и даже жужжание насекомых. — Пока ты спал, мы приехали в сферу жизни. Она не только залечила твои раны, но и показала того, кто идёт за нами следом.

— Желтоглазый маг, — то ли переспросил, то ли констатировал я.

— Не все могут достичь уровня высокой культивации, а лишь те, кто родился с потенциалом. Его можно определить по цвету глаз. Тот, что нас преследует, на четвёртой ступени стальной лиги, что само по себе очень высоко, предельно для его таланта, и теперь он хочет настигнуть нас, чтобы прокачаться еще выше с помощью моего меча. Вот только он не сможет даже прикоснуться к мечу Серафима и, скорее всего, попробует расщепить его на более мелкие куски, чтобы поглотить и тем самым обмануть судьбу. Я ошибочно принял его за сельтера на той дороге, а из твоего сна я вижу, что это просто сильный маг.

— Что значит обмануть судьбу? — удивилась Лара.

— Наш Тёмный мир — всего лишь сырьевой придаток счастливого Светлого мира. Все ваши корольки — ставленники парламента светломирцев, все ваши войны, на которых вы гибнете, — лишь передел местечковых сфер влияния. Псы дерутся за то, кто будет подносить хозяину тапки. Желтоглазый достиг своего предела по культивации и уже ошибся, что за ним идёт легендарный зверь. А всё потому, что нельзя нарушать закон сфер, как и взламывать залы Стенаний, хотя тут он, конечно, сыграл нам на руку.

— А что будет, если он нас нагонит? Я слышал его имя. Его зовут Ящер?

— Схема та же, Райс. Тебя убьют, скормят твой артефакт кому побольше, чтобы, откормив его, скормить бедолагу кому-то еще, а уже того поглотить. Как я услышал из твоего сна, весь Тёмный мир работает на прокачку этого самого мага.

— Звучит так, как будто мы обречены, — произнесла Лара, отчасти подтверждая мои опасения.

— За ним идут сельтары, за ним идёт легендарный зверь, так что еще не факт. Но отвечая на твой вопрос, Райс, я скажу тебе, что если мы это всё не остановим, если мы не прокачаем тебя до уровня, когда ты сможешь взять меч Серафима, то в нашем Тёмном мире навсегда будут темные времена. С ловлей колдунов и тех, кто имеет артефакты, с бессмысленными войнами, с серостью и угольной пылью. Наш мир добывает достаточно ресурсов, чтобы жить свободно и счастливо, нужно лишь отсечь мечом Серафима поганые руки светломирцев от нашей земли.

— Я в деле! — поднял кулак Блик.

— Вон шут уже за нас… — протянул император — Теперь дело за двумя избранными.

— Что мы должны делать? — спросил я.

— Для начала сядьте поудобнее и синхронизируйте дыхание. И сфера даст вам командное испытание!

Мы сели прямо на теплую траву. Наши спины были выпрямлены, руки сложены на коленях. Тень Зэра начала методично считать, а Шут повторял его слова для Лары:

— Три, два, оди-и-и-и-и-и-и-и-и-ин…

Голос Блика растянулся и зарезонировал в унисон с землёй, воздухом, со всем миром…

Мы очутились на залитых зелёным цветом сопках. Вверху сияло голубое небо, а вокруг властвовал теплый ласковый ветер, будто где-то неподалеку был водоём, насыщающий воздух влагой.

Мы с Ларой посмотрели на друг друга и на невысокого худощавого парня с едва проклюнувшимся пушком усов и бороды, одетого в цветную шутовскую одежду. На нем были даже классический колпак с бубенцами и туфли с заостренными носками.

— О, мой реальный облик! — воодушевился Блик, но тут же его взгляд погрустнел: — Таким я себя помню. Таким я и умер.

— Ничего себе! — проговорила Лара. — Где это мы?

— Я ж рассказывал! Мы внутри сферы жизни! — наигранно разведя руки в стороны улыбнулся шут.

— Я-то думала… — Лара замялась. — Я надеялась, что это всё не по-настоящему, что это лишь твоя болезнь, Райс.

— Это дар, — поправил я. — Кстати, Блик, ты что тут делаешь?

— Я? — промямлил шут — Я тоже хочу дар, я тоже хочу быть воином, или хилером, или магом.

— Чего вдруг? Я думал, тебе нравится быть шутом при дворе.

— Вот именно, Райс, при дворе, а двора-то нет давно. Ты да она — вот и весь двор, — он кивнул на Лару. — Шут — это актер, а видели, как меня публика в деревне восприняла? И в последнее время я больше переводчик, чем шут.

— Тебя Зэр не заругает? — уточнил я.

— Может и да, но испытание я всё равно пройду, ну или завалю. Не могу я больше быть как не пришей кобыле хвост, — выдохнул Блик. — Ну где тут испытание проходить?

— Не знаю. Я тут тоже в первый раз. Сфера должна подать какой-то знак…

Под непрекращающийся звон колокольчиков мы шли куда глаза глядят, взбираясь на сопки и спускаясь вниз. Казалось, им не было конца и края.

— Смотрите! — вдруг закричал Блик, указывая вправо. Там, где ещё секунду назад было пусто, чернокрылые ястребы пикировали куда-то в низину и возносились снова в голубые небеса. Их было так много, что глаз не успевал сосчитать.

Блик сорвался на бег, стремясь быть первым. Следом за ним побежал и я, приглашая взглядом Лару.

Через полминуты мы достигли впадины. Тут из-под земли бил ключ, у которого в низкой траве паслась стая крупных ежей. Именно их и атаковали хищники. Ежи прятались, сворачиваясь в клубки, но птицы клевали их, когда они пытались уползти, в незащищенные места. Несколько ежат уже истекали кровью и не могли защищаться.

— Эй! Что вы делаете, тупые птицы! — завопил Блик и вбежал в центр побоища, размахивая руками. Несколько ястребов снова поднялись в воздух.

— Это эволюция, выживает сильнейший, — сообщила мне Лара. — Птицам надо кого-то есть.

— Это не настоящие птицы и не настоящие ежи. Это твоё испытание на твой первый артефакт! — одернул я её, заглянув в глаза девушки.

Лара не шевелилась, пока птицы не принялись клевать Блика. Один ястреб спикировал прямо в лоб шуту, опрокинув парня на землю, и лишь когда девушка увидела рваную рану на лбу неудачливого спасителя, она пришла в себя и бросилась на помощь.

Ускорился и я, вспоминая прыжок с ударом ногой моего первого противника Глаза. Я оттолкнулся от вершины сопки и, раскинув руки, устремился вниз.

Это был полёт-падение, однако, подхваченный ветром, я выпрямил ногу в сторону налетающих на шута птиц, врезавшись в самую их гущу.

Они отпрянули, воспарив, и превратились в чёрный хоровод. Вообще-то ястребы в дикой природе так себя не ведут, но мало ли что причудится в сфере? Блик и Лара были полностью поглощены событием, которое испытывало их, и любые увещевания извне были для них недоступны. Только лишь — личная воля, личные поступки, мотивация…

— Стой, я наложу повязку! — сообщила девушка шуту, сунувшись в подсумок и доставая оттуда бинты и травы.

— Дурацкие летучие твари! — кричал Блик и пинал воду в ручье, пытаясь брызгами напугать бестий.

Я встал в центре, в то время когда птицы выныривали из небесного хоровода и поодиночке устремлялись в нашу сторону.

“Дуновение росы”, - мелькнуло у меня в голове. — “Дыхание ручья”, - пришло ему на смену. Я вспомнил, как сражался с младшим из братьев у моста и пропускал молниеносные удары серию за серией.

Тяжёлый выпад попал по первой птице, проломив ей в полете грудину. Не знаю, вожак это был или нет, но его клюв, уже измазанный кровью ежей, широко раскрылся, и из него на землю к моим ногам выпал бронзовый браслет, будто сотканный из ежовых иголок.

— Надевай, Блик! — крикнул я шуту, но он продолжал тупо отмахиваться от птиц, постоянно мешая Ларе наматывать на его голову повязку. — Надевай или останешься шутом навсегда!

Это подействовало. Голубые глаза Блика вдруг обрели осмысленное выражение, а зрачок сузился, как при ярком свете. Он кинулся мне под ноги, будто он сам был хищником и охотился за чем-то внизу. Его рука приняла браслет, и тут же по телу легонько пробежали бронзовые молнии. Тут его нагнала Лара и, прижав окровавленную голову к груди, наконец-то затянула бантик повязки.

Птицы пикировали еще трижды одна за одной, но я разогнал свои руки до скорости свистящего, рассекаемого ими воздуха, отвешивая лёгкие, но ощутимые для пернатых тел тычки кулаками.

Блик, словно одержимый, прыгнул к водоему и, зачерпнув оттуда пригоршню воды, бросил её в птиц. Бесполезное на мой взгляд действие обрело смысл, когда водяной шар мало того что не распался, а вскипев, полетел пылающей сферой вверх и глухо хлопнул в центре небесного хоровода.

Птицы рассредоточились. Круг превратился в хаотичную тучу, однако теперь за воздухом следил не только я один, но и шут.

Я бил, быстро перемещаясь и стараясь прикрывать Блика и Лару. Шут же зачёрпывал то грязь, то камни, бросал их в бестий, и каждый раз брошенное вспыхивало огнём, превращаясь в разрывные ядра.

Писк из-под ног заставил поглядеть вниз. Один из ежат был совсем плох: пузо вывернуло наизнанку, а из рваной раны по невысокой траве волочились внутренности.

Девушка упала на колени и, подхватив его, принялась промывать рану и трубки кишок в ключевой воде. На удивление ежонок не сопротивлялся и хладнокровно смотрел на Лару, сверкая бронзовым оттенком глаз. Теперь он напоминал клубок и, казалось, мог катиться по дороге, не используя лапы.

“Печать ландыша”, — мелькнуло у меня в голове. Ёж вдруг пропал прямо из рук девушки, просто растворившись и оставив в руках Лары лишь аккуратно смотанный, переливающийся бронзовыми рунами бинт. Девушку выгнуло дугой. Зелёные глаза с желтым отливом блеснули своим светом, и мы снова очнулись, сидя на теплой траве у телеги.

— Ты-то куда полез? — вскричал Зэр, обращаясь к шуту.

— Я теперь маг, мессир! — поклонилась девочка. — Теперь я не бесполезен!

— О, я тебя вижу! — округлила Лара глаза, созерцая тень императора.

— А я тебя! Эка новость, да?! — рявкнул император. — Вижу, что видишь, теперь ты уже не нуждаешься в переводчике, а я — в шуте!

— Но, сир, я пригожусь в дороге как боевой маг! — возразил Блик.

— Три избранных — это много. Это означает, что к вам к троим будут лезть “бронзовые” и кому-то придётся отдуваться за всех. — Зэр взглянул на меня и приказал: — Пожри артефакт шута!

— Ты сам говорил, что нам нужен хилер. Теперь у нас он есть. Не повредит нам и маг в теле маленькой девочки! — отрезал я.

— Хорошо… — нехотя протянул император. — Но добытые артефакты должен есть ты. Иначе мы никогда не докачаемся!

— Хорошо, — согласился я. — Куда дальше?

— Дальше пир на весь мир! — как-то хищно улыбнулся Зэр. — Что ты видел в сфере?

— Ежей и атакующих их птиц.

— Где ты их видел и как ты их заметил?

— Справа от нас, и их заметил Блик.

— Так справа… Справа, — оглянулся Зэр. — Сфера даёт вам понять, что те два брата, которых мы встретили на мосту, сейчас находятся под ударом превосходящих их сил, и идти нужно туда, если мы хотим успеть к пиршеству! — Император указал куда-то назад, откуда мы как раз и приехали.

— Как ты, то есть вы, трактуете то, что было в сфере? — нахмурилась Лара.

— Поживи с моё, девочка, будешь так же трактовать! — произнёс император, давая знак, что нам нужно вставать и следовать за ним, и не оборачиваясь произнес: — А еще я чемпион шести лиг!

Глава 18. Тень золотого зверя

Мы нагнали братьев вечером и, выбрав позицию, затаились в крупных камнях на горной возвышенности, оставив лошадь и повозку далеко позади, чтобы нас ничего не выдало.

Те сидели у костра и что-то ели, тихо общаясь о чем-то своём. В основном говорил старший брат. Он сдержанно жестикулировал и иногда вставал, показывая удары ногами и руками — видимо, наглядно пояснял технику. Культиватор серебряной лиги не опасался ни разбойников, ни диких зверей: он был быстрее и сильнее любого, кто мог бы случайно наткнуться на место их стоянки.

На секунду я проникся этими братскими чувствами. Безусловно, старший брат никогда не называл младшего куском осла, не пытался завладеть его телом, был чудесным учителем и кроме того хранил его артефакт в случае проигрыша в поединке.

Мои мысли были прерваны тенью Зэра,

— Как же ты любишь ныть! Ай-я-яй, у них братские чувства, он хороший тренер, никогда не ругал своего брата… Как ты с такой хлипкостью выжил-то на войне? Тюфяка кусок!

— Это ужасно, да, когда кусок тюфяка аж дважды победил чемпиона шести лиг? — прошептал я, думая о своем. — Когда мы встретились с ними на мосту, я ощутил в голове звон и свист. Почему сейчас этого нет?

— О, кому-то понадобился совет дважды побежденного чемпиона? — скривился в усмешке Зэр.

— Вы как дети! — прервала нас Лара, повысив голос, но Блик тут же зажал ей рот своей ладошкой.

— С кем поведёшься, от того и наберешься, — парировал император и, выдержав паузу, всё-таки начал рассказывать: — То, что ты слышишь, когда приближается другой культиватор, называется гонгом. Но ваш культивационный ранг слишком мал, и потому вы воспринимаете его как звук цикад и колокольчиков. Сейчас же для них мы подкрались незаметно, потому что на них стоит печать золотого зверя.

— Печать зверя? — переспросила Лара. — Что это значит?

— Это значит, что золотой зверь придёт за старшим братом, чтобы пожрать его серебряный артефакт за нарушение закона поединка. Такое поглощение часто бывает уже после того, как носитель умер. И есть еще одно. Ровно неделю после того, как нападет зверь, по отношению к этим двоим не будут действовать никакие правила.

— Как это? — спросил я.

— Старшего брата либо убьют, либо ранят и он останется с полным артефактом бронзовой лиги. Тогда вы втроём сможете напасть на них обоих и поглотить артефакт младшего в чистом виде, а артефакт старшего расщепить на пять равных кусков. Этого хватит вам всем, чтобы сразу же ощутимо вырасти в бронзовой лиги.

— Втроем на двоих? — удивился я.

— А вы на войне один на один дрались или всё-таки использовали тактическое и численное преимущество?! — прорычал Зэр. По его лицу легко можно было прочитать все, что он думает о моих умственных способностях.

— Погоди…те, — уточнила Лара. — Если они не чувствуют нас потому, что на них печать золотого зверя, то Ящур тоже не чувствует нас потому, что на нём печать легендарного?

— Вот, учитесь у девочки! — похвалил её Зэр — Сразу всё схватывает.

— Тогда не проще ли спрятаться от желтоглазого мага и подождать, пока его не потреплет легендарный зверь? — продолжала Лара.

— Во-первых, не факт, что легендарный зверь его поймает, — тут Зэр почему-то неодобрительно посмотрел на Блика. — Маги, как известно, народ хитрый и пронырливый. Во-вторых, даже если маг будет не в стальной, а в золотой лиге, этого всё равно для вас много, даже если бы вас было не трое, а триста. Шанс, конечно, что его убьют, есть, но не полагаться же нам на удачу…

— Сказал тот, кто по случайному стечению событий сбежал из Зала Стенаний, — пошутил я. Мы засмеялись, прикрывая рты рукавами. Все, кроме Зэра.

— Ржете? Ну-ну… — Император скрестил руки на груди. — Я бы посмотрел, как бы вы без меня справились с чем-либо!

— Я бы работала лекарем в Тресте, — пожала плечами Лара.

— А я б искал работу в том же в Тресте, — произнес я в унисон девушке.

— А я б… — начал было шут, но вовремя спохватился: — А я вот рад, что нас ведёт лучший полководец прошлого!

— Я ж говорю, маги — народ пронырливый, — констатировала тень императора и отвернулась.

Огонь костра вдруг полыхнул и тут же погас.

Ночная тьма вокруг сгустилась настолько, что глаза культиваторов, казалось, были единственным, что отражало звездный свет. Братья вскочили на ноги и начали озираться.

Он пришел с неба — сияющий, огромный золотой змей-дракон, каких можно было встретить разве что на древних гербах южных королевств, но не тут, в землях Переката.

Не веря своим глазам, я открыл рот. Это были не какие то крокодилы, ежи или бабуины с ястребами — это был зверь золотой лиги.

Он изогнулся в воздухе, но старший из братьев успел оттолкнуть младшего в сторону и отпрыгнул сам. Струя пламени ударила в то место, где ещё недавно горел костёр, выжигая почву, камни и тут же превращая горные породы в стекло.

— Беги! — воскликнул старший брат, взбегая по самому воздуху, будто перед ним была невидимая лестница. Младший брат и не думал бежать.

Подлетев высоко в воздух, старший нанес серию ударов. Его ноги, словно палочки строевого барабанщика, загрохотали по чешуе змея.

“Грозовой танец”, — мелькнул у меня в голове, комментарий Зэра.

Но дракон, казалось, не заметил атаки, от которой обувь старшего рассыпалась в труху, оставив его босиком. Пасть клацнула, и единоборец серебряной лиги даже успел защититься, выставив руки в стороны в защитной позиции.

“Колонны храма”, — снова всплыло у меня в сознании.

Челюсти дракона сошлись настолько неотвратимо, что у меня перехватило дух. Захрустели кости, во все стороны брызнула серебрянная кровь.

— Нееееееееет! — завопил младший брат и бросился в атаку, но летучий змей уже исчез так же внезапно, как и появился. Вновь запылал костёр, исчезла яма от извергнутого тварью огня. О старшем брате напоминали лишь рухнувшие на землю с десятиметровой высоты ноги и одна рука. Не хватало лишь правой кисти, на которой раньше и находился серебряный артефактный браслет.

— Ну вот и всё, — облегченно проговорил Зэр. — Его бронзовый артефакт зажат в правой руке, золотой зверь не есть медь. Идите, бейте мелкого, и два артефакта ваши.

— Где ты, тварь? Покажись! — мечась вокруг костра, кричал парень.

— Знаешь что, Зэр, забирать после боя артефакт — это ещё куда ни шло, но после смерти брата… — промолвил я.

— Таков мир! — рявкнул император. — Он всё равно не сможет воспользоваться артефактом ступени вознесения. Если вы его не возьмёте, то никто не возьмёт. Расколоть он его тоже не сможет — для этого надо знать как.

— Я не буду наживаться на горе, — отрезал я, но Зэр уже ментально показывал мне, как правильно ломать потерянные артефакты.

— Ну, а что такого? — спросил Шут — Я бы, к примеру, не прочь вырасти.

— Да и мне особо неважно. Каждый день кто-то гибнет, Райс, — проговорила Лара.

— Помните сферу и её испытание? Не думаете, что мы будем как те падальщики?

— Тебе уже трое говорят, что это нормально для Тёмного мира, — произнёс Зэр.

— Я не буду бить парня! — повернулся я спиной к камням.

Лара встала в полный рост, раскрывая нашу позицию.

— Ты говоришь, что от этого зависит весь наш мир. Они на тебя напали, они же за это и поплатились. Проблема в чём?

Я никогда не видел её такой воинственной. Скорее всего, она всё еще находилась под воздействием поглощения своего первого артефакта.

— Сколько там у него рангов? — спросила девушка у Зэра.

— Всего шесть, но у тебя нет боевых умений, — покачал головой Зэр.

— Зато у него есть, — кивнула она на Блика и повернулась ко мне. — Ты хотел, чтобы я с тобой пошла и поверила тебе. Так вот, я поверила. А теперь давай делать всё так, чтобы этот дурацкий меч Серафима оказался в твоих руках.

Я предпочел не отвечать, будто бы проблема от этого перестала бы существовать. Девушка улыбнулась мне и вышла из-за укрытия,

— Жди нас тут, Райс Бабуин, — проговорила она и, повысив голос, обратилась к младшему брату: — Мы сочувствуем тебе и из сострадания к твоему горю не будем отбирать у тебя бронзовый артефакт, а лишь расщепим медальон твоего брата на пять частей. Каждому достанется по части — и нам, и тебе!

Следом за ней из укрытия вышел Блик, мимолётно кинув на меня чуть презрительный взгляд, такой несвойственный для занятого им тела маленькой девочки.

— Это вы вызвали зверя?! Это вы убили моего брата! — Парень смотрел на Лару и Блика, как смотрят на тех, кто причастен к смерти самого близкого человека.

— Бей! — закричала Лара. Шут зачерпнул из-под ног горсть камней бросив их в противника.

Пламя сформировало шар, который тут же устремился в цель, вырисовывая в воздухе алую линию. Взрыв ослепил огненной вспышкой, хищное пламя в мгновение слизало с брата рубаху, оставляя его в одних штанах.

“Стойкость кедра”, — мелькнуло у меня в голове, и я вдруг поймал себя на том, что внимательно слежу за противостоянием.

— Сейчас убьют тебе лекаря и мага, и пойдём новых искать днём с огнём… — зевнул стоящий за правым плечом Зэр.

Паренек бросился на Лару обрушив на неё серию ударов, именуемую как “дыхание ручья”. Девушка рухнула на камни. Прозвучал уже знакомый мне звук защитного действа — это император набросил “золотую кольчугу”. Но и того, что прилетело по защите, было достаточно, чтобы прибить начинающего лекаря к земле.

— На! — вскричал шут, посылая очередной огнешар в культиватора. Тот лишь крутанулся на ногах, и фаербол чудом пронесся мимо, не нанеся урона.

— Младший из братьев применил “Осенний лист”, — прокомментировал Зэр, наблюдая вместе со мной, как боец за мгновение сокращает дистанцию и обрушивает на мага тяжелейшие удары.

Серия пришлась в голову Блика так, что его перевернуло в воздухе. Вновь зазвенела “золотая кольчуга” императора.

— Ну всё, у меня нет больше ЦИ, — пожал плечами Зэр, — Сейчас наши спутники начнут умирать.

— Прощайтесь со своими жалкими жизнями! Я заберу их в ЕГО честь и пожру ваши никчёмные артефакты! — сквозь слёзы орал парень.

— И ведь сделает же… — констатировал император у меня над ухом, но я уже летел наперерез культиватору.

Его кулак замахнулся, чтобы опуститься на голову и так не дышащего Блика, и прежде чем в моей голове прозвучало: “Древесный кол”, я остановил его руку в полёте, плотно сжав запястье, неведомым мне образом за доли секунд оказавшись рядом.

— И ты тут! — прорычал младший, поднимая на меня взгляд. Его лицо было залито слезами, глаза казались полностью красными от лопнувших в них сосудов и выглядели совсем обезумевшими.

— Добивать тебе я их не дам! Тебе же всё объяснили. Мы тут ни при чём. Это вы притянули зверя золотой сферы! — сказал я, но свободная рука брата вдруг несколько раз дёрнулась в сторону моего лица, нанеся серию быстрых размашистых ударов.

Я опешил — удары будто стали сильнее с прошлого раза. А, ну точно же, ведь тогда я был под эйфорией поглощения артефакта Глаза, а паренек троекратно превосходил меня по силе…

— “Печать ландыша”! — прохрипела Лара, и я пришёл в себя сквозь боль и прессинг.

Всё еще держа младшего брата за руку, я дёрнул её на себя, чтобы перехватить подавшееся вперед тело обоими руками, собирая “замок” за его спиной. Он инстинктивно рванулся назад, отбрасывая ноги и таз, но было слишком поздно. Парень уже все знал, но в его глазах ясно читалось, что он лучше умрёт, чем прекратит бой. Я дернул его плотным захватом вверх над землёй и прыгнул с высоты нашего роста вниз, повторив тот самый прием, который у меня получился в бою у моста.

“Падение ястреба”, — получил я новое наименование действия от Зэра. Тело младшего из братьев обмякло, мне лишь оставалось подняться на ноги.

Вначале Лара ползла на корточках, а потом найдя в себе силы вскочила и сорвалась на бег, чтобы упасть рядом с Бликом, накладывая на него свой единственный скилл. Однако “печать ландыша” не спешила возвращать шута-девочку к жизни. Тогда лекарь дважды глубоко вдохнула в его легкие воздух и, выпрямив руки в локтях, принялась ритмично давить на грудину шута. Раз, и ещё раз, и еще… Я неспешно подошёл к артефакту старшего брата, зажатому в откушенной руке, и, поднеся к нему свой перстень, надавил что есть мочи.

Переданные Зэром знания сработали, и бронзовое животное на пятьдесят рангов вдруг треснуло, разрушившись на пять одинаковых медных кусочков. Один я тут же положил в рот. Мир расцвел красками, бликующими и играющими сотнями огней под светом звёзд.

По моему телу растекалась сила, и каждый шаг к Ларе давался мне всё легче. Я ощущал, что перешёл на второй ранг духовной ступени бронзовой лиги, и это чувство было неописуемым. Сила наполнила меня. В голове стоял звон сотен маленьких колокольчиков.

— Вот, возьми. То, зачем ты ввязалась в драку. — Я протянул девушке второй медный обломок, третий положил в рот Блику. Поглощенный артефакт добавил мне решимости и какого-то холода в мою тень, и неожиданно для себя я произнес: — Надо или уходить, или добивать младшего из братьев.

— Ты его еще не добил? — удивилась Лара. — Он чуть не похоронил нас обоих…

— Не добил. За нас это сделают другие в течение судной недели, — ответил я, направляясь к камням, за которыми меня ждал Зэр, но вдруг сзади раздался голос:

— Кто вы все? Где мой брат?! Где я?!..

Нет, это был не голос шута Блика. Это кричала девочка — та, которую я думал, что спас от отребья в грязном переулке городка Трест.

— Это ещё что за напасть? — шагнул из-за укрытия к нам император, широко раскрыв пылающие алым глаза.

Глава 19. Проснувшиеся в тени

Мы склонились над Бликом, вернее, над плачущей девочкой.

— Как тебя зовут? — спросила Лара.

— Фил-лиция, — прохлюпала девочка.

— Привет, Филиция, я Лара, а это Райс! — улыбнулась хилер.

— Шут и есть шут, — покачал головой император. — Ничего не мог доделать как надо.

— Доделать? — переспросил я — Не про то ли ты, что девочка не должна была ожить?

— Она была мертва, Райс. Я клянусь тебе чем угодно, да вон хоть его тенью! — Зэр показал на лежащего лицом вниз младшего из братьев. — Кстати, он, по-твоему, плохой или хороший человек?

— Не переводи тему! Что такое с девочкой?

— А как ты думаешь, почему сферы жизни так называются? Её тень не ушла потому, что тень шута поддержала тело в жизненных чертогах, а артефакт, который ты скормил ему, дал возможность тени девочки проснуться.

— Ты знал об этом и поэтому был против того, чтобы шут проходил испытание?

— Не то чтобы знал… — скривился Зэр. — Догадывался.

— Мишель! — проговорила девочка, глядя прямо на меня. — Мишель, я несла тебе хлеб, а меня поймали и побили!

— Здорово. Теперь она принимает тебя за кого-то другого, — прошептал мне на ухо Зэр.

— Филиция, а кто это? — спросила Лара, указывая на меня.

— Это мой брат, Мишель, герой войны! Как здорово, что ты выздоровел!

— Мишель, Мишель, Мишель, — пробубнила Лара и, встав, подошла ко мне. — Я не знаю никакого Мишеля. Если бы он был ранен, я бы обязательно о нём слышала, Трест не очень большой город. Видимо, она принимает тебя за её брата. Филиция, а где вы живёте в Тресте?

— У Шахт на третьей улице Героев Переката. Мишель, я рада, что ты выздоровел. А кто этот дядя?

— Отлично, — хлопнул себя по лицу Зэр. — Она меня видит.

— Погоди, — нахмурилась Лара. — С той улицы все, кто уходили на фронт, пропали без вести.

— Мишель, а где мы? — оглядываясь перестала плакать девочка.

— Мы просто гуляем, — нашёлся я.

— Вероятно, девочка не в себе, — проговорила себе под нос наш лекарь.

— Как ты это определила? — Зэр вклинился между мной и Ларой. — Наверное, потому, что она называет Райса каким-то Мишелем?

— Я лекарь вообще-то! — огрызнулась девушка.

— Не сильно привыкай к этому, — улыбнулась тень императора. — Каждая твоя такая атака противника в одиночку может стоить тебе жизни.

— Как же тогда драться с избранными? — удивилась Лара — Как качать артефакт?

— Всё просто. Это закон сферы. Маг и воин не может отказаться от боя, когда его вызывают, хилер же имеет такое преимущество. А качаться можно в сферах жизни и в групповых боях. Или два на два.

— Мессир, мы победили? — раздался неожиданно для всех голос Блика, исходивший из того же тела, что и голос Фелиции.

— Где девочка?! — зарычала Лара — Куда ты её дел?

— Спит, спит ваша девочка! — поднял руки ладонями кверху маг. — Мессир, тут конфуз случился. Оказывается, я в теле не один.

— Да ты что? — саркастически удивился Зэр.

— Да правда, я вам говорю! — положил на грудь руку Блик.

Несмотря на наши разногласия в команде, моё настроение было приподнятым. Мы все трое достигли второй духовной ступени бронзовой лиги за счет оплошности, которую допустил старший из братьев. К слову, после расщепления его артефакта не пришлось лишать артефакта младшего. На долю парня и так выпало немало. Убийство родного человека страшным золотым зверем — из разряда того, чего никогда не забудешь.

— Оставшиеся куски артефакта породят новую сферу жизни, тематически связанную с создавшими её событиями, — вещал Зэр, когда мы удалялись от места сражения.

Было ли проблемой для нашей миссии то, что пробудилось сознание тени Филиции? Я не знал, но для себя решил, что не дам изгонять тень девочки из тела. Пусть живет там вместе с Бликом, пока мы не найдём способ, как разъединить их путы, чтобы каждый смог пойти своей дорогой.

Хотя чем больше я слушаю Зэра и чем больше мы путешествуем, тем больше окрашивается привычная мне реальность новыми красками. Ведь до встречи с этим на первый взгляд самодовольным тираном я и думать не мог, что есть какой-то Светлый мир, где люди живут дольше, почти не болеют, где нет войн и голода, а всё потому, что они, словно пиявка, присосались к нашему разрываемому разногласиями Тёмному миру.

Мы пересекли перевал и наконец дошли до телеги с мирно пасущейся лошадью, Блик и Лара взгромоздились на повозку, а я обратился к императору, который почему-то замолчал, всматриваясь в темноту:

— Ну что, куда дальше? К сферам или искать соперников?

— Тихо! — отрезал Зэр.

Я тоже прислушался, но ничего не услышал.

— Срочно надо уезжать отсюда! — приказал он. В его голосе чувствовалась тревожность и даже страх.

Я только пожал плечами, хотя искренне рассчитывал разбить тут лагерь.

Неожиданно в лицо мне ударил ветер. Раздавшейся кашель привел нас всех в замешательство. Из темноты возникли желтые горящие глаза, выглядевшие так, будто их обладатель шагнул из самого мрака мира.

— Райс, беги! — завопил император, но мои ноги уже опутывал толстый растущий из-под земли вьюн, поднимая над землёй, меня, Лару и Блика.

— Кхе-кхе! — будто поперхнулся желтоглазый маг, следом за которым также из тени вышел сотканный из темноты конь в золотой сбруе. Я не видел его глаз, но чувствовал его злобу и почему-то боль. — Если бы вы знали, бегуны, сколько я вас искал… Я буквально перерыл весь Перекат за эту неделю.

Ящер вгляделся в нас. Его желтые глаза расширились.

— У-у-у, духовные ступени бронзовой лиги — и это всего за одну неделю? Признаюсь, Зэр Илькаар, Кровавый Светлоборец, всеотец и муж тысяч девствениц, бывший император Тёмного мира, семи морей и единой суши, ты меня восхитил. — Ящер выдержал паузу и протянул: — Зэ-эр, не будь мальчишкой. Я знаю, что ты тут, я вижу твою тень и твоё тщеславие. То, что ты спрятался в тело парня, только продлит время нашей с тобой беседы, конец которой будет всё равно один. Кхе-кхе!

— Как ты нас нашёл? — спросил я, решив установить с магом контакт.

— Спасибо за вопрос, ничем не примечательный юноша Райс из Треста. А это, наверное, Лара из Треста и сирота Филлиция? — Маг расплылся в улыбке, обнажая моему взору тонкие пожелтевшие зубы с прорехами, будто нечто пыталось развернуть каждый из них вокруг своей оси и не закончило свое дело. — Я нашёл деревню с вашими солдатами. Они мне ничего не сказали, так и ушли в Зал Стенаний обратно, но на краю деревни я заметил следы человека, который тащит что-то тяжелое настолько, что почва под его стопами проминается, будто он весит триста килограмм, и следы телеги и лошади. Я спросил у земли, и она мне ответила, где же та счастливая лошадь, что просто гуляет рядом с телегой.

— Тебе же нужен только я, — произнёс я. — Отпусти девушку и ребёнка.

— Ну нет же, мне нужен Зэр и его меч, а вы трое как носители артефактов поедете со мной в столицу. Там в нормальных условиях я изыму из вас ваши бронзовые побрякушки, и вы будете свободны на все четыре стороны.

— Ты сказал, что тебе нужен Зэр. Но ведь тень нельзя отсоединить не убив носителя…

— Есть способы! — улыбнулся маг — Но его величество не пойдёт на них, предпочитая сгинуть со своей тайной, и поэтому я вынужден везти вас в столицу.

— Зачем ты работаешь на светломирцев? Ведь они губят наш мир.

Маг покачал головой.

— Я работаю на себя, Райс. Это светломирцы дают мне все артефакты Тёмного мира.

— Но ведь если ты получишь меч Серафима, то всё останется так же, как и было до сих пор.

— Не-а, кхе-кхе! Не всё, меня тут уже не будет! — продолжал скалиться Ящер. Тем временем вьюны опустили нас на телегу, привязав собой в горизонтальном положении, и она тронулась. Маг верхом на своём тёмном животном ехал рядом и продолжал: — Понимаешь ли, Райс, участь самого сильного из темномирцев мне ясна. Максимум чего можно добиться — это дать по шее Светлым. Опять же, у меня нет того таланта, какой был у вашего трусоватого учителя, который, кстати, так и не поздоровался со мной. Ну да ладно! У меня нет такого таланта, чтоб делать этот мир счастливым местом, а вот свалить отсюда и стать кем-то вроде бога, а с артефактом междумирья это возможно, — вполне.

— Ты же даже не сможешь прикоснуться к мечу, — произнёс я. — И всё что ты сможешь сделать — это разрушить артефакт, что даст тебе незначительный рост по ступеням.

— Это тебе Зэр сказал? Передай своему учителю, что за две тысячи лет его отсутствия магия продвинулась настолько, что вовсе не обязательно культивировать себя, чтобы владеть высшей материей.

— Великий Ящер, а вам не нужен ученик? — спросил вдруг лежащий справа от меня Блик.

— Возможно, и нужен — улыбнулся Ящер. Настроение у него было приподнятое настолько, что он даже мурлыкал себе под нос какую-то песню.

— Предатель! — прошипела лежащая от меня слева Лара.

— Я магом всегда хотел быть! — крикнул ей Блик.

— Спроси тогда, что стало с его предыдущим учеником? — вдруг подал голос Зэр.

— О, мы тут?! Я так и знал, что когда-нибудь ты, милейший, не выдержишь и заговоришь! — рассмеялся маг.

— А что с твоим учеником? — спросил я.

— А что с ним? Нормально с ним всё, лапы только иногда натирает! Да, Гембл? — Маг похлопал тёмное животное по боку, и оно грустно и зло выдохнуло паром в землю.

Мы, Лара, я и Блик, вдруг потрясенно замолчали.

— Все, лежим и не дергаемся. Для него вас троих убить — раз плюнуть. У меня есть план, — прошептал Зэр.

Телега везла нас, слегка раскачиваясь. Под нестройные песни мага я погрузился в сон.

***

Лаборатория находилась на самой вершине крепостной башни. Обдуваемая всеми ветрами, она была максимально пригодна для черпания силы из её казематов.

Гембла переполняло счастье. Сегодня он должен был перейти в Золотую лигу.

Ноги несли его вниз. В левой руке он сжимал золотой обруч, а правой поддерживал рясу, чтобы ненароком не упасть на крутой винтовой лестнице и не сломать себе голову.

В его мозгу вертелись слова учителя: “Перед поглощением артефакта надень обруч золотой власти. Он сделает переход в золотую лигу плавным, и это позволит культивировать твой Ци дальше.”

Гембл, мужчина тридцати пяти лет от роду, полностью и бесповоротно верил учителю. За все те годы, что он шёл по тропам культивации, мастер ни разу не повысил на него голос, а даже, наоборот, постоянно поддерживал, давая поглощать артефакты избранных, пойманных на просторах империй.

Камера встретила Гембла сыростью и полумраком. Человек, удерживаемый тут мощными магическими растениями, откармливался специально для него. Класс воина был полон сил: сегодня ему скормили полный артефакт пятой ступени серебряной лиги, а это значило, что пленный готов. Вот сейчас маг произнесёт несложное заклятие сна, поглотит всю его силу и этим самым шагнет на новый этап культивации.

Волшебник приблизился к пленнику. Тот не спал, ожидая прихода своего мучителя.

— Я знаю, зачем ты пришёл. Ты пришёл пожрать то, что я культивировал всю жизнь! — Мышцы узника вздулись, и он попытался высвободиться, извиваясь в непосильных для него путах.

— “Забвение сном”! — Серебряная пыль заклинания сорвалась с губ Гембла и, достигнув лица заключённого культиватора, тут же погрузила узника в дремоту. — Так, теперь обруч золотой власти!

Маг надел на шею обруч, который был таким большим, что пожелай маг, мог бы крутить его на бёдрах.

Гембл взглянул сквозь тени, потянувшись к серебряной диадеме пленника, и, сорвав её со лба воина, жадно впился в неё зубами. Конечно же, артефакта не существовало в материальной плоскости Тёмного мира, но ритуальное поглощение требовало именно поедания чужих предметов силы.

Сила начала течь по венам мага. Его тело изогнулось дугой и стало увеличиваться. Гембл не в силах был сдержать крик, который нарастал до тех пор, пока не превратился в звериный рёв.

Серебряная дымка окутала фигуру человека меняясь на золотую, почему-то проходящую сквозь такой же золотой обруч, а когда испарилась, вместо мужчины в подвале башни магов стоял неописуемого вида сотканный из теней четвероногий зверь с ярким золотым обручем на шее.

Сознание Гембла плыло и искажалось. Он не сразу понял, что произошло. Но в самом деле, зачем королевству два сильных мага, если уже есть один, который к тому же теперь будет верхом на сильном и нереально быстром скакуне?

Глава 20. Тёмная группа

Тень императора начала будить меня, когда солнце почти подошло к полудню. Зэр использовал тот глубокий ментальный канал, где у нас дважды проходил поединок. Я перешел туда сразу из мира снов, без сожаления минуя мир, где я связан и, словно мешок с картошкой, насильно перемещаюсь куда-то на юг.

— Проснись, Райс, так и смерть свою проспишь! — прорычал он, стуча по твёрдой, но, словно стекло, прозрачной темно-фиолетовой сфере, укрывающей основу моей тени.

Мне снился сон вероломном поступке Ящура, и казалось, стук Зэра по моему естеству был частью этого сна.

— А?! — не понял я — Ты сказал, у тебя есть план?

— Да, — произнес Зэр. — Запомни имя “Гембл”!

— Зачем мне имя его ученика, превращенного в коня? — Я уже не удивлялся тому, что вижу вещие сны и могу им доверять, словно реальности.

— Скоро мы будем проезжать слабенькую сферу силы. Она как раз специализируется на вашей бронзовой лиге.

— И что? — помотал я головой.

— И то! — рявкнул Зэр — Ты и ваша команда должны вызвать Гембла там на бой!

— Это же бесполезно, — возразил я. — Он же был и есть в золотой лиге.

— Именно. Драться с бойцами иных лиг нельзя, но можно атаковать зверей в сферах группой или рейдом. Система запустит определение его как зверя, обнаружит в нём бойца, то есть мага, золотой лиги, и есть шанс, что натолкнувшись на заклинание Ящера, сила сфер просто порвёт жалкую магию стального колдуна.

— Как это работает? Так что, сферам не всё равно, кто с кем дерётся?

— Я думал, пожирание старшего из братьев золотым змеем должно было тебе сказать, что “нет, Райс, сферам не всё равно!” Объясняю на пальцах… — Видя моё непонимание, Зэр собрал всё своё негодование в кулак, чтобы не тратить время на оскорбления. — Так как вызов будет брошен внутри сферы, а Гембл не зверь и не маг бронзовый лиги, сферы спросят у мага, хочет ли он драться с командой бронзовых, а так как Гембл в виде коня ответить априори не может, его сделают снова магом и так уничтожат заклинание Ящера.

— Он и как маг нас разорвёт всех, и как зверь, если захочет… — Я все еще не улавливал сути глобального императорского замысла.

— Пф… Какому магу приятно, что на нём ездят? Наоборот, он даже тебе благодарен будет… может быть. Договорись с остальными — и будете драться плечом к плечу вместе с учеником против Ящера. Это хоть какой-то шанс выбраться из плена.

Я покачал головой.

— Я всё равно не понял, как это работает.

— Представь, сферы — это такие существа с характером, будто дремлющие старцы. Это, конечно, не так буквально, но я уже не знаю, какая аналогия будет тебе более понятной. Они занудны и везде любят порядок. Нас пленил магический мошенник, а чего больше всего не любят зануды?

— …?

— Когда что-то идёт не по правилам! Их негодование может сработать против Ящера!

— Ну, надо пробовать! — наконец-то согласился я.

— Ну наконец-то… Я подам сигнал. Попроси команду, чтобы назначили тебя главным. Так ты сможешь быстро бросить вызов Гемблу, — кивнул мне Зэр и растворился в ментальной проекции моего сознания.

Я открыл глаза. Телега мерно раскачивалась, Ящур неспешно ехал рядом и хрипло скрипел какую-то песенку, состоящую из сотни куплетов и припевов без конца и края.

Повернув голову, я заметил, что Лара и Блик тоже не спят. В голову ударил лёгкий запах полыни. Небо стало насыщенно голубым, солнце заискрило в разноцветном спектре, и я понял, что сфера близко.

— Лара, Блик, мне нужна ваша помощь! — прошептал я. — Скажите мне, что я среди нас главный!

— Вот как-то по нашей команде не видно, — нахмурилась Лара. — У нас Зэр на командира больше похож, а не ты.

— Хм! — одобрительно хмыкнул Блик.

— Ну давай же, это важно! — прошептал я. — И ты, Блик, давай тоже!

— Что это вы там шепчетесь? — спросил свысока Ящер.

— Давайте быстрей! — поторопил я.

— Да-да, ты среди нас главный! — произнес шут.

— Ну ты, да, только мы всё равно в плену! — огрызнулась Лара.

— О, вы собрали боевую группу? — улыбнулся Ящер. — И, наверное, тут, в этой бронзовой сфере, хотите бросить мне вызов, надеясь, что она вас поддержит? А вот нет, не поддержит, сферы так не работают!

— Сейчас! — крикнул Зэр.

— Гембл, мы вызываем тебя на бой! — прокричал я.

Небо громыхнуло, почернев, мягкий ветерок сменился порывистым, а из-под Ящура вдруг ушло седло. Тёмный скакун с золотой сбруей, попятившись и оставляя седока стоять на своих двоих, снова стал человеком.

Золотой обруч медленно сползал с Гембла по мере того, как он отступал назад. Мир расцвёл, и теперь мы все впятером находились внутри бронзовой сферы. Больше не было телеги, не было и пут. Я встал в боевую стойку, Лара прикоснулась к своему артефакту бинту, а Блик зачерпнул из-под ног немного грязи.

Гембл сделал еще пару шагов назад. Сознание начало возвращаться к нему, и теперь маг золотой лиги, насупившись, смотрел на своего бывшего учителя, сквозь зубы бросив нам:

— Я не буду драться с вами, бронзовые, у меня есть дела поважнее!

Множество непонятных, пафосных и до боли простых названий зазвучало в моих ушах. Одно я понял точно: маг Гембл навешивает на себя защитные и оборонные силы, словно заботливая мать кутает своего ребёнка в одежды для прогулок в любую стужу.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Ящер. — Это будет даже весело. Ты всегда был никчемным учеником, поэтому я даже никогда тебя не бранил и предпочёл превратить тебя в лошадь. Вот как скакун ты мне нравился больше!

— Передаю главенство в группе Гамблу! — прокричал я.

— Неужели вы, глупцы, думаете, что даже вчетвером сможете одолеть меня? Аха-ха кхе-кхе! — Смех желтоглазого мага сменился кашлем, который снова перешел на смех. — Я не убью вас. Я просто пленю уже четверых, и когда мы доберемся до моей лаборатории, ты, Гембл, пожалеешь о том, что не пожелал быть лошадкой. Я скормлю ваши артефакты другим посвященным, чтобы потом поглотить тех, кто поглотит их!

Тёмный маг начал подниматься в воздух, широко раскидывая руки, на которые навешивались, словно игрушки на праздничное дерево, непонятные мне заклинания.

— А нам и не надо тебя побеждать! — покачал головой Гембл. — Ты долго издевался над законами этого мира, и наконец пришел черед платить. О Сферы, я указываю вам того, кто нарушил ваш закон, того, кто бежит от Легендарного Зверя!

Гамбл протянул ладонь вверх указывая пальцем на Ящера. Глаза мага, только что горевшие жёлтым огнём, вдруг забегали и заморгали, так что можно было предположить, что ему вдруг стало страшно.

ФАААААААУ!

Дыхание легендарного зверя ворвалось в сферу, выпрыгивая откуда-то из-под земли. Оно жгло и коробило, отравляло и одновременно завораживало. Зелёно-голубая струя ударила в висящего в воздухе волшебника.

Заклинания, выброшенные на защиту своего хозяина, рушились будто карточные домики — горели, плавились, рассыпались гнили… Наконец дыхание достигло и Ящера.

Однако маг готовил финт и на этот случай и растворился в воздухе, просто осыпавшись стеклянными осколками в траву. Появившаяся восьмиголовая птица с огненными крыльями впилась всеми своими клювами и когтями двух лап в то место, где только что был маг.

Казалось, что легендарный зверь упустил колдуна, но, по мнению птицы, охота вовсе не была закончена. Её когти рассекли пространство, которое затрепетало от разности атмосферного давления. Она прыгнула в разлом реальностей вслед за сбежавшим магом, чуя того, словно охотничий пёс добычу, и трещина в мирах, свистя воздухом и искрясь молниями, затянулась быстрее, чем наша бронзовая команда смогла понять, что тут произошло.

— Так вот кого он искал всё это время? — спросил у меня Гембл, потирая руки, как от хорошо сделанной работы. — Я и не помнил такой эффект сфер жизни. Откуда вам, бронзовым, про него знать?

— Мы и не знали, — улыбнулся я в ответ. — У нас просто есть учитель, который любит всех называть кусками осла.

— “Кусками осла”? Как это вообще возможно? — улыбнулся Гембл, но тут же посерьезнел. — Такому можно доверять! Мой учитель никогда меня не ругал и в итоге обскакал на мне весь материк.

— Что планируешь делать теперь, когда снова стал человеком? — спросил я.

— Если легендарный зверь доберется до Ящера, то я стану самым сильным магом этого мира, а если нет, то у меня появился могущественный враг. Так или иначе надо готовиться и культивировать своё Ци дальше. Счастливо, бронзовые!

С этими словами Гембл растворился в воздухе, оставив нас втроем. Я, Блик и Лара вновь оказались в мире, где мы были намертво притянуты корнями деревьев к телеге, однако путы слабели с каждой секундой и наконец спали полностью.

— Ну что, теперь мы пати! — проговорил я. — Снова погрузимся в Сферу и поищем бронзовых зверей?

— Надо уходить отсюда как можно скорей! — прозвучал в моей голове голос Зэра. — Что-то мне кажется, что этот Ящер не так прост и попытается сбежать от Легендарного зверя и рвануть по нашему следу тотчас же. Телегу и лошадь надо будет оставить, раз он так просто по ним нас вычислил. Дальше пойдем пешком. И, шут, я не забыл, как ты хотел стать учеником мага.

— Но, мессир, это ж я нарочно, чтобы втереться в доверие, — начал оправдываться Блик.

— Втерся бы, но так как целого скакуна из тебя бы всё равно не вышло, то превратили бы тебя в ишака.

— Отличная шутка, милорд! — наигранно рассмеялся шут.

— Ну, вот тебе, Райс, и пример учителя, который никогда не называет ученика куском осла! — обратился ко мне Зэр.

— Да-да-да, — протянул я — Я понял посыл!

Я распряг лошадь, потрепал её по гриве и показал, что она может идти на все четыре стороны. Лара и Блик собирались, забирая самое ценное. Забрал свой рюкзак и я.

— Погодите! — остановил нас Блик. Когда мы отошли шагов на двадцать от повозки, он наклонился и зачерпнул руками землю и дерн. Некоторое время помяв комок в руках, шут швырнул его в телегу, отчего та тут же вспыхнула так, будто была набита сухими ветками для розжига огня.

— Телега всё равно была слишком хорошо, чтобы быть надолго. Тёмный мир, что с него взять! — с сожалением проговорил шут.

Мы шли быстрым шагом, чтобы как можно скорее из виду пропал огонёк и дым от нашей повозки. Они служили знаком, что мы всё еще в поле зрения предполагаемого преследователя. Мы ели в пути, не останавливаясь даже на привал, и под вечер были вознаграждены огнями, сияющими вдали у самого подножья гор.

— Это, наверное, Лозингар, — предположил я. — Туда стекаются все горные материалы, которые добываются в Северном Перекате.

— Отлично. Можно снять жильё и поспать наконец в кровати, — обрадовалась Лара и, отделившись от нашей тройки, зашагала впереди.

Я посмотрел на Блика. Тот только пожал плечами. Зэр говорил, что Сферы жизни не меняют характер, а делают его более выраженным. Смогу ли я привыкнуть к такой Ларе? Не знаю… Время покажет.

Словно услышав мои мысли, Блик хлопнул меня по предплечью: мол пойдём уже, потом разберёмся.

Глава 21. Тёмный Лозингар

Ящер хотел было рассмеяться в лица наивным бронзовым и наглому недоученику, как в мир сферы пришел легендарный зверь — чудовище, порожденное жизненными сферами Темного мира.

Его дыхание в одно мгновенье сожгло все магические оборонительные барьеры, и маг вынужден был прыгнуть в портал, а потом сразу же открыть еще три в разные стороны. Чтобы сбить зверя со следа, нужно было создать двух своих двойников и заставить каждого из них переместиться куда глаза глядят. По перемещению каждая копия мага открыла бы собственные два телепорта, раздвоилась бы и исчезла, оставляя после себя пару ложных путей в два случайных места и следы заклинания “Антимагия”.

Только так и никак иначе. Только хитрость и никакого прямого противостояния. Ящер закашлялся, вспоминая свою последнюю драку с легендарным зверем.

Теперь он шагал по песку, повесив в воздух глушилку любой магии и тем самым ослепив и оглушив себя же. Но это была вынужденная мера. Проклятое чудовище будет рвать грани Тёмного мира, проверять все пути вероятного ухода, вынюхивать магию, словно собака, но наткнётся лишь на одинаковую антимагию во всех местах, куда бы ни вели порталы.

Бронзовые не могли сами такого придумать. Гембл, конечно же, знал про возможность такого освобождения, но он находился в сознании зверя и потому никогда бы не освободился сам. Нет, это не Райс с его тугими солдатскими мозгами и щенячьей наивностью, это придумал сам Зэр Илькаар.

“Да, недооценил я тебя, император! — думал Ящер. — Не зря ты целую минуту сражался с шестью сельтарами в твоём последнем дне в Тёмном мире, а сельтары, как известно, дрянь похуже любого легендарного зверя.

Так, ну ладно. Надо подумать, что же делать дальше. Вначале сбить “легендарного” со своего следа, потом отдохнуть, а уже потом начинать поиски заново. Им нужна вода и еда. Что там южнее — Лозингар? Нужно распорядиться, чтобы лица этой троицы и заодно Гембла висели на каждом столбе с пометкой “Разыскиваются за вознаграждение”. Да, Гембла, конечно, тупая стража не поймает, но вот Райса или его девку Лару запросто обнаружат и доложат как надо и куда надо”.

Маг улыбнулся палящему солнцу пустыни Вуу́рдэ. Южная часть материка — гиблое место, если ты потратил все свои запасы ЦИ, но Ящер всегда хранил про запас пару козырей магического искусства. Сейчас он лишь выжидал, пока закончится время противомагической завесы, чтобы сразу же можно было пользоваться артефактом одноразового перемещения. Легендарный зверь, конечно же, знает наизусть магию своей жертвы, но вот заклинание и сам артефакт перемещения были созданы другим, более низшим магом и, вероятно, не попадет в поле зрения чудовища. Не стопроцентно, однако кто не рискует тот не культивирует.

***

Суетный город встретил нас распахнутыми городскими воротами. Даже вечером повозки со всякой всячиной въезжали сплошным нескончаемым караваном.

Лозенгар был огромен и стоял на широкой реке Лоза, которая начинала свой бег с высоких гор и делила город пополам. Когда меня призывали на войну, именно возле него стоял палаточный солдатский городок. Ходить в город солдатам строго запрещалось, и потому я посещал его второй раз в жизни. Первый раз был в тот день, когда битком загруженные солдатами корабли уносили нас на юг.

Воспоминание о сырости трюмов, духоте и снующих под ногами крыс передернуло меня подобно тому, как ветер дергает осенний листок.

Городская стража скучала и откровенно спала на посту, а цепочки совсем уж разных людей текли и текли внутрь. Среди них были и мы, трое культиваторов — маг, воин и лекарь.

— Первым делом, — сообщил я, оказавшись за городскими стенами, — нужно найти место, где можно скинуть вещи и закрыть глаза. Тут не поле. За лежание на улице можно вмиг угодить в подземелье.

— А сколько может стоить хорошая гостиница или арендованная комната? — как бы в пространство спросил Блик.

— От шестисот бронзовых вроде, — призадумался я, залезая в сумку, где еще с военных времен был сделан отдельный скрытый карман для денег.

— Я взяла с собой семь серебра, — проговорила Лара.

— И у меня четыре, — посчитал я.

— Я чувствую тут много культиваторов вашей лиги, — заметил Зэр. — Город стоит на множестве маленьких мест силы. Вряд ли тут кто-то понимает, как это устроено. Но, думаю, мы здесь задержимся. Хватит постоянно бежать.

— Смотри, Райс! — дернул меня Блик, показывая на доску объявлений, где среди всяческих предложений и откровенно ублюдских морд преступников висел и свиток с моим лицо. Надпись гласила: “Разыскивается опасный колдун. Награда — 150 000 бронзовых!”

— Растешь в цене, пехотинец! — рассмеялся Зэр.

Мы пошли дальше в поисках ночлега, чтобы в тепле скоротать наступающую ночь.

Стража не очень любит ходить по окраинам, хотя там она больше всего и нужна. Это — неписаный закон любого большого города. Недалеко от смердящих рыбой портовых доков мы и нашли гостиницу “Весёлый корчмарь”, чье название было подчеркнуто типовой кованой вывеской над самой дверью, на которой улыбающийся человек распростер для всех свои объятия, держа в каждой руке по кружке, наполненной чем-то на вид вкусным. Гостиница, она же пивное заведение со столиками на первом этаже и комнатами на втором и третьем этажах, производила впечатление не шибко дорогой, но и не слишком дешевой, ибо селиться где попало Лара наотрез отказалась.

Её хозяин, тот самый корчмарь, что должен был быть по определению весёлым, встретил нас скучающим хмурым взглядом. Парень, девушка и маленькая девчушка — мы не походили на семью. Мы вообще ни на кого не походили, однако любопытства хозяин забегаловки, маленький рыжеволосый пухлячок, которому так шло его имя Блуп Балп, не проявил, а лишь взял с нас шесть серебра за полнедели вперёд.

Арендованные нами комнаты находились напротив друг друга. Лара забрала себя отдельную, а нам с Бликом досталась одна на двоих.

— Мы по легенде брат и сестра. Кроме того он — мужик в девичьем теле, хоть инфантильный, но все же мужик. С вами еще всегда великий и непобедимый император, поэтому вы, мальчики, будете жить отдельно, — пафосно произнесла девушка, закрыв перед нашими носами дверь своей комнаты.

— Одна на троих? — переспросил Блик. — Чур, Райс, ко мне ночью не прижиматься!

— У тебя после удара младшего из братьев что-то с головой явно не то! — ответил я на откровенную глупость. — У тебя тело молодое, на полу поспишь, а я — ветеран войны. Мне сон здоровый нужнее.

— Ну блиииин! — протянул Блик. — Ваше высочество, ну скажите ему.

— Райс всё правильно говорит, — кивнул Зэр, — А с магами дважды предателями я вообще не разговариваю. На полу поспишь. Не развалишься.

Я вошёл в комнату первым, осмотревшись. Блуп Блап подобрал её правильно: две кровати, окно, выходящее на фасад здания, под подоконником — небольшой стол, слева у двери — тумбочка и тазик с водой.

Отличием этой гостиницы от многих в Перекате было наличие общего туалета в конце коридора, то есть почти у наших комнат. В других хостелах да и в полноценных жилых домах в качестве отхожего места использовался ночной горшок, который в лучшем случае выносился обслугой прямо на задний двор, а в худшем выливался прямо в окно. Санузел за счёт близости реки уносил отходы по свинцовым трубам прямо в Лозу, тазик же с водой был как для мытья рук, так и для другой личной гигиены при посещении туалета. Цивилизация, что тут сказать.

Я лёг, скинув с себя обувь и портянки, и почти сразу провалился в сон. Мне снилось, как маг Ящер уходит живым от легендарного зверя и позже строит козни на счёт нашей поимки. Радовало лишь то, что он толком не знает, где нас искать, а Лозенгар просто огромный город и объявления ему не очень-то и помогут. Конечно, придется изменить внешность, постричься, поменять одежду… Правда, для всего этого нужны деньги, а в нашей общей копилке осталось всего пять серебряных монеток, поэтому я решил побыстрее определяться с ремеслом на время пребывания в Лозенгаре, причем таким, которое не мешало бы культивации.

Утром Лара зашла в нашу с Бликом комнату, бесцеремонно побарабанив пальцами уже по открытой двери.

— В общем так, культиваторы, — начала она. — Вы, наверное, согласитесь со мной, что нам на что-то нужно жить? Поэтому, Блик, на тебе — эти листовки. Разнеси по округе, повесь на все доски объявлений. И если никто не видит, срывай свитки о Райсе и прячь их за пазуху. Потом решим, что с ними делать.

Пачка листовок глухо хлопнула о наш стол. Потянувшись, я взял одну и прочитал: “Лекарь Тули Зиннал вылечит все ваши хвори. Приёмная — гостиница “Весёлый корчмарь”.

— Тули Зиннал? — удивленно нахмурился я.

— Нас ищут, забыл? А пока босоногая девочка бегает по доскам объявлений, я куплю на оставшиеся серебряные приличной одежды для меня как врача, для тебя и, если останется, для него, — Лара посмотрела на Блика.

— На последние деньги? — удивился Блик — Что же мы будем есть?

— Откроем кабинет лекаря. С моими новыми способностями от клиентов отбоя не будет. Конечно, колдовство наказуемо, но я буду маскировать свой артефакт под примочки, присыпки и травы. Короче, я пошла за всем необходимым. Блик, разноси листовки. А тебе бы, Райс, побыть дома, но ведь ты меня не послушаешься и пойдешь осматриваться, правда?

— Не осматриваться, а тренироваться, — поправил Лару Зэр. — У нас плотный график. Наверху как раз плоская крыша, и мы можем использовать её для нашего искусства.

— Без меня меня женили, — только и вымолвил я.

— А зачем лидеру команды напрягать голову лишний раз? — улыбнулась Лара и, развернувшись, покинула нашу комнату.

— Хех! — хохотнул Зэр. — Мне всегда нравились умные женщины.

— Я её в последнее время не узнаю, — произнес я.

Видимо, это звучало так, что вызывало сочувствие, потому что император счел нужным произнести:

— Вы вступили на путь культивации. Перемены в характере — это лишь ваши подавленные черты, всплывшие наружу под действием пробудившегося ЦИ.

К некоторому моему удивлению, это и вправду прозвучало с каким-то… пониманием, что ли?

— Пойдём тренироваться, Зэр Илькаар, император единой суши и семи морей, всеотец и светломироборец!

Я произнес это в ответ как можно помпезнее, но Зэр, казалось, не понял шутки и просто кивнул, будто так и нужно было всегда обращаться к его персоне.

Крыша была действительно почти плоской. Как только Зэр об этом узнал? Видимо, тень может проходить сквозь стены и потолки, находясь недалеко от тела, в которое пыталась вселиться.

Я выбрался на ее центр. Тут было легко и приятно. Тело начало пропитываться запахом рыбы и близкой воды. Сегодня император рекомендовал мне форму одежды “штаны — голый торс”. Босые ноги осторожно ступали по глиняной черепице, которая все-таки имела небольшой уклон для стока воды.

— Во-первых, — начал свои наставления Зэр, — не смотри избранным в глаза. Маг или лекарь может выкачать твою Ци, и ты даже перышко поднять не сможешь, не то что драться.

— Куда же мне смотреть? — Я встал в левостороннюю стойку, опустив руки вдоль тела.

— Смотри в центр тела противника и не перебивай меня! — Зэр замахнулся рукой, которая ожидаемо прошла сквозь мою голову.

— Зачем ты это сделал? — удивился я.

— Ты задал глупый вопрос и перебил учителя. Будь добр, изобрази боль от подзатыльника!

— Зачем? — снова не понял я.

— Снова начинаешь?! — рыкнул Зэр — Иди и тренируйся тогда сам!

— Ай! Больно! — вскрикнул я, подыгрывая это бредовой идее.

— Сойдёт! — удовлетворенно посмотрел на меня Зэр. — Боль должна направить тебя по пути боевого искусства.

— Но ведь она не настоящая? — снова удивился я и тут же получил ещё одну проходящую насквозь оплеуху.

— Ну и чего ты ждёшь?

— Ай-яй-яй! Это очень показательно, учитель! — наигранно произнёс я.

— Без дисциплины, Райс, не будет и успеха в занятиях. А сейчас встань на одну ногу, а другую вытяни вперед так, словно хочешь ею коснуться чего-то хрупкого…

Глава 22. Тёмный лекарь

Мне казалось, что умение драться — это лишь навык бить быстрее, сильнее и раньше противника, однако сегодняшняя тренировка была почти полностью направлена на баланс и скоростные передвижения.

— У тебя явные склонности к стилю Земли, но у нас нет времени учить тебя чему-то одному поэтапно, поэтому будем черпать самые убойные техники отовсюду, — наставлял меня Зэр, пока я медленно рисовал прямой ногой буквы в воздухе, одновременно пытаясь не потерять равновесие и балансируя на слегка покатой покрытой черепичной крыше. — Боец должен знать много техник, но в бою использовать лишь то, что у него лучше всего получается. Время!

Это был сигнал, что можно опустить ногу и минутку отдохнуть.

Зэр отмерял тренировочные периоды по одолженным из аптеки песочным часам, которые Блик взял, пока бегал по городу. Да, это было похоже на воровство, но я точно решил, что когда разживёмся своими часами, то эти отдадим обратно и заплатим аптекарю за беспокойство.

— Время! — скомандовал Зэр, и шут перевернул часы снова, а я принялся стоять на другой ноге, выписывая свободной в воздухе все буквы нашего алфавита.

Через пару часов такой муки мы перешли к передвижениям. Казалось бы, что сложного в том, чтобы ходить на своих ногах, но и тут у требовательного учителя были свои мысли.

— В бою никогда не своди ноги вместе. Стопы не пересекают линии передвижений друг друга. — Тень императора ходила по крыше взад-вперёд, но постоянно следила за мной, не отлыниваю ли я.

— Как же тогда мне передвигаться?

— Ты себе зайца представляешь? — спросил Зэр и, когда я кивнул, продолжил: — Всё передвижение исключительно за счет стоп, которые всегда находятся на одинаковом расстоянии друг от друга. Исключения есть, но пока тебе рано этим забивать голову.

— Обо всём этом мне надо думать во время боя? — перевел я дух, порядком устав от рутины.

— Ну, тут вообще уникальная ситуация. В кои-то веки наши задачи совпали с твоими природными чертами, так что твоё нежелание думать в первый раз сыграет нам хорошую службу. А в бою думать и вовсе не надо. Пусть за тебя работают твои рефлексы, которые мы с тобой, кстати, сейчас и нарабатываем.

На крыше куском кирпича был нарисован большой метровый крест. Я двигался мелкими прыжками, отталкиваясь одними лишь носочками — вперед-назад, влево-вправо, вперёд-влево-назад, вперёд-вперёд, назад-назад.

Я нигде и никогда не видел такой подготовки. В армейских тренировочных лагерях мы часто кололи чучела копьем, но нас никогда не обучали индивидуальному искусству боя, резонно заявляя, что нам оно в условиях сражения строем нафиг не нужно.

— Искусство удара, — продолжал император, — это взаимодействие энергии, которая идет от ступни, с тем, куда она будет приложена. Всегда держи стопы довернутыми на противника, будто хочешь пальцами ног показать зону, где он находится. Проще говоря, всегда стой так, будто ты косолапишь. Хе-хе, вижу, что неудобно, зато таким образом мы сэкономим доли секунд в момент нанесения тобой удара. А эти доли в бою сложатся в целую секунду преимущества.

То, что удар шёл от самой земли, затрагивая по пути все центры моего Ци, до сих пор казалось мне странным. Раньше я думал, что нужно размахнуться и, как следует разогнав свой кулак, прилепить его к голове противника. Все оказалось сложнее. Зэр требовал от меня выпрямлять все суставы на ногах и на атакующей руке, в том числе плечевой, по ходу движения. В итоге моё плечо отвешивало мне же лёгкую пощёчину при каждом ударе. Но сразу же после того как кулак достигал цели, ноги вновь должны были превратиться в мягкие прыгучие заячьи лапки, способные переносить меня в разных направлениях мелкими неестественными прыжками. Но и на этом странности не заканчивались: ладонь второй руки всегда должна была находиться раскрытой возле самого уха, а подбородок, который император смешно называл “бородой” — всегда прижат.

— Запомни, Райс, что бы ты ни увидел у тех бойцов, с которыми ты дерешься, борода всегда должна быть защищена с одной стороны твоим плечом, а с другой — кистью второй руки.

— Кисть — так себе защита. Может, проще уклониться от удара? — спросил тогда я.

— Проще уклониться, — согласился Зэр, — Но бывает, что уклоняться сил уже нет, а удар в кисть — это всё же не попадание в бороду. Есть на голове у человека такие точки, что даже легкий тычок может вывести из строя самого огромного и сильного бойца. Среди них — борода, затылок и виски.

Лара поднялась на крышу, когда солнце скрылось за крепостными стенами Лозингара. Девушка скептически смотрела на мои, как мне казалось, нелепые передвижения и взмахи руками. Наконец на её лице проступила лёгкая улыбка.

— Господа опасные колдуны, — произнесла она, — пока вы тут танцуете я успела принять аж четырех посетителей. И все говорят, как у меня дёшево, не то что у местных врачей. Так что если дела пойдут так же, на хлеб с маслом нам точно хватит.

— Ты же скрываешь своё искусство, девочка моя? — высокопарно произнесла тень Зэра.

Лара улыбнулась.

— Я не дура, император. В темницы, как ведьма, угодить не хочу.

— Цены надо уравнять с местными, — немного подумав, произнес император. — Незачем нам выделяться.

— Сначала надо наработать постоянный круг посетителей. Пойдёмте есть уже!

Мы спустились на первый этаж, где было не очень людно, Лара отвела нас к уже накрытому столику. Блик уже хотел наброситься на еду, однако девушка хлопнула его по рукам.

— Ай, за что? — удивился шут, прижимая ошпаренную ударом руку к груди.

— Сначала гигиена! — строго ответила Лара.

Заметив, что мы подошли к столу, к нам тут же подбежала девочка немногим старше Филиции с керамическим тазом, наполненным водой. Лишь когда руки были вымыты, Лара разрешила нам сесть за стол. Он был накрыт лучше, чем мы могли позволить себе в Тресте, но одно оставалось неизменным: зарабатывала Лара, а я, как ни прискорбно было это осознавать, находился на иждивении или, как девушка часто шутила, “в творческом поиске”.

“Надо как-то исправить этот момент”, — подумал я и тут же получил ментальный ответ от Зэра: “Девушки готовят, мужчины воюют. Успеешь еще заработать золотых для команды”.

Но поесть нам всё-таки не дали. Как только первые куски пищи начали проваливаться в пустой желудок, в корчму вошло сразу шестеро,

— Эй, хозяин! — окликнул кормчего один из них, высокий старик в бело-золотой рясе. — Кто тут лекарь Тули Зиннал?

Хозяин взглядом указал на наш столик, и старик двинулся к нам, оставив жестом своих верзил-телохранителей у входа.

Он смотрел на нас сверху вниз. Его седые волосы были собраны в шар на самой макушке, в руках старик держал какой-то свиток, неся его перед собой так, словно там было что то очень-очень важное.

— Тули Зиннал? — спросил он у меня, но Лара не дала мне что-либо ответить.

— Тули Зиннал — это я. Вы на лечение?

— Ха-ха, вы слышали?! — старик обернулся к своим телохранителям. — На лечение ли я? Я Чижно Руликос, председатель совета гильдии лекарей Лозингара! Какое ты право имеешь дурить людей в нашем городе?

— С чего вы взяли, что я дурю людей? — нахмурилась Лара.

— А с того, что все врачи, что входят в гильдию лекарей, имеют лицензию. — Сухие, украшенные перстнями пальцы с аккуратными лакированными ногтями вытянули в нашу сторону свиток.

— Да? И что нужно сделать, чтобы получить такую лицензию? — скрестила на груди руки Лара.

— Ты что, глухая? Нужно быть членом гильдии лекарей и пройти экзамен на профпригодность, если ты и правда лекарь, в чём я сомневаюсь. Тебе позволено будет лечить людей в Лозингаре и оплачивать лицензионный лист.

— Ну, допустим, что я кому угодно докажу, что я настоящий лекарь. Почему я кому-то должна что-то доплачивать?

— Потому что твои ежемесячные тридцать серебряных несказанно помогут медицине в нашем городе.

— Ого, тридцать серебра! Да я только на вашу ассоциацию и должна буду работать… Знаете что? Я сама лично смогу помочь медицине в Нашем городе. — На слове “нашем” Лара сделала ударение.

— То есть ты платить не собираешься? — Чижно повернулся вполоборота и бросил взгляд на телохранителей.

— М-м-м, неплохие логические выводы для учёного мужа, — улыбнулась девушка.

— Шут, никаких огненных шаров, Лара, лечи скрытно, Райс, эти пятеро на тебе! — произнес в наших головах император.

— Ну как знаешь, — состроил хитрую гримасу старец и вальяжно направился к барной стойке. — Эй, парни, сломайте ей, к примеру, правую руку!

Четверо двинулись к нам, пятый подпер собой дверь. Понимая, что, скорее всего, поесть так и не удастся, я тяжело вздохнул и встал.

— Двигайся больше, — напоследок проговорил Зэр. — Ты быстрее, сильнее и обученней их, но их больше, да и места тут мало.

Немногочисленные посетители, сидевшие в нашем зале, постарались ретироваться в свои комнаты или вообще протиснуться к выходу, но тот, что стоял возле двери, всем своим видом показывал, что сюда никто не выйдет и не войдёт.

Я шёл на четверых, которые, ухмыляясь — мол, что ты можешь-то? — шли на меня. Ну, мог-то я теперь многое…

“Дуновение росы”, - я направил правую руку в подбородок первому, и верзила, не ожидая от меня такой прыти, рухнул будто парализованный, трясясь и вытянув руки в по швам.

Большой, почти с мою голову кулак просвистел в сантиметре от моего лица. Тренированная сегодня “оттяжка” дала свои плоды, словно я снова видел под ногами вычерченный кирпичом крестик. Моя серия лёгких ударов с поэтическим названием “Дыхание ручья” влетела в подбородок нападавшего, ошеломив его, дезориентировав и заставив попятиться.

Третий противник, шедший в центре, попытался меня схватить, но я ударил его ногой в живот, будто в замедленном времени наблюдая, как громила отлетает от меня словно невесомый.

В руках четвертого, стоявшего справа от меня, мелькнул нож, и я прыгнул, вытянув ногу вперед. Голова телохранителя дернулась от нашедшего свою цель “Полета журавля”, ноги взлетели вверх, и громила упал о стоящий сзади столик, который сложился пополам. От столешницы отлетела дубовая ножка.

Тот, кого я отбросил ударом в живот, озирался то на председателя гильдии лекарей, то на меня, то на лежащих перед ним двоих товарищей по медицинскому бизнесу. Третий, надышавшийся “Дыханием ручья”, и вовсе облокотился о стойку, прижав явно гудящий лоб к холодному дереву.

— Достаточно? — осведомился я. — Или вам повторить процедуры?

— Дуралеи, не можете уработать одного голодранца! — распалился Чижно, обращаясь к своим людям, затем обратился к Ларе: — А ты, девка, еще узнаешь, кто такой Чижно Руликос.

Старик повернулся и направился прочь из корчмы. Я неспешно вернулся к нашему столику. Кряхтя, верзилы начали собирать себя по кусочкам, чтобы последовать за ним.

— Райс, там еще один, — давясь от скоростного поедания чего-то мясного, предупредил меня Блик.

Мысленно выругавшись — в пылу боя я совсем забыл о стоявшем возле двери, — я повернулся, и как раз вовремя: тот уже находился возле нас. Он был брит наголо, но в глаза бросалось даже не это, а его уши. Левое, по всей видимости, сломанное, торчало, как пельмень, а правое было полностью прижато к черепу. Сиявшая на лице простоватая улыбка вообще не вязалась с общим, вполне грозным обликом, из-за чего парень возрастом ненамного младше меня выглядел по меньшей мере странно.

Я уже приготовился снова принять бой, но он вдруг рухнул на колени и сложил руки в молитвенном жесте.

— Эй, ты чего? — опешил я.

— Великий мастер единоборств, позволь служить тебе и познать твой стиль! — Парень склонил голову к самым моим ногам. — Я Эйвин, но все зовут меня Эй или Эйкой!

— Ну, вот и первые солдаты твоего войска, — улыбнулся Зэр. — Глуповат, правда, в тебе, Райс, великого учителя увидел.

— Какие солдаты? — возмутилась Лара. — Чем мы ему будем платить?

— Тебе бы лучше идти домой, — пожал я плечами и вернулся к своей еде.

— Великий мастер, я пригожусь, поверьте. Гильдия лекарей такой обиды вам никогда не простит, а я и ребят знаю хороших, и сам пригожусь на случай всякого.

— Пф… — вздохнула Лара, посмотрев на тарелки на столе.

Мысленно прикинув, что Зэр и этот странный парень в чём-то правы, я указал ему на соседний стол: мол, сиди жди, потом поговорим.

Глава 23. В тайне от тени

— Слушай, Эйвин, — окликнул я своего новоиспеченного ученика, стоя вместе с ним на одной ноге и держа вторую вытянутой на уровне пояса в застывшем ударе “укус кобры”. — Ты говорил, что ассоциация врачей непременно придёт снова, но уже неделю никто не приходит. Филиция говорит, что они срывают наши объявления, но к нам не суются. И даже бандитов не подсылают.

— Мастер Бенджи, — именно так я представился Эйвину, которого шут, Лара и невидимый для него Зэр называли просто “Эй”, — я всем сказал, что Тули и Бенджи — семья Зейналов. Она — лекарь из самой столицы, а ты — великий мастер боевых искусств, который одной рукой положил десятерых в “Весёлом кормчим”.

Произнеся все это, Эйвин широко улыбнулся. Баланс давался ему очень хорошо, хотя ногу он держал не так высоко, как я — на уровне полуметра над черепицей крыши. Выше у него пока не получалось.

— Это же неправда, — заметил я, меняя ногу.

Эй лишь пожал плечами:

— Мастер Бенджи, это не неправда. Это у нас в трущобах называется “хорошей репутацией”. Кроме того, кому охота связываться со мной, учеником великого мастера?

— А ты тут каким боком? — удивился я.

— Ну мы вроде как этот квартал держим, где ваш отель стоит. Я у ребят за старшего. У тех, что к тебе приходили от гильдии лекарей.

— Так ты бандит?

Моему удивлению не было предела. Я даже закончил своё упражнение раньше времени, повернувшись к Эйвину.

— Мастер Бенджи, я не бандит. Просто мы с ребятами тренируемся и защищаем забегаловки и лавки нашего района от других ребят. Отребья-то много после войны по торговым городам шарахается. — Эй немного подумал. — А лавочники из благодарности нам тоже помогают — кто деньгами, кто продуктами, чтоб ребята тренировались и не теряли силы попусту.

— А если кто-то из них вдруг не захочет вам платить или помогать, как ты говоришь?

— Так это ж помощь. А помощь — дело добровольное: не помогаешь нам — мы не поможем “тебе”. Всё по-дружески, — пожал плечами Эй.

— Ха-ха-ха! — вскричал слышавший наш разговор Зэр. — А потом к этому лавочнику, который не помогает нужным парням, придут другие парни и вынудят помогать уже другим. Не исключено, что больше и значимее. Добро пожаловать в реальный мир, Райс, ты тренируешь главаря молодежной банды!

Естественно, Эйвин не слышал Зэра, но парень не мог не видеть моих взглядов куда-то в сторону. Конечно же, при нём я не говорил с императором вслух, а только громко думал, чтобы тень Зэра могла меня слышать.

“Предлагаешь выгнать его взашей?”

— Нет, конечно же. Он — ценный кадр для нашей миссии, очень. Хе-хе… Просто он за пару дней нашел ключи к твоему характеру, не то что я.

“Он не пытался дважды захватить моё тело”.

— Да, были попытки, но мы вроде в правильном направлении с тобой идём. Ты лучше узнай у него про документы для вас. Твое личико на каждом столбу вывешено, и если бы у вас помимо слухов были бы почти легальные бумаги, то мы бы больше не бегали по горам в поисках сфер, — улыбнулся Зэр.

“Хорошо, — согласился я, — попробую узнать”.

— Ты не пробуй, ты узнай! — рассмеялся Зэр. В последнее время у него почему-то почти всегда было очень хорошее настроение.

— Эйвин, слушай, — начал я, — у нас при переезде украли все документы.

— Где, когда? Давай я парням скажу. Мы вернем. Если это в нашем городе, то не должны были уйти далеко. — Эйвин тоже опустил ногу, краем глаза поглядывая на песочные часы и на зазевавшегося Блика, который засмотрелся на потоки сновавших внизу людей.

— Не, не в этом. Это случилось в другом городе, и я даже точно не знаю где. В общем, нужны новые документы, — наконец закончил я.

— Хорошо. Уточню, — ответил Эй. — Знакомых-то у меня много.

— И ты ж понимаешь, что мне бы не хотелось, чтобы моя репутация была подпорчена кражой из-под самого носа…

— Конечно, учитель, — расплылся в широкой улыбке Эйвин. — Документы Филиции тоже украли? Поспрашиваю, кто может сделать на всю семью.

— Угу, все украли, — кивнул я под смех Зэра.

Всё-таки император отлично разбирался в людях. Его гонор и спесь в последнее время тревожили меня всё меньше и меньше. Конечно, это мог быть и какой-то очередной хитрый план, но оказаться в руках Ящера во второй раз я вовсе не хотел.

Мы с Эйвином принялись практиковать “укус кобры” — прямой колющий удар ногой в корпус: сначала колено высоко поднималось к груди, а уже потом, подобно змее, выбрасывалось в сторону противника. Я бил, не вкладывая своё Ци, но даже без этого мой ученик хрипел после каждого удара в живот, хотя как раз он, а не я, обладал рельефным телом и восемью кубиками пресса.

Когда Зэр прочитал эту мою мысль, то сказал мне, что так даже лучше и что нам не нужна лишняя мускулатура, ибо Ци воина не находится в материальном мире, а лишь приходит сюда посредством разума бойца.

— Ноги, Райс, это, конечно, хорошо, но никогда не начинай с них бой, — продолжал Зэр, поглаживал свою бороду и усы и расхаживая по крыше.

“Почему?” — спросил я мысленно.

— Ты уже не раз побеждал, используя стиль Земли, и еще спрашиваешь, почему? — Видя моё недоумение, Зар пояснил: — Схватят за ногу и доберутся до шеи. Или повалят на землю и добьют, что еще вероятней.

Ответ был полностью исчерпывающим. Я озвучил его Эйвину как собственную мысль, а тот глубокомысленно закивал, выбрасывая в меня ногу, которой предстояло через доли секунд врезаться в мой живот.

Затем мы держали друг другу “ладони”, пробивая по три удара руками из “дыхания ручья” и заканчивая “укусом кобры”. Связка наносилась нами как при наступлении, так и при отступлении — три шага вперёд, три назад.

— Удары на отходе, — комментировал Зэр, — это самое тяжёлое. Да, в бронзовой лиге может хватить одного только наступления или блока с уклонами, но поверь мне, Райс, уже в серебряной лиге этого окажется мало.

***

— Зэр, а скажи честно, зачем он нам нужен? — спросила поднявшаяся на крышу Лара, когда мы уже закончили тренировку и Эйвин, совершив полупоклон, ушёл из импровизированного зала.

— Чтобы тренировать стиль Земли и Воды, партнёр нужен. Ты лёгкая слишком, а у шута кости тонкие, да и антропометрикой она-он не вышел. — Видя мой удивленный взгляд, император пояснил: — Антропометрика — это длина рук, ног и вес человека.

В Лозингаре мои тренировки стали регулярными и более осмысленными. Постоянно хотелось есть. Выручало то, что хозяин корчмы после той драки подобрел к нам и даже стал меньше брать за еду, а завтрак и вовсе выносил бесплатно.

Я спал, ел и тренировался три раза в день, совершенствуя уже изученные приемы и узнавая новые. Так, совместив двойной “Укус кобры” с ”Полетом журавля”, я получил двойной удар ногой в прыжке наподобие того, что применил погибший старший из братьев в бою с золотым змеем.

Каждый раз добираясь до кровати, я проваливался в сон, чтобы с утра снова оттачивать своё искусство. Вот и сегодня, вымотавшись, я рухнул на кровать лицом вниз и сразу же уснул.

Казалось, прошли какие-то мгновения, но разбудивший меня стук и беглый взгляд в окно дали понять, что сейчас глухая ночь.

“Почудилось?” — мелькнула мысль, однако стук повторился. Стучали в дверь, закрытую на крючок.

Блик спал. Не видно было и Зэра. Потянувшись, я встал и, подойдя к двери, еле слышно отворил её. В коридоре стоял Эйвин.

— Чего тебе? — поморщился я.

— Мастер Бенджи, я нашёл! — лицо Эйя светилось от счастья. — Нашёл того, кто может сделать вам документы!

Я снова глянул в окно. Для сна оставалось совсем немного времени.

— До утра не терпело?

— Не, утром поздно будет. Пойдём? — поторопил меня ученик.

— Далеко? — Я протер глаза.

— Да нет, тут рядом, в доках. — Эй глянул в сторону так, будто мог видеть сквозь гостиничные перекрытия. — Я внизу подожду.

Он начал спускаться. Я пожал плечами и, решив, что всё равно уже не высплюсь, пошёл в комнату и, стараясь не разбудить Блика и Зэра, стал искать в темноте свои вещи.

Лара купила мне отличную и даже сверхудобную для моего рода занятий одежду — шитую на заказ рубаху серого цвета с закрытым горлом, продолговатыми деревянными пуговицами из красного лакированного дерева и такие же серые штаны, из-под которых торчали ромбовидные носки кожаной свободной обуви с двойной проклейкой стопы. Путешествовать в таких нельзя, но обувщик заверил, что все приличные господа сейчас носят именно такие.

Эйвин был одет, как всегда, просто. В такой одежде можно разгружать корабли, чинить карету, грабить магазины и тренироваться, но у меня из головы не выходили слова Зэра о том, что Эй бандит. Уж очень этот добродушный парень не был похож на тех уродов, что я встречал в своей жизни.

Мы шли мимо груд пиленого дерева, каменного щебня и каких-то коробок. Всё это вскоре отправится в столицу, а оттуда перенесётся в Светлый мир, Эйвин этого не знал. Как и все в Тёмном мире, он считал, что это товары, заказанные чуть ли не лично королём Переката Джастиром. Тех же, кто смел строить всякие неудобные теории, смело объявляли колдунами, мятежниками и шпионами соседних стран — тех стран, которые также послушно слали непрерывные потоки грузов в Светлый мир. Ну а с колдунами, мятежниками и шпионами разговор в Темном мире был короткий. Точнее даже, его вообще не было…

Мы шли долго и в кромешной темноте. Дорога освещалась лишь редкими звездами, выглядывающими из-за туч. Возможно, она мне казалась долгой потому, что мы уж очень много петляли, но наконец-то до моих ушей донеслись тихий разговор и приглушенный шум и гоготание многих глоток.

Двое крепких парней, одетых по-рабочему, стояли и курили у какого-то крупного складского помещения. Завидев нас, они повернулись и настороженно всмотрелись в нашу сторону, но, различив в темноте Эйвина, успокоились и заулыбались.

— Дарова, Мрачный Эй! — протянул руку для приветствия сначала один, а потом другой.

— Вили Ливона на месте? — Эйвин пожал обоим руки.

— Ну да, как и всегда. А этот с тобой? — кивнул один из них на меня.

— Это тебе не “этот”, а великий мастер боевых искусств Бенджи Зейнал, — представил меня Эй.

— Что-то не очень похож, — усомнился один из них. — Говорили, что он на две головы выше…

— Ты хочешь, чтобы мастер разозлился, или как? — Эйвин повернулся ко мне полубоком, делая в мою сторону пасс ладонью.

Парни не хотели и, отодвинувшись от незаметной во мраке двери, отперли плотные засовы, впуская нас в душное шумное помещение. По его центру стоял постамент с шестью деревянными столбами, натянутыми между ними веревками и высаженной некогда зелёной травой, ныне увядшей от отсутствия света. Было видно, что траву подстригли после того как её пластами уложили на тумбу, и теперь ромбовидный газон размером шесть на шесть метров использовался в качестве настила для сражающихся бойцов.

Двое как раз колошматили друг друга у противоположного угла веревок, а вокруг бесновалась толпа, махая маленькими, словно дубовые листочки, бумажными листами со ставками.

— Что это? — спросил я, озираясь.

— Арена мистера Вилли, — отозвался Эйвин, протискиваясь вперед и кивком приглашая меня следовать за ним. — Мистер Ливон — главный организатор боёв в нашем городе.

— А мы тут зачем?

— Я узнал у ребят, что быстро и законно документы можно сделать лишь через него. А вот и он. Смотри, сидит на веранде.

За шестиугольником и вправду находилось что-то наподобие беседки, где, сидя на диване в компании полуобнаженных девушек, курил трубку и держал в руке бокал с чем-то красным — может даже, с кровью тех, кто дрался сейчас на арене, — дорого одетый господин.

Вилли Ливон был лыс, мордат и гладко выбрит, с чёрными как смоль щётками бровей.

— Очень влиятельный человек, я тебя познакомлю! — сказал Эй и повёл меня сквозь плотную толпу наверх, где нас снова остановили крепкие ребята в дорогих пиджаках.

— Доброго вечерочка, мистер Ливон! — крикнул Эй, заставив мордатого Вилли повернутся в нашу сторону. Тот подняв брови выше обычного и небрежным жестом кисти разрешил охране нас пропустить, а нам — подойти к нему ближе.

Мы подошли. Отвлекшись от боя, Вилли затянулся и смерил меня взглядом.

— Это он, твой мастер? — В его глазах читался скепсис.

— Да, мистер Вилли, это он! — подтвердил Эйвин, еле заметно кивнув.

— Ну что ж, — начал Вилли, — я слышал, что у тебя трудности и тебе нужна помощь. Но такого рода помощь не дешевая.

— Назови цену. Я достану деньги, — ответил я.

— Эй, Эйвин! — обратился Вилли к Эйу. — Почему твой друг меня оскорбляет, думая, что я нуждаюсь в деньгах?

— Если не деньги, — ответил я за Эйвина, — тогда что?

Вилли показал рукой на арену.

— Смотри, мастер, какой скучный бой. Дерутся, как бабы, сдохли после первой пятиминутки. У меня завтра начинается гран-при. Было заявлено восемь участников, а один, мать его, приболел. Кстати, я слышал не без твоей помощи. Как там тебя, говоришь?

— Бенджи Зейнал, — напомнил Эйвин.

— Да, именно, — кивнул Вилли. — Если ты выиграешь турнир, получишь свои документы, гонорар с продажи билетов и процент со ставок. А если нет, то, считай, наказание за то, что травмировал одного из моих бойцов, и так найдёт тебя завтра в шестиугольнике.

— Почему ты не сказал мне, что это турнир и человек, который вломился в мой дом, должен был в нем участвовать? — спросил я Эйвина, понимая насколько расчетлив был этот молодой лопоухий паренёк.

— Ну, мастер Бенджи, ну ежу же было понятно, что ты лучше его дерешься, вот я и решил поближе с тобой познакомиться, чтобы предложить тебе это. А тут видишь как все удачно для всех складывается, — совсем по-детски улыбнулся Эй.

— Хорошо! — ответил я, обращаясь к Вилли. — Скажи мне время и место и можешь уже готовить мои документы. Я выиграю этот турнир!

— Вот это настрой настоящего чемпиона, — широко улыбнулся тот.

Я молча кивнул и, развернувшись, вышёл из беседки.

Глава 24. Поддержка тени

— Я участвую в турнире, — сказал я наутро Зэру.

— Зна-аю, — протянул император. — Я всё вижу и слышу, даже если меня не видно и не слышно.

— Ну, что будет? Какие-нибудь наставления или уроки?

— Сегодня — только один. “Бурецвет”!

— Звучит интересно, — кивнул я, и уже через десять минут невыспавшийся и зевающий Блик держал швабру на уровне моей груди.

Зэр объяснил мне подводящее к приёму действие, и теперь я пробовал его повторить. “Бурецвет” относился к стилю Земли и по сути был броском, которые я уже применял в боях и учебных спаррингах. Сложность заключалась в том, что я должен был быстро присесть, буквально провалиться на корточки и, выставив левое колено вперёд, сделать длинный шаг на уровне ног противника другой ногой, держа спину ровно и заводя стопу за атакуемую ногу, затем схватить бедро соперника и скрестить ладони в любой из правильных замков. Далее я просто дергал противника вверх, словно цветок, подхваченный бурей, крутанув его на сто восемьдесят градусов так, чтобы тот упал головой в грунт. Поначалу я подумал, что это тоже самое, что “падение ястреба”, но Зэр разубедил меня, указав, что “бурецвет” подхватывает противника с самой нижней точки, тогда когда как “падение ястреба” берёт захват корпуса без какого-либо нырка в ноги.

Я совершал шаг за шагом, которые больше походили на скольжение на коленях, по крыше “Кормчего”. Сегодня Блик не переворачивал часы, а вяло считал мои проходы в незримую ногу соперника, так как Эйвин где-то задерживался.

— 222, 223, 224…

— Фух, учитель еле успел!

Запыхавшийся Эй ворвался на крышу через люк. Его лицо было помято, на носу красовалась ссадина, а под глазом — фонарь иссиня-фиолетового цвета.

— Вообще-то не успел! — укорил его я. — Что с лицом?

— Да вчера на косяк дверной наткнулся, — отмахнулся Эй.

— Натолкнулся и упал на кулаки? — мельком глянул я на содранную кожу.

— От тебя, мастер Бенджи, ничего не утаишь! Да, вчера вы ушли, и я себе на еду немного на ринге выиграл.

— Разве тебя не кормят даром кормчие, которым ты помогаешь? — поднял я вопросительно бровь.

— Так это не то. Заработанное же вдвойне вкуснее, — улыбнулся он и встал напротив меня. — Что сегодня учим?

— Скажи ему, что будем учить проход в переднюю ногу противника. Культиватора из него всё равно не получится, — произнес Зэр. — Надо объяснять почему?

Объяснения не требовались — это я заучил уже давно, хотя и считал, что от таких знаний мне не было никакого толка. Эйвин обладал довольно распространенными в Перекате фиолетовыми глазами, а это значило, что, как ни крутись, выше бронзовой лиги ему не подняться. Иногда Зэр меня поражал — он всегда мыслил чуть наперёд, первым делом вглядываясь людям в глаза. Казалось, его не смущало, что я и вся наша команда всё ещё находимся на первой ступени бронзовой лиги. Ко мне и к Ларе он относился так, как заводчик к породистым собакам, а ко всем остальным, стоило их глазам быть не того цвета, что нужно, — словно к безродным дворнягам. Мало того, Зэр навязывал это отношение и мне.

“В первую очередь смотри на глаза. Чем выше потенциал, тем быстрее и качественней боец культивируется, а значит, в его арсенале могут быть зачатки сложных и потому опасных боевых приемов”, — вспомнилось мне.

Я показал Эйвину принцип прохода в переднюю ногу, медленно поднял его в воздух, крутанув на сто восемьдесят градусов, и так же медленно опустил его на холку спины.

— Офигенная штука! — похвалил технику Эй и тут же скользнул в мою ногу, приподняв меня над уровнем крыши.

— Напряги пресс, — скомандовал Зэр, — Группируйся, и будешь падать не на шею, а на спину!

Я послушался. Итогом оказалось мягкое падение.

Мы тренировались около двух часов. Я нарочно не применял своё ЦИ. Вложи я в и без того опасный бросок хотя бы крупинку силы второй ступени бронзовой лиги, “бурецвет” проломил бы крышу и мы бы рухнули в жилую комнату под нашим тренировочным залом.

После тренировки был сон, затем — обед, хотя есть совсем не хотелось. Внутри на уровне солнечного сплетения словно горел огонь, в голову лезли разные мысли из разряда: “А вдруг я проиграю”, “а вдруг придётся начать культивацию сначала” и еще много-много таких “а вдруг”.

— То, что ты ощущаешь, — произнес Зэр, — в мире боевых искусств называется горением. По сути это волнение перед боем, но это пламя способно сжечь всё твоё ЦИ и оставить тебя к моменту боя без сил.

— Ну ведь правда, там же будут другие культиваторы. А вдруг они сильнее?

— И этот вопрос тоже называется горением. Повторяй за мной мысленно:

“Я тренируюсь больше всех”, “Я тренируюсь под руководством лучшего учителя на материке”, “Кого бы я там ни встретил, ему нечего будет мне противопоставить, потому что я тренируюсь больше всех”. Заучи это как мантру и повторяй постоянно, чтобы ты не просто знал, что ты лучший, а всегда помнил об этом.

— Как всегда, нескромно и вполне в твоем духе. — Я отодвинул чашку с салатом.

— Скромность украшает, но никогда и не в чём не помогает. Запомни это, Райс, нигде и никогда! — тем же спокойным тоном произнёс император. — Я не волнуюсь за тебя. Знаешь почему?

— Потому что я больше всех тренируюсь и у меня лучший учитель, и даже если там будут культиваторы, им нечего будет мне противопоставить?

— Именно, Райс. Шут, давай какую-нибудь песню! — скомандовал Зэр.

— Какую, ваше высочество?

— Долгую и веселую на целый день и весь вечер до начала турнира, чтоб Райс не горел.

Блик запел:

Когда пасли в деревне коз

Смышленый Фил и Лизз,

Он вдруг возьми задай вопрос:

“Живой ли падший лист?”

Она сказала: “Точно нет,

Ведь он упал с дуба”

А Фил лишь хмыкнул ей в ответ,

Сказав: “Закрой глаза!”

Сказав: “Закрой глаза!”

“А хочешь, чтобы он ожил?” -

С усмешкой он спросил

И вдруг с себя портки стянул,

себя листком прикрыл

“Ну да, конечно удиви!”

И Фил ведь удивил:

Он лист ей в руку положил,

А в листе — младший Фил,

А в листе — толстый Фил!

В комнату вошла Лара.

— Что за мерзость?

— Классика, — растерянно ответил Блик.

— Какая же это классика? — покачала головой она. — Какая-то похабщина…

— Ну так две тысячи лет прошло, как я это сочинил, значит, классика! — улыбнулся Блик и посмотрел на императора:

— Дальше петь?

— Лар! — обратился к ней Зэр — у Райса турнир вечером. Ему сейчас волноваться нельзя, поэтому смешные песни, еда и сон ему очень как нужны.

— Турнир, значит? Ты говорил, что тут много мест культивации, а сам нас к ним не ведешь, — скрестила руки на груди Лара.

— Подсела на артефактики? — улыбнулся Зэр. — Будут вам места силы, успеете еще. Вечером все на турнир идём. Будем поддерживать Райса!

— Отлично, — кивнула Лара. — Наконец-то хоть что-то. А то я лечу их всех без выходных, а вы только тренируетесь…

— Ты хоть лечишь, Райс хоть тренируется, я же вообще только швабры держу и песни пою! — обиженно проговорил Блик.

— Магическое искусство сложно и витиевато! — пошутил Зэр. — Швабры и песни — самая его суть!

— Я пойду себя в порядок приведу! — С этими словами Лара вышла из комнаты.

— Блик, — спросил я, — а чем закончилась песня про Фила и Лиззу?

— Там много вариантов, — задумался тот. — Зависит от того, кому поёшь. Если дамам, то Филу рубят голову, если мужикам, то Лизза долго теребит младшего Фила, не понимая, что это лист.

— А мне бы ты какую концовку спел?

— Тебе бы? — протянул Блик и запел:

Его прогнали со двора.

И он ушёл во тьму,

Но тараторит детвора:

Лиз плачет по нему.

Какая суть, этично ли?

Когда в руках судьба,

Могли бы вместе быть они,

Когда бы не листва!

Открой б она глаза!

— Печально, — вздохнул я. — И парень извращенец, и девка не знает, чего хочет.

— Знаешь, критиковать каждый может, а вот напиши сам свою хотя бы одну песню, тогда и будешь говорить, что главный герой — камень и автор испортил сюжет! — отвернулся Блик. — Вот не буду на тебя обращать внимание, так станет тебе ветер песни петь, а ясень истории рассказывать!

— Ты чего такой обидчивый сегодня? — удивился я.

— Я — автор этой песни! Ты еще её запиши и всем спой, пока я не вижу!

— Зачем мне это?

— Не знаю. Так со всеми бывает: сначала ругают, потом воруют и поют, наплевав на то, что это — чье-то творчество. И ты так сделаешь!

Повисшую тишину нарушил Зэр.

— Эй, шут, какая к бесам собственность? Или у нас монархию отменили, а я это не заметил? Пока я твой монарх, ты — моя собственность вместе со всеми твоими песнями! — сердито проговорил он и в приказном тоне добавил: — Пой!

Шут, сделав вид, что просто пошутил, продолжил петь про разное, весёлое и грустное, героическое и постыдное, пока я не провалился в сон.

Сегодня мне ничего не снилось, однако когда меня разбудил глухой стук в дверь, я открыл глаза уже выспавшимся. Блик спал тоже, и потому я приподнялся, чтобы открыть дверь. “Всё-таки зря я раскритиковал его песню, — корила меня совесть. — Надо будет как-то загладить свою вину. Может даже, извиниться…”

На пороге стоял улыбающийся, как и всегда, Эйвин.

— Мастер Бенжди, вы готовы унижать и властвовать? — спросил он с улыбкой.

— Я готов! — выскользнул из моей головы по-прежнему невидимый Зэр.

— Уже пора? — почему-то спросил я, чувствуя давящий под ребрами рёбер огонь.

— Ну да, час на дорогу! Я вас, мастер, внизу подожду! — сообщил Эй и затопал вниз, напевая какую-то песенку.

Я повернулся, тихо позвал Блика и, увидев, что он проснулся, начал собираться. Лара встретила нас в коридоре. Никогда ещё я не видел её такой красивой: тут, в Лозингаре, она наконец-то смогла позволить себе дорогую косметику. В этом был не только эстетический смысл, но и житейский расчёт: ведь к лекарю, который плохо выглядит, не хочется возвращаться…

В этот раз я знал, куда мы идём, и потому дорога показалась не такой уж и длинной. Стоявшие у входной двери мордовороты пропустили нас с лёгким поклоном, неприкрыто пялясь на Лару, которая вела себя холодно и даже слегка надменно. Возможно, так и должна выглядеть подруга мастера боевых искусств…

Внутри было людно и душно. Пахло алкоголем и сигаретами. В отличие от прошлого раза, пол обтянутого канатами помоста покрывала свежая трава, а не сухой дерн.

— Оу, эта трава с места силы! — улыбнулся Зэр. — Думаю, после того как мы выиграем турнир, надо будет узнать у организаторов, откуда они берут её.

Виски сдавило, в сознании зазвенели цикады. Тут были другие культиваторы.

В этот раз мне не требовалось ждать от Зэра указки, чтобы посмотреть сквозь тени. В разных углах разминались как минимум трое избранных сферами.

— Нам везет! — снова улыбнулся император. — Они все в бронзовой лиге, но один — на третьей ступени культивации. Райс, попроси Эйвина сказать судьям, что будет очень хорошо, если вон с тем ты сойдешься в финале.

Зэр указывал на широкоплечего парня с рыжей гривой волос, заплетённой в косу по самый пояс. Он медленно передвигался широкими шагами в своём углу. Его глаза были закрыты, а руки двигались так, будто рыжеволосый был под водой.

— Как же везёт-то, раз третья ступень? — спросила у Зэра Лара.

— Кроме него тут ещё два культиватора, и у каждого — вторая ступень. А это значит, что если правильно выбрать противников, то к финальному бою Райс взойдёт на личную третью ступень и сразится с чемпионом не только на равных, но и под воздействием артефактов.

Говоря все это, Зэр хищно улыбался, как будто драться и побеждать людей, находящихся на ступени, наполовину полной силы, было проще простого.

Император снова услышал мои мысли.

— Ты, главное, Эйвину скажи, чтобы передал распорядителю боёв твоё пожелание драться с рыжим в финале. Остальных мы возьмём хитростью!

Что означали последние слова, я не знал и, пожав плечами, нашёл себе уютное место и начал разминаться.

Глава 25. Пред тёмной знатью

Бои представляли собой несколько поочередных схваток с участием восьми бойцов: четыре пары в первом круге, две во втором и соответственно одна в финале. Мне нужно было победить аж трёх культиваторов на глазах у знатной лозингарской публики, пришедшей сюда, чтобы насладиться кровавым зрелищем, пощекотать нервы на ставках ну и, конечно же, провести вечер, что называется, по-светски.

Вокруг шестиугольной арены располагались столики, куда уже разносили напитки и яства. Суетливые официанты принимали монеты и чеки-расписки и подробно записывали ставки в свои серенькие журнальчики, каждый раз широко улыбаясь и низко кланяясь. Работающих на обслуживании парней и девушек можно было понять: они настраивались не столько на зарплату, сколько на щедрые чаевые от обслуживаемых столиков. Я поймал себя на мысли, что в моём родном Тресте о таком слове, как чаевые, даже не слышали, как, кстати, и о таком уровне обслуживания. Те, кто сидел в персональной полосе, отличались от толпы за ограждениями. Пусть и сюда попадали далеко не все сливки общества, разница в социальном статусе все равно была крайне велика.

За ограждениями вип-зоны тусовалась “золотая молодежь”, дети знатных персон, с завистью посматривавшие на сидящих за столиками. Каждый из них мечтал оказаться в випке, где восседали самые большие шишки этого города. Лозингарскую элиту отличала одежда, дорогая, но строгая, тогда как молодежь предпочитала более пёстрый вычурный стиль. Отличали знатных гостей и манеры, а также группки крепких охранников, стоящих неподалёку внутри ограждения.

Частая барабанная дробь заставила всех присутствующих замолчать и устремить свои взоры на постамент.

— Уважаемая публика! — Свет ламповых фонарей ярко осветил арену, где уже находился разодетый и напомаженный Вилли Ливон. — Я рад приветствовать вас, свободных людей, на регулярном турнире по свободным боям. Сегодня вас ждут семь бескомпромиссных поединков с лучшими мастерами Переката. Вы можете делать ваши ставки, а открывают наш турнир Нул Вайдор и непревзойденный Рок Цур-а-а-а-н!

Я разминался в своём углу, откуда было еле-еле видно, как на арену вышел тот самый рыжеволосый, о котором говорил Зэр, и другой — крепкий, почти квадратного вида детина. Если бы я не знал, что Рок Цуран на третьей ступени бронзовой лиги, то подумал бы, что сейчас ему придёт конец — настолько грозно выглядел его противник.

— Так, не смотри на бои! — окликнул меня Зэр,

— Как же? — недоуменно спросила Лара. — Разве Райсу не нужно знать, что применяет его будущий соперник?

— Вовсе не обязательно, — отмахнулся Зэр. — Его противник не избранный сферой. У него нет артефакта, а значит, Рок может стоять все три раунда по пятнадцать минут и просто пропускать все серии в голову — все равно не упадет. А бой будет проходить так: Рок будет пропускать весь первый раунд, второй сделает напряженным, но равным, а в конце третьего положит Нула в глухой нокаут каким-нибудь пустяком типа “Дуновения росы”.

— Откуда ты это знаешь? — удивился я. — Ты же здесь вроде впервые — и в городе, и на турнире…

— Я много чего повидал, Райс, в своих странствиях, — произнес император. — Поверь мне: если турнир открывает чемпион, его всегда просят разогреть публику. Это и деньги, и статус. Всем хорошо.

— А не проще ли быстро вырубить противника? — спросил Блик.

— Сегодня вырубишь, завтра вырубишь, и вот против тебя уже никто не ставит. А это значит, что распорядитель лишается дополнительных денег. Это спорт не мышц, а золота, поэтому они будут делать шоу. — Тень императора заслонила мне вид начинающегося боя. — Не смотри туда, до него надо еще дойти.

Сквозь толпу к нам пробрался Эйвин.

— Мастер Бенджи! — заговорил он. — Есть список пар. Вы завершаете первый круг. Деретесь вон с тем малым, — Эйвин показал взглядом через всё помещение туда, где в углу разминался некто в синем балахоне.

— Отлично, сразу избранный сферой, — кивнул Зэр, мельком глянув на моего противника. — А теперь давай бери своего лопоухого ученика и нарабатывай кистевое фехтование.

— Хорошо, — кивнул я в свою очередь Эйвину. — Давай разогреваться.

Драться мы должны были босиком и обнаженными по пояс, поэтому кистевое фехтование, одновременно входившее в арсенал разогревочных и боевых упражнений, было очень важным. Мы с Эйвином встали почти впритык, так, чтобы наши правые руки были друг у друга глубоко подмышками, а левые кисти уцепились за трицепсы. Суть всего фехтования заключалась в том, чтобы рука, которая держит предплечье, быстро поменяла позицию и зашла подмышку противнику, втиснувшись между нашими корпусами.

Такой захват предплечья снизу назывался «нижним крюком». Если рука была сверху, то крюк принято было именовать верхним. Да, действие действительно было похоже на фехтование, потому что выполнялось обоюдно со спарринг-партнёром. Руки непрерывно меняли нижний крюк на верхний и наоборот.

— Тридцать процентов веса! — скомандовал Зэр, и захват Эйвина усилился. Я же старался не напрягаться, чтобы ненароком не вызвать всплеск ЦИ.

— Пятьдесят! — продолжал Зэр.

Всё это время за моей спиной шло избиение парня, имеющего целую третью ступень культивации в бронзовой лиге. Немыслимо, но толпа ликовала, размахивая расписками в получении ставок.

Эй периодически поглядывал на поединок. Я видел это по блеску его глаз и морщащемуся лицу.

— Вот Рок пропускает, а? — поразился он наконец. — А прошлый турнир запросто забрал. Того и гляди сейчас упадет!

— Не упадет, — хмуро проговорил я. — Мне с ним ещё в финале драться!

— Учитель, при всём к вам уважении, но не дотянет Рок до финала, — засомневался Эйвин.

— Дотянет, как только надоест этот цирк.

Я говорил и работал, разгоняя темп и дыхание и позволяя воздуху насыщать мою кровь.

Всё случилось, как и предрекал Зэр. Прошло два раунда по пятнадцать минут, и в середине третьего Рок будто бы нелепым движением положил своего противника в глухой нокаут. Я отвлекся на секунду, чтобы посмотреть на то, что творилось на арене. Рок прыгал и радовался так, словно это случайность и ему очень сильно повезло, после чего он сложил ладони и что-то прошептал, глядя в потолок. Всем своим видом культиватор говорил: “Смотрите, люди, как мне повезло, а ведь у меня почти не было шансов!”

— Хорошо играет, да? — улыбнулся Зэр. — Вот, шут, смотри, как надо толпе нравиться!

— Интересно, может ли он останавливать огненные шары? — насупившись, пробубнил Блик.

— Думаю, может, — произнёс я, отвернувшись от арены.

Эйвин со своими восторгами был уже тут как тут.

— Сума сойти! Как вы догадались, мастер Бенджи? Его же полчаса молотили, а он взял и выиграл. Но думаю, второго круга он не пройдёт, — с надеждой добавил он. — Учитель, я отлучусь на минуточку?

— Не советую против него ставить, Эй, — произнёс я. — Лучше поставь на его победу в середине второго раунда.

— Уверены? Он же никакущий уже.

— Я не уверен в том, как и когда, но знаю точно, что этот парень дойдёт до финала.

Моё настроение начало портиться. Как выражался Зэр, я горел.

— Тогда я следующую пару еще посмотрю, — согласился Эй.

— Теперь — «взрыв крюка» и «бурецвет» из-за спины! — поменял нам упражнение император.

— Давай сюда, мне нужно готовиться, — притянул я за предплечье верхним крюком Эйвина и, резко скользнув ему за спину, дернул его вверх.

Мы продолжили упражняться, добавив на каждую третью смену позиций рук обозначение резкого удара подмышку нижним крюком. Конечно же, мы не стремились именно ударить, а лишь поднять руку соперника и, сцепив ладони в кистевой замок, фиксирующий его корпус, скользнуть за спину и уже оттуда поднять его и крутануть в воздухе.

Я фехтовал кистями и “забирал” у Эйя спину, подныривал под руку, каждый раз меняя сторону, а тем временем два крепыша колошматили друг друга на арене. Эйвин еще посматривал на бой, а мне было всё равно. Я знал, что ни один из них не пройдёт рыжего Рока, как бы хороши они ни были.

Наконец толпа взорвалась овациями: один из соперников, навалившись всем телом на противника, схватил его руку и вывернул в плече. К тому времени я уже был достаточно разогрет, чтобы выйти на зелёный газон арены.

В шестиугольник поднялись ещё двое. Один из них был культиватором второй ступени моей же лиги, вот только его артефакт был заполнен шестью рангами, а у меня — всего двумя. Он даже не замечал своего противника, обычного уличного бойца, пусть и хорошего, но ничего не знающего про ЦИ.

«Мой бой следующий, — настраивал себя я. — Я думаю, что я готов». И вдруг я заметил взгляд своего соперника, брошенный на меня сквозь толпу с другого края арены. Его тень блеснула артефактом второй ступени с четырьмя рангами. Он презрительно отвёл глаза и сделал вид, что занимается чем-то своим.

Тем временем в шестиугольнике происходила быстрая расправа. Светловолосый, голубоглазый культиватор с длинной, почти по грудь бородой играючи сократил дистанцию и, прижав противника к себе, броском через грудь буквально вонзил его в пол. Толпа взревела от радости и наслаждения этим кровавым моментом. Победитель схватки рычал, словно зверь, наслаждаясь криками из-за заграждений. Его противник не шевелился.

Светловолосый не знал, кто из нас, двух культиваторов, выходит против него в следующем кругу, однако ему явно было всё равно кого побеждать. Тем не менее я заметил, что он явно нервничает и потому так жестоко поступил с неизбранным сферами парнем. В отличии от него я настраивался серьезно, собираясь не просто встретиться с ним в следующем бою, но и наказать его за то, что он бьет и калечит обычных людей.

Пока я был погружен в свои мысли, бородач ушёл с арены, даже не обращая внимания на то, как его противника уносили куда-то за столики организаторов.

— Следующая пара бойцов завершает наш первый круг! — надрывался тем временем Вилли Ливон. — Встречайте: мастер боевых искусств, гость нашего города из самой столицы Бенджи Зин-нал и герой пехотного полка Терри Неудержимый Га-р-апий!

Ну что ж, вот назвали и моё вымышленное имя, которое должно было стать мне лучшей рекомендацией и щитом от стражи и охотников на ведьм. Однако это еще следовало заслужить…

Я медленно шествовал к шестиугольнику. Нет, мне не было страшно, но в ушах звучал звон, заполнявщий всё вокруг и означавший, что начинался поединок между двумя культиваторами. Зэр что-то говорил мне, но я просто проскользнул между канатами и спокойно встал в своём углу арены. Я чувствовал, как нервничает мой противник, будучи намного сильнее меня по рангу артефакта. Он разминал свою шею наклонами, при каждом из которых его кости издавали страшный гулкий треск. Ну что ж, посмотрим, как всё будет, ведь в моём углу — чемпион всего на свете двухтысячелетней выдержки…

Смуглое лицо Терри было изуродовано шрамами так, что вряд ли кто мог бы сказать, где он их получил и почему ранения в голову не были смертельными. Одна из багровых полос шла от лица до самой макушки, разделяя ёжик черных волос, будто то кто-то пытался расколоть его голову пополам, но так и не смог.

— Вот, Райс! — проговорил внезапно всплывший голос Зэра, тоже смотревшего в лицо моему противнику. — Попытаешься полюбить гепарда против его воли — тебя так же расцарапают.

— Это все установки на бой? — обернулся я, не воспринимая шутку невидимого учителя.

— Поработай вторым номером. Не лезь в центр, — посоветовал император. — Он солдат, как и ты, и, судя по ранам, глупый солдат, лезущий вперёд.

Установка не лезть вперёд мне в целом нравилась, но как победить, если не наступать? Бить на опережение, ловя противника на ошибках? Ну, пусть будет так…

— Иииииии! Начали! — вскричал ведущий шоу. Гулко прозвучал гонг, словно блюдце, отмечая начало поединка затяжным низким звуком.

Мой противник сорвался с места.

Глава 26. В тени арены

Он ударил размашисто, быстро, будто хотел завершить бой одним-единственным ударом, вложив в него гигантское количество силы, чуть ли не на предельное для объема его ЦИ. Я поднырнул под его руку, мелкими прыжками уйдя из своего угла, и, вопреки советам Зэра, занял центр шестиугольника.

Мой противник развернулся, но инерция, вложенная в удар, припечатала его спиной к столбу. Дерево жалобно скрипнуло, лишний раз напоминая, какой мощью обладает культиватор. Терри сделал длинный скоростной шаг ко мне, вероятно, думая, что я сейчас начну зажимать его в угол, однако план был иным.

— Сейчас он полетит. Жди, не блокируй, а просто уходи от атак! Пусть почувствует, что доминирует, и не спеши с борьбой! — прозвучал голос Зэра в моей голове.

Терри ринулся на меня.

На мою защиту посыпалась серия ударов. Вложенная в них энергия превратила их в “Дыхание ручья”, однако они так и не смогли меня достать. Соперник напоролся на хлёсткий тычок босой подошвы, и его ярость несколько утихла. Все присутствующие посвященные увидели в пинке выплеск силы, именуемый “укусом кобры”.

Мой удар угодил противнику чуть ниже ребер. Был бы это обычный тычок, он не остановил бы Терри, но “Укус кобры” не зря носил своё название. Я словно воочию разглядел растекающуюся по телу моего соперника боль, которая скручивает тело и заставляет сжиматься пополам. Терри согнуло, и он отшатнулся от меня, пятясь левым боком.

— Не ведись! Бей одиночными, аккуратно забирай инициативу! — обрадовался стоящий в углу шестиугольника незримый Зэр.

«На что не вестись?» — мелькнуло в голове, но только я шагнул к Терри, как тот распрямился и выбросил направленный в мой подбородок кривой, но усиленный “дуновением росы” боковой удар.

Я отклонился, и как раз вовремя. Энергия избранного сферами просвистела мимо лица, а слова Зэра “не ведись” наполнились смыслом.

Вновь сократив дистанцию, я принялся тревожить Терри лёгкими, но точными ударами левой руки, ища дыры в защите. Наконец он не выдержал и открылся для моего правого прямого.

ЦИ ушло на выдохе, как и положено при тяжелых атаках. Правая стопа впилась носочком в траву, генерируя импульс, идущий с самого низа до костяшек кулака. Мой удар пришёлся в подбородок. Соперник дрогнул, на секунду потеряв бдительность, и тогда я мгновенно прыгнул ему в ноги и скользнул длинным шагом на одних коленях, чтобы ухватить руками стопы и дёрнуть их на себя и вбок.

Зрители ухнули, Терри плюхнулся на спину, а я оказался над ним и упер колено в живот, тем самым контролируя и вжимая его в траву.

Теперь надо было добивать. Я обрушил на голову противника тяжелые молотящие удары и спустя несколько ударов понял, что Терри потерял сознание, а значит, я прямо сейчас могу взять его артефакт. “Но как это сделать на глазах у зрителей, не проявив в себе культиватора и не сойдя за колдуна?”

Решение пришло само собой. Я поднял обе руки, сжатые в кулаки, и с выдохом опустил их на грудь поверженного. Невидимый человеческому глазу артефакт сам выпрыгнул мне в ладони. Оставалось лишь поднести кисти к лицу, чтобы поглотить заряженную четырьмя рангами подвеску.

Тело тут же наполнилось энергией. Перстень на пальце раскалился, вбирая в себя новый заряд мощи, и на нём блеснуло сразу шесть граней. Это означало, что мой артефакт вырос до шестого ранга духовной ступени бронзовой лиги.

Я выпрямился и поднял широко разведенные руки, словно хотел впитать в себя все овации этого серого места, все эмоции зрителей. В глазах плыло от полученного заряда сил, и я, шатаясь, направился к своему углу, где помимо Зэра меня ждали Эйвин, Лара и Блик.

Но не успел я покинуть шестиугольник, как на середину выбежал Вилли Ливон.

— Каково вам, а? Это самая быстрая победа за этот вечер, по крайней мере, пока что! Делайте ваши ставки на второй круг нашего Гран-при: Рок Цунар против Жальза Льюиса и Бенджи Зиннал против Гауса Седого!

— Ну как ты? — встретила меня Лара. — Довольно быстро получилось, да?

Вместо меня ответил Зэр:

— Седой Гаус всё время следил за боем. Теперь он примерно представляет, что с тобой делать, но у меня есть план!

— Отлично вы его, мастер Бенжди! — похлопал меня по плечу Эй. — Вон, до сих пор лежит без сознания.

Я ничего не ответил, однако Зэр в моей голове хмыкнул:

— Конечно, без сознания. Артефакт сращивается с тенью. Его изъятие — большая травма и потеря для культиватора, как будто часть тебя забирают.

— У тебя такое было? — спросил я Зэра.

— У меня? Что ты, нет! Я много раз сам забирал и видел, как культиваторы цепляются за свои артефакты, оценивая их даже больше жизни. Но не думай про это. Отдыхай. Следующий бой пройдет не так легко.

Напитки лились рекой. В зрительских зонах делались ставки, официанты подносили вип-персонам яства. В шестиугольник вышли музыканты и принялись играть какую-то веселую и ритмичную мелодию. Я присел и, тяжело дыша, прислонился к стене. Поглощение артефакта заставило весь окружающий мир расплываться в моих глазах и мигать голубыми и алыми всполохами. Это продолжалось до сих пор, и я уже начал побаиваться, не затянется ли эффект до того времени, когда мне нужно будет снова выйти на арену.

— Блик, — обратилась Лара к шуту, — возьми листовки и попросовывай толстосумам на столики. Только ненавязчиво.

Шут глянул на рекламные бумажки призывающие лечиться у лекаря Тули Зиннал, нарисованные особо тщательно, и коротко кивнул: мол, сделаю.

Тем временем император наставлял меня:

— Твой следующий противник, Гаус, будет бороться. Постарайся не оказаться на полу. Но если окажешься, у меня есть план!

— У тебя на всё есть план, да? — пошутил я, замечая, что уж слишком часто я слышу от Зэра это выражение.

— Естественно, — самодовольно произнёс император, не восприняв мою шутку за сарказм. — Кто-то же должен думать за всех нас!

— С кем ты говоришь? — спросил меня Эйвин.

— Да так, мысли вслух, — отмахнулся я.

— Такое бывает после того как наполучаешь шибко, — глубокомысленно заметил ученик. — Можешь и имя свое забыть, и даже происходящего не помнить. Но вы ж вроде не пропускали в этом бою.

— Говорю же, мысли вслух, — повторил я Эйвину, которому беспокойство о моем психическом и физическом здоровье вовсе не мешало то и дело посматривать на солистку, находившуюся вместе с музыкантами на арене. — Ты-то сам, я смотрю, совсем не о турнире думаешь.

— Это да, мастер Бенджи, — вздохнул Эйвин кинув свой взор на арену, где под аккомпанемент скрипок и дудок сейчас пела девушка. — Мизана эта, опять из головы не выходит.

— А в чём сложности? Ты природой не обделенный, и язык у тебя подвешен, — начал было я, но, заметив что Эйвин поник, замолчал.

— Да Мизана, в общем, она лишь богачам продаётся. Мне на неё копить и копить, — выдохнул он. — Даже если все турниры в году выиграю, она мне не по карману.

Я взглянул на вокалистку, рыжеволосую пышногрудую и необычайно стройную девушку, чью и без того изящную талию перетягивал корсет. Она была вся в белом платье, словно жрица в воскресный вечер. Как ей не мешал петь корсет, оставалось для меня загадкой.

— Сказали же тебе, для богачей, — вернула меня на землю Лара, заметив мой взгляд.

— Эх, да, для богачей, — повторил задумчиво Эйвин и повернулся ко мне: — Мастер Бенджи, как ваши руки? Не затекли? Дыхание, общее самочувствие?

Моё самочувствие было лучше прежнего. Эффект от поглощения артефакта наконец-то прошел, и я уж готов был хоть сейчас ринуться в бой, но Эйвину ответил спокойно и сухо:

— Всё хорошо, я в порядке.

Тем временем начался второй круг турнира. Снова Вилли, набирая мощь на последних слогах, нараспев выкрикивал имена бойцов той пары, в которой выходил Рок Цунар. Лично мне уже было известно, кто победит, при этом не забыв устроить очередное шоу на потеху публике.

Начавшийся бой проходил по знакомому сценарию.

Рок был силён, артистичен и никак не показывал силы своего артефакта. Он шатался от получаемых ударов, улетал на канаты, а когда противник в очередной раз пытался его догнать и прижать к канатам, совсем по-шутовски, каким-нибудь нелепым движением уходил из опасной позиции. Вот и сейчас он сделал вид, что поскользнулся и, рухнув на травяной настил, сделал нелепый кувырок назад через голову. Это было вовремя: нога противника просвистела в каких-то сантиметрах от его лица.

Рок пятился, заставляя своего визави атаковать снова и снова, однако когда толпа начала гудеть, намекая на пассивность его защиты, он выбросил в сторону противника боковой удар, идущий по совсем уж странной траектории. Такой удар можно было встретить разве что в драках на ярмарках пива или у круглосуточных таверн, но никак не на турнире по свободным боям, однако этого крючка, угодившего точно в челюсть нападавшего, было достаточно, чтобы сбавить натиск.

Противник отшатнулся. Еще бы — ведь против него был культиватор со стажем. Однако рефлексы противостоящего Року бойца приказывали идти вперёд и раз за разом пытаться бить, пусть и в плывущую перед глазами цель.

Толпа ревела. Двое шатающихся бойцов обменивались звонкими плюхами. Разница была лишь в том, что Рок Цунар не получал урона и находился в образе, а вот его противник уже находился на пределе.

Зрители в очередной раз ухнули. Кулачники повисли на друг друге, и тут случилось то, к чему Рок вёл свой спектакль. Он резко развернулся к противнику спиной, подхватил его правой рукой под зеркальную левую руку и широким взмахом, как лягается лошадь, подбросил его вверх. Они падали вместе, закручиваясь в воздухе, но, как и положено при броске через бедро, сверху оказался Рок.

Любой бросок является нокаутом. Этот не был исключением. Рок пополз на четвереньках, будто и не замечая поверженного противника, а когда в шестиугольник выбежал Вилли, объявляя победителя, изобразил искреннее удивление под дружный смех толпы: “Как, всё закончилось? Я победил?”

— О, «взмах лисы», — констатировал Зэр.

— Почему мы не учили этот приём? — спросил я.

— Потому что он не работает без плотной одежды, а ты весь турнир расхаживаешь в одних штанах.

— Так у Рока же получилось.

— Ты мне доверяешь или нет? — повысил тон Зэр. В принципе мне этого было этого достаточно — мало ли сколько есть особенностей в бою культиваторов, — но император всё же пояснил: — Я надеюсь, что ты не будешь побит настолько, чтобы улететь на броске через бедро. Тела в бою от пота скользкие, вся бросковая техника сильно ограничена. И если ты не крестьянин на масляный день и не пьянчуга после зарплаты, то держи свой центр тяжести подальше от противника, и никто тебя так не бросит.

— … Но встречайте вторую пару полуфиналистов! — вопил Вилли, — Это Бенджи Зиннал и Гаус Седой!

— Кстати, твой выход! — просуфлировал ведущему Зэр. — Дыши ровно, не борись!

Глава 27. Кольчуга Тени

Лицо Гауса было напряжено, брови нахмурены так, что глаз почти не было видно. Он смотрел на меня исподлобья, готовясь растерзать, вбить в травяной настил высоким амплитудным броском. Именно на это и делался упор в его предыдущем бою. Он травмировал своего соперника не просто так. Это было послание всем, кто участвовал в турнире:

"Бойтесь! Вас ждёт то же самое!"

За моей спиной Эйвин что-то говорил Ларе, суетился вернувшийся после раздачи листовок шут, и лишь Зэр стоял неподвижно крупной, не видимой никому, кроме посвященных в его тайну, тенью. Вокруг шуршала и размахивала бумажками с чеками толпа, выкрикивая то мне, то моему противнику что-то типа: “Убей его!”, “Я поставил на тебя, Бенджи!”, “Сомни его, Гаус!”.

— Нужна дистанция, Райс. С первых секунд попробуй занять центр и не принимай борьбу, — услышал я в своей голове единственно важный совет. — У меня есть силы на пару золотых кольчуг, но их бы надо приберечь на Рока.

Гонг прозвучал неожиданно громко, отдаваясь эхом в моей голове, словно я находился где-то в пещере, и мы с Гаусом устремились друг к другу.

Он побежал. Не пошел, а именно побежал, широкими шагами сокращая ту самую дистанцию, о сохранении которой говорил мне Зэр. Мне ничего не оставалось, как противопоставить его мощи что-то воистину достойное. И когда столкновения уже было не избежать, я ударил ногой снизу вверх, как дети пинают мяч во дворах. Нога с оттопыренными пальцами стопы, оголяющими твердую подушку, какую обычно используют, чтобы ходить на цыпочках, устремилась прямо в голову противника.

Моей целью был кончик подбородка, спрятанный в пышной седой бороде. Удар в заветную точку сулил окончание этого боя в кратчайшие сроки, но Гаус вовремя выставил скрещенные руки перед собой так, что нога не достигла цели, а наоборот, угодила в капкан его огромных, словно у кузнеца, рук.

Противник дернул стопу на себя и прежде, чем я успел нанести два коротких секущих удара левой рукой ему в голову, поменял захват. Теперь он сжимал моё правое бедро, прижимаясь головой к правому боку, и я, словно пушинка, взмыл в воздух.

Это был бросок перед грудью. Гаус крутнулся корпусом, чтобы подпрыгнуть, поднять меня и, не отпуская захват, вонзить головой в настил арены. Массы падающих тел сложились, дыхание перехватило, а перед глазами пролетела вся жизнь. После таких приземлений не выживают даже культиваторы, и я уже смирился с тем, что сейчас мне будет очень-очень плохо, однако вместо дверного скрипа открывающихся залов Стенаний или же Покоя в моих ушах зазвенели уже знакомые колокольчики.

Золотая кольчуга Зэра в который раз уже спасала мне жизнь. Земля и трава вспыхнули искрами, принимая моё тело — это Гаус вложил в бросок Ци. Думая, что всё кончено, он уже потянулся к моему бронзовому перстню, как на его лице выступило удивление: я был ещё жив и готов продолжать бой.

Ноги сами собой уперлись противнику в живот и с силой оттолкнули седобородого почти на центр арены.

Из угла завопил Зэр. Его голос был слышен даже сквозь ревущую толпу.

— Вставай! — орал он.

Я и не намерен был отлеживаться: Гаус уже бежал меня добивать.

Ноги сами собой подняли тело. Забыв про защиту, седобородый “летел”, широко раскинув руки, чтобы вновь заключить меня в смертоносные тиски с уже заготовленными убийственными последствиями.

Моя рука нацелилась в голову противнику в надежде спровоцировать уклон или нырок, и он это сделал.

Длинный подкат на коленях нёс Гауса к моим ногам, чтобы он вновь применил один из своих сумасшедших приёмов, однако я его там уже ждал. Прыжок на месте с выставленным вперед коленом одновременно убирал опорную ногу с покрытия, делая её неуязвимой для захвата, и нёс заряд моего Ци прямо в лицо противника.

Я ударил коленом в левую скулу. Кости хрустнули под давлением, и Гаус рухнул. Его тело дрожало мелким тремором, сам он был без сознания. Выдохнув, я наклонился, чтобы взять видимый лишь мне артефакт — бронзовую диадему, украшавшую лысую голову Гауса. Со стороны это выглядело как размашистый поклон в пол перед побежденным противником.

Толпа загудела. Кто-то рвал свои чеки, кто-то прыгал от радости, а кто-то, сидя за вип-столиком, скромно аплодировал, сдерживая аккуратную аристократическую улыбку.

Как только артефакт отделился от тела, Гаус выгнулся дугой, поперхнулся и, прекратив дышать, повалился набок, словно одеревеневший труп.

— Отлично, солдат! — похвалил меня Зэр. — Пойдём, будем готовиться к Року.

Но я и не думал уходить с арены. Конечно, мой соперник был человек так себе, но он им все же был и сейчас нуждался в помощи. Я встал на колени, чтобы прислушаться к его груди, и не услышал ни сердцебиения, ни дыхания. Я оторвался от тела и посмотрел в свой угол, где ждала Лара.

— Он не дышит. Ты же лекарь, помоги ему!

На ее лице проступила гримаса — мол, вот ещё, — но бросив беглый взгляд на зрителей, она сложила два и два и ловко пролезла под нижним канатом на арену.

Это была отличная реклама её как врача, и потому Лара для проформы послушала небьющееся сердце Гауса, а затем, применив скилл излечения, приступила к сердечно-лёгочной реанимации.

Она вдыхала в его легкие воздух через рот на окровавленном лице и с силой совершала давящие толчки в область сердечной мышцы, повторяя серию «пятнадцать давлений на два вдоха» раза три или даже четыре.

Возможно, хватило бы и одной «печати ландыша», но зрители, особенно те, кому Блик раздал листовки, должны были увидеть не колдунью, а именно лекаря, и Лара “качала” сердце до тех пор, пока Гаус не подал признаки жизни.

Первым делом его стошнило прямо в примятую траву, и он громко на весь зал закашлялся и застонал, как стонет попавший в капкан зверь. Толпа взорвалась аплодисментами, но уже не в мою честь, а в честь теперь уже известного лекаря Тули Зиннал.

Как обычно, не обошлось без Вилли. Распорядитель боёв выбежал в центр арены, сопровождаемый крепкими парнями, и заголосил на всё помещение:

— Какой бой, а? И какое благородство! Как же вас зовут, девушка из угла мастера Бенджи?

— Я Тули Зиннал, и я как лекарь не могла не помочь умирающему, даже если мой супруг Бенджи косвенно, но причастен к этому несчастью, — ответила Лара под одобрительный смех толпы.

— Но это свободные поединки, миссис Зиннал, а мы переходим к финалу после музыкальной паузы и напитков от компании братьев Дослинцев!

Лара шла в мой угол. На её лице читалось одобрение. "Спасибо за рекламу", — как бы говорила она, и глядя на нее, я в очередной раз подумал: "Какие же мы с ней разные…"

— Ешь артефакт! — в приказном тоне проговорил Зэр. — «Разные они»… Я ж говорил тебе, нерадивый ты футболист, держись подальше от борьбы!

— Ну мы же выиграли?

— Да, но я потратил весь свой резерв Ци на усиление золотой кольчуги. В бою с Роком ты будешь без поддержки, так что держись, — предупредил меня Зэр.

В ответ я лишь пожал плечами. Взгляд упал на будто пьяного Гауса, которого уносили с арены. Его лицо исцелилось, под кровавой маской срослись переломанные кости, однако потеря артефакта далась ему тяжело. Если бы не «печать ландыша», то он бы отправился как раз туда, куда хотел загнать меня — в посмертные залы.

В мою голову закралась предательская мысль: “А хочу ли я забирать артефакты такой ценой? А если бы не было Лары, я бы убил ради культивации и обещанных документов?»

Ответить я не смог и опустил голову. Никакие радостные поздравления Эйвина и Блика не могли уже воодушевить. Впереди был еще один тяжелый бой.

— Мистер Зейнал, мистер Зейнал! — позвал мальчишеский голос откуда-то сбоку.

Я обернулся и среди ящиков увидел паренька лет одиннадцати, который махал рукой, приглашая меня идти за ним. Я встал и пошёл.

— Вы куда, мастер? — окликнул меня Эйвин.

— По своим делам. За угол, — отмахнулся я, бросая взгляд на своих друзей.

Зэр что-то рассказывал Ларе, складывая пальцы в странные символы, и я понял, что вот момент, когда я смогу побыть практически один и, возможно, отвлечься от смутных мыслей.

Паренёк скрылся за ящиками. Я последовал за ним, сжимая в кулаке бронзовый артефакт. Да он был мой по праву, но поглощать его пока не хотелось. Я знал, что последует за этим. Голова перестанет работать, эйфория захлестнёт сознание, а вся печаль по поводу кровавости культивации канет в лету, как глупая и ненужная в жизни бойца вещь.

За ящиками было темнее, чем возле арены. Глаза привыкали к полумраку медленно, но его я разглядел хорошо: я не мог не узнать характерную стать и длинные рыжие волосы, заплетённые в косу.

— Ты прошёл двух культиваторов, Бенджи. Я поздравляю тебя с переходом на Истинную, третью ступень бронзовой лиги, — произнес Рок.

Он был один. Паренёк, позвавший меня, куда-то испарился.

“Чего он от меня хочет? Устранить до боя? Ну так нападать на низшие лиги запрещено законом сфер, а артефакт я поглощу перед самым выходом на арену”, — подумал я и не нашёл ничего лучшего, как повторить вслух:

— Чего ты хочешь, Рок?

— Я? Я — актёр и хочу хорошего шоу! — улыбнулся боец. — Я вижу, ты не спешишь пожрать диадему. Мудро. Но я позвал тебя не за тем, чтобы напасть на тебя.

— Зачем же тогда? — нахмурился я, подумав: “О да, это архистранно — говорить с тем, с кем будешь насмерть биться через полчаса”.

— Чтобы задать тебе твой же вопрос. Чего ты хочешь, Бенджи? — совсем по-звериному широко улыбнулся Рок Цуар.

— В смысле? — не понял я. — Ты ведь не джинн, который исполняет желания?

— Я? Нет, что ты. Я всего лишь актёр, получивший посвящение на привале моего театра во время гастролей по местам сражений древних. — Его зеленые глаза сверкнули, будто у горного волка.

“Доступна культивация по всей золотой лиге, а Рок лишь на бронзовой", — всплыло у меня в памяти.

— Ты позвал свою супругу лекаря для Гауса, — продолжал Рок. — Зря. Человек он был дрянной! Но из этого следует, что ты не безумный культиватор, как те, кого ты победил. И то, что ты стараешься оставаться больше времени в ясном сознании, это только подтверждает.

— Ты много говоришь для того, кто дерется за деньги, — заметил я.

— Текст — это моя слабость, — изобразил смущение Рок. — Я знаю свой предел и вижу твой. Ты каким-то образом сумел избежать гибели от броска и даже победил. Истинная ступень, куда ты войдёшь после поглощения диадемы — это не шутки. Потеря артефакта может стоить любому из нас жизни, и тут уже не помогут примочки твоей жены.

— Ты мне угрожаешь? — наконец догадался я.

— Нет, — покачал головой Рок. — Я говорю, что мы можем всё решить иначе, а для этого я хотел бы знать, чего ты хочешь от турнира. Потому что, как я и сказал, на безумного культиватора ты не похож.

Разговор странным образом наладился. Правда, я старался говорить более сухо и не выдавать лишние сведения, так как не мог доверять Року. Он же, наоборот, держался открыто и даже дружелюбно.

“Что он там говорил про труппу и актёрское мастерство? Не верь ему, Райс" — мелькало в моей голове, но чем дольше мы говорили, тем я поневоле проникался симпатией к этому странному медноволосому бойцу.

— Мастер Бенджи? — окликнул меня сзади голос Эйвина. — Вас там возле арены хотят видеть. А вы тут…

Я огляделся. Среди ящиков никого не было.

— …что делаете, кстати?

— Да так… — неопределенно произнёс я, стараясь не подавать виду, что крайне удивлён исчезновению Рока.

— Ну так пойдемте? — развел руками Эйвин.

В его глазах и голосе я прочитал сочувствие. Видимо, мой ученик подумал, что у меня помутилось в голове от удара о пол.

Мы пошли обратно к арене.

Глава 28. Тень Триединого

Всё шло к финалу. Специально обученные люди принимали ставки, на арене под звуки, издаваемые скрипками и свирелями, танцевали девушки, тряся еле прикрытыми округлыми формами, разливалось шампанское, кое-кто из сидящих за вип-столами спал, переборщив с выпивкой.

Я направлялся к своему уголку, где меня уже ждали. Черный костюм был подогнан по его фигуре так, чтобы подчеркнуть плечи и втянуть живот, но общавшийся с Ларой мужчина расстегнул пуговицы пиджака, и теперь пузо, облачённое в белую кружевную рубаху, торчало, растопыривая полы одежды.

Говоривший снял цилиндр и держал его в левой руке. Голова была покрыта редкими, мокрыми от пота, чёрными кудрявыми волосами. Он добродушно улыбался лицом, которое никогда не знало голода или, по крайней мере, давненько его забыло. Лопнувшие капилляры, вызвавшие покраснение на коже, выдавало в нём любителя выпить.

— Кто это? — спросил я у Эйвина, пока мы были ещё далеко.

— Это купец Жаниев Малива, он же Маляр, владеет карандашной фабрикой, — пояснил тот.

— И что ему надо от… — Я хотел сказать «от Лары», но осёкся, вспомнив, что Эй не знает наши истинные имена: — От меня?

— Наверно, вы ему понравились как боец. Может, хочет нанять вас в телохранители… — предположил парень. — Денег у него просто буран. Потом расскажите обязательно. Я пойду на вас поставлю.

— Давай.

Я проводил взглядом Эйвина и приблизился к Ларе и Маливу.

— Доброго дня.

— А, мистер Зейнал. — Маляр повернулся вполоборота и протянул мне свою руку так, словно я должен был тут же выхватить её из воздуха у самого своего лица и расцеловать за одно лишь внимание ко мне столь высокопоставленной персоны. — Восхищен вашим искусством и должен заметить, что впервые вижу такую комбинаторику стилей. Кто вас учил?

Я пожал его ладонь, вялую, будто дохлая рыба, которая хоть и снизошла до рукопожатия с кем-то моего полёта, но всё ещё не желала расставаться с белотканной шелковой перчаткой. И прежде чем я что-либо ответил, в сознании возник Зэр:

— Ответь ему уклончиво: мол, то тут, то там.

— Улицы учат быстрее любых учителей, мистер Малива, — сдержанно улыбнулся я, смотря купцу прямо в глаза.

— Что ж, хоть что-то хорошее выходит из грязи послевоенных улиц. И как я уже имел честь сообщить вашей супруге, я планирую поставить на вас крупную сумму, мистер Зейнал. Не подведите меня. — С этими словами он протянул руку и, словно ездового жеребца, похлопал меня по щеке.

О, как я хотел вложить в этот момент толику своего Ци и небрежным движением вырвать напудренную руку с корнем, чтобы смотреть ему в глаза и видеть фонтанирующую кровь, смотреть и нелепо улыбаться, наблюдая боль и ужас в этих сытых маленьких глазках, а потом идти неудержимой машиной для выкорчевывания всех, кто попробует привести меня к покорности, конечно же, тем самым рассекретив всю нашу команду и снова сорваться в бега!

Но взгляд Лары уже взывал ко мне: «Нет! Умоляю, не надо!” Я выдохнул, направляя свой гнев куда-то в землю, и расплылся в ответной улыбке, произнеся:

— Всё будет в лучшем виде!

— Надеюсь, надеюсь! А я взамен обещаю не забыть клинику вашей семьи. Удачи в бою! — снисходительно улыбнулся Малива и, подмигнув Ларе, вальяжно направился к своему столику.

Я смотрел ему вслед, про себя радуясь, что так и не поглотил артефакт седобородого Гауса, иначе всё было бы испорчено в одночасье.

Культивация не меняет характер, а лишь делает его ярче и острее. Часто культиваторы не могут смириться с несправедливостью мира по отношению к себе и попадают под внимание прихвостней светломирцев.

Я вдруг вспомнил, как на войне солдаты сходили с ума якобы от происходящего вокруг и устраивали одиночные бунты или даже убегали с оружием. Тогда вдогонку за ними выходили тайная служба вместе с жрецами церкви Триединого. Собственно мятежники и колдуны появлялись то тут, то там. Тогда я не понимал, почему на одних велась тщательная охота, а к побегу других относились в духе: “Ну дезертировал и дезертировал, поймаем потом”.

Теперь же сквозь призму взгляда культиватора я задавал вопрос памяти своей тени, и она “отвечала”. Они тщательно ловили лишь избранных сферами, людей, случайно уснувших в местах силы и обретших артефакт. Когда война закончилась, был и вовсе издан указ о полном запрете оружия. С одной стороны, это дало возможность боевым искусствам развиваться, а с другой, словно факелом в ночи, осветило всех, кто хоть как-то владел своим Ци.

— Наконец-то ты правильно мыслишь Райс, — проговорил император. — А ваш Триединый — это на самом деле просто орден предателей, объединяющий весь Тёмный мир единой предательской идеей, что в Тёмном мире никто не должен поднять голову выше таких вот холуёв, как Маляр.

— Ты хочешь сказать, что Триединого бога нет? — спросила у Зэра Лара.

— Я не знаю, есть ли он или нет сейчас, но когда я был императором единой суши и семи морей, у нас были лишь сферы силы. Они правили ветром, водой, огнём вулканов. Именно в мире с ними жили все те, кто населял Тёмный мир. Именно поэтому, Райс, нужно быстрее взять меч Серафима, любой ценой!

— Не любой, — мотнул я головой, поднимаясь на арену, где уже стоял рыжеволосый Рок Цуран. Приглашение к бою я пропустил мимо ушей, пока боролся со своим гневом.

— Рай… Бенжди! — шепотом крикнула мне вслед Лара. — Ты же не поглотил диадему и не перешел на третью ступень бронзовой лиги!

— … тебя же убьют! — закричал Блик.

— Что же ты молчишь? — прикрикнула Лара на императора. — Он должен выйти в бой на пике силы!

— Разве ты не видишь, девочка? — скрестил руки на тёмной груди Зэр.

— Не вижу что?

— Он для себя уже всё решил…

Я держал диадему в руке, а сквозь рокот толпы Вилли Ливон кричал о том, что через какие-то секунды прямо тут начнется кровавый бой между мной и Роком. То, что я сжимал диадему в кулаке, было гарантией, что никто никого не обманет и всё пройдёт по договору без подвохов и прочего кидалова, как говорили бандиты, освобождённые на время войны ради участия в сражениях на стороне уже не такого уж хорошенького в моих глазах короля Джастиро. Рок Цуран, культиватор истинной ступени бронзовой лиги, просто не сможет поглотить мой артефакт шестого ранга духовной ступени — таков закон сфер. А я в свою очередь не смогу никак повредить ему.

***

— Зачем тебе всё это? — спросил я Рока, удобно опирающегося на ящики, коих было наставлено в этом складском помещении видимо-невидимо.

— Я выигрываю уже третий турнир подряд. Скоро мои фокусы не будут работать, и против меня просто перестанут ставить. Того и гляди триединщики придут на колдовство проверять, — хмыкнул парень, будто жрецы Триединого бога были для него не очень-то большой проблемой.

— Поэтому ты так прямо возьмёшь и отдашь мне победу? Где гарантии того, что ты сдержишь своё слово? — Мне не верилось в то, что он говорил: жизнь в Тёмном мире учила никому не доверять.

— Гарантии у тебя в руке. Пока ты не вступил на истинную ступень, ты в безопасности. Я ведь не хочу, чтобы по моим стопам пошел зверь серебряной сферы.

Рок не переставал улыбаться.

— Как ты тогда культивируешь, если так легко отказываешься от артефактов?

— Я сражаюсь в сферах со зверями своей лиги и ступени. Правда, в одиночку. Магу тяжело бывает. Твоей дочери повезло, что у неё есть такой отец, как ты. Хотя ты невероятно молод, чтобы быть её отцом. — Он хохотнул, будто бы догадывался о том, что Филиция и Блик вовсе не родня мне.

— Стой, так ты маг, а не воин? Почему ты тогда дерешься на турнирах как боец?

— Потому что я прежде всего актёр, а уже потом — культиватор и тому подобное. Это моя роль, и твоей дочери я могу дать пару важных уроков по магии, но это после. Ну что, по рукам? — Цуран протянул мне руку, будто мог бы пожать её на расстоянии четырёх метров.

— Сначала докажи, что ты маг!

— Легко! За тобой уже пришли, — вдруг указал за мою спину Рок.

Я повернулся и увидел Эйя, чьи глаза привыкали к темноте, ища меня среди нагромождений.

— Мастер Бенджи? — окликнул меня он. — Вас там возле арены хотят видеть. А вы тут… Что делаете, кстати?

Я огляделся. След Рока простыл, как будто я и впрямь разговаривал сам с собой. Бросив что-то нейтральное, я проследовал с Эйом обратно, туда, где к Ларе уже подбивал клинья какой-то чопорный толстосум.

***

Мимолётные воспоминания отступили, как только начался бой и мои удары посыпались по Року, каждый раз натыкаясь на что-то, похожее на золотую кольчугу Зэра, но более простенькую. Рыжеволосый делал вид, что ему очень больно, и даже отбрасывал голову от каждой подачи, пятясь на канаты октагона, однако не забывал отвечать мне тычками, на удивление пробивая мою защиту за счёт одного лишь умения драться. В отличие от Рока у меня не было никакой магической защиты, кроме, наверное, той, что мог бы наложить император, но он молчал, первым из нашей группы поняв, что в этом противостоянии мне ничего не светит, но и не грозит.

В какой-то момент мы сцепились в плотном захвате, и мой противник тихо проговорил мне на ухо сквозь показательно сдавленный от натуги рык, поражая меня умением говорить и рычать одновременно:

— Бей на отходе, левой ногой!

Голос будто исходил из груди, оттуда, где на его тени блестела бронзовая заколка с тремя драгоценными камнями — артефакт истинной ступени. Тут же Рок разорвал дистанцию, оттолкнув меня от себя, и наигранно замахнулся правой рукой якобы для мощнейшего удара из-за бедра.

Я ударил по его команде. Левая ступня не достигла головы культиватора буквально пары дюймов, снова столкнувшись с незримой защитой, однако это мог видеть только я ну и, может быть, Зэр. Рок описал кувырок вокруг своей оси, а прямо из воздуха брызнул неясно откуда взявшийся фонтан кровавых брызг, будто бы я пнул по подвешенному бычьему пузырю, наполненному кровью и требухой.

То, что крутанулось в воздухе, было то ли волшебством, то ли иллюзией, подобной той, когда он позвал меня перед нашим боем в образе маленького пацана поговорить в темноту склада. За доли секунды перед кувырком я увидел, как его тень в момент удара просто легла на пол, отделившись от тела будто живая.

Рыжеволосый актёр рухнул на траву, изобразив тремор, словно и вправду находился без сознания.

— И наш новый чемпион свободных боёв Лозингара мастер Бенджи Зейнал! — завопил Вилли Ливон, выскальзывая в центр арены и рывком поднимая мою правую руку.

Толпа ликовала, а я краем глаза наблюдал, как медленно поднимается Рок, сначала на колени, а потом и вовсе садится на зад, шатая головой, как от тяжёлого удара. Весь его вид говорил: ”Как же так? Как я мог проиграть? К бесам как, чем меня так вырубило?” Но я видел его улыбающуюся тень. Он был доволен собой как никогда. Пусть сыгранная им роль была не главной, но это был полностью его спектакль.

Те, что стояли за ограждением, полезли на арену и подхватив меня на руки, так непривычно для бывшего солдата, начали качать и подбрасывать вверх. В один из таких полётов я наконец поглотил уже начавшую остывать диадему Гауса, и сила истинной ступени бронзовой лиги наполнила мой артефакт вторым рангом.

На мгновение мир замедлился и дрогнул. Сквозь качающую меня толпу я увидел, как Рок незамеченным выходит из складского помещения, будто никто, кроме меня, его вовсе не видит; как подходит к Ларе Маляр и передаёт ей какой-то тяжёлый свёрток; как улыбается лопоухий Эйвин, уже сжимающий в руках три плотных кожаных переплёта — документы на всю семью Зейнал, — и как мелькнула еще одна тень, доселе незримая мной, тень, поспешившая покинуть турнир, тень, носящая на груди бронзовый артефакт в виде треугольника — символа Триединого бога.

Глава 29. Жрец тени

Остаться нас не просили. К тому же люди Вилли Ливона начали теснить зевак и вежливо, но настойчиво выпроваживать знатный и не очень знатный молодняк на улицу, оставляя помещение в распоряжении лишь представителей из вип-ложи.

Весь турнир продлился едва ли дольше пары часов, и ночной лозингарский воздух с запахами спиленной древесины был просто усладой по сравнению с душным складским помещением, где за время боёв от влажности выдыхаемого гостями газа можно было, как говорится, вешать топор куда вздумается.

Странно, но я не услышал упреков и даже не увидел недовольного взгляда ни от тени Зэра, ни от Лары с Бликом. Все трое неожиданно для меня приняли моё решение просто договориться с Роком Цураном, а не вступать в то противодействие, где я мог потерять артефакт или даже жизнь. Предположения, что они сдерживались из-за находящегося рядом Эйвина, развенчались, когда он, раскланявшись, поблагодарил меня за турнир и растворился в толпе, напоследок передав нам папки обещанных документов, десять с половиной серебряных монет гонорара с боёв и процент со ставок в виде две горсти медяков.

Лара шла со мной под руку, прижимая другой рукой переданный Маляром сверток. Блик прыгал рядом, перескакивая через трещины в земле и мелкие щепки, которых тут было видимо-невидимо. Всё-таки та гибель в бою с младшим из братьев не прошла для него без последствий. Филиция уже неделю не появлялась, а я неоднократно ловил себя на мысли, что, наверное, это даже хорошо: ведь свалившиеся на наши плечи задачи лучше решать в команде с магом-шутом в девичьем теле, чем с вечно плачущим ребёнком.

— Как ты думаешь, сколько тут? — проговорила Лара усталым голосом, явно имея в виду несомый подмышкой сверток.

— Уж всяко больше, чем гонорар, заработанный на этом турнире, — хмыкнул я, вспоминая что десяти серебра не хватит и на месяц жизни в нашей гостинице.

Чем дальше мы отдалялись от складов, тем меньше нам встречались блуждающие подпитые группки, которые нет-нет да и тревожили нас, чтобы, подойдя, пожать мне руку. Перед ними нужно было изображать счастливую семью. Лара улыбалась, а Блик делал до боли старомодный реверанс. Когда в конце улицы показался “Весёлый корчмарь”, нас окружали полная ночная тишина и темнота, в которых лишь звездное небо освещало брусчатку тротуара и черные булыжники мостовой.

— Эй, — донеслось вдруг из темноты переулка. Мы остановились, вглядываясь в одиноко стоящий силуэт. Не дожидаясь ответа, голос продолжил: — Вы же Тулли и Бенджи Зейнал? У меня для вас послание!

— Ну допустим… — произнесла Лара.

— Привет от гильдии лекарей! — выкрикнули из темноты, и в унисон крику раздался двойной механический щелчок, смешавшийся с вскриком Лары.

Мою грудь ошпарило болью, и раньше, чем я успел понять, что произошло, Блик швырнул подхваченный с мостовой булыжник, обращая его в разрывающий темноту огненный шар. Сгусток пламени хлопнул и озарил узкую линию почти впритык стоящих стен, оставляя в переулке мгновенно изжаренное тело незнакомца, скорчившееся в неестественной позе.

— Лар?! — обернулся я, замечая торчащий из ее правой груди оперение арбалетного болта.

— Печать ландыша… — проговорила девушка, оседая на брусы.

— Убийца ждал вас, — заметил Зэр. — Видимо, он был наслышан о твоих талантах и потому пришел, как трус, с дамскими арбалетами.

Император склонился над обгоревшим трупом. Пламя фаербола сделало неразличимым одежду и кожу стрелявшего, покрыв всю видимую площадь сплошной воняющей коркой.

— У тебя кровь, — прохрипела Лара, указывая мне куда-то подмышку, где по чистой случайности порвал одежду выпущенный в меня болт. Так и не зацепившись за тело, чиркнул по коже, уйдя куда-то в стену противоположного здания.

— Поцарапало просто. Ты, главное, не закрывай глаза. Может, еще “ландыш” наложить? Чем я могу помочь, говори?!

Хотя болт засел глубоко, я мог бы его вырвать без труда. Однако тогда открылось бы кровотечение, и поэтому я доверял опыту Лары как врача.

— Надо медленно вытаскивать болт и постоянно подлечивать рану, — проговорил вернувшийся к нам Зэр.

— Пойдём, я отнесу тебя в номер! — решительно произнес я, собираясь поднять девушку на руки.

— У нас еще напасть! — сообщил император, указывая на стоящую в отдалении фигурку, которая наблюдала за всем происходящим. Ее тень поблескивала треугольным артефактом. Мельком глянув на нее, я вспомнил, что уже видел эту тень на турнире…

— Сейчас главное — Лара! — отрезал я.

— Этот культиватор неспроста за нами следит, — пригляделся Зэр. — Возможно, работает на светломирцев.

— На церковь Триединого, — отозвался я, поднимая девушку на руки и сколь мог быстро идя к гостинице.

— Тогда он видел огнешар и доложит о нас куда следует, а с раненой Ларой мы далеко не уйдём. К тому же он будет знать где мы остановились. — наконец-то закочил Зэр.

— Мне всё равно, пусть хоть весь орден приведёт! — выдохнул я и, в один момент подпрыгнув, оказался на крыше нашей таверны. Нужно было быстрее спустить Лару на её кровать, не привлекая лишнего внимания хозяина заведения, хотя взрыв огнешара, скорее всего, это уже сделал за меня.

— Не будет никаких охотников за колдунами, Райс. За тобой придёт сам Ящер… Если, конечно, жрец успеет доложить.

— Я не брошу Лару и я его уже не догоню, даже если б захотел, — проговорил я, спускаясь на второй этаж и подходя к комнате девушки.

— Он тоже на истинной ступени. Тебе не надо его догонять — ты его почувствуешь, — продолжал Зэр. — Но нужно спешить.

— Иди, я справлюсь с этим сама, — прохрипела Лара когда я опускал её на кровать.

— Уверена? — спросил я. Ответом мне был взгляд человека, который понимает, что он должен делать.

Откуда-то снизу донесся голос Блика, который, тихо зайдя в таверну, уже рассказывал хозяину корчмы о том, что мама и папа спят давно, а она, Филиция, встала потому, что что-то бумкунло.

— Хорошо, — кивнул я Ларе. — Я скоро.

Я вышел на крышу тем же путём, что и пришёл. Взглянув с высоты на Лозингар сквозь тени, замечая вдалеке слабенький след Ци стремительно удаляющегося культиватора. Я прыгнул вновь, приземляясь на крышу соседнего здания, и, не успевая поражаться своей силе и ловкости, побежал по крышам, стараясь не терять нить следа. Поглощенный артефакт и переход на истинную ступень творил с моим телом чудеса. Могло ли это сравниться с тем первым днём, когда я толкал и тащил телегу без всякой лошади, используя лишь мотыги? И да, и нет. И хотя я не бежал по воздуху, мои широкие прыжки были вполне похожи на невесомый бег.

После очередного приземления на одну из построек моё сознание наполнил звон. Я осмотрелся. След указывал на вход в небольшую, вытянутую к небу церквушку, украшенную золотыми перевернутыми треугольниками, которые смотрели плоской стороной вверх. Тот, кто поспешил от меня скрыться, сейчас был там, и я в один мах приземлился у роскошных церковных ворот.

Таких построек нельзя было встретить в Тресте — в бедном промышленном городке и церкви бедные. Тут же, в Лозингаре, они могли себе позволить настолько богатое убранство, от которого рябило в глазах.

Я дёрнул рукоять огромной двустворчатой двери, выполненной из красного дерева и усиленной стальными ободами ожидаемо запертой изнутри. Но разве запоры могли удержать только что повысившего свою ступень культиватора? Вдохнув побольше воздуха я врезался плечом в дверь с расстояния длинного шага. Удар распахнул ее с легкостью, да так, что толстый древесный запор взорвался щепками внутри помещения.

Небольшой молитвенный зал был украшен фресками и золотыми треугольниками, в том числе изображениями Триединого бога. К алтарю вела красная ковровая дорожка, по обе стороны которой были установлены ряды лавочек. Несмотря на внешнюю темноту, зал был залит ровным светом, которые давали множество масляных ламп.

Над алтарем располагалась главная каноническая фреска с классическим изображением Триединого бога в виде трех мужчин среднего возраста, будто протягивающих в зал свои дары. Правый держал в руках круглый хлеб, левый — крупный кусок только что добытой руды, а тот, что был в центре, — маленького ребёнка. Фреска символизировала заботу бога о людях и наставления хорошо есть и работать.

— Ха-ха, — рассмеялся Зэр — Я, кажется, знаю этих троих, только в моё время они выглядели не так. Это три короля Светлого мира, которые, поджав хвост, бежали прочь, когда я взошёл на трон!

Но мне сейчас было не до рассказов Зэра. Стоя за тумбой проповедника, что-то спешно писал запыхавшийся от быстрого, непривычного для его возраста и телосложения жрец, облаченный во всё белое.

— Что ты там пишешь культиватор? — шагнул я в его сторону. И без того торопившийся, после моих слов он поспешил засунуть свёрток в чехол для записок, закрепленный на ноге у маленькой летучей мыши.

— Ты попался, колдун! Тебе не уйти от правосудия! — произнёс жрец и выпустил ее в воздух. А она тут же устремилась в дверной проем.

Я все еще находился под действием артефакта и потому мгновенно поймал летучую мышь, снялв с черной лапки послание и выпустил ее обратно. Пальцы сами собой распечатали микросвиток, где мелкими пляшущими буквами было написано:

“Колдун Райс Бабуин обнаружен в Лозингаре вместе с ведьмой Ларой и ведьмой Филицией, таверна “Весёлый корч…”

— Ты же сам культиватор? Как ты можешь верить в каких-то там колдунов? Вас же всех обманывают, чтобы грабить наш мир, вот эти вон! — показал я на троицу, изображенную в образе Триединого.

— Не, не эти, эти мертвы уже давно, их потомки… — поправил меня Зэр.

— У тебя ничего не выйдет. Ты не можешь прикоснуться ко мне. Я лекарь и не даю согласия на поединок! Так что тебе проще сдаться на волю Триединого и смириться со своей судьбой. Тогда, быть может, тебя пощадят, когда я о тебе доложу! — ухмыляясь сквозь слепую уверенность в своих словах, изрек жрец.

— Не доложишь! — выдохнул я выбрасывая в его сторону “Дуновение росы”.

Замедлилось время, и я слышал, как вопил Зэр Илькаар, слышал его долгое и раскатистое: “Нееееееееет!”, а потом зазвучала золотая кольчуга — это император спасал церковного лекаря от смертельного удара прямо в сердце. Однако она уже была использована сегодня и не могла удержать мой направленный Ци. Защита хрустнула, следом хрустнули и кости жреца, в крошево сминая его сердечную мышцу.

— Что ты наделал! Дурак! Изваяние деревянной козы! Теперь за тобой придет зверь серебряной лиги! — буквально простонал Зэр.

— Выбора не было. Ты же его слышал, нас бы нашли всё равно!

— Его можно было пленить и отдать Эйвину под стражу, и он бы просто для всех исчез. Мы могли бы снова двинутся в путь, а теперь благодаря тому, что у тебя вместо головы решето, ты, ваш мир и я обречены! — Тень Зэра осела на пол прямо рядом со мной, причитая, словно безутешная мать над фатальной глупостью своего чада.

— Ты не понимаешь, учитель. Этим ударом я дал шанс на спокойную жизнь Ларе и Блику и Филиции, если она вдруг очнется. Они ведь этого заслужили!

— К твоей Ларе снова придёт гильдия лекарей! И чем ты, мёртвый, ей поможешь?!

— Не придёт! — ответил я, срывая с жреца артефакт и тут же поглощая его.

— Шестой ранг истинной ступени бронзовой лиги, несчастный! Запомни это перед тем, как погибнешь!

— Смог Ящер, смогу и я, — выдохнул я, ощущая прилив сил и понимая, что место, где располагалась церковь Триединого, было ничем иным как сферой золотой лиги.

— Он маг! Тупица, он может бежать вечно!

— А я культивирую под руководством чемпиона шести лиг. И я не думаю, что я хуже. А бежать я могу и один. Так будет даже быстрее! — отозвался я, спешно покидая церковь.

— Тогда начинай бежать уже сейчас, потому как серебряный зверь уже встал на твой след!

— Сначала я приберусь вокруг “Корчмаря”. Ничего не должно указывать на то, что рядом с ним использовалась магия!

Ночь стала для меня ярче дня, будто звёзды вдруг начали светить в пять раз сильнее. Глубоко внутри пьянила эйфория культиватора, сквозь которую едва чувствовались обречённость и отчаяние, нахлынувшие сейчас на тень Зэра.

Глава 30. Охота на тень

Я снова бежал по крышам. Бежал туда, где у гостиницы огнешаром Блика был заживо зажарен наёмный убийца, не боявшийся при жизни носить с собой сразу два арбалета, тогда как даже одна единица такого оружия была верным билетом на виселицу или плаху.

Разговор с носящими оружие у стражи и тайной службы в послевоенное время крайне прост: носишь оружие — значит, хочешь его применить; хочешь его применить — значит, ты разбойник, вор и душегубец, и тебе пора на веки вечные в залы стенаний. Или в залы покоя — тут уж одному Триединому решать, куда именно.

Как же всё некстати обернулось: только выиграл немного времени, как тут же попал в поле зрения жрецов и нажил себе врагов в гильдии лекарей. Ну да ничего, и с теми, и с теми я ещё разберусь. Теперь главное — не попасться серебряному зверю, что бы это ни было.

— Зверь — существо хоть и глупое, но след своей жертвы чувствует подобно твоему сегодняшнему видению с тем же жрецом, — начал говорить Зэр, отойдя от злости то ли на меня, то ли на себя. Император почему-то считал себя виновным в моём поступке, хотя лично я ощущал, что поступил так просто потому, что не видел иного выхода. — Прямое противостояние с идущим по следу ведёт лишь к гибели, однако у каждого зверя есть сильные и слабые стороны.

— И какие будут у моего? — спросил я, на миг замирая на очередном откосе крыши.

— Для начала нужно пережить первое столкновение с ним, ибо даже самая слабая черта зверя старшей лиги — это верная гибель.

— И нет никаких способов, чтобы победить его?

— Это твоя кара, Райс, за тупость в культивации и за нарушение правил. Поэтому зверь придёт в разы сильнее того, за кем он охотится. Нельзя победить его в честном поединке, но можно бежать и культивировать, пока не сравнишься с ним в силах. И всё это время каждый культиватор будет стремиться тебя убить. Ты словно сам на время становишься зверем своей сферы. Теперь тебя можно убивать группой, нападать со спины, без объявления поединка, можно расщеплять твой артефакт или же поглощать его почти без штрафов, даже если твой противник будет на другой ступени. Для старшей ступени твой артефакт при поглощении теперь будет равняться первому рангу их ступеней.

— Почему так?

— Потому что это — награда за тебя, которую платят сферы. Их не волнует, из каких побуждений ты убил того жреца. Они карают тебя за нарушения их законов.

— Когда же придет зверь? И правильно ли я понял, что увидев его, ты сможешь понять, в чём он слаб?

— Он атакует в самый неожиданный момент и зеркально повторит твоё преступление в его облике и методе убийства.

— Как это?

— Убивал ты жреца наедине, и значит, зверь, возможно, придёт, когда ты будешь один, или так, чтобы никто не видел. В любом случае нужно ждать и всегда быть готовым.

Наконец я достиг места, возле которого все и случилось. У сгоревшего трупа повернувшись к нему спиной стоял дворник, опершись плечом о стену и явно чего-то ждал, всматриваясь в темноту, и покуривая самокрутную сигарету.

“Чего ты ждёшь? — мелькнула мысль. — Стражи, священников? Значит, уже доложил, значит, просто унести тело не получится… А почему, собственно, не получится?”

Быстрым движением я оторвал рукав своего окровавленного костюма и, разделив его ещё и вдоль, намотал получившуюся тряпку на лицо так, чтобы были видны лишь волосы и глаза. Копну чёрных, давно немытых волос, которые я пальцами откинул назад, удалось подвязать точно также способом лоскутом поменьше.

“Вероятно, в такой маске и костюме с одним рукавом я выгляжу более чем странно”, — задумался я и, поняв, что думаю совсем не о том, оборвал второй рукав. Оставшись в удобной безрукавке, я засунул оторванный кусок за пояс. Когда в конце улицы донеслись цокающие звуки конного патруля, дворник бегло глянул на труп, будто проверяя, не сбежал ли мертвец, и, удостоверившись, что всё хорошо, поспешно затушил самокрутку и негромко закричал, выходя навстречу всадникам и маша руками:

— Господа стража! Сюда, вот тут!

Мой прыжок приземлил меня мягко на цыпочки, подобно тому, как я прыгал на черепичной крыше во время тренировок. Застигнутый внезапной смертью убийца так и не выпустил из рук пару маленьких арбалетов. Это было хорошо — экономило время. Водрузив тело на плечи, я прыгнул вверх, точно так же как прыгал с раненой Ларой, и неспешно пошёл путями кошек и романтиков в сторону реки, лишь иногда ускоряясь для очередного прыжка с крыши на крышу.

Позади и снизу доносились объяснения дворника стражам, что труп только что был здесь и он ничего не выдумывает. Он ссылался на характерный запах гари, на что получил вполне резонный ответ: "Мало ли чем тут воняет. Может, это от тебя, пьяная ты морда?"

Дворнику ничего не угрожало, разве что подзатыльник за ложный вызов стражи. А для Лары и Блика это — минус улика. Я поймал себя на мысли, что надо будет как-нибудь навестить Лару и узнать, как она там. Если бы убийца стрелял не с двух рук сразу, а с одной, и, к примеру, с крыши, то убить нас шансов у него было бы больше. А так виноват сам: и промазал, и под огнешар угодил.

Гоня так от себя мысли о серебряном звере, я не заметил, как оказался сверху какого-то склада, стоявшего у самой реки. Я опустил внезапно отяжелевший труп на плоскую крышу и принялся более детально его осматривать.

В скрытом кошельке у самого пояса нашлись деньги: четыре серебра и мешочек медных монет. Это оказалось, пожалуй, единственным, что не впаялось в единую корку кожи и сгоревшей одежды, не считая арбалетов и восьми болтов к ним. Меня заинтересовала сложная, похожая на лошадиную сбрую система ремней, позволявшая убийце крепить оружие под мышками. Решив, что терять мне больше нечего, я начал стаскивать их тела вместе с кусками кожи. Пускай я никогда не стрелял из таких штук, но лишними арбалеты точно не будут.

Пока я собирал трофеи, тень Зэра напряженно всматривалась в темноту. Он ждал — ведь в том числе от его бдительности зависел будущий успех всей компании по добыче мифического меча Серафима, особенно теперь, когда его подопечный вдруг решил всё испортить. Неожиданно ко мне начала возвращаться этика — это означало, что эйфория от поглощенного артефакта жреца уступала место моим реальным чувствам. Где-то в душе сквозь мнимую браваду стал пробиваться страх.

— Это не страх, Райс, это ОН близко, — сквозь зубы, так что можно было подумать, что ему тоже страшно, проговорил император.

— Куда ты смотришь? — наконец нашелся я что спросить.

— Там, шагах в двухста, небольшая сфера, ближайшая к нам, — Зээр указал куда-то в толщу видимой с крыши речной воды. — Оттуда он и выйдет.

— Я успею сбросить в воду труп?

— Не трать силы. Ты и так достаточно далеко его унёс. Пусть думают теперь, кому он принадлежал и почему обгорел. — Глаза императора сузились, и он полушёпотом произнёс: — Смотри же, Райс, на своего убийцу.

Водная гладь вскипела крупными пузырями, и на безлюдный пирс шагнуло серебристое существо. Оно было будто бы даже человеком, закованным в сияющие доспехи, словно знатный рыцарь, вот только доспехи являлись сплошной чешуёй. Вместо рук у твари были длинные, почти до самого пола мечи с крючковатыми зазубринами на концах. Такими неудобно колоть, зато прекрасно рубить и подтаскивать к себе, а также удерживать жертву. Глаз у существа было сразу три. Располагались они треугольником, и каждый был драгоценным камнем: желтый сапфир сверху, красный рубин справа и синий аметист слева. Сейчас они взирали на то место, где стоял я. Клыкастая пасть едва ли была больше человеческого рта, однако мелкие острые зубы в ней росли по всему периметру ротовой линии в несколько белых рядов, словно у тех червей, что объедают тела на полях сражений, предварительно закапывая их в землю. Антропометрически существо напоминало крупную серебряную обезьяну, и в этом тоже была ирония: три перевернутых кверху глаза — знак жреца Триединого, а тело чешуйчатого примата сущность выбрала для себя, будто зная, что я был посвящён в сфере именно бабуином. Зверь полностью вышел из воды, и теперь я видел, что на ногах у него — обычные, хоть и покрытые блестящей чешуей стопы.

— Трехглазый серебряный зверь истинной ступени! Ровно вдвое больше, чем ты по уровню культивации. Тебе повезло, что у него ноги и нет крыльев. А теперь бежим! — на нарастающем тоне произнёс Зэр.

— Куда?

Не успел я спросить, как сущность бросилась ко мне, помогая себе в прыжках своими длинными мечевидными руками.

— Туда, где толпа побольше. Может, он туда не сунется! — расслышал я уже на бегу, стараясь как можно выгоднее использовать двухсотметровую форму.

“Рынок, — мелькнуло у меня в голове. — Там где даже рано утром много народу”. Недалеко от “Корчмаря” как раз располагался один из множества рынков, которыми славился Лозингар.

Я перезарядил один из арбалетов, закрепив его на подмышечном кольце портупеи. Если бы я неудачно повернулся, он мог бы сам выстрелить мне в бедро, но сзади ко мне приближалось нечто, в разы опаснее неосторожного выстрела, и потому я наплевал на все предосторожности и безопасность. Я чувствовал приближение существа, хотя и не видел его, пускай и много раз оборачивался на звук очередного гулкого прыжка, будто бестия весила с целого взрослого мула.

— Вниз! — скомандовал Зэр, и я не думая юркнул в переулок, как раз когда надо мной пронеслась серебряная тень, звякнув в воздухе двумя лапами-мечами.

— Теперь налево! — и подошвы моей обуви скользнули по земле. Буквально тут же в переулок заглянула трёхглазая морда.

Он был не шире метра. Сюда не заехал бы даже всадник на самом худом коне, и я понял задумку императора. Тварь втиснулась за мной, выбирая угол наклона своих широких плечей и неудобных мечевидных рук.

Я было подумал, что у меня есть шанс выиграть поединок, но император прокричал в самое ухо:

— Тут он не будет таким быстрым и сможет атаковать по понятным твоему мозгу траекториям! Беги! Чего встал?

Я использовал секундное замешательство существа, чтобы выстрелить от корпуса. Болт даже попал зверю в плечо, но, звякнув, отскочил от кожи-чешуи и ушёл рикошетом куда-то за его спину.

Она прыгнула быстрее ветра, нанеся удар сверху вниз сразу двумя мечами. Когда уже пришла пора прощаться с этим миром, клинки наткнулись на невидимую защиту и, скользнув по ней, вонзились в землю у самых моих ног. Золотая кольчуга императора вновь спасла мне жизнь.

Уже не мешкая, я рванул со всех ног, успев разве что спросить Зэра о полностью потраченном еще на арене Ци, на что император лишь зло шикнул: “Беги, дебил! Все разговоры потом!”

Рынок приближался. За моей спиной словно бушевал ураган из поднятого вверх мусора, камней, открытых дверных проемов. В попытке меня достать существо сносила всё на своём пути. В последний раз Золотая кольчуга звякнула, когда я нырял в очередной проулок, где уже слышался шум утреннего рынка. И лишь выбежав на людную улицу словно ошпаренный, я нашёл в себе силы обернуться на преследующий меня грохот. В проулке никого не было.

— В общем так, слушай меня, если хочешь жить! — пробасил Зэр. — Найди чем укрыть свое тело и оружие, иначе еще и стражей со слугами Триединого к себе привлечёшь. И тебе нужен маг.

Я выдохнул, опершись ладонями о бедра и восстанавливая дыхание. Когда нашёл в себе силы выпрямиться, с удивлением заметил, что прохожие огибают меня за пару метров и стараются не смотреть.

Ещё бы: окровавленный человек в маске с запрещенным оружием — априори смертник… ну и так далее.

Я ковылял мимо прилавков, пока не нашёл висящий на какой-то крестовине длинный походный плащ с капюшоном. Сорванный с пояса мешок с медными монетами был небрежно брошен хозяину лотка почти под нос, а предмет одежды снят с палок и надет на себя — и все это не сбавляя темпа ходьбы.

Плотно кутаясь в плащ, как будто мне было холодно или ткань могла бы меня от чего-то спасти, я побрел вдоль рынка. Хозяин одежного прилавка ничего не сказал, а отвернувшись, сделал вид, что не замечает меня, и небрежным движением накрыл какой-то одеждой мой мешочек с деньгами.

Говорят, что деньги не пахнут. Вранье. Мои деньги пахли гарью, потом и страхом смерти.

Глава 31. Убийцы тени

Вглядываясь в каждый проулок, в каждую не ушедшую под взглядом выглядывающего раннего солнца тень, я шёл по нескончаемому, ожившему, наполненному снующими людьми рынку.

Зэр что-то говорил про мага, и я сразу же вспомнил Рока, бойца и по совместительству актёра в какой-то там труппе. Но в какой и где его найти, оставалось загадкой. У каждого спрашивать, где тут актёры?

— Выхода у тебя нет. Ты можешь целый день гулять по людным местам, однако когда-нибудь рынок опустеет. Ты можешь найти таверну, где полно народу, но когда-нибудь опустеет и она, и тогда за тобой снова придет зверь, если, конечно, я правильно понял его посыл не нападать в людных местах. Если же нет, то наша игра сыграна, а свечи задуты! — произнес в моей голове Зэр.

— Милейший! — остановил я первого встречного, высокого, дорого одетого мужчину с жидкой седой бородой и глубоко посаженными усталыми голубыми глазами. — Я в городе недавно. Не подскажете, где тут театр или лагерь актёров?

Мой собеседник смерил меня взглядом с ног до кончика капюшона и, на всякий случай сжав висящий на поясе мешочек с монетами, снизошел до ответа:

— Вдоль по улице, у вывески старьевщика направо. Кварталов через пять будет здание театра.

— Благодарю, — кивнул я.

Лавка старьевщика делила помещение с ателье по пошиву и ремонту костюмов. Я даже мельком подумал, не заказать ли мне у них удобную маску на лицо, но цыкнувший в голове Зэр дал понять, что это — очередная моя дурацкая идея. Поэтому я, зайдя в помещение, просто спросил у хозяйки заведения швейный набор и прочные черные нитки. Невысокая, полноватая, розовощекая, средних лет женщина призадумалась и удалилась за ширму в смежную комнату, оставив меня наедине с самим собой.

“О нет! Наедине!” — ударило в мой мозг, и дверь сзади тут же скрипнула.

Я повернулся так, будто меня развернул сам ветер, готовясь увидеть серебряную тварь, но в помещение, вальяжно шаркая поношенной обувью, вошло шестеро в лохмотьях и с кривыми, будто перекошенные ветки деревьев, лицами. Я с облегчением выдохнул.

— Хех, дурачок! Вот ты и допрыгался! — произнёс один из них и вскинул в мою сторону руку.

Рефлексы не подвели. Я крутанулся вокруг своей оси, замечая, как в стоящий за моей спиной деревянный столб-опору вонзился метательный нож.

Взгляд сквозь тени безошибочно узнал в них культиваторов. Все находились в бронзовой лиге на смертной ступени, лишь только метнувший в меня нож, по всей видимости, главарь, стоял на духовной, однако всего на втором ранге.

— Бей его, он не может пожрать наши тени! — закричал он, и вся группа, выхватив обувные и хлебные ножи, ринулась на меня.

Горе-культиваторы не знали, как называются их артефакты, и думали, что вместо них они поглощают тени, однако кто-то просветил их о правилах сфер, и теперь шайка вышла на охоту, заметив меня, бесцельно блуждающего по рынку.

— Ножи отравлены! — предупредил меня Зэр.

— Откуда ты узнал? — выдохнул я, отпрыгивая от первого размашистого удара. Я был готов услышать что-то вроде: “Доживи до девяноста лет, научишься различать”, но Зэр ответил иначе:

— За твоей спиной вещество плавит древесную балку.

И правда, в воздухе запахло чем-то едким и неприятным.

Мой правый боковой врезался в челюсть нападавшего, вырывая её из черепной коробки и провожая кусок кости с кровавым всплеском в сторону.

Одновременно я отпрыгнул за прилавок, чтобы кувыркнуться назад и встать на ноги в более удачной тактической позиции.

— Не хотел я думать, что придётся тебе такое говорить, но не вздумай идти в борьбу с этой ребятней. Ножами затыкают и артефакт раздерибанят, — произнёс Зэр и зачем-то дополнил: — Бей гадов!

Зазвенела золотая кольчуга, и прямо от моего лица отскочил второй метательный нож, уходя куда-то в потолок.

— Не стой как столб! — рявкнул император, и этот рык заставил меня двигаться еще быстрее.

Толпа полезла через прилавок, мешая метателю прицелиться. Я юркнул в завешанное тканью помещение, которое оказалось небольшим узким коридором, ведущим в другую комнату, куда и ушла хозяйка в поиске швейных принадлежностей.

Первый, кто здесь показался, получил удар в подбородок снизу — это я взмахнул ногой вверх, отделяя друг от друга кости шейных позвонков. Голова вошедшего, словно тряпичная, запрокинулась назад, а тело безвольно подалось в моём направлении.

Второй рухнул на первого, запнувшись о его ноги, и это дало мне немного времени. Откинув полы плаща, я поднял левой рукой арбалет, двумя пальцами правой руки взвел тетиву и наложил на направляющий дол болт.

Как-то еще на войне в одном из многочисленных разговоров возле походного костра я услышал, как наши сотники говорили, что первым делом надо выбивать командиров вражеских сотен. Вот и сейчас, перезарядив арбалет, я целился сквозь тени по тому, кто по-прежнему находился в лавке и, выглядывая, пытался понять, не подрезали ли мне сухожилия его сотоварищи.

Тени были красочнее обычного. Видимо, главарь совсем недавно поглотил чей-то артефакт, поэтому так легко и вышел на мой след. Его тень сияла вторым рангом духовной ступени, и я не мог промахнуться с такого расстояния, даже если проход был уже перекрыт.

Арбалет звякнул, унося болт в цель. Преодолев метра четыре, он угодил в голову главаря, точно в правую надбровную дугу, и плотно увяз в черепе.

— Стоять! — внезапно для нападавших выкрикнул я. Те, кто был в коридоре, замерли, и это дало время перезарядить карманного убийцу. — А вот теперь можно снова нападать! — прицелился я в лоб ближайшего ко мне.

— Не стреляй, а?! — взмолился тот, выронив нож, который сразу же утонул в крови лежащего безголового трупа.

— Ты Хуза убил! — закричал третий, всё еще находящийся в лавке.

— Я… — выдохнул я. — Могу и вас болтами нашпиговать!

— Не надо, милостивый господин! Мы ж не хотели! Мы ж не знали! — заголосили культиваторы.

Они были из простолюдинов. Пожалуй, только Триединый ведал, как такие отребья получили первые артефакты.

— Оружие в сторону, всем лечь на пол, рылами в пол! — прорычал из моей головы Зэр. Это получилось настолько убедительно, что его послушались.

— Вырубай их! — скомандовал мне император. — Я из них солдат буду делать. Или у тебя есть сомнения, что внутри их теней — светлые искорки?

Сомнений у меня не было. Я шагнул к тому, что лежал почти на трупе своего товарища, и лёгким ударом в затылок погрузил его в сон, затем сразу же и второго.

Выйдя в торговый зал, я увидел что один из бандитов вовсе не лежал, а наблюдал за тем, что я делаю, и теперь вскочил, подобрав нож и направляя острие на меня.

— Я вижу, что ты с ними творишь! — прокричал он, смотря на Зэра, который резким движением впечатывал в павших что-то тёмное, взявшееся будто из самих залов стенания.

Обернувшись я вновь увидел процедуру, как Зэр призывает своих.

— Это лучше, чем смерть! — пояснил я, направляя арбалет тому в грудь.

— Уж лучше смерть! — перепуганно выкрикнул он.

— У меня к тебе есть вопрос, и от него зависит твоя жизнь. Кто носил такую портупею? — Я шире распахнул плащ, указывая на ремни.

— Это Хорси-Косой носил! Ты и его убил?

— Кто такой Хорси-Косой?

— Стрелок из клана Змееголовых.

— Что за клан?

— Это самый сильный клан в лиге убийц! — Глаза бандита бегали. Он не знал, что будет дальше, но сдаваться на мою милость явно не желал.

— Что за город такой? — удивился Зэр, — Гильдия лекарей, лига убийц, орден Триединого…

— Лозингар… — зачем-то ответил я на риторический вопрос.

— Кто ты? Темный дух? — взмолился бандит, замечая, как его товарищи встают за моей спиной, но, вопреки надежде, больше не стремятся напасть на меня.

— О, ты меня видишь и слышишь! — поразился Зэр. — Полезный экземпляр. Будешь ли ты служить единственному императору Тёмного мира и семи морей?

— Э-э-э-э, да, конечно, только не убивайте!

— Тогда же преклони колено, чтобы засвидетельствовать мне свою преданность! — потребовал Зэр.

Убийца повиновался и опустил голову, как и полагается при виде сияющих особ. Я легонько ударил его в висок, отчего бандита выключило и он повалился на живот.

— А потом ты меня ночью зарежешь и артефакт пожрешь! — сказал я уже лежащему телу. — Зэр, ты серьезно хотел его в слуги?

— Нет, конечно, все мои солдаты в мире теней. Это я так, соскучился по болтовне. Твой набор для шитья принесли, кстати, — кивнул император мне за спину.

Я обернулся и принял из рук обомлевшей хозяйки заведения швейный набор.

— Придет стража, скажи, что зашли холуи и начали драться между собой. Ты испугалась, но лиц не видела. Выдашь кого-нибудь из нас — всё повторится, а это не шибко полезно для твоего дела, — произнёс я, строго глядя на женщину, которая кивала и всё время смотрела себе под ноги туда, где всё было залито кровью. — Деньги за набор у них возьми, — кивнул я на трупы. — У них есть.

Зэр пару раз медленно хлопнул в ладоши.

— Вот сразу бы так. Жаль, не успели из тебя раньше воина воспитать, пока зверь за тобой не начал охотиться.

— Успеем еще, — бросил я и, запахнувшись, покинул лавку.

Следом за мной направились трое новеньких солдат императора. Они не подбирали артефакты у павших, зная, что случается, когда отбираешь то, что тебе не принадлежит, и я еще раз поразился качеству муштры в древней армии, состоявшей из культиваторов, которые смогли дать отпор Светлому миру.

Я шел к указанному мне белокаменному зданию театра, которое возвышалось резными колоннами на высоту аж трех этажей. У самого порога пара чумазых пареньков клеила афишу с пафосным названием “Месть низших”, на которой был изображен рогатый тур с крыльями, топчущий маленьких белых человечков, что копошились у его ног.

— Босоногие, — как можно дружелюбней обратился я к ребятне, — как бы мне найти актера Рока?

Видя непонимание на их лицах, я пояснил: — Ну такой крепкий мужик с рыжими волосами до пояса?

— А у нас никого с рыжими волосами нет, — пожал плечами тот из парней, кто был выше и на вид явно старше. — Разве что Цура, ну так она не мужик, а женщина.

— Вы уверены, что такого нет? — переспросил я. — Может, в других театрах?

— Да уверены. Во всём городе такого нет, — подтвердил старший и вдруг, хлопнув ладонью по плечу младшего и бросив тому: “Ты сифа!”, умчался прочь. Младший последовал за ним.

— Похоже, это твой очередной провальный план, — произнёс Зэр. — Обманул тебя твой Рок, просто драться не хотел в финале. Проиграть боялся.

Мы стояли напротив театра. Мыслей, что делать дальше, особо не было. Наконец я решил уже вернуться в таверну к Ларе и попрощаться, чтобы не навлекать на них с Бликом беду, и тут меня окликнул тонкий женский голос:

— Мастер Бенджи, ты искал меня? Вижу, у тебя новая одежда, новая охрана и новая метка серебряного зверя?

Я обернулся. По ступенькам от входа спускалась рыжеволосая девушка в расклешенном зеленом кружевном платье. Я успел было удивиться, но взгляд сквозь тени безошибочно опознал в ней артефакт истинной ступени бронзовой лиги. Сомнений не было: передо мной стояла тень Рока Цурана. Но почему он девушка?

Глава 32. Маг для тени

Лара и Блик, вы достойны лучшей жизни в этом городе с кучей возможностей. Лара, после войны я очень долго сидел у тебя на шее, но теперь пришла моя очередь позаботиться о тебе. Живите, а я постараюсь сделать так, чтобы беда не настигла вас снова! Если я не вернусь, значит, я не справился с одной из навалившихся на нас проблем. Гильдия лекарей наймет новых убийц, чтобы остановить тебя. Будь осторожнее. Зэр отправляет этих трёх головорезов на вашу защиту.

Райс.

Мысли путались. За время короткого путешествия до Лозингара я начал воспринимать надоедливого и не всегда уместного Блика как не совсем чужого мне человека и потому что-то хотел сказать лично Ларе, а что-то — им обоим.

Я дописал письмо и вручил его старшему из солдат Зэра. Тот тут же свернул листок вдвое, засунул за пазуху и, слегка поклонившись, выжидающе взглянул на тень императора. Они стояли ровно, словно не знали усталости, у входной двери в гримерке Цуры. В маленькой комнатке едва помещался белёсый стол, уставленный тюбиками с косметикой и пудрами. Стол вплотную прилегал к освещенному свечами зеркалу и касался деревянной кровати, на которой, подобрав под себя ноги, сейчас сидела девушка-маг.

— Охранять, ждать моего второго прихода, не отсвечивать, если будет надо поменять диспозицию — меняйте, — коротко приказал Зэр, глянув на меня: мол, не хочу ли я чем-нибудь дополнить свое сбивчивое послание, которое по тексту так походило на записку самоубийцы. Я не хотел и аккуратно положил карандаш на стол, заметив, что мои пальцы чуть подрагивают — предательски, против моей воли.

— Да, Ваше Высочество! Мы рады были вновь служить вам! — отрапортовал бывший прощелыга. Его некогда сутулое тело выпрямилось, словно тень древнего солдата была железным стержнем, на который насадили мясо и скелет коренного обитателя трущоб.

Все трое, как по команде, приложили свои правые кулаки к груди, издав глухой стук, и, развернувшись, поочередно покинули помещение.

— Вот те на! — удивилась девушка. — Я-то думала, мне мерещится кто-то у тебя в углу, а ты — ученик великого культиватора древности!

— Если всё не срастётся — бывший ученик бывшего великого культиватора, — сурово проговорил Зэр взглянув на неё.

— Честно сказать, я все еще удивлен тому, что ты девушка, — проговорил я, желая переключиться на менее нервную для себя тему.

— А что тут такого-то? — улыбнулась она. — Мне хватает своей магии, чтобы создавать иллюзии для небольших аудиторий. Да и, если честно, как и с вашей историей противостояния Тёмного и Светлого миров, всё закономерно…

— То есть? — переспросил я.

— На арене люди видят крепкого эпатажного парня, и будь они даже способными смотреть сквозь тени, всё равно не разглядели бы во мне девушку. Этот мир — мужской и для мужчин, а скромной магичке истинной ступени бронзовой лиги можно лишь играть свою роль.

Ее улыбка выглядела как приросшая намертво маска, которую когда-то надели для выступления перед толпой, но позабыли снять после его окончания.

— Ну а как ты дерешься? Тоже иллюзия?

— Почти всегда. Противники мои — часто иллюзия, а если попадается упрямый культиватор типа тебя, то всегда есть возможность договориться.

— Ну а если кто-то не пожелает договариваться?

— Есть “стойкость кедра”, есть “алмазная кожа”, ну и “осенний листопад” я знаю в совершенстве… — пожала плечами Цура.

— Ты еще и драться умеешь?

— И это тоже. В военное время научилась и мужиком прикидываться, и ребёнком, и даже лисицей, — пояснила волшебница. — Ну ладно, давай о важном. Значит, говорите, Триединый бог — это умершие две тысячи лет назад императоры из Светлого мира, а король Джастиро лишь платит дань туда, наверх, обирая свой народ?

— Не совсем наверх, — размеренно произнес Зэр, будто что-то прикидывая. — Мы — парный мир. Когда-то наши миры были словно братья, но они начали относиться к нам как к дойной корове. Вся их культура и красота — это ворованные отсюда золото, лес, уголь, руда и даже подземная горящая смола.

— А я-то думала, почему у нас всё так плохо, — грустно покачала головой Цура. — Думала, что свергнет граф Ролиз из Уловина тупорылого Джастиро, и наконец заживем. И не сверг, и не зажили. А оказывается, и не зажили, даже если бы сверг.

— Не зажили бы, — подтвердил Зэр. — Кто бы ни пришёл к власти, он будет исполнять одну лишь волю — волю Светлого мира. А если захочет всё переиначить, то светломирцам достаточно лишь сказать: “Фас”, и его страну тут же разорвут соседи. Не смогут они — из Светлого Мира прибудут армады и головы пооткручивают. Не зря у вас тут оружие запрещено, культивация по сути запрещена, а все, кто не согласен — преступник и опасный колдун.

— Это да. Я уже пару ролей меняла, чтобы слуги Триединого прямо с арены не забирали, — снова улыбнулась девушка. — Ну что же, время близится к вечеру? Не хотим же мы, чтобы серебряный зверь пришёл за нами в театр? Но надо сказать, император, ваш план попахивает самоубийством.

— Другого нет. С каждым днём серебряный зверь будет всё жестче и беспринципней. Через неделю он вообще может передумать играть в послушного пёсика сфер и начнёт нападать везде, где пожелает. Мы можем не успеть вырастить Райса до серебряной лиги…

— Серебряная лига за неделю. С ума сойти… — хмыкнула девушка.

— План опасный, но он единственный действенный. К тому же с твоими иллюзиями может получиться.

— Серебряный зверь может просто не поддаться на низшую магию.

— И не надо, чтобы он поддавался. У него — три глаза, вот пусть каждый из глаз видит что-то своё, а Райс — то, что видит зверь. Этого хватит, чтобы он смог противостоять ему некоторое время.

— Звучит сложно, но надо пробовать. Ну, пойдемте, пока совсем не стемнело, — произнесла она, вставая с кушетки.

— Там, куда мы идём, всегда светло, — отозвался Зэр и тоже встал из-за стола.

***

Смеркалось. Улицы пустели на глазах, словно жители торгового города, даже не будучи культиваторами, чувствовали, что что-то надвигается. Четко следуя плану Зэра, я шёл один по широкому тракту и, по моим подсчетам, уже находился почти на окраине Лозингара.

Оно появилось, выползая из очередной серебряной сферы, о наличии которых поблизости непременно сообщал мне каждый раз мой невидимый учитель. Я словно кожей ощутил холодный взгляд твари — взгляд немигающих драгоценных камней вместо глаз. Но чего же оно медлит, почему, как при первой встрече, не ринется за мной, а замерло в разрастающейся вокруг меня тени и просто наблюдает?

— Я вызываю тебя на бой! — неожиданно прозвучало в тот момент, когда я обернулся и сделал пару шагов спиной вперед, наблюдая за почему-то неподвижным сейчас зверем.

— Что???

Повернувшись, я увидел парня лет семнадцати с взъерошенными светлыми волосами, одетого в свободную одежду, буквально висящую на его тщедушном теле. Взглянув сквозь тени, я распознал в нём культиватора, едва-едва докачавшего свой артефакт до первого ранга духовной ступени моей лиги.

— Иди своей дорогой! — рявкнул я, не останавливаясь.

— Прими бой, трус! — прокричал в ответ паренёк.

— Как тебя зовут? — спросил я, не сбавляя шаг и оглядываясь на зверя, которого парень, похоже, на его счастье не видел.

— Моё имя Питтон! Принимай бой, говорю! — в третий раз проскулил мой новый соперник.

— Слушай, Питтон, во-первых, я отмечен серебряным зверем, и ты бы мог напасть на меня без вызова. А во-вторых…

Продолжением “во-вторых” послужила оплеуха, которую я отвесил парню на правах старшего товарища по бронзовой лиге. Глухо припечатавшись, ладонь отозвалась звоном в моих ушах, будто это я пропустил удар, а не он. Однако Питтон падал на брусчатку, отправленный в сон даже такой мизерной подачей. В одно мгновение опознав источник звона, я оглянулся перед тем, как рвануть с места. Зверь серебрянной сферы уже бежал на меня, высекая всеми лапами снопы искр из камней, которыми была вымощена улица.

Действие артефактов давно прошло, и я уже не был уверен, что смогу, словно белка, прыгать по крышам домов. Зато передо мной лежала почти прямая улица. Хорошее место, чтобы проверить, кто же быстрее бегает на средние дистанции — бывший солдат армии Переката, жадно желающий жить, или хищное порождение сфер, жадно желающее пожрать этого самого солдата.

“— У тебя будет меньше минуты, чтобы добежать до места силы, — наставлял меня еще в театре Зэр.

— Там тебя встречу я, и мы создадим группу, чтобы проникнуть в сферу, — вторила ему Цура.”

Легкие жгло от неуспевающего усваиваться воздуха. Мышцы ног сокращались на пределе человеческих возможностей, а встречный ветер еще на старте сорвал с меня купленный задорого плащ, оставляя на теле только штаны и портупею с двумя уже взведёнными арбалетами.

— Кувырок! — ворвался в мозг крик Зэра. Я прокатился по камням, а надо мной тут же клацнули лезвия.

Пасть зверя раскрылась от удивления, оскалив круги острых, словно иглы, зубов: он или оно наверняка было уверено, что достало меня. Крутнувшись не сбавляя темпа, я выстрелил сразу с двух рук не вынимая арбалетов, и, как и следовало ожидать, промахнулся. После кульбита я вскочил, однако, споткнувшись, рухнул на землю, но даже четвереньках отчаянно продолжал бежать, пока не поймал баланс и снова не оказался на своих двоих. Чудовище не отставало, что-то орал Зэр, что-то кричала Цура, стоящая у какой-то высокой стены какого-то богатого дома, но мои уши заложило от давления, оставляя в мыслях лишь цель — добежать до магички, коснуться ее руки, которую она протягивала мне, словно утопающему, стоя вполоборота и опираясь на возвышающуюся каменную кладку.

Вдруг зазвенела золотая кольчуга. Мечи-лапы монстра сомкнулись на моей талии, и я на мгновение ощутил, каков по силе этот удар даже сквозь магию императора. Я выдохнул, будто поперхнувшись, и наконец коснулся ладонью чего-то тёплого и даже горячего, лишь в следующую секунду сообразив, что это — рука Цуры. Добежал…

— Группа! — крикнула она, и окружающий мир расцвёл льющимся золотым светом. Ноги заскользили по чему-то мокрому.

Глаза начали привыкать к новой обстановке, и наконец я смог осмотреться. Я стоял на мозаичном полу прямо в центре огромного купального зала, а вокруг били фонтаны прямо в длинные продолговатые мраморные бассейны. Я уже не удивлялся тому, что они не переполнялись: чего только не увидишь в этих сферах…

Всё вокруг было заполнено прекрасными обнаженными девушками. Прекрасными… если бы не мелкие извивающиеся щупальца, которые полностью покрывали их тела.

— Стой и не шевелись, а то “золотые” поймут, что ты мужчина! — тихо проговорили сбоку и снизу.

Я взглянул туда и обомлел: на полу возле края бассейна неподвижно стояла рыжешёрстая лисица. Но, пожалуй, больше всего я был шокирован собственным отражением. В развешанных повсюду богато инкрустированных золотом зеркалах вместо привычного меня отражалась хмурая, мокрая и разгоряченная от бега мужеподобная женщина с перекрещенными на груди портупеями и разряженными арбалетами под мохнатыми подмышками.

— Магия? — подумал я.

— Молчи. Это ванны с золотыми суккубами, — проговорила лисица у меня в уме, и я понял, что это и есть Цура. — Они не воспринимают женщин, которые их не вожделеют.

— Где зверь? — прошептал я мысленно, и тут же серебряное существо рухнуло в бассейн, будто провалившись сквозь крышу.

— Чау-рока! — крикнула лисичка, подпрыгнула на месте и крутнула рыжим хвостом, направляя на серебряного зверя своё заклинание.

— А-а-а-а-а-а! — вмиг завыли ванны, наполненные тварями. Потянувшиеся от каждой из них к серебряному зверю щупальца будто сами собой начали увеличиваться и удлиняться, вмиг опутав моего преследователя.

Это было страшно. Тентакли пробивали серебряные чешуйки, вгрызаясь в тело и отрывая от него мелкие, но такие болезненные для твари кусочки. Зверь выл. Сквозь плотный клубок кишащих щупалец то и дело вспыхивали яростью драгоценные камни глаз, лапы-мечи налево и направо рубили щупальца, ставшие настоящими тросами, а ноги существа, даже опутанные, шагали в мою сторону.

— Рано… — проговорил в моей голове Зэр, отвечая на накатившее вдруг желание тут же покинуть это место. Без разницы как — раствориться, улететь, провалиться сквозь землю. Но император успокаивающе остудил мою чуть не начавшуюся панику: — Крепись, это не ты. Это суккубы чувствуют, что тут еще есть мужчина…

Демоны плотских утех золотой сферы рвали серебряного зверя на куски до тех пор, пока от него не остался лишь высушенный пустой каркас, словно бы черепаху извлекли из её домика. Драгоценные камни, бывшие раньше глазами, выпали из обмякших глазниц и покатились по полу.

— Пора! — наконец произнесла Цура, перекувыркнулась в воздухе и исчезла вместе со всеми фонтанами, бассейнами и наполнявшими их суккубами.

Я снова стоял, не двигаясь, у массивной чёрной каменной стены, боясь пошевелиться, будто все еще находился в зале. Волшебство с меня спало, а магичка уже шла ко мне, вытирая мокрый от пота лоб.

— Что это было? — спросил я.

— Помнишь твой сон, когда за мной пришли сельтары? — спросил Зэр. — Тогда я лишился не только меча Серафима, но и остальных артефактов. Это была золотая сфера. Видимо, сюда междумирье выкинуло осколок от моей золотой короны, который и породил золотую сферу, тематически посвященную последнему часу моей жизни.

— Так… Почему суккубы не тронули нас, понятно: я был в женском обличии и не вожделел их, Цура в облике лисицы — двойная защита, в общем. Но почему они сразу набросились на серебряного зверя?

— Я накинула на него облик, в котором выделялись половые признаки, — сказала подошедшая девушка. — Он больше нас по культивации, и потому они выбрали его. Останься мы там чуть дольше, они бы нашли и нас. Эх, жалко, не успела забрать хотя бы один его камушек… — По ее мимике трудно было понять, расстроена она этим или нет.

— Я не могу поверить, что ты согласилась на это, рискуя своей жизнью, — произнес я, потихоньку начиная отходить от ступора и наконец-то понимая, что только что произошло.

— Ну должна же была я посмотреть, что там, в золотой сфере. А где еще я бы нашла себе такого попутчика-самоубийцу? — хитро улыбнулась Цура и пожала плечами. — Ну вот, теперь ты свободен от преследования. Живи как жил, но больше так не ошибайся — вряд ли у нас получится во второй раз. А теперь мне пора учить роль к утреннему спектаклю. Пока!

Магичка снова обернулась лисой и мгновенно юркнула в тени оставив меня одного у стены… “Дворца, богатого дома? Неважно! Важно, что я выжил!”

— Да, у магов свои дороги, — задумчиво произнёс Зэр.

— Исчезла, а я её так и не поблагодарил за помощь… — только сейчас дошло до меня.

— Спаси Тёмный мир и больше не будь дураком! Так сразу всех отблагодаришь. — отмахнулся император.

— Погоди-ка. — В мою голову начали закрались сомнения. — Как ты узнал, что там будут суккубы, которые набросятся на зверя?

— Что там суккубы, я не знал. Ну а зверь… Он просто был сильнее, чем ты и магичка вместе взятые. Любой зверь сферы соблазнился бы, не только суккуб. Кстати, — хитро подмигнул мне Зэр, — ты понял, почему Цура в лису обратилась?

— Двойная защита от суккубов?

— Умная девочка. Боялась, что они почуют её желания.

— В смысле? — не понял я.

— Лукавит твоя новая знакомая. Знала она, что тут за сфера, а в лисицу обратилась потому, что сама на девок падкая! — захохотал Зэр, оглушая меня громким смехом, который слышал только я.

— Что-то не смешно как-то, — буркнул я, устало направляясь к “Корчмарю”, до которого, по моим расчетам, еще было идти и идти.

— Она взрослая девка. Не нам её судить, что она не выбрала таких красавцев, как мы с тобой! — веселился Зэр. — Ты, кстати, не забывай, что на тебя еще действует судная неделя, а лига убийц всё еще идёт по твоему следу, а в ней, спорю на что угодно, тоже полно культиваторов…

Обойдя стороной все еще лежавшего без сознания на брусчатке юнца, который ранее пытался бросить мне вызов, я поднял свой плащ и, накинув его на плечи, побрел прочь. “Ничего, — вяло думал я на ходу, — поваляется немного и впредь будет умнее”. Самое большое, что ему сейчас грозило — проснуться до нитки обобранным, но это в любом случае было лучше, чем всерьез драться с культиватором, превосходящим его в ступени и ранге.

***

Шар за пазухой завибрировал и начал излучать тепло. Хотя в заведении было людно, однако здесь, на окраинах столицы Переката, предпочитали не лезть с расспросами к угрюмым, потрепанным жизнью личностям, с которыми даже обычный разговор не сулит ничего хорошего. Ящер, не прячась, вынул артефакт и поставил его прямо на одну из четырех пустых пивных кружек, которыми был уставлен его столик.

— Говори! — приказал он слегка пьяным голосом.

Черная сфера расцвела серыми тонами, передавая изображение кабинета начальника тайной стражи.

— Ящер, — начал генерал, чей китель и золочёные, расшитые бахромой погоны сейчас занимали всё видимое пространство на сфере, — сегодня прилетела мышь с пустым коробом. Я знаю, что ты не веришь в случайности…

— Короче… — перебил Яз.

— Это мышь из лозингарской церквушки… Возможно, там что-то случилось, и я решил рассказать тебе, так как…

Ящер погасил канал связи: он не нуждался в блеянии начальника тайной службы. Из Лозингара пришло пустое сообщение, и в случайности, конечно же, он не верил. Райс, Зэр и две девки, чьи имена он уже успел забыть, наверняка были там, а значит, следовало срочно собираться в дорогу, не надеясь на то, что тайная служба сама схватит назойливого культиватора и его горделивого учителя.

Маг поднялся из-за стола и убрал шар за пазуху. В первый раз за эту неделю на его лице заиграла улыбка.

— Значит, всё-таки Лозингар… — сквозь зубы проговорил он.

КОНЕЦ

Content

Чужая тень

Глава 1. Пойманный тенью

Глава 2. Бой с тенью

Глава 3. Шут и тень

Глава 4. Преследователь тени

Глава 5. История тени

Глава 6. Желания тени

Глава 7. Учения тени

Глава 8. В отсутствие тени

Глава 9. Предательство тени

Глава 10. Зависть тени

Глава 11. Слуги тени

Глава 12. Сказ о тени

Глава 13. Прошлое тени

Глава 14. Новые тени

Глава 15. Их тени

Глава 16. Заказ на тень

Глава 17. Спутники тени

Глава 18. Тень золотого зверя

Глава 19. Проснувшиеся в тени

Глава 20. Тёмная группа

Глава 21. Тёмный Лозингар

Глава 22. Тёмный лекарь

Глава 23. В тайне от тени

Глава 24. Поддержка тени

Глава 25. Пред тёмной знатью

Глава 26. В тени арены

Глава 27. Кольчуга Тени

Глава 28. Тень Триединого

Глава 29. Жрец тени

Глава 30. Охота на тень

Глава 31. Убийцы тени

Глава 32. Маг для тени