Ромили Бернард

Гипотеза о монстрах

Romily Bernard

The Monster Hypothesis

© Родина А.Ф., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Посвящается моей маме, которая знала, что Кик классная, с самого начала

1. Прорицание бабушки Миссури: «Стоит ожидать неблагоприятного результата»

Всё началось со взрыва. Не то чтобы очень большого, но достаточно крупного, чтобы несколько половых досок разлетелись на кусочки. Кое-какие даже загорелись, кое-какие задымились. А самые мелкие кусочки древесины оказались в волосах Кик Зимовер.

Впрочем, она не обратила на это ни малейшего внимания.

– Надо было ещё раз инструкцию перечитать, – пробормотала Кик, прекрасно помня, что и в первый раз её не читала.

Ещё один кусочек половой доски с треском откололся и скользнул в рваную дыру в полу, отчего чёрный кот Батлер в испуге метнулся в сторону. Кик закашлялась, помахала рукой перед носом, разгоняя дым, и подумала, что, пожалуй, у всех продвинутых учёных в своё время случались такие вот досадные неудачи. Хотя, может, и не у всех, и Кик решила списать свою досадную неудачу на школьное образование: ещё один пример того, что по-настоящему нужным вещам в школе совершенно не учат.

Правда, досадные неудачи на данный момент были не самой тяжёлой проблемой, потому что в дверях кухни уже стояла бабушка.

Сердце Кик скакнуло в пятки. Для пожилой дамы с хромотцой бабушка Миссури могла двигаться необычайно быстро, если ситуация того требовала.

Ситуация вроде теперешней, когда на её кухне появилась незапланированная вентиляция.

– Кик! Зимовер! – подалась вперёд бабушка Миссури, и костяшки на руке, сжимавшей трость, побелели.

– Оно само!

– Само?

– Ну конечно! – Кик попыталась рассмеяться, но вышло только нелепо фыркнуть. – Ты же знаешь, как оно бывает. Всё идёт нормально, и вдруг – раз! Ну и вот…

Бах!

Новый кусочек половицы улетел в дыру, откуда ещё струился дымок. Бабушка и внучка проводили его взглядом, и снизу раздался смачный всплеск. К счастью для всех, Дольняя Пустошь – крохотное сельцо из одного дома, в котором они и жили – стояла на сваях над болотом, и горящие кусочки половиц просто-напросто провалились в мутную воду. К несчастью для Фиггиса – огромного аллигатора, который жил под домом, – горящие кусочки посыпались градом прямо на него.

Кик проследила в дыру, как Фиггис, покрытый склизкой грязью, проплыл мимо с видом крайнего недовольства.

А может, это его обычный вид. Кик не могла быть уверена. В конце концов, в Дольней Пустоши она жила всего несколько дней.

– Права твоя тётя, – пробухтела бабушка Миссури, во все глаза уставившись на опалённую дыру. Она тяжело опустилась на кухонную табуретку, и крохотные бубенчики на юбке мелко звякнули. – Ты и в самом деле вырастешь злым гением.

Кик со вздохом расслабилась.

– Да не стану я никаким злым гением. Я стану великим учёным. Буду приносить пользу людям, как папа с мамой, потому что наука – она не может быть злом. – Кик умолкла, глядя, как внизу снова проплыл Фиггис. Он не спускал с Кик глаз и возмущённо пускал пузыри. Ну или просто пускал пузыри. С этими аллигаторами не поймёшь. – По крайней мере, в задумке наука всегда добро, хотя взрывы иногда случаются.

– Да о чём ты только думала? – воскликнула бабушка Миссури, вцепившись в кружевной воротничок платья. Вообще-то обычно она не носила кружева – да и бубенчики, если уж на то пошло, – но скоро должен был зайти мистер Джессап, чтобы ему погадали на картах, а он считал, что все экстрасенсы должны выглядеть, как по телевизору.

Надо заметить, он ошибался. Обычно бабушка Миссури одевалась, как звезда Голливуда прошлых лет, носила аккуратно завитые локоны и длинные перчатки по локоть; однако, по её словам, запросы клиента, который обращается стандартно дважды в неделю, понимать не надо – их надо удовлетворять.

– Не знаю, о чём я думала, – ответила Кик, взяла свой лабораторный блокнот – журнал опытов и наблюдений, перелистнула на новую страничку и наскоро записала:

6 сентября, пятница

Подумать о том, чтобы заглядывать в инструкцию.

Она отложила ручку.

– Может, позвонить родителям?

– Ни в коем случае. Джорджия занята.

Кик нахмурилась. Бабушка права. Джорджию – бабушкину дочь и мать Кик – во всём остальном мире знают как доктора наук Джорджию Зимовер, мегаучёного. Она много колесит по миру, чтобы сделать его лучше, и порой улучшение мира так занимает её, что она вынуждена оставлять Кик одну. Иногда на несколько дней. Иногда… дольше.

В этот раз, похоже, дольше всего.

Последнюю мысль Кик постаралась отогнать. Её необходимо отогнать. Иначе, если позволить ей задержаться, она может настроить против Кик всю остальную голову. Голова станет думать о том, как родители постепенно уходят от Кик всё дальше. Как уже пропал с одежды аромат маминых духов. Неужели папино касание, когда его рука сжимает ладошку Кик, пропадёт следующим? Похоже на то. Испаряться умеют не только химикаты.

– У твоей мамы много забот и без нас, – сказала бабушка Миссури, поглаживая внучку по голове. – А с нашими мы и сами справимся. Мы же с тобой вместе.

– Это верно.

– И потом, мы же не хотим всё испортить. Ты ведь сюда не в наказание приехала, а в награду.

И это верно. Было бы верно – для большинства детей, для которых поехать к бабушке – истинная награда. Но для них это так, потому что их бабушки добродушные, ласковые и вечно пекут пирожки. Их бабушки – не местные гадалки, а уж если и гадалки, то хотя бы настоящие. Потому что в случае с бабушкой Миссури гадание состоит в том, чтобы взять с клиента плату и сказать ему то, что он хочет услышать.

– Бывает работа и похуже, – говорила обычно бабушка, когда Кик начинала допрашивать её на этот счёт.

– Это какая же? – не унималась Кик.

– Потом как-нибудь расскажу. А сейчас помоги-ка пожилой женщине с ветряной машиной.

И Кик принималась помогать, потому что бабушка Миссури и впрямь была пожилая, а ещё потому что ветряную машину в доме липовой гадалки надо прятать как следует, иначе все догадаются, что гадалка липовая, а это испортит заработок.

– Кик?

Кик обернулась. Бабушка сидела в прежней позе за щербатым кухонным столом, и её покатые плечи повисли, как старая подушка.

– Да?

– Откуда у тебя этот химический набор? От папы?

Кик задумалась. Вопрос наверняка, что называлось у бабушки Миссури, с подвохом. А ещё бабушка наверняка сама знает на него ответ, и этот ответ ей не нравится. Бабушка Миссури и Джеймс Зимовер друг друга недолюбливали.

– Это чтобы я продолжила осваивать естественные науки. – Тр-рах! Что-то хлюпнуло в воду под домом. – Мне надо вести журнал научных гипотез и вносить в него идеи для экспериментов.

Бабушка кивнула.

– Напомни мне подарить твоему папе муравьиную ферму, когда он вернётся.

– Но эти муравьи же вечно вылезают наружу и… – И в этом суть подарка, поняла вдруг Кик. Надо срочно сменить тему.

Только на что? Она обвела взглядом кухню в поисках вдохновения. В окна над раковиной видны болотные деревья – вон они торчат из трясины, точно узловатые пальцы, покрытые корочкой мха и струпьями плюща. В прореху в полу видно Фиггиса.

– Может, сказать мистеру Джессапу, что это дело рук злого духа? – выдала Кик в конце концов.

Бабушка задумалась над этой идеей, не отрывая глаз от дыры в полу – а может быть, от Фиггиса. На глазах у бабушки с внучкой из прорехи потянулся дымок, а вместе с ним показался шмель и неспешно направился к широкому кухонному окну.

– Или, – проговорила бабушка, – можно сказать ему, что Проклятие распространилось и на нас, и ему стоит поскорее привести своих внуков для защитного заговора.

Кик закатила глаза. С тех самых пор, как она здесь, все только и говорят, что о Скукотаунском проклятии. Согласно преданию, раз в сто лет все дети Скукотауна обращаются в чудовищ и захватывают город. Правда, Кик так и не выяснила, с чего бы это. Бабушка Миссури говорила, что просто так положено. Мистер Джессап говорил, что колдовство идёт с болот вокруг – и говорил это с таким убеждением, что у Кик мурашки бегали по спине. Начинало казаться, что это правда.

Но, разумеется, только казаться.

Потом Кик вспоминала, как мистер Джессап однажды искал утечку газа с зажжённой спичкой; брови у него до сих пор как следует не отросли. Очевидно, его показания не стоит принимать всерьёз.

Кик глубоко вздохнула и досчитала до десяти, чтобы обрести спокойствие; это не помогло, и она досчитала до двадцати.

– Никаких проклятий не существует, – выговорила она.

– По-твоему, ЭТО не чудовищно?

Строго говоря, ЭТО было просто неудачным соединением нитрата калия и серы, но Кик хватило ума не сообщать об этом бабушке.

– Чудовищ тоже не существует, – сказала она.

– Чудовищ в мире полно.

– В мире не существует…

– В мире существуют наказания. Никаких мне больше экспериментов. – Бабушка Миссури наклонилась вперёд, так что её нос почти коснулся носа внучки. Кик узко прищурила глаза. Они уставились друг на друга. – И не думай, что из-за этого я отошлю тебя обратно, – проговорила бабушка, поднялась на ноги и сменила трость на метлу с жёлтой ручкой. – Для начала тут надо прибраться.

Кик обвела взглядом тлеющие края дыры в полу, обуглившийся буфетный плинтус, моток рыболовной лески, который так и валялся на кухонной панели, потому что бабушке надо было натянуть её в приёмной зале. Прибраться? Похоже, бабушка надышалась дыма.

Хотя, по правде говоря, это уж вряд ли. Бабушку Миссури ничем не проймёшь – ни дырами в полу, ни подозрительными клиентами в поисках рыболовной лески под скатертью в знак благоприятного момента, ни даже шоколадками во фритюре. На самом деле Кик даже видела как-то раз, как бабушка жарила во фритюре сливочное масло.

Весь брикет.

Однако раздумывать над этим Кик не пришлось, потому что в следующую минуту бабушка Миссури всучила ей кухонное полотенце и сказала, сгребая осколки мензурок в кучу:

– Когда закончим с уборкой, сходим в город, запишем тебя в школу. Тебя, очевидно, надо чем-то занять.

Занять? Где? В этом захолустье с говорящим названием Скукотаун? Успех крайне маловероятен, отметила Кик, однако снова промолчала. Она взяла свой лабораторный блокнот и потянулась к остаткам блюдца для выпаривания – но тут же озадаченно сдвинула брови. Блюдце не двигалось с места. Оно приросло к пластику кухонной панели.

– Непременно чем-то занять, – проговорила себе бабушка, налегая сильнее на метлу. – Я же ей так и говорила. Джорджия, говорю, человеку нужен дом, нужна связь с корнями, а такого ребёнка, чтоб совсем никаких друзей не было, я в жизни не видывала.

– Но мне не одиноко, – быстро вставила Кик. И это была правда. Её оставили с бабушкой, да, – но только потому, что родителям пришлось уехать в далёкие страны выращивать урожай в регионах на грани вымирания. Конечно, ей не хватает их с папой экспериментов по выходным, кулинарных вечеров с мамой, и да, это чувство немного напоминает одиночество, даже внешне выглядит как одиночество, однако одиночеством не является. В этом Кик уверена. – Мне не одиноко, – повторила она.

Бабушка пропустила её слова мимо ушей.

– Ну уж нет, – продолжала она, сметая остатки стекла в кучу, а кучу – в дыру. Где-то внизу Фиггис ударил по воде хвостом. – Ребёнку нужен Скукотаун, и она остаётся в Скукотауне.

Кик снова вздохнула, и на этот раз приложила все усилия, чтобы вздох прозвучал особенно многострадальным. Это было несложно. В конце концов, если бабушку Миссури и в самом деле заботит, чтобы внучка не стала злым гением, то ей пора бы осознать, что именно в Скукотауне, городишке населением в 453 человека, 2053 аллигатора и несметное число комаров – больше никем и не стать, как только злым гением.

Здесь абсолютно нечего делать.

Здесь абсолютно ничего не происходит.

Но как это обычно и бывало, на такие вещи обращала внимание только Кик.

2. Прорицание бабушки Миссури: «Положение дел вскоре ухудшится»

Часы пробили три, когда бабушка Миссури (лицо хмурое) и Кик Зимовер (лёгкие следы подпалин) вошли в двери Общеобразовательной школы города Скукотауна. В прошлой школе, где училась Кик, пахло плесенью и средством для пола, но в этой пахло свежей краской и новёхонькими теннисными туфлями. Здесь было светло, радостно. Снаружи здание покрывал тёмный кирпич, а внутри стены были выкрашены в кремовый цвет. В коридорах висели рисунки учеников, у окна стоял шкаф с наградами; и Кик, лучше других понимавшая, насколько важно окружение, решила, что школа заслуживает твёрдой пятёрки с плюсом.

Пусть здесь и пустовато.

– А где все? – спросила Кик.

– Большинство детей предпочитают играть на улице.

– Странно.

– Понимаю, – улыбнулась бабушка, но её улыбка тут же погасла, как только блондинка за высоченной стойкой у входа выдала ей стопку бумажек для заполнения. В бумажках бабушка была несильна. Она поморщилась, словно учуяла запах палёных половых досок. – А тут точно всё надо заполнять? – спросила она, пролистывая пачку.

– Совершенно точно.

Бабушка Миссури недовольно взглянула на блондинку. Та недовольно взглянула в ответ. Это была строгая худощавая барышня с загорелыми скулами и призрачно бледными руками. Рядом с объёмными юбками и тучной фигурой бабушки Миссури она могла бы показаться маленькой. На деле она казалась скорее… колючей.

– Кажется, мы незнакомы. – Бабушка водрузила свой увесистый красный ридикюль на стойку, и внутри него что-то пискнуло. – Миссури Джексон.

Блондинка за стойкой хлопнула ресницами.

– Миссури Джексон. Экстрасенс.

Хлоп-хлоп.

В комнате стало невыносимо жарко. «Интересно, от стыда возможно самовозгорание?» – подумала Кик. Пока казалось, что возможно.

Барышня вскинула голову. Гладкие белые волосы, затянутые в тугой пучок, резко блеснули в электрическом свете.

– Ну а я доктор Каллаган. Школьный психолог.

– Психолог? – Бабушкин ридикюль снова пискнул, и она прихлопнула по нему ладонью. – Психология для хиппарей, милочка. Вы уверены, что следуете своей судьбе? Моё чувство подсказывает мне, что вам уготовано что-то гораздо более… природное. И потом, с каких это пор психологи занимаются бумажками? Куда делась Бесси?

– А ваше шестое чувство вам ничего не подсказывает?

– Ваша аура заслоняет моё шестое чувство. Она очень зелёная.

Доктор Каллаган слегка прищурила левый глаз.

– Бесси болеет, а работать некому, вот я и замещаю.

Бабушка Миссури согласно закивала, словно ничего другого и не ожидала услышать.

– И всё же я подозреваю, что вселенная ждёт от вас большего.

– Учитывая, что я дважды кандидат наук – по биологии и психологии, думаю, можно с уверенностью утверждать, что «вселенная» мной вполне довольна.

– Ой ли? – Бабушкин голос пополз вверх, и Кик поморщилась. Сейчас будет прорицание. – Ибо дочери Скукотауна – а в особенности те дочери Скукотауна, которые достигли столь потрясающих высот, – редко возвращаются к родным пенатам э-э… замещать.

Как по взмаху красной тряпки, ноздри доктора Каллаган раздулись от негодования.

Кик скорчила гримасу. За последние четыре года её родители успели поработать в шести разных городах, а значит, Кик поучилась в шести разных школах, благодаря чему прекрасно знала, что значит быть «новенькой», а точнее, «заумной новенькой», а ещё точнее – «заумной новенькой, с которой никто не дружит и в столовке рядом никто не садится».

Но вот быть «заумной новенькой, которую ненавидит школьный психолог» ей ещё не доводилось. Впрочем, с лёгкой бабушкиной подачи это вот-вот должно было измениться.

Бабушка Миссури встряхнула плечами.

– Ну ладно, хоть мы и незнакомы, но мою вторую внучку вы, конечно, знаете? Её зовут Каролина.

– А-а! – Доктор Каллаган перегнулась через стойку и взглянула сверху вниз на Кик, а затем снова на бабушку Миссури. Похоже, она принимала решение о зачислении. «Только бы отказ, – взмолилась Кик. – Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста».

Хуже того, чтобы снова стать новенькой в очередной школе, могло быть только одно – поступить в школу благодаря двоюродной сестре.

– Каролину у нас знают все, – сказала в конце концов доктор Каллаган. – Такой одарённый ребёнок, и с такой развитой речью.

Кик закатила глаза. Частично своей развитой речью Каролина была обязана маме-юристу, а частично – папе, бывшему супер-пупер-учёному, ныне от науки отошедшему. Ну а в остальном – своему поразительному всезнанию.

Доктор Каллаган уставилась ненадолго в бумажный планшет и задумчиво затеребила бледными пальцами кулончик в виде магнолии.

– Посмотрим, что можно сделать, мисс Миссури.

– Спасибо, – сказала бабушка, подождала, пока психолог скроется за стойкой и, наклонившись, зашептала Кик: – Ты слышала, как она говорила про Каролину?

Кик снова закатила глаза. Ну конечно, слышала. Взрослые всегда с благоговением и восторгом упоминали это имя. Что могло бы жутко раздражать – если бы Кик хоть сколько-то трогали подобные вещи. К счастью, её не трогали.

Ну, почти.

– Тебя зачислят, – продолжила бабушка. – И готова поспорить на свой знаменитый болотный торт, что с бумажками мне возиться не придётся.

– Не буду я с тобой спорить.

– Почему?

– Потому что ты всегда выигрываешь.

Бабушка Миссури усмехнулась.

– Это потому, что я вижу людей насквозь. – Она выпрямилась и разгладила свои элегантные кожаные перчатки для вождения. Предполагалось, что в них она будет выглядеть изысканнее – так оно и было, – но у Кик крылось подозрение, что на самом деле бабушка так любит эти перчатки, потому что в них она чувствует себя этакой автогонщицей на европейский манер. – Иначе откуда я, по-твоему, знаю, что доктор Каллаган родом из Скукотауна?

– Понятия не имею, но подозреваю, что сейчас ты мне обязательно об этом расскажешь.

– Заглянула к ней в «Тойоту», когда мы подъехали. Пусть она и вообразила, что маленькая машинка вроде «Приуса» – самое то для езды по грязи и затопленным просекам, но про высокие сапоги от змей на случай, если придётся идти пешком, она не забыла. Причём зубостойкие Фэнг-пруфы продаются только в «Гримп-и-Майер», так что она из местных. А как, по-твоему, я поняла, что она любит садовничать?

Кик уже хотела ответить, что и об этом не имеет понятия, как вдруг понятие к ней пришло.

– По загару, кулону и по бледным рукам! Она много времени проводит на солнце, но, видимо, носит перчатки. – Кик помедлила и добавила: – Про «зелёное» и «природное» ты ловко ввернула.

– Ага. Всё, что нужно знать о человеке, можно понять, если посмотреть внимательно. Ты так себе состояние сколотишь, девочка моя.

– Я не хочу никого дурачить. Я хочу быть учёным.

Бабушка Миссури сердито фыркнула.

– Так, послушай-ка меня, мисс Всезнайка. Люди хотят чувствовать себя умнее, пусть при этом их немного дурачат, но они совсем не хотят, чтобы их держали за дураков. Заруби себе на носу.

Кик открыла было рот, но тут появилась доктор Каллаган со своим планшетом.

– Ввиду особых обстоятельств, мисс Миссури, – объявила она, – мы сделаем для вас исключение в плане заполнения анкеты. Можете потом принести.

– Премного благодарна, – сказала бабушка и закинула красный ридикюль на плечо. В ридикюле снова пискнуло. Кик и доктор Каллаган внимательно проводили взглядом ридикюль, но бабушка сделала вид, что ничего не заметила. – Кик живёт у меня в Дольней Пустоши, пока не вернутся её родители.

Доктор Каллаган побледнела. Кик невольно улыбнулась. Новый школьный психолог могла не знать бабушку Миссури, но о таком месте, как Дольняя Пустошь, слава ходила повсюду.

– Как, она живёт ТАМ? – спросила доктор Каллаган таким тоном, как будто спрашивала что-то вроде: «А вы правда едите детей?» или «Вы действительно не чистите зубы?»

Тон этот был Кик понятен. В общем-то, он был понятен ей лучше, чем кому бы то ни было, потому что она и в самом деле жила в Пустоши. И там в самом деле творился кошмар.

Но кошмар творился только в том случае, если вы никогда не слышали, как мурчит чёрный Батлер. А мурчит он, как лодочный мотор. Или никогда не слышали ночного запаха травы. Это сладкий запах. А уж особенный кошмар творится, если вы никогда не пробовали кормить Фиггиса просроченными куриными котлетами из местного супермаркета. Их он любит поедать куда больше, чем детей.

Но ни о чём из этого доктор Каллаган не знала, а стоило Кик рассказать о подобных прелестях, и бабушка Миссури три шкуры бы с неё спустила за то, что девочка портит зловещую репутацию Пустоши.

– Ну конечно, там, в Пустоши, – ответила бабушка. – А где ей ещё жить?

На этом она замолчала, и доктор Каллаган уткнулась обратно в планшет.

– Так… Имя – Кэрис? – спросила она, взглянув на Кик.

Кик задрала подбородок.

– Нет. Моё имя Кик.

Доктор Каллаган подняла глаза на бабушку.

– Вы что, серьёзно хотите, чтобы девочку так называли?

Бабушка только пожала плечами.

– Раз девочка сама хочет, чтобы её так называли, то почему бы и нет.

– Интеррресненько, – протянула доктор Каллаган и что-то чиркнула у себя в планшете с видом заправского школьного психолога. Затем она вынула из-под зажима лист бумаги и протянула его Кик, сверкнув бледным запястьем. – Твоё новое расписание.

– Спасибо, – ответила Кик и, задержав дыхание, забегала глазами по строчкам. В расписании стояли чтение, математика, обществознание, физкультура и… природоведение. – Доктор Каллаган?

– Да?

Кик положила лист на стойку и пододвинула его к психологу.

– Тут в расписании нет ни одного естественно-научного предмета.

– Ну как же, – снисходительно улыбнулась психолог, будто Кик отличалась изрядной тупостью. – Вот, природоведение. Написано же. Будете настоящий вулкан на уроке мастерить!

– Я совсем не против вполне предсказуемого эффекта от гидрокарбоната натрия и уксусной кислоты, – сказала Кик и мысленно добавила: «Если уж решила помереть со скуки», – но можно мне, пожалуйста, записаться на нормальную химию. Химию или какой-нибудь другой предмет, где имеют дело с настоящими кислотами.

Не то чтобы Кик знала какие-то ещё предметы, на которых имели дело с настоящими кислотами, просто ей показалось, что надо проявить широту взглядов.

Доктор Каллаган застыла с открытым ртом и никак не могла найтись, что сказать, пока наконец не выпалила:

– У нас никогда не допустили бы учеников к настоящим кислотам! Ещё чего, ужас какой!

– Ужас только когда они проливаются, – попыталась вежливо возразить Кик, однако сохранять учтивость было всё сложнее.

– Ха-ха, ну Кик, детка, – натянуто рассмеялась бабушка. Она перекинула ридикюль на другое плечо, и на этот раз он не пискнул. Кик задумалась, стоит ей обрадоваться или встревожиться. – Ну с чего тебе просить о таком?

Кик с удивлением уставилась на бабушку. Если та и впрямь не знает, почему Кик просит себе химию, значит, она совсем куда-то не туда смотрела последние одиннадцать лет.

И сегодня утром тоже.

– С того, – с нажимом начала Кик, – что химия – это когда берёшь одно, к нему добавляешь второе, а получается что-то третье, совершенно новое. – Она подождала, что взрослые понимающе кивнут или поддакнут, но они не кивнули и не поддакнули, и Кик пожала плечами. – Мне просто нравится наблюдать за тем, что может выйти из моих рук.

Бабушка Миссури моргнула и душевно посмотрела на доктора Каллаган.

– Ох уж эти дети, ну разве не забава?

– Просто чудесные, – откликнулась доктор Каллаган, хотя ничего чудесного она здесь не видела – это Кик поняла ясно. И бабушка, очевидно, тоже поняла.

– Ничего, походишь на природоведение, как все, – сказала она внучке со вздохом.

– Х-химия. Подумать только. Вот уж чем никогда не занималась, – отчеканила доктор Каллаган.

И она ни на йоту не соврала, в этом Кик могла быть уверена. На самом деле, она была даже уверена, что существует целая уйма вещей, которыми доктор Каллаган никогда не занималась.

Однако к счастью для всех присутствующих, эту свою мысль она так и не успела озвучить, потому что в следующее мгновение распахнулась дверь инспекторского кабинета. Полуденное солнце озарило стоящих, и три узкие тени протянулись через стойку.

Кик – Кик, которая не верила в магию, духов и всякие там предчувствия, – вздрогнула.

3. Прорицание бабушки Миссури: «Беда придёт не одна – их будет три»

Доктор Каллаган обернулась. Слышно было, как в её голосе появилась улыбка:

– Девочки, привет!

– Здра-авствуйте, доктор Каллаган!

Три девчушки в похожих зелёных платьях, белоснежно улыбаясь, направились к стойке. Даже шли они в ногу.

– Девочки, – обратилась к ним доктор Каллаган, как только они подошли. – Это Кик Зимовер. Она у нас новенькая, так что познакомьтесь.

– Я Дженна Б., – сказала первая девочка.

– Я Дженна Г., – сказала вторая девочка.

– А я, – сказала третья девочка и выступила вперёд из троицы, – я Дженна Джейн.

Во всех школах, где Кик доводилось учиться, обязательно были такие вот Дженны. То есть звать их могли Эллами, или Лизами, или Анитами, но они всегда были одни и те же, и Кик без труда отличала их. Они одинаково одевались. Одинаково говорили. Они дружили только между собой.

Хотя иногда они и друг с дружкой поступали не очень-то по-дружески.

В любом случае, Дженны эти всегда были пупом земли и мир крутился вокруг них. Если они с тобой ладили – все с тобой ладили, и Кик решила когда-нибудь заняться изучением этого явления. Надо было понять, не делает ли их Дженнами особенный состав их жевательной резинки.

А если нет – то что же тогда?

И хотя такие девочки (вроде) и внушали ей ужас, всё же внутри у Кик (вроде) потеплело при виде их троих. Они так ей улыбались, будто хотели… подружиться.

«Не то чтобы мне было одиноко», – тут же подумала Кик, и затем подумала ещё раз и ещё раз, пока сама в это не поверила.

– Так, девочки, подождите минутку, – сказала им доктор Каллаган и повернулась обратно к Кик с бабушкой Миссури. – Твоей классной руководительницей будет миссис Флэгг. Она в шестом кабинете. Вот сюда по коридору.

Кик обернулась посмотреть, куда показала доктор Каллаган. Коридоров было всего два – вправо от входа и влево, и кабинет номер шесть находился в левом.

– Школа – лучшее время жизни, – добавила психолог, и её голос зазвучал низко и мрачно. Это напомнило Кик, как разговаривает бабушка, когда изображает духа, который вещает извне. Ни в том случае, ни в этом не впечатляло. – Лови каждую минуту, – продолжала психолог. – Начиная с восьми тридцати утра, ежедневно, кроме выходных. – Она легонько стукнула планшетом по столешнице и повернулась к Дженнам. – Ну что, девочки? Покажете мисс Кик нашу замечательную школу? Ей надо освоиться, где что.

Дженны кивнули, хвосты на затылках качнулись в унисон.

– С удовольствием, – прибавила Дженна Джейн, и сердечко у Кик ёкнуло. Дважды.

Дженна Джейн повернулась к Кик.

– Ну что, пошли?

– Э… ладно.

– Ты точно хочешь? – шепнула ей бабушка Миссури, и для бабули, которая ещё недавно причитала, как ребёнку не хватает друзей, у неё был что-то немного нервный вид. Она метнула взгляд на Дженн, повязывая белый шёлковый платок поверх своих кудрей а-ля Джоан Кроуфорд. Ведь просто гонять мало, надо гонять стильно. – Потому что, если сомневаешься, можем поехать домой.

– Точно хочу.

– Ты найдёшь дорогу обратно?

Кик кивнула. Собственно, дорога из Скукотауна вела всего одна, и если просто идти по ней, то придёшь в Пустошь. А идти всего пару километров.

Впрочем, в Скукотауне всё в пределах пары километров. Что хозяйственный – личная коммерция мэра (совершенно убогий выбор растворителей). Что тутошний салон красоты, «На тот цвет» (вечно пахнет нашатырным спиртом и сигаретами). И уж тем более, универсамчик «Гримп-и-Майер» (найдётся всё, от наживки и снастей до консервов и очередного чучела белки для бабушки Миссури).

Бабуля наклонилась поближе.

– Мистер Джессап придёт в четыре. Мне надо… подготовиться.

Кик снова кивнула. В данном случае «подготовиться» означало у бабушки проверить настройки подрагивания стола на «ЭлектроМедиуме» и перепроверить, что леску точно не видно. Большинству людей для гадания по картам не нужно было ни того ни другого, но, как уже было сказано, у мистера Джессапа были свои представления о том, что такое мистический опыт, и, в частности, он любил, чтобы духи проявляли весь свой функционал.

– Всё со мной будет в порядке, – ответила Кик. Конечно, будет. Дженны (вроде) милые.

Но какой-то малюсенькой частичкой души Кик всё же надеялась, что впереди её ждёт нечто большее.

* * *

Вечером, оглядываясь назад на то, что произошло, Кик решила, что во всём виновата мама. Мамы вообще в этом плане очень годятся. Их можно обвинить в самых разных вещах, а в вещах вроде этой – и подавно.

В общем и целом, доктор наук Джорджия Зимовер считала, что жизнь полна «важных моментов», и часто повторяла дочери, что главное – их не пропустить. Иногда «важные моменты» – это возможности. Иногда – «поворотные события». А иногда – «досадные неудачи».

– Так или иначе, – говорила мама, – важные моменты – это такие, после которых что-то в жизни меняется. Только у каждого они свои, поэтому тебе надо научиться самой их определять. К счастью, у нас в семье ни у кого с этим проблем не было, и у тебя не будет.

Но Кик что-то не верилось.

– Откуда ты знаешь? Что, если у меня не получится?

– У тебя уже получается. Ты ловишь возможности и добиваешься большего – я тоже так делаю. Только в моём детстве все не просто смеялись над моей мечтой стать учёным – никто и вообразить не мог, чтобы такое было возможно в природе. Я же девочка. И потом, у нас было туго с деньгами. А когда люди представляют себе будущих учёных, разве о таком они думают?

– Видимо, нет? – неуверенно откликнулась Кик, надеясь, что не угадала.

– Нет, – сказала мама. – Им представляются какие-то учёные, которых они уже знают, вроде Эйнштейна, или Эдисона, или там Хокинга, но уж точно не кого-то вроде меня, так что мне пришлось ловить свои важные моменты и извлекать пользу из них.

Итак, важные моменты – если их правильно определить – могут повлиять на ход судьбы, и Кик была совершенно уверена, что этот важный момент она поймала правильно. Дженны приветливы, потому что хотят подружиться.

Разве нет?

Они показали Кик, где туалет, где библиотека, столовая и наконец – кабинет их класса. Миссис Флэгг обитала в правом коридоре за третьей по счёту дверью, которую украшали акварельные рисунки с цветочками и глянцевый постер с котёнком, свисающим с ветки.

Кик заглянула внутрь сквозь узенькое окошко в двери, стараясь делать вид, что не замечает, как Дженны на неё то и дело посматривают. Позже одинаковая одежда будет ассоциироваться у Кик разве что с детьми из ужастиков или, скажем так, типичными Дженнами, но пока она видела только их яркие платья с цветным принтом и жирное пятно на своём комбинезоне.

– Ну вот, – объявила Дженна Джейн, широко раскинув руки, и просияла в улыбке, словно выиграла в телевикторине. – На этом всё.

– Здорово, – сказала Кик. – Спасибо, что показали.

Ответ вежливый и, должно быть, правильный, потому что улыбка Дженны Джейн стала ещё шире. Настолько, что в уголках глаз собрались морщинки, а на щеках появились ямочки.

– А что это за имя у тебя, Кик? – спросила она.

С учётом того, как часто ей задавали этот вопрос, Кик не могла не сознавать, что давно пора заручиться готовым ответом, но пока готового ответа она не знала. А знала только то, что больно длинная, худая и слишком любит химию, а когда человек длинный, худой и любит химию, то его частенько норовят запереть в гардеробе или искупать в унитазе.

Хотелось думать, что если у тебя хлёсткое прозвище вроде Кик, то идея поступить с тобой одним из упомянутых способов уже не покажется такой привлекательной.

Но молчание затянулось, и Дженны выжидательно мерили Кик взглядами, ощупывая её глазами от кед до лица.

– Просто имя такое, – сказала в конце концов Кик. – Мне нравится.

Дженны переглянулись. В их взглядах читалось: «Ну и тупость» или скорее «Стрёмная девчонка». Что бы ни было ближе к истине, под мышками у Кик образовалось по болотцу.

– А эта, как её, Миссури, – медленно продолжила Дженна Джейн, накручивая локон на палец. – Реально твоя бабушка?

Кик кивнула.

– Вау, – протянула Дженна Джейн. – Знаешь, у нас в городе вообще все считают, что ваша семья особенная.

– Очень особенная, – поддакнула Дженна Б.

Дженна Г. хихикнула.

– Ага, моя мама так говорит: это ж кем нужно быть, чтобы днём такие «туалэты» носить, как мисс Миссури.

– Или шали, как у мисс Миссури, – добавила Дженна Джейн.

– И ещё, что у неё есть дочка, которая колесит по всему свету, лишь бы её заметили, – продолжила Дженна Б. Девочки постепенно окружали Кик, и она уже чувствовала вишнёвый запах их жвачек. Раньше ей казалось, что они на вид совсем одинаковые, но теперь стали видны различия: у Дженны Г. из-под слоя пудры проступали веснушки, у Дженны Б. на зубах отпечатался блеск для губ, у Дженны Джейн оказались и слой пудры, и блеск для губ на зубах. Зато глаза у них горели одинаково.

– Ну и потом, Каролина, – вяло протянула Дженна Джейн, будто добавить тут особо нечего – и, пожалуй, здесь она была права. Глядя Кик прямо в лицо, она продолжила: – Прямо кого ни возьми – все такие… особенные.

Кик подняла подбородок.

– Да, у нас все особенные.

– Да ладно? А ты чем особенная?

Кик задумалась. Она могла бы ответить, мол, её особенность в том, что она хорошо знает химию, или в том, что у неё такие родители, которые ещё больше знают, но это вряд ли произвело бы на Дженн впечатление. Опыт подсказывал, что впечатление на Дженн и им подобных производили исключительно поп-звёзды, прикольные парни и топ-10 поистине удивительных фактов.

И в этот момент где-то на подкорке у Кик созрела идея – точно давно ждала своего часа: вот было бы удивительно, если бы оказалось, что она, Кик, – экстрасенс.

К слову, с профессией она прекрасно знакома. За бабушкой ведь не первый год наблюдает.

«Нет, не могу, – подумала Кик и ужаснулась собственной идее. – Не могу. Наверное…»

– Эй, алё! Ты что, оглохла? – окликнула её Дженна Джейн, и Дженна Г. с Дженной Б. хихикнули.

– Моя особенность в том, что я хочу стать учёным, – сказала в конце концов Кик. Это была правда, и хотя бабушка Миссури всегда говорила, что правда раскрепощает – а это была самая правдивая правда, какую Кик успела сказать с момента появления в Скукотауне, – всё же никакого раскрепощения к ней не пришло. Наоборот, под пристальными взглядами трёх Дженн Кик прямо-таки приросла к полу.

– М-да. Удачи, – хмыкнула Дженна Г.

– Да уж, – поддержала Дженна Б.

Дженна Джейн только слегка улыбнулась, но от этой улыбки у Кик мурашки по коже забегали.

– Де-вочки-и? – донёсся до них из конца коридора голос доктора Каллаган, и все четверо оглянулись. Школьный психолог стояла у зеркального шкафчика с наградами и одной рукой поправляла шляпку с цветами – с другой у неё свисала сумка. – Мне пора закрываться. Может, покажете Кик площадку для игр?

– Коне-ечно, доктор Каллаган! – хором ответили Дженны.

– Тогда до завтра! – помахала им доктор Каллаган.

– До за-автра, доктор Каллаган! – сладко пропели Дженны в ответ, хотя и с унылыми лицами.

«Не хотят они мне никакую площадку показывать, – поняла Кик, и внутри что-то оборвалось, а затем ухнуло вниз. – Бабуля реально права. Людей можно понять получше, если внимательно присмотреться».

Только смотреть-то ей больше совсем не хотелось.

4. Прорицание бабушки Миссури: «Впереди тебя ждёт новое начинание»

Понедельник наступил неимоверно быстро. Кик всегда терпеть не могла первый учебный день: сплошное расстройство, если учесть, сколько таких вот дней ещё ждёт впереди.

Вообще-то учёным положено любить учёбу, и Кик любила. Честно. Просто это не очень-то кайфово, когда у тебя опять новое расписание, новые одноклассники и все вокруг друг друга знают, а ты не знаешь никого.

Точнее, на этот раз она знала Дженн и Каролину, но это не особенно облегчало задачу.

Совсем не облегчало.

– Кик? – на лестнице послышался стук бабушкиной трости. Рамка с Фиггисом свалилась со стены и грохнулась на кровать. Кик уставилась на фото. Фиггис даже вверх ногами выглядел голодным. – Кик, смотри не опоздай!

Отличная идея, подумала Кик, но тут же представила, как заходит в полный класс, где уже идёт урок. Нет уж, пожалуй, достаточно того, что начинаешь учёбу на две недели позже остальных.

– Иду! – завопила она в ответ, заставила себя вылезти из кровати и потянула с пола комбинезон. Комбинезон пах бабушкиными благовониями, что-то вроде сандалового дерева и свежего грунта, и в носу зачесалось. Кик поочерёдно сунула ноги в кеды и решила потратить пару минуток на то, чтобы проверить, как там проходит её последний эксперимент – светящийся лизун.

Лизун застывал в шкафу, и, похоже, выходило очень даже неплохо. Во всяком случае, по меркам Кик. Она ещё разок заглянула в свой многострадальный лабораторный блокнот проверить, что ничего не упустила. Вычитывать слова между подпалинами становилось всё сложнее.

Конечно, учёный помельче мог бы резонно заметить, что светящийся лизун не так уж далеко ушёл от вулкана из гашёной соды, но учёным помельче ведь не приходится сооружать запасную химическую лабораторию в собственном шкафу. Строго выражаясь – а именно так Кик всегда предпочитала выражаться, – ей вообще теперь не положено ни с чем экспериментировать, а уж тем более отстаивать лизуна, однако наука требует жертв.

Отсюда лаборатория в шкафу. Когда-нибудь Кик опишет в своих мемуарах, почему шкаф – не лучшее место для ведения научной работы. Места не хватает, ставить всё некуда, а главное, есть некоторое подозрение, что ковёр в комнате легковоспламеняем.

Кик щёлкнула выключателем, и комната вместе с тесным шкафом погрузилась в темноту. Лизун засветился инфернальным зелёным цветом.

«Класс», – подумала Кик и спустила с полки горелку Бунзена на пол, чтобы было где писать. Пожалуй, кое-какой плюс – один – у шкафа был. Кик стянула свой блокнот с комода, служившего ей рабочим столом, и отметила дату (9 сентября, понедельник), время (7 часов 23 минуты) и цвет состава (ближе к рвотно-зелёному). Полюбовавшись формальной точностью, она закрыла лабораторный блокнот. Когда вернутся родители, они смогут просмотреть все эксперименты, которые Кик проводила в их отсутствие, и прочесть её проекты следующих опытов.

Они будут так ею гордиться.

Довольная ходом эксперимента с лизуном, Кик сунула блокнот под мышку, включила обратно свет в комнате и захлопнула шкаф. Бабушка Миссури страдала болью в колене и наверх никогда не поднималась, но Кик на всякий случай завалила двери шкафа ворохом грязной одежды и отступила на шаг назад полюбоваться своей работой.

– Ну и свинарник, – довольно улыбнулась она и поскакала вниз. На завтрак в Дольней Пустоши принято было подавать сырную мамалыгу и овсянку с мёдом. Обычно это значило, что место у плиты прочно занято бабушкой Миссури и в кухне стоит дым коромыслом.

Однако сегодня это значило хлопья с молоком и необходимость бочком обходить дыру в полу.

Строго говоря, дыра была накрыта. Бабушка заколотила её куском клееной фанеры, но Кик всё-таки осторожно протиснулась вдоль краёв заплатки. Не хватало ещё провалиться в дыру и отправиться в школу, воняя болотом, как Фиггис.

Она насыпала себе в миску пшеничных подушечек и основательно принялась за еду, вслушиваясь в бабушкино тук-тук-тук в приёмной зале. Что-то тут было нечисто. Так рано бабушка Миссури клиентов никогда не принимала, и потом…

Дзинь! Дз-з-зинннь!

Звонят в дверь! Сердце Кик подскочило, как ртутный столбик в термометре. Мама? Папа? Кик метнулась вон из кухни.

Дзинь! Дз-з-зинннь!

Кик припустила. Как следует.

О-ой-й!

На полной скорости она ступила на коврик в прихожей, и тот заскользил под ногой. Кик шмякнулась локтем о стену, коленом угодила в Сесила – бабушкино чучело медведя. С медведя свалился цилиндр. Батлер заверещал, Кик рухнула на пол. Перед глазами на пару секунд застыла пыльная люстра, а в голове пронеслось что-то вроде «сломанный копчик». Боль дикая.

И это были не родители.

С порога в прихожую шагнула её кузина, Каролина Фрипорт, и Кик отползла в сторону.

– Привет, Каролина.

– Здорово, – кивнула та. – Опять всё вокруг разнесла?

– Не опять, а только раз, и – нет. – В обычных условиях Кик нашлась бы что ответить получше, но её внимание на мгновение отвлекло Каролинино платье. Может, и не на мгновение. «Вот это расфуфырилась», – подумала Кик.

Потому что сестра расфуфырилась.

В такой пышной юбке кузина казалась в ширину больше, чем в высоту, – а это кое-что да значило, с учётом того, что Каролина была такая же худая и длинная, как и Кик. Белая в полоску блузка, белоснежные гольфики с рюшами и розовая юбка – таков был её наряд. Только юбка была не просто розовая, а ядовито-розовая, вроде сгустка сахарной ваты или свежего ожога от борщевика.

Короче говоря, перед Кик стояла типичная дочь тёти Эли. У тёти Эли, адвоката по профессии, была очень напряжённая работа, и своё напряжение она выплёскивала, наряжая Каролину.

«Похоже, совсем аврал на работе», – решила Кик.

Кузина сощурилась.

– Чего пялишься?

– Ой, тут есть на что…

– Можно подумать, меня волнует мнение человека, для которого комбинезон – это писк моды.

– Не просто комбинезон, а рабочий костюм, который к тому же позволяет одеться на раз-два. – Тут Кик не преувеличивала. Она ценила свой комбинезон в первую очередь за простоту в надевании. Правда, никого в это особо не посвящала, потому что вряд ли бы кто оценил.

– Что, уже ссоритесь? – В конце коридора возникла бабушка с бигуди в волосах. В щёки она втирала какой-то крем. – Скоро вам хочешь не хочешь придётся поладить.

«Вот уж дудки», – подумала Кик, но спорить предусмотрительно не стала.

– Что это ты делаешь? – спросила она у бабушки.

– По-твоему, вся эта красота, – бабушка Миссури взмахнула рукой, обводя жестом отороченный искусственным мехом халат, щёки в креме и бигуди в волосах, – даётся сама собой?

– Видимо, нет? – рискнула предположить Кик, но больше из вежливости, искренне – искренне – надеясь, что подробностей она не услышит.

Бабушка затянула пояс халата потуже и указала в сторону громадной картонной коробки белого цвета, стоявшей на полу.

– Помогите-ка мне лучше затащить посылку в приёмную залу, пока вы ещё и об неё обе не споткнулись.

Каролина осталась стоять у двери и наморщила носик.

– Мама говорит, я не должна потворствовать тебе во лжи и мошенничестве, ба.

– Ну, в этом я и не прошу мне помогать. А прошу только помочь с новым кристальным шаром. Он тяжёлый. А что там говорит твоя мама насчёт того, чтобы не дать пожилой женщине заработать грыжу на межпозвоночном диске?

– На межпозвоночном чём?

– Помогите перенести шар, – потребовала бабушка Миссури. – А не то сглажу.

Каролина метнулась к коробке.

– Так-то лучше, – проворчала бабушка. Втроём они подсунули пальцы под коробку и рванули вверх. Для сельца из одного дома в Дольнюю Пустошь доставляли уйму посылок. Иногда из винтажного бутика одежды в Атланте, где бабушка заказывала свой роскошный гардероб. Но обычно из заведений вроде «Позолоченной ручки».

«Сегодня – как обычно», – решила Кик, быстро узнав наклейку отправителя.

Они повернулись, протащили коробку по коридору и втиснулись с ней в приёмную залу. Как и во всём остальном доме, здесь были деревянные полы и массивная белая лепнина. Только в отличие от всего остального дома, здесь стены бабушка покрасила в небесно-голубой, низкие кресла завалила шёлковыми подушками, а у двери поставила кассовый аппарат.

– Ложь и мошенничество? – переспросила бабушка, поправляя сползший чепец, и с раздражением смерила Каролину взглядом. – Деточка, да будет тебе известно, что как раз лгать мне не приходится. Вся суть человека всегда у него на виду. Надо просто уметь её увидеть, а я умею, и Алабама это прекрасно знает.

Для Кик Алабама всегда была тётей Эли, в редких случаях – Занозой в Мягком Месте, потому что именно так её называла Джорджия, мама Кик. У тёти Эли на всё было своё мнение, и хотя ни одно из этих мнений мама Кик не разделяла, обе они были обязаны разделить старую семейную традицию, как называть детей. Своих дочерей бабушка Миссури назвала в честь штатов Америки, потому что так своих дочерей назвала её мать, а традиция есть традиция.

Была традиция, пока Джорджия не назвала свою дочь Кэрис.

А Кэрис не переименовала себя в Кик.

Бабушка Миссури распахнула коробку и принялась в ней копаться, мыча себе под нос что-то, далёкое от мелодии. Каролина и Кик быстро переглянулись. Обычно, когда бабушка начинала вот так мычать под нос, у неё в голове складывался план. И иногда отличный.

А иногда не очень.

Каролина отряхнула ладони о юбку.

– Всё, можно идти?

– Идите-идите, – проворковала бабушка Миссури, срывая с коробки остатки упаковки. – Не дайте моей лжи и мошенничеству вас задержать.

Каролина закатила глаза.

– Ну, ты готова? – спросила она Кик. – Мне положено тебя до школы проводить.

– Я думала ехать на автобусе.

– Нет у нас никакого автобуса. В Скукотауне жителей и пяти сотен не наберётся, забыла? Пошли, покажу тебе короткую дорогу.

Кик почувствовала непреодолимую тягу картинно вздохнуть. Судя по выражению лица, Каролина испытывала примерно то же, но отступать она не собиралась – вероятно потому, что на ней лежала некоторая обязанность. Если Джорджия проявляла настойчивость по части «важных моментов», то тётя Эли упирала на то, что каждому «положено». Вроде ничего теория, пока не осознаешь, что, например, для Каролины ты и есть то, что «положено». А от этого осознания в душе один стыд и раздражение – и ещё, пожалуй, чуть-чуть благодарность, потому что одной идти в школу Кик совсем не хотелось.

А от этого в душе возникло ещё большее раздражение.

«Ну и ладно. По фигу». Кик ринулась в коридор собирать рюкзак. Каролина поплелась следом и принялась наблюдать, как сестра запихивает в ранец новенький пенал, новёхонькие папки и старый драный блокнот.

– Это ещё что? – тут же спросила Каролина.

– Блокнот.

– Это я поняла, но он жуткий и разваливается на куски. Почему ты его не выкинешь?

«Потому что его подарили родители», – хотела сказать Кик. Потому что в нём были все опыты, которые она однажды поставит.

– Потому что это мой любимый, – сказала она, и это тоже была правда. – Не указывай мне, что делать.

– А ты быстрей давай собирайся, мне и не придётся, – парировала Каролина и закинула розовый рюкзачок на плечо. – Я же не хочу опоздать.

Кик тоже не хотела. Её и так тошнило, совсем как в тот раз, когда они с мамой полетели на самолёте, не позавтракав. Ничего хорошего это не сулило. Ладно «новенькая», но если её вырвет прямо в первый же школьный день на глазах у всех, она будет ещё и «лошарой».

Кик натянула рюкзак на плечи и вслед за Каролиной протопала на выход.

– Пока, бабуль!

– Хмм, хмм! – откликнулась бабушка Миссури, что должно было означать: «Пока, Кик!», однако также могло значить: «Дурацкий кристальный шар!» Точно разобрать довольно затруднительно, когда откликаются, опустив голову в коробку.

Каролина шагнула на улицу, и зелёная дверь хлопнула за её спиной.

– Быстрей давай! – раздалось снаружи.

Кик поспешила за ней.

5. Прорицание бабушки Миссури: «Проклятие грядёт. Следует готовиться к худшему»

Ждать Каролина не собиралась. На улице стояла такая влажность, что воздух казался густым, как мыло, но она побежала вперёд сломя голову.

И бежала, не останавливаясь.

Кик мчалась следом. Окружённая облаком развевающихся рюш и ленточек, Каролина продержалась впереди на шатком Пустошном мосту, но, когда они миновали любимую запруду Фиггиса, Кик нагнала сестру. На пыльной тропинке, ведущей к такой же пыльной дороге, Каролина снова ушла вперёд.

Девчонки перебежали дорогу и помчались по короткому пути – тропке вдоль края болота. Вокруг пронзительно стрекотали сверчки, и высокие травы качались под дуновениями горячего ветерка. Правда, девчонкам, понятное дело, было не до того. Они мчались со всей прыти в сторону небольшой полянки, которая выходила к улице, ведущей к школе.

Почти-почти-ещё-чуть-чуть! Кик забарабанила ногами что было сил. Вдруг Каролина вцепилась ей в локоть и, упершись пятками в скользкую грязь, протащилась несколько метров, пока обе не встали на месте в тени серебристого клёна.

– Осторожно! – выдохнула Каролина. – У тебя шнурки ра… развязались.

– Да где, всё завязано!

– А, упс! Ошибочка вышла. – И Каролина согнулась пополам, схватившись за бок. – Ну вот видишь, я просто о тебе позаботилась. А так я бы точно выиграла. Ты совсем выдохлась, это видно.

– Ничего я не выдохлась! – соврала Кик, изо всех сил стараясь не пыхтеть так громко. Бабушка Миссури частенько говорила, что Кик надо больше играть на улице и меньше возиться со своей химией. Возможно, она была права. С другой стороны, бабушка Миссури говорила, что сёстры должны ладить, в то время как Кик пребывала в абсолютной уверенности, что ладить с Каролиной – даже сугубо теоретически – невозможно.

– Пофиг, – бросила Каролина и выпрямилась, втянула носом воздух и зачастила по травянистому берегу. Близился конец короткого пути, и они вышли на трёхполосную улицу. Каролина повернула влево и гордой поступью зашагала прочь, только розовая юбка затрепалась вокруг колен.

Ворча и ругаясь, Кик последовала за ней.

Общеобразовательная школа города Скукотауна ютилась среди пышных дубов, и, хотя день ещё только начинался, Кик очень обрадовалась, завидев тенёк. Жаркий воздух дрожал над землёй. Мимо промчалась стайка детей, взъерошив хрупкие пики травы. Впереди показалась школьная решётка, тонкая и острая. Каролина встала как вкопанная, развернулась кругом – да так резко, что Кик в неё чуть не врезалась.

– Что такое? – запыхавшись, выдавила Кик.

Но Каролина на неё даже не посмотрела. Её руки сжимали лямки рюкзачка с такой силой, как будто она боялась оторваться от земли, а глаза шарили в толпе детей. Она вроде стояла на месте, но мыслями витала где-то далеко – где угодно, только не здесь. У Кик упало сердце: она знала, что значит этот взгляд. Знала слишком хорошо – потому что слишком уж часто застывала с таким же вот взглядом её мама.

– Слушай, – произнесла наконец Каролина, задумчиво поковырялась в ногтях, бросила, но тут же принялась покусывать верхнюю губу. – Слушай, ты, конечно, извини, но надо, чтобы мы зашли внутрь порознь.

Кик заморгала глазами.

– Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы меня видели с тобой. У меня и так бабушка сама знаешь кто, а Дженна Джейн уже всем растрезвонила, какая ты стрёмная.

– Когда она… – но Кик не договорила. Вряд ли она хотела знать, когда Дженна Джейн успела. А может, и хотела. Может, пора было осваивать искусство сплетен. Последние, судя по всему, распространялись быстрее света, то есть, согласно научным познаниям Кик, обладали какой-то нереально высокой скоростью, но с другой стороны, возможно, вовсе и не были такими уж быстрыми.

– Ты извини, – повторила Каролина, уткнувшись взглядом в землю. – Просто… мне тоже нелегко, и не хотелось бы всё ещё больше усложнять. В общем, потом увидимся, ладно?

– Ладно. – Только это было совсем не ладно. Кик встала под раскидистым дубом и проводила взглядом сестру, пока та не растворилась в толпе перед входом. Дети постарше носились туда-сюда парами и тройками, а мелкие копошились гурьбой на площадке перед крыльцом, но на Каролину никто не обратил внимания.

Может, этого она и хотела?

А чего хотела Кик, она и сама не знала – хотя нет, пожалуй, догадывалась. Она хотела, чтобы этот учебный год прошёл иначе. Очевидно, с Дженнами уже не задалось, но настоящего учёного, как известно, одна неудача не остановит.

«Если результат неудовлетворительный, значит, нужен другой подход», – отчётливо прозвучал в голове папин голос, и Кик расправила поникшие было плечи. Он всегда так говорил, если видел, что эксперимент провалился или высказанная гипотеза не оправдалась. И для него это работало. Значит, и для Кик сработает.

Наверно.

Может быть.

«Обязательно сработает», – сказала себе Кик и направилась прямиком к школьной калитке из тонких и острых прутьев, за которыми носились ребята.

Внимания они обратили на Кик ровно столько же, сколько чуть раньше на Каролину. Кик круто забрала влево, чтобы не налететь на мальчика, с усердием давившего ногой муравьёв, затем нырнула вправо, огибая девчонок, прыгавших через верёвочку. Одна из них глянула было на Кик, но ничего не сказала и только продолжила напевать считалочку в такт взмахам верёвки:

Раз, два, три, четыре, пять!

Век закончился опять.

Снова пять, шесть, семь и восемь!

Запах Леты ветер носит.

Снова восемь, девять, десять!

На болоте воют бесы.

Снова десять, девять, раз –

Облик монстров ждёт и нас!

Кик озадаченно сдвинула брови. Запах лета? Какая-то особая эссенция, что ли?..

Прямо у неё перед носом в воздухе проплыл огромный блестящий мыльный пузырь. Он был такой красивый, что у Кик на мгновение перехватило дыхание. А потом она сама его задержала, потому что пузырь ещё и вонял. Жутко вонял.

На Кик упала чья-то тень. Какого-то мальчика.

Очень большого мальчика.

Мальчик сунул палочку для выдувания пузырей в баночку с раствором и наклонился к Кик.

– А-га-а, кто это тут у нас?

Кик помедлила. Друзей, конечно, хотелось. Неужто будет так просто?

– Э-э… привет… дружок.

Поросяче-розовые веснушки мальчика раздвинулись – лицо растянулось в улыбке.

– Позволь предложить тебе счастливую монетку. Как известно, столетие на исходе, и Проклятие вступает в силу. Имея такую счастливую монетку, ты будешь защищена от всякого зла, в том числе проклятий, первоклашек и прочего.

Внутри у Кик всё осело.

– Не бывает никаких проклятий.

– А-а. Ты, похоже, тут новенькая. Ну так давай объясню. Раз в сто лет все дети Скукотауна…

– Да знаю я эту байку. Враньё это всё.

– Нет, не враньё. И я предлагаю тебе защиту всего за один доллар.

Кик чуть не захлебнулась.

– Доллар! За мелкую монетку!

Продавец оберега – про себя Кик уже успела окрестить его Торгашом – выпрямился. Вместо бровей у него были широкие чёрные полосы, и сейчас одна из них выгнулась в дугу.

– Наценка идёт за счёт благословения на удачу – монетка же сама по себе приносить ничего не будет. С ней надо работать, знаешь ли, я же должен эту удачу в неё как-то вселить. – Он метнул взгляд через плечо, будто высматривая учителей. – И потом, наценка покрывает мои риски.

– Не нужна мне никакая счастливая монетка.

– Ну как хочешь. – И парень, слегка усмехнувшись, оглядел её презрительным взглядом. – Может, в образе монстра ты поприятнее будешь.

– Вполне может быть, – заключила Кик и, гордо подняв голову, направилась прямиком к школе.

6. Прорицание бабушки Миссури: «Я вижу впереди большую ошибку»

В шестом кабинете было полно народу. Ребята сидели на партах, толпились в проходах, переговаривались через весь класс и поверх чужих голов – но никто не сидел на своём месте.

Никто, кроме Каролины. Она сидела смирно у окна. Судя по всему, здесь все садились куда хотели, и Кик заняла место в противоположном конце класса у стены. Обе сестры сделали вид, что друг друга не видят.

Впрочем, вокруг творилась такая суета, что они почти и не видели. Кик достала пару чистых тетрадок, свой старый потрёпанный блокнот и пенал. Потом устроилась так, чтобы блокнот поместился на коленях. Никогда не знаешь, когда в голову придёт очередная гипотеза. Лучше всегда быть наготове.

Бр-р-р-рын-н-нь!

Кик вздрогнула. Звонок в этой школе ревел, как Батлер, если прищемить ему дверью хвост.

– Ну привет. – У парты Кик затормозила Дженна Г. Сегодня на ней красовалась ярко-розовая футболка с блестяшками. – А я как раз про тебя вспоминала.

У Кик по спине пробежал холодок, но она постаралась придать своему голосу беспечный тон.

– Да?

Из-за плеча Дженны Г. выглянуло личико Дженны Б. На ней тоже была розовая футболка, только без блестяшек.

«Да тут мода на розовый», – подумала Кик.

– У нас по пятницам тусовки у Дженны Джейн. С ночёвкой, – продолжила Дженна Г. – Всегда очень круто. Может, тоже придёшь?

У Кик внутри всё встрепенулось.

– Я, э…

Девочки расступились, и вперёд вышла Дженна Джейн. На ней была самая розовая и самая блестящая футболка.

– Дженна Джейн, как думаешь? – спросила Дженна Г., и её хвост на затылке запружинил. – Пусть Кик тоже приходит?

Дженна Джейн окинула Кик взглядом с головы до ног, затратив на это ровно столько времени, сколько потребовалось Кик, чтобы мысленно оттарабанить «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста», и, наконец, накрашенные губки слегка растянулись в тонкой улыбочке.

– Ещё чего.

От этого приговора на Кик разом нахлынуло полное опустошение. Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но не произнесла ни звука. Даже вдохнуть не получилось.

Это только рассмешило Дженн.

– Доброе утро, ребята!

Дженны захихикали и скользнули на свои места позади Кик, ближе к концу класса. Кик прижала ладони к парте, чтобы унять дрожь в руках, пока мимо по проходу пробиралась вперёд учительница. У миссис Флэгг были блёклые светлые волосы, мягкое пузико, выпиравшее вперёд из-под платья, и такая усердная улыбка на лице, что глазам на этом лице было уже тесно. Дойдя до своего стола, учительница повернулась к классу, сощурилась ещё больше и спросила:

– Ну что, дети, вы готовы начать этот потрясающий день?

– Да, миссис Флэгг! – хором грянул весь класс.

Весь, кроме Кик. Та неотрывно следила за Торгашом, который мастерски поигрывал в пальцах одной из своих якобы счастливых монеток.

Миссис Флэгг растянула улыбку ещё чуть-чуть, и её взгляд заскользил по головам, пока наконец не остановился на Кик.

– Вот ты где! Кэрис Зим…

– Кик.

Учительница хлопнула глазами. Двумя пальцами поправила очки, поднесла к носу список и сощурилась в него.

– Ах, да-да, Кик, вижу-вижу.

«Что-то сомнительно, что вы что-то видите», – подумала Кик, судя по тому, как учительница продолжает то и дело прижимать очки к переносице. Но вслух она этого не сказала. Оглядев миссис Флэгг, она заметила на синем платье пару налипших алых ниток, а на большом пальце пятна клея и задумалась, какой бы вердикт вынесла, исходя из этих деталей, бабушка Миссури.

«Чтобы быть экстрасенсом, – говаривала ей частенько бабушка, не забывая подпускать нотки таинственности в голос, – надо научиться извлекать правду о человеке, который сидит внутри, но проявляется снаружи – знай только смотри повнимательнее».

«Похоже, любит творчество и рукоделие», – решила Кик.

Учительница встала у доски и сложила ладошки.

– Ребята, у нас в классе новенькая. Прошу любить и жаловать, Кик Зимовер.

Никто ничего не ответил, но это, похоже, ничуть не смутило миссис Флэгг. Она повернулась к Кик, улыбнулась ещё шире и спросила:

– Не хочешь выйти перед классом и рассказать что-нибудь о себе?

«Легче облизать раскалённую горелку», – подумала Кик, но вслух опять ничего не сказала. В конце концов миссис Флэгг не по своей инициативе спросила. Уж наверняка это где-то у всех учителей прописано, что новеньких надо просить рассказать о себе, а как наглядно показал последний эксперимент, если что-то прописано, это надо делать.

– Давай, зайка, – подстегнула её миссис Флэгг. Сзади кто-то гоготнул – кто-то, очень и очень похожий по звуку на Дженн.

«Давай, иди», – приказала себе Кик. Она нехотя поднялась с места и потащилась по проходу. У доски оказалось ещё хуже. Кик уставилась на ребят. На неё уставился весь класс.

Весь, кроме Каролины. Каролина уставилась в пол и так напряжённо застыла, словно вокруг летала оса.

Или словно творился какой-то кошмар.

«Так и есть», – подумала Кик и прочистила горло.

– Гхм, меня зовут Кик Зимовер, и… – «И я люблю химию»? «И я провожу эксперименты»? «И я буду записывать за вами все ваши странные повадки, чтобы потом как-нибудь получше их изучить»? Ничего из этого сказать вслух, конечно, было просто невозможно, откуда неизбежно следовало, что только это и крутилось в голове.

– Да-да, зайка, мы слушаем, – проворковала миссис Флэгг и слегка наклонилась к Кик, отчего ключи, висевшие у неё на шнурке вокруг шеи, звякнули и качнулись вперёд. – Не торопись. Нам очень интересно всё, что ты нам расскажешь.

– Ага, – вставила Дженна Джейн, – Давай, расскажи нам, какая ты у нас особенная.

Вокруг захихикали, и учительница с беспокойством оглядела класс. Очевидно, она даже не догадывалась, что Дженна Джейн издевается. Равно как и не догадывалась, что именно Дженна Джейн имела в виду под словом «особенная».

А вот Кик догадывалась, и от этой догадки у неё тряслись колени.

Миссис Флэгг улыбнулась Кик.

– Ну же, детка.

Кик глубоко втянула воздух и вдруг поймала себя на том, что опять пялится на заляпанные клеем руки учительницы.

– Итак? – протянула учительница, и улыбка её стала напряжённой. Она явно начинала волноваться.

«Зато теперь я не одна, – подумала Кик, у которой пот градом по спине катился. Надо было решить: отступать или нападать. – Если результат неудовлетворительный, нужен другой подход».

А значит, если уж Дженна Джейн собралась выставить Кик особенной, то надо и впрямь стать особенной.

Кик вздёрнула подбородок.

– Меня зовут Кик Зимовер, и я экстрасенс.

7. Прорицание бабушки Миссури: «Со щитом, детка, или на щите»

Миссис Флэгг выпучила глаза.

– Ну-ну, детка, давай не будем сказки рассказывать…

– Стойте! – вскрикнула Кик и резко прижала тыльную сторону ладони ко лбу – ровно так, как на её глазах сотни раз делала бабушка Миссури. – Мне послано видение! Я вижу… – Она уронила ладонь и с прищуром взглянула на учительницу. – Я вижу вас в окружении чего-то… блестящего? Да, блестящего! Как золото на солнце. Как алмазы в прозрачной воде.

В классе опять гоготнули, и Кик готова была поклясться, что этот кто-то был Дженна Джейн. Она сильнее сосредоточилась на миссис Флэгг.

– Вы творческая личность?

– Ну, так уж и творческая… – пробормотала учительница, краснея до кончиков ушей. – Так, вожусь, бывает, со всяким… Рукодельничаю, в общем.

Кик уставилась на неё, и внутри затрепыхалось новое чувство. Радость? Волнение? Трудно сказать. Возможно, даже ликование. Ведь она угадала. У неё получилось, и это принесло блаженство, а закрепили эффект пара-тройка восторженных возгласов, пробежавших по классу.

Кик мельком глянула на одноклассников и заметила, что лица кое у кого из девчонок изменились. Раньше их взгляды скользили по ней, словно она была мебелью. А теперь они смотрели на неё, как на кого-то… особенного.

Кик протянула руку и дотронулась до рукава миссис Флэгг, как это всегда делала бабушка Миссури, когда клиент выдавал какую-то информацию о себе.

– Вам обязательно стоит продолжать, миссис Флэгг. Очень важно следовать своим увлечениям.

– Правда? – Глаза учительницы за стёклами очков расширились и слегка увлажнились, и Кик заколебалась. Внезапно во всём этом проступило что-то не то. Похоже, та ерунда, что она несла, действительно многое значила для миссис Флэгг.

– Конечно, – в конце концов сказала Кик. – Это особенно важно для вас самой.

И тут она не солгала. Ей вдруг захотелось рассказать миссис Флэгг, как для неё важны её занятия химией и экспериментами и как она понимает чувства миссис Флэгг, но не стала этого говорить. Химия ей много друзей не прибавила, а вот с экстрасенсом ещё могло что-то получиться. В первом ряду ей уже улыбались две девочки, и Кик не устояла, улыбнулась в ответ.

– А в мистическом плане, ну, для духов, это тоже важно? – шёпотом спросила миссис Флэгг.

Кик закусила нижнюю губу. Похоже, дело зашло слишком далеко. Но что поделать, сказала бы ей бабушка Миссури, сказал «А» – говори «Б»…

– Разумеется, – ответила Кик. – Очень важно.

– А почему? – раздался голос с задней парты. Голос принадлежал мальчику со сросшимися бровями. – Какая духам разница?

– Кэш, помолчи, – оборвала его миссис Флэгг, не отводя взгляда от Кик.

– Но…

– Я сказала, помолчи!

Кэш тут же умолк. Умолк и весь класс. Все, очевидно, с нетерпением ожидали от Кик итогового прорицания, которого… м-да, у неё не было. Обычно в этом месте бабушка Миссури спрашивала у посетителя, как он хочет расплатиться – наличными или чеком.

– Творчество приносит вам радость, так? – спросила Кик.

Миссис Флэгг поспешно кивнула:

– Да-да.

– Тогда вам необходимо продолжать.

– Обязательно! Ещё что-нибудь?

Кик наморщила нос, пытаясь сообразить, что бы ещё такого сказать покруче, и вдруг осознала, что миссис Флэгг больше не требует, чтобы Кик рассказывала о себе; она хочет, чтобы Кик говорила ей о мистическом. Кик передёрнуло.

– Н-ничего.

– Что ж, это было потрясающе, – сказала миссис Флэгг и захлопала в ладоши. Немного поколебавшись, сидящие в классе присоединились к аплодисментам. Торгаш счастливыми монетками хлопал, наверно, громче всех. – Просто невероятно, Кик Зимовер. Уверена, твоя бабушка очень тобой гордится. Садись, пожалуйста.

Высоко подняв голову, Кик прошествовала на своё место и поскорей скользнула за парту, еле удерживая дрожь в липких руках и ликование в переполненной груди. Миссис Флэгг затянула что-то про доклады и домашнее задание, про то, что они будут проходить в этом месяце, но её никто не слушал.

Слева от Кик ей улыбалась какая-то девочка, а справа ей помахал мальчик. Ребята, которые сидели впереди, непрестанно оборачивались и бросали на неё взгляды, а ребята, которые сидели сзади – что ж, их Кик не видела, но затылком чувствовала, что они на неё смотрят. Ею заинтересовались все.

Все, кроме Каролины. У той на лице было написано такое же отвращение, как у Дженны Джейн.

Кик не стала обращать на них двоих внимание, что оказалось необычно просто теперь, когда впервые за всю её сознательную жизнь окружающие проявляли к ней неподдельный интерес.

Жаль только, что недолго.

* * *

Из всех первых дней учебного года этот был, наверное, самый классный. После такого начала Кик стало казаться, что шестой класс пройдёт для неё под знаком славы.

«Или скуки», – подумала Кик спустя пару часов, просматривая свои записи в дневнике на следующую неделю. Вулканов из гашёной соды не предвиделось, зато маячило клонирование капусты – в теории, прикольная идея, если бы не капуста. Ещё по истории Скукотауна что-то задали, ну и навесили целый список книжек для домашнего чтения, из которых ни одно название не звучало хоть сколько-нибудь интересно.

– Неужели тебе совсем ничего не нравится? – спросила её миссис Флэгг.

Кик обратила внимание, как учительница поджимает губы, когда не может во что-то поверить.

Что, конечно, плохо, потому что мысль она высказала совершенно справедливую. Кик совсем не любит читать. Она любит делать.

– Не-а, – призналась она. – Ничего.

– Что ж, придётся с этим что-то сделать! – воскликнула миссис Флэгг и хлопнула в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. – Класс! Переходим к природоведению. Ну что, готовы проверить, как там наши капустные клоны? Рассаживаемся где хотим, но не забываем соблюдать тишину. Кик? Тебе нужно найти себе пару для лабораторной работы.

«Ну класс», – подумала Кик и сползла вниз на сиденье, в то время как все вокруг, напротив, вскочили с мест. Дженны понесли свои капустные опыты к окошку, Каролина забрала своё творение и села обратно на место, а девочка слева тронула Кик за локоть.

– Хочешь с нами? – спросила она. – Я Натали Мэй. А это Миа, – добавила она, как только к ним подошла девочка поменьше ростом с металлическим подносом в руках, на котором лежали пакеты с кусками капустной кочерыжки.

– Вот эта твоя тема с миссис Флэгг – это было так круто, – выдохнула Миа, подтаскивая поближе стул.

– Правда? – Кик изо всех сил постаралась не расплыться в улыбке.

– Ага-а, – подтвердила Натали Мэй, закинула длинные афрокосички за плечо и поправила блестящий ободок. – У меня бы никогда ничего такого обалденного не вышло.

– Спасибо, – сказала Кик и склонилась над подносом, рассматривая эксперимент. – Э-э, а что это, собственно, такое? – спросила она, поскольку что бы это ни было, выглядело оно не очень перспективно. В двух пакетах куски капусты явно начали гнить; остальные запотели изнутри так, что ничего не было видно.

Миа нахмурилась.

– Надо было вдуть туда воздуху, а я забыла. Не думала, что это окажется важно, а вот, видимо, оказалось.

– Ну да, похоже, – кивнула Кик. – Нужен был углекислый газ из твоего дыхания.

– Серьёзно?

– Наверно. – Вообще-то не наверно, а точно, но кому какая разница? Положим, обычно разница была для Кик, но это ж когда было. Сейчас – не тогда. Сейчас перед ней сидят целых две одноклассницы, которые не прочь с ней подружиться.

– Так, девочки! – подняла глаза от тетрадок миссис Флэгг и задрала лицо вверх, чтобы глянуть сквозь очки, свисавшие с самого кончика носа. – Вы как там, фиксируете наблюдения или просто болтаете?

Кик хотела было заняться двумя кочерыжками, которые таки проявляли какие-то признаки роста, но внутри её всю распирало от счастья, так что собраться просто не было никаких сил. Она взялась за график с наблюдениями, но взгляд запорхал по классу и остановился на… Кэше, мальчике с монобровью.

Кэш разговаривал сам с собой, шлёпая себя по ушам, как будто вокруг зудел комар. Никто не обращал на него внимания.

И только Кик не могла отвести от него глаз.

Их взгляды встретились.

– Ты это слышишь? – шепнул ей Кэш и провёл пальцами по лбу – а может быть, по брови.

– Тишина в классе! – послышалось от миссис Флэгг.

Кик передёрнуло, и она уткнулась в график наблюдений. Слышишь что? Она не слышала ничего, но тревогу на лице Кэша видела отчётливо – и всякий раз, как это перекошенное от ужаса лицо всплывало у неё перед глазами, по спине пробегал холодок.

8. Прорицание бабушки Миссури: «Поосторожней со своими желаниями»

Слава не замедлила принести свои плоды. Конечно, Кик всё ещё считалась новенькой, но уже не той самой новенькой, «с которой никто не садится в столовке». На природоведении все хотели работать в паре с ней. На физре все хотели передать ей пас.

«Давно надо было выставить себя экстрасенсом», – думала Кик, и когда прозвенел последний звонок, она вышла из школьных дверей вместе с Натали Мэй и Миа.

Девочки выступили на залитый солнцем двор, и тут мимо них промчался Торгаш. Джефферсон Бёрр – а звали его вообще-то именно так, и был он вообще-то сын мэра, – Джефферсон Бёрр задел Кик плечом, да так, что она чуть не улетела.

– Счастливые монетки! – выкрикнул он, сжимая бутылочку с пузырями в одной руке и горсть мелочи в другой. – Покупай счастливые монетки!

– Ты как, нормально? – всплеснула руками Натали Мэй.

– Да, нормально. – Кик потёрла плечо и проводила злым взглядом Джефферсона.

Тот и сам злобно на неё зыркнул и продолжил голосить:

– Защити себя от Проклятия, счастливые монетки!

– Что-то он большеват для шестого класса, – заметила Кик.

– Он на второй год регулярно остаётся, – пояснила Миа. – Пока говорит, что шестой – его любимый.

– Ясно.

– Надо бы и мне монетку, – проговорила Натали Мэй, поправляя блестящий ободок. – Может, даже две. Всё-таки столетие на исходе.

Кик задумалась. Тут надо было хорошенько сообразить, с чего начать – и уж точно не с того, что «счастливая монетка – ещё больший бред, чем Проклятие».

Пусть даже так оно и было.

– Раз-два-три-четыре-пять! Век закончился опять! – раздалось неподалёку. Те же девочки, что и утром, снова прыгали через скакалочку, и каждый взмах скакалки поднимал в воздух целую тучу пыли. – Снова пять-шесть-семь-и-восемь! Запах Леты ветер носит!

– Вот только вас ещё не хватало! – крикнула в их сторону Натали Мэй.

– Я что-то не соображу никак, – сказала Кик. – Что за запах лета такой? Или это образ?

– Там не лето, а Лета, – пояснила Миа. – Река такая. Это мы по истории проходили. У древних греков было, что река Лета течёт в подземном царстве мёртвых. Когда люди умирают, они должны из неё попить и забыть жизнь.

– Снова восемь-девять-десять! На болоте воют бесы!

– А-а. – Кик задумалась. – Что ж, за умную отсылку, пожалуй, зачёт, но всё равно, звучит ни разу не страшно. Вначале запах, потом вой. А потом что? Молоко прокиснет?

Она посмотрела на Натали Мэй и Миа, ища в их лицах согласия, но те только удивлённо переглянулись.

– Что? – поинтересовалась Кик.

– Ничего. – Миа потеребила темнокожими пальчиками кончики волос. – Просто как раз тебе лучше всех положено знать, что нас ждёт.

– Э-э, не, ну я как бы не всё время экстрасенс. Мне только иногда что-то открывается. Насчёт Проклятия я ничего не знаю. – Чистая правда. – Я больше как медиум, общаюсь с духами.

Грязная ложь.

Зато девочек это, кажется, успокоило – по крайней мере, до тех пор, пока до них не донеслась опять та же считалка.

– Снова десять-девять-раз – облик монстров ждёт и нас!

– Пойдёмте отсюда, – сказала Кик, и Миа с Натали Мэй последовали за ней к школьной калитке из тонких и острых прутьев. На улице стояла страшная жара, но на Главной улице (которую справедливее было бы назвать Единственной улицей) кишмя кишело народу. К салону красоты «На тот цвет» потянулась вереница старых кошёлок; на крыльце своего хозяйственного магазина орудовал метлой мэр города, прерываясь, чтобы поздороваться за руку с каждым прохожим; парковка перед «Гримп-и-Майер» стояла забитая суровыми внедорожниками на огромных колёсах. Всё как всегда.

Так отчего же у Кик этот жуткий холодок по спине?

«Оттого, что со стрёмной считалочки начинаются все нормальные ужастики», – сказала она себе. Они пошли с Натали Мэй и Миа по тротуару, стараясь держаться тени. Кик знала – знала! – что спрашивать не стоит.

Но не спросить просто не могла.

– Так что вы имели в виду, «что нас ждёт»?

Натали Мэй и Миа опять переглянулись. На этот раз скорее неловко. Нет, поняла Кик: неохотно. Им страшно даже заговаривать об этом предании.

– В общем, была одна ведьма, – наконец начала Миа.

– Чего?

– Ну, несколько веков назад какие-то дети обвинили одну местную тётку в том, что она ведьма, и её посадили в темницу. Горожане боялись устраивать над ней суд, но и отпустить боялись…

– Короче, она умерла в этой темнице, – пролепетала Натали Мэй и, расширив глаза, приблизила лицо к Кик. – Может, и не сама. Ну, ты поняла.

– Не то чтобы прямо поняла, – уточнила Кик, – но примерно догадываюсь, куда ты клонишь. Ты хочешь сказать, её убили.

Костяшки рук у Миа побелели, так она вцепилась в лямки рюкзака.

– А незадолго до своей смерти она прокляла город: каждые сто лет все дети Скукотауна должны обращаться в монстров.

– Это… – «Это ж сколько ей возмездия ждать», – хотела сказать Кик, но, к счастью, вовремя осеклась. – Это ужасно.

Девочки закивали.

– Вот-вот, – согласилась Натали Мэй. – Главное, всё равно, что подгадили Дженны, а наказание всем.

– Короче, – продолжила Миа, – столетие на исходе. Проклятие свершится со дня на день, а когда всё начнётся, мы поймём по запаху.

Кик моргнула. Потом моргнула ещё раз.

– Э-э-э… Как, ещё раз? По… запаху?

Девочки мрачно кивнули.

– Ровно как в той считалке. Сначала пахнет Летой, потом слышен рёв чудищ.

«Потом пора к психиатру», – мысленно продолжила Кик и сама же мысленно отстегнула себе подзатыльник. Они были знакомы с Миа и Натали Мэй всего ничего, но уже достаточно, чтобы понять, что они не глупенькие. Любой чепухой их не проймёшь. Возможно, правда и вымысел лежат друг к другу ближе, чем кажется Кик.

«Тут есть в чём разобраться», – решила она.

Натали Мэй немного поколебалась, прикусив нижнюю губу, и спросила:

– А тебе духи что-нибудь сообщают насчёт Проклятия?

Она явно жаждала знаний, но вопрос был снова с подвохом – и на этот раз куда более каверзным, чем когда бабушка Миссури спрашивала насчёт экспериментов Кик, мол, не папина ли это идея. Своим вопросом Натали Мэй точно пробуравила Кик в самую сердцевинку. И та застыла на мгновение, потеряв дыхание.

– Кик? – Натали Мэй взяла Кик за руку, и её ладонь оказалась холодной как лёд.

– Духи никогда не позволят ничему плохому случиться с тобой, – проговорила Кик. – Ты в безопасности.

И даже ведь не соврала. Ну, не сильно. Они же действительно в безопасности. Проклятий не существует.

Улыбка Натали Мэй стала шире. Ещё шире.

– Я так рада, что мы подружились!

– Да, и я! – подхватила Миа.

«Как мне не стыдно», – пожурила себя Кик. Но стыдно ей не было. Для стыда просто не осталось места. В каждом уголке её души светились улыбки Натали Мэй и Миа. К тому же после её предсказания всё поменялось. Девочки успокоились. Они ей поверили.

Полуденное солнце кидало на тротуар золотые лучи, и пока девочки шли по городу, Натали Мэй больше не вспоминала о счастливых монетках и прочих оберегах. Она рассказывала Кик о том, как любит лошадей, а Миа рассказывала о том, как хочет участвовать в школьном спектакле, и потом обе они убеждали Кик в том, что ей тоже нужно попробоваться на роль.

Всё шло легко, хорошо. С друзьями оказалось совсем не так, как мечталось Кик.

С друзьями оказалось куда лучше.

9. Прорицание бабушки Миссури: «Кому ты предпочтёшь поверить? Мне или своим обманчивым глазам?»

– Ладно, до завтра, – сказала Миа, когда они дошли до конца улицы, ведущей от школы. Девчонки повернули в город. Далеко впереди них Кик мельком заметила Каролину, но затем Каролина взяла вправо и исчезла за горизонтом в волнах зыбкого от жары воздуха. Кик свернула в сторону с мощёной дороги, слезла вниз по склону к самой кромке болота и направилась в Пустошь короткой дорогой.

Она пошла по топкому бережку, в тени густых ветвей, которые пусть и скрывали солнечный свет, зато защищали от полуденной жары. Кик продвинулась вглубь чащи, и вокруг стало тихо.

Обмахиваясь ладошкой, она принялась перебирать в памяти события дня. Эксперимент со сверхъестественными способностями обернулся невероятным успехом. Теперь у неё были друзья. Жизнь налаживалась.

Правда, ещё были Дженны.

И Проклятие.

И чем больше Кик думала о Проклятии, тем плотнее грудились деревья по обеим сторонам от слякотной тропки.

«А ведь там могут прятаться монстры», – протянул тоненький голосок у неё в голове.

– Вряд ли, – ответила она голоску вслух. На самом деле, если выразиться предельно точно – а именно так Кик и предпочитала выражаться, – в этом Скукотауне просто не могло обойтись без монстров и проклятий.

Ведь таково воздействие болот. Болота сплошняком окружают Дольнюю Пустошь, где возвышается на сваях крошечный домик бабушки Миссури. Они подбираются вплотную к городу, стоят у самых его окраин, а во время сезона дождей затопляют дороги. Болота всегда рядом.

Словно ждут своего часа.

Только, разумеется, ничего они не ждут. Это всего лишь болота.

«Просто о них столько всего говорят, вот и кажется, будто в них есть что-то большее», – сказала себе Кик, но шагу прибавила. Судя по всему, природа – она тоже прикидывается экстрасенсом, иначе зачем ещё она обзаводится такими эффектными прибамбасами вроде густых лиан, комаров и проклятий.

«Неплохое наблюдение», – решила Кик. Руки чесались достать из ранца блокнот и записать. – «Потом запишу», – сказала она себе.

Дома.

У себя в комнате.

Заперев как следует входную дверь. Потому что холодок с кожи по-прежнему никуда не девался.

Словно за ней кто-то наблюдает.

– Никаких монстров не бывает, – пробормотала она себе под нос – и тут услышала шаги.

Она крутанулась на месте и увидела двух мальчишек, бегущих за ней вдогонку по болотистой тропке. «Да они близнецы», – заметила Кик, разглядев, как похожи их лица – через секунду после того, как ей бросились в глаза совершенно одинаковые футболки. У обоих были выгоревшие волосы, искусанные комарами руки и не предвещавшие ничего доброго улыбочки.

– Ты это, экстрасенс, – бросил один, осклабясь, остановился и прижал тыльную сторону ладони к носу. – Мы как раз за тобой.

– Э-э, да?

– Да, – подключился второй. – Вопрос у нас к тебе.

Кик вовремя спохватилась, чтобы сразу не хмуриться. В данном случае хорошего от вопроса ждать не стоит. Отнюдь.

– А вы кто?

Первый снова растянулся в улыбке.

– Я Бадди Мэйкон, а он вот Бьюфорд. Ты не пугайся. Ну, то есть, понятно, про нас столько слухов ходит и всё такое…

Кик призадумалась, силясь припомнить, что же такого она слышала о Бадди или Бьюфорде Мэйконах – и слышала ли вообще. Ответ напрашивался отрицательный.

– Постараюсь держать себя в руках. Так что вы хотели спросить?

– Ну, для начала насчёт лотереи, какие там билеты выигрышные, – зачастил Бадди, – потом ещё ответы на завтрашний тест по матике, и ещё выйдет ли за меня Дженна Джейн.

Бьюфорд гмыкнул.

– Братан, она типа экстрасенс. Экстрасенс, братан, а не джинн из бутылки.

Где-то неподалёку застрекотал кузнечик, и вдруг трель резко стихла. И вообще, Кик внезапно осознала, что на болоте воцарилась гробовая тишина. Смолкли птицы. Жуки. Всё смолкло. Странно.

Но всякий, кто в здравом уме собрался жениться на Дженне Джейн, представлял ещё большую странность.

– Слушайте, в таких вещах я вам ничем помочь не могу, – сказала Кик парням. – Моё э-э… предназначение выше этого.

Лицо у Бьюфорда скривилось.

– Тогда какой смысл в твоих способностях?

– И что может быть выше, чем счастье с Дженной Джейн? – спросил Бадди.

Кик вопросительно посмотрела на Бьюфорда. Тот пожал плечами.

– Он стрёмный, но что делать – брат всё-таки.

– Ты даже не представляешь, как я тебя понимаю, – призналась Кик и повернулась к Бадди: – Насчёт Дженны – это вообще не ко мне.

Бадди насупился и сощурил глаза. Он уже открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг…

– Что это было? – спросил он вместо этого.

– Что именно? – спросила Кик, но внезапно поняла, о чём он спрашивает. Он спрашивал о запахе. Запах стоял ужасный. Не запах, а настоящая вонь.

– Бьюфорд испортил воздух! – крикнул Бадди и ткнул брата локтем.

– Это не я, – буркнул Бьюфорд.

– Ты!

– Нет, не я!

– Кто признался, тот и…

– Да тихо вы! – оборвала их Кик. Она медленно обвела глазами болота. Поднялся небольшой ветерок, и деревья вокруг зашелестели, теребя ветками, словно протяжно вздохнули. С ветерком вонь должна была исчезнуть, но она почему-то только усилилась.

Бадди конвульсивно втянул воздух.

– Ну как из сортира в жару!

– Не, как тухлые яйца!

– Господи, это же тот самый запах! Это ОНО!

– Да что тут особенного, – возразила Кик, но заставила себя как следует оглядеться ещё раз. Она завертелась, шаря глазами вокруг. В этом месте болота совсем мелкие, часто иссыхают, только ближе к осени превращаются в сплошную слякоть и зарастают каким-то хилым быльём. Прятаться просто негде.

«Разве что вон за тем поваленным деревом», – мелькнуло у Кик в голове, и сердце заколотилось. Неподалёку лежал массивный, обросший грудой мха ствол кипариса. За таким стволом любой бы спрятался.

Бьюфорд в панике скрёб ногтями по лицу.

– Это и есть тот запах! Проклятие пришло!

– Да нет никакого Проклятия! – выпалила Кик.

Но запах был, и никакой здравый скепсис не позволил бы отрицать, что воняет действительно как из сортира в жару в совокупности с тухлыми яйцами. Над болотом снова пронёсся ветерок. Хрустнула ветка.

– Теперь ещё хуже! – завопил Бьюфорд.

И вправду, вонь усилилась. Кик с трудом вдохнула, и смрад обступил их плотнее, а за стволом кипариса что-то шевельнулось. По воде пошли круги, словно в неё вошёл кто-то тяжёлый.

– Там что-то есть, – прошептал Бадди.

– Ну конечно, что-то да есть, – прошептала в ответ Кик. – В болоте много чего водится.

Плюх!

Теперь всплеск раздался слева, с другой стороны от тропинки, и все трое разом подпрыгнули.

– А-а-а-а! – завопил Бьюфорд, а может, Бадди. Сложно сказать. Потому что отвести глаз от кипариса Кик не могла никак. Что здесь творится?

«Что-то ужасное», – немедленно подсказали в голове.

– Кроме ужасного, – уточнила Кик вслух, как вдруг новый поток воздуха встревожил болото.

– Бежим! – закричал Бадди-Бьюфорд. Близнецы бросились в разные стороны, прочь с тропинки, в самую топь. Ещё секунда, и Кик бы последовала их примеру.

Но она упрямо топнула ногой и встала как вкопанная в болотную слякоть.

– Никуда я не побегу из-за какого-то запаха! – заявила она самой себе.

– А-у-у-у!

Раздался низкий, леденящий душу вой, и его источник явно приближался.

Он был где-то здесь.

Кик рванула в сторону Пустоши. Тут же поскользнулась, едва не упала, поскользнулась ещё раз, наконец оправилась и припустила что есть духу по тропинке, пока по болотной жиже плюхало что-то тяжёлое. «Быстрей! Быстрей! Быстрей!» – стучало в голове.

Но быстрей не получалось.

Ветки за спиной трещали, как боевые орудия. Всплески становились всё чаще.

Всё ближе.

Кик поднажала из последних сил, чувствуя, как рюкзак за спиной мотыляется из стороны в сторону и бьёт её по бокам. Сквозь редеющий лес понемногу проступало солнце. Кик свернула на последнем изгибе тропинки, и впереди показался знакомый травянистый склон речного берега. Усердно работая ногами, она моментально вскарабкалась на невысокий откос, выскочила на пыльную дорогу вдоль реки и помчалась, не переводя дыхания, по досточкам горбатого мостика.

– У-у-у!

Близко. Так близко, что Кик чуть снова не споткнулась. «Вперёд, не расслабляться! Не смотреть! Почти всё!» Одним прыжком Кик преодолела оставшиеся метры и ворвалась в дом.

– Господи божечки, детка! – вскричала бабушка Миссури из приёмной залы, глядя, как Кик вихрем влетела в прихожую. – Ты чего?!

«Жить хочу, вот чего», – подумала Кик, задыхаясь.

Но когда она выглянула наружу, там ничего не было.

Над болотом промчался влажный ветерок, принеся с собой запах стоячей воды и сосен. На пыльной дороге было пусто. Пусто было и на горбатом мостике. Только Фиггис где-то неподалёку плюхнул по воде хвостом.

«Этого не было», – решила Кик. Но сколько она себе ни твердила, поверить не могла.

10. Прорицание бабушки Миссури: «Нет уж, детка, если двери сами открываются и закрываются, значит, ты живёшь в доме с привидениями. Пора переезжать»

Вторник начался ровно с того же, с чего начинался всякий день в Дольней Пустоши: слепящее солнце, продувной ветер и голодный аллигатор под домом. Фиггис питался всего раз в неделю, но до этого раза страдать в одиночестве не собирался. Он так громко бил хвостом по трясине, что про вчерашнее Кик и думать забыла.

Ну, почти забыла.

Она вышла на крыльцо, нашарила в холодильном ящике просроченные куриные котлеты и выудила их на свет божий, предварительно зажав нос; впрочем, это не помогло: протухшие котлетки воняли что надо. Фиггис, очевидно, придерживался иного мнения насчёт их запаха. Всякий раз, как очередная котлетка плюхалась в воду, он тут же нырял за ней, свирепо рыча. А может, радостно рыча. А может, для аллигаторов это одно и то же.

Покончив с кормёжкой, Кик сунула металлические щипцы в пустой цветочный горшок. Таких горшков перед ней стояло штук пять – выбирай любой, потому что бабушка Миссури мало того что не пекла пирогов, так ещё и не занималась рассадой. Зато она любила чучела животных и на досуге мастерила для них одёжку.

Кик перегнулась через деревянные перила и стала наблюдать за Фиггисом, вдыхая запах болота. «Исключительно болота, без всяких посторонних амбре», – констатировала она.

И что ещё важнее, без всяких посторонних завываний.

– Ты чего там торчишь? Иди завтракать! – крикнула ей бабушка Миссури через открытое окно на кухне. Судя по всему, бабушка считала, что Кик ведёт себя странно, – ну и пусть. Признаваться бабуле в том, что вчера на болоте творилось что-то такое эдакое, Кик не намерена. Потому что это значит признать, что бабушка была права.

«А всё-таки, – подумала Кик, хотя совсем-совсем не собиралась так думать, – было бы здорово с кем-то это обсудить».

– Никаких проклятий и монстров не существует, – прошептала она, накрыла холодильный ящик крышкой и помахала Фиггису на прощание. Аллигатор пустил в ответ пузыри.

Бабушка Миссури металась по кухне, готовила завтрак. На ней были широкие брюки и белая шёлковая блузка, а по трости бежала гоночная полоса («Чтобы выглядело, будто я быстро иду», – говорила в такие дни бабушка). Любой другой в такой жаркой парильне имел бы измотанный вид. Но бабушка Миссури была готова сняться крупным планом.

«Может, она и вправду ворожея», – подумала Кик и прищурилась. Возможно, именно это могло бы объяснить попискивание бабушкиного ридикюля.

– Иди мой руки, – приказала бабушка.

«Сама знаю». Кик включила воду, сделала как можно горячее и принялась отскабливать пальцы. Конечно, щипцы позволяли не трогать сырое мясо руками, но тошнотворный запах каким-то образом всё равно въедался.

– Ешь, – велела бабушка и сунула Кик тарелку с тостом и яичницей. Кик взяла свой завтрак и направилась к столу, где поставить тарелку оказалось некуда и пришлось разгребать бабулино шитьё. Для Лэрри и Гэри – двух набитых белок – готовилась обновка. Судя по всему, у Лэрри скоро будет шикарная вечерняя накидка.

«Или у Гэри?» – задумалась Кик, на ходу откусывая кусочек тоста.

Бзынь! Бз-з-з-зынь!

– Мисс Миссури? – послышался голос. – Вы дома?

– На кухне! – Бабушка разгладила складки на брюках, затем складки на блузке и добавила шёпотом: – Где мне ещё быть в такое дурацкое время дня?

Кик открыла было рот, но бабушка строго воздела палец.

– Ни слова, барышня. Ни. Слова.

Кик выпустила воздух и ретировалась за стол, в то время как на кухне появилась Патриция Конрой. Мадам Конрой свято верила в высокие каблуки, высоченные причёски и предсказания мисс Судави Барк, второй липовой гадалки в Скукотауне.

Мисс Судави жила в доме между офисом страховой компании Скукотаунского округа и хозяйственным магазином мэра – жила, пока не развелась с мужем и тот не спалил её дом до тла. Теперь она обитала в узеньком трейлере между офисом страховой компании Скукотаунского округа и хозяйственным магазином мэра. Ярко-жёлтый трейлер кособочился на ничем не прикрытых сваях из шлакоблоков, а под ним нашла себе пристанище целая свора диких кошек. По словам самой мисс Судави, кошек притягивала её духовная энергетика. По догадкам Кик, их притягивали ошмётки тунца, которые мисс Судави щедро выбрасывала под свой трейлер.

Как бы там ни было, появление мадам Конрой в Пустоши было неожиданным. Даже если бабушка Миссури и старалась ничем этого не выдать. Широкой улыбкой она приветствовала гостью и похлопала по сиденью соседнего стула, как будто они обе давно привыкли так делать.

– О-о, доброе утречко, дорогуша. А я как раз думала, когда вы к нам заглянете.

Мадам Конрой вцепилась обеими руками в свой клатч. Руки заметно тряслись.

– Ах, мисс Миссури, оно начинается.

Кик так и застыла с недожёванной яичницей во рту.

– Что начинается? – спросила бабушка.

– Как – что, Проклятие! Вы что, не слышали про запах? И про звуки странные?

Кик уронила вилку. Бабушка Миссури бросила на неё строгий взгляд.

– Сначала эта вонь, весь город вчера накрыло, а потом как завоют. Сидели потом выли прямо у меня под окном! Всю ночь!

– А кто-то хоть что-нибудь видел? – спросила Кик.

Бабушка взглянула на неё ещё строже, но мадам Конрой даже не заметила. Лицо у неё приобрело цвет вымокшей золы.

– Пока ничего. Но оно начинается, вы заметили? Сначала чуешь их запах, потом слышишь их рёв, а потом уже видишь их, потому что сам становишься чудовищем! – Она глубоко втянула воздух и посмотрела на бабушку Миссури. – Мне нужен защитный амулет для доченьки. А мисс Судави где-то там у троюродной тётки и… и… А вы вообще как, хорошо в этом разбираетесь?

Бабушка с внучкой обменялись молниеносными взглядами. Во взгляде бабушки Миссури читалось: «Уж наверное»; во взгляде Кик читалось: «Опять ты за своё».

– В смысле… – мадам Конрой вспыхнула и вонзила ногти в клатч с таким усилием, будто он иначе мог улететь. – В смысле, мисс Судави говорила, что вы не такая одарённая.

Улыбка исчезла с лица бабушки Миссури.

– Вот как?

– А ещё она сказала, что амулеты не помогут, потому что Проклятие гораздо сильнее! – Это уже совсем была чепуха, и Кик знала, что это чепуха, но мурашки по телу у неё всё равно забегали – очевидно, слишком уж тревожно звенел голос мадам Конрой.

«Не говоря уж о том, что ты ведь тоже чувствовала вонь, – напомнила она себе. – И вой тоже слышала». После такого считать чепуху чепухой становилось куда сложнее.

Хотя Кик, конечно, не оставляла попыток.

«Могут ли болотные газы перемещаться крупными массами?» – задумалась она. Положим, что могут – но это не объясняет воя.

– Ну что-о-о вы, – протянула бабушка Миссури, подводя трясущуюся мадам Конрой к кухонному столу. Налив ей чашку кофе, она продолжила: – Вы же понимаете, я бы ни за что не опустилась до того, чтобы высказывать сомнения в экстрасенсорных способностях моих коллег, однако сами подумайте: насколько можно доверять предсказаниям, а уж тем более амулетам такой гадалки, которая нормальные подпорки под трейлер себе позволить не может? М-м-м?

Мадам Конрой захлопала глазами, обдумывая.

– А это вы верно подметили. – Она помяла в руках клатч и, кажется, немного расслабилась. – Так что, есть у вас? Ну, амулеты?

– О, ну конечно, – расплылась в улыбке бабушка Миссури. – Надо только попросить духов о небольшой дополнительной помощи свыше. – Она метнула на внучку ещё один мимолётный взгляд, и Кик ответила таким же мимолётным кивком. – Ну хорошо, а как вам будет удобнее оплатить? – Рука бабушки Миссури обвилась вокруг плеч мадам Конрой и потянула её в сторону приёмной залы. – Мы принимаем наличные, чеки, денежные переводы…

Кик разом запихнула в рот остатки яичницы и свалила грязную посуду в раковину. «Раз-аллигатор. Два-аллигатор. Три-аллигатор…» – начала она отсчёт, и дойдя до двадцати аллигаторов, перегнулась через кухонную панель и включила измельчитель мусора. В приёмную залу сквозь тонкую стенку, смежную с кухней, понеслось гудение и жужжание.

– Внемли, женщина! – провозгласила бабушка. – Духи явились на наш зов!

Ну или недостатки проводки заработали на семейный бизнес. Небольшое открытие Кик, сделанное ещё прошлым летом, успело не раз сослужить бабуле-медиуму добрую службу. Впрочем, какая разница, духи или проводка? Сегодня и Кик бы решила, что никакой. Что-то в Скукотауне явно было неладно.

Ладно – неладно, однако время не ждёт. Если не поторопиться, так можно и в школу опоздать. Выйдя в прихожую и сунув ноги в кеды, Кик задержалась перед входной дверью и прислушалась к бабулиному голосу, долетавшему из приёмной залы.

– Да хранят тебя высшие силы, – басила бабушка Миссури тоном, ровным, точно стекло, и таинственным, точно ящик Пандоры.

«Прямо как вода на болоте», – подумалось Кик, и что-то в груди у неё неприятно шевельнулось.

– О священные духи, если только вы нас слышите, дайте нам знак! – возопила бабушка. Кик стукнула носком кедины в плинтус. В этот же миг на «ЭлектроМедиуме» заработал подрагиватель стола, и Кик побежала в школу.

11. Прорицание бабушки Миссури: «Знаки, всюду знаки»

В высокой траве трещали кузнечики, а Кик со всего духу мчалась в школу. «Опоздаю, – пронеслось в голове, и она прибавила ещё немножко. – Придётся заходить в класс при всех, и все будут на меня пялиться».

Каждая секунда была на счету, и всё же Кик то и дело обводила на бегу взглядом болото. Болото как болото. Никакой вони. Никакого воя. Ничего. Пожалуй, это к добру, да?

Нет.

И когда Кик срезала последний угол и вышла на финишную прямую до здания школы, она поняла это как никогда. Во дворе толпились все – учителя, ученики, родители, мэр города – и все говорили одновременно.

Точнее, одновременно орали.

Мисс Клео – владелица салона красоты «На тот цвет», известная своим крутым нравом, – трясла кулаком перед лицом мэра, и её дряблые руки дрожали, как холодец. Мистер Гримп, напротив, держал свои кулаки при себе, сжимая в них край фартука в пятнах ржавчины. Или это не ржавчина?.. Что-то Кик внезапно засомневалась.

«Каким всё сразу стало жутким в свете последних событий», – подумала она, стремительно пробираясь сквозь толпу. Снаружи все казались очень разными – что седеющий мистер Гримп в заляпанном фартуке, что чернокожие офисные работники в одинаковых костюмах, – однако у всех на лице было написано одно и то же: страх.

Точнее, у всех, кроме миссис Флэгг и доктора Каллаган. Эти стояли у края толпы, и миссис Флэгг держала на руках маленькую хныкающую девочку, а доктор Каллаган озиралась, размахивая руками, точно не знала, куда бы их деть.

– Граждане! – Мэр города Бёрр-старший взобрался на две ступеньки школьного крыльца, прикинул, что так он выше остальных всего на голову, и взобрался ещё на две. Пригладил ладонью зачёс на лысине и прокричал: – Граждане, спокойно!

Но спокойно никому не стало. Все загалдели ещё громче. Маленькая девочка завопила. По толпе прошёл ропот. Кик пролезла между парой мужчин на ножках-спичках, мимо женщины с двумя младенцами по одному на бедро, и в конце концов у школьной решётки, тонкой и острой, нашла Натали Мэй и Миа. Обе сжимали в руках по листу бумаги и наблюдали за взрослыми, орущими друг на друга.

– Что здесь происходит? – спросила Кик.

– А я думала, ты экстрасенс, – бросила, проталкиваясь мимо, Дженна Джейн, за которой по пятам ступали Дженна Г. и Дженна Б. Сегодня все трое были одеты в пурпурное. Цвет императоров.

«Или кровоподтёков», – подумала Кик, провожая напряжённым взглядом блестящий каштановый затылок Дженны Джейн.

Тут её под руку взяла Миа.

– Братья Мэйконы пропали.

На долю секунды Кик показалось, что земля уходит из-под ног.

– Это Бадди и Бьюфорд?

– Ага, – сказала Натали Мэй и сунула Кик свой листок – ксерокопию объявления о пропаже. С чёрно-белой фотографии улыбались близнецы. Под фото стояло:

Пропали дети!

Бадди и Бьюфорд Мэйконы

Предположительно попали под действие Проклятия

Всех, кто видел, просим позвонить в закусочную и позвать к телефону мисс Рут

Трясущимися руками Кик передала листок обратно Натали Мэй.

– Я их видела вчера вечером. Мы шли вместе домой короткой дорогой и услышали вонь, и тогда они убежали с дороги на болота.

У Натали Мэй отвисла челюсть.

– Ну тогда им хана, это точно.

– Но…

– Граждане! – стоя на своей ступеньке, Бёрр замахал руками, чтобы привлечь всеобщее внимание. – Я не намерен допустить, чтобы наш город стал известен в связи с этим событием!

– Ну, известность нам вряд ли грозит! – выкрикнул кто-то из толпы. – Нас же даже на карте нету. Ближайший крупный населённый пункт – Бун, и до того тридцать километров.

Мэра перекосило, точно он проглотил нечто горькое.

Или собрался хлопнуться в обморок – что было вполне вероятно. Солнце уже поднялось высоко, и лицо у мэра раскраснелось и покрылось капельками пота.

– Услышал тебя, Эрл, – сказал он и поправил у себя на лацкане блестящий значок «Голосуй за Бёрра». – Я всё понимаю, но сейчас нам надо сплотиться. У произошедшего должно быть рациональное объяснение! Возможно, виноваты болотные газы!

– Вот именно, – вставила Кик. Похоже, мэр был ничего.

– Вы где это слышали, чтобы болотные газы выли? – выкрикнула сзади какая-то женщина.

Кик нахмурилась. Мэр тоже. По толпе снова промчался ропот.

– Болота и раньше воняли по-всякому, – продолжала женщина, – но такого, чтобы и вонь, и вой – такого раньше не было. Это всё Проклятие!

Ропот усилился.

– Друзья мои! – воскликнул мэр, пригладил галстук и ещё раз поправил значок на лацкане. – Журналисты едут к нам уже в эту самую минуту.

По толпе пробежало волнение.

– Журналюги, – просипел мистер Гримп и сплюнул на пыльную землю.

Борясь с тошнотой, Кик придвинулась поплотней к подружкам.

– Неужели мы хотим ославиться на всю округу? – продолжил мэр. – И чем, чудовищами! Монстрами! Друзья мои, это всего-навсего болотные газы да какой-нибудь аллигатор-одиночка, а в итоге нас выставят идиотами, как только всё прояснится.

– А с моими мальчиками, по-твоему, что? – женщина из задних рядов ступила вперёд, и Кик почувствовала, как воздух заметно сгустился.

– Это мисс Рут, – прошептала Миа, – мама близнецов.

Впрочем, объяснение не требовалось. Мисс Рут один в один походила на своих сыновей: те же светлые волосы, тот же острый подбородок; только шла она, словно против шквалистого ветра.

– Если никакого Проклятия нет, – медленно проговорила она, – тогда где мои Бадди и Бьюфорд?

– Э-э, мне это… в точности неизвестно. Зато мне известно, что шериф Дэй и его помощница офицер Патель в лепёшку расшибутся, а мальчиков твоих найдут.

– А что, если монстры уже ими овладели?

«Вот именно, что тогда?» – промелькнуло в голове у Кик. Стояла жара, но по спине всё равно пробежал холодок. Может, то, что завывало тогда за её спиной до самого дома, вернулось за близнецами? «Хватит, – приказала она себе. – Не может такого быть».

Но в окружении взволнованной толпы очень даже казалось, что может. Что так и случилось.

– Что, если Проклятие наступило? – выкрикнула мисс Рут. – Что, если мои мальчики попали под его действие?

Мэр забормотал что-то в ответ. Толпа тоже забормотала…

И вдруг взорвалась.

Кик стояла между двумя своими новоиспечёнными подружками и наблюдала, как взрослые вокруг орут, машут руками, а слова сыплются как горох.

– Так, пойду ещё себе счастливых монеток достану, – сказала Натали Мэй и юркнула в толпу искать Джефферсона.

«Какие там монетки», – подумала Кик. Вся эта чепуха насчёт монстров и Проклятия звучала как полный бред, а естественный ход вещей никогда не похож на бред, потому что естественный ход вещей можно объяснить с помощью науки, в которой нет места ни страшной необъяснимой вони, ни страшному необъяснимому вою.

По идее, это должно было успокаивать. Однако, как только Кик ни старалась, она никак не могла избавиться от тревожного чувства, что начинается что-то куда более скверное, чем монстры.

12. Прорицание бабушки Миссури: «А что? Я не говорила, что знаки будут добрыми»

Проклятие. Кик подумала, что если закатит глаза ещё чуточку дальше, то обратно их будет не достать. Нет никакой магии с проклятиями, и никакие духи мёртвых не приходят потрясти стол бабушки Миссури, чтобы выразить свою точку зрения. Это бред.

Однако именно об этих вещах все только и говорили.

– Чувствуешь запах? – спрашивала в коридоре какая-то пятиклассница у своей подружки. Уроки уже кончились, и Кик вместе со всеми двигалась по направлению к двустворчатым школьным дверям. – Кого-то уже настигло. Одним монстром больше.

Подружка основательно втянула в себя воздух и задрожала.

– Ага, я тоже чувствую.

Кик сосредоточила внимание на своих кедах. Единственный запах, который чувствовала она, был запах средства для мытья пола. Лимонный.

«Совсем не та самая адская вонь», – подумала она и тут же сама себя одёрнула, потому что та самая адская вонь существовала на свете только при условии же, что существовали и воющие монстры, и вековые проклятия.

Всему этому обязательно было какое-то рациональное объяснение – проблема состояла только в том, что Кик не могла его найти.

– Ты слышала, в шестом есть девчонка-экстрасенс? – спросил кто-то слева от Кик.

– Да, все про это слышали.

У Кик обмерло сердце. «О нет», – подумала она, машинально перебирая ногами по ступенькам школьного крыльца. Во дворе многих детей уже ждали родители. Крепко прижимая к себе своё чадо, они расходились по домам. Кик и сама была бы давно дома, если бы миссис Флэгг не объявила ей, что в школу звонил дядя Фрипорт. Теперь надо было дожидаться его, чтобы он забрал Кик домой.

Косые лучи вечернего солнца пробивались сквозь кроны высоких деревьев. Слабый ветерок безуспешно пытался растрясти гнетущую влажность. «Это Скукотаун, детка», – сказала себе Кик, ошиваясь у школьной калитки и вознося небу молитвы, чтобы дядя поскорей явился. «Уф. Всё равно что дышать через мокрое полотенце».

– Это она, новенькая, – прошептала подружке девочка с косичками, проходя мимо Кик.

Новенькая. Здесь это слово произносили в её адрес не без трепета. Всяко лучше, чем если бы её вообще не замечали. Или замечали, чтобы обойти стороной.

– Эй, Кик! Стой! – К ней, тряся ранцем из стороны в сторону, подбежала Натали Мэй. Ранец, очевидно, был тяжёлый, и Натали Мэй согнулась пополам, чтобы отдышаться. – Слушай, у меня к тебе просьба.

Кик оживилась. Просьба? Может, попросит поделать с ней математику? Или позовёт потусоваться? Или…

– Можешь сказать, что сейчас сообщают духи по поводу Проклятия? – громко спросила Натали Мэй. Пара голов повернулись в их сторону. – Есть что-нибудь насчёт моей участи?

– Гхм. – Кик тяжело сглотнула. Разок сыграть роль экстрасенса – это одно дело. Но повторять этот подвиг опять в её планы не входило. – Ты знаешь, я… что-то не слышу сегодня духов.

У Натали Мэй упали плечи.

– Кик, ну пожалуйста, очень прошу! Я с тобой всегда-всегда буду дружить!

Кик заколебалась.

– Пожалуйста!

Теперь на них пялилось полдвора. За кучкой второклашек стоял Кэш и тёр ладонью ухо. Торгаш Джефферсон с какими-то парнями постарше забросили тычки и подколы, подошли ближе и приготовились смотреть, что будет. Правда, ничего из этого Кик, конечно, не заметила. Отвести взгляд от бедной Натали Мэй она была просто не в силах. Та смотрела на неё во все глаза, застыв в ужасе и ожидании.

Натали Мэй была явно напугана. Если Кик развеет её страхи, она не просто сыграет роль экстрасенса. Тут большее: она поддержит в беде друга – а это вроде как хорошо. И всё-таки Кик колебалась.

– Пожалуйста? – попросила ещё раз Натали Мэй.

«Ладно, последний раз», – решила Кик и воздела к небу ладони. Что-то в этом было не то, и Кик подняла ладони повыше.

– О духи, – провозгласила она, и толпа зевак увеличилась. Теперь тут были и Каролина, и Дженны. Толпа гудела, разрасталась и была уже куда больше, чем один шестой класс. На спине у Кик проступил пот.

«Рассуждай, как бабушка Миссури», – приказала она себе.

И вдруг Натали Мэй стала ей гораздо понятнее.

Все её папки и тетрадки сплошь обклеены наклейками с лошадками. Рюкзак – и тот с единорогом. «И-и-и как это связано с духами и проклятиями?» – пронеслось в голове у Кик, и минутное смятение до того сковало её, что она даже дыхание потеряла. С усилием подавив панику, она завыла снова:

– О великие духи…

– Да она просто выдумывает! – выступила вперёд Дженна Джейн, и по школьному двору пронёсся тревожный шепоток. – Ты шарлатанка!

Кик так и бросило в жар.

– Ничего я не выдумываю! Откуда я, по-твоему, могла столько всего узнать про миссис Флэгг? Я тут без году неделя. Естественно, мне пришлось обратиться к потусторонним силам, чтобы они поведали мне столько всего.

Потусторонние силы, значит, поведали? В глубине души Кик сознавала, что немного хватила лишку, но остановиться уже не могла.

Она высоко подняла подбородок, вызывающе посмотрела на Дженну Джейн – давай, мол, вываливай всё, что думаешь, – и, прямо скажем, сейчас такой наглый блеф, пожалуй, был к месту.

Но Дженна Джейн только усмехнулась.

– Ну-ну. Если ты и впрямь экстрасенс и всё такое, тогда ты нам и расскажешь, как избавиться от Проклятия.

– Да нет никакого…

– Чего? – Дженна Джейн прямо вся растянулась в ухмылке. – Нет никакого чего?

Кик замолкла. Этот протест сорвался с губ машинально, но сделав глубокий вдох, она сообразила, что, пожалуй, если уж назвался экстрасенсом – признавай и проклятия.

По крайней мере, для Дженны Джейн это было очевидно. Она прямо вся светилась от злорадства, пожирая Кик глазами.

– Ну? Что ж ты не обратишь свои силы во благо? Давай, сними нам Проклятие. Оно нас всех уже достало.

Теперь на них смотрели все. Кик прямо кожей ощущала на себе их взгляды. От этого стало ещё жарче.

– Она права, – прошептала Натали Мэй и погладила Кик по плечу – совсем по-свойски, точно они давно были закадычными подружками. Ничего другого Кик и желать не могла, однако сердце так и засело в пятках. – Тебе весь город спасибо скажет, если ты поможешь от него избавиться. Я так не хочу стать монстром…

Дженна Джейн подступила к Кик ещё на шаг.

– Давай, ну же. Слабо?

– Э-э, мои сверхспособности, скажем так, не предназначены для избавления от проклятий, вообще-то…

Дженны обменялись зловредными ухмылочками.

– Вот видишь, ты просто шарлатанка, – объявила Дженна Джейн, и по собравшейся толпе снова пробежал шёпот. На этот раз уже зловещий. – А если нет, так докажи. Докажи.

«Не к добру. Вообще ни разу не к добру», – подумала Кик под нарастающий шум в ушах. Для начала: как можно избавить других от того, чего в принципе не существует?

Короткий ответ – никак.

Кик перевела взгляд с Натали Мэй на Миа, затем на Кэша. Даже Каролина – и та пробилась в первые ряды, и когда их глаза встретились, едва качнула головой. «Не надо, – говорил её жест. – Скажи правду».

Точнее, так его поняла Кик. В принципе, её жест мог говорить совсем не это. На самом деле он вполне мог означать: «Пусть земля тебе будет пухом». Просто Кик была совершенно уверена, что Каролина стоит за правду.

А сказать правду она как раз никак не могла. Притворяться, что избавляешь город от вымышленного проклятия с помощью вымышленных суперспособностей, – это плохо. Но каково признавать, что наврала, и терять новых друзей?

Ещё хуже.

– Хватит на неё смотреть, – резко оборвала эти размышления Дженна Джейн и перекинула волосы через плечо таким жестом, будто снималась в рекламе шампуня. – Она небось твоя пособница…

Каролина так и ахнула.

– Кто, я? Да ни за что!

– Итак? – продолжила Дженна Джейн, не обращая внимая на Каролину. – Что скажешь, Кик – или как там тебя?

Бип-бип!

Толпа расступилась при виде машины дяди Фрипорта – папы Каролины и дяди Кик. Тот припарковался у обочины, высунулся из окна и помахал.

– Девчонки! Ку-ку!

– Нам пора, – бросила Каролина остальным, стальной хваткой вцепилась Кик в руку, и обе пустились наутёк.

13. Прорицание бабушки Миссури: «На горизонте что-то маячит. Не могу разобрать, плохое или хорошее. Обратись с этим вопросом позже»

– Чего это вы так торопитесь? – спросил дядя Фрипорт, когда Каролина распахнула дверцу машины. Но Каролина не ответила. Она поскорей пробралась по заднему сиденью к дальнему окну, оставляя соседнее место свободным для Кик.

Кик плюхнулась рядом и резко захлопнула дверцу за собой. М-да, ушли они, конечно, не очень-то красиво. Может быть, даже провально.

Она внимательно уставилась на Каролину. Провалом всё кончится непременно, если та решит рассказать дяде Фрипорту, в чём дело. Кик глубоко вдохнула и приготовилась объяснять насчёт Дженн.

Но Каролина только и бросила:

– Ничего мы не торопимся. Просто домой охота.

Её отец кивнул и завёл салатовый седан – вернее, попытался его завести. Машина забухтела, задрожала и заартачилась.

– Ну же, «Флаббер», – буркнул дядя Фрипорт.

Это не помогло – машина тряслась, но не трогалась с места. По опыту Кик, такой поворот был вполне предсказуем. Дядя Фрипорт, в прошлом учёный, ныне работал автомехаником. Все его машины барахлили, тарахтели, а одна даже плевалась синим дымком.

Хотя дяде это, кажется, ничуть не мешало.

– Как там в школе? – спросил он, преспокойно включая кондиционер, точно «Флаббер» под ним совсем не грозил развалиться на части. – Нормально всё у вас? Ужасно, конечно, что эти близняшки, Мэйконы, пропали. Хотите поговорить об этом?

«Флаббер» потащился вперёд. Сзади бибикнули, и дядя примирительно махнул в окно.

– Говорят, к вам с утра в школу целая уйма народу заявилась, – продолжал он. – Видать, реально серьёзное дело.

Каролина и Кик переглянулись. Дело и вправду было серьёзное. Даже почти чрезвычайное, почти пугающее. Да что там, чрезвычайное и пугающее без всякого «почти». По городу вонь, что-то завывает, и пропали дети. Прямо совсем пропали.

И Кик предстоит это исправить.

– Да, все очень расстроились, – мягко откликнулась Каролина. – Никогда не видела, чтобы у нас так орали.

Дядин взгляд скользнул к зеркалу заднего вида.

– Ага, – сказал он, подумав. – Конечно, люди нервничают, когда им страшно.

– Пап, а Мэйконов найдут?

На какую-то долю секунды дядя Фрипорт задержался с ответом, но потом сказал:

– Их тщательно разыскивают. Будем надеяться, что мальчишки просто решили приколоться. Они у нас такие приколисты.

– Серьёзно? – удивилась Кик.

Дядя кивнул.

– Помнится, весной они воткнули во дворе Судави Барк табличку «Продаётся», и несколько человек явились смотреть её трейлер. Ну и шумиха была.

«Так вот почему они тогда сказали, что про них говорят», – вспомнила Кик.

– Они и раньше всякие штуки выкидывали, – продолжал дядя. – Каролина вон тебе расскажет.

Каролина сжала губы, давая ясно понять, что ничего рассказывать не собирается.

– Так они могли специально убежать, чтобы всех напугать?

Мысль успокаивала. Всяко лучше, чем думать, что они убежали на болота и там обратились в монстров, или кто-то их сожрал, или как там положено по Проклятию.

– Вполне. Но не будем торопиться с выводами, пока не узнаем ещё что-нибудь.

«Верно», – подумала Кик, устраиваясь поуютней на тугом сиденье. Дядя Фрипорт отъехал от школы и повернул направо, к выезду из города в сторону Пустоши.

– Каролина, ты как? – его глаза снова мелькнули в зеркале. – Ты что-то сегодня очень тихая.

– День тяжёлый, – отмахнулась Каролина, но для Кик эти простые слова внезапно прозвучали совсем не так просто. Она задумалась. Возможно, роль «фифы» была ничуть не лучше роли «ботаника». Иногда Кик казалось, что всю жизнь ей только и твердили, что этим да тем ей не стать, а кем она может стать, рассказать забыли.

– Ну да, я так и понял, – сказал дядя Фрипорт, и для взрослого, который даже представить себе не мог, каково тянуть лямку в шестом классе, а тем более в одном классе с Дженнами, в его словах прозвучало невероятно натуральное сочувствие. – Держи, – сказал он и передал Каролине что-то небольшое, тонкое и прямоугольное. – Я решил, вдруг поможет.

Что это там Каролине поможет? А для Кик, случайно, не сгодится? Кик вытянула шею, но тут же разочарованно осела, как только увидела в руках у Каролины книжку со сказками.

Каролина поймала её взгляд и поскорей запихала книжку в ранец, а ранец поскорей запихала под сиденье.

– Спасибо, – буркнула она папе.

– А ты, оказывается, читать любишь, – сказала ей Кик, вспоминая, как Каролина обзывала её учебники по химии «идиотскими кирпичами».

– Представь себе. Просто не то же самое, что ты, – отозвалась Каролина, очевидно, вспоминая то же самое, что Кик. – Я не читаю про всякую химию. Я люблю нормальную литературу.

– По химии тоже есть нормальная литература, например, полезные инструкции про то, как совмещать разные жидкости или там смывать кислоты.

– Или изготавливать взрывчатку, да?

«Флаббер» ухнул колесом в колдобину, и обе девочки подскочили на месте. Дядя Фрипорт промчал мимо поворота на свою автомастерскую, и Кик свернула шею, стараясь разглядеть её вдалеке. Это ещё ни разу не получалось, однако сдаваться Кик была не намерена.

До Пустоши оставалось совсем чуть-чуть. По обеим сторонам к самой дороге подступало болото, а деревья густо сплелись ветками. От каждого дуновения ветерка тени под ними мелко дрожали.

– Я люблю сказки, – добавила Каролина.

– Почему? Это же сплошные выдумки.

– Необязательно. Они вполне реальны.

– Ничего подобного. – Кик поймала взгляд дяди в зеркале и уже понадеялась, что коллега-учёный сейчас её поддержит, но дядя вместо этого включил радио. Если бы там играла музыка, было б ещё ничего, но дядя слушал исключительно скучную болтовню, а это было почти как вернуться опять в школу.

Каролина скрестила руки на груди.

– Сказки реальны. Они как секретную дверь открывают. Переносят тебя в другую реальность, и ты можешь переживать тысячи разных жизней. Волшебство.

– Волшебства не бывает, – машинально отрезала Кик, однако задумавшись, решила, что в словах сестры что-то есть. Ведь и книги по химии она любит, потому что из них всегда можно узнать что-нибудь новое и прикольное об окружающем мире. Действительно, вроде как секретную дверь открыть.

Только перед Каролиной она, конечно, не собиралась этого признавать.

Дядя замедлил ход, и «Флаббер» замер, пропуская через дорогу толстого опоссума с выводком.

– Так, споко-ойно, – пробормотал он машине, которая протестующе грохотала на холостом ходу.

– Всё равно, по-моему…

Внезапно Каролина ткнула пальцем в окно.

– Ого, это то, что я думаю?

– Где? Что? – Кик принялась шарить вокруг глазами, не замечая ничего особенного, как вдруг… Вон! На том дереве! Что-то ядовито-зелёное блеснуло на стволе!

Опоссумы добрели до края дороги, и дядя Фрипорт потихоньку тронулся с места.

– Пап! Смотри! – воскликнула Каролина.

Дядя снова ударил по тормозам. «Флаббер» моментально заглох. Из-под капота потянул серый дымок.

– Ну вот что ты наде…

Кик мигом выскочила из машины. Метнувшись к обочине, она остановилась у самой кромки, где вплотную к траве подступала зыбкая топь, и уставилась в темноту между болотными деревьями. Здесь кончалась короткая дорога до школы.

«Здесь я услышала вонь и завывания», – промелькнуло у неё в голове. Дыхание перехватило. Внезапный ветерок всполошил низко нависшие ветви, густые ленты бородатого мха закачались. И вдруг… вон оно, опять! Зелёное пятно, которое… светится!

– Вы это видите? – спросила Кик, как только дядя Фрипорт с Каролиной выбрались из «Флаббера».

Дядя положил Кик руку на плечо. Он стоял так близко, что Кик слышала запах машинного масла, исходящий от его спецовки, и могла разглядеть рабочий бейджик у него на груди. «Мастер Фрипорт. Творит чудеса».

– М-да, – сказал наконец дядя с некоторой мрачностью в голосе. – Вижу.

Кик рванулась вперёд.

– Давайте исследуем, что это!

Но дядина рука сжала плечо.

– Давайте не будем. Уж если змеи тебя не тронут, то песчаных блох с пиявками точно нахватаешь.

Кик помедлила. Дядя был прав. Однако впереди маячило настоящее открытие.

– Но вы же понимаете, что это значит, ведь правда?

– Это значит, что мы садимся в машину и едем дальше к бабушке. Я там ей продуктов купил, как бы они на жаре не испортились…

– Но…

– Что «но»? С этим пусть разбираются шериф Дэй и его помощница, нам тут делать нечего, – отрезал дядя, уводя девочек обратно к машине. Открыв дверцу, он дождался, пока обе устроятся на сиденье, и сам захлопнул её поплотней, как только они сели.

– Он прав. – Каролина проследила глазами за папой, пока тот обходил «Флаббера». – Если это какой-то прикол, надо поставить в известность шерифа.

– Да, но и нам полезно это узнать. Если я не смогу снять Проклятие, Дженна Джейн превратит мою жизнь в кошмар.

Каролина открыла было рот, чтобы что-то сказать, но впереди сел дядя Фрипорт, и она передумала. «Флаббер» загрохотал по дороге. Кик извернулась назад всем телом, ухватившись руками за спинку сиденья, однако дядя велел ей сидеть смирно, и она успокоилась. Каролина её взглядов избегала, и Кик уставилась в окно, только ничего зелёного и блестящего там уже не было видно. Всю оставшуюся дорогу до Пустоши болота выглядели ровно так же, как и всегда.

Пожалуй, другой на её месте приуныл бы после такого, однако Кик, напротив, не могла прогнать улыбку с лица. «Великое Проклятие Скукотауна, как же», – подумала она. Что там наступает после страшной вони и жуткого воя?

Монстры.

А какой уважающий себя монстр откажется от возможности посветиться в темноте?

«Никакой», – решила Кик, и улыбка расползлась ещё шире. Дело в том, что настоящие монстры не оставляют после себя светящихся пятен.

А вот оставляют их разве что поддельные монстры, чернила из флуоресцентного маркера и всякие порошки-люминофоры. Или, скажем, наполнитель для светящихся палочек. Как его… Фенил-что-то-там. Реагирует внутри прозрачной трубки с перекисью водорода.

Есть ещё, конечно, биолюминесценция. Но она же только у животных вроде? Там для неё что-то нужно…

– Люцифер, что ли? – шепнула Кик себе под нос.

Дядя, очевидно, расслышал – потому что так и замер.

– Люциферин, – поправил он. – Люциферин необходим для любой хемилюминесценции…

– Для чего? – спросила Каролина.

– Хемилюминесценции. – Дядя Фрипорт прочистил горло – затем прочистил его ещё раз – и продолжил: – Это химическая реакция, в результате которой возможна биолюминесценция. Например, у светлячков. Как правило, люциферин реагирует с люциферазой или фотопротеинами.

– А-а, – протянула Каролина и задумалась. – Ну ясно. Короче, светящаяся краска.

– Биолюминесцентную краску можно сделать из растений, – сказал её отец. – Хотя такие растения – явление редкое. Особенно у нас.

«А значит, мы снова упираемся в чернила из маркеров, светящиеся палочки и фенил-что-то-там, – заключила Кик. Она подождала, не придёт ли к этому и дядя в своих рассуждениях, но он не пришёл, и она мысленно пожала плечами. – Ну и ладно, сама потом посмотрю».

«Посмотрю – и наверняка разгадаю».

14. Прорицание бабушки Миссури: «Будущее сулит тебе кое-что»

Когда машина дяди Фрипорта подкатила к домику в Пустоши, перед ним уже стоял длинный чёрный лимузин. Одно колесо на дороге, вокруг витают клубы пыли – будто водитель только-только затормозил, визжа шинами. Правый поворотник мигает вовсю.

– Не мешало бы нашему мэру поучиться водить, – заметил дядя Фрипорт, объезжая покорёженный бампер стороной, с запасом.

«Мудрое решение», – отметила про себя Кик. У мэровской машины был такой вид, будто одна рытвина – и длинный чёрный лимузин развалится на части, а стоял он в каких-то сантиметрах от такого же хлипкого забора, окружавшего бабушкины владения.

Пока они проезжали мимо, Кик заглянула в затемнённые окна. Внутри было пусто.

– А где водитель?

– Уволили, – ответил дядя. – Бёрр решил, что сам может ездить быстрее.

– А он может?

– Ну, по крайней мере, паркуется он не так хорошо.

Дядя отстегнул ремень и выбрался из машины. Девочки последовали его примеру. Вокруг стояла тишина, только где-то на болоте стрекотали птицы.

И тут раздался рёв.

– Корова, что ли, в заборе застряла? – сказала Каролина.

Но это была не корова. Это был Бёрр.

– Что значит не можете помочь? – орал он. – Не знаю, почему, но к вам прислушиваются! У этого всего есть рациональное объяснение, и вы обязаны восстановить спокойствие!

– А то что? – послышался в ответ голос бабушки Миссури.

– Так, девчонки, – скомандовал дядя Фрипорт. – Пойдёмте вмешаемся, а то ещё сглазит нашего мэра. – И прежде чем сёстры успели возразить, он зашагал в сторону дома. Кик и Каролине ничего не оставалось делать, как последовать за ним по змеистой тропке и горбатому мостику.

Если бабушка Миссури и заметила приближение зятя с внучками, то, во всяком случае, не подала виду. Она возвышалась горой на покосившемся крыльце своего домика и взирала на мэра, как будто он был жучком, а она – ботинком.

– Что значит нет?! – Бёрр занёс палец перед бабушкиными лицом, чтобы погрозить ей, но остановился. Видимо, заметил подходящего дядю Фрипорта с девочками.

Или подплывающего Фиггиса.

Толстый аллигатор медленно проскользил под мостиком. Кик знала, что он всего лишь ищет, где попрохладнее, но Бёрр побелел как полотно – очевидно, решив, что аллигатор готовится перекусить.

Мэр отступил на шаг назад и забегал глазами, переводя их с бабушки Миссури на Фиггиса и обратно.

– Вы не можете мне отказать. Я от вас не отстану.

– Добрый день, господин мэр, – поздоровался дядя Фрипорт. Лица его Кик не видела, но по тону было слышно, что он непринуждённо улыбается. – Рад вас видеть.

– Добрый, Фрипорт, взаимно. – Бёрр одёрнул пиджак и прихлопнул комара. – Тут ваша тёща… Это просто ни в какие ворота.

Дядя Фрипорт пожал плечами. В знак согласия или возражения – Кик так и не поняла. Бабушка Миссури сощурилась.

Мэр повернулся к Каролине и Кик.

– Привет, девочки, – сказал он, и его приветствие прозвучало куда весомей, чем был сам мэр – или, точнее, чем были девочки, словно они, как маленькие букашки, стояли перед его огромной статуей.

Бабушка Миссури скрестила на груди руки, и многочисленные браслеты весело звякнули.

– Я не собираюсь вмешиваться ни в какие манипуляции с этим Проклятием, Бёрр. Давайте, до свидания. Всего хорошего.

– Хорошего?! – залопотал мэр, и щёки у него стали пунцовыми. От злости или от жары, сказать было трудно. Тёмный костюм из натуральной шерсти совсем обвис на нём в этом влажном болотном воздухе, и любой другой на его месте давно бы снял хотя бы пиджак. Однако бабушка Миссури как-то заметила, что мэр Бёрр себя с любым другим не ровняет.

«Интересно, насколько жарко должно стать, чтобы мэр всё-таки его снял, – подумала Кик. И тут же пришла следующая мысль: – Интересно, насколько жарко должно стать, чтобы мэр упал в обморок».

Вот это был бы клёвый эксперимент. Ну, не для мэра, понятное дело; но для Кик – просто замечательный.

– Да, всего хорошего, – отрезала бабушка и добавила низким грудным голосом: – И пусть сам нечистый потеряет вас из виду.

Мэр потряс головой. Перевёл глаза на дядю Фрипорта – который перевёл глаза на свисавшие ветки деревьев – и снова на бабушку Миссури – которая смотрела на него в упор. Из её слов он не понял ничегошеньки. Кик даже немного посочувствовала ему. Половину из того, что говорила её бабушка, она и сама не понимала.

– Я вам это припомню! – заявил Бёрр, развернулся на каблуках своих блестящих туфель и затопал по тропинке к машинам, не обращая внимания на рой мошкары вокруг его розоватой проплешины. Бабушка Миссури испустила возглас отвращения, обычно приберегаемый для тех, кто звонил во время обеда. Затем протопала в дом и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Девочки вздрогнули. Фиггис нырнул поглубже в трясину.

– Никогда не видела мэра таким злым, – шепнула сестре Каролина, наблюдая за тем, как мэр топчется вокруг лимузина. Тот забрался на водительское сиденье и хлопнул дверцей. Длинный чёрный автомобиль подался назад и затем рванул вперёд, поднимая клубы пыли и пуская фонтаны гальки из-под колёс.

– А чего он так разозлился, что бабушка не хочет вмешиваться? – спросила Кик.

Видимо, дядя Фрипорт и сам думал над этим.

– Вероятно, пришёл к ней с просьбой, а она отказала. Они никогда не ладили. Бёрр считает, что она берёт с людей деньги и сообщает им ровно то, что они хотят услышать.

– А чего злиться-то? – спросила Каролина.

– Политики вообще не выносят конкуренции.

– Чего? – хором переспросили девочки.

– Ничего. Неважно. Давайте вот что: Каролина, ты иди к бабуле поздоровайся.

Каролина сжала губы в ниточку. Очевидно, идти ей туда совсем не хотелось: в гневе бабушка становилась невыносима; однако Каролина твёрдо направилась к дому, словно иного выбора у неё не было.

Почему взрослые так уверены, что кого-то о чём-то попросить – это не то же самое, что кому-то что-то приказать? Состав, может, и разный, но ведь результат – одинаковый.

«Надо бы записать», – подумала Кик.

– А ты, – сказал дядя Фрипорт, поворачиваясь к племяннице, – поможешь мне с продуктами, ладно?

Та кивнула и поплелась за ним к «Флабберу». Дядя достал из багажника два коричневых бумажных пакета с овощами и замороженными вафлями. Правда, в багажнике они успели превратиться в замоченные.

Пришлось подождать, пока дядя соберёт помидорки, которые разбежались из пакета по всему багажнику. Мэр уже уехал, и у Кик появилось время подумать; однако всё, о чём она могла думать, были Дженна Джейн, Проклятие и то светящееся зелёное пятно.

– Дядя Фрипорт?

Дядя не ответил, но по наклону головы Кик поняла, что он слушает.

– Что вам известно о Проклятии?

Дядя выпрямился с полными пригоршнями помидорок.

– Каждое столетие…

– Это всё я знаю. – Кик заколебалась, сама не веря, что собирается задать следующий вопрос. – А вы в него верите?

– Ну, вроде того. – Дядя ссыпал помидорки в пакет. – Раньше считалось, что Земля плоская. Что всё точно известно. Пока не появился кто-то…

– Пифагор, ну и некоторые другие философы.

– Пока не появился кто-то и не доказал, что все ошибаются. Сегодня мы тоже считаем, что нам всё точно известно, но я с этим не согласен. Не то чтобы я прямо верю в проклятия, но я верю, что люди могут стать чудовищами и ужасно досаждать другим. Иногда даже такими способами, которые включают зелёные светящиеся вещества, вроде тех, что мы видели на болоте. Примерно понятно?

Племянница кивнула.

– В любом случае, – добавил дядя, нагружаясь пакетами, – верим мы в Проклятие или нет – совершенно неважно. Остальные в него верят, а значит, скорее готовы списать всё на мистику, чем признать, что творится что-то гораздо более материальное – и возможно, более опасное.

– То есть, вы не верите в проклятия, но верите, что что-то такое творится?

Дядя так долго тянул с ответом и в таком напряжённом молчании, что Кик уже решила: сейчас велит ей замолчать и жди потом другого случая.

– Что-то в нашем городке точно творится, – проговорил он наконец. – И что бы это ни было, я хочу, чтобы вы с Каролиной держались от этого подальше.

Внутри у Кик всё заиграло. Дядя Фрипорт тоже понимал, что эти толки насчёт Проклятия – чушь! Она не единственная, кто так считает!

Дядя сурово взглянул на неё.

– Я не шучу. Ты меня поняла?

– Да, – ответила Кик, потому что она поняла. А ещё она поняла, что по части Дженны Джейн это ей не поможет. Никак.

«Пора проявить изобретательность», – решила Кик.

15. Прорицание бабушки Миссури: «Тебя ожидает провал. Как на него реагировать, решать тебе»

Однако даже к вечеру никакого плана у Кик не сложилось. Она лежала под одеялом и злилась. Чем больше она думала о том, как ей нужна хорошая идея, тем упорнее мозг отказывался сотрудничать.

Хм-м-м. Стоит ли записать это в блокнот? Непонятно. Кик всё-таки записала:

2 сентября, среда, 12 часов 2 минуты

Рабочая гипотеза. Когда я хочу придумать, как заставить Дженну Джейн отвалить, мозг скукоживается и протестует.

Кик нахмурилась. М-да, кажется, гипотеза вполне подтверждается наблюдениями. Не переставая хмуриться, она отбросила одеяло с ног и прижалась к окну. В лунном свете упавшие деревья приобрели чёткий контур, а поверхность воды серебрилась. Всё выглядело ровно так, как положено.

Кик прижалась щекой к стеклу, стараясь разглядеть конец извилистой тропки, где начиналась дорога. Бесполезно: далеко.

Она никак не могла выкинуть из головы то светящееся пятно.

Оно попалось не то чтобы уж слишком далеко. До него минуты две ходьбы, наверное.

«Если оно ещё там», – подумала Кик и краем футболки попыталась стереть со стекла отпечаток щеки.

Внизу в окнах кухни погасли огни. Бабушка Миссури отправлялась спать, и Кик внезапно ощутила покалывание в пальцах. Она тщательней налегла на протирание стекла. Иногда покалывание в пальцах означало, что они устали. Но в большинстве случаев оно означало, что Кик пришла в голову идея.

Хорошая идея.

«Надо пойти разыскать то пятно». Кик внимательно посмотрела на своё отражение в чистом стекле и подумала, что это одна из лучших её идей.

Даже если одна из самых страшных.

Это ведь значит выйти наружу в темноту. На болото. Кик слегка приподняла окно, затем открыла повыше. В щель ворвались звуки болота и его запахи: всплеск, гниль, шорох Фиггиса.

По коже пробежали мурашки. Одно дело – весело общаться с аллигатором, стоя за перилами крыльца. И совсем другое – проходить мимо его владений ночью в темноте.

Его и змей.

И пауков.

И…

«Насколько сильно я хочу узнать, что это было за свечение? – спросила себя Кик. Это помогло. Немного. – Насколько сильно я хочу доказать, что Проклятие – это выдумки?»

Это помогло куда больше.

Разобраться со свечением – значит разобраться с Проклятием, а это значит – разобраться, как его снять.

И тогда никто никогда не узнает, что она наврала насчёт суперспособностей. Дженна Джейн к ней больше никогда не сунется. Возможно, Кик даже станет героем Скукотауна – и может, даже публично расскажет о том, как справилась с Проклятием.

«Как мама, – пронеслось в голове у Кик, пока она натягивала комбинезон и кеды. – Точнее, почти как мама». Профессор Джорджия Зимовер читала лекции про открытия в области науки. А Кик прочтёт лекцию про открытия в области сверхъестественного – ну и ладно.

Однако вылезти из окна она всё ещё не могла себя заставить. Мысли были заняты тем, что ждёт её там в темноте. Например, голодные аллигаторы, монстры или близнецы.

«Точно, – напомнила она себе. – Если уж мне страшно, то каково сейчас им». Не говоря уж о том, что она – последний, кто их видел.

«А значит, ты в ответе», – прозвучал папин голос. Он звучал всего лишь у неё в голове, зато ясно, как день. Хочет Кик этого или нет, но она тоже замешана, и дороги назад нет.

Осознание этого не принесло большой радости, однако заставило высунуть ногу в окно – а там и вторую. Едва дыша, Кик выбралась из окна на козырёк, с козырька на голую решётку для роз, с голой решётки для роз – на крыльцо. Стоило подошве коснуться шершавых досок, как сердце у Кик окончательно ушло в пятки. Получилось. Она выбралась из дома.

Одна.

Ночью.

Кик встрепенулась. «Насколько сильно я хочу доказать, что Проклятие – это выдумки? Насколько сильно я хочу помочь братьям Мэйкон?»

Снова помогло. Она ступила вперёд левой – пусть и ватной – ногой, затем правой, такой же ватной, потом ещё; на цыпочках пробралась мимо входной двери и спустилась по крыльцу. Пробежала по горбатому мостику и змеистой тропке и бросила последний взгляд на домик в Дольней Пустоши, чтобы убедиться, что окна не горят.

Все в Скукотауне считали, что в этом доме творятся ужасы – точнее, все, кроме мэра Бёрра, который говорил, что там творится антисанитария. Но сейчас домик довольно уютно выглядывал из-за деревьев. Влажный ветерок раскачивал бумажные фонари, новогодняя гирлянда подсвечивала обшивку дома то красным, то зелёным, то фиолетовым.

Картинка помогла Кик прийти в себя – пусть сама она этого не уловила. Она только почувствовала, что груди стало легче дышать и ступать вперёд куда проще, потому что позади неё Дольняя Пустошь, и там её ждут. Темнота стала просто темнотой. Болото – просто болотом. Ей всё по плечу.

Она пошла вперёд по самому краю пыльной дороги, и высокая трава на обочине увивалась вокруг её ног.

Она шла вперёд.

И шла.

И шла.

Кик нахмурилась. Как далеко она успела зайти? По ощущениям, то место, где светилось пятно, должно было уже показаться.

«Пропустила, что ли», – удивилась Кик и пошла в обратную сторону. А может, его уже нет?

Кто-то вытер?

Может, его как улику забрал шериф Дэй?

Небо над головой испещрили дрожащие звёздочки, и полная луна окунула всё в чёрное с серебром. В траве стрекотали сверчки. Что-то хлюпнуло.

Что-то прошуршало.

Кик споткнулась. Она выскочила из высокой травы на середину дороги и остановилась, прислушиваясь. Шорох послышался снова.

Ночь надвинулась плотнее. Темнота больше не была просто темнотой. Она стала тьмой, которая дышит, ждёт, слушает. Поднялся ветер, и тени на болоте дёрнулись с места. Послышался запах сырой древесины, упавших прелых стволов и…

Гнилостный смрад.

Вокруг стало тихо, и Кик застыла. Замерли крики птиц на болоте. Замерло жужжание букашек в траве. У кромки воды что-то испустило вздох.

На трясущихся ногах Кик отступила назад. Ноздри наполнились вонью, а голова – словами детской считалки:

Раз, два, три, четыре, пять!

Век закончился опять.

Снова пять, шесть, семь и восемь!

Запах Леты ветер носит.

Снова восемь, девять, десять!

На болоте воют бесы.

Снова десять, девять, раз –

Облик монстров ждёт и нас!

– Да нет же, нет, – еле выдохнула Кик, с усилием передвигая ногами. – Это всё болота.

Однако она и сама в это не верила. Всё было как тогда, когда вначале она услышала запах, потом – вой, а потом…

Плюх!

Звук раздался сзади. Кик волчком повернулась назад. Но впереди простиралась только пыльная дорога да заросшие топи вокруг. Пусто, никого.

Плюх!

Она снова метнулась назад и отчаянно вгляделась в тени, что сгрудились под деревьями. Из воды торчали острые коряги, под склонившейся ивой что-то мерцало. Что-то там сидело, какие-то…

– Блуждающие огни, – прошептала Кик. Огни, покачиваясь, приближались, и в тени деревьев их свет отдавал бледно-зелёным. – Болотный газ, вот что.

Ну конечно, всему виной болотный газ. Как мэр и сказал, всему должно найтись рациональное объяснение, а куда уж рациональней, чем вполне естественный процесс разложения древесины и мёртвых листьев, в результате которого образуется…

Как его там?

Метан!

Дрожь в коленках унялась. Точно, метан. «Метан, выходя на поверхность, взаимодействует с фосфином и возгорается, из-за чего возникают так называемые блуждающие огни», – вспомнились Кик слова из книжки. Каждое из этих слов добавляло ей уверенности. Настоящие учёные не пугаются всякой там мистики. Настоящие учёные исследуют загадочные феномены.

– Болотный газ, – повторила Кик, глядя, как огоньки скачут в воздухе всё ближе к ней. Вихрь гнилостного запаха захватил её, так что двинуться с места она не могла. Воняло одновременно общественным туалетом и сбитой на трассе тушей. Если бы Кик обратила на это внимание, её бы точно стошнило. Но она и не думала принюхиваться. Её всецело поглотило исследование блуждающих огней.

«Хм, с чего это болотный газ скачет вверх-вниз?» – с удивлением подумала Кик, но долго раздумывать ей не пришлось, потому что огни оказались совсем не огнями. Они оказались фигурами, и к тому же не просто фигурами, а фигурами, внушающими дикий страх.

Озираясь плоскими, точно вмятыми мордами и припадая к земле, они на коротких четырёх ногах брели по мелководью и ловко перескакивали через поваленные коряги. Скукоженные морды обрамляли всклокоченные склизкие клочки шерсти, а с каждым выдохом из их пастей вырывались рык и подвывание.

Да уж, они поистине внушали дикий страх, и они светились, светились зелёным – можно даже сказать, инфернально зелёным, только Кик так бы не сказала, потому что она уже пустилась наутёк.

Быстрей!

Десять шагов, двадцать… Наконец, она осмелилась обернуться через плечо и увидела, что зелёные твари идут в противоположную сторону.

Монстры не гнались за ней.

Они направлялись в город.

16. Прорицание бабушки Миссури: «К тебе в руки плывёт новая возможность»

– Ну прямо дежавю какое-то, – пробормотала Кик, когда дошла до школы на следующее утро. Потому что ровно как и вчера школьный двор был полон орущих взрослых. Как и вчера, доктор Каллаган заметно нервничала, а на мистере Гримпе красовался фартук в подозрительных пятнах.

И точно так же, как и вчера, мэр города Бёрр заливался, стоя на ступеньках.

– Граждане! Что бы вы там ни думали, что видели вчера вечером, вы на самом деле это не видели! Я – ваш мэр, и я заявляю, что это невозможно! Вы обязаны верить мне! Прошу вас, прислушайтесь к моим словам!

Никто, конечно, не прислушивался. Толпа гудела, как пчелиный улей. Куда ни глянь, всюду наткнёшься на яростный взгляд.

Даже помощница шерифа Патель выглядела выжатой как лимон; из её обычно аккуратной косы торчали выбившиеся прядки волнистых чёрных волос. Полицейская форма имела помятый вид, как будто Патель спала не раздеваясь. «И, наверно, так и было», – поняла Кик. Вероятно, Патель всю ночь провела в поисках братьев Мэйкон.

Бёрр выглядел ничуть не лучше. Зачёс на лысине топорщился, рубашка выбилась из брюк, и чем больше он голосил, тем больше пучил глаза.

– У меня всё под контролем! – вопил он. – Разве было такое хоть раз, чтобы я вас подвёл?

– Ой, да ладно! – Мисс Рут прямо-таки рвалась вперёд, но её удерживали две другие женщины. – Это тебе не младенцев в лобик целовать! И не скамейки депутатам посвящать! Это Проклятие, Бёрр! Мои мальчики пропали!

Народ заволновался и загалдел. Кик сжала зубы и нырнула в толпу, выискивая глазами Натали Мэй и Миа.

– Для начала, мисс Рут, – выкрикнул мэр, прижав руку к сердцу – точнее, к тому месту, где был значок «Голосуй за Бёрра», – я делаю всё, что в моих силах, чтобы вернуть ваших мальчиков домой целыми и невредимыми! – Он сделал паузу, и из толпы послышались жиденькие аплодисменты. Удовольствовавшись эффектом, он продолжил: – Далее, мы с шерифом Дэем и его помощницей Патель уже разыскиваем того, кто может стоять за этой дурной шуткой с завываниями. Зачинщик не уйдёт безнаказанным!

«Его послушать – так он прямо герой», – подумала Кик и потёрла глаза. Глаза зудели и слипались, и единственное, чего ей сейчас хотелось, это прилечь и вздремнуть. Очевидно, негативные последствия ночных розысков наступали наутро. Кик проскользнула мимо мистера Гримпа и заметила Миа у качелей. Миа подняла голову, тоже заметила Кик и махнула, чтобы та подошла.

Мисс Рут тем временем сплюнула на землю.

– Слушай, народ! – закричала она толпе. – Пора самим браться за дело! Под угрозой наши дети, мы должны быть начеку!

Толпа заревела. Ну или что-то вроде того. Все вокруг принялись разом что-то выкрикивать, и Кик съёжилась и поскорей пробилась к Миа. Та ухватила её ладонь прохладными пальцами и притянула к себе.

– При всём уважении, мисс Рут, – кричал мэр, – произошедшее вчера – это просто шутка, глупый розыгрыш, и прежде чем обвинять людей на посту в халатном отношении к работе, пожалуй, стоит вспомнить, кто у нас в городе особенно прославился своим, гхм, чувством юмора.

Мисс Рут ахнула, и её вздох эхом пронёсся по толпе.

– Да как ты смеешь! Мои мальчики пропали! Пропали! Какое они могут иметь отношение к светящимся чудищам?

– Может, они и пропажу свою разыгрывают, – ответил Бёрр.

Мисс Рут снова ахнула, но Кик еле удержалась, чтобы не высказать своё согласие. Ничего конкретного о мэйконовском «чувстве юмора» она не знала, но версия розыгрыша звучала куда более убедительно, чем версия мистических монстров.

«За исключением того факта, что я сама их видела», – подумала Кик и нахмурилась.

– Если это Проклятие вступает в силу, – пролепетала Миа, – мы можем стать следующими.

– Нет никаких проклятий, – сказала Кик – возможно, чуть громче, чем следовало, потому что люди, стоящие впереди, обернулись.

– Вот как? – упёрла руки в бока какая-то женщина. – А если проклятий нету, тогда что это были вчера за чудовища? Потому что я сама их видела! И мой брат их видел. Скажи, Эрл!

Эрл кивнул.

– Своими глазами видел.

– Вот так-то! – объявила женщина.

«Бред», – подумала Кик, разглядывая говорившую пару. Выглядели они практически идентично: чёрные волосы, одинаковые футбольные майки, только растительность на лице у мужчины сконцентрировалась в районе щёк, а у женщины – в районе бровей, и когда она, прищурив глаза, смерила Кик взглядом, эта растительность свесилась так, что чуть не достала до носа.

– Я видела этих чудищ вот как тебя сейчас, – заявила она. – Что ты на это скажешь?

Что ж, формально сказать на это Кик было нечего. Она и сама их видела.

– Так я и думала, – заключила женщина.

– Да хватит уже, Джолин! – крикнул ей кто-то. – Кончай там!

Джолин оглянулась и обвела соседей глазами.

– Дело касается не только Бьюфорда с Бадди! На Эрла тоже чуть не напали! Эти жуткие чудовища светятся, а по болоту носятся, будто там родились!

Народ попритих. Умолкли и мэр с мисс Рут. Джолин мрачно мотнула головой.

– Да что вы, в самом деле. Они зелёные! Зелёные!

– И поэтому они чудовища? – спросила Кик сладким голосом, напустив на себя совершенно безмятежный вид – как она обычно делала, когда обещала бабушке Миссури больше не проводить химических экспериментов. – Потому что, знаете, инопланетяне тоже зелёные. Так может, всё дело в болотном газе, из-за которого всё кажется зеленоватым? Просто возникает феномен…

– Вот! Эта малютка права! – завопил Бёрр.

– Это кто здесь малютка? – запротестовала Кик.

– Думаю, тебе лучше сейчас помолчать, – шепнула Миа и с усилием потащила её в сторону, пытаясь заодно прикрыть ей рот. – Всё-таки инопланетяне – это уже полный бред.

«А мистические чудовища – не бред». Только все разговоры вокруг них походили на бред. Народ начал спорить. Напряжение до того возросло, что волосы дыбом вставали, как от пластиковой расчёски. У Кик свело зубы.

– Так, всем спокойно! – заорала Патель. – Нам надо задать вам пару вопросов, а для этого нужно, чтобы вы успокоились!

– Спасибо, офицер Патель, – прервал её мэр с раскрасневшимся лицом. – Уважаемые граждане, всё под моим личным контролем!

Однако уважаемые граждане откровенно роптали, очевидно, не испытывая к своему мэру никакого доверия.

17. Прорицание бабушки Миссури: «Ну, вот видишь? Я же говорила, это Проклятие. С тебя пять долларов. Мы принимаем наличные, чеки, денежные переводы или обмен»

К большому разочарованию Кик, с этого момента день не задался. Хотя ожидала она обратного. Ей казалось, что вот сегодня она расскажет помощнице шерифа захватывающую историю про те события на болоте. Однако её правдивый рассказ – «мы почувствовали страшную вонь, а потом с болота что-то завыло и близнецы разбежались в стороны» – прозвучал совсем неправдоподобно.

И по лицу Патель было ясно, что она не верит ни единому слову.

– Ты же внучка мисс Миссури, верно? – спросила она, не отрывая глаз от своего планшета с бланком.

– Да.

– Всё ясно, – заключила Патель, видимо, подразумевая: «Это всё объясняет». – Если у нас возникнут дополнительные вопросы, мы с тобой свяжемся. Позови следующего.

И Кик вышла, унося ощущение, что весь допрос получился совершенно бесполезный. В довершение всего уроки получились такими же: никто в классе не мог сосредоточиться. Дженны не переставали шептаться, Кэш без конца дёргался, а миссис Флэгг нервно впилась пальцами в маркер.

– Скукотаун во многом разделяет общее для нашей страны историческое прошлое, включая позорные страницы расовой сегрегации и угнетения. Однако, помимо этого, наш город также стяжал сомнительную славу…

– Чего сделал? – не понял Джефферсон.

– Типа, люди на нас косо смотрят, – вставила Миа.

Миссис Флэгг ещё крепче стиснула маркер.

– Можно и так сказать. В любом случае, Скукотаун известен среди психологов как пример коллективной истерии, или, иначе, массового психоза, после того как около столетия назад несколько жителей города обратились с жалобами на странные запахи и звуки.

– Может, они и вправду слышали странные запахи и звуки, – сказал Кэш.

– А может, они всё выдумали, – возразила миссис Флэгг.

«Вот именно», – подумала Кик – пусть это и значило, что вчера она тоже всё выдумала. Парадокс, честно говоря, крайне раздражал.

– Подводим итог, – заключила миссис Флэгг. – История Скукотауна представляет обширный материал для изучения, и надеюсь, вы не упустите случай обратиться в наше городское историческое общество при подготовке своих докладов.

Она улыбнулась детям. Те молча уставились на учительницу, пока её улыбка потихоньку не начала сползать с лица. Обычно Кик было неудобно в такие моменты. Миссис Флэгг, милая и добрая женщина, заслуживала внимания и интереса со стороны своих учеников. Однако с интересом готовить доклад по истории Скукотауна было сложно и в лучшие дни, а последние дни и лучшими-то не назовёшь.

– Кстати, о докладах, – продолжила миссис Флэгг, и улыбка опала ещё заметнее. – Кто хочет поделиться прогрессом? Джефферсон? Расскажи нам, насколько ты продвинулся по своей теме.

– О, очень, очень далеко, миссис Флэгг.

– Насколько «очень далеко»? Можешь пояснить поподробнее?

Но Джефферсон не мог – это стало ясно ещё прежде, чем он открыл рот. Кик опустила глаза в учебник по истории, и тут кто-то толкнул её парту.

Это была Дженна Г. Она ухмыльнулась и мотнула головой вправо.

На Дженну Джейн.

– Чего? – беззвучно спросила Кик.

– Это у тебя чего? – прошептала Дженна Джейн.

Кик нахмурилась. Ответов напрашивалась целая уйма. Естественно, Дженна Джейн на самом деле имела в виду, «что у тебя новенького по части борьбы с Проклятием», однако поскольку прямо этот вопрос оставался не задан, то можно было прикинуться дурочкой и отыграться чем-то вроде «у меня ничего, а у тебя чего», или выказать непричастность каким-нибудь «у меня всё нормально, чего и тебе желаю».

– Девочки, хватит болтать, – сделала замечание миссис Флэгг, не отводя глаз от Джефферсона.

Дженна Джейн повернулась к доске, а Кик снова уставилась в тетрадку и принялась задумчиво выводить каракули на полях, рассуждая о возможных эффектах болотного газа.

О чём вскоре пожалела, потому что совершенно упустила момент, когда Кэш вскочил с места, отчаянно молотя руками.

– Отстань! Отстань! – завопил он. – Хватит гудеть!

Кик подпрыгнула от внезапного крика и уставилась на Кэша, а тот захлестал себя ладонями по лбу – а конкретно, по моноброви.

– Прекратите это! – кричал он.

«Что – это?» Насколько Кик могла судить, ничего вокруг не гудело. Воздух как воздух.

Миссис Флэгг бросилась Кэшу на подмогу, а тот всё вертелся волчком.

– Я не монстр! – крикнул он ей. – Скажите им, я не монстр!

– Да о чём ты? – Миссис Флэгг попыталась ухватить его за руки, но Кэш увернулся. – Господи, что с тобой?

Кэш задёргал себя за волосы.

– Не я, только не я! Уберите голоса!

– Какие ещё голоса?

– Да вы что, не слышите?

– Слышу что?! – Миссис Флэгг сделала попытку поймать его за плечи. – Я ничего не слышу. У тебя просто…

– А-а! – Кэш метнулся к парте Дженны Б., та завизжала. Миссис Флэгг вскрикнула. Продолжая биться, Кэш бросился к дверям и вырвался в коридор.

– Кэ-эш! – Миссис Флэгг пустилась за ним следом. В дверях она обернулась, пригрозила классу пальцем и процедила: – Ни с места, – а затем выбежала вдогонку.

В классе застыла тишина.

Тихо жужжал кондиционер. Мерно покачивались потолочные гирлянды. Наконец, Джефферсон Бёрр проговорил:

– В общем, вы все знаете, что это значит. Проклятие началось, и мы обречены. Последний раз спрашиваю: кто хочет купить счастливую монетку?

Все взметнули руки в воздух.

Все, кроме Кик. Она была погружена в размышления – хотя и не слишком глубоко, поскольку всё-таки заметила, что рука Каролины тоже не взметнулась в воздух. Девочки переглянулись и отвели глаза.

«В этом Проклятии ничего не сходится», – подумала Кик, и хотя новой мыслью назвать это было сложно, тем не менее Кик она отчего-то показалась новой – Кик и сама не могла понять отчего.

А потом поняла.

– Да он же и раньше голоса слышал, – выпалила она. Ну конечно, сегодня среда, а Кэш ещё в понедельник её спросил, не слышит ли она чего постороннего.

– Что-что? – быстро оглянулась на неё Миа, бровки домиком. – Ты что-то сказала?

– Нет-нет, ничего. – Но это было кое-что, и чем больше Кик думала об этом, тем больше понимала, что это о-го-го. Как там в считалке поётся? Снова пять, шесть, семь и восемь – Запах Леты ветер носит. Снова восемь, девять, десять – На болоте воют бесы.

Сначала запах. Потом вой.

Кик выпрямилась. Он нарушил порядок, поняла она. Здесь, как в химии, был свой алгоритм действий, и то, что Кэш слышал голоса, в алгоритм не вписывалось. Мало того что нарушился порядок, так ведь ещё и голоса вместо воя.

«Вот тебе и феномен», – подумала Кик, пока её одноклассники сгрудились вокруг Джефферсона. Они толкались и пихались, стремясь заполучить счастливую монетку.

Монстры светились, Кэш слышал голоса, а Кик совершенно запуталась.

Или нет?

«Возможно, я иду неверным путём», – подумалось ей. Она повернулась и принялась рассматривать место, где сидел Кэш. Вроде всё на месте. В окно лился полуденный свет, жёлтый и густой, как сливочное масло на горячем тосте.

«Возможно, нет смысла искать источник свечения или запаха, – пришло ей в голову, и она почувствовала знакомое покалывание в пальцах. – Возможно, достаточно найти источник… звука».

18. Прорицание бабушки Миссури: «Подмога придёт с неожиданной стороны»

12 сентября, четверг, 7 утра

Самый лучший план

Наблюдение. В кабинете миссис Флэгг творится что-то неладное.

Алгоритм сбора данных. Проникнуть в кабинет, когда там никого не будет. Исследовать территорию.

Алгоритм проникновения в кабинет. Отвлечь внимание.

Возможные способы отвлечь внимание. Использовать куриные котлетки для Фиггиса в качестве бомбы-вонючки; сказать миссис Флэгг, что духи велят ей ненадолго покинуть кабинет; дым.

Алгоритм создания дыма. Плеснуть минерального масла на раскалённую горелку Бунзена.

А как только миссис Флэгг клюнет на дым и выйдет из кабинета, Кик скользнёт внутрь и исследует помещение. Просто и эффективно. В самом деле, самый лучший план.

Если только получится его воплотить.

Кик отгребла кучу грязной одежды от дверцы шкафа и распахнула её. Вытащила один ящик – чучела белок, другой ящик – одежда для чучел, а где же… вот! Бунзеновская горелка оказалась зарыта под мотком рыболовной лески и кипой старых номеров «Науки и техники».

Кик пихнула горелку в ранец, навалила одежду обратно поплотнее к шкафу и сверху накидала носков, пока бардак не был восстановлен.

Остаётся минеральное масло.

К счастью, с этим проблем не возникло, поскольку бабушка Миссури всегда хранила запасную бутылочку под раковиной. Кик и её сунула в рюкзак, оставила записку, мол, сегодня в школу пораньше, и на цыпочках вышла из дома, крайне довольная собой.

До того самого момента, как впереди на дороге появилась фигура.

Кик сощурилась. Фигура была пышной… белой… Фигура была Каролиной.

Сегодня на ней красовалось белое платье с обильными воланами, белоснежные кружевные носочки и нежно-розовые туфельки. Две строгие косички нервно подпрыгивали на каждом шагу, который Каролина твёрдо чеканила в направлении Кик.

– Ну и куда ты собралась? – бросила она издалека.

– В школу.

– Чего это ты так рано?

– Я ранняя пташка.

Кик пробежала глазами по наряду сестры, и взгляд зацепился за пышный белый воротничок платья. Какая-то вышивка, что ли? Кажется, шмели.

– Чего уставилась?

– Ничего. Клёвый наряд.

– Я серьёзно. Куда ты намылилась?

– Да в школу же. – Кик выпрямила плечи. – А вот ты что здесь делаешь так рано?

– Да я из-за вчерашнего. Понятно же – ты что-то удумала. Не станешь же ты признаваться Дженне Джейн, что ты симулянтка, а значит, зайдёшь ещё дальше. Уж я тебя знаю. И знаю ход твоих мыслей.

Кик задумалась.

– Ты говоришь как сумасшедшая, ты в курсе?

Каролина выкатила глаза.

– Ты всё испортишь, и для меня тоже. Реально, не связывайся с ней. Она та ещё гадина.

– Да я заметила.

Утро пронизывало кроны деревьев нежно-золотым светом, пели птицы. Пейзаж рисовался просто загляденье – если, конечно, не принимать во внимание тучи комаров, не замечать которые Кик просто не могла. Хлоп! Каролина снова сердито на неё уставилась.

– Я никуда не уйду, – заявила она.

– Ну и ладно.

– Ну и пожалуйста.

Обе девочки застыли на месте. Каролина чуть заметно повесила голову.

– Если ты не отступишься, Дженна Джейн нас уничтожит.

Кик посмотрела на Каролину.

Каролина посмотрела на Кик.

«Она и в самом деле не уйдёт», – поняла Кик.

– Как вариант, ты могла бы помочь мне, и мы обе от неё избавимся.

– Чего?

– Мне надо пробраться в кабинет миссис Флэгг и разузнать, что за звуки слышал Кэш.

Каролина так нахраписто фыркнула, как вообще-то не положено фыркать настоящим леди – хотя, может, это только так показалось в силу контраста подобного звука и костюма принцессы, которая выходит замуж.

– Прежде чем паниковать, – продолжила Кик, – вот о чём подумай: у Проклятия есть алгоритм. Сначала чуешь запах, потом слышишь вой, только потом видишь монстров и становишься одним из них. А Кэш слышал что-то ещё до запаха. Не сходится.

Каролина задумалась. Глаза внезапно засияли.

– Я не знала, что он и до этого что-то слышал.

– Он говорил мне ещё в понедельник. Это странный феномен, и если ты хоть что-нибудь смыслишь в науке, ты поймёшь, что это…

– Необходимо изучить.

Кик ошеломлённо выпустила воздух из груди.

– Ну что? У меня вообще-то тоже папа учёный, – заявила Каролина.

– Короче. Если выясним, что с Кэшем, то и с Проклятием недолго будет разобраться, и тогда Дженна Джейн оставит нас обеих в покое.

Каролина закусила нижнюю губу.

– Ну ладно, а как ты собираешься выманить миссис Флэгг из кабинета?

Кик распахнула перед ней рюкзак, и Каролина заглянула внутрь.

– Не поняла.

– Я плесну минерального масла на бунзеновскую горелку. Пойдёт дым.

Каролина застыла с разинутым ртом.

– И это твой план?

– Ну да, отвлеку её.

– Да это просто вандализм. Только школе ущерб причинишь своим дымом.

Звучит убедительно.

– И как ты сделаешь, что тебя никто не заметит? – продолжила допрос кузина.

– Пока не знаю. Разберусь в процессе.

Каролина опять раскрыла рот, закрыла его и раскрыла снова.

– А где ты собралась дымить?

– В учительском туалете.

– Ни в коем случае. – С болот примчался лёгкий ветерок и закружил вокруг девочек, из-за чего косички у Каролины заплясали, как живые. – Если пустишь дым в туалете, включится пожарная сигнализация и ты не сможешь зайти в кабинет, потому что всех эвакуируют из здания.

И снова в точку. Кик поморщилась.

– А за какое время масло начнёт дымить? – наконец спросила Каролина.

– Точно не знаю. Где-то через пару минут.

– В этом твоём «где-то» уместится наказание длиной в оставшуюся жизнь. Надо провести бета-тестирование.

– С каких это пор ты знаешь про бета…

– Ой, хватит. Надо поскорее с этим покончить. Мне ещё кота кормить. – Она развернулась на каблучках, пышная юбка надулась, как парус. Недолго думая Кик отправилась следом.

19. Прорицание бабушки Миссури: «Всякая внешность обманчива»

Уже через несколько минут Кик пришла к выводу, что Каролина тщательно скрывала от неё своё истинное лицо. Сестра не только знала о том, что такое бета-тестирование (невероятно солидное название для процедуры испытания чего угодно, в данном случае – отвлекающего манёвра), но и располагала целой лабораторией.

Точнее, маленьким бунгало Зоры Ли.

Приземистый грязно-розовый домик приходился жилищу бабушки Миссури ближайшим соседом. Шлакоблочные сваи облизывала прелая болотная вода, а вокруг террасных фонариков кружила мошкара.

Каролина прошла прямиком к розовой двери и вытащила из рюкзачка ключ. Отперла дверь и жестом велела Кик заходить.

– Ничего не трогать. Никуда не заглядывать. Ни на что не дышать.

– А если я чихну?

– Только рискни.

Внутри стоял мрак – а ещё куча мебели и сувениров. Куда ни глянь, отовсюду на Кик взирали малюсенькие купидончики с громадными глазами. Очевидно, кто-то считал их миленькими. Только миленькими они не были. Громадные выпученные глаза внушали скорее тревогу, чем умиление.

Кик глубоко вдохнула плесневелый пыльный запах дома, наполненного барахлом.

«Переполненного барахлом», – уточнила Кик, подумав.

Что-то здесь было не то.

– Что-то здесь не… А-а-а! – Из плесневелой, пыльной темноты выстрелил пушистый снаряд и прилип к ногам Кик. Она яростно зашлёпала по нему рукой и запрыгала на месте, но шлепки только разозлили снаряд. Он вцепился в ноги зубами, обвив свою жертву бархатно-гладким хвостом.

– О-о-о, – усмехнулась Каролина, – он тебя обожает.

Кик затрясла ногой, тщетно пытаясь отцепить огромного кота от лодыжки.

– Могла бы и предупредить!

– Ну и что бы это был за сюрприз. Познакомься. Котанова. Котанова, это Кик.

Котанова ослабил хватку челюстей, чтобы освободить рот для шипения.

Кик зашипела в ответ.

– Он просто громадный, – сказала она Каролине.

Каролина пожала плечами.

Котанова снова зашипел.

– А что мы здесь, собственно, забыли? – решила уточнить Кик.

– Мне надо его покормить.

– Чем? Младенцами?

– Кошачьим кормом. Мисс Зора уехала погостить к сестре и попросила за ним присмотреть. Эта твоя штука, она же у тебя электрическая вроде?

Целых полминуты потребовалось Кик на то, чтобы осознать: это она о горелке Бунзена.

– Ага.

– Тогда вот тебе идеальный испытательный полигон. Мисс Зора считает, что пожарные датчики – это способ правительства следить за нами.

В обычном случае Кик бы тяжко вздохнула. Возможно, сосчитала бы до десяти. И уж точно не упустила бы случая отметить, как это глупо со стороны мисс Зоры. Но сейчас… Сейчас это прозвучало как просто отличные новости.

– Тогда давай приступим.

Каролина взяла Котанову на руки, и они вдвоём с сомнением уставились на Кик.

– Ты совершенно точно уверена, что мы не спалим дом?

– Целиком и полностью.

Каролина испустила глубокий вздох, затем ещё один.

– Представляю, каково будет без всяких Дженн, – пробормотала она и потащила кота куда-то вон из комнаты – вероятнее всего, на кухню, завтракать.

Кик проводила её взглядом. Она тоже представляла, каково будет без Дженн, однако она в равной степени представляла, каково будет запустить потрясающую дымовую бомбу. Над телевизором висели большие круглые часы. На тестирование оставалось минут двадцать.

Выпростав руки из лямок, Кик расстегнула рюкзак и достала бунзеновскую горелку. Жалко, конечно, проводить с ней такие эксперименты. Всё-таки на горелку у Кик уже были планы, кроме, понятно, простого нагревания: например, устроить себе горячий бутер с плавленым сыром… Что, если масло испортит горелку?

«Порой следует идти на жертвы, – сказала себе Кик. – К тому же это на благо города». Она поставила горелку на ворсистый оранжевый ковёр, включила её в розетку, вытащила бутылочку с маслом и слегка встряхнула. Прозрачное и густое масло послушно всколыхнулось.

– Сейчас или никогда.

Она капнула немного масла на керамическую подставку. Этого показалось мало, и она плеснула ещё немного.

– Посмотрим.

Долго смотреть не пришлось.

Горелка зашипела и начала плеваться. Струи дыма потянулись к потолку в водяных подтёках. Картинка начинала Кик нравиться.

«Но всё-таки маловато, чтобы учителя сбежались», – подумала Кик и опрокинула бутылочку вверх дном. В это время в комнату вернулась Каролина. И может, сыграла свою роль нарастающая жара; а может, доза минерального масла…

А может, появление Каролины.

Но чёрно-серый дым попёр как следует, и Кик не смогла удержаться от довольной улыбки.

– Реально работает, – объявила она, отмахиваясь от дыма рукой.

– Реально, – подтвердила Каролина и нагнулась, чтобы выдрать штекер из розетки. Причём сделала она это с такой силой, что полинявшие семейные портреты на стенке разом вздрогнули.

– Давай откроем окна.

– Зачем? Получится, что введём новый фактор и нарушим весь эксперимент.

Каролина так мрачно на неё посмотрела, что до Кик сразу дошло.

– А, ой. Да, давай.

Всё-таки оставлять мисс Зоре провонявший палевом дом – не очень-то по-соседски. Не говоря уж о том, что это просто неосмотрительно. Если мисс Зора вернётся домой и учует посторонний запах, она позвонит тёте Эли, а та позвонит бабушке Миссури, а та заподозрит Кик в том, что она что-то замышляет.

Каролина поспешила к окну у телевизора, а Кик – к окну за полкой с купидонами, и они одновременно рванули створки на себя. Свежий влажный воздух хлынул в комнату, всюду снова проступили купидоны, а прогорклый запах потихоньку стал улетучиваться.

Каролина шагнула назад от окна, наблюдая, как дым тянется наружу. Она стояла в треугольнике солнечного света, и парящие вокруг неё пылинки казались золотыми.

– Не могу поверить, что иду на это.

«Если честно, я тоже».

– Представь, что ты – химическая реакция. Знаешь, когда калий бросают в воду и получается взрыв?

– Нет.

– Хм. Ну, в общем, представь, что ты как с этим калием. Может, обычно от тебя взрыва не добьёшься, зато в соединении со мной – сразу рванёт.

Каролина поджала губы.

– Лучше представлю, что я принцесса и спасаю своё королевство.

– Как хочешь, лишь бы помогло.

Хотя горелка уже была выключена, дым всё ещё клубился вокруг неё и под потолком, из-за чего всё было как в тумане.

«Подозрительно», – довольно отметила Кик. Такой дым уважающий себя учитель не пропустит, обязательно пойдёт выяснять, что за дела.

– Эксперимент прошёл блестяще, – заключила она, отгоняя гарь от лица. Правда, это не помогало. Даже с открытыми окнами глаза слезились. – Сработает обязательно.

– Да, пожалуй.

В комнату важно вступил Котанова и сразу зашипел.

– Вот именно! – согласилась Кик.

Кот унёсся прочь по коридору.

– Каролина, это было круто. Спасибо.

– Пожалуйста.

– Похоже, мне нужна лаборатория. – Кик закачалась с пятки на носок, пытаясь определить, уменьшает ли присутствие купидонов значимость этого открытия, потому что навскидку казалось, что да. – Нормальная. А не шкаф и не чужой дом.

– Да уж.

Всего два слова, но в этих двух словах прозвучало что-то такое, что заставило Кик встрепенуться. Она внимательно посмотрела на сестру. Та внимательно посмотрела на свои туфельки.

«Такие розовые», – подумала Кик.

– Каролина?

– Что?

– Хочу спросить… а что с платьями?

– Что «что с платьями»?

– Ты поняла.

– Маме нравится, – сказала наконец Каролина.

– Знаю. А тебе?

– Какая разница?

Кик задумалась.

– А разве нет разницы?

– Ты что, никогда не делала ничего ради родителей?

– Ну ладно, это да, понятно. Но почему у тебя нет друзей?

Каролина поморщилась.

– Да сама не знаю. Вообще здесь все милые – ну, кроме Дженн, – но я почему-то всегда нервничаю, когда с кем-то разговариваю.

– Со мной ты не нервничаешь.

– Ты не все. – Каролина вздохнула. – Ты не понимаешь. Ты кучу раз переезжала, тебе не сложно где угодно вписаться.

– А тебе?

Каролина указала на вышивку со шмелями.

– Сама-то как думаешь?

– Я думаю, тебе надо просто принять себя, и если постараешься, то твои настоящие друзья тебя сами найдут.

Каролина нахмурилась и посмотрела на наручные часы.

– Сегодня уже не успеем устроить этот трюк с дымом. Времени до уроков в обрез. Но в пятницу точно получится.

– Серьёзно? Но тут на всё про всё максимум пару минут нужно…

– По-твоему, я тут шутки шучу?

Кик обдумала эту возможность. Ещё раз окинула взглядом сестру, от вышивки со шмелями до пышных воланов на юбке и жеманных туфелек.

– Видимо, нет?

В лице Каролины появилась подозрительность.

– По тебе не понять, серьёзно ты говоришь или нет.

– Я говорю серьёзно, и да, ты права. В этом деле важен расчёт времени. Нельзя допустить, чтобы нас заметили.

Каролина с шумом выдохнула.

– Вот именно. Видишь? Разве это так трудно? Ты прямо как бабушка Миссури. Мама говорит, она вечно слетает с катушек и порет горячку. Вот если бы ты давала себе хотя бы пару минут на то, чтобы вначале всерьёз обдумать ситуацию, не пришлось бы тебе сейчас расхлёбывать эту кашу.

– Вот как? И кто, по-твоему, в Скукотауне всерьёз обдумал это Проклятие? – Каролина наморщила лоб. – Вот. Никто. А я обдумала. – Кик пошарила в ранце, выудила блокнот с опытами и открыла на чистой странице. – Давай всё честь по чести. Если монстры существуют, я это докажу. – И она крупными буквами записала исходное предположение.

Потом – ещё более крупными буквами – приписала вверху страницы:

Гипотеза о монстрах

20. Прорицание бабушки Миссури: «Люди способны удивлять – то есть не меня, конечно. Тебя»

В пятницу Каролина зашла за Кик, как они и договорились, рано утром. Было почти прохладно, и пока они шли короткой дорогой к школе, вдалеке раздавались окрики поисковиков, которые всё ещё прочёсывали местность, зовя Бадди и Бьюфорда.

Кик встряхнула плечами.

– Думаешь, найдут?

– Конечно, найдут, – ответила Каролина, однако без веры в голосе. – Ты всё взяла?

– Что – всё? Бунзеновская горелка – одна штука, минеральное масло – одна штука, шикарный план действий – одна штука. Достаточно?

– Нет, с тобой сегодня просто невозможно. Невозможно. – Каролина прибавила шагу, и руки её сжались в кулачки.

«Такая обидчивая, – подумала Кик и тоже поднажала. Крики вдалеке наводили ужас. – А может, на болоте всё наводит ужас».

Загадка не из простых, и Кик ломала над ней голову всю дорогу до школы, а затем всю дорогу вокруг школы и затем всю дорогу до окна мисс Уэлти.

– Включай, – скомандовала Каролина, указывая взглядом на розетку между кирпичами. – Приступим.

И Кик приступила. Горелка нагрелась за пару минут, вслед за чем Кик выжала всю бутылочку минерального масла на керамическую подставку.

– Бежим!

Каролина сжала её руку.

– Сюда.

Она повела Кик тем же путём, каким они сюда пришли, и остановилась перед крохотной чёрной дверкой – единственным задним ходом, какой у школы имелся. Каролина рывком распахнула дверь.

– Каморка уборщицы, – прошипела она, указывая направо. Там виднелась другая крохотная чёрная дверка. Кик нырнула в неё, и Каролина поспешно захлопнула дверь изнутри.

Поначалу было просто темно. Постепенно глаза привыкли. В дверную щель проникал свет, достаточный разве для того только, чтобы Кик могла посмотреть на свою кузину новыми глазами. Но она всё-таки не могла, потому что была слишком озабочена тем, как бы вклиниться между двумя полками моющих средств, а главное – как бы потом вылезти обратно.

– Откуда ты знала, что эта каморка будет открыта?

– Думаешь, ты первая, на кого Дженна Джейн травлю устроила? Я здесь годами отсиживалась.

Прошло мгновение, ещё одно – и мимо прогрохотали чьи-то шаги. Каролина прильнула к замочной скважине. Мимо торопливо проносились учителя. Каролина и глазом не моргнула.

Впечатлённая, Кик волей-неволей была вынуждена признать, что у её сестры большой потенциал.

– Знаешь, – прошептала она Каролине, с трудом пытаясь переменить позу, – даже жалко немного, что мы не посмотрим на дым…

– Мне нет, – отрезала Каролина. – И хватит ёрзать. Из-за тебя нас найдут.

Для Кик осталось загадкой, каким образом попытка устроиться так, чтобы можно было дышать, выдаст учителям их местоположение, однако спорить не стала. Она осторожно подвинула бутылку с хлоркой чуть в сторону и опёрлась подбородком о полку. Перед глазами встали новые бутылки с хлоркой и прозрачная банка с бесцветной жидкостью.

Чтобы отвлечься, Кик сунула палец за банку, в паре сантиметров от неё, и посмотрела сквозь толщу жидкости. Палец появился с противоположной стороны. Если бы не накалённая обстановка, можно было бы рассказать Каролине про преломление света.

Можно было бы также порассуждать на тему того, почему прозрачная жидкость отдаёт скипидаром.

– Ушли. – Каролина осторожно приоткрыла дверь и выскользнула в коридор. Кик не без труда высвободилась из своих тисков и выползла следом. Одно можно было утверждать совершенно точно: ещё никогда подошвы кроссовок не издавали такой громкий звук при ходьбе.

Каролина заглянула в кабинет миссис Флэгг.

– Пусто. Давай быстрей.

Кик последовала совету.

– Ты проверяй стены и вентиляцию. – Она вытерла липкие ладони о комбинезон, оглядывая пустой кабинет. Внезапно её план больше не казался ей таким уж шикарным. – Я начну с парты Кэша. Тут кто-то где-то что-то спрятал.

– Кто-то где-то что-то спрятал?

Кик подтолкнула Каролину к противоположной стороне комнаты.

– Просто ищи. Исследуй.

– «Ищи» что?

– Пока не знаю.

Каролина направилась к дальней стене, а Кик повернулась к парте Кэша. «Совсем как моя, – подумала она, пробегая пальцами по гладкой поверхности из пластика, а затем по прохладному металлическому каркасу. – И на ощупь такая же, как моя».

– У меня ничего, – тихо сказала Каролина. – У тебя?

– Пока ничего.

– В какой момент твоё «пока ничего» станет моим «Я стала соучастницей поджога ради твоей глупой идеи»?

Кик бросила на сестру сердитый взгляд.

– Примерно в тот же, когда ты согласилась во всём этом участвовать.

Каролина фыркнула и залезла на парту, чтобы получше рассмотреть вентиляцию над плакатом с пищевой пирамидой.

«Что-то здесь должно быть, – твердила про себя Кик, исследуя оконные рамы, поднятые жалюзи, плинтусы. – Не мог он просто так слышать голоса».

Она опустилась на стул Кэша и уставилась на доску. Внезапно неподалёку раздался шёпот:

– Ты – чудовище.

Волосы на затылке встали дыбом. Кик оглянулась. В кабинете никого не было, кроме Каролины.

– Ты чудовище, – снова прошипел кто-то.

Она села ровно. Во рту моментально пересохло. Кто бы тут ни свистел и шипел, звучал он слишком реалистично для мистической сущности.

– Ка-каролина?

– Чего?

– Можешь подойти на секундочку? – Голос предательски надломился, и она прочистила горло. – Пожалуйста?

Каролина цыкнула языком, но подошла.

– Ты чудовище, – опять прошипел голос, почти срываясь на визг. У Кик задёргался глаз. Она подняла голову на Каролину – у той глаз тоже дёргался.

– Ты тоже это слышишь, да?

Каролина медленно кивнула.

– Проклятий не существует, – упорно повторила Кик.

– Если их не существует, как же ты это слышишь?

– Так, что… Что… В этом я ещё не разобралась. – Кик снова прошлась руками по гладкой парте. На ощупь всё то же самое. Запустила руки под парту, ещё раз пробежалась вдоль металлической поверхности каркаса. Снова то же. – Но так не может быть.

– Что?

Кик опустилась на пол и заглянула под парту. Выглядело ровно так, как и положено выглядеть парте снизу. Гладкий чёрный металл, шесть крестовых винтов и…

– Это не винт, – вырвалось у Кик.

– Чего?

Кик дотронулась подушечкой пальца до маленького чёрного кругляшка, вставленного в паз для винта. Она немного поворочала его из стороны в сторону, и кругляшок выпал на ладонь.

Голос затих.

Кик перевела взгляд со стула на кругляшок и обратно на стул.

– Каролина? Ты не могла бы сесть на место Кэша?

– Только после дезинфекции.

– Каролина!

– Ладно, ладно. – Она села, попутно слегка пнув сестру.

– Ты чудовище! – тут же засвистал прежний шёпот. – Ты следующий!

– Ещё хуже, – прошипела Каролина, и она была права. Зловещий визгливый шёпот отдавался у Кик в каждой клеточке, от зубов до пяток.

«Неудивительно, что он сбежал», – подумала Кик. Звук не причинял боли, только действовал на нервы – зато как. Она вылезла из-под парты и показала Каролине маленький кругляшок.

– Как думаешь, что это такое?

– Достало, – поморщилась Каролина, когда из кругляшка снова раздался писк и проник в её уши. – Убери это от меня, пока у меня перепонки не лопнули.

– Ты чудовище! – взвизгнула кнопочка.

– Она не работала, пока сюда никто не садился, – заметила Кик и взглянула на стул. – Можешь подвигаться?

– Ты просто… – Каролина встала, и визг сразу стих. Сердце у Кик подскочило. Похоже, она нащупала что-то важное. Правда, непонятно, что именно.

Пока непонятно.

Вслед за партой она так же тщательно осмотрела стул. Гладкая пластиковая спинка. Гладкое пластиковое сиденье. Значит, остаётся…

Кик присела на корточки и занялась винтами в спинке. Как и следовало ожидать, один винт оказался совсем не винтом, а таким же чёрным пластиковым кругляшком, только у этого сзади был выключатель. Кик ткнула его ногтем, и он подскочил вверх.

– Смотри. – Кик показала кругляшок Каролине, и та выразительно вздела одну бровь. – Как думаешь, миссис Флэгг может знать, что это?

– Возможно. Но ещё она захочет узнать, откуда это.

Каролина просто всё время оказывалась права. Это выводило из себя.

– И потом, – добавила она, – я и сама знаю, что это. Это дверные сенсоры. Мы с папой такой у него в мастерской устанавливали. Они дают сигнал, когда есть движение, но я никогда не слышала, чтобы сигнал был голосовой. Обычно это просто звонок.

– Это детали, – решила Кик. – А важно что? Важно, что тут сенсоры. Поэтому звук не шёл, пока кто-нибудь не сядет на стул.

Выражение лица у Каролины почему-то мрачнело с каждой секундой – и Кик в упор не могла понять почему. Всё шло просто потрясающе. В голове как будто искрил фейерверк.

– Теперь ясно, почему затронуло это только Кэша. Плюс он на задней парте, а звук очень тихий, так что расслышать мог только он.

– Но с чего вдруг за ним-то охотиться? Что он мог хоть кому-нибудь сделать?

Действительно. Почему он?

– Погоди-ка. – Кик нырнула под парту справа от Кэша. Такой же кругляшок. Она встала, заглянула за спинку стула – ещё один.

То же оказалось и на парте впереди Кэша.

И на парте впереди неё.

– Да тут везде эти сенсоры, – прошептала Кик, поворачиваясь к Каролине. – Они не охотились за Кэшем. С него просто начали. А включили бы все сенсоры – весь класс бы услышал голоса. А значит, никакого Про…

Бр-р-р-рын-н-нь!

Зазвенел первый звонок, и девочки замерли. Как они могли так замешкаться?

Цок-цок-цок. Чьи-то каблучки направлялись по коридору прямо к их кабинету.

«Миссис Флэгг», – пронеслось в голове у Кик, и сердце у неё забилось в два раза быстрее.

– Миссис Флэгг, – прошептала Каролина, и глаза у неё расширились.

– Знаю!

– Быстрей!

– Сама быстрей! – Кик сунула кругляшки в задний карман и юркнула за свою парту как раз в тот момент, как дверь в класс скрипнула и открылась.

21. Прорицание бабушки Миссури: «Предстоит принять важное решение»

В класс впорхнула миссис Флэгг.

– Ой. – Заметив Кик с Каролиной, она остановилась. – Доброе утро, девочки.

– Доброе утро!

– Ты следующий! Ты следующий! Ты следующий! – запищали кругляшки из кармана Кик.

Кик сморщилась. К её глубокому сожалению, ткань комбинезона почти никак не приглушала звуки. Им кранты. Полные кранты.

– Что-то вы сегодня рано, – проворковала миссис Флэгг с подозрением в елейном голосе.

– Ждём не дождёмся начала уроков, – пояснила Каролина и улыбнулась совершенно невинной улыбкой идеального ребёнка, который совсем никогда не врёт.

Миссис Флэгг прищурилась. Её прищур мог значить: «С каких это пор?» Однако в равной степени он мог значить: «Что-то подозрительно, но ты вся такая невинная, что мне подозрительно моё подозрение». Вложить столько смысла в один прищур было сложно, но миссис Флэгг каким-то образом удалось.

«Ты чудовище!» – запищал голос из штанины. Кик вздрогнула, подняла глаза на миссис Флэгг и увидела…

Что выражение лица миссис Флэгг нисколечко не изменилось. Она как будто совсем не заметила. Только как же такое возможно?

– Вы тут никого, случайно, не видели? – спросила миссис Флэгг, обращаясь к Каролине, и слегка потеребила ключи от кабинета, висевшие у неё на шее. – Например, у чёрного хода?

– Но мы же туда не ходим, туда нам нельзя.

– Хм-м. Кик? – Она повернулась ко второй сестре. – Ты, совершенно случайно, не оставляла нигде включённую горелку Бунзена?

У Кик во рту пересохло.

– Ой, нет, ну что вы, миссис Флэгг. Это же опасно.

Учительница сузила глаза.

– Правда-правда, – вставила Каролина. – Она бы такое никогда не учудила – и потом, она целое утро была со мной.

– Всё ясно. – И по правде говоря, могло показаться, что миссис Флэгг и в самом деле всё ясно. Однако писк из кармана она пока не признала, так что…

Дверь распахнулась, и на пороге появилась мисс Уэлти, держа в руках, покрытых чернильными пятнами, останки бунзеновской горелки.

– Ничего? – спросила она миссис Флэгг.

– Ничего, – ответила та.

– Чудовище! – взвизгнуло устройство. Кик обмерла. Уж это они не могли не услышать.

Но не услышали.

Мисс Уэлти перекинулась с миссис Флэгг ещё парой слов о том, что кроме горелки они ничего такого не нашли, и о том, что никто ничего не видел, и мисс Уэлти исчезла в коридоре, забрав горелку с собой. Из этой сцены Кик уяснила для себя две вещи. Первая: писк настолько бесит, что аж зубы сводит. Вторая: взрослые его не слышат. Совсем.

Миссис Флэгг повернулась к доске, ключи на шнурке звякнули.

– Мы сейчас начнём. Доставайте учебники.

– Хорошо! – хором ответили девочки, но не сдвинулись с места. Они во все глаза следили за учительницей. Как она выровняла пачку бумаг. Как она разложила на столе ручки. Как она даже глазом не моргнула, давая понять, что её уши раздирает невыносимо мерзкий писк.

«Ты чудовище! Ты чудовище!»

– Как она может этого не слышать? – прошептала Каролина, как только миссис Флэгг отошла к шкафу в углу и принялась переставлять книжки про принцесс для первоклашек.

Кик тоже не могла этого понять. Не спуская глаз с учительницы, она немного качнулась вперёд и запустила руку в задний карман. Одна из кнопочек оказалась на ладони вверх дном, и внутри неё торчал выключатель. Кик сдвинула его ногтем вниз. Воцарилась тишина.

– Каролина?

– Чего?

– Можно я зайду от тебя в интернет сегодня?

Каролина что-то буркнула. Может, в знак согласия? Или протеста? Кик так и не поняла. Но она не очень-то внимательно присматривалась, потому что до сих пор следила за реакцией миссис Флэгг – а точнее, за отсутствием у неё всякой реакции.

Теперь ясно было две вещи: во-первых, следующие несколько часов станут самыми долгими в её жизни. Во-вторых, наконец-то замолкнувшая кнопочка из-под парты значила, что никакого Проклятия нет. Что за этим стоит кто-то вполне реальный. Кто-то, кого можно поймать за руку.

– Чего лыбишься? – процедила Каролина сквозь зубы.

– Так… хороший будет день.

– Кик, – предостерегающе одёрнула её сестра.

– Ка-ро-ли-на, – сладко пропела Кик.

Дверь класса снова распахнулась, и в кабинет влетели Натали Мэй и Миа.

– Духи уже рассказали тебе про моего папу? – спросила Натали Мэй, садясь рядом с Кик. – Он поведёт нас в поход на следующих выходных! Это мы вчера решили.

Миа вздрогнула, опускаясь на место за ними.

– Не могу поверить, что он решился пойти на такой риск. Вы же можете наткнуться на близнецов.

– И поэтому мы едем в Бун, – заявила Натали Мэй, поправляя свой блестящий ободок. – Кик, ты любишь ходить в походы?

– Обожаю.

Сзади послышалось фырканье, но Кик притворилась, что ничего не заметила. Хотя слова её, вообще-то, были то ещё вранье, и зная друг друга одиннадцать лет, Каролина и Кик обе это понимали. Кик никогда не нравились подобные увлечения вроде походов. Если на свежем воздухе так хорошо, то почему комары вечно лезут во все окна?

Однако опыт подсказывал Кик, что если с человеком соглашаться, то будешь нравиться ему ещё больше. Вот и сейчас от её слов Натали Мэй немного раскрепостилась.

Только одновременно с этим Кик почувствовала, как что-то такое нехорошее закралось к ней в душу. То ли одиночество, то ли вина, а может, и то и другое; во всяком случае, хоть Натали Мэй и проявляла к ней больше симпатии, Кик по-прежнему чувствовала себя как будто немного одинокой.

Что было глупо, потому что одинокой она отнюдь не была. Вокруг сидели Натали Мэй, Миа и Каролина.

Дверь кабинета снова распахнулась, и в класс гордо вступили Дженны. Сегодня они были одеты в зелёное: зелёные платья, зелёные ленты в волосах, зелёные носочки, – а блестящие каштановые волосы у всех троих были распущены. Волосы развевались за плечами, словно перед каждой ехал персональный фен.

– Доброе утро! – бросила им миссис Флэгг, не отрываясь от своих книжек.

– Доброе утро! – эхом отозвались Дженны и направились прямиком к Кик, синхронно шагая в ногу по проходу.

– Ну привет, Кик. – Улыбка Дженны Джейн не уступала оскалу вурдалака. Она опустила взгляд на Натали Мэй и Миа и наморщила носик. – А вы две чего пялитесь?

У Миа покраснели уши, Натали Мэй громко сглотнула, и обе уткнулись в парты, как будто парты необходимо было срочно изучить. Сердце у Кик сжалось при виде этой сцены. Она слишком хорошо знала, каково им сейчас. Что они чувствуют.

– У нас свободная страна, – сказала Кик. – Они могут смотреть, куда захотят.

– Да мне пофиг, – бросила Дженна Джейн. – Ты решилась или нет?

– Решилась.

Краем глаза Кик увидела, как Каролина сползла немного вниз по стулу. Она явно нервничала, хотя вовсе не стоило. Пластмассовые кнопочки отчётливо врезались краями в кожу сквозь ткань комбинезона.

– И что конкретно ты решила? – Дженна Джейн растеклась в такой улыбке, будто заранее знала ответ.

Кик глубоко вздохнула и прижала ладонь к груди, как обычно делала бабушка Миссури, собираясь поведать миру страшный, сокровенный секрет.

– Не в моих правилах использовать данные мне силы против проклятий, но тяжкие времена вынуждают пойти на крайние меры.

– Э-это значит что? – уточнила Дженна Джейн.

Кик запустила другую руку в задний карман и сжала замолчавшую кнопочку.

– Это значит, что я решила снять Проклятие Скукотауна.

22. Прорицание бабушки Миссури: «Следует добиваться истины»

В конце концов, разве это будет так уж сложно? Нет, серьёзно. Так уж в самом деле? Никаких проклятий, привидений, духов и монстров не существует. И найденные сенсоры это доказывают!

Точнее, могли бы доказать, стоило только Кик разобраться, почему миссис Флэгг их не слышит.

А затем разобраться, что с этим делать.

– Короче, – сказала она Каролине, когда они шли после уроков по школьному двору, – разве трудно будет понарошку снять понарошечное проклятие?

– Кик?

– Да?

– Заткнись, а. – Каролина зашагала вперёд, и юбка волнами колыхалась вокруг её колен. В пыльный двор набилось детей, но как только сёстры приблизились, все разбежались. Как если бы на девочках лежало отдельное проклятие.

А может, и лежало. Девочки типа Дженн обладают неким своим колдовством. После того как Кик во всеуслышание объявила, что она снимет Проклятие, Дженна Джейн яростно побагровела.

– С ней. Не. Разговаривать, – приказала она Дженне Б. и Дженне Г. Затем бросила взгляд на Каролину и добавила: – И с ней.

Что было хорошо.

Только теперь их избегали в классе все. Никто не хотел идти наперекор Дженне Джейн. Это Кик прекрасно понимала, но когда Натали Мэй с Миа проскользнули мимо, даже не взглянув в сторону Кик, ей показалось, будто из неё разом выпустили весь воздух.

– Эй? – Каролина ткнула её локтем. Сильно. – Ты идёшь или как?

– Да-да. Иду.

Дядя Фрипорт поставил «Флаббера» в единственном тенёчке, оставшемся на улице перед школой. Прислонившись к переднему крылу своей салатовой машины, он наблюдал, как на углу улицы собирается группа взрослых, готовых сегодня отправиться на поиски близнецов, и губы его сжались в ниточку.

– Пап? – спросила Каролина, открывая заднюю дверцу «Флаббера». – Можно Кик заедет сегодня к нам домой? У нас есть одно общее групповое задание.

– Конечно, конечно, – согласился дядя Фрипорт, как будто такое случалось каждый день.

«Или как будто он совсем не слушал вопрос», – добавила про себя Кик. Дядин взгляд перешёл с группы поисковиков на здание школы, и Кик обернулась как раз в тот момент, когда по ступеням крыльца взбирался мэр Бёрр.

– Мэр просто так народу являться не станет, – проговорил дядя.

«Что же ему нужно на этот раз? Что это там на школьном…»

Каролина потянула Кик в машину.

– Хватит пялиться!

– Я не пялюсь! – Но она пялилась. Ещё как.

Дядя Фрипорт неспешно обогнул «Флаббера» и забрался на водительское место. На нём снова была роба механика. Но сегодня на бейджике стояло: «Мастер Фрипорт. Раздаёт советы».

– Как там в школе?

Каролина пихнула рюкзак под сиденье.

– Нормально.

– А ты-то сама как, нормально? – уточнил дядя, наблюдая за девочками в зеркало заднего вида. Каролина кивнула его отражению.

– Ага.

«Вообще-то совсем нет», – подумала Кик. Обычно такая правда её бы скорее утешила, но на этот раз… как-то не очень.

– Смотри, что у нас созрело, – сказал дядя Фрипорт и передал ей мятый бумажный пакет.

Каролина заглянула внутрь и вынула красный перец размером с руку по локоть.

– Ого!

– Вот так-то, – согласился её папа. – Похоже, наш с тобой эксперимент по выведению гибрида сработал.

Кик оживилась.

– Эксперимент?

Каролина сунула перец обратно в пакет.

– Папа показывал мне, как работает перекрёстное опыление. Мы скрестили перец чили с болгарским.

– А так можно?

Дядя Фрипорт кивнул:

– Ну конечно, можно. Если растения принадлежат к одному виду, это несложно.

– И теперь – вот она, «Острая вспышка», – сказала Каролина, засовывая пакет под сиденье, к рюкзаку.

– Чего, «Острая вспышка»?

– Ага. Так мы назовём гибрид.

– Ну, разве это вспышка. Вот если смешать оксид азота с сероуглеродом…

– То немного другая вспышка. В общем, просто название такое, для прикола, – вставил дядя.

Прикольно не стало, но Кик решила не возражать. «Лучше приступим к делу», – решила она, пока они проезжали поворот на дядину мастерскую.

– А дверной звонок обязан звонить?

Каролина заметно напряглась.

– В смысле? – не понял дядя.

– Ну, можно вместо звонка записать сообщение? Например, «Глянь-ка, Фрипорт, у тебя посетители!»

– Зачем?

– Ну… для прикола.

Дядя задумался.

– Пожалуй, – сказал он, наконец. – И это даже несложно. Примерно та же технология, что на музыкальных открытках – знаешь, на которые своё собственное поздравление записываешь.

– Интересно.

– Правда?

Через три минуты они преодолели последний поворот. Идти до школы тут было всего ничего, и Кик никогда не могла понять, почему дядя Фрипорт забирает Каролину на машине – пока вдруг не заметила, как он улыбается Каролине в зеркало заднего вида.

Каролина улыбнулась ему в ответ. «А-а», – поняла вдруг Кик. Удобство не имело к этому никакого отношения: он забирал её, потому что ему так нравилось, и это было для них маленьким общим развлечением. Когда у папы Кик был годовой творческий отпуск, он тоже так делал. Теперь Кик этого недоставало. Ужасно недоставало.

Дядя Фрипорт затормозил напротив дома.

– Вы, девчонки, идите, а мне надо ещё заехать в мастерскую ненадолго.

Кик оживилась.

– Классная идея! Мы бы могли поехать с вами!

– Не сегодня.

«Никогда», – подумала Кик. Она просилась посмотреть дядину мастерскую с незапамятных времён. Должно быть, там здорово. Учёные просто так с наукой не расстаются, и хотя все кругом ей твердили, что дядя Фрипорт так и поступил, Кик в это просто не верилось. А с чего ещё он будет так упорно удерживать её на расстоянии?

Это не случайно. Кик убеждена.

– Ну, пошли. – Каролина открыла дверцу, и они выбрались из прохладной машины на солнцепёк. Кик не была в гостях у кузины уже много месяцев, но дом за это время совсем не изменился: та же идеальная побелка, точно крем на свадебном торте, те же кусты жасмина, заслоняющие крыльцо, те же садовые гномики.

Всюду.

Кик прошла вслед за Каролиной через крохотную деревянную калитку, думая о том, зачем засорять газон низкорослыми бородачами. К окончательному выводу она так и не успела прийти, потому что дверь дома открылась и на пороге показалась тётя Эли.

Как и всегда, блестящие волосы зализаны с боков и уложены в высоченный пучок. Как и всегда, тёмно-синий костюм точно с иголочки. Подобно мэру Бёрру, тётя Эли носила костюм везде без исключения, невзирая на жару и влажный воздух. В отличие от мэра Бёрра, она никогда не потела.

Каролина кинулась к маме.

– Привет, мам!

– Привет, золотко! О, и Кэрис здесь! – и тётя Эли прижала руку к груди, глядя, как девочки топают по ступенькам. – Зайка, а где папа?

– В мастерской, – сказала Каролина.

– А. – Взгляд тёти Эли скользнул вдоль улицы и слегка задержался в густой тени старых дубов. Какое-то мгновение она совсем не походила на прежнюю тётю Эли. Вид у неё стал напуганный, как у тех родителей, что собирались утром на школьном дворе.

– Заходите, – указала она девочкам жестом и, как только они оказались в прихожей, заперла за ними дверь.

– Можно мы включим компьютер? – спросила Каролина.

– Это вам в школе что-то задали? – тётин взгляд скользнул по Кик, и в глазах мелькнула тревога. «Вспомнила про моё фиаско на кухне», – уверенно подумала Кик.

– Это отдельное задание на пятёрку, – сказала Каролина. – Типа викторины.

– Ладно-ладно, только у меня телефонное совещание через… – тётя Эли постучала длинными пальцами по экрану смартфона, – десять минут. Так что вы там потише. И не забудьте помыть руки! Обе. Ещё занесёте в дом заразу из школы.

В дополнение к убеждению, что сверхъестественное – это выдумки, тётя Эли также считала, что школьные кабинеты – рассадники всякой заразы. Как следствие – мыло обязательно антибактериальное, гель обязательно антибактериальный, а мебель обязательно обмотана плёнкой.

Тётя Эли ушла на кухню – точнее, в помещение, которое временами служило в доме кухней, но основную долю времени являлось тётиным кабинетом. Каролина повернулась к Кик.

– Ты же знаешь, где ванная? Я пока пойду включу компьютер, а ты иди мой руки.

Кик насторожилась.

– А ты что, не пойдёшь?

Каролина пошарила в кармане и вытащила маленькую бутылочку антисептика. Затем ещё одну.

– У меня всё схвачено.

– А-а.

Кик отправилась вперёд по коридору в сторону ванной, которая примыкала к комнате Каролины. Открыла дверь, задумалась – и внезапно ей показалось, точно кусочки мозаики, из которых складывалась Каролина, потихоньку начали стыковаться.

«Как же много это объясняет», – подумала она, обводя глазами новую отделку в розовых тонах. Раньше ванная была травянисто-зелёная. Теперь везде были принцессы. Полотенца с принцессами, наклейки с принцессами, вентили с принцессами. Если открутить их как следует, можно, наверно, оторвать им головы – если хочется.

И Кик хотелось.

Она вытерла свои душистые свежевымытые руки о свой не такой душистый комбинезон и вернулась в гостиную. Каролина сидела за компьютером, и на экране завершалась загрузка. Она слезла со стула и подвинула его сестре.

– Смотри не спрашивай ничего стрёмного. Из-за чего могут быть проблемы. Мама каждый вечер проверяет историю просмотров, и я не собираюсь схлопотать, потому что тебе захотелось прочесть по ладони.

– Я не читаю по ладони. У меня видения.

Каролина прищурила глаза. Она была так похожа на тётю Эли.

И ещё на бабушку Миссури.

– Меня так легко не запугать, – заявила ей Кик, хотя немного всё-таки испугалась. Она плюхнулась в кресло, и Каролина нависла над ней. Обе уставились на экран.

С чего начать? По мнению Кик, лучшего результата можно добиться, если задавать правильные вопросы – по крайней мере, это работало для учёных и экстрасенсов; но с чего начать тут, оставалось неясно. Нельзя же просто запросить в поисковике «как использовать сенсорный дверной звонок».

Или можно?

– Так я и думала, – пробормотала Кик, когда на запрос «как использовать сенсорный дверной звонок» выскочили тысячи бесполезных результатов. Сзади включился кондиционер, навевая прохладу с лёгким ароматом тётиных духов. Кик закусила нижнюю губу, пальцы застыли над клавиатурой.

«Правильный вопрос, – вертелось в голове. – Правильный вопрос. Правильный вопрос».

Ничего.

Хорошо, что они уже знали?

Сенсорный дверной звонок – маленькая штучка. Её можно включить и выключить. Она издаёт звуки, которых не слышат миссис Флэгг и мисс Уэлти, а Кик и Каролина слышат.

И тут у Кик перехватило дыхание. Есть!

«Какие звуки слышат только дети», – набрала Кик в поисковике и стала листать результаты. Она нажала на одну из ссылок, Каролина пригнулась поближе, и девочки стали читать про высокие частоты, которые могут расслышать только дети, потому что их уши ещё очень чуткие.

– Круто, – сказала, наконец, Кик.

– Если ты не Кэш, – заметила Каролина.

– Это да. – Кик пролистала дальше, и Каролина пригнулась поближе.

– Так что, это и есть объяснение? Писк не слышат миссис Флэгг и мисс Уэлти, потому что он слишком высокий, или как там?

Кик просмотрела остальные результаты.

– Видимо, да – и позволь мне воспользоваться этой чудесной возможностью ещё раз напомнить тебе, что я была права: никаких проклятий не существует. Всё можно объяснить научным путём.

– Ой ли? А монстров на болоте и жуткую вонь тоже можно объяснить научным путём?

– Н-нет.

– А каким тогда можно?

– Пока не знаю, но уверена, что мы и в этом разберёмся, – сказала Кик.

– «Мы»? С каких это пор?

– Да ладно тебе.

Каролина стиснула зубы и сосредоточила внимание на экране.

– Я всё равно не понимаю, зачем, – буркнула она наконец. – Зачем кому-то всё это устраивать?

Кик пожала плечами.

– Наверно, думают, что смешно.

– Ну, знаешь, можно было бы просто сверчков в вентиляцию напустить или там шкафчики клеем залить…

– А что, такое уже было?

– Нет, но могло быть. Я же не единственная, кому это пришло в голову.

– Вообще-то…

Каролина воздела палец. Из кухни до них донёсся голос тёти Эли, которая говорила что-то о календарях и планах, и обе девочки напряглись.

– Видимо, её конференция подходит к концу, – прошептала Кик.

– Да, сейчас обсудит планы, которые потом отменит, и всё. У нас минут десять осталось. Максимум. – Каролина задумалась, грызя ноготь. – Слушай, а что, если они это не для смеха делают? Может, они хотят всех напугать?

Кик закатила глаза так высоко, что они заболели.

– Зачем? Чтобы все думали, будто Проклятие реально?

– Но так и происходит, разве нет?

– Зачем им этого хотеть?

Девочки уставились друг на друга. Они всё молчали и смотрели, смотрели и молчали, пока…

«Это ни к чему не приведёт», – решила Кик.

– Давай рассуждать логически. – Она вскочила с кресла, расправила плечи и попыталась стать похожей на доктора наук Джорджию Зимовер. В данный момент доктор наук Джорджия Зимовер вещала с кафедры.

– В чьих интересах реализация так называемого Проклятия? – взывала учёная дама.

– Почему ты звучишь, как будто тебя по башке треснули? – уточнила Каролина.

– Просто подыгрывай, – ответила Кик.

Каролина испустила глубокий вздох.

– Ни в чьих.

– В интересах Джефферсона Бёрра! Он торгует счастливыми монетками по доллару за штуку.

– Ну да, ладно. Но… не знаю. Это как-то слишком. Люди серьёзно напуганы. Не думаю, что Джефферсон зашёл бы так далеко. В смысле, ты подумай, что будет, если его отец узнает. Он же мэр, он хочет сделать город идеальным. Помнишь, в каком раже он тут выступал?

Кик помнила. Когда вокруг разгорелись дебаты, он так и бегал глазами по толпе.

– Ну хорошо, пусть не Джефферсон. Пусть кто-то другой. Кому могло захотеться всех напугать?

– Дженнам. Они могли решить, что это весело. – У Каролины вдруг заблестели глаза – так они обычно блестели, когда, решая задачку по математике, она чувствовала, что вот-вот подойдёт к ответу. Сейчас ей, очевидно, казалось, что ответ будет правильный, однако Кик не была так в этом уверена.

– Больно технологично для Дженн, не находишь?

– Может, это игра такая.

– Как-то глупо самих себя мучить. Сенсоры с голосами ведь на всех партах стояли. Может, это кто-то из другого класса? Например, близнецы Мэйкон?

Стоило сказать это вслух, как такая логика перестала ей нравиться. Было в ней что-то… нелогичное.

В науке, если случайно уронишь мишку Гамми в папин хлорат калия, получишь потрясающую цветную вспышку и большой нагоняй. Если уронишь снова – получишь тот же результат. Всё предсказуемо. Знаешь, чего ожидать.

Но с людьми так не работает. С ними ожидай неожиданного. И выходка с сенсорным звонком, лишь бы кого-то запугать, – это в равной степени странно, расчётливо и явно указывает на то, что за этим стоит кто-то непредсказуемый.

«Ожидай неожиданного», – повторила про себя Кик и нахмурилась.

– Вообще-то это всё Проклятию не противоречит, – заметила Каролина, выдернув Кик из размышлений. – Насчёт Кэша да, но близнецы Мэйкон так и не нашлись, да и вонь к тому же, плюс – монстры. Может, кто-то просто пользуется моментом, а Проклятие разворачивается, как ему и положено. Оно вполне может быть… реальным.

23. Прорицание бабушки Миссури: «И как только обретёшь истину, предстоит решить, что с ней делать»

– Забудь, что я говорила, – сказала Каролина. – Нам надо кому-то обо всём этом рассказать. Я позову маму.

У Кик ёкнуло сердце.

– Э-э, погоди, давай обсудим…

– Нечего обсуждать. – Каролина вскочила на ноги. Плёнка, которой был обмотан диван, зашуршала. – Надо рассказать кому-нибудь из взрослых. Шутка заходит слишком далеко.

Она была права, и Кик знала, что она права, а всё-таки не могла прогнать из мыслей мерзкую ухмылочку Дженны Джейн. Если все узнают про сенсорные звонки, как она снимет проклятие? Как вернёт дружбу Натали Мэй и Миа?

«Никак», – поняла Кик и юркнула вперёд своей кузины, преграждая ей дорогу на кухню.

– А… как мы объясним, как нашли эти сенсоры? А главное, когда мы их нашли?

Каролина вздрогнула.

– Вот именно, – подтвердила Кик. – Так они дойдут до затеи с дымом, потом до горелки, а потом до нас.

Тут вздрогнули обе. Тётя Эли закончила свой звонок и теперь дребезжала посудой. Взгляд Каролины перешёл от Кик на дверь кухни и застыл.

«Расскажет», – поняла Кик, и ладони у неё стали липкими.

– А что в итоге с Дженной Джейн? Если мы расскажем про сенсоры взрослым, я не смогу снять Проклятие и Дженна Джейн испортит нам всю жизнь. Должен быть другой выход.

– Это какой? Подождать, пока тебе явится видение?

Кик ахнула.

– Точно! Мы обязательно расскажем про сенсоры. Просто немного… нестандартным способом. Чтобы выполнить уговор с Дженной Джейн, сделаем так, чтобы этим мы как будто сняли Проклятие. Видение – как раз то, что надо, особенно если оно укажет мне на сенсоры. Я докажу, что вся эта чепуха – просто миф, а кто-то этим пользуется. – Кик задумалась. Мысль словно неслась куда-то ввысь, и Кик сама словно летела. Решения приходили на ум быстро и одно за другим. Она едва за ними поспевала. – Например, можно сказать, что мне было видение, будто кто-то плохой делает что-то плохое. В общем-то, это надёжное допущение.

– Никто тебе не поверит.

– Поверит-поверит. Смотря как…

– Как подать, – закончила за неё кузина. – Не у тебя одной бабушка – липовая гадалка. Только я всё равно думаю, что Дженна Джейн так легко не сдастся.

– Посмотрим, – ответила Кик тоном слишком уж самоуверенным для человека, который на самом деле кое в чём – чуточку – самую малость – внутренне соглашался со своей вечно правой двоюродной сестрой.

Однако это начинало раздражать. Соглашаться с Каролиной входило у Кик в привычку.

«Пора менять тактику», – решила она и подняла подбородок повыше.

– Поверят мне Дженны или нет, будет неважно, если поверят остальные. Уж это история с Проклятием хорошо показала.

Но Каролину, кажется, не убедило и это. Она потеребила косичку за кончик, искоса взглянула на Кик.

– А как ты установишь сенсоры обратно так, чтобы никто не заметил?

Кик широко ухмыльнулась, и глаза у Каролины расширились от ужаса.

– Ни в коем случае! – выпалила она. – Никаких поджогов, никаких взрывов и вообще ничего такого, о чём ты сейчас думаешь.

– Я думала кое о чём попроще.

– Например?

– О частностях я ещё думаю.

– О каких именно частностях?

Обо всех. Но этого Кик сообщать Каролине не собиралась.

– Сюрприз, – подмигнула она. – «И для меня тоже», – закончила про себя.

* * *

После обеда дядя Фрипорт отвёз Кик домой. Он успел переодеться из рабочей спецовки в нормальную одежду, однако на голове у него по-прежнему была кепка с логотипом «Мастерская Фрипорта». Козырёк отбрасывал на глаза тень, и это, по всей видимости, хорошо подходило под его настроение. Всю дорогу до дому он был необычайно молчалив, только руки на руле то сжимались, то расслаблялись, то сжимались, то расслаблялись.

«Нервничает, что ли?» – подумала Кик. Потому что вид у него был нервный. Вероятно, это и имела в виду бабушка Миссури, когда говорила: «Всё, что нужно знать о человеке, можно понять, если посмотреть внимательно». А может, дядя просто руки качает.

– Утром в понедельник я за тобой заеду, – сказал он, когда «Флаббер» остановился у подножья горбатого мостика. – Тётя Эли против того, чтобы ты гуляла одна, пока тут такое творится.

– Ладно. – Кик выскользнула наружу. Дождавшись, пока она перейдёт мостик, дядя завёл «Флаббера» и развернулся. Салатовая машина пустила клубы пыли, и вечернее солнце на мгновение затмили песочные облака.

– Привет, Фиггис! – крикнула аллигатору Кик, проходя по мостику. Фиггис ударил по трясине хвостом и нырнул.

– И тебе привет, Кик, – ответила она сама себе, понизив голос до вполне подобающего аллигатору баса. Новогодняя гирлянда на домике в Дольней Пустоши мигала и тихо гудела. Кик взбежала по ступенькам крыльца и зашла в дом. В коридоре слышался бабушкин голос, и девочка пошла на него. Голос привёл её на кухню.

На плите стояла кастрюля, а внутри что-то бурлило – что-то, за чем бабушка Миссури и не думала следить. Между ухом и плечом она сжимала беспроводную трубку, и всё её внимание поглощал тот, кто был на другом конце провода. Едва заметив Кик, она замерла на месте.

– Кик! – вскрикнула бабушка и тут же сообщила своему собеседнику: – Вот и она!

Мама. Иначе и быть не может. Кик растянулась в улыбке, и бабушка передала ей трубку.

– Привет! Как там твоя работа?

Из трубки раздался мамин смех.

– Замечательно! Как тебе Скукотаун?

– Не очень. – Где-то у плиты бабушка Миссури заглянула в бурлящую кастрюлю и тихонько выругалась себе под нос. Что бы там ни варилось, заколотило сильнее. Кик плюхнулась на стул и бережно прижала телефон к уху. – А бабушка уже рассказывала тебе про Проклятие и чудовищ?

Раздалось презрительное «пфф».

– Ага. Совершеннейшая чепуха.

– Вот именно. Но тут все на ушах стоят. Им кажется, что Проклятие вступает в силу.

Слышно было, как в мамином голосе появилась улыбка.

– Но тебе, конечно, так не кажется.

– Нет, конечно.

– Вот он, твой научный склад ума. Нарадоваться не могу, что ты у меня такой ярый учёный.

От этой похвалы в душе у Кик всё запело… и тут же смолкло. Что скажет мама, когда узнает, что Кик притворяется экстрасенсом? От этой мысли у неё внутри похолодело.

Бабушка Миссури оставила кастрюлю бурлить и колотиться, взяла корзину со стручковой фасолью и вышла на террасу.

– Кик? – позвала мама.

– Да?

– Ты, пожалуйста, не занимайся там расследованиями, ладно? Когда люди напуганы, они опасны. Я не хочу, чтобы ты в это вмешивалась.

– Мам…

Связь ухудшилась, в трубке зашуршало.

– Твой папа хочет с тобой поговорить! Я сейчас включу громкую связь…

И прежде чем Кик успела ответить, из трубки раздался папин голос, низкий и ласковый:

– Привет, солнышко!

– Привет, пап!

– Я так скучаю по тебе. – Эти слова угрожали Кик разрывом сердца.

– Я тоже скучаю.

Послышался мамин смех.

– Я скучаю больше!

В эту игру они играли уже сотни раз, и всё равно Кик не могла не улыбнуться.

– Как ты там, ведёшь дневник опытов? – спросил папа. – Мы тут ждём не дождёмся, когда приедем домой и вместе проверим твои новые гипотезы.

Разрыв сердца стал ещё реальнее.

– Ага, у меня есть пара идей.

– Чу́дно!

Снова послышался треск. На короткий миг связь оборвалась.

– В школе не сильно плохо? – донёсся после паузы мамин голос.

– Не, нормально. – Внезапно для себя Кик осознала, что так оно и есть. В скукотаунской школе действительно было нормально. – Ну, кроме Дженн. Они ужасные.

– Дженны? В моё время были Барбары. Девочки вроде Дженн или Барбар будут всегда. Не позволяй им портить тебе жизнь.

– А как?

– В смысле?

– Как я могу помешать им испортить мне жизнь? Я и сама по себе не очень-то вписываюсь, а они делают так, что я совсем лишняя.

На том конце задумались.

– А зачем тебе куда-то вписываться?

Кик замолчала. Молчала и мама. Впервые они так расходились во мнениях.

– Зайка? Ты там?

– Да, я тут.

В мамином голосе появилась тревога:

– Мы скоро приедем. Попробуй продержаться там до этого времени. Когда кончится школа, начнётся реальная жизнь.

Кик попыталась себе это представить и… не смогла. На данный момент жизнь, совершенно свободная от Дженн, казалась такой далёкой, почти невозможной. Кик сильнее сжала трубку.

Бип-бип-бип.

– Ма? Ма!

Трубка смолкла. «Рассоединили», – попыталась успокоить себя Кик, однако чувство одиночества, которое она готова была признать за что угодно, только не одиночество, упорно грозило разорвать её сердце на куски, заменив радость. Она ни на чём не могла сосредоточиться, пока новая мысль отчётливо не прозвучала у неё в голове: «Я обязательно найду объяснение этому Проклятию и стану настоящим мегаучёным». Казалось бы, мысль должна была прозвучать утешающе, помочь собраться и составить план действий, но теперь, когда кастрюля больше не бурлила и не колотилась, а голоса родителей смолкли, Кик внезапно стала слышать своё дыхание, частое, сбивчивое. Она сползла с сиденья и схватила ранец, брошенный на пол. Выудила блокнот, перелистнула страницу с «Гипотезой о монстрах» и записала:

Куда деваются чувства?

И захлопнула блокнот. Однако вопрос не вылезал у неё из головы. И в самом деле, куда деваются чувства? Исчезают? Или выпадают в осадок? И оставит ли свой отпечаток в её сознании это гадкое скользкое чувство, которое сейчас сидит у неё в душе?

Она не знала ответов. Возможно, пока она сидит сейчас на кухне, это зыбкое чувство перепрограммирует её нейронные связи.

А может, уже перепрограммировало.

24. Прорицание бабушки Миссури: «О-о да. Я вижу, как всё у тебя становится на свои места. Это будет довольно скоро»

Наконец на Дольнюю Пустошь опустился вечер. В углах террасы затаились тени, пробрались под бабушкино кресло-качалку. Где-то на болоте бултыхнулся в воду кто-то тяжёлый – ещё тяжелее, чем Фиггис, но Кик едва обратила на звук внимание. Она толкнула кухонную дверь на террасу и ссутулилась в пустом кресле-качалке рядом с бабушкиным.

– Ну как, поговорили? – спросила бабушка Миссури, протягивая Кик горсть стручков, чтобы лущить вместе.

– Ага. Только связь была плохая. Нас прервали.

– Ой, как жалко. У них там с телефоном вообще пока не очень – да и со многим другим. Ещё работать и работать. Вот поэтому труд наших мамы с папой так важен. Они перезвонят, как только смогут.

– Знаю. – И Кик это знала. Просто её давила тоска. Она швырнула хвостики стручков в воду под террасой. Хвостики плюхнулись в воду с тихим «шлёп! шлёп!». На поверхности показались пара глаз и две ноздри: Фиггис решил исследовать добычу.

– Мне их тоже очень не хватает, – сказала бабушка Миссури.

На вершине холма, окружавшего Дольнюю Пустошь, мелькнули автомобильные фары и остановились у ворот в посёлок. Кик стряхнула с колен новые хвостики.

– Что, пятничное гадание?

– У Мэй Бет последнее время дела не ладятся. Молодой человек её бросил, и она хочет узнать, почему.

– Разве она сама не в курсе, что случилось?

– Ну, цепочку событий она, естественно, знает. – Бабушка Миссури тоже сбросила хвостики в воду. Браслеты от этого мелодично звякнули. – Её волнует, почему это произошло. Никто ведь не задаётся этим вопросом – почему, а на него ответить сложнее всего.

С этим Кик не могла согласиться. Сама она задавалась этим вопросом постоянно. Даже сейчас спрашивала себя: «Почему Мэй Бет так это волнует?»

Фары на вершине холма потухли, и минуту спустя заскрипели ворота.

Кик всмотрелась в темноту и почувствовала, что бабушка Миссури за ней наблюдает.

– Почему ты осталась здесь жить? – спросила она бабушку.

– В смысле, в Пустоши или вообще в Скукотауне?

– И там, и там. Хоть где. – Она подумала. – В них обоих.

– Да как-то не смогла оторваться от этих мест. Здесь повсюду своя магия. – Воздух всё ещё держал тепло дня, но бабушка вздрогнула, обводя глазами обступавшие их деревья. – Магию рождают болота вокруг.

Кик попыталась разглядеть то, что видела бабушка. И не смогла. В Скукотаунских болотах не было совсем ничего магического. В них было что-то… кровожадное. Из воды беспорядочно торчали деревья, и их корни выпирали, словно когти. Серебристый свет луны рисовал бледные лица в сплетениях веток, а в глубине теней и днём, и ночью плясали светлячки.

– Насколько я могу судить, – возразила Кик, – болота рождают разве что комаров и всякие ужасы.

– Я и не говорила, что их магия прекрасна. Но я думаю, болота заставляют людей в округе становиться самими собой – а хорошо это или плохо, зависит уже от них.

Кик обдумала услышанное.

– Я схожу за Мэй Бет? Тропинка вообще-то недлинная. Она должна была уже подойти.

– Когда захочет, тогда и явится. Может, ей нужна небольшая отсрочка – давай не будем ей мешать. – Снова поднялся мягкий ветерок, и лунный свет замерцал. – Как у тебя в школе дела?

– Да так. – Кик отбросила в сторону фасолевый черенок. – Джефферсон Бёрр торгует счастливыми монетками, которые якобы защищают от Проклятия.

– Ха. Посмотрим, чем ему это аукнется.

– И ты не сердишься? Это же портит тебе бизнес!

Уголок бабушкиного рта изогнулся в улыбке.

– Думаю, уж как-нибудь переживу. Я так и думала, что он полезет в гущу событий. Его отец в детстве был точно такой же.

– А ты знала мэра в детстве?

– Ну конечно. Ты думала, взрослые сразу взрослыми рождаются?

Кик не особенно задумывалась о том, какими взрослые рождаются, но признаваться в этом как-то не хотелось.

– Бёрр просто обожал чинить всем неприятности, – продолжала бабушка Миссури, сгребая горсть лущёных фасолин в корзину и отряхивая руки. – А теперь жаждет добиться идеала. Чтобы без сучка без задоринки. Сплошной праздник. Как же, его безупречный город. Бьюсь об заклад, ему предстоящие выборы совсем уснуть не дают. Похоже, в этом году он действительно попотеет в предвыборной гонке.

Бабушка тараторила всё громче и быстрее, и Кик стало ясно, что у неё на уме что-то ещё, чего она не высказывает, но что это, Кик понять не могла. Она стряхнула стручковые хвостики в воду и наклонилась, высматривая Фиггиса.

– Ты что-то очень тихая, – заметила бабушка. – О чём ты думаешь?

– О том, не пытается ли Фиггис сожрать Мэй Бет.

– Ты слишком много думаешь.

Но Кик казалось, что она думает слишком мало. Ведь вообще-то ей надо придумать план действий, точнее, найти решение. Даже несколько. Ей предстоит снять Проклятие и вернуть на место сенсоры. Придумать что-то насчёт близнецов Мэйкон – и потом, что с Кэшем? Он вернётся в школу или как?

В темноте послышалось кряхтение, и из мрака, раскрасневшись и тяжело дыша, выступила Мэй Бет. Она взобралась по ступенькам крыльца и улыбнулась хозяевам дрожащей улыбкой.

– Добрый вечерок.

– Добрый, добрый, – откликнулась бабушка Миссури, смахивая остатки бобов в корзину. – Закончишь без меня? – спросила она Кик.

– Ага.

– Надеюсь, не потревожила, – пропыхтела Мэй Бет, крутя в ладонях платок с такой силой, что вены на руках повздувались верёвками. – Просто мне очень нужна хоть какая-то ясность.

– Ничуть, всё в порядке, дорогая, – успокоила её бабушка Миссури и сжала её в борцовских объятиях, вероятно, проткнув ей селезёнку своими браслетами. – Я так рада, что ты здесь.

Мэй Бет шмыгнула носом.

– Мне просто нужно понять. Думаю, тогда всё станет проще.

– Проще – значит лучше, – заверила её бабушка Миссури и повела гостью в дом.

«Проще никогда не значит лучше, – подумала Кик, глядя, как у поверхности воды снова показался Фиггис и забил хвостом из стороны в сторону, так что вода пошла волнами. – Проще никогда не…»

И тут до неё дошло.

* * *

Выходные тянулись бесконечно. Мало того, что бо́льшую часть времени Кик должна была встречать и провожать многочисленных бабушкиных посетителей, но бабуля к тому же решила конкретно заработать на защитных амулетах, а это требовало глаз тритона и языков гадюк.

Ну, или по-простому: виноградин без кожицы и раздвоенных лакричных палочек.

После очистки примерно 395 902-й виноградины Кик решила позвонить Миа («Она в гостях у родственников», – ответил её папа) и Натали Мэй («Они ещё в походе», – ответила её мама), после чего, несмотря на правдоподобность обоих ответов, Кик до конца выходных не могла отделаться от подспудной тревоги. К понедельнику она целиком и полностью была готова вернуться обратно в школу. Даже если это значило снова столкнуться с Дженнами.

Или обнародовать найденные сенсоры.

Смотря что выпадет первым.

Один из сенсоров она оставила в кармане – так, на удачу, да ещё, может быть, в качестве напоминания, что проклятий не существует, – и ей не переставало казаться, будто он выжигает в кармане дыру. Выжигать он, конечно, ничего не выжигал – Кик проверила дважды. Но она так извелась, что теперь ей отчётливо казалось: пластиковая кнопочка жжётся в кармане.

«Ещё один хороший вопрос на рассмотрение, – подумала Кик, выходя на извилистую тропку перед домом и выглядывая в трясине Фиггиса. – Могут ли эмоции менять ощущения?» Сейчас казалось совершенно отчётливо, что могут.

Горизонт скрыли облака пыли, а вслед за ними появился «Флаббер». Из выхлопной трубы пальнуло, и он остановился.

– Доброе утро, – сказал дядя Фрипорт, когда Кик открыла заднюю дверцу. Сегодня у него на бейджике значилось: «Мастер Фрипорт. Вера – наше всё».

Каролина заёрзала на сиденье, освобождая место для Кик.

– Привет.

– Привет.

На Каролине было (снова) пышное платье, (снова) гольфики с рюшами и на волосах огромный бант (впервые, зато совершенно отвратительный). Перестать на него пялиться Кик была просто не в силах.

– Хватит, – предупредила её сестра. – Перестань.

– Я ничего не говорила.

– У тебя на лице всё написано.

– Это ничего не значит, – возразила Кик, однако отвернулась и стала смотреть в окно, потому что в отношении такого банта даже взгляды могли кое-что значить.

Дядя Фрипорт развернул «Флаббера», взял курс на Скукотаун и включил радио. Передавали новости. Синоптики сообщали о предстоящем похолодании.

– Слыхали, девчонки? – Дядя пристукнул двумя пальцами по приборной панели. – Скоро нас ждёт передышка от жары.

– А теперь к последним новостям, – возвестил диктор. – Странные известия поступили из города Скукотауна, чьи граждане заявили о пропаже детей и появлении загадочных голосов…

Дядя Фрипорт выразительно хмыкнул и выключил радио. «Как будто это что-то изменит», – подумала Кик и взглянула на Каролину.

Та сдвинула брови.

– Да ладно, пап, всё нормально. Можешь слушать. Нам не страшно.

Дядя Фрипорт потёр лоб, точно у него болит голова.

– А по мне, так сейчас всем страшно. Мисс Сондер сказала сегодня нашей маме, что ей сказала мисс Эдис, что мисс Клео была утром у мэра. Якобы она пригрозила, что не поддержит его кандидатуру на предстоящих выборах, если он ничего не предпримет в отношении близнецов и этого мальчика, Кэша.

– А что мэр ответил? – просила Кик.

– Ничего, что я мог бы вам повторить.

Они вывернули на улицу, ведущую к школе, и дядя остановил «Флаббера» в тенёчке.

– Хорошего дня! – бросил он девочкам.

– Обязательно! – улыбнулась Кик во весь рот. Да, пожалуй, сегодня, когда они обнаружат сенсоры и потом снимут Проклятие, выдастся прямо-таки потрясающий день. Кик бодро выскочила из машины, Каролина тоже выскочила, хотя и чуть менее бодро, и дядя Фрипорт уехал, скрывшись в облаке синего дыма.

– Ну что, у тебя готов план? – спросила Каролина, следя, как остатки дыма вдалеке тянутся вверх витиеватой струйкой.

– Ага. Мы обнаружим сенсоры, причём сразу на всех остальных партах.

– Что, и всё?

– Нет, не всё. Я узнаю о сенсорах из видения, которое случится ближе к концу дня, скажем, за пару минут до конца последнего урока. В этом случае все после этого разбредутся по домам, и к нам будет меньше вопросов, но мы всё-таки прославимся как те, кто снял Проклятие! – Кик сделала паузу, чтобы Каролина могла выразить своё согласие, но Каролина ничего не выразила, и Кик добавила: – Чем проще – тем лучше, знаешь ли.

– Сама-то в это веришь?

– У тебя есть другие идеи?

– Нет, – вздохнула Каролина.

– Так я и думала.

25. Прорицание бабушки Миссури: «Поаккуратней. Если люди подумают, что ты что-то замышляешь, они насторожатся»

Вскочить с места. Схватиться за голову, точно её сжало в тиски. Спросить у «духов», что они пытаются донести. Затем ткнуть пальцем на ближнюю парту и обнаружить сенсоры. Вроде достаточно просто?

Так отчего же тогда у Кик внутри всё сжалось в комок?

Стрелки на настенных часах приближались к 8:30. Ещё даже не началась перекличка, а Кик уже бил мандраж.

«Ну и долгий же день впереди», – подумала она, стараясь сохранять беспечный вид и якобы рассеянно поглядывать на окружающих. Она обвела глазами каждый уголок кабинета, всех одноклассников, и наконец её взгляд остановился на Натали Мэй, которая сидела, уткнувшись в тетрадку, и на Кик совсем не смотрела.

С другого конца класса раздался смех Дженны Джейн. Смеялась она явно не потому, что заметила, как Натали Мэй игнорирует Кик – хотя это тоже наверняка заставило бы её рассмеяться, – а потому, что активно перешёптывалась с остальными Дженнами. Ах, насколько своей она была здесь, в Скукотауне! Сердце Кик стукнуло, и она вдруг осознала, как далека от того, чтобы вот так же прижиться в этом городе. Она – девочка, которая любит науку, которой по нраву хорошенький взрыв, которую вот-вот забракуют как липового экстрасенса. Никогда не будет у неё настоящих друзей в Скукотауне. Хватит обманывать себя.

И тут раздался стук в дверь.

– Доброе утро, Дора, – приветствовала учительницу доктор Каллаган, заходя в кабинет. Высокие шпильки, костюм без единой складочки, светлые волосы зализаны в тугой пучок – всё как обычно. Кик задумалась, как она добивается такой идеальной причёски. Может, суперклей? Вполне вероятно.

Доктор Каллаган улыбнулась миссис Флэгг.

– Я готова провести беседу с классом.

– Ах да. – Миссис Флэгг поднесла руку ко рту. Сегодня рука не блестела от клея. Зато под глазами появились тёмные круги. Похоже, на выходных учительница присоединилась к поискам близнецов.

Бр-р-р-рын-н-нь!

Миссис Флэгг повернулась к классу.

– Это доктор Каллаган, наш школьный консультант…

– Психолог, – поправила доктор Каллаган.

– Психолог, и сейчас она проведёт с вами беседу по поводу э-э… инцидента.

– Это которого именно? – спросила Дженна Джейн.

– С Кэшем, – ответила миссис Флэгг.

«Ах вот как это у них называется», – подумала Кик и взглянула на Каролину. У той на лице был написан аналогичный скептицизм.

Доктор Каллаган растянулась в такой улыбке, как будто снималась в рекламе зубной пасты, и отряхнула ладонью рукав. В воздух взметнулись мелкие шерстинки.

– То, что случилось с Кэшем, ужасно. Совершенно ужасно. У кого-нибудь есть вопросы по этому поводу? Со мной вы можете обсудить любой вопрос, который вас волнует – особенно если вас что-то волнует. Я здесь именно для этого. Чтобы вам было с кем поговорить. Кому довериться. К кому обратиться за помощью…

Дверь распахнулась, и в кабинет ввалился Джефферсон Бёрр, мотыляя развязанным шнурком и звеня карманами.

«Счастливые монетки до сих пор в ходу», – подумала Кик.

– Нет вопросов? – голос доктора Каллаган отчаянно дрогнул и скакнул вверх. Джефферсон плюхнулся на своё место. – Может, что-то из происходящего вокруг вам непонятно?

«А может, это вам кое-что непонятно», – подумала Кик. Потому что выглядело так, будто доктор Каллаган не имеет ни малейшего представления о происходящем. Она словно выуживала ответы из сидящих перед ней ребят. Это вселяло… беспокойство.

– Может, кого-то тревожит то, что произошло с братьями Мэйкон? – продолжала доктор Каллаган. – Никого?

Молчание.

– Что ж, – проговорила она, распрямляя плечи. – Раз никого ничего не огорчает, я, пожалуй, на этом закончу. Дора? Можно вас на минуточку?

Кажется, лицо у миссис Флэгг немного скривилось, когда она последовала за доктором Каллаган к выходу. У двери они о чём-то пошептались, и психолог вышла. Миссис Флэгг вернулась на своё место у доски.

– Открываем учебники по природоведению на странице двадцать.

Кик уткнулась в учебник – и внезапная мысль поразила её: тот, кто прицепил сенсоры к партам, тоже как-то проник в кабинет.

В кабинет, который был заперт.

«У школьника не будет ключа», – осознала Кик и почувствовала, как ладони становятся липкими. Значит, зачинщиком не могут быть ни Мэйконы, ни Джефферсон, ни Дженны.

Им должен быть взрослый.

26. Прорицание бабушки Миссури: «Что, не ожидала? А я ожидала»

Кик привыкла, что открытия – это прекрасно. Даже если в результате случился взрыв, ты по крайней мере знаешь, что больше так делать не надо. Жизнь стала чуточку проще. А это открытие? Ничего прекрасного в нём не было, и ничего проще не стало.

Стало страшно.

И желая разделить это хоть с кем-то, перед обедом Кик рассказала Каролине.

– Взрослый? – проговорила Каролина, пока они ждали в очереди. В столовой стояла духота, витали влажные тёплые пары. Очередь продвинулась вперёд, и девочки вместе с ней.

Кик решила подойти с практической стороны:

– Что ж, по крайней мере, это сужает поиски, разве нет?

– Ничуть не сужает. – Каролина приблизилась к её уху. – Ты кругом посмотри.

Кик оглянулась. Возможно, городская школа Скукотауна и останется навсегда самым мелким образовательным учреждением, которое Кик довелось посещать, только подходящего народу вокруг полным-полно: и мисс Уэлти, и миссис Флэгг, и мисс О’Коннор, и даже вон директриса, мадам Лок. Куча взрослых, и у всех есть доступ в шестой кабинет.

– И потом, ключ ведь могли и украсть, – добавила Каролина.

Очередь сдвинулась ещё немного. Девочки взяли по красному подносу из стопки. Кик вытянула шею, пытаясь разглядеть, что там сегодня дают. Бефстроганов или лапша с говядиной. «Прямо не знаешь, что выбрать», – подумала она.

– Как же можно ключ-то украсть? – шёпотом спросила Кик. – Его же миссис Флэгг на шее носит, на шнурочке. Может, её вырубили? – Она подумала. – Нет, вряд ли. Тут нужен хлороформ.

– Или очень большая палка.

– Вот-вот. – Кик проводила взглядом Миа с Натали Мэй, которые опустились за столик неподалёку. Она махнула им рукой, но те не обратили внимания. – В этом городишке четыреста пятьдесят три жителя. Получи кто травму головы – мы бы услышали. Нет, у этого взрослого есть свой доступ в кабинет. Плюс, какой ребёнок пойдёт покупать дверные сенсоры?

Каролина пожала плечами.

– Никакой.

– Именно. – Кик втянула побольше воздуха, готовясь излить на свою кузину свет мудрости, которую она почерпнула из единственного прочитанного детектива (достижение прошлого лета): – Теории должны основываться на фактах. Нельзя подстраивать факты под теории.

Каролина поставила поднос на линию раздачи и сурово посмотрела на Кик.

– Ой, да что ты. А с чего бы взрослому вообще этим заниматься? У тебя есть факты, которые это объясняют?

– Нету, – призналась Кик, стараясь сохранить в лице максимум достоинства. – Но будут.

– Не к добру это.

– Да уж, не к добру.

– И нам надо держаться от этого всего подальше.

– Мы и будем. Только сначала отбреем Дженну Джейн. – Кик заметила, что Натали Мэй и Миа смотрят в их сторону, и помахала, но они тут же отвели взгляд. – Как договорились. За десять минут до звонка. Будь на стрёме.

– Я…

Кик понесла свой поднос к столику Натали Мэй и Миа. Улыбнулась им и, стараясь не замечать дрожи в руках, спросила:

– Можно я… – Сзади замаячила Каролина. – Можно мы тут присядем?

Шаг этот был из ряда вон. Все знали, что Дженны объявили им бойкот, и когда Натали Мэй с Миа переглянулись, Кик видела, что они думают именно об этом.

«Пожалуйста, – мысленно взмолилась Кик. – Я бы для вас тоже согласилась».

– Ладно, – сказала наконец Натали Мэй.

– А мне можно? – спросила Каролина, не поднимая глаз от подноса.

– Конечно, можно, – заявила Кик и поспешно освободила место на столе. Каролина села. – Как там репетиции к спектаклю? – спросила она Миа. – Не нужно помочь?

Миа задумалась.

– Нет, спасибо, всё нормально.

– Круто! – И это, конечно, было круто, разве нет? Кик сосредоточилась на своём бефстроганове. Или лапше с говядиной? Внезапно она и сама забыла, что же в итоге взяла. Единственное, что она чувствовала сейчас – это как вся дружба её друзей утекает сквозь пальцы. Словно Натали Мэй и Миа растворялись в воздухе прямо у неё под носом.

«Что я сделала не так?» – хотела она спросить, но ответ напрашивался сам. Она рассердила Дженн. Своевольничала. Она…

Должна всё исправить.

* * *

Часы над доской постепенно приближались к заветному времени: четверть четвёртого. Кик изображала, что корпит над задачкой по математике. Каролина изображала приступ кашля.

Во всяком случае, Кик считала, что изображает.

Как только раздалось первое «кхе-кхе», Кик озабоченно на неё оглянулась.

«Не надо», – произнесла Каролина одними губами.

«Надо», – беззвучно ответила Кик и повернулась обратно.

Прошло десять минут, а Каролина всё не унималась.

«Кхе-кхе! Кхе! КХЕ!»

– Каролина, может, тебе водички попить? – обратилась к ней миссис Флэгг.

К чести Каролины, следует отметить: звучало и вправду так, будто ей стоит попить водички.

– Нет, спасибо, – слабо ответила она. – Сейчас пройдёт. – Но сверлила она Кик таким взглядом, будто хотела сжечь её на костре.

Кик тоже уставилась на неё, и тут…

3:15.

«Со щитом или на щите», – решила Кик и вскочила с места.

– Видение!

Все повернулись к ней. Кик издала стон и прижала ладонь тыльной стороной ко лбу.

– Я вижу… звук… он излучается отовсюду, словно потоки света.

– О господи, – закатила глаза Дженна Джейн, – я тебя умоляю.

– У неё видение! – закричала Каролина и захлопнула рот рукой, словно сама не в силах поверить, что она крикнула в классе.

Впрочем, Кик тоже была не в силах в это поверить.

– Так, хватит, – заявила миссис Флэгг. – Кик, сядь на место.

Кик ткнула пальцем в сторону задней парты.

– То, что принудило нищего духом Кэша спасаться бегством… спрятано в парте каждого!

– Да что ты такое несёшь? – удивилась миссис Флэгг.

– Узрейте. – Кик воздела палец выше, прикинула, не слишком ли круто берёт, и решила, что в самый раз. – Узрейте сами. Духи желают, чтобы мы узрели.

– Это… просто смешно, – выдавила миссис Флэгг, сама, однако, явно напуганная – ну или, по крайней мере, заинтригованная, потому что взгляд её скользнул в сторону ближайшей парты.

И на ней остановился.

В классе наступила тишина.

Миссис Флэгг отложила маркер.

– Кик, если это шутка, то очень дурацкая и совершенно хулиганская. – Она посмотрела на Генри Омото, застывшего на месте. – Генри, ну-ка встань.

Тот вскочил, и миссис Флэгг пробежала ладонью по его стулу, по столешнице, сверху и затем снизу. На лице сохранялось пустое выражение, как вдруг…

Опа! Глаза учительницы расширились, и она вынула из-под парты круглый сенсор, держа его на раскрытой ладони.

Кик постаралась изобразить смятение. Получилось не очень, и она перешла на смущение. Тоже не получилось.

– Похоже, духи знают, о чём говорят, а? – не удержалась она.

Миссис Флэгг устремила на неё категоричный взгляд.

– В кабинет директора. Шагом марш!

27. Прорицание бабушки Миссури: «Не бывает настолько плохо, чтобы не могло стать хуже»

По пути в кабинет мадам Лок миссис Флэгг не проронила ни слова. Школа была маленькая, так что идти пришлось недолго, однако Кик хватило времени на то, чтобы осознать самый крупный свой промах: указав на сенсоры, она себя подставила.

«Нелепая ошибка, – хмурилась Кик. – А может, это «момент истины». Да, так-то оно лучше. Неважно, что исход одинаковый».

Миссис Флэгг постучала в тяжёлую дубовую дверь.

– Войдите, – позвал голос.

Учительница толкнула дверь, и глазам Кик предстал совершенно бежевый кабинет. Бежевый ковёр, бежевые стулья, бежевые стены – даже сама директриса казалась немного бежевой, сидя за столом в бежевой блузке, наглухо застёгнутой под самое горло.

– Да? – спросила она, глядя на вошедших поверх очков для чтения. – В чём дело?

– Да вот. – Миссис Флэгг шагнула вперёд, жестом указала Кик сесть в одно из кресел напротив, а сама положила на стол перед директрисой сенсорный звоночек. – Я только что обнаружила вот это под одной из парт у себя в классе.

– Хм. – Директриса опустила лицо, и очки чуть скользнули вниз. – И что это?

– Дверной звонок. Сенсорный.

Директриса кивнула и подняла на учительницу глаза, в которых читалось разве что: «И каким образом это касается меня?»

– На них можно записать голосовое сообщение, – продолжила миссис Флэгг. – Прежде чем убежать, Кэш Ханникат слышал голоса. Беспрестанно. Я думаю, кто-то приспособил дверной звонок, чтобы поиздеваться над ним, и потом собирался так же издеваться над остальными в классе.

Глаза мадам Лок расширились. Она откинулась на спинку кресла, и кресло скрипнуло.

– А как в этом замешана мисс Зимовер?

– Она их обнаружила. Посредством «видения».

Директриса подняла лицо и застыла с приоткрытым ртом. Очевидно, она не знала, с чего начать.

Кик тоже не знала.

Мадам Лок обвела её внимательным взглядом.

– Это вы поместили дверные звонки на парту Кэша Ханниката, мисс Зимовер?

– Нет. – Прозвучало совсем не так веско, как мисс Зимовер хотелось. – Это не я.

– Тогда откуда вы узнали, что они там спрятаны?

– Мне было видение. Ну, знаете, мистический опыт.

Директриса поморщилась, словно показывая, что ничего такого она не знает. Затем взяла телефонную трубку и набрала номер.

– Доктор Каллаган? Зайдите ко мне на минуточку.

Через мгновение в кабинет заглянула доктор Каллаган, и остроносые туфельки беззвучно ступили на бежевый ковёр.

– Спасибо, что зашли, – сказала мадам Лок и вкратце пересказала произошедшее.

Доктор Каллаган уставилась на Кик.

– Это очень серьёзный проступок, – произнесла она наконец. – Кик, скажи нам правду: это ты сделала?

Кик сглотнула.

– Нет.

Дамы переглянулись. Не поверили.

Кик сглотнула снова.

– Когда я могла бы это сделать?

– Вчера я застала тебя в кабинете рано утром, – сказала миссис Флэгг.

– Да, но это случилось уже после того, как Кэш сбежал.

Все задумались. Кик показалось, что её слова немного их успокоили.

– Тогда кто мог установить эти звонки? – спросила миссис Флэгг.

– Какой-то злодей. Очевидно, – прибавила Кик.

Доктор Каллаган сжала губы в ниточку.

– Никакого видения быть не могло. Ты просто видела, как кто-то ставил эти устройства на парты.

«Главное – держаться легенды», – напомнила себе Кик и заставила себя пожать плечами.

– Я не могу объяснить потустороннее.

Доктор Каллаган впилась в неё взглядом.

– А ты попробуй.

– Не могу. Ваша аура по-прежнему слишком… зелёная.

Доктор Каллаган впилась ещё сильней.

– Не знаю, что это значит, – вмешалась мадам Лок, – и не хочу знать. Но вот что насчёт того случая с бунзеновской горелкой? Что вы на это нам скажете, мисс Зимовер?

– Бунзеновской горелкой? – Кик попыталась изобразить из себя всю-такую-невин- ную-Каролину. – Это какой?

Бр-р-р-рын-н-нь!

Сюда, в кабинет директора, звонок доносился словно издалека. Уроки кончились, но никто не тронулся с места.

– Способна ли мисс Зимовер на такое? – задалась вопросом мадам Лок, пока коридор быстро наполнялся криками и смехом школьников. – Мне никогда не приходилось слышать, чтобы Кэрис или Каролину подозревали в унижении одноклассников. К тому же она должна тогда знать, как это… – директриса покрутила сенсор в руках, – ну, это, делается. – И она опустила кнопочку на стол вверх дном.

– Мисс Зимовер, вне всякого сомнения, достаточно умная девочка, чтобы в этом разобраться, – сказала миссис Флэгг.

Слова прозвучали совсем не похвально.

– Возможно, это недостаток внимания, – вставила доктор Каллаган. Она опустилась в кресло напротив Кик и придвинула его ближе. Слишком близко. Кик разглядела на шее свежие солнечные ожоги и какую-то вроде как шерсть на брюках. – В конце концов, у девочки очень своеобразная семья. Возможно, она имитирует то, что наблюдает дома.

Остальные задумались, и в наступившей тишине Кик услышала тиканье настенных часов.

– А может, это правда возможно, – сказала миссис Флэгг, поигрывая ключами на шнурке. – Знаете, у меня сестра ходит к мисс Миссури по четвергам, так вот она говорит, что её предсказания очень точные. Может, это наследственное?

Доктор Каллаган фыркнула. А вот директриса кивнула.

– У меня двоюродный дядя, Джессап, тоже ходит. Говорит, на ферме ни одно решение без её совета не обходится.

Дамы посмотрели на Кик.

– Будем с вами откровенны, мисс Зимовер, – сказала директриса. – У нас нет доказательств, что это вы установили дверной звонок, так что наказывать вас не будем. Но, мисс Зимовер?

– Да?

Директриса подалась вперёд.

– Отныне мы будем хорошенько за вами присматривать.

28. Прорицание бабушки Миссури: «Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным»

Когда Кик влетела в кабинет миссис Флэгг, задыхаясь от быстрого бега, там уже никого не было. Она засуетилась, сгребая вперемешку вещи, и ринулась к выходу. Как и в тот раз, звук собственных шагов показался ей до ужаса громким, кеды словно грохотали в пустом коридоре, но сейчас это было неважно. Кик выбежала на улицу через двойные двери и забарабанила ногами по ступенькам, прыгая через одну.

Слева мелькнула тень.

– Кик!

К ней метнулась Каролина.

– Я так испугалась!

– Я тоже! – Кик прислонилась к школьной решётке, тонкой и острой. – Они считают, что эти сенсоры – моих рук дело, а если не моих, то я знаю чьих. – Каролина цокнула языком. – Вот-вот! Директриса сказала, что пока меня наказывать не будет – у них же против меня нет доказательств, но, мол, я под наблюдением. – Кик немного помолчала и покопалась в рюкзаке. Это не помогло. Руки всё так же тряслись. – Но ведь не зря же, а? Мы раскрыли им глаза. Теперь директриса в курсе, что творится что-то не то.

Каролина кивнула.

– Да, это самое главное.

Прямо перед школьной калиткой остановился чёрный лимузин мэра. Джефферсон Бёрр забрался внутрь, хлопнул дверцей, и лимузин укатил, пустив синий дымок и взвизгнув шинами.

– Вот мне интересно, хоть кто-нибудь вообще когда-нибудь узнает, что это мы их спасли? – проговорила Каролина, наблюдая, как синий дымок растворяется в воздухе. – Быть героем, оказывается, совсем не так великолепно, как мне представлялось.

– А тебе представлялось, что ты герой?

Каролина пожала плечами.

– Ну да. Только в моих мечтах у меня был наряд получше.

Обе окинули взглядом пышное платье в оборках и гольфики с рюшами. Рядом с грязными кедами Кик гольфики смотрелись ослепительно белоснежными.

– А тебе не влетит за то, что ты меня тут подождала? – спросила Кик. – Ты же домой припозднишься.

– Да нормально, – махнула рукой Каролина. – Мама, наверно, уже идёт меня забирать. Пойду ей навстречу. Она будет рада уже тому, что я не валяюсь мёртвая в канаве.

– А она этого боится?

– Она всего боится.

Они пошли к калитке, приминая ногами желтеющую траву. Опустелый двор притих, словно задержал дыхание. Кик стало не по себе.

– Ладно, – сказала она, – по крайней мере, худшее позади.

– Почему? На болотах ещё воняет, ночью бегают чудища, а Мэйконов ещё не нашли…

– Я имею в виду, худшее для нас.

– Думаешь, позади? – усмехнулась Каролина. – Подожди, пока мадам Лок позвонит бабушке Миссури.

* * *

«Каролина до того права, что просто бесит», – подумала Кик, перебираясь по горбатому мостику в Дольнюю Пустошь. На крыльце её уже ждала бабушка Миссури, скрестив руки и нахмурив брови.

– Кэрис. Зимовер.

«Главное, не забывать, – напомнила себе Кик, – я к этому непричастна».

Мысль почему-то не утешила должным образом.

– Привет! – воскликнула Кик, растягивая лицо в улыбке ребёнка, которому абсолютно нечего скрывать.

Бабушка насупилась.

– Мне крышка, – пробормотала Кик Фиггису, минуя его морду. Фиггис нырнул в мутную воду, что Кик расценила как крокодилье согласие.

А возможно, несогласие.

А возможно, нечто вроде: «Пойди принеси куриных котлеток».

Кик взобралась по ступенькам крыльца, и бабушка воздела свою трость к потолку.

– О чём ты только думала?!

В данный момент Кик определённо думала о том, что бабушка Миссури слишком уж любит этот вопрос.

– Насчёт чего?

– Насчёт всего. Тебя теперь видения посещают?

Кик скорчила гримасу.

– Ну, да… Тогда это было вроде как ничего.

– Что ж, так можно сказать про многое, но потрудись объяснить остальное.

Бабушка Миссури открыла дверь и медленно перешагнула через порог дома. В прихожей и гостиной стоял полумрак, свет ламп приглушали шёлковые шали, которые бабушка ухватила как-то на блошином рынке, зато кухня горела яркими огнями. Жёлтые стены так и сияли, и жирная мошкара билась в стекло, жаждая добраться до ярких ламп на потолке. Лэрри и Гэри, набитые белки, так и лежали на столе полуодетые.

– Итак, – сказала бабушка, прислоняясь спиной к кухонной панели, – выкладывай как есть. Что там у вас творится?

– Я сказала в школе, что я… экстрасенс. Ну, это зашло не туда, и я поспорила с главными стервами города, что сниму Проклятие болот.

Бабушка стояла, хлопая глазами.

– Знаешь, я почти скучаю по тому времени, когда ты тут бегала с пальцами в ушах.

Кик сердито взглянула на бабушку.

– Пальцы не в самих ушах, а прижаты к ушным каналам. Это чтобы проверить, как работают звуковые волны.

– В смысле, с помощью вязальных ниток и вешалки.

– Ну, да. Звук идёт по нитке, а затем…

– Зачем было говорить, что ты экстрасенс?

У Кик пересохло в горле.

– Им не нравилось, кто я есть на самом деле, поэтому я решила попробовать изобразить из себя что-нибудь другое. Мне хотелось, чтобы на этот раз всё пошло по-другому.

– Этого ты добилась, – заключила бабушка и, помолчав, спросила: – А теперь что?

– А теперь я не думаю, что мне сойдёт это с рук. На Дженну Джейн, по-моему, моё видение вообще не произвело впечатления.

Бабушка задумчиво постучала пальцами по кухонной панели.

– А как ты себе это представляла? И откуда узнала про дверные звонки? Как ты вообще догадалась заглянуть под парту?

Кик несколько выпрямилась.

– Ну, строго говоря, нам немного повезло. Неладное мы заподозрили, ещё когда вот о чём подумали: Проклятие ведь идёт по порядку. Вонь, вой, монстры, так? Ну вот, а Кэш слышал какие-то звуки задолго до запаха на болоте, и так мы поняли, что что-то не так. И потом мы нашли сенсоры. А потом придумали, что с ними делать.

– Кто это – мы?

– Я и Каролина.

Пальцы перестали постукивать.

– Так значит, вместе работали? Но я так понимаю, что открыть сенсоры через видение была твоя идея?

Кик кивнула.

– Ну конечно, чья ж ещё. – Бабушка потёрла ладонью щёку. – Ладно, я тебе прямо скажу: это ты неплохо придумала, только в следующий раз, когда изобразишь видение, обязательно держись за виски. Не надо вскидывать руки, как целитель-сектант. Нам надо беречь репутацию.

Кик так и приросла к полу.

– Э-э… чего?

– Ты мне не чегокай. Если у тебя задача средней сложности, приложи руку к виску. Если прилично так сложная, приложи обе. Можешь ещё подрожать немного – вроде как тебя трясут духи, или сделать вид, будто у тебя кровь пошла носом. Тут, правда, нужен красный пищевой краситель и светлая патока, но… – Бабушка поморщилась. – В общем, неважно. Главное, вот это правило, когда одна рука у висков, когда две. Безотказно работает.

Кик улыбнулась.

– Этого мне не понять.

– Да ничего сложного. В целом, саму манеру притворяться кем-то, кем ты не являешься, чтобы с тобой дружили, я, конечно, не одобряю, но если уж ты взялась, тогда делай хотя бы правильно. А теперь беги мыть руки и ужинать. Поняла меня?

– Поняла.

Но бабушка Миссури не отвела от неё глаз.

– И чтобы никаких мне расследований. Это опасно.

Кик хотела было согласиться, но что-то её остановило. Тело словно пробила дрожь, и на спину легла тень, огромная, как совиное крыло. Нет, она не может смолчать.

– Но мы должны вмешаться! Должны понять, что происходит! Всегда лучше знать правду, а кто, как не мы, знает наверняка, что никаких привидений, духов и проклятий нет! Мы с тобой знаем. Мы же сами про них всё время врём.

– Ты думаешь, я вру? – бабушка вскинула подбородок, будто Кик хлестнула её по щеке. – Ты серьёзно так думаешь, что я просто вру людям в глаза?

«Э-м-м, ну, можно, наверно, и мне соврать и сказать нет, но тогда я совру насчёт вранья, а это…»

Бабушка Миссури по-прежнему ждала ответа.

– Ну-у… да? – выдавила Кик.

Бабушка наклонилась к ней близко-близко, так, что их глаза оказались на одном уровне.

– Я говорю людям то, что они желают услышать. И если для того, чтобы взять себя в руки и сделать, что положено, им надо поверить в то, что эта истина исходит от духов, то разве это не нечто большее, чем просто враньё?

Кик пожала плечами. Она больше ни в чём не была уверена.

– Почему ты просто не можешь быть собой и говорить им от своего лица то, что им надо?

– Потому что мне они не поверят. Порой нужно, чтобы совет исходил от близких, а не от кого-то чужого.

– Но…

– Поймёшь, когда вырастешь. Иди уже.

29. Прорицание бабушки Миссури: «Да-да, вот так, картинка становится отчётливее»

Наступило солнечное, жаркое и влажное утро – в общем-то, такое же утро, как и всегда в Пустоши, только сегодня оно казалось другим.

«Возможно потому, что теперь я почти детектив, – подумала Кик, водя ложкой по кругу в тарелке с хлопьями. – Проклятие Скукотауна почти совершенно раскрыто».

Точнее, пока совсем не раскрыто. Разоблачение вышло скомканным, но разве Эдисон остановился на первой попытке сделать лампочку?

«Ничего подобного, – подумала Кик, погружая ложку в размякшие хлопья. – Он принимался за дело ещё 999 раз».

– Завтрак сам себя не доест, – раздался бабушкин голос из-за газеты. Бабушка Миссури читала статью о трейлерном парке, который смело ураганом, – новости не особенно оригинальные, потому что, как уже успела понять Кик, здесь в Скукотауне развод и ураган были самыми простыми способами потерять трейлер.

«Вероятно, какое-то взаимное притяжение, – подумала Кик, глядя на фото опустелой бетонной плиты на месте парка фургончиков. – Записать, что ли?»

Она бросила взгляд на рюкзак в прихожей, и решила, что лень вставать.

Бабушка Миссури перелистнула страницу.

– Что-то ты сегодня сонная.

– Я долго не могла уснуть вчера, размышляя о последствиях моих необдуманных действий.

Газета опустилась, и бабушка сверкнула на неё глазами. «Не отводить взгляд, – скомандовала себе Кик. – Не моргать. Не дышать».

Но через мгновение бабушка снова подняла газету.

– По-моему, дядя подъезжает.

Что-то не похоже, чтобы кто-то подъезжал, мелькнуло у Кик, но спорить она не собиралась. Вместо этого она выплеснула остатки хлопьев в раковину, подхватила рюкзак и выбежала в дверь, чуть не задавив Батлера. Тот шикнул и цапнул её лапой по лодыжке.

– Ой, Батлер, извини! – бросила Кик через плечо, выбегая на горбатый мостик, под которым Фиггис хлестнул хвостом и нырнул под воду.

Точнее, попытался нырнуть.

На самом деле почти вся спина и даже бока так и остались над поверхностью воды. Видимо, пора было умерить пыл в плане куриных котлеток.

– Пока, Фиггис! – крикнула ему Кик.

Кик зачастила по пыльной тропке и выскочила на дорогу ровно в тот момент, как на ней появился «Флаббер», окружённый облаком пыли. Дядя Фрипорт остановился и вышел из машины. Сегодня у него на бейджике стояло: «Мастер Фрипорт. Заядлый собачник».

– Всё нормально? – спросила Кик.

– Лучше некуда. Я сейчас. – Дядя прошёл мимо Кик и направился к домику в Пустоши.

– Что это с ним? – спросила Кик у Каролины, открывая заднюю дверцу.

– Не знаю. Последнее время всё в парнике торчит.

Кик задумалась. Мозг завёлся с таким рёвом, с каким Фиггис требовал котлетку.

– Как ты сказала, в парнике?

– Нет.

– В парнике.

– Нет! – Последнее слово вырвалось у Каролины как-то особенно странно, голос надломился и скакнул вверх, надёжно подтверждая, что дядя Фрипорт торчал в парнике.

Кик внимательно посмотрела на Каролину, Каролина вскинула бровь. Сегодня на ней снова была та пышная розовая юбка с воланами. Уже зная кое-что об особенностях тётиных предпочтений по части дочкиного имиджа, Кик могла смело предположить, что тётя прочит Каролину в принцессы.

Однако про эту юбку даже принцесса бы сказала: «Больно фифистая».

– Наказали? – спросила Каролина.

– Не-а. Ба знает, что с Кэшем не я всё устроила, но она подозревает, что я замышляю что-то другое.

Кузина кивнула.

– У меня мама вообще всегда меня в чём-то подозревает.

– Что? Как это? Ты же самый примерный ребёнок на планете.

– Она считает, всё зависит от компании.

– Что ж, тут она права.

На змеистой тропке показался дядя Фрипорт.

– Ну что, готовы к школе? – спросил он, усаживаясь в машину.

Девочки не ответили, но дядя, кажется, не обратил внимания. Он завёл «Флаббера», газанул, и они умчались прочь из Дольней Пустоши.

* * *

Как бы ни было прекрасно кататься в школу на машине, всё же это значило, что рассказать Каролине о событиях вчерашнего вечера Кик никак не может, пока они не окажутся на школьном дворе. Там, как обычно, стояла жара и кишел народ. Дженны, как всегда, сидели в тенёчке, наблюдали за всеми и шушукались.

Вопреки обычаю, Джефферсон Бёрр сидел в одиночестве.

«Видать, плохо счастливые монетки расходятся», – подумала Кик, не в силах подавить улыбочки. Но как только её взгляд упал на шерифа Дэя и его помощницу, улыбочка исчезла сама. Шериф отхлёбывал литровый энергетик и следил за лесом по ту сторону школьной решётки, тонкой и острой. Помощница отхлёбывала литровый кофе и следила за детьми по эту сторону школьной решётки, тонкой и острой. Судя по их напряжённому виду, они ожидали, что каждую секунду может что-то случиться.

– Что они тут делают? – шёпотом спросила Кик у сестры.

– Обеспечивают безопасность. С голосами мы, положим, разобрались, но близнецы-то ещё не нашлись. Мама сказала папе, что мисс Рут сказала шерифу Дэю, чтобы он хорошенько присматривал теперь за остальными детьми, как бы ещё кто не пропал.

– Ого.

– Вот-вот, и причём сказала на общем обеде, так, что все слышали. Мама считает, это был продуманный ход, потому что переизбирать ведь будут не только мэра. Говорит, сейчас и мэр, и шериф, оба в панике.

– Ой, глядите, ну и парочка, – протянула Дженна Джейн, когда они проходили мимо. – Неудачница и КИКимора болотная.

– Которые, кстати, доказали, что это ваше Проклятие – полный развод, – ответила Кик. – Можете не благодарить.

Дженна Джейн насупилась.

– Ну, всего ты так и не объяснила.

Правда. И это бесит. Кик открыла было рот, чтобы что-то – что угодно – ответить, но Каролина оттащила её в сторону.

– Пошли отсюда. Мне ещё к мадам Лок надо, подписать заявку в летний лагерь.

– Это что за лагерь такой, что туда заявку надо почти за год подавать? – спросила Кик, пока они топали по ступенькам крыльца.

– Такой, который выбрала моя мама.

Они толкнули двери и вошли в вестибюль. Каролина свернула в сторону кабинета директора, а Кик направилась в класс. В толпе она протиснулась между какими-то третьеклашками и заметила впереди Натали Мэй и Миа. Они стояли друг напротив друга, словно симметричные вопросительные знаки, и сердечко у Кик радостно ёкнуло.

– Привет! – метнулась она к ним. Миа тут же уставилась в пол, а Натали Мэй – куда-то в пространство, чуть правее от уха Кик. – Всё нормально?

– Да… э-э… не совсем, – сказала Натали Мэй, всё ещё глядя куда-то сквозь Кик. – В общем, не надо нам больше дружить. Плохая это затея.

– И со мной, – добавила Миа, не поднимая глаз.

Кик так и вспыхнула. «Когда стану великим учёным, – подумала она, – обязательно изобрету способ провала под землю». Однако ей жутко хотелось знать этот способ уже сейчас.

– Это из-за вчерашнего? – выдавила она наконец.

– Это из-за тебя, – сказала Натали Мэй. – Ты… – она осеклась и посмотрела на Миа. Миа пожала плечами.

– С тобой трудно дружить, – подсказала она.

– Нет, не то, я хотела сказать… не совсем. – Вид у Натали Мэй был измученный. – Ты милая, но с тобой и вправду трудно дружить. Это всё из-за…

«Из-за Дженны Джейн», – закончила за неё Кик. Кое-что в этом мире сильнее правды – или Проклятия.

– Слушайте, – зачастила Кик, с отвращением осознавая, что в голосе звенит неприкрытое отчаяние, – я понимаю, всё куда-то не туда зашло, но скоро будет лучше. Это Проклятие – фикция. Никакая Дженна Джейн нам больше не страшна. Она больше не сможет…

– Хватит, а? Отстань от нас, ладно? – перебила её Миа.

И они ушли в сторону класса. Кик посмотрела им вслед, и внутри у неё что-то оборвалось. Оборвалось и ушло вместе с ними, и Кик была рада, что оно ушло. Что бы это ни было, Кик оно было не нужно.

30. Прорицание бабушки Миссури: «Проклятие Скукотауна цветёт и пахнет»

«Вот чего следует ожидать, если нарушаешь алгоритм эксперимента», – подумала Кик, волоча ноги в кабинет миссис Флэгг после того, как прозвенел звонок. Она так старалась. И ведь должно было сработать. Она бы всё ещё дружила с Миа и Натали Мэй.

Но дружба распалась.

Следом за Кик в класс вбежали Дженны, и одна из них наступила ей на пятку как можно сильнее. Кик скривилась и села за парту, привычно бросив рюкзак на соседнее сиденье, и глядела прямо перед собой до тех пор, пока у неё над головой не замаячила Каролина.

– Привет. – Кузина пихнула её рюкзак под стул, а сама села рядом, точно вообще-то всегда так и делала. Только она никогда так не делала. В обычном случае Кик не замедлила бы ей на это указать, но сегодня ей было приятно, что Каролина рядом.

Может, даже чуть больше, чем просто приятно.

Перекличка прошла на удивление быстро, и миссис Флэгг просто с места в карьер объявила план на сегодня.

– В течение следующего часа мы будем ТИХО готовить свои сообщения по истории. Учитывая, с какими э-э… трудностями нам пришлось столкнуться с самого начала учёбы, можете выбрать себе кого-то в подмогу и делать работу вдвоём. Напоминаю, тема должна касаться истории Скукотауна. Если появятся вопросы, я здесь для вас.

– Вопросов нет, – подал голос Джефферсон, который только что просочился в дверь.

– Джефферсон, – сказала миссис Флэгг, – ты уже второй раз за неделю опаздываешь. Знаешь, что это значит?

– Что сегодня вторник? – Джефферсон сел на место, звеня непроданными монетками. Миссис Флэгг зажала пальцем уголок века, но это не помогло. Кик и с места видела, как оно дёргается.

– Джефферсон, останешься после уроков.

– Но…

– Ты меня слышал! Все – за работу!

Кик наклонилась, чтобы достать учебник по истории, как вдруг Каролина пнула её под партой.

– Вчера ночью снова видели монстров. Когда я зашла к мадам Лок, ей об этом доктор Каллаган рассказывала.

У Кик по спине пробежал холодок.

– А кто их видел?

– Мисс Клео.

– Это кто?

– Хозяйка салона красоты. «На тот цвет».

– А, да, точно. Но она и в тот раз видела вроде? Может, это неспроста?

Каролина зарылась в учебник, словно там было что-то интересное.

– А может, у нас просто слишком маленький город, и она не могла их не увидеть ещё раз. А знаешь, что это значит? Что Проклятие никуда не делось.

– Не может такого быть. Что бы там ни творилось, это можно объяснить.

– Да как?

– Замечательный вопрос, – подхватила миссис Флэгг. Каролина и Кик застыли. – Мне так нравится, как эти две барышни всё время задаются вопросами как, да почему, да почему бы и нет. – Рука учительницы потянулась к шнурочку с ключами, и она улыбнулась девочкам. – Вы вместе готовите сообщение?

– Да-да! – подтвердила Каролина.

– Чудесно. И какая у вас тема?

– «История Скукотауна: взгляд назад, чтобы смело смотреть вперёд».

Что? Кик уставилась на сестру, наскоро соображая, не слишком ли у Каролины тугой ободок.

– Для такого маленького города, как наш, глубокий интерес к истории края – вещь необычная, – продолжала Каролина. – У нас, в конце концов, даже постоянной пожарной службы нету, а Историческое общество есть. Здесь вообще очень интересуются историей.

– Хм, похвальное начинание! – просияла миссис Флэгг. – Только надо будет ещё подправить введение. Если потребуется помощь, обращайтесь.

– Спасибо, обязательно, – расплылась в своей фирменной улыбке Каролина. Она держала её ровно до тех пор, пока миссис Флэгг не уплыла помогать другому ученику. В этот момент улыбка растворилась. – Надеюсь, ты не против, – прошептала она, разглаживая и так абсолютно ровные краешки страниц в учебнике. – Хотя ты, наверно, планировала работать с Натали Мэй и Миа.

– Не-а. Потом расскажу, – добавила Кик, как только Каролина раскрыла рот. – А с какой именно целью мы обращаемся к истории Скукотауна?

Каролина пожала плечами.

– Это же ты обратила внимание на то, что Кэш не вписывается в нужный порядок. А что, если он как раз вписывался? Что, если это в считалке с порядком напутали?

– Типа, кто-то выкупил авторские права и решил, что стишок звучит лучше, если поставить вой в конце, а вонь в начале?

Сестра снова пожала плечами.

– Вероятно, перед нами не исконный текст. Надо обратиться к первоисточнику.

– Перед «нами»? – Может, Каролина и пропустила это словечко нечаянно, но Кик не пропустила.

– В любом случае, – подвела итог кузина, – не узнаешь, пока не проверишь, так?

– Так.

Девочки переглянулись.

– Нет-нет-нет, – послышался возглас миссис Флэгг, и она заспешила к доске. Там она вытянула белый экран для проектора из металлической тубы над доской и быстро набрала что-то на компьютере. На экране появился слайд. – Дженна Джейн, посмотри на карту, – сказала учительница и пошла в конец класса выключать свет. – В истории скукотаунских водных путей и рыбной ловли много интересных моментов…

«Да вы что», – подумала Кик.

Миссис Флэгг щёлкнула выключателем, и класс погрузился в темноту.

На экране возникла корявая надпись зелёными светящимися буквами:

Проклятие Скукотауна в силе.

Его не минует никто.

Дженны завизжали. Миссис Флэгг завизжала.

Кик тоже чуть не завизжала. По крайней мере, она потянулась к руке Каролины – а может, это Каролина потянулась к её руке; так или иначе, они схватились за руки и крепко держались, пока остальные дети повскакали с мест или сползли под парты.

– Оно по-прежнему продолжается! – завопил Джефферсон, тыкая пальцем в зелёные буквы. – Мы обречены!

Раздались новые визги. Кто-то заплакал.

– Это очередная подделка! – крикнула миссис Флэгг и поспешила к выключателю. Кабинет снова залился светом, и слова пропали с экрана.

Кик наклонилась к Каролине.

– На каком этапе Проклятия идут светящиеся послания?

– Понятия не имею.

– Это – подделка, – повторила миссис Флэгг, загоняя Джефферсона обратно на место. – Дурная шутка. Сядьте все на место. Дженна Джейн, я и тебя имею в виду, сядь. Я сейчас позову мадам Лок. Как только мы узнаем, кто это сделал, этот человек очень пожалеет о своих действиях.

Кик толкнула Каролину локтем.

– Кажется, мы кого-то сильно взбудоражили, когда нашли сенсоры. Что, если они так психанули? Вон какой почерк неровный. Я бы даже сказала, трясущийся – видимо, серьёзно боятся попасться.

– Хватит лыбиться. Может, ты кое-что и объяснила, но братьев Мэйкон до сих пор не нашли.

У Кик пропала улыбка с лица. Каролина была права.

– Что ж, этого я не могу пока объяснить, но мы к этому движемся. Я чувствую.

– Что именно? Такое покалывание? Типа как газировка в мозгу? Это ты сейчас в обморок грохнешься. Тебе бы прилечь. – Каролина пыталась, однако едва могла побороть улыбку. Будь у них этот разговор три недели – да что там, даже три дня назад, – ни с какой улыбкой бороться бы не пришлось.

– Да ладно тебе, ты и сама хочешь раскрыть всё это, я же знаю, – сказала Кик. И когда Каролина прямо-таки расплылась в улыбке, Кик поняла, что права.

31. Прорицание бабушки Миссури: «Тебя ждёт неприятное открытие»

Как и следовало ожидать, попасть в Историческое общество оказалось не так-то просто. Когда девочки забрались после уроков в салатовую машину и спросили у дяди Фрипорта, можно ли им туда, он совсем не обрадовался.

– Это что, в школе такое задание? – спросил он, выводя чихающего и плюющегося выхлопами «Флаббера» на улицу, ведущую к школе.

– Ага, по истории, – ответила Каролина и опять включила безупречную невинность.

«Как она это делает?» – удивилась Кик. Возможно, всё дело в воланах. Трудно поверить, что кто-то способен замышлять разоблачение фиктивного проклятия, когда у него кружевные гольфики в тон кружевному ободку.

– А что, обязательно именно сегодня? – спросил её отец, высовывая руку из окна, чтобы помахать мистеру Гримпу, пока они проезжали мимо его универсамчика. – Мне там надо ещё поковыряться в мастерской, а у мамы телефонные совещания без перерыва.

– Мы бы могли и пешком, – предложила Кик, примеряя невинный тон Каролины.

Дядин взгляд скользнул в зеркало заднего вида.

– Вот что. Я вас туда подброшу, а потом заеду заберу.

– Класс, спасибо. – Кик откинулась на сиденье. – Знаете, я там, в этом обществе, ни разу ещё не была.

Каролина скорчила гримасу.

– Ты не многое потеряла.

«И опять права», – решила Кик, как только они въехали на парковку. Из-под бетонных плит пробивался бурьян. Историческое общество города Скукотауна располагалось на бывшей заправке, где стеклянные двери помутнели от грязи и времени, знак кока-колы просвечивал, как решето, весь в дырках от пулек, а обе колонки стояли покорёженные и просто ржавели на солнце.

– Почему в Скукотауне всё такое жуткое? – спросила Кик у сестры, глядя вслед отъезжающему Флабберу. – Ну реально.

– Дом у нас не жуткий. Гномики всякие стоят.

– Вот, кстати, насчёт этих гномиков…

Но Каролина прищурилась и зашагала к дверям хибарки. Изнутри на стекле висел приклеенный скотчем листок с загнувшимися уголками, на котором значилось:

Историческое общество города Скукотауна

Открыто ежедневно

Кик клацнула дверной ручкой. Секунду-другую она не поддавалась… но вот дверь скрипнула и открылась. Пахнуло пылью и затхлостью, и девочки вошли внутрь.

Точнее, Кик вошла внутрь.

Каролина остановилась в проёме, оглядываясь. Посмотрела вверх. Посмотрела вниз. Потянула носом воздух. Ещё.

– Может, ты и права.

– В смысле?

– В Скукотауне всё жуткое. Не хочу заходить.

Строго говоря, Кик и сама не знала, хочет ли. Полки, которые раньше ломились от снеков и канистр с автохимией, ныне прогибались под бесконечными кипами газет и старых книг. На месте потолочного вентилятора свисали голые провода. По углам затаились тени.

– Здесь, наверное, что-то взорвалось, – прошептала Кик.

– Здесь, наверное, пожароопасно, – тоже шёпотом ответила Каролина.

И вдруг одна из теней пошевелилась.

– Кто там? – спросила тень.

– Э-э, – выдавила Кик, – мы.

– Кто – мы? – В вечернем солнце тень потянулась к ним, пролетела по цементному полу и оказалась женщиной с чрезвычайно яркими глазами и ореолом чёрных волос. – Меня зовут миссис Данверс. А вы кто такие?

– Кик Зимовер и Каролина Фрипорт.

– И чего вы хотите?

– Гхм… – Кик бросила беглый взгляд на Каролину и снова обернулась к миссис Данверс. – Честно говоря, я бы хотела узнать побольше о Проклятии… ну, знаете… Скукотаунском Проклятии.

– Конечно, знаю, Скукотаунское Проклятие. Ещё бы, оно ведь действует буквально в данный момент.

– Хм. Ну, так вы не могли бы нам помочь?

Миссис Данверс прищурилась.

– Помочь в чём? Помочь разузнать, как вы в итоге погибнете?

Кик заколебалась.

– Ну… да.

– Что ж, пожалуй, все мы хотели бы это знать. Идите за мной. – Женщина поманила их жестом. – Считайте, вам крупно повезло. Мне, например, придётся ещё долго ждать, чтобы узнать, какая смерть ждёт меня.

– О да, повезло. Очень, очень повезло, – пробормотала Каролина.

Миссис Данверс подвела их к полкам. Стопки книг и газет высились до самого потолка и заслоняли свет крайних ламп, из-за чего большую часть пола скрывала тень. Миссис Данверс потянула из кипы какие-то газеты и нахмурилась, потянула книгу слева и снова нахмурилась. Потянула пластмассовый ящик из-под молока, и на девочек чуть не свалилось всё содержимое полки.

– Вот, – сказала она наконец, не обращая внимая на клубы поднятой пыли. – Обычно, когда люди ищут что-то по Проклятию, им годится вот это.

Она протянула Кик молочный ящик. В ящике лежал толстый фолиант и тонкая брошюрка. Названия на обеих книгах давно стёрлись.

– Спасибо, – сказала Кик.

Однако миссис Данверс уже исчезла, и даже шаги её стихли за полками. Кик скорчила гримасу.

– Что я такого сказала?

– Ты просто так действуешь на людей. – Каролина встала рядом у ящика. – Какую возьмёшь?

– Ту, что поменьше.

– А ты не боишься трудностей, я смотрю.

– Знаю. Приятно думать, что это одно из моих главных достоинств.

Кик открыла тонкую брошюрку и взглянула на титульный лист.

Исследование страха. Монография

– Что там? – спросила Каролина, не отрываясь от своего фолианта.

– Да непонятно. А у тебя?

– История Скукотауна. Кто-то позагибал все страницы, где упоминается та ведьма.

Кик проглядела первые несколько глав своей монографии.

– Так. У меня… Массовая истерия, или психическая эпидемия.

– Чего?

– Сама не знаю.

На несколько минут они обе притихли, погрузившись в чтение. Лампы дневного света гудели, как осы.

– Так, ясно. – Кик перелистнула страницу, продолжая бегать глазами по строчкам. – Массовая истерия – это когда люди скопом верят в то, чего нет. Тут куча примеров: в одном случае все думали, что ведьмы насылают на девушек галлюцинации, а на самом деле во всём был виноват плесневелый хлеб, который там ели.

– Что-о? – Каролина отобрала брошюрку у Кик. – Ого. Тут ещё про то, как под давлением общественного мнения люди воображали, что больны, или видели всякую муть.

– Типа монстров?

– Типа того. Была, например, пара случаев, когда людям якобы являлись чудеса – о, или слышались запахи! Ровно как миссис Флэгг тогда сказала про Скукотаун.

Кик задумалась. Что, если и сейчас происходит то же самое? Что, если все так уверены в реальности Проклятия, потому что сами подпитывают веру друг друга? Звучало очень логично – пока Кик не вспомнила, что тоже видела огни и слышала запах, хотя вроде как не верила в Проклятие ни на малую толику.

– Ну как, сгодится нам? – спросила Каролина, возвращая Кик брошюрку.

– Пока непонятно. А что в твоей?

Каролина обратилась к своему фолианту.

– В общем, всё началось с того, что некую миссис Миллер обвинили в колдовстве.

Кик так сильно закатила глаза, что могла бы, наверное, разглядеть у себя лобную долю головного мозга.

– Не бывает никакого колдовства.

Каролина перелистнула страницу.

– Ага, но эта миссис Миллер, видимо, довольно эксцентрично себя вела, – а тебе ли не знать, как общество к этому относится.

– Ну ладно, обвинили в колдовстве, и дальше что?

– А дальше она прокляла город, и людям стали слышаться всякие странные запахи и звуки.

– Дай-ка угадаю, а потом стали видеться монстры?

Каролина кивнула.

– Думаешь, тоже массовая истерия?

– Вполне возможно – к тому же мы знаем, что в случае с Кэшем это было подстроено. Уже хорошо.

– Если на секунду забыть, что все остальные с ума из-за этого сходят, то да, хорошо… – проговорила Каролина, продолжая параллельно читать, как вдруг её голос сорвался на сдавленный шёпот: – О господи, этого я не знала! В прошлый раз, когда действовало Проклятие, были случаи нападения детей друг на друга!

За спинами у девочек послышалось движение, в промежутке между книжными кипами погас свет.

– Так, мне пора закрываться, – возникла из-за угла миссис Данверс, и девочки так и подскочили от неожиданности.

«Стояла подслушивала всё это время», – осознала Кик, и по спине пробежал знакомый холодок. Она прижала свою брошюрку к груди.

– Вы нашли то, что вам нужно? – спросила миссис Данверс.

– Да. Спасибо.

– Если хотите взять домой почитать, надо записаться. Заполните формуляр из кармашка и сдайте мне.

Липкими руками Кик открыла брошюру на форзаце и обнаружила бумажный кармашек, в котором торчал формуляр. Она вытянула его наружу, и глаза побежали по строчкам с именами читавших. В последней стояло: Дж. Б. Б.

«Джеремия Батлер Бёрр», – прошептала Кик. Джеремия Батлер Бёрр, мэр города Скукотауна.

32. Прорицание бабушки Миссури: «Предвижу в твоей истории непредвиденный поворот»

Подпись мэра казалась непривычно кругловатой и сильно выцвела. «Старая», – поняла Кик и посмотрела на даты напротив соседних записей. Судя по всему, тридцатилетней давности. Видимо, Бёрр брал книжку, когда был ещё мальчиком.

– Что там? – прошептала Каролина.

– Смотри! – и Кик ткнула пальцем в подпись, не отрывая глаз от миссис Данверс. Та вернулась за громоздкий деревянный стол, достала толстенный журнал и, кажется, влезла с самой собой в споры. Чему была явно не рада. Возможно, потому что проигрывала.

Посмотрев тем временем, куда указывает Кик, Каролина озадаченно притихла. Она снова и снова пробегала глазами по размашистому росчерку Бёрра.

– Эти инициалы, они же…

– Так вы берёте книги на дом или как? Если берёте, так давайте заполняйте быстрей. – Миссис Данверс внимательно посмотрела на девочек. – Что вы там нашли?

Кик бросило в жар.

– Ничего.

– Да нет, что-то вы там откопали.

– Н-нет, – промямлила Каролина, – ничего, что вы. – Она явно пыталась изобразить свою фирменную девочку-припевочку, столь любимую взрослыми, однако миссис Данверс не выказала ни малейшей готовности полюбить хоть что-то касательно Кик и Каролины.

Кик схватила Каролину за руку и поволокла её к столу миссис Данверс. Там они вытащили формуляры из обеих книг и выложили на стол.

– Чётко и разборчиво, – приказала миссис Данверс, подала Кик ручку и повелительно пристукнула пальцем по первому формуляру. Передняя сторона была вся заполнена, и, перевернув, Кик пробежала глазами по строчкам, пока не дошла до пустых клеточек в самом низу.

И пока не заметила в последней заполненной клеточке подпись: Джефферсон Батлер Бёрр.

«Снова он». На этот раз запись была поновей. И почерк совсем не такой круглый. Линии подписи перечёркивали клеточку, словно врезали имя в бумагу. Кик провела пальцем от имени до клетки с датой. Книгу брали на дом всего месяц назад.

– Кик? – выдавила Каролина, не разжимая зубы. – Может, ты подпишешься уже? Нас ждут.

– Ой, да-да, сейчас. – Кик наскоро черкнула своё имя и отдала формуляры миссис Данверс, которая внесла отметку в журнал и выдала книжки.

– Это всё? – спросила она девочек.

Те кивнули.

– Отлично. Ну, я вас не задерживаю.

«И то хорошо», – пронеслось в голове у Кик, пока миссис Данверс выпроваживала их до дверей. Как только они оказались на улице, смотрительница тут же громко захлопнула двери и лязгнула замком.

Каролина поскребла голое плечо.

– Ну. И. Жуть.

А Кик, вопреки всему, поняла, что не может сдержать улыбки.

– Как думаешь, твой папа скоро приедет?

– Надеюсь. Смотря сколько там работы в парнике.

Кик моргнула. Моргнула ещё раз.

– Ну вот опять. Ты сказала, он в парнике.

– Я имела в виду в мастерской.

– Но сказала в парнике.

– Ой, ладно. По фигу. В общем, мастерская там только наполовину. Остальное – это теплица. Папа же раньше ботаником был, в компании «Ларимор». Ему там очень нравилось, и потом, когда ушёл, стало ботаники не хватать. Поэтому он поставил у себя там парник, вроде как теплицу, и продолжил заниматься исследованиями.

– Поверить не могу. И ты всё это время скрывала?

– Да я тебе говорю, там ничего интересного. Просто самые обычные растения, да и всё.

Кик задумалась.

– Если он так любил эту работу, почему же ушёл?

– Да там непонятно. Если б я только знала… – с озадаченным видом вздохнула Каролина – и тут же приобрела вид ещё более озадаченный, едва её взгляд упал на книжки в руках сестры. – Кик?

– А?

– Зачем Бёрр мог брать эту книжку про страх дважды?

– Может, забыл, что уже когда-то читал? А может, изучал что-то? Например, ему могла прийти в голову та же идея, что и нам: обратиться к истокам.

– Пожалуй, – сказала Каролина.

– Но он просто не может стоять за пропажей близнецов, – добавила Кик. – Я сама там была. Я бы его заметила.

Каролина прихлопнула зудевшего над ухом комара.

– Если, конечно, ты ничего не пропустила.

Это было вполне возможно, и не раз случалось с величайшими учёными, однако само предположение об этом рассердило Кик. Тут Каролина сощурилась, посмотрела на заходящее солнце и сказала то, что рассердило Кик ещё больше:

– Может, всё и не должно складываться идеально. Может, никакой логики и не должно быть.

– Должно быть. Всё должно объясняться логически, – возразила Кик. Но в её голосе звучало отчаяние, и они обе это слышали.

Вдалеке зарокотал гром, предвещая вечером грозу. В Скукотауне они случались постоянно, но сейчас Кик вспомнила о братьях Мэйкон – и забеспокоилась. Вдруг промокнут?

Вдруг попадут в беду?

Она устремила взгляд на деревья, но там ничего не было, пока…

– Монстры, – прошептала Каролина, и её ледяная ладонь обхватила руку Кик.

Затаив дыхание, они смотрели, как среди деревьев запетляли два зелёных сияющих пятна. Пятна не стремились к Историческому обществу, они двигались на запад. Прямо к городу.

Снова.

33. Прорицание бабушки Миссури: «Если хочешь выйти сухой из воды, иди до конца»

Монстров успели увидеть не только Кик с Каролиной. Стоило Кик на следующее утро зайти на школьный двор, как она уже была в курсе: монстры кружили под городом всю ночь, выли и рычали. Кроме того, последние новости сообщали, что группа поисковиков, разыскивающих братьев Мэйкон, выросла вдвое.

– Не понимаю, зачем эти поиски, – говорил один пятиклашка другому, когда все потянулись к своим кабинетам. Кик плелась в толпе сразу за ними, и сейчас ей казалось, что закати она глаза ещё дальше, они там застрянут. – Лучше бы мясо ходили раскладывали – или что там эти монстры едят.

– Вот именно, – согласился второй. – Зато хоть шериф с Патель наконец врубились, что Проклятие – это не шутки. Может, теперь Кэш вернётся в школу.

– Вряд ли. Я слышал, мама увозит его в Атланту, и…

Кик сдвинула брови и поскорей протиснулась вперёд к кабинету миссис Флэгг. Всё потянулось по старому доброму расписанию: перекличка, уроки, обед… Ну почти.

– Внимание, класс! – усиленно заулыбалась миссис Флэгг. – Прежде чем отпустить вас на большую перемену, у меня для вас сюрприз. Благодаря выделенной школе субсидии доктор Каллаган смогла закупить телевизоры для каждого класса…

Джефферсон оживился.

– Мы будем смотреть кино?

– Ой нет, – рассмеялась миссис Флэгг – и как заметила Кик, несколько даже нервно. – Не совсем. Ребята из класса мисс Уэлти подготовили программу школьного оповещения. Как новости, только лучше! Это так здорово, правда?

«Вообще-то нет, – подумала Кик, сползая вниз по сиденью. – Вам бы почаще на улицу выходить».

Здорово – это, например, тринитротолуольчику поджечь. Или, скажем, взять соду и уксус и забацать хорошенький взрыв в тыкве. Или даже просто подбросить куриную котлетку над носом Фиггиса повыше, чтобы он за ней подпрыгнул. Но в том, чтобы сидеть среди шестиклассников, обсуждающих дела шестиклассников, ничего здоровского и в помине не было.

«Обсуждающих любые дела», – мысленно поправила Кик.

Миссис Флэгг выкатила телевизор на специальной тележке на середину класса и включила. Экран зажёгся, и на нём возник темноволосый обгорелый мальчуган с кипой листов в дрожащих руках.

– Ты снимаешь уже? – спросил он кого-то. – А, ой!

Он посмотрел в камеру и пробежал рукой по коротко стриженным волосам.

– Добрый день, школа Скукотауна! Меня зовут Элвуд Джонс, я учусь в классе мисс Уэлти, и сегодня я проведу выпуск нашей школьной повестки.

Кик пыталась припомнить, где она его видела. Кажется, его мама приходила к бабушке Миссури погадать? Нет, не то. Видела во дворе? А-а. Кик едва заметно кивнула. Это он ходил и давил муравьев.

– Итак, к самым горячим новостям, – продолжал тем временем Элвуд, листая свои бумаги. – Для шестиклассников приближается срок сдачи докладов по истории, а в третьем активно готовят постеры по ботанике. Скоро их вывесят в коридоре. Не пропустите!

Кик вылезла из-под парты и потянулась к своему блокноту. Интересно, от скуки правда можно умереть? Пока представляется вполне вероятным. Она пробежала пальцами по спирали блокнота, и вдруг…

Каролина испустила вздох.

– Эл… Элвуд, – выдавила она.

Кик повернулась к сестре.

– Что – Элвуд?

Каролина ткнула пальцем в телевизор.

– Смотри!

Кик посмотрела.

– Не может быть, – выдохнула она.

Однако могло, потому что было. Элвуд больше был не Элвуд. Элвуд был монстр.

34. Прорицание бабушки Миссури: «Хуже всегда есть куда. Всегда»

Первыми завизжали Дженны и вскочили с мест так рьяно, что перевернули стулья. Потом завизжали Натали Мэй и Миа, из-за чего Дженны завизжали ещё раз.

А может, просто продолжили визжать. Трудно сказать. Кик машинально прикрыла уши ладонями, но в остальном пошевелиться не могла – как не могла оторвать глаз от экрана.

Как такое могло происходить? Как такое вообще возможно?

Потому что на экране был определённо монстр.

Кожа у Элвуда стала серой и склизкой, а глаза запали и почернели. Свои бумаги с текстом он теперь сжимал лапой с жёлтыми когтями. Всякий раз, как он улыбался, во рту у него поблёскивали острые, точно лезвия, клыки.

– Что с вами, что за бедлам? – закудахтала миссис Флэгг, кидаясь от одного ученика к другому и пытаясь унять всех одновременно. – Чего вы орёте?

– Не хочу! Не хочу быть монстром! – завопила Миа и закрыла лицо руками. Миссис Флэгг опустилась рядом с ней на корточки и притянула девочку к себе. Оглядела детей, бросила взгляд в сторону телевизора – и вдруг уставилась на него с открытым ртом.

– Эт-то ещё что такое?..

– Это монстр! – завопил кто-то. – Проклятие! Оно действует!

– А-а-а! – заорали все, и «все» означало вообще все. Крики доносились из коридора, из каждого кабинета. Монстра Элвуда видела вся школа.

– КАК? – повернулась Кик к Каролине, но та не могла отвести глаз от экрана. И, если честно, сложно было в этом её упрекнуть. От таких зубищ и шкуры оторваться было невозможно. – Это костюм?

Каролина медленно покачала головой.

– Он бы не успел переодеться.

– Этому должно быть рациональное объяснение! – провозгласила миссис Флэгг. – Успокойтесь немедленно!

Никто и не думал успокаиваться. Все только больше запаниковали. Дженны заорали ещё громче и забились в угол класса. Джефферсон нырнул под парту. Натали Мэй и Миа ударились в слёзы, а Дьюк и Леонард бросились к двери.

– Не выходите! – закричала им Дженна Джейн. – Там монстры! Сидите здесь! Держите дверь!

– Ну уж нет! – крикнул в ответ Дьюк. – Я здесь не останусь!

– Она права! – закричал одновременно с ним Леонард. – Не суйся туда!

Леонард обхватил Дьюка, и они сцепились в клубок из ног и рук. Дженна Джейн заверещала.

– Пусти меня! – вопил Дьюк и тянулся к дверной ручке. – Я здесь не оста…

Леонард размахнулся и всадил кулаком Дьюку в зубы. Раздался глухой удар. Картина предстала просто ужасная, но то, что всплыло у Кик в памяти в этот самый момент, оказалось ещё хуже.

«В прошлый раз, когда действовало Проклятие, – как сказала ей Каролина, когда они были в Историческом обществе, – были случаи нападения детей друг на друга».

И сейчас это повторялось. Кик схватила Каролину за руку и сжала.

– А ну прекратите! – вскрикнула миссис Флэгг и подскочила к драчунам. Она схватила обоих мальчишек за шиворот и попыталась растащить.

Безуспешно.

Дьюк отвесил Леонарду затрещину, тот лягнул Дьюка в колено.

Каролина резко сжала руку Кик.

– Есть! Всегда хотелось его лягнуть, – прошептала она. – Вот бы так же.

– Что? – удивилась Кик. Но ей тут же стало всё равно. Она снова обратилась к экрану и монстру на нём. – Тут что-то не то.

Каролина наморщилась.

– Да что ты!

– Нет, в другом плане. Тут что-то НЕ ТО.

Кик вскочила на стул и потянула Каролину за собой – и очень вовремя. Их чуть не задавил Джефферсон, который волочил по классу книжный шкаф, чтобы забаррикадировать дверь.

– Что там происходит? – спросил Элвуд с экрана.

Кик застыла на месте и медленно повернулась к телевизору. Из него доносился голос Элвуда и на экране был Элвуд, но его губы не шевелились.

Точнее, ничего не шевелилось.

«Это картинка», – поняла Кик, а через мгновение заметила, что с экрана на неё смотрит Элвуд. Элвуд. Не монстр.

Однако все по-прежнему орали.

– Оно поменялось, – выдохнула Кик.

– А? – Каролину качнуло. В отчаянных попытках удержаться на стуле Каролина сильнее впилась в руку Кик.

– Ты посмотри! – указала ей Кик.

Каролина посмотрела и ахнула.

– Он больше не монстр!

«Вот именно», – подумала Кик, внимательно оглядывая пол и парты вокруг. Что-то изменилось, только что? Они всё ещё стояли на том же месте. Лицом в ту же сторону. Температура в классе та же самая. Свет в классе…

Стоп. Кик мысленно отмотала в памяти время до момента, когда миссис Флэгг забегала по классу. «Что с вами?» – закричала она тогда, хотя всем остальным было совершенно очевидно, в чём дело. А потом присела.

Кик медленно опустилась на стул. В тот же момент Элвуд снова превратился в монстра. У него снова появилась склизкая шкура, чёрные глазища, острые клыки. Картинка, и точно, не двигалась – но движения и не требовалось. Страху она нагоняла сполна, а с учётом звука, который по-прежнему шёл от динамиков, всем казалось, что на экране продолжается видео.

Не отрывая глаз от экрана, Кик залезла на стул с ногами. Элвуд обернулся Элвудом.

– Высота, – едва выдохнула Кик, слыша, как колотится сердце. – Картинка зависит от высоты. Кр-руто!

Но ничего крутого в этом не было, потому что в следующую секунду в их сторону прилетел учебник, и Каролина бросилась вниз со стула, рухнула сама и повалила Кик вслед за собой.

– Монстры! – завопил Леонард.

Кик вытянула шею и не узнала Леонарда – Леонарда, который сидел на две парты дальше неё и в основном молчал на уроках. Теперь он выглядел иначе. В глазах сверкала дикость.

Дикость монстра.

35. Прорицание бабушки Миссури: «Никому не доверяй. Никому, кроме меня. С тебя ещё пять долларов»

Крики из коридора поднялись на новую высоту, и миссис Флэгг перешла на ор, чтобы заставить всех сесть.

– Все! По местам! Быстро!

Каролина заелозила по полу, пытаясь развернуться к Кик лицом.

– Зачем? Зачем это устраивать?

– Понятия не имею.

– Надо сказать миссис Флэгг.

Их взгляды разом устремились на учительницу, но Кик тут же нахмурилась.

– Ну да, ты только прикинь, как это классно будет звучать. «Ой, миссис Флэгг, помните, как у меня было видение насчёт сенсоров? Ну вот, представляете, теперь я нашла какой-то странный глюк в телевизоре, только это не я, честно-честно».

– Ты так бесишь, когда права.

– Да ладно?

Воздух рассёк новый учебник, и у Каролины в глазах замелькало отчаяние.

– Надо что-то делать!

– Ладно!

Кик с трудом поднялась на ноги, сжала обеими руками виски – потому что если и есть на свете задача «прилично так сложная», то она стояла перед Кик сейчас – и провозгласила:

– Миссис Флэгг! У меня видение!

– Только! Не! Сейчас! Мисс Зимовер!

– Духи диктуют мне, что мы все должны взобраться на парты и узреть истину! – завопила Кик – видимо, достаточно громко, потому что одноклассники тут же перестали кидаться учебниками друг в друга.

И взобрались на парты.

– Быть не может, – простонала Дженна Джейн, и в голосе её послышалось благоговение.

– Я ж сказала, – обронила Кик и только тут заметила, что всё ещё сжимает виски. Она отняла руки и постаралась принять вид самый обыденный. Это не вышло. Иногда из образа просто так не выйти. – Всё дело в… этом, как его. Есть целая статья на эту тему. У меня дома лежит.

Миссис Флэгг с усилием втянула воздух, и ноздри у неё широко раздулись.

– Сядьте. На свои. Места, – отчеканила она, хотя голос у неё звучал совсем слабо.

– Пожалуйста, – вставила Каролина, и её голос тоже звучал совсем слабо.

Кик села. Остальные тоже заняли свои места. Экран телевизора погас – видимо, кто-то выдернул его из розетки, – но за пределами кабинета крики ещё носились по школе.

– Я сейчас приду, – сказала миссис Флэгг. – Даже не думайте шевелиться. – Она приоткрыла дверь, выглянула наружу и выбежала в коридор, зовя мисс Уэлти.

Каролина придвинулась на стуле поближе к Кик – так близко, что их колени соприкасались.

– Насчёт сказать миссис Флэгг – я не имела в виду, что ты должна изобразить видение.

– А. Хм. Надо было уточнить.

На лице у Каролины дрогнули мускулы; она стиснула зубы, затем ещё.

– КАК можно такое сделать?

Кик наморщила лоб. Она про что-то подобное где-то видела. Только не могла вспомнить.

– Там что-то с… углами, что ли? Я читала где-то. Дома статья есть.

– А там не было объяснения, зачем это может кому-то понадобиться?

– Вряд ли.

Крики и вопли из коридора затихли, и на смену им послышались приглушённые рыдания. Это было ещё хуже, чем крики и вопли. Кик поёжилась.

– Надо задаться вопросом, кто от этого выигрывает. Чья выгода – того и затея.

– Ну а потом что?

Хороший вопрос. Кик постаралась представить, как она объяснит всё это шерифу Дэю или офицеру Патель, – и не смогла. Некоторые вещи не подвластны даже мегаучёным, если они в шестом классе. «Я что-нибудь придумаю, – сказала она себе в конце концов. – Надо только исследовать всё хорошенько».

* * *

К счастью для Кик, и часу не прошло, как ей представился такой шанс. Школьников выгнали на пыльный двор, и пока учителя пытались унять волнение (причём в случае с первоклашками, унять конкретно рыдания), мэр города жестом пригласил директрису сделать объявление.

– Вследствие непредвиденных технических обстоятельств уроки в Скукотаунской городской школе на сегодня окончены.

«Надо бы это выражение запомнить, – подумала Кик под вздох толпы. Учителей трясло. Ученики хныкали. На кого ни глянь, на всех лицах был написан страх. – Вследствие непредвиденных технических обстоятельств уборка в моей комнате не представляется возможной».

«Или лучше так: вследствие непредвиденных технических обстоятельств на меня не может быть возложена ответственность за небольшой пожар».

«Или за большой пожар».

– Однако пугаться не стоит! – воскликнул мэр, хлопая мадам Лок по плечу с такой силой, что она пошатнулась. – Завтра Скукотаунская городская школа откроется снова!

– Просто удивительно, как он быстро сюда является, – прошептала Каролина.

Кик подумала.

– Его хозяйственный и в самом деле совсем близко. – Сквозь ветви деревьев пробивало солнце, и все сгрудились в пятнах тени. Кик хотелось посмотреть на Каролину, но она отчего-то не могла решиться. – Оттуда сюда недолго.

– Это да, – согласилась Каролина, не повышая голоса. – И потом, он же всё-таки мэр. Наверняка его сразу зовут, когда что-то случается.

Звучало абсолютно логично. Так что же могло так напрягать Кик?

Она наморщила лоб.

– Ну, – возразила мадам Лок, с опаской поглядывая на мэра, – завтра мы, может, и не откроемся, но вот послезавтра обязательно. Разумеется, если только разберёмся с неполадками в… электропроводке.

«Тоже можно запомнить», – подумала Кик.

– Бесси и доктор Каллаган уже обзванивают ваших родителей, – продолжала мадам Лок. Она стояла, скрестив руки на груди и приняв суровое выражение лица – ну, не считая левого глаза, который предательски подёргивался. Как у миссис Флэгг. – Пока родители вас не заберут, вас никто не отпустит и в одиночку вы никуда не пойдёте. Это понятно?

Это было понятно. Кик показалось, что ей это понятно в особенности. Учителя стояли перепуганные. Дети тоже. Тётя Эли наверняка сейчас рвала и метала, а дядя Фрипорт мчался на всех парах к школе, но поскольку пары, на которых он мчался, выходили из «Флаббера», мчался он, наверно, не очень быстро.

– Сегодня объявляется городское собрание! – возвестил мэр, выходя вперёд на место мадам Лок. – Всем положено явиться сюда к семи для обсуждения сложившейся ситуации – только надо понимать, что никакой особенной ситуации, конечно, не сложилось, поскольку у меня всё под контролем!

Кик опустилась на ступеньки, Каролина села рядом, и они обе стали смотреть, как Джефферсон торгует своими монетками направо и налево, пока его отец продолжает вещать о том, как у него всё под контролем. Перед Джефферсоном быстро выросла очередь человека в четыре, и с других концов двора к нему спешили новые покупатели. Кик подтолкнула Каролину локтем.

– Как думаешь, точно не он?

Каролина нахмурилась, разглядывая Джефферсона. Потом покачала головой:

– Нет, думаю, нет. Когда Элвуд превратился в монстра, этот мэров сыночек не на шутку перепугался, как все. Я видела.

– Может, он хороший актёр?

– Может. – В голосе Каролины звучало сомнение.

– Тем не менее, нет ни единого повода для беспокойства, – раздавался тем временем голос директрисы. – Совсем скоро я буду рада снова открыть двери школы для вас, ребята…

– Если только Проклятие не постигнет вас прежде!

Толпа ахнула. Кик привстала. Все головы обернулись назад. В калитке школьного двора, грязные и злые, стояли братья Мэйкон.

Бьюфорд шагнул первым, но Бадди оттолкнул его плечом, вырвался вперёд и крикнул:

– Проклятие не наступит. Оно уже наступило! Мы обречены!

36. Прорицание бабушки Миссури: «Люди всего боятся, ведут себя иррационально и эгоистично. И всё равно надо обходиться с ними по справедливости»

– Проклятие в силе, – повторил Бадди, смахивая мокрую и грязную чёлку со лба. – Мы услышали вонь, и монстры погнались за нами. У нас не было выбора, вот мы и удрали.

– И потерялись, – добавил Бьюфорд.

– Не нарочно, – уточнил Бадди.

– Да они поняли.

– Нет, не поняли.

После этого разобрать уже было ничего невозможно. Из-за школьной решётки, тонкой и острой, на двор с криками и гомоном хлынула толпа родителей. Дети во дворе загалдели в ответ. Мэр города кричал что-то со ступеней и явно старался перекричать всех остальных.

– Парни, где вы были?! – грохотал он с таким пунцовым лицом, что оно казалось почти фиолетовым.

Из-за спин близнецов мэру помахал рукой мужчина. У мужчины был вид, как выражалась бабушка Миссури, точно ему язык в тостере зажало: седые волосы дыбом, лицом красный как рак.

– Жутко извиняюсь, Бёрр, моя вина, – объявил он. – Мальчики были у меня, а телефона у меня нет, ну вот и… – его пробило на истеричный смешок. – Да и зачем он мне, телефон-то? Что мне, аллигаторы названивать будут? Нет, в самом деле. Спасибо, не надо.

Каролина хлопнула ладонь на лоб и покачала головой.

– Что? – прошипела Кик.

– Да это профессор Токсич, – простонала Каролина, не отнимая ладони от глаз. – Миллионер-сумасброд, изучает аллигаторов, живёт один на болоте, как отшельник. Папа с ним знаком.

– Ого. Добро пожаловать в Скукотаун.

– Типа того.

Кик встала на цыпочки и огляделась вокруг. Поймала на себе взгляд Миа, но та покраснела и отвернулась.

– Они с тобой больше не разговаривают, да? – спросила Каролина.

– Пока нет, но как только я разберусь с этим дурацким Проклятием, мы снова будем друзья, как раньше.

– А раньше вы точно были друзья? Ты в их компании как-то не очень-то собой была. Друзья должны видеть, кто ты есть на самом деле. Со взрывами и вот этим всем.

– Да я пробовала. С такой мной никто не хочет дружить. Вечно хожу одна, как изгой.

– Я бы лучше ходила одна, чем в компании, где мне одиноко.

Кик внимательно посмотрела на Каролину, и ещё один кусочек мозаики встал на своё место. Возможно, Каролина вечно ходила одна не потому, что так получалось, а потому, что она так решила.

– А вон и папа, – сказала Каролина, вскочила и отряхнула юбку от пыли. – Пошли.

Они пустились петлять сквозь толпу, расталкивая школьников и их родителей, пока не выбрались к «Флабберу». Из выхлопной трубы салатового автомобиля выстрелило. Звук был чем-то похож на «привет».

– Вы как, нормально? – спросил дядя Фрипорт, как только они забрались в машину. – Я так и не понял, что случилось. По телевизору показали чудовище?

– Примерно, – ответила Каролина. – Там странно всё. Когда мы стояли на полу, Элвуд выглядел совсем как монстр, а как только мы вставали на стулья, он снова выглядел как Элвуд.

Дядя Фрипорт повернулся к девочкам.

– И это вы обнаружили?

– Кик.

Дядя перевёл взгляд на Кик. Она почувствовала, как краска разливается по щекам, но постаралась напустить на себя обыденный вид, будто открытия она совершает что ни день, и, может быть, ему стоит пересмотреть свою позицию относительно допуска Кик в мастерскую (теплицу).

– Строго говоря, – изрекла Кик, выдержав паузу, – я всего лишь пыталась уберечь себя и Каролину от Джефферсона Бёрра, который задавил бы нас шкафом, и поэтому влезла на стул. А потом заметила разницу. Не совсем то же самое, что по-настоящему «обнаружить».

Дядя Фрипорт пожал плечами.

– Ничего-ничего. Наблюдение есть первая стадия научного исследования. И потом, величайшие учёные стоят на плечах своих предшественников.

– Хм. – Кик задумалась. – Но я стояла на стуле.

Дядя Фрипорт покачал головой.

– Да нет же, это афоризм такой, – пояснил он.

– Это что?

– Афоризм, – повторила Каролина, усердно массируя себе лоб. – Вроде «нужда – двигатель прогресса».

– Это вряд ли. Скука – вот двигатель прогресса. Мои лучшие идеи приходили мне в голову, когда было скучно.

– Смотря что значит «лучшие».

– В общем, стулья там или плечи – но утро у вас выдалось что надо, – прервал их дядя. – По крайней мере, теперь мне хоть что-то понятно. Мама наша, конечно, просто вне себя, – добавил он, бросив взгляд в зеркало на Каролину. – Звонила, между прочим, в школьную инспекцию. Можешь себе представить.

Каролина поморщилась.

– Это всё цветочки. Знаешь, кто заявился к нам в конце, чтобы возвестить о наступлении Проклятия? Братья Мэйкон.

– В самом деле, точно они? Ты сама их видела? Как они, в порядке?

– Видимо, да. Их привёл профессор Токсич. Они у него были.

– Да ну!

Кик оживилась.

– А что, он сильно плохой?

– Нет-нет… Конечно, нет. Просто… чудаковатый. С большим пристрастием относится к своей работе.

– Или, проще говоря, предпочитает общаться с аллигаторами, а не людьми, – пояснила Каролина сестре, и прежде чем папа мог что-то возразить, добавила: – Мэр объявил на сегодня собрание, а близнецы сообщают, что Проклятие в силе и все мы обречены.

– Что ж, полагаю, стоит порадоваться хотя бы тому, что конкретно с ними всё в порядке. – Дядя Фрипорт вывел «Флаббера» на запруженную городскую улицу, и тот радостно хлопнул трубой. – Только всему этому должно найтись какое-то объяснение получше. Значительно лучше.

– Вот и я говорю, – вставила Кик. Но дядя не слушал. Он ослабил мёртвую хватку, с какой сжимал до этого руль, встряхнул руками и похлопал по передней панели, точно автомобиль был его упрямым пони.

– Мне надо срочно возвращаться в мастерскую, а…

Кик просияла.

– О, здорово, мы можем вам помочь!

– Ни в коем случае. Вам двоим сейчас совершенно нечего делать в этом городе. Я сейчас заброшу вас к бабушке Миссури, а потом, Каролина, заберу тебя, как только закончу, договорились? – и он снова взглянул на неё через зеркало.

Каролина кивнула, но обрадовалась плану не больше, чем Кик. Дядя Фрипорт углубился в свои мысли, и если бы не оживлённое движение снаружи, поездка выдалась бы на редкость тихой.

Обычно на длинной грунтовой дороге никого не было, но сегодня мимо них так и сновали машины одна за другой – что туда, в Пустошь, что обратно, из Пустоши. Некоторые проносились с рёвом. Некоторые с грохотом. Мелькнул даже один пикап с клеткой несушек в кузове. Перья так и летели во все стороны.

Дядя Фрипорт включил дворники.

– Похоже, у нашей бабушки сегодня полно работы. – Они преодолели последний поворот на Дольнюю Пустошь, и дядя присвистнул. – Просто завались.

Девочки высунулись из-за сидений и подались вперёд. По обеим сторонам дороги тянулись очереди из легковушек и пикапов, припаркованных прямо на траве у ворот бабушкиного домика в Пустоши и дальше вдоль забора. Кое-где стояли в два ряда. Кое-где нос к носу.

– Тут десятка два машин, – пробормотала Кик.

– Даже больше, – возразила Каролина и повернулась к папе. – А почему мы не можем к нам поехать?

– Потому что мама работает, а мне надо в мастерскую. Оставлять вас одних я сейчас не собираюсь. В этом городе творится неладное.

И взглянув на людей, которые столпились у ворот в Пустошь, Кик не могла не согласиться. Джолин Джонс, дама с бровями-ёршиками, которую они видели на школьном дворе на следующее утро после появления монстров, препиралась с мистером Джессапом. Сразу за ними стоял Эрл и подзуживал Джолин, а дядька в майке и трениках с интересом наблюдал за этой сценой. Даже из машины Кик могла разглядеть его пупок, который до того торчал из-под натянутой на пузе майки, что казалось, вот-вот выскочит.

– Они скоро разъедутся, – сказал дядя Фрипорт, останавливая «Флаббера». – Им же придётся вернуться в город на собрание к мэру.

Но судя по виду стоявших, никуда они возвращаться не собирались. Тем не менее, Кик не стала возражать.

– Пошли, – сказала она Каролине.

Они выбрались из «Флаббера» и стали прокладывать себе дорогу по извилистой тропке, петляя между взрослыми в очереди.

– Мне нужен амулет, – заявила одна женщина Каролине, хватая её за плечо. – Срочно.

Каролина заколебалась.

– Э-э…

– Что значит, э-э? У вас что, нет амулетов наготове?

– Э-э…

– Всех обслужат по очереди, – подоспела Кик, схватила Каролину за руку и потянула вперёд. – Она что, простых вещей не понимает? Как вчера родилась.

Каролина пожала плечами.

– Не знаю, не знаю. Думаю, Элвуду и вправду надо.

– Так это его мама?

Каролина кивнула.

– А вон там – мама Миа. А вон тот мужчина – отец Дженны Б.

У Кик внутри что-то ухнуло в пятки. Взрослые вокруг стояли такие же напуганные, как их дети – и препирались точно так же, как их дети, галдели всё громче и громче.

Но один голос внезапно перекрыл остальные.

– Над нашим городом всегда висело Проклятие, – возвестил мистер Джессап, обращаясь к Джолин, и для пущей убедительности воздел палец. – А знаете, кому всё это на руку? Миссури, вот кому.

37. Прорицание бабушки Миссури: «Остерегайся ближнего своего»

Кик застыла с открытым ртом. Джессап ходил к бабушке Миссури годами. Они были добрые приятели!

А теперь он обвинял во всём её – и что самое плохое, остальные начинали к нему прислушиваться.

– Вы только задумайтесь, – продолжал он, – кто на этом наварится? Кому могло бы это пригодиться? – Водянистые голубоватые глаза старика блуждали по лицам и остановились на девочках.

– Так, для начала… – приступила к атаке Кик.

Но Каролина с усилием потащила её на крыльцо.

– Оставь, не надо, – шикнула она.

– А что? – Голос Джессапа пробрался Кик в самую душу, точно был её собственный, и сжал сердце. – Я ведь верно говорю. Ей одна выгода. Это факт, ничего не поделаешь, с ним нельзя не считаться.

– Она бы ни за что так не поступила с людьми, – бросила ему Каролина и толкнула дверь – однако безуспешно. Потому что внутри народу набилось не меньше, чем снаружи, и дверь наткнулась на чью-то спину. Стоявшая с краю женщина цокнула на Каролину языком.

– Ой, простите, миссис Омото, – сказала Каролина, но всё-таки протиснулась вперёд. – Ты же не веришь, что это она, – прошептала она Кик на ходу.

– Ну конечно, нет. Но мистер Джессап сейчас растрясёт это по всей очереди. А долго ли они будут сомневаться?

– Не знаю. Наверно, нет.

– Вот именно. А потом что?

В кино разъярённые горожане обычно поднимались на злодея с вилами и факелами. Сложно сказать, собирались ли жители Скукотауна прибегнуть к тем же мерам, однако подобная затея им бы определённо понравилась.

Дзынь! Дзын-н-н-нь! Входную дверь снова попытались открыть, и в толчею вклинились новые люди снаружи. Кто-то врезался в Сесила. Набитый медведь угрожающе качнулся, и с него слетела охотничья шляпа.

Кик схватила Каролину за руку и стала протискиваться к лестнице наверх.

– Скорей. Если мы хотим в этом разобраться, без той статьи не обойтись.

* * *

«Где-то же здесь была», – лихорадочно думала Кик минуту спустя, рыская по заваленным книжным полкам. К несчастью, толстой папки нигде не было видно.

– Ты вообще когда-нибудь убираешься? – спросила Каролина, тыкая носком грязный комбинезон, грудой валявшийся на полу.

Кик замерла на мгновение и постаралась увидеть комнату чужими глазами. В углу – узенькая кровать (не заправлена), под окном – узенький стол (завален), перед шкафом – груда белья (огромна). В целом, действительно несколько… сумбурно.

– Пол – это самая большая рабочая поверхность в комнате. И я просто использую её возможности по максимуму. – Кик отпихнула ногой груду белья от шкафа и распахнула дверцы. Статья должна быть где-то здесь.

В свете комнатной лампочки из глубины шкафа приятно блеснули мензурки. Да-да, паршивая цветастая доска для глажки. А как там поживает светящийся лизун?

Что ж. Лизун поживал не менее паршиво. Собственно, лизуном это было уже не назвать. Смесь высохла и окаменела. Со всеми этими монстрами и проклятиями Кик напрочь забыла об опыте с лизуном.

А также о том обстоятельстве, что химия в домашних условиях – это запретное удовольствие.

– Только не говори мне, что это то, что я думаю, – выдавила Каролина.

Кик медленно повернулась к ней.

– Не смей меня выдавать.

Молчание.

– Каролина, я серьёзно. Не смей ничего говорить бабушке.

– Я подумаю. – Каролина помолчала. – А мешки с песком для чего?

– Что? А. Это чтобы сделать жидкий песок. Думаю, это что-то вроде зыбучего, но поскольку настоящий зыбучий песок мне достать неоткуда, сойдёт жидкий.

– Вероятно, мне придётся пожалеть, что спросила, но на кой чёрт тебе жидкий песок?

– Скорее, вопрос в том, как можно жить без него?

В конце концов, Кик влезла в шкаф целиком и принялась выкидывать из него вещи.

Наружу полетел моток рыболовной лески.

Стопка «Науки и техники».

Ещё одна стопка «Науки и техники».

Когда наружу готовился лететь ящик с одеждой для белок, Кик ненадолго помедлила. Сверху торчало платьице для чучела, которое в точности повторяло одно из (немногих) платьев Кик. Не в силах определиться, что именно она чувствует по этому поводу (оторопь? вроде бы перебор, но в принципе подходит), Кик отпихнула ящик в сторону, как вдруг сзади на неё легла тень Каролины.

– А что ты, собственно, ищешь?

– Папку с журнальными вырезками. Ну, как тебе объяснить…

– Да я поняла, вырезки.

– Вот же она! – Кик вскочила на ноги, прижимая к груди громадную папку на кольцах. Папка приятно оттягивала руки. – Это вырезки из интересных статей, я их все в папку собираю.

– Типа скрапбукинг.

– Нет. Скрапбукинг – это другое.

– Да, скрапбукинг – это именно то самое.

Кик не стала обращать внимание. Она опустилась на ковёр и принялась листать заламинированные страницы.

– Где-то я уже видела такую фишку с телевизором, точно помню, – пробормотала она себе под нос, пролистывая статью о проделках инопланетян («Смехотура»), передовицу про погодное оружие («Тоска») и рекомендации по изготовлению напалма из кошачьего наполнителя («Жаль, так и не выдалось времени попробовать. Пока»). – Там было что-то про электронные экраны, – припомнила она. – Они показывали две картинки – только, конечно, не монстров.

– Ну естественно, – сказала Каролина, занятая поисками свободного места, куда бы присесть – впрочем, тщетными. В конце концов она тоже опустилась на пол, оперлась коленями на кипу «Науки и техники» и замерла, стараясь не шевелиться, чтобы ни до чего случайно не дотронуться.

– То ли это табло такое было… – Кик притихла и заглянула в статью про клонирование – не потому, что оно имело отношение к делу, а потому, что статья была интересная. – То ли какой-то щиток…

– Типа рекламного?

– Да! Точно, рекламный щит! Вот что это было! – Кик залистала папку и остановилась на статье про электронные билборды в Лондоне. Их специально разработали для того, чтобы информировать детей, подверженных насилию в семье. С высоты большого роста, то есть с точки зрения взрослого, картинка выглядела как обычная реклама с изображением ребёнка. А с ракурса пониже становился виден телефон службы поддержки.

Кик ткнула пальцем в ламинированную страницу.

– Вот поэтому никогда нельзя ничего выкидывать.

– Ой, я тебя умоляю, – простонала Каролина и с отвращением обвела взглядом комнату. – Вот поэтому случается дизентерия.

– Ничего подобного. Вообще-то…

Каролина протянула руку за папкой.

– Дай-ка. Я тоже хочу прочитать.

– На.

Кик едва дождалась, пока Каролина покончит со статьёй.

– Хм. – Глаза Каролины забегали взад-вперёд по одной и той же строчке. – Так значит, изображение отличается в зависимости от угла зрения.

– И поэтому мы видели настоящего Элвуда, только стоя на стульях. Все, кто ниже 160 сантиметров, его не видели. Они видели монстра. Вероятно, поэтому трансляция тогда остановилась. Для этого нужна статичная картинка. Чистая уловка, никакого Проклятия.

– Уловка, но подстроенная под Проклятие. Только зачем?

Кик пожала плечами.

– Бабушка говорит, у каждого свои штучки.

– Ну да, а ещё она говорит, что кетчуп – то же самое, что томатная паста, и заливает им спагетти.

Это была правда – отвратительная правда, но Кик больше задумалась о том, что, действительно, у всех окружающих есть какая-то фишка. Бабушка Миссури изображает экстрасенса, мэр Бёрр строит из себя народного героя, Джефферсон выступает снабженцем амулетов.

– Может, это всё-таки Джефферсон, – медленно проговорила Кик. – Он мог раздобыть сенсорные звонки в магазине своего папы, стянуть у миссис Флэгг ключ и сделать копию.

– А как он изобразил монстров?

– Ну, вой и рычание можно записать. А вонь, наверное, напустить из вентиляторов.

Звучало слабо – и они обе это знали. Каролина сдвинула брови.

– А свечение?

– Да легко. Флуоресцентная краска. Можно купить, а можно сделать.

Каролина сдвинула брови сильнее.

– Всё-таки логичней, если это его отец. У него на носу выборы. Нужно показать себя с хорошей стороны – а что может быть лучше, чем решить проблему, которую сам создал?

Кик хотела было возразить, что этого не может быть, но чем больше она задумывалась, тем больше ей казался такой расклад вероятным.

– Давай запишем. – Она подошла к магнитной доске на стене. Доска была исписана сложными формулами – ненастоящими, конечно. Просто Кик нравилось, как они выглядят, и она не могла дождаться того дня, когда наконец поймёт, зачем буквам понадобилось вмешиваться в математику.

Она взяла свой любимый синий маркер, расчистила кусочек доски и поставила цифру один.

– Первое. У мэра хозяйственный магазин, и в нём продаются сенсорные звонки. Второе. Он постоянно околачивается у школы и наверняка имеет возможность пройти куда хочет, потому что он мэр. Третье. Флуоресцентную краску легко достать.

Однако оставалось неясным, как Бёрр мог устроить завывания, запахи или трюк с телевизором. Кик постучала маркером по подбородку.

– Вроде миссис Флэгг сказала, что это доктор Каллаган закупила для школы телевизоры? По субсидиям, или как там?

Каролина оживилась.

– Именно, плюс у неё тоже есть доступ к кабинету, и она вполне могла купить и краску, и сенсоры. Только зачем ей? Она же вся такая помогающая, в чувствах копается, всё такое.

– Может, ей хотелось, чтобы все пришли к ней на консультацию?

– Ты сама слышишь, что несёшь?

К сожалению, Кик слышала – и сама была этому не рада. Сплошные натяжки.

– Это мэр, – решила Каролина, кивая. – Пусть пока не все детали понятны, но зато есть мотивация: он хочет оказаться героем в глазах избирателей.

Кик судорожно вздохнула.

– Ну хорошо, тогда что он сделает дальше?

38. Прорицание бабушки Миссури: «Всё не то, чем кажется»

Куда уже хуже? Ответа Кик не могла найти. Но перспектива подобного исследования воодушевляла («Насколько плохо теоретически может стать? Нет, серьёзно – где предел?») и одновременно пугала.

Дзынь! Дзын-н-нь! – рявкнул дверной звонок, и Каролина вздрогнула.

– Чего она его не выключит?

– Он соединён с подрагивателем стола. – Кик снова постучала маркером по подбородку, не отрывая глаз от списка на доске. – Если выключить одно, выключится и второе. Хорошо для слуха, плохо для бизнеса. Хочу есть, – добавила она и бросила маркер в лунку под доской.

– Как ты можешь думать о еде в такой момент?

– Запросто. Ещё одно моё замечательное качество.

Каролина прижала пальцами левое веко.

– Ладно.

– Супер. Пошли.

Легко сказать, пошли. Толпа посетителей внизу ничуть не рассосалась, и душный воздух пополам с людской испариной и чьими-то приторными духами казался едва ли не твёрдым.

Кик протащила Каролину мимо последних в очереди, подхватила с пола немало потоптанную охотничью шляпу Сесила и нырнула в жёлтую кухню. Благодаря кое-как заделанной дыре в полу пахло там болотом, а благодаря завтраку в исполнении бабушки Миссури у болота был беконовый душок.

– Так, давай подытожим, – сказала Каролина, вытаскивая приборы по одному и выкладывая из них странные блестящие фигуры. – Мы обвиним мэра в том, что он симулировал Проклятие?

– А это считается обвинением, когда точно знаешь, что прав?

Кик подошла к холодильнику. Выяснить его содержимое получилось далеко не с первого раза, поскольку у бабушки Миссури всё хранилось в одинаковых ванночках из-под маргарина («Это же бесплатный пластиковый контейнер!»), но после пары-тройки попыток Кик обнаружила самодельную сырную пименто.

– Бутерброд с сырной намазкой будешь?

– Давай.

– Доставай хлеб. Я пока достану тарелки.

Кик пошла к шкафчику с посудой, а Каролина достала белый тостовый хлеб в нарезке. Золотое солнце струилось на пластиковую кухонную панель и собиралось в тёплые клубочки, точно сонный котик. Было почти уютно вот так зависать с сестрой на кухне и намазывать бутерброды.

Если, конечно, под уютом понимать мозговой штурм на тему: «Как поймать за руку политика, всполошившегося перед выборами и намеренного выиграть посредством сенсорных дверных замков и светящейся краски».

«Наверно, краску весь вечер на монстров мазал», – подумала Кик, поначалу довольная своим остроумием, пока эта мысль не развернулась во всей красе. Представить, чтобы мэр города позволил себе так… замараться, Кик было сложно. Но что ещё важнее, такая краска – она ведь вроде токсична? Монстры бы не вынесли бегать в ней ночи напролёт.

Кик ощутила знакомое покалывание в пальцах. Что-то тут не так. Каролина права. Они что-то упустили, но не по части болота, а по части мотивации.

– Те книжки, что мы взяли в Историческом обществе, они всё ещё у тебя? – спросила она сестру.

– Конечно. Потому что угадай, кто из нас двоих ответственный?

Каролина подтянула к себе рюкзак со стола и пошерудила в нём рукой. Выудив книжки, уже было протянула их Кик, но вдруг передумала.

– Чего это у тебя такой вид паршивый?

– Есть подозрение, что наша теория не работает.

– Что? Мы же только что всё обсудили.

– Да, а потом я подумала о монстрах на болоте. Ему же надо было бы покрыть их краской. Не верится, чтобы он мог заняться чем-то подобным. Плюс такая краска в основном токсична. Монстры бы отравились.

Девочки помолчали. И вдруг Каролина оживилась:

– Биолюминесценция!

Примерно пять позорных секунд Кик терялась в догадках, пока в памяти внезапно не воскресла импровизированная лекция по биологии от дяди Фрипорта: некоторые растения умеют светиться, и на их основе можно изготовить светящуюся краску.

– Думаешь, Бёрр на такое способен?

– Думаешь, есть кто-то другой?

– Вообще-то… – Кик потянулась за книжками, которые Каролина всё ещё сжимала в руке, и раскрыла брошюрку про страх на форзаце. Там по-прежнему торчал формуляр с именами читавших. И в конце по-прежнему стояло Дж. Б. Б. – Кто бы ещё мог стоять за Дж. Б. Б.?

Каролина задумалась.

– Не знаю, но тут непонятно и кто такие вот эти А. Г., или М. К., или…

– Погоди-ка. – В пальцах Кик снова покалывало. Как там миссис Флэгг обратилась сегодня к доктору Каллаган? Мелинда. – М. К… М. К. – это Мелинда Каллаган.

– Или мисс Клео.

– Да ты подумай сначала хорошенько.

Каролина наморщила носик.

– Откуда ты вообще взяла, что её зовут Мелинда?

– Её так миссис Флэгг сегодня в школе назвала! А я и забыла. На фоне всего этого показалось неважно, а теперь – ты хоть понимаешь, что это значит? Она ведь вполне могла дверные сенсоры купить. И взять ключ от нашего кабинета. Кстати, и про биолюминесценцию ей наверняка известно, потому что она же в биологии кандидат наук!

– Это тоже миссис Флэгг сегодня в школе сказала?

– Это бабушка Миссури выяснила. – Кик шлёпнула хлеб на бумажные тарелки и вонзила нож в мягкую пименто. – Она сказала Каллаган, что вселенная ждёт от неё большего, и тогда Каллаган сказала, что куда уже больше, когда она и так дважды кандидат, по биологии и по психологии. Нет, этот вариант обязательно надо расследовать. Сегодня. Сейчас.

Каролина пихнула в рот горсть чипсов, задумчиво пожевала и сказала:

– Так, секундочку. Наверно, я немного выпала из реальности в эпилептическом припадке. Ты сказала, мы должны устроить слежку за доктором Каллаган?

– Эпилептические припадки так не работают, но да, сказала.

– Ой, да что ты? – Каролина задрала подбородок. – Если не так, то как же они работают?

Кик шлёпнула пименто на хлеб. Хорошенько размазала. Она понятия не имела, как работают эпилептические припадки.

– Так я и думала.

– В общем, надо с этим расправиться – сегодня же. Сегодня как раз самый лучший день.

Каролина запихала в рот новую горсть чипсов. Да, возражений от неё больше не поступало, но жевала она, на взгляд Кик, слишком… агрессивно.

– Но я права, признай это, – продолжила Кик, принимаясь за второй бутерброд. – Сегодня у нас есть такая возможность. Бабушка Миссури занята под завязку, она и не заметит, что мы отлучились.

Каролина ещё энергичней заработала челюстями.

– И как мы, по-твоему, к ней доберёмся?

– А ты что, дойти не сможешь?

– Пф-ф. Конечно, смогу. Я даже знаю короткую дорогу через болото. Но. – Каролина взяла с тарелки бутерброд и яростно надкусила. Выглядело ещё страшнее, чем с чипсами. – Нам положено сидеть дома.

Кик взглянула на часы над кухонной дверью. Часы показывали начало первого.

– Если поторопимся, никто не узнает, что мы отлучались.

Каролина помедлила. Открыла было рот, и тут…

Дверь кухни с грохотом распахнулась, и на пороге возникла бабушка Миссури. Облегающее красное платье, идеальная завивка, белые атласные перчатки – полный прикид а-ля Голливуд.

– Рождество пришло, девчата. Мне нужны глаза тритонов. Срочно.

Каролина сдавленно фыркнула, а Кик рывком вскочила с табуретки. Сунув бабуле бутерброд, она мигом оказалась у холодильника.

– Сколько? – спросила она, пытаясь нашарить в выдвижном ящике контейнер с ошкуренными виноградинами. Не совсем глаза тритонов – совсем не глаза тритонов, – но для особо желающих прикоснуться к заветному сойдёт.

– Все давай, – сказала бабушка Миссури и пару раз надкусила внучкин бутерброд. Надкусила ещё раз и добавила: – Гадючьи языки тоже давай.

– В смысле, лакричные палочки, которые мне надо было надрезать, чтобы они выглядели как языки гадюк? – спросила Кик.

– А ты прямолинейная особа, тебе не говорили?

Кик пожала плечами и передала бабушке Миссури псевдогадючьи языки, которые на самом деле лакричные палочки, и бабушка Миссури передала ей обратно бутерброд с пименто. Она подняла на свет пакет с языками, внимательно взглянула на внучкины труды и кивнула.

– Отличная работа, Кик.

– Сама знаю.

И широко улыбнувшись белозубой улыбкой, бабушка Миссури исчезла из кухни. Какое-то время Кик с Каролиной молча жевали свои бутерброды.

Дзынь! Дзын-н-нь!

– Я тебе вот ещё что скажу, – сказала Кик, наклоняясь к Каролине. – Если это и впрямь фокус с биолюминесцентной краской, то за дело возьмётся шериф Дэй. А где это у нас есть такая теплица, в которой можно вырастить биолюминесцентные растения? И кто это у нас умеет их выращивать?

Каролина вздрогнула и втянула воздух.

– Мой папа.

39. Прорицание бабушки Миссури: «Тебе предстоит отправиться в путь, полный опасностей»

Доктор Каллаган жила на самом краю города, где разбитый асфальт плавно переходил в разбитую грунтовку. Жилище кандидата наук точь-в-точь напоминало Дольнюю Пустошь: крохотный домик, лента широкой террасы, выцветшая краска. Только в отличие от Дольней Пустоши, этому дому определённо не хватало аллигаторов, новогодней гирлянды да ещё какого-то своеобразного шарма в духе бабушки Миссури.

Тем не менее, здесь был свой. На двери, например, висел миловидный веночек из цветов.

«А ещё есть теплица», – заметила Кик, изучая двор из зарослей травы на обочине дороги, длинной и пыльной.

– Поверить не могу, что никогда не замечала этого дома, – сказала Кик сестре.

– Ты просто, как проедем поворот, всё время папину мастерскую высматриваешь.

Верно. Увидеть автомастерскую дяди Фрипорта отсюда, с дороги длинной и пыльной, невозможно, но Кик всё равно пялилась в ту сторону каждый раз, как они проезжали поворот.

– Ну, это да, положим, но вообще-то ты могла бы мне и раньше сказать, что у нашего школьного психолога во дворе подозрительный парник стоит.

– Я могла бы на это ответить, что ни малейшего основания считать его подозрительным раньше у меня не было, но не буду, потому что я тебя не слушаю, – объявила Каролина, смахивая с рукава муравья. – Я занята.

– Это чем же?

– Ожиданием. Я жду возможности.

Которая, с учётом всех обстоятельств, могла и вовсе не представиться. К несчастью для девочек, доктор Каллаган была дома, причём торчала на крыльце: сажала растения в подвесные горшки, которые свисали со стропил террасы.

– Нам надо поскорей возвращаться. – Кик бросила взгляд вдоль дороги, длинной и пыльной, которая вела (в конечном счёте) в Дольнюю Пустошь.

– Знаю. Наверно, она скоро пойдёт на собрание?

Но, кажется, доктор Каллаган никуда не торопилась. Она усаживала розовые цветочки в зелёные кашпо, временами утирала пот со лба и в целом выглядела так, словно могла бы продолжать в том же духе весь оставшийся день. А вот Кик не могла. И не только потому, что надо было вернуться назад в Пустошь, пока бабушка Миссури не хватилась, но и потому, что муравьи уже вовсю прокладывали ходы в её кеды.

– Ну давай, давай, давай, – прошептала она, расчёсывая лодыжку.

И словно мистическим образом услышав её молитву, доктор Каллаган взяла солнечную шляпу, садовые перчатки и цветочные горшки и унесла их за дом.

Сердце у Кик подскочило. Они остались одни. Двор перед домом был пуст. Вот она, возможность.

– Нет, ещё нет, – сказала Каролина.

– Но…

– Сама знаешь, так не делается.

И Кик знала. Хмурясь на сестру, она послушно встала и сначала посмотрела на дорогу – в одну сторону, затем в другую. Никого. Ничего. Она посмотрела на дом доктора Каллаган. Никого. Ничего.

Ну или по крайней мере, Кик никого и ничего не видит.

«Но что, если там всё-таки есть кто-то или… что-то?»

Каролина что-то проворчала и, схватив Кик за руку, потащила её через дорогу, длинную и пыльную. Они прошмыгнули в калитку дома и юркнули за угол. Из сосняка, ведущего на болота, доносились трели сверчков. Кик поймала себя на том, что не может оторваться от теней вокруг – всё следит, как они сгущаются…

…И совершенно не замечает собак в окне дома, которые неотрывно следят за ней.

Гр-р-р-р!

Они со стуком припали к окну, Кик шарахнулась назад и едва не завалилась на спину. Её поймала Каролина. По стеклу с той стороны размазались белые слюни и вдавленные морды.

– Собаки, – еле выдохнула Кик.

– Да что ты, Холмс.

– Да! Собаки! – Кик с трудом встала на ноги, чувствуя, как и в голове всё становится на свои места. Монстры с болот бегали на четырёх лапах.

В точности как эти самые собаки.

И у них были вдавленные морды.

В точности как у этих самых собак.

Они шлёпали по воде и прыгали через заваленные ветки, и косматая грязная шерсть болталась вокруг морщинистых морд. Каждый вздох звучал, как рык, каждый выдох – завывание.

– Монстрами на самом деле были собаки! – Кик схватила Каролину за плечи. – Их же легко искупать, после того как они набегаются по болоту, а где бегать, их тоже можно научить!

– И научить выть по команде!

– И заставить их… светиться.

Медленно, затаив дыхание, девочки повернулись в сторону теплицы, и голос Каролины сошёл на шёпот, когда она смогла наконец выдавить:

– Если там биолюминесцентные цветы, что мы делаем?

– Расследуем. – И сделав над собой усилие, Кик шагнула вперёд. «Насколько сильно я хочу докопаться до правды?» – спросила она себя. Как и прежде, это помогло.

Но унять дрожь в коленях она была не в силах.

Солнце уже клонилось к горизонту, благодаря чему девочек скрывала тень, но когда Кик подошла к теплице и ухватилась за ручку, та всё ещё хранила дневное тепло.

И на удивление легко повернулась при нажатии.

Дверца раскрылась, и тысячи запахов ударили девочкам в нос: приторный аромат цветов, запах сырой почвы и влаги.

И ещё какой-то запах.

Какой-то… гнили.

Кик глубоко втянула воздух, и в глотке загорчило от подступившей тошноты.

– Так воняли монстры.

– Точно. – Каролина украдкой огляделась. – Давай быстрей.

– Стараюсь! – Однако на деле Кик едва могла пошевелиться, ноги совсем не держали и не слушались, точно пластилиновые. Теплица оказалась совсем небольшой, зато пространство внутри было потрясающим образом организовано и вмещало бесконечные ряды пластиковых контейнеров с множеством растений. Куда ни обернись, отовсюду выглядывало что-нибудь совершенно чудесное.

Чёрные георгины с голову величиной.

Сочные зелёные стебли с руку толщиной.

И наконец, красные лилии с острыми шипами – столь же опасно, сколь красиво. Шёлковые лепестки цветков – точно кровь в лучах полуденного солнца. Кик оглянулась: кругом таких лилий – море. Горшки и горшки, бесконечными рядами.

Каролина шумно сглотнула.

– Я знаю, что это за цветок.

– Да?

– Ага. Понюхай.

Но Кик и не надо было нюхать, чтобы сказать, чем пахнет. Как там близнецы говорили? Сортир в жару и тухлые яйца? Стоило Кик наклониться к цветку и вдохнуть, как ей тут же припомнилось это сравнение.

– Отврат!

– Вот чем воняют монстры. – Осторожно, между шипами, Каролина взялась двумя пальцами за тоненький стебелёк. – Называется амбице́я. Папино изобретение. – Она сорвала цветок и поднесла к самому носу – пока крупные слёзы не выступили на глазах. – Уж не знаю точно, почему он ушёл из «Ларимора», но там что-то было точно связано как раз с этим цветком.

Уже одной этой новости было достаточно, чтобы хорошенько встревожиться, но чем больше Кик смотрела вокруг, тем явственней за прекрасным проступало страшное. Гора срезанных амбицей ждала своего часа у дробилки промышленных масштабов, за которой выстроились полчища стеклянных банок. Часть заготовленного крошева подогревалась тут же на слабеньком огне мелких горелок, превращаясь в красноватую жидкость. Рядом стояли десятки бутылок, уже наполненные ею доверху.

«АмбицЕозно», – подумала Кик. Стоит сдуть это в воздух – ослепнешь. Стоит глотнуть – захлебнёшься.

– Зачем всё это нужно Каллаган?

– Не знаю. Не к добру это. Что делаем?

Из глубины теплицы послышался голос.

– Эй! Кто здесь?

Доктор Каллаган!

– Бежим! – шепнула Кик, впиваясь Каролине в руку. Они пробежали мимо роскошных огромных георгин и сочных стеблей, выскочили наружу, и дверца теплицы за ними захлопнулась.

Точнее, Кик её захлопнула. С грохотом.

Девочки ринулись к дороге. Каролина всё ещё прижимала лилию-амбицею к груди. Они выбежали за калитку, перемахнули через грунтовую дорогу и прыгнули в высокую траву на обочине.

Как раз в тот момент, когда из-за дома выглянула доктор Каллаган.

– Даже смотреть боюсь, – прошептала Каролина.

– А я нет.

Если быть точной, Кик боялась не смотреть. Она перевернулась на живот и осторожно выглянула из своего травяного укрытия. На её глазах доктор Каллаган вышла на двор перед домом. Обернулась направо… Обернулась налево… Прошла прямиком к теплице, открыла дверцу и заглянула внутрь. Резко обернулась.

– Я знаю, вы здесь!

Каролина робко выглянула между пальцев.

– О боже, она знает, что мы где-то здесь.

– Цыц!

– Не могу цыц. Я сейчас умру. Если она нас найдёт, нам крышка. Если…

– Она нас не найдёт. – Однако Кик нашла в траве руку Каролины и с силой сжала её, потому что Каролина говорила правду. Если доктор Каллаган найдёт их, им наверняка несдобровать: вид доктора Каллаган вселял трепет.

Она всё вертелась во дворе, вглядывалась в деревья, в болота, в кусты. Вышла на пыльную грунтовую дорогу, приставила руку козырьком к глазам, посмотрела направо, посмотрела налево, снова направо. Вернулась на двор и осмотрела кругом свой ухоженный участок.

Но она не заглянула в траву на обочине дороги. И как только она оставила поиски и скрылась в доме, Кик с Каролиной пулей выскочили из травы и бросились бежать.

40. Прорицание бабушки Миссури: «Тебя ожидает большая удача»

Однако не успели они пробежать и пятидесяти метров, как вдалеке показался «Флаббер». Никогда ещё Кик не видела, чтобы он мчался с такой скоростью. Пыль так и вилась клубами за салатовой машиной, смешиваясь в единый вихрь с чёрным выхлопным дымом.

– Что ж, была рада пообщаться, – пролепетала Каролина. – Тронешь хоть пальцем мои школьные вещи с принцессами, пока меня будут держать на замке, я всем растрясу про твою лабораторию в шкафу и сожгу твою «Науку и технику». Поняла?

– Поняла. – Кик и вправду прекрасно поняла, потому что даже отсюда не составляло большого труда догадаться: дядя Фрипорт спешит сюда за одним – «принять меры». Он ударил по тормозам, «Флаббер» с визгом ушёл в занос, пыль из-под шин взвилась столбом, и из машины выпрыгнул дядя Фрипорт.

– Вы что, в самом деле решили, что можно уйти и бабушка не заметит?! – заорал он.

– Ну… да. – Кик почесала в затылке. – Мы бы не ушли, если б так не решили.

На лбу у дяди Фрипорта вздулась вена.

– Интернат, – буркнул он себе под нос. – Это исправляется в интернате.

«Или через цветок», – подумала Кик.

– Каролин, покажи ему, – попросила она и протянула руку. После некоторых колебаний Каролина оторвала от себя лилию и подняла повыше. Лепестки ещё горели ярко-красным, и даже стоя в паре метров от сестры, Кик могла отчётливо расслышать отвратительный запах.

Дядя Фрипорт вздрогнул.

– Это же амбицея.

– Знаю, – кивнула Каролина и повертела цветок в пальцах.

– Где ты её достала?

Кик уткнулась в землю и, вычерчивая кроссовкой круг в дорожной пыли, буркнула:

– Мы э-э… нашли.

– Нашли. – Глаза у дяди Фрипорта расширились, а вена на лбу начала пульсировать. – И где же?

– В теплице у доктора Каллаган.

Вена запульсировала чаще.

– Она вас видела?

– Нет. – Кик бы ещё добавила что-нибудь вроде «благодаря нашему замечательному умению прятаться в траве», но решила, что сейчас не время.

– Это же и есть секрет Проклятия, да, пап? – спросила Каролина.

– Не зна… Ну хорошо, частично. Практически. – Дядя Фрипорт помотал головой, словно пытаясь прояснить мысли. – Я пока не знаю, что там с Кэшем. Он отдельный случай. А может, это сюда же. Пока не понял.

– А что вы уже поняли? – спросила Кик одновременно с тревогой и восторгом, которые разом всплеснулись у неё внутри и слились во что-то единое.

Дядя Фрипорт помедлил, и на лице его промелькнула какая-то старая усталость.

– Амбицею я вывел из аморфофаллуса титанического и…

– Из чего-чего? – переспросила Кик.

– «Трупного цветка». И из…

– Подождите. Трупного? Типа как труп, мертвечина?

– Да. – Мускулы на щеках дяди Фрипорта дрогнули и подскочили вверх. – Он известен своим красивым бутоном во время цветения и ужасным запахом, но меня интересовало не это. Я всегда ставил своей задачей помогать людям, и этот проект был нацелен на то, чтобы вывести такое растение, которое бы могло усилить в человеке тревожность. Мы видоизменили и смешали ДНК нескольких растений и в итоге создали гибрид, который и назвали «амбицеей». Попутно оказалось, что она имеет дополнительное свойство – биолюминесценцию. Но главное, что при определённом способе приготовления она может воздействовать на человека, делая его крайне внушаемым. По сути, она может превращать людей в бездумных зомби, согласных на всё. Я не хотел больше участвовать в этом проекте, но никаких компромиссов «Ларимор» не предложил. Там хорошо понимали, что гибрид можно пустить в дело.

– И поэтому ты ушёл? – прошептала Каролина.

Дядя Фрипорт кивнул.

– С моей точки зрения, наука нужна, чтобы помогать людям. А это не помощь.

Отец с дочерью посмотрели друг другу в глаза, словно кругом больше не было ни души – что было бы обидно, если бы Кик это осознала, но она не осознала. Её мысли целиком и полностью занимала теплица доктора Каллаган.

«Эффект амбицеи зависит от способа приготовления», – повторила она про себя, и мысли перестали беспокойно крутиться в голове. Они замедлили движение. Застыли.

– Этот способ – растереть цветки в порошок и подогреть?

Дядя заметно напрягся.

– Ну вроде того. А если ещё добавить определённые ингредиенты, то люди станут послушными и исполнительными. Если переборщить, то вообще никогда не выйдут из своего забытья.

У Кик ёкнуло сердце.

– А сколько для этого нужно?

– Да в принципе, не очень много. – Дядя нахмурился. – А что?

– Просто у доктора Каллаган там, в теплице, их тонны. – Кик прекрасно сознавала, что называет неверную единицу измерения. И хотя она любила, чтобы по части измерений всё было точно, сейчас наступил ровно тот момент, когда небольшое искажение истины – единственный способ точно описать ситуацию: в теплице ждут своего часа кучи – целые горы – опасного порошка.

Дядя Фрипорт покачнулся.

– Это… плохо.

Пам! Под капотом у «Флаббера» что-то взорвалось, и дядя ругнулся под нос. Как только он открыл капот, оттуда повалил дым.

– Должно быть, на солнце перегрелся… – начал было он, поднимая голову, как вдруг что-то вдали попалось ему на глаза.

Что-то со стороны дома Каллаган.

– В машину, быстро! – скомандовал он.

– Что? – хотела уже обернуться Каролина.

– В машину и вниз, под сиденье!

Девчонки юркнули в машину и плюхнулись на пол перед задним сиденьем, уткнувшись с двух сторон носами в вонючую амбицею, которую Каролина всё ещё сжимала в кулаке.

– Класс, везуха! – прошептала Кик. – Он теперь на Каллаган куда больше зол, чем на нас, так что…

– Цыц!

По пыльной грунтовой дороге зашуршали шины. Кто-то подъезжал к ним, и вообще-то Кик должна была бы только сильнее прижаться к полу, но вопросы вроде «Куда это она едет? Что она там делает?» не давали Кик покоя. Она украдкой выглянула в заднее окно и успела увидеть, как доктор Каллаган промелькнула на своей маленькой «Тойоте», беспечно помахала дяде Фрипорту, а тот помахал в ответ, дружелюбно улыбаясь, словно всё идёт как обычно.

И оно бы, безусловно, так себе и шло, если бы не маленькое исключение в виде гор амбицеи в чьей-то теплице.

«Флаббер» тем временем стрелял и грохал.

– Помощь нужна? – крикнула доктор Каллаган.

– Нет! Но спасибо! – со смешком ответил дядя. Прозвучало дёргано и немного нервно. – Не впервой, знаете ли.

«А он хорошо притворяется, когда надо», – подумала Кик. Догадаться по дядиному тону, что он разговаривает с психопатом, орудующим цветами, она бы не смогла.

И видимо, доктор Каллаган тоже не смогла, потому что она как ни в чём не бывало улыбнулась и уехала.

Кик высунула голову наружу.

– Она на городское собрание поехала.

– Знаю. – В руках у дяди была толстая металлическая труба. Вероятно, от «Флаббера». Вероятно, расплавилась. – И она готовится подчинить себе весь город.

Кик навострила уши.

– Как вы это поняли?

– По пульверизатору. Моя разработка. У неё на заднем сиденье лежал.

41. Прорицание бабушки Миссури: «А может, и не удача. Сложно определить, к добру это или нет. Потом станет яснее»

Дядя Фрипорт захлопнул капот «Флаббера» и плюхнулся на водительское сиденье. Попытался завести мотор. Раз, другой – мотор взревел и оживился. Из-под капота повалил дым и на мгновение застил лобовое стекло.

Наконец, дядя Фрипорт дал газу. Дымовая завеса рассеялась, распалась на множество струек, которые пустились наутёк в разные стороны. «Флаббер» затрясся так, точно вот-вот развалится на части прямо под своими ездоками, но дядя Фрипорт и не подумал сбавить скорость, а пустил «Флаббера» во весь опор вперёд по грунтовке на Скукотаун.

– Кла-а-асс, – вырвалось у Кик.

Каролина оставила это наблюдение без внимания.

– Пап, а как ты собираешься её остановить? – спросила она у отца.

– Там в испарителе, чтобы смесь с амбицеей вскипела и дала пар, должно пройти несколько минут. Если получится добраться до испарителя за это время, я смогу предотвратить выброс пара, пока он не достиг толпы. Если получится добраться.

Должно получиться, подумалось Кик. Никогда ей не доводилось наблюдать, чтобы дядя гонял так быстро. Наконец мелькнуло покосившееся здание суда – и, запав на один бок, они вырулили на улицу, ведущую к школе. По обеим сторонам дороги теснились легковушки и пикапы. В торце улицы стояла распахнутой школьная калитка, и в неё валом валил народ.

Дядя Фрипорт ударил по тормозам, прижался прямо к стоявшим машинам, чем запер сразу два красных внедорожника, и дёрнул ремень безопасности.

– Скорее! – бросил он девчонкам.

Кик с Каролиной выскочили из «Флаббера», ринулись было к школе и вдруг, обернувшись назад, увидели, что дядя застрял на водительском сиденье.

– Заело! – воскликнул он. – Не могу выбраться! – Он бешено дёргал ремень безопасности, но тот никак не хотел отстёгиваться.

У Кик перехватило дыхание. Что делать? Перерезать ремень? Нечем. Помочь потянуть? Даже если они вдвоём с Каролиной налягут, сильнее, чем у дяди, не выйдет – а тот как ни тянет, не может добиться толку. Остаётся одно…

Дядя вскинул голову.

– Бегите! Поняли меня? Бегите вон отсюда! Толпа наивного народа под влиянием амбицей…

«Означает целый город послушных зомби», – закончила фразу Кик. Поймала взгляд Каролины и поняла, что они думают об одном.

– Можно попробовать, – сказала ей Кик.

– Что?! – взревел дядя. – Ни в коем случае!

Но Кик уже знала, что сможет.

– Нужно только…

– Видение.

– Кэрис! Зимовер! – прогромыхал дядя Фрипорт, но девочки уже мчались вперёд. Они бежали к школьной калитке из прутьев тонких и острых, туда, где собиралась толпа, которая гудела и рокотала, как далёкий гром.

На предельной скорости они ворвались в калитку, и Кик зашарила глазами по углам и закоулкам людного двора. Испарителя нигде не было.

Хуже: доктора Каллаган тоже.

«Её здесь нет», – успела подумать Кик, как вдруг заметила её. Светловолосая голова школьного психолога приближалась к ступенькам крыльца.

Кик схватила Каролину за руку, нагнулась и ринулась сквозь толпу. Чьи-то колени. Чьи-то лодыжки. Чья-то ругань – много ругани. Но Кик крепко держала Каролину за руку и таранила себе путь вперёд.

Наконец последний ряд ног пройден. Джолин Джонс уже открыла рот, чтобы полить их бранью, как Кик вдохнула поглубже и прокричала что было мочи:

– Я чувствую возмущение в Силе!

– Ты меня убьёшь сейчас, ты в курсе? – задыхаясь, пропыхтела Каролина и уставилась в землю. – Точно убьёшь. Потише!

Но Кик и не думала слушаться. Она воздела руки над головой, развела их подальше в стороны и заголосила:

– Огромное возмущение! Это обман!

Толпа зашипела и слегка отодвинулась.

– Вы что, серьёзно готовы это слушать? – спросила офицер Патель у шерифа Дэя.

Но тот помахал на неё рукой:

– Ш-ш, погоди. У неё бабушка спец по этой части.

Упоминание сделало своё дело: подавив улыбку, Кик прижала руки к вискам, как завещала бабушка Миссури.

– Духи хотят донести до нас, что мы обмануты! Среди нас есть предатель!

– Да-а? И кто же это? – осведомилась мисс Рут, не отрывая взгляда от Бёрра, с которого пот градом катился, и глаза её сверкали так, точно она уже знает ответ.

– Доктор Каллаган! – вскрикнула Кик и ткнула пальцем в психолога. Конечно, по-хорошему, палец должен дрожать в сомнении, но тут уж Кик не смогла себя заставить. Злодей есть злодей.

А злодей, точнее, злодейка – стояла тем временем перед собравшимися и до того таращила глаза, что казалось, силится подавить яростный рёв.

– Проверьте её сумку! – крикнула Кик. – И карманы! Проверьте… её!

– Что-то больно уверенно говорит, её бабушка обычно куда осторожнее, – сообщила мисс Клео соседке, и та что-то пробормотала в ответ. Но этот ответ Кик уже не услышала, потому что шериф Дэй рывком подскочил к доктору Каллаган и с яростью (а также, как отметила Кик, с облегчением) в глазах сорвал у неё с плеча угловатую сумку.

В сумке оказался противогаз.

На мгновение толпа застыла.

– Да как вы смеете! – вырвалось наконец у доктора Каллаган.

Шериф Дэй уставился на противогаз, разинув рот.

– Зачем вам могло понадобиться таскать это с собой?

Доктор Каллаган побелела как полотно, несмотря на загар.

– Всегда надо быть наготове!

– Духи говорят, она врёт! – завопила Каролина и тут же зажала себе рот руками.

– Неплохо, – шепнула ей Кик. – В следующий раз ещё добавь, мол, духи также предсказывают, что она сейчас будет это отрицать, потому что сейчас она будет это отрицать.

– Так, хватит, – заявила офицер Патель, шагнула вперёд и одной рукой выхватила противогаз, а другой сжала плечо доктора Каллаган. – Зачем вам противогаз?

– Затем, что она отравляла город парами амбицеи, – раздался сзади голос дяди Фрипорта.

Все обернулись, и на глазах у толпы он ступил на школьный двор – с обрывками ремня безопасности на поясе и клоком проводов в руке.

– И сегодня она собиралась снова нас всех отравить, но я обезвредил её испаритель. – С этими словами дядя Фрипорт швырнул огрызки проводов на землю. – Пары амбицеи – моё изобретение. Они могут привести к патологической уступчивости.

– Так это вы?.. – сверкнула на него глазами мисс Рут. – То есть это ваша вина?

– Да, – кивнул дядя. – Они делаются на основе растения, которое я вывел. Я создал его на благо людям, но дело быстро зашло в неправильное русло. Я думал, оставлю эту работу – и амбицея исчезнет, сгинет. Но вышло не так. Я только уступил дорогу тому, кто смог ею воспользоваться.

И тут он обратил на доктора Каллаган престранный взгляд. Казалось бы, он должен был смотреть на неё с гневом, но Кик увидела в его глазах разве что опустошённость и разочарование.

Доктор Каллаган подняла подбородок.

– Научные достижения так просто не уходят в небытие, Фрипорт. Когда меня взяли на ваше место, я просто поверить не могла, что вы могли пренебречь такими возможностями.

– А я не могу поверить, что у вас хватило совести ими воспользоваться, – отрезал дядя Фрипорт. – Мне известно, что в итоге вас уволили за неэтичные эксперименты. Похоже, вы так и не усвоили этот урок.

– В Скукотауне я просто делала наблюдения для своей будущей научной работы!

– Или для будущей работы в «Лариморе». Признайтесь, вы хотели во что бы то ни стало туда вернуться, а Скукотаун – это же идеальная площадка для экспериментов с амбицеей, вы же тут выросли. О Проклятии вы знали, вот и решили воспользоваться.

Уголки губ у доктора Каллаган едва дрогнули, но Кик этого хватило, чтобы без всяких сомнений понять: дядя прав.

– И вы только представьте себе моё удивление, когда я узнаю, что вы тоже здесь, – проговорила Каллаган и, вскинув голову, обратилась к толпе: – Ну и пожалуйста! Признаю: все эти монстры светящиеся и вонь – это моих рук дело. Но я не имею никакого отношения к голосам! Тут вас кто-то ещё надул!

– Прошу вас, уважаемая, – встрял мэр, и все взгляды перекочевали на него. – Никто сюда больше не может быть замешан. Эти дверные звоночки на сенсорах – они из моего магазина, – по толпе прокатился вздох, – но купили их вы.

Доктор Каллаган так и застыла на месте.

– Да-да, – продолжил мэр. – Когда она сюда только переехала, то сразу заказала несколько десятков таких. Странно, конечно, но не настолько, чтобы беспокоить полицию. Только потом я узнал, на что их использовали.

– Да, господин мэр предъявил мне чек, – вставил шериф Дэй, вступая вперёд и обращаясь к собравшимся. – Выписан два дня спустя после того, как эта особа поселилась в Скукотауне.

– Не может такого быть, – заявила доктор Каллаган, поднимая голову. – На третий день после переезда в Скукотаун я сидела дома, ждала, пока газовый баллон привезут. Покажите мне банковский чек с транзакцией.

Мэр пожал плечами.

– Вы наличными платили. Я запомнил, что это были вы, потому что ещё тогда подумал, какая странная покупка, и догадался выписать товарный. Баллон – не баллон, а заехать в город вы нашли время. Потому что я вас сам видел.

– То есть, это ваше слово против её, – громко провозгласила Кик. И заморгала глазами. Это ещё откуда в ней взялось?

И тут она поняла: в чём-то Бёрр привирает. Неслучайно он время от времени сглатывает слюну, точно во рту у него пересохло, и неуверенно озирается по сторонам, вроде как нервничает.

Он в очередной раз бросил на толпу беспокойный взгляд и остановил его на Кик.

И что-то похожее на ярость промелькнуло в его глазах.

42. Прорицание бабушки Миссури: «Твоё будущее… туманно. Не могу сказать, чего в нём больше – хорошего или плохого, но одно знаю точно: тебе придётся сделать выбор»

– Куда же без вас, мисс Зимовер, – заелозил мэр, поглядывая на людей. – Всегда готовы поставить всё под сомнение. Что бы мы без вас делали, мисс Зимовер! – По толпе прокатился смешок. – Может, подниметесь к нам, сделаете одолжение? Позвольте мне лично выразить вам благодарность за спасение нашего города.

Он протянул ей руку, и тут только Кик заметила, что к школьной решётке подтянулись минивэны, а из них повыскакивали люди с видеокамерами. В суматохе событий она совершенно не обратила на них внимания.

А вот мэр обратил.

– Иди-иди, – шепнула ей Каролина, подталкивая к Бёрру. – Зачем его позорить?

Кик тяжело сглотнула и взошла на школьные ступени. Мэр приобнял её рукой за плечи, заодно развернув лицом к камерам, и пожал руку. Взгляды толпы устремились на них. Со своего возвышения Кик видела всех: и миссис Флэгг – на лице гордость; и всех трёх Дженн – на лице отвращение; и даже профессора Токсича – на лице, как и раньше, сплошное смятение.

– Улыбнитесь же, мисс Зимовер, – грянул мэр, как только за решёткой защёлкали вспышки фотоаппаратов. – Мы так гордимся вами!

Всё шло в точности как она когда-то мечтала. Пока Бёрр не наклонился к ней поближе.

– У тебя нет против меня ни малейшего доказательства, – выдохнул он ей в ухо, продолжая улыбаться и трясти её руку. – Зато есть что терять. Решай сама.

– Так это была ваша затея с сенсорами! – зашептала Кик.

– Надо же было как-то показать, что всё под контролем…

– А тут мы!

– Тебе есть что терять, Зимовер. – Бёрр выпрямился, потрепал её по плечу, будто они с Кик лучшие друзья, и отправил обратно с крыльца, аплодируя ей вслед. – Какой прекрасный пример того, на что способны жители Скукотауна! – провозгласил он.

«Вот именно», – подумала Кик, и вдруг холодок пробежал у неё по спине. Внезапно она осознала, на что способен мэр Скукотауна.

Бёрр тем временем обернулся к толпе и положил руку на сердце.

Точнее, на значок «Голосуй за Бёрра».

– Дорогие друзья, – заговорил он. – Я совершил ужасную ошибку, наделив доверием эту приезжую особу, но больше этого не повторится! Напомню, я немедленно обратился в полицию, как только понял, что происходит.

– Как же нам повезло, что мэром нашего города служит такой проницательный человек, как господин Бёрр, – подхватил шериф Дэй и захлопал в ладоши. После минутного колебания толпа нехотя присоединилась к аплодисментам.

Бёрр скромно потупил голову.

– А ещё нам также повезло, что у нас такая замечательная полиция и чудесный шериф.

Хлопки стали громче. Одна репортёрша пробралась вперёд сквозь толпу.

– Меня зовут Лив Сент-Бор, – возвестила она и направила чёрный микрофон на мэра с шерифом. – Я из газеты «Атланта Таймс». Господин мэр, ваш город только что чуть не отравили. Стоит ли бояться такой опасности в будущем?

– Пойдёмте отсюда, – тихо проговорил дядя Фрипорт.

– А разве тебе не надо остаться? – спросила Каролина, пробираясь вслед за отцом к «Флабберу». – Насчёт амбицеи ведь у тебя надо спрашивать, а не у Бёрра.

Дядя потёр ладонью подбородок, обдумывая. Под глазами чернели тени.

В глазах тоже.

Он посмотрел на Кик.

– Бёрр тебе что-то сказал?

Тут за их спинами раздались крики Каллаган.

– Вы не понимаете! – кричала она, пока офицер Патель вела её к полицейской машине – ну или, если быть точным, пыталась вести. Та упиралась в землю каблуками и отчаянно сопротивлялась. – Школьный психолог – это всё, на что я могла рассчитывать после увольнения! Психолог! А вы бы что на моём месте делали?

– Уж точно не это! – отрезала Патель и подтолкнула её вперёд. Но Каллаган дёрнулась назад.

– Никакие голоса я не подстраивала! – завопила она.

Народ заволновался. За исключением дяди Фрипорта. Втроём с девчонками они уже подходили к калитке – из прутьев тонких и острых, – как он остановился и повернулся к племяннице.

– Ну так что с Бёрром, а, Кик?

– Кое-что сказал, – выдавила она. – Признался, что это он подстроил голоса. Насчёт звоночков он наврал – Каллаган их не покупала. Это он приспособил дверные сенсоры, чтобы учинить проблему, которую мог бы сам решить. Ради выборов.

Обычно знание приносит радость.

Но сейчас Кик показалось, что наоборот.

– Да говорю же, эти голоса устроил кто-то другой! – вопила Каллаган, ещё глубже впиваясь каблуками в землю, так что офицеру Патель даже понадобилась помощь шерифа. Вдвоём они подхватили Каллаган под руки, но та продолжала биться и кричать. – Вы не понимаете! Я же хотела, как лучше!

– Так, хватит! – рявкнул шериф.

– Я серьёзно! Было бы так хорошо. Вы только подумайте, какие перспективы! Как бы мы по-новому жили, как по-другому всё воспринимали…

Да, в такой форме звучало очень даже достойно. Настолько достойно, что Кик начала сомневаться. Настолько достойно, что было в этом что-то родное для самой Кик. Ей всегда казалось, что открывать новое необходимо. Возможно, подумала она, так же казалось и доктору Каллаган. Возможно, начиналось всё совсем не так, как закончилось.

А потом она подумала, что, может, даже знает почему. Болота – это просто болота до тех пор, пока кому-то не понадобится, чтобы за ними стояло что-то ещё. Так и наука – это просто наука, пока кому-то не придёт в голову вложить в неё ещё какой-то смысл. Доктор Каллаган хотела от науки большего – до того хотела, что готова была пожертвовать интересами остальных, чтобы этого большего добиться.

– Так что, неужели ему сойдёт это с рук? – тихо спросила Каролина. – Никто даже сомнений не выскажет?

Мэр тем временем давал интервью репортёрам, шутил и улыбался, а репортёры шутили и улыбались в ответ. Никто и не думал высказывать сомнений.

Ни дать ни взять – национальный герой.

– Пойдёмте, – повторил дядя Фрипорт и вывел девочек вон со двора.

Вокруг уже темнело. Наступал вечер, и в воздухе пахло сыростью.

– Если он Кик в чём-то и признался, это ещё не основание для ареста. Порой правосудие наступает не сразу.

– Я думала, правосудие надо вершить как можно скорей, – пробурчала Каролина.

– Не со всеми это проходит, – возразил дядя, и в голосе его мелькнуло что-то новое, чего Кик сразу не поняла – какая-то грустная покорность, что ли.

«Так он знал, что этим кончится», – осознала она вдруг. Но вот откуда? Это было по-прежнему неясно.

– Я так горжусь вами, девочки, – добавил дядя, и на губах у него заиграла лёгкая улыбка. Он открыл заднюю дверцу «Флаббера» и жестом пригласил Кик с Каролиной внутрь. – Вы такое расследование устроили, прямо как детективы в кино. Всё разведали, что взрослые упустили.

Кик улыбнулась в ответ, но скорее из вежливости. Детективом из кино она себя совсем не чувствовала. Обычно в конце фильма люди счастливы, а проблемы решены – и хотя на первый взгляд кажется, будто в Скукотауне люди тоже счастливы, а проблемы решены, на деле за разгадкой тайны последовало куда больше вопросов, чем ответов.

Например: почему доктор Каллаган пошла на такое? Почему мэр Бёрр пошёл на такое? Почему им оказалось плевать на всё население родного города?

Почему?

Кик забралась на заднее сиденье, и Каролина последовала за ней. Бабушка Миссури оказалась права. «Почему» действительно самый важный вопрос, и им действительно никто не задаётся. Да и ответов на него, кстати, ни у кого нет.

Дядя Фрипорт забрался на (немного покалеченное) водительское сиденье и обернулся к девочкам.

– Жаль, что вы не рассказали мне раньше о своём расследовании.

– Да, – согласилась Кик, – нам тоже. Простите.

– Да что уж тут. Возможно, вместо того, чтобы держать вас подальше от этого всего, надо было объяснить вам, почему я так стараюсь вас не впутывать. Это была моя ошибка. Я вас недооценил.

Кик оживилась.

– То есть мы не наказаны?

Дядя Фрипорт рассмеялся.

– Ну уж нет. Наказаны ещё как.

Кик насупилась – хотя, строго говоря, возразить ей было нечего.

– Если честно, дядя Фрипорт, к тому моменту, как я оказалась замешана, просто так было уже не выпутаться – разве что испортить всё ещё больше.

Дядя кивнул и повернул ключ зажигания, пытаясь пробудить «Флаббера» к жизни.

– Знаешь, ото лжи никогда не поздно отречься, как бы далеко ты в ней ни зашла – хватило бы только смелости. Сказать, почему я на самом деле ушёл из «Ларимора»?

Кик с Каролиной обменялись взглядами и кивнули.

– Скажите, – попросила Кик.

– Потому что никогда не поздно стать тем, кем хочешь. Будем надеяться, что впереди у вас жизнь, которой можно будет гордиться – но что, если не сразу? Вот пусть каждой из вас хватит смелости её изменить.

Каролина кивнула, и, немного подумав, Кик тоже кивнула. По части изменений в жизни у неё пока не очень получалось, но, может, позже наладится.

«Флаббер» тем временем ожил и взревел, и дядя Фрипорт похлопал ладонью переднюю панель.

– А чтобы показать вам пример, я прямо сейчас кое-что изменю. Раньше было что? В мою лабораторию дети – ни ногой. Больше этого не будет! Хватит скрывать от вас свои разработки. Вы должны знать, как их правильно применить. И никаких больше уходов и сожжённых мостов! Я отказался действовать сам – и вот что получилось. Отныне я буду бороться за своё. Хватит молчать.

Кик внимательно посмотрела на дядю, и хотя он выглядел примерно так же, как и всегда – разве что очень уставший и измученный, – в нём появилось кое-что новое. Теперь Кик видела в нём настоящего учёного. Учёного, который бросил всё, чего добивался, и который был намерен добиться большего.

«Интересно, а кого люди видят во мне?» – подумалось Кик. Хотя, может быть, гораздо важнее было то, кого Кик видит сама в себе. И тут она поняла: вместо того чтобы стараться привлечь к себе тех, кто никогда не полюбит её как есть, надо искать тех, кто полюбит её именно такую.

«Может, клуб юных учёных организовать, – подумала Кик. – Все у нас в семье помогают людям, пусть и по-разному. Может, это и моё тоже? Может… может, я гораздо больше похожа на свою родню, чем думаю? Учёный с мировым именем – это хорошо, но я ведь могу стать учёным с мировым именем, который помогает таким же, как я, тоже стать знаменитыми исследователями».

Каролина вздохнула.

– Кто бы мог подумать, что такое может произойти в Скукотауне…

– Никто, – подтвердила Кик.

– Что ж, по крайней мере, больше такого не будет.

Кик взглянула на Каролину. Что это – как будто сожаление дрогнуло в голосе? Неужели ей жалко, что приключения кончились?

– Конечно, будет, ещё как, – возразил дядя Фрипорт, и в его голосе сожаление прозвучало совершенно отчётливо. – До тех пор, пока знание даёт власть, люди будут искать знания. А теперь, когда эта мисс Сент-Бор поведает всему миру, что тут стряслось… Гхм, в общем, Скукотаун, готовься. Нас ждёт изрядная доля общественного внимания.

Кик нахмурила брови. В такой формулировке это звучало как чрезвычайно ужасная перспектива (потому что сам дядя, очевидно, был ею недоволен), однако одновременно крайне заманчивая (понятно, почему).

– Внимания какого рода? – уточнила на всякий случай Кик.

– Это мы ещё посмотрим, – ответил дядя не менее мрачно.

«А ещё говорят, что бабушка Миссури любит драматизировать», – мелькнуло в голове у Кик.

– Ладно, в любом случае, я готова, – сказала она вслух. И улыбнулась дяде в зеркало заднего вида своей самой победной улыбкой. Показалось? Или дядя Фрипорт и сам слегка улыбнулся в ответ? Так и есть! – Но вы знаете, если к нам понаедут туристы и репортёры, то, наверное, вам стоит серьёзно подумать насчёт охраны для своей лаборатории. То есть прямо серьёзно подумать.

– Согласен.

– О, класс! Потому что у меня как раз есть кое-какие мысли по поводу возможной охранной системы. – Улыбка на лице Кик расползлась ещё шире. Во всё лицо. – Как вы в целом относитесь к взрывчатым веществам?

Дневник опытов Кик Зимовер

Демонический лизун

Применение

Просто круто

Инвентарь

1 стакан горячей воды (можно из-под крана, только не слишком горячей – либо проводить работы в защитном костюме. На заметку: Достать защитный костюм)

120 мл прозрачного жидкого клея (брать нетоксичный, на случай если Батлер решит его сожрать. Опять)

3 столовые ложки светящейся краски

2 чайные ложки буры

1 большая миска (посмотреть в шкафчике на кухне)

ещё 1/3 стакана горячей воды, тоже из-под крана – отдельно, в миске поменьше

Инструкция

1. Горячую воду (1 ст.) налить в большую миску.

2. Добавить клей.

3. Добавить светящуюся краску. Размешать.

4. Буру насыпать в маленькую миску с водой (1/3 ст.). Размешать.

5. Бухнуть воду с бурой в смесь с клеем.

5. ПОСТЕПЕННО влить воду с бурой в смесь с клеем.

6. Добавлять максимум по ложечке. Непрерывно помешивать.

7. Выключить свет. О-ох…

(((((в кружке))))

Для более тягучего лизуна – меньше буры!

Болотный газ

(как из Дольней Пустоши)

Применение

Де-свежитель воздуха; средство от друзей

Инвентарь

1 большой зубчик чеснока (или 1 луковица)

1 небольшая миска

спирт медицинский

средство для мытья посуды

5 столовых ложек воды (ещё лучше – бульон из-под варёной брокколи или брюссельской капусты)

палочка для выдувания мыльных пузырей

Инструкция

1. Чеснок мелко нарезать.

2. Нарезанные кусочки подавить обратной стороной ложки, чтобы выдавить сок.

3. Кусочки вместе с соком поместить в миску.

4. Добавить 1 чайную ложку спирта. Размешать.

5. Миску накрыть и дать настояться в течение 15 минут (или дольше для более крепкого запаха).

6. Добавить 1 столовую ложку средства для мытья посуды в чесночный настой.

7. Добавить 5 столовых ложек воды.

8. Осторожно размешать. Очень осторожно. Не допускать образования пены!

9. Окунуть палочку для пузырей в смесь и подуть. Пуф! Болотные пузыри!

Эффект немого звука

Применение

Пока не уверена. Может, персональный концерт?

Инвентарь

1 проволочная вешалка (или решётка из духовки, или металлический венчик)

2 куска шпагата или верёвки, полметра-метр длиной (см. вязальные принадлежности бабушки Миссури) стена

Инструкция

1. Оба куска верёвки плотно привязать за один конец к металлическому предмету, с противоположных сторон

2. Один свободный конец верёвки намотать на правый указательный палец 10 раз, другой – на левый, тоже 10 раз

3. Накрученные на пальцы концы прижать к ушным каналам. (Правый палец – к правому уху, левый – к левому.) Не пихать пальцы в уши!

4. Прижимая намотанные пальцы к ушам, качнуть металлический предмет и ударить об стену.

5. Слушать! Бом-м-м!

Окулярия

Применение

Запутать врага? Тайный указатель как пройти в лабораторию?

Инвентарь

Большой стеклянный стакан

Вода

Нарисованная стрелка (горизонтальная, по длине чтобы не выступала за края стакана)

Инструкция

1. Налить воду в стакан.

2. Поместить стрелку за стаканом с водой в 10–15 сантиметрах.

3. Смотреть сквозь толщу стакана.

4. О-го-о! Вот это ПОВОРОТ!

Капустные клоны миссис Флэгг

Применение

На данный момент никакого. Капусту не любит никто. ЗАТО неплохая тренировка в выведении клонов на будущее.

Инвентарь

1 кочан капусты

3 бумажных полотенца

3 пластиковых пакета с застёжкой

Инструкция

1. Все капустные листы снять. Нарезать и сделать салат (необязательно).

2. Кочерыжку оставить.

3. Разрезать кочерыжку на три равные части. (Попросить бабушку Миссури помочь. Сказать, задали в школе.)

4. Разделить части: отдельно верхушку, отдельно серединку, отдельно нижнюю часть.

5. Пакеты подписать: «верхушка», «серединка», «низ».

6. Соответствующие части разложить по пакетам.

7. Каждое из трёх бумажных полотенец сложить вчетверо. Слегка пригладить.

8. Полотенца вложить в пакеты.

9. Каждый кусок кочерыжки вложить в складки полотенца. (Получатся такие бумажные бутеры с капустой. Бе.)

10. Взять пакет, дунуть в него и закрыть на застёжку. Повторить с двумя остальными.

11. Пакеты положить поближе к окну. (Только так, чтобы не попались Батлеру. Или бабушке Миссури.)

12. Каждый день открывать пакеты и записывать наблюдения, пока… Ого! не появятся маленькие противные капустные клоны.

Волшебный жидкий песок

Применение

И так понятно. Волшебный! Жидкий! Песок!

Инвентарь

1 учёный, технарь или какой-нибудь годный взрослый

Трубки, колена и тройники из ПВХ

Клей для труб ПВХ

Ещё пара соединений

Большой пластмассовый контейнер

Дрель

Свёрла

Очень мелкий песок

Воздушный компрессор

Инструкция

1. Посмотреть в интернете про «жидкий песок». Найти инструкцию.

2. Отыскать учёного, технаря или другого годного взрослого.

3. Посвятить учёного, технаря или другого годного взрослого в детали проекта и показать ему инструкцию.

4. Уломать учёного, технаря или другого годного взрослого помочь с опытом.

5. Если п. 4 не удался, повторить пп. 1–4 с другим учёным, технарём или иным годным взрослым.

6. Если п. 5 не удался, поразить друзей и знакомых сведениями о существовании жидкого песка.

Благодарности

Немного странно видеть эту книгу с одним-единственным именем на обложке – моим. Потому что, Господь свидетель, я не сама к этому пришла. И я безмерно благодарна всем, кто мне помогал – а таких было много.

Очень много.

Начну в произвольном порядке: огромное спасибо моим родителям (как всегда) за то, что поддерживали. Вы первые увидели Кик много лет назад, и уже тогда знали, что она особенная. Спасибо, что помогли мне её не забросить.

Кроме того, спасибо моему чудо-агенту, Саре Дэвис, которая тоже увидела Кик многими годами ранее и поверила в неё.

Однако Кик ни за что бы не стала, собственно, Кик, если бы не мои многострадальные редакторы, Трэйси Киван и Эстер Кахауаринга. Спасибо, что помогли мне сделать её такой, как надо. Благодаря вам эта книга написана лучше. Благодаря вам её автор – более достойный писатель.

Также отдельное спасибо Мэгги Кофлин за… всё. Ты помогала мне собраться, когда я делала всё, чтобы разорваться на части. Мне невероятно повезло, что в моей жизни есть ты. Невероятно.

Ещё одно отдельное спасибо Тэй Келлер за её фантастические идеи. Я навсегда твой самый большой фанат.

Все возможные благодарности вам, Натали Ричардс и Пинтип Данн, за чтение первых набросков – а потом черновиков – а потом чистовиков. За то, что взялись читать совершенно сырой текст и позволили мне учиться на ошибках.

Ну и, конечно, спасибо Марку Роберу за то, что открыл путь к экспериментам и подарил вдохновение. Твой канал на YouTube я смотрела годами, прежде чем решилась попробовать что-то сама.

Однако никаких проб и не вышло бы, если бы не Дженнифер Зитт, наш внештатный научный консультант. Спасибо, что помогли мне свести всё воедино. Представляю, как глупо звучали мои вопросы по телефону, и прошу меня за это извинить.

Наконец, моя самая горячая благодарность – вам, мои бета-читатели (пусть некоторые из вас и предпочли, чтобы ваши имена остались не названы, хотя будь моя воля – я бы возносила вам хвалы на каждом углу). Вы поистине выдающиеся люди, и я бесконечно благодарна вам за внимание к моему тексту. Огромное, огромное спасибо Афине Хиггинс и Джине Хилл за читку последней версии перед самой сдачей и за честно высказанное мнение. Ну и выходные тогда задались. Спасибо вам. Без вас, девчонки, я бы ни за что не справилась.

Content

Ромили Бернард
Гипотеза о монстрах

1. Прорицание бабушки Миссури: «Стоит ожидать неблагоприятного результата»

2. Прорицание бабушки Миссури: «Положение дел вскоре ухудшится»

3. Прорицание бабушки Миссури: «Беда придёт не одна – их будет три»

4. Прорицание бабушки Миссури: «Впереди тебя ждёт новое начинание»

5. Прорицание бабушки Миссури: «Проклятие грядёт. Следует готовиться к худшему»

6. Прорицание бабушки Миссури: «Я вижу впереди большую ошибку»

7. Прорицание бабушки Миссури: «Со щитом, детка, или на щите»

8. Прорицание бабушки Миссури: «Поосторожней со своими желаниями»

9. Прорицание бабушки Миссури: «Кому ты предпочтёшь поверить? Мне или своим обманчивым глазам?»

10. Прорицание бабушки Миссури: «Нет уж, детка, если двери сами открываются и закрываются, значит, ты живёшь в доме с привидениями. Пора переезжать»

11. Прорицание бабушки Миссури: «Знаки, всюду знаки»

12. Прорицание бабушки Миссури: «А что? Я не говорила, что знаки будут добрыми»

13. Прорицание бабушки Миссури: «На горизонте что-то маячит. Не могу разобрать, плохое или хорошее. Обратись с этим вопросом позже»

14. Прорицание бабушки Миссури: «Будущее сулит тебе кое-что»

15. Прорицание бабушки Миссури: «Тебя ожидает провал. Как на него реагировать, решать тебе»

16. Прорицание бабушки Миссури: «К тебе в руки плывёт новая возможность»

17. Прорицание бабушки Миссури: «Ну, вот видишь? Я же говорила, это Проклятие. С тебя пять долларов. Мы принимаем наличные, чеки, денежные переводы или обмен»

18. Прорицание бабушки Миссури: «Подмога придёт с неожиданной стороны»

19. Прорицание бабушки Миссури: «Всякая внешность обманчива»

20. Прорицание бабушки Миссури: «Люди способны удивлять – то есть не меня, конечно. Тебя»

21. Прорицание бабушки Миссури: «Предстоит принять важное решение»

22. Прорицание бабушки Миссури: «Следует добиваться истины»

23. Прорицание бабушки Миссури: «И как только обретёшь истину, предстоит решить, что с ней делать»

24. Прорицание бабушки Миссури: «О-о да. Я вижу, как всё у тебя становится на свои места. Это будет довольно скоро»

25. Прорицание бабушки Миссури: «Поаккуратней. Если люди подумают, что ты что-то замышляешь, они насторожатся»

26. Прорицание бабушки Миссури: «Что, не ожидала? А я ожидала»

27. Прорицание бабушки Миссури: «Не бывает настолько плохо, чтобы не могло стать хуже»

28. Прорицание бабушки Миссури: «Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным»

29. Прорицание бабушки Миссури: «Да-да, вот так, картинка становится отчётливее»

30. Прорицание бабушки Миссури: «Проклятие Скукотауна цветёт и пахнет»

31. Прорицание бабушки Миссури: «Тебя ждёт неприятное открытие»

32. Прорицание бабушки Миссури: «Предвижу в твоей истории непредвиденный поворот»

33. Прорицание бабушки Миссури: «Если хочешь выйти сухой из воды, иди до конца»

34. Прорицание бабушки Миссури: «Хуже всегда есть куда. Всегда»

35. Прорицание бабушки Миссури: «Никому не доверяй. Никому, кроме меня. С тебя ещё пять долларов»

36. Прорицание бабушки Миссури: «Люди всего боятся, ведут себя иррационально и эгоистично. И всё равно надо обходиться с ними по справедливости»

37. Прорицание бабушки Миссури: «Остерегайся ближнего своего»

38. Прорицание бабушки Миссури: «Всё не то, чем кажется»

39. Прорицание бабушки Миссури: «Тебе предстоит отправиться в путь, полный опасностей»

40. Прорицание бабушки Миссури: «Тебя ожидает большая удача»

41. Прорицание бабушки Миссури: «А может, и не удача. Сложно определить, к добру это или нет. Потом станет яснее»

42. Прорицание бабушки Миссури: «Твоё будущее… туманно. Не могу сказать, чего в нём больше – хорошего или плохого, но одно знаю точно: тебе придётся сделать выбор»

Дневник опытов Кик Зимовер

Демонический лизун

Применение

Инвентарь

Инструкция

Болотный газ

Применение

Инвентарь

Инструкция

Эффект немого звука

Применение

Инвентарь

Инструкция

Окулярия

Применение

Инвентарь

Инструкция

Капустные клоны миссис Флэгг

Применение

Инвентарь

Инструкция

Волшебный жидкий песок

Применение

Инвентарь

Инструкция

Благодарности