Мой новый мир. Книга 1 (СИ)

Ищенко Геннадий

Глава 1

Я проснулся и удивленно обвел взглядом комнату. Зеленоватый, стеклянный на вид потолок, стены, отделанные плотно пригнанными деревянными панелями, потолочный плинтус из темно–зеленой полосы какого–то блестящего материала с вырезанными или отлитыми мордами, скорее смешными, чем страшными. Сама комната показалась мне очень большой. Непонятно, зачем нужно столько места, если нет никакой другой мебели, кроме кровати, на которой я сейчас лежал. Кровать была под стать комнате: в длину на нее можно было уложить двоих таких, как я, а в ширину… две пары точно поместились бы. Невольно улыбнувшись последней мысли, я свесился с кровати и пощупал пол. Глаза не обманули: это был полированный камень. За изголовьем виднелись два больших открытых окна. С кровати в них были видны только облака, но щебет птиц и запах спелых яблок намекали на близость сада. В комнате находились еще две вещи: старинные часы с гирями и большое зеркало в причудливо украшенной раме, состоявшее из четырех одинаковых частей. Зеркало и часы висели на стене по обе стороны от закрытой сейчас двери. Зеркало не удивило, хотя было непонятно, зачем его сделали составным, а вот в часах мне что–то показалось странным. В чем заключалась их странность, я тогда не понял. Осмотр комнаты длился только до тех пор, пока я не увидел свою руку. Узкая женская кисть с длинными ухоженными ногтями переходила в тонкое запястье… Вскочив с кровати, я подбежал к зеркалу. Нет, женщину я в нем не увидел. Мне иногда снились очень реальные сны. Настолько реальные, что после пробуждения не сразу можно было отличить сон от яви. Но сейчас почему–то была уверенность в том, что не сплю. Для страховки я закатил рукав полупрозрачной рубашки и укусил себя за руку. Кажется, я с этой проверкой перестарался. Было больно, а в месте укуса выступила кровь. Открыв рот, я осмотрел зубы. Возникло ощущение, что они должны быть крупнее тех, которые демонстрировало мое отражение, и не такими острыми. Держа задранным рукав, чтобы не запачкать кровью рубашку, я отступил на несколько шагов от зеркала и стал себя внимательно осматривать. Да, к человеку этот юноша, несомненно, не имел отношения. Я попробовал прикинуть рост и не смог вспомнить ни одной меры длины. Ладно, черт с ним, с ростом! Возраст был около двадцати лет, хотя на лице не обнаружилось никаких следов растительности, да и кожа такая чистая и гладкая, какую нечасто встретишь у девушек. Густые и черные как смоль волосы доходили до лопаток. Надо же было мужику отрастить такую гриву! В целом тело почти ничем не отличалось от того, какое казалось привычным, разве что теперешнее было худым и дохлым, но вот лицо… Его овал больше напоминал женский, чем мужской, хотя скулы и подбородок были все–таки шире тех, какие имеет большинство женщин, а нос и брови не украсили бы ни одну из них. Но главное, что меня поразило с первого взгляда в зеркало, это были глаза. Я по–прежнему ничего не помнил, но готов был отдать что угодно за то, что это не мои глаза! И заостренные уши тоже не были моими, хотя что там какие–то уши! Глаза были намного больше моих и, по–моему, уже. Насколько больше я не помнил. Может быть, в два раза или в три. Насмотревшись на свое отражение, я зашлепал босыми ногами по каменному полу обратно в кровать. В комнате, несмотря на открытые окна, было не просто жарко, а очень жарко, и пол приятно холодил ноги. На кровати не было ни простыни, ни другого постельного белья, только небольшая подушка. Кровь на руке уже засохла, и я опустил рукав, заодно осмотрев рубашку, сделанную из очень тонкой ткани, которая сильно просвечивалась. Под рубашкой были трусы из похожей, но более плотной ткани. Закончив осмотр, я забрался на кровать и попытался обдумать ситуацию, но ничего не получилось. Как можно что–то анализировать или планировать, если ничего не помнишь о прошлом и ничего не знаешь о настоящем? Действовать я мог одним из двух возможных способов: или лежать и ждать, пока ко мне кто–нибудь придет, или идти искать людей самому. Хотя, какие они люди!

Меня избавили от необходимости что–то выбирать: без стука распахнулась дверь, и в комнату легкой походкой вошла девушка, прекрасней которой я никогда не видел. Попробую ее описать, хотя никакое описание не поможет вам представить то чудо, которое стояло возле кровати и насмешливо смотрело на меня своими глазищами. Волосы у нее тоже были черные и блестящие, но на ее голове их было в три раза больше, чем у меня. Как вообще можно носить на голове такую гриву, да еще с тонкой шеей? Я не художник, поэтому просто перечислю то, что видели мои глаза. Высокий лоб, тонкие брови и серые глаза, больше моих. Нежный овал лица, пухлые губы и безупречная кожа. Да, забыл упомянуть густые и длинные ресницы. Длинная стройная шея переходила в покатые плечи, а для описания рук у меня просто не нашлось слов. Сомневаюсь, что их хватит, даже если вернется память. Одета она была во что–то вроде туники до колен, затянутой на талии тонким пояском. Ткань ее наряда была чуть плотнее моей рубашки, но тоже сильно просвечивалась, поэтому было видно, что никакого нижнего белья, кроме трусиков, на ней нет. Высокая крепкая грудь натягивала тунику, а талию можно было обхватить… Нет, двумя ладонями, даже моими, я бы этого не сделал, а вот тремя — запросто. Бедра были идеальной формы, хоть я бы не назвал их широкими. Длинные и стройные ноги были обуты во что–то вроде шлепанец. Ее бы еще на высокие каблуки… Такая девушка могла бы завести старика, но во мне ничего не шевельнулось во всех смыслах этого слова. Я просто любовался ею, как любуются произведением искусства.

— И долго ты будешь меня рассматривать? — певучим голосом спросила она.

Спросила не на моем родном языке, но я ее прекрасно понял.

— А что, уже и посмотреть нельзя? — спросил я, решив ее разговорить и узнать хоть что–то.

— Да нет, почему же? — мотнула она головой. — Смотри, мне не жалко. Только непонятно, почему такой интерес к родной сестре. Скажи, долго еще собираешься валяться? Отец уже хотел посылать за тобой слугу, да мне потребовалось сходить в свои покои. Вставай, Кирен! Принцу не пристало без причины нарушать этикет!

Так, вот я и узнал свое имя, а заодно и положение. Надо же! Оказывается, я принц! И что ей говорить? Странно, но я почему–то чувствовал все, что чувствовала она. И ее нетерпение, и легкое недоумение по поводу моего поведения, и ее отношение ко мне. А отношение было… смешанным. В нем присутствовала любовь к брату, сочувствие, сильное разочарование и самая капелька презрения. Любви было больше, и я решился. В конце концов, кому–то все равно нужно было довериться, почему не сестре?

— Помоги! — обратился я к ней. — Я попал в очень затруднительное положение!

— Что еще на этот раз? — спросила она. — Кирен, может быть, займемся твоими делами после завтрака?

— Я не могу никуда идти! — твердо сказал я. — Понимаешь, я совсем ничего не помню. Проснулся, а здесь все чужое! Я и тебя не помню и не знаю имени. Свое имя и то узнал с твоих слов!

— Если это шутка, то очень глупая! — растерянно сказала она. — Нет, ты не шутишь, я это чувствую! Подожди, я позову Учителя.

Она на пару мгновений замерла, коснувшись пальцами правого виска, потом подошла к кровати и села рядом со мной.

— Учитель в Северном дворце и сейчас придет. Ты и его не помнишь?

— Я же тебе говорю, что совершенно ничего не помню! — ответил я. — И твоего имени тоже.

— Меня зовут Лара, а Учителя можешь называть Сигаром или учителем.

В соседней комнате послышались торопливые шаги, и в мою спальню вошел пожилой на вид мужчина, одетый почти в такую же, как у Лары, тунику, но окрашенную в красный цвет и непрозрачную. Волосы у него тоже были черные, без признаков седины, отброшенные за спину. О его возрасте я догадался только по мелким морщинам на лбу и не такой идеальной коже, как у нас. На талии у вошедшего был узкий кожаный пояс с пристегнутым коротким мечом. Войдя, он слегка поклонился и обратился ко мне:

— Приветствую вас, милорд! Вы действительно ничего не помните?

— Нет, притворяюсь! — рассердился я. — Сестру я теперь знаю, будем считать, что познакомился с вами, а больше никого не знаю и ничего не помню!

— Надо бы пригласить мага, но дворцовых использовать нельзя, — сказал Сигар Ларе. — Ладно, попробую сам. Посидите спокойно, милорд, это ненадолго. Если можно, закройте глаза: мне будет легче работать.

Я послушно закрыл глаза и просидел так… недолго. Единиц для измерения времени я тоже не помнил. Не знаю, что делал Учитель, но у меня от его действий начала чесаться голова, причем изнутри.

— Память не пустая, но она блокирована, — сказал он, глядя на меня без прежнего почтения. — Это не твой брат, Лара, а только его оболочка. Кто–то пересадил в нее другое сознание. Вы говорите, что вам здесь все кажется чуждым?

— Не то слово, — мрачно ответил я. — Я не помню своей внешности, но точно знаю, что она другая. Глаза должны быть не такие узкие и раза в два меньше!

— Плохо дело! — озабоченно сказал Учитель. — Это не просто замена сознания, но и перенос его в другой мир! Память к вам вернется через день или два, и это позволит узнать, куда дели принца.

— Но Учитель! — взволнованно спросила Лара. — Кому нужен Кирен? Ни Гардары, ни Дармины не стали бы тратить на него время и силы!

— А почему? — спросил я. — Может быть, мне все–таки объяснят, что здесь происходит?

— Потому что тот, чье тело вы временно заняли, самый никчемный из всей семьи, — нехотя ответил Учитель. — Уже при рождении стало ясно, что у него почти нет способностей к магии, а поскольку у Повелителя уже был нормальный наследник, с Киреном никто не возился. Да он и сам не рвался чем–либо заниматься. Посмотрите на тело, и вам многое станет ясно. Сколько я ни пытался перебороть его лень и заставить немного заняться хотя бы боем, все было безрезультатно!

— А почему вы сказали, что я занял это тело временно?

— А кто же вам позволит занимать его постоянно? — ответил он, посмотрев на меня как на идиота. — Как только к вам вернется память, проведем обратный обмен. Есть у меня один маг, которому можно довериться.

— Мне это не нравится! — сказала Лара. — Я говорю не о ваших планах, Учитель. Скорее всего, Кирен пострадал вместо Герта. Наверняка целились в наследника, а ударили почему–то по его младшему брату. Что нужно для такого обмена?

— Я не маг, поэтому знаю об этом только в самых общих чертах, — мотнул головой Сигар. — Нужны или личный контакт, или какая–то часть тела. И еще нужно определенное родство душ. С миром демонов такого обмена не совершишь, значит, кто–то нашел мир, очень похожий на наш.

Я обратил внимание на это мотание головой. Похоже, что оно соответствовало привычному мне пожатию плечами. И еще напрягало постоянное упоминание о магии. Кажется, я в нее раньше не верил.

— Я не поняла насчет части тела, — сказала Лара. — Что это может быть?

— Все что угодно, — ответил Сигар. — Поскольку у тела все пальцы целы, я думаю, что это была прядь волос. Принцев подстригали?

— Дней десять назад вызывали цирюльника, — хмуро ответила Лара. — Он подровнял волосы обоим.

— Вот вам и ответ, — удовлетворенно сказал Сигар. — Срезанные волосы и ногти сжигают, а в этот раз, видимо, сожгли не все, а волосы просто перепутали. Я думаю, пока не стоит посвящать во все это твою семью. Подождем, пока к нему вернется память, вернем Кирена, а уже потом будем во всем разбираться. А вам следует сказаться больным и не выходить из своих комнат. Принцесса, принесите ему школьные учебники. Знание языка передается вместе с грамотой, поэтому пусть их читает, пока не вернулась память. Все равно с кем–то придется общаться, так будет хоть что–то знать. Можно, конечно, дать глубокие знания о мире с помощью магии, но я не вижу в этом смысла. Все равно он в нашем мире не задержится.

— Я с вами не спорю, — сказал я. — Могу здесь просидеть и десять дней. Только нужно решить вопрос питания…

— Помимо спальни, в апартаментах принца есть еще три комнаты, — сказал мне Сигар. — Стол вам будут накрывать в гостиной. Сейчас я вам все покажу, в том числе комнату с удобствами и где находится одежда, а миледи оповестит о вашей болезни семью и принесет учебники.

— Я заодно поем сама и распоряжусь насчет завтрака для вас, — сказала Лара. — Да, запомните, что меня и брата вы должны называть по имени, а отца… Наедине называйте отцом, а в чьем–то присутствии только милордом. К слугам специально не обращаются, просто приказывайте, что вам нужно. Я скоро вернусь.

Девушка ушла, а Сигар вышел со мной в соседнюю комнату.

— Это гостиная, — пояснил он мне. — Сюда вам будут приносить еду. Налево расположена комната, в которой располагаются гардероб и арсенал принца, а направо — ванная и туалет. С одеждой разберетесь сами, только не надевайте шитые золотом наряды. Они для праздников и торжественных выходов. Оружие дома обычно не носят. Пойдемте, покажу удобства, чтобы вы не опозорились.

Его слова и тон, которым они были сказаны, вызвали у меня злость.

— Знаете что, Сигар, — сказал я ему, — думаю, что с туалетом разберусь и без вашей помощи. Я, конечно, ничего не помню, но во мне почему–то крепнет уверенность в том, что скорее вы для меня дикари, чем наоборот. У нас уже давно забыли, как воевать мечами, а часы с гирями — это архаика.

— Чем вас не устраивают гири? — невозмутимо спросил он. — Для стен их достаточно, а с собой носим часы с заводом.

И он показал мне подвешенный к поясу круглый золотой корпус, раза в два больше тех карманных часов, которые когда–то носили наши деды.

— Но если вам не нужна помощь, не смею настаивать. И учтите, что вам сейчас лучше больше времени проводить в кровати. Раз сказались больным… Можно, конечно, для правдоподобия привить вам какую–нибудь болезнь, но лучше обойтись без этого. Лежите, читайте учебники и вспоминайте свой мир — большего от вас не требуется.

Я бы с удовольствием высказал свое отношение к идее Сигара насчет болезни, а заодно и к нему самому, но не смог вспомнить нужных слов, поэтому молча повернулся к нему спиной и отправился знакомиться с гардеробом. Не шастать же перед слугами в ночной рубашке! Если спальня мне показалась большой, а гостиная — громадной, то комната, в которую я сейчас вошел, размерами не впечатляла. Пять стоявших в один ряд шкафов и стойка с оружием. На противоположной стене висело зеркало наподобие того, какое было в моей спальне. Впрочем, ничего моего здесь не было. Квартирант… Открыв шкафы, я начал осматривать одежду. Фасон нарядов отличался мало: во всех шкафах на знакомого вида тремпелях висели все те же туники. Нет, вру: в последнем шкафу оказались плащи и пояса. Выдвинув один из ящиков, я увидел с десяток пар сандалий. Обувь как раз для здешнего климата, попробуйте походить по жаре в сапогах. Я подобрал одну из туник и переоделся. Когда вернулся в гостиную, на столе, за который можно было посадить человек двадцать, уже стоял завтрак. Все принесли на красивых серебряных подносах, украшенных чеканкой и цветной эмалью. Всего было восемь блюд в судках и что–то вроде лаваша. В каждом блюде была ложка, а на моем месте оставили нож для мяса и стопку чистых фарфоровых тарелок. Наверное, в них нужно было накладывать еду из судков. Ладно, если что–то сделаю не так, свидетелей все равно не будет. Я поспешил в ванную комнату, чтобы умыться. С местной сантехникой разобрался сразу и чуть ли не бегом вернулся к столу. Все было настолько вкусно приготовлено, что я немного переел. После умывания вернулся в спальню и сменил сандалии на найденные под кроватью шлепанцы, такие же, как у Лары. Даже в тунике из тонкой ткани было жарко, поэтому я решил дождаться принцессу, а после ее ухода раздеться до трусов. Долго ждать не пришлось. Войдя в спальню, она подошла к кровати, бросила мне на нее несколько книг и направилась к двери.

— Лара, — сказал я ей в спину, — может быть, все–таки скажете, чем я‑то провинился? Меня выдернули из родного мира из–за вашего братика, с которым у нас, если верить Сигару, родство душ. Хотя в последнем я сильно сомневаюсь: лодырем я точно не был.

— Уже что–то вспомнили? — спросила она, задержавшись на пороге.

— Наверное, вспомню завтра, — сказал я.

— Вот завтра и поговорим! — ответила девушка и захлопнула за собой дверь.

Вздохнув, я стал смотреть принесенные книги. Напечатанные типографским способом на хорошей бумаге, они были привычного для меня вида. Начал с географии. Слова «планета» в местном языке не было, было слово «мир», которое звучало как Альмар. Здесь знали три материка. Прежде чем рассказывать дальше, скажу о мерах длины. Единицей измерения был раш — усредненное значение шага взрослого мужчины. Тысяча рашей называлась дераш. Так вот, материк, на котором я сейчас находился, звался Ахрамия и простирался с запада на восток на три тысячи дерашей. С юга на север его ширина менялась от восьмисот до полутора тысячей дерашей. Позже, когда я вспомнил земные меры, то убедился, что местный дераш мало чем отличается от километра. Я в тот раз не вникал в подробности географии. Если меня скоро вернут обратно, незачем забивать себе голову знаниями, которые никогда больше не понадобятся. Узнав, что на двух других материках нет разумной жизни, я отложил географию и взялся за книгу, в которой описывалась история единственного народа Альмара. Местные называли себя саями, а я их на следующий день назвал эльфами, хотя у них было мало общего с книжными ушастиками. Весь материк поделили три герцогских рода. Один из них считался выше других, и его главу назвали Повелителем, а его отпрысков — принцами и принцессами. За всю писаную историю саев, которой было почему–то меньше тысячи лет, высшая власть шесть раз переходила от одного герцогского роду к другому. Больших войн при этом не было, а смена власти происходила посредством переворотов, убийств и тому подобных мероприятий. Последний раз правящий ныне род Ольмингов вырвал власть у рода Дарминов. Вырвал, как полагается, с кровью, да с такой, что проигравший герцогский род и поныне оставался слабейшим. А вот герцог Гардар по силе мало в чем уступал Повелителю. Почитав об основных дворянских родах Ольмингии, я отложил и эту книгу. Ну зачем мне запоминать все эти баронские и графские роды? Дольше всего я читал книгу, в которой описывались города и ремесла. За этим занятием меня и застал зашедший в спальню мужчина, одетый не в тунику, а в шитую золотом рубаху и обтягивающие штаны. На широком кожаном поясе покачивался прямой меч, раза в полтора длиннее того, какой был у Сигара. Я зачитался и не сразу отреагировал на его появление. Почувствовав рядом чье–то присутствие, оторвался от книги и сразу же вскочил с кровати. Не знаю, в чем тут дело, но я сразу понял, что это Повелитель и отец принца, хотя никакого величия он мне не демонстрировал.

— Садись на кровать, — сказал он мне. — Лара сообщила, что ты заболел. Вижу, что ничего серьезного у тебя нет. Чем занят?

— Так, читаю, отец, — пробормотал я.

— Школьные учебники? — с ноткой удивления спросил он. — Не ожидал от тебя. Не скажешь, что с тобой произошло?

— Все в порядке, отец, — ответил я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Через два дня я буду таким же, как всегда.

— Не скажу, что ты меня этим обрадуешь! — сказал он, повернулся и вышел.

А у меня после его ухода почему–то напрочь пропало всякое желание что–либо читать. Наверное, от такого чтения будет гораздо больше пользы, когда вернется память. Но если не читать, чем себя занять? Я решил наплевать на советы Сигара и выйти погулять в парк. Заодно посмотрю оба дворца Правителя. Это знания в книгах мне потом не пригодятся, а впечатления о здешних красотах не будут лишними. Перед прогулкой я зашел в гардеробную, взял из стойки небольшой кинжал в красивых ножнах и повесил его к кольцу на поясе.

Красоты начались, стоило мне выйти из апартаментов принца в коридор дворца. Никакой охраны я не увидел ни у дверей в покои Кирена, ни на пути через половину дворца к одному из его парадных входов. Коридоры с анфиладой залов и лестница на первый этаж — все поражало красотой и богатством отделки. Пол в залах, как и в спальне принца, был сделан из полированного камня, а в коридорах под ногами радовал глаз наборный паркет, лишь частично прикрытый ковровыми дорожками, украшенными не просто орнаментом, а целыми картинами из жизни саев. На такую красоту не хотелось наступать ногами. Повсюду были потолки из мутного зеленоватого стекла, которые, как я вычитал из книг, ночью довольно сильно светились и позволяли в большинстве случаев не морочить голову с освещением. Почему–то в комнатах принца на окнах не было ни штор, ни гардин, а здесь они висели на каждом окне. И статуи… Они стояли повсюду, изображая в основном обнаженных женщин и облаченных в доспехи мужчин. Красота и сила воспевались с таким искусством, что иной раз выполненные из розового камня изваяния можно было бы принять за живых людей, если бы ни их незрячие глаза. Слуги встретились всего два раза. Они низко кланялись и застывали, ожидая, пока пройдет принц. Никого из дворян я до самого парка не увидел. У парадного входа впервые встретилась охрана. У портика, опирающегося на шесть тонких колонн, стоял караул местных гвардейцев из офицера и пяти солдат. У всех были мечи, а у солдат еще и копья. Увидев меня, они дружно ударили древками копей по каменным плитам и расступились в разные стороны, освобождая проход. Я им приветливо кивнул и сбежал вниз по лестнице из двух десятков ступеней. Сразу же от нее начиналась одна из дорожек парка. Почти везде они были выложены шлифованными каменными плитами и лишь в самых дальних аллеях, куда редко добирались любители свежего воздуха, их просто засыпали крупным гравием и укатали. Парк был очень большим, и его аллеи располагались без всякого видимого порядка. Декоративные и плодовые деревья возносили свои кроны на порядочную высоту, полностью закрывая дорожки от палящего солнца. Лишь усыпанные плодами ветви наклонялись к земле, словно предлагая полакомиться фруктами. Многие выглядели аппетитно и неплохо пахли, но я не нашел среди них ни одного знакомого. Хотя вряд ли кто–нибудь стал бы разводить здесь отраву, проверять это на себе не хотелось. Я решил сойти с дорожки и посмотреть, как на фрукты реагируют аборигены. Долго стоять в кустах не пришлось. По моей дорожке пробежала девчушка лет десяти, которая остановилась перед деревом, усыпанным длинными темно–синими плодами. Сорвав один из них, она вынула из ножен на поясе маленький кинжальчик, разрезала плод вдоль и впилась в его сердцевину. Покончив с плодом, девочка бросила его остатки в кусты и побежала мыться к одному из небольших фонтанчиков, которые здесь стояли через сто шагов. Я пока не видел здесь мух или других насекомых, но все–равно вымыл фрукт, а потом кинжалом разделил его на две половины. Сочная оранжевая мякоть слегка щипала язык и по вкусу больше всего напоминала… ананас. Так, что–то уже вспоминается! Забросив кожуру в кусты, я помыл руки и лезвие кинжала, после чего вытер его пучком травы и вложил в ножны. Люблю фрукты, но их на завтрак почему–то не подали. Я собрался возвращаться, когда услышал за спиной тихий женский смех. Повернувшись, увидел высокую, мне по плечо, женщину, пожалуй, еще более красивую, чем Лара. Интересно, они здесь бывают некрасивыми? Или их красота бьет по мозгам только меня, а у здешних мужчин свои оценки?

— Лакомитесь оршей, милорд? — спросила она. — Не угостите меня?

— Решил разнообразить рацион, — ответил я, не зная, как к ней обращаться. — На завтрак дали почти одно мясо и лишь немного овощей, а я бы не отказался и от фруктов. Сейчас принесу их вам.

— Фрукты подают к ужину, — мотнула она головой, — но вам их могли принести в любое время, стоило лишь приказать слугам. Странно, насколько я знаю, вы, милорд, никогда не увлекались фруктами.

— Все меняется, — ответил я, направляясь к ветке с плодами орши. — Этот подойдет? По–моему, он здесь самый крупный.

Я помыл свою добычу в фонтане, стряхнул воду и протянул ее ей, размышляя о том, как бы уйти. Эта дама меня знала, а я не имел о ней ни малейшего представления. На помощь пришел Сигар. Он вышел из–за поворота дорожки и поспешил ко мне.

— Извините, графиня, за то, что похищаю вашего кавалера, — улыбнулся он женщине, — но милорд потребовался Повелителю.

— Ничего, принц меня уже накормил, — засмеялась она, — а поговорить можно и в другой раз.

— Не хотите вы слушать советов, — недовольно сказал он, когда графиню скрыли деревья. — И о чем, интересно знать, вы говорили бы? Графиня вас знает с рождения и сразу поняла бы, что вы не Кирен. Трудно один день посидеть в комнатах?

— Я как–нибудь вывернулся бы, — ответил я. — А сидеть в комнатах скучно. Подробно изучать ваши учебники нет смысла, тем более с пустой головой. Кроме того, глупо попасть в чужой мир и ничего не увидеть. Вот вы бы на моем месте так и не высунули нос из комнат?

— Пожалуй, высунул бы, — признался он. — Ладно, прогулялись и хватит. Вам подали обед, а после него все–таки займитесь чтением. Я вам принес книгу о нашей религии. О своем мире ничего не вспомнили?

— Вспоминается все больше слов и понятий, — ответил я, — но пока много пробелов, и воспоминания не сложились в цельную картину.

— Это хорошо, — обрадовался он, — значит, завтра должны вспомнить все! Я к вам приду еще до завтрака.

Он проводил меня до моих комнат, после чего ушел по своим делам, а я занялся обедом. Обед был не таким разнообразным, как завтрак, но помимо тушеных овощей к мясу подали необыкновенно вкусную кашу. Закончив есть, я отправился читать принесенную Сигаром книгу, удивляясь, как это Кирен не растолстел от такого питания и отсутствия физических нагрузок. Читать о местной религии было еще скучнее, чем обо всем остальном. Здесь поклонялись богу Солнце. Конечно, звезда называлась иначе, но я уже говорил, что везде, где только можно, буду вставлять названия своего мира. Жречество в разных герцогствах ничем не отличалось, и во всех трех столицах имелись Главные храмы со своими Верховными жрецами. Если верить книге, каждый из Верховных жрецов был независим от остальных, и единого центра веры не существовало. Это вызвало недоумение, но я решил, что не все так просто, как описано в книге, отложил ее в сторону и начал читать описания городов. Наиболее подробно было написано о столице Ольмингии Ромаре. Этот город располагался в самой восточной части материка на побережье пролива. Сколько в нем было жителей, не указали, но, видимо, много. Главными достопримечательностями столицы были два дворца Повелителя, северный и южный, пять храмов бога Солнце, один из которых был главным, Академия магии, Университет, музыкальный театр и Арена. Гладиаторов здесь не было, а на Арене любой желающий мог сразиться с самыми разными дикими зверями, предварительно оплатив их стоимость. Я мысленно покрутил пальцем у виска и вернулся к географии. Чем–то эта книга меня зацепила, когда я ее не столько читал, сколько перелистывал. Почитав внимательней, я понял, что показалось странным. Раньше для анализа не хватало того, что было в памяти, сейчас я уже вспомнил достаточно много. По легендам, саев в этот мир привел сам бог Солнце, и это было похоже на правду. Конечно, не участие бога, а то, что их предков доставили на материк, создав на нем перед заселением теперешние условия жизни. Самым главным аргументом в пользу такого предположения служили два остальных материка. Судя по описаниям и картинкам, на них обитали чудовища, которые вымерли на моей планете десятки миллионов лет назад. Некоторых чудовищ, особенно покрытых перьями, я не узнал, другие были очень похожи на динозавров. Даже растительность там была совсем другой. Травы не было вообще, а повсюду росли папоротники, сосновые рощи и множество деревьев, не встречающихся на Ахрамии. Впрочем, у саев было мало возможностей вести там исследования, потому что их там сжирали, и защититься оружием или магией не получалось. Названия материков говорили сами за себя. Дермигрон можно было перевести, как западный ужас, а Омигрон — тоже ужас, но восточный. Для экспедиций стали привлекать демонов — огромных человекоподобных созданий с собственной магией, которых как–то умудрялись приманить из их мира в свой. С ними удавалось продержаться дольше, но все равно эти исследования были смертельно опасными из–за морских гадов, скрывающихся в водах проливов. Огромные бронированные твари пробивали корпуса судов, а гигантские кальмары и водяные змеи похищали саев прямо с палубы. Были и другие напасти, поэтому неудивительно, что скоро такие плавания полностью прекратились. А теперь скажите, могут ли существовать, находясь совсем рядом, материки с такой разной жизнью? Ширина пролива на западе, если ее перевести во вспомнившиеся мне километры, была около ста пятидесяти, а восточный пролив и того уже — всего девяносто. Наверное, какой–нибудь летающий ящер смог бы перелететь сюда без большого труда, но они этого почему–то не делали, и даже морские чудовища бесчинствовали в водах проливов, не приближаясь к берегам Ахрамии. И скажите, что это за история в тысячу лет для народа, который не знает кровопролитных войн? А что было до того? Не найдя ответа в книгах, я решил, что глупо ломать голову над чужими загадками, если меня завтра вернут домой. Главное, что я скоротал время до ужина. Когда слуги его принесли в гостиную, один из них постучался. Для меня это было открытием. Оказывается, и здесь принято стучать в дверь, хотя мою до этого все открывали, выражаясь фигурально, пинком ноги. Ужин состоял из самых разных фруктов, хрустящего и не очень сладкого печения и какого–то шипучего слабоалкогольного напитка. Напиток я только попробовал, а печенье и фрукты пошли на ура. Я все же не стал наедаться, а перенес в свою спальню небольшой столик и одну из ваз с недоеденными фруктами. Обычно я просыпался рано, поэтому утром эта заначка будет кстати. За окнами начало темнеть, и потолок засветился зеленым, немного мерцающим светом. Как выяснилось позже, в гостиной были светильники, но для того, чтобы не разбить себе лоб, света хватало. Чем темнее становилось за окнами, тем больше усиливался льющийся с потолка свет. Читать при нем не стоило, но все предметы обстановки были прекрасно видны. У меня не было никаких занятий, поэтому посетил удобства и лег спать. Проснувшись, не сразу понял, где нахожусь. События вчерашнего дня всплывали в памяти одно за другим, добавляясь в копилку моей сорока двух летней жизни, которую я наконец–то вспомнил! Вспомнив все, я пришел в ужас. А вы бы на моем месте не ужаснулись? Я был преуспевающим адвокатом, а теперь по милости каких–то сволочей оказался запертым в этом пусть молодом, но дохлом теле и должен жить в примитивном мире чужую жизнь! Обмен, о котором вчера говорил Сигар, вряд ли состоится. Оставшийся на Земле Александр Скворцов был не просто адвокатом! Моими клиентами были мерзавцы, которых я успешно защищал, получая за это очень неплохие гонорары. Но у всего есть и оборотная сторона. В моем случае это было знание очень многих секретов моих клиентов. Кое–кто за мной откровенно присматривал, но пока я им всем был нужен… А теперь представьте, что так много знающий Скворцов внезапно сходит с ума и начинает утверждать, что он принц, да еще из другого мира! Я не рассчитывал на то, что у Кирена хватит ума помолчать. Умом этого парня, видимо, обидели с рождения, как и магией! И кто из моих бывших клиентов допустит, чтобы меня отвезли в психушку? Мало ли что я там наговорю! Сто пудов, что грохнут дома или по дороге. Господи, хоть бы не тронули сестру!

Глава 2

Чем дольше меня слушал Сигар, тем больше мрачнел.

— Я не все понял из того, о чем ты говорил, — сказал он, когда я высказал все, что хотел. — У тебя была опасная работа, из–за которой может погибнуть принц?

— Зря я заливался… птичкой, — с сожалением сказал я, — надо было объяснить проще. Моя работа совсем не опасна, просто приходится узнавать секреты очень влиятельных людей, которым плевать на законы. Пока я о них молчу, за мной просто присматривают, но если начну болтать…

— Это я понял, — кивнул он, — но ведь Кирен не знает никаких секретов!

— У нас нет магии, — попытался я объяснить, — и магов нет, одни шарлатаны, поэтому в такое переселение душ никто не поверит, просто решат, что я сошел с ума. Если ваш принц скажется больным и будет сидеть дома, все может обойтись. Наверное, моя сестра так и постарается устроить. Но я бы на это не рассчитывал. Судя по вашим словам, он не слишком умный, ленивый и упертый тип, и моя сестра для него не авторитет.

— И если он начнет говорить, кто он такой…

— Ему никто не поверит, и все решат, что я рехнулся. А знающий тайны сумасшедший опасен. Можно его, конечно, отвезти в специальный дом, где таких лечат, но я боюсь, что никто не станет рисковать и морочить себе голову. Нет человека — нет проблемы.

— Едем! — решительно сказал он. — Попробуем все вернуть обратно, а если не получится, вернемся и будем решать, что делать дальше. Твой завтрак никуда не убежит. Я передам Ларе, чтобы слуги его не убирали.

— Что мне надеть? — спросил я. — Или подойдет эта одежда?

— Подойдет, — ответил Сигар. — Обувай сандалии и возьми меч попроще. Мы выедем инкогнито в карете, а при таких выездах богатые наряды ни к чему. И пожалуйста, поторопись!

Отметив про себя, что у Сигара в отношении меня прорезалась вежливость, я постарался собраться быстрее. Пошли мы не к парадным выходам, а в другое крыло дворца.

— Мы идем к капитану стражи Ортаю, — сообщил мне по пути Сигар. — Гвардейцы стоят только у парадных подъездов, все остальные входы и внешние посты охраняются его людьми. Он нам даст карету и конную стражу в сопровождение.

Капитан очень напоминал самого Сигара, только морщины на лбу были глубже, а на щеке виднелся давно заживший шрам. На нем, как и на всех стражниках, была надета синяя туника, но на груди красовался символ его должности — золотой медальон с изображением перекрещивающихся мечей. Еще одной его особенностью были стальные боевые браслеты. Ортай низко поклонился мне, выслушал Сигара и пошел отдавать приказы. Все было выполнено очень быстро, и уже через десять минут мы ехали в карете по улицам Ромара, а позади цокали подковами по булыжной мостовой лошади эскорта. Булыжники были каким–то образом выровнены, а карета имела рессоры и очень мягкие сидения, поэтому я не отбил зад. Ехали минут двадцать, и в течение всей поездки я с любопытством смотрел в небольшое окно, рассматривая проплывающие назад особняки знати и жилые дома горожан победнее. В основном строили в два этажа, хотя попадались и трехэтажные постройки. Два раза я видел дома в четыре этажа, но, по–видимому, для столицы они были редкостью. Наконец остановились у большого двухэтажного дома с маленьким садиком со стороны улицы.

— Приехали, — сказал Сигар, открыл свою дверцу и помог мне сойти, хотя в этом не было никакой необходимости.

Он продолжал демонстрировать почтительное отношение, пока мы шли через парк и поднимались по ступенькам крыльца. Зайдя в дом, учитель принца отставил показное почтение и повел меня на второй этаж к магу.

— Оскар — мой старый друг, — сообщил он, когда мы поднимались по лестнице, — поэтому наши дела дальше него не уйдут. Мне не хочется привлекать магов Повелителя, а причины этого тебе знать необязательно. Принц мог звать Оскара просто по имени, но ты это не он. Тебе нужно при обращении к магу добавлять «ваша мудрость».

— Надеюсь, что нам не придется долго общаться, — буркнул я. — Если мне придется на какое–то время здесь застрять и изображать Кирена, то относитесь ко мне так же, как к нему, а если я изображаю самого себя, мне при личном общении все эти титулы…

Он неодобрительно посмотрел на меня и приложил два пальца к виску. Я уже знал, что так связываются друг с другом магически одаренные люди. Видимо, Сигар получил ответ, потому что он решительно распахнул створки дверей и завел меня в небольшую комнату, из которой мы прошли в кабинет хозяина. Увидев меня, пожилой сай дернулся подняться, но передумал.

— Могли бы оказать уважение принцу, — с иронией сказал я, — по крайней мере, его телу.

— Как–то не тянет оказывать уважение такому телу, — улыбнулся маг.

— Вы тоже, уважаемый, находитесь не в лучшей форме, — сказал я. — Первый раз вижу здесь толстяка.

— Придержи язык! — оборвал меня Сигар.

— Сгоню, — улыбнувшись, пообещал мне маг. — Как только с вами закончим, так и займусь. С помощью магии это нетрудно сделать. Садитесь, молодой человек, в это кресло и посидите спокойно. Глаза лучше закрыть. Не для меня лучше, а для вас: легче перенесете переход. А ты, дружище, садись, где удобно.

Я поспешно сел в большое мягкое кресло и закрыл глаза. Трудно сказать, сколько времени работал маг, но вряд ли долго.

— Мир я нашел, — сообщил он нам, — и очень интересный мир. А вот попытка найти принца пока ни к чему не привела.

— Умер? — упавшим голосом спросил Сигар.

— Необязательно, — ответил Оскар, — хотя это наиболее правдоподобное предположение. Есть еще лекарства, которые действуют на сознание и препятствуют поиску. Ну и если он лишился сознания или находится в коме, я его не найду.

— В ваших домах для сумасшедших применяют такие лекарства? — спросил меня Сигар.

— Это нужно узнавать у врачей, — ответил я. — Знаю только, что в отношении к буйным пациентам применяют успокаивающие препараты, а чем их лечат…

— Нам надо знать точно! — мрачно сказал Сигар. — Оскар, ты смог бы его туда отправить в этом теле?

— Сам не смог бы, — покачал головой маг. — Для этого нужно собирать тройку, а для ее сбора мне потребуются два дня.

— Вы сошли с ума? — забеспокоился я. — Идти домой в этом теле!

— А что в этом такого? — удивился Сигар. — Сходишь и узнаешь, жив Кирен или нет. Если он жив и ты сможешь помочь, то поможешь. Если не сможешь справиться сам, вернешься за помощью. А если он мертв, тогда будем думать.

— Вообще–то можно, — задумался я. — Пошить нужную одежду и обрезать волосы…

— Резать волосы принцу? — вытаращился на меня Сигар. — Это невозможно! Тогда его лучше убить!

— Тогда придумывайте сами! — возмутился я. — У нас с такими волосами ходят только женщины!

— Значит, пойдешь женщиной! — отрезал он. — Скажешь, что для этого нужно, и мы все подготовим.

— Прежде всего нужны очки с темными стеклами, — сказал я им. — С такими, чтобы мне в них было хоть что–то видно, но никто не смог увидеть моих глаз, иначе меня там сразу же загребут. Еще нужно будет пошить что–то похожее на ту одежду, какую у нас носят женщины. В вашем языке есть слово «резина», значит, она вам известна. Надеюсь, вы сможете сделать из нее накладную грудь. И последнее — это походка. Я смогу изобразить женщину при условии, что стану на высокие каблуки. Здесь есть туфли с такими каблуками?

— На балах носят, — буркнул Сигар. — Достанем, а принцесса займется дрессировкой. Что еще?

— Вы сказали, что при помощи магии легко согнать жир, — обратился я к Оскару, — а можно укрепить тело? Если мне придется драться в таком теле, вы меня больше не увидите.

— Можно, — ответил маг, глядя на меня с сомнением, — только надо будет хотя бы пять дней сильно нагружать мышцы. И будет очень больно.

— Потерплю, — легкомысленно пообещал я, — все равно на подготовку уйдет не меньше времени.

Маг колдовал надо мной очень недолго, и после его работы я не заметил в себе никаких изменений.

— Еще заметишь, — многообещающе пообещал он, когда я высказался по этому поводу. — Сигар, обеспечь ему нагрузки. Пусть после еды немного отдохнет и берется за работу. Если удастся вытянуть принца, он нам скажет спасибо за свое тело.

Мне очень не понравились взгляды, которыми они обменялись. Обратная поездка ничем не отличалась от той, когда ехали к магу. Когда подъезжали к дворцу, учитель принца связался с Ларой, потому она ждала нас в моих комнатах. Со мной она общаться не стала, а сразу же бросилась к Сигару, поэтому и я не стал с ней расшаркиваться. Если вы равнодушно относитесь к квартиранту, то и от него не стоит ждать симпатии.

Завтрак, хоть и холодный, немного улучшил настроение, но мне не дали после него отдохнуть.

— Нечего валяться! — категорично заявила Лара, сгоняя меня с кровати. — Пока у тебя есть свободное время, покажешь, какая нужна одежда! Слуги уже убрали посуду, поэтому идем в гостиную. Что тебе нужно для показа?

— Нужна бумага и что–нибудь, чем можно рисовать, — недовольно ответил я. — Давайте все это положим на стол, только сначала закатим скатерть.

Мы втроем сели за стол, и я начал рисовать, давая необходимые пояснения.

— Не знаю, носят ли здесь женщины брюки, но я пойду только в брючном костюме. Ноги у меня… у принца для мужчины стройные, и волос на них нет, но женщину они не украсят, а в брюках я буду выглядеть нормально.

— А зачем это тебе? — ехидно спросила Лара. — Решил провернуть интрижку?

— Мне нужно либо совсем не выделяться из женской массы, либо выделяться в лучшую сторону, — не отвечая на колкость, пояснил я. — Лучше не выделяться, чтобы не привлекать внимания, а уж если выделиться, то стать хотя бы симпатичной. Таким женщинам чаще и охотнее помогают мужчины.

— В этом есть смысл, — признал мою правоту Сигар. — А ты неплохо рисуешь!

На листе бумаги моими стараниями появилась стройная красивая девица в брюках и жакете. Под жакетом я изобразил блузку с кружевным воротником и подробно рассказал обо всех деталях одежды.

— С нижним бельем можно не возиться, — сказал я им, — достаточно женских трусов. А вот туфли должны плотно сидеть на ногах, чтобы я в них не навернулся.

— У нас ноги близки по размерам, поэтому я подберу туфли из тех, какие не жалко, — пообещала Лара, — и покажу, как нужно ходить. Неужели у вас женщины ходят в такой обуви повседневно? Еще одеть на бал…

— Подбирай, но учиться он будет после, — вмешался Сигар. — Распорядись, чтобы на пол постелили ковер, а я прикажу свободным стражникам принести нужное для занятий железо.

Все разошлись, и у меня появилась возможность полежать. Я бы даже с удовольствием подремал, но вскоре появились слуги, которые с поклонами постелили на пол большой ковер, а вслед за ними пришел Сигар в сопровождении двух стражников, принесших литые гантели. Сложив спортинвентарь на ковер, они мне поклонились и вышли.

— Вставай, — приказал Учитель. — У тебя дома было оружие? С чем–нибудь тренировался?

— Если не нашли сейф, оно у меня и сейчас есть, — мрачно ответил я. — Только наше оружие требует совсем других тренировок. У нас нужно уметь метко и быстро стрелять. Я занимался гантелями и бегом, но только чтобы не заплыть жиром. А учился драться только в… Университете. Два года ходил на секцию бокса. Это такая борьба, в которой пытаются победить противника одними руками без помощи ног. Помню все и при случае могу врезать, но боец из меня сейчас плохой, что в этом, что в том теле.

— Ничего, мы это сейчас поправим, — заверил он меня. — Точнее, ты будешь поправлять, а я тебя буду контролировать. Заниматься нужно до ужина.

— Ничего себе! — высказался я. — Это тело не держало в руках ничего тяжелее столовой ложки, а вы хотите дать ему такие нагрузки! Я же завтра просто не встану!

— Ты забыл о магии, — напомнил Сигар. — Слушай внимательно. Магия очень сильно подхлестнет в твоем теле все процессы, направленные на рост мышц. Месяцы для тебя сожмутся в дни. Во всем этом много достоинств и лишь один недостаток. Ты будешь испытывать очень сильную боль, которая начнет стихать только при мышечных нагрузках. Спать ты сможешь, но недолго и вполглаза. Понял? Оскар все запланировал на пять дней, начиная с завтрашнего утра, но магия уже начала действовать, поэтому и от сегодняшнего занятия получишь пользу, а потом тебе будет легче.

Все он говорил правильно, а идея подработать это тело была не чьей–нибудь, а моей собственной, но когда утром следующего дня меня накрыла сумасшедшая боль, я проклял и Сигара, и его мага–приятеля, и неудачливого принца, и больше их всех самого себя! Когда Сигар погнал меня разминаться и таскать железо, стало заметно легче, поэтому я даже смог перекусить. Пришедшая с туфлями Лара посмотрела на мои мучения и молча унесла свою обувь в гардероб принца. Первую ночь после появления приступов боли я фактически не спал, а во вторую нашел выход. Достаточно было с полчаса поработать с железом, чтобы на час забыться во сне. Потом боль возвращалась, и все повторялось. Когда все это закончилось, я поначалу не поверил, а потом заплакал. Хорошо, что я в это время был в спальне один и никто не видел моих слез, но тогда мне было на это плевать. Когда появился Сигар, он сразу все понял и просиял.

— Покажись, — сказал он, дав мне знак снять тунику, в которой я занимался. — Не сказал бы, что это мощные мышцы, но уже что–то, что можно назвать мышцами! А лучшего за каких–то пять дней не поможет получить никакая магия. Я жалел, что принял твое предложение, и мы потеряли столько времени, но уже нельзя было быстро убрать магию. Сейчас примешь ванну, потом будет обед, а после него придет принцесса. Грудь для тебя отлили, одежда пошита, поэтому все нужно будет опробовать и научиться ходить на каблуках. На это у тебя сегодняшний день и часть завтрашнего. Завтра, после обеда, мы с тобой едем к Оскару. Да, хотел тебя попросить показать, что собой представляет твой бокс. Сможешь?

— Запросто! — сказал я, делая шаг к Сигару.

— Хороший удар! — похвалил он, поднимаясь с ковра. — И нанес быстро. Я его успел заметить, но не отреагировал. Тебя гонял, а сам немного обленился. Ничего, закончим с Киреном, наверстаю.

— Чем это ты здесь занимаешься? — с удивлением спросил меня высокий и крепкий мужчина, похожий на Повелителя и на меня самого. — Лупишь Учителя? И было за что? Что я вижу! Гантели в твоей комнате! Кирен, твоя болезнь не связана с ушибом головы?

— Вас что–то не устраивает в занятиях вашего брата, милорд? — спросил Сигар, давая мне понять, кого так не вовремя принесло.

Как будто я этого и так не понял.

— Я пока занимаюсь всего несколько дней, — вмешался я в разговор. — Как видишь, уже смог свалить Учителя, хотя он сейчас не в лучшей форме. Тебя я догнать не смогу, да и не собираюсь, а себя немного приведу в порядок.

Было видно, что мой ответ понравился наследнику. Он доброжелательно улыбнулся и похлопал меня по плечу. Хорошо, что оно уже успело высохнуть от пота.

— Занимайся. Если выйдет что–нибудь путное, с меня подарок, да и отец будет рад.

— Принц остался доволен твоим ответом, — сказал мне Сигар то, что и без его слов было видно. — Не теряй время и иди мыться, а я позову принцессу.

К приходу Лары я уже привел себя в порядок и немного отдохнул. Она стремительно вошла через открытую дверь, цокая по плитам пола довольно высокими каблуками, подошла ко мне и бросила на кровать женскую одежду, включая трусы.

— Ну и чего ты ждешь? — спросила девушка, нахально уставившись на меня своими глазищами. — Переодевайся!

— Прямо при вас? — спросил я. — Это не оскорбление?

— Ничего, я это как–нибудь переживу, — заверила Лара, — а то я не видела голого Кирена!

— Наверное, это было в далеком детстве? — спросил я и по легкому румянцу на ее щеках понял, что угадал. — Лара, сходите лучше за туфлями. Я не сильно стесняюсь, но сюда могут заглянуть другие члены семьи. Уйду я отсюда или нет, но мне не все равно, что они могут подумать.

— Ладно, — нехотя согласилась она, — но если сюда принесет отца или брата, когда я начну тебя учить ходьбе на каблуках, даже боюсь предположить, что они подумают.

Пока она ходила за туфлями в гардероб принца, я быстро переоделся и подошел к зеркалу. А ничего! По земным меркам так просто здорово! Грудь мне сделали примерно третьего размера, и крепилась она так же, как бюстгальтер. Блузка с кружевным воротничком была такая же, как на моем рисунке, а жакет сделали немного иначе. Ничего, пожалуй, так будет даже лучше.

— Садись на кровать и надевай туфли! — сказала Лара, бросая мне в руки две изящные туфельки. — Без них совсем не тот вид.

— А вы, значит, уже примеряли? — сделал я правильный вывод из ее слов. — Так! Надеть–то я их надел, теперь бы только не рухнуть.

— Конечно, надевала, — ответила она, — и даже кое–кому показывала. Всем понравилось, но решили, что это только на холодный сезон. Сейчас в штанах слишком жарко. Вот видишь, до зеркала уже добрался! Сейчас я тебя буду учить. Нужно не просто научиться ходить на каблуках, нужно это делать правильно.

Принцесса учила меня до ужина и добилась определенных успехов. Очень нелестные эпитеты, которыми она меня награждала в начале учебы, сменились сдержанным одобрением. Пришедшему посмотреть на мои успехи Сигару я тоже… понравилась.

— Закончите к обеду? — спросил он у Лары.

— Я думаю, что она уже будет готова, — улыбнулась принцесса. — Какая у вас погода? Плащ не понадобиться?

— Обойдусь без плаща, — отказался я, — а вот украшения не помешают. Жаль, что у принца в ушах нет проколов, а то можно было бы нацепить серьги. Но если я не разорю семейство Ольмингов, подыщите пару сережек для моей сестры. Мне все равно придется вести все дела через нее, и подарок будет нелишним.

— Найду я серьги и для тебя, и для твоей сестры, — пообещала принцесса. — А уши сейчас проткнем. Говорят, что это не очень больно. Я собиралась это сделать себе, но все как–то откладывала.

— А если обезболить магией? — спросил я. — Зачем терпеть лишнюю боль?

— Не получится, — обломал меня Сигар. — Магией можно полностью снять боль, но потом ты два дня будешь заторможенный. Перед нашим мероприятием такое недопустимо. Ничего, у тебя уши большие и не очень толстые. Лара, у Кирена в гардеробе где–то были острые заколки. На огне мы их держать не будем. Если дырки воспалятся, завтра Оскар все мигом залечит. А ты готовь уши.

Все следующее утро я отрабатывал походку манекенщицы, и уже перед самым обедом Лара решила, что с меня довольно.

— Танцевать ты в них не сможешь, но ходишь вполне прилично, — сказала она, передавая мне две пары тяжелых золотых серег. — Возьми. Одна пара для тебя, другая для твоей сестры. Если будет возвращаться брат, он вам и вторую пару оставит. Уши не болят? Все же скажи Сигару, чтобы их посмотрел маг, а то еще воспалятся в твоем мире… Перед обедом переоденься в тунику, поедешь в ней, а все необходимое положи в сумку. Возьми ее у Кирена в гардеробе, там было несколько. И удачи тебе! Наверное, больше не увидимся.

Она ушла, а я переоделся, собрал все вещи и сел обедать. Когда уже заканчивал, пришел Сигар, который тоже сел за стол и терпеливо ждал, пока я поем.

— Поехали, — сказал я, поднимаясь из–за стола. — Это, конечно, не мое дело, но хотелось бы знать, нашли ли кого–нибудь из заговорщиков.

— Нет, — ответил он. — Пока нет ясности с принцем, я не могу выходить с этим на его отца, поэтому сильно ограничен в возможностях.

— Я могу уйти на несколько дней, — сказал я, следуя с сумкой в руках за Сигаром. — Придумали, что говорить отцу или брату, если они заинтересуются моей затянувшейся болезнью?

— Придумали, — ответил он, не одернув меня за родственные выражения в отношении семейства Ольмингов. — Ты уехал охотиться в одно из имений. Даже если захотят проверить, два–три дня у нас будет, а ты постарайся сильно не задерживаться.

В этот раз мы выехали без эскорта, что было, в общем–то, понятно: отпадала необходимость объяснять страже, куда делся принц. В той комнате, где нас в прошлую поездку встретил один Оскар, на этот раз сидели еще два мага. Конечно, они уже знали, что я всего лишь квартирант, поэтому меня даже не поприветствовали, хоть и посмотрели с любопытством.

— Накачали мышцы? — спросил меня Оскар и тут же объяснил своим коллегам, как именно я мог это сделать.

— Накачал, — ответил я. — Не очень сильные, но дальше пусть принц трудится сам.

— Не все выдерживают, — покачал он головой. — Прибегают в слезах и соплях, готовые заплатить золото, лишь бы прекратить боль. Ладно, не будем терять время. Иди в ту комнату и переодевайся.

Я поспешил выполнить его распоряжение и уложился в пять минут. Когда после этого к магам, покачивая бедрами, танцующей походкой вышла симпатичная девушка в непривычном, но элегантном наряде, все были поражены, в том числе и сам хозяин.

— Я готова, — низким, но, несомненно, женским голосом сказал я.

Как ни странно, но с голосом у меня было меньше мороки, чем с походкой. Лара подправила несколько огрехов, и все получилось само собой. В театр, что ли, пойти или отбить лавры в кинематографе у Дастина Хоффмана?

— А почему не женский наряд? — спросил один из магов.

— У нас женщины носят и платья, и штаны, — объяснил я ему, — а выставлять напоказ мои ноги…

— Ладно, работаем! — нетерпеливо сказал Оскар. — А тебе нужно отчетливо вспомнить то место, куда нужно попасть.

Я представил себе лестничную клетку моей московской квартиры и едва успел ухватиться за перила, чтобы не растянуться на полу. Через несколько минут головокружение прошло, и я волнуясь подошел к двери под номером одиннадцать и нажал на кнопку звонка.

Сколько раз я ругал Татьяну за ее глупое доверие к людям. Открывая дверь на звонок, она очень редко справлялась, кого принесло, и почти никогда не смотрела в дверной глазок. Вот и сейчас она сначала открыла дверь, а потом удивленно спросила, кто я такая и к кому.

— Я подруга вашего брата, Татьяна Викторовна! — сказал я. — Александр просил вам кое–что передать. Я могу зайти?

— Да, конечно, — ответила она, пропуская меня в прихожую. — Туфли…

— Уже сняла, — успокоил я ее, сбрасывая туфли. — Я у вас уже была и знаю, что везде ковры. Куда идти, в гостиную?

— Да, давайте туда, — согласилась сестра, запирая входную дверь. — Садитесь, где вам удобно. Как мне вас звать?

— Александра Акименко, — ответил я. — У вас почти ничего не изменилось.

— Забавно, — она села в кресло напротив меня, — у вас даже имена совпадают. Вы близко дружили?

— Очень, — сказал я. — Мы жили, как один человек.

— Странно, что Саша мне ничего о вас не говорил, — задумалась она. — В нашей семье у него не было от меня тайн. Понятно, что я не имею в виду его служебные дела. Я от них всегда старалась держаться подальше. Поэтому, наверное, и не тронули.

— Таня, — дрогнувшим голосом спросил я, — как его убили? И кто? Я как раз в это время была в отъезде.

— Я так и подумала, потому что не помню вас на похоронах. Хотя там было слишком много людей, так что я могла и пропустить.

— Действительно много? — с недоверием спросил я.

— Я поняла, почему у вас такое недоверие к моим словам, — горько улыбнулась сестра. — Вы, должно быть, подумали, что там был сходняк. Были там и эти, но они приезжали только удостовериться в том, что хоронят действительно Сашу. У него оказалось много друзей. Приехали даже ребята, с которыми он учился в институте, конечно, только те, кто сейчас в Москве. И потом Саша защищал не одних урок. Этим он занялся только в последние годы. Сотни полторы людей точно было, а я многих знаю только в лицо.

— А урки сюда не наведывались?

— Вы о них, Александра, слишком хорошего мнения, — опять безрадостно усмехнулась сестра. — Они здесь всю квартиру перевернули, причем не по одному разу. Одна компания даже представилась полицией. Именно тогда исчезли мои украшения. Вот я и думаю, может быть, это на самом деле была полиция? Все искали записи брата, но ничего не нашли. Я тоже искала, но не записи, а деньги. Он мне говорил, что есть счета… На мою зарплату платить за эту квартиру и жить… Вам он об этом не говорил? Очень не хотелось продавать квартиру и ехать к родителям в Воронеж.

— Но Саша говорил, что у вас есть жених? — спросил я, не отвечая на ее вопросы.

— Я тоже так думала, — ответила она. — Ему не повезло оказаться у меня в гостях во время одного из наездов. После этого я его больше не видела. Сказал напоследок, мол, черт с тобой и с твоей квартирой!

— И скатертью дорога! — зло сказал я. — Таня, вы мне так и не рассказали о его смерти.

— Кто убил? — спросила она. — Я точно не знаю. Он ведь перед смертью немного тронулся рассудком. Никого не узнавал и все твердил, что он принц. Если бы довезли до психушки, он бы там, наверное, под этой кличкой и прописался. Сашу застрелили, когда его сажали в «скорую». Остановилась машина, из которой ему два раза выстрелили в голову. А санитары его бросили на асфальт и полезли прятаться за машину. Кому они были нужны! Убийц, как всегда в таких случаях, не нашли. Похоронен он на Бусиновском кладбище, а могилу я вам могу показать. Там пока только крест и венки, на большее у меня просто нет денег. Да и времени прошло всего ничего. Его друзья хотели сбрасываться, но я не помню их телефонов, а справочник из–за заметок на полях забрали при обыске. Может быть, они выйдут на меня сами? Как вы думаете?

— Денег у вас будет много, — заверил я сестру. — Ваш брат со мной говорил как раз о таком случае. Пойдемте, я покажу, где все лежит.

Мы пришли в ее спальню, и я попросил разрешения включить свет.

— Пожалуйста, — сказала сестра. — А могли бы снять свои очки. Все равно от того, что я увижу ваше лицо, у вас не будет неприятностей.

— Они могут возникнуть у вас, — вздохнул я. — Считайте, что у меня проблемы со зрением.

Я сдвинул одну из дверец трехсекционного шкафа–купе и подозвал сестру.

— Смотрите, Таня, как нужно делать. Вот эта стойка с одеждой может поворачиваться, но это не видно из–за мебельных накладок. Вот этот болт немного выступает. Оттягиваете его на пару сантиметров вниз и легко все поворачиваете. Видите, что у него нет задней стенки?

— Сейф… — зачарованно произнесла сестра.

— Да, сейф, — подтвердил я. — Если бы ваши визитеры догадались отодвинуть это изделие финской промышленности, они бы его, несомненно, выпотрошили. Но шкаф тяжелый, и никто не делает тайники, до которых самому нужно добираться, переставляя мебель.

— Когда же это он успел сделать? — удивилась она. — У меня такая работа, что обычно надолго не отлучаюсь.

— И в отпуск не ездите? — улыбнулся я. — Вот три года назад, когда Саша вас отправил на Черное море, он все и сделал.

— Да, у него были золотые руки! — вздохнула она. — В этом он очень похож на отца: тот тоже может сделать почти все. По нынешним временам такие люди — редкость.

— Это он не сам, — засмеялся я. — Позвонил майору Белякову и попросил помочь.

— Как же так? — удивилась она. — Он же этого майора два раза подставил!

Говоря со мной, Татьяна не сводила взгляда с сейфа. Видимо, его содержимое волновало ее гораздо больше моих дел трехлетней давности, но я все же решил объяснить.

— Вы старались держаться подальше от дел брата, поэтому вам в них многое может быть непонятным. Арест одного из тех деятелей, которого брали люди майора Белякова, прошел с таким количеством нарушений, что вашему брату не составило труда добиться его освобождения под залог крупной суммы. Правда, этот кадр пользовался свободой очень недолго. Скорее всего, за решеткой он прожил бы дольше, хотя вряд ли намного. Сам виноват: не стоило переходить дорогу серьезным людям. Вадима в то время в Москве не было, а когда он появился и прочитал предписание, то схватился за голову. Он потом благодарил вашего брата и говорил, что его должник, вот и отработал долг. Конечно, Саша сам покупал сейф и отблагодарил ребят. Ладно, смотрите сюда. Здесь на гвоздике висит ключ. Набираете цифровой код, вставляете ключ и делаете три оборота. Сейф очень простой, потому что главное здесь — это скрытность. Если найдут, распотрошат с любыми запорами или просто выломают из стены и увезут с собой. Перейдем к содержимому. В этом пакете двадцать пачек стодолларовых купюр, а здесь два миллиона рублями. В этих пяти конвертах пластиковые карты с кодами. Это все рублевые счета на общую сумму в восемь миллионов. Это все. Есть еще мешочек с необработанными алмазами, но его я заберу с собой. Денег вам хватит с головой, а с этими камнями влипните в неприятности. Оружие вашего брата я тоже забираю. Вам оно ни к чему, к тому же ствол не зарегистрирован.

Я вынул из сейфа беретту, три снаряженных магазина и несколько пачек патронов и подошел к сестре, растерянно стоявшей перед столиком с деньгами.

— Таня, вы мне не дадите одну из ваших сумок? И, если можно, небольшой кусочек ткани. Пистолет нужно очистить от лишней смазки, а то я испачкаю блузку.

— Конечно, конечно, — заторопилась она. — Сумки здесь же в шкафу. Вот эта подойдет? И ткань я сейчас найду!

Я спрятал в кожаную дамскую сумку все боеприпасы и мешочек с алмазами и принялся протирать пистолет принесенными носовыми платками. Пока этим занимался, дал сестре несколько дельных советов.

— Не стойте вы над своим богатством, как Кощей Бессмертный, — пошутил я, заканчивая протирку. — Возьмите деньги, сколько нужно, а остальное положите обратно в сейф и при мне потренируйтесь его запирать и отпирать. Код я вам сейчас напишу. А вообще, вам нужно все здесь продавать и ехать к родителям. Вы сами обязательно попадете в неприятности, а ваш отец — очень умный и опытный человек. Он и вас не даст в обиду, и деньгами распорядится наилучшим образом. Там вы себе и мужа скорее найдете. Если будете продавать квартиру, я запишу телефон человека, который занимается недвижимостью. О нем говорят много всякого, но когда он узнает, что вы сестра Сашки Скворцова, расшибется для вас в лепешку. Полковника Никитина помните?

— Того, который приходил к нам с женой на Новый год? — спросила Таня. — Славная такая женщина. Конечно, я помню.

— Его телефон я вам тоже оставлю, — пообещал я. — Он проследит, чтобы вы нормально уехали, а то мало ли что…

Глава 3

— А как же могила Саши? — спросила Таня. — Если я уеду…

— Живые не должны приносить себя в жертву умершим, — сказал я ей. — В Москве уйма контор, которые за ваши деньги сделают все, что нужно. Закажете по каталогу надгробье, дадите им фотографию и оплатите услуги. А если в чем–то не уверены, попросите потом проверить их работу полковника Никитина. После визита полковника полиции они вам все сделают без очереди. А к брату можно будет заехать через год–два, благо вам есть у кого остановиться.

— Вам обо мне много известно, — заметила сестра. — Видимо, вы с братом действительно были очень близки. Подождите, кто–то пришел.

— Смотрите в глазок, — посоветовал я ей в спину. — Мне сегодня открыли и даже перед этим не спросили, кто пришел.

Таня вышла на несколько минут, с кем–то поговорила и вернулась.

— Соседка заходила, — пояснила она, садясь в кресло. — Понадобился горький перец, а у меня его нет.

— Говорливая, наверное, соседка? — спросил я, уже зная, кто приходил.

— Да нет, — ответила сестра, — просто она услышала, что ко мне кто–то пришел, и поинтересовалась. Соседи знают, что у меня в Москве никого не осталось.

Нет, если бог не дал ума с рождения, его не будет и под старость. Танька и в детстве была простушкой, открытой всем нараспашку. Наверное, потому и замуж до сих пор не вышла в свои двадцать восемь лет, что в наше время никому не нужны простодушные дурочки. А соседка из десятой квартиры была той еще стервой. Наверняка она за небольшое вознаграждение стучала на сестру одному из моих бывших клиентов. Уж не знаю, какого черта им всем здесь нужно после моей смерти, но теперь уходить просто так было нельзя. Из Таньки после этого всю душу вытрясут, а правдоподобно соврать у нее не получится. Значит, нужно немного задержаться, тем более что я, скорее всего, больше никогда не увижу сестру. Не знаю, как я устроюсь у эльфов, но вряд ли они мне сюда будут организовывать экскурсии.

— Да, совсем забыла! — сказал я, доставая из кармана брюк серьги. — Это Александр где–то достал для вас. Клейма на них нет, но это чистое золото и старинная работа. По каталогам они нигде не проходят, поэтому к вам не должно быть претензий. Подарок и память о брате, а где он их взял, вам неизвестно. Только спрячьте их хорошенько и здесь не носите. Таня, вы не угостите меня чаем?

— Сейчас сделаю! — засуетилась она. — Только у меня к чаю одни конфеты…

— Пойдут и конфеты, — заверил я. — Я сегодня улетаю из России и не знаю, когда вернусь.

Мы посидели за чаем минут двадцать, после чего я начал прощаться. Татьяна даже прослезилась и перешла на ты.

— Ты сама не представляешь, как меня выручила! — сказала она, провожая меня в прихожую. — Жаль, что улетаешь! Мы могли бы дружить: ты мне прямо как сестра!

— Может быть, когда–нибудь вернусь, кто знает? — в утешение ответил я. — Я знаю адрес твоих стариков в Воронеже. Слушай, у Саши в серванте были темные очки. Не подаришь?

— Сейчас принесу! — сорвалась с места Таня.

Отсутствовала она минут пять, но вернулась со жменей темных очков в руках.

— Вот, забирай! Эти покупал брат, а остальные в разное время выбирала я. Вот это фотохромные, эти стекла поляризуют свет. А эти зеркальные: можно в упор смотреть на собеседника, и он не увидит твоих глаз. Бери все, я себе еще куплю.

Пожав плечами, я сложил оптику в боковое отделение сумки, поцеловал сестру и вышел из квартиры. Она была на третьем этаже, поэтому я не стал пользоваться лифтом. Остановился между первым и вторым этажами, вынул из сумки беретту и засунул ее сзади за пояс брюк, поставив перед этим пистолет на боевой взвод. Не слишком удобно, но это единственное место, где оружие прикрывал жакет, и его можно носить скрытно. Сумка для этих целей совсем не подходила. Повесив ее через плечо и слегка выпятив грудь, чтобы не натягивать сзади жакет, я открыл дверь подъезда и пошел к выходу со двора. Страшно не хотелось встревать ни в какие разборки, но и бросить сестру я тоже не мог. К тому же, в отличие от прибытия, уход требовал моего личного участия, времени и уединенного места. А вот и улица. Если это все мои фантазии и соседка зашла просто почесать языком, меня сейчас никто не тронет, а если нет…

Стоявший шагах в двадцати черный «лексус» тронулся с места, чуть обогнал меня и остановился. Я был готов к тому, что произойдет, поэтому уберег голову. Нет, никто не собирался меня по ней бить, просто открывший заднюю дверцу мужчина с такой силой вдернул меня в салон, что не нагни я вовремя голову, сотрясение мозга было бы обеспечено. Дверца тут же захлопнулась, машина устремилась вперед, а меня первым делом лишили сумки.

— Урод! — высказался я о сидевшем рядом здоровенном парне. — Ты мне чуть руку не оторвал.

— Закрой рот и помалкивай! — сказал мне сидевший рядом с шофером пожилой тип. — Целее будешь. Споешь нам свою арию, а мы посмотрим, стоит ли тебя отпускать.

Пока он не заговорил, я его не узнал, хотя широченные плечи, отсутствующая шея и оттопыренные уши определенно кого–то напоминали.

— Насколько я помню, похищение людей очень далеки от твоей специализации, — сказал я ему в спину. — Или ты ее поменял за последние полгода?

— Ишь ты! — удивленно обернулся один из самых неприятных клиентов в моей практике. — Знакомая? Мишка, хватит возиться с этой сумкой! Сними с нее линзы!

— Шеф, у нее здесь камни! — взволнованно сказал добравшийся до алмазов Мишка. — Все понял, снимаю!

Бросив мою сумку на сидение рядом с собой, он протянул руку и сорвал с меня очки.

— Шеф! — прошептал амбал парой мгновений позже, боясь пошевелиться. — Эта инопланетная блядь воткнула в меня ствол! Без дураков. Слушай, не вздумай выстрелить…

— Все спокойно сидят и не дергаются, — сказал я, поворачивая голову к бугру с водителем. — Дернетесь, и я кончу и его, и вас обоих: на это моего проворства хватит. А будете себя вести нормально, поговорим и разойдемся.

— Мы так и хотели, — дрожащим голосом ответил бугор. — Ничего бы тебе не сделали.

— И не сделаете, — заверил я его. — Вы, Никита Сергеевич, по–прежнему принципиально не носите ствола? Похвально. Тогда пусть ваш водила, пока нет ментов, прижмется к бордюру и осторожненько протянет мне свою пушку рукоятью вперед.

«Грач» перекочевал от водителя на заднее сидение.

— Больше ничего нет? — спросил я шофера. — Тогда давай сюда магазины, все, какие есть.

— У меня тоже есть пушка, — напомнил о себе Мишка, вызвав бешеный взгляд бугра. — Парабеллум.

— Ты, голубь, сиди, — сказал я ему. — Сейчас будет твоя очередь. У тебя есть еще что–нибудь, кроме волыны?

— Есть «авторучка» за сидением! — с готовностью ответил он. — Только она паленая.

— Мишка, падла, убью! — с ненавистью сказал бугор. — Дерьмо!

— Зря вы так, шеф! — убежденно сказал Мишка. — Посмотрите ей в глаза! Она же нас с вами насквозь видит. На фиг нужно связываться с пришельцами! Ну что для нас какой–то двухтысячный, тем более паленый!

— Зря вы так, Никита Сергеевич, — укоризненно сказал я двойному тезке уже почти всеми забытого генсека. — Нужно делиться! Вы даже не представляете, как вам всем повезло! Мало того что я вас отпущу живыми и невредимыми, я вам на прощание дам очень ценный совет. Не стоит соваться к Татьяне Скворцовой. Она ничего не знает, а в квартире нет никаких тайников. Зачем они, если есть я? Скворцов помог не только вам, но и мне, а я, в отличие от вас, ценю услуги. Так вот, если хоть кто–то из вас… Дальше продолжать? Мне ваши секреты до одного места, и их никто никогда не узнает. А ваша жизнь… Одним словом, попробуйте, и вам после этого и зона не поможет. Я ясно объяснила?

— Куда яснее, — мрачно сказал бугор. — Мы–то к ней не полезем, но кто нам поверит в этот бред?

— Она скоро избавится от квартиры и уедет к родителям, — пояснил я. — Вы ей уже в печенках сидите. Надеюсь, к ней туда никто не поедет. Это уже будет верхом идиотизма, а мне вас потом гонять по всей России.

— Что будешь делать дальше? — спросил он.

— Потерпи немного, сейчас расстанемся, — пообещал я. — Миша, доставай свою «авторучку».

Парень полез за сидение и вытащил брезентовую сумку, в которой что–то звякнуло.

— Клади туда же свой антиквариат, — скомандовал я. — Только осторожненько! Повернешь ко мне стволом, и ты покойник. Ясно? Магазины положи в сумку, и этот ствол с боеприпасами тоже. Мою сумку тоже положи в брезентовую. А теперь вы все трое, не делая резких движений, выйдете из машины и постоите вон в том месте. Не бойтесь, мне ваша тачка не нужна. Я сейчас займу место водителя, отъеду к входу в парк и там ее брошу. Из вас всех я доверяю одному Мишане, а вы двое люди нервные, а про честное слово только читали в сопливом детстве. Начнете дергаться, и мне придется стрелять. Вас–то я в любом случае завалю, но придется уходить раньше времени, а это нарушит мои планы. Ничего, вам здесь ходьбы на пять минут, а мне этого времени хватит. И помните о том, что я сказала.

Высадив криминальную троицу, я, как и обещал, доехал до одного из боковых входов в парк Горького, забрал с заднего сидения брезентовую сумку и вышел из машины. В мире эльфов у меня было совершенно неопределенное положение, поэтому посчитал, что захваченное оружие не помешает. Это решение чуть не стало последним в жизни, но откуда мне было знать, что массы отправленного и возвращающегося тела не должны сильно отличаться? Ни один из магов об этом не сказал! Элегантно одетая дама с не слишком чистой брезентовой сумкой через плечо в другое время привлекла бы к себе больше внимания, но в самый разгар рабочего дня глазеть на меня было особенно некому. Денег на покупку билета у меня не было, поэтому прошел так. Билетер на меня никак не отреагировал. Или он зачитался своей книгой, или у меня получилось отвлечь его с помощью хилых зачатков магии в теле принца. Хотя какой теперь принц! Захочет семья Повелителя оставлять это тело мне или нет, но другого обитателя в нем не будет! Стоп, что–то я не то подумал! Если кто–то однажды поменял в этом теле сознание, что мешает поступить так еще раз, выгнав из него теперь уже меня? По–моему, ничего. И что это меняет? Оставаться здесь и всю жизнь скрываться? Хрен это поможет! Оскар собирался вернуть принца, не спрашивая его желания, лишь бы тот был жив и в сознании, а это значит, что от меня вообще ничего не зависит. Останусь здесь и умру. Вряд ли маги эльфов побеспокоятся о наглеце, укравшем тело принца. Так, пора работать, пока до меня не добрались брошенные урки. Я бы очень удивился, если бы у них не осталось какого–нибудь ствола в загашнике, а пальнуть из–за кустов много ума не нужно. Они напуганы, но страх имеет обыкновение проходить. Оторвут сейчас за дурость яйца Мишане и пойдут смотреть, куда подевалась наглая инопланетянка. Вот будет весело! Положив на лавочку набитую оружием сумку, я достал из правого кармана брюк коробочку наподобие тех, в которых хранят кольца. В нем и лежало кольцо с блеклым невзрачным камнем. Надо было дать сигнал о том, что пора возвращаться. Чертыхаясь, я разрезал один из пальцев специально для этого заточенной кромкой кольца и капнул несколько капель своей крови на камень. От его былой невзрачности не осталось и следа. Камень кольца засветился яркими красными вспышками, чем привлек ко мне внимание двух девушек с детскими колясками. Зажав кольцо в одной руке, а сумку с оружием — в другой, я закрыл глаза, и в следующий миг сильный удар погрузил меня в беспамятство.

Очнулся я уже в постели Кирена. Никакой боли не было, даже когда я приподнялся и свесил ноги с кровати. Ковер с гантелями исчез, но все остальное было на месте, в том числе и столик, который я взял из гостиной. Было утро, но я так и не удосужился узнать, как измеряют время здешние часы, поэтому положение их стрелок ни о чем не сказало.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил стоявший в дверях отец Кирена.

Я задумался и не заметил, как он вошел, поэтому вздрогнул от неожиданности и, вскочив на ноги, почтительно поклонился.

— Благодарю, Повелителя! — ответил я. — Вроде бы чувствую себя нормально.

— Недавно ты называл меня отцом, — горько сказал он. — Как умер Кирен?

— Он не пожелал принять правила чужого мира, за что и поплатился, — сказал я. — Моя сестра пыталась уберечь вашего сына, но что для него значат слова какой–то женщины! Его, а заодно и мое тело, убили двумя выстрелами в голову. Это случилось еще до того, как мы попытались провести обратный обмен. Извините, но большего для него никто не смог бы сделать.

— И что мне теперь с тобой делать? — спросил он. — Не подскажешь?

— Очень не хочется прожить чужую жизнь! — глядя ему в глаза, сказал я, — но умирать мне не хочется еще больше. Не знаю, решайте сами.

— Я решу, — пообещал он. — Железо, которое было при тебе и привело к несчастью, — это оружие?

— Это ручное оружие моего мира, — ответил я. — Но мне никто не объяснил, что его нельзя брать с собой.

— Брать можно все, — сказал он, — только маги должны знать, как изменился твой вес. Иначе получится, как с тобой. Тебе залечили восемь переломов. Ладно, ты изображал моего сына, вот и продолжай это делать дальше, пока я не решу иначе. Мой маг заложит в твою голову много нужных сведений, включая образы всех знатных дворян Ахрамии и краткую характеристику их родов. Потом еще отдельно пройдетесь по тем, с кем у сына были особые отношения. Заодно подучишь этикет, фехтование и все остальное. Я вижу, что ты через боль немного развил это тело, значит, в тебе есть то, чего не было у Кирена, — настойчивость и воля. Трудись и дальше, это не будет забыто. Скорее всего, тебя привлекут к поиску заговорщиков. А оружие чужого мира принесут в твой арсенал. Нам оно не нужно, а ты умеешь им пользоваться и еще не скоро станешь полноценным бойцом. Может быть, оно тебе пригодится. Одевайся и иди завтракать, а то все окончательно остынет.

Он бросил на меня еще один взгляд, повернулся и ушел, а я быстро оделся и побежал в ванную облегчиться и привести себя в порядок. Восемь переломов! Какая бы ни была магия, такое мгновенно не срастется. Как же, интересно знать, за мной ухаживали во время лечения? Отложив все вопросы на потом, я начал с удовольствием уничтожать еще теплое содержимое судков.

— Да, у брата не было такого аппетита, — задумчиво сказала зашедшая в гостиную Лара, — и слава Солнцу, потому что с его ленью и твоей прожорливостью из него получился бы сай–шар из сказки.

— Извините, принцесса! — встал и поклонился я. — Увлекся едой и не заметил, как вы зашли.

— Раньше ты не извинялся, — с грустью сказала она. — Иногда даже казалось, что ты и есть брат. Теперь уже не кажется.

— Раньше я здесь был гостем, пусть и незваным, — возразил я, — а теперь я житель этого мира и всецело завишу от вашей семьи. С моей стороны было бы наглостью устанавливать рамки наших отношений. Делать это вправе только ваша семья.

— Я тебе помешала, — сказала Лара. — Ешь, я уже ухожу. Теперь спешить некуда, а у нас еще будет время поговорить. Я и Сигару сказала тебя пока не беспокоить. Если захочешь поговорить, позвони в этот колокольчик. Он связан с таким же в моих покоях.

Положив на стол тихо звякнувший колокольчик размером с кулачок маленького ребенка, она вышла из гостиной. В тот день я так и не взял его в руки. Меня больше никто не посещал, кроме слуг, которые приносили еду и убирали грязную посуду. А я после еды забирался в кровать и лежал, вспоминая свою не такую уж короткую жизнь на Земле. Обычно в моем возрасте этим мало кто занимается, мысли об итогах приходят гораздо позже. Просмотрев свою жизнь, я не нашел в ней ничего особенного. Я не совершил чего–то такого, чем мог бы заслуженно гордиться, но и стыдиться было нечего… почти. Почти, потому что у каждого есть поступки, о которых стыдно вспомнить. Были они и у меня, но немного. А в остальном жил как все. Были у меня и женщины, но до семейных отношений так ни разу и не дошло. Раньше это меня напрягало, теперь я был только рад. Не хватало еще навсегда потерять любимую жену и детей! Я все же беспокоился о сестре, причем не из–за моих клиентов: им она и раньше была не нужна, а сейчас и подавно не станут связываться. Я опасался, что Татьяна, получив большие по ее меркам деньги, не поедет к родителям, а просто тупо начнет их тратить. Она была из тех женщин, которым противопоказана самостоятельность. Я постарался сделать все, что в моих силах, а ее уже не переделаешь, пусть дальше живет своим умом.

Вечером в мои комнаты пришел гвардейский лейтенант, который принес сумку с оружием. Я не стал с ним возиться, просто проверил, все ли на месте, и достал сумку Татьяны. Она почти не запачкалась, а все содержимое лежало в тех отделениях, куда я его положил. Наверное, никто в этой сумке не рылся. Я взял очки покрасивее и мешочек с алмазами, а остальное отнес в гардероб. Утром, дав мне время нормально позавтракать, пришла Лара.

— Если ты думаешь играть роль моего брата, ты и относиться ко мне должен так же, как он! — прервала она мои расшаркивания, — причем не только на людях, но и наедине.

— Хорошо… сестра, — пожал я плечами. — Подойди, я тебе кое–что покажу.

— Что ты дергаешь плечами? — спросила она, садясь рядом со мной на кровать. — Последствие контузии? Зантор сказал, что ты должен быть абсолютно здоров.

— Это жест из моего мира, — объяснил я. — Постараюсь от него избавиться. Вы мотаете головой, я пожимаю плечами. Неважно, посмотри лучше, пригодятся где–нибудь эти камни? Я почему–то не видел у вас на дамах украшений, поэтому не знаю, что здесь ценится. А эти камни в моем бывшем мире являются одними из самых дорогих. Они без огранки, а обрабатываются очень тяжело.

— Не знаю, — ответила Лара, рассматривая высыпанные на ладонь алмазы. — Я в них не вижу ничего красивого. А украшений ты и не мог видеть, разве что жемчуг. Мужчины не носят ничего, кроме золотых медальонов и фамильных перстней, а женщины украшают себя только на праздниках и балах. Это как туфли на высоких каблуках: красиво, но неудобно. У нас добывают изумруды в Игримских горах, а в обоих проливах водятся жемчужницы. Но добыча жемчуга — это опасный промысел. Хоть и нечасто, но на ловцов нападают подводные твари. Поэтому в основном все украшения — это работа по золоту. Если хочешь, я возьму твои камни и покажу их Зантору.

— Конечно, возьми, — согласился я. — А кто такой этот Зантор?

— Это один из трех магов дома Ольмингов, — ответила она. — Кроме того, это единственный маг, который пользуется безграничным доверием отца.

— Разумно ли так доверять магу? — спросил я. — Говорю не для передачи отцу, мне самому интересно знать.

— Еще раз скажешь то, что только что сказал насчет передачи отцу, я тебя так тресну! — пообещала Лара, отвесившая мне символический подзатыльник. — Для тебя вопрос нормальный, потому что ты у нас ничего не знаешь. Старику уже около трехсот, и его совершенно не интересует власть. Если бы Зантор захотел, нас бы уже никого не было, но он преданно служит семье и воспитал и моего деда, и отца. Он и тебя собирал по частям. И знания тебе даст тоже он. Это очень сложная операция — заносить новые знания в мозг уже зрелого человека. Чтобы ты не свихнулся, все необходимо распихать по нужным местам, а для этого, помимо силы, требуется огромный опыт, и у Зантора он есть.

— Может быть, я поучусь, как все остальные — по книгам? — испугался я. — Сумасшествие, по–моему, намного хуже смерти.

— Учиться придется года два, — насмешливо сказала Лара. — И как ты узнаешь всех тех людей, которых знал Кирен? Можно к тебе кого–нибудь приставить нянькой, но на сколько все это затянется? А тебе нужно не собирать по капле знания, а заниматься раскрытием заговора. Не бойся: риск в том, что тебе предлагают, есть, но, если работу сделает Зантор, почти наверняка все закончится хорошо. А насчет сумасшествия могу тебя успокоить. Чокнутому нельзя заменить сознание, а в таком состоянии принцу дома Ольмингов никто жить не позволит. Несчастный случай… Нам тебя будет очень не хватать!

— Я переживаю о своей голове, а ты смеешься! — сказал я принцессе. — Злая! Но я отходчивый. Возьми мой маленький подарок. Это очки, которые помогут не уставать от яркого солнца, и спрячут от мира твои бесстыжие глаза.

Не придав значения эпитету о своих глазах, Лара выхватила у меня фотохромные очки и с недоумением принялась их рассматривать.

— Не пойму, — сказала она, надев мой подарок. — Они почти прозрачные.

— А ты подойди к окнам, и стань так, чтобы падал солнечный свет, — посоветовал я. — Они должны потемнеть.

— Действительно, потемнели, — растерянно сказала она, — но я в них не чувствую ни капли магии!

— Это, дорогая сестра, не магия, а наука, — нравоучительно сказал я. — А разве магией можно влиять на предметы?

— Подумаешь! — фыркнула она. — У нас тоже есть наука! В столичном Университете чему только ни учат. А магией много чего можно делать, просто для этого нужна большая сила. Тебя чем переносили в собственном теле из мира в мир? Случайно, не магией? Ладно, сейчас к тебе придет Зантор, а я побежала.

— Подожди! — остановил я ее. — Как мне к нему обращаться?

— Кирен называл по имени, — рассмеялась она. — Я думаю, что и тебе не стоит обращаться иначе. Или ты такой храбрый только со мной?

Она ушла, но меня ненадолго оставили одного. Старший маг, появившийся вскоре после ухода Лары, был первым по–настоящему старым эльфом, которого я видел. Морщин у него было не намного больше, чем у Оскара, но в волосах я не увидел никакого другого цвета, кроме белого. Держался он довольно бодро, хотя тело выглядело тощим и изможденным. А лицо… Если вы смотрели старый советский фильм «Старик Хоттабыч», то вам его будет нетрудно представить, нужно только убрать у джинна бороду.

— Неважно выгляжу? — усмехнулся он, заметив в моем взгляде жалость. — Не обращай внимания. За последние полсотни лет я ни капельки не изменился. Ну что, будем работать?

— Может быть, сначала просто поговорим? — поспешно предложил я.

— Боишься, — понимающе улыбнулся он, — и правильно делаешь. Ничего не боятся и всем доверяют только идиоты. Я не знаю, что тебе сказала принцесса, поэтому сейчас расскажу сам. Думаю, после этого тебе будет не так страшно. Представь библиотеку в Университете. Представил? Или у вас их нет?

— Все у нас есть, — ответил я, — и представить нетрудно. Продолжайте, пожалуйста.

— Так вот, ты библиотекарь, а твоя память — это все те книги, которые у тебя собраны. Ну, а посетители — это события в твоей жизни, на которые ты вынужден как–то реагировать. Они приходят и просят книги по автору, теме или названию, а ты, пользуясь каталогом, все им быстро находишь. И вот теперь я, действуя из самых лучших побуждений, принес в твою библиотеку уйму книг и рассовал их по полкам без всякой системы. Что получится? Ты и старыми книгами толком не сможешь воспользоваться, и новых не найдешь. Рассудок у тебя сохранится в любом случае, но вот пользоваться памятью будет затруднительно. Ты просто не будешь знать, как реагировать на многие привычные раньше ситуации. Но со мной этого можешь не бояться: и опыт в этом деле очень большой, и последствия одиночных ошибок нетрудно исправить. Ну что, уже не так страшно?

— Да, вы меня успокоили, — искренне сказал я. — Спасибо вам.

— Одним «спасибо» не отделаешься, — засмеялся он. — Мы с тобой будем долго работать. Я очень любопытный сай, поэтому и зажился на свете.

— Только из–за одного любопытства? — не поверил я.

— Еще немного магии и много силы, — опять засмеялся старик. — Так к чему я завел разговор о благодарности? Я буду тебя пичкать знаниями, а ты в ответ расскажешь о своем мире и разжуешь все, что я не пойму. Согласен?

— Приложу все усилия, — ответил я, — но и у меня тоже будут вопросы.

— Отлично! — обрадовался он. — Хорошо, когда сай рвется к знаниям и хочет ясности. Если бы ты знал, как много среди нас тех, кому ничего этого не нужно уже в молодые годы! А сейчас ложись в кровать, закрой глаза и ничего не бойся. Ты теперь в некотором роде мой ученик, поэтому должен во всем доверять учителю. Иначе какая учеба?

Я так и сделал. Лежать пришлось долго. Старик присел на край кровати и застыл, а у меня в голове начал медленно нарастать шум. Это было неприятно, но постепенно я притерпелся и даже чуть не заснул

— Не спи! — потряс он меня за плечо. — Я уже закончил, а у тебя через час обед. Ну что, чувствуешь в себе что–нибудь новое?

— Разобрался в ваших единицах измерения времени, — ответил я, — и стало понятно, что показывают стрелки на этих часах. Получается, что ваши сутки в два раза дольше наших. А в остальном пока сказать трудно.

— Так и должно быть, — кивнул он. — Новинки на местах, но библиотекарь еще только начал знакомиться с новыми каталогами. К завтрашнему утру освоишься с первой порцией знаний.

— А сколько их будет всего? — спросил я.

— Знания, которые состоят из фактов, я в тебя запихну за несколько дней, — ответил он. — Это не слишком сложно. И освоишься ты с ними быстро. А вот с образами дворян придется повозиться, но из книг ты эти знания не получишь. Всего, я думаю, управимся за пятнадцать дней. Особняком стоит передача навыков. Как ты владеешь мечом?

— Никак, — ответил я. — Не держал в руках ничего длиннее ножа. Могу драться только руками. Да, на лошади я не сидел ни разу в жизни, у нас совсем другой транспорт.

— Запущенный случай, — засмеялся Зантор. — Я один из лучших фехтовальщиков Ольмингии, так что все приемы в тебя заложу, но без практики от подобных знаний мало пользы. Конечно, обучение ускорится раз в двадцать, но тебе все равно нужно будет хотя бы с полгода позвенеть мечами с кем–нибудь из мастеров. И не относись к этому спустя рукава. Во дворце тебя защитит твое положение, но ты не просидишь в нем всю свою жизнь. Будет жаль ее потерять только потому, что кто–то более усердно занимался с железом. И время на занятия у тебя будет, по крайней мере, сейчас. Ладно, об этом и многом другом ты будешь договариваться с Сигаром. Он скоро должен подойти, а я пойду отдыхать. Давно этим не занимался, поэтому немного устал.

Устал он не немного, а сильно, что было видно по шаркающим шагам. Сюда старый маг зашел куда бодрее. Мне он понравился, и было немного неудобно из–за того, что старику пришлось идти ко мне, а не наоборот. Надо будет ему это предложить. Едва стихли шаги Зантора, как меня посетил Учитель, да не один, а вместе с наследником. Неужели они ждали в гостиной?

— Я должен был понять, что ты не Кирен, — не здороваясь, сказал Герт. — Он бы мне ответил совсем не так, как ты. Или съязвил бы, или посоветовал заняться своими делами. И он не стал бы так над собой издеваться. Я говорил о тебе с отцом. Он не хочет, чтобы хоть кто–то из посторонних узнал, что с младшим принцем произошло несчастье. А чего хочешь ты?

— Прежде всего давайте определимся в наших отношениях, — сказал я, — а потом я буду раскрывать перед вами душу. Мы с Ларой договорились, что на людях и между собой общаемся, как брат и сестра. Это было ее предложение, с которым я согласился. Иначе я не смогу сыграть свою роль.

— Считай, что и у меня такая же позиция, — кивнул он. — Поступать иначе будет глупо.

— Тогда я вам отвечу, — начал я свою исповедь. — Я не рвался в ваш мир и был вполне счастлив в своем. В отличие от вашего мира, который весь сосредоточен даже не на материке, а на большом острове, мой мир раз в сто больше и в тысячу раз разнообразнее. И у меня было достаточно средств, чтобы пользоваться многими его благами. Было и положение в обществе, которое меня устраивало!

— И все же тебя убили! — сказал Герт.

— Не меня, а твоего брата, — возразил я. — У нас совсем разные миры, а он, не разбираясь и не желая слушать советов моей сестры, стал действовать так, что угробил и себя, и мое тело. С точки зрения жителей моего мира, он был безумцем, а поскольку я там знал много опасных секретов, никто просто не захотел рисковать. Если бы он попал в тело обычного человека, ничего бы не случилось. Его забрали бы для лечения, и ваши маги смогли бы все отыграть назад. А теперь мне просто не оставили выбора. Быть принцем хорошо, но это не моя жизнь. Постараюсь заменить вам Кирена и сорвать заговор. Я в этом заинтересован, потому что в случае его успеха тоже попаду под нож. Кроме того, очень хочется отплатить тем, кто сломал мою жизнь, той же монетой.

— Меня устраивает твой ответ, — сказал Герт. — Я не сильно любил Кирена, но ясно, что он пострадал из–за меня и ничего еще не закончилось. У нас такие игры обычно не ограничиваются одним ходом, причем перед их началом подкупают кого–нибудь из ближнего окружения. Пока неизвестно, кому можно доверять, а кому — нет, берите расследование в свои руки. А я с помощью Зантора попробую проверить стражу и наших магов.

— Может быть, пока существует опасность, вы возьмете у меня оружие моего мира? — предложил я. — С его помощью даже девушка сможет убить несколько сильных воинов.

— Вот Ларе и дай, — согласился он. — И сам можешь пользоваться, пока не научился махать мечом. А я себя защищу сам. Сигар, у… Кирена сейчас будет много свободного времени, поэтому постарайся, чтобы он его потратил с толком. Не нужно таскать сюда железо, лучше спуститься в тот зал, где тренируются стражники и гвардейцы. Тебе, кстати, тоже не помешает вернуть форму, а заодно поможешь принцу.

— Да, милорд! — поклонился Учитель. — Сегодня же и начнем.

Он вышел, и мы остались вдвоем.

— Немного неожиданный финал, — сказал мне Сигар, — но я хочу, чтобы ты знал, что я ему рад.

— Я не понял, что вы имели в виду? — спросил я. — Не можете пояснить?

— Ты просто не знаешь Повелителя, — ответил он, — а я рядом с ним уже пятьдесят лет. После всего того, что произошло, он должен был отдать приказ убить тебя, но почему–то этого не сделал, а, наоборот, вызвал Зантора и после твоего выздоровления фактически даровал тебе положение своего сына. Только я хочу, чтобы ты не заблуждался. Если ты не оправдаешь его надежд, с такой же легкостью можешь всего лишиться, причем вместе с головой.

— А если оправдаю?

— Трудно сказать, — задумался Сигар. — Многое будет зависеть и от его детей. Могу посоветовать, если получится, стать незаменимым. Но для чужака это очень сложно. Нужно будет рвать жилы, причем не дни, а годы.

— Неужели у вас здесь такая бурная жизнь? — спросил я. — Я тут, правда, всего ничего…

— Обычно у нас жизнь, как в стоячем озере, — улыбнулся Сигар, — или в болоте, но ведь и там в сильный ветер бывают волны. Смены правления не было полторы сотни лет и похоже, что кто–то хочет это исправить.

Глава 4

— Зантор закладывал в тебя фехтование? — спросил Сигар. — Ну если нет, то нам пока бесполезно им заниматься, чуть позже сходим потаскать железо. Тех мышц, которые ты себе нарастил за пять дней, все равно будет мало.

— Потаскаем, — согласился я. — Послушайте, Учитель… Я ведь могу вас так называть? Спасибо. Давайте пока просто сядем на кровать и поговорим. Внешне вы очень сильно походите на нас, но некоторые ваши поступки вызывают недоумение. Зантор обещал ответить на мои вопросы, но когда это еще будет…

— И что же тебе непонятно? — спросил Сигар, садясь на край кровати.

— Да хотя бы отношение к моему миру, — начал я. — Оскар сказал, что он ему интересен, но пальцем о палец не ударил, чтобы хоть что–то о нем узнать. Или он это сделал, просто я об этом не знаю?

— Да нет, ты прав, — подтвердил Сигар. — Ничего он не сделал и не собирается делать. И что в этом может быть удивительного? Обычная реакция осторожного мага. Ваш мир не единственный, мы знаем и другие, хоть их и очень мало. В свое время были горячие головы, которые пытались в них проникнуть.

— И что? — спросил я. — И почему в «свое время»? Я правильно понял, что таких попыток больше не делают?

— А зачем? — задал он встречный вопрос. — Только для удовлетворения любопытства? Все прежние попытки окончились очень печально, поэтому единственным миром, который какое–то время использовали, был мир демонов, да и то не мы туда шли, а приваживали демонов сюда. Потом и это прекратили. Кстати, один из последних демонов есть в зверинце Повелителя, так что можешь на него полюбоваться. Похож на сая, но в два раза выше, и на теле много шерсти.

— Почему только любопытство, — запротестовал я. — Вот я принес сумку с довольно сильным оружием, а вам это совершенно неинтересно!

— А зачем? — опять спросил он. — Зачем такое оружие, если нам не с кем воевать, а смена власти происходит без больших сражений?

— А соседние материки? — не сдался я. — Твари…

— А зачем? — в третий раз спросил Сигар. — Во–первых, даже наш, как ты выразился, остров еще очень слабо заселен, а во–вторых, для изготовления твоего оружия наверняка нужно столько всего…

— Можно не делать самим… — перебил я его.

— Ну да, — кивнул он. — Например, покупать в вашем мире. Только материки огромные, чудовищ на них без счету, а вот золото в казне счет имеет. Влезть на соседние земли и целиком попасть в зависимость от поставок оружия? Дорого, хлопотно и никому не нужно. Пойми, никто не хочет чужого влияния. Кроме того, нас повсюду встречали оружием, а для сая высшей ценностью является его длинная жизнь. Ею можно пожертвовать, защищая Повелителя, свой дом и близких. Никто не будет отдавать жизни из–за любопытства или чужих диковин!

— Так уж и никто? — не поверил я.

— Во всяком случае, таких будет очень немного, — поправился он. — Сумасшедшие были всегда.

— У нас есть много всего, помимо оружия, — сказал я, — но вы правы: все это так или иначе повлияет на вашу жизнь. Только так ли плохо это влияние?

— А как ты можешь судить, если совсем не знаешь нашей жизни? — парировал он. — Давай мы пока отставим эту тему и вернемся к ней позднее, если у тебя еще будет желание ее обсуждать.

— Хорошо, — согласился я. — Расскажите хоть в двух словах о вашей науке, а то Лара начала хвастаться столичным Университетом, а я о нем пока знаю только то, что он есть.

— И куда ты так торопишься? — мотнул он головой. — Все это тебе должен дать Зантор. Ну ладно, расскажу, но только в двух словах. Свой Университет есть не только у нас, но и у герцогов, причем все они поддерживают между собой связи, в которые высшее дворянство традиционно не вмешиваются. В каждом из Университетов имеются два отделения: искусств и натуральных наук. Учат везде одинаково, и разница между Университетами только в числе студентов. Наш, кстати, самый большой.

— Об искусстве рассказывать не нужно, — прервал я его, — расскажите о науке.

— А что о ней рассказывать? — пренебрежительно сказал Сигар. — Я догадываюсь, что тебя интересует. Понимаешь, у нас обучают только тем наукам, от которых есть польза. Там почти все уже давно известно, и что–то новое открывают очень редко. Это в первую очередь выплавка металлов и особенности их обработки. Учат и специалистов по выделке бумаги, производству и окраске тканей. Но в тканях еще используется магия, поэтому стараются, чтобы у части студентов были к ней хоть какие–то способности. Остального я уже и не помню. Ах да, еще учат архитекторов, но их набирают не каждый год.

— А почему не учат врачей? Из–за магов?

— Все дворянство лечат маги, а у простонародья есть и маги из тех, кто слабее, и врачи. Только их сами врачи и учат. Берут себе учеников и гоняют их лет двадцать, а потом выучат за полгода и набирают других. Может быть, уже хватит? Или ты просто не хочешь заниматься с гантелями?

— Пошли, — сказал я, поднимаясь с кровати. — До обеда еще два часа, так что успеем позаниматься.

Чтобы не возвращаться к этому потом, скажу, что в местном часе было сто минут, а в минуте — сто секунд или мигов, равных интервалу между ударами сердца. Сутки длились двадцать часов, а в году было триста тридцать шесть дней с теми же сезонами, что и у нас. Месяцы названий не имели и не разбивались на что–то вроде недель. В каждом сезоне было по три месяца продолжительностью в двадцать восемь дней. Сегодня, судя по второму циферблату часов, был пятнадцатый день второго месяца лета. Я поначалу удивился часам с календарем, посчитав такое устройство излишне сложным, но Лара, когда я ее спросил, засмеялась и сказала, что стрелку календаря каждый день вручную переводит убирающая в моей спальне служанка.

Зал для тренировок находился на первом этаже под моими комнатами, поэтому не пришлось долго ходить. Гвардейцы здесь занимались редко, потому что у них были свои казармы и помещение для тренировок, а большинство стражников прекрасно владели оружием и в зале появлялись лишь время от времени размяться. Сейчас он был пуст. Размерами это помещение напоминало школьный спортивный зал, хорошо освещалось через шесть больших окон и имело обычные деревянные полы. Я подошел к стойкам с тренировочным оружием, вытащил один из мечей и для пробы помахал им перед собой.

— Осторожно! — предупредил меня Сигар. — Не отруби себе ненароком чего–нибудь. Рано тебе пока браться за меч, тем более такой.

— А в чем разница? — спросил я.

— В правой стойке затупленное оружие, — объяснил он, — а в той, из которой ты взял меч, боевое. А тебе поначалу придется заниматься деревянным. Их здесь сейчас нет, потому что нет новичков. Ладно, положи на место меч и пошли к гантелям. И снимай одежду, а то все сразу промокнет. Скорее бы осень, а то уже достала эта жара.

— А если искупаться в проливе? — предложил я. — Ромар же стоит на берегу.

— Можно, но хлопотно, — ответил он, выбирая гантели. — В порту вонь и грязь, поэтому там никто не купается, да и опасно из–за якорей и цепей. Это нужно брать экипаж и охрану и ехать чуть ли не целый час туда, где хорошие пляжи. Ездим, но редко.

— Скучные вы люди! — высказал я свое отношение к эльфам. — Океан под боком, а вам лень потратить час! Предложу Ларе и, если захочет, съездим вместе. Не беспокойтесь: охрану возьмем. В чем здесь купаются?

— Ни в чем, — ответил он. — Купаться голым в проливе — это нормально. Если вы поедете, пожалуй, и я съезжу вместе с вами.

— Сигар, а зачем вам два дворца, если и один наполовину пустой?

— Традиция, — мотнул он головой. — К тому же осенью на побережье очень сильные ветра, а южный дворец меньше продувается, поэтому перебираемся туда. Есть и еще одна причина. Три дня в году, начиная с первого дня первого месяца зимы, к нам на праздник съезжается все высшее дворянство.

— И не боятся? — спросил я.

— Нечего им бояться, — ответил Сигар. — Нарушившим обычаи будут плевать вслед все саи. Все, заканчивай треп! И сам не занимаешься, и мне мешаешь.

Мы прекратили разговоры и начали выполнять упражнения с гантелями, пока оба не выложились.

— Да, сильно я сдал, — признался Сигар. — Спокойная жизнь расслабляет. Последний раз приходил сюда с полгода назад, поэтому теперь надо выкладываться. Все, на сегодня хватит, иначе завтра придется идти за помощью к магу.

— А что вы сами можете как маг? — спросил я.

— Какой я маг! — махнул он рукой. — Такие способности, как у меня, есть у всех саев. Могу, например, убрать головную боль или оказать первую помощь. Еще мысленно связываюсь с другими и умею ставить защиту от подчинения.

— У меня и этого нет, — сказал я. — Интересно, почему?

— Кто тебе сказал такую глупость? — поинтересовался он. — Я имею в виду твои способности.

— По–моему, Лара.

— Ты ее, наверное, неправильно понял, — сказал Сигар. — У Кирена были такие же способности, как и у большинства других, но даже их нужно развивать, а он не захотел этого делать.

— Лодырь, — высказался я о принце.

— Тут другое, — поморщился он. — Лень у него была, как и у любого другого, а вот желание с ней бороться отсутствовало напрочь. Понимаешь, у нас не так легко быть вторым сыном вельможи. В основном все внимание уделяют наследнику. Его обучают всему тому, что ему положено знать и уметь, охраняют и постепенно привлекают к управлению землями. Лучшая невеста тоже достанется ему. Младшему не приходится рассчитывать на то, что в его положении что–то изменится. Наследники гибнут редко и еще реже впадают в немилость и отлучаются от наследства. Это не значит, что на младшем будут во всем экономить, но молодые очень честолюбивы, а такому нелегко прожить всю жизнь в тени брата. Хорошо, если он займется магией, искусством или еще чем. Кирен для себя ничего не нашел, поэтому на все махнул рукой. Это не лень, а безразличие.

— Неужели отец не мог ему помочь? — спросил я. — Это ведь родной сын!

— Я же говорил, что ты не знаешь Повелителя, — сказал Сигар. — Давай оставим эту тему. Ты сейчас чем думаешь заняться?

— Искупаюсь в ванной и до ужина буду отдыхать, — ответил я, — а потом даже не знаю. Может быть, соберемся после ужина и поговорим о заговоре? Расскажете, что успели сделать, а потом подумаем вместе.

— Оружие покажешь? — спросил он. — Тогда приду. Я почти ничего не успел сделать, но хотя бы расскажу тебе то, что знаю сам.

После ужина он пришел не один, а вместе с Ларой. Я к его приходу принес в спальню весь земной арсенал и разложил свое богатство на брезентовой сумке.

— Что это за сумка? — спросила Лара, протянув руку к сумочке Тани.

— Дамская сумка, — пояснил я. — Такие носят с собой женщины, которые таскают в них разную мелочевку. Открывается застежка, а там внутри несколько отделений на застежках–молниях. Тут у меня очки…

— Сколько разных! — завладела очками принцесса. — А мне дал только одни!

— Возьми еще одни, — разрешил я. — Так, что у нее здесь в отделениях? Расческа и губная помада. Это тоже можешь взять. Вот так открываешь и можешь красить губы. Но я бы не советовал: они у тебя и так красивые без всякой химии.

— А зачем тебе эта сумка? — спросила Лара. — Ты же не будешь больше играть роль женщины? Тогда отдай ее мне.

— Да, пожалуйста, — ответил я, поймал себя на том, что хочу пожать плечами, и мотнул головой. — Только она немного запачкалась.

— Что ты какой–то дерганный? — спросил Сигар. — Перезанимался?

— Репетирую ваши жесты, — ответил я. — Ладно, с бусами закончили, перейдем к оружию.

— У тебя и бусы есть? — оживилась Лара.

— Нет у меня бус, — ответил я. — Просто неудачно пошутил, а смысл шутки долго объяснять. Давайте я вам лучше объясню принцип действия нашего оружия.

Я им все рассказал, разобрав для наглядности беретту, которую хорошо знал.

— Из этого пистолета я с расстояния в двадцать шагов в считанные мгновения выведу из строя пятнадцать бойцов, — сказал я, показывая разряженным пистолетом, как я это буду делать. — А из того, который я хочу отдать Ларе, она сможет застрелить семнадцать воинов. А если успеет произвести перезарядку, то убьет еще столько же.

— Давай сюда! — сразу же протянула она руку.

— Какая ты быстрая, — сказал я, убирая «Грач» в брезентовую сумку. — Сначала я тебя научу всем правилам обращения, потом несколько раз выстрелишь и только после этого получишь оружие. Мне еще не хватало, чтобы ты по неосторожности убила себя или кого–нибудь другого. Это, моя дорогая, не игрушки!

— Это правильно, — одобрил Сигар. — Если соберемся купаться, можно будет выбрать безлюдную бухту и опробовать, как они стреляют.

— Учитель, я тебя люблю! — Лара вскочила с коленей и поцеловала Сигара в щеку. — Половина лета прошла, а мы так и не выбрались к проливу. Давайте поедем завтра?

— Это не я предложил, а Кирен, — посмеиваясь, сказал Сигар, — его и целуй, только, как и меня, в щеку. Ладно, если с оружием закончили, давайте поговорим о заговоре.

— Все началось со стрижки, — сказал я. — Цирюльник исчез?

— Бежал со всей семьей, — подтвердил Сигар. — Это я проверил в первую очередь.

— А есть свидетели его бегства? — спросил я. — Вы это сами проверяли?

— Свидетели? — задумался он. — Наверное, есть, я не спрашивал. Я проверял не сам, а через службу охраны трона.

— Плохо! — сказал я. — Ничего–то я у вас не знаю, а пока Зантор в меня все впихнет, пройдет много времени, и нам с вами останется ловить конский топот!

— А зачем его ловить? — не поняла Лара.

— Подождите, принцесса, — прервал ее Сигар. — Я понял, что ты хотел сказать, но лучше тебе выражаться проще. Что ты хотел узнать?

— Я не дура! — обиделась на Учителя Лара.

— Ты умница! — утешил я ее. — Сигар, что это за служба охраны трона? Она занимается безопасностью семьи Ольмингов?

— Да, — подтвердил Сигар. — Кое–кто ее так и называет службой безопасности.

— Тогда почему заговором занимаемся мы с вами, а не они?

— В обычное время им можно доверять, — начал объяснять Сигар, — а вот в такое, как сейчас, лично я им не доверяю, да и Повелитель, судя по всему, тоже.

— И для такого недоверия есть основания?

— В этой службе собрались все авантюристы Ольмингии, — сказал Сигар. — Многие по делам службы и просто так мотаются по всей Ахрамии, и вовлечь их в заговор…

— Постойте! — прервал я его. — Ничего не понял! Зачем нужна служба безопасности, если ей можно доверять только в безопасное время, когда в ее услугах почти нет необходимости? А когда нужно разбираться с заговором, оказывается, что это не опора трона, а сборище подозрительных личностей. В этом есть хоть какая–то логика? И почему вы, не доверяя этой компании, поручаете им работу и преподносите ее результаты, как заслуживающие доверия?

— А что тебе в них кажется подозрительным? — недовольно спросил Сигар. — Я не могу все делать сам или привлекать к подобной работе стражей столицы. Проверить цирюльника…

— Давайте предположим, что вы заговорщик, — прервал я его. — Вам нужно достать клок волос наследника, причем так, чтобы не вызвать подозрения. Как часто стригут принцев?

— Им только немного укорачивают волосы и равняют прическу, — поправила Лара. — У нас коротко стригут только преступников. Для Герта цирюльника вызывают три раза в год. Обычно в это же время занимаются и Киреном. Ну и для меня его вызывали еще два раза.

— Всегда одного и того же? — уточнил я.

— Да, всех, включая Повелителя, всегда стриг мастер Мрей.

— И как бы вы получили нужные волосы у семейного цирюльника Повелителя? — спросил я Сигара. — Думаете, он бы купился на золото? Я тоже думаю, что вряд ли. И что остается?

Я смотрел на Сигара и не мог его понять. Как может умный… эльф не замечать то, что лежит на поверхности? Или просто у них раньше никто так не поступал?

— Не годитесь вы на роль заговорщика, Сигар! — сказал я ему. — Давайте заговорщиком буду я. И, как заговорщик, я решил не связываться с подкупом цирюльника. Во–первых, он человек верный и, даже если начнет торговать своей верностью, запросит за нее слишком много, а скорее всего, побежит с вашим золотом к Повелителю. Тот ему и мое золото оставит, и своего добавит. Не так?

— Наверное, мастер Мрей так бы и сделал, — согласилась Лара.

— И что бы ты сделал? — спросил Сигар.

— Похитил бы его семью, — ответил я. — Маленькие дети были? А теперь представьте, что он возвращается домой, а там, вместо жены и двух дочек, сижу я. Условием возвращения семьи я ставлю всего–навсего клок чьих–то волос… Согласитесь, что это не так и много за жизни его жены и двух маленьких девчушек.

— Это ужасно! — побледнела Лара. — Как ты мог такое придумать?

— А я ничего не придумывал, — ответил я. — У нас таких историй навалом. Наверное, они были и у вас, просто ты о них не слышала. И что нам это дает?

— Никуда он не уезжал, — мрачно сказал Сигар. — Пообещать можно все, вряд ли после получения волос с ним кто–нибудь рассчитывался. Слишком опасно и не нужно заговорщикам.

— Наконец–то, вы включили голову, — довольно сказал я. — Рассчитались ударом кинжала или чем–нибудь в этом роде. И он наверняка что–то такое предполагал, поэтому и подменил волосы.

— А почему тогда пошел? — спросила Лара. — Да еще принес волосы Кирена.

— Он надеялся, — сказал я. — В семье была вся его жизнь. А волосы… Я не маг, поэтому не могу сказать точно, но думаю, что есть какие–то способы определить, принадлежат они члену вашей семьи или соседскому мальчишке, а Кирен не представлял для семьи большой ценности.

— Значит, в службе мне наврали, — сделал вывод Сигар.

— Или наврали, или тоже не придали этому большого значения и подошли к проверке спустя рукава, — сказал я. — Но это тоже зацепка, которая может что–то дать. Нужно узнать, кто проводил проверку, опросить соседей и тщательно обыскать дом. Не знаю, где сейчас семья цирюльника, но он сам, скорее всего, где–то в нем и лежит. И нужно попытаться выяснить, чья была инициатива — провести эту стрижку. Не дергайтесь: сегодня все равно уже поздно, а вот завтра с утра распорядитесь о нашей поездке в бухту и займитесь. Пока меня будет обрабатывать Зантор, можно успеть кое–что проверить. Только на море поедете с нами. Есть у меня мысль наплевать на ваш гонор и дать один пистолет. Меч — это хорошо, но если навалятся со всех сторон, он не поможет, тем более что вы не брали его в руки последние полгода. В бухте опробуете оружие, а заодно покупаемся. Я вас еще не очень утомил? Тогда, может, мне кто–нибудь расскажет о герцогских семьях?

— Опять торопишься, — сказал Сигар. — Через день–два ты это и так узнаешь.

— Я расскажу! — поспешно сказала Лара. — Все равно еще рано спать. С кого начнем?

— Расскажи о Дарминах, — попросил я. — Я о них знаю только то, что они были предшествующими Повелителями, и что Дарминия занимает среднюю часть Ахрамии.

— В их владениях расположены и Игримские, и Радомские горы, — начала рассказывать Лара. — Большая часть железных и медных рудников находятся в них и составляют основу богатства Дарминов. Их столица — Госмар — расположена в Сарском нагорье в двух днях пути от побережья.

— А как вы путешествуете через их земли, когда портятся отношения? — спросил я.

— Как бы они ни портились, до препон путникам никогда не доходит, — ответил за Лару Сигар. — Не забывай, что мы один народ! Кроме того, вдоль всего южного побережья материка идет южный тракт, который считается общей собственностью всех саев. Такой же тракт вдоль северного побережья разбит на три части. Но на севере живет мало народа, да и берега там во многих местах не годятся для мореплавания: одни камни, скалы и отмели. А горы не у одних только Дарминов. От нашей столицы к Игримским горам идет восточный горный тракт. Только в нашей части гор нет ничего, кроме олова и серебра. Это Гардары в своей части Радомских гор добывают золото и изумруды.

— Интересно получается, — задумался я. — Материк совсем небольшой, а на нем в достатке есть все необходимые вам руды.

— Бог позаботился, — как о чем–то само собой разумеющимся сказал Сигар. — А иначе как жить?

— Действительно, — согласился я. — Было бы странно, если бы он не побеспокоился о своем народе. Продолжай, Лара.

— Герцога и зовут Орин. Ему всего тридцать восемь лет. Его жена Ортия на три года младше. В семье трое детей: двенадцатилетний сын Салей и две дочери.

— А почему не представляешь дочерей? — спросил я.

— Кому интересны девушки? — мотнула она головой. — Но если тебе интересно… Младшей Даре шестнадцать лет, а старшей Оле — восемнадцать. Только имей в виду, что у нас не приняты браки между герцогскими родами. Бароны в приграничных землях, бывает, породнятся, а уже графам такое запрещено.

— А что с отцом герцога? — не понял я. — Умер или сам все отдал сыну?

— Ни то, ни другое, — ответил мне Сигар. — Он сошел с ума. Причем это не фантазии сына, потому что его невменяемость подтвердил совет графов. Бывшего герцога отвезли в отдаленное имение и там охраняют. Говорят, что его жена после этого перессорилась с родственниками и уехала к мужу.

— У него много воинов? — задал я последний вопрос по семье Дарминов.

— Не больше, чем у других, — ответил Сигар. — У самого герцога стража и гвардия, ну и дружины его графов и баронов. Если собрать всех, наберется тысяч пять. Есть еще стража в городах, но ее не выгонишь за ворота.

— И у нас столько же воинов? — удивился я. — Все–таки я чего–то не понимаю в вашей жизни. Может мне кто–нибудь объяснить, какие привилегии дает сан Повелителя?

— Каждый из герцогов обязан выделять в его казну десятую часть доходов на общие нужды, — начал перечислять Сигар. — Это в первую очередь на войско. Даже не знаю, было ли оно когда–нибудь у Повелителей.

— Это уже лучше, — сказал я. — Доходы — это я понимаю. Значит, герцоги платят деньги, и все они оседают в нашей казне. Теперь ответьте на вопрос: а они там нужны?

— Золотом забиты все хранилища, — мрачно сказал Сигар. — Ты прав в том, что в подобном накоплении нет смысла. Нам свое золото некуда тратить.

— А что еще, кроме золота?

— В годину бедствий, — продолжил он, — повелитель ведет свой народ…

— Пока бедствий нет и вроде не предвидится, — прервал я его. — Или есть что–то, чего я не знаю?

— Честь… — сказал Сигар.

— С честью все ясно, а что еще?

— Повелителю не может отказать ни одна женщина, — неуверенно сказала Лара. — По крайней мере, так было раньше…

Наверное, это была все–таки истерика. Я так ржал, что упал с кровати и ушиб колено о каменный пол.

— Ну вас! — отдышавшись, сказал я оторопевшим собеседникам. — Чуть не сдох! И нога теперь будет болеть. Надо будет распорядиться, чтобы возле кровати на полу постелили ковер.

— Ты меня неправильно понял! — возмущенно сказала принцесса. — В обычае говорится не обо всех женщинах, а только о незамужних!

— Это многое меняет, — согласился я. — Послушайте, что я вам скажу. Ваши обычаи, по крайней мере, те, о которых мне известно, — это анахронизм. В вашем языке такого слова нет, поэтому я его поясню. Ни один обычай не появляется просто так, все они являются результатом жизни народа в каких–то условиях. Прошли сотни и тысячи лет, и эти условия полностью изменились, не изменились только вы и ваши обычаи, в которых сейчас нет никакого смысла.

— Может быть, ты в чем–то и прав, — сказал Сигар, — но это наша жизнь, и она нас полностью устраивает. А ты еще слишком мало знаешь, чтобы судить.

— Скоро узнаю больше, — ответил я, — но я уже сейчас вижу, что в вашей жизни нет движения. Вы рождаетесь, вырастаете и умираете, оставляя после себя потомство, для которого ничего не меняется, или меняется так мало, что об этом можно не упоминать. Тысячу лет назад вы появились на этом материке с уже сложившимися обычаями и какой–то историей.

— Жрецы учат иному, — предостерегающе сказал Сигар. — Не стоит подвергать сомнению догмы веры. У нас не слишком религиозный народ, во всяком случае, в городах, но жрецы будут недовольны, а у них достаточно возможностей показать свое недовольство даже сыну Повелителя, тем более младшему.

— Я это приму к сведению, — пообещал я. — Я пока ни перед кем не выступаю, а говорю только вам двоим. Народы, как и их обычаи, не возникают в одночасье. Ваши предки, несомненно, где–то жили, откуда и были кем–то переселены сюда. Интересно, никто никогда не задумывался, для чего это было сделано?

— Такие мысли не поощряются, — сказал Сигар. — Если тебя это так интересует, советую поговорить с Зантором. Старик очень много знает, любопытен и любит почесать языком. Только пусть он перед такими разговорами проверяется магией. Нам сейчас не хватает только неприятностей со жрецами.

— Давайте я лучше расскажу о Гардарах? — предложила Лара.

— В другой раз расскажешь, — оборвал ее Учитель. — Посмотри на часы. Порядочным девушкам в это время уже нужно быть в постели, причем в своей. Пошли, я тебя провожу.

Они ушли, а я сходил в свой совмещенный санузел, лег в кровать и задумался. Действительно, зачем я прицепился к Учителю с вопросами о смысле жизни? Все началось с того, что я убедился в полной бессмысленности их борьбы за трон Повелителя. По сути, победитель не получает ничего, кроме утоления честолюбия. Ну и что? В чем–то это сродни нашему спорту, только не нынешнему профессиональному, а тому любительскому, который когда–то был в СССР. Ведь многие тоже всю жизнь отдавали для того, чтобы мгновения постоять на заветном месте чемпиона. И наверняка эта борьба придает смысл жизни многим дворянам. И при смене власти одни что–то теряют, а другие, наоборот, приобретают. На Земле дворянство тоже играло в такие игры сотни лет. Зацепило меня другое. Даже с моими куцыми знаниями местной жизни было видно, что эльфы или совсем не развиваются, или следы их развития нужно отыскивать с увеличительным стеклом. На Земле такое тоже бывало, но там всегда были соседи, которые рано или поздно заставляли консерваторов менять обычаи и шевелиться. Хорошим примером такого могла быть Япония. Но здесь в соседях были только динозавры, которые не годились на роль ускорителя прогресса. Или я все–таки неправ? Сейчас всех тварей что–то сдерживает, а если этот невидимый барьер пропадет? Ладно, Сигар прав: я еще слишком мало знаю, чтобы поднимать вопросы о смысле жизни эльфов, поэтому не буду ломать себе голову и подожду результатов работы Зантора. С этой мыслью я и уснул.

Когда я проснулся, часы показывали без десяти семь, что по местным меркам было поздновато. Завтрак мне подавали в половине восьмого, поэтому я не стал валяться в кровати, как это обычно делал в последние дни, а принялся приводить себя в порядок. На завтрак был сюрприз — какие–то овощные оладьи, поджаренные до хрустящей корочки, с самой настоящей сметаной, которой я еще не видел на своем столе. Здорово, а то мясные завтраки, несмотря на разнообразие соусов и самого мяса, уже начали приедаться. Поев, я отправился в спальню дожидаться мага. Он не заставил себя долго ждать. Перешагнув порог спальни, Зантор улыбнулся и хотел мне что–то сказать, но вдруг напрягся и приложил руку ко рту, показывая, что мне следует помолчать. Походив кругами по комнате, он подошел к часам, заглянул за них и чему–то удовлетворенно кивнул, а потом поманил меня рукой к выходу. Мы молча вышли в гостиную, которая мага тоже чем–то не устроила, поэтому наши хождения закончились в гардеробе.

— Здесь ничего нет, — с облегчением сказал он. — А в твоей спальне и в гостиной — есть!

— И что же вы обнаружили? — спросил я. — Подслушивающие устройства?

— Да, — кивнул он, — и очень неплохие. В них сложная магия и запас силы, достаточный для работы в течение двух месяцев. И пока я не выясню, чья это работа, убирать их не стоит.

— Непонятно, кому понадобилось тратить время и силы, если известно, что вы ко мне ходите и обнаружите эту закладку при первом же визите? — задал я вопрос. — Ведь их вчера не было?

— Все не так просто, как ты думаешь! — нахмурился он. — Эту, как ты ее называешь, закладку могли сделать и год назад. Пока она не работает, ее вообще нельзя обнаружить, а запустить можно и на расстоянии. Вот для того чтобы ее убрать, нужно уже прийти сюда. Но и работающую закладку найти трудно из–за магической маскировки. Это под силу не всякому магу. Вчера, когда я от тебя уходил, она точно не работала.

— И кто бы это мог сделать? — спросил я.

— Могу пока назвать только тех, кто этого делать не стал бы, — ответил он. — Повелителя и наследника тебе в этом опасаться нечего. У них достаточно других возможностей узнать о твоих делах и при желании стереть тебя в порошок. Ларе с Сигаром это тоже не нужно, да и не смогли бы они такое организовать без посторонней помощи. И магия какая–то странная… Кажется, я уже сталкивался с чем–то таким лет сто назад, когда у отца нынешнего Повелителя были трения с одним из жреческих братств. Надо будет посмотреть свои записи…

— А у вас, помимо храмов, есть еще и братства?

— У нас много чего есть, — сказал Зантор. — Сигар мне вчера рассказал о вашем разговоре. Обмен был мысленный, да и общались мы совсем недолго, но я понял, что тебя беспокоит. Кое в чем ты прав, но, не зная нашей жизни, все сильно упрощаешь. Мы с тобой на эту тему обязательно побеседуем, но не сейчас, а когда ты будешь больше знать.

— Может, тогда пойдемте заниматься к вам? — предложил я. — И вам не придется потом никуда возвращаться. Я же видел, как вы вчера устали. Там ведь можно говорить обо всем?

— Там можно говорить о многом, — поправил он меня. — Есть темы, на которые сай может говорить только сам с собой или с богом. Мы как–нибудь очертим то, где и на какие темы можно болтать. А пока тебе лучше меньше говорить и больше слушать! Ладно, идем ко мне, только я сначала предупрежу о закладках всех, кого сочту нужным, чтобы они не болтали лишнего в твоих комнатах.

Глава 5

Апартаменты Зантора находились тоже на втором этаже, но в другом крыле дворца. Они так же, как и мои, состояли из четырех комнат и тоже никем не охранялись. Когда я спросил, почему здесь все так беспечны, особенно после открывшегося заговора, маг ответил, что все дело в традициях.

— Понимаешь, Кирен, — говорил он мне, пропуская в гостиную, — тысяча лет — это много, и за весь этот срок не было ни одного случая, когда Повелителя или членов его семьи убили бы в их доме. Такое просто не принято. Конечно, комнаты Повелителя и глав герцогских семей охраняют гвардейцы, но не столько из–за какой–то опасности, сколько из–за обычая. В отношении всех остальных таких обычаев нет, поэтому наследник даже в случае явной опасности…

— Ну и глупо! — припечатал я. — Извините за то, что перебил. Стоит кому–то хоть раз наплевать на ваши обычаи, и он получит громадное преимущество перед всеми остальными. И не нужно мне говорить, что все станут плевать ему в след. Все можно проделать так, что никто не узнает, чьих это рук дело. Было бы всего два центра силы, тогда можно было бы на кого–то показать пальцем, но у вас–то их три! А вы, в случае заговора, являетесь самой очевидной фигурой на устранение.

— Мы с тобой встретились для учебы, а не для обсуждения заговора, — напомнил он мне. — Этим вы занимайтесь с Сигаром. Давай я для начала проверю, активизировалась ли предыдущая порция знаний, а потом мы продолжим. Для начала назови мне все крупные реки Ахрамии.

— В Гардии это Сегмел, Омиргал и Аруша, — начал я вспоминать карту материка, — в Дарминии это Сенгала и Марда, а у нас — Мардук и Леша.

— Прекрасно, — довольно сказал Зантор. — Вчера Лара дала тебе краткую характеристику герцогов Дарминов. Охарактеризуй так же род Гардаров.

— Глава рода у них — герцог Дорин, которому шестьдесят два года, — продолжил я свой отчет. — Его жена Гали на пять лет моложе. У них два сына: старший Пар, которому тридцать один год, и двадцатилетний Левес. Столица Гардаров — Алтумар стоит на берегу пролива в самой западной части материка. Да, родители Дорина погибли, когда ему было пятнадцать. Во время морской прогулки корабль удалился от берега дальше обычного и стал жертвой одного из чудовищ.

— Почему до сих пор не женат наследник? — спросил маг.

— Не может пропустить ни одну смазливую мордашку, — ухмыльнулся я. — Жеребец еще тот. Говорят, что отец его до сих пор собственноручно колотит и грозит лишить наследства в пользу младшего сына, у которого с семьей все в порядке. Случай в герцогских семьях уникальный.

— Так и есть, — кивнул Зантор. — Сам был свидетелем и могу подтвердить, когда он здесь чудил на зимний праздник. Ладно, ты все усвоил, поэтому ложись на кровать, а я сяду рядом.

Все повторилось еще раз: и шум в голове, и мое сонное состояние. И опять старый маг сильно устал.

— Теперь ложитесь вы, — сказал я, освобождая ему кровать, — а я немного посижу рядом и побегу. У нас на сегодня намечена прогулка.

— Еще вопросы? — догадался Зантор. — Что на этот раз?

— Сущая ерунда, — сказал я. — Вопрос связан со сроком вашей жизни. Когда мне сказали цифру в двести лет, я подумал, что очень неплохо прожить в два с половиной раза дольше, чем живут мужчины в моем мире. Но сегодня утром я подсчитал продолжительность вашего года и убедился, что он в два с лишним раза длиннее нашего. Ваш день тянется для меня непривычно долго, хотя я уже начал привыкать к большим перерывам между едой. Получается, что вы живете раз в пять дольше нас. То, что мне скоро восемнадцать, но до сих пор нет никакой реакции на женщин, связано с этим?

— Вот что тебя беспокоит! — засмеялся он. — Здесь все нормально. Восемнадцать — это возраст мужской зрелости и обычно к нему все уже исправно работает, но не у всех: иногда созревание задерживается на год — два. Его можно ускорить, но я бы не советовал этого делать.

— А у женщин?

— Самостоятельными они признаются с шестнадцати лет, — ответил маг. — С этого возраста их обычно начинают отдавать замуж. Такая уже может зачать, но вряд ли испытает от этого радость. Подобное к ним приходит позже, хотя бывают и исключения. Женщины рожают детей до сорока лет, а потом стараются этого не делать из–за того, что здоровье и долголетие позднего потомства оставляют желать лучшего. Я ответил на твои вопросы? Тогда иди, а я буду отдыхать.

Было желание задать вопрос насчет пробуждения моих магических способностей, но Зантор уже прикрыл глаза, и я решил, что спрошу об этом позже. К своим комнатам возвращался чуть ли не бегом.

— Ну сколько тебя можно ждать? — бросилась ко мне подпрыгивающая от нетерпения Лара. — Все готовы, один ты задерживаешься!

— Тебе сколько лет? — засмеялся я. — Ведешь себя как девчонка! Сейчас быстро возьму то, что нам нужно, и поедем.

— Мужчинам хорошо, — пробурчала она, — а меня отец никуда не отпускает без братьев даже с охраной! А Герту хватает воды в ванной, и он вечно чем–нибудь занят. Когда мы были маленькие, ездили часто, а сейчас хорошо если за все лето выберемся три раза.

— А как к морю относился Кирен? — спросил я, откладывая нужное оружие и боеприпасы в одну из найденных в гардеробе принца кожаных сумок.

— Когда как, — ответила она. — В последние два года брат не участвовал даже в семейных выездах, а до этого он меня часто выручал. Наверное, я одна из всей семьи люблю море.

— А осенью нельзя купаться? — спросил я, застегивая сумку и вешая ее через плечо. — Пойдем, договорим по пути.

— Пойдем! — она вцепилась в мою руку и потащила к выходу. — До середины осени вода еще теплая, но часто штормит, и дуют сильные ветра. В такое время уже не покупаешься, но хорошо ходить возле прибоя. Такая свежесть, особенно после летней жары! Вот к прибою отец любит ездить.

Мы сбежали по лестнице к парадному входу, возле которого ждали два экипажа и десять конных гвардейцев. В одном из экипажей сидел чем–то недовольный Сигар, а во втором — красивая девушка того же возраста, что и принцесса. Судя по взглядам, которые Учитель бросал на прелестницу, она и была причиной его недовольства.

— Объяснишь? — спросил я принцессу. — Что это еще за девица?

— Это моя подруга, — шепнула она мне. — Ты ее прошлой зимой видел на балу, но танцевать отказался, хоть она и приглашала. Это дочь графа Вальша. Я тебе о ней потом расскажу.

— Отодрать бы тебя ремнем по заднице! — так же шепотом сказал я. — У нас не просто прогулка к морю! Ладно, как ее хоть зовут?

— Адель ее зовут. Пошли, а то задерживаться дольше уже неприлично.

— Здравствуйте, Учитель! — поздоровался я с Сигаром. — Мое почтение, графиня! Вы, как всегда, очаровательны!

Я помог Ларе забраться в экипаж к подруге, а сам, к разочарованию девушек, сел к Сигару. Эскорт разделился пополам, и первая пятерка поскакала впереди нашего кортежа к дворцовым воротам, а вторая следовала за экипажами. Как только мы выехали на дворцовую площадь, девушки надели темные очки.

— Она меня поставила перед фактом, — негромко сказал Учитель о Ларе. — То умная девушка, то иногда выкинет такое…

— Кто эти графы Вальши? — спросил я, не скрывая разговор.

Окованные железом колеса экипажей грохотали даже по сглаженной брусчатке, да и лошади своими копытами добавляли шума, поэтому можно было говорить о чем угодно: ни девушки, ни гвардейцы нас бы не услышали.

— Это род с севера, — сказал Сигар. — Так получилось, что Адель и ее младший брат Серт остались сиротами. Сейчас в их имении всем распоряжается назначенный Повелителем управляющий. Мальчишку он воспитает графом, а девушку отправил сюда. И правильно, потому что без семьи ей там нечего делать. Она неплохая, только слишком проказливая и в этой поездке будет мешать.

— Ладно, все равно уже ничего не поделаешь, — сказал я, посмотрев на ехавший впереди экипаж. — Она всегда такая непосредственная?

Девушки пересели так, чтобы ехать лицами к нам, сняли очки, и сейчас молоденькая графиня обстреливала меня улыбками и даже несколько раз подмигнула.

— Девчонки, — безнадежно сказал Учитель. — У них у всех ветер в голове, а эта еще три года жила без родителей. У дворян с севера и так не все в порядке с головой, иной раз и женщины берутся за мужские дела. Эта, по–моему, из таких. Пусть себе улыбается, а мы с тобой пока поговорим о своих делах.

— Что–нибудь удалось узнать о цирюльнике? — спросил я.

— Нашли его тело, — ответил Сигар. — Ты оказался прав: его убили ударом кинжала и сбросили в погреб. Семьи дома нет, и никто не видел, как они уезжали. В службе охраны трона ничего не знают о неприятностях с Киреном, поэтому проверять цирюльника отправили одного из слуг. А вызвали мастера Мрея по личному приказу наследника.

— А кто ему подал эту идею?

— Герт отказался говорить на эту тему. Сказал, что разберется сам. Судя по его ответу, в этом замешана женщина.

— Зря он так поступил, — недовольно сказал я. — Вы мне можете сказать, что у принца с женщинами? Не мнитесь, Сигар, я все–таки в некотором роде член семьи и не знать такое…

— Невесты пока нет, а любовницы меняются регулярно, — нехотя ответил Сигар. — Последняя задержалась дольше обычного. Отец не вмешивается в его личную жизнь. Я бы тоже не вмешивался, когда сыну всего двадцать четыре года.

— А как на такое смотрят родители девушек? — спросил я. — Это не считается позором? И что будет, если кто–нибудь из них забеременеет?

— Какой позор от развлечений с наследником? — удивился Сигар. — Молодежь дарит друг другу радость без всякого принуждения. Ну и всегда есть надежда, что именно их дочь станет для него единственной. Кому–то действительно повезет. А зачатие… Для него нужно, чтобы этого хотели оба партнера, иначе ничего не получится. Это простая и доступная каждому магия. Именно из–за нее у дворянства весьма легкие нравы.

— Этим пользуются только дворяне?

— Этим пользуются все, — ответил Сигар. — Думаете, почему в семьях не больше трех детей? Именно поэтому. По обычаю в семье должно быть два или три ребенка, вот все этого и придерживаются. Послушайте, Кирен, мы опять от расследования заговора перешли к ответам на ваши вопросы.

— Не хотите отвечать, и не надо, — сказал я. — Ждите, пока я здесь освоюсь с помощью Зантора. Как работать, если не знаешь того, что очевидно для всех? Поэтому вместо работы сегодня будет отдых. Скажу только то, что касается службы безопасности. Нужно пригласить во дворец кого–нибудь из ее руководства, проверить его с помощью магии и подключить к работе. Верить ему или не верить, должен решать Зантор. А уж дальше пусть сам разбирается со своими людьми, он их знает лучше, чем вы. Вдвоем с вами мы много не наработаем. Если оборвется след с цирюльником, останется только ждать, когда нам врежут еще раз, и надеяться, что после этого удастся уцелеть.

Больше мы до выезда из города не разговаривали, а я, игнорируя взгляды девушек, знакомился с Ромаром. Из открытого экипажа это было удобнее делать, чем через окошко кареты. На улицах было немало куда–то спешащих по своим делам и прогуливающихся эльфов, многие из которых узнавали меня и приветливо махали руками. Сигар меня сразу же предупредил, что мне нельзя отвечать на приветствия. Постепенно эльфов на улицах стало меньше. Крепостной стены в столице не было, поэтому город из двухэтажного постепенно перешел в одноэтажный, а потом как–то резко закончился. Вместе с ним закончилась и брусчатка. Шум почти полностью пропал, и экипажи ехали совсем без тряски, но зато появилась пыль.

— Как здесь ездят после дождей? — спросил я Сигара. — Сильная грязь?

— Это часть южного тракта, — ответил он. — Дорога идет вдоль всего побережья, не удаляясь от воды больше чем на десять дерашей. Путь удлиняется, зато практически нет грязи: здесь везде песок и камни.

Долго мы место отдыха не искали. Проехав первый пляж, уже занятый какой–то компанией, остановились на втором, точно таком же, но без отдыхающих. Гвардейцы спешились и, с завистью поглядывая на побежавших к воде девушек, взяли под охрану подходы к пляжу. Я прихватил свою сумку и пошел следом за принцессой и ее подружкой, а замыкал наше шествие Сигар, который начал раздеваться на полпути к воде. Гвардейцы оставили экипажи и лошадей у дороги, отогнав их к небольшой роще, чтобы не стояли на солнцепеке и не пачкали песок навозом. Я бросил сумку с оружием в двух десятках шагов от воды и тоже начал раздеваться. Ветра практически не было, прибоя — тоже. Прозрачная чуть зеленоватая вода лишь слегка колыхалась у песчаного берега, изображая что–то вроде маленькой волны. Камни на пляже отсутствовали, лишь кое–где на чистом песке лежали небольшие кучки давно высохших водорослей. Пахло давно забытым запахом моря. Это я наследнику говорил, что меня лишили всех радостей мира Земли, на самом деле, имея немалые возможности эти радости вкусить, я ими сам в последние годы пренебрегал. Даже на Черное море, не говоря уже об экзотических островах, не выбирался самое малое лет десять.

— Раздевайтесь, принц! — сказал Сигар. — Жарко, а вы паритесь в одежде. Неужели из–за девушек?

Сам он уже совершенно голый брел по колено в воде на глубину. Я перевел взгляд на Лару и Адель и невольно ими залюбовался. Да, такие фигурки, как у них, на наших пляжах встретишь не часто. И, уж конечно, у нас бы они были затянуты в купальники, а эти резвились, не обращая на свою наготу никакого внимания. А вот на мою обратили. Лара что–то сказала на ухо подруге, обе прыснули, а потом Адель решительно направилась ко мне. На прелести Лары я не реагировал никак, несмотря на то что в глубине души не считал ее сестрой, а вот на Адель реакция пошла, да такая, что я вынужденно перестал раздеваться. Ну как такое можно показывать девчонке, в самом–то деле, да еще при всех!

— Давайте я помогу вам раздеться, милорд! — проворковала эта оторва. — А то я смотрю, вам кое–что мешает снять тунику. Я могу подержать…

— Я и сам как–нибудь справлюсь, — невольно покраснев, отказался я от подобной помощи.

Ну что за нравы! А я ведь сейчас не мужик в возрасте, у которого было несколько женщин, а накаченный гормонами юнец, по крайней мере, с эльфийской точки зрения. Решив, что мои комплексы на этом берегу явно лишние, а девушка, которой уже есть восемнадцать лет, знает, что делает, я решительно освободился от всей одежды и быстро зашагал к воде. Мое мужское достоинство изображало солнечные часы, поэтому нужно было срочно охладиться! К сожалению, вода была настолько теплой, что для моих целей не подошла, а графиня мало того что не отстала от меня и в воде, она еще стала допускать такие вольности, что я чуть совсем не потерял голову. Я не ханжа, и будь это в моей спальне, я бы не стал ей мешать, наоборот… Но не при всех же на пляже! Оторвавшись от Адели, я быстро поплыл подальше от берега.

— Принц! — крикнул мне вслед Сигар. — Далеко не уплывайте! Чудовищ здесь нет, но акулы встречаются, и не на всех хорошо действует магия. А девушки хоть и опасны, но ничего не отгрызут.

Не отвечая, я отплыл шагов на сто, осмотрел горизонт и не увидел ни одного плавника. Перевернувшись на спину, лежал, слегка покачиваясь в кристально–чистой воде, дожидаясь, когда стихнет гормональный шторм. Все мысли были не о делах, а о красавице, которая так настойчиво шла на сближение. Я решил, что если она сегодня во мне не разочаруется, то я пойду… нет, побегу ей навстречу. Если здесь такие нравы, нужно быть идиотом, чтобы этим не пользоваться. К тому же она мне сразу понравилась, так что эта связь могла закончиться не просто любовной интрижкой.

— Вы хорошо плаваете, милорд! — сказала подплывшая ко мне Адель. — Смотрите, как он на меня реагирует!

— Утонем, — предупредил я ее. — А если будете хвататься руками не за те части тела, я сейчас опозорюсь, и вам вечером ничего не достанется. Вы на меня и без прикосновений действуете… Даже нет слов!

— А зимой даже отказали в танце! — счастливо засмеялась девушка. — Ладно, договорились, что я вас не трогаю… до вечера! Поужинаем вместе, или мне прийти только на ночь?

— Я пока не знаю, Адель, — ответил я, стараясь не смотреть на покачивающееся на воде девичье тело. — У меня есть связь с Ларой. Будет нормально, если я передам через нее?

— А почему не хотите передать сразу мне? — удивилась она.

— Потому что совсем не развивал свои способности и не знаю, как это делать, — объяснил я, — а с сестрой могу связаться через колокольчик. Ничего, я в самом ближайшем будущем многому научусь. Адель…

— Что, милорд?

— Во–первых, прекращай меня наедине называть милордом, иначе никакого вечера не будет. Зови просто по имени.

— А во вторых?

— Во–вторых, постарайся не демонстрировать другим наши особые отношения. И не надо обижаться: говоря так, я беспокоюсь в первую очередь о тебе. У нашей семьи крупные неприятности, и я не хочу, чтобы ты из–за меня пострадала. Помолчи пока, потому что у меня есть еще и в-третьих. Мы сюда приехали не только отдыхать, но и по делу. Именно поэтому я рассердился на сестру за то, что она, ни с кем не посоветовавшись, пригласила с собой постороннего человека. При простой прогулке это было бы ее право.

— Я могу отойти в сторону или купаться одна, а вы обсуждайте свои дела, — предложила девушка. — Вообще–то, мы на севере умеем хранить секреты! Я, если хочешь знать, могу неплохо драться легким мечом и стрелять из лука. А здесь с этими арбалетами благородное искусство лучника давно забыто! И еще говорят, что мы не чтим обычаи!

— Это касается не разговоров, — перебил я ее. — Я хотел показать сестре и Учителю новое оружие, поэтому и выбрал уединенное место.

— Вы с таким же успехом могли заняться своим оружием на Дворцовой площади, — насмешливо сказала Адель. — Учитель об этом знал? Странно, что он не выступил против такой затеи.

— Гвардейцы? — спросил я.

— Конечно, — засмеялась девушка. — Они прекрасные воины, но болтуны и бабники, каких свет не видел! А если попадут в кабак, обо всех твоих тайнах на следующий день будет знать вся столица. Странно, почему ты этого не знаешь. А оружие можно испытать в дворцовых подвалах. Я их год назад все излазила. В левом крыле под кухней хранится много продуктов, а правое почти пустое. В одном месте свалено то, что когда–то было станковыми арбалетами, и еще есть какие–то бочки.

— Так и сделаем, — согласился я. — Тогда поплыли к берегу, пока действительно не появилась какая–нибудь сумасшедшая акула. — Прекрасная вода, но уж больно теплая. Такое впечатление, что лежишь в ванне.

Когда воды стало по грудь, Адель полезла целоваться и попыталась… Одним словом, я от нее удрал и, стараясь не обращать внимания на ухмылки гвардейцев, скомандовал возвращение.

— Не знаю, как вы, а я проголодался, — сказал я недовольной принцессе. — В следующий раз надо будет заскочить на кухню и взять с собой что–нибудь пожевать. Кроме того, я чувствую, что от такого солнца у меня скоро обгорит вся кожа.

— Да, ты же не умеешь защищаться от солнца, — вспомнил Сигар, после чего посмотрел на стоявшую невдалеке Адель и громко добавил: — Милорд, мы готовы!

— А как же стрельба? — вспомнила Лара.

— Отстреляемся в подвале дворца, — ответил я. — Здесь слишком много лишних глаз.

Ничего у меня в тот день не вышло со стрельбой. Едва наши экипажи остановились у парадного подъезда, как ко мне подбежал дежуривший в нем гвардейский лейтенант.

— Милорд! — выпалил он. — Повелитель желает срочно видеть вас и господина Сигара! Он сказал, что будет ждать в покоях наследника. Хорошо, что вы приехали сами, а то за вами уже собрались посылать вестового.

— Идем! — заторопился Сигар. — Случилось что–то нехорошее. Неужели с наследником?

— Сейчас узнаем, — сказал я, забирая сумку с оружием. — Девушки, все слышали? Наверное, все наши планы на сегодня придется менять.

— Я с вами! — заявила Лара. — Адель, увидимся позже.

Мы втроем, едва не срываясь на бег, за несколько минут добрались до комнат Герта. К нашему удивлению, у дверей стоял караул гвардейцев. Им было сказано обо мне и Сигаре, а задержать Лару не посмели. В гостиной сидел сам Ларг и немного отдохнувший после работы со мной Зантор.

— А ты зачем пришла? — спросил Повелитель дочь. — Зря. Толку от тебя не будет, а вот поводов для огорчений здесь хоть отбавляй.

— Несчастье с возлюбленной принца? — спросил я.

— Почему ты так решил? — напрягся он.

— Если бы что–то случилось с самим принцем, вы бы вели себя иначе, — объяснил я. — Сигар мне утром сказал, что наследник отказался с ним обсуждать того, кто ему подал мысль вызвать мастера Мрея, и хотел это выяснить сам. Учитель высказал предположение, что это могло быть связано с женщиной. Это так?

— Убита возлюбленная Герта, — ответил Ларг. — Зантор считает, что она отравлена. Следов яда пока не нашли, но не обнаружили и ран на теле.

— Значит, и эта ниточка оборвалась, — с досадой сказал я. — А яды бывают разные. Есть такие, которые быстро распадаются.

— Ты не понимаешь! — сказал мне Сигар. — Применять яд к саю, тем более к женщине, это за гранью! Яды вообще повсеместно запрещены. Насколько я помню, когда пробовали изучать соседние материки, для тварей этот запрет сняли. Предполагалось, что их можно будет убивать отравленными наконечниками стрел и копий, но из этой затеи ничего не получилось. Они умирали, но слишком медленно, успевая унести с собой множество жизней. Потом все записи о ядах сожгли, а их запасы уничтожили.

— Ты это имел в виду? — спросил меня Зантор и, увидев вопросительный взгляд Повелителя, объяснил: — Кирен сказал, что тот, кто первый отринет традиции, будет иметь перед остальными большие преимущества, и при умном ведении дела его будет трудно поймать за руку. Как скажешь без доказательств, кто именно из герцогов переступил черту?

— И что можно сделать? — спросил Ларг, глядя на меня.

— Я судил, а не расследовал преступления, — сказал я, — а следователю для работы нужно многое из того, чего здесь нет. Поэтому я вам в этом убийстве не помощник. На будущее могу кое–что посоветовать. Во–первых, я могу демонстративно совать свой нос в дела следствия, чтобы переключить огонь на себя. Я менее щепетилен, чем наследник, и постараюсь себя защитить. И еще одно… Не знаю, насколько обосновано недоверие к службе охраны трона, но я бы их все–таки использовал. Вызвать к уважаемому Зантору кого–нибудь из тех, кто потолковее, и пусть он их проверит. А своих людей они проверят сами. И подчините их мне, иначе я один много не наработаю. Пока я еще войду в курс всех дел… И неплохо найти опытного врача, специализирующегося на отравлениях. Яды запрещены, но можно отравиться грибами, некачественными продуктами или погибнуть от укусов ядовитых змей. Да и так ли повсеместно не используют яды? И было бы хорошо, если бы такой врач неплохо разбирался в причинах смерти. Например, девушку могли не травить, а просто задушить плотной подушкой.

— Я согласен, — кивнул Ларг. — Всем будет объявлено, что ты действуешь от моего имени. Постарайся меня не разочаровать. И вот еще что… Если не в силах сейчас помочь, лучше вам не беспокоить сына.

Я поклонился и вышел в коридор. Следом за мной гостиную покинули все остальные.

— Приказывайте, милорд! — непривычно почтительно сказал Зантор.

— Я вам не собираюсь приказывать, — ответил я магу. — Я хочу спросить совета. И перестаньте называть меня милордом, по крайней мере, в этой компании.

— Что бы вы хотели узнать, Кирен? — перешел на свой обычный тон старик.

— Вы знаете службу охраны трона?

— Трудно сказать, кого я не знаю в нашем герцогстве, — ответил он, — да и в двух других тоже. Хотите узнать, на кого там можно опереться? Там всего с полсотни работников, причем обычно их в столице не больше половины. Кто–то постоянно живет в других столицах, кто–то работает связным. Есть еще агентура, которая не числится в штатах, но это уже их секреты, и я в них не посвящен. А пригласить для беседы советую барона Ольта, который в службе заведует Дарминами. По–моему, он толковее других, а я считаю, что здесь не обошлось без Дарминов. Доказательств у меня никаких, просто предчувствие.

— А как вы его можете проверить? — поинтересовался я.

— В таких случаях всегда проверяют одинаково, — засмеялся старик. — Задают несколько вопросов и проверяют правдивость ответов. Если соврал или закрылся, можно начинать выдирать ногти.

— Ну вас! — передернула плечами Лара. — Пойду к себе. Жаль брата: с таким трудом нашел свою любовь и сразу же ее потерял! Кирен, что сказать Адели?

— Не сегодня, — ответил я. — Объясни ей, хорошо?

— Я объясню, — пообещала она и ушла в свои комнаты.

— Да, Герта жалко, — дождавшись, когда закроется дверь за принцессой, сказал Зантор. — Хотя труды, в которых он искал свою любовь, не назовешь тяжелыми. И он сам виноват в своем горе. Если в чем–то не соображаешь, лучше туда не встревать и не мешать работать другим. Возможно, это послужит ему уроком, хотя вряд ли: слишком самолюбив. Сигар, ты не распорядишься, чтобы доставили барона Ольта? Вот и хорошо, а я тогда иду к себе и забираю с собой Кирена. Нам нужно кое–что обсудить до появления барона.

Сигар отправился к капитану Ортаю за эскортом, а я взял мага под руку, и мы пошли через весь дворец в его комнаты.

— Для меня сегодня слишком много всего, — сказал старик, когда мы зашли в его гостиную. — Так я и не смог заняться твоими закладками. Наверное, к этому придется подключать кого–нибудь другого. А нашего барона я приму в спальне. Не слишком это вежливо, но уж больно хочется лечь. Кажется, я уже отжил свое. Еще год–два, и вы меня похороните. Не нужно мне в утешение говорить глупости, лучше подумай, что скажешь барону. Использовать его втемную не получится. Он умен и сразу догадается, что ему врут или не говорят всей правды. А при таком отношении толку тебе от него будет немного. Выкладывать все тоже не стоит, даже если мы убедимся в его честности. Вот сиди и думай, что говорить, а что — нет. И учти, что в магии он будет посильнее тебя.

— Хорошо, что напомнили, — вспомнил я. — Хотел узнать, можно ли сейчас развить то немногое в магии, что мне доступно? И не лично с вами, если для этого можно использовать кого–нибудь другого.

— Я завтра скажу Герату, — пообещал Зантор. — Это второй маг из нашей тройки. Он с этим управится за два дня. Возможно, еще кое–что усилит, но это то ли получится, то ли нет — заранее никогда не скажешь.

Я задумался о том, что же говорить начальнику отдела местной службы безопасности, и думал об этом до его прихода. Проверка искренности намерений, как это здесь называли, или допрос, как я окрестил эту процедуру, длилась всего минут пять. Барон — крепкий мужчина лет пятидесяти, если судить по земным меркам, — быстро и без запинок ответил на несколько вразнобой заданных вопросов, и, судя по довольному виду Зантора, ответы его устроили.

— Вы не закрылись и не соврали, барон, — сказал он Ольту, делая знак гвардейцам удалиться, — с чем я вас и поздравляю!

— Надо полагать, ваша мудрость, что эта проверка в присутствии милорда принца не просто так? — спросил барон. — Неужели что–то случилось?

— А что вы нам можете сказать сами? — спросил я. — Есть какое–нибудь шевеление у Дарминов?

— Мы не заметили ничего такого, что несло бы опасность дому Ольмингов, — осторожно сказал барон, — иначе об этом уже доложили бы и приняли меры. Есть сообщения о странностях…

— И что же странного происходит у наших соседей? — спросил Зантор. — Не осторожничайте, барон, вы не на приеме у Повелителя.

— Очень болезненно выглядит герцог Орин и почти не показывается на людях герцогиня. Их дочери уехали в начале лета в одно из имений семьи и до сих пор не вернулись, а сын герцога неожиданно взял в свои руки слишком много власти.

— Двенадцатилетний мальчик? — недоверчиво спросил маг.

— Ему почти тринадцать, — сказал Ольт, — а отец и раньше поручал ему многое. У нас в Госмаре пятеро агентов, поэтому скоро должны разобраться в том, что там творится.

— Вы полностью уверены в своих людях? — спросил я. — Задаю этот вопрос, потому что слышал не очень лестные отзывы в адрес вашей службы. Причем не было ничего конкретного, а одни только предположения. Авантюристы и бродяги… Понимаете, о чем я?

— Как не понять, — криво усмехнулся он. — Знаете, милорд, вы можете мне не верить, но за последние триста лет, в нашей службе не было ни одного случая предательства или подкупа.

— А раньше? — поинтересовался я. — Кто–нибудь предавал, или просто нет данных?

— Не сохранились архивы, — уточнил он, — но я уверен, что и раньше не было ничего подобного. Раньше к клятвам относились еще серьезней, чем сейчас. Понятно, что такое отношение не радует, но мы не давали к нему поводов. И я готов поручиться за своих работников.

— У вас есть маги? — спросил я.

— По каждому из трех герцогств имеется своя тройка, — довольно сказал барон. — А все остальные работники набираются только при условии наличия дара. Так что они все маги, хоть сильные только в тройках.

— Повелитель отдал вашу службу в руки милорда, — сообщил барону Зантор. — Плохи дела, барон! На семью совершено покушение, а вы оказались к этому неготовы. Идите вместе с принцем и думайте, как нам выкручиваться. Жаль, что у меня почти нет сил, но постараюсь вам помочь. Идите обсуждать свои дела в мою гостиную, а я буду отдыхать.

Глава 6

— Вы знаете, барон, почему мы с вами сейчас сидим здесь, вместо того чтобы пойти обсуждать наши дела ко мне? — спросил я Ольта. — А сидим мы здесь потому, что в двух моих комнатах сделаны закладки, передающие кому–то все разговоры. Может быть, такая же закладка есть и в туалете, до него Зантор просто не дошел. Старик думал разобраться с ними сам, но вы видите, в каком он состоянии. Поэтому вот вам мое первое задание. Пусть кто–нибудь из вашей тройки магов разберется, куда ведется передача, а уже потом будем решать, что со всем этим делать.

— Я уже отдал команду, милорд, — поклонился он. — Сейчас этим займутся.

— А прикладывать пальцы к вискам необязательно? — поинтересовался я. — Сигар связывается только так.

— Это для обычных саев, — позволил себе улыбнуться Ольт. — Я хоть и слабый, но маг, и не нуждаюсь в жестах концентрации.

— Хорошо, слушайте дальше, — сказал я. — На наследника собирались совершить покушение. Кто–то из герцогов открыл новый мир, заселенный очень близкими нам существами. План был достаточно хитроумный и не слишком сложный.

— Цирюльник! — хлопнул себя по лбу Ольт. — Так вот с чем была связана та проверка и его смерть!

— Да, цирюльник, — подтвердил я. — У него украли жену и двух маленьких дочерей и предложили их обменять на клок волос с головы наследника. Мастер Мрей безумно любил свою семью, но горе не затмило ему разум. Он был почти уверен, что идет на смерть, но и не пойти не мог. Всегда остается шанс, что уговор будет выполнен. И если вы своими руками убиваете самых близких людей… Как и зачем после этого жить?

— Мерзавцы! — зло сказал барон. — Я бы тоже пошел, но постарался бы что–нибудь придумать.

— Он тоже придумал, — кивнул я. — Скажите, можно определить, принадлежат ли волосы семье Ольмингов?

— Он взял ваши волосы, милорд! — вторично хлопнул себя по лбу барон.

— Ваша догадливость делает вам честь, барон, но зачем же каждый раз так лупить себя по голове? — улыбнулся я. — Поберегите ее, она еще пригодится и вам, и мне.

— Конечно, милорд, — улыбнулся он в ответ. — Есть такие способы, причем ими может воспользоваться даже не маг, а обычный сай. Значит, это вас отправили в чужой мир. Как же удалось вернуться?

— С помощью того, кто временно оказался в моем теле, — пояснил я. — Он так же рвался в свой мир, как и я мечтал вернуться из его тела сюда. Но я сам ничего не мог сделать, поскольку там нет магов.

— Целый мир без магии! — жадно сказал Ольт. — Это какие же возможности!

— Вы загорелись, — одобрительно сказал я, — а ни один из магов, которые со мной работали, не рискнул сделать ничего, помимо того, что требовалось для моего возвращения.

— И долго вы там были, милорд? — спросил он.

— Не очень долго, барон, но мне повезло подцепить часть памяти того, с кем меня поменяли местами.

— Как же это могло случиться? — растерялся он. — Обычно личность переносится вместе с памятью.

— Зантор считает, что процесс переноса сложнее, чем считали до сих пор, — выдал я ему свою наспех придуманную версию. — Память остается в теле, а с собой личность переносит только ее копию. Проблема в том, что не получается быстро добраться до памяти тела. Своя память и то становится доступной не сразу.

— Да, — согласился он. — В книгах пишут, что должно пройти несколько дней. В этом главная опасность таких переносов. Получаешь тело аборигена и знание языка, но на то время, пока не вернется память, становишься абсолютно беспомощным.

— Меня сохранили родственники перенесенной личности, — сказал я, — а о ней в моем теле позаботился Сигар. Но я не только приобрел чужую память, я лишился части своей. И теперь эти пробелы вынужден заполнять Зантор. Не нужно на меня так смотреть. Я это я, а не пришелец из другого мира. Отец меня признал, а вам не нужно ломать над этим голову. Всю эту историю я рассказал потому, что вам ее нужно знать. Распространяться о ней не стоит. Если возникнет необходимость кого–то в нее посвятить, мы с вами это обсудим. Здесь все ясно?

— Не дурак, — коротко ответил Ольт. — Семье ни к чему разговоры о подмене принца, пусть даже он не наследник. Мало ли как все может повернуться.

— Вот именно, — сказал я. — Теперь слушайте, что еще есть по покушению. Брата, и меня заодно, подстригают очень редко. Вряд ли злоумышленники стали бы ждать этого целый сезон, поэтому логично предположить, что кто–то решил все ускорить. Я попросил Сигара узнать, чья это была инициатива. Как оказалось, наследнику об этом сказала его возлюбленная. Нам он ничего говорить не стал, а занялся проверкой самостоятельно. При этом действовал очень непрофессионально и спугнул заговорщиков. В результате его любовь убили каким–то ядом, а он сам сейчас скорбит над ее телом. Пока об этом почти никто не знает, но скоро узнают все.

— Оборвал последнюю ниточку! — с досадой сказал Ольт. — Но если применили яд…

— Традиции побоку, — согласился я. — Я еще попробую узнать у брата, в чьем присутствии велись разговоры о стрижке, но вряд ли это что–нибудь даст. Но я не хочу ждать просто так, пока наши противники сделают следующий ход. Во–первых, он может оказаться удачным, а во–вторых, отец дал мне только один шанс. Если я его не оправдаю… А вы, барон, сейчас в одной связке со мной. Да, вам, наверное, непонятен смысл этого выражения. Оно из того мира, где я был заключен в чужом теле. Там есть такие чудаки, которые испытывают удовольствие, покоряя скалы и пропасти. При этом они связываются веревками, и, если кто–то сорвется, другой его удерживает. И долго держать не получится. Или сорвавшийся успеет как–то закрепиться, или оба полетят на скалы.

— Действительно, чудаки, — сказал барон, — но я понял, что вы хотели сказать, милорд, и готов идти вместе с вами до конца.

— Я хочу, чтобы вместо брата целью выбрали меня, — объяснил я. — Разовью бешеную активность, напугаю заговорщиков тем, что буду повсюду совать свой нос и напускать таинственность, а сам с вашей помощью предприму все меры безопасности, какие сочту необходимыми. И меня, в отличие от брата, не остановят правила и традиции. Например, я не вижу причины, по которой кто–то не смог бы ночью забраться через одно из открытых окон ко мне в спальню и перерезать горло, и поэтому не буду возражать, если в саду спрячутся ваши люди. И мне нужно иметь возможность связаться с вами в любое время дня и ночи. Мысленную связь пока можете не предлагать. Я не развивал в себе магические способности и только планирую этим заняться с завтрашнего дня. У сестры есть колокольчик…

— Для вас тоже подготовлю устройство связи, — пообещал он. — Но только к завтрашнему утру. Да, маги закончили работать.

— И какие результаты? Что вы жметесь, барон? Отвечайте, чья это работа!

— Канал связи идет в Главный храм, — хмуро ответил Ольт. — Скорее всего, в личные палаты Верховного жреца Гордоя. Но насчет последнего маги не уверены.

— Пускай все к демонам уничтожат! — приказал я. — А со жрецами я буду разбираться сам и не сегодня. Сначала мне нужно будет подготовиться и посоветоваться с Зантором.

— Все выполнено, — доложил он. — Только туда без охраны в ваше отсутствие может войти кто угодно. Обновить закладки нетрудно, трудно их обнаружить. Если бы мои маги не знали, что искать, могли бы ничего не заметить.

— Вот что, барон… — задумался я. — Сейчас выставлять охрану у моих дверей будет вызовам традициям. О покушении знают лишь несколько человек, поэтому дворяне нас не поймут. А тут еще под ногами путается храм. Поэтому я завтра узнаю, есть ли рядом с моими комнатами свободное помещение, и если такое найдется, там и поселим ваших людей. А вы постарайтесь проверить прислугу, которая ко мне ходит. Сомневаюсь, что жрецы все делают сами. Все ясно? Ну тогда я вас больше не задерживаю.

К своим комнатам я пришел, когда слуги уже накрыли на стол. Бросив в гардероб сумку с оружием, я умылся и сел ужинать. Поначалу из–за навалившейся усталости даже не хотелось есть, хотя я сегодня пропустил обед, но все так вкусно пахло, что даже немного переел и решил, что нужно лечь спать позже. Ладно, чем–нибудь займусь. Чем мне заняться, за меня решила одна молодая особа, которая поджидала меня в кровати. Еще не совсем стемнело, и потолок только начал наливаться зеленым светом, но я сразу же увидел, что Адель уже освободилась от одежды и приняла такую позу, что мне кровь ударила во все части тела одновременно! Вот чертовка! Хоть бы предупредила, чтобы я так не наедался. Был у меня уже не очень удачный опыт занятий любовью с полным брюхом. Нет, моя женщина тогда получила все, на что я был способен, но как же хреново мне стало потом! Но сейчас все почему–то прошло совсем иначе. Я мигом сбросил одежду и забрался в кровать. Подхватив девушку, я усадил ее к себе на колени и принялся ласкать, используя свой достаточно богатый опыт. Нужно сказать, что большинство эльфов в любви были еще более безграмотные, чем доперестроечное население СССР. Не было никаких излишеств в традициях, и баста! Поэтому мой подход к любви во многом оказался для Адели неожиданным. Поначалу она даже не поняла, зачем я отвлекся на такую глупость, как поцелуи, и решила все ускорить. Но я отвел ее руки и начал их целовать. Потом пришел черед шеи, груди… Когда она завелась и опять захотела все ускорить, я впился поцелуем в ее губы и дал волю рукам. Не буду больше ничего описывать, скажу только, что единственное, что позже вызвало сожаление, так это то, что я вовремя не закрыл окна.

— Что ты со мной сделал? — низким хриплым голосом спросила Адель. — Я такого никогда не испытывала и даже не думала, что это может быть! Извини, но я так кричала, что теперь вряд ли можно будет скрыть, что мы…

— За такое не извиняются, — довольно сказал я. — Узнают, и демоны с ними! Возьмем под охрану и тебя. Адель, у тебя на руках будут синяки.

— Это ерунда, — ответила она. — Я их легко уберу магией. А вот ты мои укусы не уберешь. Попроси завтра с утра Зантора. Старику это будет нетрудно.

— Странно, наелся за целый день, и это совсем не помешало, — сказал я, переворачиваясь на спину. — Милая, давай просто полежим и поговорим? Убери руки, а то я опять не выдержу, а завтра не смогу нормально ходить.

— Давай, — согласилась она. — Только я сначала пойду приму ванну, а то все промокла от пота.

— Иди, — согласился я, — а потом схожу я. Плохо, что нет простыней.

— Почему нет? — не поняла она. — Должны быть.

Адель слезла с кровати, подошла к изголовью и выдвинула из него ящик с постельным бельем, о существовании которого я не знал. Пока она принимала ванну, я расстелил простыню, набросив ее сверху на подушку, и пошел мыться сам. Через двадцать минут мы уже помылись и лежали в кровати. По моей просьбе девушка очень коротко рассказала о своей семье.

— У нас скучная жизнь, — закончила она свой рассказ. — Здесь гораздо веселее, только скучаю по брату.

— А что случилось с твоими родителями? — спросил я, потому что она сама почему–то не рассказала об их гибели. — Если умерли сразу отец и мать…

— Об этом запрещено говорить, — сказала Адель, — но такие запреты не для тебя. Родители уехали в гости к одному из наших баронов, и в пути на них напала крылатая тварь. С ними были пять латников, но она разорвала их всех и только после этого издохла.

— Подожди! — не понял я. — Какая еще тварь? Они же сюда не залетают!

— Сюда пока не залетают, — согласилась она, — а к нам на север летят уже лет тридцать. Сначала это было очень редко, а в последние годы уже чаще. Похожи на летучих мышей, но у них на длинной шее зубастая пасть и есть хвост с перьями. Размеры бывают самые разные. Та, которая напала на родителей, была раза в два меньше лошади. Отец говорил, что, наверное, на севере есть еще один материк, о котором мы не знаем.

— Запрещают говорить жрецы?

— Ну да. Вспомни, что написано в священных текстах. «И защитил Он свой народ от тварей земных, водных и воздушных… И будет эта защита хранить его до конца времен!» А если уже не хранит, то либо Он чем–то рассержен на свой народ, либо пришли последние времена. А сеять панику… Сколько там того народа на севере! А твари не улетают далеко от побережья. Похоже, что они в основном питаются рыбой.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — сказал я ей. — Тварей уже тридцать лет становится все больше, но никто, кроме вас самих, с ними не борется, а жрецы тоже ничего не предпринимают, а только затыкают рты недовольным. А Повелитель?

— У нас говорили, что это не только на нашем севере, — шепотом сказала Адель. — Вроде бы у Дарминов то же самое. А насчет Гардаров мы ничего не знали. Слишком они далеко, а по северному тракту уже давно никто не ездит.

— Давно — это сколько? — спросил я.

— Я тебе не смогу ответить, — виновато сказала она. — Я уезжала из графства еще совсем девчонкой, и мне тогда было не до тварей. Но Повелитель должен знать, потому что его вельможи бывают в наших графствах.

— Ладно, придет черед и ваших чудищ, — пообещал я Адели, обняв девушку и поцеловав ее глаза. — Пока будем разбираться с нашими делами.

Она воспользовалась моей лаской и прильнула к губам, моментально изгнав из головы любые мысли. На этот раз все произошло быстро и бурно и опять завершилось купанием.

— Поменяй простыню, — сказала вернувшаяся из ванной Адель, — эта совсем мокрая. Скорее бы уже осень: ветер легче терпеть, чем эту жару. Слушай, Кирен, ты не обидишься, если я лягу подальше от тебя? А то ты мне не дашь выспаться.

— Я уже все поменял, — сказал я девушке. — Ложись и спи, а я сам от тебя лягу подальше.

Мы угомонились и заснули, а утром я проснулся раньше Адели и долго смотрел на то, как она спит. Смотрел и чувствовал, что не хочу, чтобы она куда–то уходила. Немного не ко времени все эти чувства, но я уже все для себя решил, наплевав на возможные последствия. Меня она не бросит, и я не собирался от нее отказываться, а остальное расставит по полкам жизнь. Я пошевелился и моментально разбудил девушку. Чем все закончилось, можно не описывать, думаю, понятно и так.

— Я побежала к себе, — сказала мне Адель после традиционной ванны. — Можно было бы сказать слугам, чтобы принесли завтрак на двоих, но ты, наверное, с утра уйдешь?

— Да, у меня уйма дел с магами, — подтвердил я. — Сейчас позавтракаю и побегу. Надо будет, чтобы ты после обеда показала мне, где твои комнаты. Скоро научусь мысленной связи, тогда всегда сможем общаться.

Первым делом я отправился к Зантору. Он уже тоже позавтракал и сейчас играл в какую–то настольную игру со старым, но еще пока не дряхлым мужчиной.

— Познакомься со вторым магом нашей тройки, — сказал он при моем появлении, отставляя игру. — Это Герат. Он в общих чертах в курсе событий и поможет тебе быстро овладеть магией. Договаривайтесь, когда и где будете работать, а потом тобой займусь я.

— У меня один вопрос, — сказал я, обращаясь к Герату. — Сколько времени могут потребовать эти занятия?

— Если мне не удастся раскрыть вам что–нибудь, помимо обычного набора, то всего два часа, — ответил он, глядя на меня с любопытством, — а если удастся, то я пока ничего не скажу о времени. Но на многое не рассчитывайте: в вашем возрасте такое бывает редко.

— Тогда давайте сразу после занятий с Зантором займемся с вами, — решил я. — Неизвестно, как пойдут дела и будет ли потом возможность этим заниматься.

— Я сообщу, когда мы закончим, — сказал коллеге Зантор. — А ты ответь на вопросы о храмах. Кто Верховный жрец в Алтумаре?

— Эстер, — ответил я, — а в Госмаре — Фортен. Я все запомнил, поэтому не будем терять время на проверки. Лучше передавайте очередную порцию.

— Это предпоследняя, — предупредил он. — Потом еще получишь знания религии и обычаев, после чего перейдем к дворянским родам.

— Перед тем как мы начнем, хочу спросить, — остановил я мага. — Меня прослушивал Гордой или его доверенный сай. Я думаю, что это делалось с подачи одного из друзей мага Оскара. Кто–то из них доложил Верховному жрецу, что место второго принца занял пришелец из другого мира. А у меня тем вечером были разговоры с Сигаром и Ларой, и их содержание вряд ли успокоило слушавших. Я думаю, что мне после овладения магией нужно будет поговорить с Верховным жрецом и как–то определиться в отношениях.

— Поговоришь, — сказал Зантор. — Ты прав: это нужно сделать, но не раньше, чем я тебе выложу все, кроме дворян, а Герат приобщит к магии и научит ставить защиту. Если ты думаешь, что принадлежность к семье Ольмингов не позволит жрецам использовать против тебя магическое подчинение, то ты сильно заблуждаешься. Ты в их глазах не принц, и мнение твоего отца в этом мало что решает. На открытый конфликт с Повелителем не пойдут, но ты уверен в том, что Ларг окажет тебе поддержку в любом случае?

— Да, нужно лучше подготовиться, — согласился я. — Больше вопросов нет, давайте начинать.

Этот сеанс обучения ничем не отличался от других. Когда он закончился, я уступил кровать хозяину и вышел в гостиную дожидаться прихода Герата. Ждать пришлось недолго, потому что все три мага Повелителя жили в одном крыле дворца рядом друг с другом.

— Моя работа будет сродни той, которую только что с вами проделал уважаемый Зантор, — сказал вошедший в гостиную Герат. — Только объем знаний будет намного меньше, поэтому не придется долго ждать, пока они осядут в вашей голове. Давайте не будем мешать хозяину отдыхать и пройдем ко мне.

— Я вижу, что вы затрудняетесь с тем, как ко мне обращаться, — сказал я магу, когда мы вышли в пустой сейчас коридор.

— Да, — признался он, — ситуация довольно странная. Я хоть и прожил меньше уважаемого Зантора, но тоже немало, и не могу припомнить ничего подобного. Но не будем это здесь обсуждать. Как у нас говорят, и стены имеют уши. Заходите, это дверь в мои комнаты.

— У нас тоже существует такая поговорка, — сказал я. — Надеюсь, здесь можно говорить?

— Плох тот маг, который не может обезопасить собственное жилище, — улыбнулся он, — а я не считаю себя плохим магом. Здесь можете говорить обо всем.

— Не знаю, что вам обо мне рассказал Зантор, поэтому немного скажу сам. Я сюда не рвался и очень неплохо чувствовал себя в своем мире. За меня все решили другие, в том числе и Повелитель. Я признан принцем и его сыном, поэтому для всех, кроме семьи, ничего не изменилось, ну а мои отношения с семьей никого не касаются. Но вам скажу, что отношения хорошие и не испортятся, если я смогу защитить семью, а ваша работа должна мне в этом помочь. Наедине или в обществе Зантора можете называть просто Киреном, в присутствии посторонних — принцем или милордом. Возражения имеются?

— Какие могут быть возражения, Кирен? — с улыбкой сказал маг. — Постараюсь помочь всем, чем смогу. Есть просьба. Вы обещали уважаемому Зантору рассказать о своем мире и ответить на его вопросы. Нельзя ли мне будет присоединиться к вашей компании? Я, знаете ли, еще не до конца растерял свое любопытство, и ваше появление его сильно подогрело. Надеюсь, что и сам смогу рассказать вам немало интересного и ответить на многие вопросы. Наборы фактов, которыми вас пичкает уважаемый Зантор, окажут вам большую помощь, но останется еще немало такого, что вам придется осваивать самостоятельно или с помощью других. А мне вам будет легче помочь. Все–таки наш старший маг за последние годы сильно сдал.

— Не имею ничего против, — ответил я. — Меня самого неприятно удивило безразличие магов, которых собрал в свою тройку Оскар.

— Это было не безразличие, — сказал Герат, — это страх, Кирен! Нет, я говорю не о том, о чем вы, должно быть, подумали. Дело не в опасности, которой подвергаются тела. Никто не ходит в новые миры в своем теле, а при поддержке других магов можно внедрить свое сознание в любого аборигена, не изгоняя из тела его самого. Долго так не продержишься, зато нет никакой опасности, и можно многое узнать.

— Тогда в чем же опасность? — не понял я.

— Храмы! — тихо сказал маг. — Новые знания неизбежно изменят нашу жизнь, а все усилия жречества направлены на то, чтобы не было никаких изменений. А когда все–таки что–то приходится менять, все делается под контролем высших жрецов. Им приходится мириться с существованием магов, хотя периодически предпринимаются попытки нас подчинить. Вы не знаете, но исследование других миров долго было исключительным правом жречества. И мир демонов использовали они, пока не закрыли совсем. Негласно есть договоренность с герцогами о том, что их тройки имеют такое же право на вновь открытые миры, но все это обставлено множеством условий, большинство которых я даже не знаю. Что уже говорить об обычных магах! В чрезвычайной ситуацией, когда нужно было спасать принца, они пошли на нарушение, но после этого наверняка побежали обо всем доложить Гордою.

— И он сразу же отдал приказ прослушивать все, о чем болтает эта тварь в теле принца, — подхватил я. — А я, естественно, ни о чем не догадывался и не особенно сдерживал свой язык. Как вы думаете, какой может быть его реакция?

— Если бы не заговор, вас бы однозначно устранили, — ответил Герат. — Причем, скорее всего, по приказу самого Повелителя. Нетрудно устроить несчастный случай, а это сразу же убирает все возможные неприятности с вашей стороны и в зародыше гасит конфликт с Гордоем. А раз он на это не пошел, а решил вас использовать, значит, оценил все риски и не поддастся на давление храма. Верховному жрецу, кстати, тоже не все равно, кто властвует в Ахрамии, а это дает вам определенные возможности на сделку с храмом. Только вам нужно запомнить, что они придерживаются подобных сделок только до тех пор, пока считают их выгодными. И не стоит ждать благодарности от храма: жрецам это чувство чуждо. Поэтому, чтобы уцелеть, вам нужно не просто доказать свою полезность Повелителю, вам надо сделать то же самое для Гордоя. Или взять его за горло и крепко держать. Честно говоря, не хотел бы я поменяться с вами местами. Жизнь у вас в нашем мире должна быть интересной, но вряд ли долгой.

— Посмотрим, — сказал я. — Мне все равно не приходится выбирать. Ладно, давайте работать, чтобы хоть немного повысить мои шансы. Мне нужно лечь?

— Не нужно, — ответил он. — Мне придется бегать вокруг вас, поэтому садитесь в это кресло. Так мне будет удобней. Глаза лучше закрыть, а думать можете о чем угодно, мне это не помешает. Сначала я постараюсь точнее определить ваш потенциал.

Я не знаю, сколько времени Герат занимался моим потенциалом, просто не обратил на это внимания, задумавшись о его высказываниях. Маг раскрыл для меня еще одну сторону жизни эльфов, которой никто, кроме него, почему–то не захотел коснуться.

— Кирен! — потряс меня за плечо Герат. — Я закончил первую часть работы. Хочу вас обрадовать: вы не слабее большинства, наоборот, вас можно назвать пусть слабым, но все–таки магом. И сразу же возникает вопрос: почему вам об этом неизвестно.

— Ошиблись маги? — предположил я.

— Исключено, — отмел он мое предположение. — Детей Ольмингов должен был осматривать кто–то из нашей тройки, а такой ошибки не допустит даже неопытный маг. У меня есть предположение…

— Я вас не тянул за язык, — сердито сказал я, — но раз начали, то говорите дальше. Обещаю, что никто не услышит от меня ваших слов.

— У старшего принца очень слабые магические способности, — глядя в сторону, сказал Герат. — Повелителю могла прийти в голову мысль, что магическое превосходство младшего сына способно толкнуть его на необдуманные поступки… Да и вообще наследник должен быть первым во всем. Скажу сразу, что я вас тогда не проверял, но если бы мне приказали, сказал бы, что приказано, а вот уважаемый Зантор мог себе позволить сохранить свое мнение. Поэтому думаю, что ваши способности смотрел Бродер. Совести у него немного, поэтому Повелителю было бы проще иметь дело именно с ним. Только это всего лишь предположение, которое обязательно нужно будет проверить. Ведь причина может быть и не в воле отца.

— И когда я смогу пользоваться своими возможностями? — поинтересовался я.

— Основным набором, доступным большинству, сможете пользоваться, как я и обещал, уже через час, — ответил маг, — ставить защиту научу завтра, а все остальное займет еще дней пять. Я не могу дать слишком много за один раз, потому что от такой учебы не будет никакого толка. Сейчас заложу в вас нужные знания, а учиться будете сами. Там все очень просто, поэтому освоите без проблем. С защитой уже чуть сложнее, а остальное я вам должен буду показывать и контролировать выполнение, а то вы наделаете дел. А сейчас постарайтесь расслабиться и ни о чем не думать.

Это обучение тоже сопровождалось шумом в ушах, но длилось не больше минуты.

— На сегодня все, — сказал мне Герат. — Давайте я просто продемонстрирую, как вы будете работать самостоятельно. Например, вы хотите научиться мысленному обмену. Что для этого нужно?

Я задал себе этот вопрос и понял, что знаю на него ответ.

— Нужно хорошо представить того, с кем хочешь связаться, — ответил я магу. — И не только внешность, но и характерные словечки и жесты.

— Со временем необходимость в этом отпадет, — добавил он. — Достаточно будет просто пожелать связаться с нужным человеком, и вы с ним свяжетесь, если у него, конечно, будет желание ответить. Все остальное так же просто. Сегодня попробуйте сами и, если что–нибудь будет плохо получаться, завтра разберем, что вы делаете неверно.

— И какая у меня будет дальность связи? — поинтересовался я. — У меня в знаниях нет таких оценок.

— Со слабыми магами можете связаться в пределах столицы, — ответил Герат. — С обычными саями расстояние будет значительно меньше. Есть еще вопросы?

— Вопрос не к вам, но если ответите, облегчите мне жизнь. Кто во дворце распоряжается свободными покоями?

— Вы и распоряжаетесь, — сказал маг. — Я имею в виду семью Ольмингов. А ведет учет всех помещений распорядитель обоих дворцов барон Вован. За ним закреплено вообще все хозяйство. Если вам что–нибудь понадобится, достаточно ему приказать.

— И где же мне искать такого полезного сая? — спросил я. — Я пока плохо ориентируюсь во дворце.

— Еще не хватало, чтобы вы его сами искали, — неодобрительно сказал Герат. — Запоминайте образ, заодно на нем и потренируетесь в мысленной связи.

Возникший в моем сознании образ барона–хозяйственника было легко запомнить из–за его круглого лица, длинных вьющихся волос и небольших усов, которых я пока больше ни у кого не видел. Связался я с ним, когда шел в свое крыло дворца.

— Милейший барон, — мысленно обратился я к усачу. — Вас беспокоит принц Кирен. У меня к вам вот какое дело. Скажите, поблизости от моих покоев есть свободные комнаты?

— Только одна, зато большая комната, милорд, — мысленно поклонился мне наш завхоз. — Предполагалось, что в ней будут отдыхать девы, которые любезны милорду… — он замялся, но потом закончил фразу, — а пока таких дев нет, комната, стало быть, свободна.

— Я хочу временно поселить там нескольких человек, — начал я объяснять ему задачу. — Можно так расставить мебель, чтобы в этой комнате отдыхали и принимали пищу пятеро мужчин?

— Конечно, милорд! — заверил меня Вован. — Сегодня же все сделаем в лучшем виде!

— Вот и займитесь, — приказал я. — А заодно возьмите их на довольствие и распорядитесь, чтобы пропустила охрана. Людей должен привести человек барона Ольта. Знаете такого?

— Как не знать, милорд, конечно, знаем! — ответил он. — Только к вам будет просьба самому приказать капитану стражи Ортаю. Они ведь будут вооружены? Вот видите! А я не могу приказать Ортаю пропустить во дворец вооруженных людей, пусть они даже из службы охраны трона. И на то время, пока они будут здесь, нужно им нашить шевроны вашей стражи, а то у них могут быть неприятности с гвардейцами.

— Хоть какой–то порядок, — довольно сказал я. — Ладно, я свяжусь с Ортаем, а вы делайте свое дело.

Я хорошо запомнил Ортая и без проблем вышел с ним на связь. Капитан выслушал мои распоряжения и обещал все выполнить. Хорошо быть принцем, пусть даже липовым. Последний, с кем я связался до обеда, был барон Ольт. Я зашел в свою гостиную, на столе которой уже стояли судки с обедом, поэтому разговор у нас был коротким.

— Барон, вас беспокоит принц Кирен, — обратился я к своему безопаснику. — Я нашел большую комнату рядом со своими, и сегодня ее должны обставить мебелью на пятерых. Найдете столько головорезов? Они не обязательно должны принадлежать вашей службе. Для меня важны лишь два критерия: мастерство владения оружием и личная преданность.

— Как будем им платить? — задал он удививший меня вопрос.

— А есть разница? — в свою очередь спросил я.

— Есть, милорд, — ответил он. — Если платить из фондов нашей службы, то у меня будет ограниченный выбор, а если платить будете вы, можно нанять самых лучших. И они будут не слишком щепетильны, если…

— Я все понял, — прервал я барона. — Сейчас пообедаю и займусь финансами, а потом свяжусь с вами еще раз.

После еды хотелось поболтать с Аделью, но это пришлось отложить. Я находился, так сказать, на государственном обеспечении и как–то забыл о деньгах, но весь остальной мир о них помнил, поэтому вопрос финансирования моих мероприятий нужно было решать безотлагательно. Для начала я связался с Сигаром.

— Хорошо, что ты уже хоть что–то умеешь! — обрадовался Учитель.

— Скоро буду уметь намного больше, — пообещал я. — У меня просьба. Объясните, как мне для выполнения задания Повелителя забраться в его казну?

— Очень просто, — ответил он. — Если потребовалась какая–то сумма, связываешься с казначеем Алексаром и требуешь, чтобы ее доставили в нужное место. Если ты расплачиваешься в долг, он эти долги оплатит. Ну а если нужно кому–то платить постоянно, так ему и скажи. Мол, этим людям нужно раз в декаду выплачивать столько–то золотом или серебром. Повелитель не ограничил тебя в тратах, поэтому, если не станешь подчистую выгребать казну…

— Еще один вопрос и я от вас отстану. Сколько могут стоить услуги очень хороших наемников?

— Смотря для чего их нанимают и на какой срок, — задумался он, — но в любом случае не дороже двадцати золотых монет в декаду. А если нанимать для охраны, и нет явной опасности, то хватит и десяти. Потом, если что, можно и доплатить.

— Спасибо, — поблагодарил я Сигара и переключился на связь с бароном Ольтом.

Глава 7

Решив с бароном Ольтом вопрос охраны, я подумал, что неплохо бы уже заняться своим новым имиджем пугала для заговорщиков. Но для этого мне нужно было поговорить с наследником. Вызывать его мысленно не хотелось, а идти с этим к Ларгу хотелось еще меньше, поэтому я решил перенести часть своих проблем на хрупкие плечи принцессы. Я липовый брат и такой же принц, а она настоящая принцесса. Если попадет под горячую руку родичам, ничего они ей не сделают. Лара отозвалась сразу и очень обрадовалась моей новой способности.

— Слава Солнцу! — с облегчением сказала она. — Теперь буду с тобой болтать, если Адель даст мне такую возможность. Не скажешь, что ты с ней сделал? С утра ходит с улыбкой на лице и не сразу реагирует на обращения. Я спросила, но она не хочет со мной говорить на тему ваших отношений.

— Давай мы это обсудим как–нибудь потом? — ушел я от ответа. — Послушай, у меня к тебе будет просьба. Мне нужно поговорить с Гертом, а я боюсь к нему соваться. Он вчера потерял любимую, а тут я со своими расспросами. А расспросить нужно, потому что потом в этих расспросах уже не будет никакого смысла.

— И ты хочешь, чтобы сунулась я? — спросила Лара. — Так сказать, отработала за пляж.

— Можешь справиться у отца, — ответил я. — Мне все равно. Родную сестру и дочь они не убьют, а меня могут.

— А когда будем стрелять? — задала она встречный вопрос.

— Если ничего не случится, то постреляем сегодня, — пообещал я, — но оружие сразу не дам. Мне сначала нужно будет поговорить с Верховным жрецом, а до этого надо научиться ставить защиту и освоиться с вашей религией.

— Это из–за прослушки? — догадалась она.

— Не только. Лара, не знаю, от кого ты узнала, кто нас слушал, но постарайся об этом не распространяться. У меня и так возникли сложности с храмом, поэтому не нужно еще больше усложнять мне жизнь.

— Я не болтушка, — обиделась девушка. — Кирен, Адель знает о твоей способности мысленно общаться?

— Пока не знает, — ответил я, — и ты ей не говори. Когда закончу все дела, я с ней сам свяжусь. Так ты не ответила, поможешь мне или нет?

— А куда я денусь? — мысленно улыбнулась она. — Жди. Когда я что–нибудь узнаю, сообщу.

Ждать пришлось совсем недолго. Прошло всего минут пять, прежде чем Лара меня вызвала.

— Ты сейчас где? — спросила она. — У себя? Тогда быстро иди к отцу: он хочет тебя видеть. Заодно обсудишь с ним все, что тебе нужно.

Слуги в это время в переходах встречались редко, поэтому я пробежался до апартаментов Повелителя, перейдя на шаг перед поворотом коридора, закрывавшим меня от гвардейцев. Несолидное занятие для принца — бегать трусцой, но я был не в том положении, чтобы заставлять ждать самого Ларга. При моем появлении старший караула отдал честь, а его подчиненные отступили в стороны, освобождая мне проход. «Отец» сидел в гостиной и встал при моем появлении, приказав жестом руки следовать за ним. Он открыл одну из дверей и вошел в помещение, которое было чем–то средним между кабинетом и маленькой библиотекой. Главной его особенностью, сразу же бросившейся мне в глаза, было наличие чего–то вроде небольшого зимнего сада. Это была первая зелень, которую я видел в здешних помещениях.

— Садись и докладывай, — сказал Ларг, усевшись в одно из трех стоявших у зелени кресел. — В первую очередь объясни, зачем тебе нужны во дворце наемные головорезы, когда здесь достаточно стражи и гвардейцев. Ну а потом скажешь, зачем нужен брат и что думаешь делать в отношении храма.

Я послушно сел в кресло напротив него и стал отчитываться:

— Я уже говорил, что хочу привлечь внимание заговорщиков к своей персоне, а это может оказаться не самым безопасным занятием. Так как мы скрыли наличие заговора, я не могу открыто ставить у своих дверей караул вроде вашего. Это не вызовет ничего, кроме удивления и насмешек в мой адрес. Кроме того, стражи не так много и все стражники при деле. Брать себе тех немногих, кого капитан держит для эскорта, значит, оставить его совсем без резервов. А гвардейцы всем хороши, но для моих целей совершенно не подходят: им можно доверить свою жизнь, но не секреты.

— Ты быстро осваиваешься, — заметил Ларг. — Узнал о своих магических способностях?

— Мне обещали, что я все освою за шесть дней, — ответил я, — а с Зантором нам осталось заниматься дней десять. К разговору с Верховным жрецом я буду готов через три–четыре дня. Мне нужно лучше освоиться с магией и разобраться в священных текстах.

— Когда будешь готов к разговору с Гордоем, зайди ко мне, — приказал он. — Зачем тебе нужен Герт?

— Мне нужно выстраивать свою роль, а заодно, может быть, раскопаю, кто убил его возлюбленную. Но для этого мне нужно знать, когда и с кем он вел разговоры о цирюльнике.

— Я примерно так и думал, — кивнул он, — поэтому все узнал сам. Был только один разговор с самой графиней в ее спальне. Посторонние при этом не присутствовали. Разговаривали они около десяти часов утра, а ее тело сын обнаружил за два часа до вашего приезда с побережья.

— И что она ему сказала?

— Выглядела смущенной и сказала, что сейчас не помнит, почему ей пришла в голову мысль насчет цирюльника. Обещала подумать, но…

— Спальню не проверяли магически? — задал я еще один вопрос. — При отсутствии охраны нетрудно поставить закладку.

— Нам пришла в голову та же мысль, — согласился Ларг. — Я направил Бродера ее проверить, но он там ничего такого не нашел.

— Где тело графини? — поспешил я спросить Ларга, чувствуя, что еще немного, и он меня выгонит.

— Сегодня утром по просьбе графа Артора тело его дочери было отправлено в их имение. У тебя все?

— Последний вопрос, — набравшись нахальства, сказал я. — Мне можно осмотреть ее комнаты?

— Смотри, — мотнул он головой, — но учти, что ее личные вещи увезли домой вместе с телом. Иди и занимайся делом. Если будет что–то важное, не тяни и не присылай ко мне Лару. Я тебе, кажется, разрешил обращаться ко мне напрямую.

Я его поблагодарил и вышел в коридор. Бродер, значит… Ну что же, все равно его нужно было проверять. Немного подумав, я соединился с Зантаром.

— Ваша мудрость…

— Сегодня на обед давали грибы? — раздался в моей голове ехидный голос старика.

— А при чем здесь обед? — не понял я. — И разве у вас кормят грибами? Я их еще не видел на своем столе.

— Если не ядовитые грибы, то что еще? — рассмеялся он. — Откуда в тебе взялось уважительное обращение?

— Это виноват Герат, — начал оправдываться я. — Когда в нашем разговоре упоминали о вас, а делали это часто, он каждый раз к вашему имени добавлял слово «уважаемый». Поневоле проникнешься…

— Ладно, говори по существу, — разрешил он. — Знаю, что ты бы меня не побеспокоил просто так. Что еще случилось?

— Не то чтобы случилось, — начал я, — просто мне нужно хоть за что–то зацепиться, поэтому была мысль поговорить с наследником о его вчерашних действиях. С Гертом я не встретился, но имел честь говорить с отцом. Он мне сообщил, что у Герта с графиней Артор был только один разговор с глазу на глаз в ее спальне, а посланный туда для проверки Бродер ничего не нашел. Или он плохо искал, или после разговора с Гертом графиня что–то вспомнила и на свою голову помчалась к кому–то выяснять отношения. И я бы хотел…

— Еще раз потревожить старика, чтобы он проверил спальню после Бродера? — закончил за меня фразу Зантор. — Не смущайся. Я уже отдохнул и на такое моих сил вполне хватит. Ты знаешь, где были покои графини? А раз не знаешь, то жди у себя, я сейчас приду. Это на втором этаже недалеко от тебя в боковой пристройке. Там же, кстати, живут и все другие знатные дамы, кроме принцессы.

Зантор действительно успел неплохо отдохнуть, потому что вид имел бодрый.

— Пошли, — сказал он мне, приоткрыв дверь в гостиную. — Проверку я сделаю, но уверен, что мы не найдем никаких закладок. Чем бы ни руководствовался Бродер, он не дурак и прекрасно понимал, что такая проверка может быть.

— Магия позволяет чувствовать ложь, — сказал я. — Вы с ее помощью проверяли барона Ольта. Могу этому научиться я?

— Почему нет? — мотнул он головой. — Только зачем эта спешка? Завтра Герат научит тебя ставить защиту, а потом…

— А если этому научиться сегодня? — спросил я. — Если мы ничего не найдем в спальне, нужно провести опрос слуг. Причем для моих целей важно, чтобы их опрашивал я сам, а не вы. Но если это для вас тяжело, попрошу завтра Герата. Время уходит, и что–то зацепить с каждым днем будет все тяжелей.

— Это не для меня тяжело, — вздохнул старик. — Тяжело перепрыгивать через этапы будет тебе. Точнее, не столько тяжело, сколько больно. Ладно, давай сначала все–таки проверим спальню. Вот дверь в ее комнаты.

Когда мы зашли в гостиную, в ней занимались уборкой две девушки. При виде нас они прервали свою работу и низко поклонились.

— Как тебя зовут? — спросил я одну из них, дотронувшись ей рукой до плеча. — И кто из прислуги работал в комнатах покойной графини?

— Даля, милорд! — ответила девушка, не поднимая глаз. — Мы обе работали в этих комнатах, но у госпожи графини была и личная служанка, а подавальщики здесь обслуживают всех господ.

— Пока никуда не уходите, — предупредил я их. — Скоро можете понадобиться.

Мы зашли в спальню, очень похожую на мою, но в два раза меньшую и всего с одним окном, но сколько маг ни ходил кругами по комнате, он не уловил никаких следов магии.

— Ничего нет и не было, — ответил он на мой вопросительный взгляд. — Если бы Бродер вчера разрушил закладку, я бы это все равно почувствовал. Правда, если она была наложена на какую–нибудь отдельно стоявшую вещицу, которую потом отсюда вынесли, сегодня могу и не найти. Вот вчера бы точно нашел. Ну что, готов терпеть боль?

— И долго? — спросил я, невольно вздрогнув при воспоминании о том, как пришлось мучиться пять дней.

— Не долго, но сильно, — успокоил он меня. — Нужно прочистить все каналы, по которым струится магия, а у меня сейчас нет ни сил, ни времени, чтобы сделать это нормально. Вечно ты торопишься. Ложись на кровать и уткни лицо в подушку, а то напугаешь служанок.

— Мне здесь всех нужно будет напугать, — проворчал я, забираясь на кровать несчастной графини. — Пока же вы напугали меня. Давайте, Зантор, делайте все быстрее, пока я отсюда не удрал.

Ударившая по нервам боль, скрутила тело и заставила меня так зарычать, что одна из работавших в гостиной служанок от страха перевернула ведро с водой.

— Уже все, — сказал обнявший меня за плечи маг. — Сходи в ванную и умойся: ты весь мокрый. Потом я покажу, как пользоваться тем, что тебе было нужно.

Я вышел в гостиную и, не глядя на вытаращившихся на меня с ужасом служанок, прошлепал босиком по разлитой ими воде в ванную, где с трудом стянул с себя мокрую от пота тунику и обмылся холодной водой. Слава богу, что здесь я мог не беспокоиться о такой мелочи, как простуда. Хорошо, что полотенце графини то ли еще не успели убрать, то ли уже заменили другим. Я им обтерся и использовал вместо своей одежды, намотав вокруг бедер. Выйдя из ванной комнаты, я с удивлением посмотрел на двух девушек, сидевших в луже воды с половыми тряпками в руках. Обе были бледные как мел и тряслись мелкой дрожью, а в их широко открытых глазах плескался такой ужас, что мне самому стало не по себе.

— Что это с ними? — спросил я приоткрывшего дверь мага. — Чего они так испугались?

— А что ты о них беспокоишься? — хмыкнул он. — Хотел напугать, вот и напугал. Правда, самую малость перестарался: та, что слева, уже пустила воду, а правая… и правая тоже. Им здесь все равно убирать, но ты от них сейчас ничего не добьешься. Девушки — натуры впечатлительные и все сплошь суеверные, а ты их своим воплем перепугал… Нет, все равно не поймешь, пока не прочитаешь легенду о проклятом принце. Вот чего я в тебя не впихивал и не собираюсь, так это наши сказки и легенды. Такое будешь читать самостоятельно. Но с сегодняшнего дня тебя вся дворцовая прислуга будет обслуживать с дрожью в коленках.

— Какая–то глупость, — сказал я, садясь на кровать. — Ну закричал от дикой боли, ну одет не по правилам, что из того?

— Мне это будет трудно объяснить, — сказал Зантор. — Прочитаешь легенду, может быть, поймешь сам. Семья Ольмингов, в том числе и ты, для прислуги — это высшие существа. А ты заорал так, что даже я испугался, что уже говорить о них. В их представлении ты просто не можешь так себя вести, а если повел, значит, поменялся душой с демоном. И ведь почти так и есть. И душа другая, и Кирен никогда не стал бы себя так истязать. Посиди здесь, а я выйду, немного приведу их в порядок и прикажу принести свежую тунику, а то ты в этом полотенце напоминаешь персонажа еще одной не самой доброй сказки. У нас ни один мужчина не станет так использовать полотенце, а если нет одежды, пойдет голый. В наготе нет позора, а в этом не позор, но чуждость.

— Вы меня уже достали своей приверженностью к обычаям, — мрачно сказал я. — Надеюсь, хоть дворяне не будут повторять за слугами всякий бред.

— Повторять будут, только вряд ли поверят, — успокоил меня маг. — А ты, прежде чем что–то сделать, подумай, нормально это будет смотреться в глазах саев или нет. Я тебя не зря собираюсь учить обычаям и вере. В глазах многих саев чужой праведник гораздо хуже своего мерзавца. Мерзавец им понятен, а чужак — нет, и тем всегда будет подозрителен. Кое–кто может терпеть чужака, но верховодить ему не дадут. Я думаю, что у вас должно быть то же самое, может быть, только чуждость не так бросается в глаза.

Маг вышел и отсутствовал минут десять. Вернулся он с новой туникой в руках.

— Надевай вместо этого позорища, — протянул он мне одежду. — И запоминай то, что я сейчас передам, потом освоишь сам. Попросишь кого–нибудь соврать и запомни, что при этом почувствуешь. И давай на этом сегодня закончим, потому что я опять почувствовал усталость. Если есть желание, допрашивай слуг, а я пошел к себе.

Надо было все–таки заняться слугами или пойти вдвоем с Сигаром в зал потренировать мышцы, но на меня вдруг накатило такое безразличие, что я послал к черту все дела и мысленно вызвал Адель.

— Кирен, это точно ты? — не сразу поверила девушка. — Здорово! Ты сейчас у себя?

— Знаешь, где покои бывшей любовницы брата? — спросил я. — Вот я сейчас в ее спальне.

— Это же совсем рядом со мной! — обрадовалась она. — Я бегу к тебе!

Мне почему–то не хотелось, чтобы она сюда заходила, поэтому быстро надел сандалии и сам пошел к выходу. Встретились в коридоре. Оглянувшись и никого не увидев, Адель повисла у меня на шее.

— Мне поцелуев мало! — отдышавшись, шепнула она мне на ухо. — Мои комнаты через три от этих. Пойдем, там нам никто не помешает!

— Отложим это на вечер, — сказал я. — У меня ограниченные возможности, а сейчас к тому же нет настроения. Я просто хотел погулять с тобой в парке. Слушай, есть мысль: давай сходим в наш зверинец?

— Давай, — без энтузиазма согласилась она. — Я там уже давно знаю всех зверей и всех бы выпустила, кроме демона.

— А почему такая нелюбовь к демонам? — поинтересовался я. — Неужели и они насолили северянам?

— Нет, не насолили, — ответила девушка. — У нас их никогда не было. Просто это единственная по–настоящему разумная тварь в зверинце. Он там сидит уже с полсотни лет и не хочет ни с кем общаться. Есть поверье, что если он кому–нибудь предскажет судьбу, то это предсказание обязательно исполнится. Я приехала сюда девчонкой, наслушалась от других местных сказок и побежала к нему ночью попытать судьбу.

— А почему ночью? — улыбнулся я.

— Потому что днем к нему многие ходят, а он сидит и молчит. Вот я и подумала, что, может, он разговорится ночью. Знаешь, как было страшно? Ночные хищники провожают светящимися глазами, птицы жутко орут, а клетки видно плохо. Я тогда сослепу ткнулась прямо в прутья его решетки, а он, зараза, хвать меня своей лапищей! Все, думала, конец! Сейчас он мне своими зубами сделает самое верное предсказание! А он посмотрел на меня, вздохнул и отпустил. И в голове у меня прозвучал его голос! Беги, говорит, отсюда, щенок! Здесь, мол, слишком опасно и не место для таких, как ты.

— Все он тебе правильно сказал, — высказал я свое отношение к демону. — Тебе его не ругать нужно, а благодарить за то, что не оторвал голову. Сай на его месте тебя вряд ли пощадил бы.

— Ты не думай, мне его самой жалко, — сказала Адель, — только его нельзя отпускать. Он ведь, перед тем как уйти, все здесь разнесет. Сейчас его силу сдерживает железо, а если его не будет? Его посадил в клетку твой дед, поэтому он в первую очередь расквитается с вашей семьей.

Разговаривая, мы шли по одной из аллей парка. Я не знал, где зверинец, поэтому чуть отстал, предоставив девушке выбирать дорогу. Идти пришлось минут пятнадцать. Зверинец охраняли два стражника, которые при виде меня отдали честь и освободили проход. Мы шли по такой же дорожке, рассматривая зверей и птиц, живущих в больших и просторных вольерах. Здесь были собраны с полсотни видов, причем почти все они относились к хищникам. Некоторые звери были точной копией земных животных, другие довольно сильно от них отличались. Демон сидел в самом конце в отдалении от остальных клеток. Других посетителей не было, поэтому он наблюдал за нами, а мы в свою очередь разглядывали его. Да, такие бойцы могли принести немало неприятностей даже динозаврам! Рост у него был примерно три с половиной метра, а ширина плеч — больше двух. Наверное, когда–то все тело демона бугрилось мышцами, но за долгие годы заключения он обленился и заплыл жиром. Места для движения было много, но стал бы я чем–нибудь заниматься, если бы вот так посадили в клетку до смерти на потеху людям? Вряд ли. Я подошел почти вплотную к клетке и посмотрел ему прямо в глаза. Почти обычное лицо человека моего мира, совсем непохожее на обезьянье. Только все тело было покрыто мягкой слегка коричневатой шерстью. На лице и ладонях шерсть истончалась и почти исчезала. По мере того, как продолжались наши гляделки, выражение его глаз стало меняться. Безразличие перешло в недоумение, которое сменилось интересом.

«Ты не сай, — возник в моем сознании его голос. — Только тело одного из проклятой семьи, а сознание совсем другого существа! Интересно, как такое могло случиться?»

«Происки врагов семьи, — мысленно ответил я. — Сознание принца погибло вместе с моим телом, а мне осталось это. Только ты зря ненавидишь семью Повелителя. Мне недавно сообщили, что все дела с вами вели жрецы. Они же решали и твою судьбу».

«Для меня это что–то меняет? — спросил он. — В тебе нет ненависти, только сочувствие. И что, сможешь отпустить?»

«Не знаю, — откровенно сказал я. — Я бы тебя отпустил, но я здесь сам еще чужак и на ножах с храмом. Мне нужно больше узнать и укрепиться, тогда будет видно. Не могу я тебе пока ничего обещать. Ты долго ждал, подожди еще немного».

«Я подожду, — согласился он. — Мне все равно ждать, потому что не хочется своими руками лишать себя жизни».

«Что сделаешь, если отпущу? — спросил я. — Будешь мстить?»

«У вас еще есть мои сородичи?» — не отвечая на мой вопрос, спросил он.

«Мне сказали, что ты последний, — ответил я. — Так это или нет, утверждать не берусь».

«Если захочешь, отомщу и уйду, — сказал он. — Не твоей новой семье, а только жрецам. Это они нас заманивали сюда, лишая мужской силы. Некоторым, соблюдая договор, после работы возвращали силу и позволяли уйти, а со мной поступили бесчестно. Вернули силу и посадили в клетку! Зачем здесь сила? Лучше бы я умер в бою!»

«А если совсем без мести? — спросил я. — Или отомстить настоящему виновнику? Я о тебе ничего не знаю, но наверняка можно узнать».

«Могу уйти и так, — вздохнул он, — и даже оставить тебе немного силы. Совсем немного, но тебе хватит, если попробуют убить или, как меня, посадить в клетку. Хотя в этом теле тебя в клетку не посадят».

«Из твоих слов можно сделать вывод, что силы в тебе немерено, — сказал я ему. — Как же ты умудрился попасть за решетку?»

«С другими соблюдали договор, почему со мной должно было случиться иначе? — возразил он. — Мне просто не повезло. Опоили какой–то гадостью, и очнулся уже здесь. А эти прутья не поддаются ни моей силе, ни магии».

«Мы пойдем, — сказал я ему. — Если выживу и стану сильным, постараюсь вернуться и помочь. Только с условием, что моя семья…»

«Если не боишься, протяни руку, — неожиданно сказал он, просунув между прутьев решетки свою лапу. — Постараюсь дать немного силы, чтобы у тебя было больше шансов выжить. С саями я больше не заключаю договоров, я с ними даже не разговариваю, а ты, может быть, не обманешь».

— Что ты делаешь, сумасшедший! — закричала схватившая меня за руку Адель. — Можешь с ним сколько угодно болтать, но как можно ему верить? Кирен, он тебя убьет!

— Он мне поверил, — возразил я. — Почему мне не верить ему? Я действительно хочу ему помочь, хотя пока не знаю, получится или нет. Он понял, что я не вру, и хочет…

Девушка вцепилась в мою руку мертвой хваткой и ничего не хотела слушать, поэтому я просто протянул демону свободную руку, которую он слегка сжал, подержал несколько мгновений и отпустил.

«У тебя прибавилось сил, — сказал он мне в спину. — Осталось только научиться их использовать. Надеюсь, что ты обо мне не забудешь».

— У меня просто нет слов! — выговаривала Адель, когда со всей возможной скоростью тащила меня прочь от зверинца. — Как ты только на такое решился? Все Ольминги для демона смертельные враги, а ты к нему лезешь обниматься!

— Послушай, милая, — попробовал я ее успокоить, но безуспешно.

— И слушать ничего не хочу! — она всхлипнула. — Влюбил в себя, а сам…

— Маленькая! — я обнял девушку и прижал к себе. — Прости, я больше не буду так собой рисковать.

— Обещаешь? — Она с надеждой заглянула мне в глаза. — Ладно, прощу, но Ларе скажу, что у нее брат… Ну, в общем, я найду, что ей сказать!

— Об этом лучше никому не распространяться, — сказал я. — Обо мне и так сейчас пойдут слухи, будет совершенно лишним добавлять к ним еще один о братании с демоном.

— Другим говорить не буду, а ей скажу, — уперлась Адель. — Она твоя сестра! Собственно, я ей уже сказала. Она зашла в твои комнаты за сумкой с оружием и будет ждать нас у входа в подвалы. Да, Учителю она передала, и он тоже должен подойти. А мне можно присутствовать при вашей стрельбе?

— Конечно, можно, — разрешил я и подумал, что оружие нужно куда–нибудь спрятать.

Сейчас его взяла Лара, а может взять вообще любой, у кого хватит наглости забраться в мои комнаты. Охрана появится в лучшем случае только завтра, да и не будут наемники стоять в моих дверях и проверять слуг. Ладно, сегодня же этим займусь.

Когда мы подошли к одной из двух дверей, ведущих в подвал дворца, там с моей сумкой в руках стояла только принцесса.

— Сигар сейчас подойдет, — сказала она мне, — а ты пока расскажи, что задумал. Я помню, что ты хотел всех напугать, и, надо сказать, это у тебя неплохо получается. Я уже успела наслушаться о твоих выходках, помимо объятий с демоном. Учти, если узнают о последнем, тебе придется есть на дворцовой кухне, потому что слуг в твои покои нужно будет загонять силой.

— А что он еще натворил? — вцепилась в подругу Адель.

— А ты разве не знаешь? — удивилась Лара. — Это же было в ваших комнатах.

— Не знает она, — вмешался я. — Мы оттуда сразу ушли. Ты–то откуда знаешь? Времени прошло всего ничего!

— О тебе и так в последнее время много говорят, — сказала сестра. — Если ты об этом не знал, то теперь знаешь. Раньше ты был… никаким. И сам ни к кому не лез, и другим был неинтересен. А сейчас вдруг изменился. Не знаю, откуда, но все сразу узнали, что ты накачал тело через боль, а на это мало кого хватает. Знают и то, что ты продолжаешь заниматься с Учителем. И твои походы к магам не оставили без внимания. Пойми, что, если сай меняется резко, тем более такой, как ты, у этого должны быть существенные причины. Поскольку никто ничего не знает, в ход пошли слухи и домыслы. А тут ты приходишь с самым сильным магом Ольмингии в комнату, где убили невесту брата, и воешь диким зверем так, что у служанок переворачивается ведро!

— И все поверили этим двум дурам? — спросил я.

— Когда они прибежали в комнаты для слуг, им пришлось менять трусы, — ехидно сказала Лара, — а у одной из них на виске появилась седая прядь. Кроме того, вас с магом видели у дверей в комнаты графини, а один из садовников слышал твой вопль и чуть не отхватил себе палец садовыми ножницами! Какие тебе еще нужны доказательства? Ах да, там еще упоминалось полотенце бедной графини Артор, которое ты для чего–то намотал на свое мужское достоинство! Теперь и об этом судачат. Мне вот тоже интересно, для чего ты это сделал. Я пока слышала только одну версию, мол, полотенце покойницы еще хранило ее любовные эманации, и ты хотел напитать ими свою плоть. Хорошо, говорят, способствует!

— Какой идиотизм! — высказался я обо всем услышанном. — Надо же было все это придумать и так быстро разнести по дворцу!

— Сейчас разнесли по дворцу, — сказала Лара, — а вечером об этом начнет судачить вся столица. Забыл о гвардейцах? Может быть, это и идиотизм, но мы бы хотели все услышать от тебя.

— Да, объясни, — попросила Адель, — а то мне опять страшно!

Угораздило же меня попасть в дикий мир! Когда беседуешь с теми, кто им правит или является по местным понятиям ученым человеком, разделяющая нас пропасть становится совсем незаметной. Вроде умные и много знающие люди. И как–то забываешь, что на одного такого приходятся сотни тех, кто не просто безграмотен, а еще суеверен и по–настоящему невежествен.

— Я попросил Зантора проверить, не было ли прослушивания в спальне графини, — начал я свои объяснения. — Он ничего такого не обнаружил, поэтому я решил допросить слуг, чтобы узнать, к кому побежала возлюбленная брата после их разговора. Чтобы мне никто из них не соврал, попросил старика научить меня распознавать ложь, а когда этому учат быстро, чувствуешь очень сильную боль. Он меня предупредил, но я здесь уже привык терпеть боль и решил, что стерплю ее и сейчас. А она была хоть и кратковременной, но невыносимой, вот я и заорал так, что старик сам перепугался. Меня прошиб пот, поэтому пришлось идти в ванную мыться, вот я и воспользовался полотенцем графини. Вытерся, а потом намотал его себе на бедра, а не на то, о чем все говорят. Откуда мне было знать, что здесь так никто не делает? Вокруг ерунды накрутили кучу слухов и сплетен! Вообще–то, это примерно то, что мне нужно, но делалось–то все совсем для другого! Ну что, уже не так страшно?

— Еще страшнее! — сказала отпрянувшая от меня Адель. — Ты не Кирен! Ты не знаешь самых простых вещей и ведешь себя так, как никогда не стал бы себя вести принц! Принцесса, кто он? Неужели в самом деле демон?

— Ну какой он демон? — обняла ее Лара. — Кирен, ей нужно все рассказать! Не видишь, как ее всю трясет? Если не скажешь, то ты ее потеряешь.

— Куда я денусь, — отозвался я, — конечно, скажу. И так думал это сделать сегодня вечером.

Я довольно подробно пересказал Адели всю свою эпопею. На середине моего рассказа к нам присоединился Сигар.

— Зачем ты ей все рассказал? — спросил он, когда я закончил. — Обошлась бы и без этого знания. Она и так подвергает себя опасности, находясь рядом с тобой, а сейчас эта опасность только возрастет.

— А почему тебя не разорвал демон? — спросила Адель.

Она то ли не слышала слов Учителя, то ли не обратила на них внимания.

— Он почувствовал, что в теле сая находится другая личность, — объяснил я, — и понял, что я не желаю ему зла, а, наоборот, сочувствую, поэтому и помог.

— Что еще у вас было с демоном? — спросил Сигар. — Быстро рассказывай, а потом пойдем стрелять. Сегодня надо будет еще позаниматься в зале, а то вчерашний день пропустили.

Пришлось рассказать ему о происшествии в зверинце.

— Ты сильно рисковал, — заметил он, — но если демон тебе действительно помог, это большая удача. Не вздумай только его на самом деле освободить, жрецы этого не простят. Слова демона — это только слова, поэтому никто не знает, что он сделает перед уходом.

— Посмотрим, — ответил я. — Надо больше о них узнать и поговорить с Зантором. В любом случае это будет еще не скоро, и я ему об этом сказал. Все, спускаемся в подвал. Там не очень темно?

— Там много продухов, через которые попадает и свет, — сказала Адель, — а в той части подвала, которая нам нужна, есть несколько окон. Пыльные, правда, но света должно хватить. Заходите, эту дверь никто никогда не запирает.

Мы спустились по ступенькам к массивной железной двери, которую я с трудом открыл, вызвав жуткий скрип.

— Как ты только сюда забиралась, — проворчал я, обнимая, прижавшуюся ко мне Адель.

— А я проходила через дверь возле кухни, — объяснила она. — Там в петли постоянно льют масло. Но отсюда гораздо меньше идти. Вон видите свет? Нам туда. Вот справа обломки арбалетов, о которых я тебе говорила, а эти щиты для мишеней. На них до сих пор сохранилась краска.

Это хорошо, — одобрил я. — Сигар, берем один щит и несем к окнам. Он нам тоже послужит мишенью. Круги еще видны.

Глава 8

— Хватит! — сказал я, проигнорировав жалобный взгляд Адели. — И так потратили больше патронов, чем я рассчитывал. Без боеприпасов все это оружие можно использовать только для метания в противника, а мне вряд ли разрешат прогуляться в мой мир для покупок.

— Однозначно не разрешат, — подтвердил Сигар. — Не знаю, что должно случиться, чтобы Повелитель дал такое разрешение. Ладно, развлеклись, а заодно немного оглохли. Пусть Лара как принесла это оружие, так и отнесет, ей все равно по пути, а мы с тобой пойдем заниматься в зал. До ужина еще много времени.

— А я? — спросила Адель.

— А вы, графиня, если не боитесь страшного демона в теле прекрасного принца, можете переселяться в мои комнаты и предупредить слуг, чтобы они, начиная с этого ужина, все приносили на двоих, — ответил я ей. — Не боишься слухов? Замуж пока не предлагаю, потому что сам не знаю, что со мной будет завтра, но вот то, что с завтрашнего дня у нас будет охрана, меня устраивает. Во всяком случае, рядом со мной тебе будет безопасней.

— Уже бегу! — обрадованно сказала девушка. — Только задам один вопрос: что ты хотел узнать у слуг? С кем разговаривала графиня Артор?

— Ну да, — подтвердил я. — Если никто не слышал разговор графини с Гертом, значит, она вспомнила, кто ей дал мысль насчет цирюльника, и побежали к нему разбираться. Вот я и хотел узнать, где и с кем ее видели после десяти часов.

— А почему ты не спросил об этом у меня? — удивилась она. — Слуги по утрам проводят уборку в комнатах, подают завтрак и забирают посуду. После десяти часов они у нас бывают редко, в основном по нашим вызовам. Если кого из них и спрашивать, то только ее служанку Виру, но она уехала в графство с телом и вещами госпожи, да и не посвящала ее Гали ни во что из своих дел. Застегнуть платье, расчесать волосы или что–нибудь принести — вот ее работа. Увидеть что–то важное она могла только случайно. А вот дамы после десяти выбираются из своих комнат. Большинство идет в парк, но некоторые мотаются друг к другу или в зимний сад, поэтому могли видеть, куда ходила Гали. Я, например, видела. Точного времени я тебе не скажу, потому что смотрю на часы только тогда, когда хочется есть, но примерно было около одиннадцати. Через полтора часа после этого я пошла собираться на пляж.

— И с кем же общалась графиня? — выругавшись про себя, спросил я.

Надо же было так пролететь! Так как мы уехали на пляж, я почему–то сразу отбросил наших девушек в качестве свидетельниц, не подумав о том, что между разговором наследника и поездкой к побережью прошло еще немало времени и они могли что–то видеть. Кажется, занятия с магами плохо влияют на мои умственные способности. Надо будет поговорить об этом с Зантором.

— Гали вышла из комнат графини Барнель, — ответила Адель. — При этом она выглядела какой–то злой, что ли. Да, злой и в то же время растерянной. Но я тогда мыслями была уже на берегу и не обратила на нее внимания. А сейчас ты сказал, и я вспомнила. Если хочешь, я могу поговорить с женщинами и еще что–нибудь узнать.

— Не вздумай, — предупредил я. — Хватит нам одной покойницы. Прикажешь служанкам перенести вещи и сразу же иди ко мне, а я после занятий вернусь к себе, а потом навещу эту Барнель. Как ее зовут?

— Лира ее зовут, — ответила Адель. — Только ее мало кто из наших дам зовет по имени. Стервозная и высокомерная особа. Она и к Гали прилипла только после того, как всем стало понятно, что наследник увлекся ею всерьез. Ладно, я побежала!

— Прекрасная девушка, — сказал о моей любви Сигар, после того как принцесса с графиней разбежались, оставив нас одних. — Постарайся не дать ее в обиду. Я не заговорщиков имею в виду, а двор. Быть любовницей наследника почетно, а вот у подруги младшего принца, если она ему не жена, доля не такая завидная. А Адель к тому же сирота, да еще с севера, а у нас к северянам часто относятся снисходительно, а то и с издевкой, хотя они не заслуживают такого отношения. Ладно, закрываем дверь в подвал и идем в зал. Скорее всего, сейчас там будут стражники, но и нам с тобой железа хватит.

Он как в воду глядел: в зале проводили учебные схватки три пары стражников и еще несколько за ними наблюдали. Наблюдавшие нас приветствовали, а дерущиеся не отвлекались на входивших в зал. Мы им не стали мешать и пошли в угол, где были сложены гантели.

— Позанимаемся еще декаду, и Зантор сбросит тебе все приемы, а потом и мы потихоньку начнем махать мечами, — сказал мне Сигар. — Снимай тунику и начнем.

Мы больше часа делали упражнения, а потом пошли мыться во что–то вроде душа, только вода в этой купальне не разбрызгивалась, а лилась сверху струей. Обмывшись, мы вытерлись висевшими здесь же полотенцами, оделись и разошлись по своим комнатам. В спальне уже ждала Адель, которая при моем появлении спрыгнула с кровати и повисла у меня на шее. Любовные игры заняли нас до ужина, который впервые ели вдвоем.

— Не буду переедать, — сказал я ей, съев немного чего–то похожего на творожную запеканку со сметаной. — Сейчас схожу к вашей стервозной графине, а ты, когда закончишь есть, собери в две вазы все оставшиеся фрукты и сладкие пирожки и поставь на столик у кровати. Завтра утром мы все это съедим.

— Утром будет завтрак, — сказала Адель. — Зачем перебивать аппетит?

— Если ты не захочешь, я все съем сам, — пообещал я. — Это ты встаешь перед самым завтраком, а я просыпаюсь намного раньше. Так сделаешь, или я зря устраивал тебе переселение, и все нужно делать самому?

— Иди, обжора! — засмеялась она. — Будут тебе пирожки.

В женском общежитии, как я про себя назвал комнаты для дворянок, меня ждал облом, да еще какой! Нет, графиню Барнель никто не травил, но когда я спросил у одной из дам, где расположены ее комнаты, мне показали и добавили, что сегодня, вскоре после обеда, нужная мне особа спешно собралась и уехала в свое родовое имение. Было ясно, что, узнав о моих художествах, эта стерва просто удрала подальше от столицы. Я разозлился и провел следствие, напугав всех дворянок кучей каверзных вопросов и зловещих намеков. В результате выяснилось следующее. Имение графов Барнель располагалось у окончания восточного тракта возле самых Игримских гор, а уехала графиня в своей карете, причем настояла, чтобы в нее впрягли из дворцовых конюшен не четыре, а шесть лошадей. И кучеров ей дали двух, а не одного, как положено. Погоню послать можно, но догонят эту стерву уже в ее имении. Три дня туда, да столько же обратно… И толку–то, если у меня все равно нет никаких доказательств. Одна надежда на допрос с магией, но время я уже потерял. Немного подумав, я связался с бароном Вованом.

«Вы сейчас где? — спросил я его. — Ах у себя! А почему еще не у меня? Чтобы через две минуты явились ко мне, иначе я пошлю за вами гвардейцев!»

Мысленно общался я с ним по пути в свои комнаты. Зайдя в гостиную, попросил открывшую дверь в спальню Адель еще немного поскучать в одиночестве и не обращать внимание на крики, если они будут. Вован появился следом за мной, слегка задыхаясь от быстрого бега.

— Сядьте! — указал я ему на один из стульев. — Скажите, барон, для кого пишутся правила?

— Смотря какие, милорд, — испуганно ответил он. — Я не понял, о чем вы говорите.

— У графини Барнель при смерти любимый батюшка? — спросил я, заметив, что его страх перерос в панику. — Или что–то случилось с ее матушкой?

— Насколько я знаю, ничего такого нет, — промямлил он.

— Тогда за каким демоном вы ей дали шестерку лошадей и двух кучеров! — заорал я. — У нее под ногами горела земля? Или правила писаны не для вас?

— Она соскучилась… — дрожащим голосом сказал Вован.

— Врете и не краснеете, милейший! — оборвал я его. — Если вы мне немедленно не дадите хоть какого–нибудь объяснения, отсюда уйдете не один и не в свои комнаты!

— Мы были близки с графиней, — выдавил он из себя. — Мне было трудно ей отказать.

Вроде не соврал, но и не сказал всей правды. Ладно, буду его дожимать завтра с помощью Зантора. Я все еще очень плохо ориентировался в местных реалиях и не смог бы грамотно провести допрос. Мало знать, врут тебе или говорят правду, нужно было еще уметь задавать правильные вопросы.

— Уходите, — сказал я ему нормальным тоном. — Я с вами буду разбираться завтра.

По–моему, барона, который на негнущихся ногах покинул гостиную, мой спокойный голос напугал больше криков. И чего он так испугался? Неужели меня? Сами по себе нарушения, из–за которых я на него орал, были не так уж и велики. Черт, события начали закручиваться, а у меня еще ничего не готово: ни я сам, ни моя охрана. Двери в спальню я, положим, запру на ключ, а что делать с окнами? Я вошел в спальню и перегнулся через окно. Да, по этим выступам и украшениям не залезет только безногий. Интересно, барон Ольт уже поставил в саду своих людей?

«Барон, — мысленно окликнул я его. — Это вас побеспокоил принц Кирен. Что у вас с моим заказом?»

«Завтра с утра они у вас будут, милорд, — заверил он меня. — Лучшие из тех, кого удалось найти».

«А что с дежурством в саду? — спросил я. — Не забыли о нашем разговоре?»

«Как можно, милорд, — ответил он. — Как мы с вами и говорили, дежурят двое. Если будет нужно, их число можно увеличить».

«Увеличивать не нужно, — сказал я, — а вот предупредить, чтобы не заснули, будет нелишним. Слушайте, что сегодня произошло».

Я ему быстро рассказал о том, что услышал от Адели, о так похожем на бегство отъезде графини Барнель и о моем разговоре с бароном Вованом.

«Может, прислать еще людей?» — предложил он.

«Их не пустят с оружием во дворец на ночь глядя, — возразил я. — Даже просто пропустить через посты гвардейцев в парк сейчас не получится, для этого придется обращаться хотя бы к наследнику. И все это только из–за ничем не обоснованных подозрений? Если ночь пройдет спокойно, утром над вашей службой будет потешаться вся гвардия, а вечером — вся столица. У меня есть свое оружие, и я постараюсь, чтобы меня не застали врасплох, а завтра все сделаем по уму».

Первым делом я закрыл одно из окон.

— Что ты делаешь? — всполошилась Адель. — Мы же задохнемся!

— Я закрою только одно окно, — успокоил я ее. — Нам хватит второго.

После этого я пошел в гардероб, где два дня назад нашел в одном из ящиков с сандалиями неведомо как в него попавший клубок тонкой веревки. Прихватив с собой два кинжала, я вернулся в спальню.

— Сейчас поработаю Рембо, — сказал я Адели и с силой вонзил кинжалы в деревянную обшивку стен по обе стороны от окна и немного ниже подоконника.

Натянутая между рукоятками кинжалов веревка была не видна из окна, но попытавшийся спрыгнуть на пол почти наверняка за нее зацепится. Еще одну ловушку я установил на полу под окном. В ванной была посудина, напоминавшая обычный таз. Я наполнил ее водой и наполовину задвинул в нишу под подоконником. Конечно, при везении можно было спрыгнуть с подоконника и не задеть ни одной из ловушек. Надеюсь, что повезет мне и ночь пройдет спокойно. Последнее, что я сделал, — это засунул под подушку готовую к стрельбе беретту, а с левой стороны от кровати положил автомат на постеленный вчера по моему требованию ковер.

— Может, закроем и второе окно? — занервничала Адель. — Сегодня вроде не так и жарко.

— Все будет нормально! — успокоил я ее. — Ты, главное, мне верь и слушай, что я говорю. У нас под окнами два охранника, а у меня такой арсенал, что и десяток местных вояк положу и не вспотею. Да и не будет ничего, это я готовлюсь просто так, на всякий случай.

После того как я все закончил и мы забрались в кровать, напуганная моими приготовлениями Адель прижалась ко мне и попросила рассказать о жизни в моем мире.

— Извини, но мне пока ничего не хочется, — смущенно сказала она. — Я, как и все северянки, не считаю себя трусихой, но сейчас как–то тревожно. И спать еще рано. Ты не расскажешь мне о себе? Что у тебя была за жизнь, какая семья и любил ли ты кого–нибудь, кроме меня? Я вижу, что у тебя есть опыт в любви, но имею в виду не постель, а вообще…

— Попробую, — ответил я. — Я готов тебе рассказать все, беда в том, что наша жизнь очень сильно отличается от вашей и многого ты просто не поймешь, а для того, чтобы поняла остальное, придется постоянно отвлекаться на объяснения.

— Ну и отвлекайся, — согласилась она. — Я не дура, а времени у нас много. И я должна тебя понять. Мне хочется прожить с тобой всю жизнь, поэтому в наших отношениях не должно быть страха и непонимания. Или ты еще не уверен в своих чувствах? Это мы тянемся к любимому мужчине, а вам хочется разнообразия…

— Хочется тепла и радости, потому ищешь женщину, — сказал я. — Но постельные радости — это одно, а любовь — совсем другое, и не у всех получается найти ее сразу. У меня были женщины, но не любовь, а здесь я ее сразу нашел. Вот она лежит рядом со мной и сопит в подмышку. И мне уже не нужно никакого разнообразия, лишь бы ты всегда была рядом. А ведь я тебя первый раз увидел только вчера! Ну а плакать–то зачем?

— Это я от радости, — сказала она, вытирая глаза простыней. — У нас нет никаких сложностей с тем теплом, о котором ты говорил. Любой кавалер придет в твои комнаты и подарит такое тепло, им его не жалко. А найти любовь очень трудно, особенно женщине. А когда она сирота, надеяться вообще не на что. Нет, замуж кто–нибудь все равно взял бы, и детей я бы ему родила. Мужчины у нас очень редко говорят женщинам нежные слова, даже когда любят. Это у них считается признаком слабости. Отец любил мать, но я ни разу не помню, чтобы он ее при ком–нибудь приласкал или сказал что–то доброе. Наедине, наверное, было, но вряд ли часто.

— Я тебя буду ласкать всю жизнь! — пообещал я. — И наедине, и при всех! И пусть остальные завидуют.

— Позже начнешь, — вывернулась она из моих рук, — а пока рассказывай о себе.

Рассказывал я долго. О чем бы я ни говорил, приходилось не столько рассказывать, сколько объяснять, что имеется в виду, но Адель была внимательной слушательницей, и ей действительно был интересен мой рассказ и потому, что он касался меня, и потому, что речь шла о вещах, не имевших никакого отношения к ее повседневной жизни.

— Хватит, — остановила она меня, когда за окнами стало совсем темно, — доскажешь как–нибудь в другой раз, а то у меня уже закрываются глаза и трудно сосредоточиться. Давай будем спать.

Она заснула сразу же, а я еще долго лежал и слушал, как шумят в парке сверчки и перекрикиваются какие–то ночные птицы. Как–то незаметно подкрался сон, а потом я первый раз здесь проснулся ночью. Мне что–то снилось, но навалившийся после пробуждения страх мигом застал забыть обо всем, кроме чернеющего квадрата открытого окна. Я не знал, что было причиной страха и что меня разбудило, но осталось впечатление, что я слышал какой–то шум или крик. Адель лежала рядом, забросив на меня левую ногу, поэтому я первым делом освободился, а потом протянул руку под подушку за пистолетом. Раздавшийся за окном шорох заставил меня замереть. В проеме окна как–то сразу вся появилась темная фигура, видимая только из–за льющегося с потолка зеленоватого света. Миг и рядом с ней возникла еще одна зеленая тень. Страх хлестанул по нервам и принес понимание того, что через миг я умру и лежавшая под подушкой беретта уже не поможет. Схватив громко вскрикнувшую девушку, я изо всех сил крутанулся на кровати и слетел на пол, прикрыв голову любимой руками. Приложился я хорошо, несмотря на толстый ковер. Какой только дурак придумал делать каменные полы! В этот миг оба наших гостя прыгнули в комнату. Мои сюрпризы были им не видны, а подсветка с потолка не столько помогала, сколько слепила после темноты ночи. Нам обоим страшно повезло, потому что в мои ловушки угодили оба. Один зацепился ногой за веревку и грохнулся на пол, а второй мягко приземлился на широко расставленные ноги, вот только одна из них ступила на край таза с водой.

— Замри! — крикнул я Адели, хватая лежавший под рукой автомат.

Первый из упавших успел вскочить, поэтому я перечеркнул этого шустрика автоматной очередью, после чего прицелился в уже поднявшегося на ноги второго, и дважды нажал на спусковой крючок. Он переломился в поясе и упал, выронив какое–то со звоном отлетевшее в сторону оружие. Я с трудом удержался от стрельбы по двум лежавшим без движения телам. Страх не отпускал, поэтому я приподнялся и вытащил из–под подушки пистолет.

— Помнишь, как стрелять? — шепнул я Адели. — Держи, только осторожно: он снят с предохранителя и готов к стрельбе. Подними ствол вверх. Да, правильно. Так и держи, а то пальнешь мне в спину. Если кто–нибудь полезет в окно, наводи и стреляй, да не весь магазин сразу, а по одному патрону.

— А ты куда? — испуганно спросила она, хватая меня свободной рукой.

О пистолете она при этом забыла, направив его мне в голову. Мысленно вспомнив родной мат, я отобрал у нее оружие и положил его на кровать.

— Пусть пока лежит здесь! — сказал я ей. — Сейчас поднимется шум и набегут люди, поэтому нужно одеться. Давай ты первая, а я пока подержу под прицелом окно.

Адель забралась на кровать, на спинке которой висело ее платье, и вскрикнула.

— Кирен! Я чем–то глубоко разрезала руку!

— Осторожно слезай с кровати и зажми порез рукой, — скомандовал я. — По кровати больше не лазь, а обойди ее кругом.

— Тут под ногами какие–то горячие штуки, — пожаловалась она, наступив на гильзу. — Все, уже оделась. Я могу сходить в ванную смыть кровь?

— Подожди, — задумался я. — Почему тишина, и никто не реагирует на стрельбу?

— Все спят, — мотнула она головой, — а если кто–то и проснулся, то не понял, из–за чего. Шум могли услышать гвардейцы у ворот, но до них далеко, да и не бросят они свой пост, чтобы проверять, что трещало в парке.

— Дверь из гостиной в коридор открыта, — сказал я, — и через окна гардероба и гостиной тоже могли забраться, хотя они заперты, а я не слышал шума бьющихся стекол. Адель, подожди, не будем рисковать. Если никто не придал значения выстрелам, придется побеспокоить стражу самим.

Я настроился на капитана стражи Ортая и после нескольких мысленных вызовов получил ответ.

«Это вы, милорд? — прозвучал в моей голове его голос вместе с чем–то, очень напоминающим зевок. — Что–то случилось?»

«Случилось, капитан, — ответил я. — На меня и мою девушку совершено нападение. У нашего окна должны были дежурить люди барона Ольта, но боюсь, что они мертвы. У меня в комнате два тела, но я опасаюсь в темноте выйти из спальни. Было бы неплохо увидеть здесь кого–нибудь из ваших людей, желательно с фонарями».

«Мы сейчас же будем у вас! — пообещал капитан, с которого мигом слетел сон. — А вы пока никуда не выходите!»

Ждать стражу пришлось около пяти минут. Почти одновременно послышался топот многих ног в коридоре и голоса людей под нашими окнами.

— Это мы, милорд, откройте! — послышался из–за двери голос капитана.

Я положил автомат на кровать и пошел открывать дверь. Вместе с капитаном в спальню зашли еще три стражника, несшие ярко горящие фонари.

— Из–за них немного задержались, — сказал о фонарях капитан. — А что это за вода?

— У меня были основания опасаться нападения, вот я и оставил под подоконником сюрпризы, — объяснил я. — Тот, что лежит справа, неудачно прыгнул в эту посудину и, видимо, повредил ногу, потому что действовал уже недостаточно быстро. А левый зацепился за веревку и ударился головой о пол. Повезло, иначе я бы с вами сейчас не разговаривал. Подождите, сейчас я оденусь, и мы их посмотрим.

Я быстро натянул тунику и первым пошел к лежавшим телам. По пути наклонился и подобрал выпавший у убийцы меч. Надо же, какое совпадение! Меч ничем не отличался от японских катан, разве что клинок был короче.

— Пахнет гарью и кровью, — втянул носом воздух капитан. — Ребята, поставьте фонари на подоконник и переверните вот этого. А кровищи–то натекло! Вы его, милорд, всего издырявили. Не похоже на раны от меча.

— У меня было другое оружие, — ответил я. — От его работы пахнет дымом. А это меч правого убийцы. Мать!

Я наклонился и снял с головы мертвого ниндзя типичный дзюкин. После капюшона пришел черед закрывавшей лицо полоски ткани. Я не стал возиться с завязками фукумен, а просто его сорвал. Никаких сомнений не осталось: это был типичный японец. Черный костюм синоби–сёдзоку с кучей чем–то набитых карманов, знаменитые дзика–таби и эта сволочная катана…

— Переверните второго! — приказал я стражникам.

Второй японец не отличался от первого, только меч был закреплен за спиной, и его длинная рукоять торчала над правым плечом. В одной руке у него была длинная стальная пластина, заточенная с двух сторон. Кажется, такие называли бо–сюрикенами. Вспомнив о порезе Адели, я взял один из фонарей и посветил на кровать.

— Ничего себе! — высказался капитан при виде десятка торчащих из нее лезвий. — Вас, милорд, однозначно хотели убить!

— Это ваши люди шумят внизу? — спросил я. — Узнайте, что там с моими сторожами. Да не лезьте вы в воду, откройте второе окно.

Капитан обошел кровать, чтобы добраться до второго окна и не вляпаться в кровь, но поскользнулся на патронной гильзе и с трудом удержался на ногах.

— Осторожно, — с опозданием сказал я. — Отбрасывайте гильзы ногами, а то еще разобьете себе голову.

— Конечно, милорд, — ответил он и, распахнув окно, свесился наружу. — Парни, что вы там нашли?

— Два трупа, капитан, — ответили снизу. — У обоих перерезано горло. Оружие так и осталось в ножнах.

— Кто это, милорд? — спросил меня Ортай. — Я вижу, что вы их узнали, а я таких глаз в жизни не видел. Поймите меня правильно: при покушении на члена семьи Ольмингов я должен обо всем доложить Повелителю.

— Может, не стоит его тревожить ночью, а доложить позже? — предложил я. — Я не знаю конкретно этих убийц, но зовут их демонами ночи.

— Подходящее название, — вздрогнув, сказал он. — Точно демоны. Вы правы, лучше я доложу позже. Но я могу при этом сослаться на вас?

— Ссылайтесь, — разрешил я. — И вот еще что… Пошлите кого–нибудь арестовать барона Вована. У меня большое подозрение, что он имеет к этому нападению самое прямое отношение. Хотя, скорее всего, уже поздно, потому что он наверняка удрал. Оставьте мне кого–нибудь из своих людей, чтобы он помог кое–что перенести в покои графини Вальши. Пока будут проводить следствие и ремонт нашей спальни, мы побудем там.

Я загрузил оставленного нам стражника сумками с оружием и кое–какими вещами Адели, взял фонарь, и мы все проследовали в женскую пристройку. Пока шли, со мной связался капитан и сообщил, что я был прав, потому что барона Вована нигде не могут найти, и он не отвечает на вызовы.

— А гвардейцы на воротах его не видели? — спросил я.

— Ворота, на которых стоят гвардейцы, — это парадный вход во дворец, — ответил он, — а все хозяйственные грузы доставляют через другие, которые днем охраняются моими людьми, а на ночь просто запираются. У барона должны быть ключи от их запоров, и их нетрудно закрыть за собой снаружи. Я послал людей все проверить, но не возлагаю на это больших надежд. У барона в комнатах было немало ценных вещей, а сейчас там ничего нет. Явно сбежал, причем задолго до покушения. Ложились бы вы спать, милорд, потому что, скорее всего, вас поднимут рано. Повелитель всегда очень рано встает, а утром я не буду затягивать с докладом. Ваши комнаты останутся под охраной, поэтому можете ни о чем не беспокоиться.

— Ты мне больше не нужен, — сказал я стражнику, когда мы пришли, и Адель открыла дверь в свои комнаты. — Положи все вещи на стулья и иди отдыхать. Милая, закрывай дверь на ключ, и идем досыпать. Капитан мне только что сказал, что барон Вован сбежал, а в саду его стражники, так что можно ничего не опасаться. Нас из–за этого покушения разбудят рано. Как твоя рука?

— Промыла и немного затянула магией, — ответила Адель. — Как ты меня напугал, когда схватил и сбросил с кровати! Если бы ты хоть чуть–чуть запоздал, те штуки воткнулись бы в нас. Ты сильно ушибся?

— Грохнулся хорошо, — признался я. — И руки были заняты тобой, поэтому пришлось падать спиной вперед. Хорошо, что успел приподнять голову. Но ничего не сломал, а ушибы быстро пройдут. Раздевайся и ложимся.

— Не будем открывать окно? — спросила она.

— У тебя маленькая спальня, — ответил я, — и в ней из–за закрытого весь день окна сейчас нечем дышать. Не бойся, если на нас нападут, это будет не сегодня, а я на всякий случай опять положу под подушку пистолет.

Ее я успокоил, а сам заснул не сразу. Надо было обдумать ночное происшествие и то, что завтра говорить Ларгу. Сегодня ночью я испытал такой страх, какого еще не чувствовал никогда в жизни. Ко мне впервые пришли, чтобы убить, и я тоже в первый раз стрелял не по мишеням. То, что наши противники использовали силу из моего мира, с одной стороны, все усложняло, а с другой — давало мне шанс ответить тем же, причем это был хороший аргумент не только для Ларга, но и для жрецов. Черт, дали бы мне еще хотя бы несколько дней!

Не знаю, сколько я лежал, прежде чем заснуть, но, когда меня разбудил вызов Ларга, осталось впечатление, что я после ночного нападения так и не ложился.

— Жду вас обоих в твоей спальне, — сказал он мне. — И давайте без задержки.

— Поднимайся, золотко, — потряс я сонную Адель, — нас требует Повелитель. Потом доспишь. Сходи умыться холодной водой, будет легче.

Пока она поднялась и на ощупь добралась до ванны, я уже умылся и натянул тунику. Подумав, я ее задрал, надел поверх трусов ремень и засунул под него поставленную на предохранитель беретту. Неудобно, но когда она находилась сбоку, было не очень заметно. Взяв за руку умывшуюся, но еще не до конца проснувшуюся девушку, я повел ее к своим комнатам. Мы уложились в пятнадцать минут, но Ларг был недоволен.

— Могли бы собираться и быстрее, — сказал он мне, не глядя на Адель. — Отправь ее пока в гостиную.

— Дорогая, подожди меня в гостиной, — сказал я, демонстративно оказывая девушке внимание. — Садись за стол.

— Вот, значит, как, — сказал он, когда я вторично зашел в спальню. — Это серьезно?

— Это очень серьезно, — ответил я, — но об этом можно поговорить потом.

— Ты прав, — согласился он. — Рассказывай все, что вчера узнал. Почему напали на тебя? Наверное, ты на кого–то вышел, если пошли на крайние меры? Эти саи из твоего мира?

— Можно сказать, что вышел, — ответил я. — Но я по–прежнему многого здесь не знаю, поэтому действую не лучшим образом. И голова почему–то соображает хуже обычного и с запаздыванием. Я даже хотел сегодня поговорить об этом с Зантором.

— Нечего с ним об этом говорить, — нетерпеливо сказал Ларг. — Ты мог бы и сам догадаться. В тебя каждый день закладывают уйму знаний, и твоя голова должна все это обдумать. Ты не замечаешь этой работы, но она выполняется, и на остальное тебя не хватает. Рассказывай все.

Я рассказал ему обо всем, что удалось узнать и сделать за вчерашний день.

— Да, барона ты упустил, — с досадой сказал он. — Надо было его сразу брать под стражу, а потом разбираться.

— Я уже объяснил, почему это не было сделано. Но я допускал возможность покушения, хоть не очень в нее верил, поэтому предпринял кое–какие меры.

Выслушав рассказ о моем разговоре с бароном Ольтом, ловушках под подоконником и припрятанном оружии, он захотел все осмотреть еще раз.

— Ты должен был действовать ненормально быстро, — сказал он, вернувшись к кровати. — Мужчина, лежащий на середине кровати в обнимку с женщиной, хватает ее и перекатывается к краю, чтобы потом свалиться на пол. А теперь смотри, как расположены лезвия. Ты катился, а в тебя их кидали. Ты сказал, что это очень быстрые и умелые воины. И все же один из них за тобой не успел. Чем такое можно объяснить?

— Не знаю, может быть, силой, которой со мной поделился демон? — предположил я.

Говорить об этом не хотелось, но скрытность могла выйти боком.

— Рассказывай подробно! — приказал он. — Что еще у тебя было с демоном, и почему я узнаю об этом только сейчас?

— Мне его стало жаль и возникло желание помочь, — начал я свой рассказ. — Он это почувствовал и как–то понял, что в теле принца совсем другая личность. Демона это заинтересовало, и мы с ним разговорились.

— Он уже давно ни с кем не говорит, — задумчиво сказал Ларг. — С ним поступили подло, но это решение на совести жрецов. Для чего–то он им был нужен, а потом нужда отпала, а его так и оставили в клетке. Надеюсь, ты ему ничего не обещал?

— Сказал, что мне нужно во всем разобраться, а потом, если уцелею и появится такая возможность, помогу ему уйти. Понятно, при условии, что он не станет никому мстить. Заодно объяснил, что наша семья не имеет к его заточению прямого отношения.

— Вряд ли это получится, — сказал он. — Хотя ты ему ничего конкретного не обещал. Ты попросил у него силу?

— Ничего я у него не просил, — ответил я. — Мы уже собрались уходить, когда он ее сам предложил. Адель пыталась мне помешать, но я почему–то был твердо уверен, что он честен.

— Поговоришь об этом с Зантором, — велел Ларг, — а теперь подробнее об этих воинах. Почему у них только эти странные мечи? Ведь ты же сам говорил, что в вашем мире ими уже не воюют.

— У этого народа еще остались знатоки старых приемов боя, — сказал я. — В наше время большинство из них не брезгует современным оружием, но есть и такие, кто во всем привержены традициям.

— Совсем как мы, — усмехнулся он. — Но их приверженность традициям этой ночью спасла жизнь вам обоим.

— Думаю, что дело в другом, — сказал я. — Тот, кто их использует, не хочет, чтобы кто–нибудь знал, что им привлекаются саи другого мира. Если бы нас убили метательным оружием или порубили мечами, вы бы никогда не подумали о моем мире. А если бы они нас расстреляли из окна так, как их расстрелял я… В их арсенале много всякой гадости, в том числе и ядов, а у меня осталось совсем немного патронов.

— К чему ты подводишь разговор? — спросил он.

— Кто–то отринул ваши традиции и черпает силу в чужом мире, — сказал я, глядя ему в глаза, — и эту силу направят в первую очередь против вас. Мне удалось выставить себя опасной фигурой, и сейчас переключились на меня. Но если меня не станет, вы даже при желании уже не сможете ни зачерпнуть силу в моем мире, ни перекрыть в него дорогу своему врагу. Если меня чему–то научила жизнь, так это тому, что все в ней нужно делать вовремя, а упущенные возможности вторично не предоставляются.

— Что предлагаешь конкретно? — спросил он.

— Пока ничего, — ответил я. — Нужно хорошо подумать.

— Думай, — сказал он и вышел из спальни.

Глава 9

Я выглянул в гостиную и увидел спящую Адель. Девушка положила руки на стол, уронила на них голову и досыпала свою норму. Вернувшись в спальню, я принялся осматривать место вчерашней баталии при дневном свете. Зная, сколько всякой гадости может быть в карманах этих последователей синоби, я в них лезть не стал, но одного из японцев раздел до пояса. Ничего, кроме современных майки и трусов, на нем не было, а вот на плече увидел татуировку, изображавшую что–то вроде оперения двух стрел. Оголив плечо второго японца, я увидел такую же татуировку. Полный бред! Мало того что никаких ниндзя в современной мне Японии давно нет, так на этих даже клеймо поставили! Брошенное тело повалилось на пол, громко звякнув о камень содержимым одного из карманов. Поколебавшись, я его осторожно расстегнул и стал обладателем компактного револьвера с маркировкой на стволе «Taurus». В соседнем кармане к нему нашлись патроны калибра девять миллиметров. Осмотрев второго синоби, я достал у него такой же револьвер и еще четыре пачки патронов. Спрятав это богатство в ящик с бельем в изголовье кровати, я стал осматривать холодное оружие. Помимо мечей, которые я сначала принял за укороченные катаны, были еще кинжалы. Вакидзаси, что ли? Я не считал себя знатоком японского оружия, и не возникло никакого желания связываться с этими трофеями. На поясах у обоих синоби были петли для крепления бо–сюрикенов. У правого убийцы все девять петель были пусты, а его сюрикены торчали в моей кровати. Левый японец не успел воспользоваться своими пластинками. Эту дрянь я тоже брать не стал. Ниндзя эти парни или нет, но их научили швыряться заточенным железом, а я не собирался обучаться этой премудрости. Заглянув в еще один карман, я увидел ампулы в пластиковом блистере и больше уже не осматривал тела.

Кроме попорченной кровати и нескольких дырок от пуль в деревянных панелях возле окна, никаких других повреждений в спальне не было. Убрать тела, вымыть кровь и заменить или отремонтировать кровать можно за два часа. Приняв решение побыстрее вернуть нам комнаты, я связался с бароном Ольтом.

«Приветствую вас, барон, — поздоровался я в ответ на его поздравления с ночной победой. — Спасибо, конечно, жаль, что мне вас поздравить не с чем. Ортай уже сообщил о ваших людях?»

«Да, милорд, — ответил он, — еще ночью. Но капитан сказал, что с вами все в порядке и он сторожит парк под вашими окнами своими стражниками, поэтому я пришел только утром».

«Так вы здесь? — спросил я. — Тогда зайдите в мою спальню, полюбуетесь на этих уродов, пока их еще не убрали. Я не ошибаюсь в том, что расследования в таких случаях должна вести ваша служба? Вот и начинайте. Я бы хотел быстрее привести здесь все в порядок. Как–то неудобно принцу жить в курятнике».

Услышав заверения в том, что он сейчас же будет, я связался с Зантором.

«Уже все знаю и подхожу к твоим комнатам, — сказал старик. — Почему ты издеваешься над девушкой?»

— Это не я издеваюсь, а Повелитель, — ответил я вошедшему в спальню магу.

— И что же такого сделал отец? — спросил зашедший следом за Зантором наследник.

— Поднял нас ни свет ни заря, — ответил я Герту, — а мы еще полночи не спали, вот Адель и заснула.

— У тебя с ней серьезно? — спросил он и, получив мой ответ, добавил с нескрываемой завистью: — Счастливец! А у меня с женщинами так быстро не получается. Ладно, давайте посмотрим на этих «демонов ночи». На вид они довольно щуплые.

— А они не сойдутся с тобой в поединке, — ответил я ему. — Скрытно приблизиться и внезапно ударить — вот их тактика, этому их и обучают. Заходите, барон, я вам всем о них сейчас расскажу, чтобы потом не повторяться.

Барон Ольт приветствовал наследника и первого мага тройки Повелителя, после чего я им рассказал все, что знал о средневековых ниндзя.

— Сейчас их не должно быть в Японии, — закончил я, — но при желании обучить можно, потому что все элементы их искусства сохранились. Конечно, того мастерства, какое было раньше, не получишь, по крайней мере, быстро. Тех ниндзя готовили с детства. Но и эти двигались так, что я едва успел. Если бы один из них не зацепился за мою веревку и не навернулся головой об пол, а второй не спрыгнул так удачно на таз, что тоже грохнулся и растянул ногу, сегодня здесь лежали бы не их, а наши тела.

— Отец рассказал о вашем разговоре, — недовольно сказал Герт. — Надо было вчера арестовать барона Вована, и ничего этого не было бы!

— Повелитель объяснил, почему моя голова соображает хуже обычного, — отозвался я. — И я еще не освоил и половины того, что запомнил.

— Она и должна работать хуже при такой нагрузке, — вмешался Зантор. — Кроме того, даже магия не даст гарантии в том, что барон Вован сказал бы нам все. И об этих воинах мы могли не узнать.

— Какие они воины! — презрительно сказал Герт. — Подкрасться и ударить!

— Я, наверное, плохо объяснил, — возразил я ему. — Они превосходно владеют своим оружием. Посмотри на кровать. Я скатился с нее со всей возможной скоростью, а правый из них, сидя на подоконнике, выхватывал из петель свои лезвия и метал их в меня с расстояния девяти шагов. Попробуй вытащить из кровати хоть одно! И я тогда едва успел.

— Да, отец сказал о демоне, — нехотя признался он. — И что, нам теперь спать с закрытыми окнами?

— Если захотят убить, это не поможет, — сказал я. — Нас хотели убить железом, чтобы не привлекать внимания к необычному оружию, но оно у них было.

Я подошел к кровати, выдвинул ящик и достал один из револьверов, после чего поднял таз с остатками воды и выплеснул ее в окно. Внизу под окном кто–то вскрикнул.

— Там мои люди, — извиняющимся тоном сказал Ольт.

— Скажите им, барон, чтобы не торчали под самым окном, — недовольно сказал я. — Если из него выбросят что–нибудь тяжелее воды, лечиться будут за свой счет. И пусть сейчас не реагируют на шум.

Барон перегнулся через подоконник и прокричал своим людям отойти подальше и там стоять. Подождав, пока он освободит подоконник, я поставил туда таз, отошел к кровати и выстрелил из револьвера. Пуля навылет пробила обе стенки таза.

— У каждого был такой, — сказал я, бросая оружие обратно в ящик. — И в каждом револьвере по пять зарядов. Если бы они не боялись наследить, мне не помог бы никакой демон. От пули не удерешь.

— Мне благодарить тебя за спасение жизни? — спросил Герт.

— Ты действительно думаешь, что их всего двое? — в ответ спросил я. — Эти маскировались под старину. Если отбросить маскировку, можно натащить из моего мира сколько угодно убийц с более сильным оружием, чем то, которое я вам показал.

— И кто же это такой прыткий? — спросил Герт. — Гардары или Дармины?

— Я думаю, что нам об этом скажет барон, — кивнул я на Ольта, — а я ему постараюсь в этом помочь. Только мне нужно еще несколько дней. И поговори с отцом насчет похода в наш мир. Нужно попытаться разобраться с этими японцами и разжиться оружием и боеприпасами. Потом, если хотите, все это можно будет уничтожить или спрятать под замок.

— Я подумаю, — ответил Герт и вышел из спальни.

— Мои люди могут осмотреть тела и снаряжение? — спросил меня барон.

— Можете посмотреть, — разрешил я. — Только я бы не хотел, чтобы вы рылись в их карманах. Во всяком случае, делайте это осторожно. У прежних ниндзя были яды и всякая дрянь вроде отравленных иголок, и у этих есть какие–то флаконы. Есть яды, которые убивают при вдохе, уколе или простом попадании на кожу, а у вас и так уже погибли двое. Да, совсем забыл спросить, где обещанная охрана?

— Их пропустят сразу после вашего завтрака, — пообещал он. — Милорд, я пойду за нужными мне саями.

— Что у тебя было с демоном? — спросил Зантор, когда барон ушел и мы с ним остались одни. — Это из–за него в тебе ненормально много силы?

— Наверное, — ответил я. — Он хотел поделиться именно силой. Но я не чувствую в себе никаких изменений. Правда, ночью убрался с кровати неожиданно быстро, особенно если учесть то, что удирал в обнимку с Адель.

— И не почувствуешь, пока не пройдешь обучения, — сказал он. — Я тебя должен тянуть за язык? Быстро все рассказывай, скоро уже завтрак, а после него у нас с тобой занятия.

Я быстро, но со всеми подробностями рассказал ему об эпизоде в зверинце.

— Об этом не должен знать никто, кроме тебя самого, меня и твоей семьи, — предупредил он. — Если пойдут сплетни, будет плохо, а если узнают жрецы, то тебе первое «плохо» покажется замечательным. Все понял?

— Знает Адель, — сказал я, — но она у меня не болтушка.

— Я не знаю, как у тебя получилось так быстро влюбиться, — прищурился он, — но прекрасно вижу, что это у тебя не просто увлечение, а именно любовь. Графиня в тебя влюбилась давно, точнее, не в тебя, а в того Кирена. Уж не знаю, что она себе вообразила, но тебе ее любовь досталась по наследству вместе с этим телом. А ты во всем лучше прежнего принца, поэтому ее от тебя теперь можно оторвать только с кровью. А вот ты… Обычно все мужчины долго выбирают себе подруг, живя с ними некоторое время, но чтобы влюбиться, как ты, за один день…

— Я ведь не мальчишка, каким кажусь, — сказал я. — Я тоже был… дегустатором. Меня любили, а я присматривался и оценивал, подходит или нет. Мог вообще не дождаться своей любви. А к чему этот разговор?

— К тому, что если нашел любимую, так женись, — неожиданно сказал мне маг. — Если с тобой что–нибудь случится, девочка все равно останется в семье. Конечно, она будет несчастлива, но лучше быть несчастной принцессой, чем объектом для насмешек. Ладно, думай, а я пошел завтракать. Когда закончишь свои дела, приходи.

— Можно задать один вопрос? — остановил я его. — Сколько у меня сейчас силы и как быстро она может закончиться?

— Это уже два вопроса, — засмеялся он. — Силы у тебя не меньше, чем у Бродера, а закончиться… Я не понял, что ты хотел этим сказать? Ты думаешь, что демон просто влил в тебя часть своей силы? Нет, в этом было бы мало смысла: она в тебе все равно долго не удержалась бы. Демон тебя так поменял, что теперь твое тело будет само восполнять все потери силы. Жаль, что меня при этом не было, я бы многое отдал за знание того, как можно из посредственных магов делать сильных.

Он ушел, и я тоже покинул спальню и подошел к спящей девушке. Она повернула голову набок и слегка улыбалась чему–то во сне. На этом чуде я был готов жениться хоть сейчас! Мои мысли прервал шум открывающейся двери. Вместо барона и его людей, которых я ожидал увидеть, в гостиную зашли трое. Все высокие и физически сильные, одетые в длинные красные туники жрецов. У зашедшего первым на груди красовался большой золотой медальон с изображением солнца. Верховный жрец Гордой собственной персоной! Не глядя на меня, вся троица прошла в спальню, куда пришлось вернуться и мне.

Я испытывал страшную досаду от того, что жрецы пришли слишком рано, и Герат не успел поставить мне магическую защиту, но и дать им здесь хозяйничать, наплевав на меня, тоже не мог.

— Не скажете причину своего хамства? — обратился я к Гордою. — Я понимаю ваши чувства ко мне, но мое положение признано Повелителем. Вам плевать и на его мнение?

— Убери его из комнаты! — сказал одному из жрецов Гордой. — А ты найди что–нибудь в гардеробе, чтобы завернуть тела.

Один из его лбов кивнул и направился потрошить наш гардероб, а второй шагнул ко мне. Наверное, демон действительно дал мне не только магическую силу, но и как–то ускорил тело, потому что раньше меня не хватило бы на такой удар. Отброшенный к окну жрец упал на пол, скрючился и засучил ногами. Второй еще не успел выйти, поэтому развернулся и пошел на меня, уже соблюдая осторожность. Кинжал на поясе он при этом не тронул. Я не собирался пробовать на нем бокс, поэтому задрал тунику и вытащил пистолет.

— Еще один его шаг, — предупредил я Гордоя, — и к двум мертвым телам присоединится еще одно, а после этого мне уже не о чем будет с вами говорить и придется пристрелить остальных. Не знаю, что потом сделают со мной, но для вас никакого «потом» уже не будет.

Жестом остановив жреца и не сказав ни слова, Гордой впился в меня тяжелым давящим взглядом. В душе родился страх, который рос, заполняя меня всего без остатка. Стало так плохо и страшно, что осталось только бросить на пол оружие и броситься куда–нибудь бежать! Все равно куда, лишь бы подальше от этих страшных немигающих глаз! Меня спасла Адель. В тот самый миг, когда я собрался выбросить оружие, она открыла дверь в спальню и застыла на пороге. Знаете, страх бывает очень разный. Страх за себя парализовал мою волю, а вот страх за любимую мне эту волю вернул, причем с большим довеском в виде злости на эту красную сволочь с золотым медальоном! Не знаю, как это у меня получилось, но я отскребал от себя страх и бросал его обратно жрецам. Еще не избавившись от него окончательно, я уже смог поднять ствол пистолета и навести его в лоб Верховному жрецу.

— Может быть, хватит? — сказал я ему, слегка нажав на спусковой крючок. — Вы даже не представляете, как мало мне нужно сделать для того, чтобы вы перестали жить.

— Чего ты хочешь? — спросил он, убирая свою магию.

— «На ты» я разрешаю обращаться ко мне только друзьям и членам семьи, — сказал я ему, опустив пистолет. — Вы не принадлежите ни к первым, ни ко вторым. Я могу сделать для вас исключение, но тогда и сам буду звать вас точно так же. Вас это устроит?

— Чего вы хотите, — поправился он.

— Я хотел прийти к вам через два–три дня, чтобы определиться в отношениях, — ответил я. — Пока я еще просто не готов для такого разговора. Вы хотели забрать тела?

— И тела, и все то, что при них было, — ответил он. — Это наше право!

— У меня нет возражений, — сказал я, пряча оружие за пояс. — И если бы вы не проявили крайнюю степень неуважения к хозяину, вы бы их уже забрали.

— Претендуете на уважение, — задумчиво сказал он, — и при этом вас совершенно не устраивает наш образ жизни. Ответьте мне, зачем нам такая головная боль, как вы?

— Прослушивали мои разговоры? — спросил я. — А теперь подумайте сами. Вы попадаете в совершенно чужой мир, о котором можете судить очень поверхностно. Что–то вам нравится, что–то нет. Ну высказал я своей новой сестре и Учителю несколько скороспелых суждений, так зачем же сразу из этого делать далеко идущие выводы? Посмотрите на два этих тела. Примерно так выглядят многие люди моего мира. Вам это ни о чем не говорит? У вас травят саев, нападают на жилище принца, привлекая для этого силы другого мира. Кто–то плюет на традиции и будет плевать дальше, если его не удастся остановить. А вы даже представить себе не можете, что можно притянуть из моего мира в этот! И еще один момент. Вам сколько лет, Гордой?

— Зачем это вам? — удивленно спросил он. — Хотя могу и ответить: секрета в этом нет. Мне чуть больше ста лет.

— Значит, вам еще жить и жить, — кивнул я. — А ведь может не получится! Меня здешняя жизнь вполне устраивает, даже на днях хочу жениться. И я заинтересован в стабильности и в сохранении своей семьи. Да, мне было неплохо в моем мире, но сейчас у меня нет другого тела. А вот тому, кто все сильнее будет использовать чужаков, потребуются перемены. И ему придется избавляться от таких консерваторов, как вы. И еще одно. Вы ведь прекрасно знаете о проблеме севера, но не видите решения и предпочитаете на все закрывать глаза.

— Графиня рассказала? — спросил он, посмотрев на Адель. — Зря.

— Ничего не зря, — возразил я. — Я был для нее принцем, а на днях стану мужем. Знаете, Гордой, в моем мире есть большая птица, которая давно разучилась летать, но бегает быстрее лошади. Первые, кто ее увидели, рассказывали о ней много небылиц. Одна из них заключается в следующем. Страус, пугаясь опасности, просто прячет от нее голову в песок. Вы тоже уподобляетесь такому страусу. Замалчивая опасность и подставляя тварям северян, вы просто получаете отсрочку, причем не такую уж и большую.

— И что вы предлагаете? — спросил он.

— Традиции — это прекрасно, — сказал я, — но можете мне поверить, что не существует обществ, которые совсем не меняются. И вы тоже, пусть несильно, но отличаетесь от тех саев, которые жили здесь сотни лет назад. Подождите, не нужно мне раньше времени возражать, сначала послушайте. В свое время вы, наплевав на традиции, привели сюда демонов.

— Это, в конечном итоге, ничего не дало, — все–таки перебил он меня.

— Это позволило вам лучше узнать соседние земли и избежать при этом слишком больших потерь, — возразил я. — На чистку материков от чудовищ у вас не было сил, даже притяни вы сюда всех демонов их мира! Даже с ресурсами моего мира это была бы очень трудная задача, и у вас при этом не получилось бы сохранить прежний уклад жизни! А вот защитить свою землю уже несравненно легче. Причем сделать это можно ограниченными средствами, дав их в руки только северянам. А после чистки у них все можно забрать и спрятать в подвалах ваших храмов. Конечно, что–то у вас поменяется, но совсем немного. За тридцать лет тварей стало в десять раз больше, а что будет потом? Я ведь не призываю вас прямо сейчас что–то менять, но подумать и поговорить–то можно?

— Я не отказывался от разговора с вами, — глядя в сторону, сказал он.

— Это радует, — кивнул я. — Мы могли бы быть друг другу полезными. Мне не помешает помощь ваших жрецов в борьбе с этим нарушителем традиций. Я даже от ваших советов не откажусь.

— Можете сказать, чьих это рук дело? — спросил он, махнув рукой в сторону тел синоби.

— Есть мнение, что это все идет от Дарминов, — ответил я, — а точно должны скоро узнать. Если хотите, будем держать вас в курсе наших дел.

— Это было бы неплохо, — согласился он. — Я выделю для работы с вами кого–нибудь из своих людей. Принц, одолжите моим жрецам пару плащей завернуть тела?

— Конечно, ваша благость, — ответил я, как было положено обращаться к жрецам. — Адель, принеси, пожалуйста, пару моих плащей не из самых новых.

Любимая сходила в гардероб, выбрала плащи и принесла их в спальню. Я взял у нее из рук одежду и отдал тому из жрецов, который не пострадал от моих кулаков. Пострадавший уже был на ногах, и они вдвоем быстро положили тела на расстеленные плащи и побросали в них все, что валялось на полу, включая гильзы.

— Кинжалы в стене не трогайте, они мои, — сказал я закончившим работу жрецам.

— Сделали ловушку? — спросил Гордой. — Просто и умно. Помогло?

— Если бы не эта веревка и таз, который сейчас стоит на подоконнике, я бы не отбился, — объяснил я. — Эти ночные убийцы очень быстры. Полюбуйтесь на кровать.

Он подошел к кровати и осмотрел девять торчащих из нее лезвий.

— Как только успели! — сказал он, в первый раз с уважением посмотрев на меня. — Грам, вытащи их тоже.

— Очень перепугался, — объяснил я, вызвав его смешок. — Выдергивайте осторожно. Они крепко сидят и можно порезаться. Но отравы на них нет — уже проверено. И будьте осторожней с пузырьками в их карманах: эти парни вовсю баловались ядами.

— Спасибо за содействие, принц, — довольно сказал Гордой. — Забудьте о случившемся недоразумении. Потуже заматывайте тела и берите их на плечи! Мы уходим. Графиня, я за вас рад. Если хотите, могу сам провести для вас обряд брака в Главном храме.

— И вам спасибо, — поблагодарил я. — Непременно воспользуемся вашим предложением.

Они ушли, а я подошел к безучастно стоявшей Адели.

— В чем дело? — спросил я ее. — Ты не хочешь быть моей женой?

— Мы уже мертвы, Кирен, — ответила она. — Не обольщайся любезностью Верховного жреца: такого позора он тебе никогда не простит. Он даже от своих жрецов избавится, а от меня и подавно. Возможно, сейчас ты ему будешь нужен, но это не продлится вечно. Он выждет, а потом ударит!

— Мы еще не мертвы, — возразил я, — и сегодня вечером я тебе это докажу. А насчет ударить… Я ведь тоже могу врезать. Могу сам, а могу позвать на помощь демона. В клетку его сажал не сам Гордой, а его предшественник, но того уже нет в живых, а мстить кому–то нужно. И вообще самое глупое занятие — это хоронить себя раньше времени. Я сейчас побегу заниматься с магами, а ты, пожалуйста, проследи, чтобы слуги здесь все убрали. Так я и не съел ни фрукты, ни пирожки.

— А как же завтрак? — всполошилась она. — Хоть поешь!

— Завтрак принесли в твои комнаты, — обнял я ее. — Распорядишься насчет уборки и ремонта кровати и беги завтракать. Заодно отставь мою порцию, а то я не дотяну до обеда. Да, скоро в соседнюю комнату прибудут наши охранники. Познакомься с ними и узнай, все ли для них приготовили.

Я быстрым шагом направился к Зантору и по дороге связался с бароном Ольтом:

«Барон, вы уже подготовили своих людей?»

«Да, милорд, сейчас выезжаем во дворец, — ответил он. — Должны быть в ваших комнатах через полчаса. Карету для тел я взял с собой».

«Никуда не нужно ехать, — огорошил я его. — Ко мне наведался Верховный жрец со своими амбалами и с моего разрешения забрал убитых демонов и их вещи».

«С вашего разрешения, милорд?» — с намеком спросил он.

«Мне было трудно ему отказать, — пояснил я. — Не было необходимости ссориться с храмом из–за ненужных нам трупов. Почему–то у меня есть уверенность в том, что мы с вами при желании наберем немало таких трофеев. От моей уверенности давайте перейдем к вашим агентам в Дарминии. Почему они молчат?»

«Я пока не готов ответить на этот вопрос, — сказал Ольт. — Завтра с утра пошлю в Госмар связного».

«Вот что… — нерешительно сказал я. — Пусть ваш связной будет очень осторожен. Не исключено, что все ваши люди уже сидят в подвалах или мертвы. Лучше пошлите за первым связным второго, но так, чтобы первый ничего не знал о его отправке. Вована не нашли?»

«Ни малейшего следа, — ответил он. — Скорее всего, мерзавец загримировался. А за графиней Барнель отправили гвардейцев».

Я дошел до комнат Зантора и прервал разговор с Ольтом. Можно было так не спешить, потому что маг еще не закончил завтракать.

— Садись, — кивнул он мне на стул. — Сейчас освобожусь, и пойдем заниматься. Сегодня будут обычаи и религия. Кроме того, раз уж ты почти догнал Бродера, научу ускоренному чтению памяти. Нужно будет просмотреть все тексты из священных книг, а с ускорением ты это сделаешь в три раза быстрее. К сожалению, его можно использовать только для памяти, ни для чего другого не получается.

Он сходил умыться и уложил меня на свою кровать.

— Почему–то сложно на тебя настроиться, — сказал он мне. — Какой–то ты возбужденный.

— Поцапался с Гордоем, — пояснил я. — Потом вроде нашли общий язык, но осадок остался. Разбираться с жрецами все равно придется.

— Рассказывай! — приказал он. — И со всеми подробностями.

Пришлось пересказать наш разговор.

— Скотина! — высказал Зантор свое отношение к Верховному жрецу. — Он бы не только тела, он бы и тебя забрал. Весь расчет был на то, что после твоей смерти Ларг уже не стал бы затевать разборки с храмом. Сейчас он на время притихнет, но потом попробует отыграться. Ладно, это пока не горит. Тебе нужно срочно узнать все, что мы запланировали. Когда я с тобой закончу, свяжешься с Гератом, и он покажет, как ставить защиту. Гордой попробовал подчинить тебя страхом. Простой, но действенный способ. И перебить его можно только другим страхом и злобой, что ты и сделал. Он ведь знает, какие силы были у Кирена, и сейчас наверняка гадает, почему ты оказался гораздо сильнее. Ладно, успокаивайся, и начнем работать.

Сеанс прошел как обычно, а после него маг за полчаса объяснил, как можно быстро просматривать свою память.

— Плохо быть старым и немощным, — сказал он, забираясь на свою кровать. — Тебе я все равно не дал бы больше, чем сейчас, но можно было заняться чем–нибудь другим, а не валяться полдня в кровати.

Я поблагодарил старика и направился к Герату, приведя его в изумление своим резервом силы.

— Мне запретили распространяться о причинах, — прямо сказал я магу. — К тому же мой способ нельзя применить ни для кого другого, а неприятностей, если кто–нибудь узнает, будет столько…

— Жаль, — вздохнул он. — С такой силой вам будет легко поставить защиту. Запоминайте, что и в какой последовательности нужно делать.

С защитой провозились с полчаса. Я ее дважды ставил, снимал и снова создавал, пока Герат не сказал, что не видит ошибок.

— Сегодня больше ничего не будет, — сказал он мне на прощание. — У себя еще потренируетесь, чтобы не было ошибок, а с завтрашнего дня я вам буду читать сокращенный курс магии. Почти никакой теории, а сплошная практика из самых полезных магических действий. Все остальное, если будут время и желание, сможете осилить как–нибудь потом.

— А как вы владеете мечом? — спросил я.

— Мастер, — ответил он, — а почему спрашиваете?

— Зантор обещал сбросить в мою голову фехтование, но у него вечно не хватает сил. Если бы это смогли сделать вы, я бы уже начал заниматься с Сигаром мечом.

— Садитесь, — усадил он меня в кресло. — Сейчас все сделаю. Но учтите, что без тренировок толку от этих знаний не будет. А вот время на тренировках они сэкономят сильно. Но вряд ли в ближайшее время это вам хоть как–то поможет, потому что нужно усиленно тренироваться хотя бы с полгода.

— Да, мне говорили, — сказал я, закрывая глаза. — Но все равно когда–нибудь нужно начинать, почему не теперь? Это долго?

— Нет, — успокоил он меня. — Если бы был большой объем знаний, я бы отложил эту работу на другое время, у вас голова и без того перегружена.

Получив знания работы с мечом, я поблагодарил мага и бегом бросился к комнатам Адели. Во дворце, как всегда в это время, почти никто не шлялся, а есть хотелось до умопомрачения. Я на бегу связался с любимой и уточнил, что она у себя, а мой завтрак ждет в гостиной. Прибежав, плюнул на немытые руки и быстро уселся за стол. Меня подвели ночные бдения и большая длительность дня, из–за чего приходилось делать титанические усилия, чтобы пережевывать мясо, а не заглатывать его кусочками.

— И зачем так над собой издеваться? — осуждающе сказала Адель. — Наверное, прибежал к Зантору, а он еще завтракал? И что случилось бы, приди ты чуть позже? Знаешь, сколько сил требуется на магические запоминание? А еще ваши занятия с железом и наша любовь. Мне к тебе теперь не подходить?

— Ну сделал глупость, — признался я. — Никак не привыкну к тому, что ваши сутки в два раза длиннее наших, а тут еще полночи не спал, вот немного и не рассчитал. Наверное, постоянная работа мозга действительно требует много пищи, потому что для меня дома нетрудно было день не поесть. Не нужно меня ругать: я уже все осознал. Лучше расскажи, что там с нашими комнатами и охраной.

— Полы и стены уже вымыли, — ответила она. — Когда я уходила, заделывали дыры на стенах и ремонтировали кровать. Сказали, что до ужина все будет как новенькое, так что можно будет переселяться обратно. А охрана уже вселилась. Пять крепких, увешенных оружием парней — все вторые сыновья баронов. Перечислять я их не стану, они все равно будут представляться. Кирен, ты правда хочешь, чтобы я стала твоей женой?

— Разве этим шутят? — сказал я. — Мне сегодня Зантор говорил, что у нас с тобой настоящая любовь. Я почему не хотел оформлять брак?

— Ты говорил о том, что не знаешь, что с тобой будет завтра, — напомнила она.

— Верно, — кивнул я. — А он раскрыл мне глаза. Сказал, что я дурак, потому что брак для нас лучше в любом случае. Даже если со мной что–то случится, ты останешься в семье…

— Действительно дурак, — согласилась она. — Если тебя не станет, какое значение будет иметь все остальное? Зачем мне чужая семья? Если во мне будет твой ребенок, тогда можно жить ради него. У нас на севере, когда молодые любят по–настоящему, смерть одного — это смерть обоих. Если нет любви, тогда можно жить дальше.

— Мы не о том говорим, — сказал я. — Что нужно для свадьбы? Мне сегодня впихнули в голову обычаи, обряды и религию, но разберусь во всем этом только завтра.

— Не требуется ничего особенного, — ответила она. — Молодые вместе с родственниками идут в храм, где проводят обряд, после которого они считаются мужем и женой, а потом отправляются праздновать. Но в твоем случае это не просто свадьба, а свадьба принца, поэтому обязательно нужно получить разрешение отца, да и время свадьбы установит он, потому что еще нужно созвать гостей и приготовить угощение для народа. А тебе, кроме всего остального, нужно разобраться с дворянством. А то съедутся гости, а ты никого из них не знаешь. Так что свадьба будет не раньше чем через декаду.

— Переселимся к себе, и пойду говорить с отцом, — пообещал я, — а сейчас свяжусь с Сигаром, и пойдем заниматься. После похода в зверинец мясо начало нарастать на глазах. Что–то этот демон со мной сделал еще, помимо магической силы. Наверное, еще из–за этого так хочется есть.

— Ты просто не разобрался в своих знаниях, — сказала Адель, — или тебе это почему–то не дали. Ты теперь маг, причем не из слабых, а маг — хозяин своего тела. Ты пока ничего не умеешь, но не всегда нужны знания. Твое тело сейчас само отзывается на желание накачать мышцы, и они начинают расти намного быстрее обычного. Только заниматься все равно нужно, а то мышц будет много, а толку от них — мало. Кирен, а у нас будут дежурить под окнами? Я как вспомню ту ночь… Твой рывок, после которого я чуть не начала заикаться, твое оскаленное лицо и грохот выстрелов… Я часто участвовала в разделе дичи, иначе меня вывернуло бы от запаха крови. А когда я увидела утром нашу кровать… Мне теперь будет трудно засыпать с открытыми окнами. Вдруг опять…

— Ну что ты, маленькая! — обнял я свое чудо. — Это могло случиться только один раз, потому что подобного никто не ожидал. Теперь внизу будут фонари и нормальная охрана, которая никого не пропустит ни к окнам, ни к дверям. В большинстве случаев, когда опасность уже известна, защититься от нее не так уж сложно. Ну что, побудешь без меня два часа?

— Побуду, — согласилась она. — Куда я денусь! Если ремонт закончат раньше, чем ты вернешься, буду с помощью слуг переносить вещи и сообщу тебе, чтобы сразу шел туда. Я же вижу, что тебе неуютно среди женщин. И они тебя почему–то боятся.

Сигар был свободен и ждал моего вызова. Не слишком комфортно заниматься после еды, но я не почувствовал больших неудобств. Второй день пища проваливалась в мой желудок, как в бездонный колодец. Надо будет после окончания тренировки спросить у Учителя, есть здесь что–нибудь для контроля веса или нет. Весы я видел только на кухне, где на них взвешивали мясные вырезки. Но если я на них заберусь, разбегутся все кухонные работники. Мы закончили махать гантелями, когда за окнами стало темнеть. Пока мылись, со мной связалась Адель и сообщила, что в нашей спальне все отремонтировали, и она уже там.

Глава 10

— Гел барон Лаброк, — представился красивый молодой мужчина с длинными, слегка вьющимися волосами, — второй сын.

Волосы здесь у всех были длинными, но у Гела они были на пару ладоней длиннее тех, которые считались нормой. Было видно, что он уделяет своей внешности много внимания.

— Прозвище, случайно, не Красавчик? — с улыбкой спросил я.

Обычно между собой наемники почти не использовали названия родов, а называли друг друга по именам или прозвищам.

— Называют Красавчиком, милорд, — удивленно ответил он. — А как вы узнали?

— Опыт, — туманно ответил я.

— Лавер барон Хонг, — поклонился невысокий, но широченный в плечах парень, — второй сын.

Если бы у него была борода и в местном фольклоре были гномы, я бы его Гномом и назвал. А так…

— Коротышка? — спросил я, вызвав улыбки на всех лицах, кроме самого Лавера.

— Угадали, милорд, — без большой радости ответил он.

— Нехорошее прозвище, — покачал я головой, — и тебе самому оно не нравится. Я буду звать тебя Гномом. Есть такой сказочный народ, который живет в горах и отличается очень низким ростом, огромной силой и любовью к кузнечному ремеслу.

— Спасибо, милорд, — ухмыльнулся он, — это мне подходит.

— Гай барон Сарпон, — представился самый высокий и физически сильный из всей пятерки, — тоже второй сын.

— Понятно, что не наследник, — сказал я, с уважением оглядев его атлетическую фигуру. — Демон?

— И как у вас получается угадывать, милорд? — удивился Гай. — Мы не называли свои прозвища ни барону Ольту, ни вашей невесте.

— Я же сказал, опыт, — засмеялся я. — Вот с этим господином, наверное, не угадаю. В его внешности нет ничего, дающего намек на прозвище.

— Это точно, — кивнул четвертый, в котором действительно внешне не было ничего примечательного. — Ордар барон Сантей, а зовут Покойником.

— Ничего себе прозвище! — на этот раз удивился я. — Слишком спокойный характер?

— Ну вы и сказали, милорд! — заржал Гай. — У нас нет таких… слишком спокойных. А Ордара маги трижды вытягивали из–за черты, вот к нему и прилипло такое прозвище.

— А кто же у нас вы? — спросил я пятого. — Случайно, не Ученый?

— Так и зовут, — подтвердил самый молодой из них. — Пард барон Сардей. Я, милорд, два года учился в Университете, но потом бросил.

— Садитесь, господа, — показал я рукой на стулья. — Нам с вами нужно поговорить. Вам должно быть ясно, что у нас возникли проблемы, иначе вполне хватило бы стражи и гвардии. И наши проблемы не из тех, которые можно решить быстро. Вообще–то, если вам понравится у меня служить, а я буду вами доволен, могу вас взять к себе на постоянную службу. Но это так, к слову. Перейдем к самим проблемам. Кто–то из герцогов нашел чужой мир, во многом очень похожий на наш. Уже много сотен лет жрецами наложены жесткие ограничения на исследование таких миров и использование того, что они могут дать. У жрецов уже был опыт работы с миром демонов, так что, накладывая эти ограничения, они знали, что делают. Но, видимо, новый мир давал слишком большие возможности, потому что нашедшие его забыли о запретах и перестали соблюдать наши законы и традиции. На нашу семью было совершено нападение. Использовав волосы наследника, его личность хотели отправить в новый мир. Так получилось, что к ним вместо волос принца Герта попали мои.

— Так вы, милорд, были в чужом мире! — воскликнул Пард. — Здорово!

— Это было… интересно, — улыбнулся я, — но пришлось вернуться, и мне в этом большую помощь оказала личность обитателя чужого мира, которая жила здесь в моем теле. Когда мы вернулись каждый в свой мир, обнаружили, что вдобавок к своей памяти получили немалую часть чужой. Поэтому я о том мире знаю довольно много, и эти знания могут сослужить нам хорошую службу. Слушайте дальше. Дело не ограничилось одним нападением. Прошлой ночью в нашу спальню проникли двое убийц, которых мне самому пришлось убить. Сделать это было нелегко, потому что пришедшие за моей жизнью оказались жителями того мира, которых на убийства тренируют с детства.

— Можно вопрос, милорд? — спросил Гел и, получив мое разрешение, продолжил: — А почему напали на вас, а не на наследника или самого Повелителя?

— Хороший вопрос, — кивнул я. — Вы все знаете, какой никчемной личностью я был. Если вы, не имея права на наследство, нашли себе занятие по душе, я был лишен такой возможности. Но чужая память и перенесенные испытания сильно на меня повлияли и заставили на многое взглянуть по–другому. Я через боль поправил свое тело и занялся своими магическими способностями и образованием. В самое ближайшее время я еще начну тренировки с мечом. Но за меня покушались не из–за того, что я взялся за ум. Я решил, что лучше наследника смогу противостоять убийцам, поэтому сделал все, чтобы напугать заговорщиков и переключить их внимание с брата на меня.

— Героический поступок, — с уважением сказал Гел. — Вы спасли ему жизнь.

— Спас, — согласился я, — но если ничего не предпринимать, мой героизм лишь немного продлит ему жизнь. А сейчас я вам расскажу то, что должны знать только вы и больше никто.

Рассказав наемникам, чего я от них хочу сейчас и как собираюсь использовать в будущем, я их покинул и отправился к комнатам Ларга для разговора, о котором договорился с ним час назад. Отец сказал обо мне старшему караула, поэтому я был тотчас же пропущен и через гостиную пошел в то помещение, где у Ларга был садик. Он там сидел в кресле и читал какую–то книгу.

— Садись, — показал он рукой на стоявшее рядом кресло. — У тебя были два вопроса?

— Начну с личного, — сказал я. — Я хочу взять в жены Адель, а для этого нужно ваше согласие. Через девять дней я должен знать всех дворян Ахрамии…

— Северянку? — с сомнением сказал он. — Ты долго думал? Хочешь, чтобы над нами смеялись?

— Принадлежность к северным семействам — это признак неполноценности? — спросил я, разозленный его словами. — Я уже знаю достаточно много, но такого не помню. Но, видимо, кто–то действительно так считает, иначе их не бросили бы одних против тварей с севера. Адель из–за этого стала сиротой. И мне плевать, понравится кому–нибудь такая принцесса или нет, главное, что я ее люблю. Ну а любителям посмеяться над моей женой я так разукрашу физиономии, что они у меня забудут, что такое улыбка!

— Принцы не дерутся кулаками, — возразил он, — а мечом ты еще не скоро научишься сносно владеть.

— Во–первых, скоро, — в том же тоне сказал я, — а во–вторых, скажите мне, каким из наших обычаев саю запрещается защищать себя голыми руками? Не помните, ну так и я этого не помню! Завтра в памяти всплывут знания всех обычаев и священных книг, так я еще в них покопаюсь.

— Над тобой будут смеяться, — нахмурился он.

— Значит, буду не просто бить морды, а сворачивать шеи! — зло сказал я. — Мне хватит умения, силы и скорости. Когда таких весельчаков поубавится, остальные заткнутся, а там и я уже смогу работать железом!

— Неужели она так хороша в постели? — удивился он.

— Для меня она хороша во всем! — отрезал я. — И я ни с кем не собираюсь обсуждать свою любовь, даже с вами! Если я не смогу взять ее в жены в семье, пусть семья как–нибудь обходится без меня.

— Вот даже как! — он внимательно посмотрел на меня. — Да, ты заметно поглупел, значит, это действительно любовь. Никто тебе не даст уйти из семьи, разве что в семейный склеп.

— Пусть так, — сказал я, вспомнив слова Адели о северной любви. — Если не будет счастливой жизни, мне не нужно никакой. А вы здесь отбивайтесь сами, если сможете.

— Я подумаю, — сказал он. — Что у тебя было вторым вопросом?

— У меня сегодня была стычка с Гордоем… — начал я.

— Я знаю, — перебил он меня. — Гордой со мной связывался. Он мне коротко рассказал свою версию вашей встречи, а теперь рассказывай ты и со всеми подробностями.

Я послушно второй раз за сегодня подробно рассказал, кто из нас что говорил и делал.

— Ты был готов стрелять, — задумчиво сказал Ларг. — Или нет?

— Если бы он не остановился, я бы его там застрелил, — ответил я, — и его жрецов тоже. Когда с тобой обращаются, как… с вещью, причем ненужной и даже вредной… Одним словом, мне было нечего терять. Вы бы потом с ним из–за меня не сцепились. А если даже и сцепились бы, мне уже было бы все равно.

— Сейчас тебе будет трудно понять, — вздохнул он. — Завтра перелистай в своей памяти хотя бы священные книги. У нас вся власть сосредоточена в семье. Все еще не понял? Гордой — мой старший брат. И у герцогов Верховные жрецы или братья, или более дальние родственники. Это не значит, что мы на все смотрим одинаково, но почти по всем вопросам всегда находим то решение, которое лучше всего соответствует интересам семьи.

— А как тогда объяснить то, что он вас хотел поставить перед фактом? — спросил я. — Кто все–таки в случае несогласия должен уступить, вы или он? Неужели тот, у кого больше нахальства, или просто раньше успел?

— Ты когда–нибудь пострадаешь из–за своего языка, — нахмурился он. — Есть темы, запретные даже для настоящих принцев!

— Ну да, а здесь какой–то липовый, — горько сказал я. — Надеюсь, вы не будете на каждом шагу тыкать меня носом в мое ложное положение, а то я ведь просто сбегу. Наберу золота из казны, возьму в охапку Адель… Я на это место не рвался, мне и на своем было неплохо! А сейчас я просто хочу разобраться, какая власть у вас выше: светская или духовная. Мне это необходимо знать!

— Что ты от меня хочешь услышать? — спросил он. — В книгах и в обычаях ты ничего такого не найдешь. Понимаешь, если серьезные разногласия бывают несколько раз за сотню лет, их просто никто не помнит, а ссориться чаще не позволяют наши жизнь и воспитание. Я вообще никогда не ссорился с Гордоем. Помню, как–то уступил ему в одном пустяковом споре. А в отношении тебя он был настроен очень решительно, но тебе удалось его переубедить.

— Добрым словом и пистолетом, — сказал я непонятную ему фразу. — Гордой, кстати, был не против нашего брака и обещал Адели сам провести для нас обряд.

— Она очень обрадовалась? — поинтересовался он.

— Наоборот, была сильно расстроена, — ответил я. — Сказала, что Верховный жрец оскорблен и обязательно отомстит всем участникам своего позора, включая жрецов, которые с ним приезжали.

— Умная девушка, — вздохнул он. — Можешь ей сказать, что я не против брака. Только его нужно будет подготовить. Это дней десять, не меньше. Так что продолжай заниматься своими делами, а это оставь мне. У тебя все? Тогда я тебя больше не задерживаю.

Я вернулся в свои комнаты, где в гостиной меня ждали Адель и ужин.

— Это кстати! — обрадовался я количеству судков и вазе с фруктами. — Надо будет часть фруктов забрать с собой на утро.

— Что сказал отец? — спросила она, накладывая мне сметану к оладьям.

— Он не возражает, — ответил я. — Солнышко, ты знаешь, что Гордой тоже Ольминг?

— Конечно, знаю, — сказала она. — А какое это имеет значение? Пойми, у жрецов свои понятия о благе и о том, что дозволено, а что нет. И Гордой привык к тому, что младший брат ему во всем уступает, и уверился в собственной непогрешимости. А ты для него не Ольминг, поэтому и я тоже никогда не буду членом семьи. Это тебя Повелитель успокаивал?

— Главное, чтобы ты мне верила! — сказал я Адели. — Я не такой мальчишка, каким выгляжу, и очень неплохо научился разбираться в людях. Пока существует опасность, меня никто не тронет, а для нас сейчас главное — это выиграть время. А в таких разборках может произойти все, что угодно. Ты почему плохо ешь?

— Не хочу переедать, — улыбнулась она. — Кто–то мне сегодня вечером обещал что–то доказать, или я ослышалась?

— Ну как хочешь, — сказал я, накладывая в свою тарелку оставшиеся оладьи, — мне больше достанется. А свое обещание я выполню и перевыполню, пусть только слуги унесут посуду, а то они, вместо того чтобы делать дело, будут слушать под дверью твои крики.

Эта ночь прошла спокойно, но я, в отличие от Адели, несколько раз просыпался и потом долго не мог заснуть. Утром, как ни странно, сна не было ни в одном глазу, а тело переполняли сила и бодрость. Любимая за ночь отползла к краю кровати, поэтому я ее не разбудил своим подъемом. Прихватив вазу с фруктами, отправился в гостиную их есть и разбираться с местной религией. От этого знакомства в душе остался какой–то осадок. Ну не складывались у меня верования эльфов в четкую и ясную картину. Конечно, в любой религии можно найти сколько угодно тумана, иносказаний и недомолвок, но там хоть довольно четко прописывалось, что бог хочет от верующих, и чем он будет награждать праведников и наказывать нерадивых. Если верить пяти священным книгам эльфов, бог их просто выделил среди всех прочих и славно потрудился, поднимая со дна океана новый материк и насаждая на нем удобную для своего народа жизнь. Все, что требовалось от верующих, — это следовать обычаям отцов и слушать своих герцогов. В случае послушания бог гарантировал защиту их земель от гадов, обитающих в водах океана и на соседних землях. Выходило, что сейчас под нашествие тварей с севера можно было подвести любую крамолу. Вот этот не слушал, а теперь все страдают! И еще мне показалось, что духовная власть жрецов будет все–таки крепче власти Повелителя или герцогов, во всяком случае, в сельских районах. Но с семейственностью придумано здорово. Семейные узы у эльфов были очень крепкие, и никаких причин для их разрыва обычаи не предусматривали. Смерть жены не давала возможности брать себе другую. Такого понятия, как развод, не существовало, а если умерла данная богом жена, то сам виноват! Не уберег, поэтому на вторую можешь не рассчитывать. Исключения были, но очень редко. Связи между другими членами семьи тоже были очень прочными, и за их нарушение могли наказать. Например, за пренебрежение сыновним долгом могли сослать на острова. В качестве места ссылки использовались не многочисленные северные острова, где сейчас резвились чудовища, а небольшая группа южных островов. На них не было ничего страшного, но эльфов ссылали редко, и ссыльные, оказавшись выброшенными из привычной жизни, быстро погибали, доказывая еще и этим, что при всем внешнем сходстве с людьми, они от нас все–таки сильно отличались психикой. Люди давно основали бы на благодатных южных островах маленькую Австралию.

— Ты когда–нибудь лопнешь от этих фруктов, — сказала открывшая дверь Адель. — Бросил уже почти жену для того чтобы перед самым завтраком слопать целую вазу зелени!

— Сейчас я тебе уделю внимание! — я вскочил со стула, подбежал к девушке и схватил ее на руки. — Теперь держись!

— Отстань, сумасшедший! — засмеялась она. — Посмотри лучше на часы. Раньше нужно было меня хватать. Ничего, у меня хорошая память, и я не собираюсь прощать такие долги. Отпусти, мне еще умываться, а сюда вот–вот придут слуги.

Мы привели себя в порядок и позавтракали, после чего я сделал себе заначку из булочек с ягодной начинкой и не спеша пошел на занятия к Зантору. Старик уже тоже закончил с завтраком и ждал меня в обществе Герата.

— Прежде чем мы начнем заниматься, тебя нужно немного улучшить, — после взаимных приветствий сказал Зантор. — Если тебе сейчас не сделать совершенной память, ты просто не сможешь быстро запомнить внешность и характеристики нескольких тысяч дворян. А голова человека устроена так, что что–то в ней менять может только он сам, а другие могут только делиться знаниями.

— Значит, я должен буду улучшить свою память? — спросил я. — А как?

— Ты пока не маг, — сказал Зантор. — Сила есть, возможность ею управлять — тоже, но у тебя не работает магическое зрение, поэтому не сможешь сделать ничего серьезного. Пока мы его не откроем, Герат не сможет учить тебя магии. Как можно управлять магическими потоками, если ты их не видишь?

— Я разве спорю? — я уже как заправский эльф мотнул головой. — Надо — значит, надо. Мне это тоже нужно будет делать самому?

— Самому тебе это придется делать долго, — вздохнул он. — А мы это сделаем вмиг. Только будет больно.

— Живодеры! — сказал я. — Долго терпеть боль?

— Еще меньше, чем в прошлый раз, — заверил меня Зантор. — Это будет что–то вроде затрещины. Но если не хочешь терпеть…

— Не хочу, — сказал я ему, — только деваться некуда! Мне сесть?

— Нет, нужно стоять, — ответил он. — Позвоночник должен быть ровным. Но стань так, чтобы в случае головокружения упасть в кресло. Да, вот так.

Зантор стал в двух шагах от меня и внезапно резко выбросил вперед правую руку, едва не впечатав свой кулак мне в лоб. Хоть он до меня не дотронулся, но голова взорвалась болью, и я пришел в себя уже сидя в кресле.

— Присмотрись ко мне, — сказал мой мучитель. — Видишь хоть что–нибудь необычное?

— Вижу вашу ауру, — ответил я. — Так мы называем свечение тела. Над головой как облачко дыма, а остальное тело тоже чем–то окружено, но его там совсем немного.

— Плохо, — вздохнул он. — Вставай, будем повторять. На этот раз с тобой поработает Герат, а то меня не хватит на занятия.

Вторая «затрещина» получилась еще сильнее первой, но после нее аура Зантора уже не просто светилась, она пылала, только пока я все это видел в черно–белом виде. Появилась аура и у Герата, но раз в пять слабее, чем у первого мага тройки.

— Еще один раз, — непреклонно сказал Зантор. — Если и после этого не появятся цвета, все перенесем на завтра. Без полноценного внутреннего зрения мы не сможем с тобой дальше работать.

На этот раз я, кажется, ненадолго потерял сознание, но когда пришел в себя, мир изменился. Все краски стали ярче и приобрели множество оттенков, которых я раньше просто не замечал, а ауры обоих магов переливались всеми цветами радуги. Присмотревшись, я заметил, что, несмотря на кажущуюся изменчивость, каждая аура сохраняет свой цветовой рисунок.

— Можешь не отвечать, — довольно сказал Зантор. — И так видно, что у тебя все заработало. Герат, можешь пока отдыхать, я сообщу, когда мы закончим. Теперь будем работать с тобой. Точнее, работать будешь ты, а я тебе покажу что и как нужно делать.

Больше часа я под его руководством копался в собственных мозгах. Боли больше не было, но я не назвал бы свои ощущения приятными. Когда закончил, мы оба устали, но Зантор решил обойтись без отдыха.

— Короткий отдых мне ничего не даст, — пояснил он, — а длительный я пока не могу себе позволить. А ты вообще потерпишь: еще молодой. Дай мне вон ту книгу. Теперь я ее открываю, а ты смотри на страницу и запоминай текст. Все, достаточно. Теперь читай ее по памяти.

Я без труда восстановил перед глазами страницу с текстом и прочитал его, не поняв почти ничего из прочитанного. После проверки маг удовлетворенно кивнул и приступил к учебе. Теперь она была построена совсем по–другому. В меня не запихивали сразу много знаний, которые могли стать доступными только на следующий день, а давали все сведения по одному благородному роду Ольмингии, после чего шел разбор отдельных дворян с краткой характеристикой каждого. Начали с меня самого.

— Начнем с вашего семейства, — сказал мне Зантор, — и в первую очередь с тебя. Я знаю о Кирене много такого, что поможет тебе лучше вписаться в образ. Смотри, слушай и запоминай.

Долгие три часа передо мной вереницей проходили мужчины, женщины и дети дворянских семейств, причем об одних мне давали больше сведений, а других характеризовали всего несколькими словами.

— Я тоже не могу все про всех знать, — ответил маг, когда я его спросил, почему такая дискриминация. — Стараюсь дать тебе больше сведений о тех, с кем ты имел дело. Но учти, что могут быть накладки. Я все–таки не твоя нянька и не ходил за тобой хвостом, поэтому могу быть не в курсе всех твоих знакомств. На этот случай можно припасти объяснение, связанное с частичной потерей памяти. Скажем, неудачное занятие с мечом. Иногда сильный удар плашмя по голове…

— Спасибо! — с сарказмом поблагодарил я. — Мне для полного счастья не хватало только слухов о том, что я еще и ушибленный на голову.

— Тогда придумай что–нибудь сам, — мотнул он головой, — а сейчас освобождай кровать и иди заниматься к Герату, а я буду отдыхать. У нас следующие два дня уйдут на Ольмингию и еще дважды по три дня на остальные герцогства.

— Можно один вопрос? — спросил я, слезая с кровати. — Я утром разбирался в религии и так и не понял, в чьих руках власть. Понятно, что она принадлежит семье, но кто больше правит обществом, герцоги или жрецы?

— Кажется, я понял, что тебе непонятно, — устраиваясь на кровати, сказал Зантор. — Судя по твоим высказываниям, в людях очень сильно стремление к власти, причем всей, до какой только можно дотянуться. Я прав? Видимо, и ваши успехи в создании оружия связаны с тем, что оно часто используется в войнах.

— Не совсем так, но близко к истине, — ответил я. — Не все люди стремятся к власти, но таких много, а войны сопровождают человечество на протяжении всей истории его развития.

— А у нас все не так, — сказал он. — Честолюбие тоже есть, как и стремление к власти, но не к безграничной, а только к той, на какую ты можешь претендовать в рамках существующих правил. Непонятно? Объясню на наглядных примерах. Бароны могут собачиться между собой, но никогда не поднимут руку на графа, даже если будут иметь такую возможность. Это просто за гранью обычаев.

— Совсем никогда? — не поверил я.

— Я обобщаю, — поправился он. — Мы не кубики в игре, а живые саи, поэтому бывает, когда кто–то переходит грань. Например, тогда, когда нанесена обида, которую просто нельзя простить. Но такое случается редко, а я тебе говорю о поведении, привычном для большинства. Войн в твоем понимании у нас нет. Те же бароны со своими дружинами никогда не сражаются насмерть. Как только определится проигравший, он тут же сдается, а мирное население, как правило, совсем не страдает. Бывает, у кого–нибудь что–то отберут или женщине задерут подол, но такое случается редко. Теперь перейдем к власти. Жрецов не касаются драки и ссоры дворян, поэтому в такие разборки храмы не встревают. Это дела герцогов и Повелителя. То же самое касается судов, налогов и многого другого.

— А во что же тогда они вмешиваются? — спросил я.

— Еще раз перелистай священные книги, — посоветовал Зантор, — тогда поймешь. Если выразиться просто, они стоят на страже стабильности. Нельзя сказать, что они вообще против всего нового, но что можно разрешить, а что нельзя — будут решать именно они. И с нарушителями наших традиций, которые освящены волей бога, будут разбираться они. На практике все немного сложнее, и Верховный жрец всегда найдет общий язык со своим владыкой. Обычно у них нет никаких расхождений во взглядах, а если появляются, кому–то приходится уступать. Они близкие родственники, а родственные отношения важнее мелких разногласий.

— А я это мелкое разногласие или уже нет? — задал я еще один вопрос.

— Сейчас ты — это головная боль и для Ларга, и для Гордоя, — ответил он. — С самого начала они оба с радостью бы от тебя отделались. Только у Повелителя уже было понимание того, что с этим не стоит спешить, а у Верховного жреца оно твоими стараниями появилось позже. Но если Ларг со временем может оценить твою полезность и найти в тебе замену погибшему сыну, то Гордою это будет сделать несравненно трудней. И я бы на твоем месте на такой исход вообще не рассчитывал. Но против воли брата он уже в открытую действовать не будет. Я тебе советую не забивать себе сейчас голову этими мыслями. Пока идет борьба, ты нужен, поэтому можешь не ждать удара в спину. Борись с врагами Ольмингов и копи силы. Жизнь интересна неожиданными поворотами, и никто тебе не скажет, что случится завтра. Все, уходи, а то Герат уже заждался.

С Гератом, который провел мне сегодня вводную лекцию и показал, как работают с разными потоками силы, мы занимались до обеда.

— На сегодня хватит, — заявил он, когда в гостиную зашли слуги с судками на подносах. — Продолжим завтра.

Я сам проголодался и вдобавок устал, поэтому поблагодарил его за учебу и поспешил в свои комнаты.

— Умывайся и садись обедать, — сказала встретившая меня в гостиной Адель. — Через полчаса к нам должны прибыть гости. Нет, не скажу, кто приедет, иначе ты нормально не поешь. Ты задержался, и я уже пообедала, поэтому сейчас просто посижу рядом.

Я не стал у нее ничего выспрашивать и навалился на еду, в очередной раз подумав о том, что нужно будет спросить Зантора, есть ли в магии что–нибудь для определения ядов в пище или нет. Сейчас достаточно было подкупить одного–единственного повара или подавальщика, чтобы потравить нас всех. Раз кто–то начал применять яды, что ему мешает пользоваться ими дальше? На тренировки с Сигаром я думал идти не раньше трех, поэтому не сильно ограничивал себя в пище, съев почти все, что для меня оставила Адель. Как только я закончил, в дверь постучали. Вошел барон Ольт с молодым дворянином, у которого на руке была повязка.

— Это и есть твои гости? — спросил я у девушки, поздоровавшись с вошедшими. — Дорогая, нужно отличать визит в гости от рабочей поездки. Барон, я вас правильно понял? Неужели этот молодой человек из Госмара?

— Верт Парниш, — поклонился мне парень, — благородный кавалер. Милорд, я единственный из всей агентуры нашей службы, кому удалось уйти из Госмара. Все остальные схвачены, и двух я самолично видел на виселице. Что с остальными, не знаю, но думаю, что тоже тоже ничего хорошего. Я последние дни провел на городском дне, а потом направился к южному тракту. Так вот, вы должны знать, что южный тракт полностью блокирован и по нему мало кого пропускают. Я поначалу даже не поверил своим глазам, хотя до этого насмотрелся в столице на многое, чего вроде бы не должно быть. Пришлось пробираться в Ольмингию через предгорья. Там достаточно дорог, но почти все идут к побережью, поэтому пришлось потерять много времени.

— И что же вы видели, Верт? — спросил я. — Не ждите, пока я начну вас расспрашивать, рассказывайте сами.

— Многое видел, милорд, — ответил он, — а слышал еще больше. Пришлось потратить много золота, но сведения у меня самые достоверные. Прежде всего совершенно точно, что у Дарминов власть от отца перешла к сыну.

— Герцог Орин добровольно отдал всю власть своему тринадцатилетнему сыну Салею? — недоверчиво спросил я. — Неужели он устал от жизни в свои неполных пятьдесят лет?

— Герцогу Орину уже все равно, кто и как управляет герцогством, — ответил Верт. — Я его сам видеть не мог, но говорил с тем, кто видел. Герцог постарел и стал походить на покойника. Сын дает ему какую–то гадость, которую Орин колет в свои руки, и каждый такой укол отнимает у него жизнь. А без этих уколов он начинает сходить с ума.

— Вот гаденыш! — высказался я о мальчишке. — Травит отца наркотой. И как такое сообразуется с сыновним долгом? Что у вас по остальной семье?

— Принцессы сидят под охраной в охотничьем доме Дарминов в тридцати дерашах от Госмара, — ответил он, — а герцогиню Ортию уже две декады никто не видел.

— А Верховный жрец Фортен? — спросил я. — Что предпринимает он? Надеюсь, не выпрашивает у мальчишки уколы?

— Дядя Салея не так давно умер, милорд, — сказал Верт. — Первый жрец Главного храма тоже мертв. Точной причины никто не знает, да и опасаются об этом болтать, но совершенно ясно, что оба убиты. Я слышал, что кто–то напал на находящееся неподалеку от столицы жреческое братство и полностью его уничтожил. Если это правда, то жрецы на время притихнут.

— Наследника должен признать совет графов, — вспомнил я. — Он собирался?

— Совет необязательно собирать сразу, милорд, — вмешался барон Ольт. — По обычаю это делают в течение года. Пока Салей этого не делал, а у графов нет оснований для вмешательства, потому что новый герцог не ущемляет их прав.

— С семьей мне почти все ясно, — сказал я. — Какая позиция бывших сановников Орина и магов его тройки? Неужели все промолчали?

— Кто не стал молчать, тот попросту исчез, как исчез первый маг тройки Серг, — ответил мне Верт. — Как оказалось, Салей сам очень сильный маг. До сих пор Дарминам удавалось это скрывать.

— Расскажи о чужаках, — подтолкнул барон Верта. — Милорд, в окружении Салея появилось много чужаков, как две капли воды похожих на тех, кого вы убили. Только все они скрывают глаза такими же темными стекляшками, какие иногда надевает принцесса.

— Они не только в окружении нового герцога, — сказал парень. — Они же заправляют дворцовой стражей и гвардией. Несколько таких сидят в городской страже Госмара и направляют ее работу. Когда я пробирался к южному тракту, то среди конных гвардейцев тоже видел этих со стеклянными глазами. Гвардейцам претило в нарушение традиций перекрывать тракт, поэтому чужаки следили, чтобы они строго выполняли приказ.

— Наверное, их боялись не из–за стеклянных глаз? — спросил я. — Было у них какое–то особое оружие?

— Они очень хорошо умеют убивать, — сказал Верт, — и не останавливаются перед убийством. Но как они действуют, я не знаю. Не было у меня, милорд, возможности для прогулок. Что видел сам и узнал при помощи золота, то и привез. Да, граф, с которым я говорил, сказал, что у герцога Салея появился новый советник. Низкий и щуплый с закрытыми черным стеклом глазами. По словам графа, бывшего казначея повесил именно он.

— Вот что, господа! — сказал я своим гостям. — Мне нужно подумать, а результатами таких раздумий могут стать новые вопросы. Тогда мы с вами и поговорим. А пока возвращайтесь к себе в службу. Что у вас с рукой, кавалер?

— Когда убегал, попали стрелой, — ответил Верт. — Все время подлечивал магией, но из–за грязи, отсутствия пищи и тряски так до конца не долечил.

— Это кстати, — сказал я. — Я передам о вас Верховному жрецу и скажу, что вы ранены. Пусть присылает к нам в службу своего человека, а вы ему расскажите все, ничего не скрывая. Не хотелось бы мне посылать вас в храм: уж больно непредсказуемо работают мозги у наших жрецов. Могут вас наградить за ценные сведения, а могут бросить в подвал, чтобы не распускали слухи. И второй вариант нас не устраивает.

Глава 11

Я простился с бароном и его агентом и, перед тем как немного отдохнуть, решил связаться с Ларгом и вкратце рассказать ему новости из Госмара. Я не успел сказать ничего.

— Зайди ко мне! — приказал он, как только я вышел на связь.

— Придется идти к Ларгу, — сказал я Адели. — Хотел рассказать новости, а ему приспичило видеть меня лично. Чем будешь заниматься?

— Ждать тебя! — она подошла и поцеловала меня в губы. — Возвращайся быстрей. Мне тревожно, когда ты ходишь к отцу. Если бы он был тебе настоящим отцом, я бы и тогда переживала, а сейчас волнуюсь и подавно, какие бы правильные слова ты ни говорил о своей нужности. У правителей даже к собственным детям совсем другое отношение, чем у остальных. Иди, не стоит заставлять его себя ждать.

Я вышел в коридор, никого не увидел и пробежался почти до комнат Ларга. Там меня ждал сюрприз в виде Верховного жреца.

— Не ожидал? — спросил меня Гордой.

— Я не гадалка, ваша благость, — ответил я ему, — но ваше присутствие очень кстати. Я все равно собирался с вами связаться из–за прибытия нашего агента из Госмара.

— Где он, Кирен? — нетерпеливо спросил Ларг. — Да садись же! Или ты ждешь специального приглашения?

— Я учту, отец, — кивнул я, заметив, как при этих словах слегка скривились губы жреца. — Агент ранен стрелой, а при бегстве не было условий для лечения, и рана воспалилась. Я отправил его вместе с бароном в службу, чтобы им занялись маги, и предупредил, что в ближайшее время может зайти кто–нибудь из жрецов.

— Ну и что тебе рассказал этот сай? — спросил Гордой.

— Значит, вы, дядя, разрешаете мне в семейной обстановке обращаться к вам на ты? — спросил я его, не отвечая на вопрос. — Отец, у нас уже был разговор на эту тему.

— Да, я помню, ты рассказывал, — сказал Ларг. — Прекращай выяснять отношения и говори по существу.

— Если по существу, то все очень плохо, — вздохнув, ответил я. — Госмар забит чужаками, вся наша агентура схвачена, и уцелевший агент видел повешенными несколько своих товарищей. Власть от герцога Орина перешла к его сыну, который сейчас верховодит на пару со своим новым советником. Нужно говорить, что он тоже чужак?

— Я не верю тому, что Орин отдал власть мальчишке, — насмешливо сказал Гордой.

— Ну и зря, — отозвался я. — Герцога Орина больше нет. Вместо него теперь трясущийся старик, выпрашивающий у сына очередную дозу… даже не знаю, как это назвать. Нет в вашем языке подобных слов.

— Возьми его из своего языка, — сказал переставший улыбаться жрец. — Я это как–нибудь вытерплю.

— Есть такие вещества, которые у нас называли наркотиками, — начал объяснять я. — При их приеме человек получает уйму приятных эмоций или переживаний. Но есть два неприятных момента. Первый заключается в быстром разрушении тела того, кто эти наркотики принимает, а второй — в привыкании к ним. Просто бросить уже не получается, можно сдохнуть от ломки или сойти с ума. Причем необходимое количество наркотика все время растет. Сейчас Орина не интересует вообще ничего, кроме получения очередной дозы этой отравы. А Совет графов Салей может не созывать еще год. Кстати, как оказалось, он очень сильный маг.

— И почему не вмешался Фортен? — сердито сказал Гордой.

— Верховный жрец убит, Первый жрец Главного храма — тоже. Кроме того, по слухам, полностью уничтожено жреческое братство неподалеку от столицы.

Вот тут Гордоя проняло.

— Кто еще убит? — спросил он. — Рассказывай все!

— Наш человек едва успел скрыться, после чего отсиживался в городском дне, — сказал я. — Кое с кем встречался и платил за сведения, но многого сам не знает. Сановники Орина разбегаются, некоторых из них казнят. Как говорят, новый советник собственноручно казнил казначея. В страже и гвардии все контролируют чужаки. По приказу Салея был перекрыт южный тракт, поэтому наш человек уходил предгорьями.

— Как они прячут свои глаза? — спросил Ларг. — Или не прячут?

— Прячут, — ответил я. — Есть такие очки с темными стеклами. Я ими сам пользовался, когда ходил в свой мир в этом теле. Эти очки применяются для защиты от сильного солнца, поэтому их ношение летом не вызывает подозрения. Я подарил такие Ларе и своей невесте. И еще в сумке валяются несколько штук.

— Я их видел у дочери, — сказал Ларг. — Но при отсутствии сильного света они почти прозрачные.

— Они бывают разные, — объяснил я. — У чужаков такие, которые скрывают глаза постоянно.

— Что сюда могут притянуть? — Гордой смотрел на меня с такой ненавистью, что мне поневоле стало не по себе.

— Я не буду вам отвечать, — отвернулся я от него. — Я пытаюсь помочь, а вы меня ненавидите, как будто это я проковырял дырку в свой мир и устроил всю эту заварушку! А я здесь пострадал больше всех!

— Не хочешь отвечать ему, ответь мне, — сказал Ларг. — Меня этот вопрос тоже интересует.

— Притащить можно много такого оружия, которое позволит Салею шутя захватить всю Ахрамию, причем всего с парой сотен бойцов, — ответил я. — Но у нас это оружие тоже на дороге не валяется. Нужны деньги и нужны связи, которые тоже можно купить.

— Значит, в конечном итоге все упирается в деньги, — задумался Ларг. — И где можно взять столько ваших денег?

— Достаточно продать золото, — мотнул я головой. — Оно у нас дорого ценится.

— Что нужно для того, чтобы этому помешать? — спросил Гордой. — Извини, та ненависть была не в твой адрес. Ты действительно ни в чем не виноват.

— Напасть на Салея с тем оружием, которое у нас есть, будет глупостью, — сказал я им. — Захлебнемся кровью, и сами же окажемся виновными в глазах остальных саев. Значит, нужно сделать две вещи: перекрыть Дарминам доступ к получению людей и оружия из моего мира и получить такую помощь самим. Я имею в виду только оружие, потому что мы прекрасно обойдемся без чужаков. И в том, и в другом случае нужно идти в мой мир. Но для этого мне нужно подготовиться.

— Золото? — спросил Ларг.

— Золото потребуется, но позже, — ответил я. — Сначала мне нужно кое–чему научиться в магии. В моем мире нет магов, поэтому при известной осторожности я ничем не рискую.

— И сколько времени тебе понадобится для этой подготовки? — спросил Гордой. — Не проще взять с собой мага? Я могу дать одного из жрецов.

— Я пока не знаю, — повернулся я к нему. — Сегодня был только первый день обучения. Завтра я обо всем поговорю с Зантором и Гератом, тогда и определимся. Мага, наверное, тоже придется брать и не его одного, но это потребует подготовки. Я уже знаю, что можно быстро изучить чужой язык, но знания одного языка совершенно недостаточно: слишком наша жизнь отличается от вашей. Без достаточной подготовки я даже не смогу объяснить магу, что нужно сделать.

— Ничего, — самоуверенно сказал Гордой. — У меня очень умные жрецы.

— Я попытался вам объяснить, что случилось с герцогом Орином, и сразу же споткнулся из–за отсутствия у вас понятия о наркотиках, — сказал я жрецу. — И пришлось объяснять, что это такое. А в нашем языке вам будут непонятны три слова из четырех, причем не из–за глупости жрецов или магов, а из–за отсутствия у вас таких понятий и слов. Извините, Гордой, но для нашего мира вы все дикари. Вы многое сумеете понять и освоить, но на это потребуется время и моя помощь. И учтите, что Салей начал раньше и он уже нашел себе помощников. Поэтому будет лучше, если вы доверитесь мне. Я не меньше вас заинтересован в том, чтобы все это быстрей закончилось. Если ничего не предпринять, Салей наберет такую силу, что быстро расправится со всеми недовольными у себя и возьмется за нас. И я не уверен в том, что все, что там творится, делается по его желанию. Мальчишку самого могут держать за горло.

— Чем мы тебе можем помочь? — спросил Ларг.

— Мне нужно определиться самому, а потом я скажу, — ответил я ему. — Пока могу сказать только по поводу охраны. Нужно охранять наследника и хотя бы Зантора. Не хотите этого делать открыто, устройте скрытую охрану. И вам, Гордой, желательно поберечься. Салей может заняться нами, не дожидаясь окончания разборок в своем герцогстве. Сейчас нас всех можно без труда отравить, потому что на кухню может зайти любой и на него никто не обратит внимания. Да и слуг не так уж сложно подкупить или шантажировать, захватив их близких. Не все такие неподкупные, как мастер Мрей. Если вы не возражаете, я привлеку к этому службу охраны трона. Это их прямая обязанность. И в отличие от вас, я им верю, хотя тех, кого буду привлекать к работе, все равно проверят маги.

— Я уже дал тебе своим указом все необходимые полномочия, — сказал Ларг, — так что поступай, как считаешь нужным. Только постарайся сделать так, чтобы о принятых мерах знали только те, кому это необходимо.

— И ставь меня обо всем в известность, — добавил Гордой. — Если будет что–то важное, можешь выходить со мной на связь.

— Хорошо, — сказал я, поднимаясь с кресла. — Я могу идти?

— Если тебе больше нечего сказать, то иди, — разрешил Ларг. — Завтра, когда ты определишься, мы продолжим этот разговор.

«Барон, — связался я с Ольтом, как только вышел из комнат Ларга, — у меня большая нужда в услугах вашей службы. Дело касается охраны наследника, первого мага тройки и обеспечения безопасного питания семьи Ольмингов. Ваших работников я использовать не буду: у вас совсем другие задачи, а вот тех, кто работает в Ольмингии, привлеку. Кто там главный по этому направлению?»

«Граф Сормадер, милорд», — ответил Ольт.

«И что вы мне можете сказать об этом графе? — спросил я. — Можно ли ему доверять и в каком состояние его служба? Не понял, почему вы замолчали».

«Думаю, как вам ответить, милорд», — осторожно сказал Ольт.

«Отвечайте так, как отвечали до сих пор, — приказал я ему, — честно и откровенно. — Не бойтесь, этот граф никогда не узнает о том, какую вы ему дали характеристику».

«Граф предан службе, но работник из него плохой, — начал отчитываться Ольт. — Не его это дело. Он у отца третий и самый младший сын. Сам он себе занятия не нашел, вот его отец к нам и пристроил. Работников у него больше других, причем работников хороших, но с его назначением почти никто из них делом не занимается. Я с ним как–то попытался поговорить о его работе и узнал о себе много нового. С тех пор больше не пробую».

«А с чем связано отсутствие общего начальника службы? — спросил я. — Для меня такое положение выглядит странным. Так было всегда?»

«Так у нас, милорд, только последние девять лет, — объяснил он. — С тех пор как умер прежний начальник службы, Повелитель не стал назначать нового. Считается, что у нас фактически три службы, и у каждой есть свой начальник, поэтому в общем руководстве нет необходимости».

«Вот что, барон, считайте таким руководителем себя. Я сегодня же подпишу такой указ. Придется вам совмещать этот пост со своей прежней работой, пока не найдете сая на свое место. И вот вам, как начальнику, мой первый приказ! Передайте этому графу, чтобы он завтра к девяти был у меня с отчетом о проделанной работе».

«Он так рано не встает, милорд», — мысленно ухмыльнулся Ольт.

«Не нужно смеяться над другими, — ехидно сказал я. — Вам нужно будет заехать ко мне на полчаса раньше. Составьте сегодня краткие характеристики на каждого из работников службы графа и привезите их мне. И уже сейчас подыскивайте кандидатуру на место этого Сормадера. А ему скажите, что в случае опоздания я пошлю за ним гвардейцев».

Я еще не дошел до своих комнат, поэтому, чтобы не терять времени, соединился с Сигаром:

«Учитель, вы сейчас не заняты?»

«Захотел потренироваться? — спросил он. — Когда думаешь начать?»

«На минуту зайду к себе, а потом, если вы готовы составить мне компанию, спускаюсь в зал, — ответил я. — Заодно расскажу вам паршивые новости из Госмара».

«От меня идти дольше, поэтому я выйду сейчас», — сказал он и оборвал связь.

Я зашел в гостиную и впервые применил магию, которой сегодня научился. Простое магическое действие поиска, в которое я вплел образ Адели, показало, что она находится в гардеробе.

— Что мы здесь делаем? — спросил я, открыв туда дверь.

— Как твои дела? — не отвечая, спросила она. — Ты не мог сразу сказать, что нормально, чтобы я не волновалась? Совести у тебя нет!

— Ну не сердись, — я ее обнял и поцеловал в макушку. — Я почти бежал, чтобы тебя успокоить.

— Врешь, — засмеялась она. — Наверное, опять отвлекся на свои дела и забыл обо мне. Не делай так больше. Пришли твои ящики под оружие. Видишь, я их прикрепила цепями и закрыла замки? И оружие переложила внутрь и все закрыла. Дали по два ключа к каждому замку. Вопрос в том, куда их положить.

— Потом что–нибудь придумаем, — пообещал я. — Ладно, я тебя успокоил и вымолил прощение, поэтому исчезаю, а то сейчас придется оправдываться перед Учителем.

Учитель уже был в зале, разделся и принес гантели.

— Нет, — сказал я ему, отставляя в сторону свою пару. — Хватит нам таскать железо. У этого тела мышц и так в три раза больше, чем было до того как я его занял. Остальное доберу в процессе работы с мечом. Там тоже должны быть немаленькие нагрузки. А прежде чем займемся фехтованием, послушайте, какие новости сегодня доставили из Госмара. Говорю только для вас, поэтому никому другому ничего передавать не стоит.

Я в сокращенном виде обрисовал Сигару ситуацию в столице Дарминии, после чего он унес гантели и вернулся с двумя деревянными мечами. Легко учить то, что и без того знаешь. Я правильно выполнял все приемы, а поскольку по признанию самого Учителя моя реакция стала ненормально быстрой, оставалось лишь подчищать мелкие огрехи и тренироваться распознавать намерения противника и реагировать на них наилучшим образом.

— Приемы боя ты отработаешь быстро, — сказал мне Сигар, когда мы с ним сделали небольшой перерыв. — Сложнее будет выстроить из этих приемов свой собственный стиль боя и научиться его применять к разным противникам. Такому учатся только в схватках. Отдохнул? Тогда бери меч.

Я вошел во вкус, да и самому Сигару бой доставлял видимое удовольствие, поэтому с мечами мы занимались дольше, чем обычно работали с гантелями.

— Хотел спросить, — сказал я Учителю, когда мы смывали с себя пот. — Здесь существует какая–нибудь система боя без оружия?

— А зачем без него драться? — спросил он. — Ты, наверное, имеешь в виду что–то вроде вашего бокса? Если да, то ничего такого у нас нет. В реальном бою могут использовать боевые браслеты, а то и просто двинуть ногой, но это, конечно, не в поединках.

— Это хорошо, — задумался я. — У нас много разных стилей боя, в котором в качестве оружия используются все части тела. Жаль, что я их не знаю, но ведь эти знания нетрудно переписать у кого–нибудь из мастеров?

— Записанное все равно придется отрабатывать в учебных схватках, как мы с тобой сейчас занимались мечом, — возразил он. — Иначе от него не будет никакой пользы. И где ты возьмешь партнера?

— Скопирую свои знания вам, — предложил я. — Потом друг на друге отработаем.

— Вообще–то, можно, — сказал он. — Магия облегчит работу раз в двадцать, если не больше. По тебе видно, как ты учишься с мечом буквально на глазах. Сегодня впервые взял в руки, но уже сейчас можно поставить в строй. До поединков, правда, тебе еще далеко. Вот только не вижу я смысла в твоем предложении. Ну изучим мы эту борьбу, а где применять?

— Сейчас мы вытремся и пойдем по своим комнатам… — начал я.

— Неплохо было бы еще одеться, — хмыкнул он.

— И в каком–нибудь из переходов, а то и прямо в комнатах на нас нападают убийцы, — продолжил я, не обращая внимания на его подколку. — Вы с ними раскланиваетесь и вежливо говорите, мол, подождите меня здесь, господа. Видите ли, я с собой почему–то не ношу меч… Сбегаю за ним и сразу же вернусь. Слово дворянина!

— Ну и что? — не понял он. — Порубят и с твоей борьбой!

— А это еще большой вопрос, — засмеялся я. — Вы просто никогда не видели, как дерутся настоящие мастера! Им обезоружить, а то и убить, одного–двух вооруженных противников не слишком трудно. Это при условии, что они не нарвутся на таких же мастеров. И есть еще один нюанс. Видя, что ты безоружный, а значит, и беззащитный, противники обязательно расслабятся, а это даст нам дополнительный шанс.

— У нас убийцы попадаются на каждом шагу, — засмеялся он.

— Смейтесь, смейтесь, — проворчал я. — Вам одного хватит за глаза. И учтите, Сигар, что после этих разборок ваше общество неминуемо изменится. Пусть Гордой сейчас думает иначе, жизнь и не таких обламывала.

— Ты сначала возьми у кого–нибудь эти знания, потом покажи, тогда можно будет что–то решать, — сказал он. — Пока все это только слова.

— Кирен, — соединилась со мной Адель. — Ты еще долго будешь тренироваться?

— Уже иду, — ответил я. — Что–нибудь случилось?

— У нас гости, — предупредила она. — Очень кстати пришлись твои пирожки. Если задержишься, можешь их даже не попробовать.

— Опять приехал барон? — попробовал угадать я. — И с кем на этот раз?

— Пришли Герт с Ларой, — сказала Адель. — Так что окажи уважение родственникам и поспеши.

— К нам пришли принц с принцессой, — сказал я Сигару. — Не хотите присоединиться?

— Нет, благодарю, — отказался он. — Была бы одна Лара, тогда пошел бы, а с наследником у меня в отношениях нет теплоты. А ты иди, да не бегом, а то о твоих пробежках судачат уже не только слуги во дворце, но и выпивохи в городских кабаках. Никогда наши принцы не бегали по дворцу, а этот носится туда–сюда. К чему бы это?

— Твоя сестра съела все пирожки, — пожаловалась Адель, когда я переступил порог гостиной. — Хотела один для тебя спрятать, да разве за ней успеешь.

— А незачем выставлять мои любимые пирожки с ягодами, а потом вырывать их изо рта! — ответила Лара. — Сама виновата. А я по твоей милости наелась перед самым ужином. От таких хождений в гости один вред.

Принцесса шутила, но я ее уже неплохо изучил, чтобы понять, что она сильно нервничает. И Герт тоже был напряженный, как сжатая пружина.

— Что–то вы не похожи на родственников, заглянувших развлечься и убить время, — сказал я, усаживаясь на свободный стул. — С чем пришли?

— Отец пересказал нам все, что ему стало известно о Дарминах, — ответил Герт, — и кое–что о твоих планах. Я хотел поговорить с тобой с глазу на глаз, только разве от нее отделаешься!

— А я к тебе на хвост не падала! — задрала подбородок Лара. — Я пришла по своему делу. Кто–то мне обещал оружие и до сих пор не дал! Если меня кто–нибудь убьет, моя смерть будет на твоей совести!

— Подожди, — сказал я, поднимаясь со стула. — Будет тебе сейчас оружие.

Я зашел в спальню, достал заложенные бельем револьверы, которые реквизировал у неудачливых ниндзя, и прихватил к ним по паре пачек патронов. Вернувшись в гостиную, я раздал свои подарки девушкам.

— А как их перезаряжать? — растерянно спросила Лара. — Они же совсем другие. Магазина в ручке нет…

— Я чему вас учил? — сказал я, отбирая у нее оружие. — Когда рядом люди, держите его стволом вверх. А обращаться с ним нужно так.

Я им показал, как нужно заряжать револьвер, и как из него стрелять.

— Для вашей руки он гораздо удобней того оружия, которое я вам показывал. А взрослого мужчину и из него нетрудно убить одним выстрелом.

— А почему тогда сразу не дал эти? — спросила Лара. — Зажал?

— Потому что у меня их не было, — пояснил я. — Это трофей. Я это оружие успел вытащить у мертвых убийц, перед тем как сюда явился Гордой со своими жрецами. Неплохо к этим револьверам сшить кожаные кобуры, чтобы крепить ремешком к поясу или к ноге. Задрала подол, выхватила револьвер, трах–бах — и пять трупов! Сумочек вы не носите, да и долго из них доставать оружие. А кобуру я могу нарисовать.

— Нарисуешь, — сказала Лара. — А я закажу эти… чехлы себе и Адели. Это все патроны?

— Половина, — ответил я. — Все сразу не дам, а то попусту расстреляете.

— Я же говорила, что ты жадина, — заявила Лара. — Ну дай еще одну такую коробочку!

В результате ее домогательств девушки получили еще по пачке патронов.

— Наверное, не стоит это нести открытым, — сказал Герт. — Адель, дай ей что–нибудь, чтобы завернула. С вашим оружием все? Тогда давай поговорим о твоих планах. Девушки могут пока пойти в спальню. Только вы осторожней обращайтесь с этими подарками. Если ты, Лара, ненароком себя убьешь, отец убьет Кирена, и его не спасет никакая полезность. А если застрелится Адель, то его и убивать не нужно: сам себя убьет.

— Что мы дуры? — сказала Лара. — Конечно, будем осторожными. Но лично я никуда отсюда не уйду! Мне тоже интересно, чем будет заниматься брат.

— Судьба мне мотаться из мира в мир, — сказал я всей компании. — Сначала одному, а потом придется задействовать мою охрану. Может быть, возьму кого–нибудь из магов или жреца. Гордой мне его предлагал. Но сначала нужно многому научиться здесь. Вот я завтра этим и займусь. А с дворянством придется знакомиться, когда у меня будет время, а у Зантора — силы.

— А зачем мотаться? — спросил Герт. — Чего ты хочешь этим добиться?

— Салей нашел помощь где–то в Японии, — начал объяснять я. — Это другая страна, расположенная очень далеко от того места, где я жил. Я не знаю японского языка, да и о самой Японии очень поверхностные знания.

— Постой, — потер лоб Герт. — Ты хочешь сказать, что в этой… Японии говорят на каком–то другом языке?

— Это у вас здесь один язык, — ответил я, — а в нашем мире их не одна сотня. Кроме родного, я знаю еще один язык, на котором говорят во многих странах, но и его знание оставляет желать лучшего. А мне, мало того что нужно попасть в эту Японию, надо найти в ней тех, с кем ведут дела Дармины, и так их напугать, чтобы они зареклись лазить в чужие миры. Значит, нужно выучить японский язык и узнать об этой стране все, что нужно. Для этого потребуется найти специалиста, который все это знает, и с помощью магии позаимствовать нужные знания.

— Это один из самых сложных разделов магии, — озабоченно сказал Герт. — Большой силы в нем не нужно, а вот без опыта не обойтись. А то ты в свою голову такое запишешь, что даже не сможешь вернуться.

— Вот это я и буду завтра выяснять с магами. Если скажут, что не смогут быстро меня научить, значит, буду готовить одного из них, а потом везде за собой таскать. Но мне и помимо работы с памятью нужно много чего освоить, иначе не смогу выполнить все необходимое.

— А что еще в твоих планах? — спросил Герт.

— Мало прекратить поступление людей и оружия, — сказал я, — нужно уничтожить тех, которые уже здесь. И сделать это надо как можно быстрее, потому что Дарминам не потребуется много времени на поиски других союзников. Достаточно знания языка, магии и золота, чтобы они получили все необходимое. А если действовать подло, обойдутся и без золота. С вашим оружием можно победить, только устроив войну из засад, потому что в открытом сражении нас мигом разобьют, сколько бы мы ни набрали воинов. А пока мы будем так воевать, Дармины натянут столько всего, что от нас только пух и перья полетят!

— А равное оружие можно найти только у вас, — сделал вывод Герт. — Ты этим думаешь заниматься?

— Конечно, — подтвердил я. — Только это будет проще провернуть не в моей стране, а в другой. Там можно будет просто приехать в… лавку, которая торгует оружием, отдать золото и вывезти все запасы. А чтобы не обратились в… стражу, продавца и возчиков нужно обработать магией. У меня есть еще кое–какие планы, но это основное. Все равно жрецы не дадут развернуться и, когда покончим с чужаками, почти все утянут в подвалы храмов.

— А как же север? — спросила Адель. — Неужели все твое оружие будет ржаветь в храмовых подвалах, а не обернется против тварей? Пройдет лет двадцать, и на севере уже никто не сможет жить. А потом твари придут сюда, и тогда нам не поможет никакое оружие!

— Посмотрим, — сказал я ей. — Не спеши, дойдет очередь и до тварей. Нам бы сейчас отбиться от чужаков и уцелеть при разборках с жрецами. Когда все будут знать, в чем выход, а твари начнут выдавливать саев с севера, нужно быть полным идиотом, чтобы этим выходом не воспользоваться. Я уже достаточно общался с Гордоем, чтобы понять, что он самолюбивый тип и упертый консерватор, но вовсе не дурак.

— Дядя очень умен, — подтвердил Герт, — но из–за упрямства с ним трудно иметь дело. Я не думал, что ты его так быстро уломаешь.

— Мы пойдем, — сказала Лара. — Сейчас слуги должны разносить ужин. Я‑то наелась, а ты, братец, уже глотаешь слюну. Адель, дай мне любую ткань, я потом верну.

Я действительно хотел есть и не знал времени, потому что единственные часы висели в спальне, но Ларе можно было верить: она умела угадывать время с феноменальной точностью. Я решил, что надо будет спросить Сигара, где здесь продаются карманные часы. Они, конечно, большие, но я в этом мире совсем не ориентировался во времени, особенно когда находился под крышей. Гости ушли, а я подумал, что сегодня впервые общался с Гертом так, как мог бы общаться с братом. Лару я уже давно воспринимал как сестру. Этому в немалой степени способствовала она сама, всюду подчеркивая наше родство. А вот Герт до сегодняшнего вечера демонстрировал мне только равнодушие и высокомерие.

Мы с удовольствием поужинали, и я опять забрал на утро несколько булочек и плоды, вкусом напоминающие персики. На моем столе они появились в первый раз. Вскоре стемнело, и мы легли в кровать. Спать было рановато, поэтому я принялся обхаживать свою грустную невесту. Много времени на ласки не потратил: Адель вспыхнула, как свеча, и в первый раз перехватила у меня инициативу. Угомонились мы в этот вечер нескоро.

— Я никогда не видел в тебе столько страсти, — сказал я любимой, когда мы уже приняли ванну и собирались заснуть. — Не скажешь, с чем это связано?

— Кирен, скажи, ты ведь можешь не вернуться? — спросила она. — Я имею в виду из своего мира. Ведь всякое может случиться?

— Всякое может случиться и здесь, — ответил я. — И к чему эти грустные мысли? Я завтра поговорю с Ларгом, чтобы мы поженились до моего ухода.

— Мне этого мало! — сказала она. — Я хочу от тебя ребенка. Стоит и тебе его захотеть, чтобы во мне зародилась новая жизнь. Тогда при любом исходе вашей борьбы у меня будет из–за кого держаться за жизнь. И этот ребенок позволит мне войти в семью. Мне это безразлично, но он будет Ольмингом даже для Гордоя. Ты сам для него не родич, а вот твои сын или дочь будут родными. Ко мне тогда тоже будут относиться иначе.

— Спи! — поцеловал я ее в щеку. — Обещаю, что мы решим все вопросы до моего ухода.

Утром я проснулся, когда на часах еще не было пяти, поэтому вчерашние запасы пришлись кстати. Я осторожно встал с кровати, прихватил со столика вазу с булочками и фруктами и вышел в гостиную. Потолки как–то запасали солнечный свет, но в гостиной для такого большого помещения было мало окон, поэтому ее потолок еле светился. Я съел свою заначку и еще раз обдумал, о чем сегодня буду говорить с магами. За окнами постепенно светлело, а я, чтобы не мучиться от безделья, копался в собственной памяти, просматривая все то, что в нее загрузил Зантор. Адель, как и вчера, проснулась за полчаса до завтрака. В моем желудке не осталось ничего из съеденного, поэтому завтрак пришелся очень кстати.

— Может, тебе хватит наращивать мышцы? — спросила любимая. — Это пока летняя жара ты ходишь в туниках, а осенью мужчины обычно носят штаны и теплые рубашки, а в дождь еще и плащи. Тебе нужно заранее примерить свою одежду, а то не в чем будет выйти из дворца.

— Мы уже не работаем с железом, — сказал я, — только с деревянными мечами, а от них мышцы не нарастут. Да и не получится у меня проводить тренировки с Сигаром.

— Иди скорей к Зантору, — поторопила она. — Я сама отберу пирожки, а фрукты будут только вечером. То летишь к нему, сломя голову и забыв о еде, то еле шевелишься.

— Уже бегу, — сказал я. — Солнышко, ко мне через час должен подойти барон Ольт с бумагами. Возьмешь у него бумаги и можешь немного пофлиртовать. Через полчаса после него придет один граф из молодых. Вот с этим не церемонься. Скажи, чтобы сидел в гостиной и ждал меня. Слуг пошли на кухню, пусть принесут ему попить, только не вина, а то он для меня сегодня будет бесполезен.

Я помнил слова Учителя о своих дворцовых забегах, поэтому решил без крайней нужды не бегать, а просто быстро ходить пешком. В комнатах старого мага, помимо Герата, находился Бродер. Мы уже с ним несколько раз виделись мельком, поэтому вежливо раскланялись, а с остальными я поздоровался по–дружески.

— Здесь все в курсе того, что произошло в Госмаре? — спросил я магов.

— Да, нам в общих чертах рассказали, — ответил Бродер, — но я бы не отказался выслушать это со всеми подробностями.

— Расскажу, — пообещал я, — только вначале я вам перечислю все то, чему меня нужно будет научить. Учтите, что если не сможете чему–то научить, то придется где–то искать мага или использовать кого–нибудь из вас, а мне с вами долго возиться. Прежде всего я должен уметь внушить симпатию, страх или полностью взять под контроль одного–двух саев. Все это при условии, что никто из них не будет ставить защиты.

— Если не будет защиты, не вижу никаких сложностей, — сказал Бродер. — Я вас, милорд, всему этому научу за час.

— А лишить кого–то сознания или погрузить в сон?

— Если без защиты и при условии, что таких будет не очень много, тоже быстро научитесь.

— Еще нужно научиться выборочно читать знания из чужой памяти, — продолжил я. — Например, знания языка, борьбы и просто сведения на заданную тему.

— Ты сам не представляешь, о чем просишь, — вздохнув, сказал Зантор. — Я же тебе объяснял, что это чуть ли не самое сложное в магии. Здесь для обучения нужны не дни, а годы. Бродер тебе в этом не помощник, поскольку сам этим плохо владеет, а я не смогу пойти, хоть и очень хочется. Лучше всего тебе взять с собой Герата. Ты же собираешься переносить из другого мира большой груз? Значит, тебе будет нужен маг на той стороне. Сама по себе пространственная магия не очень сложна, но с месяц придется позаниматься. Есть у тебя месяц на занятия?

Глава 12

— Нет у меня месяца, — ответил я. — Нужно подготовиться за три–четыре дня, поэтому обучайте меня всему, что можно использовать для воздействия с целью максимально к себе расположить, напугать до смерти, подчинить или вывести из строя при условии, что те, к кому это будет применяться, не умеют ставить никакой защиты. А для получения нужных знаний и переправки грузов я возьму вас, Герат. Не страшно?

— Страшно, но интересно, — улыбнулся мне маг. — Что мне для этого понадобится?

— В первую очередь нужно выучить язык, — ответил я, — а потом мы с вами поговорим о нашем мире, и я вам объясню многое из того, с чем вы у нас обязательно столкнетесь, ну и расскажу о тех задачах, для выполнения которых вы мне нужны. Всего я вам не дам, но мы не будем расставаться, поэтому остальное узнаете уже в процессе работы. Я сегодня же займусь своей одеждой и посмотрю, что у вас носят в холода. Возможно, зимняя одежда подойдет и ничего не придется шить заново. Если использовать готовое не получиться, тогда нарисую наши модели, и для нас с вами их придется пошить. А с вами, Зантор, наверное, продолжим заниматься дворянами. Я хочу жениться на Адели до своих походов в родной мир, а для этого нужно хотя бы узнать дворян Ольмингии. От соседей наверняка никого не будет, учитывая перекрытый южный тракт. Как распределим время?

— Давай сейчас с тобой час позанимается Бродер, — предложил Зантор. — Он даст тебе внушение симпатии, страха и захват контроля над сознанием. После этого мы занимаемся дворянами, а потом Герат научит атакующим магическим приемам. Если останется время, то он возьмет у тебя знание языка, а если не успеете до обеда, займетесь этим после него. Я бы тебе советовал на время отставить занятия с Сигаром: все равно они тебе сейчас ни в чем не помогут.

— Меня это устраивает, — согласился я. — Где будем заниматься?

— Не будем мешать уважаемому Зантору, — сказал мне Бродер. — Давайте, милорд, пройдем ко мне. Это совсем рядом.

Комнаты Бродера находились сразу же за апартаментами Герата и ничем, кроме деталей обстановки, от них не отличались. Усадив меня в гостиной, маг быстро рассказал, с какими потоками силы нужно работать, и как их формировать. Вся разница была в том, как именно меняются потоки, а направлялись они во всех случаях на голову объекта воздействия. Он был прав в том, что ничего сложного в моих просьбах не было, поэтому мы не потратили даже часа, заодно изучив и то, как можно влиять на людей, ставящих защиту. В этом случае действовали точно так же, но использовали больше силы. Побеждал тот, у кого этой силы оказывалось больше.

— Раз мы с вами сэкономили время, можно задать вопрос? — спросил я.

— Конечно, — ответил он. — Спрашивайте, что вам непонятно, милорд, постараюсь ответить.

— Меня интересует пространственная магия, — сказал я. — Почему, имея возможность переходить из мира в мир, маги не пользуются этим в пределах одного мира? Ведь это так удобно! Шагнул — и ты уже на другом конце материка.

— Это было бы здорово, но не получается, — начал он объяснять. — Мы знаем, что звезды — это светила других миров, но мы не можем попасть и в те миры. Ваш мир или мир демонов — это совсем другие миры, никак не связанные с нашим. Вот в них попасть можно, потому что путь пробивается не напрямую, а через разделяющую их границу. Когда вас будут этому учить, покажут наглядно.

— А почему так важно, чтобы на той стороне тоже был маг?

— Если вес отправляемого объекта мало отличается от того, который нужно вернуть, то в этом нет необходимости, — сказал Бродер. — Канал получается неполноценный, но его хватает. А если, как в вашем случае, идете за большим грузом, маг на той стороне позволяет создать полноценный канал, по которому можно передать почти все, что угодно. Конечно, маги в обоих связанных мирах должны быть сильными. Я вам ответил?

— Да, спасибо, — поблагодарил я. — Пойду заниматься с Зантором.

Как и в прошлые разы, Зантор уложил меня на свою кровать, а сам сел рядом.

— Вчера мы рассматривали твою семью, всех ваших родственников и графов Ольмингии, — сказал он. — Сегодня и завтра у нас будут бароны и те из нетитулованных дворян, которые сильно в чем–то отличились. Ты должен знать, что бароны бывают разные. Обычно баронства входят в графства, но так бывает не всегда. Есть еще так называемые свободные бароны, которые ни от кого не зависят. Иной раз по своему богатству, числу арендаторов и дружине они не уступают многим графам.

— Какие же они независимые, если получают свои земли из рук Повелителя и обязаны за это ему платить и предоставлять свои дружины? — спросил я. — Такая же вассальная зависимость, как и у всех остальных.

— Такая, да не совсем, — не согласился старик. — Если исправно платят земельный налог, чиновники Повелителя могут к ним сто лет не заглядывать, а право на дружину при отсутствии больших войн — это пустая формальность. А вот графы в жизнь своих баронов вмешиваются куда чаще, да и дружины их используют, если в этом есть нужда. Формально граф все равно знатней барона, а в жизни отношение к вольным баронам определяется их богатством и военной силой. Вот с таких баронов мы с тобой и начнем.

Позанимавшись три часа с Зантором и освободив ему кровать, я отправился к Герату.

— Атакующих приемов в магии довольно много, — начал он объяснять боевую магию. — Во–первых, это непосредственное воздействие на тело. Можно кратковременно понизить его температуру, наоборот, нагреть или ударить каким–нибудь предметом. Даже у сильного мага на такое, как правило, не хватит сил, поэтому используют сущности, которые живут в разных средах и кормятся магией.

— Да, вы мне вчера о них рассказывали, — вспомнил я. — О естественных и тех, которых можно сотворить с помощью магии.

— Они очень отличаются, — заметил Герат. — Сконструированные сущности послушны воле создавшего их мага и хорошо приспособлены к тому, для чего их создали, но в них никогда не будет столько силы, чтобы сжечь или заморозить человека. Вот лишить его сознания или парализовать, они могут. Можно еще наслать болезнь, но ее результатов слишком долго ждать. Но я отвлекся. Второй вид воздействий направлен на нанесение вреда силами самого объекта атаки. Это разного рода внушения и прямое воздействие на мозг. При хорошей защите этот вид нападения эффективен только против лошадей, которых пока никому не удалось полностью защитить. Ну а третий вид связан с пространственной магией, и мы его пока рассматривать не будем. Начнем! Чтобы парализовать…

Герат рассказывал и демонстрировал всю ту гадость, которую я у него попросил, и ту, которую он сам посчитал нужным мне дать. Занимались мы полтора часа.

— Все, — сказал он, заканчивая занятие. — Вам нужно будет опробовать все эти приемы раз по пять–шесть, а я завтра проверю, как вы их выполняете, и исправлю ошибки. До обеда осталось совсем немного времени, но мне его хватит на язык. Скажите, милорд, несколько фраз на родном языке.

Я минуты две болтал всякую всячину, после чего Герат посоветовал мне расслабиться и погрузил в сон. Проснувшись, я почувствовал запах мясных блюд, которые уже стояли на столе в гостиной мага.

— И долго я спал? — спросил я его. — Уже обед?

— Да, милорд, — ответил он. — Мне его только что принесли. Вы были в трансе очень недолго. Я успел скопировать знание языка и еще области, в которой хранятся занимательные истории. Их там очень много, поэтому я успел запомнить около тридцати. Больше я с вами сегодня заниматься не буду. Надо освоить ваш язык, а потом посмотреть эти истории. Даже на первый взгляд в них много странного и непонятного. Завтра продолжим, а вы ответите на те вопросы, которые у меня возникнут.

Я уже прошел полпути от комнат магов до своих, когда со мной связалась Адель.

— Ты где? — нервно спросила она.

— Через несколько минут подойду, — ответил я. — Если еще не садилась есть, подожди меня, пообедаем вместе.

— Твой граф только что умер, — ошарашила она меня. — Он два часа терпеливо ждал, а потом начал ныть. Я заказала ему на кухне компот и булочки, чтобы заткнулся, и ушла в спальню. А потом подумала, что ты его до обеда не примешь и заказала обед на троих. Все принесли полчаса назад, так что граф уже отобедал. Моя жалость вышла ему боком, но его смерть нас спасла. Я сразу же связалась со всей твоей семьей и Зантором, чтобы никто не прикасался к обеду. Старик сказал, что все передаст остальным магам, проверит свой обед, а потом придет к нам.

Я уже был у входной двери и рывком ее распахнул. Наши судки на подносах стояли в конце стола, а граф со своими сел на его середине. Там он сейчас и лежал, обхватив руками тарелки с последним в его жизни обедом.

— Я здесь ничего не тронула, — сказала мне бледная Адель. — Да, нашу охрану я тоже предупредила. Они уже начали есть, но отреагировали на удивление хладнокровно. Напились воды и очистили желудки в унитаз.

— Не знаю, как у вас, но у меня оказался отравленным соус к мясу, — сообщил зашедший к нам Зантор. — Я уже распорядился капитану Ортаю, чтобы из дворца никого не выпускали и взяли всех поваров и подавальщиков под стражу. Ты собираешься вызывать своего барона?

— Я его уже вызвала, — виновато сказала Адель. — Заодно предупредила Сигара и всех наших женщин.

— Золотая кому–то достанется жена, — посмотрев на меня, сказал старик. — Это ваш граф? Совсем еще молодой мальчик. Да, здесь то же самое — соус, а все остальное можно есть. Это и понятно: мясо — основная еда, которую в обед будут есть все. Компот без гадости, а вот вино я не проверял, потому что сам его не употребляю. И у вас его нет.

— Приветствую вас, милорд! — поздоровался стремительно вошедший в гостиную барон Ольт. — Ваша мудрость! А с ее милостью графиней Вальшей мы уже виделись. Так, а это наш граф! При всей его никчемности я не желал ему такой судьбы! Но получается, что он ценой своей смерти вас спас?

— Если бы только их! — сказал маг. — Отравлен соус, которым полито мясо. И отравить хотели всех благородных во дворце, кроме стражников. Для них готовят отдельно, но нужно будет проверить все, что сегодня приготовили на кухне.

— Проверьте еду моей охраны, — попросил я. — Это в соседней комнате. Или научите, как проверять, и я это сделаю сам. Барон, вы приехали один?

— Нет, милорд, — ответил Ольт. — Часть моих людей на кухне, остальные собирают уже розданную еду и сносят ее туда же. Сейчас проверим, все ли слуги на месте и допросим их с применением магии. Если начнут врать, станем кормить ими же приготовленным мясом. Не бойтесь: им не дадут умереть. Если я вам пока не нужен, пойду на кухню. А тело графа у вас сейчас заберут.

— Проверку на яды провести просто, — сказал мне Зантор после ухода барона. — Смотрите, что нужно делать. Формируете синий поток силы и наращиваете его мощь, пока не увидите вот это.

— Что это за синие медузы? — спросил я. — Довольно неприятные на вид.

— Это одни из тех существ, которые живут в потоках силы, — пояснил он. — Сюда они сбежались полакомиться. Но прежде чем их кормить, заставим отработать. Они вам не распознают яд, но точно определят, что в пище есть что–то смертельно опасное для живого. Формируйте поток вот так и направляйте его на пищу. Видите, как покраснели те, которые соединились с мясом? Вот так и делайте, а я пойду к себе. Совсем не успел отдохнуть.

Я поблагодарил мага и зашел в комнату к своей охране.

— Ну что, милорд, — спросил меня Ордар. — Ложная тревога, или у меня был шанс стать покойником в четвертый раз?

— Наше мясо было отравлено, — сообщил я. — А с вашей пищей сейчас разберемся.

Как и у нас, медузы покраснели только от мяса.

— У вас тоже отравлено только мясо, — сказал я. — Все остальное можно есть, а мясо пусть кто–нибудь унесет на кухню работникам службы барона Ольта.

— А что здесь тогда есть? — проворчал за моей спиной Демон. — Я не лошадь жевать одну зелень с булками!

— Кирен! — связался со мной Ларг. — Что происходит?

— Я вам говорил, что нас легко потравить? — напомнил я ему свои слова. — Вот кто–то и попытался. Мы все выжили случайно только потому, что один молодой граф слишком сильно проголодался. Плохо то, что нас все время опережают. Сейчас это покушение расследуют, и вскоре мы будем знать больше, но лично я не возлагаю больших надежд на это расследование. Как я уже говорил, у нас не кухня, а проходной двор, поэтому может быть и так, что повара с подавальщиками в отравлении не замешаны, а отраву в соус бросил кто–то посторонний. Даже если на отравителя обратили внимание, его во дворце уже давно нет.

Я был не совсем прав: отравителя мы нашли. Им оказался молодой парень, который носил на кухню дрова для печей. Его нашли на заднем дворе дворца с перерезанным горлом. На покрытых мозолями руках обнаружили следы отравы, а проверка семьи выявила, что два дня назад пропала его невеста. Никаких других следов не нашли, сколько ни искали. Помимо графа жертвами яда стали еще двое: один из поваров, который несколько раз пробовал соус, и молодая баронесса, не поверившая Адель и съевшая свой обед. Обед для слуг и стражи уже приготовили, и в нем не нашли отравы, а гвардейцы принимали пищу в своих казармах, поэтому целью отравителей было благородное население дворца Ольмингов и в первую очередь они сами. Когда расследование подходило к концу, появился Гордой. Верховный жрец ознакомился с тем немногим, что удалось узнать, и мрачнее тучи ушел к брату. Немного позже меня тоже вызвали к Ларгу.

— Ты все правильно говорил, но почему–то ничего не сделал! — сердито сказал мне Гордой. — Сегодня вы все только случайно остались в живых!

— Я тоже не разорвусь, — огрызнулся я. — Службой безопасности до меня никто не занимался! На одну из трех главных должностей пристроили мальчишку, а после смерти прежнего начальника нового решили вообще не назначать. Я и вызвал графа Сормадера, чтобы отстранить от должности. Назначил главой службы барона Ольта, и до сих пор этого не оформил, потому что нет своего секретаря. У меня, кроме нанятой охраны, совсем нет своих саев и из–за учебы нет времени их искать, а один я вам много не навоюю. Я скоро уйду в свой мир, а барон Ольт даже не имеет право без согласования с вами или с Гертом проводить во дворец вооруженных агентов. И как ему в таких условиях работать? Или вы ему доверяете и даете права действовать по своему усмотрению, или назначайте на его место кого–нибудь другого.

— Его проверяли магией? — спросил Гордой. — Кто?

— Проверку при мне провел Зантор, — сказал я. — На все вопросы были даны четкие ответы. Барон честно делает свое дело и, главное, знает, как его делать, в отличие от разных Сормадеров. Учтите, что попытку отравления скрыть не удастся: слишком многие об этом знают, в том числе и гвардейцы. Поэтому не позже завтрашнего дня об этом узнает вся столица. И если мы введем повышенные меры безопасности, они будут восприняты с пониманием. Сами говорили, что яды запрещены и противны традициям, а тут хотели потравить разом семьдесят благородных саев, причем половина из них — это женщины! Я бы на месте горожан возмутился. И нам нужно не скрывать покушения, а, наоборот, о них говорить, в том числе и о нападении на меня. Возможно, что нам самим придется пойти на непопулярные меры в отношении Дарминов, поэтому уже сейчас нужно готовить общественное мнение. А то получится, что они белые и пушистые, а мы с вами хуже демонов.

— Кирен дело говорит, брат, — сказал Ларг. — Если Дармины…

— Сначала я должен убедиться в том, что этот агент нам не наврал, — хмуро сказал Гордой. — Я вчера отправил в Госмар своих жрецов. Двое поехали по южному тракту с купеческим караваном, а еще троих повели охотники через предгорья. Жаль, что из–за тварей нельзя пройти северным трактом. Там такие дикие места, что можно скрытно провести армию. Не позднее чем через десять дней они должны вернуться, тогда у нас будут достоверные сведения.

— Если перекрыт южный тракт, может быть, есть смысл самим покараулить в предгорьях? — предложил я. — Это сейчас единственный путь между нами и Госмаром, а нашим врагам тоже нужно поддерживать связь. Если поймаем гонца, можем многое узнать.

— И кем ловить? — спросил Ларг. — Гвардейцами?

— Там много охотников? — спросил я. — Можно объявить награду за поимку всех, кто сейчас шляется в предгорьях на нашей границе. Там ведь есть хоть одно баронство? Вот пусть тамошний барон подзаработает с помощью своей дружины.

— Только после проверки моими жрецами! — отрезал Гордой. — Если все подтвердится, можно будет закрыть границу и хватать нарушителей. Сейчас там кого только нет. Те же охотники, лесорубы и крестьяне пограничных баронств, причем с обеих сторон. Там граница — понятие условное. Если мы ее будем перекрывать, дам жрецов братства.

— Мне дадут оборотистого сая, знакомого с местным делопроизводством и вашей канцелярией? — спросил я, глядя на Ларга. — Я, конечно, и сам такого найду, только пока на это совсем нет времени.

— Постараюсь помочь, — ответил Ларг, — но это только к завтрашнему дню.

— Я еще раз хочу просить разрешения жениться на Адели! — обратился я сразу к обоим. — Она хочет родить от меня ребенка, и я склонен пойти ей навстречу. И потому что люблю, и потому, что со мной в любой момент может случиться все, что угодно. И ребенок, кстати, будет Ольмингом без всяких скидок!

— Это она придумала? — спросил Ларг, переглянувшись с Гордоем. — Я же говорил, что она умная девочка. Когда ты уходишь?

— Дней через пять, а послезавтра я уже буду знать всех дворян Ольмингии.

— Через три дня, — сказал мне Ларг. — Брат, церемонию проведем в твоем храме, а гостей соберем только самых ближних. Когда разойдется слух о попытке отравления, все поймут правильно такую скромную свадьбу.

Они меня отпустили, и я, пройдя гвардейский караул, столкнулся с Гертом.

— Опять ты меня спас, — сказал он мне. — Спасибо.

— Пожалуйста, — ответил я. — Только в этом нет моей заслуги, просто случайное стечение обстоятельств. Если бы не этот голодный мальчишка, мы бы все уже были мертвы. Но барон примет все меры к тому, чтобы такое больше не повторилось.

— Что говорит дядя? — понизив голос, спросил он.

— Твой дядя это… — не найдя слов, я постучал кулаком по деревянной обшивке стены коридора.

Как ни странно, он меня понял правильно.

— Да, он очень упрям, — сказал Герт. — И ему страшно не хочется верить в то, что ты рассказал. Понимает, что, скорее всего, все так и есть, но понимает умом, а сердцем признать не хочет.

— Да все я понимаю! — в сердцах сказал я. — Не вышел бы нам только всем боком его раздор между умом и чувствами! Ладно, на мои планы это все равно никак не повлияет. Ты хоть поел?

Первый раз я назвал Герта на ты, и он это обращение воспринял нормально.

— Поел, конечно, хотя какой обед без мяса! Но его сегодня приготовят на ужин.

— Ты не мог бы мне помочь? — спросил я, решив воспользоваться улучшением в наших отношениях. — Понимаешь, я ничего не могу сделать без надежных преданных саев, которым можно было бы дать поручение и быть уверенным в том, что они его выполнят. Не знаю, были ли такие саи в окружении твоего брата, но я сам ими обрасту еще очень нескоро. Сам видишь, что у меня со свободным временем. Отец обещал присмотреть для меня секретаря, но одного сая мне мало.

— А кто тебе нужен конкретно? — спросил он.

— Мне все нужны, — ответил я. — Пойми, что уйма сведений, которые в мою бедную голову запихнул Зантор, еще не делают меня знатоком этого мира. Я учусь фехтованию, но это всего лишь умение драться. Мне не помешает помощь профессионального военного, потому что я понятия не имею о том, как у вас воюют. Купечество это не просто товары и деньги, это свой особый мир, который не изучишь со стороны без посторонней помощи. И так во всем. Много ли мне даст учеба у Зантора, если я запоминаю в основном только внешний вид и имена дворян? О каждом он говорит всего две–три фразы, а ведь это живые люди, о каждом из которых можно говорить часами. Сам Зантор знает всех и мог бы быть идеальным советчиком, но ты же видишь, что у него уже ни на что не хватает сил.

— Друзей у тебя не было, — сказал Герт, — не было даже приятелей. Ты всех сторонился, начиная с четырнадцати лет. Одно время у тебя были очень хорошие отношения с сестрой, но три года назад…

— Да, я знаю, — перебил я брата. — Зантор вчера рассказывал все, что он обо мне помнил.

— У меня есть несколько друзей, — задумался он, — но все они наследники и заняты в управлении имениями. Мотаться по другим мирам и рисковать собой им не позволят отцы. Да и я их уже давно не видел. Вспомнил! Есть один граф… Он нам родственник, хоть и очень дальний. Зовут его Олес Зарток.

— Был такой, — кивнул я. — Сто двадцать пять лет, живет отдельно от семьи. Умен, но любит поиздеваться над другими, особенно если они ему чем–то не нравятся. Очень неуживчив, поэтому перессорился со всей родней, включая собственных детей и внуков. И ты думаешь, что он мне окажет помощь?

— Это тебе его так охарактеризовал Зантор? — спросил Герт. — Видимо, они из–за чего–то сильно повздорили. Понимаешь, это сложный сай с кучей недостатков, но у него есть и немало достоинств. Графу, как и тебе, не все нравится в нашей жизни, из–за чего у него даже были неприятности с храмом. И чудит он больше от безделья и непонимания близкими. Если ты его заинтересуешь, польза может быть большая. Он энергичен и, в отличие от тебя, не понаслышке знает большинство дворян и сможет дать дельные советы по очень многим вопросам. Он тебе и саев найдет, скажи только, для чего они нужны. И я думаю, что тебе его будет нетрудно заинтересовать. Только будет лучше, если ты не вызовешь его сюда, а съездишь к нему сам. Можешь взять с собой Адель, а то она сидит безвылазно во дворце. Ты чем сейчас думаешь заниматься?

— Думал заняться одеждой для похода в мой мир, — ответил я, — но это много времени не займет. Нужно будет еще позаниматься магией, но это сделаю вечером.

— Тогда, если хочешь, я с ним свяжусь и попробую договориться о визите, а потом сообщу результаты.

Расставшись с Гертом, я поспешил вернуться к Адели. Любимая ждала меня, сидя в спальне на кровати. Выглядела она неважно. Я сел рядом и обнял прильнувшую ко мне девушку.

— Вот надо тебе было со мной связываться? — шутливо сказал я. — Была такой веселой и беспечной, а сейчас грустная и подавленная.

— Я впервые столкнулась со смертью так близко, — сказала Адель. — Я не была на месте гибели родителей, и то, что от них осталось, в замок не привезли. Умирали знакомые, но я об этом узнавала уже потом. А тут этот юноша полдня трепал мне нервы, а потом вдруг упал на стол и умер. И эта дурочка Элиз, которой было всего пятнадцать лет! Я ведь всех просила ничего не есть!

— Я постараюсь, чтобы те, кто это сделал, понесли наказание, — пообещал я, — а барон сделает все необходимое, чтобы такое никогда не повторилось.

— Да, я знаю, — сказала она, — только это никому не вернет жизнь.

— То, что ты сейчас киснешь, и подавно никому не поможет, — возразил я. — Выше нос, у меня для тебя хорошие новости. Прежде всего, через три дня наша свадьба!

— А ребенок? — спросила она. — Ты над этим думал?

— Ты еще сама ребенок, — вздохнул я. — Я бы отложил это дело на пару лет, но если ты так настаиваешь, я не буду против.

— Я так рада! — обрадовалась она. — Давай начнем прямо сейчас?

— Подожди раздеваться, — остановил я ее. — Для этого будет время позже. Сейчас мне нужно решить один вопрос, а после него, если Герту удастся договориться, мы с тобой поедем в гости. Скажи, где могут быть мои штаны и рубашки? В гардеробе я их не нашел. Мне их нужно посмотреть, чтобы решить, подойдут они для похода в мой мир или придется шить что–то другое. И носят их, наверное, не с этими сандалиями?

— Сейчас я все узнаю у слуг, — сказала Адель. — Посиди здесь, это не займет много времени.

Пока она отсутствовала, я связался с Сигаром.

— Приветствую вас, Учитель! Хотел предупредить, что с нашими тренировками ничего не выходит, а когда я их смогу возобновить, пока не знаю.

— Когда уходишь? — спросил он.

— Через три дня наша свадьба, — сообщил я новость, — после нее и пойдем вдвоем с Гератом.

— Рад за вас, — искренне сказал он. — Имей в виду, что если будет нужна помощь…

Зашла Адель с двумя несшими одежду и обувь служанками, поэтому я быстро попрощался с Сигаром и взялся разбираться с тем, что они принесли. Среди десятка рубашек нашлись две привычного для меня вида, на которых даже были костяные пуговицы, внешне ничем не отличавшиеся от пластмассовых. Штаны выглядели непривычно, но я решил, что для начала сойдут и такие, а позже можно будет купить нормальную одежду. Сейчас народ что только ни носит, поэтому мы в любом случае не привлечем большого внимания. Вместо сандалий зимой полагалось обувать что–то вроде мокасинов. Я их примерил и решил, что тоже сойдут. Примерка одежды подтвердила опасения Адели: я с трудом надел на себя штаны, которые обтянули ноги, да и рубашка подозрительно затрещала, когда я стянул ее края и с трудом застегнул пуговицы.

— Мечта любой женщины! — облизав губы язычком, сказала Адель. — Все, я запираю дверь и начинаю все это с тебя снимать. А в гости поедем позже. Ты не забыл, что должен хотеть ребенка?

В разгар постельной баталии со мной попытался связаться Герт, но я уже почти ничего не соображал и на вызов не отозвался.

— Вы уже закончили? — спросил он, повторно связавшись со мной, когда мы немного пришли в себя. — Я хотел сказать, что граф Зарток будет вас ждать, но ты мне что–то выдал на своем языке. Что именно, я не понял, но по тону было ясно, что послал далеко.

— Извини, — ответил я. — Ничего не помню.

— Да ладно, — с ноткой зависти сказал он. — Это я должен извиняться. Но вы постарайтесь долго не задерживаться, а то граф при всех своих достоинствах очень обидчив. И о тебе он знает только то, что ты взялся за ум. По этому поводу он съязвил, что трудно взяться за то, чего не существует. Поэтому, что ему будешь говорить, решай сам.

Дверь в спальню сначала подергали, а потом в нее постучали.

— К вам можно? — раздался голос Лары.

— Подожди, сейчас откроем, — сказал я. — Милая, пока оботрись простыней и набрось хотя бы халат, мыться будем потом.

Я сам поступил точно так же, только вместо халата натянул тунику, после чего пошел открывать дверь.

— Понятно, чем вы занимались! — сказала сестра, понюхав воздух. — Непонятно, почему по всей спальне разбросано столько одежды.

— Примерял свой гардероб, — немного смущенно ответил я. — Решал, что можно надеть в поход на Землю.

— А невеста не выдержала твоих примерок, — сделала правильный вывод Лара. — Надо было меньше качаться. Ты теперь на женщин действуешь убойно. Ладно, я к вам пришла по другому поводу. Во–первых, полюбуйтесь!

Лара задрала подол платья, и мы увидели открытую кобуру с револьвером, которая двумя ремнями крепилась к поддетому под платье поясу, и еще одним ремнем фиксировалась на ноге.

— Удобно? — спросил я. — Обычно такое крепили к штанам, а не на голое тело.

— Под кожу подшита ткань, поэтому все удобно и ничего не трет, — пояснила она, — только платье нужно надевать с пышной юбкой, тогда оружие не видно. Кобуру для Адели я оставила на столе в гостиной. Герт сказал, что вы едете к старому Олесу. Возьмете меня с собой?

— Так мы едем в гости к Старой Ехидне? — спросила Адель. — Здорово! Я видела его только один раз на прошлогоднем балу. Как он тогда обложил графа Тогера! Я и половины слов не поняла, пока мне их не объяснили. И что интересно, Тогер его почему–то не вызвал!

— Кишка у него тонка вызывать старого Олеса, — сказала Лара. — Равного ему по силам мечника не найти во всей гвардии.

— А почему вы его называете старым? — спросил я девушек. — Не такой уж у него преклонный возраст.

— Увидишь — поймешь, — ответила Лара. — У него все волосы седые.

— Видел я его, когда изучал дворянство, но не обратил внимания на седину, — сказал я. — Просто решил, что у него светлые волосы. Лара, посиди где–нибудь, пока мы помоемся и приведем себя в порядок. И свяжись с капитаном Ортаем. Попроси от моего имени приготовить карету и эскорт.

— Может быть, возьмем экипаж? — предложила она. — В карете душно.

— Не задохнетесь! — отказал я. — Пока в открытых экипажах ездить не будем.

Через двадцать минут мы выехали из дворца, сопровождаемые усиленным эскортом из стражников и гвардейцев. До имения графа Зартока было недалеко, и вскоре мы уже въезжали в довольно большой парк, в конце которого сквозь деревья белел двухэтажный особняк. Как оказалось, у графа было всего трое слуг и служанка, служившая кухаркой, а заодно наводившая порядок в тех немногих помещениях, которыми пользовался хозяин. Возле дома встретили двух слуг, один из которых взобрался на козлы к кучеру и показал, куда ехать к конюшням, а второй повел нас в дом. Эскорт с нами в имение не въезжал.

— Мы вас, милорд, подождем рядом в кабаке, — сказал мне в конце поездки гвардейский лейтенант. — Не подумайте ничего плохого. Ребята выпьют по стакану вина и отдохнут. А когда соберетесь назад, просто пошлите за нами кого–нибудь из слуг.

Радости мне его предложение не доставило, но и тащить свою охрану в имение не стоило, учитывая скандальный характер его хозяина. Зарток не в курсе наших сложностей, поэтому я бы ему дал основание для едкого комментария по поводу численности эскорта. А начинать знакомство с такого…

Слуга провел нас по широкой лестнице на второй этаж, а потом на открытую веранду, где за уставленным сладостями и вином столиком сидел мой двоюродный дядя по линии матери.

— Милорд! Миледи! — приподнявшись, поздоровался он с нашей компанией. — Прошу вас за стол! Меня здесь очень редко навещают, поэтому ваш приезд, особенно в таком представительном составе, — это для меня настоящий праздник!

— Позвольте, дядя, я вам представлю свою невесту! — сказал я ему, помогая девушкам сесть. — Графиня Адель Вальша.

— Дочь Сорма Вальша? — спросил Олес и, получив утвердительный кивок Адели, добавил: — Замечательный дворянин. Хотел бы сказать, что рад за вас, но не совсем уверен, что этот принц подходящая партия для такой замечательной девушки, какой вы, несомненно, являетесь. Мне сказали, что он взялся за ум, и это вселяет определенные надежды, только я в таких делах не доверяю никому, а особенно родственникам. Любовь, конечно, способна творить чудеса, но я думаю, что это не наш случай.

Глава 13

— Вы такого низкого мнения обо мне, Олес? — спросил я. — И чем, позвольте узнать, это вызвано?

— А почему назвал по имени, а не дядей? — не отвечая на мой вопрос, с любопытством спросил он. — Я, конечно, не набиваюсь в родственники…

— Как вы думаете, зачем я здесь? — спросил я, тоже проигнорировав его любопытство. — Я к вам никогда не приезжал, да и отношения между нами всегда были далекими от родственных. Наследник вам не сказал о причине моего приезда, но вы не могли не задаться этим вопросом.

— Задался, — согласился он, — но ничего не пришло в голову, поэтому я не стал ее больше ломать. Мало ли что вы могли придумать!

— Тогда задам еще один вопрос, а все остальное будет зависеть от вашего ответа. Олес, вам здесь не скучно?

— Мне уже давно скучно и не только здесь, — ответил он, — и я этого ни от кого не скрываю. А вы хотите что–то предложить?

— Хочу, — сказал я, — иначе не затевал бы этого разговора. Я вам могу предложить интересную и яркую жизнь. Единственный минус в моем предложении — это то, что если вы его примете, найдется немало желающих сократить вашу жизнь.

— Их достаточно и без вашей интересной жизни, — засмеялся он, — только руки коротки, так что я ничего не теряю. Хватит уже меня интриговать, переходите к предложениям, пока я вам не наговорил ничего лишнего.

— Этим вы меня не напугаете, — успокоил я его. — В моем предложении, Олес, есть одна сложность. Мне нужен умный и много знающий сай, который будет предан лично мне и не станет много болтать. Чтобы привлечь такого сая, я должен быть с ним достаточно откровенным. С другой стороны, если этот тип после моих откровений откажется помогать, эта откровенность может выйти мне боком.

— Сочувствую, но пока мне прямо не выложат, чем нужно будет заниматься, никакого ответа дать не могу!

— Это я вам могу выложить, — сказал я. — Скрою только сведения, касающиеся лично меня. Если будем работать вместе, чуть позже узнаете все.

— Итак, занятие, — напомнил он.

— Вы будете не просто моим советником, а первым помощником во всем, — начал я. — Дармины открыли новый мир, откуда в нарушение правил храмов и наших традиций черпают силы для нанесения ударов по семье Ольмингов.

— И много уже было таких ударов? — насмешливо спросил граф.

— Не верите, — сказал я, — и совершенно зря. Пока таких ударов было три, но это только начало. У мастера–цирюльника похитили жену и двух дочерей. Условием их возвращения был клок волос с головы наследника. Получив волосы, мастера убили, а личность хозяина волос забросили в тело одного из обитателей открытого мира. После того как это удалось отыграть назад, ко мне в спальню ночью пробрались убийцы, и лишь удача помогла с ними справиться и спасти жизнь себе и Адели.

— Слабые, наверное, были убийцы, если вы сумели справиться сразу с двумя.

— Вы бы со своим мастерством владения меча не справились и с одним! — отрезал я. — Он просто не стал бы с вами драться в поединке, а забросал метательными ножами. Теперь третий случай, который произошел сегодня. Мясной соус в обеде оказался отравлен сильным ядом. Все благородное население дворца не вымерло только потому, что один голодный граф пообедал раньше всех и помер! Ну и еще потому, что у меня очень умная и решительная невеста. Совсем без жертв не обошлось, но три это не семьдесят.

— Он говорит правду? — обратился граф к девушкам.

— Кто бы вас стал так разыгрывать, Олес! — осуждающе сказала Лара. — Если бы не младший Сормадер и сообразительность графини Вальши, нас бы всех не было в живых! И во всем остальном брат не сказал вам ни слова неправды. Кое о чем умолчал, но вы пока не доказали, что заслуживаете полного доверия.

— Давайте я продолжу, — сказал я и повторил те сведения, которые нам из Госмара привез Верт Парниш.

— Вы меня поразили! — сказал он, когда я закончил свой рассказ. — Только я пока не понял, для чего вам нужен именно я?

— Повелитель издал указ, согласно которого все мои действия должны выполняться, как его собственные, — поведал я ему, поразив еще больше. — Вижу, что вы так удивлены, что вроде дальше удивляться некуда. И все–таки я вас удивлю еще больше. Мастер Мрей отдал Дарминам не волосы Герта, а мои! И не Герта вытаскивали из другого мира, а меня. В результате получилось нечто, что поставило в тупик наших магов — наложение личностей. Я приобрел часть памяти и личностных качеств обитателя другого мира, который временно занимал здесь мое тело, а ему перепало то же самое, но уже от меня.

— Так вот почему вы так изменились! — хлопнул себя по лбу граф.

— Интересно, почему все так любят лупить себя по голове? — с улыбкой спросил я. — Дело, граф, не только в чужой памяти, которую я приобрел, я ведь лишился и части своей. Сейчас с помощью Зантора восстанавливаю пробелы. Но чужая память — это главное, почему отец поручил мне возглавить борьбу с Дарминами. Придется бороться с пришельцами и ходить в их мир, а, кроме меня, этого пока не сможет делать никто.

— Хотите принести оттуда такое же оружие? — сразу догадался он.

— Не только, Олес, — ответил я. — Есть еще мысль найти тех, кто оказывает помощь Дарминам и сделать так, чтобы больше не оказывали. И нужно подумать, кого вооружать здесь. Мне бы не хотелось давать оружие другого мира гвардейцам или жрецам. Есть еще один момент, о котором я не говорил. Наш север заполонили летающие твари, с которыми северяне уже не справляются, а жрецы делают все, чтобы это замолчать. А я хочу, после того как расправимся с Дарминами, применить оружие другого мира для истребления тварей по всему северу. После этого будет видно, отдавать его в монастырские подвалы или спрятать где–нибудь в другом месте. А почему вы… Вы же знаете, каким я был. Мало того что второй сын, так еще и сам всех сторонился. В результате у меня сейчас нет ни хороших друзей, ни даже приятелей, да еще пробелы в памяти. Для меня открыли казну, но золото не заменит саев, их еще нужно найти, причем таких, на которых можно положиться. А у меня, как назло, совсем нет свободного времени. Нужно учиться самому и учить других, да еще работать купцом в другом мире. Понимаете теперь, зачем вы мне нужны? Готовы помогать?

— Теперь готов, — ответил он. — Да так готов, что не уйду, даже если будете гнать прочь! Пусть, как вы говорили, жизнь будет короткой, но это будет именно жизнь, а не прозябание, как сейчас! Принц, а вы возьмете меня с собой… туда? Ну хоть один раз?

А кто–то мне не так давно говорил, что никто из саев не готов рисковать головой из–за пустого любопытства!

— Конечно, возьму, — пообещал я. — Может быть, не сейчас, но позже — обязательно. Я собираюсь сам освоить пространственную магию, чтобы не зависеть от тройки магов Повелителя. Тогда будут только те ограничения, которые мы установим для себя сами.

— А я? — вскинулась Лара. — Графа отведешь, а чем я хуже? Оружие у меня уже есть!

— Прежде чем кого–то туда водить просто так, нужно победить Дарминов и уничтожить тварей на севере, — охладил я их энтузиазм. — Да и жрецы на такие прогулки посмотрят косо, поэтому придется договариваться с Гордоем.

— С дядей договоришься! — чуть не плача, сказала Лара.

— Я с кем угодно договорюсь, — пообещал я, — а не захотят слушать меня, я найду, кого послать вместо себя.

— Ты хочешь натравить на него демона? — воскликнула Лара. — Кирен, ты в своем уме?

— Давай пока не будем это обсуждать? — предложил я. — То, о чем мы сейчас говорим, будет еще очень нескоро. Неизвестно даже, кто из нас к этому времени уцелеет.

— Речь идет не о демоне из вашего зверинца? — осведомился Олес.

— А вы знаете, где есть другие? — спросил я. — Мне сообщили, что в нашем мире их больше нет. Я обязан этому существу магической силой и кое–что обещал. Это не значит, что я собираюсь его на кого–нибудь натравливать, но если со мной обойдутся бесчестно, с какой стати я должен играть в благородство? Вы бы на моем месте как поступили?

— Я уже давно избавился от иллюзий, милорд, — сказал Олес. — И у меня нет никаких оснований относиться с симпатией к нашему Верховному жрецу, наоборот. Мне совершенно неважно, чем он руководствовался, когда хотел со мной расправиться. Вы должны знать, что Гордою не понравится привлечение меня к вашей работе.

— Плевать, — ответил я. — Нам не с руки с ним ссориться, и я постараюсь этого избежать, хотя пока он не столько помогает, сколько мешает. Но я не позволю жрецам встревать в мою работу. Сейчас без меня не обойдутся, а если мы с вами все сделаем по уму, то расправиться с нами будет не так–то просто. Давайте обсудим то, какую должность вы займете, какое вам нужно вознаграждение и вопросы охраны.

— Меня вполне устроит должность вашего первого советника, — ответил он. — Деньги пока не нужны: своих девать некуда, а охрану буду нанимать. Не настолько я самоуверен, чтобы в таком качестве разъезжать без нее по городу. И своей охране я заплачу сам, так мне будет спокойней. А вот всем остальным, которых наймем для выполнения ваших задач, платите уже вы из казны. И нужно узнать, есть ли во дворце свободные помещения, хотя я бы все–таки рекомендовал купить в центре столицы особняк вроде моего. Если вы не хотите вооружать новым оружием гвардейцев, лучше всего набрать собственную дружину, во главе которой поставить какого–нибудь военного из тех, кто превыше всего ценит присягу своему господину. Если постараться, то все будут знать, кому обязаны и победой над нарушившими законы Дарминами, и очисткой севера от чудовищ. Тогда и у жрецов в отношении вас во многом будут связаны руки.

— Вот и займитесь, — сказал я. — В первую очередь своей охраной, а потом поиском подходящего дома. Я оставлю распоряжение казначею, чтобы оплатили покупку, даже если меня не будет в Ромаре. Дружину уже тоже можно набирать. Прикиньте сами, сколько им платить. Я думаю, что используем и гвардейцев, просто не будем им давать ничего серьезного. Поэтому больше пятидесяти саев пока не набирайте. Если потребуется, доберем потом. А я, как только вернусь, распоряжусь, чтобы вас пускали во дворец вместе с охраной.

— Все выполню, милорд, — кивнул он. — Если можно, ответьте на один вопрос. Принцесса сказала, что у нее уже есть оружие… Это то, о котором вы говорили?

— Да, это довольно слабое, но небольшое по размерам оружие, которое я забрал у напавших на нас убийц. У меня уже есть несколько похожих образцов, поэтому свои трофеи я отдал этим милым барышням.

— А можно к вам приехать, чтобы посмотреть…

— Оно у меня с собой, — сказала Лара, — так что никуда ездить не нужно. Могу даже пострелять, если брат потом даст патроны.

— Сейчас тебе их много не нужно, — возразил я. — А когда пойду за оружием, я вам их много привезу.

— Тогда могу показать! — сказала Лара, вставая уже с револьвером в руке. — Куда стрелять, граф? Что вам здесь не жалко?

— Ничего себе! — оценил я ее сноровку. — Долго тренировалась?

— Чего там тренироваться, — явно рисуясь, ответила она. — Долго, что ли, задрать юбку?

— Давайте зайдем в комнату, — волнуясь, сказал Олес. — Там на стене висит кавалерийский щит…

Мы следом за принцессой встали со стульев и прошли в большую комнату, в которой на одной из стен было развешано оружие. Там же висел небольшой украшенный чеканкой щит кавалериста.

— Не жалко портить такую красоту? — спросил я.

— Здесь хорошая сталь, — ответил он. — Вмятины нетрудно будет выправить. Подойдем ближе?

— Я и отсюда попаду! — пообещала Лара и тут же расстреляла все пять патронов.

Щит остался висеть, но обзавелся в самом центре пятью пулевыми пробоинами. Граф снял его с крючка, посмотрел на свет, а потом поковырял мизинцем дырки в деревянной обшивке стены.

— Загоните занозу, — предупредил я его. — То, что пробило щит, называют пулями, и вы не выковыряете их пальцем. Здесь нужно поработать кинжалом. Лара, у тебя патроны с собой?

— Есть с десяток в петлях на поясе, но, если не дашь замены, больше стрелять не буду, — предупредила она. — Сейчас я достану патроны и заряжу барабан, а заодно расскажу вам, Олес, что для чего служит. Только учтите, что оружие все разное. То, которое брат показывал до этого, заряжается совсем по–другому.

— Неважно, — сказал я. — Принцип действия одинаковый, разница только в способе подачи патронов. Я вам потом все подробно объясню. Да, граф, вам будет полезно повидаться с бароном Ольтом. Я его назначил главой службы охраны трона и сегодня же сообщу о том, что вы работаете со мной. Он вам подробно расскажет о том, о чем я сказал в двух словах. И в дальнейшем вам обоим будет полезно контактировать по всем моим вопросам.

— Обязательно, милорд, — пообещал он. — Я знаю барона. Очень хороший военный и обязательный сай. Если он что–то обещал, то непременно сделает.

Мы еще с час побыли у графа, поговорили с ним на разные темы, после чего поехали обратно. По пути я увидел большую часовую лавку.

— Да, здесь продают часы братья Гошты, — подтвердила Лара. — Это лучшие часовщики Ромара. Я здесь покупала часы для Сигара. Те, которые он носит на поясе, — это мой подарок.

— Жаль, что я не взял с собой деньги, — с сожалением сказал я. — Сейчас бы купил.

— Ну так купи, — мотнула она головой. — Ты принц или нет? Казначей все оплатит. Остановите карету!

Слегка поддатый гвардейский лейтенант отдал приказ остановиться. Несколько его подчиненных спешились и вместе с нами вошли в просторное помещение лавки, в которой две стены были увешены самыми разными часами. Для меня Лара выбрала небольшие золотые часы, которые нужно было заводить только раз в пять дней. Она справилась о цене и сказала дородному приказчику, что за покупку принца Кирена расплатится казначей Повелителя. Прицепив этот миниатюрный будильник к моему поясу, она первая направилась к выходу. За ней пошли мы, а замыкали шествие пошатывающиеся гвардейцы. Посмотрев на них, я обругал себя за то, что не воспользовался услугами своей охраны. Зачем тогда, спрашивается, брал на службу? Хорошо, что до дворца добрались без происшествий, иначе нам пришлось бы рассчитывать только на свои стволы, потому что от гвардейцев было бы мало толку. Да и стражники решили, что если принц разрешил ждать в кабаке, а гвардейцы себе ни в чем не отказывают, то почему это должны делать они? Хороший урок мне на будущее.

По приезде я занялся делами. В первую очередь связался с казначеем Алексаром и сообщил о своей покупке.

«Оплатите часы братьям Гоштам и покупку особняка графом Зартоком, — приказал я. — Это ясно? И пусть мне доставят пять кошелей с сотней золотых в каждом. Это не к спеху, но чтобы завтра к завтраку они у меня были!»

— Зачем тебе золото? — спросила Адель. — Хочешь что–то купить?

— Нет, — ответил я, — это запас на будущее. Не хочу быть нищим принцем. Заодно посмотрю ваши монеты. Есть у меня по поводу них кое–какие планы. Подожди, милая, я еще должен кое с кем поговорить.

Следующий вызов был барону Ольту.

«Барон, вы ничего не знаете о жрецах, которых отправили в Госмар?» — спросил я его.

«Ничего не знаю, милорд, — ответил он, — а кто их отправил, Верховный жрец?»

«Да, он. Надо было вам сказать раньше, но я закрутился и забыл. Он вчера отправил двоих по южному тракту с купеческим обозом и еще троих вместе с охотниками через предгорье».

«Зря он это сделал, — хмуро сказал Ольт. — Впрочем, жрецы его… Если перекрыт южный тракт, купцов или не пропустят, или проверят магией, или вовсе перебьют, а караван разграбят. В последнее я не верю. Такое трудно утаить, поэтому не станут так подставляться. Но в любом случае толку не будет. А в предгорьях его жрецов тоже перехватят. Я бы перехватил, причем без большого труда, а наши противники не дурней меня. Там удобный путь шириной всего в десять дерашей. Забираться выше нет смысла из–за камней, на которых кони легко переломают себе ноги, а ниже идут леса. Пройти можно, но вместо шести дней потратишь все десять. Я сегодня тоже послал двоих, но на север. Там не так уж опасно, если не лезть на тракт к самому побережью. Путь выйдет почти в два раза длиннее, зато наверняка доберутся живыми и никто их не перехватит. Только Гордой ведь и им не поверит».

«Ну и демон с ним, — высказал я свое отношение к недоверчивости Верховного жреца. — Работаем без оглядки на храм. Вы знаете графа Олеса Зартока?»

«Кто же его не знает!» — ответил мне Ольт, и я почувствовал, что он улыбается.

«Так вот, запомните, что он теперь мое доверенное лицо. В самое ближайшее время граф должен с вами встретиться. Расскажите ему все, что знаете о противостоянии с Дарминами, ничего не скрывая. Он должен будет купить для меня в центре столицы особняк и набрать нужных саев и дружину. Если ему потребуется помощь и вы ее сможете оказать, то помогите: делаем одно дело. Вопросы есть?»

«Вопросов у меня нет, просто хочу сказать… Ваш граф умный, хоть и сложный сай, и наверняка сможет вам хорошо помочь в делах, но у него сложные отношения со жрецами. Если вы решите сделать на него ставку, я бы посоветовал поговорить об этом с Повелителем. С Гордоем все равно придется разбираться, поэтому лучше, если это будете делать не вы, а его брат».

«Спасибо за совет, — поблагодарил я, — так и сделаю».

Пришлось связываться еще и с Ларгом.

«Что–то произошло?» — сразу же спросил он у меня.

«Выбрал себе помощника, — объяснил я. — С моей точки зрения, это просто незаменимый сай, но у него сложные отношения с вашим братом».

«Так вот для чего ты сегодня ездил к Зартоку, — догадался он. — Да, граф очень умен, но с ним трудно найти общий язык».

«Я нашел, — сказал я. — С сегодняшнего дня он мой первый советник. Пока будет входить в курс дел, а заодно купит для меня особняк и подберет слуг и дружину».

«А чем тебя не устраивают наш дворец, стража и гвардия?» — спросил Ларг.

«Не все дела удобно делать во дворце, — объяснил я, — и здесь очень трудно сохранить тайну. Хотя я и от дворца не отказываюсь. Стража всем хороша, но ее мало, а гвардия — это сборище разгильдяев. Я их тоже использую, но не хочется давать в их руки по–настоящему мощное оружие. В этом смысле наша дружина — это идеальный вариант».

«Наша? — со значением спросил он. — Или твоя?»

«Клятву верности они будут давать мне, а я могу поклясться вам. Я ведь собираюсь использовать эту силу не только против Дарминов, но и против тварей севера».

«И какая численность дружины?»

«Не бойтесь: по миру я вас не пущу. В ней будет всего пятьдесят саев. Если позже доберем, то совсем немного».

«Тогда ладно», — сразу успокоился Ларг.

Зря успокоился. Он просто не представлял, что может натворить даже небольшая по численности группа хорошо обученных и вооруженных эльфов. Вот пусть и дальше пребывает в неведении.

«Так вы уладите с Гордоем кандидатуру Зартока? — спросил я. — Не хотелось бы с ним ругаться самому. Он никому не верит, кроме своих людей, а ко мне по–прежнему настроен недоброжелательно, хоть и вынужден терпеть. Но мои слова для него…»

«Спокойно занимайся своими делами, — сказал мне Ларг, — и постарайся не только отбивать удары, но и их предугадывать, а я поговорю с братом».

Закончив этот разговор, я решил, что с делами на сегодня можно заканчивать. Надо только после ужина повторить все то, что мне сегодня дали маги, но это не займет много времени. К собственному удивлению, я все магические приемы запоминал с первого раза. Было ли причиной таких способностей проделанное улучшение памяти, или это следовало отнести к влиянию демона, но успехи в магии радовали и вселяли надежду в то, что все–таки удастся выкрутиться. Ужин я проверил на яд не столько из опасения, что кто–то сегодня попытается повторить отравление, сколько для практики. Как и обещал Герт, на ужин приготовили мясо, а вот фруктов почему–то не принесли, да и булочки мы съели в обед, поэтому мне было нечего запасать на утро.

— Наедайся впрок мяса, — посоветовала Адель. — Оно тебе не помешает. За один раз ребенок мало у кого получается, поэтому ты уж постарайся.

Я наелся мяса, с час занимался магией, а потом начал стараться. Старались мы долго, но вечером неожиданно похолодало, и обошлись без купания. Это было кстати, потому что никому из нас не хотелось не то что купаться, а вообще шевелить конечностями. Я даже не заметил, как заснул, и впервые проснулся вместе с любимой перед самым завтраком. Завтрак тоже подвергся проверке магией, после чего мы его съели, и я пошел на занятия. Как и вчера, я начал заниматься с Бродером. Он быстро проверил, как я запомнил его урок, и был удивлен.

— У вас, милорд, несомненно, большие способности к магии, — сказал он мне. — Я вам вчера дал довольно много приемов, и вы при выполнении не сделали ни одной ошибки. С начинающими такое бывает очень редко. Мне больше нечего вам давать.

— Дайте пространственную магию, — попросил я. — Я помню, что мне говорили насчет месяца, но даже если нужно долго заниматься, когда–то все равно надо начинать. И потом, Бродер, мне не нужно давать много теории. Я не собираюсь искать новые миры или ходить в какие–то другие, помимо своего. Мне нужно только быть уверенным, что если с кем–то из вас случится беда, то я смогу самостоятельно вернуться. Учитывая мои силы и способности, это не должно быть запредельно трудной задачей.

— Я могу вам кое–что сообщить и быть уверенным, что вы никогда не сошлетесь на мои слова? — нерешительно сказал он. — Понимаете, милорд, дело не в трудностях…

— Продолжайте, если начали, — сказал я ему. — Клянусь, что никто о ваших словах не узнает. Я правильно понял, что вам запретили меня учить пространственной магии?

— Не то чтобы запретили, — ответил недовольный собственной откровенностью маг. — Гордой не имел права мне это запрещать, но он сказал, что советует этого не делать. А к советам Верховного жреца лучше прислушиваться.

— Послушайте, Бродер! — сказал я, на время подавив вспыхнувшую злость. — Нам предстоит трудная, может быть, отчаянная борьба! Противник силен и начал драку, когда мы оказались к ней неготовыми. А Гордой со своей подозрительностью и боязнью любых перемен нам не помогает, а активно мешает и будет мешать дальше. А теперь подумайте и скажите, пощадят ли Дармины мага вашей силы, сто лет верно служившего их врагам? Молчите? И правильно делаете! Меня выдернули из родного мира, лишили своего тела и поставили в безвыходное положение. Или я вместе с вами побеждаю, или мы все дружно гибнем. Но и победа для вас это еще не спасение для меня. Рано или поздно, но Гордой решит, что я здесь лишний и возможная угроза нынешнему болотному существованию! Вы думаете, что я такой дурак и этого не понимаю? Если так, то зря! Все я понимаю и уже начал предпринимать меры. Скажите, что вы думаете о перспективах долгой жизни в свете нашествия тварей на севере?

— Есть надежда, что они не пойдут дальше на юг, — нерешительно сказал он.

— В моем мире один умный сай сказал, что надежды юношей питают. А сколько лет вам? Вы прожили только половину срока, отпущенного магу вашей силы, а вот вторую половину можете и не прожить! За каких–то тридцать лет число тварей увеличилось в десятки раз, и сейчас они медленно, но верно выдавливают северян к югу. Ваш Гордой планирует после окончания драки с Дарминами спрятать все принесенное мной оружие в своих подвалах, а я его использую для очистки севера и отстрела тварей, которым в дальнейшем будет тесно на тех неведомых землях, откуда они к нам летят. Улавливаете разницу?

— То, что лежит в подвалах, можно достать.

— Когда достать, Бродер? — спросил я. — Когда твари придут сюда? Да вам ни оружия для этого не хватит, ни боеприпасов! И ничего этого вы без меня не достанете, во всяком случае, в нужных количествах! А меня к этому времени уже точно не будет.

— У вас не получится противостоять храмам! — возразил он.

— Вы так действительно думаете? — удивился я. — Вы же умный сай! Я кому–то совсем недавно рассказывал о событиях в Госмаре. Вас не было среди слушателей? Ах были! Тогда напомните мне, как поступил с жрецами тринадцатилетний Салей. Что стало с Фортеном, его Первым жрецом и столичным братством? А ведь, в отличие от Салея, наш Верховный жрец мне не родственник, и он меня родственником не считает! Говорю вам не к тому, что я собираюсь воевать с жрецами, вовсе нет! Я думаю, что не все они такие упертые, как Гордой, и в любом случае постараюсь решить дело миром, но буду готов к любому повороту событий. Один умник моего мира сказал, что если хочешь мира, то нужно готовиться к войне! А теперь хорошенько подумайте над тем, что я вам сказал, и решите, с кем вам по пути. И когда будете решать, учтите тот факт, что магов много, и я все равно изучу все, что мне потребуется, и не буду отчитываться Гордою в том, кто и чему меня учил. Но и запомню тех, кто из осторожности пнул меня тогда, когда нужно было помочь. Это не угроза, а мысли вслух.

— Я буду вас учить, милорд! — решился маг. — Если изучать только путь в один мир и обратно, потребуется намного меньше времени. С вашими способностями можно попробовать уложиться в десять дней. Я вам сейчас дам основные понятия, а когда вы будете заниматься с Зантором, отнесу вашей невесте книгу, в которой все подробно написано. Я там помечу на полях, что читать в первую очередь, а вы потом спросите, что будет непонятно. В конце занятий я вам покажу, как это делается на практике.

Позанимавшись с ним еще полтора часа, я бегом направился к Зантору.

— Ну и где тебя носит? — спросил старик. — Неужели ты совсем такой бестолковый, что Бродеру пришлось столько времени вколачивать в тебя несколько не самых сложных магических приемов?

— Извините, учитель, — виновато сказал я. — Это все моя любознательность. Дай это, да дай то! Вот он и давал. А на часы не смотрели.

— Врешь и не краснеешь! — сказал он. — Ложись на кровать. Надеюсь, что это последнее занятие, а то мне уже не хватает отдыха, чтобы восстановиться. Проклятая старость! Сегодня мы с тобой позанимаемся больше обычного. Закончим с нашими баронами, и я тебя познакомлю с окружением обоих герцогов. Дам только то, чего Кирен не мог не знать. Для начала этого хватит, а потом, если еще буду жив и у тебя появится время, мы продолжим. Ну, а если помру, пусть тебя учат другие или учись сам по книгам.

Занимались действительно намного дольше, и к концу занятий старик совсем обессилил, но остался доволен результатами.

— Все, — сказал он, с моей помощью забираясь на кровать. — Теперь даже обедать придется с помощью слуг. Ладно, не извиняйся, мне самому хотелось быстрее закончить с этими рожами, вот немного и перестарался. Иди к Герату, а то уже скоро принесут обед.

Герат тоже не скрывал своего недовольства большой задержкой.

— Вам читали полный курс магии? — спросил он, увидев меня на пороге своей гостиной. — Тогда почему вы у меня на два часа позже?

— Я взял у Бродера больше того, что он собирался мне дать, — зная, что врать бесполезно, ответил я, — а Зантор дал мне больше того, на что я рассчитывал, и теперь его будут кормить из ложки слуги. Но я постараюсь долго вас не задерживать.

— Зря он так надрывается, — высказался Герат о Занторе. — Ладно, давайте проверим, что вы запомнили.

Убедившись в том, что я все прекрасно помню, он обрадовался и решил дать мне кое–что еще.

— К сожалению, читать чужие мысли нельзя, — сказал он мне. — Точнее, можно, но никто из магов сейчас этого делать не умеет. Был один лет триста назад, который до этого дошел своим умом и всем это доказал. У него хватило ума понять, что и как нужно делать, а вот на то, чтобы предвидеть последствия…

— Я думаю, что это никому не понравилось, — предположил я.

— Это вы еще мягко сказали, — улыбнулся маг. — Он стал изгоем. Никто не хотел общаться с тем, для кого любой сай все равно что раскрытая книга. Он не стал никому передавать свое знание и сжег все записи. Сколько потом ни пытались повторить его открытие, это ни у кого не получилось. Но, помимо чтения мыслей, существует чтение эмоций, и оно тоже может принести много пользы. Вы можете узнать, как к вам настроен собеседник, распознать ложь и оценить угрозу. Запоминайте, как это нужно делать.

Едва мы закончили с эмоциями, как слуги принесли обед.

— Я вам хочу дать еще кое–что, — заторопился Герат. — Лечение — это огромный и довольно сложный раздел магии, но есть два приема, которыми можно пользоваться, не вникая в суть процесса. Первый прием позволяет мобилизовать силы больного на излечение и обычно применяется перед последующим лечением. Но часто его одного достаточно, чтобы вылечить или значительно улучшить состояние больного. А вот второй прием, наоборот, отнимает силы и открывает путь болезням, которые в зародыше всегда есть в любом теле. Это может оказаться полезным. Ничего сложного в этих приемах нет, поэтому быстро их запоминайте и идите обедать. А с моими вопросами по поводу вашего языка займемся завтра, когда у вас не будет занятий с Зантором.

Получив в свою «копилку заклинаний» еще два магических приема, я попрощался с севшим обедать магом и поспешил к себе. Однако моему обеду пришлось ждать меня еще больше часа. Когда я уже прошел полпути до своих комнат, со мной связался Ларг.

«Ты был прав, — сказал он. — Весь город только и делает, что обсуждает провал злодейского замысла наших противников отравить население дворца. К нам прибыла представительная группа столичных дворян вместе с главой города графом Стором. Их нужно принять и выслушать, а у меня нет никакого желания этим заниматься».

«А Герт?» — спросил я.

«Дурные примеры заразительны, — рассмеялся он. — Герт взял с собой обед, новую любовницу и охрану и поехал на побережье. Так что, в отличие от меня, тебе не на кого перекладывать эту встречу. Оденься приличнее и быстрее иди в зал малых приемов. Только не бегай, а то можешь на них нарваться, а о твоей беготне и так уже ходят слухи».

Немного подумав, я решил, что это очень кстати. Никаких запретов на разговор мне не поставили, вот пусть и не обижаются, если я ляпну что–нибудь не то. Связавшись с Аделью, я попросил ее подобрать мне тунику побогаче и уберечь мой обед от слуг, чтобы они не унесли его обратно на кухню. Я быстро переоделся, но Адель стала в дверях и сказала, что таких лохматых принцев не бывает. Времени на служанку у меня не было, поэтому любимая расчесала мои волосы сама. Зал малых приемов находился возле покоев Ларга, и попасть в него можно было или из них, или из коридора. Демонстрировать величие было уже поздно, поэтому я зашел в зал вслед за последними дворянами и закрыл за собой дверь. Стараясь не толкаться, я пробрался через делегацию и сел на небольшой трон.

Глава 14

Все присутствующие уставились на меня, даже не пытаясь скрыть недоумения выходкой младшего принца.

— Не слышу ни приветствий, ни выражения сочувствия, — ехидно сказал я, в свою очередь уставившись на стоявшего впереди всех Стора. — Вы разве не для этого сюда пришли, граф?

— Мы думали, что нас примет Повелитель, — смутился он.

— Повелитель занят, — отставив ехидство, сказал я, — и наследника во дворце сейчас нет, поэтому отец попросил меня, как жертву последних трех покушений, принять вас, выказать свою благодарность и ответить на вопросы, если они у вас будут. Слов сочувствия я не слышал, поэтому и благодарить мне вас не за что, а на вопросы могу ответить, если они у вас есть.

— О каких трех покушениях вы говорите, милорд? — с удивлением спросил Стор. — Мы знаем только о попытке отравления, когда хотели отравить всех благородных…

— Об остальном вам просто не сообщали, — перебил я его. — Иногда, граф, сказанное раньше времени может сильно навредить. Но теперь это уже неважно. Итак, что вы хотели бы услышать?

— Если можно, милорд, подробно расскажите обо всех покушениях, — попросил стоявший рядом со Стором сай, — и объясните, почему объектом покушения выбрали именно вас.

Я без труда вспомнил этого, пожалуй, самого величественного дворянина из всей делегации. Граф Решток был нашим очень дальним родственником и одним из самых авторитетных аристократов столицы.

— Странно, правда? — сказал я ему. — Вместо повелителя или хотя бы его наследника сосредоточить все свои усилия на мне. Но этому, граф, есть объяснение. Первый раз на меня напали по ошибке.

— В это я могу поверить, — улыбнулся он.

— Понимаете, граф, — продолжил я, — все нападения идут в полном противоречии не только с нашими обычаями и традициями, но и с элементарной порядочностью. Наша семья в свое время тоже захватила у Дарминов свое нынешнее положение не уговорами, но тогда все было гораздо честнее. Посудите сами. Дармины открыли новый мир, населенный очень похожими на нас существами. Первая попытка нападения должна была забросить личность наследника в тело одного из обитателей этого мира. Внешне они отличаются от нас только глазами, но вот жизнь там совсем другая, поэтому принц Герт не смог бы выжить. Для этого подлого плана нужен был клок волос наследника, поэтому заговорщики похитили всю семью мастера Мрея и поставили его перед выбором. Или он им приносит нужные волосы, или получает назад свою семью по частям: сначала головы…

— Это подло! — с возмущением сказал Решток. — Что у него за семья?

— Молодая жена и две маленькие дочки, — ответил я. — Он не мог не пойти, но вместо волос наследника отнес им мои. Платой был удар кинжалом. Его родных мы не нашли и не сомневаемся в том, что они тоже убиты. Я не буду вам расписывать, что мне удалось пережить, и как меня вытащили обратно, скажу только, что все это сильно меня изменило. Вернувшись, я занялся собой, а заодно решил помочь семье, переключив внимание заговорщиков с брата на себя. Мне удалось кое–кого напугать, поэтому–то второе покушение было направлено на меня уже без всяких ошибок. Ночью в мою спальню забрались двое убийц, с которыми мне пришлось сразиться. Я предполагал что–то подобное, поэтому устроил возле окна несколько ловушек, которые помогли мне расправиться с убийцами. Ну а об отравлении вы должны быть наслышаны. Но и здесь целью были не благородные, живущие в нашем дворце, а семья Повелителя. Просто отравление сразу всех было самым легким ходом, поэтому им и воспользовались. Подлый план сорвался только благодаря случайности и редкому самообладанию моей невесты — графини Адели Вальши, которая оповестила об опасности всех, кому она угрожала, и вызвала во дворец главу службы охраны трона барона Ольта. Ко всему сказанному мне остается только добавить, что Повелитель подписал указ, согласно которому я должен взять на себя всю ответственность за противодействие нашим врагам.

— И кто же они? — справившись с изумлением, спросил граф Стор.

— По нашим сведениям, это дело рук Дарминов, — ответил я. — Но мы еще не готовы к тому, чтобы предъявить им официальные обвинения. Да, к вашему сведению, хочу сказать, что они перекрыли южный тракт, нарушив еще одну традицию, которой уже тысяча лет. У вас все вопросы?

— Вы, милорд, сказали о своей невесте, — опять обратился ко мне Решток. — Альда Вальша. Это не дочь покойного Сорма Вальша? Неужели вы решили взять себе в жены сироту, да еще из северного рода?

— Любят не за род, а за личные достоинства! — высокомерно ответил я графу. — А у моей невесты их больше, чем у многих других девушек, вместе взятых! И лично я ценю северные кланы превыше всех прочих! Вы знаете о том, что именно они вот уже тридцать лет одни отбиваются от лезущих на север чудовищ? Жаль, что не знали, значит, теперь будете знать! Моя невеста, кстати, потеряла родителей именно из–за нападения на них летающей твари. И я хочу после решения спора с Дарминами оказать северянам всю возможную помощь, не дожидаясь, пока твари их сомнут и придут сюда. Болезнь нужно лечить, когда она угнездилась где–то в одном месте, а не захватила все тело. И замалчивание опасности еще никогда и никого от нее не спасало.

— И когда же ваша свадьба? — спросил Стор.

— Повелитель назначил ее на послезавтра, — ответил я, — но пышного празднования не будет. Жаль, но нам, граф, сейчас не до празднеств. На этом, я думаю, закончим. Благодарю вас, господа, за то, что вы пришли выразить нам свою поддержку! Очень важно в трудные времена знать, что правитель и народ едины. Прощайте!

Я встал с трона и вышел из зала на этот раз в гостиную Ларга, где увидел его самого.

— Интересная речь, — глядя на меня со странным выражением, сказал он. — Пожалуй, я сам не сказал бы лучше. Но Гордой будет в ярости. Все поймут, кого ты имел в виду, когда говорил о замалчивании. Это большой удар по его репутации.

— Ваш брат его полностью заслужил, — сказал я. — И он, как я выяснил, продолжает мне мешать. Я дал слово, что никому не передам то, что мне сказали, но не собираюсь щадить его самолюбие. Я держусь исключительно на вашей поддержке, поэтому, если вы не хотите никаких осложнений с братом, лучше порвать указ и дать возможность мне с Адель уехать куда–нибудь в глухое место.

— Я над этим подумаю, — серьезно ответил он, — а пока продолжай работать. Когда первый раз пойдешь в свой мир?

— На следующий день после свадьбы, — сказал я. — Схожу вместе с Гератом. Да, хотел спросить, когда собирался вернуться Герт?

— Не знаю, — озабоченно ответил Ларг. — Он мне этого не говорил, но надолго не собирался, а отсутствует уже больше четырех часов.

— Зря он сейчас туда поехал, — забеспокоился и я. — Ваши гвардейцы не защитят от покушения. Дорога проходит всего в двухстах рашах от пляжа, а есть много такого оружия, из которого легко убить на гораздо большем расстоянии. А перебить два десятка гвардейцев вообще не проблема. Арбалетов они с собой не возят, лошадей отгоняют в тень деревьев, а кто им даст добежать до экипажа?

— Ты можешь туда сейчас поехать верхом со стражей? — спросил Ларг.

— Я не умею верхом, — растерялся я. — У нас был совсем другой транспорт, а лошадей я видел только на картинках.

— Где твое оружие? — сердито спросил он.

— Пистолет с собой, — ответил я, — но я бы взял более серьезное.

— Беги за ним, а потом спускайся к парадному входу, — приказал Ларг. — Там будут карета и эскорт. Демоны бы вас побрали с вашим пляжем!

До своих комнат я добежал, уже не обращая внимания на встретившихся слуг и придворных. Во время пробежки успел связаться с Аделью и попросил ее открыть левый из двух оружейных ящиков.

— Что случилось? — в панике спросила она, когда я влетел в комнату с нашим арсеналом.

— Еще ничего, — ответил я, хватая из открытого ящика автомат и два запасных магазина. — Может быть, и не случится, но я Герту точно оторву голову! Демоны, как же неудобно без карманов!

Я задрал тунику и засунул оба магазина под ремень рядом с береттой. Неприятно и неудобно, но вроде не выпадают. Чмокнув Адель в щеку, я побежал к парадному выходу. Бегал я от силы минут пять, но карета с эскортом уже дожидались у ступеней входа. Я с облегчением заметил, что у каждого из десяти конных стражников была пристегнута к седлу кожаная сумка с арбалетом. Значит, Ларг не забыл мои слова. С другой стороны, сколько времени им потребуется, чтобы суметь воспользоваться этим оружием? Всех на фиг перестреляют.

Как всегда, эскорт разделился: пятеро всадников скакали спереди и столько же сзади. Скакавший первым стражник непрерывно гудел в небольшую трубу или рожок — я в них никогда не разбирался. Пока ехали по городу, трубачи сменились несколько раз. При звуках трубы народ разбегался с дороги, освобождая проезд. То же самое делали и верховые, и кучера карет и экипажей. Местный аналог мигалки позволил ехать по городу раза в три быстрее обычного, но задницу я себе отбил, несмотря на мягкие сидения и наличие амортизаторов. Чем дольше мы ехали, тем больше я нервничал и злился на Герта. Ведь понятно же, что после провала попытки отравления кто–то из злоумышленников остался в городе. И за нашим дворцом могли следить. А карета с гербом Ольмингов и большой охраной — это наверняка кто–то из членов семьи. Поэтому вполне могли проследить и устроить пакость. Расстояние для мысленной связи от побережья до дворца для обычного сая было слишком большим, а магов Герт не взял. Я поначалу как–то не придал большого значения словам Ларга об этой поездке, потому что у самого мелькнула мысль отвезти девушек еще раз на пляж. Особенно жалко было Адель, которая никуда не выбиралась из дворца. Но когда Ларг занервничал, он свою нервозность как–то очень быстро передал мне. Ну, Герт! Донжуан хренов! Не мог охмурять свою девицу в дворцовой ванной!

Наконец мы покинули город и поехали еще быстрее. Тряски уже почти не было, а сильную пыль из–под копыт скакавших впереди лошадей сдувало в сторону. Принца с его любовью мы обнаружили в четвертой по счету бухте. Они уже наплавались и собрались одеваться. Задремавшие гвардейцы при звуках скачки схватились за оружие, но узнали своих и опять расслабились. Нет, может быть, они отличные рубаки, но как охранники никуда не годились. Я махнул рукой старшему своего эскорта, чтобы освободили дорогу и, повесив автомат на плечо, пошел к голой парочке, невольно оценивая смотревшую на меня с интересом девушку. Пожалуй, она была немного старше и гораздо красивее моей Адели. Ну и пусть, для меня моя милая все равно лучше всех остальных. Странно, я должен был знать всех знатных девиц Ольмингии, но ее в моей картотеке не было.

— Познакомься, дорогая, — сказал ей Герт. — Это и есть мой брат Кирен. Слушай, что ты сюда примчался сломя голову? Отец прислал? Ну и зря. Сам видишь, сколько охраны. Все тихо, а мы уже и так собирались возвращаться.

— Подожди, — остановил я его. — Постойте тихо!

На плеск и шипение воды наложился какой–то слабый звук, вроде привычный для меня, но такой невероятный здесь — жужжание работающего двигателя. Подняв голову, я увидел, как из–за холмов появился какой–то летательный аппарат с пропеллером, сделал круг над пляжем и, чем–то блеснув на солнце, опять ушел в сторону холмов. Я был не настолько хорошего мнения о своей стрелковой подготовке, чтобы пытаться его сбить, к тому же на этом беспилотнике наверняка была камера, и я бы только предупредил оператора о своем вооружении.

— Быстро одевайтесь! — скомандовал я парочке. — Сейчас вас будут убивать. Лейтенант! Боевая тревога! Что вы, сволочи, двигаетесь, как беременные тараканы! Шкуру спущу! Стража, арбалеты к бою и всем залечь! Стрелять при явной опасности или когда начну я!

Послушались меня только стражники. Они быстро сняли сумки и, достав из них арбалеты, начали их взводить. Гвардейцы так и не двинулись с места, переводя недоуменные взгляды с меня на Герта. Он тоже не спешил одеваться. Девица оказалась умнее и уже надевала на себя платье. Махнув на них рукой, я изготовил автомат к стрельбе и побежал к дороге, забирая в сторону от гвардейцев. Пробежать получилось примерно половину пути. Приближающийся топот копыт заставил меня упасть ничком. Вылетевшая из–за холмов карета резко притормозила. Ветер сдул в нашу сторону облако пыли, которое на минуту помешала и нам, и тем, кто сидел в карете. А дальше произошло следующее. Выхватив свои мечи, гвардейцы побежали к приехавшим, уже изготовившие свои арбалеты стражники смотрели в мою сторону, ожидая команды, а я начал обстреливать карету с таким расчетом, чтобы зацепить любого, кто сидит внутри. Одновременно со мной начали стрелять два сидевших на козлах типа. У них были автоматы, и я бы, вне всякого сомнения, начал с них, потеряв при этом принца, но со своей позиции их просто не видел. Автоматный огонь за несколько секунд положил почти всех гвардейцев. К счастью, стражники обстреляли автоматчиков и утыкали их болтами. Я разрядил один магазин, заменил его запасным и поднялся с песка. В карете не было видно шевеления, а запряженные в нее лошади хоть и нервничали, но стояли на месте. Видимо, их уже приучили к звукам стрельбы. Один из автоматчиков так и остался на козлах, а второй упал на дорогу. Я махнул рукой страже, показывая на карету, и начал сам осторожно к ней приближаться. Осторожность оказалась излишней. Карета — это не броневик, и с дистанции пятидесяти метров мой двухтысячный прошил ее насквозь. Внутри находились еще двое мужчин. Если сидевшие на козлах были стопроцентными саями, то эти два трупа наверняка принадлежали японцам. Рядом с ними лежали укороченные автоматы с оптикой, похожие на оружие будущего из американских фантастических боевиков. Короткий приклад, пистолетная рукоятка, рожковый магазин, как я потом посмотрел, на тридцать патронов калибра пять и пятьдесят шесть сотых. Еще впереди была ручка, позволявшая удобно держать оружие двумя руками. Лежавшие на дороге автоматы саев были почти привычного вида, хоть и отличались от знакомого мне Калаша. Ничего, в хозяйстве все пригодится. Я уже отошел от пережитого страха и теперь обыскивал убитых, собирая в кучу на одном из сидений все найденное оружие и боеприпасы. Туда же я бросил черные очки. Жаль, что я здесь один и не могу пошарить за холмами. Те, кто управляли беспилотником, конечно, уже ушли. Ну и черт с ними, наследник был для меня важнее. Я закончил с обыском и приказал стражникам забросить тела кучеров внутрь кареты, а сам направился к гвардейцам. Из двух десятков в живых остались всего пятеро, причем двое были тяжело ранены.

— Раненых грузите в мою карету! — приказал я им. — Несите их к дороге, потому что карета по песку не поедет. Сами останетесь рядом с телами до прихода помощи. Заодно подумайте, к чему привела ваша глупость и неповиновение моим приказам.

Оставив их заниматься товарищами, я подошел к уже одетому принцу.

— Знаешь, Герт, — сказал я ему, — мне тебя уже надоело спасать. Если сам чего–то не понимаешь, нужно слушать того, кто понимает и желает тебе добра. Ладно, идите в свою карету, а я поеду в своей.

Он мне ничего не ответил, взял за руку девушку и повел ее к карете. Перед отъездом я немного подлечил раненых магией и, как мог, удерживал их, когда мы затряслись по брусчатке. Еще до въезда в столицу я связался сначала с Аделью, а потом с бароном Ольтом, поэтому он со своими людьми встретил нас у парадного входа во дворец и сразу же забрал трофейную карету с телами. Перед тем как они уехали, я нагрузил двух стражников оружием и пошел с ними в свои комнаты. Ранеными уже занялись маги, а помощь гвардейцам отправят и без меня. В гостиной мне на шею бросилась любимая, и я на несколько минут выпал из реальности. Вернул меня на землю вызов Ларга.

— Ты сейчас где?

— У себя, — ответил я. — Только что вошел.

— Подойди ко мне! — приказал он и отключился.

— Милая, я должен идти к Повелителю, — сказал я Адели. — Парни, положите все на пол и можете быть свободны. Спасибо вам за помощь. Должен сказать, что стража, в отличие от гвардии, показала себя с самой лучшей стороны!

Довольные похвалой стражники удалились, а я быстро собрал с пола все железо, побросал его в оружейный ящик и, чертыхаясь, пошел к Ларгу. Я сегодня устал и перенервничал из–за Герта и той бойни, которую учинили гвардейцам, поэтому настроение было ниже плинтуса, и вид злющего Верховного жреца уже не смог сделать его хуже.

— И в чем я виноват на этот раз? — спросил я его. — Уже доложили о моей тронной речи, или меня обвинят и в пляжных забавах Герта? Или вам мало тех трупов, которые у меня тогда забрали, и вы претендуете и на мои сегодняшние трофеи? Интересно, для чего они вам? Не для того ли, чтобы в очередной раз затруднить мне работу?

— Вот видишь, как он заговорил! — возмущенно сказал Гордой брату.

— Вообще–то, я сегодня с утра вкалываю и сильно устал, — сказал я Ларгу, — а потом еще перенервничал из–за брата и побывал в бою. Я думаю, что для одного дня этого вполне достаточно. У меня, в отличие от вас, пока почти нет саев, и все приходится делать самому. Очень хочется отдохнуть, поэтому если у вас есть что сказать…

— У меня есть что сказать! — сердито уставился на меня Верховный жрец. — Ты почему выбрал себе первым советником этого смутьяна Зартока? Специально, чтобы позлить меня?

— Вы можете верить или не верить — дело ваше, — ответил я, — но когда я делал ему это предложение, то совершенно не знал о ваших разногласиях, а руководствовался только его личными качествами и пользой для семьи. Потом уже он сам мне сказал о ваших отношениях, но я не меняю своих решений из–за чьих–то симпатий или антипатий.

— Брат тебе верит и тебя поддерживает, — сказал он, — но от меня поддержки не жди!

— Правильно ли я вас понял, Гордой? — подался я к нему. — Я борюсь с нарушителями вековых традиций, убийцами и отравителями, а Верховный жрец из–за личных амбиций отказывает мне в помощи, мало того, он мне мешает и опускается до угроз! Интересно, как на подобное может отреагировать дворянство?

Несколько мгновений мне казалось, что он не выдержит и бросится меня душить.

— Хватит! — властно сказал Ларг. — Прекратите немедленно! Брат, ты мне что обещал?

— Прости, — ответил Гордой, с лица которого исчезла ненависть. — Не выдержал. У нового Кирена просто талант меня бесить. Будем считать, что я здесь ничего не говорил. Можешь брать себе кого угодно, но я оставляю за собой право следить за тем, чем вы занимаетесь.

— Если только следить, а не мешать, я не собираюсь от вас ничего скрывать, — пообещал я ему, после чего повернулся к Ларгу: — Отец, я вам еще для чего–нибудь нужен?

— Нет, — покачал он головой. — Просто хотел сказать тебе спасибо за сына. Иди отдыхать, ты действительно очень устал.

Когда я им говорил об усталости, надо было добавить, что я по вине брата умираю от голода, но говорить о таком было неудобно. Непонятно почему, но здесь я очень тяжело переживал голод, и это нельзя было объяснить одной продолжительностью суток. Надо будет спросить, с чем это связано, у Зантора. Сейчас тоже страшно хотелось есть, поэтому до своих комнат я добрался бегом, наплевав и на свидетелей очередной пробежки, и на возможные слухи. Принц я или не принц? Раз мне удобно бегать, буду бегать, а обыватели пусть болтают все, что им заблагорассудится. На то, чтобы снять пропыленную тунику и умыться, у меня ушло пять минут. Пять минут — это немного, но Адели их хватило для полноценной семейной сцены.

— Почему ты все время везде лезешь один? — плакала она. — Набрал охрану, которая только ест и спит! У нас достаточно оружия, чтобы дать его им всем. А если не хватит, я готова отдать свой пистолет! Зачем мне эта железяка, если мой ребенок станет сиротой?

— Неужели получилось? — спросил я о ребенке.

— Получилось, — шмыгнула она носом. — Сегодня почувствовала. Но учти, что это не основание, чтобы пренебрегать мной! Если будешь трудиться, может быть еще одно зачатие. Не часто, но такое бывает. И я тебя одного в поездки вроде сегодняшней больше не пущу, так и знай!

— Солнышко мое! — обнял я ее и стал целовать соленые глаза. — Послезавтра у нас с тобой свадьба, а потом я займусь оружием. А когда достанем оружие, мы не только охрану вооружим, у нас будет своя дружина. Я не собираюсь отсиживаться за спинами своих людей, но и один рисковать собой тоже не буду.

— Обещаешь? — обхватив меня руками, спросила Адель.

— Конечно, обещаю, — успокоил я ее. — На столе мой обед? Тогда я, с твоего позволения, им займусь, а то страшно проголодался, немного устал и даже хочу спать.

— Ты так сказал, чтобы я сегодня искала тепло где–нибудь в другом месте? — с улыбкой спросила она. — Ладно, я же вижу, какой ты уставший. Прощаю, но только сегодня.

Сегодня я в первый раз полностью съел все, что принесли. Как это часто бывает с голодухи, немного переел, поэтому в сон потянуло еще больше. Я открыл крышку часов и взглянул на время. Черт, еще только пять часов, куда сейчас спать!

— Солнышко, мне сегодня приносили книгу? — спросил я сидевшую рядом Адель.

— Да, — ответила она, — еще до обеда принес Бродер. А до него приходили от Алексара с золотом. Я все кошели положила в один из оружейных ящиков. Кирен, не называй меня больше Солнышком. Мне, конечно, приятно, но, если узнают, это не понравится жрецам. Лучше называй милой или малышом, хотя непонятно, что хорошего в том, чтобы быть маленькой.

— Все понял и постараюсь исправиться, — пообещал я. — Где книга Бродера?

— На столике в спальне. Я попробовала ее читать, но там написана какая–то непонятная ерунда.

— А у вас есть книги просто для развлечения? — спросил я. — Что–нибудь занимательное? Спрашиваю потому, что тебе во дворце скучно, а разъезжать по гостям сейчас слишком опасно.

— Есть только сказки и легенды, но они почти все страшные и читают их только детям. Но можно съездить не в гости, а на Арену. Там такие интересные схватки с хищниками!

— Не знал, что ты такая кровожадная, — улыбнулся я. — Дорогая, я еще не был на вашей Арене, но подозреваю, что там на лавках сидит множество зрителей, среди которых спокойно спрячется толпа убийц. Да и сами поездки небезопасны, поэтому выезжать куда–нибудь будем только по необходимости. А страшные сказки детям… Это надо же было до такого додуматься!

— Ничего ты не понимаешь! — почему–то рассердилась она. — Сказки хорошо воспитывают. Послушают малыши и сразу поймут, чего нельзя делать, и от чего нужно держаться подальше. Но перечитывать такое в зрелом возрасте не тянет.

— Ничего, я привезу из своего мира не одно оружие, — сказал я. — Наберу хороших книг, в том числе и таких, которые тебе будет нетрудно понять, а потом попросим Зантора или Герата дать тебе знание моего языка. Только нужно будет где–нибудь устроить настоящий тайник. Одну–две книги спрятать нетрудно, а когда их сотня…

— А зачем прятать книги? — удивилась Адель. — Это ведь не оружие.

— Книги бывают сильнее оружия, можешь мне поверить, — вздохнул я. — Те же учебники, например. И Гордой это быстро поймет. Может быть, когда–нибудь потом…

— А зачем делать тайник, когда он здесь уже должен быть? — спросила она. — Все вельможи и их сыновья устраивают такие тайники и прикрывают их магией, чтобы не так легко было обнаружить. Здесь тоже должен быть такой, а то и не один. Тебе давали поисковую магию?

— Нет, — покачал я головой. — Ничего такого не было.

— Значит, попроси дать, — сказала она. — Полезная магия. Можно найти пропавший предмет, человека или, как сейчас, тайник. Но если он хорошо прикрыт, лучше попроси поискать Зантора. От старика ничего не укроется.

— Ты у меня умница! — похвалил я невесту. — Пойду немного позанимаюсь с книгой.

Позаниматься немного не получилось, потому что я увлекся чтением и начал читать не только там, где Бродер делал свои пометки, а все подряд. Удивительно, как эльфы, не имея развитой науки и не продвинувшись в математике дальше алгебры, сумели построить многомерную картину мироздания и придумать сложные магические приемы для пробоя пространства и сопряжения его отдельных участков. Чем дальше я читал, тем больше утверждался в мысли, что все это им просто кем–то подарено и разжевано так, что даже мне — человеку далекому от науки — почти все было ясно и понятно. Когда за окнами начало темнеть, оказалось, что я успел прочитать треть книги и все запомнил. Я и раньше не жаловался на память, а после ее улучшения все стал запоминать с первого раза. С сожалением отложив книгу, я сходил к своему арсеналу и принес пять кошелей с золотом. В каждом было по сотне монет, а один кошель весил с полкило. Получается, что вес одной монеты равен примерно пяти граммам. Все монеты были оформлены одинаково. На одной стороне было изображение в профиль герцога или Повелителя, а на другой — его герб, написано, кто изображен и указан год чеканки. Я нашел с полсотни разных монет и ссыпал их всех в один кошель. Знал я одного богатенького Буратинку, который свихнулся на почве коллекционирования уникальных монет. Эти были более чем уникальные, поэтому можно было совершенно честно содрать с него круглую сумму. А для скорости, чтобы убрать естественное в таких случаях недоверие, можно обработать клиента магией. Я решил, что за все буду платить. Можно, конечно, опуститься до банального грабежа, благо магия это позволяла делать достаточно просто, только потом такая наглость могла привести к неприятным последствиям. Я ведь рассчитывал долго пользоваться родным миром, а не сделать всего несколько набегов. Да и противно было, если честно, грабить даже не слишком порядочных людей. Вот такой я чистоплюй. Думаете, среди адвокатов таких нет? Ну и зря. Конечно, если столкнусь с откровенной мразью, обчищу до нитки без малейших угрызений совести. И еще у меня были определенные планы насчет тех энергичных японцев, которые протянули руку помощи Дарминам. Но их еще предстояло найти, а деньги нам будут нужны сразу. Как только я закончил с золотом, слуги принесли ужин. Сильно есть не хотелось, но это и хорошо: практически все фрукты и булки с чем–то вроде изюма отправились в двух вазах на столик в спальне. В гостиной я такое не оставлял, чтобы сдуру не уволокли обратно на кухню. После ужина я попробовал было опять взяться за книгу, но Адель заявила, что не даст мне портить глаза. В ходе завязавшейся борьбы книга оказалась на полу, а мы — на кровати.

— А говорил, что устал! — сказала любимая, когда мы уже угомонились. — Лжец! Больше не буду тебе делать никаких скидок на усталость. Кирен, ты заметил, что уже не так жарко?

— После занятий с тобой уже не потею, — согласился я, — а в остальном еще довольно тепло. Долго так будет?

— По календарю лето продлится еще двадцать три дня, — сказала она, — а тепло уходит только к середине осени. А вот ветер и дожди начинаются почти сразу. Скоро слуг отправят приводить в порядок южный дворец. Ладно, мне сегодня больше ничего не перепадет, поэтому давай спать.

На следующее утро я опять проснулся ни свет ни заря, забрал большую часть запасенного провианта и перебрался в гостиную. Читать, к сожалению, пока не получилось, поэтому я задумался о событиях вчерашнего дня. Голова, которая уже не была круглосуточно занята обработкой полученной от Зантора информации, наконец–то, начала работать нормально. Обдумав свое вчерашнее поведение, я остался им недоволен. Совершенно ни к чему было обострять отношение с Гордоем. Ларг остался недоволен моей выходкой, и от выговора спасло только то, что я спас наследника. И то, что Верховный жрец уступил брату, меня ни капли не обмануло. Если раньше он считал меня просто потенциально опасным чужаком, то теперь ненавидел и мирился с моим существованием только в силу необходимости. И мне с ним придется что–то решать до того, как эта необходимость исчезнет. Пока у меня для него был только вариант с демоном. Тактика действий японцев тоже не внушала оптимизма. Одно дело — суррогатные ниндзя, а совсем другое — современные методы борьбы. Если их пустят в ход сейчас, когда я к ним еще не готов, будет плохо. Снайпер может забраться на крышу одного из домов, откуда видны наши окна, и кого–нибудь застрелить. Надо будет сказать, чтобы во всех комнатах нашей семьи на окна повесили шторы. Где еще могут ударить? Наверное, стоит узнать, как во дворец подается вода. Если где–то есть доступ к водоводу, могут опять пустить в ход сильные яды. И закупка продовольствия для дворцовой кухни… Нужно обо всем рассказать барону Ольту. У него есть своя служба, вот пусть она этим и занимается. Уже достаточно рассвело, чтобы на подоконнике можно было читать, поэтому я забрался на него со своей книгой. С час очень неплохо позанимался, но потом проснулась Адель и слуги принесли завтрак. После завтрака, я поцеловал любимую и направился к магам. Хоть занятий с Зантором сегодня не планировалось, первым я посетил его.

— Опять ты? — встретил меня маг. — Что ты здесь сегодня забыл?

— Да вот зашел просто так, — ответил я, — поздороваться, задать один вопрос и передать одну просьбу.

— Было бы удивительно, если бы ты зашел просто так, без вопросов и просьб, — со вздохом сказал он. — Ладно, ты вчера геройствовал и спас наследника, поэтому пойду тебе навстречу.

— Вам Ларг рассказал? — спросил я.

— Слуги мне рассказали, — проворчал он. — Если ты хотел, чтобы об этом не болтали, надо было так и сказать стражникам. А если ничего не сказал, значит, секрета в этом нет и можно хвастать налево и направо, что они и сделали. Наверное, об этом уже чешет языками вся столица. Ладно, что у тебя за вопрос?

— Не пойму, почему я стал так плохо переносить голод, — пожаловался я. — В человеческом теле мог спокойно не есть несколько дней. Неприятно, но не смертельно. А в теле сая голод начинает сводить с ума. Особенно сильно это проявляется в последнее время. Это у всех так или у меня одного?

— Здесь две причины, — сказал Зантор. — Во–первых, ты маг, причем не из слабых, а у магов повышенная потребность в пище. Можно от этого уйти и частично питаться чистой силой, но подобное требует подготовки. Вторая причина в твоих упражнениях и желании нарастить мышцы. Когда ты смотрел на себя в зеркало в последний раз?

— Давно, — признался я, — но Адель меня каждый день рассматривает, и я от нее ничего не слышал по поводу моих мышц.

— Твою невесту интересует только одна мышца, — усмехнулся старик, — хотя хорошо развитое мужское тело действует на всех женщин без исключения. Мышцы у тебя продолжают расти, хотя уже и не так сильно, как тогда, когда ты занимался с Сигаром или терпел боль. А для их роста нужна пища, отсюда и твой жор. Говори, что у тебя за просьба.

— Мне нужно найти, где у Кирена были тайники. Я имею в виду его комнаты.

— Это я тебе и без поисков покажу, — проворчал он. — Я их сам ему прикрывал магией. Просто как–то не подумал тебе о них сказать. Это все?

— Теперь все, — сказал я. — Отдыхайте, а когда будет возможность, покажете. Если не будет меня, можно показать Адели. Пойду теперь к Бродеру.

— Постой, — неожиданно остановил меня Зантор. — Мне осталось жить совсем недолго, может быть, считанные дни, а с моей смертью тройка Повелителя станет двойкой, что противно традициям. Это постараются быстро исправить, и в этом исправлении для тебя есть одна опасность. Сильных магов очень мало, и они все при деле, а вот сильных жрецов у Гордоя… тоже мало, но для брата он одного найдет. Понимаешь, чем это может для тебя обернуться?

— Не дурак, — ответил я. — И что вы предлагаете?

— Есть одна кандидатура, — сказал он и поманил меня рукой. — Подойди ближе, я уже не очень уверен в своих комнатах, поэтому кричать не буду. Нагнись…

Глава 15

— Много прочитали? — спросил Бродер, после того как мы обменялись приветствиями.

— Примерно половину книги, — ответил я. — Читаю все, потому что интересно и понятно написано.

Он мне не поверил и устроил настоящий экзамен, а после того как я ответил на все его вопросы, растеряно заявил, что не понимает, как это у меня могло получиться.

— То, что вы выучили за один вечер, маги учат полгода, — говорил он, пытаясь объяснить мне причину своего недоверия, — и не у всех это получается. Сами приемы не могут выучить только тупицы, а таких в Академии нет, но вот понять получается у очень немногих. А без понимания нельзя добавить ничего своего и приходится пользоваться только тем, что уже известно.

— Не знаю, — сказал я ему, — для меня там не было ничего сложного. Может быть, все дело в особенностях моего сознания? Наш мир все–таки очень сильно обогнал ваш в развитии. Я думаю, что за один–два вечера закончу всю книгу.

— Вы только не вздумайте сами практиковаться, — предупредил он меня. — Там есть нюансы, которые не описаны в книге. Чтобы не случилось несчастья, мы всю практику пройдем вместе. Это не займет много времени. Раз у вас такие успехи в самостоятельном изучении, я с вами пока заниматься не буду. Другие вопросы есть?

— Можете дать магию поиска? — спросил я.

— Зачем она вам, милорд? — удивился Бродер. — Я ее, конечно, знаю, но среди серьезных магов о таком даже неприлично упоминать. Это больше для балаганных фокусников или тех магов, которые подрабатывают в страже. Толк от нее бывает, но редко.

— И все–таки я бы хотел ее освоить. Это долго?

— Если не изучать теорию и сразу перейти к практическим приемам, то уложимся минут за двадцать, — немного подумав, ответил он. — Точнее, за это время я вам все расскажу и покажу, как выполнять, а потом вам придется потренироваться самому. Там все основывается на магии родства. Если с вами кто–то расплатился монетами и у вас их тут же вытащил вор, вам не поможет никакая магия, потому что между украденными деньгами и вами еще не возникла связь. А если вы годы носите кольцо или серьгу, найти ее очень просто, если украденную драгоценность не увезли слишком далеко.

— А люди? — спросил я. — Как ищут их?

— Точно так же, — ответил он, — по вещи, которая с ними как–то связана. Но здесь есть ограничение. Можно найти живого человека или мертвеца, если он умер не позже двух дней назад. И дальность поиска примерно соответствует дальности мысленной связи. Чем сильнее маг, тем больше это расстояние. Готовы? Тогда смотрите.

Выучив то, что он мне дал, я поблагодарил и отправился к Герату. Я предполагал, что у него возникнуть трудности с изучением языка и просмотром считанных из моей головы кинофильмов, но действительность оказалась намного хуже моих предположений: маг почти ничего не понял. Он знал все те слова, к которым имелись аналоги в эльфийском, беда была в том, что в русском языке они составляли в лучшем случае пятую часть всего словарного запаса. Каждое из тысяч непонятных магу слов можно было объяснить понятными, но сколько на это потребуется времени! Я скис на третьей сотне слов.

— Вы меня извините, Герат, — сказал я магу, — но я не буду сейчас отвечать на ваши вопросы. Наша цивилизация в своем развитии ушла далеко вперед, поэтому, чтобы это сделать, мне нужно слишком много времени, и после объяснений вам у нас по–прежнему многое будет непонятно. Здесь могли бы помочь школьные учебники, но их сейчас нет, и нет времени на их изучение. Поэтому придется вам идти с куцыми знаниями языка и ни на шаг от меня не отходить. А потом привезем нужные книги, которые вам дадут больше, чем мои бессистемные объяснения.

— Наверное, вам было легче понять нашу жизнь, — со вздохом сказал он. — Спускаться с горы намного легче, чем на нее забираться.

— Вы правы, — кивнул я, — но дело не только в этом. У нас даже школьники много лет изучают историю, а потом читают книги и смотрят фильмы о том, как жили наши предки. Вы во многом отличаетесь от нас, но есть и немало общего, поэтому мне было не очень трудно понять вашу жизнь. Ничего, поймете и вы нашу, для вас это всего лишь вопрос времени. Подберите себе зимнюю одежду и обувь из самых неприметных, а больше ничего брать не надо. Все, что будет нужно, мы купим там.

Сегодня я освободился намного раньше обычного, поэтому решил поговорить с бароном Ольтом и моим первым советником, а потом позаниматься магией и уделить внимание Адели. Сходим хоть погулять в парк.

«Барон! — вызвал я Ольта, пока шел к своим комнатам. — Вы что–нибудь накопали по моим трофеям?»

«Можно сказать, что ничего не накопали, милорд, — откликнулся он. — Нашли на телах пришельцев странные штуки, а в их обуви — кинжалы из отличной стали. Карета была куплена пять дней назад здесь в Ромаре, а двух мертвых саев опознать не удалось. Почти наверняка эта компания пришла предгорьями из Госмара. Дороги не патрулируются, да и какой толк от патрулей, если в город можно войти в сотне мест. Нужно перекрывать путь через предгорье или ставить там засады».

«Я это предлагал, — вздохнул я. — Хотел привлечь охотников или живущих у границы баронов, но Гордой воспротивился. Ему, видите ли, во всем нужно убедиться самому, а вашим людям он не верит. Ладно, скоро у нас будут совсем другие возможности. Барон, вы меня встревожили этими своими штуками. Я обыскивал тела, но в спешке, поэтому их пропустил. Соберите все, только действуйте осторожно и каждую штуку заверните в ткань, а потом приезжайте ко мне. Посмотрим, что вы нашли».

Закончив разговор с бароном, я вызвал Зартока.

«Куда вы пропали, граф? — спросил я у него. — Не появляетесь и не выходите на связь. Удалось сделать хоть что–нибудь?»

«Потому и не выходил на связь, что занимался делами, и не о чем было отчитываться, — ответил он. — А появляться… Чем меньше меня будут видеть в вашем обществе, тем будет лучше для вас. Я имею в виду Гордоя. Хотя может быть и определенная польза. Вы сейчас — тема номер один для обсуждения в любой компании, начиная от возчиков в кабаках и заканчивая верхушкой общества столицы. И если все узнают, что вы взяли меня на такую должность, наплевав на мнение Верховного жреца, это только добавит вам популярности».

«Неужели к Гордою так плохо относятся?» — спросил я.

«Его побаиваются и недолюбливают, — ответил Олес. — Но таких оригиналов, как я, вы больше не найдете».

«Вы от скромности не умрете, — засмеялся я. — Но давайте перейдем к нашим делам».

«Охрану я себе набрал, — сказал Зарток. — Десяток головорезов, готовых выполнить любой мой приказ. Конечно, против вашего оружия — это слабая защита, но у каждого есть небольшой, но мощный арбалет, поэтому в городе они не дадут себя просто так перебить и заодно защитят меня. Пока не куплен особняк, я почти не занимался вашей дружиной, просто шепнул кое–кому, сколько и каких вояк нужно будет набрать, и сказал для кого. Учитывая вашу популярность, недостатка в желающих не будет. Главное теперь — это найти капитана. Есть у меня на примете одна кандидатура, вот только не уверен, что ее удастся заполучить. Завтра закончу с домом и займусь».

«Так вы нашли дом? — спросил я. — Или все еще в поисках?»

«Не совсем дом, — замялся он. — Я нашел дворец графа Пардрока. Граф умер два года назад, и с тех пор его наследники никак не могут продать эту часть наследства. Всех отпугивает цена».

«А вас, значит, не отпугнула, — вздохнул я. — И сколько?»

«Не нужно так вздыхать, милорд, — рассмеялся Зарток. — Во–первых, платите не вы, а казна, а во–вторых, я сбил цену почти вдвое».

«И как же это вам удалось?» — удивился я.

«Очень просто, — ответил граф. — Я ночью отправил в этот дворец своих новых охранников с приказом его ограбить и поджечь, но так, чтобы подпортить внешний вид и напугать хозяев. Во дворце только трое слуг, так что мы ничем не рисковали. Наследники, едва не лишившись всего, были в панике, а тут я с вашими деньгами. Договор мы уже подписали, осталось только заплатить и за пару дней привести все в прежний вид. Ну а потом наберем прислугу и займемся дружиной. Точнее, ею будет заниматься ее капитан».

«Вы незаменимый сай, граф, — искренне сказал я. — Счет Алексару еще не выставили?»

«Обижаете, милорд, — опять засмеялся Зарток. — И выставил, и мог полюбоваться на его лицо. Он сказал, что золото отправят завтра до полудня. Я немного завысил сумму, чтобы хватило на ремонт, да и вам не помешает иметь запас золота. Не обращаться же за каждой мелочью в казну!»

Я простился с графом и вошел в гостиную, в которой сидел Сарпон.

— Ваша невеста, милорд, отправилась к принцессе, — сообщил он мне, — а мне приказала присмотреть за комнатами.

— А где остальные? — спросил я Демона.

— Ждут обеда, — ухмыльнулся он. — Вы бы, милорд, для нас что–нибудь придумали, а то сами сражаетесь, а мы от такой жизни наедим животы.

— Будет вам работа и уже очень скоро, — заверил я его. — Я иду в спальню, а ты, когда прибудет барон Ольт, направь его ко мне.

Я почти час просидел с книгой по пространственной магии, когда в дверь тихо постучали. Как я и думал, это был Ольт.

— Показывайте ваши штуки, барон, — сказал я ему. — Выкладывайте их по одной на этот столик, только осторожно.

Он развязал кожаную сумку и принялся доставать из нее небольшие матерчатые свертки, укладывая их на очищенный от ваз столик, а я их разматывал и клал туда же уже без ткани.

— Вы можете сказать, что это? — спросил Ольт, когда сумка опустела.

— Это устройства связи, — сказал я, показав на две небольшие портативные рации. Судя по ремням, их крепили на руку.

— Да, мы их с рук и сняли, — подтвердил он. — Их прикрывали рукавами рубашек. А эти шарики?

— Эти штуки называются гранатами, — пояснил я, взяв одну из них в руки. — Обычная граната состоит из толстой стальной оболочки, внутри которой содержится вещество, с огромной силой, разрывающее ее на части. Эти части или, как их еще называют, осколки и должны поражать противника. Но это что–то другое. Оболочка легкая и тонкая, поэтому это либо граната с каким–то ядом, или такая, которая ослепляет вспышкой и оглушает сильным звуком взрыва. Чаще всего в них применяются не очень опасные яды. Вдохнул и начинаешь кашлять и исходить слезами и соплями. Человек не умирает, но сражаться уже не может. Но в этих может быть все, что угодно, поэтому соблюдайте осторожность. Нужно будет одну из них испытать где–нибудь за городом. Купите какое–нибудь мелкое животное и взорвите гранату рядом с ним. Взрывать их легко. Видите кольцо? Выдергиваете его и сразу бросаете гранату в цель. Медлить нельзя, иначе в лучшем случае останетесь без руки. И стать нужно так, чтобы на вас не дул ветер с места взрыва.

Едва я закончил этот инструктаж, как нам по ушам ударил звук сильного взрыва. Бросившись к открытому окну, я увидел поднимающийся над городом столб черного дыма.

— Где это, барон? — спросил я Ольта. — Да шевелитесь вы быстрее!

— Точно сказать трудно, — ответил он, высунувшись в окно. — Или Круглая площадь, или где–то поблизости от нее. Милорд, я должен ехать! Наша служба как раз на этой площади, и я сейчас попытался вызвать барона Сарта, а он не отзывается, хотя должен был там меня дожидаться.

— Один вы никуда не поедете! — сказал я ему. — У вас карета?

— Нет, — ответил он. — Я приехал верхом в сопровождении трех охранников.

— Тогда идите к своим лошадям и ждите меня, — приказал я и связался с капитаном Ортаем: «Капитан, это принц Кирен. Немедленно подгоните к парадному входу открытый экипаж и приготовьте для меня эскорт из десяти стражников!»

«Кирен, что происходит? — соединился со мной Ларг. — Можешь объяснить?»

«Сейчас еду разбираться, — ответил я, — потом доложу».

«Милый, что случилось?» — связалась со мной Адель.

«Дорогая, извини, но мне сейчас некогда», — сказал я и разорвал связь.

Заскочив в гостиную и проигнорировав вопросительный взгляд Демона, я бросился в комнату с арсеналом. Ключи от оружейных ящиков без особых хитростей висели на гвоздях, забитых в их задние стенки. Просто и никуда не нужно бегать. Я отодвинул нужный ящик, достал ключ и быстро открыл дверцу. Со вчерашними трофеями еще не разбирался, поэтому взял свой двухтысячный с единственным запасным магазином.

«Лаброк! — вызвал я Красавчика. — Вы все в своей комнате?»

«Все, кроме Демона, милорд, — ответил он. — Ваша невеста…»

«Да, я знаю, — перебил я его. — Вооружайтесь и бегите к лошадям, а Сарпон останется сторожить комнаты. Только не забудьте про арбалеты и заранее изготовьте их для стрельбы. Потом двигайтесь к парадному входу, где я вас буду ждать. И давайте быстрее!»

Я сам перешел на бег, не обращая внимания на поспешно освобождавших мне дорогу придворных и слуг, которые после взрыва высыпали из комнат в коридор и взволнованно обсуждали насущный вопрос, что же это так грохнуло, что кое–где даже вылетели стекла! Видимо, мои охранники успели выбежать раньше меня, потому что их не пришлось ждать.

— Не опасно ехать в открытом экипаже? — спросил Ольт, подъехавший ко мне на белом с серыми пятнами жеребце.

Его охранники, тоже верхом, пристроились к стражникам моего эскорта.

— Если поставили цель не просто что–то взорвать, но и выманить кого–то из нас к месту взрыва, то закрытая карета еще опаснее, — ответил я. — Мне ничего не будет видно, а стены кареты не защитят от пуль. Сейчас запущу проверку на угрозу и, если она появится, смогу на нее ответить. Да и жителям лучше увидеть, что я не праздную труса, прячась в карете. Так, это прибыла моя охрана, поехали!

Ехать пришлось всего несколько минут. Когда выехали на Круглую площадь, увидели, что от двухэтажного здания службы барона осталась только часть стен первого этажа. Все остальное превратилось в обломки, засыпавшие и саму площадь, и прилегающие к ней улицы. Досталось и стоявшим поблизости домам, лишившимся всех стекол. Кое–где среди битого кирпича и мусора были видны лежавшие тела. У развалин нашего дома топтались десятка три городских стражников. Я пока не чувствовал опасности, поэтому вышел из экипажа и направился к дымящимся развалинам.

— Сколько у вас там было работников? — спросил я Ольта, который спешился и, оставив своего коня охраннику, шел рядом со мной.

— Много, — мрачно ответил он. — Около тридцати. Но здесь лежат и горожане. Видимо, их побило обломками.

— Очень сильный взрыв, — сказал я, обходя лежавшую на моем пути мужскую руку. — В здании никто не мог уцелеть. Как же это вы допустили, что вам в службу заложили столько взрывчатки? К вам могли попасть посторонние?

— Вход охранялся, — ответил он. — Кроме моих работников и тех, кого они приводили для допросов, могли зайти только водовоз с помощником. Они раз в три дня привозят нам воду.

— Ладно, потом будем разбираться, — оборвал я его. — Сержант!

От толпы городских стражников отделился невысокий пожилой сай, который поспешил на мой зов.

— Сержант Мел Гареш! — отрапортовал он. — Вот, милорд, стоим…

— То, что вы стоите, я вижу и без вашего рапорта! — сказал я. — Только непонятно, для чего вам это нужно. На площади лежат тела, и некоторые пострадавшие могут быть еще живы, а вы, вместо того чтобы их осмотреть и привлечь для помощи магов, занимаетесь демон знает чем! Да и мертвых нужно собрать и куда–нибудь вывезти для опознания. Давайте, Мел, быстро организуйте своих парней! Я на вас надеюсь!

— Все сделаем, милорд! — выкрикнул сержант и, размахивая руками, побежал к остальным стражникам.

— Мне удалось… — начал говорить Ольт, но я его уже не слушал.

От стоявшего в сотне шагов двухэтажного здания потянуло таким холодом, что сразу стало понятно, что меня сейчас будут убивать. Сорвав с плеча автомат, я бросился в сторону от барона, чтобы не подставить его под пули. Охранники с арбалетами помочь не могли, поэтому приходилось рассчитывать только на себя. Я все–таки успел почувствовать, что засада находится в правой, ближней ко мне части здания или на втором этаже, или на чердаке, когда по мне открыли огонь. К счастью, стрелок был один, и я вовремя упал на мостовую, иначе на этом моя эпопея и закончилась бы. Первая очередь прошла над головой, а вот две пули второй в меня попали. Мало того что я при падении разбил локоть и, кажется, сломал ребра, неудачно приземлившись на обломок кирпича, так еще одна из пуль по касательной ударила в голову, а вторая прострелила правое плечо. В человеческом теле я не смог бы ответить и сразу потерял бы сознание. В теле эльфа я ответил, успев выпустить в нужное окно весь магазин автомата, и только после этого потерял сознание. Очнулся я в своей спальне. Тело слушалось и вроде нигде не болело. Осторожно повернувшись, посмотрел в окно. Так, судя по освещению, сейчас или поздний вечер, или раннее утро. Я попробовал связаться с Аделью, и она, распахнув дверь, вбежала ко мне из гостиной.

— Кирен! — закричала милая, схватив меня руками за плечи. — Ты мне что обещал?

Видимо, меня долечили не до конца, потому что правое плечо прострелила боль, и я невольно вскрикнул. Поняв, что причинила боль, Адель выпустила мои плечи и разревелась.

— Милая! — обнял я ее. — Не надо плакать! Все закончилось хорошо.

— С тобой была охрана, твой барон и полсотни стражников! — плача, говорила она. — Все целые, один ты чуть не умер! Ты будешь когда–нибудь думать обо мне, а не о драках?

Приплыли! Неужели у всех сложилось обо мне такое же впечатление, как и у моей невесты? Нашли любителя драк! Да я даже в детстве почти не дрался.

— Я тебе обещал, что не буду собой рисковать, когда нормально вооружим своих саев, — сказал я Адели, гладя рукой ее волосы. — А сейчас мне от охранников толку мало. В другой ситуации они могли помочь, но не там. На площади их бы всех перестреляли. Скажи, кого–нибудь поймали?

— Некого там было ловить, — успокаиваясь, ответила она. — Нашли того сая, который в тебя стрелял, но он был уже мертвый. Ты его всего издырявил. А у барона погибли двенадцать работников службы. Он думал, что погибших больше, но часть…

«Ты как себя чувствуешь?» — прозвучал в голове голос Ларга.

— Подожди, милая, — остановил я Адель, после чего обратился к Повелителю: «Чувствую себя неплохо, и ничего не болит, если за меня не хвататься руками».

«Прийти можешь?» — спросил он и, получив утвердительный ответ, добавил, что в спешке нет необходимости.

— Кто меня лечил? — спросил я Адель. — Зантор?

— Нет, Герат, — ответила она. — А старик очень плох. Ты сейчас с кем–то разговаривал?

— Вызывал Ларг, — пояснил я. — Пододвинься, мне нужно встать и одеться. Не беспокойся, я потихоньку схожу, поговорю и сразу вернусь. Если не делать резких движений, не чувствуется никакой боли.

— Могли бы подождать до завтра или прийти сами!

— Я им скажу, — пообещал я, осторожно натягивая тунику.

Оказывается, плечо болело и без резких движений, стоило только поднять правую руку. Да и ребра с левой стороны при глубоком вздохе болели. Почему–то я это сразу не почувствовал. Или это меня растрясла Адель? Черт, и локоть болит! Прошлый раз, когда меня лечил Зантор, я разбился сильнее, но после лечения не чувствовал вообще никакой боли.

— Где пистолет? — спросил я милую. — Не потеряли?

— Все в одном из ящиков, — ответила она. — И твой пистолет, и автомат, и то оружие, из которого в тебя стреляли. Иди, не нужно тебе сейчас никакое железо.

Я сам не собирался ничего брать, а спросил потому, что привык к беретте, и было бы жалко ее потерять. Поцеловав Адель, я осторожно левой рукой открыл дверь и пошел к выходу в коридор, стараясь мягче ставить ноги и не слишком глубоко дышать. Пожалуй, мне действительно нужно было сказать Ларгу, что болен, и полежать в кровати, но поезд уже ушел. Ладно, что уж теперь–то жалеть. Скоро по коридорам должны были забегать подавальщики с ужином, но пока мне никто не встречался, поэтому можно было не сдерживаться и кривить физиономию, когда неудачно ставил ногу, и это отзывалось болью в боку и плече. Черт, завтра свадьба, а я так влип. А послезавтра вообще нужно идти на Землю. Откладывать это не хотелось. Пока что нас только били, а мы пробовали огрызаться, и положение не изменится, пока я не протопчу тропинку в родной мир и не выполню все, что наметил. Неужели до завтра все не заживет? Как же не вовремя разболелся Зантор! Подойдя к комнатам Ларга, я приветливо кивнул гвардейцам, слегка удивился той восторженности, с какой они отдали мне честь, и зашел в гостиную. Поиск показал, что Ларг сидит в кабинете с садиком. Так, а он там не один! Использовав магию, я узнал его собеседников, глубоко вздохнул, поморщился при этом от боли в боку, и открыл дверь.

— Что врал–то? — недовольно сказал Ларг. — Сказал бы, что чувствуешь боль, и поговорили бы завтра. А теперь Герату с тобой опять выкладываться. Зантор болен и уже вряд ли поднимется, а больше у меня никто так лечить не может. Садись, чего стоишь? Герт, помоги брату!

— Спасибо, я сам, — пробормотал я, с облегчением опускаясь в кресло.

— Ты уже полез сегодня сам, — недовольно сказал Гордой. — Еще чуть и убили бы! Я, может быть, в глубине души порадовался бы, а что потом?

— Ехать было нужно, — сказал я им. — Я предполагал, что может быть засада, но не был в этом уверен. Взял оружие и проверялся магией, а больше там ничего нельзя было сделать. Вот когда будет нормально вооруженная дружина, я сам никуда соваться не стану.

— Что предлагаешь делать? — спросил Ларг.

— То же, что и предлагал, — ответил я. — Собрать охотников и перекрыть предгорье.

— Ты еще хотел использовать дружины баронов, — напомнил он.

— Уже не предлагаю, — сказал я. — Если они перекроют границу, Салей найдет другой путь. Если барон Ольт рискнул отправить своих людей севером, то хорошо вооруженные враги там легко пройдут. Времени потратят больше, но мы их там можем найти только случайно. А в предгорье поймать этих сволочей будет не очень трудно, тем более охотникам, которые хорошо знают местность. Нам очень нужны пленные. Когда еще вернутся агенты барона или ваши жрецы, а знать, что творится в Госмаре, будет нелишним.

— Может, подождать, пока ты привезешь оружие, и вооружить им охотников? — предложил Герт, вызвав гримасу неудовольствия на лице Гордоя.

— Это будет еще не завтра, — сказал я. — И потом охотники обойдутся и арбалетами. Если действовать из засад, это эффективное и привычное им оружие. И я бы не хотел вооружать мощным оружием слишком много саев. Кое–что дать нашей страже и гвардейцам, а нормально вооружить только небольшую дружину. Надо не просто научиться стрелять и ухаживать за оружием, но еще изучить тактические приемы его применения для одиночек и действий в группе. Для этого дружину нужно будет расположить где–нибудь в лесу и там учить. И учить не мне, потому что я ничего не умею, кроме стрельбы. Найму кого–нибудь из бывших офицеров, и он за золото обучит капитана и дружинников.

— Это правильно, — впервые одобрил меня Гордой. — А я в твою дружину пришлю несколько жрецов. Пусть тоже поучатся, это не помешает. Надеюсь, для нашего братства оружие будет?

— Если будет золото, будет и оружие, — ответил я ему. — Но в первую очередь его получит дружина, а потом ваше братство.

Я был не в восторге от его слов, но ничего другого пока сказать не мог.

— Будет тебе золото, — заверил он. — Скажешь, сколько и куда доставить, и мы все сделаем.

— Не хочешь отложить свадьбу или поход в свой мир? — спросил Ларг. — Вид у тебя неважный.

— Не буду я ничего откладывать, — отказался я. — У Адели будет ребенок, который по крови Ольминг, и я хочу, чтобы он был Ольмингом и по положению. Мне не безразлична ее судьба, а со мной может случиться все, что угодно. А вид… Я ведь тоже маг и кое–что могу. Сейчас дойду до своих комнат и проверю, правильно ли научился лечению.

— Завтра проведем ритуал здесь, — сказал Гордой. — Нечего вам в такое время мотаться по городу. Доставим сюда малый походный алтарь и все, что еще нужно. Иди отдыхать.

И как понимать этот очередной зигзаг в отношениях? Ладно, если отпускают, пойду к себе. А подумать о событиях сегодняшнего дня можно будет завтра. На обратном пути мне стало совсем плохо. К боли присоединились слабость и головокружение. Видимо, начали сказываться последствия контузии от попадания в голову. Рана затянулась и не болела, но мысли начали путаться. Я остановился у первой попавшейся ниши, забрался за портьеру и, пока мозги совсем не отказали, запустил магическое исцеление. Пусть оно было неполноценным, но очень скоро путаница в мыслях исчезла и прошла слабость. До моих комнат было уже рукой подать, поэтому перед Аделью я предстал почти в нормальном виде. На столе стоял ужин, но я его проигнорировал, попросив оставить мне чего–нибудь на утро. Осторожно сняв тунику, я забрался на край кровати, натянул на себя простыню и быстро заснул. Утром проснулся позже обычного, но все равно раньше Адели. Самочувствие было неплохим, но это еще ни о чем не говорило. Вчера я тоже очнулся с хорошим самочувствием, только надолго его не хватило. Решив, что кашу маслом не испортишь, я опять запустил исцеление и лежал в кровати с полчаса, пока совсем не рассвело. Прихватив фрукты и книгу по пространственной магии, я ушел на один из подоконников гостиной, где слегка перекусил и хорошо позанимался до самого прихода слуг. Услышав их в коридоре, я поспешно вернулся в спальню и начал будить Адель.

— Жена? — потряс я ее за плечо. — Ты собираешься вставать или нет?

— Я еще не жена, — начала она вяло отбиваться. — Дай немного полежать: никуда твой завтрак не денется. Я вчера из–за тебя сильно переволновалась, а потом вечером переела, поэтому всю ночь снилась какая–то гадость. Раз пять просыпалась и долго не могла заснуть. Это ты дрых всю ночь, а я не выспалась.

— У нас с утра свадьба, — продолжил я ее тормошить. — Вставай, потом днем поспишь. Странное дело: обычно девушки бегом бегут к алтарю, а тебя приходится уламывать! Не знаешь, есть в магии что–нибудь для сонь?

— В магии много чего есть, — ответила она, нехотя покидая кровать. — Знаешь, я ведь одно действие выучила сама, когда была еще совсем девчонкой. У нас конюх постоянно напивался и гонял свою жену. Вот я и освоила по книгам протрезвляющее воздействие. Только ничего хорошего из этого не вышло. Он напился, а я его сделала трезвым. Он не понял, в чем дело, и решил, что это проделки жены. Мол, она ему что–то подмешала в пищу. Отлупил ее и пошел опять напился. Я его опять протрезвила. Так было пять раз подряд, пока он не упал и не умер. Как эта дура потом за ним убивалась! А я, когда предложили заниматься магией, отказалась наотрез, а теперь немного об этом жалею.

— Так ты у меня маг? — удивился я. — Вот так живешь с человеком и ничего о нем не знаешь!

— Очень слабый маг, — засмеялась Адель. — Таких редко чему–нибудь учат. Просто в семье ни у кого другого вообще не было никакого дара. Ладно, слуги уже ушли, поэтому приводим себя в порядок и завтракаем. Когда ты будешь моим?

— Точно не знаю, — сказал я. — Мне вчера было не очень хорошо, поэтому не стал уточнять. Поедим, потом спрошу у Ларга. Ты иди в ванную, а я свяжусь с бароном Ольтом и узнаю, чем все закончилось.

«Все закончилось немного лучше, чем могло, — ответил он на мой вопрос. — Дом разрушился перед самым обедом, и буквально минут за двадцать до этого из него ушли четырнадцать человек. Барон Генкирс о чем–то поспорил с кавалером Сали на обед для всех, кто у нас работал по Ольмингии под руководством покойного графа Сормадера. Уж не знаю, о чем они там спорили, но это сохранило нам целое направление. Направление Дарминов сейчас все в разгоне, и в службе никого из них не было. Поэтому все наши потери — это четырнадцать агентов направления Гардаров. Из него остались лишь двое и три агента сейчас живут в Алтумаре. Ну и сам дом полностью уничтожен».

«О своем доме можете не беспокоиться, — сказал я. — Знаете, где дворец покойного графа Пардрока?»

«Кто же его не знает, — ответил Ольт. — Ходят слухи, что его купил для вас граф Зарток».

«Очень правдивые слухи, — подтвердил я. — Я в нем планирую разместить дружину, но в ней будет всего полсотни саев, поэтому и для вашей службы найдем место. Там вас уже никто не взорвет. Сегодня должны отдать деньги за дворец и начать его ремонт. Если хотите, можете занимать те помещения, которые не нуждаются в ремонте».

Я решил не беспокоить ни Ларга, ни Гордоя. Сами скажут, когда все будет готово к свадьбе. Закончив завтракать, я пошел к магам, радуясь, что сегодня чувствую себя полностью здоровым. Моя радость длилась до того момента, когда я увидел Зантора.

— Что, красивый? — вымученно улыбнулся старик. — А вот этого не нужно.

— Чего этого? — спросил я.

— Жалеть меня не нужно, — пояснил он. — И думать о том, что твое обучение укоротило мне жизнь. Даже если и так, я об этом не жалею. Жалко только, что не доведется узнать, чем у тебя все закончится. Да, я тебе обещал показать тайники, но теперь это вряд ли получится. Смотри и запоминай. Вот это действие отключает их магическую защиту, а это — запускает ее вновь. Запомнил? Иди и делай свои дела, а я попробую продержаться несколько дней, чтобы тебе в дополнение к остальным заботам не пришлось заниматься еще и тройкой Повелителя.

Покинув старого мага, я зашел в находящиеся рядом с его комнатами покои Герата.

— Спасибо за лечение, — поблагодарил я. — Я вчера немного сглупил, но меня извиняет то, что я даже не служил в армии. Понадеялся на магию и свою реакцию и чуть не погиб.

— У нас лечением все время занимался Зантор, — вздохнул он. — Мне оно давалось трудно, а Бродер его вообще никогда не учил. Поэтому и ваше далось тяжело.

— Мне Бродер дал книгу о пространственной магии, — сказал я. — Сейчас я по ней занимаюсь самостоятельно…

— Да, он мне говорил, — кивнул Герат. — И это достойно удивления!

— Я к чему завел этот разговор, — улыбнулся я. — Адель мне сказала, что есть воздействия на пьяниц, на сонь и многое другое. У вас нет такой книги почитать?

Маг подошел к книжной полке и снял с нее тонкую книгу.

— Возьмите подарок к свадьбе, — с улыбкой сказал он. — Книга называется «Занимательные хитрости» и предназначена для начинающих магов. Обычно подобные используют при домашнем обучении.

Оглавления не было, поэтому я ее взял в руки и полистал. Как я понял, в книге было множество самых разных воздействий, причем расписанных максимально подробно с цветными рисунками, на которых показывалось, как нужно формировать потоки.

— Как с помощью силы согреться в холод и охладиться в жару, — прочитал я первый же попавшийся заголовок. — Полезные воздействия.

— Проще теплее одеться или облиться водой, — засмеялся он. — Слишком уж много магии на них тратится: мало кому такое по силам. Но иногда и это может быть полезным. Ранение не изменило ваши планы?

— Нет, — ответил я. — Завтра мы с вами идем в мой мир.

Глава 16

— На чем вы закончили? — спросил Бродер.

— Поиск новых миров по мысленному фону его обитателей, — ответил я. — Дальше просто не успел.

— Значит, мы уже можем заниматься практикой, — сделал вывод маг. — Остальное освоите сами. К тому же вам сейчас не до поиска новых миров.

— Это вы точно подметили, — согласился я. — Отправляться никуда не будем? А то вдруг застрянем в одном из миров, а у меня сегодня свадьба.

— Нет, это вы уже сами, — засмеялся Бродер. — Знаете, милорд, в отличие от многих моих коллег, того же Герата, например, я не любитель соваться в чужие миры. Не из страха и не из одной только осторожности, просто мне это не сильно интересно. Я вас разочаровал?

— Есть немного, — признался я. — Не понимаю, как можно быть таким нелюбопытным.

— А я любопытный, — возразил маг, — только мое любопытство в другом. Ладно, не будем обсуждать меня, а займемся делом. Мне нужно в подробностях показать, как в пробой пространства вплетать опорные метки и каким образом учитывать изменение веса возвращаемого тела при неполноценном канале, а больше вам ничего и не нужно: достаточно будет книжных знаний. Ну и когда уйдете с Гератом, внимательно смотрите на то, что и как он будет делать.

В том, что он мне дал, тоже не было ничего сложного, но некоторые приемы в книге описали недостаточно подробно, а Бродер показал их до мельчайших деталей и научил, как все формировать, не пробив при этом пространство. Как только мы закончили, со мной связался Ларг.

«Ты где?» — задал он традиционный вопрос.

«У магов, — ответил я. — Только что все закончили».

«Это хорошо, что закончили, — сказал он. — Возвращайся в свои комнаты и приведи себя в надлежащий вид, после этого вместе с невестой идете ко мне. Все ясно? Значит, выполняй».

Никогда не понимал мужчин, которые влюблялись в женщин и при этом панически боялись потерять свою независимость. Стоило лишь зайти разговору о браке… Среди моих знакомых тоже попадались подобные типы, хоть и немного, а если верить американским фильмам, то таких мужчин было большинство. Я ждал этого с радостью и нетерпением, поэтому чуть было опять не сорвался на бег. Бежать все же не стал, чтобы не пугать слуг и дворян, у которых, как я услышал от Адели, уже сложилось мнение, что если принц Кирен куда–то несется сломя голову, значит, нужно ждать очередной беды. Когда я быстрым шагом вошел в наши комнаты, мою невесту еще не закончили приводить в порядок. Над ней колдовали сразу три служанки, а меня выпроводили в комнату с гардеробом.

— Иди туда, — сказала милая. — Твоя праздничная одежда уже разглажена, поэтому переодевайся, а потом девушки тебе сделают прическу.

Прикинув, что с ней будут возиться еще минут пятнадцать, я перед переодеванием решил посмотреть тайник в той комнате, куда меня направили. Второй тайник был в спальне, и с ним не стоило возиться при прислуге. Открыв дверь, я сформировал воздействие, временно отключающее магическую защиту и в недоумении замер, потому что рядом со шкафами с одеждой появился еще один массивный шкаф, размерами раза в два больше одежных. Не доверяя своим глазам, я его пощупал и убедился, что это не иллюзия. Судя по тем двум частям воздействия, которые мне дал Зантор, они относились к чему–то очень близкому к пространственной магии. Получалось, что старый маг не просто замаскировал тайник, он его куда–то убрал, а я своим действием вернул обратно. Запоров этот шкаф не имел и открывался простым поворотом ручки дверцы. Заглянув внутрь, я присвистнул: шкаф до половины был заполнен кожаными кошелями. На одном из крючков в пустой верхней части висел меч в ножнах. Я снял его и удивился невзрачному виду оружия. Единственным его украшением была наполовину стершаяся гравировка на ножнах. Но когда я вынул из них меч, то просто обалдел. По голубоватому полированному до зеркального блеска лезвию струился такой же голубой свет, хорошо видимый в этом не сильно освещенном помещении. Сам клинок по форме повторял те, которые я здесь видел, но был раза в два тоньше и легче. Слегка нажав лезвием на угол одежного шкафа, я его довольно глубоко прорезал. Да, пробовать пальцем заточку не стоило, но как таким драться? Он же не выдержит сильного удара. Отложив меч в сторону, я взял один из кошелей и посмотрел его содержимое. Обычные золотые монеты эльфов, только профили герцогов показались незнакомыми. Сколько же здесь золота? Приблизительные подсчеты дали мне цифру в семьсот килограммов. И зачем оно Кирену, если он в любой момент мог запустить руку в казну? Или это право дали только мне, а его к золоту не допускали? Я отложил десяток кошелей, закрыл шкаф и запустил защиту. Тайник исчез, и по тому месту, где он только что стоял, опять можно было ходить. Я надел выбранную для меня тунику и с мечом в руках вернулся в спальню.

— Почему так долго? — спросила Адель, над которой хлопотала только одна служанка. — Девушки ждут, чтобы тобой заняться!

— Это я всегда с радостью, — сказал я, подмигнув хихикающим служанкам, — тем более что они такие славные.

Служанки принесли из гостиной стул, на который меня усадили, и принялись расчесывать в четыре руки, норовя прижаться ко мне грудью или бедром. Адель, которая уже закончила чистить перышки, посмотрела на их работу и всех выгнала.

— Сам виноват, — попеняла она, расчесывая мне волосы. — Служанки таких шуток не понимают, поэтому для них твои слова — это прямое приглашение сам знаешь к чему. Если бы не я, они бы тебя уже ублажали в кровати. А это ты откуда взял?

— Вскрыл один из тайников Кирена, — ответил я, — а в нем были только куча золота и этот меч. А что?

— Это пропавший меч прошлого Повелителя, — тихо сказала Адель, глядя на наполовину обнаженное лезвие. — Дед Кирена почему–то не отдал его Ларгу. Неужели только для того, чтобы отдать внуку? Или Кирен его просто присвоил? Я вижу, что ты ничего не понял. Это необычный меч. У нашего народа таких было всего несколько, и все они были утеряны. Кто и когда их делал, никто не знает. Об этом нет даже легенд.

— И в чем же его необычность? — спросил я. — Скажи в двух словах и пойдем, а то нас уже заждались.

— Это тебе нужно спрашивать у Ларга или Герта, — ответила она. — Они должны знать. А я только знаю, что он не тупится и не ломается при самых сильных ударах и еще…

— Ну что замолчала? Адель, договаривай и пойдем.

— Понимаешь, — неуверенно сказала она, — в книгах написано, что такие мечи могли признавать новых хозяев или, наоборот, отказывали им в праве на владение собой. Но я в такое не верю. И отец, который мне о них рассказал, этому тоже не верил.

— Возьмем его с собой и отдадим Ларгу, — решил я, — а он уже пусть сам разбирается с его странностями. Я еще могу поверить в какую–то особую прочность, но не в наличие у холодного оружия разума или воли.

Я не знаю, откуда узнали, что мы должны идти на церемонию, но на всем пути до комнат Ларга стояли саи, среди которых слуг из–за нарядной праздничной одежды было трудно отличить от дворян. Никто шумно не выражал своих чувств, все просто нам улыбались, а девушки еще и подмигивали то ли мне, то ли Адели. Подмигивали здесь двумя глазами сразу, поэтому такое массовое махание ресницами выглядело забавно. Единственными, кто начал орать, были гвардейцы караула. Они трижды прокричали свой воинский клич, примерно соответствующий нашему ура, колотя изо всех сил древками копий об пол. Под этот шум и вопли мы и зашли в гостиную. Половину столов куда–то убрали, освободив место для брачной церемонии, а оставшиеся ломились от празднично украшенных яств. В комнате, кроме Повелителя, наследника и принцессы, присутствовали Бродер и генерал, в котором я узнал командующего гвардией графа Маржа. У алтаря в своей красной тунике стоял Гордой с двумя жрецами. Видимо, при нашем появлении кто–то из присутствующих дал мысленный сигнал, и в распахнувшиеся двери из зала малых приемов вошли несколько дворян. Я не смотрел, кого пригласил Ларг, потому что Гордой нетерпеливым жестом руки поторопил нас подойти.

— Станьте возле алтаря, — вполголоса сказал он. — Шевелись, Кирен, мы и так задержались. Не держи в руках меч, прицепи его к поясу!

Я уже привычно мотнул головой, набросил на пояс два полукольца крепления меча и свел их вместе, после чего взял за руку Адель и подвел ее вплотную к полированной каменной глыбе алтаря, размерами и формой напоминающей гроб.

— Сегодня мы собрались, чтобы соединить узами брака этого мужчину с этой женщиной! — провозгласил Верховный жрец. — Принц Кирен из рода Ольмингов, хочешь ли ты разделить с этой женщиной не только постель, но и всю свою жизнь?

— Да, хочу! — ответил я так, как того требовал обычай.

— Графиня Адель Вальша! Хочешь ли ты взять в мужья этого мужчину, дарить ему радость любви и рожать детей? — обратился к невесте Гордой.

— Да, хочу! — так же коротко ответила она.

А дальше произошло что–то странное. Гордой погрузил правую руку в камень алтаря и под тихое пение жрецов вытащил из него что–то вроде шаровой молнии. Я попытался задействовать магическое зрение, но не увидел в его действиях никакой магии. Подойдя ко мне, он поднес свой светящийся и слегка жужжавший шарик сначала к моему лбу, а потом ко лбу моей любимой. В обоих случаях его оранжевый цвет изменился на фиолетовый.

— Ваш брак угоден Солнцу! — торжественно сказал Гордой. — Вы его хотите, семья мужчины согласна, а Бог утвердил ваш брак! Отныне вы одно целое на всю вашу жизнь!

Все разразились восторженными криками, и на этом торжественная часть церемонии была закончена, и мы сели праздновать. Я не трезвенник, хоть дома без повода спиртное не употреблял, но на праздники или при встрече с родственниками и приехавшими издалека друзьями мог выпить и вино, и водку. Вот шампанское не любил, да и коньяки тоже. Здесь на столах были неплохие вина, которые гости то и дело наливали в свои кубки. А вот молодоженам спиртного не полагалось, из–за чего мы с Адель довольствовались компотом. Тостов здесь не произносили, музыки и танцев не было, поэтому наш праздничный обед продолжался меньше двух часов, после чего все гости, включая жрецов, ушли, и за столом осталась одна семья.

— Теперь ты наша, — сказал Ларг Адели. — Когда закончим сидеть за столом, не уходите, я вам сделаю подарки.

— Я вам тоже кое–что принес, сказал я, отстегивая меч. — Вот, нашел его в тайнике.

— Ты ничего не ощущаешь? — в наступившей тишине спросил меня Ларг.

— Вроде ничего, — мотнул я головой. — А что должно быть?

Вместо ответа он протянул правую руку и попробовал коснуться ножен, но чуть не слетел со стула из–за сильного электрического разряда, ударившего по пальцам. Хороший такой разряд, изобразивший маленькую молнию сантиметров десять длиной!

— Не получилось, — сдавленным голосом сказал Ларг, ожесточенно растирая пострадавшую руку целой. — Кирен, запусти лечебное воздействие, а то рука до плеча как деревянная! Герт, будешь пробовать?

— Не буду я портить свои руки, — сказал брат. — Раз он признал Кирена, всех остальных будет лупить. У меня и так хороший меч, а с оружием бога пусть разбирается его новый хозяин.

— Ты это серьезно? — удивился я. — Насчет бога?

— Это одна из версий, — ответил за него Гордой. — Об этих мечах и в наших записях ничего нет. Хотя…

Что он хотел добавить, я тогда так и не узнал.

— Спасибо, Кирен, — поблагодарил Ларг. — Рука отошла. Раз меч выбрал тебя, пусть у тебя и останется. Только храни его так, чтобы опять никуда не пропал, и будь с ним очень осторожен: по слухам, такие мечи не терпят неумех. Да, не скажешь, что еще было в тайнике?

— В том, который я открыл, было золото, — ответил я. — А второй тайник я пока не успел посмотреть. Мне Зантор о них только сегодня сказал.

— Зантор умирает, — сказал Гордой. — Скоро придется решать вопрос с тройкой. У меня среди жрецов всего два сильных мага, но одного для семьи могу дать. Но это только в том случае, если не найдете сами.

— У старика есть кандидатура на его место, — сказал я, видя, что Гордой не горит желанием отдавать своего жреца. — Эмма Селди из графства Орташ.

— Орташская ведьма? — поразилась Адель. — Ты, милый, сошел с ума! Она выходила к саям последний раз лет десять назад! И по возрасту Эмма, наверное, старше Зантора.

— Да, что–то старик придумал не то, — согласился Гордой. — Она сильнее всех магов из женщин, но уже давно выжила из ума. И ей все уже давно опротивело. Даже если согласится, я бы опасался ее брать.

— Ладно, это пока не горит, — сказал я. — Зантор еще не умер, да и большой необходимости в третьем маге тоже нет. Я понимаю, что это традиция, но с ее выполнением можно не спешить. Немного раскрутимся с делами, и все сделаем. А сейчас, может быть, закончим, а то я уже не могу смотреть на еду.

— Подождите, сейчас мы вас отпустим, — сказал Ларг, поднялся и вышел в свой кабинет.

Через минуту он вернулся с какими–то бумагами.

— Это мои подарки, — сказал он, отдавая мне два листа. — Потом прочитаешь. Подарок для тебя — это приказ о праве на руководство гвардией. Ты получил знание законов и обычаев, но еще плохо в них разобрался, иначе не стал бы сам командовать гвардейцами тогда на пляже. Отдавать им приказы имею право только я, ну и наследник, когда я в отъезде или дал ему это право. Естественно, они тебя не послушались.

— Я это знал, — возразил я. — Но был ваш указ…

— Этот указ обязателен для всех, кроме гвардии, — пояснил Ларг. — Для них важна эта бумага, содержание которой всем гвардейцам завтра зачитают перед строем. А подарок для принцессы Адели — это наш малый охотничий домик. Малый он только по названию, потому что вместе со слугами там помещается с полсотни саев. Кроме самого дома и нескольких хозяйственных построек, есть еще один жилой дом на десять гостей. Можете отдыхать там сами, а можете тренировать свою дружину.

— А для начала я его сам там потренирую, — сказал Герт. — Как только немного освободишься, загоню туда и буду учить верховой езде. Здесь этим заниматься нельзя, а то уже на следующий день вся столица начнет обсуждать, почему это второй принц разучился держаться на лошади. Не иначе от удара головой обо что–то твердое. И учти, что у нас без лошади никуда, а кареты не везде пройдут и едут медленней всадников. А в подарок я купил для вас пару превосходных лошадей.

— А мои подарки еще не готовы, — сказала Лара. — Подождете несколько дней?

— Конечно, подождем, — ответил я ей. — Лично я могу вообще обойтись без подарков.

— Вот без моих и обойдетесь, — сказал Гордой. — Помнишь, кто должен одаривать?

— Близкие родственники, дядя, — злорадно ответил я.

— Даже те, которые проводят обряд? — так же злорадно спросил он.

Да, тут он меня уел. Если родственник проводил обряд, ему запрещалось что–то дарить молодым. Он выступал дарителем брака от имени бога, какие еще нужны подарки?

— Ладно, переживем, — сказал я. — Спасибо вам всем за сегодняшний праздник. Ваша семья мне много дала, и я постараюсь дать ей не меньше. И теперь я спокоен. Даже если со мной что–нибудь случится, моя жена и ребенок уже не будут для вас чужими. Мы пойдем, а то завтра у меня нелегкий день и нужно хорошо отдохнуть.

Когда мы вернулись к себе, Адель загорелась проверить второй тайник.

— Неужели тебе неинтересно? — удивилась она. — Кровать от нас никуда не уйдет. Тебя завтра не будет, поэтому отработаешь сразу за два дня. Но сейчас у тебя от съеденного свисает живот. Какая может быть любовь? Занимаемся тайником! Только сначала переоденься и убери куда–нибудь этот меч: он меня пугает.

Когда я убрал защиту, в нашей спальне возник точно такой же шкаф, как и в гардеробе, вот только начинка в нем была другая. Золотые монеты тоже были, но немного — всего килограммов сто. На невысокой кучке кошелей стояла большая, сделанная из кости шкатулка, украшенная резными изображениями птиц и животных. Сверху тоже были прибиты крючки, но использован был только один. Отдав жене шкатулку, я снял с крючка тонкий кожаный шнурок, на котором был подвешен… клок тумана. По крайней мере, белесое пятно с размытыми постоянно колеблющимися краями напоминало именно туман.

— Смотри, что я нашла! — радостно сказала Адель, показывая мне большое ожерелье из крупных розовых жемчужин. — Какая красота!

— Я где–то читал, что жемчуг нужно держать в воде, — вспомнил я. — А при таком хранении он может потерять блеск и вообще пропасть.

— Его обработали магией, — отмахнулась она. — В книге, которую тебе подарил Герат, есть воздействия, усиливающие сохранность самых разных предметов. В шкатулке много женских украшений. Интересно, для чего их хранил принц, если он сторонился девушек?

— Надо будет эти украшения показать Ларе, — посоветовал я. — Если они семейные, поделите их с ней. Смотри, какое чудо я нашел. Как ты думаешь, что это такое?

— Не вздумай надевать на шею! — схватила меня за руку Адель. — Если это то, что мне пришло на ум, можешь лишиться всех сил и умереть! Вроде по описанию похоже…

— Вызову–ка я сюда Лару, — решил я. — Она лучше нас с тобой разберется в загашниках брата. Заодно посмотрит драгоценности.

— Вызывай, — без энтузиазма согласилась жена.

«Лара, можешь сейчас к нам прийти?» — мысленно обратился я к принцессе.

«Вы же хотели отдыхать, — отозвалась она. — Я себе тоже нашла занятие…»

«Мы в тайнике нашли шкатулку с драгоценностями…» — начал я.

«Уже бегу!» — перебила она меня и отключилась.

— Не хотела идти, — пояснил я Адели, — а как услышала о драгоценностях, сразу согласилась. Все женщины падкие на то, что блестит. Сказала, что сейчас прибежит. То по дворцу носился один я, а если еще начнут бегать остальные члены семьи…

— Показывайте, что вы нашли! — ворвалась в спальню сестра.

— Ты что, действительно бежала? — удивился я.

— Размечтался! — фыркнула она. — Просто была не у себя, а… в другом месте, недалеко от вас, и быстро подошла.

— Прежде чем займешься шкатулкой, скажи, что это такое?

— Откуда ты это взял? — побледнев, спросила сестра. — Неужели тоже в тайнике?

— Там и было, — подтвердил я. — Золото, шкатулка и этот туман. Скажешь, что это?

— Дедов накопитель, — сказала Лара. — Семейная вещь, которую отдавали самому сильному магу Ольмингов. Каждый из герцогских родов имел такой. Можешь не спрашивать, откуда он: все равно не скажу, просто не знаю. И никто не знает, известно лишь, что, когда сюда пришли наши предки, эти накопители у них уже были. Соседи их утратили давно, а наш сохранился. Только его редко можно было использовать.

— А подробнее можно? — спросил я.

— Эта вещь постоянно сосет из мага силы, пока полностью не наполнится, — начала объяснять Лара. — Как только ты ее повесишь на шею, снять до полного накопления не удастся. Сильному магу — такому как ты — это не страшно, так как он легко восполнит потерю, он ее даже не почувствует. А вот Кирена этот накопитель просто убил бы, высосав все силы до дна. Дед наверняка знал, что его внук — слабый маг, поэтому он не мог отдать ему накопитель.

— А может, он его отдал не для пользования, а для хранения? — предположил я. — Все равно в семье не было магов, кроме него. А Кирена можно назвать кем угодно, только не идиотом. У него хватило ума не нацепить на себя эту штуку.

— Может быть, — с сомнением сказала Лара, — хотя мне кажется, что он его просто стянул. Но я не рассказала о том, что дает накопитель. Если ты его полностью заполнишь, а на это потребуется примерно месяц, то сможешь использовать в десятки раз больше силы, чем ее находится в твоем теле. Сейчас ты магией отобьешь один–два арбалетных болта и будешь пустой, а с накопителем можешь долго продержаться против многих врагов. На деда дважды покушались, и оба раза это вышло напавшим боком, хотя их было много против него одного.

— Постой, — не понял я. — Как можно отбивать болты магией? Я ни о чем таком не слышал.

— А что здесь удивительного? — мотнула она головой. — Магия — это такая же сила, как и другие, просто в маге ее мало, поэтому намного проще действовать на арбалетчика, чем на выпущенный им в тебя болт. Во втором случае потратишь в сто раз больше сил. А вот с накопителем это уже нетрудно. А поскольку их не сохранилось, тебе никто об этом не говорил. А почему это тебя так заинтересовало?

— Потому что арбалетный болт мало отличается от пули, — ответил я, — и если можно отклонить хоть бы несколько летящих в тебя пуль… Не всегда рядом будут друзья, которые вынесут из–под обстрела, и маги–целители. Значит, говоришь, что для меня опасности нет?

— Я сама не маг, но могу оценить чужую силу, — сказала Лара. — И деда помню. Так вот, ты заметно сильнее его, а если накопитель не повредил ему…

— Понятно, — кивнул я и, прежде чем жена успела что–нибудь сказать, надел шнурок с туманом на шею.

Туман заволновался и начал расползаться по моему телу, становясь все менее плотным, пока не исчез совсем.

— Дурак! — высказалась Адель. — Хоть бы посоветовался с кем–нибудь из магов!

— Не ругайся, — обнял я ее. — Эта штука поможет сохранить мою шкурку, поэтому я ее и нацепил. Лара, скажи, где Кирен мог взять много золота? У него был доступ в хранилище?

— Такого доступа ни у него, ни у меня никогда не было, — ответила она, — да и тебя туда не пустят, хотя и оплатят по твоим приказам крупные суммы. А нам каждый месяц давали сотню золотых и оплачивали кое–какие покупки. Так что у него не должно быть много золота.

— Тогда посмотри в этот шкаф, — предложил я. — Здесь по моим прикидкам двадцать тысяч золотых. И в другом тайнике их в несколько раз больше. Только не говори отцу с братом, а то мне перестанут давать золото, а оно еще может понадобиться.

— У меня только одно объяснение — это дед, — сказала она. — Он всегда относился к Кирену с особой симпатией, хотя и меня с Гертом любил. Непонятно только, зачем это ему понадобилось. Ладно, кто–то обещал показать мне шкатулку.

— Пойдем, — сказала Адель. — Вон она стоит на кровати.

— Мамина шкатулка, — растерянно сказала сестра. — Она пропала после ее смерти. Я помню, что маги допрашивали слуг и использовали поисковую магию, но так ничего и не нашли. Зачем он это сделал?

— Если ты спрашиваешь у меня, то зря, — ответил я, постучав себя рукой по голове. — Здесь совсем другая начинка, и я не могу нести ответственности за действия своего предшественника. Кто знает, чем он руководствовался. Как он относился к матери?

— Любил, — ответила она, — как и все мы. Ее нельзя было не любить. Я после ее смерти два месяца не просыхала от слез. По приказу отца ко мне даже применяли магию. Думаешь, он взял ее как память?

— Ты его знала, а я могу судить только по вашим рассказам. Ладно, что теперь гадать. Возьмешь все драгоценности или поделишься с Аделью?

— Это теперь ваше, — покачала она головой. — Я возьму себе на память эти серьги с изумрудами и кулон для Герта.

— Я выберу сам, — сказал я, вываливая содержимое шкатулки на кровать, — а то принцессы нынче пошли какие–то очень робкие и деликатные. Вот этого хватит? Во что бы положить? Придумал! Положим все в кошель с золотом. Считай, что тебе в этом месяце выплатили двойной оклад. И вообще, если будут нужны деньги, а Алексар начнет жадничать, ты теперь знаешь, к кому обратиться.

— Ты на меня не очень обидишься, если я сейчас дочитаю книгу, а уже потом займусь тобой? — спросил я у жены после ухода Лары.

— Смотря как будешь заниматься, — засмеялась она.

— Пока хочу погулять с тобой в парке, — ответил я. — Все остальное будет уже после ужина.

— Вообще–то, в традициях герцогских семей после свадьбы совершать морские прогулки, — сказала Адель, — но, учитывая обстоятельства, согласна на парк. Только учти, что согласна с одним условием: в зверинец мы с тобой не пойдем. А то опять начнешь совать руки в клетки! Тебе еще долго дочитывать?

— Если не попадется чего–то очень сложное, хватит часа, — ответил я.

— Тогда я, пока ты читаешь, схожу в женские комнаты поболтать с подругами.

Она надела на себя несколько украшений, поцеловала меня в щеку и ушла, а я, взяв «Пространственную магию», забрался на кровать и погрузился в чтение. Дочитал ее еще меньше чем за час, встретив описание пространственной защиты наподобие той, которую применил Зантор к тайникам Кирена. Был один мир, где нельзя было дышать. По этой причине в него никто не ходил, но в нем все прятали. Своей жизни в нем не было, и отсутствовала вода, поэтому с магией сохранности спрятанное могло храниться десятки, а то и сотни лет. Достать бы скафандр и там побродить… Пока не пришла Адель, я успел просмотреть и вторую книгу и нашел в ней защиту от арбалетных болтов. Конечно, размеры пули были меньше, чем у болта, а кинетическая энергия больше, но для защиты никакой разницы не было, лишь бы у мага хватило сил.

— Ты еще не закончил с чтением? — спросила открывшая дверь жена.

— Закончил, — ответил я, закрывая «Занимательные хитрости». — Это уже другая. Сейчас возьму пистолет и пойдем. Ты, кстати, при оружии?

— Нет, конечно, — сказала она. — Я тебе не Лара. Это она не расстается со своим револьвером, а я его беру только на выезд из дворца.

— А во дворец не может пробраться какая–нибудь мразь? — поинтересовался я. — Когда ты со мной — это одно, хотя и тогда оружие будет нелишним. А когда сама, то не должна без него выходить из этих комнат, даже если берешь охрану. Как мне завтра уходить, если у меня сердце будет не на месте?

— Ладно, обещаю, что буду носить твое железо, — нехотя сказала жена. — Но сейчас можно не цеплять эту сбрую?

— Только по случаю праздника, — улыбнулся я, — и с одним условием. К демону мы с тобой все–таки завернем, но рук я ему совать не буду. Иначе мне придется выбрать время и сходить к нему самому. Нужно лишь сказать ему несколько слов.

— Если все ограничится разговором, я согласна, — кивнула Адель. — Только надень праздничную тунику.

Гуляли мы долго, раскланиваясь с такими же любителями свежего воздуха, которых оказалось неожиданно много.

— Чему ты удивляешься? — сказала жена, когда я высказал удивление числом гуляющих. — Чем еще сейчас заниматься? В город ездят по утрам, делами занимаются днем, а вечером в парке прохладно и можно поболтать со знакомыми. Для любви большинство выбирает более позднее время. Хотя иной раз этим занимаются и в парке, но не здесь, а на самых дальних аллеях. Когда я была девчонкой, бегала там прятаться и слушать ахи и охи. Прибежишь потом в свою комнату с красным лицом, ляжешь в кровать и мечтаешь…

— Будут тебе скоро и ахи, и охи, — пообещал я. — Адель, пошли к зверинцу, а то мы здесь не столько гуляем, сколько раскланиваемся с теми, кто мне сто лет не нужен. Я в этом парке пока ориентируюсь плохо, поэтому будет лучше, если дорогу будешь выбирать ты.

Как и в наше прошлое посещение зверинца, его охраняли стражники, но сейчас в нем были посетители.

— Интересно, что они здесь делают? — сказал я, кивнув на охрану. — Для чего их поставили, если все равно пропускают всех желающих?

— Говорят, что когда–то стражи не было, и кто–то из подростков умудрился открыть замок на клетке с оршем, — сказала Адель. — Хорошо, что неподалеку гулял маг.

— Представляю, сколько было шума, — засмеялся я, вспомнив этого зверя. — А мальчишка был с юмором.

— Тебе смешно, — улыбнулась жена, — а дамам, которые в тот вечер гуляли поблизости от зверинца и до прогулки пользовались духами, было не до смеха: он их всех пометил. Потом всю одежду пришлось выбросить, а юного графа, который все это проделал, собственноручно выпорол отец. Теперь на каждом замке стоит сторожевое воздействие. Когда кто–нибудь пытается вскрыть замок, раздается достаточно громкий звук, чтобы на него среагировала охрана. Особенно сильная защита на клетке с твоим демоном. Я думаю, там не ограничились одним шумом.

На этот раз мы не рассматривали животных, а сразу пошли в конец зверинца. Здесь посетителей не было.

«Здравствуй, — мысленно обратился я к демону, который внешне никак не отреагировал на наше появление. — Пришел тебя навестить и сказать, что я ничего не забыл. Благодаря твоей помощи я сохранил свою жизнь, а я таких услуг не забываю. Завтра я сделаю первый шаг к тому, чтобы стать в этом мире по–настоящему сильным. И эта сила даст мне возможность освободить тебя».

«Тебе нужно что–то еще?» — безразлично спросил он.

«Нет, спасибо, — ответил я. — У меня есть все необходимое».

«У тебя, но не у нее, — сказал демон, показав лапой на Адель. — Когда–то, не так уж и давно по моему счету времени, она уже приходила сюда и влезла в мою клетку. Тогда я ее отпустил, отпущу и сейчас. Если хочешь стать такой же сильной, как твой муж, протяни руку! Не бойся: мне нет никакого смысла тебе вредить».

Видимо, он говорил одновременно с нами обоими, потому что жена побледнела и спряталась за мою спину.

«Северянка! — с заметным презрением сказал он. — Они все такие: храбрые на словах и трусливые, когда доходит до дела. Что так смотрите? Я не всегда сидел в этой клетке, приходилось бывать в разных местах этого мира и со многими общаться. Давно…»

— Я не трусиха! — вслух закричала жена, заставив гулявшую неподалеку парочку испуганно оглянуться. — Давай свою лапу!

Прежде чем я успел ее остановить, Адель подскочила к клетке и сама просунула свою руку сквозь прутья решетки. Демон неожиданно быстрым движением взял ее ладонь в свою, пару мгновений подержал и отпустил.

«Беру свои слова назад, — сказал он, и в его мысленном ответе я уловил смех. — Ты храбрая и без гнили внутри. Развивай то, что я тебе дал. Тем самым сбережешь себя и поможешь мужу, а значит, и мне. Идите, пока здесь не собрались все гуляющие. И так уже будут болтать о том, что ты со мной обнималась».

Оглянувшись, я увидел, что в двадцати шагах от нас стоят посетители зоопарка и во все свои немаленькие глаза таращатся на нас с демоном.

Глава 17

Я закончил завтракать и посмотрел на жену. Она еле сдерживалась, чтобы не зареветь, поэтому я нарочно простился без нежностей, так, как будто уходил не в другой мир, а на очередную учебу к магам.

— Займись магией с Бродером, — сказал я Адели, чтобы хоть немного отвлечь ее от печальных мыслей. — Только не спеши с открытием внутреннего зрения, это больно делать быстро.

— Мне не надо его открывать, — не отрывая взгляда от тарелок, ответила она. — Это зрение у меня само открылось еще в детстве. Как бы я иначе выучила протрезвляющее воздействие? Оно, к твоему сведению, не такое уж простое. Я лучше почитаю твою книжку о хитростях. Там есть много полезного, а к Бродеру пойду только в том случае, если не смогу с чем–нибудь разобраться. Мне он не очень нравится, а вот Ларг выделяет его из всех магов тройки.

— Не забудь насчет оружия, — напомнил я, поднимаясь из–за стола. — Ты обещала. И в случае необходимости используй охрану.

— Почему ты сам не хочешь взять оружие? — спросила Адель. — Мне было бы спокойней.

— А мне — нет, — ответил я. — В этом походе оружие скорее помешает, чем поможет. Сколько можно объяснять, что я могу влипнуть в неприятности только случайно, но и тогда почти наверняка быстро выкручусь. Если не вернемся сегодня, значит, будем дома завтра. И не кисни: это вредно и для тебя, и для ребенка. Мне придется посещать тот мир еще много раз, и этот поход должен быть самым безопасным. Все, я пошел. У нас есть поговорка, что долгие проводы — это лишние слезы.

Я шел к выходу в коридор, чувствуя спиной ее взгляд. Как же хотелось обнять эту маленькую женщину, целовать ее и шептать глупые и нежные слова! Только если бы я это сделал, то ушел бы гораздо позже с мокрой от ее слез рубашкой. Лучше уж пусть она на меня обижается за черствость! По коридорам я старался пройти быстрее. Можно было взять зимнюю одежду с собой и переодеться у Герата, но я не стал этого делать, поразив обитателей дворца очередной эксцентричной выходкой. Вот как бы вы отнеслись к тому, что в коридоре вашего учреждения в конце лета разгуливает начальник, одетый в шубу, валенки и шапку–ушанку? Вот и на мне сейчас была теплая рубашка с длинными рукавами и закрывающим горло воротом и штаны… не шаровары, но что–то очень на них похожее. Дополняла этот наряд кожаная обувь, похожая на мокасины. Вид для Москвы немного экзотичный, но на одного такого мужчину большого внимания не обратят: мало ли чудиков. Вот двое таких уже вызовут недоумение. Ладно, для очень любопытных есть магия, да и не будем мы долго ходить в этой одежде. Встретивший меня Герат был одет точно так же, только у него не было в руках кожаной сумки.

— Оружие? — спросил он, кивнув на мою сумку.

— Золото, — ответил я. — Первым делом нам с вами понадобятся деньги. Где Бродер?

— У себя, — ответил маг. — А зачем он вам? Мы же вроде не собираемся возвращаться с грузом, поэтому я и один могу создать канал.

— Это мы сейчас не собираемся, — возразил я, — а случиться может всякое, поэтому лучше создать полноценный канал.

Через несколько минут появился Бродер, одетый во что–то домашнее.

— Извините за мой вид, — смущенно сказал он. — Меня сегодня еще даже не причесали. Я думал, что вы справитесь сами, поэтому…

— Я как–нибудь переживу ваш вид, — прервал я его оправдания. — Сейчас вы вдвоем пробьете полноценный канал, а потребуется он при возвращении или нет, будет видно. И еще один вопрос… Вы знали, что моя жена — маг?

— Знал, конечно, — ответил он. — Это нетрудно определить. Но у нее очень мало сил.

— Теперь у нее много сил, — сообщил я магам, — поэтому нужно сделать так, чтобы в семье появился второй полноценный маг. Срочности в этом нет, но вы подумайте, как ей лучше помочь. Работайте, а я вам дам точку привязки.

Это было мое второе перемещение на Землю, и я смог оценить разницу в работе Оскара и его друзей и магов из тройки Повелителя. Первый раз я чуть не навернулся на лестничной площадке, теперь же мы даже не пошатнулись, очутившись на заасфальтированной дорожке парка. Было темно и прохладно. Фонари горели не все, но, чтобы не разбить себе лоб, света хватало.

— Не повезло, — недовольно сказал я. — Судя по отсутствию отдыхающих, сейчас не вечер, а ночь. Придется подождать на лавочке, потому что к нужному человеку нас ночью не пустят. Да снимите вы темные очки, а то ведь ничего в них не видите.

— Парк? — осмотревшись, спросил Герат.

— Да, парк, — ответил я. — Садитесь на лавку, и будем ждать. Я не разбираюсь в звездах, но похоже, что сейчас часа три ночи. Если я прав, ждать придется четыре часа. Это по–местному, а наших будет только два. Если хотите, можете спать. Вам не холодно?

— Пока не холодно, — ответил он. — Если начну мерзнуть, согрею себя магией. А спать не хочется, я и так всю ночь неплохо поспал. Скажите, принц…

— Мы с вами совсем не готовились к этому походу, — перебил я его. — Я не видел большой необходимости в такой подготовке, но сейчас нужно определить, как обращаться друг к другу, особенно при посторонних. Меня звали Александром, так и зовите. И никаких принцев.

— Похоже на имя нашего казначея, — хмыкнул он. — А как вы назовете меня?

— Вас буду звать Маратом, — сказал я. — Есть такое имя, созвучное вашему родовому. И учтите, что общаться вслух нужно только по–русски, а лучше между собой использовать мысленное общение. Так что вы хотели узнать?

— Я слышал краем уха один разговор Верховного жреца с Повелителем. Это вышло совершенно случайно…

— Хоть у нас и много времени, — с улыбкой сказал я, — все же его лучше не тратить на ненужные мне оправдания. Переходите сразу к тому, что хотели узнать.

— Речь шла о том, что вы очень критично высказались о нашей жизни. Мол, здесь она настоящая, а у нас все застыло и не меняется. Это действительно так?

— Было подобное высказывание, — признался я, — только я говорил не совсем так. Поймите, Герат, я не считаю здешнюю жизнь эталоном совершенства, наоборот, в ней много недостатков, но наша цивилизация быстро развивается, и если ей удастся уцелеть…

— А может и не уцелеть? — недоверчиво спросил он. — Население целого мира?

— Вы слишком плохо знаете этот мир для такого разговора, — сказал я, — и наши миры очень трудно сравнивать. У вас на небольшом материке живет только один народ, а у нас на пяти больших материках живут сотни разных народов, говорящих на своих языках и часто не желающих учитывать интересы соседей. И население в нашем мире в сотни раз больше, чем его у вас. Поэтому вернемся к вашему миру и пока не будем трогать этот. Вот скажите, в чем, по–вашему, смысл жизни?

— А он в ней вообще есть? — усмехнувшись, спросил он.

— Ладно, давайте зайдем с другой стороны, — согласился я. — Тысячу лет назад по вашему счету некто привел народ саев в мир, изначально для него не предназначенный.

— Почему вы так думаете? — спросил он. — Из–за тварей?

— У нас этих тварей назвали динозаврами, и жили они десятки миллионов лет назад. Потом что–то случилось, из–за чего изменился климат. Для чудовищ стало слишком холодно, и они вымерли, дав толчок в развитии существам, которые со временем превратились в известных нам животных, да и в нас самих. А немногие выжившие потомки динозавров превратились в птиц.

— А если бы климат не изменился? — задал вопрос Герат.

— Он менялся неоднократно, — сказал я. — Но если такое допустить, то сейчас здесь вместо людей жили бы чудовища. А у вас целый мир динозавров и лишь ваш материк был от них свободен. Кто–то создал на нем совсем другую жизнь и до недавних пор тщательно оберегал ее от вторжения тварей.

— До недавних пор? — спросил Герат. — Имеете в виду появление чудовищ на севере?

— Давайте пока не будем их касаться, — предложил я, — и рассмотрим вашу жизнь. Вы появились на своем материке и принялись в соответствии с замыслом Бога его заселять и обустраивать. А немного освоившись на новом месте, все–таки поплыли изучать соседние земли, хотя Бог вам это запретил.

— Я хорошо помню священные тексты, — возразил маг. — Прямого запрета в них нет.

— Есть косвенный, — сказал я. — Когда тебе во владение дают много земли и говорят, что за ее пределами затаилась смерть, которую к тебе не пустят при праведной жизни, лезть туда самому…

— Да, глупо, — признал он. — Были большие жертвы, и в конечном итоге все они оказались напрасными.

— А вот с этим можно поспорить, — возразил я, — но я продолжу. Ведомые любопытством или чем–то другим ваши предки переплыли проливы, столкнулись с чудовищной жизнью на соседних материках и некоторое время пытались там удержаться. Учитывая ваши возможности, эта попытка была обречена на провал. Хорошо получив по носу, вы убрались восвояси и уже больше не делали подобных попыток. Жизнь двигалась по кругу, почти не меняясь, в течение столетий. Отсутствие соседей, войн, голода и мора и регулируемая рождаемость фактически остановили ваше развитие. Оно все равно идет, но еле–еле. А теперь представьте, что вместо вас на ваш благословенный материк заселили бы людей моего мира. Магией они не владеют, и ни о каком регулировании рождаемости не может быть и речи, а это значит, что каждая женщина родит десять детей, а то и пятнадцать. Перенаселение и постоянные драки за землю, скот и все остальное. А где войны, там и голод с болезнями. Если я вам расскажу, чем лечили врачи во времена мечей и копий, вы себе надорвете живот от смеха!

— И что во всем этом хорошего? — с недоумением спросил Герат. — Разве это жизнь?

— Рано или поздно, люди подобно вам поплыли бы через проливы, — не отвечая на его вопросы, продолжил я. — У них было бы не больше возможности, чем у ваших предков. Их было бы даже меньше, учитывая отсутствие магии, а значит, и демонов. Поэтому поначалу немногие уцелевшие тоже убрались бы обратно. Но на этом сходство с вашей историей закончилось бы. Необходимость и человеческая предприимчивость — вот два кита, на которых зиждется наша цивилизация. Я не знаю, сколько лет потребовалось бы этим людям, чтобы пустить на консервы всех динозавров, но они бы это сделали, причем только своими силами без оружия других миров. Пусть через триста лет или через пятьсот, хотя я думаю, что времени прошло бы меньше. В результате они получили бы и новые земли, и ускоренное развитие. И их безопасность уже не зависела бы от благосклонности божества.

— Что вы хотите этим сказать? — спросил Герат. — Что мы эту благосклонность потеряли?

— А как еще можно объяснить все то, что твориться на севере? — задал я вопрос. — Думаете, почему жрецы это всячески замалчивают? Из их текстов прямо вытекает, что раз к нам пришли твари, значит, наступает конец времен. Бог отвернулся, и пришла пора умирать. Герат, вы никогда не задавались вопросом, зачем вы вообще понадобились Богу? Он проделал ради вас сумасшедшую работу, подготовив на вашей земле все, что нужно для безбедной жизни на многие тысячи лет. Зачем? Ему больше нечем было заняться?

— Странные вопросы… — растерялся он. — Его народ…

— Я вам уже говорил, что у нас живут сотни народов? — усмехнулся я. — И из них трудно найти хоть один, который в какие–то периоды своей истории не считал бы себя избранным Богом. Некоторые так считают до сих пор. Ваша избранность это не ответ на мой вопрос. Если бы вы были так дороги своему богу, не стал бы он вам угрожать и тем более приводить свои угрозы в жизнь.

— А как думаете вы? — поинтересовался маг. — Есть какие–нибудь мысли?

— Есть одна, но если она верна, вас не ждет ничего хорошего.

— Говорите, — сказал он. — Я вашу мысль как–нибудь переживу.

— Я не знаю, бог это был или просто некое запредельно могучее существо, — начал я излагать пришедшую мне во время нашего разговора мысль, — но он создал не только ваш материк, он создал вас самих. Ведь ни в одной из ваших книг нет ничего о том, что было с народом саев до переселения. До этого у вас просто не было истории, Герат, потому что не было вас самих. Скорее всего, он экспериментировал, и, как каждому творцу, ему было интересно, на что окажутся способны его творения. А вы смогли лишь слепо следовать раз и навсегда установленным правилам, довольствуясь тем, что он вам дал. Наверное, он надеялся на то, что вы наплюете на правила и бросите себе под ноги весь мир! И твари на севере — это пока только намек на его недовольство. Ведь вызвавшего неудовольствие ребенка тоже никто сразу не бьет дубиной, сначала отхлещут ремнем. Но если ремень не поможет, можно применить и более сильные средства.

— А если уничтожить тварей с помощью вашего оружия? — подумав, спросил Герат.

— Хороший выход, — согласился я, — но он поможет только в том случае, если твари просто летят к нам с каких–то неведомых земель. А если это и в самом деле намек, вы ничего не добьетесь их уничтожением. Нужно менять вашу жизнь. И не спрашивайте, как это делать. Я пока слишком плохо у вас освоился, чтобы давать такие советы. Что вы так помрачнели? Все мои рассуждения могут оказаться просто игрой ума и не иметь ничего общего с действительностью. В любом случае ничего из того, о чем я говорил, не случится быстро, и пройдет еще немало лет. А у нас с вами сейчас свои задачи. Если мы с ними не справимся, нас вычистят убийцы Салея, и уже не будет поводов для огорчения. Смотрите, кажется, светает! Вряд ли мы с вами болтали два часа, поэтому я, наверное, ошибся со временем. А похолодало сильно, хорошо хоть нет дождя. Неужели уже сентябрь? Попробую погреться магией, и вы сделайте то же самое. Не хватало еще простудиться.

Некоторое время мы молча сидели, думая каждый о своем и греясь магией, потом Герат задал вопрос:

— Не расскажите о своих планах? Я понимаю, что мне их трудно объяснять, но как–то неприятно не знать вообще ничего.

— Извините, Герат, — сказал я магу, — у меня на сегодня нет четкого плана, только перечень того, что хотелось бы сделать. Первым делом раздобудем деньги. С этим я справлюсь сам. Потом нужно будет найти человека, знающего не только японский язык, но и жившего в Японии. Поищем с помощью одной штуки по объявлениям. Вот с ним придется работать вам. Нужно скопировать из его памяти японский язык и подходящие образы для опорных точек канала. Лучше запомнить какие–нибудь виды японской столицы, но могут пригодиться и другие города. Для этого тоже можно использовать одну штуку.

— Что за штука? — не выдержал маг.

— Это барон Ольт так выражался о непонятных предметах моего мира, — объяснил я, — вот я у него эту «штуку» и подцепил. Это думающий… механизм, связанный с другими такими же. Задаешь вопросы и на многие можно тут же получить ответ. После Японии займемся Америкой. Это большая страна, где легко купить много оружия. Здесь, я думаю, поступим так. Лучше не искать наших знатоков, а поймать американца. Постоим у их посольства, возьмем первого попавшегося, кто из него выйдет, и уведем куда–нибудь в сквер, где вы у него вытащите из памяти и язык, и адрес большого оружейного магазина, и картинку какого–нибудь места поблизости. Потом опять возьмем штуку и по объявлениям найдем мастера, тренирующего нужным мне видом борьбы. Эту борьбу вам тоже придется у него позаимствовать. Да, прежде чем всем этим заниматься, после того как получим деньги, сходим по магазинам и поменяем одежду и обувь. А перед уходом купим побольше такой одежды и обуви разных размеров для нужных мне саев. Это все, что я запланировал на сегодня. Закончим и уйдем домой. Дома нужно будет подобрать тех, кто пойдет со мной в следующий раз и всем, включая меня, выучить языки.

Мы замолчали и с полчаса сидели на лавочке, дожидаясь, пока совсем рассветет.

— Надеваем очки и идем к выходу, — сказал я, решив, что уже пора выбираться из парка. — Слышите разговор? Это, наверное, те, кто здесь убирают мусор. Значит, сейчас часов шесть. Когда доберемся до места, уже можно будет решать дела. Обычно нужный человек никуда не уезжает раньше девяти, но всякое может случиться. А если его не будет дома, это нам все усложнит. Я не знаю других нумизматов, и не хочется связываться с криминалом или грабить кого–то при помощи магии. Все время держитесь рядом и, если что–нибудь непонятно, мысленно задавайте вопросы. Спрашивать можно, если я ни с кем не разговариваю.

Москва поразила мага. Он этого не скрывал и весь день засыпал меня вопросами. Хорошо, что общаться мысленно быстрее и легче, иначе у меня к вечеру отвалился бы язык. Отвлекая магией внимание работников парка, мы вышли из него на проспект к дороге, на которой было уже много машин. Выбрав одну из них, я заставил ее водителя остановиться и разблокировать дверцы, усадил Герата в салон, сел сам и сказал, куда ехать. Накачанный, бритый налысо парень, не сказав ни слова, погнал свой «ниссан» по указанному адресу.

«Преступник?» — спросил о нем Герат.

«Если и преступник, то еще не пойманный, — засмеялся я. — Посмотрите вокруг, видите вы у кого–нибудь, кроме женщин, длинные волосы? Если кто–то заводит себе такую прическу, это бывает редко. Поэтому на наши „конские хвосты“ будут обращать не меньше внимания, чем на одежду».

Мы приехали, и я приказал водителю остановиться. Он послушно прижал машину к бордюру и подождал, пока мы выйдем. Через несколько минут стояли перед подъездом многоэтажного дома, в котором жил мой знакомый.

«Придется ждать, пока кто–нибудь откроет дверь, — объяснил я причину задержки. — Обычно с помощью вот этих кнопок соединяются с хозяином квартиры, но он нам не откроет, а магией его отсюда не зацепишь».

«А почему не откроет? — спросил Герат, которого я уже окрестил „почемучкой“. — Мы же по делу. Если его интересуют монеты…»

«Такие дела не ведут абы с кем, — объяснил я. — Или со знакомыми, или по рекомендации. Своим именем я назваться не могу, потому что он знает, что я убит. И еще один момент. Видите вот этот глазок? Эта штука называется камерой и позволяет всем владельцам квартир, у которых есть экран, видеть тех, кто их вызывает. Таким двум типам, как мы с вами, откроет только сумасшедший».

Дверь подъезда распахнулась, и из него вышла симпатичная молодая женщина с сумкой через плечо. Я отвлек ее внимание и не дал закрыться двери. Мы зашли в подъезд, лифтом поднялись на седьмой этаж и вышли из кабины к нужной квартире. Здесь уже можно было не осторожничать. Я нажал кнопку звонка и, когда за дверью послышались шаги, заставил подошедшего к ней мужчину открыть нам дверь.

— Здравствуйте, уважаемый Валентин Григорьевич! — обратился я к хозяину, одновременно изо всех сил стараясь расположить его к себе магией. — Два месяца назад ко мне попал клад золотых монет. Монеты, надо сказать, довольно странные, и я не нашел их описания в Интернете. Мой друг Александр Скворцов посоветовал обратиться к вам, но в тот раз я не смог этого сделать, а когда вернулся в Москву, узнал о его трагической смерти. Но я надеюсь, что его рекомендация еще действует, поэтому попросил бы вас посмотреть и оценить монеты. Они у меня с собой.

— Заходите, — сказал он, освободив нам проход. — И снимайте обувь, у меня везде ковры. Проходите в гостиную и садитесь на диван. Где монеты? Бог ты мой, ну кто же их так носит! Ссыпали в мешок, как картошку! Вы же их все поцарапаете! Анализ делали?

— Я уезжал в длительную командировку, — объяснил я, — так что было не до анализов. Это, несомненно, золото, но и медь, наверное, тоже присутствует, хоть ее в них немного.

— Почему вы так решили? — спросил Валентин, быстро раскладывая монеты на застеленном скатертью столе. — По патине?

— Да, — ответил я. — Монеты очень древние, но патина едва видна.

— Не очень–то они похожи на древние, — сказал он, рассматривая герцогские профили. — Слишком качественная чеканка, хотя… Подождите.

Валентин вышел в одну из комнат и почти тут же вернулся с бинокулярным микроскопом. Некоторое время что–то рассматривал, потом опять вышел и вернулся уже с какими–то пузырьками. Повозившись еще минут десять, он взял кресло, пододвинул его к дивану и сел напротив нас.

— Где вы это нашли? — спросил он меня.

— Это из Западной Сибири, — ответил я. — Я по профессии геолог, поэтому иной раз приходится бродить в таких местах…

— А вы не могли бы снять свои очки, геолог? — усмехнулся Валентин. — Что–то мне подсказывает, что ваши глаза могут чем–то напоминать те, которые отчеканены на ваших монетах.

Я хотел мотнуть головой, но вовремя опомнился и пожал плечами. Показывая свою внешность, я ровным счетом ничем не рисковал. Ему все равно никто не поверит, да и заставить все забыть можно за несколько минут.

— У вас хорошие нервы, — одобрительно сказал я, когда он при виде моих глаз не отшатнулся, а, наоборот, уставился на них с жадным интересом.

— Впервые вижу инопланетянина, — сказал Валентин, продолжая меня разглядывать. — Ваш товарищ такой же? И с чем связан ваш приход? Неужели понадобились деньги?

— А что вас в этом так удивляет? — спросил я. — Да, понадобились. Монеты не фальшивые и совершенно уникальные. А чеканили их в разное время, потому что я для продажи выбирал по одной каждого вида. Не бойтесь, мы вас по миру не пустим. Здесь полкило довольно чистого золота. Если считать грамм за полторы тысячи, всего будет семьсот пятьдесят. Умножьте эту цифру на четыре… Я думаю, что вы на них в любом случае заработаете больше.

— Вы можете на меня как–то влиять? — спросил он. — Спрашиваю, потому что открыл незнакомцам довольно странного вида, даже не спросив, кто они и что им нужно. И при этом испытал к вам такие чувства, будто вернулись братья, которых я не видел лет двадцать.

— Можем, — не стал скрывать я, — но сейчас не влияем. Симпатию внушили только для того, чтобы вы открыли дверь и не отнеслись к нам с предубеждением.

— Я куплю все монеты по вашей цене, — сказал Валентин. — Только я попрошу больше на меня не действовать и не чистить мне память. Хочется, знаете ли, все помнить. Клянусь, что я о вас никому не скажу и не причиню никакого вреда.

Он не соврал, поэтому я с готовностью дал такое обещание. Всегда считал Валентина очень умным мужиком, но не думал, что он меня вместе с магией так быстро расколет. В результате этой торговой операции я получил две пластиковые карточки с пин–кодами и пачку наличных.

— Очень умный человек, — высказался Герат, когда мы вышли со двора. — Куда сейчас?

— Сейчас найдем штуку, которая называется компьютером, — ответил я. — Нам нужно зайти в клуб или интернет–кафе. Я знаю одно здесь поблизости, но оно пока закрыто. И большинство магазинов откроются позже. Подождите, Герат, я возьму мороженое.

Я купил два сливочных пломбира, заодно разменяв тысячную купюру.

— Вы бы еще с пятью тысячами явились к открытию, — недовольно сказала продавщица, но все же набрала мне сдачу.

— Держите, — протянул я одно из них магу. — Разворачивайте и ешьте, только не спеша, а то застудите горло. Его приятней есть в жару, но уже вроде потеплело.

Мороженое ему понравилось, а я подумал о том, что неплохо бы купить жене с принцессой хороших конфет и халвы. Сладкого на нашем столе было очень мало, зато и зубы у всех саев были без единой дырки. Но вряд ли они испортятся от одной сумки со сладостями. Спросив у прохожего, который сейчас час, я узнал, что нужное нам кафе откроется только через сорок минут.

— Идем, — решил я не ждать. — Применим магию и раньше сядем работать. Времени у нас много, но дома волнуются, поэтому лучше все сделать раньше.

В кафе, помимо мывшей полы уборщицы, уже сидел за компом парень, который здесь работал с клиентами. Моя магия оторвала его от компьютерной игры и заставила запустить для нас одну из клиентских машин.

— Сейчас найдем все, что нам может сегодня понадобиться, — сказал я Герату, запуская поисковик. — Вот это и есть компьютер. Начнем со знатоков Японии.

На поиски по объявлениям мне потребовалось всего минут десять. Запомнить все необходимое с моей памятью было нетрудно, трудно оказалось оттащить от компьютера мага.

— Если мы еще будем ходить в этот мир, сможете на нем поработать, — сказал я ему, — а если не будем, то не стоит себя растравливать. Не будем сейчас задерживаться, лучше попытаться застать нужных нам людей с утра.

Первым поехали к «японцу». Деньги были, поэтому остановили таксиста, который за двадцать минут отвез нас по нужному адресу. Я уже мог оценить время, потому что зашел в открывшийся магазин и купил электронные часы. Дешевка, но они меня устраивали. В доме «японца» тоже был домофон, но без камеры, поэтому я смело позвонил по нужному номеру. Вид у нас по–прежнему был еще тот, но сейчас я не собирался церемониться и хотел сразу же применить магию.

— Кто? — послышался короткий вопрос из динамика.

— Мы к вам по объявлению по поводу перевода с японского, — ответил я. — У нас много текстов, только качество перевода должно быть высоким.

Нам открыли сначала вход в подъезд, а потом и в квартиру, расположенную на первом этаже. Магией я на хозяина при этом не действовал, просто не успел.

— Проходите в комнату, — сказал он, внешне никак не отреагировав на нашу одежду. — Снимайте обувь, тапочки под зеркалом. А можете идти так: тепло и везде ковры.

«Японец» мне понравился. Симпатичный мужчина лет пятидесяти с хорошо уложенной прической, да и сам он был весь какой–то ухоженный. Видно было, что человек следит за своей внешностью.

— Андрей Иванович? — спросил я. — Значит, мы попали правильно. Скажите, пожалуйста, вы сами когда–нибудь были в Японии? Как у вас со знанием этой страны? Или все ограничивается только знанием языка?

— Не просто был, а долго работал в консульстве сначала в Осака, а потом в Токио, — ответил он. — Нельзя узнать язык народа, не пожив с ним какое–то время. Это особенно верно в отношении народов с совсем другой культурой.

— Начинайте с языка, — сказал я Герату, беря хозяина под контроль. — Андрей Иванович, скажите, пожалуйста, несколько фраз по–японски.

Он с минуту что–то говорил, пока маг не сказал, что ему этого достаточно. На язык ушло всего десять минут, после чего я попросил вспомнить достаточно безлюдные места в Токио.

— Я запомнил пять картинок, — сказал мне Герат. — Думаю, этого хватит.

— Андрей Иванович, не скажете, что это такое? — спросил я, отдав ему лист с изображением с тела ниндзя.

При этом я почти полностью снял контроль, вернув хозяину естественность поведения.

— Увлекаетесь синоби? — спросил он. — Странно. Ваш рисунок очень похож на герб Фудзибаяси Нагато. Был такой легендарный полководец и лидер синоби провинций Ига и Кога. Я в свое время увлекся этим периодом истории Японии.

— А могут там появиться настоящие ниндзя? — спросил я. — Я заглянул в Интернет, но не нашел ничего определенного.

— При желании нетрудно возродить это искусство, — ответил он. — Сохранилась книга «Бансенсюкай», в которой описаны все их приемы. Конечно, того мастерства уже не будет, потому что настоящих синоби готовили с детства, и ниндзюцу было для них не увлечением, а образом жизни. Все это в Японии овеяно ореолом романтики, поэтому желающих заниматься найти можно. А почему вас это интересует?

— Дело в том, что кто–то уже нашел желающих и очень усердно с ними занимается, — сказал я. — И не просто учит, но и использует по прямому назначению. А на теле такие вот наколки. И это не наши азиаты, а именно японцы.

— И где же это происходит? — спросил он. — Не хотите отвечать… Ну что же, вы меня удивили, но я вам в таких вещах не помощник. Если подобное идет из Японии, в Японии и нужно искать. Для начала обратиться хотя бы в столичное управление полиции. Если удастся их заинтересовать, могут оказать реальную помощь.

— Уходим, — сказал я Герату. — Все необходимое узнали, и память вы ему почистили, теперь нужно нормально одеться.

Через час нас было не узнать. Строгие черного цвета костюмы, белоснежные рубашки, галстуки и туфли — не мужчины, а мечта любой женщины. Больше всего провозились с обувью. Для наших ног, привыкших к свободным сандалиям или мягким мокасинам, все туфли были чем–то вроде испанского сапога. Лишь в третьем по счету магазине нашли более или менее широкую обувь.

— Пойдут, — решил я. — Не морщитесь, Герат, это ведь кожа, причем хорошая. Они еще разносятся. Мы с вами уже достаточно экипированы для засады у американского посольства.

Засада это, конечно, слишком громко сказано. Мы приехали к посольству на такси и сразу же разговорились с вышедшим из него вторым секретарем Николасом Симмонсом. Никакого внимания мы к себе не почувствовали, поэтому действовали свободно, не опасаясь слежки. Хорошая порция магической симпатии сделала свое дело, и он согласился отойти в сторону для разговора. Сначала, как и в случае с «японцем», я его взял под контроль, а Герат позаимствовал знание английского, после чего я ослабил контроль и подтолкнул мысли Николаса в нужном нам направлении. Это оказалось несложно, поскольку он фанатично любил оружие и держал в своем доме в Арлингтоне больше десятка стволов. Он нам рассказал о нескольких оружейных магазинах, и Герат запомнил для каждого из них опорные картины.

— Если вам нужно много оружия, — с жаром говорил Николас, — можно его заказать в любом из этих магазинов, но лучше не полениться и съездить в Лейкленд. Там самая большая оружейная ярмарка на юго–востоке. Можно без всяких формальностей купить почти все, в том числе и многие образцы армейского оружия.

— Послушай, Ник! — хлопнул я его по плечу. — Спасибо, конечно, за то, что помог, но ты меня выручишь еще больше, если скажешь, где можно продать золото, не мороча голову с формальностями и налогами.

Я на него потратил столько силы, что сейчас Симмонс был готов отдать мне все, что у него было, включая жену и дочь, поэтому надеялся, что он что–нибудь подскажет, но американец замолчал, и я уже решил, что мы с продажей золота мы от него помощи не добьемся. Я ошибся: немного подумав, он продиктовал телефонный номер.

— Этот человек поможет тебе продать все, — сказал он, — и цену даст такую, что жалеть не будешь. Но смотри, Алекс, не пытайся его обдурить. Он ведет дело честно и обмана не простит. И это не тот человек, которого стоит обманывать: руки у него длинные.

Еще раз похлопав американца по плечу и стерев ему память о нашей встрече, мы удалились, оставив его на тротуаре приходить в себя. Самое главное было сделано, осталось доделать совсем немного.

Глава 18

Поначалу тренер не произвел на меня впечатления. Невысокий и коренастый с ежиком светлых волос, курносым носом и брежневскими бровями — он не выглядел ни сильным, ни быстрым, но, судя по обозначенным в объявлении гонорарам, сам он о себе был другого мнения.

— Значит, кунг–фу, — сказал я, без приглашения садясь в кресло. — А почему?

— Потому что модно, — откровенно ответил он. — Могу обучить и другому стилю. Для чего вам нужна борьба?

— Мне нужно быстро научиться сворачивать шеи сильным, но не знающим рукопашного боя мужчинам, — тоже откровенно ответил я. — Сил у меня достаточно, реакция очень хорошая, но не занимался ничем, кроме бокса, да и его давно бросил.

— Если сворачивать шеи, то вы ошиблись адресом, — сказал он, потеряв ко мне интерес. — Я учу людей спорту и умению постоять за себя, а не убийствам.

— Значит, убивать вы не умеете, — поддел я его. — Жаль.

— Ну почему же, — усмехнулся он, — на службе у государства чем только не приходилось заниматься. Только мои умения и ваши будущие навыки — это две большие разницы. Я не имею желания и права вас этому учить.

— Скажите, у вас сейчас кто–нибудь тренируется? — спросил я. — Зал совсем маленький и в данный момент пустой. И еще эта комната… Больше ведь ничего нет?

— Была группа в пять человек, — ответил он. — Неделю назад я с ними закончил и пока еще никого не набрал. Но я уже сказал, что вы не получите того, что хотите. Я еще не сошел с ума, чтобы учить здесь такому клиентов.

— А если не здесь? — спросил я. — Если вы ненадолго отсюда уедете? Сколько времени могут продлиться такие занятия?

— Если тренировать одного–двух человек, то от месяца до трех, в зависимости от уровня их подготовки и того, что они хотят получить. Понятно, что должно быть желание тренироваться и достаточно времени.

— Я думал, что времени уйдет больше, — удивился я. — А если бы я уже знал все приемы, но не занимался их отработкой?

— Я назвал так мало времени потому, что вы сделали акцент на неумении ваших противников драться, — объяснил он. — И вам нужна не вся система боя, а всего десяток элементов, которые нужно отточить до совершенства. Сами вы, даже зная приемы, все равно многого не сделаете. Основа — это спарринги, причем с опытным тренером.

— Я могу вас нанять на месяц? — спросил я. — Надо будет отсюда уехать, но сама поездка не займет много времени. Гарантирую хорошие условия и анонимность. Никто никогда не узнает, что меня тренировали именно вы.

— Одну минуту, — сказал он, полез в ящик письменного стола и достал из него небольшой прибор.

Включив питание, тренер посмотрел на дисплей и положил прибор на стол.

— Сканер, — пояснил он. — Я должен быть уверен в том, что вы не записываете наш разговор и не передаете его по радиоканалу. Пожалуй, я вам помогу. Условия такие: вы платите аванс и полностью оплачиваете мое содержание на время занятий, а после их окончания перечисляете остальную сумму. Аванс — пятьсот тысяч, и столько же оплатите при расчете.

— Годится, — согласился я. — Держите конверт. В нем карта на миллион и код. Вам хватит времени, если я заеду за вами через два часа?

— Да, приезжайте, — ответил он. — Я успею перебросить ваши деньги на свой счет и собрать вещи.

— Стоило тратить такие деньги, — проворчал Герат, уже успевший примерно оценить заплаченную сумму. — Я бы у него и так все взял.

Мы покинули подвальное помещение, где размещался спортивный центр, и сейчас шли пешком к расположенным неподалеку магазинам одежды и обуви.

— А потом я с Сигаром обучался бы этому год, — ответил я ему. — Знать бы еще, есть у меня этот год или нет. Его миллион — это всего полторы сотни монет, если брать по весу золота. Наверное, моя жизнь стоит дороже. Кроме того, я хочу позже с ним договориться насчет тренировки дружины. Это какой–то бывший убивец на государственной службе. Если он превратит толпу вооруженных дружинников в полноценное боевое подразделение, я заплачу ему в десять раз больше. Золото, Герат, — это всего лишь редкий металл, и само по себе оно ничего не стоит. Надо быть идиотом, чтобы за него держаться, когда у тебя под ногами осыпается земля, а внизу торчат заостренные колья. Было бы его мало, тогда еще куда ни шло…

— Я все понял, — сказал маг. — А если он откажется идти в другой мир?

— А с какой стати? Переход в наш мир не займет много времени, как я ему и обещал. Все остальные обещания тоже будут выполнены, а деньги уже заплачены. Нет, это не тот человек. Но если я в нем ошибся, возьму под контроль, и пойдет как миленький. Ладно, нам с вами сейчас нужно купить одежду и обувь. С учетом того, что на носу осень, берем джинсы, свитера и ботинки, а рубашки подойдут наши. И принцессам возьму по платью. Еще нужно купить чемодан и набить его всякой полезной мелочевкой. Потянет ваш канал?

— Полноценному каналу все равно, какой вы передаете груз, — ответил Герат. — Вы должны были об этом читать. От силы мага зависит только время, в течение которого поддерживается переход. Я смогу продержаться с полчаса, но потом нужно будет три дня восстанавливаться.

Мы потратили на хождение по магазинам примерно два часа, но купили все, что я планировал. Расплатившись, я договорился, что наши три тюка и битком набитый чемодан через полчаса доставят по адресу спортивного центра. Проголодавшийся Герат хотел перекусить в кафетерии, но я его остановил.

— Нет у нас на это времени. Скоро будем дома и нормально поедим, а сейчас пора идти в подвал. Нам еще нужно по пути купить кое–что из продуктов.

В продовольственном магазине я не удержался и накупил сладостей больше, чем собирался. Привлеченный запахом халвы Герат попросил ее попробовать, а потом купить для него. В результате мы пришли в подвал, держа в каждой руке по сумке с продуктами, и почти сразу же за нашим прибытием доставили остальные покупки.

— Вы хотите все это оставить здесь? — спросил тренер, имея в виду наш багаж.

— Заберем с собой, — ответил я. — Вы можете запереть свой подвал изнутри? Тогда запирайте, а потом я вам все объясню.

Он пожал плечами и ненадолго вышел из комнаты.

— Ну запер, — вернувшись, сказал он мне, — и что дальше?

— Для начала давайте знакомиться, — предложил я, снимая темные очки. — В том мире, куда вы сейчас с нами пойдете, меня зовут принцем Киреном. А как зовут вас? В объявлении были только адрес и номер мобильного телефона.

— Он такой же, как и вы? — спросил тренер, глядя на меня во все глаза.

— Я такой один, — улыбнулся я, — но он тоже эльф, как и я. Это довольно сильный маг. Герат, снимайте свои очки, только положите в карман, а то потеряете. Ну что, вы готовы? Учтите, что мы выполним все свои обещания.

— Я тоже выполню свои! — твердо сказал он. — Если вы станете сворачивать шеи своим, моя совесть будет чиста: я никому не давал подписки насчет эльфов.

— Так как вас звать? — повторно спросил я.

— Алексей Игоревич Рассохин, — ответил он, — в прошлом майор.

— Вот что, Алексей, помогите покидать вещи на ту сторону, — попросил я бывшего майора, — а то у нас руки заняты сумками. Герат, открывайте канал!

Так как нужно было возиться с вещами, на этот раз маг работал по–другому. Перед ним возник темный круг, куда наш тренер покидал тюки и чемодан.

— Берите свои вещи и отправляйтесь следом! — приказал я, и Рассохин после небольшой заминки шагнул вслед за нашими покупками.

За ним то же самое проделал я, очутившись в той комнате Герата, откуда мы с ним начали свой поход. Последним появился он сам.

— Всего три часа, — сказал он, посмотрев на свои настенные часы. — Да, у вас сутки намного короче. Но обед мы с вами пропустили.

— Ничего, накормят, — отозвался я. — Принц я или нет? Сейчас я иду к себе и заодно свяжусь с главным поваром насчет обеда для нас троих. Потом к вам придут мои парни из охраны и заберут вещи. А Алексей сегодня побудет у вас. Диван в гостиной есть, так что на нем переночует, а завтра у него будет своя комната. А к вам будет просьба быстрее обучить его нашему языку.

— До вечера будет знать, — заверил меня маг. — Я забираю свою халву?

— Как бы мне не пожалеть об этих сладостях, — засмеялся я. — Учтите, что много сладкого вредно и после него лучше полоскать рот. Все, побежал, а то жена наверняка волнуется. А к вам сейчас нагрянет Бродер. Угостите его халвой: может быть, пожалеет о своем нежелании путешествовать.

Я вышел в коридор и поспешил в свои комнаты, сразу же связавшись с женой.

«Привет! — сказал я Адели. — Я же говорил, что все будет хорошо. И незачем плакать».

«Это я от радости! — ответила она. — Сказал бы, что уходишь на полдня, я бы так не волновалась».

«А если бы пришлось задержаться? — возразил я. — Ты бы тогда с ума сошла от беспокойства. Слушай, милая, ты не можешь связаться с главным поваром? Пусть по–быстрому приготовят что–нибудь пожевать для меня и для двух персон в комнате Герата, а то мы не дотянем до ужина».

«Я тебе на всякий случай оставила булочки с завтрака, — сказала Адель, — а повару сейчас скажу».

«Спасибо, — поблагодарил я, — булочки тоже пригодятся. Пока они что–нибудь приготовят… Ладно, ты поговори с кухней, а я переключусь на Ларга».

«Как сходили?» — спросил отец, когда я ему сообщил о возвращении.

«Хорошо сходили, — ответил я. — Сделали все, что я планировал. Повидаюсь с женой и поем, а потом доложу подробно».

«Хорошо, я подожду, — согласился он. — И докладывать лучше лично».

После Ларга я вызвал Лару:

«Привет, сестренка!»

«Вернулся! — воскликнула она. — Ты сейчас где?»

«Подхожу к своим комнатам, — сказал я. — Было бы неплохо, если бы туда же подошла и ты. Я тебе кое–что привез…»

«Уже бегу!» — крикнула она и отключилась.

Я мог без большого риска поставить на спор всю привезенную халву, что на этот раз принцесса точно примчится бегом. У дверей своих охранников я притормозил, но потом решил, что в первую очередь встречусь с женой, а переноска багажа подождет. Адель встретила меня в гостиной. Взвизгнув от радости, она рванулась навстречу, но тут же остановилась, будто налетела на стену.

— Что случилось? — с тревогой спросил я, глядя в ее округлившиеся глаза.

— Это одежда твоего мира? — спросила она, приходя в себя. — Очень необычно, но красиво. Кирен, ты в своем уме? Разве можно в таком ходить по дворцу? И как на тебя реагировали встречные?

— Я общался с тобой и отцом и не обратил на них внимания, — ответил я, уже поняв, что опять начудил. — Понимаешь, наша одежда лежит в… большой сумке, которая осталась в гостиной Герата. Хотелось быстрее встретиться с тобой, поэтому я как–то забыл об этом костюме. И маг мне ничего не сказал.

— У Герата, наверное, от визита в твой мир запеклись мозги, — сказала жена, — да и забыл он все детские истории, иначе обязательно сказал бы. Вспомни, ты видел у нас хоть кого–нибудь в черном?

Я добросовестно попытался вспомнить и не смог. Пожалуй, я в этом мире вообще не видел черной ткани.

— А разве запрещается ходить в черном? — спросил я жену. — Я ничего такого не могу вспомнить.

— Не можешь, потому что так и не удосужился прочитать священные книги! — сердито сказала она. — Теперь пойдут разговоры… А Гордой будет в бешенстве.

— Неправда, — возразил я. — Я их все прочел по памяти! И не помню никаких запретов.

— Это не совсем запрет, — вздохнула она. — Вспомни строки о помощниках Бога. В каких они были одеждах?

— В черных, — вспомнил я. — С тех пор с черным связывают чистоту помыслов. Ну и что во всем этом плохого?

— Мне тебе трудно объяснить, — замялась она. — Даже верховные жрецы не осмелились использовать божественный цвет, а оделись в красное! Есть только один персонаж наших сказок, который такое сделал. Знаешь, кто это был?

— Наверное, очень нехороший персонаж? — мрачно предположил я.

— Не то слово! — сказала жена. — Один из самых страшных. И звался он черным принцем. Для таких, как Герат, эти страшилки уже давно ничего не значат, а вот для молоденьких служанок, которые при виде тебя наверняка грохнулись в обморок, это почти реальные истории.

— Ну и где подарки? — ворвалась в гостиную Лара. — Ой!

— Видел? — спросила Адель, показав рукой, на замершую в испуге принцессу. — Если она сейчас пустит воду…

— Не дождетесь! — сказала сестра. — Ты чего это так вырядился? У меня от неожиданности чуть родимчик не случился! Неужели ты так шел от магов?

— Ну вас с вашими суевериями! — сердито сказал я. — Думаете, мне в них легко разобраться? Составили бы для меня список того, что можно делать, а чего нельзя, а заодно могли бы принести книгу этих ваших сказок.

— А чем это так вкусно пахнет? — не слушая моих оправданий, спросила Лара. — Это и есть твой подарок?

— Это я принес одно лакомство, — пояснил я. — А подарки — это платья. С чего начнем?

— С платьев! — в один голос выбрали девушки.

— Тогда держите, — я вручил каждой по пакету. — Примеряйте, а я тоже пойду переодеться, пока никого не принесло. Да и с охраной нужно поговорить.

Я ушел в гардероб, где снял с себя все, кроме трусов, и надел тунику. Туфли отправились в один из шкафов, а вместо них я обул сандалии. Девушки со своими платьями провозились дольше, но когда они, хихикая и подталкивая друг друга, вышли в гостиную, я в знак одобрения поднял вверх большой палец. Этого знака они, конечно, не поняли, но им хватило восхищения в моих глазах. Их привычные платья очень мало отличались от мужских туник, разве что были немного длиннее и чуть больше облегали тело. А вот мои платья были сшиты иначе. Верхняя часть была из эластичной ткани и обтягивала тело, как вторая кожа, а от пояса она переходила в плиссированную юбку, чуть более короткую, чем здесь носили. Пожалуй, из местных материалов такое платье не сошьешь. А вот плиссе, до которого здесь почему–то не додумались, наверняка переймут.

— Разобрались с «молнией»? — спросил я, любуясь обеими.

— Что мы дурочки? — сказала Лара. — Конечно, разобрались. Здорово, правда? Ткань не просвечивает, но так обтягивает, что даже не скрывает соски! Ты специально брал один фасон, или у вас женщины других не носят?

— Взял одинаковые, чтобы не было обид, — ответил я. — Разница только в расцветке. А платья у нас носят самые разные. Вы халву будете есть? Только учтите, что много есть нельзя. Говорю не из–за жадности, а потому что действительно много будет не на пользу, а во вред. Адель, где мои булочки?

— Ну что я тебе сказала? — спросила жена у терзающей кулек с халвой Лары.

— Ты была права, — призналась та. — Мужчины все такие: когда голодные, соображение отказывает напрочь! У-у, какая прелесть!

— О чем разговор? — осведомился я.

— О тебе, — ехидно сказала жена, тоже прикладываясь к халве. — Какая прелесть! Лара мне сказала, что ты забыл о своей одежде, потому что летел ко мне на крыльях любви, а я ей сказала, что ты просто сильно проголодался, а я была уже на втором месте. Знаешь, о чем он мне сказал в первую очередь?

— О чем? — спросила Лара.

— Свяжись, говорит, с поваром и прикажи, чтобы мне принесли чего–нибудь пожевать. Хорошо хоть милой назвал. И сейчас, вместо того чтобы воспеть нашу красоту, он вспомнил о булочках!

Булочек я тогда так и не поел, потому что слуги принесли обед. Проверив пищу на яд, я быстро все съел, не обращая внимания на комментарии жены. С тех пор как я надел на себя накопитель магии, потребность в пище еще больше возросла, а я сегодня не ел ничего, кроме мороженого, целых семнадцать часов земного времени. Когда я уже заканчивал, со мной связался Герт.

— Ты скоро будешь? — спросил он. — Спрашиваю потому, что хотел присутствовать при вашем разговоре.

— Уже заканчиваю и иду к Ларгу, — ответил я.

— Опять кто–то отвлекает? — догадалась Адель. — Я почему–то чувствую, когда ты с кем–нибудь мысленно общаешься.

— Это Герт, — ответил я, вставая из–за стола. — Я сейчас пойду к отцу, а охране прикажу принести сюда наши покупки. Пусть сложат в гардеробе. Конфеты из второй сумки не трогайте, а то будет плохо: вы и так не послушались и объелись халвой.

Я зашел в комнату к охранникам и распорядился насчет доставки покупок, после чего поспешил к Ларгу. Ответив на дружное приветствие гвардейцев, зашел в гостиную, а из нее через наполовину открытую дверь прошел в кабинет.

— Садись, — сказал отец. — Сейчас должен подойти Герт и приедет Гордой, поэтому мы их немного подождем.

— Хотел прийти раньше и задержался, — сказал стремительно вошедший брат.

— Садись, — кивнул ему на кресло Ларг, — будем ждать Гордоя. Он должен вот–вот подъехать. А пока его нет, может быть, ты нам расскажешь, как у тебя идут дела с Ольшей? Я не в восторге от того, что тебе так понравилась даже не баронесса, а дворянка без титула, но не пора ли хоть на ком–то остановиться? У младшего брата жена уже вынашивает ребенка, а мой наследник еще даже не женат. Или тебе не дают покоя любовные подвиги Пара?

— Я к ней присматриваюсь, — недовольно ответил Герт. — Сами же знаете, что это выбор на всю жизнь. И мне на семь лет меньше, чем Пару. Успею я еще жениться и наплодить вам внуков.

— Что скажешь? — неожиданно обратился ко мне Ларг. — Как ты к такому относишься?

— А что тут можно сказать, — ответил я, недовольный тем, что отец сталкивает меня с братом. — Он ее не любит, а другой кандидатуры пока нет, так что пусть присматривается дальше. Двадцать четыре года — это действительно немного.

— Почему думаешь, что нет любви? — полюбопытствовал он.

— Я люблю свою жену, — сказал я, — и я хотел от нее ребенка для нас самих, а не для того, чтобы отделаться от вас внуками.

Дальнейший разговор на эту тему прервал приход Гордоя.

— Еще не начинали? — сев в кресло, спросил он. — Это хорошо. Давай, Кирен, с самого начала и со всеми подробностями!

Я минут за десять рассказал им то, что посчитал нужным.

— Следующий поход будет за оружием, — закончил я рассказом о своих планах. — Но к нему нужно будет хорошо подготовиться. Подберу людей и хоть по минимуму их обучу, и все вместе выучим язык. И нужно подумать, что делать с золотом.

— А что с ним нужно делать? — с недоумением спросил Гордой. — Оно тебя чем–то не устраивает?

— Огромное количество монет с изображениями саев вызовет нездоровое любопытство, — объяснил я, — а если их переплавить в слитки, в них будет медь, которая там не нужна. Да и жалко переводить монеты: их чеканка — дело непростое.

— В хранилище много золотого песка и самородков, — сказал Ларг. — Монеты делает на заказ кузнечный двор Бартов. Отдать золото и объяснить, какие тебе нужны слитки, и они отольют. Сам поговори об этом с Алексаром.

— Я вижу проблему с этим… человеком, которого ты привел из своего мира, — сказал Гордой. — Зачем он тебе сдался? Учиться сворачивать шеи?

— Не только, — ответил я. — Это боевой офицер, который знает наше оружие и все особенности его применения. Помимо борьбы он подготовит нашу дружину и ваших жрецов. Возможно, от него и в других делах будет немало пользы.

— Пойдут разговоры, — скривился Гордой. — Убрать бы его куда–нибудь в глушь, чтобы там и учил, но ведь это тебя не устроит.

— Конечно, дядя, — согласился я. — Я в вашу глушь мотаться не смогу, да и с тренировками дружины возникнут проблемы. И потом я с его помощью думаю поработать над нашей охраной. Конечно, разговоры будут, даже если оденем как сая и закроем глаза очками, но нам все равно придется делать много такого, о чем станут болтать. Ничего, когда все закончим, о многом забудут, а болтунов можно будет и припугнуть.

— Ладно, поступай так, как считаешь нужным, — согласился он. — Только долго не тяни. Как–то у меня на душе неспокойно.

«Слава Солнцу, что вы вернулись, милорд! — соединился со мной барон Ольт. — К вам сейчас можно приехать?»

«А что случилось, барон? — спросил я. — Какие–нибудь вопросы с размещением?»

«Нет, мы заняли в вашем дворце достаточно помещений, — ответил он. — Дело связано совсем не с этим. Два часа назад к главе Ромара прибыл молодой граф Ворох».

«Ну и что?» — не понял я.

«Как что, милорд? — удивился он. — Ворохи — это один из первой десятки графских родов Дарминии! Граф Стор уже знал, куда мы перебрались, поэтому сразу отослал юношу к нам. Мы его выслушали и на всякий случай проверили магией. Он ни в чем не соврал и сказал много интересного. Хотелось бы, чтобы его послушали вы».

«Подождите минуту, барон, — сказал я Ольту. — Я с вами свяжусь чуть позже».

— Интересные новости, — обратился я к родственникам. — Только что со мной связался барон Ольт.

— Было видно, что ты с кем–то беседуешь, — сказал Ларг. — И что же такого интересного передал твой барон?

— Он не столько мой, сколько ваш, — ответил я, — а новость такая. Два часа назад к графу Стору из Дарминии прискакал молодой граф Ворох. Граф переслал его в нашу службу, где юношу допросили и проверили магией. Теперь барон хочет привезти его ко мне, а у меня есть предложение доставить его сюда и выслушать всем вместе. И мне вам потом не пересказывать, и у вас могут возникнуть вопросы к графу.

— Дело говоришь, — согласился Ларг. — Пусть везут, а я распоряжусь, чтобы их сюда пропустили. Только придется идти в гостиную, а то здесь мало места.

Мы перебрались из кабинета в гостиную, а через двадцать минут туда же вошел барон Ольт, вслед за которым два гвардейца ввели юношу лет шестнадцати с перевязанной правой рукой.

— Приветствую вас, милорды! — поздоровался барон. — Позвольте вам представить последнего представителя графского рода Ворох!

— Позвольте и мне вас поприветствовать! — поклонился юноша. — Вряд ли вы меня помните, хотя я был у вас гостем прошлой зимой.

— Ну почему же, — сказал ему Ларг, — я вас помню, Нил. Судя по словам барона, вашей семьи больше нет. Расскажите нам, что у вас произошло.

— Я могу вам многое рассказать, но в основном с чужих слов, — сказал Нил. — Так получилось, что я уехал в гости к другу отца и там задержался. Его дочь считается моей невестой…

— Свои личные дела, граф, можете пропустить, — сказал ему Гордой. — Итак, мы уже поняли, что дома вас не было.

— Да, милорд, — послушно сказал Нил. — Вскоре после того, как я уехал из дома, начали приходить странные вести. Сначала сообщили о болезни герцога, которая пожирала его на глазах. Маг его тройки Серг попытался лечить этот недуг, но, видимо, герцог потерял рассудок, потому что отказался лечиться и отдал всю власть сыну. К Салею все хорошо относились, но ему не было даже тринадцати лет! А потом Серг вообще куда–то исчез, а за ним начали пропадать другие. Пропала куда–то жена герцога Ортия, а за ней и обе ее дочери, и бесследно исчезли некоторые близкие к герцогу дворяне. А потом пошел слух, что Салею служат пришельцы из другого мира. У них якобы маленькие темные глаза, которые они зачем–то закрывают темными стеклами. Их так и прозвали темноглазыми. Большого шума это не вызвало. Если когда–то привлекали к службе демонов, почему не послужить и этим, тем более что жрецы, от которых шли все запреты, против подобного не протестовали. Уже позже выяснилось, что у них просто некому было протестовать. Все, для кого традиции были дороже жизни, жизнью за них и заплатили, а оставшиеся в живых смотрели в рот Салею. Перебили не только жрецов в храме, включая Фортена, но и всех в нашем братстве, поэтому у храма уже не было сил что–то сделать. А восемь дней назад Салей собрал в столице всех графов. Думали, что он созвал Совет для собственного утверждения, но оказалось, что ему не нужны никакие советы, кроме тех, которые дает его советчик из темноглазых. Новый герцог выступил перед главами графских родов и заявил, что решил отринуть большинство наших традиций, потому что они вяжут нас по рукам и ногам, не давая развиваться и превращая в дикарей. Он сказал, что все саи — это один народ, а у одного народа должен быть один вождь, а не три, как сейчас. Власть Повелителя — это фикция, и она почти ничем не отличается от власти любого из герцогов. Он еще им что–то показывал, что–то удивительное, что должно было убедить графов в его правоте. Моего отца это не убедило. Вместе с ним уперлись еще пять графов. Они потребовали, чтобы Орина осмотрели их маги. С Салеем мало кто согласился, просто многие решили выждать. Отцу и этим пяти графам даже не дали уехать из герцогского дворца. Возле парадного входа их всех вместе с сопровождавшими магами и дружинниками из своего громыхающего оружия перебили темноглазые. Все сделали так, чтобы устрашить остальных несогласных и перетянуть на свою сторону колеблющихся. А потом в эти графства отправили отряды темноглазых. В нашем графстве они подъехали к замку, стрельбой согнали со стены защитников и что–то с ней сделали. Большой кусок стены со страшным грохотом развалился, похоронив под своими обломками часть дружинников. Всех остальных, включая мою семью, перебили, а в замке оставили наместника герцога из темноглазых.

— И как к этому отнеслось ваше дворянство? — спросил Ларг.

— С пониманием, милорд, — криво усмехнулся Нил. — Нетрудно усвоить урок того, что будет с несогласными. Сопротивляться такой силе бесполезно, а гибнуть, да еще с семьями, никто не хочет. К тому же среди баронов всегда было много желающих подраться. Некоторые дворяне постараются остаться в стороне от похода, но остальные дадут своих воинов Салею.

— А горожане? — спросил я.

— Им все равно, милорд, — сказал Нил. — Герцог их не трогает и исправно платит за оружие, так с какой стати им проявлять недовольство? Нарушение традиций? Может, и нашлись бы такие, кто выступил, только ведь темноглазые у нас теперь верховодят и в городской страже, и в страже герцога, и в гвардии. И они не отличаются терпимостью. Если кто–то выступает против, его тут же убивают. Жизнь длинная и дается один раз, а традиции… Если их не смогли отстоять жрецы, которые говорят от имени Бога, значит, не так уж они Богу нужны. Многие рассуждают примерно так.

— Как вы добирались, граф? — спросил я. — Предгорьем?

— Нет, милорд, — ответил он. — Там, как и на южном тракте, все перекрыто гвардией и баронскими дружинами. Пришлось ехать севером, прижимаясь к горам. Несколько раз видел летающих тварей, причем уже у самых гор, но успевал спрятаться в пещерах. Твари не любят в них залетать. Только там много летучих мышей и их дерьма: долго высидеть невозможно.

— И что думаете делать? — задал я еще один вопрос.

— Драться, милорд! — ответил он. — Не столько за традиции, сколько за семью! Отец поступил глупо, из–за чего и пострадал, но я не прощу Салею матери и сестер!

— Хотите вступить в мою дружину? — спросил я. — В ней у вас будет больше шансов уцелеть и отомстить. А когда все закончиться, я планирую чистить север от тварей, но вы сможете уйти в свое графство.

— Графство подождет, милорд! — твердо сказал парень. — Вы задумали благородное дело, и я готов помогать вам до конца. Но сначала Салей!

— Барон, — обратился я к Ольту. — Пока в дружине нет капитана, позаботьтесь о графе. Это всего на два–три дня. Во дворце есть нормальные комнаты?

— Они в нем все нормальные, — ответил барон. — Я в курсе того, как он вам достался и в восторге от графа Зартока. Завтра закончат ремонт, и бывшие владельцы будут кусать себе локти от досады. Разрешите с вами попрощаться. Граф, прошу вас следовать за мной.

— Что еще за история с дворцом? — спросил Ларг.

Я им рассказал, вызвав смех. Даже Гордой улыбнулся.

— Старая зараза, — выразился он о Зартоке. — Учти, Кирен, за ним нужно хорошо присматривать.

— Это все ерунда, — сказал я им. — Давайте лучше подумаем над тем, что будете делать вы. Я займусь оружием и дружиной, а потом постараюсь отсечь Салея от помощи с Земли. Но если он в ближайшее время расправится со всеми недовольными и бросит на нас армию, одной нашей дружины будет недостаточно.

— Но твое оружие… — начал Гордой.

— Мне нужно время, — перебил я его. — И дружина будет немногочисленной и не сможет присутствовать во всех местах одновременно, а войско Салея будет наступать широким фронтом. Если вы забыли, дружина замышлялась для противодействия темноглазым, а не для сражения с армией. Против армии нужна другая армия, а я ее смогу только усилить и свести наши потери к минимуму. Хорошо бы связаться с Гардарами. Их удар по Салею мог бы очень помочь. По суше к ним слишком долго добираться, а если послать корабль?

— Севером он не пройдет из–за островов и скал, — задумался Ларг. — Кроме того, там полно тварей. А на юге кораблю не дадут пристать к берегу. Можно рискнуть, но в случае шторма негде будет искать укрытие. А уйти от берега — это верная гибель: моряки потом не смогут найти сушу.

— В этом я им смогу помочь, — сказал я. — Из этого похода я привез много полезной мелочевки. Сегодня проверю, есть ли здесь магнитное поле, но уверен в том, что должно быть, а значит, вашему капитану поможет такая вещь, как компас. По ней он сможет узнать, в каком направлении плыть, если придется уйти далеко в океан. Вот только это его не спасет от морских чудовищ.

— А нам предлагаешь собирать армию? — спросил Герт.

— Вам я предлагаю собрать графов, и пусть на этом совете выступит Ворох и расскажет все то, что рассказал нам. А если этого окажется мало, вам есть что добавить. А со своими баронами пусть они говорят сами!

Глава 19

— Ну вот, теперь ваши капитаны смогут нормально ориентироваться вдали от берегов, — сказал я жене, проверив компас. — Конечно, это не настоящий морской компас, но уже хоть что–то.

— Сколько тут всего! — сказала Адель, завороженно глядя на груду вываленных из чемодана вещей. — А это что?

— Фонарик, — объяснил я. — Что–то вроде лампы, но ничего не нужно жечь. Потрясти его вот так, и он будет светить примерно, как магический свет. Дорогая, давай я тебе сделаю музыку, и ты ее послушаешь, а я пока здесь разберусь. Смотри, как просто управлять.

Я надел жене наушники, включил плеер и показал, как регулировать громкость и выбирать музыку. Без нее дело пошло быстрее, но когда я разобрал все покупки и подошел к двери в спальню, то услышал рыдания.

— Что случилось? — схватил я Адель за плечи. — Скажи, что с тобой?

— Со мной ничего, — расслышал я сквозь всхлипывания ее ответ. — Какая музыка! А как поют! У нас ничего похожего нет! Теперь я понимаю, почему ты говорил о дикости! Кирен, я хочу понимать эти песни! Научи меня своему языку!

— Я научить не смогу, — ответил я, — но вот Герат научит без проблем. Только здесь собраны песни на разных языках. Многие и я не понимаю, но с удовольствием слушаю.

— А у тебя есть еще что–нибудь вроде музыки? — вытирая слезы простыней, спросила она. — Ты же много всего привез.

— Я привез мелочь. Не было у меня ни времени, ни желания заниматься чем–то по–настоящему серьезным. Набрал то, что показалось полезным и попалось на глаза. Если бы это был последний поход в мой мир, я бы все тщательно продумал и спланировал, но мне туда еще ходить и ходить. И сейчас для нас важнее совсем другое, а не хождение по магазинам. Из Дарминии прибыл молодой граф Ворох…

— Знаю такого, — улыбнулась жена. — Они приезжали на праздник зимой. Его родители в этот раз впервые взяли с собой его и старшую дочь. У них еще есть младшая. Славная такая девчонка лет двенадцати.

— Нет больше ни ее, ни вообще никого из их семьи, — сказал я. — Всех убили по приказу Салея. А он сам собирает графские и баронские дружины, чтобы идти на нас войной. Так что нам угрожают не одни убийцы.

— Вот сволочь! — возмутилась она. — Девочки–то в чем виноваты? У нас тоже случается, что дети гибнут при разборках, но потом на победителей долго косятся, поэтому такого стараются не допускать. Значит, и нам нужно собирать дружины? Ты ведь теперь начнешь спешить со своими планами. Когда уйдешь в следующий раз?

— Дня через два, — ответил я. — Нужно выучить языки мне и тем, кого я возьму с собой, а потом еще с ними заниматься. И надо встретиться с Зартоком и выяснить, как дела с набором дружины и какие сложности с ее капитаном. Кроме того, я привел с Земли тренера, с которым буду заниматься боем без оружия, и эти занятия желательно начать поскорей.

— Зачем драться без оружия, если с оружием проще? — не поняла Адель.

— Во–первых, оружия может не оказаться под руками, — объяснил я, — а, во–вторых, кому проще? Наверное, тому, кто с ним умеет обращаться. Я меч только взял в руки, а у вас учатся им владеть с детства. Я, конечно, тоже займусь, но не сейчас, и серьезным соперником для мастеров буду еще очень нескоро.

— Все равно ничего не поняла, — сказала она. — С мечом ты драться не можешь — это понятно. Но выходить против мастера–мечника с голыми руками…

— Для боя у меня есть пистолет или что–нибудь более серьезное, — объяснил я, — но представь, что мне бросили вызов на поединок. Думаешь, не могут?

— Могут, — озабочено ответила Адель. — Просто так тебя вызовет только законченный идиот, потому что семья ему этого не простит. Но если захотят убить…

— Правильно, — кивнул я. — Отказаться — значит потерять лицо, а принять вызов — это верная смерть. Вызвавший, конечно, рискует, но не слишком сильно: сразу после поединка его никто трогать не станет, а потом он постарается скрыться. Если хорошо заплатят и подготовят ему отход, такие желающие найдутся.

— Ты должен отказаться! — решительно сказала жена. — Лучше потерять лицо, чем жизнь! Кроме того, скоро только до самых тупых не дойдет, кто за этим будет стоять.

— Дойдет, — согласился я. — Только все равно в глазах многих это не оправдает трусость, а принцу жить с клеймом труса… Нет, если вызов будет, я его приму, но при этом выбор оружия будет за мной.

— Ты хочешь драться вообще без оружия? — удивилась она. — Кирен, так дерутся только мужики в деревнях! Он откажется, а тебя засмеют! Это еще хуже!

— Твой муж похож на дурака? — спросил я. — Не бойся, все будет обставлено так, что вызвавший не сможет отказаться, а если потом станут смеяться, то не надо мной. Мне главное — это успеть подготовиться. Мысль насчет поединка настолько очевидна, что удивительно, что возле наших дверей не стоит толпа желающих подраться. С Гертом подобное не пройдет из–за его мастерства, да и не дадут драться наследнику, а у меня нет таких преимуществ. Всем прекрасно известно, какой я фехтовальщик, а второй принц ничем не отличается от любого титулованного дворянина. Скорее всего, Салею пока просто не до нас, но вряд ли это продлится долго. Если он сам до этого не додумается, другие подскажут. Ладно, пока у нас есть время, будем его использовать с толком. Не хочешь еще послушать музыку?

— Я тебе мешаю? — догадалась Адель. — Так бы и сказал. Не буду я пока ее слушать. Кирен, скажи, ты сильно устал?

— Не сильно, — ответил я, — но, может быть, отложим это на вечер?

— Я не потому спросила, — сказала жена. — Если не сильно устал ты, значит, и Герат пока не будет отдыхать. Спроси, сможет он сейчас научить меня твоему языку? Я бы к нему сбегала, а заодно посмотрела бы на твоего тренера.

«Пусть приходит, — ответил маг, когда я с ним связался. — Я только что закончил с Алексеем, так что могу уделить внимание принцессе. А потом пусть они тренируются, болтая попеременно на разных языках, а я буду отдыхать».

— Все ясно? — спросил я жену, пересказав ей слова мага. — Потренируешься в русском, а Алексея натаскаешь в родном языке. И не вздумай бежать: хватит с прислуги меня и Лары.

Когда Адель почти бегом вышла в коридор, я решил, что остаток дня можно посвятить дружине и связался с Зартоком.

«Вы уже слышали то, что рассказал Ворох?» — спросил я графа.

«Я все слышал, когда он рассказывал графу Стору, — ответил Олес. — Я как раз заехал к главе, когда к нему примчался Нил. Он очень вовремя появился со своим рассказом. И дело даже не в том, что он рассказал вам, а в том, что очень скоро его рассказ станет известен всем дворянам Ольмингии, и у нас будет меньше сложностей со сбором баронских и графских дружин. Сколько бы саев я ни набрал в вашу дружину, она не заменит армии».

— И сколько вы их набрали? — спросил я. — И что за проблемы с капитаном? Или их уже нет?

— Пока только тридцать два, если не считать присланного вами Вороха, — ответил он. — Желающих поступить к вам на службу очень много, и с каждым днем их становится все больше, но пока выбираю только самых лучших. А капитан… Понимаете, милорд, хороших вояк много, и я бы вам хоть сейчас выбрал из них капитана. Но я считаю, что во главе вашей дружины должен стоять не просто хороший военный, но и сильный маг. И желательно, чтобы он пользовался авторитетом у дворянства. Это может здорово помочь, потому что у вас самого пока такого авторитета нет.

— Согласен с вами, — сказал я. — И в чем проблема?

— Проблем несколько, — ответил Олес. — Прежде всего, очень мало сильных магов и все они чем–нибудь заняты. И не так–то легко найти молодого дворянина, который имел бы авторитет у наших аристократов. А чтобы было и первое и второе…

— А почему не взять сая старше? — не понял я.

— Потому что старики консервативны, — ответил он. — Я исключение. Вы можете уговорить такого возглавить дружину, но у вас в ней появится куча новшеств, которые ему будет трудно принять. А если возникнет конфликт с Гордоем… Дальше продолжать?

— Не нужно. Но у вас вроде была кандидатура?

— Она у меня и сейчас есть, — засмеялся граф, — только пока об этом не знает. И будет лучше, если узнает не от меня. Наверное, вам придется с ним разговаривать самому.

— Ясно, — понял я. — Вы с ним поцапались. И что это за кандидатура?

— Это Арсен — третий сын барона Роха. Вам это имя о чем–нибудь говорит?

— Знаю, что ему двадцать два года и еще не женат, — вспомнил я. — И такой молодой уже завоевал известность?

— Рохи не простые бароны, а вольные, — сказал Олес. — И род довольно сильный. Их земли расположены рядом с графством Старгов. Вы должны помнить, что эти графы отдаленные родственники вашего отца. Это родство, хоть оно и отдаленное, сыграло в судьбе юноши роковую роль.

— Судя по завязке и вашему тону, речь пойдет о любовной истории, — вздохнул я. — Я прав?

— Абсолютно, — подтвердил он. — Юноша влюбился в старшую дочь графа Олю. Сам он очень недурен собой, сильный маг и искусный воин, а девице уже семнадцать, поэтому неудивительно, что и он ей приглянулся. Беда в том, что помимо разницы в статусе между влюбленными встала еще старая ссора глав родов. Этот Арсен попытался действовать как подобает, но граф Эмил выгнал его из поместья.

— Надо полагать, что он не унялся, — сказал я. — Может быть, сразу скажете, чем все кончилось?

— Зря не хотите слушать, — хмыкнул он. — Там были и баталии, и магические схватки, и бегство с преследованием, и осада заброшенного замка — почти все, как в наших сказках. А закончилось все судом, который вершил ваш батюшка. Ларг решил, что даже дальнее родство с бароном не украсит семью Ольмингов, поэтому Арсену, несмотря на все его подвиги и достоинства, в праве на брак отказали. Чувства девушки, как это часто бывает в таких случаях, никого не интересовали. Было это ровно год назад, но молодой человек еще не остыл и не будет общаться ни с кем из вашей семьи. Я с ним не цапался, хотя бы потому, что редко связываюсь с молодыми, но даже дальнее родство остается родством.

— Понятно, — сказал я. — Имеем молодого дворянина с нужной репутацией, который к тому же сильный маг. Идеальная кандидатура в капитаны, если бы только не его обида на моего отца. И соваться к нему есть смысл только в том случае, если я уломаю Ларга изменить решение. Или нужно еще уламывать старого графа?

— Графа уломаю я, — сказал Олес. — Дело в том, что этой зимой граф Эмил упал с лошади и сломал себе шею, а с его старшим сыном, который возглавил род Старгов, у меня прекрасные отношения. Да и к Арсену вся их семья относится неплохо, исключением был только сам Эмил. Милорд, рискну дать совет. Не стоит вам самому идти с этим к Ларгу. С точки зрения вашего отца, не такая уж большая проблема — найти вам капитана, и для этого вовсе необязательно менять его решение. Я вам предлагаю обратиться к Гордою. Для него это нетрудно, а он заинтересован в том, чтобы вы ему были обязаны.

— Я в этом не заинтересован, — недовольно сказал я. — Ладно, попробую.

Не люблю тянуть с неприятными делами, если их все равно нужно делать, поэтому, чертыхнувшись про себя, вызвал дядю. Я был почти уверен, что он мне не откажет. Так и вышло.

«Кто тебе о нем сказал? — спросил он в ответ на мою просьбу. — Зарток? Вообще–то, он прав. Не стоило из–за дурака Эмила ссориться с сильным родом и терять такого мага, как этот Арсен. У меня на него были планы, но я в ту пору был в отъезде, поэтому не вмешался. А сразу после суда брат не стал бы все пересуживать. Потеря чести и все такое. Теперь–то решение можно отменить. Помогу и даже скажу, что он нужен мне, чтобы Ларг на тебя не злился. Но любые услуги предполагают взаимность. У тебя как с памятью?»

«Это я запомню, — пообещал я. — Когда я узнаю о результате?»

«Да сейчас и узнаешь, — сказал он. — Свяжусь с братом, потом сообщу тебе. А бумагу получишь завтра».

Через несколько минут он меня вызвал и сообщил, что все сделано. Капитан у меня, можно сказать, был. Чем только за него придется расплачиваться с Гордоем? Подумав, я решил заняться золотом и вызвал Алексара.

«Повелитель мне уже об этом говорил, — ответил мне казначей. — Сколько слитков вам нужно, милорд, и какого размера?»

«В чем вы измеряете вес золота? — спросил я. — В бушах?»

Буш был единственной единицей веса, которую я знал. На дворцовой кухне все мерили в бушах, но у кузнецов были свои меры, о которых я знал только то, что они есть.

«В бушах меряют мясо, — усмехнулся он. — Для золота есть своя мера. Но вы мне можете сказать вес в бушах, а я уже сам переведу. Вам ведь, милорд, не нужно большой точности?»

«Форму слитка я вам нарисую на бумаге, — сказал я, невольно подумав о том, сколько золота может уйти в карман казначея при таких примерных подсчетах. — Вес должен быть от двух до трех бушей. Главное, чтобы слиток было нетрудно держать двумя руками и чтобы вес всех слитков был одинаковым. Сколько вы их сможете сделать только из песка и самородков, не пуская в ход монеты?»

«Я затрудняюсь сказать, — ответил он. — Конечно, все поступления золота записываются, и всему ведем строгий учет, но давно никто не высчитывал, сколько его собралось. Если очень приблизительно, то от двухсот до трехсот слитков по два буша каждый».

«Пускайте в работу все, что у вас скопилось, — приказал я. — И договоритесь с кузнецами, чтобы все выполнили как можно быстрее!»

Если считать этот буш примерно за десять килограммов, у меня должно было набраться слитков на две–три тонны. И продавать золото придется по частям, иначе мне не поможет никакая магия, да и попробуй найти покупателя, который сможет сразу заплатить больше сотни миллионов баксов. А может, поступить проще? Для чего мне самому возиться с продажей? Приходим в крупный магазин, очищаем торговый зал и все запасы и для очистки совести оставляем в расчет часть слитков. Пусть хозяева магазина что хотят, то с ними и делают. И моих парней при такой схеме можно особенно не готовить, сделав упор на магию. Взять еще раз с собой Герата, и весь персонал магазина будет ходить по струнке. И надо прихватить с собой кого–нибудь из оружейников. В таких магазинах они всегда есть. Почти все оружие хранится в смазке, а кое–что вообще нужно собирать. Обучит наших ребят, и вернем назад, набив карманы золотом. А по тому каналу, который дал Николас Симмонс, все равно нужно будет наведаться и превратить часть слитков в доллары. За них и у нас можно будет многое купить. Но это уже позже. В первую очередь мне нужно оружие для дружины, причем обычные калибры для людей. Тварям придется подождать, пока мы не разделаемся с Салеем и не приобретем для них крупнокалиберное вооружение.

Посмотрев время на подвешенных к поясу часах, я связался с Сарпоном.

«Где все?» — спросил я его.

«Все в комнате рядом со мной, — ответил Демон. — Недавно вернулись из зала, где немного позвенели мечами, а сейчас отдыхаем перед ужином. Вы нас, милорд, наняли для охраны, а в дело взяли только однажды, да и то полезли разбираться сами. У Красавчика от такой жизни даже начало расти брюхо».

«Скоро сгонит, — пообещал я. — Вот что, парни, быстро идите в мой гардероб. Скоро предстоит работа, для которой ваша одежда не годиться, поэтому, пока нет моей жены, займемся примерками».

Пока они подошли я распотрошил тюки с одеждой и обувью.

— Видите голубые штаны? — показал я им на джинсы. — Подбирайте себе такие, чтобы нигде не жали, и можно было нормально присесть. Если будут длинные, отдадим швеям, и они их укоротят. После брюк примеряйте обувь. Чтобы ее нормально носить берите из этой кучи носки. Они тянутся, но все равно старайтесь выбирать свои размеры. Последними примеряете эти… свитера. Нет у нас ни такой одежды, ни слов для ее обозначения. Все это из другого мира и рассчитано на более прохладную погоду. Свитера, кстати, надеваются на рубашки, а не на голое тело. Зимняя одежда есть у всех?

— Рубашки найдем, милорд, — сказал Гном. — Если нам дают одежду из другого мира, получается, что нам туда нужно будет идти?

— Кто–то пойдет со мной, а остальные будут охранять эти комнаты и мою жену. Но языки выучите все, потому что ходить придется не один раз, и я вас буду чередовать. Знание языков завтра утром даст один из магов тройки, а потом я вам расскажу о задачах и научу пользоваться новым оружием. Что у вас с одеждой?

— Штаны подобрали, милорд, — осмотрев приятелей, ответил Покойник. — Эти… носки тоже надели, а я себе уже подобрал и обувь. Вроде не жмет.

— Подбери еще свитер, потом надевай свою одежду, а отобранное возьми с собой. Все эти вещи должны храниться у вас, чтобы быстро могли переодеться. Да, вот еще пояса. Сантей, я забыл объяснить одну деталь, а вы сами не догадались. Ширинку здесь положено застегивать. Вот эта застежка называется «молния».

Я им показал, как пользуются «молнией», подождал, пока каждый подберет все, что нужно, и отпустил. До ужина был еще час, а день выдался трудный, поэтому я решил подождать жену на кровати, а заодно кое–что обдумать. Подумать не получилось: сначала пришел один из трех работников казначея, которому пришлось рисовать эскиз слитка, а как только я прилег, меня вызвал Зантор.

«Стоило приболеть, как сразу стал никому не нужным, — ворчливо сказал старик. — То, что я надумал умирать, еще не основание для того, чтобы относиться ко мне пренебрежительно. Наверное, можно было ненадолго зайти и в нескольких словах рассказать, как вы сходили?»

«Извините, ради Бога! — сказал я ему. — Только что раскрутился со всеми первоочередными делами и лег отдохнуть перед ужином. А к вам я собирался прийти завтра с утра».

«В моем положении ничего не стоит откладывать на завтра, — вздохнул он. — Объяснять почему?»

«Сейчас подойду, — сказал я, надевая сандалии. — Если недолго, то смогу обернуться до ужина. А Герат к вам разве не подходил?»

«Он был занят обучению языками, а сейчас отдыхает, — ответил Зантор. — Связался только Ларг, который сообщил о том, что вы нормально вернулись, и о рассказе молодого Вороха. Теперь, надеюсь, что–нибудь расскажешь и ты. Моя голова пока еще работает, так что, может быть, дам тебе полезный совет».

Перед уходом я связался со своей охраной и приказал кому–нибудь зайти в наши комнаты. Каждый раз, когда нас в них не было, один из охранников дежурил в гостиной. В запасе было сорок здешних минут, поэтому я не стал спешить и прошел весь путь нормальным шагом, вызывая удивленное перешептывание прислуги. Старик выглядел немного лучше, чем в нашу последнюю встречу. Его даже усадили на кровати, подложив с боков подушки.

— Надоело лежать, — пожаловался он. — Садись в кресло и рассказывай. Нет, постой! Откуда у тебя накопитель Брода? Насколько я знаю, он числится пропавшим.

— Нашел в одном из тайников Кирена, — ответил я. — Наверное, ему его отдал сам Брод. Лара сказала, что дед его выделял из всех внуков. Во втором тайнике, кстати, был его меч. Я не знал о его свойствах и спокойно взял в руки, а вот Ларга здорово ударило молнией. И в обоих тайниках было много золота. Лара не смогла ответить, откуда оно у меня. Предполагает, что и его дал дед. Непонятно только, зачем ему все это было нужно.

— Кирену накопитель мог пригодиться, — сказал старик. — Он был единственным магом в семье. Постой, знаю, что ты хочешь сказать. Да, надевать его было нельзя, но уже заряженным накопителем может воспользоваться любой маг. Для этого необязательно надевать его на шею, можно просто держать в руке. Меч мог по какой–то причине выбрать Кирена еще при жизни Брода. Этот меч иной раз ведет себя очень странно. Если это так, то было бесполезно отдавать его кому–нибудь, кроме младшего принца. А с золотом непонятно. Наверное, у Брода были какие–то сложности с внуками. Он не хотел, чтобы от Кирена скрывали его магические способности, но в этом вопросе все права были у отца, а не у деда. А Герт ему не слишком нравился. Непонятно, и нет никакого желания разбираться.

— Накопитель был разряжен, а Кирен не знал о своих способностях, — возразил я. — Он даже не умел самого простого, доступного всем.

— Это ты не умел, а не он! — сказал старик. — Каналы ему точно никто не чистил, но силу накопителя используют напрямую. А освоил он свой минимум или нет, сейчас уже никто не скажет. Личность, которая до тебя занимала это тело, была скрытной и необщительной. Кто знает, что за мысли вынашивала эта голова. Ладно, может быть, ты когда–нибудь во всем этом разберешься, а может, и нет: это только в сказках в конце раскрываются все тайны. В жизни сплошь и рядом тайны так и остаются тайнами. Рассказывай, как сходили, а то меня скоро уже будут кормить.

Зартоку я описал наш поход со всеми подробностями. Закончив с этим, рассказал заодно о своих планах.

— Значит, не хочешь просто грабить, — одобрительно сказал он. — И правильно. Не дело так поступать принцу саев, а ты теперь принц, и это признали все, даже Гордой. Если есть возможность заплатить, лучше это сделать и не марать честь. Даже если бы для тебя самого это не имело большого значения, все равно не обойтись без помощников, а это значит, что рано или поздно, о твоих неблаговидных поступках узнают все. И тебе не сильно поможет то, что ты действовал для общего блага.

— Еще одно отличие между вами и людьми, — невесело усмехнулся я. — Большинство людей назвали бы меня придурком за то, что я плачу там, где можно просто взять. У нас в старину грабежи на дорогах были обычным явлением, а у вас в языке нет такого слова, как разбойник. Воры, правда, имеются.

— Куда же без них, — тоже усмехнулся Зантор. — Где имущественное неравенство, там и зависть. А если не хочется в поте лица добывать свой хлеб… А на дорогах у нас грабят только во время господских разборок. Впрочем, тогда грабят всех и везде, где смогут. Но это вроде как законная добыча. Последний вопрос, и я тебя отпущу. Не занимался кандидатурой на мое место?

— Некогда было, — ответил я. — Гордой не выказал большого желания делиться своими магами, поэтому я счел возможным сказать о вашем предложении.

— Не высказывались о том, что я свихнулся? — спросил он.

— Было такое, — признал я. — Сказали, что она еще старше вас и почти не общается с саями.

— Они знают Селди только по слухам, а я с ней знаком больше ста лет. Эмма замечательная женщина и сильный маг. Жизнь у нее сложилась очень непросто. Она ведь не дворянка, поэтому путь в Академию для нее оказался закрыт. Все пришлось постигать самой и у случайных учителей. Но знаний у нее побольше, чем у многих преподавателей Академии. Да, она сейчас не хочет ни с кем общаться, что неудивительно. У Эммы нет ни родных, ни просто близких, а всем прочим вечно от нее что–то нужно. Она не старше меня, просто ей надоела та жизнь, которую она ведет в Орташе. Хочу дать совет. Тебе сейчас постоянно будет не хватать времени, а до дома Эммы два дня пути, поэтому отправь вместо себя жену. Ты сделал очень сильный ход, когда подвел ее к демону. Мало того что в семье теперь два мага, почти наверняка ими будут и ваши дети. Но Адель нужно учить, и никто этого не сделает лучше Селди. Вот пусть с ней и разговаривает ее будущая ученица. А чтобы Эмма долго не думала, предложи ей дворянство — это ты можешь сделать своей волей. Дворянство, место в тройке магов Повелителя и должность учителя магии для принцессы. Уверен, что она и минуты не будет думать. Только отправь с женой достаточно охраны, чтобы потом не переживать.

— Я с ней поговорю, — пообещал я. — Вас сейчас будут кормить…

— Иди, — сказал Зантор. — Только хоть иногда забегай. Не так уж далеко ко мне ходить.

Комнаты Герата были рядом, поэтому я, перед тем как идти к себе, связался с ним и спросил, не у него ли жена.

«Нет, — ответил маг, — недавно ушла».

«Ты где, дорогой?» — прозвучал у меня в голове голос Адели.

Было немного непривычно слышать, как жена говорит по–русски.

«Был у Зантора, а сейчас иду к тебе, — так же по–русски ответил я. — Он предложил отправить тебя в командировку».

«А что это за слово? — спросила она. — Оно есть в словаре, но смысл мне непонятен».

«Это деловая поездка», — объяснил я и рассказал ей все, что услышал от старика о Селди.

«Можно, — неуверенно отозвалась Адель. — Но это же четыре дня! И я о тебе ничего не буду знать. Да я с ума сойду от беспокойства!»

«Послезавтра мы сделаем самое опасное — сходим за оружием, — сказал я, — а потом будет спокойная прогулка в Японию. И все это через два–три дня, поэтому я не вижу никаких оснований для волнений».

«Это ты не видишь, — возразила она, — я их вижу предостаточно! Хорошо, я уеду, но не раньше, чем вы привезете оружие. Одну твою Японию я как–нибудь переживу».

«Как тебе Алексей? — спросил я. — Понравился?»

«Он смешной, — фыркнула она, — особенно нос. Но в нем чувствуется сила. И это очень умный… человек. Мы много говорили о самых разных вещах. Ему у нас интересно».

«Мне тоже было бы интересно попасть в чужой мир, — сказал я, — только не так, как я попал к вам, а в своем собственном теле, да еще с гарантией возврата».

Я подошел к своим дверям и зашел в гостиную. Ужин уже стоял на столе, а Адель умывалась в ванной. После того как поели, она пошла слушать музыку, а я занялся изучением захваченного на пляже оружия. В нем не было ничего сложного, поэтому я быстро во всем разобрался. Когда вернулся в спальню, жена опять прослезилась.

— Зачем слушать музыку, если ты от нее ревешь? — спросил я, снимая с нее наушники. — Музыка должна приносить радость!

— Ничего ты не понимаешь! — всхлипнула она. — Это я плачу от счастья!

— Ну если от счастья, тогда плачь, — улыбнулся я. — А я тебе сейчас постараюсь еще добавить счастья.

— Это как? — не поняла она.

Пришлось показывать. Начал я с того, что поцеловал соленые от слез глаза, потом припал к губам, дальше… Ну это уже ни для кого, кроме нас, не интересно.

Утром, еще до завтрака, к нам пришли мастера и повесили на окна заказанные мной занавески. Свет они пропускали хорошо, но из парка никого из нас уже не было видно. После завтрака такие же занавески повесили на всех остальных окнах. Я говорил отцу с братом об угрозе снайперов, но боюсь, что они пропустили мои слова мимо ушей. Разговоры о каких–то оптических прицелах были для них за гранью понимания. Меня слушали и не выказывали недоверия, но советы принимали через один. Видимо, придется провести демонстрацию. Закончив с завтраком, я поцеловал Адель и пошел к Герату, предупредив своих охранников, чтобы шли туда же.

На каждого из нас на передачу знаний только одного языка маг тратил десять минут. Первым он, естественно, занялся мной. В мою голову были заложены английский и японский языки, после чего Герат взялся за охранников. Сегодня им нужно было дать, помимо английского, еще и русский язык. Работы у него было много, поэтому я предупредил, что нам предстоит поездка в мой новый дворец, и вернулся к себе, по пути переговорив со всеми, кто мне был нужен. Я уже привык к мысленной связи, которая во всем, кроме дальности, превосходила сотовую, и почти все разговоры вел только на ней, экономя очень много времени. Первым, с кем я связался, был барон Ольт.

«Барон, у меня к вам большая просьба, — сказал я ему. — Вы ознакомились с дворцом?»

«Естественно, милорд, — ответил он. — Это ведь теперь в некотором роде моя служба».

«Что там за подвал?»

«Хороший и очень большой, — ответил он. — Есть даже камеры, которые я планирую использовать. В той стороне, где расположена кухня, устроены хранилища для продуктов. В общем, обычная планировка. Двери очень прочные, а продухи забраны решетками. Замки на дверях, конечно, нужно менять».

«Вот пусть кто–нибудь этим займется, — приказал я. — Сегодня должны начать завозить золотые слитки, а позже я часть их обменяю на оружие, которое тоже пока будет храниться в подвале. Если там грязно, наймите кого–нибудь, чтобы все почистили. И поставьте на охрану своих людей. Дружинников набираем, но они пока не приняли присягу. Да, я с сегодняшнего дня буду на ночь запирать окна, так что можете убрать из–под них своих караульщиков. Незачем им мерзнуть по ночам».

Второй разговор был с казначеем.

«Хочу узнать, на что я сегодня могу рассчитывать», — спросил я Алексара.

«Кузнецы обещали сделать треть слитков, милорд, — ответил он. — Куда их доставить?»

«Знаете мой новый дворец? — спросил я. — Вы еще за него расплачивались. Вот туда и доставьте и сдайте под охрану барону Ольту. И передайте к слиткам шесть крепких кожаных сумок, в которых их можно переносить».

Последний разговор у меня был с Ларгом.

«Хочу спросить, отец, у вас не повесили занавески на окнах?» — спросил я, почти не сомневаясь в том, что он мне скажет.

«Я не вижу в этом большой необходимости, — подтвердив мои предположения, сказал он. — До ближайших домов слишком далеко».

«Наверняка и Герт не видит такой необходимости, — сказал я. — Я вижу, что вы меня просто не поняли. Давайте, я сейчас возьму оружие и продемонстрирую вам свою правоту? Это не займет много времени».

«Подходи, — согласился он. — Я пока никуда не собираюсь».

В общем, я им продемонстрировал. Взял автомат с оптикой, пришел в комнаты к Ларгу и поставил в двух из них на столы в качестве мишеней большие керамические вазы. Минут десять у меня ушло на то, чтобы дойти до ворот, забраться на одно из трех возвышавшихся над парком деревьев и двумя короткими очередями разнести эти вазы вдребезги. При этой демонстрации присутствовал и Герт.

— И это еще оружие с малым калибром и слабой оптикой, — сказал я, показывая автомат. — Из настоящей снайперской винтовки нетрудно сделать дырки в ваших головах, находясь на чердаках домов на площади. Вы можете и дальше не прислушиваться к моим советам, но учтите, что если вас убьют, я не собираюсь управлять Ольмингией!

— Сегодня же повесим занавеси, — сказал Ларг. — А насчет последнего заявления ты погорячился. Пока мы живы, можешь и дальше наслаждаться жизнью, но если случится несчастье, займешь наше место. Принц дома Ольмингов — это не просто почетный титул, он ко многому обязывает. Но ты зря так беспокоишься: никто из нас не собирается умирать.

Хорошее заявление! Я, значит, наслаждаюсь жизнью, а Герт пашет в поте лица. Нет, я понимаю, что любовницы требуют внимания, и что, когда жарко, от этого может вспотеть не только лицо, но слушать такое было неприятно. Я до сих пор не видел и работы самого Ларга. Как ни придешь, он вечно сидит с книгой в своем зеленом уголке. Я бы уже занялся сбором армии, а он почему–то не спешит этим заниматься. Впрочем, возможно, я многого не знал.

Глава 20

— Возьмем с собой Бродера, — сказал я Герату. — Я его тоже предупреждал об этой поездке. Передайте ему, что уже пора идти, а я сейчас справлюсь, приготовили ли для нас карету.

На мой вопрос капитан Ортай ответил, что карета и эскорт для нас готовы и ждут у парадного подъезда. Через минуту подошел чем–то недовольный Бродер, и мы втроем направились к выходу.

— Не скажете, милорд, в чем смысл этой поездки? — спросил он, когда мы выехали за пределы дворца. — Вы ведь не просто везете нас посмотреть свое приобретение?

— Все очень просто, — сказал я магу. — Завтра я с Гератом и тремя саями своей охраны опять иду на Землю. И идти будем по полноценному каналу, потому что планируется передать очень большой груз. А поскольку передавать его нужно в подвал моего нового дворца, и там же находятся слитки золота, которым будет производиться расчет… Продолжать?

— Не нужно, — ответил он. — И так ясно, что я должен вас отправить и сидеть в этом подвале до вашего возвращения. Это долго?

— Долго нам там гулять опасно, поэтому все будем делать максимально быстро, — ответил я. — Думаю уложиться за час или максимум за полтора. Если у Герата не хватит силы, я его заменю.

— Кто бы еще подстраховал меня, — проворчал он. — Основная сила идет от вас, но и я трачусь на поддержание канала. Поэтому постарайтесь сильно не затягивать. Если у меня не хватит сил, застрянете самое малое на два дня. Может, вам там ничего не сделают, а с меня Повелитель сдерет шкуру, а потом начнет разбираться. Вы собираетесь часто ходить на эту Землю, поэтому надо срочно искать замену Зантору.

— Будет замена, — пообещал я, — но не раньше чем через пять дней. Нам с вами главное — получить оружие, потому что после этого в ближайшие дни не ожидается других грузов. Это он и есть? Быстро приехали.

— Да, это бывший дворец графа Пардрока, — подтвердил Бродер. — Я здесь бывал однажды, еще при жизни графа. Если наследники ничего не поменяли, то у вас шикарное приобретение, милорд! Дворец меньше, чем у Повелителя, но удобнее для жизни, да и богаче отделан. Только парк с нашим не сравнится, но это же можно сказать обо всех других парках в столице. Среди них нет равного нашему.

— Ничего, пойдет и такой, — сказал я. — Нам он нужен не для прогулок. Главное, что со всех сторон до ограды не меньше сотни шагов, а это сильно упрощает охрану дворца. Выходим, господа!

Нас встретил барон Ольт и повел показывать сначала действительно очень красивый и богато украшенный дворец, а потом и его подвал, вход в который уже сторожили трое охранников.

— Почти не пришлось заниматься уборкой, — рассказывал барон, спускаясь впереди нас по ступенькам. — Подождите, милорд, я зажгу фонарь. Видите, какой пол? Везде все аккуратно обложено каменной плиткой, поэтому просто подмели полы. Все камеры и другие помещения имеют крепкие двери с запорами. Вот здесь лежит доставленное сегодня золото. Вентиляция прекрасная, поэтому, если бы не отсутствие освещения, здесь можно было бы даже жить. Воздух сухой, так что оружие не будет ржаветь.

— Алексар передал сумки? — спросил я.

— Да, их положили сверху на золото, — ответил барон. — Будете смотреть что–то еще?

— Достаточно, — сказал я. — Места даже больше, чем я рассчитывал. Если придется вдвое увеличивать дружину, его и тогда хватит. А следов пожара я так и не увидел.

— И не увидите! — расхохотался Ольт. — Их убрали в первый день. Выглядело страшно, а на поверку оказалось ерундой. Сюда приходил старший сын покойного графа, так он от огорчения чуть не хлопнулся в обморок! И поделом! Дворец, конечно, замечательный, но и цену они за него заломили такую, что еще десять лет никто не решился бы на покупку. За жадность их Зарток и наказал.

— Я доволен увиденным, — подвел я итог. — Барон, к вам будет просьба. Нужно будет завтра, до шести утра, в самом свободном месте подвала поставить стол со стулом для его мудрости господина Бродера и обеспечить его фонарем. Кроме того, нам потребуется помощь ваших людей. Десятка два должно хватить. Им придется носить оружие, а чтобы в темноте не расшибли себе лбы, надо еще осветить коридоры.

— Мы все выполним, — заверил меня Ольт. — Куда складывать?

— Куда хотите, — ответил я. — Потом все равно будем перекладывать. С тем, которое в ящиках, можно не осторожничать, а неупакованное пусть складывают аккуратно. Поехали, господа.

«Милорд, мне только что сообщили, что вы осматриваете дворец, — раздался в моей голове голос Зартока. — Жаль, что меня там не было. Я хочу сказать, что пятьдесят дружинников я для вас уже набрал. Только еще много желающих, и жалко отказывать замечательным воинам. Может, увеличим численность дружины? Я мог бы даже сам приплатить, если вас ограничат в средствах».

«Ладно, — решил я. — Возьмите еще двадцать саев, и пока хватит. Дело не в деньгах. Дружину нужно срочно готовить, а с большим отрядом провозимся дольше. Кроме того, кое у кого большая численность дружины может вызвать подозрения. Да, Ларг решил дело в пользу Арсена, и сегодня мне должны передать бумагу. Но у меня нет времени уламывать вашего барона. Сможете решить с ним вопрос самостоятельно?»

«Если будет бумага, решу, — ответил Зарток. — Милорд, завтра я закончу набор дружинников, и неплохо было бы принять у них присягу. А то люди есть, а использовать их нельзя».

«Ничего не имею против, — сказал я. — Только это будет уже ближе к вечеру. И, Олес, пусть люди барона проверят всех магией. Я думаю, что вы сможете объяснить, дружинникам причину моей подозрительности. Если она кого–то заденет, то я ведь никого у себя насильно не держу. Будет лучше, если те, у кого слишком много гонора, уйдут сразу».

Я закончил разговор уже в карете, когда мы в окружении эскорта поехали к выезду из парка.

— Милорд, почему вы назначили такое раннее время? — спросил Бродер. — Нужно будет вставать ночью… Без завтрака…

— Мы не потратим много времени, — сказал я. — До завтрака должны успеть, а если не успеем, я предупрежу, чтобы его не убирали. Это не моя прихоть, а расчет. Прошлый раз мы попали в Москву в четвертом часу. Фактически это еще ночь. Учитывая прошедшее время и разницу в девять часов между Москвой и Сан—Антонио, при таком раннем походе должны попасть к нужному магазину за два часа до его закрытия. Продолжительность времени не местная, а земная. Если я ошибся в расчетах, можем вообще прийти к закрытым дверям. Ничего, ложитесь сегодня раньше спать, чтобы завтра не вывихнуть себе челюсть зевотой, а на утро по моему примеру отложите из ужина все фрукты.

Когда мы приехали, я простился с магами и отправился заниматься с охранниками. Пока добрался до своих комнат, решил с заменившим барона Вована кавалером Дортом жилищный вопрос Алексея.

«Все сделаю в лучшем виде! — пообещал кавалер. — Сейчас же займусь. Не извольте беспокоиться, милорд, через час комната для вашего гостя будет готова».

Не заходя к себе, я открыл дверь к охранникам.

— Как успехи с новыми языками? — спросил я по–русски.

— Говорим на обоих, — ответил Ученый. — Все бы так изучать!

— Мечта лодыря, — сказал я, вызвав ржание всех, кроме самого Сардея. — Так ты сам ушел из Университета, или выгнали за неуспеваемость?

— Хотели выгнать, — признался он, — но я успел уйти сам.

— Завтра выучите еще один язык, — сообщил я им, — но это уже после обеда. А рано утром идем на дело, поэтому троим из вас придется сегодня заснуть раньше. Двое остальных послезавтра вместе с гвардейцами будут сопровождать мою жену в ее поездке в графство Орташ. А сейчас отрывайте свои задницы от кроватей и идите за мной. Я вам покажу новое оружие и расскажу, как им пользоваться, а потом спустимся в подвал, и вы немного постреляете. Мы это оружие завтра с собой не возьмем, потому что упор будет делаться на магию, а вы подберете себе стволы на месте. А охраняющие принцессу возьмут с собой и оружие, и достаточно боеприпасов. Учтите, что у меня вся надежда не на гвардейцев, а на вас. Они хорошие бойцы, но хреновые охранники. Врага порубят в капусту, но жену мне не сохранят. Поняли задачу?

С охранниками я занимался в общей сложности полтора часа, показав им все бывшие в моем распоряжении оружие и рассказав, как им пользоваться. Никаких вопросов мне не задали и тут же следом за мной научились заряжать и разряжать все намеченные для них пистолеты и автоматы, а в подвале очень неплохо отстрелялись. Если так же на новое оружие отреагируют и дружинники, их обучение не займет много времени. Закончив с учебой охраны, я связался с Гератом:

«Чем сейчас занят Алексей?»

«Отдыхает впрок на моем диване, — ответил маг. — Очки и одежда у него есть, но выходить из комнат пока не разрешили. И чем в таком случае заниматься?»

«Скажите, что я сейчас за ним зайду. Отведу в его комнату и покажу тренировочный зал. Заодно познакомится со вторым учеником».

После мага я связался с Сигаром:

«Вы чем сейчас заняты?»

«Сейчас — ничем, — ответил он, — а скоро буду занят обедом. А что случилось, если вы обо мне вспомнили?»

«Появился тренер той борьбы, о которой мы в свое время говорили, — пояснил я. — Вижу, Учитель, что вы на меня немного обижены, но я вашей обиды не заслужил. Вы можете сейчас пойти в зал? Мы в нем будем минут через десять».

«Приду», — коротко ответил он и отключился.

Я сходил за Алексеем, который уже не лежал, а сидел на диване и ждал моего появления.

— Берите свой саквояж, майор, и следуйте за мной, — приоткрыв дверь, сказал я. — Комнату для вас уже должны были подготовить.

— Это нормально, что слугу на заселение провожает принц? — по–эльфийски спросил он.

— Это совершенно ненормально, — ответил я, — но я необычный принц, а вы необычный слуга.

— И в чем же моя необычность? — спросил он, следуя за мной по коридору.

— Наденьте очки, — напомнил я. — Ничего страшного в том, что вас увидят без них, нет, но лучше, если это случится позже. Ваша необычность, Алексей, заключается в вашей полезности. Я вас взял как тренера рукопашного боя, но у меня на вас большие планы. И не нужно так напрягаться: если вы не захотите мне помочь, естественно, за дополнительное вознаграждение, вас через месяц отправят домой.

— И в чем же должна заключаться эта помощь?

— На нас должны напасть, и в рядах противника будут японские наемники, вооруженные огнестрельным оружием. Вам нужно объяснять, какое преимущество будет иметь враг перед войском, вооруженным мечами и копьями?

— Я догадываюсь, — сказал он. — И много будет этих японцев? Надеюсь, это не государственная, а частная инициатива?

— Я думаю, что не больше двухсот, — ответил я. — Скорее, даже меньше, потому что кого–то надо будет оставить в тылу. Не бойтесь, государство ко всему этому не имеет никакого отношения. Более того, я хочу перекрыть противнику канал, по которому он получает помощь, но это не уберет тех, кто уже здесь. Вам самому не придется воевать. Я набрал личную дружину, а завтра для нее будет много современного вооружения. Численность у нее пока только семьдесят человек, потому что с большим числом мы можем просто не успеть. Я могу научить их стрелять, но это будет та же средневековая дружина, только с автоматами вместо копий. Сможете превратить ее в боевой отряд?

— Если смог учить негров, выучу и вас, — ответил он. — Оплата?

— Подумайте сами, — сказал я ему, — потом скажете. Есть и еще один вопрос, который не займет у вас много времени. Нужно посмотреть нашу охрану и найти в ней дыры. Кое–что я вижу и сам, но я не специалист.

— Да, это несложно, — согласился он. — Где возьмете оружие?

— Переправлю сюда один из не самых маленьких техасских оружейных магазинов.

— Однако! — он даже притормозил от удивления. — Если вам такое удастся, вы вооружите и тысячу человек. Оружие, конечно, будет разным, но у них продается много серьезных стволов. Там должны быть даже наши АК.

— Да, я слышал, что они пользуются спросом у американцев, — сказал я. — А какие марки?

— Самый дешевый и ходовой — это улучшенный АК, который на западе называют сорок седьмым, — ответил он. — Могут быть нашего производства, но их еще и болгары продают, причем вполне приличного качества. Должны быть и сто третьи, но меньше. У них цена в два раза выше — где–то под тысячу баксов.

— Ваша комната, — сказал я, открывая дверь. — В ней еще есть отдельный совмещенный санузел и маленькая комнатушка, можно сказать, кладовка для одежды и других вещей. Ключ от дверей лежит на столе.

— А что, нормально, — высказался Алексей, осмотрев комнату в тридцать квадратов, которая совмещала в себе спальню с гостиной. — Для одного так даже шикарно.

— Нам нужно идти, — поторопил я его. — Осматриваться будете потом. И не забывайте закрывать дверь. Здесь не крадут, но сейчас лучше соблюдать осторожность. Давайте, пока спускаемся в зал, вы мне расскажете, что хорошего из оружия может быть у самих американцев.

— Ну вы и спросили, — озадачился он. — У них много отличного стрелкового вооружения, как правило, более точного, чем то, которое у нас выпускают массово. Но по простоте обращения и надежности у Калашникова конкурентов нет. Это касается только оружия, которое выпускается в очень больших количествах. Те же М-4 точнее и в чем–то более удобны, чем АК, но требуют очень бережного обращения и быстро отказывают при малейшем попадании воды, грязи и песка. Плохо, что не будет пулеметов, их без серьезных связей в Штатах достать трудно. Но если есть деньги, это несложно сделать в других странах, например, в Мексике. Там при наличии связей нетрудно купить американские М2…

— А наши «Корды»? — спросил я.

— Кто же вам их продаст? — усмехнулся он. — Было время, когда у нас почему–то повсюду горели войсковые склады, а потом хранящееся в них оружие оказывалось в Чечне и в других местах, в том числе и далеко от наших границ, но сейчас, слава богу, таких пожаров больше не наблюдается.

— А если не по официальным каналам? — спросил я, отслеживая его реакцию.

Никакого энтузиазма у него моя идея не вызвала.

— Намекаете на мои связи? — спросил он. — Если так, то зря. Большинство моих сослуживцев уже на гражданке, а к тем, которые еще служат и реально могли бы помочь, я соваться не буду. Вам не помогу, а сам погорю. И ваша магия со стиранием памяти здесь не поможет. Это система, и подобный заказ пойдет по цепочке, оставляя слишком много следов. Единственный способ — это заключить договор с Рособоронэкспортом, но для этого нужна фирма–посредник и много времени или прямая связь с кем–нибудь из наших шишек, а у меня нет на них выхода. Так что продолжайте и дальше ориентироваться на запад.

— Это помещение, где мы будем тренироваться, — сказал я, распахнув двери в пустующий в это время зал. — А поджидающего нас господина зовут Сигар. Он мой учитель. Я хочу, чтобы он тренировался вместе со мной, но нужно переломить его скепсис в отношении боя без оружия.

— Я не совсем понял, чего вы хотите, — сказал Алексей. — То вам нужно сворачивать шеи крепким, но неумелым парням, то кого–то учить бою. Я уже говорил, что первому вас выучу за месяц, а второму учатся годами.

— Хорошо, — сказал я, вставая в стойку. — Я крепкий и даже кое–что умеющий парень. Сможете открутить мне шею? Естественно, откручивать нужно не до конца.

— Никаких проблем, — сказал он, делая ко мне шаг. — Я даже могу до конца.

Я попытался его ударить, причем действовал достаточно сильно и чисто, но не преуспел. Он одной рукой отбил мой удар, а второй схватил за одежду и рванул на себя. Через секунду я уже был в таком жестком захвате, что ни о каком сопротивлении не могло быть и речи.

— Небольшой рывок назад, и я сломал бы вам шею, — сказал он, отпуская меня на свободу. — В кино шеи обычно сворачивают резким поворотом, но их можно ломать по–разному. Не со всеми такое проходит, но у тех эльфов, которых мне довелось видеть, шеи не отличаются крепостью.

— А если против вас выйдет мечник? — спросил Сигар. — Справитесь так же легко?

— Смотря какой мечник, — ответил Алексей. — Если обычный рубака, которого обучили держать строй и кое–каким приемам, я с несколькими такими справлюсь и не вспотею. А если нарвусь на мастера… С ним голыми руками справиться трудно, особенно когда схватка ведется в просторном помещении, и у него есть свобода маневра. В таком случае я бы предпочел, чтобы не рисковать руками, использовать какие–нибудь подручные предметы, хотя бы такие, как этот.

Он взял в руки небольшой наждачный камень, лежавший возле стойки с боевыми мечами.

— Зачем он вам? — удивился Сигар. — Им же меча не отобьешь.

— А зачем мне его отбивать? — ухмыльнулся Алексей. — Я уйду от вашего удара, а этим камнем засвечу вам в лоб или в глаз. Этого будет достаточно. Ни уклониться от него, ни отбить вы не успеете и, даже если не вырубитесь и продолжите бой, потеряете несколько мгновений на то, чтобы прийти в себя, а мне этого хватит.

— Хороший выход, в бою или схватке с наемным убийцей, когда для победы хороши все средства, — одобрил Сигар, — А в поединке? Вы ведь не умеете фехтовать?

— Профессионально — нет, — ответил Алексей. — Фехтование не входит в число моих достоинств. Занимался когда–то в юности шпагой, но недолго. Умею драться ножом и кинжалом и их метать, но и это реально почти не приходилось применять. Если есть пистолет или более серьезное оружие, надобность в чем–то другом возникает редко. К вашему мечнику можно было бы применить удары по ногам, которые в таком бою не применяют и не ждут от противника, но подобное требует очень хорошей подготовки и за месяц не учится. Вы бы мне объяснили, что вам нужно, тогда от меня было бы больше пользы.

— Слушайте, — согласился я и рассказал ему, а заодно и Сигару, о своем замысле.

— Этому выучу без проблем, — пообещал он, — и даже раньше чем за месяц, потому что у вас хорошо развитое тело. Когда начнем?

— Сейчас уже будет обед, — посмотрев на часы, сказал я, — а после него не попрыгаешь. А завтра у меня поход за оружием, да и других дел полно. Вы пока осваивайтесь, а тренировки начнем послезавтра с утра. Сегодня я вас сведу с капитаном стражи. Походите по дворцу и вокруг него и посмотрите, что можно сделать быстро и простыми средствами, чтобы усилить охрану.

— Где мне можно ходить? — спросил Алексей. — Не сидеть же весь день в комнате.

— Пока можете гулять по коридорам второго этажа и выходить в парк, — разрешил я. — Позже, когда обзаведетесь знакомствами и больше узнаете, сможете ходить в гости. Нравы у местных женщин достаточно свободные, но для вас лучше, если инициатива знакомства будет исходить от них. Пойдемте, а то придется все есть остывшим.

Дома меня ждал не только обед.

— Эту бумагу тебе принес жрец от Гордоя, сказала Адель, отдавая мне свернутый в трубочку лист. — Не объяснишь, что это?

— Это счастье для двух молодых людей, — объяснил я, развязывая шнурок, которым был обвязан свиток. — А я рассчитываю, что некто Арсен барон Рох в знак благодарности снимет с моих плеч заботу о нашей дружине. Знаешь такого?

— Его все знают, — ответила жена. — В прошлом году он такого натворил, что до зимы только о нем и говорили. А когда Повелитель отказал ему в браке с графиней Старг, я даже плакала! Знаешь, какая у них была любовь?

— Неужели сильнее, чем у нас? — обнимая ее, спросил я. — Или и мне нужно чудить, чтобы ты в это поверила? Так я уже вроде начал.

— Не надо чудить, — вывернулась она из моих рук. — Я и так знаю, что ты меня любишь. Дай сюда лист! И что же заставило твоего отца изменить решение?

— Не что, а кто, — поправил я ее. — С ним говорил Гордой по моей просьбе. Мне Арсен нужен в роли капитана, но без этой бумаги к нему лучше не приближаться на арбалетный выстрел. А дядя тоже хорош! Сам заинтересован в моей дружине, но за так помогать не хочет. Не забудь, говорит, что за тобой теперь должок!

— Жрецы все такие, — вздохнула Адель. — Давай обедать, пока все не остыло. К Арсену с этим поедет Зарток?

— Зарток, — подтвердил я. — Поем и свяжусь с ним, чтобы кого–нибудь прислал за бумагой. А ты готовься к поездке за Эммой. Мы уже утром должны закончить с оружием, поэтому я тебя сразу же и отправлю. Никто не скажет, сколько нам отпущено времени, поэтому ничего нельзя затягивать. Чем сейчас думаешь заняться?

— Должна подойти Лара слушать музыку, — ответила жена, которая заметно расстроилась из–за того, что ее отъезд состоится на день раньше, — а потом доедим халву и попробуем конфеты.

— Как доедим? — не понял я. — Там же ее было пять килограммов!

— А что такое килограмм? — спросила она. — Слово знакомое, но что оно значит…

— Это значит, что я для вас больше не покупаю сладости! — сердито сказал я. — Сахарные наркоманки!

После обеда примчалась сестра, и девушки заняли спальню, посоветовав мне пока где–нибудь погулять. Я и погулял сначала до комнаты Алексея, а потом вместе с ним на первый этаж к капитану Ортаю. Объяснив задачу, я оставил ему майора и вышел в парк, где меня вскоре разыскал гвардейский лейтенант.

— Милорд! Меня направил к вам генерал Марж! Я был старшим в команде, которую отправили за графиней Лирой Барнель. Мы доехали до родовых владений графов Барнель, но ни в пути, ни в самом имении ее не встретили. По словам ее отца, дочь к ним не приезжала. Обратно мы уже не так спешили и расспрашивали о ней во всех гостевых домах, но даму с ее приметами никто не видел. У меня все!

— Благодарю вас, лейтенант, — сказал я. — Скорее всего, слух о поездке в имение был ложным. Или она поехала в Дарминию, или ее убили и закопали где–нибудь у дороги. Идите отдыхать, а о результатах вашей поездки я сам сообщу барону Ольту.

Я немного погулял по дорожкам парка, после чего решил, что сегодня лучше обойтись без ужина и раньше лечь спать. А девушки, если они еще не наслушались музыку, пусть отправляются ее слушать к Ларе. В спальне я увидел на столике две пустые коробки из–под конфет и брошенный на кровать плеер. При этом ни девушек, ни моей охраны в комнатах не было.

«Ты сейчас где?» — вызвал я Адель.

«Я с твоей сестрой у Герата, — ответила жена. — Ее только что научили русскому. А куда ты дел Алексея?»

«Беспорядок в спальне вижу, — не отвечая ей, сердито сказал я. — Зареванную простыню я тоже вижу. Непонятно, почему я увидел незапертые входные двери и отсутствие охраны. Не объяснишь?»

«Извини, это все из–за музыки, — начала она оправдываться. — Мы сильно расстроились…»

«Я тоже расстроился из–за того, что у меня безответственная жена, — тем же тоном продолжил я. — Сейчас сажаю кого–нибудь из парней в гостиной и ложусь спать. Ужинай сама, а для меня на утро оставь все, что не испортится. И постарайтесь не шуметь: мне завтра очень рано вставать».

Я вызвал Демона, который стал у моих охранников старшим, и приказал, чтобы кто–нибудь из них подежурил в гостиной до прихода жены, а потом закрыл оба окна и лег спать. Заснуть, применив магию, было нетрудно, а проспать я не боялся. Ночь длилась тринадцать земных часов, а я улегся, когда за окнами еще только начало темнеть. Проснулся намного раньше, чем было нужно, разбудив обхватившую меня жену.

— Иди есть, — не открывая глаз, сказала она. — На столе весь твой ужин. Я его для сохранности обработала магией, так что можешь ничего не бояться. А я пока немного полежу.

Когда я оделся и вышел в гостиную, она уже спала. Хорошо поев, я сложил в сумку одежду и обувь и принялся будить всех, кто еще не проснулся самостоятельно. Через полчаса мы на двух экипажах в сопровождении зевающих гвардейцев выехали из ворот в направлении моего дворца. В пути я связался с Ольтом и поторопил его с приготовлениями, поэтому к нашему приезду он доложил, что все уже готово. Сонный Бродер отправился на приготовленный для него в подвале стул, а мы зашли в незанятые комнаты первого этажа и быстро переоделись. Демон, Гном и Ученый надели рубашки с джинсами, а я и Герат — свои черные костюмы. Когда я увидел, как нервно на черное реагируют работники барона, решил, что это мой последний поход в этой одежде.

— Не теряйте время, — сказал я магам. — Герат, вы помните вид магазина в Сан—Антонио? Работайте, а я запущу отвлечение внимания, чтобы на появившуюся из воздуха компанию не сбежался смотреть весь город.

Мы возникли совсем рядом с нужным магазином. По тротуару в обе стороны шли люди, но на нас, благодаря моей магии, не обращали внимания. Магазин занимал половину первого этажа современного многоэтажного здания. Сколько в нем было этажей, никто считать не стал, но явно не меньше тридцати. Я зашел внутрь и осмотрелся. Был уже вечер, и чувствовалось, что дело идет к закрытию. Вдоль полок с образцами ходили всего десятка два покупателей или просто любителей посмотреть на оружие и поболтать с продавцами.

— Я могу поговорить с хозяином магазина или его старшим менеджером? — спросил я у заметно уставшего парня, одетого в синий форменный комбинезон.

— А зачем они вам, мистер? — спросил он. — Может быть, вам смогу помочь я?

— Хотелось бы увидеться с хозяином, — настойчиво сказал я, делая ему установку на симпатию. — У меня очень большой заказ.

— Сейчас я его позову, — кивнул он. — Но, вообще–то, вы пришли поздновато: мы уже минут через двадцать закрываем. Вряд ли вас успеют обслужить, тем более если заказ большой.

Он ушел в одну из дверей и через несколько минут вернулся в сопровождении невысокого полного мужчины лет пятидесяти, с редкими, слегка рыжеватыми волосами и такого же цвета усами. Было видно, что и хозяин за день устал, но он, в отличие от своего работника, выглядел веселым и довольным жизнью. Очень скоро я убедился, что это не образ для клиентов, а он на самом деле такой.

— Билл Бейкер, — представился он, крепко пожав мне руку. — Сэм сказал, что вы хотите купить весь мой магазин?

— Магазин, Билл, вы можете оставить себе, — улыбнулся я Бейкеру, обрабатывая магией и его. — Меня интересует не он, а его содержимое!

— Вы шутник, мистер… — он вопросительно уставился на меня.

— Простите, забыл представиться, — виновато сказал я. — Борис Войда. Я не американец, а поляк, и я не шучу. Скажите, сколько все это стоит? Все, что у вас в торговом зале и в подвалах?

Если бы не магия, ох и далеко бы он меня послал, несмотря на свой веселый нрав! Но я еще раз обработал его на доброжелательность, пока не беря под контроль, и это сработало.

— С ходу я вам не скажу, — задумался он. — В оптовых ценах будет миллионов на восемь, но в розничных, конечно, больше. Основное у нас в подвале, а это все — витрина!

— Сможете посчитать в розничных ценах? — спросил я. — Сколько это займет времени?

Билл, несмотря на симпатию, заколебался, и пришлось взять его под полный контроль.

— Рози за час посчитает, — ответил он. — Это моя жена. Но у нас сейчас закрытие…

— Вы можете попросить своих людей задержаться? — спросил я. — Потом им доплатите, а сумму добавите в счет. Это не больше чем на час.

— Попробую, — ответил он и ушел говорить с продавцами.

К тому времени как он определился, в магазине не осталось посетителей, только одни мы.

— Трое задержаться не смогут, но остальные согласны, — сказал он, подходя ко мне. — Жена уже все считает. Только оформление таких сделок требует пакета документов…

— Для нас вы сделаете исключение, — нажал я на него. — Отпускайте тех, кто уходит, и закрывайте двери.

— Как скажете, — согласился Билл. — Эти люди с вами?

— Да, — сказал я. — Они будут помогать грузить товар. Герат, тем троим нужно подчистить память, а остальных берем под контроль. Раз основное в подвале, с подвала и начнем.

Подвал произвел на меня большое впечатление, заставив усомниться в реальности замысла полностью очистить весь магазин. Штабеля из примерно двух тысяч ящиков с роликовыми конвейерами и кран–балками для особо тяжелых грузов…

— Мы можем открывать канал поочередно в разных местах? — спросил я Герата. — Если сделать только один, долго провозимся, и никакой силы не хватит.

— Хотите открыть его поочередно для четырех этих полос? — спросил он, указав на конвейеры. — Можно, хотя сил уйдет больше. Но вы правы, по времени выйдет быстрее.

Я загнал в подвал всех, включая хозяина, посмотрел, как по роликам к кругу мглы бесконечной чередой движутся подталкиваемые людьми ящики, и ушел наверх, взяв с собой Демона. Не обращая внимания на работающую за компьютером жену хозяина, мы ходили вдоль витрин и полок, собирали с них всю ту смертоносную продукцию, которая на них находилась, и сносили в одно место к концу торгового зала. Туда перекочевали две сотни винтовок и автоматов, а пистолетов всех калибров и систем было больше пятисот. А если, как говорил Билл, основные товары у него внизу, нам этого оружия хватит на сто лет.

— Нашим будет мало двадцати человек, чтобы все это таскать, — сказал мне Демон. — Здесь только толкают ящики по тем штукам, а работникам барона придется их носить, да еще укладывать в комнаты, а то ящики все перекроют.

— Я думаю, что он сообразит спустить туда дружинников, — ответил я ему и мысленно обратился к Герату: «Как идут дела?»

— Лучше, чем я думал, — ответил маг. — Половину уже передали, и надеюсь, что меня хватит на остальное. Но то, что наверху, вам придется отправлять самому. Вы уже знаете, сколько брать золота?

— Сейчас узнаю, — сказал я и обратился к пухленькой жене хозяина: — Ну что, Рози, подсчитали? Не нужно высчитывать до цента. Дайте мне приблизительную цифру с округлением в вашу пользу.

— Если с округлением, то получается одиннадцать миллионов, — улыбнулась она.

— Двести пятьдесят килограммов золота, — прикинул я. — Герат, нам нужно тринадцать слитков. Можете связаться с Бродером по каналу?

— Это редко когда удается, милорд, — ответил он. — Я лучше отправлю на ту сторону ваших охранников, они покидают сюда сумки со слитками и вернутся. Заодно посмотрят, как там справляются с приемом грузов и сколько еще продержится Бродер. У вас еще много работы? А то мы минут через двадцать закончим.

— Стволы собрали все, но осталось еще много патронов и сопутствующих товаров. Ничего, пока я буду отправлять уже собранное, вы поднесете остальное.

Глава 21

Оружие из торгового зала перекочевало в канал, который подпитывал уже я, и сейчас в черный круг бросали ящики с патронами, коробки с оптическими прицелами, тюки с бронежилетами и прочей амуницией. Герат сумел закончить с отправкой подвальных запасов Бейкера, но полностью выдохся и был отправлен на ту сторону вместе с Ученым. При мне остались только Демон с Гномом, которые сейчас помогали работникам магазина. Пришла пора поговорить с хозяином, поэтому я подозвал его к себе и задал вопрос:

— Билл, у вас есть оружейник, который хорошо разбирается с тем, что мы отправили? Я бы хотел воспользоваться его услугами на месяц–два, поэтому желательно, чтобы он был холостой. Как только отпадет нужда в его услугах, сразу вернем. И за работу ему, само собой, хорошо заплатят.

— У меня здесь каждый второй такой, — ответил Бейкер. — Сами видите, что работают одни молодые, а без знания оружия в моем бизнесе нечего делать. Да вот хотя бы Фил Хейз. Фил, бросай барахло и подойди сюда! С тобой хочет поговорить мистер Войда.

— Не хочешь хорошо заработать? — спросил я здоровенного круглолицего парня лет двадцати. — Оружие мы у вас купили, но у нас нет своего оружейника. Поработаешь месяц или немного больше и обучишь кого–нибудь из моих ребят. В деньгах не обидим и доставим обратно к старику Биллу.

— За месяц не обучу, — помотал он головой. — Не такое это простое дело, мистер, как вам кажется. Но я могу поработать и дольше, если будете хорошо платить.

— Договорились! — сказал я. — Гном, берешь его и идете на ту сторону. Сюда уже возвращаться не нужно. Я сейчас рассчитаюсь с хозяином, и мы с Демоном тоже вернемся. Билл, видите эти слитки?

— Золото, что ли? — спросил Бейкер, попробовал взять слиток одной рукой, но он у него выпал. — Тяжелый, черт!

— Здесь тринадцать слитков общим весом больше двухсот шестидесяти килограммов. Плавили из самородного золота с низким содержанием примесей. Рози говорила об одиннадцати миллионах, но здесь все двенадцать. Надеюсь, вы не будете на меня в обиде. Найдете, где продать? Только не вздумайте соваться к властям. Может быть, вам что–нибудь и заплатят, но сущую ерунду, а золота лишитесь.

— Подвели вы меня, Борис! — сердито сказал Билл. — Если это золото, да еще чистое, а похоже, что вы не врете, я его, конечно, продам. Но это может занять много времени. А что мне делать сейчас с пустым магазином? Деньги у меня есть, но на полноценную торговлю их не хватит, а я еще не расплатился по кредитам. Это если говорить только о деньгах!

— Один солидный человек дал мне номер телефона конторы, через которую можно реализовать много золота, — сказал я Бейкеру, решив, что будет лучше, если этот канал проверит он, а не я. — Есть на чем его записать?

— Пишите! — сказал он, протянув мне карандаш и блокнот. — Не влипну я с вашей конторой?

— Не должны, — ответил я, быстро записав номер. — Этот человек сказал, что действуют честно, но и сами не простят обмана. Так, мы все переправили и уходим. Демон, иди вперед.

Сарпон шагнул в канал, а вот у меня это не получилось. Голова взорвалась болью, и я потерял сознание.

Когда оно вернулось, боль никуда не делась, разве что стала немного меньше. Я попытался сосредоточиться и, когда это получилось, запустил исцеляющее воздействие. Не сразу, но стало легче, и я наконец смог нормально соображать. Стало ясно, что лежу в кровати, прикрытый легким одеялом.

— Билл, он очнулся! — услышал я совсем рядом взволнованный женский голос.

По–моему, говорила Рози. Значит, я у Бейкеров, а в канал не попал из–за того, что кто–то врезал мне по затылку. И, скорее всего, этим «кем–то» был Билл.

Послышались шаги и рядом с моей кроватью кто–то остановился. Я приоткрыл глаза и увидел встревоженное лицо Билла Бейкера.

— Вы как? — спросил он у меня. — Честно, не хотел вам так вредить. Кто же знал, что у вас такая слабая голова! Бил–то я не очень сильно. Уж не знаю, как вас зовут на самом деле, но выслушайте меня и постарайтесь понять. Вы пришли в мой магазин и полностью его очистили. И я послушно вам все отдал, не задумываясь, почему я это делаю. А те трое, которых я отпустил, вообще не помнят вашего прихода. Значит, вы как–то можете влиять на людей. И дорогу в свой мир вы открывали сами, потому что никаких устройств у вас с собой не было. Возможно, вы и сейчас можете уйти к себе с этой кровати. Если это так, прошу вас этого не делать. На ваших руках надеты браслеты, связанные с пультом, который находится у меня. Стоит вам слишком далеко удалиться, и останетесь без рук. И заставить меня отдать пульт у вас тоже не получится, потому что он застегнут на моей руке на манер ваших браслетов. Рози, которая устанавливала код, только что уехала к своим старикам, а я его просто не знаю. Вы можете заставить меня ехать к ней, но в таком случае жена просто подорвет ваши браслеты с другого пульта.

— И что дальше? — спросил я, понимая, что влип.

— Вы меня здорово подставили! — сказал он. — Все то, что вы забрали, разошлось бы за полгода, а то и больше. По новому закону большинство стволов не регистрируется, но на полностью автоматическое оружие нужно заполнять формы, а у меня было почти четыре сотни автоматов! И как я их теперь буду оформлять? Если меня не заложит никто из моих парней, я еще могу отчитаться по налогам, включив все, что вы забрали, в продажи следующего года, но я не могу гарантировать, что никто из них не станет болтать! Скорее всего, наоборот, через несколько дней об этом будет знать весь город!

— Хорошо, я вас подставил, — согласился я. — И что вы предлагаете?

— Я не могу сейчас заявить, что меня обчистил пришелец! Точнее, могу, и мне даже поверят, особенно если я предъявлю вас, но вашего золота я не увижу, а страховка не покроет убытков! Поэтому я предлагаю следующее. Прежде всего мне нужно продать золото и вернуть свои деньги! И вы с вашими способностями мне в этом поможете! У меня есть один вариант, но для гарантии мне нужны вы.

— Что еще за вариант? — спросил я. — И сколько времени он у нас займет? Поймите меня правильно, Билл! Мне ваше оружие нужно не просто так, а для защиты, и я не могу у вас долго торчать! И если меня этим, — я приподнял руки, показывая браслеты, — будут шантажировать и дальше, мне не останется ничего другого, как уйти с ними, а потом отращивать себе новые кисти рук. Мне будет очень плохо, но вам в таком случае будет еще хуже!

Я не врал, и способ отрастить конечности был, вот только времени на это уйдет не меньше года, а этого года у меня не было. К тому же меня начинало трясти, стоило только представить культи вместо рук. И все–таки я бы это сделал, если бы не было другого выхода.

— Поможете мне и уйдете, — сказал он, — а я потом побегу заявлять об ограблении. Вас с вашими глазами видели все мои служащие, поэтому свидетелей у меня достаточно. Эти браслеты вам надели уже здесь, поэтому я могу смело сказать, что вы пришли в себя и вертели нами по своему усмотрению. А вариант… У меня есть… друг.

— А почему запнулись? — спросил я. — Что не так с вашей дружбой?

— Все так, — сказал он. — Просто мы с Фрэнком сдружились, когда служили в морской пехоте. Сейчас поддерживаем связь, но прежних отношений уже нет. Он меня не кинет, но может отказать в помощи.

— И вы хотите, чтобы я его подтолкнул в нужном направлении? Чем он, кстати, занимается?

— У него многосторонние интересы, — ответил Билл. — У Фрэнка крупная фирма и большие деньги и связи. Он здесь в Сан—Антонио, поэтому я думаю, много времени не потратим. Для него не составит труда со мной рассчитаться, а потом реализовать ваше золото, но для этого он должен хотя бы мне поверить. Если я приду к нему один и заявлю, что меня обчистили инопланетяне, оставив взамен кучу золота, может быть, он меня по старой дружбе не выгонит, но помогать точно не станет.

— И постарается наложить лапу на меня, — сказал я. — Что выигрываете вы, я понял, остается понять, в чем моя выгода.

— А у вас есть выбор, кроме потери рук? — спросил он. — Фрэнк умный человек и быстро поймет, что вами вертеть не получится. Конечно, он постарается извлечь для себя какую–то пользу, вот и подумайте, что ему предложить, а заодно и о том, что вам нужно самому. Я уже говорил, что у него большие возможности. Если у вас война, то не помешает прикупить что–нибудь серьезнее автоматов.

Я задумался. Вообще–то, выход был, хоть и хреновый: можно было уйти, прихватив с собой Бейкера. Но я читал, что такие браслеты при повреждении сразу взрывались, поэтому снять их самому было проблематично. И что, таскать за собой Бейкера или рубить ему руку? А если первой сдохнет батарея на его пульте? И потом меня всерьез заинтересовал этот Фрэнк. Я все равно собирался продавать в Штатах золото, так почему не попытаться это сделать через него? И не одно только золото, которого не так уж и много. Были и другие мысли. Единственным минусом во всем этом было то, что дома сейчас сходят с ума от беспокойства, а оба мага полностью восстановятся только через два эльфийских дня. Я сам разрядился не до конца, но тоже пока не хотел рисковать, пробивая канал с такими силами. Нужно было хотя бы немного привести себя в порядок, а заодно помочь Бейкеру и договориться с его приятелем. А мне на будущее урок. Надо же быть таким идиотом, чтобы повернуться спиной к человеку, с которого уже снял контроль. Здорово он мне врезал, мог вообще убить. Наверное, головы у нас действительно слабее, чем у людей. Сил на магическое лечение у меня осталось достаточно, но, несмотря на его действие, самочувствие было посредственным.

— Ладно, Билл, постараюсь вам помочь, — ответил я, попытавшись сесть.

Это получилось, хотя голова закружилась, и боль в ней усилилась.

— Вы бы пока полежали, — сказал он, придерживая меня рукой. — Сотрясение точно заработали. Когда с вас слетели очки, я просто обалдел и не знал, что делать. Черт его знает, что для вас может быть полезным, а что — нет.

— Насчет лекарств точно не скажу, потому что сам не знаю, — сказал я, — но разницы в питании нет. Сколько сейчас времени?

— Без десяти шесть утра, — ответил он, взглянув на свои часы. — Пока полежите, я все равно не буду звонить Фрэнку раньше чем через два часа.

— Дайте чего–нибудь поесть, — попросил я, — лучше сладкого.

— Вам сейчас лучше воздержаться от пищи, — посоветовал Билл. — Вас ведь, наверное, тошнит?

— Ничего вы не понимаете, — рассердился я. — Во мне есть сила, которой нет у вас. Из–за нее все мои способности. Я вчера здорово потратился, да еще вы чуть не проломили голову, поэтому остатки силы идут на лечение. И как я вам буду помогать с Фрэнком? А пища поможет быстрее восстановиться.

— Яблочный пирог пойдет? — спросил он. — Или дать что–нибудь более существенное? И, может, вы все же скажете, как вас называть?

— Пирог — это то, что нужно, — ответил я. — Несите и побольше. А звать можете Киреном, если вас чем–то не устраивает Борис.

После пирога стало заметно легче. Я сел на диван в гостиной Бейкеров и еще раз обдумал будущий разговор с Фрэнком. Если мы с ним не придем к соглашению, придется рискнуть пробить канал, а с собой захватить и Билла, и его несговорчивого друга. Очутившись у нас, они должны стать сговорчивее, а найти Рози и обменять ее мужа на код к браслетам будет не очень сложно. В восемь часов Билл начал звонить приятелю, чтобы договориться о встрече.

— К девяти он будет нас ждать в своей конторе, — сказал он мне, закончив разговор. — Это минут двадцать езды от нашего дома. Как самочувствие?

— Терпимое, — ответил я. — Золото здесь?

— Да, в доме. Все, кроме одного слитка, который возьмем с собой. Он уже в багажнике. Если хотите, можете посмотреть телевизор, а то еще полчаса ждать.

— Смотреть телевизор — занятие для умственно неполноценных, — пренебрежительно отозвался я, — особенно если телевидение американское. Я лучше просто посижу на диване.

— Вы совершенно не похожи на пришельца, — ничуть не обидевшись, сказал Билл. — Я телевизор тоже редко смотрю и только отдельные передачи. Наверное, вы уже давно посещаете Землю, если так во всем разбираетесь?

— Нам скоро уезжать, а мне полезней не болтать, а просто посидеть, — ответил я, действительно не испытывая никакого желания с ним разговаривать. — Если мы придем к соглашению с вашим Фрэнком и я еще буду появляться в этом городе, тогда поговорим. Возможно, я вам еще буду делать заказы. Не бойтесь: золотом больше расплачиваться не стану.

Видя, что я не расположен общаться, Билл от меня отстал и подошел только тогда, когда нужно было ехать. Мы спустились на первый этаж его двухэтажного дома, вышли в небольшой двор с бассейном и сели в стоявший возле ворот Ford Mustang. Билл с помощью пульта открыл ворота и выехал на улицу, застроенную почти такими же домами, как у него. Перед каждым домом был стриженый газон, а кое–где и клумбы с цветами. Мне было не до проносившихся за окнами городских достопримечательностей, поэтому я на них не смотрел. Через пятнадцать минут Бейкер припарковал свою машину на площадке у одного из высотных зданий, после чего мы лифтом поднялись на два десятка этажей и прошли в нужный офис. Секретарши в приемной не было, был секретарь.

— Бейкер, — представился Билл. — Встреча согласована. Этот господин со мной.

Сидевший за столом амбал молча кивнул нам на дверь шефа и опять занялся бумагами, от которых мы его оторвали. Открыв дверь, мы вошли в просторное помещение, имевшее мало общего с привычными для меня кабинетами. Никаких письменных столов, дорожек и прочей атрибутики не было. У огромного во всю стену окна в больших керамических кашпо виднелось много зелени, а у одной из стен стоял средних размеров низкий стол, окруженный несколькими креслами. В одном из них сидел сам хозяин, что–то смотревший на стоявшем на столе ноутбуке. На вид он был моложе Билла, сохранил спортивную фигуру и не так облысел, как его приятель.

— Привет! — помахал он нам рукой. — Дружище, я рад тебя видеть, но хочу предупредить, что смогу уделить только полчаса. Потом у меня деловая встреча. Поэтому садитесь, представь мне этого человека в черном и начинай излагать причину, из–за которой ты обо мне вспомнил. И положи сумку, а то у нее сейчас оторвутся ручки. Что это ты принес?

— Привет, Фрэнк! — дождавшись конца его тирады, сказал Бейкер. — Причина, из–за которой я о тебе вспомнил, довольно необычна. Вот этот господин вчера полностью очистил весь мой магазин, начиная с подвала. Наверное, у некоторых пришельцев плохо с нашей наличностью, потому что этот расплатился со мной золотом. В сумке один из слитков. Я знал, что ты не поверишь в такое без доказательств, поэтому его задержал…

— В такое я тебе, Билл, и с доказательствами не поверю! — засмеялся Фрэнк.

Смеялся он недолго — до того момента, как я снял очки. После этого Бил извлек из сумки слиток и осторожно, чтобы не повредить полировку, положил его на столик. Не отвлекаясь на золото, Фрэнк поднялся с кресла, подошел ко мне и принялся внимательно разглядывать.

— Только не нужно лезть пальцами в глаза, — предупредил я его. — Они мои собственные, а не какие–нибудь накладки для Голливуда.

— Похоже, — согласился он. — И чего же вы хотите? Контакта с правительством?

— Давайте вы помолчите, Билл, а я обо всем расскажу? — предложил я Бейкеру. — А то вы тоже неверно представляете ситуацию. Мне было нужно оружие.

— И вы обчистили магазин старины Билла! — кивнул он. — И он вам сам все отдал?

— Я умею быть убедительным, — улыбнулся я Фрэнку. — Сейчас и вы мне отдадите все содержимое своих карманов.

Взятый под контроль Фрэнк выложил из кармана пиджака на стол небольшой портмоне и снял с пояса мобильный телефон. Носовой платок я ему разрешил не выкладывать. Отправив его обратно в кресло, я снял контроль.

— Вот точно так же вчера все и работали, — объяснил я, — но за товар я расплатился золотом. Рози назвала сумму в одиннадцать миллионов, а я оставил золота на двенадцать, если не больше. В благодарность старина Билл врезал мне чем–то по голове, когда я собирался уйти вслед за его товаром. Поэтому пришлось задержаться. Он хочет реализовать золото через вас, ну а меня взял с собой в качестве группы поддержки.

— И для чего вообще было расплачиваться? — не понял он.

— Есть такое понятие, как порядочность, — пояснил я. — К сожалению, оно есть не у всех. Так вы поможете ему вернуть деньги? Слитки плавили из самородков, поэтому металл должен быть чистым. Но вам в его чистоте нужно будет убедиться самому, а для этого проделать анализы. Может быть, поручите это кому–нибудь, пока мы обсудим наши дела? У меня дома военная кампания, из–за которой я к вам и наведался за стволами, поэтому сейчас нежелательно долго задерживаться.

— Сейчас сделаем, — сказал Фрэнк.

Я не знаю, что он сделал, но тут же в распахнувшуюся дверь зашел секретарь.

— Алан, — обратился к нему Фрэнк. — Возьми этот золотой кирпич и пусть с ним съездят к Майку и проверят по полной программе, но только быстро. Понял? И не неси его в руках, положи в сумку.

— Все сделаю, дядя, — пообещал амбал и унес золото.

— Сколько таких слитков? — спросил хозяин.

— Всего тринадцать, а весят по двадцать килограммов, — ответил я. — Вес может отличаться, но немного. И учтите, что сначала нужно расплатиться с Бейкером, а продавать золото будете потом.

— Это еще почему? — не понял он. — И с какой стати вы мне диктуете условия сделки?

— Из–за этого, — пояснил я, подняв руки так, чтобы стали видны браслеты.

— Так ты его поймал? — дошло до Фрэнка.

— Это он так думает, — сказал я. — И вы точно так же заблуждаетесь. Мне, конечно, неприятно носить эти украшения, но не так уж сложно от них избавиться.

— Это как же? — насмешливо спросил Билл. — Расскажите, а мы послушаем.

— Пожалуйста, — ответил я, по привычке едва не мотнув головой. — Вы не сомневаетесь в том, что выполните любой мой приказ? Вот и славно. Я могу открыть канал и забрать вас с собой. А можно, чтобы не таскаться с вами, приказать вам отрубить кисть и отдать мне пульт. Надеюсь, у вас в доме есть топор? Что же это вы так побледнели? И о своей жене вы бы мне перед этим все рассказали. Я бы подождал у себя, пока за ней сходили и привели ко мне. Женщины терпеливее мужчин, но и они не будут долго терпеть боль. Не вздумайте делать глупость и жать на свой пульт. Даже если я не успею вас остановить, у меня хватит сил открыть канал и загнать туда вас обоих. Но вот потом, когда мне придется терять время на отращивание новых рук, я найду, как с вами развлечься.

— И чего же вы хотите? — спросил побледневший Фрэнк.

— Я уже сказал, что хочу, чтобы вы расплатились с Бейкером, — пояснил я. — Когда убедитесь, что вас не дурят с золотом, переведите ему эти одиннадцать миллионов…

— Двенадцать, — поправил меня Билл.

— Ну двенадцать. Я думаю, Рози будет несложно проверить, что вам все оплатили, после чего она продиктует код, и вы снимаете с меня эти украшения. Вы, Билл, после этого можете ехать домой, а мы с господином… Как вас, кстати, называть, а то я не знаю ничего, кроме имени.

— Гриффин, — сказал Фрэнк. — Так вы не закончили, чем мы с вами займемся после отъезда Билла.

— То золото, которым я расплатился, у меня не последнее, есть еще несколько тонн. И для оптового покупателя я могу сделать хорошую скидку.

— Это интересное предложение, — согласился Фрэнк. — Оно одно или есть и другие?

— Золото, сколько бы его ни было, может закончиться, — продолжил я. — У меня есть предложение интересней. Рядом с нами находятся два материка битком забитые динозаврами. Для защиты от них мне будут нужны крупнокалиберные пулеметы, с которыми, я надеюсь, вы мне поможете. Но убивая взрослых тварей, можно захватывать и отдавать вам их детенышей. Взрослые динозавры, по крайней мере, из крупных, в канал не пройдут, а вот детеныши — запросто. Как вы смотрите на то, чтобы организовать единственный в мире парк юрского периода или послать к нам съемочную группу? Можно даже организовать сафари для богатых самоубийц. Но для этого и многого другого нужна одна мелочь.

— И какая же? — спросил Фрэнк, которого высказанные мной предложения явно не оставили равнодушным.

— Я должен выиграть войну и укрепить свое положение, чтобы успешно противостоять тем, кто ратует за изоляцию нашего общества, — ответил я. — Золото я могу продать и сейчас, а чуть позже получите и детенышей тварей. А вот все остальное уже после войны.

— А в чем сложности с вашей войной? — спросил он. — Очень сильные противники?

— Не сильнее нас, — ответил я, — но им помогает какая–то японская компания. Мы уничтожим тех, кто к нам проник, с помощью купленного оружия, но нужно еще найти их хозяев в самой Японии. Зацепки есть, и я собирался после оружия ими заняться, но по милости Билла застрял здесь.

— Вам не стоит этим заниматься самому, — сказал мне Фрэнк. — С японцами лучше заниматься самим японцам. Я найду для вас нужных людей, но с одним условием: все коммерческие дела на Земле вы ведете только со мной. Вы уже показали свою порядочность, поверьте, что и у меня имеется это качество. Только я вас очень прошу никогда не применять ко мне своих способностей.

— Договорились, — кивнул я. — Мы ими пользуемся редко, а на партнеров не действуем никогда. Даю вам слово принца!

Слово я ему дал и даже на будущее собирался его держать, но сейчас полностью использовал свои способности, чтобы повлиять на них обоих. Фрэнку было невыгодно сдавать меня правительству: ему в знак благодарности просто пожали бы руку, но он все равно колебался, а вот Биллу это здорово упростило бы жизнь. Теперь таких мыслей ни у кого из них больше не было.

— Так вы сын монарха? — проникся Фрэнк.

— Второй сын, — уточнил я. — Наследник — это мой старший брат. Фрэнк, я заинтересован в вашей помощи и не обману, но сейчас мне нужно как можно быстрее попасть домой. У меня жена сходит с ума от беспокойства! Должен был вернуться и пропал. А мои помощники перетрудились и смогут сюда прийти только через несколько дней. Дайте мне какой–нибудь мобильный телефон, чтобы я мог с вами связаться, и покажите комнату, куда можно прийти. Ваш кабинет для этого не слишком подходит: мало ли кто у вас может быть!

— Так вы будете уходить от меня? — спросил он. — Как это выглядит?

— Увидите, — улыбнулся я его любопытству. — Вот Билл видел и может подтвердить, что никаких особых эффектов нет — просто круг тьмы. Потом как–нибудь и сами сможете сходить. Да, кстати, у нас есть умельцы, которым по силам вылечить любую болезнь. Клиник я вам не обещаю, но вылечить вас самих, ваших близких и тех немногих, кто для вас будет важен, сможем. Иногда здоровье становится дороже всего остального.

У Фрэнка прозвучал вызов мобильного телефона, и он с кем–то по нему переговорил.

— Звонили из лаборатории, — сказал он нам после разговора. — Проверили ваше золото. Примесей не больше процента и никаких включений в теле слитка. Вес сорок четыре и семь десятых фунта. Это больше заявленных вами двадцати килограммов.

— Я просил, чтобы вес слитков был одинаковым, — сказал я. — Три штуки взвесил ручными пружинными весами и разницы не заметил, но там низкая точность. Ну что, можно платить?

Через два часа, лишившись наручников и решив все вопросы с Фрэнком, я из его кабинета ушел прямиком в свою спальню. Первое, что я услышал, были приглушенные рыдания, доносившиеся из гостиной.

— Зря ты так убиваешься! — услышал я голос Лары. — Не пришел тогда, придет потом, а ты и себя изводишь и наносишь вред ребенку!

— Золотые слова! — сказал я, открыв дверь, и сразу же получил удар по лицу.

— Это тебе за все мои слезы! — закричала Адель, потом опять заревела и бросилась меня целовать. — Милый, прости, это я нечаянно! Ой, скорее ложись, а то у тебя из носа течет кровь!

— Мало ему! — высказалась зашедшая в спальню следом за женой Лара. — Знаешь, как эта дурочка убивалась, когда все вернулись, а ты остался там? Что хоть случилось?

— Меня как–то не спрашивали, — невнятно из–за зажатого носа ответил я. — Врезали чем–то по голове, а потом были сложности. Я ведь говорил, что они в таких походах могут быть, но все равно выкручусь. Хватит жать на мой нос, я уже все залечил магией, лучше расскажите, что здесь вчера было.

— Почему вчера? — не поняла Лара. — Вы только сегодня утром ушли!

— Это я оговорился из–за разницы во времени, — объяснил я. — Там прошли сутки, а здесь еще два часа до ужина.

— Тебе бы только жрать, — неодобрительно сказала сестра.

— Он маг! — вступилась за меня жена. — Ему нужно больше других. Милый, я с завтрака оставила тебе булочки, а потом плакала и как–то незаметно их всех съела…

— Я до сих пор не слышал о том, что у вас произошло, — напомнил я. — О съеденных булочках ты мне расскажешь позже.

— Давай расскажу я, — предложила сестра, — а то от твоей жены сейчас будет мало толку. Герат после вашей работы совсем никакой. У Бродера сохранилось немного силы, и Герт хотел послать его за тобой, но отец не разрешил. С такими силами идти одному туда, где явно что–то случилось, просто глупо. И так из тройки магов их у нас осталось только двое, а скоро война с Дарминами. Отец сказал, что если ты сегодня не придешь, то завтра соберут других магов, да и дядя пообещал своих жрецов.

— Странно, что Герт засуетился, — удивился я. — Он вообще не больно интересовался моей работой. Одно время мне показалось, что между нами налаживаются отношения, но потом он опять отдалился. Знаешь, Лара, у меня сложилось впечатление, что отец почему–то не хочет нашего сближения.

— Отец недоволен Гертом, — нехотя сказала сестра. — В свое время дед его предупреждал, что от него не будет толка, что Кирен во всех отношениях лучшая кандидатура, но то ли отец думал иначе, то ли не захотел нарушать традиции… У нас ведь наследников лишают наследства не из–за непригодности к делу, а только из–за неблаговидных поступков. А потом Кирен погиб, и появился ты. Ты не знаешь, но брат просто тебя боится. А что задумал отец, я не знаю: я его никогда до конца не понимала. И дядя ведет какую–то свою игру. То он готов был тебя задушить, то вдруг начал поддерживать.

— Когда он меня поддерживал? — не понял я. — С Арсеном?

— Это ты о бароне Рохе? — на этот раз меня не поняла Лара. — Я о нем ничего не знаю. Когда ты не прибыл, Герт решил арестовать тех охранников, которых ты брал с собой, а потом вернул обратно. Ну и с ними того парня, которого взяли собирать оружие. Но Зарток послал его… далеко. Он сказал, что дружина твоя, охранники тоже твои, и выполняли они твои приказы. А оружейник к твоей задержке и подавно не имеет никакого отношения. И со своими делами ты разберешься сам, когда вернешься. Герт взбесился, но за графа вступился дядя, и брату пришлось смириться. Но трое твоих охранников так и остались вместе с дружиной, Зарток их сюда не пустил.

— Как же все не вовремя! — с досадой сказал я. — На носу вторжение соседей, а у нас какая–то мышиная возня! Теперь еще с Гертом разбираться. Ладно, девушки, вы пока пообщайтесь между собой, а мне нужно кое с кем поговорить.

Первого я хотел вызвать Зартока, но граф не ответил на мой вызов. Встревоженный, я связался с бароном Ольтом.

«Рад тому, что вы появились и все закончилось благополучно! — сказал мне барон. — Дружина набрана и ею командует временный капитан, а за постоянным сегодня, после обеда, уехал Зарток. Он сказал, что не имеет смысла сидеть и ждать вашего возвращения. Вы все равно вернетесь, а он потеряет время. У нас в службе все работают. Уже набрали кадры взамен тех, кто погиб при разрушении дома на Круглой площади. Из Госмара из наших пока никто не вернулся. И посланных Гордоем жрецов тоже нет. Но нашим долго идти через север, а жрецы вышли, когда уже были перекрыты и южный тракт, и предгорье. Вряд ли кто–нибудь из них смог пройти».

«А какое настроение у дворян? — спросил я. — Многие знают историю семейства графов Ворохов?»

«Его рассказ разошелся очень широко, — ответил барон, — разве что на севере могли не все слышать. Но мы не сможем взять в поход северян. Не та там обстановка, чтобы забирать их дружины. А остальные должны прийти, стоит лишь Повелителю бросить клич».

«Я так понял, что пока этого клича не было, — мрачно сказал я. — Вы не в курсе, барон, кто–нибудь патрулирует границу с нашей стороны? Или мы и это доверяем гвардейцам Дарминов?»

«Нашей гвардии там нет, а я не знаю, что предпринимают бароны приграничья, — ответил Ольт. — Но несколько дней назад я отправил три группы охотников и наших связных. Если соседи начнут наступать, мы об их наступлении узнаем за день. Об этих группах у нас пока никто не знает».

«Спасибо, барон, — поблагодарил я. — Вы сделали очень нужное дело».

Следующего я вызвал Сарпона.

«Вы пришли, милорд! — обрадовался Демон. — А мы здесь себе места не находили…»

«Вы выполнили приказ и ни в чем не виноваты, — успокоил я его. — Так и передай остальным. Но сегодня, пока я буду разбираться с братом, посидите в дружине. И присмотрите за оружейником, чтобы его никто не обижал. Как только немного оклемается Герат, он даст ему знание языка».

Третьим на очереди был Гордой.

«Явился, — проворчал он. — Знаешь, что мне из–за тебя пришлось вступаться за Старую Ехидну?»

«Барон Ольт поставил в известность, — ответил я. — Спасибо. Не скажете, отчего это брата потянуло разбираться с моими саями?»

«Это вы с ним разбирайтесь сами, как братья!» — отчего–то рассердился он.

«Попробую, — сказал я. — Ваша благость…»

«Короче, — прервал он меня. — Что тебе от меня нужно?»

«Мне непонятно, почему зная о войне, Ларг к ней не готовится? Даже разведку послал не генерал Марж, а барон Ольт».

Гордой помянул единственное ругательство, которое в языке эльфов с небольшой натяжкой можно было отнести к матерным, и оборвал связь. Вот так! Как хочешь, так его и понимай! Мне не хотелось сегодня общаться ни с Гертом, ни с Ларгом, но я был обязан известить отца о своем появлении, что и сделал.

«Зайди ко мне!» — сказал он то, что я и ожидал услышать.

К счастью, брата у него не было. Я зашел в кабинет и без приглашения уселся в одно из кресел. Ларг молчал, я — тоже.

— Ты сюда пришел отдыхать? — спросил он после нескольких минут игры в молчанку. — Рассказывай, что случилось.

Пришлось сознаваться в собственной неосторожности и подробно, чтобы он понял, рассказать о том, что произошло дальше.

— Даже твоя глупость идет нам на пользу, — немного непонятно сказал он. — Хочу дать один совет: не выясняй отношений с братом. Своих охранников можешь сюда вернуть. Он бы их и так не тронул, а теперь, после твоего возвращения, вообще не будет вмешиваться в ваши дела.

Я хотел задать вопрос насчет нашей пассивности, но поймал его взгляд и передумал. Этот взгляд сказал мне лучше всяких слов, что не стоит сейчас выяснять отношения с Ларгом. Желание разговаривать у него было еще меньше, чем у меня, поэтому я быстро простился и ушел к себе. Герта я тогда так и не вызвал, он это сделал сам.

«Узнал о твоем возвращении от отца, — сказал он после обычных приветствий. — Рад, что ты вернулся. Я переволновался из–за тебя и влез не в свое дело. Но ты появился, поэтому прекрасно сам разберешься со своими охранниками. Я тебя не задел?»

— Что ты, брат, — ответил я, радуясь тому, что мысленный обмен не распознает ложь, — все нормально. Просто в следующий раз не стоит этого делать. Граф Зарток был в курсе всех моих дел и прекрасно во всем разобрался.

Глава 22

— Все помнишь? — спросил я Адель. — С оружием не расставайся ни на миг и слушайся Лаброка и Сантея. Не забыла, что сказать Селди?

— Ничего я не забыла, — ответила жена. — Что ты со мной носишься, как с девчонкой! Лучше сам не забывай о том, что мне обещал! Если дашь себя убить, никогда тебе этого не прощу!

— Не беспокойтесь, милорд, — сказал мне Красавчик. — Я с вашей жены буду пылинки сдувать!

— Не перестарайся, сдувальщик! — сказал я красовавшемуся на коне охраннику. — А то у вас в отряде будут два покойника, и один из них настоящий!

Я спрыгнул с подножки кареты и отошел в сторону, махнув рукой гвардейскому лейтенанту. Тот скомандовал отправление, и окруженная двумя десятками всадников карета покатила в сторону ворот. Ну вот! То Адель обо мне беспокоилась, а теперь мне из–за нее волноваться. Проводив жену, я направился к Алексею. До чего неудобно, что у людей не работает магия. Я уже так привык мысленно общаться, что невозможность такого общения с тренером вызывала раздражение. Хорошо еще, что он после завтрака никуда не ушел. Я постучал в дверь, дождался его ответа и зашел в комнату.

— Потренируемся, когда немного уляжется завтрак, — сказал я, садясь на свободный стул, — а сейчас я бы хотел поговорить о результатах вчерашнего осмотра нашей защиты. Много обнаружили слабых мест?

— Смотря что считать слабыми местами, — ответил он. — Для мирного времени, учитывая то, что я успел узнать о вашей жизни, охрана поставлена нормально. Но жизнь уже не совсем мирная, и кое–кто не сильно придерживается традиций. Но главное — это японцы. К сожалению, у меня немного другая специализация и поверхностные знания о Японии. Первое нападение они устроили в чисто средневековом стиле, хотя имели при себе револьверы. Но уже на пляже были применены автоматы и даже беспилотник. Кстати, и настоящие ниндзя одними из первых японцев поняли преимущества огнестрельного оружия и взяли его на вооружение. Вопрос в том, что у них может быть, помимо автоматов, и какие цели будут поставлены.

— И что можно ответить на ваши вопросы? — спросил я.

— В самой Японии без очень хороших связей не достанешь ничего серьезного, — ответил Алексей, — но если есть деньги, то достать необходимое — это только вопрос времени, потому что рынки многих стран завалены самым разным оружием.

— Каким, например? — спросил я. — Учтите, Алексей, что я человек мирный.

— То, что вы человек, я уже и так понял, — сказал он, — причем, скорее всего, соотечественник. Вряд ли кто–нибудь из тех эльфов, с которыми я общался, скажет такую фразу, как «наши Корды». Есть и другие нюансы. Например, знающие русский эльфы говорят совершенно иначе, чем вы. Они часто затрудняются в выборе близких по значению слов, поэтому в таких случаях делают небольшие паузы, а вы говорите естественно и свободно. Так говорят только на родном языке или тогда, когда много лет прожили на чужбине.

— Вам лучше помолчать о своих догадках, — оборвал я его откровения. — К вашему сведению, техническая отсталость здесь часто компенсируется магическими возможностями. Прослушать разговоры в вашей комнате или другом помещении не очень сложно, а вот прослушивающую закладку найдет не всякий маг, и ему ее придется долго искать. Жаль, что вы не можете, как другие, общаться мысленно, поэтому запомните, что на очень важные темы лучше говорить на природе или в проверенных помещениях.

— А охрана вашей семьи — это важная тема?

— Важная, — согласился я, — но я имел в виду другое. Вряд ли наши враги из Дарминии свободно разгуливают по дворцу, слушают ваши разговоры и творят что хотят, иначе я бы пошел в свой санузел и повесился. Ваш рассказ интересен в первую очередь именно для них. А вот другие игроки из местных могут вас подслушать. Их мало заинтересуют замечания в части охраны, а вот сведения о сыне Повелителя…

— Я все понял, — кивнул он. — Продолжу по охране. Вы правильно заметили насчет уязвимости к снайперскому оружию и сильно уменьшили ее таким простым средством, как занавески. Но вот от выстрела из РПГ они вас не прикроют. Прицельная дальность у современных порядка пятисот метров, причем необязательно попасть в окно. Он и стену прошибет, хотя эффект для находящихся в соседней комнате будет уже не тот. С площади перед дворцом можно достать до ваших окон, а с одной из улиц — до окон в комнатах вашего брата. Вашей сестре в этом смысле ничего не угрожает, а у отца слишком много комнат, но все их окна потенциально уязвимы.

— Значит, для нас подобная атака — это вопрос времени?

— Если только на подобное решаться ваши противники, — уточнил он. — Я не знаю, насколько свободны в своих действиях японцы. Если бы их здесь никто не ограничивал, наверное, дело не ограничилось бы двумя нападениями. Чтобы прогнозировать их действия, слишком мало данных. Вполне возможно, что у малолетнего герцога еще много внутренних проблем, и ему просто не до вас, но я бы на это сильно не рассчитывал.

— И что вы предлагаете конкретно?

— Службе безопасности необходимо взять под наблюдение всех жильцов домов на площади перед дворцом и следить за их гостями. Площадь и прилегающие к ней улицы нужно контролировать конными патрулями, особенно в вечернее и ночное время. Площадь парка слишком велика, и ограда у него настолько длинная, что охранять ее всю нереально. Она высотой в два человеческих роста, но никаких препятствий для ее преодоления нет. Чтобы через нее перебраться достаточно небольшой лестницы, веревки с крюком или просто напарника, на плечи которого нетрудно взобраться. Если здесь нет колючей проволоки, нужно хотя бы вмуровать по верху стены осколки стекол и металлические штыри, а с внутренней стороны вкопать в землю заостренные колышки. Простая, но действенная мера.

— Вряд ли Ларг разрешит подобное, — сказал я. — Для него все это слишком…

— Можно набрать людей и контролировать подходы к дворцу в самом парке, хотя бы в темное время, — предложил он, — Вообще, я считаю абсурдной ситуацию, когда любой дворянин, не имеющий при себе оружия, может днем свободно проникнуть во дворец. Когда нет военного противостояния, это может быть терпимо, хотя не так трудно спрятать кинжал или что–нибудь метательное, но сейчас…

— Я уже говорил, что отбросивший традиции получает громадное преимущество, — мрачно сказал я. — Со мной никто не спорит, вот только сами их отбрасывать не спешат. Салей уже, наверное, собрал армию, а отец тянет время в надежде, что все как–то уладится само собой, или улажу я со своей дружиной. Две тысячи лет по земному счету здесь не было больших войн, и он не хочет стать первым Повелителем в истории эльфов, при котором состоится бойня.

— Милорд, — сказал Алексей, — я совсем не разбираюсь в вашей магии, поэтому хотел бы задать несколько вопросов. Это касается безопасности.

— Спрашивайте, — разрешил я. — Постараюсь ответить.

— Как вы ходите в другой мир? Что нужно для того, чтобы попасть в какое–нибудь место?

— Только знать образ этого места, — ответил я. — Или помнить его своей памятью, или взять образ из чужой. Можно еще пользоваться фотографиями.

— А что мешает так ходить в своем мире? Это же должно быть еще легче.

— Я тоже так думал, — кивнул я, — но такое невозможно.

— Хорошо, — продолжил он. — Вы пришли на Землю. Но ведь возвращаться вы можете из другого места. Вы пришли куда–то, но уходили из моего подвала.

— Да, — сказал я. — Точка ухода может быть любой.

— А точка возврата? — тут же спросил он.

— Если я иду один и без магической поддержки по так называемому неполноценному каналу, или маги куда–то отправляют обычного человека, а потом его возвращают, место возврата должно совпадать с местом убытия, — пояснил я, — а когда строится полный канал, то точка возврата будет там, где находится маг, который его первоначально открыл и поддерживает при втором открытии. Она может перемещаться, но только вместе с магом.

— Это хорошо, — сказал Алексей. — Значит, пока во дворец не заберется сильный маг, можно не ожидать того, что к нам из открытого канала вывалит толпа вооруженных убийц. Но я не вижу проблем в том, чтобы так перебросить большой отряд. Отправляете его куда–нибудь на Землю, а потом уже здесь доставляете в нужное место мага, и он открывает канал.

— Охренеть! — сказал я, уставившись на тренера. — Подождите меня здесь!

Выскочив от него в коридор, я связался с Зантором.

«Вас можно сейчас навестить?»

«Приходи, — согласился он, — но при условии, что расскажешь что–нибудь интересное. Ты ведь, кажется, пропал?»

— Уже нашелся, — ответил я. — Будет вам интересный рассказ и даже не один.

Внешне со времени моего прошлого посещения старик совсем не изменился. Он так же сидел на кровати, обложенный подушками, и на желтоватом, слегка запрокинутом лице живыми были одни глаза.

«Молодец, что отправил жену, — мысленно сказал он. — Я уже не смог сегодня принимать пищу, а магических сил почти не осталось, поэтому больше трех или четырех дней не проживу. Жалко, если не дотяну до приезда Эммы: хотелось напоследок с ней пообщаться. Рассказывай, что у тебя интересного».

— Сейчас расскажу, — пообещал я, — только сначала хочу узнать ваше мнение по одному вопросу.

Я ему быстро пересказал концовку нашего разговора с Алексеем.

«Раскопали, значит, — мысленно вздохнул он. — Успокаивает, что догадался даже не ты, а твой совсем далекий от магии соотечественник. Да, есть такая возможность, которая позволяет, пусть и ограниченно, перемещать каналами в нашем мире саев и грузы. Знают о ней очень немногие, а остальным накрепко вдолблено в головы, что такого просто не может быть!»

— Неужели никто так и не догадался? — удивился я. — Ведь там нет ничего сложного.

«Ты ведь не догадался, — сказал он, — а ты гораздо меньше других подвержен действию запретов. Почему же ты думаешь, что это сделают другие? И потом для этого нужен безопасный мир, через который можно было бы осуществлять такую передачу, а до открытия твоей Земли мы таких миров не знали. Все известные миры несли угрозу жизни тем, кто попадал в них даже ненадолго. Когда–то несколько таких передач сделали из мира демонов, но он уже давно под запретом».

— А Салей?

«А что, Салей? — сказал Зантор. — Он еще мальчишка и наверняка поначалу действовал самостоятельно, учитывая его непростые отношения с тройкой магов отца. По неполноценному каналу можно многое передать, нужно только возиться с пересчетом веса. Ты об этом должен был читать. И неполноценный канал всегда возвращает в место отправления. Потом Салей, конечно, нашел себе напарника, но и сейчас они наверняка все переправляют в какое–то одно место в подвалах его дворца. Я тебя прошу никому не говорить о ваших догадках и не использовать это самому. А если использовать, то так, чтобы знали очень немногие. Те, кто будет молчать. Иначе польза сейчас может обернуться большими неприятностями в будущем. Я ответил на твой вопрос? Тогда рассказывай, что с тобой приключилось, а то мне только сказали, что ты пропал, а потом о том, что вернулся».

Я уже адаптировал свой рассказ для эльфов, когда все разжевывал Ларгу, поэтому довольно быстро повторил его магу со всеми подробностями.

«Спасибо, — поблагодарил он, когда я закончил. — Ты пострадал из–за собственной неосторожности, но в результате оказался в выигрыше. Однако хитрую придумали штуку! Но если ты и дальше будешь вести себя так глупо, надолго твоей удачи не хватит».

Я вернулся к Алексею, а потом вместе с ним спустился тренироваться в зал. Сигар по–прежнему не рвался с нами заниматься, да ему это было, в общем, ненужно, поэтому я не стал его приглашать. Алексей показал мне три связки, запомнить которые для меня не составило труда.

— Учтите, что это только для невооруженного противника, — предупредил он. — Не вздумайте применять против мечника. Может получиться, но, скорее всего, останетесь без какой–нибудь важной части тела. Как видите, ничего сложного в этом нет. Весь расчет на неожиданность и скорость выполнения. Пока все не будет получаться так же быстро, как у меня, лучше действуйте боксом. Все три связки сразу отрабатывать не будем, возьмемся за одну. Если влипните в неприятность, у вас уже будет хоть что–то. На первых этапах тренировки, когда вы отрабатываете отдельные элементы, я вам пока не нужен. В паре начнем работать дней через пять.

— Тогда у меня к вам будет просьба заняться дружиной, — сказал я. — Первым делом нужно разобраться с привезенным оружием. Вы знаете английский?

— Немного лучше русского, — пошутил он. — В родном языке иногда при письме делаю ошибки.

— Мы вместе с оружием привезли оружейника, — объяснил я. — Парень решил подзаработать. Он вам поможет разобраться с маркировкой товара. Я вас туда отвезу сам. Комната будет не хуже, чем здесь, да и кормят вполне прилично. Когда подберете стволы, нужно будет научить дружинников с ними обращаться и расчистить от ящиков часть подвала для тира. Постоянного капитана у дружины пока нет, но вам во всех вопросах поможет эльф, которого временно назначили на эту должность. Пока нужно хотя бы научить их стрелять из автоматов и пистолетов и ухаживать за оружием. Дня через три появится капитан, с которым надо будет заниматься в первую очередь. Да, подберете себе любое оружие, какое понравится.

— Все хорошо, но тяжело привыкать к таким длинным суткам, — пожаловался Алексей, когда мы поднимались на второй этаж. — Ночь ужасно длинная и просыпаешься, когда за окнами темно, а вечером сами собой закрываются глаза. И слишком большие перерывы между приемами пищи. Я не привык много есть, поэтому большую часть времени приходится давиться слюной. Голод я переношу хорошо, но здесь не голодание, а ненормальный для организма режим питания. А для местных это привычно и не причиняет никаких неудобств.

— Привыкните, — сказал я. — Откладывайте на утро булки с завтрака и фрукты с ужина. Я так делаю всегда и съедаю заначку сразу, как проснусь. А вечером можно поспать, но немного, чтобы не перебить сон. Я сейчас схожу к себе, а потом пойду к парадному выходу. Возьмите, что вам нужно из вещей, и идите туда же. Много не набирайте: эта комната все равно остается за вами.

В мой дворец мы, к неудовольствию Алексея, ехали в закрытой карете. Много ли увидишь из маленького оконца, тем более что из–за черных очков в него нельзя высунуть голову? После рассказа графа Вороха все знали, что черные очки — это непременный атрибут убийц, поэтому я сразу же предупредил тренера, чтобы он никуда не отлучался из дворца.

— Со временем все узнают, что выходцы из других миров служат и нам, — сказал я ему, — а пока, майор, для горожан черные стекла — это признак врага. Надеюсь, что для японцев это станет неприятным сюрпризом.

По приезде я первым делом познакомился с бароном Стоком и познакомил с ним Алексея. Барон был назначен Олесом временным капитаном и уже успел навести среди моих дружинников некое подобие дисциплины.

— Постройте их всех во дворе! — приказал я капитану. — Хочу с ними поговорить, а потом желающие примут присягу.

— Здесь все желающие, милорд, — недоуменно сказал он. — Если бы мы не желали служить в вашей дружине, нас бы здесь не было.

— Мне мало одного вашего желания, барон, — усмехнулся я. — Посмотрим, возможно, после моей речи число желающих поубавится.

Дружинников, которые выстроились передо мной в две неровные шеренги, можно было смело отправить на съемки какого–нибудь фильма о разбойничьей ватаге. Единственное, чего им для этого не хватало, так это растительности на лицах. Наверное, все они действительно были отменными рубаками, вот только вид этой толпы рождал не уважение, а совсем другие чувства.

— Я еще вчера хотел принять у вас присягу! — обратился я к ним. — Как вам уже, наверное, известно, мы ходили в другой мир, чтобы достать для вас оружие. Вы все отличные воины, но в будущей битве вашими противниками будут не столько саи Дарминов, сколько люди другого мира! И в руках у них будут не мечи и копья, а оружие, которое позволит одному воину легко убить вас всех! С их помощью дружины баронов легко сметут тех, кого мы успеем собрать на защиту своей земли! Пришельцы не знают жалости и помогают герцогу Салею только до тех пор, пока он не расправится с нами, а потом придет и его черед! Если им будут нужны саи, то только в качестве слуг, а господами они видят себя! Я хочу создать из той толпы, которую сейчас вижу, грозный отряд самых лучших воинов, каких у нас еще никогда не было! И дело даже не в оружии, а в вас самих! Сила воина прежде всего в его стойкости, мастерстве и дисциплине! Научить вас пользоваться новым оружием будет нетрудно, но это только первый шаг на пути к мастерству! И таких шагов нужно сделать немало! Рядом со мной стоит старший офицер одной из армий людей. Он научит вас всему необходимому, чтобы вы стали грозной силой! Но предупреждаю, что гонять вас будут нещадно, и все те, кто к этому не готов, могут сейчас уйти. Хочу, чтобы вы знали, что война — это для вас только первое испытание. После ее окончания вы получите в свои руки еще более мощное оружие уже не против людей, а против тварей, которые захлестывают север! Если их не уничтожить сейчас, через тридцать лет все саи станут для них кормом! Те из вас, кто не испугается трудностей и останется в дружине, помимо оружия, получат форму и знамя! Когда они пройдут обучение, вознаграждение будет увеличено вдвое, а при оказании помощи северянам — еще в два раза. Возможно, к тому времени мы увеличим дружину в несколько раз. А теперь те, кто готовы остаться и принести мне клятву верности, пусть сделают шаг вперед!

— Они выбрали, — сказал Алексей, глядя на дружно шагнувших воинов. — Посмотрим, сильно ли они отличаются от негров.

— Сейчас я приму клятву у каждого в отдельности! — сказал я обступившим меня воинам. — Это не займет много времени. Ответ на один вопрос и ваша клятва из нескольких слов! Потом ваш командир вместе с оружейником будет разбираться с оружием, а вы им поможете с переноской ящиков.

— Можно вопрос, милорд? — спросил уже немолодой коренастый и очень сильный на вид воин. — Вы ведь маг? Значит, и ваш вопрос, и наша клятва — это магическая проверка нашей честности!

— А вас это так сильно задевает? — спросил я его и, переждав общий шум, добавил: — В былые времена, когда вы принесли бы мне на службу только свои мечи, мне было бы достаточно вашего слова без всяких проверок, и я бы без страха повернулся к вам спиной. Ценой моей доверчивости стала бы только моя жизнь. Но сейчас, когда я сам вложу в ваши руки оружие, которое может принести смерть тысячам, я должен быть в вас уверен, как в самом себе. В конце концов, эта проверка в ваших собственных интересах. Если в ваши ряды проникнет предатель, вы все можете легко лишиться жизни. Вам это нужно? Я думаю, что нет. Ну а если у кого–то слишком много гонору, и его оскорбляет мое недоверие, просто подумайте, а почему я должен вам верить? Вы мне не родственники и пока не друзья, я о вас вообще ничего не знаю, за исключением того, что вы умеете отлично сражаться. Полагаете, что предатели и мерзавцы этого не умеют? И знания о вашей доблести достаточно для того, чтобы безоглядно доверить вам судьбу тысяч саев?

— Я был неправ, милорд! — поклонился задавший вопрос воин. — Спрашивайте, я готов вам ответить на любые вопросы!

— Значит, с вас и начнем! — решил я. — Готовы ли вы верой и правдой служить мне и выполнять все приказы, как мои, так и капитана дружины? Клянетесь в верности?

— Готов служить и в том клянусь! — твердо сказал он. — Хорошая клятва.

— Ну и я вам клянусь, что исполню все обещанное и не буду отсиживаться за вашими спинами, — сказал я ему, вызвав одобрительные выкрики дружинников. — Давайте следующий.

В процессе принятия клятвы я выяснил, что Олес почему–то набрал на восемь дружинников больше, чем мы с ним договаривались. На одного дружинника у меня уходило всего секунд десять, поэтому надолго меня эта процедура не задержала. Никто не соврал и не попытался прикрыться магией, хотя одаренных магически, к моей радости, здесь было больше половины. Закончив с присягой, я подошел к своим охранникам, рядом с которыми смущенно переминался американец.

— Еще не надоело здесь сидеть? — спросил я их.

— Вы сами приказали, милорд! — мотнул головой Демон. — Мы хоть сейчас готовы вернуться, только жалко Фила: мы здесь одни знаем английский язык. Обучить бы его нашей речи, а то парень уже начал учиться сам. И учится быстро: уже запомнил две сотни слов.

— Значит, так! — перешел я на английский, чтобы сказанное было понятно и Филу. — Завтра утром я за вами пришлю карету с охраной. Вернетесь во дворец и, как я и говорил, пройдете обучение японскому. А тебе, Фил, дадут знание нашего языка, поэтому можешь его сам не учить, тем более что у тебя сейчас будет другая работа. Будешь помогать майору выбирать нужное оружие. Он знает английский не хуже тебя, поэтому у вас не должно быть сложностей с общением. Вы трое, кстати, вооружитесь так же, как и дружина, и захватите оружие для уехавших товарищей. Теперь вопрос к тебе, Фил. Есть у вас патроны к этому красавцу?

— Девятьсот пятый Taurus, — определил оружие Фил. — Для него нужен патрон Парабеллум девять на девятнадцать. Их у нас два десятка ящиков.

— Они у вас в цинках или в коробках?

— Эти в коробках, — ответил Фил. — Нужны?

— Да, мне бы их побольше, — сказал я. — Отложите в сумку штук пятьсот. Порадую жену и сестру. И еще, Фил, что бы вы мне порекомендовали из кольтов?

— Возьмите «Питон», — сказал он. — Под триста пятьдесят седьмой Магнум. Это мой самый любимый. Кобуры для них тоже есть.

— Вот и подбери мне четыре штуки вместе с кобурами, поясами и патронов побольше.

— Хотите выглядеть ковбоем? — спросил подошедший к нам Алексей. — Кольт, конечно, классно смотрится и прекрасно стреляет, но магазины менять быстрее, чем вручную набивать патронами барабан.

— Для быстрой стрельбы у меня есть автомат, — отмахнулся я, — а в кольте есть что–то притягательное. Хочу его для себя и кое–кому подарить.

— Вы правы, мистер Войда, — кивнул Фил. — Кольт — это история Америки!

— Забудь это имя, — сказал ему Демон. — Это милорд принц Кирен. Вот милордом его и называй.

— Здорово! — восхитился парень. — Здесь и принцессы есть?

— Целых две, — улыбнулся я. — Как–нибудь познакомлю. Я уезжаю, а вам оставляю майора. Постарайтесь завтра привезти мой заказ.

Я не успел далеко отъехать от дворца.

«Милорд, вы можете вернуться? — прозвучал у меня в голове голос барона Ольта. — Едва вы от нас уехали, как прибыли двое из тех, кого я отправлял в Госмар. Я с ними еще подробно ни о чем не говорил, но Бред утверждает, что у них важные новости».

«Возвращаемся!» — мысленно передал я старшему эскорта.

Через десять минут я уже сидел в рабочей комнате Ольта и слушал отчет вернувшегося барона Бреда. Его напарник был ранен тварью, поэтому сейчас им занимались маги.

— Салею удалось разобраться не со всеми графами, — рассказывал сильно уставший и даже изможденный Бред. — Несколько графских замков были взяты штурмом, а всех благородных в них, включая детей, перебили, но три графа не стали ждать, пока до них доберутся темноглазые, а забрали свои семьи и дружины и прорвались через границу с Гардарией. Там в то время не было темноглазых, поэтому больших потерь не понесли. Вместе с ними ушли семьи некоторых баронов.

— А для чего прорываться через границу, если там не было пришельцев? — спросил я. — Салей перекрыл границу с Гардарами гвардией?

— Гвардия сейчас помогает темноглазым собирать войско, — ответил Бред, — а границы Салей перекрыл не только с нами, но и с Гардарами. Это сделано силами тех баронов, чьи владения находятся поблизости от границ, а гвардейцы есть только на южном тракте. Говорят, что после избиения графов часть из них разбежалась. А эта драка на границе с Гардарией у них уже не первая. Похоже, что новый герцог очень рассчитывает на темноглазых и их оружие, потому что войско собирается и против Дорина. Но в Гардарии, в отличие от нас, свою границу прикрыли гвардией.

— Мы с вами поговорили об отправке корабля к Дорину, но так ничего и не сделали! — с досадой сказал я Ольту. — Сегодня же этим займусь. Ценные сведения, барон. Теперь понятно, почему нас временно оставили в покое. Но скоро этот покой закончится, а мы ничего не сделали!

— Как ничего? — не согласился Ольт. — А ваша дружина?

— Я говорю не об этом, — сказал я. — Ладно, дадим барону Бреду закончить его рассказ, а потом поговорим. Не хотел я еще и этим заниматься, да, видно, придется! Рассказывайте, Бред.

— Недовольных тем, что творит герцог Салей, много, но он всех запугал, и открыто против него никто не выступит. Но если он споткнется…

— Это понятно, — перебил я его. — Есть какие–нибудь конкретные сведения о том, кого он может на нас бросить?

— Точных сведений вы от меня, милорд, не услышите, — ответил Бред. — Слишком недолго мы там были, кроме того, все дороги патрулируются, поэтому разъезжать…

— А вы говорите приблизительно и покороче, — сказал я ему. — Общая обстановка нам уже понятна.

— Дружинников у них было не больше, чем у нас, а если учитывать перебитых и разбежавшихся, то их будет меньше на треть, — заторопился Бред, — но по городам собирают желающих воевать и обещают хорошее вознаграждение и право на добычу. Оружия и золота на это у герцога Салея хватает. И еще он, помимо той стражи, которая уже была, набрал других стражников. Говорят, что их проверяют магией, и тем, кто проходит проверку, выдают оружие темноглазых и учат с ним обращаться. Есть еще слухи о магах. Вроде бы некоторых из них увозят из домов и назад не возвращают, но увозят не в армию. Мы спешили вернуться, поэтому с этим не разбирались. Но двое наших должны узнать больше. Через три дня они выедут из Госмара и, если доберутся, вы узнаете больше.

— В чем трудности с возвращением? — спросил я. — Что больше мешает, твари или патрули?

— Твари, милорд, — ответил Бред. — Мы все маги, поэтому патрули не так страшны, а тварей стало заметно больше. Видимо, им уже не хватает рыбы, поэтому многие добираются до самых гор. Наверное, и оружие темноглазых против них не сильно помогает, потому что чужаки не суются в предгорье севера. На обратном пути нам пять раз приходилось удирать. Один раз удрать не получилось. Хорошо, что тварь была мелкая, и повезло попасть ей болтом в глаз, но, перед тем как сдохнуть, она ранила Карда.

— Мелкая и возле гор? — удивился Ольт. — Раньше туда залетали только самые крупные.

— Размером с крупного гуся, — показал руками Бред, — и клюв похожий на гусиный, но в три раза длиннее и шире и в нем зубы, как иголки. На теле нет перьев, а на конце хвоста они растут пучком. Ну и когти такие, что наши хищники сдохнут от зависти. Вот этими когтями она Карда за плечо и рванула. Если бы не магия, я бы его не довез.

— О чем вы хотели поговорить, милорд? — спросил барон, когда мы отпустили Бреда.

— Вся эта история началась с покушений, и закончится тем же самым, — хмуро сказал я. — Я разговаривал о нашей охране с офицером, который сейчас займется дружиной, и он дал немало полезных рекомендаций. Беда в том, что их некому выполнять. Точнее, есть кому, но отец на эти меры не пойдет. А самый логичный шаг перед началом войны — это лишить противника его вождей, тогда и воевать особо не придется, потому что почти все сами разбегутся. Думаете, я неправ?

— Правы, милорд, — кивнул Ольт. — Пока живы Ольминги, действует данная вашей семье клятва. Не будет вас, и многие решат, что уже не за что драться и не за кого отдавать жизни.

— Очень плохо, барон, что никто не понимает, что это не просто разборка между Ольмингами и Дарминами! — сказал я ему. — Это гораздо хуже! Салей идиот, если он думает, что сможет долго контролировать своих союзников. Пока он держит путь на Землю, с ним считаются, но стоит им только договориться с кем–нибудь из сильных магов… И в связи с этим мне очень не нравятся слухи об их исчезновениях. Ладно, об этом я буду говорить с Гордоем. Пора и жрецам немного потрудиться для общего дела. А к вам будет такое поручение. На Дворцовой площади стоят несколько двухэтажных домов. Меня интересуют те, из которых видны окна в мои комнаты. Есть большое подозрение, что со второго этажа или с чердака одного из этих домов в них могут выстрелить из такого оружия, которое оставит от меня только пятно копоти. Подобное можно сделать и с моим отцом, и с братом, стреляя из других мест, но их охраной займутся другие.

— Что нужно делать? — спросил он. — Выселить жильцов?

— Это был бы неплохой, но слишком радикальный способ. Лучше поступить по–другому. Узнайте все о жильцах и отслеживайте тех, кто к ним ходит. Оружие, о котором я вам говорил, в кармане не пронесешь. Это труба примерно вот таких размеров. Вот пусть и следят и за гостями, и за тем, что они несут. Если груз подозрительный, пусть обыскивают. Только нужно быть очень осторожными, потому что раскрытым убийцам будет нечего терять, и они ваших людей там же перебьют. Поговорите с Алексеем, чтобы он вооружил вашу службу пистолетами и быстро обучил с ними обращаться. Учтите, что если у Салея есть саи, которым доверили новое оружие, то и здесь, скорее всего, появятся они, а не темноглазые. Нет большой сложности в том, чтобы навести трубу и нажать на спуск, поэтому японцы больше не будут собой рисковать.

Я вышел из дворца и пошел к карете, махнув рукой сидевшим на скамейке гвардейцам.

— Лейтенант, мои планы немного изменились, — сказал я подбежавшему офицеру. — Сейчас едем не в северный дворец, а к генералу Маржу.

Гвардейские казармы и дом самого генерала располагались поблизости от дворцов Повелителя, поэтому на поездку ушло минут двадцать. Мне предстоял нелегкий и неприятный разговор, и я посчитал, что будет лучше не предупреждать графа о своем визите, но не учел того, что вместо меня это сделал лейтенант. Поэтому генерал встретил меня в небольшом садике, окружавшим его одноэтажный, но совсем немаленький дом.

— Я вас приветствую, принц! — сказал он, учтиво поклонившись. — Зря вы себя утруждали, я мог бы и сам приехать к вам во дворец.

— В следующий раз я так и сделаю, граф, — пообещал я, — но раз уж я сам приехал, может быть, вы все–таки пригласите меня в свой дом?

Глава 23

— Проходите, милорд, — без большого желания пригласил генерал, открыв дверь в дом. — Я не ждал гостей, поэтому в доме не совсем…

— Я это как–нибудь переживу, — перебил я его. — Я к вам ненадолго, но мне было бы не слишком приятно даже недолго обсуждать с вами дела, переминаясь в этом парке под взглядами гвардейцев… Сколько их у вас, кстати?

— Шестьдесят посменно охраняют северный дворец и тридцать — южный, — ответил он, — но это только пока вы все не переехали в южный дворец, тогда больше гвардейцев будет в нем. Здесь по лагерю дежурят еще тридцать и два десятка в резерве на случай эскорта. Кроме них, в казармах сейчас полторы сотни гвардейцев и двести в отпусках. Ну и десятерых отправили сопровождать вашу жену.

— Итого у меня получилось пять сотен, — подвел я итог. — Где нам лучше сесть?

— Садитесь на этот диван, — предложил он, — здесь чисто. Летом я почти не бываю в этом доме, вот прислуга и разболталась. Сегодня же заставлю все убрать.

— Послушайте, граф, что мне нужно от вас и ваших людей, — сказал я, присев на диван, с которого Марж убрал какую–то одежду. — Прежде всего отзовите из отпуска всех гвардейцев. Если останутся живы, отгуляют потом.

— Это согласовано с Повелителем? — задал он вопрос, который я ожидал услышать.

— А вам мало моего слова? — надменно спросил я. — Вот смотрю я на вас, граф, и думаю, зачем вы нам нужны? Под «нам» я подразумеваю себя и свою семью. Приказ, в котором черным по белому написано, что я имею право делать с гвардией все, что посчитаю нужным, вы получили. Вы не умеете читать? Ах, умеете — это уже хорошо! Тогда возникает вопрос дисциплины. Вам наплевать на написанное Повелителем? Ах, не наплевать! Так в чем же дело? Вы идиот? Знаете, Марж, я не тот сай, который, получив власть, сыплет приказами направо и налево, не отдавая себе труда объяснить их смысл исполнителям. Вот только мне непонятно, для чего гвардии генерал, которому нужно объяснять, зачем перед войной ее нужно приводить в боевую готовность. Кто вас замещает?

— Милорд, сегодня же начну всех отзывать, — сказал побледневший граф, до которого только сейчас дошло, что его хотят убрать из генералов. — Только на полный сбор потребуется не меньше трех дней.

И как объяснить эти зигзаги в его поведении? Может быть, это мне до сих пор аукается имидж Кирена? Или на него так подействовала меланхолия Ларга? Могло быть что–то еще, о чем я не знал. Ну и черт с ним, лишь бы сделал все, что от него требуется.

— Слушайте и запоминайте, — сказал я, сверля его взглядом. — И учтите, что исполнение буду проверять. Начиная с сегодняшнего дня, все темное время суток Дворцовая площадь и две улицы, отходящие от нее и граничащие с нашим парком, нужно проверять конными патрулями гвардейцев. У каждого должен быть готовый к бою арбалет. Всех прохожих, у которых будет предмет, напоминающий трубу вот такого размера, задерживать, но осторожно, иначе ваших гвардейцев перебьют, как тогда на пляже. Ну и пресекать попытки перебраться через стену в парк. О последнем говорю на всякий случай, потому что вы это обязаны делать и без моих указаний. Интервалы времени между патрулями не должны быть больше пяти минут и хорошо бы менять случайным образом порядок патрулирования.

— Все выполню, милорд! — вскочил со стула Марж. — Что–нибудь еще?

— Пока все, — я тоже поднялся с дивана и направился к выходу. — Учтите, что проверки буду делать не я. И если по вашей вине или вине ваших подчиненных пострадают члены моей семьи, пощады не ждите!

Перед тем как сесть в карету, я связался с Гордоем.

«Вы сейчас где, дядя, в храме?»

«Я сейчас у брата, племянник! — с легким сарказмом сказал он. — Он мне только что пересказал твой вчерашний рассказ. А ты сам–то сейчас где?»

«У гвардейских казарм, — ответил я. — Через десять минут подъеду к дворцу. Не подождете? Есть важный разговор, а в ваш храм слишком долго добираться через полгорода».

«Нужно не разъезжать в каретах, а научиться ездить верхом, — сказал он перед тем, как разорвать связь. — Тогда все будет в два раза ближе».

Жаль, что он отключился, я в ответ мог много чего сказать.

— Давайте быстрей! — приказал я лейтенанту. — Меня ждут Повелитель и Верховный жрец.

— Быстро приехал, — ехидно сказал Гордой, когда я зашел в отцов кабинет. — А задницу чего трешь? Садись и объясни нам, зачем ездил к Маржу.

— Он успел нажаловаться или сами догадались? — спросил я, с облегчением опуская отбитый зад в мягкое кресло. — Наверное, нужно отвечать на мои вопросы, если хотите, чтобы я отвечал на ваши.

— А если даже и нажаловался, то что? — спросил Гордой. — Прогонишь его? А если на тебя из–за него обидится весь клан Маржей? На таких должностях сидят не просто так: за каждым саем куча родственников и вассалов.

— Я вижу, вы совершенно не понимаете того, что нас ждет, — повернулся я к отцу, — и никто из вас не собирается мне ни в чем помогать. Вот вы подписали указ для гвардейцев, а на поверку получается, что для их генерала это не указ, а рекомендация. Я к ним съездил только один раз, а вы от меня уже требуете отчета. Послать бы все далеко–далеко, но, жаль, не получится. Слишком многих отсюда придется уводить, у меня на это не хватит сил.

— А ты нам объясни, — уже без прежнего ехидства сказал Гордой. — Может, мы действительно в чем–то не правы.

— Я объясню, — согласился я. — Мне это сделать нетрудно. Каждый из вас чего–то боится. Отцу страшен масштаб будущей бойни, поэтому он, как тот страус, о котором я вам рассказывал, ничего не хочет делать. Разрешил мне действовать самостоятельно, а сам, чтобы ничего не видеть и не расстраиваться, засунул голову в песок.

— А чего боюсь я? — спросил Гордой.

— Вас страшат только те перемены, которые в жизнь саев внесет отступничество Салея и присутствие всех чужаков, включая меня. Возможно, еще опасаетесь нашествия тварей, хотя и не можете себе представить его масштабов. Ну а Герт боится меня и моего растущего влияния, хотя сам ничего не хочет делать и ничем, кроме женщин, не интересуется.

— Не совсем верно, но очень близко, — сказал Гордой. — А теперь объясни, в чем мы неправы.

— Во всем, — ответил я дяде. — Ваша самая главная ошибка заключается в том, что вы считаете, что грядущая война — это спор между нашей семьей и Салеем. Этот спор непохож на все прежние разборки масштабами и нарушением традиций, но он должен после чьей–то победы все вернуть к привычной жизни. Так?

— Ты долго будешь тянуть со своими объяснениями? — сердито спросил Гордой.

— Салей идиот, — высказался я о юном герцоге. — Мальчишка, который попал в волшебный мир и был им очарован. Вы просто не представляете, как к себе может притягивать мой мир. Я принес простое устройство, которое воспроизводит наши песни и музыку, и его хватило, чтобы Адель признала нас дикарями, и обе принцессы плакали навзрыд! А это по моим меркам такая ерунда! Вот и он, столкнувшись с моим миром, понял причины отсталости вашего. А может быть, ему помогли понять, сейчас это неважно. Важно то, что он влез в дерьмо по самые уши! Наверное, те, с кем он договорился о помощи, поначалу просто оказывали ее за золото, но, попав сюда, они очень скоро должны были понять, с кем имеют дело. Вы для них — дикари, которые занимают огромные благодатные земли, в то время как они сами ютятся на очень небольшом и плохо приспособленном для жизни острове. Этот народ не так давно развязал войну против соседей, показав в отношении к побежденным чудовищную жестокость! И я не вижу причины, по которой к вам отнесутся лучше. Работать они умеют и сами, поэтому им нужны земли, а не работники. Разве что используют саев для добычи золота. Пока их сдерживает то, что Салей контролирует связь с Землей. Надеюсь, что еще контролирует, потому что чужаки захватили всю власть, немного освоились и поняли, как можно убрать в сторону мальчишку.

— Это предположение или есть основания так думать? — спросил Гордой.

— В Госмаре начали бесследно пропадать маги, — объяснил я и рассказал все, что услышал от барона Бреда.

— Те, у кого нет магии, не справятся с магом, — неуверенно возразил Гордой.

— Со мной справился обычный торговец, — буркнул я, — и я выкрутился только потому, что прекрасно знаю свой мир и подобных типов. На моем месте ваши маги или сдались бы, или пожертвовали руками! А маги Дарминов окажутся в безвыходном положении, особенно те, у кого есть семьи. Пусть не все и не сразу, но они помогут чужакам.

— И что делать? — в первый раз за все время разговора спросил Ларг.

— То же, что и делали, — ответил я, — только не мне одному! Пока присутствие чужаков — это только инициатива небольшой группы темноглазых, а не их правительства. Даже если договорятся с магами, поначалу ничего менять не будут. Зачем? Они дождутся, когда мы сойдемся в кровопролитной схватке и ослабим себя, а потом просто добьют уцелевших. В нашем мире многие на такое посмотрят с неодобрением, но все можно объяснить как гибель саев в междоусобной войне. Вы просто не представляете ценности того, чем владеете! Это не только ваш богатый, но не такой уж большой материк, а целый мир! Чудовищ можно выбить или даже использовать и освободить для себя огромные земли с нетронутыми полезными ископаемыми! Я думаю, что тот, кто сюда поселил саев, ждал от них именно этого, а не ходьбы по кругу!

— Это твои домыслы, — вздохнул Гордой. — Расскажи лучше, чего ты от нас ждешь.

— От жрецов я жду, что они начнут объяснять всем и каждому, к чему может привести эта война. Салей набирает горожан, соблазняя их золотом и возможностью грабежа. Мы тоже можем их собрать и объяснить, что в бой они пойдут не из–за денег или возможности кого–нибудь обобрать, а чтобы отстоять право на жизнь для себя и своих детей! Но и в этом случае им придется платить. А вам, отец, нужно собирать дружины в одно большое войско. Было бы неплохо отобрать особо надежных бойцов, которым можно дать часть принесенного оружия. Салей вооружает свою стражу автоматами, а вы надеетесь на одну мою дружину. Мы ею при всем желании не заткнем все дырки. И учтите, что Салей начал раньше, и у нас на приготовления будет меньше времени.

— А если он сцепится с Гардарами? — предположил Гордой. — Это поможет нам выиграть время.

— Это плохой вариант, дядя! — возразил я. — Если ничего не предпринимать, он выйдет нам боком. У Гардаров нет огнестрельного оружия, и их быстро сомнут, а потом тех, кто уцелеет, тоже бросят на нас.

— Мы этому все равно не сможем помешать, — сказал он. — А время выиграем.

— Укрепив Гардаров, мы его выиграем еще больше, — сказал я, — и уменьшим свои потери. Я от вас собирался отправиться в порт. Найду корабль получше с хорошим капитаном и буду с ним договариваться. Имея компас, он почти наверняка доставит Дорину мое письмо и груз оружия.

— Не слишком ли ты им разбрасываешься? — недовольно сказал Гардой. — Это оружие ты обещал моему братству. А в руках Гардаров оно может оказаться опасным.

— В самые ближайшие дни получите и вы, — пообещал я ему. — И подготовьте несколько толковых жрецов. Алексей их обучит, а учить остальных будут уже они. А оружия в руках Гардаров я не боюсь: без боеприпасов это просто железо, а слишком много патронов я им не отправлю. Хватит отбить первый натиск, а дальше будет видно.

— Так можно, — успокоился он. — Жрецов я направлю в твой дворец. А в храмах будем говорить о войне, только вначале нужно все хорошенько обдумать.

— Да, насчет гвардии, — вспомнил я. — Я не делаю секрета из своего визита. Маржу приказано отозвать из отпусков всех гвардейцев и патрулировать те места, откуда можно разрушить комнаты членов семьи. Попытка убийства Ольмингов — это очень естественный, с точки зрения наших противников, ход. Если она удастся, это сильно облегчит им задачу завоевания наших земель.

— Герту ничего не хочешь предложить? — спросил Ларг.

— Будет лучше, если это сделаете вы, — недовольно сказал я. — Вы лучше меня знаете, на что он способен. И я вас попрошу не сталкивать нас лбами. Я хочу иметь с братом нормальные отношения и не претендую на место наследника. И мне не нужны лишние неприятности, если он по какой–то причине займет ваше место.

— Зря! — сказал Гордой, вставая с кресла. — Если все решили, я еду к себе.

— А я зайду в свои комнаты, а потом поеду в порт, — сказал я отцу.

— Делай все, что считаешь нужным, — ответил он. — И принеси мне ту вещь, которая играет музыку.

Я кивнул и вышел из его гостиной, думая, что имел в виду дядя, когда высказался перед уходом. Что я делаю зря? Не претендую на место наследника? Неужели и отец думает точно так же? Пусть Герт не годится на роль вождя, мне–то какое дело? У меня не было никакого желания карабкаться на самый верх. Ларгу еще жить да жить, вот пусть и исправляет свои собственные ошибки в воспитании сына и сам занимается делами! Прикинув, чем еще сегодня займусь после посещения порта, я связался с Сигаром:

«Учитель, у меня к вам большая просьба».

«Насчет занятий борьбой?» — недовольно спросил он.

«Нет, там я обошелся без вас, — ответил я. — У меня остро встал вопрос с магами. Нужно сходить на Землю, а вся тройка лежит пластом. Не могли бы вы связаться с Оскаром и попросить его мне помочь? В таких делах не хочется проявлять власть, желание помочь намного лучше. Оскара интересовал мой мир, но он задавил в себе этот интерес из–за запрета жрецов. Скажите, что для меня и тех, кто со мной работает, все запреты сняты лично Гордоем. И работать за так он тоже не будет — пусть сам скажет, во что оценивает свои услуги. А если станет колебаться, можно рассказать, для чего это делается, ну и то, что вам известно о Дарминах. Только сразу его предупредите, чтобы не болтал».

«Хорошо, я попробую, — сказал Сигар. — Когда он вам нужен?»

«Если согласится, пусть приезжает сюда часа через три, — прикинув время, ответил я. — Я скажу Ортаю, чтобы его беспрепятственно пропускали».

Больше я ни с кем не разговаривал. Никого из охранников не было, поэтому я перед уходом запер дверь, и теперь пришлось искать ключ в нашитых на мою тунику карманах. Эти карманы мне сделали всего несколько дней назад, но я уже видел подобные на одежде двух дворян. В комнатах я не задержался, только взял компас и плеер, в который поставил новые батарейки. После этого пришлось вернуться к отцу и показать ему, как слушать музыку. По пути связался с капитаном Ортаем и заказал транспорт для поездки в порт и заодно предупредил его насчет Оскара. Заказывая эскорт, я отказался от услуг гвардейцев и попросил, чтобы стражники поменяли форменную одежду на обычную, поэтому пришлось ждать, пока они переоденутся. Зато теперь меня могли сопровождать в порту, не привлекая внимания зевак. Надо будет приказать, чтобы для таких поездок купили обычную карету без герба. Ни к чему оповещать весь город о том, кто в ней едет.

Порт был на другом конце города, а дороги нам никто не уступал, поэтому до него пришлось добираться примерно земной час. В сам порт в карете не въезжали, оставили ее и всех верховых лошадей неподалеку под охраной кучера и одного из стражников.

— Есть среди вас те, кто хорошо знает порт? — спросил я свою охрану.

— Я знаю, милорд, — ответил один из стражников. — И Занг тоже знает.

— Вот вы двое и держитесь рядом со мной, — сказал я им. — Остальные идут за нами, только не толпой. Идите порознь, чтобы на нас обращали меньше внимания. Мне нужно выбрать корабль получше, который сейчас никем не используется. Как вы думаете, найдем такой?

— Корабль найдем, — уверенно сказал один из идущих рядом со мной стражников. — Сложности могут быть с капитанами. Если нужно плыть далеко, могут заартачиться. Лето подходит к концу и скоро начнутся шторма, поэтому в такое время плавают только по рекам или недалеко, чтобы можно было укрыться от непогоды. Вам, милорд, извиняюсь, тоже могут отказать. Жизнь у всех одна, да и утопленный корабль для капитана ничем не лучше смерти. Капитаны поэтому редко покидают свои корабли: так и гибнут вместе с ними.

— Понятно, — сказал я. — Ладно, будем в первую очередь искать корабль. Смотрите вы, потому что я в них совсем не разбираюсь.

Мы шли вдоль причала вполне земного вида. Пирсов не было, и корабли швартовались к мощным деревянным тумбам набережной. С носа и с кормы забрасывались канаты, и судно подтягивали к облицованной камнем кромке причала, с которой свешивались измочаленные бревна, выполнявшие роль причальных кранцев. На палубы перебрасывали сходни, по которым все необходимое вручную заносили на корабль или, наоборот, вели разгрузку. Большинство кораблей были одно и двухмачтовыми, а, кроме прямых парусов, применялись и косые. Я во всех этих морских премудростях совершенно не разбирался, поэтому полностью положился на стражников.

— Вот этот может подойти, — сказал один из них, показывая рукой на большой трехмачтовый корабль. — Видно, что он пока ничем не загружен. И название подходящее — «Зверь глубин».

— И где нам искать его капитана? — спросил я.

— Сейчас узнаем, милорд! — сказал стражник и побежал к кораблю.

В результате его переговоров с кем–то из команды мы узнали, что капитан Хогерт культурно отдыхает в харчевне «Попутный ветер».

— Нужно идти туда! — махнул рукой стражник. — Здесь три харчевни и среди них «Попутный Ветер» — это самая приличная.

Самая приличная харчевня в порту оказалась порядочных размеров одноэтажным домом, две трети которого занимал обеденный зал на три десятка столов. В нем вкусно пахло жареным мясом и было довольно чисто. Сейчас зал почти пустовал, лишь за двумя столами сидели несколько моряков.

— Узнай, кто из них Хогерт, — приказал я стражнику. — Скажи ему, чтобы, когда закончит есть, подошел к нам, и предупреди, чтобы не сильно засиживался. У меня разговор не для посторонних ушей. А мы пока присядем за этот стол.

Сразу же как только мы сели, к столику подбежал слуга спросить, чего желают господа. Узнав, что мы ждем одного из посетителей, он сразу потерял к нам интерес и больше не беспокоил. Ждать капитана пришлось минут десять. Им оказался коренастый пожилой сай, одетый не в тунику, а, как большинство моряков, в штаны и рубаху из плотной ткани.

— Господа ждут меня? — спросил он, присаживаясь на свободное место.

— Если вы капитан Хогерт, тогда вас, — ответил я ему. — Парни, подождите меня у входа.

Оба стражника встали и отошли к дверям.

— Я принц Кирен, — представился я, сильно удивив капитана. — Мне нужен надежный капитан для очень ответственного рейса.

— Обычно ищут надежные корабли, — усмехнулся он.

— Я в них совсем не разбираюсь, — признался я, — поэтому спросил знающих людей, и они показали на ваш корабль. Я знаю, капитан, что скоро шторма, и моряки не идут в дальние рейсы, но это особый случай. Вы что–нибудь слышали о герцоге Салее?

— Я слышал, что ему вчера исполнилось тринадцать лет, — еще раз усмехнулся он, — но, если вы, милорд, имеете в виду войну, я о ней тоже слышал, но не очень верю всем этим разговорам.

— Ну и зря! — сказал я. — Считать, что войны не будет только потому, что раньше обходились без нее, недальновидно. Раньше, Хогерт, много чего не было. Например, малолетние герцоги не травили из–за трона своих отцов и не приглашали к себе на службу пришельцев из другого мира. Салей набирает армию и расправляется с теми, кто с ним не согласен. Сотни саев уже убиты и тысячи погибнут в самое ближайшее время. А если не принять меры, счет погибшим пойдет уже на десятки тысяч. Зря вы так недоверчиво усмехаетесь! Вы думаете, что принцу, пусть даже второму, настолько нечем заняться, что он лично приперся в порт забивать вам голову разными бреднями? Вы давно из плаванья?

— Шестой день как пришли, милорд, — ответил капитан, немного смущенный моей отповедью.

— Значит, уже слышали, что на меня три раза покушались. Людей похищают и травят ядами, а пришельцы используют оружие, позволяющее одному их воину без большого труда убивать десятки наших. Салей на них рассчитывает, поэтому собирается воевать не только против нас, но и против герцога Дорина.

— Ну и глупо, — высказался он. — Проще победить противников одного за другим.

— Салей не так глуп, как вам кажется, — возразил я. — Он уйдет с армией бить нас, а Гардары будут на это смотреть, дожидаясь, когда придет их черед?

— Вы правы, — признал Хогерт. — Если такое случится, герцог Дорин ударит первым.

— Сейчас у него не будет шансов ударить, — сказал я. — У Салея такое превосходство, что он легко уничтожит всех, кого смогут выставить Гордары. А уцелевших потом погонят бить нас.

— Что же это за оружие? — удивился он.

— Мне вам трудно объяснить, — сказал я. — Представьте себе арбалет, из которого за один миг вырываются пять болтов. Они летят гораздо дальше обычного и пробивают любую броню. И таких болтов в нем много, и их легко менять. Арбалет при этом не требует взвода.

— В такое трудно поверить, — покачал он головой. — Это новая магия?

— Чужаки не владеют магией, — сказал я. — И оружие у них тоже без всякой магии. Мне пришлось уйти в мир чужих и обменять золото на их оружие. И теперь частью этого оружия я хочу с вашей помощью поделиться с Гардарами. Это поможет им уцелеть, а для Салея будет неприятным сюрпризом.

— В конце лета идти вдоль всего материка! Милорд, мы не дойдем! Если герцог Салей затеял войну, нас не пустят ни в одну из бухт. Мы не сможем укрыться от штормов, и первый же из них разобьет нас о скалы или выбросит на берег. А уйти в океан — это верная гибель!

— Из–за чудовищ? — спросил я.

— Обычно после шторма чудовищ не видно несколько дней, — ответил он. — Но небо все в тучах, а ветер часто меняет направление. Потерял из вида берег, и все! Мало кто в таких случаях возвращается назад.

— Этой беде нетрудно помочь, — сказал я. — Это называется компасом.

Я показал Хогерту компас и рассказал, как им пользоваться, но если у капитана и улучшилось настроение, то ненамного.

— Даже если мы дойдем, застрянем в Гардарии до весны.

— Что вы как маленький ребенок! — рассердился я. — Ну застрянете, что из этого? Вам за это плавание хорошо заплатят. Лучше зимовать с моими деньгами в Гардарии, чем умереть здесь! Что вы на меня так уставились? Я вам не угрожаю, а пытаюсь объяснить, что если каждый не будет делать для победы то, что может и должен, ее вообще не будет! Точнее, победа будет, но не у нас, а у Салея! Скоро жрецы вам всем подробно об этом расскажут, но тогда уж точно будет поздно куда–то плыть!

— Я даже не знаю, милорд, — замялся он. — Может быть, вам поискать другое судно?

Мое терпение лопнуло.

— Подойдите сюда! — подозвал я стражников. — Арестуйте, капитана Хогерта за трусость и нежелание участвовать в защите родины! Его корабль я тоже арестовал! Сейчас оставим на нем троих из вас, а позже подъедут мои дружинники и агенты службы охраны трона, которые займут корабль. Никого из матросов на берег не отпускать!

— У меня на борту только половина экипажа, — мрачно сказал капитан.

— Недостающих найдем или наймем на их место других!

— Мой корабль не поведет ни один капитан, — возразил он.

Вот тут меня злость накрыла по–настоящему.

— Поведут как миленькие! — выкрикнул я ему в лицо. — Отказ приравняем к измене, и всех отказавшихся будем вешать! А начнем с вас. Я думаю, у вас на корабле найдется достаточно крепкая веревка? Я столько вас уговаривал и упрашивал, теряя драгоценное время, но для вас дороже всего оказалась собственная шкура! Вот вы ее сейчас и лишитесь!

— Сколько мне заплатят? — спросил он.

Никаких признаков страха на его лице я не увидел. Скорее всего, он мне просто не поверил. Зря, я был настроен идти до конца! Никто, черт бы их побрал, не воспринимает всерьез ни меня, ни угрозу войны, и каждого приходится уламывать. Немного страха пошло бы всем только на пользу, а для этого нужна показательная порка. Такое право у меня было, другое дело, что им никто не пользовался сотни лет. Ничего, мне здесь во многом придется быть первым!

— Заплатят, но не вам! — ответил я Хогерту. — Неужели вы не поняли, что вас сейчас повесят? Я вынес приговор и не намерен тянуть с его выполнением. И так из–за вас потеряно слишком много времени.

Вот сейчас капитан испугался.

— Милорд! — завопил он, бросаясь передо мной на колени. — Все выполню, как вы велели! Сейчас же разыщу всех матросов и приготовлю корабль к плаванью! Как только будет груз, сразу же отчалим! Прошу вас…

— Держи! — я швырнул ему компас. — Обманешь, найду на дне моря! Груз будет через пару часов. Вместе с ним от меня поплывут один или два сопровождающих. Оплата будет как за обычный коммерческий рейс, золото доставят примерно в одно время с грузом. Иди!

Я бросил взгляд на закаменевших моряков и вышел из харчевни вслед за выскочившим Хогертом. Наверное, уже завтра весь город будет знать, что один из капитанов отказал мне в заказе, а я его за это приказал повесить. И приговор, и то, что я его отменил в ответ на мольбу провинившегося — все засчитают в мою пользу. Привычный многим образ принца Кирена, который покрылся трещинами после покушений, сейчас окончательно распадался крошевом обломков. Пока ехали во дворец, я успел решить все дела. Сначала связался с Ольтом:

«Барон, ваши новые работники, которых наняли взамен погибших, уже на что–нибудь годны? Я имею в виду тех, кто должны были специализироваться на Гардарах».

«Не все, но четверо уже в курсе наших дел», — ответил он.

«Мне нужны двое, — начал объяснять я. — Я договорился с капитаном корабля „Зверь глубин“ Хогертом, что он отвезет мой груз герцогу Дорину».

«Плыть сейчас на другой конец мира! — удивился он. — Как же это вам удалось? Мы с вами об этом говорили, но несколько дней назад».

«Какой толк от разговоров, если у нас все равно не было оружия? — возразил я. — А капитан мне поначалу отказал».

«Наверное, он потребовал гору золота», — предположил Ольт.

«Золото нам пригодиться самим, — ответил я. — Плата обычная. Я его приказал повесить, поэтому все возражения разом отпали, и не пришлось платить ничего лишнего. Слушайте, что требуется от вас. Выделите тех двоих, о ком мы говорили, и пусть Алексей из них быстро подготовит инструкторов по стрельбе. Часа ему на это хватит. А оружейник за это время подберет полсотни каких–нибудь карабинов и по пятьсот патронов на ствол. Дайте ему помощников, чтобы не надорвался. Ваших саев, оружие и боеприпасы нужно как можно быстрее доставить на корабль. Да, пусть они сами вооружатся хотя бы пистолетами. И напишите письмо Дорину от моего имени. Расскажите ему вкратце все, что нам известно о делах Салея, ну и объясните, что оружие посылаем в знак дружбы и приверженности традициям. И упомяните, что после победы в войне мы займемся чисткой севера от тварей. Сначала у себя, но потом поможем и им. Составите, или заняться самому?»

«Сейчас всем займусь, милорд, — ответил Ольт. — Не беспокойтесь, все ваши приказы исполним в точности!»

Золотой человек, точнее, сай! Все бы так работали! Следующего я вызвал казначея:

«Алексар, это вас Кирен беспокоит. Нужно срочно расплатиться с капитаном корабля „Зверь глубин“ Хогертом. Корабль сейчас в порту, но они через несколько часов должны выйти рейсом в Алтумар и, скорее всего, там будут зимовать. Я не знаю, какие расценки на такие рейсы, так что узнаете сами. Никаких надбавок за риск, связанный с поздним плаваньем, мы платить не будем. Все поняли? Тогда выполняйте».

Дорога была долгая, поэтому я побеспокоил еще и Сигара.

«Еду из порта во дворец и стараюсь использовать время с пользой для дела, — сказал я Учителю, — поэтому и вас побеспокоил узнать, рассчитывать мне на Оскара, или нужно искать кого–нибудь другого».

«Он согласился и выедет во дворец примерно через час, — сообщил Сигар. — Могу сказать, что он был рад вашему предложению, только сомневался в том, хватит ли у него сил».

«Хватит, — сказал я. — Это на неполноценный канал ему пришлось приглашать друзей, а на нормальный, с учетом моих возможностей и того, что держать его потребуется недолго, его способностей будет достаточно».

Еще один короткий разговор состоялся с сестрой.

«У меня еще есть сестра или ее уже нет? — шутливо спросил я. — Как я избавился от жены, так сразу стал неинтересен. Не вызываешь и сама не появляешься».

«Ты мне интересен, — возразила она, — а не был бы братом, так вообще… А что, уже соскучился, или есть другая причина?»

«Хочу обрадовать, — сказал я. — Помнишь, я вам обещал патроны? Так вот завтра их будет столько, что сможешь стрелять с утра до вечера. Только постарайся, чтобы у меня из–за твоей стрельбы не было неприятностей».

«Я тебя люблю!» — крикнула она.

«Я это уже понял, — засмеялся я. — Ладно, если уж быть щедрым, то до конца. У меня сегодня запланирован короткий поход на Землю. Тебе чего–нибудь принести?»

«Принеси халвы! — попросила она. — Только больше, чем в прошлый раз. А конфет можешь не брать. И не такие вкусные, и их в коробках совсем мало. И платье можешь взять, только не такое, а другой фасон. Ты говорил, что они у вас разные».

«Платье принесу, — пообещал я, — а халвы вы от меня не увидите. Слопать вдвоем пять килограммов за два дня — это нужно уметь! Я говорил, что много сладкого вредно?»

«А маги для чего? — возразила она. — Подумаешь, вред! Любой…»

«Стоп! — остановил я ее. — Сказал, что халвы не будет, значит, можешь не просить. Следующий раз будете больше прислушиваться к тому, что я говорю. Ладно, что еще принести, я выберу сам».

Разговоры закончились, но не закончилась дорога, поэтому я начал в деталях обдумывать, что буду делать в Москве, и занимался этим до тех пор, пока не услышал скрип открывающихся ворот дворца. Я успел добраться в свои комнаты за несколько минут до того, как слуги внесли обед. Длительное воздержание доставляло неудобства, но имело один несомненный плюс: здесь я не страдал отсутствием аппетита. Съев почти все, что мне принесли, я отправился в кровать додумывать свои планы и дожидаться Оскара.

Глава 24

— Присаживайтесь, Оскар, — предложил я. — Честное слово, рад тому, что вы согласились. У нас слишком мало времени, чтобы ждать, пока будут восстанавливаться Герат и Бродер, а Зантор вот–вот умрет.

— Я не смогу быть магом тройки! — испугался Оскар. — У меня для этого не хватит ни сил, ни знаний!

— Третьей будет Эмма Селди, — успокоил я его. — Вы мне нужны в первую очередь для походов в мой мир. И много сил вам для этого не потребуется. Мы с вами будем прокладывать полный канал на очень короткое время.

— Мы с вами? — он пораженно уставился на меня. — Милорд, у вас были способности к магии, но совсем небольшие, а сейчас вы сильнее меня! Как такое могло случиться?

— Я не могу ответить на ваш вопрос, — покачал я головой. — Тот, кто смог это сделать, уже не повторит подобного ни для кого другого. Вы обедали, Оскар?

— Да, — ответил он, — я поел перед отъездом.

— Тогда посидите в гостиной, а я пойду переодеваться, а потом откроем канал. Долго я в том мире не буду, но часа три вам придется поскучать. Если хотите отдохнуть, ложитесь на этот диван. Захотите попить или перекусить, в моей спальне на столике есть вода и фрукты, а вечером вместе поужинаем, и вас доставят домой. Сумму своего вознаграждения не обдумали?

— Я вас не раздену, милорд, — с улыбкой ответил маг. — Обычная плата для мага моей силы — это пятнадцать золотых в декаду, и я с вас больше не запрошу.

Я сходил в комнату с гардеробом, где поменял тунику на черный костюм и переобулся. Карточка и остатки наличности так и лежали в кармане пиджака. Оружие я с собой брать не стал. Когда вернулся в гостиную, мой вид заметно напугал мага. Хоть он быстро пришел в себя, его испуг только утвердил меня в решении первым делом поменять одежду.

Местом прибытия я опять выбрал парк. Со временем мне повезло, а вот с погодой — не очень: в парке я оказался днем, но было холодновато и сверху сыпался мелкий противный дождь. Вот что стоило прошлый раз купить зонт? Ведь были они в том магазине, где мы с Гератом покупали барахло. Выбранная аллея была одной из самых удаленных от входа в парк, поэтому на то, чтобы из него выбраться, у меня ушло минут десять. Появилась даже мысль вернуться и перенести поход на завтра или хотя бы взять плащ, но я решил не терять время и не шокировать встречных видом эльфийской одежды. Хотя дождь был мелким, но, пока я выбрался из парка и поймал такси, успел промокнуть.

— Что же это вы без плаща или зонта? — укоризненно сказал водитель. — Дождь–то уже не летний!

Чтобы определиться с планами, мне нужно было позвонить, а испорченное настроение не располагало к разговорам со случайными людьми, поэтому я взял его под контроль и приказал прижаться к бордюру, остановить машину и дать мне телефон. Меня беспокоила судьба сестры, поэтому я позвонил тому, кто почти наверняка был в курсе ее дел.

— Извините, это полковник Никитин? — спросил я, когда прошло соединение.

— Да, а кто это говорит? — раздался в трубке знакомый голос Сергея.

— Это вас беспокоит школьный друг Александра Скворцова, — сказал я. — Да, я знаю, что он погиб. Дело в том, что он в свое время просил, если с ним что–нибудь случится, присмотреть за сестрой. Вы же знаете Татьяну.

— К сожалению, знаю, — ответил он. — Вы сейчас где?

— Я сейчас не в Москве и еще долго не смогу приехать. Я знаю, что Скворцова собиралась продать квартиру и уехать к родителям, но мне неизвестен их адрес, а ее телефон почему–то не отвечает. Вы не в курсе, она уехала из Москвы?

— Вас как звать–то? — спросил Сергей.

— Анатолий Воронин, — ответил я. — А почему вы не ответили на мой вопрос? С Татьяной ничего не случилось?

— Не ответил, потому что в комнате жена, а я не хочу материться! — зло сказал Никитин. — И советую вам, Анатолий, больше не интересоваться ее судьбой!

— Но почему? — не понял я.

— Потому что она клиническая дура, и вы ей не добавите своего ума! — ответил он. — Этим нужно было заниматься в ее детстве! Она где–то нашла деньги брата и, вместо того чтобы уехать к родителям, осталась в Москве и опять сошлась с тем типом, который ее до этого бросил. Мало того что сошлась, она вышла за него замуж, потратила на него почти все свои деньги, а теперь он с ней разводится и требует компенсацию за половину квартиры.

— А на каком основании? — спросил я. — По закону…

— Я же вам сказал, что она клиническая дура, — повторил он. — Она подписала брачный договор, потому что такое условие ей поставил хахаль. У простой дуры хватило бы соображения понять, что нацелились на квартиру, а она сама и на фиг никому не нужна! А у этой зачесалось в одном месте, и напрочь отключилось соображение. Ничего, может быть, это и к лучшему. Уедет к родителям в Воронеж, и пусть они там с ней возятся сейчас, если не хотели этим заниматься раньше!

В телефоне послышались короткие гудки, и я вернул его водителю. Вот как чувствовала душа, что Танька что–нибудь отчебучит! Ладно, ума я ей действительно не добавлю, но еще один раз помогу, а заодно заберу кое–что из дома. Но прежде всего нужно было одеться по погоде. Поблизости был большой магазин одежды, туда мы и поехали. Через час я уже ехал домой в другом такси, одетый в светло–серый шерстяной костюм и осенний плащ с капюшоном. Черный костюм я выбрасывать не стал, и сейчас он лежал в саквояже вместе с купленными для принцесс платьями. Когда приехали, я не стал ждать, пока кто–нибудь выйдет, а сразу позвонил по домофону.

— Кого нужно? — неприветливо спросил мужской голос.

— Мне нужна Татьяна Викторовна, — ответил я. — Это по вопросу ее работы.

Он не стал звать Татьяну, посчитав более простым нажать на кнопку домофона. Я вошел в подъезд и пешком поднялся на третий этаж. Наверное, открывший мне мужчина удивился, увидев в такую погоду темные очки, но мне было плевать. Я ни с кем из них не собирался общаться, поэтому сразу же взял под контроль сначала его, а потом и выглянувшую в прихожую сестру.

— Стойте здесь! — приказал я обоим. — Я вам скажу, когда можно будет уйти.

Я зашел в бывший свой кабинет и, быстро пересмотрев книги на полках, отобрал около двух сотен тех, которые не относились к правоведению. В основном это были очень хорошие художественные книги, написанные в самых разных жанрах. Эту библиотеку я начал собирать еще студентом и не собирался никому ее оставлять. К своим книгам я прихватил женские романы, купленные Татьяной. Плохого она не покупала, поэтому и моя жена их когда–нибудь почитает. Все равно сестра почти никогда не перечитывала книги, да и не потащит она их в Воронеж. В стенном шкафу нашлись большие полиэтиленовые мешки для мусора, которые я заполнил книгами. В них же положил два моих личных альбома с фотографиями и «винчестер» с USB интерфейсом, на который я с год назад скопировал всю свою фильмотеку. Кроме фильмов, там было много других записей, начиная с семейных фотографий и любимой музыки и заканчивая большой подборкой нравившихся мне книг. О том, как всем этим пользоваться, можно было подумать позже. Закончив со сборами, я открыл канал в гостиную и побросал все собранное в черный круг. Я еще не выполнил всего, что запланировал, поэтому закрыл канал и направился устраивать семейные разборки.

— Идите сюда! — приказал я мужчине. — Как вас звать?

— Олег Петрович Дроздов, — представился он. — Сорок два года. Работаю…

— Биографию рассказывать не нужно, — оборвал я его. — Где ваш экземпляр брачного договора?

— Я договор здесь не держу, — ответил он. — Жена хоть и дура, но если его найдет, хватит ума порвать, а мне потом придется переться за копией к нотариусу.

— Вы не ответили на вопрос! — нажал я на него.

— У меня есть однокомнатная квартира, там и договор, — испуганно ответил он. — А вы кто и что здесь делаете?

Странное дело, но имевшие магические способности эльфы полностью попадали под воздействие контроля, теряя возможность делать что–то еще, кроме того, что от них требовали, а лишенные магии люди пытались осмыслить ситуацию, а то и сопротивляться внушению, поэтому сил на них приходилось тратить больше. Ладно, попробую его как следует напугать. Было у меня для этого одно воздействие, которое приводилось в книге с пометкой о том, что при его применении объект может рехнуться. Действовало оно очень просто, делая для внушаемого реальными его самые сильные страхи. Что увидел этот Олег Петрович, я не знал, но он бросился от меня в угол прихожей, упал на пол и свернулся калачиком, прикрыв голову руками. Ни одного звука я не услышал, но в прихожей запахло дерьмом.

— Завтра пойдешь с женой к нотариусу, и расторгнете свой брачный договор! — приказал я, накладывая внушение на его страх. Разведетесь, но никаких имущественных претензий у тебя к Татьяне не будет. Иначе мне придется вернуться, и ты пожалеешь о том, что родился на свет!

Сестру я трогать не стал, потому что пожалел и не видел в этом никакого смысла. Сняв контроль, захлопнул за собой входную дверь. Для визитов в Штаты были нужны доллары, поэтому я сначала навестил расположенный поблизости банкомат и увеличил запас наличности, а потом зашел за баксами в отделение Альфа—Банка. Последнее, что я сделал перед уходом, — это навестил несколько продуктовых магазинов и нагрузился разными вкусностями. Погода была по–прежнему мерзкая, и в дополнение к дождю подул холодный ветер и начало быстро темнеть. Я даже не стал заходить в какой–нибудь подъезд, а ушел в канал из первого же безлюдного переулка.

— Слава Солнцу, что вы вернулись! — воскликнул встретивший меня Оскар. — Надо было меня предупредить, что вы собираетесь открывать канал несколько раз, а то я сильно перепугался, когда вместо вас появились книги.

— Моя промашка, — признал я, ставя сумки с продуктами на стол. — В следующий раз такого не будет.

— Странная одежда, — заметил он, рассматривая мой плащ. — Хорошо, что на этот раз не черная. И почему вы весь мокрый?

— Потому что там уже осень, холодно и идет дождь, — ответил я. — Где мешки с книгами?

— Так это мешки? — удивился Оскар. — А что это за гладкая скользкая ткань? Вы передали столько книг! А о чем они? Извините, милорд, я заболтался и не ответил на ваш вопрос. Все книги я перенес в спальню и сложил у стены.

Кажется, у меня появился еще один почемучка. Мало мне было Герата. Хотя меня на их месте тоже раздирало бы от любопытства.

— Завтра Герат будет передавать знание языков моим стражникам и еще кое–кому, — сказал я магу. — Вам он тоже даст знание пока только моего языка.

— А есть еще другие? — спросил он. — Зачем несколько, если достаточно одного?

— Очень много стран, в которых живут разные народы, — пояснил я. — В старину они больше общались не словами, а на языке оружия. Это здесь один народ, причем не очень большой, да и то говор на западе и востоке заметно отличается. Вы еще не проголодались?

— Еще рано для голода, — ответил он. — Я хорошо поел пять часов назад.

— Тогда я вас сейчас угощу сладостями, — сказал я, вытаскивая из сумки свои покупки. — Если сестра узнает, что я вернулся, мы ничего из этого больше не увидим. Я таких сладкоежек, как она или моя жена, в жизни не видел.

В тот вечер мы с Оскаром полакомились трюфелями, рахат–лукумом и сгущенным молоком, после чего маг заявил, что сегодня уже не будет ужинать, и я его отправил домой. Сразу после его отъезда со мной связался Ольт и сообщил, что оружие и двое его агентов доставлены на борт «Зверя глубин» и час назад корабль покинул порт. Поблагодарив его, я снял защиту с тайника в спальне и, когда появился шкаф, побросал в него все, что притянул из дома. При виде пустых крючков я вспомнил о накопителе магии и попытался определить, пополняется он или нет, но не смог этого сделать. Я его никак не чувствовал, а шнурок с шеи можно было легко снять, но на нем больше ничего не висело. Отправив тайник в тот мир, где он хранился, я запер окна и лег спать раньше обычного. Нормального освещения не было, а что можно часами делать в темноте? Думать? Все, что можно было обдумать, я уже обдумал по нескольку раз, а для обдумывания остального мне не хватало сведений. Вот схожу завтра к Фрэнку, а потом через два дня из Госмара должны прибыть саи Ольта. Послушаю, что они расскажут, тогда буду думать дальше. Лишь бы враги дали нам хотя бы пять спокойных дней, а лучше — еще больше. Магию для сна применять не пришлось: я за день устал и очень быстро заснул сам. Проснулся, понятное дело, ни свет ни заря. Как–то неожиданно остро ощутил отсутствие жены, и некоторое время все мысли были только о ней. После них ни о каком дальнейшем сне не могло быть и речи. Нужно было что–то придумать с освещением, а то впустую тратилось слишком много времени. Его здесь и так все тратят налево и направо без всякого толку, поэтому, несмотря на длинный день, успевают так мало сделать. А я во всем завишу от окружающих меня саев и не столько действую сам, сколько жду результатов их работы. Иногда даже создается впечатление, что здесь все всё делают через силу. Наверное, я просто привык к другому темпу времени. Посмотрим, что с этим будет делать Алексей. Вспомнив о своем тренере, я встал с кровати, размялся, а потом целый час отрабатывал одну за другой все три связки. Заниматься, как он мне советовал, одной было слишком скучно. Наконец начало светать. Вслед за рассветом появились слуги с завтраком, поэтому я оделся, открыл в спальне окна и пошел приводить себя в порядок. Даже завтрак без Адели не принес удовольствия: я просто набил живот пищей. И это только второй день ее отсутствия, а я уже места себе не нахожу от беспокойства!

Чтобы каждый раз не высчитывать, какое время на Земле, я составил график для Москвы на десять дней вперед. По этому графику выходило, что идти в Сан—Антонио нужно за два часа до обеда, тогда я попадал туда по местному времени в десять утра. Сейчас отправлю карету за стражниками и Филом, а когда оружейник получит знание языка, вернусь вместе с ним в дружину и сам посмотрю, что у них нового. Хорошо бы узнать, делает Ларг хоть что–нибудь в части сбора армии или еще нет, но сам я к нему с этим соваться не собирался. По–моему, я сказал достаточно, а настаивать на своем — значит нарываться на неприятности. Он меня вызвал сам.

— Твою музыку я отдал Зангору, — сказал он, показав мне рукой на одно из кресел. — Я ее послушал, пусть теперь послушает он. Старику осталось жить не больше двух дней. Выбрал бы ты время его навестить. Он ведь даже на пороге смерти не остался равнодушным к твоей судьбе и всему тому, что ты делаешь. Ты не спрашиваешь, как у меня идут дела, поэтому я расскажу сам. К ближним дворянам отправлены гвардейцы. Они в курсе последних событий, поэтому должны собраться быстро. А к дальним с сотней гвардейцев уехал Герт. Северян мы трогать не будем. С сегодняшнего дня возле столицы начинают строить воинский лагерь, а городскому главе отдан приказ срочно создать запасы продовольствия. Маги помогут все сохранить. Ты говорил об особо доверенных бойцах… Я думаю, что, помимо твоей дружины и братства Гордоя, новым оружием можно вооружить стражников капитана Ортая. Если отозвать всех из отпусков, их будет около сотни. Они наши самые опытные и преданные воины.

— Я поговорю с капитаном, — сказал я. — Оружие доставим быстро, а обучать будем по мере возможности. Мой тренер сейчас будет сильно загружен, поэтому их обучение начну я. На то чтобы научить их стрелять и ухаживать за оружием, меня хватит.

— Не нужно откладывать, — сказал мне Ларг. — Сходи прямо сейчас.

Что–то в лесу сдохло: не я отца, а он меня начал подгонять! Я и так собирался связаться с Ортаем по поводу отправки кареты за моими стражниками, но сначала нужно было поинтересоваться самочувствием Герата, что я и сделал. Маг откликнулся сразу.

«Силы еще не те, — сказал он мне, — но на обучение языкам меня хватит».

«Тогда я через полчаса их к вам пришлю, а потом и сам подойду. Я взял на службу мага, с которым уже имел дело, так что поработаю с ним, пока вы полностью не восстановитесь».

Ортай был у себя и сразу же распорядился насчет кареты.

— Хватит пяти стражников для охраны? — спросил он меня. — Или увеличить эскорт?

— Хватит, — решил я. — Они все вооружены лучше вашего эскорта. Только предупредите, чтобы непременно ехали в карете, а если с ними лошади, пусть их возьмут ваши стражники. Не стоит моим охранникам выставлять свое оружие напоказ. А теперь поговорим о вас и ваших саях. Повелитель решил, что вы должны быть среди тех, кому дадут новое оружие. Вы ведь слышали о гибели части гвардейцев, которые охраняли наследника во время его поездки на побережье?

— Кое–что слышал, — осторожно сказал капитан. — Но ведь стрелявших убили мои саи обычными болтами.

— Оружие — это еще не все, — объяснил я, — его нужно уметь грамотно использовать, а тех, кто стрелял с козлов, этому плохо учили. Если бы они действовали правильно, не только разделались бы с гвардейцами и убили наследника и его подругу, они бы там и всю стражу положили. Я был занят теми, кто находился в самой карете и не видел кучеров. А если бы увидел, вряд ли бы мы с вами сейчас разговаривали. Место там было открытое, а оружие врагов не уступало моему. Такое же дадим вам. У меня есть офицер, который может вас обучить грамотно им пользоваться, но он пока занят обучением дружины и братства жрецов. Поэтому, чтобы не терять время, как только сюда доставят оружие, я вас научу из него стрелять и покажу, что делать для сохранения его в исправном состоянии. А когда освободится тот, о ком я вам говорил, продолжите обучение.

— А честно ли пользоваться таким против вооруженных обычным оружием воинов? — спросил Ортай. — Это же будет не бой…

— А бойня, — закончил я за него. — Вы были бы правы, если бы такого оружия не было у наших противников, но оно есть и будет пущено в ход. Причем оно будет не только у темноглазых выходцев из другого мира. Салей вооружает таким же оружием свою стражу и многих горожан. А в битве, которую нам навязывают, у вас не получится выбирать противников, потому что сюда пришлют не сотни, а тысячи бойцов! У вас еще остались какие–нибудь сомнения? Вот и хорошо, что нет. Я бы мог вам многое рассказать, но лучше пусть этим занимаются жрецы.

Я кивнул ему и вышел из комнат охраны. Пока не освободится оружейник, надо было себя чем–то занять, поэтому я решил уделить внимание Зантору, а потом от него идти к Герату. Попытка связаться со старым магом ни к чему не привела, и я перешел с шага на бег.

Он не был для меня ни родственником, ни просто близким человеком, и я прекрасно знал, что это скоро должно произойти, вот только глядя на его застывшее лицо, почему–то ощутил пронзительное чувство потери. Этот старик принял близко к сердцу мою судьбу и очень многое дал, приблизив тем самым свой конец. Вот стал бы я так поступать ради какого–то бесконечно далекого для меня пришельца? Наверное, нет. Батарейки еще не разрядились, и из наушников еле слышно звучала музыка Чайковского, а на лице прожившего бездну лет старика застыла счастливая улыбка. Если это из–за музыки, значит, я хоть как–то его отблагодарил, пусть даже руками Ларга. Я выключил плеер и убрал его в карман. Сообщить о смерти Зантора можно было позже, чтобы не мешать Герату закончить учебу. Когда я вошел в комнаты мага, он только начал заниматься с Филом Хейзом. Стражники сидели здесь же на стульях и ждали своей очереди. При моем появлении они вскочили, а Демон вполголоса сообщил, что они привезли мой заказ и оставили в своей комнате.

— Ваши были закрыты, милорд, поэтому мы все оружие сложили у себя.

— Я сейчас уеду с Филом в дружину, — сказал я им всем. — Вот вам ключ. Перенесете все в комнату к остальному арсеналу и, пока меня нет, кто–нибудь из вас должен дежурить в гостиной.

— Так, с этим я закончил! — довольно сказал Герат. — Ну что, все понимаешь?

— Здорово! — словно прислушиваясь к чему–то в себе, ответил Фил. — Так бы все учить!

— Еще один сачок, — сказал я Ученому, вызвав смех у остальных. — Иди за мной, Фил, обратно мы поедем вместе.

Я предупреждал капитана Ортая, чтобы никуда не убирали карету и увеличили эскорт, поэтому транспорт нам ждать не пришлось.

— Скажи, Фил, — обратился я к оружейнику, когда мы сели в карету. — Какое оружие загрузили на корабль?

— Мы им отправили винтовки Мосина тридцатого калибра, — ответил он. — По нынешним понятиям это антиквариат и стоят меньше полутора сотен, но бьют довольно точно с дальностью до одной мили. И патронов для них навалом, но мы, как вы и приказали, дали по пятьсот штук на ствол.

— А чем вооружена дружина? — спросил я. — Я еще не интересовался у майора.

— АК-103, — ответил он. — Эта модель Калашникова у нас шла по тысяче долларов за штуку, поэтому Билл их много не брал. Но около сотни стволов есть, так что на ваших дружинников хватило. Есть еще полторы сотни АК-47. Этих закупили много, но их хорошо брали, а следующую партию должны были завезти только через месяц. Тоже, конечно, хорошая вещь, но все же хуже сто третьих. А из пистолетов ваш майор выбрал Глок-19. Очень хороший пистолет, и у нас их много.

— А что можешь предложить лучше винтовки Мосина, чтобы набрать сотню одинаковых стволов? Только АК не предлагай, я их пока хочу припрятать.

— Тут и думать нечего, — сказал Фил. — У нас три сотни штурмовых винтовок AR-15. Это полуавтоматы с магазином на десять патронов калибра пять и пятьдесят шесть. А из пистолетов можно дать те же глоки.

— Нужно подобрать по сотне винтовок и пистолетов и по тысяче патронов, — приказал я. — А я скажу барону Ольту, чтобы отобранное переправили нашей страже.

— Милорд, — мучительно покраснев, обратился ко мне парень. — Вот вы обчистили магазин Билла. Я понимаю, что вам наше оружие нужно для защиты. Вы даже расплатились золотом, хотя могли все забрать просто так — мне ваши ребята рассказали. Но ведь Билл побежит заявлять о грабеже. Если бы дело было только в деньгах, он бы набрал товара, а потом раскидал все взятое вами на год и потихоньку отчитался. Наши вряд ли разболтали бы: и сами участвовали, и работу потеряли бы при закрытии магазина. Но у нас по серьезным стволам идет учет. Слава богу, что по новому закону все пистолеты и многие винтовки продаем без возни с оформлением бумаг, но с автоматами такое уже не проходит. Зря, конечно, потому что толку от этого учета никакого, но эти формы Билл никак не закроет. Был бы десяток стволов, но не три же сотни!

— Почему думаешь, что учет не нужен? — поинтересовался я.

— Потому что мало дураков идти на преступление со своим оружием, — ответил он. — В магазине учет, а в половине штатов разрешают продавать с рук. И где смысл? Если какой придурок поперся со своим стволом в колледж или школу сводить с кем–нибудь счеты или просто прославиться, его там же и возьмут, или застрелится сам. А полиция только в фильмах раскрывает преступления, пользуясь базами данных. Мы подаем данные в федеральные базы, а во многих штатах проданные стволы учитывают только у себя. Переехал человек со своим оружием в соседний штат, и считайте, что он ни у кого ничего не покупал.

— Понятно, — сказал я. — Это у вас просто дырявая система учета. Ладно, ты у меня хотел что–то спросить?

— Да, я хотел узнать по поводу вашего ограбления… покупки. Если этим делом займется ФБР, меня ведь могут записать в террористы. Есть свидетели, что я сам согласился…

— Об этом можешь не беспокоиться, — сказал я парню. — Мы на вас всех подействовали так, что вы послушно выполняли приказы. Думаешь, иначе Билл позволил бы очистить свой магазин? Вот когда тебя спрашивали, на тебя не действовали, но об этом никто не знает, поэтому можешь смело говорить, что был уведен пришельцами под контролем. Еще и прославишься, рассказывая о том, как тут у нас воевал. Я должен продать в Штатах много золота, поэтому с тобой рассчитаемся долларами и высадим где–нибудь в безопасном месте, чтобы ты мог их припрятать. А потом пойдешь сдаваться. Я в вашем городе буду часто бывать, так что расскажу, чем все закончится у Билла.

— А можно задать вопрос? — спросил повеселевший парень. — Здесь такие красивые девушки… Каждая такая красавица, что дух захватывает!

Да, если местные девицы били своей красотой по моим мозгам, то что говорить о нем! Я в Сан—Антонио был недолго и не особо глазел по сторонам, но не помню ни одной симпатичной мордашки. Встречаются, наверное, но не для таких телят, как Фил.

— Никаких ограничений с этим делом нет, — просветил я его. — Главное, чтобы было взаимное согласие. И последствий можешь не опасаться: мы с вами генетически несовместимы.

Нельзя сказать, что Фила обрадовала моя последняя фраза, скорее, он впал в задумчивость и молча просидел в карете до конца поездки. Дружина меня удивила. Нет, удивила — это слишком мягко сказано. Вместо той толпы, у которой я принимал присягу, во дворе выстроились две ровные шеренги бойцов, одетых в камуфляжную форму. Вместо привычных сандалий на их ногах красовались армейские берцы, а на поясе каждого висела кобура с глоком.

— Говорят, что летом у вас очень жарко, — говорил Алексей, с которым я осматривал бойцов, — поэтому на лето надо будет пошить чего–нибудь полегче. А сейчас уже и в этой одежде не запарятся. Что–то надо будет делать с мечами. Большой необходимости я в них не вижу, но ваших парней не убедишь. Но носить меч на поясе нельзя, потому что его при беге приходится придерживать рукой, а в таком положении не будешь стрелять из автомата. Можно крепить на спине, но тогда половине из них нужно менять клинки на более короткие. И еще, милорд, желательно довести численность дружины до полной сотни.

— А справитесь? — спросил я. — Я не увеличивал численность, чтобы успеть с подготовкой.

— Прекрасный материал! — довольно сказал Алексей, осмотрев строй. — Орлы! Куда там тем неграм! Занимались всего ничего, но они уже освоили уход за оружием, включая сборку и разборку, заряжание и саму стрельбу. Снайперов пока немного, но это вопрос двух–трех дней. Все разбиты на отделения по десять… саев, а отделения сведены в три взвода по тридцать бойцов. Одно отделение буду готовить для разведки. Надо бы изготовить шевроны с изображением каких–нибудь зверей или птиц: так будет легче командовать. Пока нет капитана, будем тренироваться в перемещениях и стрельбе. Ну и дам им основы рукопашного боя с применением автомата и ног. Как я успел выяснить, в бою, да и вообще в драках, вы ноги почему–то почти не применяете.

— Все равно схватятся за мечи, — вздохнул я. — Хотя у вас очень хорошо получается дрессировка. Хочу обрадовать, что во дворце у вас будет еще сотня учеников. Пока стражу начну обучать я, но позже придется подключаться вам. Понятно, что мы вам все оплатим. Жрецы еще не подходили?

— Были, — ухмыльнулся майор. — Взяли образцы формы и обуви и ушли подбирать что–нибудь похожее. Во–первых, на таких амбалов у меня нет формы нужных размеров, а во–вторых, ее вообще мало. Магазин, который вы распотрошили, был все–таки оружейным, а не одежным или обувным. Сопутствующих товаров в нем не так и много.

— Я узнаю, сколько жрецов в братстве и их всех нужно будет вооружить штурмовыми винтовками AR-15. Сотню таких же я уже сказал Филу подобрать для стражи. Только стражникам еще дадим глоки, а жрецы перебьются. И патронов им больше пятисот на ствол не давать. Вы эту винтовку хорошо знаете?

— Конечно, — кивнул Алексей. — Очень распространенное оружие. Калибр маловат, но для здешних условий винтовка хорошая. Хотите посмотреть?

— И посмотрю, и одну возьму с собой, — сказал я. — Покажите разборку и сборку, а заодно и все остальное, чему нужно учить, а то я ее в глаза не видел.

На изучение винтовки у меня ушло полчаса. Я даже успел расстрелять два магазина, когда со мной связался отец.

«Зантора больше нет, — печально сказал он. — Сколько себя помню, он всегда был рядом и почти не менялся. Тебе не понять, но он фактически был членом семьи для четырех поколений Ольмингов».

«У него остались родственники? — спросил я отца. — Я несколько раз хотел его спросить о семье, но всякий раз что–нибудь мешало, а потом забывал».

«Есть внуки, с которыми он практически не общался. Мы были его семьей. Он ведь и тебе взялся помогать не просто так, а ради семьи. Сейчас, наверное, уже можно сказать, что ты ему обязан жизнью. Вскоре после твоего появления Гордой предложил устроить тебе какую–нибудь последнюю неприятность, а потом с почестями похоронить. Я не чувствовал с тобой никакого родства и уже склонялся к тому, чтобы пойти ему навстречу. Тогда Зантор и вмешался. Старик еще не надорвался на занятиях с тобой, неплохо себя чувствовал и по традиции присутствовал на всех семейных советах. Он подошел к Гордою и закатил ему такую оплеуху, что тот слетел со стула. Понятно, что бил не рукой, а магией. Брат сам маг не из слабых, но где ему тягаться с Зантором! Знаешь, что он нам тогда сказал? Никогда, говорит, не рубите ветви на семейном дереве только потому, что на них завязались не те плоды. Да, этот пришелец Ольминг только телом, но его дети уже войдут в семью! Да и он сам не пустое место, каким был ваш Кирен! В нем чувствуются сила, ум и настойчивость. Убить недолго, но это нетрудно сделать и потом, если я окажусь неправ, и на ветке вырастет ядовитый плод. А немного позже, уже наедине со мной, он сказал, что ты — надежда нашей семьи, а может быть, и всех саев. Мы, мол, слишком долго ходили по кругу, а сейчас уперлись в стену и не знаем, что делать. Он надеялся, что ты найдешь выход. Я и указ написал после того разговора. Ты когда вернешься?»

«Сейчас выеду, — ответил я. — Минут через десять буду у дворца. Похороним сегодня?»

«Магически полученные знания не заменят опыта, приобретенного жизнью, — вздохнул он. — Кто же хоронит в тот же день, да еще магов? Просто хотел с тобой поговорить».

«А большой разговор? — спросил я. — Дело в том, что мне скоро нужно будет уйти на Землю. Я планирую ненадолго, но всякое может случиться».

«Тогда отложим до твоего возвращения, — решил он. — Это не очень срочно».

Почему–то после этого разговора по душам испортилось настроение, и с Ларгом не хотелось ни о чем говорить. На обратном пути я вызвал Оскара и сообщил, что он мне будет нужен, возможно, на длительное время.

«Планирую на два–три часа, но могу задержаться значительно дольше. Когда вы приедете?»

«Примерно через час, — ответил он. — Я сейчас не дома, а отсюда до вашего дворца долго добираться. Милорд, а когда я узнаю ваш язык?»

«Сейчас и узнаете, если Герат не слишком расстроен и в состоянии работать, — ответил я. — У нас произошло давно ожидаемое, но от этого не менее горькое событие: умер Зантор».

Глава 25

В комнате горел свет, а дверь, как мне и говорили, оказалась запертой. Я достал выданный Фрэнком телефон и сделал вызов.

— Вы где, Кирен? — спросил Гриффин. — В нашей комнате?

— Да, — ответил я, — только что появился.

— Меня еще нет в офисе, — сказал он. — Подъеду через десять минут, а к вам сейчас подойдет Алан и отведет в мой кабинет.

Знакомый амбал, который приходился Фрэнку племянником, открыл дверь и провел меня в то помещение, где меня принимали в прошлый раз. Выяснив, что я ни в чем не нуждаюсь, он удалился на свое место в приемной. Вскоре приехал и сам Фрэнк. Продемонстрировав ослепительную улыбку, он энергично пожал мне руку и сел в кресло напротив.

— Очень рад, что вы не забыли о наших договоренностях и пришли! — сказал он. — И дело даже не в тех доходах, о которых мы говорили. Вы разбудили во мне такое любопытство, что даже трудно думать о чем–то другом! Новый мир, феодальные войны, динозавры!

— Понимаю, — улыбнулся я. — Наверное, я на вашем месте тоже сгорал бы от любопытства.

— От любопытства сгорает вся Америка, — засмеялся он, — а весь остальной мир ей скоро начнет завидовать!

— Не понял, — сказал я, почувствовав холод в груди. — Объясните, Фрэнк, что вы имели в виду!

— Это вам нужно благодарить Билла! — жизнерадостно сказал он. — Если бы он сразу же явился в ФБР, все бы засекретили, но Билл — это хитрый жук! После того как я ему перевел на какой–то левый счет ваши двенадцать миллионов, он побежал в редакцию нашей газеты San Antonio Express—News и убедил главного редактора прислать к нему съемочную группу. Они засняли пустые полки и вычищенный вами подвал, взяли интервью у него самого и его работников и сняли копии записей с камер видеонаблюдения. Вот после этого наш Билл с гордо поднятой головой отправился в офис ФБР. Не успели еще фэбээровцы ничего засекретить, как все материалы появились сначала в прессе, а потом на телевидении. Ваши черные очки очень портят впечатление о просмотра, но есть и интересные кадры. Зрители, и я в их числе, были в восторге от съемок камеры, запечатлевшей ваш черный круг в торговом зале, в котором волшебным образом исчезало добро нашего Билла. Ну и нашлись умники, которые с помощью компьютерных программ определили, что некоторые пропорции ваших черепов отличаются от наших. На ваши прически тоже обратили внимание, так что теперь вам будет неудобно разгуливать с этим «конским хвостом» и черными очками, потому что замучают просьбами дать автограф! А Биллу теперь все сойдет с рук, еще и получит страховку.

Он заразительно расхохотался, но мне было не до смеха. Мне было бы плевать на всю эту шумиху, если бы не то, что наши японские противники быстро сопоставят факты и поймут, кому досталась хренова туча стволов из немаленького техасского оружейного магазина. Они не идиоты, поэтому или сами постараются с нами быстрее покончить, или обратятся за помощью к своему правительству. В любом случае по милости Билла время на подготовку у нас катастрофически уменьшилось. В связи с этим возник вопрос: почему я, зная о камерах, не придал им значения? Вряд ли без снятых ими материалов возникла бы такая шумиха. Неужели все дело в моих эльфийских мозгах? Если в мозг умника засунуть сознание идиота, то идиота и получишь, а вот что будет, если умного запихнуть в не совсем подходящую для него голову? Если мастеру дать хреновый инструмент, шедевра он им не создаст. И что делать?

— Фрэнк, вы что–нибудь успели сделать из того, о чем мы беседовали насчет Японии? — спросил я американца.

— Успел, но совсем немного, — ответил он. — Что вы хотите, когда прошло всего несколько дней! Такие дела, как ваше, быстро не делаются. Я связался со своими знакомыми и через них озадачил кое–кого в японской полиции. Прямо ничего говорить нельзя, а пока они что–то накопают по моим вопросам…

— Ваш Билл меня здорово подвел, Фрэнк! — в сердцах сказал я, сразу стерев с его лица улыбку. — Свою задницу он прикрыл, а вместо нее подставил наши. Как вы думаете, какой будет реакция наших японцев на сообщение о пропаже тысяч стволов и на все остальное, что появилось в вашей прессе? Только идиот не поймет, что кто–то из эльфов нагреб у вас оружие и переправил его в наш мир. Вот что бы вы сделали на их месте?

— Да, — задумчиво сказал он, — дела… Я бы на их месте медлить не стал.

— Вот и они не будут, — кивнул я, — а мы еще не готовы. А если они перепугаются и обратятся за помощью к своему правительству…

— Обратитесь и вы к нашему, — предложил он. — Гарантирую, что вам окажут помощь, а японцев заставят убраться.

— Я бы, может, и обратился, — соврал я, — только наш народ к этому пока не готов. Я думал с вашей помощью найти этот японский корешок, а потом наведаться в Японию и его выкорчевать, а теперь, похоже, будут выкорчевывать нас. Послушайте, Фрэнк! Вы реализовали то золото?

— Да, все ушло, — сказал он. — Качество покупателей устроило, а если вы еще сделаете скидку, то никаких проблем с продажей не вижу.

— Если скину тридцать процентов, продадите полтонны? — спросил я. — Только деньги будут нужны быстро, пусть и не вся сумма сразу.

— Постараюсь, — кивнул он. — На таких условиях должны взять без проволочек. А что вы задумали?

— Действовать окольными путями не получится из–за недостатка времени, — ответил я. — Мне нужны наемники, Фрэнк! Десятка два крутых профессионалов, которые пойдут в мой мир и сумеют отловить для меня несколько японцев. Магия — это не только порталы, поэтому все, что мне нужно, я от них узнаю, а уже потом можно будет наведаться в Японию. Найдете мне таких парней или мне их искать самому? И еще один вопрос, для решения которого мне нужны деньги, — это покупка крупнокалиберных пулеметов или даже малокалиберной артиллерии. Это пригодится и в войне, и позже против тварей. Сильно много стволов не потребуется, а вот боеприпасов нужно будет запасти как можно больше.

— Парней я вам найду, — не задумываясь, сказал Фрэнк. — За ваши деньги они сделают все, что смогут. А что они не смогут сделать, для вас не сделает никто. Только я не могу дать гарантии того, что они потом будут держать рты на замке.

— Лишь бы сделали дело, — сказал я, — потом пусть хоть пишут мемуары. А что скажете насчет оружия?

— Достать можно, но лучше не у нас. За такими стволами все–таки неплохо следят, поэтому есть шанс погореть, несмотря на связи. Я в этом не слишком разбираюсь, но после нашего разговора поинтересовался у знающих людей. Если что–то нужно срочно, можно без больших проблем купить в Мексике. Это в основном наше оружие, уже устаревшее, но надежное и в хорошем состоянии. Один мой знакомый сказал, что очень дешево можно купить самое разное оружие, которое русские продают в Алжир. Конечно, просто так вам никто ничего не продаст, но если есть связи…

— Давайте сделаем так, — предложил я. — Я во многом ограничен отсутствием документов и своим внешним видом, поэтому придется полагаться на вас. Золото вам доставят уже сегодня в комнату прибытия. С оружием я могу подождать, но хотя бы два десятка крупнокалиберных пехотных пулеметов постарайтесь достать. А вот с людьми я ждать не могу. Если не сможете навербовать два десятка, пусть будет меньше, но это нежелательно из–за возможных потерь. Я им обеспечу доставку на место и знание нашего языка, а вы из моих денег оплатите работу. Если их все устроит, возможно, они мне помогут и в других делах. Да, желательно, чтобы все умели ездить верхом, потому что никакого другого транспорта, кроме лошадей, у нас нет.

— Сейчас все отложу и займусь вашими вопросами, — пообещал он. — Когда будет золото?

— Через час после моего ухода, — ответил я. — Чтобы я вас не дергал из–за каждой мелочи, приготовьте мне немного наличных. Полмиллиона должно хватить.

— Сделаю, — кивнул Фрэнк. — Будут в той же комнате. Да, у Билла к вам небольшая просьба. Правда, он подложил вам свинью…

— Ладно, говорите, что ему нужно, — сказал я. — Я с ним тоже не слишком деликатничал.

— Дело касается ушедшего с вами Фила Хейза. Его мать сильно переживает. Не могли бы вы его сфотографировать тем мобильником, который я вам дал?

— Да, хорошо, что напомнили, — вспомнил я. — Это необязательно нужно делать сейчас, скорее, вопрос на перспективу. Мне нужен какой–то источник электричества, для которого не требуется горючего. Хочу питать от него светодиодные лампы и заряжать батарею ноутбука. Желательно, чтобы это было что–нибудь попроще, не требующее серьезного ухода и знаний. Солнце у нас почти постоянно, а сильные ветра только осенью. Скажите кому–нибудь из специалистов — пусть подумают. Все, Фрэнк, я побежал.

Слова о беге не были просто словами, мне в этот день побегать пришлось. Прежде всего я заказал у капитана Ортая карету, а барону Ольту приказал приготовить к моему приезду двадцать пять слитков золота, а так же сумки и саев для их переноски.

«Мы приедем через пятнадцать минут, — предупредил я его. — Можете привлечь к переноске дружинников. Подобрали оружие для стражи?»

«Все уже отправлено к вам во дворец, милорд, — ответил барон. — Кстати, на обучение пришли жрецы, но узнали, что для них подготовили оружие и сейчас организуют его перевозку в свое братство».

— Делаем все, что можно, — сказал я Оскару. — Только боюсь, что нам не дадут времени. Пойдемте к карете. Для отправки золота нужно съездить в мой новый дворец. Заодно посмотрите мою дружину и людей, которые с ней работают.

Услышав о людях, любопытный Оскар заторопился и все время, пока мы шли к карете, непроизвольно вырывался вперед. Когда приехали, я первым делом организовал отправку золота. Мы с Оскаром открыли канал, а потом дружинники перенесли слитки в комнату прибытия. Последним туда зашел я и по телефону сообщил Фрэнку, что золото на месте, а справиться о результатах его работы я зайду завтра примерно в это же время. Для меня оно будет соответствовать трем часам ночи, но приходилось спешить и подстраиваться под партнера. Пока я рассказывал Алексею неприятную новость насчет шумихи в Штатах и возможных последствий для нас со стороны японцев, Оскар разговорился с Филом. Закончив с майором, я подошел к ним, чтобы выполнить просьбу Гриффина.

— Оскар, отойдите на минуту, — попросил я мага. — Мне нужно запечатлеть этого парня для истории. Фил, выпяти грудь и улыбнись. Твоя мать попросила передать твою фотографию, чтобы убедиться, что тебя здесь не съели. Нет, чего–то не хватает…

Я осмотрел двор и увидел выносящую мусор служанку. Молодая и красивая — как раз то, что было нужно. Я поманил ее рукой, велел бросить мусор и подойти к Филу.

— Что стоишь, как неживой? — прикрикнул я на оробевшего парня. — Обними девушку.

Он совсем растерялся, но девица все сделала за него: прижалась к парню и состроила томную мордашку. В сочетании с его растерянной физиономией получилось смешно. Наверняка это фото обойдет все мировые СМИ. Я сделал пару фотографий и отпустил парочку, которая почему–то не спешила разбегаться. Ладно, Фила это дополнительно стимулирует не хуже обещанных денег. А то он сам искал бы себе девушку до следующей весны.

— Я смотрю, вы тоже вооружили своих работников, барон, сказал я вышедшему нас провожать Ольту. — На каждом кобура. Стрелять хоть пробовали?

— А как же, милорд, — усмехнулся он. — Вашему Алексею некогда, но у него хватило времени на одного меня, а со своими я уже сам занимался разборкой и стрелял в подвале. Даже пистолет — это страшное оружие, а автомат так вообще… Но нам, кроме пистолетов, ничего больше не нужно. Мы их в этих… кобурах носим только во дворце. Это оружие тем и хорошо, что его можно носить скрытно. Как раз то, что нам нужно. Вы, как я вижу, уже уезжаете?

— Здесь для меня работы нет, а во дворце нужно заниматься со стражей, — ответил я. — Садитесь в карету, Оскар. Сейчас узнаю у Герата, сможет он вас обучить языку или уже выдохся.

Герат был не в настроении, что и неудивительно, учитывая его дружеские отношения с Зантором, но обучить Оскара не отказался.

«Привозите, — ответил он на мой вопрос. — Обучу его вашему русскому, а потом поболтаем. Может, будет не так тоскливо. Я был принят в тройку восемьдесят лет назад, и все это время работал вместе с Зантором. Это Бродер пришел позже и всегда держался особняком, а мы дружили».

«Пока едем, хочу задать один вопрос. Это вас тоже отвлечет. Сегодня отец сказал, что Гордой маг не из слабых. Я и раньше слышал, что он маг, но почему–то никогда не чувствовал его силы. И потом, если это так, почему Брод отдал накопитель не ему, а мне?»

«На оба ваших вопроса есть один ответ, — сказал Герат. — Гордой не просто маг, а жрец, а у них и сила другая, и своя магия. И еще жрецы не могут пользоваться некоторыми вещами, которые сюда попали с предками. Гордоя, несмотря на его способности, накопитель Брода убил бы еще быстрее, чем вас с теми силами, какие у вас раньше были».

«Вещи Бога, опасные для его жрецов? — удивился я. — По логике должно быть наоборот».

«Кто может понять Бога? — сказал Герат. — Может быть, он просто не хотел чрезмерно усиливать своих жрецов. Сколько раз они пытались подмять под себя магов? Только хочу вас предупредить, что на такие темы ни с кем из них говорить не стоит, даже с вашим дядей».

«Могли бы не предупреждать, — усмехнулся я. — Когда я сюда попал, почти ничего не знал о здешней жизни и имел глупость высказать несколько скоропалительных суждений о вашем развитии. Гордой меня тогда только чудом не убил. Все, заканчиваю разговор: мы подъезжаем».

Оскар еще не был в покоях наших магов, поэтому я его проводил к Герату, а потом спустился к помещениям стражи. Капитан сидел в своей комнате, в которой вдоль свободной от мебели стены стоял штабель ящиков с оружием и боеприпасами.

— А почему еще не распакованы? — показал я на них рукой.

— Вызвали плотника, — ответил он. — Мечами открывать несподручно. Кроме того, мы в этом совсем не разбираемся, поэтому ждали вас.

— Ладно, сделаем вместе, — согласился я. — У вас сколько стражников?

— Всего семьдесят три, — ответил он. — Это включая меня и еще девять парней, которых отозвали из отдыха. Но они появятся только завтра.

— А отец говорил, что должна быть сотня, — разочарованно сказал я. — Исходя из этого, и подбирали оружие.

— Была сотня, — кивнул он, — только это было десять лет назад. Но бойцы уходили, а взамен них никого не брали. Если вы дадите добро, я завтра доберу до сотни. Есть хорошие воины, которые по разным причинам ушли из дружин и осели в столице. Я возьму только тех, кого знаю сам, но потом их все равно проверим магией.

— Действуйте, — разрешил я. — А пока соберите всех, кого можно оторвать от службы. Я им все расскажу и покажу, а потом устроим стрельбы в подвале. Других стражников они будут учить сами. Это только то, что касается стрельбы и ухода за оружием. Остальным, если получится, займетесь потом.

— А может не получиться? — спросил он. — Почему вы так сказали, милорд? Поймите меня правильно. На мне ваша безопасность, поэтому если вы знаете что–то, что ей может угрожать, это нужно знать и мне.

— Я знаю только то, что на нас собираются напасть, — сказал я, — и, скорее всего, враг начнет дней через пять, а у нас к его встрече только начали готовиться. А сказал так потому, что нужный офицер может не успеть освободиться. Поэтому постарайтесь хотя бы научиться хорошо стрелять. Патронов вам дали много и, если будет нужно, добавим еще. Да, когда будете собирать мне учеников, не планируйте никого для эскортов. Мага пусть провожают домой гвардейцы, да и вообще они сегодня возьмут на себя охрану на выездах. Передайте это от моего имени генералу Маржу.

Ортай набрал мне три десятка своих подчиненных, с которыми мы вскрыли нужные ящики и извлекли оружие и боеприпасы. Плотника я к оружию не подпустил. Фил уже провел его расконсервацию, и крышки ящиков были лишь слегка закреплены. До обеда мы успели разобраться с пистолетом, а винтовкой занялись после еды. Подвал показал свою полную непригодность в качестве тира. В нем даже днем было темновато, а когда начали стрелять три десятка стражников, из–за отсутствия нормальной вентиляции скоро стало трудно дышать.

— Надо будет организовать нормальное стрельбище, — сказал я своим ученикам, когда мы выбрались из подвала. — Посмотрите место за хозяйственными постройками. Если сбить из досок толстые щиты…

Я еще раз сделал акцент на меры безопасности при обучении стрельбе и всех отпустил. Пусть теперь сами учат товарищей. Едва я дошел до своих комнат, как был неожиданно вызван Зартоком.

«Откуда вы взялись, граф? — спросил я Олеса. — Вас же еще как минимум один день не должно быть в столице. Из–за чего вы вернулись с полдороги?»

«Все в порядке, милорд! — довольно сказал он. — Просто я постарался все сделать быстрее. Взял с собой двух кучеров и дважды менял лошадей. Спал на ходу в карете и только три раза останавливался поесть в трактирах. Арсен ваше предложение принял, хотя поначалу чуть меня не убил. Пришлось пообещать, что позже уломаю брата его невесты. Если бы я для этого поехал к графам Старгам, то вернулся бы самое малое через три дня».

«Ну и где же наш новый капитан? — спросил я. — С вами?»

«Обещал прибыть завтра, до обеда, — ответил Зарток. — До них добрался принц Герт с гвардейцами, поэтому Арсен был занят сбором дружины баронства Роха и не смог сразу выехать. А я поспешил, чтобы хоть чем–то вам помочь».

«Когда последний раз ели? — спросил я. — Об отдыхе не спрашиваю, потому что вы в пути не слезали с подушек».

«Могли бы и спросить, — засмеялся он. — Мне все–таки не тридцать лет! А ели мы сегодня только один раз еще утром».

«Через полтора часа со мной поужинаете, — сказал я графу, — а чтобы вы не померли до ужина, я вас угощу оставшимися от завтрака булками и сладостями моего мира. Дверь в комнаты была заперта, поэтому сестра до них не добралась. Поезжайте прямо ко мне. Или вы хотите съездить в свой особняк?»

«Нет, милорд, я сначала заеду к вам. Наверняка у вас есть важные новости, да еще еда из другого мира. Я хоть и немолодой, но любопытный. Вот ужина я у вас ждать не буду и прекрасно поужинаю у себя дома».

Вскоре после нашего разговора Зарток появился в моей гостиной, уставший и голодный, но довольный поездкой и жаждущий новостей. Когда я его накормил и рассказал о том, что произошло в его отсутствие, настроение графа не изменилось.

— На нас и так давно должны были напасть, — сказал он, мотнув головой, — а если до сих пор не напали, значит, Салею что–то мешает. Это или внутренние разборки, или война с Гардарами, и из этих двух причин я склонен выбрать войну. Как бы ни усилился Салей, глупо воевать сразу со всеми соседями, если их можно разбить по одному. Наших бойцов, в отличие от гвардейцев герцога Дорина, на его границах не наблюдалось, поэтому нас оставили на потом. Боюсь, милорд, что вы опоздали с отправкой корабля. А как бы ни хотели ваши пришельцы с нами разделаться, сами они к нам теперь не полезут, а войско еще нужно доставить к нашим границам. Да и до нас оно дойдет не за один день.

— Наступать будут по тракту? — предположил я.

— Скорее всего, — кивнул он. — Предгорьем удобно скрытно двигаться небольшой группой, но не армией. Хоть расстояние там будет поменьше, чем если ехать по тракту, но коней нужно вести шагом и постоянно объезжать неудобные участки. По времени получается на два–три дня дольше. Кроме того, там почти никто не живет, поэтому будут проблемы с продовольствием и кормом для лошадей. Да что там корм, для армии там даже воды не хватит. Если этим путем кого и пошлют, то только один–два отряда.

— Я думал примерно так же, — сказал я. — Тракт удобен всем, кроме того, что его легко перекрыть и задержать наступление. Меня беспокоит, что теперь наши враги будут спешить, но, даже если и так, у нас остаются шансы отбиться. А вот если они привлекут свою страну, а мы не сможем закрыть их канал, нас всех уничтожат.

— А почему они этого не сделали до сих пор? — спросил Зарток.

— Не знаю, — ответил я. — Причин может быть много, но думаю, что они хотят сначала сами здесь утвердиться, а уже потом смотреть, кого и на каких условиях привлекать. Если поспешить, правительство может просто отодвинуть их в сторону.

— Значит, они не будут спешить и сейчас, — сделал он вывод. — С нами они еще не дрались, так почему вы думаете, что они запаникуют? Сами же говорили, что мало натащить оружие, нужно обучить саев, а мы не успеваем этого сделать. Они, наверное, думают точно так же. Что бы ни случилось, ваши пришельцы ничего не теряют. Если мы разобьем войско баронов и тех саев, которых вооружили новым оружием, сами понесем немалые потери и не сможем быстро взять Госмар. Вот тогда пришельцы или справятся с нами сами, или привлекут свое правительство. Вы хорошо придумали с наемниками, но насколько можно верить этому… Франку? Вы отдали ему много золота просто так…

— Фрэнку, — поправил я его. — Вы задали вопрос, граф, на который я и сам бы хотел получить ответ. Я сильно заинтересовал Фрэнка, к тому же наше сотрудничество обещает быть очень выгодным. Но все это не исключает того, что он может действовать в контакте с правительством. Там сидят очень умные люди, которые уже поняли, что от нас трудно чего–то добиться грубой силой. А вот привязать к себе, доказав полезность… Это ведь не исключает и его собственной выгоды. Посмотрим. Я хоть и не профессионал и вряд ли отличу команду наемников от головорезов на службе у правительства, но у меня есть Алексей, который это сделает сразу. И по тому, как будут выполнять заявки на оружие, тоже можно будет сделать выводы.

— А с правительством, как я понял, вы не хотите связываться? — спросил Олес.

— Правильно поняли, — подтвердил я. — Играть с ними, не имея противовеса в виде другого серьезного игрока, просто глупо. Рано или поздно, они обойдут мои ограничения, и мы потеряем свою самостоятельность. Или найдут готовых сотрудничать магов, или отыщут у меня слабое место и ударят. Но сейчас у нас просто нет другого выхода. Действует Фрэнк от себя или от правительства, я буду с ним сотрудничать и честно выполнять свои обязательства. А когда такая необходимость отпадет, буду решать, на кого опираться дальше. Мы еще долго не обойдемся без посторонней помощи, но на будущее нужно наращивать свои собственные силы, а не жить взаймы. Золото быстро закончится, а долги нужно будет отдавать. А в моем мире их обычно отдают с доплатой. Ладно, раз вы не хотите оставаться на ужин, я сейчас вас провожу, наколдую своей еде сохранность и лягу спать. Сегодня ночью нужно будет навестить Фрэнка.

Зарток простился и уехал, а я дождался, пока слуги принесли ужин, предупредил их, чтобы сегодня не приходили за посудой и, обработав принесенные блюда воздействием сохранности, улегся спать. Проснулся чуть позже, чем рассчитывал, но ненамного. Быстро умывшись, я переоделся в земную одежду, с удовольствием съел ужин и неполноценным каналом ушел в офис Фрэнка. В комнате прибытия на столике лежал кейс, с уложенными в него пачками стодолларовых купюр. Я позвонил Фрэнку, который оказался в своем кабинете и подошел за мной лично.

— В этом кейсе ваши полмиллиона, — сказал он мне после того, как мы с ним обменялись рукопожатиями. — С оружием придется немного подождать. Я только вчера отправил своего человека в Мехико. Дали мне один надежный канал, через который можно купить наши пулеметы М2НВ. Калибр у них двенадцать и семь, а больше вам и не нужно. Причем должны быть и пехотные варианты, и на турелях. Все бывшее в употреблении, но очень качественное. Лично я считаю, что это продают не сами мексиканцы, а подрабатывает кто–то из наших. С боеприпасами нет никаких проблем, были бы деньги. Я для вас куплю всего и побольше, только очень не хочется тащить все это железо через границу. Вы не могли бы забрать его сразу у продавца?

— Через два дня смогу сделать без проблем, — ответил я. — Только купленное оружие нужно перенести в какое–нибудь помещение, а потом его сфотографировать и отдать мне фото. Да, пока не забыл, возьмите свой мобильник. Только скачайте фото и верните или дайте другой телефон, а то я останусь без связи.

— Пойдемте в кабинет! — сказал он, забрав у меня телефон. — Сейчас сброшу фотографии и возьмете обратно. Забирайте свой кейс, а комнату я закрою.

— Кейс заберу в другой раз, — сказал я Фрэнку. — Я сейчас пришел без помощи напарника и не могу унести груз. А что с наемниками?

— Есть одна команда, — ответил он. — Но их всего девять, поэтому я договорился, что для этой работы они сами найдут еще хотя бы шесть–семь человек. Сегодня вечером мне должны от них позвонить. Я думаю, что завтра с утра вопрос решим, но им еще потребуется пять часов на дорогу. Приходите примерно в это же время, может быть, уйдете уже с ними. Есть большие конторы, где можно нанять людей, но там требуют всю информацию по заказу. Тайну они гарантируют, но понятно, что это не для вас. Да, хоть вы говорили, что это не срочно, но я уже узнал. Для ваших целей лучше всего подойдет солнечная электростанция с монокристаллическими панелями, аккумуляторами с контроллером заряда и инвертором. Если брать все компоненты только лучших производителей категории «А», то сами панели прослужат от тридцати до пятидесяти лет, электроника — немного меньше, а аккумуляторы нужно менять каждые пятнадцать лет. Но есть такие типы аккумуляторов, которые нетрудно реанимировать самому. Мне сказали, что в этом нет ничего сложного. Какая мощность вам нужна? Хватит пятьсот ватт или нужно больше?

— А какие мощности есть? — спросил я.

— Да какие хотите, — пожал он плечами. — Все упирается в площадь, занимаемую панелями. Я бы вам рекомендовал на полтора киловатта. И взять электронику про запас. Это довольно дорого, но не для вас.

— Тогда приготовьте пять таких комплектов, — попросил я, — и пусть все сложат в комнате, а я при случае заберу.

Мы зашли в кабинет, где Фрэнк быстро скопировал обе фотографии с телефона на свой ноутбук.

— Красотка! — прокомментировал он девушку. — А у нашего Фила дурацкий вид. Такое впечатление, что она его соблазняет.

— Правильное у вас впечатление, — рассмеялся я. — Это я поймал во дворе уборщицу и велел ей стать с вашим парнем для придания снимку большей достоверности, а то было бы неясно, где и когда его снимали. А она не растерялась. Видите, какую состроила мордашку? Ваш Фил после этого пошел за ней, как теленок за соской.

— У вас все такие красотки? — спросил он. — Эту вполне можно отправлять на конкурс «Мисс вселенная». Божественная фигурка, грива шикарных волос и прекрасное лицо с такими глазами… Если не полная дура, первое место точно займет.

— Последнего не гарантирую, — улыбнулся я. — А вообще, наши женщины красивее ваших. С непривычки это действует сильно. Ладно, Фрэнк, давайте мобильник, и я пойду. Из–за разной продолжительности суток у нас сейчас ночь, поэтому я хоть немного досплю. Хочу только сказать, что вашим наемникам не помешает взять с собой что–нибудь автоматическое для стрельбы по крылатым ящерам. И калибр пять и пятьдесят шесть сотых для них будет маловат. Если у них не будет своего, купите, если сможете, за мои деньги.

Я не собирался пускать наемников севером, но держал этот вариант про запас. Кроме того, было интересно, как отреагируют на мое пожелание. Пулеметы типа M134 Minigun в США в оружейных магазинах пока не продавались. Вернувшись в гостиную, я снял костюм и пошел досыпать. Видимо, я уже понемногу начал привыкать к новому режиму, потому что десяти земных часов для сна уже не хватало. Проснулся от звона, донесшегося из–за неплотно прикрытой двери в гостиную. Слуги принесли завтрак и теперь не слишком аккуратно собирали оставшуюся с ночи грязную посуду. Дождавшись, когда они удалятся, я сходил умыться и перед тем, как приняться за завтрак, немного позанимался, отрабатывая связки. Жены не было уже двое суток. Сейчас она должна быть в графстве Орташ. Как–то ее встретит Селди? Зантор был уверен в успехе этой поездки, но я такой уверенности не испытывал. Перед тем как выйти из комнат, я осмотрел все, что по моему заказу доставили стражники, надел широкий пояс с открытой кобурой, зарядил кольт и набил патронами все петли на поясе. После этого вернулся в спальню полюбоваться на себя в зеркало. Да, в тунике и без шляпы вид был совсем не тот. Хотя жара уже спала, и можно было надеть штаны, что я и сделал. Вид сразу же стал совсем другой. Не Юл Бриннер, но тоже красавчик! Напоследок я выложил на стол блок коробок с патронами для револьвера сестры и одну из сумок со сладостями и прихватил с собой подарок для отца.

— Подежурите, пока меня нет, — сказал я явившемуся на мысленный зов Демону. — Вот ключ. Все, что лежит на столе, — это для принцессы Лары.

Я попытался, пока шел к комнатам отца, связаться с сестрой, но она не отозвалась. Странно, куда же она могла деваться? Кажется, я не видел ее уже второй день.

«Отец, к вам можно зайти?» — мысленно справился я у Ларга.

«Если ненадолго, то заходи, — ответил он. — Я собираюсь выехать в воинский лагерь. Надо самому посмотреть, как там идут дела».

— А где Лара? — спросил я, зайдя в его гостиную. — Меня не вызывает и сама не отзывается.

— Она с очередным другом уехала развлечься в подаренный вам охотничий дом, — сообщил Ларг. — Это не то мероприятие, о котором отчитываются брату. Вы мой подарок пока не используете, а большой охотничий дом находится гораздо дальше.

— Как с очередным другом? — растерялся я.

— А что тебя так удивило? — спросил он. — Она взрослая девушка и тоже хочет немного тепла. Если не будет мужа, пусть хоть будут любовники. Это все, зачем ты приходил?

— Нет, хотел подарить вам такое же оружие, как и то, которое висит у меня на поясе.

Я положил на стол пояс с кобурой и десяток коробок с патронами и показал, как заряжается кольт, и как из него стрелять.

— Хорошо, оставь, я потом посмотрю, — сказал он мне, убирая мои подарки в нишу, скрытую деревянной панелью. — Не беспокойся, я все прекрасно запомнил и буду осторожен.

Интересно, может быть, такие же скрытые полки есть и в моих комнатах? Выйдя от отца, я пошел к комнатам магов. Из головы не шли его слова о Ларе. Зантор дал мне эти знания, просто я им как–то не придал значения. Из–за того что не допускались браки между герцогскими семьями, дочери герцогов и Повелителя были обречены на безбрачие. Сыновья могли брать в жены девушек менее знатного происхождения, но у дочерей не было такой возможности. Поэтому единственным законным основанием для развода было рождение герцогиней одних девочек. Впрочем, возможность была чисто теоретическая, потому что за всю тысячелетнюю историю подобных случаев не было.

«Герат, к вам можно зайти?» — спросил я мага, перед тем как открыть дверь в его комнаты.

«А если бы было нельзя? — мысленно проворчал он. — Нужно сначала спрашивать, а потом идти, а не наоборот».

— Вам не идет ворчать, — сказал я, заходя в гостиную, где Герат играл с Бродером в какую–то настольную игру.

— А вам не идут штаны, — отозвался он. — Уже нацепили на себя одну из тех штук, которые мы собирали в магазине? Сильное оружие?

— Не очень, — признал я, — но шесть воинов убью за несколько мгновений. Я вижу, что зашел не вовремя…

— Скоро похороним Зантора, и все станет вовремя, — сказал Бродер. — Просто, милорд, на магов слишком сильно влияет смерть. Да вы и сами должны это чувствовать.

— Когда старик умер, я почувствовал тоску и боль, — признался я, — хотя не считал его другом и испытывал к нему только благодарность. Скажете мне, когда его будут хоронить. У меня к вам, Герат, только один вопрос. Ответите на него, и я уйду. Скольких человек вы сможете научить нашему языку? Не прямо сейчас, а завтра?

Если завтра, то смогу обработать даже два десятка, — ответил он. — Но потом опять нужно будет восстанавливаться. Кто у вас на этот раз?

Глава 26

— Наемники из моего мира, — ответил я магу. — Пока точно не знаю, сколько их будет, но не больше двадцати. И я вас попрошу сделать еще одно дело. Двум или трем моим дружинникам не помешает знать английский и японские языки. Сможете это сделать сегодня?

— Попробую, — вздохнул Герат. — С вашей спешкой, милорд, я долго не смогу восстановиться.

— Если бы Бродер мог работать с памятью, я бы вас постоянно не дергал, — сказал я. — Послушайте, я не могу отдать вам часть сил из накопителя? Я недавно пытался посмотреть, что в нем запасено, и ничего не увидел, а вы не учили меня, как с ним обращаться.

— У вас есть накопитель магии, милорд? — удивленно уставился на меня Бродер. — Откуда?

— Подарок деда, — не вдаваясь в подробности, объяснил я. — Я думал, что вы об этом знаете, потому что Зантор его на мне сразу увидел.

— Это, наверное, было вскоре после того, как вы его надели, — сказал Герат. — Тогда опытный маг еще может увидеть накопитель, а потом он с вами срастается и магическим зрением уже не виден. А не учили вас потому, что таких накопителей давно нет, а тот, который у вас, считался утерянным. Если вам не жалко, то снимите с себя шнурок и на несколько минут отдайте его мне. Накопитель останется на вас, и снять его до полной зарядки не удастся, но я смогу взять часть его силы.

— Пожалуйста, — сказал я, снимая с шеи шнурок. — Я его уже снимал, но ничего не заметил: простая веревка.

— Вечно вы спешите, — проворчал маг. — Нужно немного подождать, чтобы между шнуром и накопителем возникла связь. Видите?

В нижней части шнура появилось туманное пятно розового цвета, которое пульсировало в такт ударам моего сердца.

— Окраска показывает, насколько сильно он заряжен, — пояснил Герат. — Этот заряжен едва на десятую часть, но мне нужно совсем немного. Вы тоже можете им пользоваться, не дожидаясь полного заряда. Но для этого придется точно так же снимать шнурок. Все, я полностью восстановил силы, а цвет почти не изменился. Надевайте его, милорд, спасибо. Теперь я обучу языкам и сотню саев, а если вы по–прежнему будете работать с Оскаром, я с Бродером при необходимости смогу создать второй канал.

Оставив магов убивать время до похорон игрой, я заказал у Ортая эскорт и через двадцать минут прибыл в новый дворец. Подъезжая к воротам, услышал, что неподалеку стреляют сразу из нескольких автоматов.

— Мы решили не стрелять в подвале, — объяснил встретивший меня Алексей. — Темно и очень плохая вентиляция. Сделали за конюшней земляную насыпь и поставили щиты. Поначалу пугались лошади, но они быстро привыкли. А соседи пока не жаловались.

— Не те у нас соседи, чтобы на меня жаловаться, — усмехнулся я, — да и не такой уж сильный шум. Если привыкли находящиеся рядом лошади, соседи его уже, наверное, не замечают. Давайте куда–нибудь отойдем и присядем, а то у меня к вам разговор не на пять минут, а день длинный, и ноги лучше поберечь.

— Тут поблизости есть беседка, — сказал Алексей. — А разговор уже можете начинать.

— Мне пришлось связаться с американцами. Знаю, что вам это не понравится, я и сам не в восторге, но так получилось. Я заключил партнерское соглашение с одним влиятельным техасским бизнесменом.

— Золото? — спросил он.

— В том числе и золото, — ответил я. — Вы не дали мне нужных контактов, а ему нетрудно выйти на продавцов таких стволов, которых пока не бывает в их магазинах. Да и помимо оружия много чего может понадобиться. Мне понадобились наемники. Дружина всем хороша, и я уверен, что вы ее доведете до ума, но мне крутые профессионалы нужны сейчас.

— Хотите захватить «языка»? — сразу догадался он.

— Мне жизненно важно знать, кто все это затеял в Японии, — сказал я. — Мой партнер пытается что–нибудь раскопать через японскую полицию, но это долго, и всего им не скажешь, а наемники вполне могут отловить несколько темноглазых. Конечно, может не повезти, и привезут простых боевиков, но и они хоть что–то знают, а значит, буду знать и я. Но я не уверен, что партнер не связан с какой–нибудь конторой вроде ФБР. Даже в этом случае на нас не должно быть наездов, по крайней мере, я их сейчас не ожидаю. Наемников примем сегодня или завтра и сразу же обучим нашему языку. Но есть причины, по которым я не могу отпустить американцев на задание одних. Они не знают местность и могут быть недоразумения в случае встреч с местными. И еще из–за самих японцев. Если партнер все же работает на правительство США и мне вместо честных наемников прислали бойцов какой–нибудь «Дельты», кто–то из них обязательно должен знать японский. Японцев они мне и в этом случае привезут, но не тех, кто мне нужен. Тех допросят сами, а потом где–нибудь закопают. А мне будет мало радости, если американцы перехватят у японцев связи с Салеем. Ему все равно, от кого получать помощь, а эти дадут намного больше, чем кучка японских авантюристов. А если у японцев уже есть свой канал, то американцам и Салей не понадобится. А на Земле лет через десять узнают о том, что мы озверели и перебили друг друга, а перед этим отдали свои земли самой свободной стране на Земле. Конечно, кого–то оставят в живых, потому что без магов не обойтись, да и нашим девушкам найдут применение, но народа уже не будет.

— Жизненный сценарий, — согласился Алексей. — И что вам нужно от меня?

— Вы говорили, что в дружине будут разведчики, — напомнил я. — Наверное, в отделение разведки отбирали самых опытных дружинников?

— Хотите послать их с американцами? — спросил он.

— Не всех. Достаточно будет троих. Я сейчас отвезу отобранных вами дружинников к магу, который обучит их английскому и японскому языкам. Американцам их представлю как проводников и в задании уточню, что никакие допросы пленных не допускаются.

— Если вы правы и это спецназ, они наплюют на ваши запреты, — сказал Алексей. — Все сделают так, чтобы не видели мои ребята, а если увидят, тем хуже будет для них.

— О безопасности проводников поговорим отдельно. И потом вы не берете в расчет магию. Когда они вернутся, нетрудно будет задать вопросы и узнать, врут вам или нет. А если соврали, тогда магам придется покопаться у них в мозгах. Узнаем все, что известно американцам, а их заставим забыть.

— Вот мы и дошли до беседки, — сказал Алексей, — только стоит ли в нее заходить? Мне нужно подобрать разведчиков, а из братства вот–вот должны прибыть жрецы для занятий.

— Да, мы уже все обсудили, — согласился я. — Возвращаемся. Подберете нужных саев, и я уеду. Алексей, вы знаете, что сегодня должен появиться капитан?

— Да, сегодня узнал, — ответил он. — До вашего приезда у нас был граф Зарток, он и сказал. Его приезд кстати, потому что барон Сток не устраивает меня в качестве капитана. Смотрите, приехали жрецы. И где только берут таких лбов?

На заднем дворе дворца остановились две кареты с изображенным вместо герба солнцем, и из них выбрались восемь здоровенных парней, каждый из которых был на голову выше меня и гораздо шире в плечах. Все они были в красных штанах и такого же цвета рубашках. Как я узнал позже, это была их обычная одежда, пошитая на холодное время года. Ботинок у жрецов не было, но мокасины больше смахивали на сапоги с короткими голенищами.

— Не знаю, — сказал я, оглядев учеников. — Я впервые вижу жрецов братства. Хотя, может быть, те двое, которые приходили с дядей, ими и были, по размерам они очень походили на этих. Давайте решим мой вопрос, и займетесь тренировкой.

Много времени на выбор подходящих парней у Алексея не ушло. Переговорив с будущими разведчиками, он подвел ко мне троих.

— Все трое дворяне, но не обременены наследством или титулами, — с улыбкой представил он мне свой выбор. — Оружием владеют великолепно, да и без него могут за себя постоять, а такое у вас случается нечасто. И умом их бог не обидел. Кроме того, Герд и Сандей имеют заметный магический потенциал. Я в этом, конечно, ничего не смыслю, но наш барон Ольт сказал, что могли бы выучиться на магов. У Рода способности поменьше, но тоже выше средних для большинства саев.

— Что–нибудь умеете в магии, помимо того, что доступно всем? — спросил я дружинников.

— Мы, милорд, как сказал наш майор, специально магии не учились, — почтительно ответил коренастый и самый пожилой из всех троих Сандей, — но жизнь — штука длинная: в одном месте что–нибудь узнаешь, да в другом подсмотришь… Я знаю десяток воздействий, половина из них боевые.

Ишь ты, наш майор! И звание, которого здесь нет, запомнили, и произносят с большим уважением, чем моего «милорда»!

— Я смотрю, вы уже и шевроны нашили, — сказал я Алексею, показав на рукав рубашки одного из разведчиков, на котором скалилась клыками какая–то хищная тварь. — Здорово у вас получилось с формой, но, на мой взгляд, не хватает беретов с кокардами. Тогда был бы полный отпад!

— Береты уже заказали, — рассмеялся Алексей. — Барон Ольт поспособствовал. Завтра обещали привезти. А кокарды… Я думал о чем–то таком, но их, наверное, долго делать?

— Все равно закажите, — посоветовал я. — Возьмите за основу герб нашей семьи и пусть ювелиры выполнят из золотых монет. Золото должно быть у графа Зартока, я ему передам, чтобы он это сам прокрутил. Пусть все местные вояки сдохнут от зависти. Так, парни, шагом марш в карету!

— У них нет такой команды — шагом, — посмеиваясь, поправил меня майор. — Бегом марш!

— А с мечами пока так и не решили? — спросил я, глядя на бегущих к карете дружинников.

— Нашли длинные кинжалы из прекрасной стали, — ответил Алексей. — Я спросил Фила, и он раскопал. Пока обойдутся ими, а с мечами решите уже без меня. На все просто не хватит времени.

Пока мы ехали в северный дворец, я рассказал разведчикам, для чего они мне нужны.

— Трудно будет пройти незамеченными по тракту, — озабоченно сказал Сандей. — Там места людные, поэтому охранение будет большим. Темноглазые вряд ли полезут вперед, а вступать в бой… Если у авангарда будет огнестрельное оружие, у нас не получится подавляющего преимущества. Если эти воины, о которых вы нам рассказали, милорд, действительно так хороши, то мы прорвемся, но понесем потери, а темноглазые успеют скрыться.

— И что предлагаешь? — спросил я. — Вариант с севером мне не нравится. Это как минимум лишних три дня пути только в один конец. Да и тварей уже много возле самых гор.

— Остается только предгорье, — сказал Сандей. — Зайти подальше на запад, а потом повернуть к югу и пробраться через лес. Если повезет, окажемся у них в тылу. Главное, чтобы не было драки, а то мы там все останемся, несмотря на крутизну. Плохо, что никто не знает, где неприятель.

— Несколько агентов службы охраны трона в сопровождении охотников ушли к нашей границе в предгорье, — рассказал я им о затее барона Ольта. — При наступлении противника они должны вернуться и доложить. Либо в предгорье пока нет врагов, либо наших умудрились как–то перебить. Но есть обоснованное предположение, что герцогу Салею было не до нас из–за войны с Гардарами. У нас засланы агенты в Госмар, но они пока не вернулись.

— Если пойдут севером, и там много тварей, то могут и не вернуться, — рассудительно сказал Герд. — Я два года назад побродил по северу, так натерпелся страху на полжизни вперед. Самое паршивое, что тварей почти ничего не берет. Неплохо действуют копья, но только если попадешь в нужное место. А как в него попасть, когда они вертятся, как сумасшедшие, шипят, а некоторые еще бросаются отравленными колючками! Убивали, конечно, но и из наших там немало осталось.

— Я вас правильно понял, милорд, что нам самим ничего не придется делать, а пленных должны захватить пришельцы? — спросил Род — самый молодой из разведчиков.

— Если спросят совета и будет что сказать, посоветуйте, — пояснил я, — но сами без нужды собой не рискуйте. И старайтесь держаться вместе и быть осторожней с наемниками. Если они от вас избавятся, мы их развесим на подходящих деревьях, только вам это не поможет. Все ясно? Я их, конечно, предупрежу, только могут и не поверить. Я не хочу, чтобы вы думали, что наемники — это непременно враги и они спят и видят, как вас перерезать. Но и большого доверия к пришельцам у меня нет, поэтому всячески им помогайте, но держите ухо востро!

Большой радости от такого хренового задания ни у кого из них не было. Переться в тыл врага без разведки, не зная, куда нужно идти, да еще в компанию дают чужаков, которые то ли прикроют спину, то ли воткнут в нее меч.

Когда приехали, я всех отвел к Герату и попросил мага, помимо языков, научить Герда с Сандеем простым боевым воздействиям, которые не потребуют на изучение много времени и сил. Приказав Ортаю после учебы доставить моих дружинников в новый дворец, я связался с Зартоком.

«Не появлялся ваш капитан, граф? — спросил я его. — Жаль, как только появится, сразу же свяжитесь со мной. К вам будет просьба. Много осталось золота, которое вы вытянули из Алексара?»

«Несколько тысяч монет, — ответил он. — Точно не помню, но могу посчитать».

— Мне от вас не нужно отчетов, — перебил я его, — нужна помощь. Надо заказать ювелирам небольшие золотые брошки в форме нашего герба. Их называют кокардами и крепят на головные уборы военных. И сделайте заказ не на одну дружину, а с запасом.

«Тогда лучше обратиться не к ювелирам, которые долго провозятся и дорого возьмут за работу, а к кузнецам, — предложил Зарток. — Им намного проще сделать форму и по ней отливать заготовки. Доработать такие отливки быстрее, и за работу много не возьмут».

«На ваше усмотрение, — согласился я. — Последний вопрос. У нас дружина будет пешая, или предусмотрены лошади? Я понял, что наш майор готовит их к пешему бою, но это не значит, что до места боя они должны идти пешком!»

«Лошади уже куплены, — успокоил меня Зарток, — и со строителями сговорились о постройке конюшни. Та, которая есть, рассчитана всего на шесть каретных и десять верховых лошадей. Уже сегодня занялись бы, но дружинники заняли место постройки под… Забыл, как его называл майор».

«Стрельбище?» — подсказал я.

«Точно! — сказал он. — Теперь нужно рубить десяток деревьев, поэтому я хотел с вами…»

«Рубите хоть все деревья, Олес! — разрешил я ему. — И все хозяйственные вопросы решайте сами, без оглядки на меня».

«Ты сейчас где?» — вторгся в мою голову Ларг.

«Иду к себе, — ответил я. — Примерно на полпути от комнат магов».

«Я тебя жду у себя», — сказал он и разорвал связь.

Чертыхнувшись, я развернулся и пошел в обратную сторону. Отец ждал меня в гостиной, и его вид мне не понравился. Пожалуй, даже после смерти Зантора он не был таким мрачным.

— Что случилось? — встревожился я.

— Садись, — сказал он, показывая мне рукой на стул. — Я только что вернулся из лагеря.

— Плохо строят или мало подходит дружин? — попробовал догадаться я. — Вы так выглядите, как будто кого–то похоронили.

— Похоронами я займусь сейчас, — криво усмехнулся он, — а у тебя будет другое занятие. Лагерь почти полностью построен, да и что там строить, когда у каждого свои шатры! Поставили печи для приготовления пищи и отхожие места, да запасли дрова — вот и весь лагерь. И дружины подходят, пожалуй, даже быстрее, чем я ожидал. Беда в другом. Саи не хотят воевать, Кирен! Ты помнишь, каким я был? Я знаю, что ты меня осуждал, но тебе не понять… Ты выдернул меня из состояния тоски и отчаяния, ткнул носом в факты и нашел нужные слова, а я не могу найти для них таких слов!

— Неужели они отказывают в поддержке своему Повелителю? — удивился я. — Что, все традиции побоку?

— До такого пока не дошло, — сказал он. — Все послушно приводят воинов, ставят шатры, а потом идут к соседям и пытаются у них выяснить, что же случилось, из–за чего их перед самой непогодой собрали в таком числе.

— Ближние должны знать, — сказал я. — А для чего послали Герта? У него нет языка объяснить? И почему до сих пор молчат жрецы?

— Ближние знают, — кивнул он, — но мало кто верит. Они просто не хотят в такое верить, как не хотел верить я! Это же крушение устоев и конец прежней жизни! А никакой другой они не знают и знать не хотят! А Герт… Если слов не могу найти я, что ты хочешь от него? К тому же он не объезжал баронов, кроме вольных, а передавал мой приказ графам. А что они сказали своим вассалам… И на жрецов особенно не надейся. Гордой понял, что все не кончится просто битвой армий и не хочет сейчас подставлять храмы. Он тебе не станет мешать, но и прямой помощи от него не жди.

— Мне нужно было набирать в дружину не сто саев, а тысячу! — зло сказал я. — Почему–то мои дружинники все поняли и поверили!

— Вольные воины и наемники! — сказал Ларг. — Для них слово вождя — это закон! Кроме того, за ними почти никогда нет семей, и дураки среди них долго не живут. Да и твой… тренер как–то быстро сумел завоевать их сердца. Мне о нем рассказали.

— И что вы намерены предпринять? — спросил я.

— Я хочу, чтобы с ними поговорил ты, — отведя в сторону взгляд, ответил он. — Их как–то нужно убедить. Сильно ты дружину не увеличишь, и она не заменит армию.

— Это еще как сказать! — возразил я. — И увеличить смог бы и заменить! Только кто мне теперь даст на это время! Значит, вы даже не стали говорить со своими вассалами, а поручили это мне? Сколько там собралось войска? Может, есть смысл подождать подхода остальных?

— Их там сейчас чуть меньше половины, — ответил он, — и я не вижу смысла ждать остальных. Если у тебя получится убедить этих, с остальными будет уже намного проще, а если нет, то и ждать никого не нужно.

— Кто больше других мутит воду? — спросил я. — Никогда не поверю, что там все пущено на самотек. Столько недовольных дворян, и чтобы этим никто не воспользовался!

— Граф Решток, — ответил Ларг.

— Дальний родственник! — зло сказал я. — Он, наверное, вообразил себя новым герцогом и Повелителем! Подобные случаи уже были, даже у нас случился три сотни лет назад.

— Тогда правящий герцог сошел с ума, — нерешительно сказал Ларг. — Поэтому другая линия…

— А мы с вами разве не рехнулись? Собираемся без всякого повода напасть на малолетнего герцога Салея, выдумываем разных пришельцев и заговоры и на каждом шагу нарушаем традиции! И заметьте, что храмы молчат! Сколько ему лет?

— Семьдесят, — ответил Ларг. — Что ты задумал?

— Да вот думаю, как все отреагируют, если я убью его в поединке. Не скажут, что убил старика?

— И не вздумай! — предупредил он. — Решток один из лучших фехтовальщиков, да и вообще он очень сильный и ловкий воин. А стариком граф станет самое малое через пятьдесят лет.

— Ладно, там будет видно, — сказал я. — Эх, маловато я тренировался! Сейчас поеду, только прежде нужно немного подготовиться.

Перед поездкой нужно было переодеться, поэтому я направился в свои комнаты. В предстоящем мероприятии мне нужна была помощь барона Ольта, поэтому его пришлось побеспокоить.

«Барон, куда вы дели тела убитых на пляже темноглазых? — задал я мысленно вопрос. — Они мне нужны».

«Хранятся в заморозке, — ответил он. — Учтите, милорд, что если мы их разморозим, повторной консервации уже не проведем».

«Мы вам достанем других, — пообещал я, — а этих приведите в такой вид, чтобы можно было показать воякам, которые собираются в лагерях. Только пусть ваше сопровождение оставит свои пистолеты в службе. Вы меня поняли?»

«Есть недовольные, милорд? — проницательно спросил он. — Может, мне тоже приехать и подтвердить донесения моих агентов?»

«Толку от ваших подтверждений, барон! — ответил я. — Скажут, что вы благородный и честный, но чересчур доверчивый сай! Меня тоже, наверное, никто прямо не обвинит во лжи. Отправляйте быстрее своих покойников и скажите майору, чтобы направил мне десять дружинников. Надеюсь, что вы найдете для них лошадей. Да, бегать им там не придется, поэтому пусть возьмут и мечи».

В гостиной дежурил Ученый, который сообщил, что принцесса Лара еще не появлялась. Мог бы и не докладывать, потому что все мои подарки так и стояли на столе. Я быстро переоделся в тунику и вместо пояса с кольтом надел тонкий поясок, на который повесил найденный в тайнике меч Брода. Единственным огнестрельным оружием, которое я с собой взял, была засунутая под тунику беретта. Капитана я предупредил, поэтому у парадного подъезда меня уже ждала карета. Здесь же нервно расхаживал сам Ортай.

— Так нельзя, милорд! — с возмущением сказал он. — Если не хотите брать гвардейцев, то возьмите с собой моих парней! Нельзя же ехать совсем без охраны!

— Спасибо за заботу, — поблагодарил я, — но вы зря не доверяете моим дружинникам. До лагеря они меня прекрасно прикроют, а в самом лагере мне бояться некого.

— Тогда хоть не покидайте дворца, пока они не подъедут к нашим воротам, — попросил он. — Зря вы, милорд, обижаете нас недоверием! Любой из нас готов…

— Когда я перестану вам доверять, сбегу отсюда в свой новый дворец под охрану дружины, — пошутил я. — Не беспокойтесь, капитан, я не стану рисковать попусту.

Ждать людей Ольта и дружинников не пришлось: когда я подъехал к воротам, они въезжали на площадь. Мой кучер пристроился за экипажем, который вез в последний путь тела неудачливых японцев, а десяток дружинников и два агента барона Ольта окружили карету. Вид у дружинников был настолько необычным, что их провожали взглядами все саи, встреченные нами на пути к лагерю. Лагерь раскинулся сразу за городом. На большом лугу в беспорядке стояли палатки и шатры, между которыми бродили вооруженные саи. Слава богу, что здесь хоть не было лошадей, которых держали неподалеку. Я не сразу нашел коменданта, которым оказался барон Ланш, знакомый мне по делегации дворян, приходившей к нам после неудачной попытки отравления. К моему удивлению, ему не потребовалось много времени для общего сбора. Как только все узнали, что с прибывшими хочет говорить принц Кирен, воины толпой повалили к небольшому дощатому помосту, на котором я их ждал в окружении своей охраны. На глаз их собралось больше двух тысяч. Орать для всех я не мог, но этого и не требовалось, потому что сказанное можно было донести до каждого при помощи магии. Жаль, что этого не научились делать с изображением, потому что желающие все увидеть устроили давку. Пришлось подождать, пока их командиры наведут относительный порядок.

— Сегодня сюда приезжал мой отец, — обратился я к собравшимся, намеренно не называя Ларга Повелителем. — По возвращении он мне сказал, что вы не хотите воевать. В большинстве случаев такое нежелание можно было бы только приветствовать, но не в этом. Попрошу не шуметь и выслушать все, что я вам собираюсь сказать. Потом будете спорить, ругаться и решать, что делать дальше. Большинство из вас не знает об истинном положении дел. Кое–что говорилось выборным дворянам, но немногое и вразброс, а о том, что дошло до вас, остается только гадать. Я не гадалка, поэтому сейчас коротко изложу вам все события последнего времени в том порядке, в котором они следовали.

— Может быть, вам не стоит себя утруждать пересказом того, во что большинство разумных саев все равно не поверит? — предложил мне протолкавшийся к помосту воин, в котором я узнал Рештока.

— Может быть, вы, граф, заткнетесь и не будете перебивать того, кто по положению гораздо выше вас? — сказал я ему, вызвав шум собравшихся. — Вы кое–что слышали, а большинство не знает ничего или знает только в вольном пересказе таких, как вы. Представляю, что вы им могли сказать!

Решток тоже применил магию, поэтому наш обмен любезностями слышали все.

— Вы меня оскорбили, принц! — покраснев от злости, выкрикнул он. — Я настаиваю на поединке!

— Сначала я уделю внимание тем, кого уважаю, — сказал я, показав рукой на толпу, — а потом убью вас. Мне прекрасно известно, к чему вы здесь всех подбивали. Наверное, всю жизнь мечтали занять место отца, да не было повода, а теперь вы этот повод нашли.

Я рассказал обо всех покушениях, включая нападение на пляже, о котором не знал никто из собравшихся. Потом последовал короткий пересказ того, о чем говорил граф Нил Ворох, и донесения барона Бреда.

— Вы вольны верить мне или нет, — сказал я в конце. — Только очень скоро на нас обрушатся воины герцога Салея, и ваше недоверие выльется и в вашу смерть, и в гибель ваших близких. Но война с Дарминами это еще не все! Темноглазым не нужны саи, им нужна наша земля, поэтому после войны они уничтожат победителей!

— Все это только слова, — сказал один из стоявших возле помоста баронов. — Есть доказательства?

— Каких доказательств вы от меня хотите? — спросил я его. — Вот рядом со мной стоят мои дружинники, которые при помощи своего оружия могут убить сотни воинов. Это не доказательство? Если этого мало, могу показать вам тела чужаков. Это те, кого я убил при нападении на наследника.

По моему приказу агенты барона Ольта развернули ткань, в которую были завернуты тела японцев, и сбросили их с помоста. Это доказательство вызвало к моим словам больше доверия, но все равно не переломило ситуацию. Почти никто из собравшихся не хотел воевать. Одно дело — позвенеть мечами с соседом, другое дело — война.

— Я вижу, что вам милей ваши традиции, чем здравый смысл, — сказал я, заканчивая выступление. — Салею удалось собрать армию, только пролив кровь несогласных, я этого делать не собираюсь. Поэтому все те, кто нам не верит, могут проваливать. Остальным я могу предложить следующее. Никто не поведет вас завоевывать соседей! Наша цель не в том, чтобы захватить чужое, а в том, чтобы защитить свое! Мы хотим, чтобы вы стали стеной на пути врага, перекрыв южный тракт. Если мы вас обманываем или обманываемся сами, то вы просто постоите дней десять, а потом разойдетесь по домам. Желающие могут проехать по тракту, чтобы пообщаться с соседями, но я бы такого не советовал, потому что тракт перекрыт, и никто с вами разговаривать не станет. Жрецы, которые попытались проехать, бесследно исчезли вместе с купеческим караваном. А теперь я буду говорить с вами, граф! Какое оружие вы предпочитаете?

— Я вас вызвал, поэтому выбор оружия за вами, — ответил он. — Меня устроит любое из того, чем дрались наши предки! Железки своих дружинников можете не предлагать.

— Вы спокойны, — улыбнулся я графу. — Верите тем слухам, которые я сам о себе распускал? Я имею в виду то, что я из–за лени на все махнул рукой, в том числе и на фехтование. Увы, родственник! Если бы это было так, он бы меня не выбрал!

Обнаженный меч Брода мне подыграл, на мгновенье вспыхнув голубым светом.

— Откуда он у вас? — потрясенно спросил Решток. — Он же пропал!

— Особенность у меня такая, что ко мне липнут вещи Бога, — пояснил я. — Но я не буду использовать своего преимущества, поэтому меч мы пока отложим.

Я положил меч на оставшуюся на помосте ткань и сделал вид, что задумался.

— Копья это не оружие для благородного поединка, — сказал я минуту спустя. — И магический поединок я вам предложить не могу. Со стороны мага, имеющего накопитель, такое было бы слишком нечестно. И что остается? Придумал, граф! Я вас убью голыми руками.

— Кто же так дерется? — под гогот собравшихся спросил Решток. — Вы издеваетесь? Даже мужики в деревнях берут дубины!

— Вы предлагаете убить вас дубиной? — я опять изобразил раздумье. — Нет, граф, я с вами не согласен. Не будем уподобляться мужикам. И потом кто вам сказал, что драться без оружия неблагородно? Вот получится так, что у вас его при себе не будет и что же, подставлять свою шею под чей–то нож? Вы помните наши священные книги?

— А какое они имеют отношение к нашему поединку? — удивился он.

— Ну как же? — сказал я, обращаясь больше не к нему, а к собравшимся. — Вся наша жизнь, все вековые традиции заложены священными текстами. Если вы не помните, что говорил Бог, то я вам сейчас напомню! Оружие — это не меч и не щит, это сам сай, его мужество, сила и готовность к служению! Там еще много чего написано, но нам хватит и этого. Конечно, если у вас руки растут из задницы, и вы только и умеете, что двинуть ими кого–нибудь в рыло, такая схватка никому не доставит радости. Надо учиться убивать красиво без всякого оружия. Как это делать, я сейчас всем покажу. Забирайтесь на помост, а то у меня еще много дел, а вы отнимаете время!

Похоже, что Решток уже жалел о своем вызове, но отступать ему было некуда. Отдав кому–то меч, он зашел на помост. Физически он был сильнее меня, и, хотя мне удалось лишить его уверенности в исходе поединка, я не увидел на его лице страха. Зрелищной наша схватка тоже не выглядела. Я просто в очередной раз отработал первую связку, только на этот раз с реальным противником, и все довел до конца. Меня хорошо укатала жизнь в эльфийском теле, поэтому, когда я свернул шею этому гаденышу, не почувствовал ничего, кроме гадливости. Опустив тело бывшего родственника на помост, я приказал барону Ланшу доставить его в столицу и побеспокоиться, чтобы где–нибудь закопали тела чужаков.

— Только пусть на них посмотрят все желающие, — добавил я в конце и в сопровождении дружинников направился туда, где мы оставили кареты и лошадей.

«Олес! — связался я на обратном пути с Зартоком. — Не скажете, где ваш капитан?»

«Он сегодня прибыл с дружиной отца и был свидетелем вашего выступления в лагере, — ответил граф. — Когда вас можно навестить?»

«Чем быстрее, тем лучше, — поторопил я. — После обеда у меня много дел. Даже не знаю, когда смогу освободиться. Вы можете подъехать сейчас?»

«Примерно через полчаса, — сказал Зарток. — Мне еще самому нужно с ним встретиться».

Незадолго до прибытия во дворец я связался с комендантом лагеря и поинтересовался, многие ли ушли.

«Почти все, — ответил он. — Остались лишь несколько дружин, но постоянно подходят другие отряды».

Вот и все! Вроде такие же люди, как я сам, но только до поры до времени. Жизнь круто изменилась, но никто из них не желает меняться, и плевать они хотели на логику и мои доказательства. Даже если кто–то остался, они погоды не сделают. И что делать мне? Словно подслушав мои мысли, со мной связался Ларг.

«Ничего не получилось, Ларг! — сказал я, впервые назвав его по имени. — Я всем доказательно объяснил и даже предъявил тела чужаков, которые мы на такой случай держали в заморозке. Кто–то остался, но очень немногие. Как сказал комендант, приходят другие дружины, но вы правы в том, что говорить с ними бессмысленно. И прав их заставить у нас нет. Повелитель может вести всех против внешнего врага, а не против соседа, а во внешнюю угрозу никто не хочет верить. Можно поступить так, как поступил Салей, и показательно развалить несколько замков, но у меня нет ни времени, ни желания этим заниматься. Вы ведь знали, что все закончится именно так?»

«Предполагал, — поправил он. — И была надежда, что у тебя все–таки получится. Кто–то же остался. А многие наверняка поверили, но посмотрели на уходящих и сами ушли. Кому охота погибать за соседей, когда те станут отсиживаться за стенами? Решили, наверное, что тоже отсидятся. А что будешь делать ты?»

«А я не дурней их! — зло ответил я. — И тоже не буду за всех проливать кровь. И своей дружиной жертвовать не собираюсь! Появился сейчас один план, но получится или нет — один демон знает! В любом случае всех мы не защитим, и какой–то смысл что–то делать появится только в том случае, если мы перекроем Салею путь на Землю. Иначе из вашего мира придется бежать».

Глава 27

Чем дольше я смотрел на Арсена, тем больше он мне не нравился. Да, очень сильный и красивый парень и, судя по его прошлым подвигам, искусен в обращении с оружием и хитер на выдумку. Но в то же время я мог отдать голову на отсечение, что он эгоистичен, чрезмерно самолюбив и не склонен считаться ни с чьим мнением, кроме своего собственного. А это не самые хорошие качества для капитана дружины. Не знаю, насколько он был популярен среди дворянства, но я не назвал бы его сильным магом. Так, немного выше среднего уровня. После сегодняшнего облома в лагере я мог не заботиться об авторитете у аристократов, и Арсен мне в этом не помощник. Авторитет мне сейчас могли принести только мечи дружин Салея. Если его войско почему–то не придет, я об этом слове мог надолго забыть, может быть, на всю жизнь.

— Проходите и садитесь, — пригласил я графа с бароном. — Барон, скажите откровенно, как вы относитесь к моему выступлению.

— Сначала, милорд, я бы хотел узнать, как связаны моя служба у вас и указ Повелителя.

— Связь простая, — пояснил я. — Если бы граф Зарток приехал к вам без этого указа, вы бы его не стали слушать, а сразу указали на дверь, а с указом выслушали. Хочу, чтобы вы знали, что отказ мне служить не повлияет на вашу свадьбу.

— Хорошо, если так, — кивнул он, — потому что я думаю вам отказать.

— Вы меня этим не сильно заденете, скорее, я буду доволен, — холодно сказал я, действительно испытав от его отказа облегчение. — Вы мне не понравились, барон. И все–таки, если вам нетрудно, ответьте на мой вопрос.

— Мне не нравится все, что вы говорили о чужаках и об их оружии, которое теперь есть и у вас, — сказал Арсен. — Какая может быть цена силе, мастерству и доблести, если даже слабая женщина легко отнимет жизнь у сильного воина, а то и у многих? Все, что вы говорили о творящихся в Дарминии бесчинствах, все ваши слова об их походе на нас — все рождало неприятие и неприязнь к вам.

— Вот это логика! — поразился я. — Вместо того чтобы испытать неприязнь и гнев по отношению к своим врагам, вы их испытываете к тем, кто открывает вам глаза на исходящую от них опасность! Мне о вас много говорили, причем с восторгом во взоре. Может быть, этот восторг заслуженный, но я в вас разочарован. Мне тоже не доставляет удовольствие то, что я вынужден был вам говорить, но между нами есть большая разница. Вы заберете дружинников отца и вернетесь в свое имение, надеясь на то, что я вам соврал об опасности, или что она вас не коснется. Я так поступить не могу, хотя столица находится дальше всех от границы и враги до нее, скорее всего, просто не дойдут, потратив все силы на взятие ваших замков и разорение других городов! Ладно, говорить с вами… Сейчас вас проводят к выходу из дворца. Надеюсь, что я вас больше никогда не увижу. Только учтите, что ваша нелюбовь к чему–то, это что–то не отменяет. Это, если вы не поняли, сказано о новом оружии. И еще одно. Чем бы ни закончилась война, возврата к прежней жизни уже не будет. У вас замечали тварей?

— Видели одну в начале лета, — ответил он. — А что?

— А то, что через несколько лет их у вас будут сотни, — язвительно сказал я. — Северяне гибнут или бегут, а твари уже залетают на равнины. Хотелось бы посмотреть, как вам удастся справиться с ними мечами и копьями. У северян это не получилось. Демон, проводи нашего гостя до его коня и проследи, чтобы он не заблудился и благополучно добрался до ворот.

— Слушаюсь, милорд! — ответил появившийся по моему мысленному вызову Сарпон. — Прошу вас, барон!

— Да, разочаровали вы меня, граф! — сказал я Зартоку, когда они ушли. — Но если бы не уход дружин, разочарование было бы гораздо большим. А после него мое мнение о нашем дворянстве упало так низко, что ваш барон уже ничего к этому добавить не смог.

— Я сам удивлен, — смущенно сказал Олес. — Год назад это был совсем другой юноша! Не было в нем этой заносчивости, да и всего остального. Слава на него подействовала не лучшим образом. И что теперь будем делать, милорд?

— Сможете навербовать в дружину еще сотню? Понятно, что хотелось бы получить хороших воинов.

— За сегодняшний день могу не успеть, но завтра они у вас будут.

— Действуйте, Олес! — сказал я. — Заодно сразу же покупайте лошадей и стройте большую конюшню. Золота получите столько, сколько будет нужно, а с Алексеем я завтра поговорю сам.

Я поговорил с майором уже через час, потому что прибыли агенты из Госмара, и мне пришлось, наплевав на обед, мчаться в новый дворец. Агентов оказалось двое, и оба они были не в лучшем виде.

— Твари, милорд, — объяснил один из них, увидев выражение моего лица. — Вы не обращайте внимания на повязки: мы с Гребом почти целы. Вот остальным не повезло.

— Из Госмара ушли все, — объяснил мне Ольт, — а из пяти саев добрались только трое. Алеку и Гребу действительно повезло, а вот Сарпей, с которым сейчас возятся маги, восстановится только через год или два.

Это что же должно было остаться от эльфа, чтобы на его восстановление потребовалось четыре земных года!

— Как же вам удалось его привезти? — спросил я, испытывая к этим израненным эльфам сочувствие и уважение.

— С трудом, милорд, — ответил второй агент, которого, очевидно, звали Гребом. — Держали его все время во сне и поддерживали магией. Двигались только по ночам. На севере ночи прохладные и, твари не летают. Днем возле гор проехать невозможно. Не успел на день укрыться в лесу, значит, пропал. Да и в лесу днем приходилось отбиваться. Крупные твари в него не лезут, боясь повредить крылья, но мелкой кусачей гадости полно. Пройти можно, но большим отрядом и в броне.

— Ладно, расскажите, что творится в Госмаре, — попросил я. — Салей еще жив?

— Жив он, — ответил Алек. — Из дворца почти не показывается, но перед походом вышел.

— Значит, войско выступило в поход? — почувствовав холод в груди, спросил я.

— Может, уже и выступило, но вряд ли, — ответил он. — Салей завяз в Гардарии. Войско герцога Дорина на границе побили легко и дальше из–за помощи темноглазых без больших потерь били всех, кто пытался заступить дорогу. За два дня до нашего ухода всем объявили, что Алтумар взят и Дорин убит, но сразу же поползли слухи о том, что часть гардарцев все еще сражается. Вроде бы Пар раздобыл такое же оружие, как у темноглазых, и начал все отвоевывать обратно. Правда это или нет, мы не знаем, только поход на нас все время откладывали, потому что большая часть всех сил Салея ушла в Гардарию и до нашего ухода никто не вернулся. Но вы должны знать, милорд, что Салей набрал много желающих воевать и раздал им новое оружие. Так что он может не дождаться окончания войны с сыном Дорина. Добровольцев и баронские дружины все время отправляли на восток.

— Как охраняется дворец герцога? — спросил я. — Можете хоть что–то об этом сказать?

— У двух парадных подъездов стоят караулы стражи, — ответил Алек. — У каждого то же оружие, что и у темноглазых. Площадь перед дворцом патрулируется гвардейцами, но патрули всего по десятку конных и появляются только время от времени. Дворцовый парк в Госмаре меньше нашего, но тоже немаленький, и прилегающие к нему улицы находятся под присмотром гвардейцев. Там их можно увидеть даже чаще, чем на площади. В дневное время они никого не трогают, но с наступлением темноты ходить поблизости от дворца запрещено. А что за охрана внутри дворца, мы не знаем.

— Спасибо, — поблагодарил я. — Идите отдыхать, потом все расскажете подробно.

Оба агента с видимым усилием поднялись, почтительно поклонились и покинули кабинет Ольта.

— Что вы задумали, милорд? — спросил барон. — Зачем вам охрана дворца? Мы все равно не успеем никого переправить в Госмар: война начнется раньше. Да и что даст нападение на герцога, если на нас навалится его войско? Защищаться некем, поэтому дарминцы займутся грабежами и быстро продвинутся вглубь наших земель. Их после этого не остановит даже известие о гибели герцога. А если у них будет средство разваливать стены замков…

— Вы же знаете, барон, что во мне есть часть чужого сознания, — сказал я. — А часть своих воспоминаний я потерял, поэтому иногда мне наша жизнь кажется чужой и непонятной. Сегодня в лагере я все подробно рассказал и объяснил так, что должно было дойти до самых тупых, но почему–то не дошло. Или дошло, но они все равно ушли, наплевав на последствия, и надеясь, что их самих беда не коснется. Можете мне это объяснить? И я не могу сказать, что все дворяне глупы, трусливы и поголовно думают только о себе, не зная такого понятия, как долг. Есть еще наша стража, моя дружина и ваши агенты, которые, будучи сами изранены, вынесли искалеченного товарища.

— Вы сами ответили на свой вопрос, милорд, — невесело усмехнулся Ольт. — Для моих агентов покалеченный Сарпей был своим. И для вашей стражи вы тоже свой, и для дружины. Они будут вас защищать даже ценой жизни, потому что в этом видят свой долг. А остальные… Какие отношения у наших графов и вольных баронов с герцогом или Повелителем, который, по сути, такой же герцог, как и все остальные? Они платят налоги и отдают герцогам часть своей власти. Очень небольшую часть. Защищать себя и свою власть герцоги должны сами. Для этого у них есть стража и гвардия. Возможность набрать наемную дружину у них тоже есть, только я не помню, чтобы ею кто–нибудь пользовался, кроме вас. Герцоги никогда не впутывали вассалов в свои разборки, а войн у нас не было, поэтому большинство просто не может себе представить, что это такое. В их представлении война ничем не отличается от обычной стычки между баронами. Позвенели мечами, после чего проигравший заплатил победителю, и все разошлись. Конечно, и у нас бывает так, что гибнет проигравший род, но такое случается редко, а посторонние страдают еще реже.

— Все это я понимаю, — сердито сказал я, — но когда неглупым, в общем–то, саям прямо объясняешь, во что выльется эта война, а они только мотают головами и идут седлать лошадей, чтобы разъехаться по домам…

— По–настоящему умных не так и много, — возразил Ольт, — и они погоды не делают. Но даже если сай не дурак, но его интересы никогда не выходили за пределы обыденного, он просто вам не поверит. Для него ваши слова ничем не отличаются от детских страшилок о черном принце. И вы этого не можете понять именно из–за той части чужого сознания, для которой сказанное вами это не выдумки герцога, а доподлинная реальность. Плохо это или хорошо, но такими нас создал Бог. Если бы не вмешательство чужаков…

— Чужаки не сами свалились вам на голову, — возразил я. — Их позвал Салей.

— Мальчишка, — сказал Ольт. — Простите за слово, которое не пристало употреблять к герцогу… Салей открыл дверь в чужой мир, который его чем–то поразил, и взял часть его силы, не подумав о последствиях. А может, и думал, да не хватило ума или жизненного опыта. Теперь за его поступки придется заплатить всем.

— Ладно, сейчас не время разбираться с вывертами в сознании саев, — вздохнул я. — Время действовать. Я заказал в чужом мире команду наемников, чтобы они похитили для меня несколько темноглазых. Их будет двадцать, но каждый не хуже нашего майора. Только теперь эта идея не пройдет, потому что глупо кого–то посылать на фронт атакующей армии, а к ней в тыл они зайдут слишком поздно. Мне тогда темноглазые будут не нужны. Поэтому я хочу переправить их из того мира не сюда, а к дворцу Салея. Нужно убить герцога и захватить его советника или других темноглазых.

— Вы долго думали, милорд? — укоризненно спросил Ольт. — Если там будут такие, как майор, возможно, они убьют герцога и захватят для вас пленных. И каналом оттуда можно будет уйти. Но зачем вам идти самому? В бою все может случается! Убьют вас или тяжело ранят, и что дальше? Здесь на вас все завязано! Прошу вас не рисковать самому и послать вместо себя кого–нибудь из магов.

— Не тот случай, барон, — возразил я. — У нас нет боевых магов, кроме меня самого, и нет времени, чтобы их подготовить. Кого посылать? Герата или Оскара? Кроме того, маги мне понадобятся, чтобы пройти в чужой мир. И не такой уж большой риск — идти в команде элитных бойцов. Они будут знать, что без меня оттуда не выберутся, так что погибнуть я могу только случайно, а совсем не рисковать во время войны не получится. Так что я вас попрошу, чтобы кто–нибудь из магов сбросил мне в память подходящие виды дворца Дарминов с площади и прилегающих к нему улиц. Пусть они подготовятся, а я пока поговорю с майором.

Я нашел Алексея на заднем дворе, где он что–то объяснял жрецам.

— Привет, — поздоровался я с ним. — Жрецов научили обращаться с оружием?

— Дали основные навыки, включая стрельбу, — ответил он. — А к чему этот вопрос?

— К тому, что хватит ими заниматься, — сказал я, демонстративно не обращая внимания на его учеников. — От них мне не было никакой помощи, ну так и мы их пошлем к… демонам! Времени и без того мало, поэтому ни к чему его тратить на посторонних. Отправляйте их туда, откуда приехали. А сейчас давайте пройдемся, и я вам кое–что объясню без свидетелей.

Оставив злых жрецов, мы медленно пошли по направлению к строящейся конюшне.

— Все плохо! — сказал я и, ничего не скрывая, рассказал о своем провале в воинском лагере.

— Если бы не работа с вашей дружиной, я бы сказал, что они придурки, — высказался Алексей, — но сейчас такого сказать не могу. Нормальные, в общем, парни. Так в чем дело?

— Если коротко, то в особенности местной власти и в том, что всем плевать на соседей, — ответил я. — Но мы в это вдаваться не будем. Поговорим о том, что касается вас. Капитан, которого так долго ждали, нас тоже послал. Алексей, я вас очень прошу взять дружину на себя! Мне просто больше не на кого положиться! Назовите любую цену, и я заплачу. Выберите себе толкового заместителя и потихоньку учите его самому необходимому, чтобы он мог вас заменить. Уже сегодня начнут приезжать воины, а к завтрашнему дню граф Зарток обещал удвоить число дружинников. Оружие есть, а без формы они обойдутся. От границы до Ромара примерно шестьсот километров, поэтому армия Салея не доберется до нас быстрее чем за десять дней. У вас будут две сотни дружинников, да еще сотня наших стражников. За это время вооружим и хоть как–то обучим гвардейцев, а их у нас пять сотен. Если учесть то, что мне должны достать тяжелые пулеметы, мы с вами разгоним любую армию. Не придется даже ждать, пока они придут сюда. Из мест боев побегут жители, в том числе и остатки разбитых дружин, так что недостатка в бойцах не будет.

— А почему, когда вы считали «штыки», не учли жрецов? — спросил Алексей. — И это демонстративное пренебрежение ими, когда вы разговаривали со мной. В чем причина?

— Я вас не шокирую выражением «игра в одни ворота»? — спросил я. — Это хорошо. Так вот, такие у меня отношения с дядей, который здесь работает Верховным жрецом. Я ему помогаю, чем могу, а он ведет свои игры и не хочет делать ничего, чтобы хоть немного помочь даже не мне, а своей семье. Он, конечно, не Папа Римский, но авторитет храмов — это не пустой звук. Мне сегодня сказали, что он не хочет рисковать этим авторитетом, оказывая мне поддержку. Мол, я ему помогаю, а он в ответ не будет мешать. Как вам такой подход?

— Хреновый подход, — перешел на русский Алексей. — Но все равно можно было отшить местных святош не так жестко и не нарываться на неприятности. Их и без того выше крыши. Планы по наемникам не поменялись?

— Поменялись, — ответил я. — Если их сегодня дадут, сразу же уведу в столицу Дарминов к дворцу герцогов. Дворец возьмем штурмом, Салея пристрелим…

— Тринадцатилетнего мальчишку?

— Мага, а не ребенка! — поправил я. — Вы не на Земле. Здесь такое правило: взял власть, значит, не жди никаких скидок на возраст! И никаких причитаний о детских слезах не будет. Может быть, есть способы держать под контролем сильного мага, но я их не знаю. И на нем уже тысячи загубленных жизней. Чем бы он ни руководствовался, здесь такое не простят.

— Хотите захватить японцев?

— Это вторая цель, — подтвердил я. — Возможно, найдем еще магов, задействованных Салеем в создании каналов. Будет время — разберемся и с ними, не будет — уничтожим.

— А если с вами что–нибудь случится?

— Я договорюсь с магами, чтобы вас вернули на Землю, — ответил я. — А графу Зартоку будет поручено дать вам столько золота, сколько сможете унести.

— Я сильный, — пошутил Алексей. — Шучу я, принц. Вы мне уже заплатили, так что обойдусь я без вашего золота, разве что возьму на память кокарду, если их успеют отлить. Жаль, что вы не захотели обратиться за помощью к правительству России. С кем бы вы ни связались, все захотят что–то урвать, но с нашими все–таки проще договориться и больше шансов, что договоренности будут соблюдать. Вам помогли бы даже из–за одних японцев. Кому интересно давать такой способной и жестокой нации ресурсы целого мира? Они потому и притормозили в развитии, что на их островах ни черта нет и почти все приходится завозить.

— С нашими магами мало что передашь, — возразил я. — Ладно, обед, который я пропустил, прошел, и пора идти на Землю. А до этого нужно еще много чего сделать, поэтому я сейчас закончу здесь все дела и уеду к себе.

Маги барона уже подготовились и быстро записали в мою память виды на дворец Дарминов из пяти точек. После этого я вернулся в северный дворец и сразу же поднялся к комнатам магов тройки. Я с ними связывался из кареты, поэтому Герат уже ждал меня в гостиной Бродера.

— Вы слишком рискуете, милорд! — недовольно сказал он. — Я не умею стрелять из этих ваших штук, но думаю, что этому нетрудно будет научиться.

— Я вас этому как–нибудь научу, — улыбнулся я. — Специально, чтобы никуда не ходить самому. Ладно, шутки в сторону. Сейчас один из моих охранников принесет оружие, и мы с вами пойдем на Землю. Канал пробиваете вы, а Бродер его стабилизирует. Если будут готовы наемники, то канал к дворцу Салея пробиваю я, а на вас стабилизация. Ждете нас два часа, после чего возвращаетесь. И не нужно возражать. Если я выживу, смогу уйти куда–нибудь на Землю неполноценным каналом, а потом точно так же вернуться сюда. Наемниками в таком случае придется пожертвовать.

— Но ведь это… — задохнулся Бродер.

— А вы не знали? — спросил я. — Значит, теперь знаете! Но об этом способе перемещения нужно молчать. Вы хорошо поняли? О нем знают многие из самых опытных магов, но все помалкивают, а молодым вдалбливают в головы, что подобное невозможно. Если это считали важным делать раньше, когда не было подходящего промежуточного мира, то теперь это еще важнее, потому что такой мир есть.

— Я буду молчать, — пообещал маг. — Странно, что я сам до этого не догадался. Хотя я ведь раньше не ходил ни в один из чужих миров.

— У меня появилась мысль, которую я хочу с вами обсудить, — сказал я им. — Полноценный канал создает два связанных портала, срок существования которых зависит от вливаемой в них силы, а неполноценный канал сразу переносит объект. И привязка в первом случае идет к магу, который стабилизирует канал из точки отбытия, а во втором — привязана к самому месту. Поэтому и возвращение происходит по–разному. Но переброска кого–то в нашем мире через мир Земли неудобна тем, что для нее нужны три мага.

— А вы что придумали? — с любопытством спросил Герат.

— Сначала я подумал, что привязка, как и любое магическое действие, существует непродолжительное время. Выждав, пока она исчезнет, можно из мира Земли прийти в любую точку нашего, для которой у вас есть образ.

— Интересная мысль, — задумался Бродер. — Странно, почему об этом никто не подумал.

— Может, и подумали, — мотнул я головой. — Все равно не было подходящего мира для проверки. И это тоже неудобно. Но у меня появилась мысль поинтереснее. Допустим, вы, Герат, отправили меня к Фрэнку. Что будет, если вы после этого сами войдете в канал? Привязка, по идее, должна сохраниться, но вы сами не связаны ограничениями канала и можете вернуться в любую точку нашего мира уже неполноценным каналом, а я пройду за вами нормальным каналом по сохранившейся привязке. Вернуться можно точно так же, но только вы привязаны к кабинету Фрэнка, а я могу идти в любое место. Может быть и так, что после нашей встречи у Френка для нас не останется никаких привязок. Тогда вообще будет полная свобода. Но есть и риск. Если привязка все же сохранилась, а я попробую уйти неполноценным каналом, со мной может произойти вообще все что угодно. Поэтому такой вариант мы проверять пока не будем.

— А какой будем? — спросил немного ошарашенный Герат.

— Для проверки нам потребуется Оскар, который по моей просьбе должен вот–вот подъехать. Я пробью канал в одну комнату на Земле, а Оскар его будет стабилизировать, а потом зайдет в него сам. Канал должен свернуться, а мы попытаемся уйти в новый дворец. Если все получится, я с вами свяжусь, а если нет… Подождете и проложите свой канал, по которому мы вернемся. Запомните картинку.

— Если ваша мысль подтвердится, это перевернет всю жизнь, — с пафосом сказал Бродер.

— Вы сильно преувеличиваете, — улыбнулся я. — Скорее, внесет в нее дополнительные сложности. Но те, кто используют первыми, получат большие преимущества. Слишком мало сильных магов, чтобы такие хождения стали постоянной практикой.

— Вы рассказали нам, не дожидаясь приезда Оскара, — сказал Герат. — Почему? Не хотите ему говорить?

— Скажу, но без подробностей. Просто то, что ему нужно будет сделать.

«Я могу войти?» — мысленно спросил Оскар.

«Заходите, — разрешил я. — Могли бы и постучать».

— Здравствуйте, Оскар, — поздоровался с вошедшим магом Герат. — Вы очень вовремя приехали: мы только что о вас говорили.

— Сейчас я пробью канал, а на вас будет его стабилизация, — сказал я Оскару. — Только после моего ухода туда же должны уйти и вы.

— Но канал же закроется, — растерянно сказал он. — Как же мы вернемся?

— Если я прав, то вернемся без проблем, — ответил я, — а если не сможем выбраться сами, эти господа проложат свой канал, и мы им уйдем. Они у нас будут вроде спасательной команды. Все, Оскар, я начинаю.

Рядом со мной возник черный круг канала, в который я и вошел. На той стороне было темно и, чтобы найти выключатель, пришлось посветить мобильным телефоном.

— Что это за место? — спросил возникший рядом Оскар.

— Одна из комнат в доме моего знакомого, — не вдаваясь в подробности, объяснил я. — Так, теперь здесь светло. Канала, как я и думал, нет. Теперь действуем так. Вы неполноценным каналом уходите во двор моего дворца, а я пытаюсь вернуться к вам по привязке. Что вы открыли рот? Учтите, что если у нас получится, вы об этом не скажете никому. Со временем узнают или догадаются сами, но чем позже это случится, тем лучше. Начинайте, Оскар, не тяните время.

Он исчез, и я тут же создал канал, вставив в качестве метки беседку на заднем дворе. С беседкой ничего не получилось, и выходной портал оказался рядом с Оскаром. Я вышел из него, заставив отшатнуться одного из подходивших к магу дружинников.

— Все в порядке, — сказал я им. — Мы сейчас уйдем, так что можете расходиться. Оскар, я возвращаюсь, а после меня попробуйте этим же каналом вернуться вы. Посмотрим, сохранилась ли привязка неполноценного канала, которым вы сюда пришли.

Перед уходом я связался с Гератом и сообщил, что все получилось, и мы возвращаемся.

Я прошел каналом в комнату Фрэнка, и тут же из портала вышел Оскар.

— Значит, для полноценного канала привязка неполноценного не действует, — сделал я вывод. — Теперь возвращайтесь в комнату к магам и попробуем открыть канал вторично.

— Принимаю поздравления, — сказал я магам, очутившись в гостиной Герата. — Не хотите поздравлять? Ну и ладно, я скромный сай, для меня главное — это результат!

— Милорд, у меня просто нет слов! — взволнованно сказал Бродер.

Раздался стук в дверь, и на разрешение войти появился Гном, который отдал мне автомат и пять запасных магазинов. Когда он убежал, Бродер с Гератом открыли канал в комнату прибытия. Прежде чем связываться с Фрэнком, я взял со стола кейс с баксами и бросил его в черный круг, после чего Герат закрыл канал. Посмотрев на мобильник, я чертыхнулся: нужно было срочно заряжать аккумулятор. Хорошо, что его заряда хватило, чтобы дать о себе знать. Положив на стол отключившийся телефон, я уселся на стул и стал ждать. Герат сидеть не захотел и принялся ходить по комнате, рассматривая немногочисленную обстановку. Часы на стене показывали два часа дня, но Гриффина в офисе не было, и пришлось с полчаса подождать, пока он приедет.

— О, вы не один! — воскликнул он, появившись на пороге. — Ваш спутник знает наш язык?

— Знает, — ответил я. — Это один из моих ближайших помощников, которого вы можете называть Гератом. Герат, познакомься с Фрэнком, он здесь хозяин. Ну что, Фрэнк, чем вы нас обрадуете? Или радовать нечем?

— Вы меня слишком низко цените, Кирен! — ответил американец, поразив мага подобной фамильярностью. — Держите фотографию. В этом помещении два десятка пулеметов, о которых мы говорили. Видите на фото штабель из ящиков? Это патроны. Там пятьдесят ящиков, а в каждом по две сотни патронов.

— Почему так мало? — удивился я.

— Потому что большой калибр! — захохотал Фрэнк. — Вы привыкли к патронам из магазина Билла, где счет идет на тысячи, а здесь какие–то двести патронов весят пятьдесят фунтов. Как раз вес, который может поднять боец и нести бегом. Ничего, мы закажем больше, а пока расстреливайте эти. Теперь по второму вопросу. Команда собрана и вас ждет. Но чтобы они сюда приехали, я должен позвонить. Вы готовы?

— Звоните, — сказал я. — Задание немного изменилось, но это я с ними обсужу сам. Сколько их, кстати?

— Шестнадцать, — ответил Фрэнк. — Кирен, а вы вооружены, да еще автоматом! Я сразу и не заметил. Для чего он вам здесь нужен?

— Не для вас, Фрэнк, — улыбнулся я. — Просто я иду на дело вместе с вашими парнями, а Герат останется нас ждать и поможет вернуться. Звоните, не теряйте время, поговорим, пока они будут сюда добираться.

Он позвонил и сказал явно условную фразу, после которой разорвал связь и сел на стул рядом со мной.

— Я выполнил и ваше третье поручение, — сообщил он, доставая из ящика стола пачку буклетов. — Можете ознакомиться со своими солнечными станциями. А вот это фотография места, где все это сложено. В упаковке они занимают слишком много места, поэтому сюда не стали тащить. Там есть и такие мелочи, как провода, инструмент и розетки. Только стоит ли принцу заниматься монтажом? Я могу нанять специалистов, которые все сделают качественно и быстро и не будут болтать. Хотя вы сами говорили, что вас не напрягает чужая болтовня. Даже предлагали наемникам писать мемуары.

— Так и сделаем, — согласился я, — только мне сейчас не до электричества. Станции мы заберем, а насчет рабочих я вам скажу позже. Фрэнк, нужно зарядить этот телефон, и вообще оставить здесь зарядное устройство, а то я все ноги отобью, пока достучусь до вашего Алана.

— Сейчас вам принесут другой, а заодно зарядку, — пообещал Фрэнк. — Как–то я об этом не подумал.

Он позвонил, и вскоре после звонка появился Алан, который положил на стол телефон с зарядным устройством и вышел, столкнувшись в дверях с коренастым пожилым мужчиной. Следом за ним в комнату один за другим вошли полтора десятка молодых мужчин, заполнивших ее так, что почти не осталось свободного места. У каждого в руках была большая и, видимо, тяжелая сумка.

— Господа, вот ваш наниматель! — указал на меня Гриффин. — Как им вас называть?

— Пока называйте принцем, — сказал я всем. — Надеюсь, что мы с вами останемся довольными друг другом, и это дело у нас не последнее. Тогда познакомимся ближе, а заодно обучим вас нашему языку. Это несложно, но для этого задания вам ненужно. Я уже говорил мистеру Гриффину, что у нас поменялись обстоятельства, поэтому задание будет немного другим. Если кто–то откажется, я ему компенсирую причиненные неудобства, но больше у нас с ним никаких дел не будет.

— Вы нам объясните суть дела, принц, — сказал пожилой, — а мы уже решим.

— Да, конечно, — согласился я. — Армия, в которой нужно было брать языка, перешла в наступление и лезть сейчас в район боевых действий — это самоубийство, а я не хочу лишних потерь ни у вас, ни среди моих людей. Да и поздно уже брать языка, так как мы просто не успеем воспользоваться добытыми сведениями. Поэтому все переиграли. Сейчас я открою путь к дворцу нашего врага и проверю, свободно ли место прибытия от патрулей. После этого мы вместе выходим и берем штурмом дворец. Внешняя охрана — это два караула по пять человек у парадных подъездов. Оружие… скорее всего, винтовки или автоматы. Площадь перед дворцом и прилегающие к нему улицы патрулируются конными разъездами, но они не находятся там постоянно.

— Но они, несомненно, подтянутся, если раздастся хоть один выстрел, — сказал пожилой. — Это не помешает нам уйти?

— Ваш путь к возвращению — это я. Мне нетрудно вернуть вас из любого места.

— Значит, не вырывайтесь вперед, — сказал он. — Если вас убьют, с нас там сдерут кожу. Что по внутренней охране?

— Никаких сведений, — ответил я. — Большой быть не должна, потому что большинство японцев находятся в двух армиях и контролируют столицу. Скорее всего, во дворце могут быть десятка два местных стражников и несколько японцев, охраняющих советника герцога. У этих точно будут автоматы. Теперь по задаче. Всех местных, включая самого герцога, валим насмерть. А вот из японцев нужно захватить одного, а лучше двух. Будет совсем хорошо, если среди них окажется советник герцога. Японцы не обязательно должны быть целыми. Если раны не смертельные, мы их быстро вылечим. Вас, кстати, тоже при любых ранениях поставим на ноги в считанные дни. Главное, чтобы вы дожили до оказания помощи. Можем даже отрастить потерянные конечности, но это уже долго.

— Вы нас успокоили, — кивнул пожилой. — Надбавка на риск будет?

— В случае выполнения задания плату увеличу вдвое, — пообещал я. — Слышали, Фрэнк? Это же касается страховки на потери.

— Годится, — сказал пожилой. — Готовимся.

На полное преображение этой команде потребовалась всего две минуты. Они извлекали из своих бездонных сумок один предмет за другим быстро, но без суеты и лишних движений. Бронежилеты, разгрузочные жилеты, отдельные подсумки с магазинами и всевозможное вооружение, включая гранаты. Я тогда еще подумал, почему до сих пор не озадачил Фрэнка этим видом оружия. Понятно, что их не найдешь в оружейных магазинах, но вряд ли на мексиканском рынке оружия это более дефицитный товар, чем крупнокалиберные пулеметы. Я тоже задрал тунику, достал беретту и снял пояс, чтобы надеть его поверх одежды, а уже под него засунул пистолет и автоматные магазины.

— Не выпадут? — спросил пожилой, получил утвердительный ответ и больше уже не интересовался моим вооружением.

— Готовы? — спросил я, видя, что они сложили пустые сумки у стены. — Тогда я начал проверку.

Первый канал я открыл на площадь перед дворцом, но место было выбрано так, что ограда закрывала нас от взглядов охраны дворца. Уже начало смеркаться, а значит, действовал запрет на хождения у дворца. Судя по удаляющемуся цоканью копыт, разъезд только что покинул площадь, на которой не было ни одной живой души. Вот мертвые были: посередине площади стояла виселица, на которой неподвижно висели три тела. Вернувшись, я сообщил, что никого нет и можно идти, после чего меня втянули в комнату, а в черный круг ушли десять наемников.

— Теперь вы, — подтолкнул меня стоявший рядом парень. — Мы будем вас прикрывать. У вас на оружии нет глушителей, поэтому не стреляйте без необходимости.

Когда мы выбежали из–за угла ограды, с охраной парадных подъездов уже было покончено. Через минуту все собрались у одного из входов.

— Японская штурмовая винтовка, — сказал один из парней, осмотрев оружие убитых. — Другого оружия, если не считать мечей, у них нет.

— Сэм и Ник, — сказал пожилой и отступил в сторону.

Меня тут же рывком дернули в сторону от дверей, обе створки которых распахнули два наемника, а двое других, держа наготове свои навороченные М4, бросились в слабо освещенный коридор. Остальные ждали, пока ушедшие не доложили по рации, что можно идти. Шли в том же порядке, а меня опять вели самым последним под охраной пяти бойцов. Когда дошли до лестницы на второй этаж, я решил, что порядок движения пора менять.

— Передай командиру, что я должен идти впереди, — сказал я одному из своих телохранителей. — Это не привычный вам мир, и в нем есть свои сложности. Если нарветесь на мага, сразу потеряете самостоятельность, а я сам маг и могу защититься. И я здесь, в отличие от вас, многих знаю. Не бойтесь, я не полезу под пули.

— У меня другой приказ! — сказал он. — Вам придется подождать.

Пришлось взять всех пятерых под контроль и догонять ушедшее вперед начальство.

— Уокер, почему он здесь? — злым шепотом спросил пожилой, когда я его все же догнал.

— Он вам ничего не скажет, — так же шепотом ответил я. — Остановите продвижение, нам надо поговорить.

Он отдал приказ по рации и повернулся ко мне.

— Мы идем не туда, — начал я ему объяснять. — Здесь гостевые покои, а раз нет ни слуг, ни зажженных фонарей, значит, нет и жильцов, и нам здесь делать нечего. Комнаты герцога в том крыле, а советник наверняка где–то рядом с ним. Там должна быть и вся охрана. Я должен идти первым. Если вам попадется маг, станете такими, как мое охранение. Я их просил связаться с вами, но получил отказ, поэтому пришлось применить магию. Теперь они сделают все, что мне нужно. Намек поняли?

— Это обратимо? — спросил он, неприязненно глядя на меня.

— Сейчас сниму, — сказал я. — Только позаботьтесь, чтобы они не шумели. Поймите, что я здесь ориентируюсь лучше вас и сразу распознаю мага, от атак которого защищен. А вам придется убивать всех подряд, включая служанок. Это не совсем то, что мне требуется.

— Хорошо, — поколебавшись, сказал он. — Но мы идем вместе, и вы ни на шаг не вырываетесь вперед. И если нужно будет стрелять, скажете. У нас бесшумное оружие.

— Сейчас уже нет большого смысла соблюдать тишину, — пояснил я, снимая воздействие с наемников. — Вот–вот на площади появится очередной патруль, который заметит, что у подъездов нет охраны, и поднимет тревогу. Поэтому нужно не осторожничать, а поторопиться! Сейчас будет поворот, а за ним уже видны двери в комнату герцога. Обычно вся охрана стоит в коридоре, поэтому их можете смело валить. А советник, наверное, обосновался или в комнатах сестер герцога, или в покоях его родителей. Это немного дальше по коридору. Наверное, и там должна стоять охрана, на этот раз японская. Вот из этих постарайтесь хоть одного прибить не до конца.

— Все поняли? — тихо спросил пожилой обступивших нас наемников. — Работаем по прежней схеме, только мы идем впереди. И смотрите, чтобы никто не налетел на ваши спины.

Мы дошли до поворота коридора, и, чтобы заглянуть за него, мой спутник воспользовался каким–то прибором. Он высунул за угол тонкий штырь и стал рассматривать изображение на небольшом экране.

— Пятеро у ближайших дверей, — тихо сказал он в рацию. — Возле других дверей никого нет. Работают Ник и Грей.

Оружие у американцев стреляло не совсем бесшумно, но наверняка негромкие хлопки в комнатах не услышали. Стрелявшие убивали с первого выстрела, и ни один из стражников даже не вскрикнул, а вот шума от их падения было много. К дверям Салея я подбежал первым. Как я и думал, они оказались запертыми.

— У вас есть взрывчатка? — спросил я. — Тогда взрывайте замок, и я займусь герцогом. А вы берите под прицел те двери. Отсутствие в коридоре охранников еще ни о чем не говорит: они могут дежурить в гостиной.

Через минуту сильный взрыв сорвал с петель одну дверную створку и распахнул вторую. Я притормозил магией свою охрану и первым бросился к двери. Салей был в спальне, а больше я никого в его комнатах не почувствовал. Промчавшись по гостиной, я подбежал к спальне и открыл огонь через дверь в ту сторону, где должна была стоять кровать. Расстреляв магазин, я сформировал поисковое воздействие, которое через несколько секунд показало, что Салей находится в спальне, но жить ему осталось совсем недолго. Перезарядив автомат, я отступил в сторону и распахнул почему–то незапертые двери

— Мы все закончили, — сказал мне подбежавший наемник. — На площади много людей и сильный шум. Что у вас здесь? Помощь нужна?

— Нет, — ответил я, опуская автомат. — Герцог умер.

Мы с ним вошли внутрь и увидели на огромной кровати окровавленное тело подростка. Больше здесь никого не было.

— Мертв! — сказал наемник, коснувшись виска Салея. — Стреляли через дверь? У него в кровати пистолет. Если бы просто заскочили в спальню, запросто могли нарваться на пулю. Идемте, принц! Пора отсюда убираться, пока за нас не взялись всерьез.

— Да, уходим! — согласился я. — Вы кого–нибудь взяли?

Как вы и заказывали, захватили двух японцев, — ответил он. — Старика взяли целым, а у охранника ранена рука.

Глава 28

Я не мог читать мысли наемников, но прекрасно чувствовал их эмоции. Мы успешно закончили операцию, не понеся никаких потерь и сейчас уходили в канал в полную безопасность, но нервы у всех американцев были напряжены до предела. Означать это могло только одно: для них операция еще не закончилась, и заканчивать они ее будут сейчас в комнате, где нас поджидал Герат. Это полностью укладывалось в мою версию о том, что никакие они не наемники, а бойцы одного из спецподразделений США. Для них мои японцы были ключом в другой мир, поэтому никто не собирался их отдавать. А учитывая способности, которые я им сам продемонстрировал, противостояние могло закончиться чем угодно. И применять ко мне оружие было чревато обрывом сотрудничества, которое наверняка рассматривалось, как резервный вариант проникновения в наш мир. Вот они и психовали. Мне эта ситуация тоже не нравилась, но не из–за страха проиграть, а из–за разрыва связей с Гриффином. Я от него рассчитывал получить за свое золото намного больше. Хотя, если немного подумать…

С моего плеча сдернули автомат и выхватили из–за пояса беретту, а в спину уперлось что–то твердое. Один из шедших впереди бойцов вскинул автомат, взяв на прицел Герата, а пожилой сделал то же самое со мной, видимо, на случай, если я совсем тупой и не понял, что мне в спину уперлись стволом.

— Извините, принц, — сказал он. — Мне неприятно вам такое говорить, но мы не имеем права отдать вам граждан страны, которая является союзницей США. За совершенные преступления их будут судить у нас или в Японии, если там потребуют их выдачи. Могу обещать, что с вами поделятся всей полученной информацией. У правительства США есть надежда, что вы не прервете сотрудничества, которое может дать вам все необходимое для защиты населения вашей страны как от врагов, так и от нашествия тварей. В любом случае вашей жизни и свободе ничего не угрожает. Как только мы уведем пленных, вам вернут оружие и дадут возможность уйти.

Он не врал, но мне не хотелось проверять его слова, да и не мог я отдать им японцев.

— Открывайте, Герат, — сказал я магу и прошел мимо застывших американцев к столу забрать мобильный телефон: — Так, все идут в канал! Фрэнк, вам тоже туда.

— Это все пленные? — удивленно спросил Бродер, осматривая собравшуюся в его гостиной толпу.

— Пленных двое, — объяснил я. — Остальных пока будем считать гостями. Так, обращаюсь к спецназу! Всем сложить оружие на пол, после чего выйти в коридор и там ждать. Разгрузочные и бронежилеты тоже снимайте. Потерпите немного, Бродер, пока вы будете отсутствовать, мои охранники все это уберут. А вы, Герат, забирайте к себе американцев и постарайтесь до моего приезда дать им знание нашего языка. Сил хватит или поделиться?

— На это хватит, милорд, — ответил маг и обратился по–английски к американцам: — Вы все идете следом за мной!

— А куда идти мне? — спросил Бродер.

— Подождите минуту, — попросил я его. — Сейчас я скажу своим ребятам об этом оружии и закажу карету, а потом мы с вами поедем в дружину. Нужно срочно перенести важные грузы из двух мест. Жаль, что вы не умеете работать с памятью, а то заодно разобрались бы с японцами, а то мне приходится рвать бедного Герата на части. Как вы думаете, Эмма Селди это умеет?

— Демон ее знает, — задумался маг. — С одной стороны ведьма без диплома, с другой — о ней говорят слишком много такого, на что способны не все преподаватели Академии. Не знаю, милорд. Работать с памятью не очень трудно, просто нужен большой опыт, а мне не приходилось этим заниматься. Один только раз казнил преступника полным стиранием памяти. Но стирать все гораздо проще, чем работать выборочно. Милорд, может подлечить этого молодого, а то он того и гляди хлопнется в обморок?

— Если это нас не задержит, — согласился я. — Пойдемте, карета и эскорт уже ждут.

Через десять минут мы въехали в новый дворец, и вскоре были встречены заранее предупрежденными дружинниками.

— Как все прошло? — спросил Алексей. — То, что есть пленные, я вижу. А в остальном?

— И в остальном все получилось, — ответил я, — только у нас хотели отнять добычу. Пришлось весь американский спецназ загнать в канал. Ну и у моего компаньона получился незапланированный визит. А теперь нам нужно срочно перетаскать приготовленные для нас грузы. Если американцы опомнятся, запросто могут их убрать или устроить засаду. Поэтому возьмите пока под охрану эту парочку, а молодому пусть подлечат рану. И выделите для переноски тридцать дружинников.

Первыми занялись пулеметами. Я открыл канал, после чего дружинники быстро перенесли во двор все семьдесят ящиков. Здесь же их все вскрыли и проверили полученное богатство. Алексей собрал один из пулеметов, тщательно осмотрел и не нашел никаких изъянов.

— Позже для проверки произведем несколько выстрелов, — сказал он, подводя итог работе, — но, похоже, что все честно. Не вижу я для них смысла пакостить вам в таких вещах. Все в прекрасном состоянии, вот только патронов бы побольше. Последнее дело, когда их приходится экономить в бою.

— Попробуем достать, — пообещал я. — А теперь давайте перенесем электростанции, а убрать это в подвал можно потом.

С электростанциями провозились чуть дольше из–за деликатного характера груза. Пока все носили ящики, я нашел слегка замаскированную камеру и на прощание помахал в нее ручкой. Наверняка меня во всех видах засняли у Фрэнка, поэтому мне теперь на эти камеры было…

— Пока дружинники занимаются переноской, давайте послушаем, что нам скажут пленные, — предложил я Алексею. — У нашего барона есть специалисты по выжиманию сведений, но мы их пока привлекать не будем. Если будут упираться, у нас скоро освободится Герат. Против лома нет приема. Это я о магии.

Упираться они не стали. Оба были из семьи Кояма, и младший Мамору приходился старшему Эйдзоку двоюродным внуком.

— Не нужно его трогать, — попросил меня старик за молодого родича. — Он почти ничего не знает. Я понимаю, что вы можете вытянуть из меня все, что хотите, поэтому ничего не стану скрывать.

— А как же дело вашей семьи? — с иронией спросил я. — Нет желания разбить голову о стену?

— А смысл? — спросил меня старик. — Сначала мне нужно задушить внука. Как ни мало он знает, вам хватит его знаний. Кроме того, я понял, что вы убили Салея, а значит, прервали связь. И не одна наша семья была в деле: таких семей шесть. Мы сделали ошибку, взвалив все на свои плечи. Ноша оказалась непосильной.

— Сколько всего японцев в нашем мире?

— Я не могу вам сказать точно, — покачал он головой. — В армии на западе их было около двухсот. Вашими дворянами очень трудно управлять. Их было трудно заставить воевать, но еще труднее оказалось управлять войной. Бароны и их воины вошли во вкус и занялись разграблением всего, до чего могли дотянуться. Армия быстро развалилась и потеряла управление, поэтому сыну убитого герцога удалось по частям уничтожить большую ее часть. Кто там уцелел из наших, я не знаю. Очень большие расстояния, а мы не успели достроить центр связи.

— А сколько их на востоке? — спросил я. — И что вообще представляет собой армия, которую приготовили для Ольмингии?

— Какая там армия, один сброд! — с презрением сказал старик, но взгляд при этом отвел в сторону.

— Конкретнее по этому сброду, — нажал я. — Вы правильно сказали, что мы можем узнать все. Разве Салей вам не говорил, что мы можем чувствовать ложь? Если вы думаете, что ваш возраст для меня что–то значит и на него будут сделаны какие–то скидки, не стоит себя тешить иллюзиями.

— Возможности для вербовки не такие уж и большие, — испуганно посмотрев на меня, сказал он. — Если набирать людей тысячами, очень скоро за нас возьмутся власти, а многие хотели продолжать дело сами. Кто мы такие, чтобы с нами считались?

— Ну да, — кивнул я головой. — Много золота вытянули из мальчишки? А сколько его захватили во взятом Алтумаре и других городах? Наверное, когда выкорчевывали графские роды тоже неплохо прибарахлились. А есть еще и мы, и богатые золотые рудники, на которых можно было заставить работать побежденных. А как же жизненные потребности нации? На всех наплевать, лишь бы набить свои закрома?

— Люди слабы, — согласился старик, — а наши усилия никто бы не оценил по достоинству. Когда–нибудь потом… А золото… Его много ушло на покупку оружия, вербовку людей и подкуп чиновников. И потом у нас шесть семей…

— Вы, уважаемый, искусно уводите разговор в сторону, — сказал я. — Наверное, мы на этом закончим и подождем, когда приедет маг. Я тоже умею колдовать, вот только у меня мало опыта работы с памятью. Сделаю из вас идиота раньше времени, потом намучаемся что–нибудь узнать.

— Не надо мага! — испуганно попросил он. — Я ничего не скрываю, просто хотелось поговорить с умным человеком и все объяснить. И о восточной армии я сказал правду. Японцев там меньше сотни. Членов наших семей мы вообще не посылаем в армию, они все в столице. Баронских дружин тоже мало. В основном там горожане, которых, к моему удивлению, оказалось легко привлечь в армию золотом и нашим оружием. Конечно, для них покупали барахло, но воевать можно, особенно с местными. Вот взрывчатки у них много. Всего там должно быть тысячи три бойцов. Но огнестрельное оружие имеет только каждый третий.

— Что за оружие? — спросил Алексей. — Переведите ему мой вопрос.

— Французские винтовки, — ответил старик. — Они старые, поэтому удалось купить дешево. Магазин на пять патронов калибра семь с половиной. Еще есть штык…

— Винтовка MAS-36, — уверенно сказал Алексей. — Если в хорошем состоянии, то неплохое оружие. Что у них с боеприпасами?

— По двести патронов на человека, — после моего перевода ответил старик. — Мы старались не давать местным много патронов. Не из жадности, просто из осторожности. Но у наших есть запас. Патроны — это еще один рычаг, с помощью которого можно управлять этим сбродом. Говоря о сброде, я имею в виду не всех местных, а только тех из горожан, кто сам ушел в армию. Это действительно человеческий мусор.

— Когда должно было начаться наступление? — задал я последний вопрос по армии.

— Оно уже началось, — ответил он, — вчера или позавчера. Точно я вам не скажу.

— А теперь давайте поговорим о магах, — сказал я, и в его глазах появился не страх, ужас.

— Это не мы! — быстро заговорил он. — Нашу семью вполне устраивал Салей…

— Кто из магов работал с Салеем на Земле?

— Маг Серпей, — ответил старик. — Это последний уцелевший маг из тройки его отца. Он не хотел этим заниматься, но Салей взял в заложницы его жену и дочерей. После смерти жены он сломался. Где держат заложниц, я не знаю.

— Чем вы прельстили мальчишку? — спросил я. — По словам тех, кто его хорошо знал, сын Орина был нормальным ребенком.

— Что такое ребенок? — сказал он. — Чистый лист бумаги. Салей ведь не сразу столкнулся с нами, до этого был кто–то еще. И мысль о наркотиках для отца подали другие, или он пришел к ней сам. Герцог запоем смотрел фильмы, в основном американские. По вашему разговору чувствуется, что вы жили на Земле. Если это так, вы должны знать, что это за фильмы. Конечно, есть и хорошие, но большинство…

— И никто из вас его не остановил.

— У вас сложилось ложное представление о наших с ним взаимоотношениях, — возразил старик. — Мы не командовали Салеем, он и мои советы слушал через раз. А связь с Землей была у него. Отец умер, мать рехнулась, а сестер он куда–то спрятал. Зацепить его было нечем, да и как держать под контролем сильного мага тем, у кого совсем нет магии?

— Держали же вы Серпея.

— Его держал Салей! Мы пробовали…

— А вот об этом давайте подробнее! — потребовал я. — Скольких магов похитили, как это делали и что с ними стало.

— Я уже говорил, что это дело не нашей семьи, — ответил он. — Этим занимался глава семьи Араи. Он хотел получить свой канал, чтобы не зависеть от капризов мальчишки. Иногда Салей начинал… хандрить, что плохо сказывалось на нашей работе. Да и рискованно вести дело, когда оно держится на одном человеке. Мало ли что с ним может случиться? Вы это хорошо показали. Магов брали просто. У каждого полно родственников, поэтому оказывать сопротивление гвардейцам герцога, значит, ими рисковать.

— Сам герцог, конечно, не знал, для чего вы используете его гвардию?

— Мы у него управляли практически всем, кроме финансов. У него хватило ума никого не подпускать к своему золоту. Он им делился, но за наши услуги.

— И маги шли за вами, как бараны на бойню, только из страха за судьбу родных? — не поверил я. — Даже когда понимали, что гвардейцы — это прикрытие, а на самом деле они нужны вам?

— Есть быстродействующие препараты, — сказал он, отодвинувшись от меня. — Несколько уколов, и маг терял сознание. Когда он в него приходил, то уже сидел в специальном помещении, прикованный к креслу. Мы строили центр связи, но так и не успели его закончить. Но электричество там было. Маги могут снимать боль, но не тогда, когда через них постоянно пропускают ток.

— У главы семейства Араи богатая фантазия! — невольно вздрогнув, сказал я. — И как результаты?

— Это не помогло, — ответил старик. — Те, кто за ними ухаживал, не имели ключей от наручников и не могли их освободить, но маги заставляли их себя убивать. Потом решили пытать не самих магов, а их близких, но я не знаю, чем это закончилось.

— Вы знаете, где находится этот центр? — спросил я. — Какая в нем охрана?

— Мы взяли себе двухэтажный особняк одного из казненных графов. Это в пяти кварталах от герцогского дворца. А охранников там было всего трое, и все наши, но я не имею понятия, что сейчас творится в столице после убийства герцога и моего похищения. Наших там около семидесяти человек, причем преимущественно это члены шести семей. Если после исчезновения связи с Землей они, возьмутся за оставшихся магов, могут из–за страха всех перебить.

— Сейчас я приглашу мага, — сказал я опять запаниковавшему старику. — Да не тряситесь вы так! Если вас и убьют, это будет не сегодня. Вспомните картины своего центра с улицы и виды каких–нибудь комнат, а маг передаст их мне. Если мы с вашей помощью хоть кого–нибудь спасем, это вам зачтется.

Через пятнадцать минут я стоял перед шеренгой из двадцати дружинников. Рядом со мной находились майор, барон Ольт и Бродер.

— Сейчас мы вам откроем канал, и вы уйдете на первое на моей службе боевое задание, — обратился я к бойцам. — В Госмаре есть особняк, где пытают магов и их родственников. Ваша задача — уничтожить или взять в плен всех темноглазых и освободить саев, которых вы там найдете. Если кто–нибудь из вас даст себя убить, мы с майором будем очень разочарованы. Поэтому при любом сопротивлении сначала стреляйте, а уже потом думайте. Пленных берите только тогда, когда сдаются сами. Все ясно? Тогда вперед!

Для «пересадки» нам нужно было выйти на Земле. Офис Гриффина по понятным причинам отпадал, поэтому Бродер посмотрел в моей памяти картину одной из парковых аллей. В вечернем парке было холодно и безлюдно. Я сразу же открыл канал в центр связи, но меня не пустили дальше туалетной комнаты. Там я и просидел в компании с Бродером под охраной трех дружинников, слушая отдаленные крики и звуки выстрелов. Когда разрешили выйти, все здание несостоявшегося центра связи уже было очищено от охраны и работавших здесь японцев. Следы этой работы остались в виде десятка изуродованных тел саев, преимущественно женщин и детей, которых сложили в одной из комнат второго этажа. Нашлись и живые. Трое уцелевших и освобожденных от наручников магов рыдали у тел своих жен и детей, а одного, который рехнулся, мы застрелили сами. Сумасшествие никак не влияло на магические способности и делало свихнувшегося мага кошмаром для окружающих. Японцев перебили всех, кроме одной женщины. Она была одета в камуфляжную форму и вооружена, но при атаке дружинников бросила пистолет. Плен не стал для нее спасением: один из магов, закончив лить слезы, убил ее магией. Оказалось, что эта девица участвовала в пытках женщин. Задерживаться в центре столицы было нельзя, поэтому мы ушли, прихватив с собой ящики с аппаратурой связи и освобожденных магов. Магов оставили в новом дворце приходить в себя, выделив им свободные комнаты, а захваченных американцами японцев посадили в подвальную камеру. Оставив Алексея заниматься с начавшим подходить пополнением, мы отправились домой. Бродер сегодня потратил много сил, поэтому, пока ехали в карете, я с ним поделился энергией накопителя. Герата я застал в его гостиной, болтающего с Фрэнком. Все остальные американцы остались под контролем, а с Гриффина маг его снял, как он мне объяснил, чтобы убить время беседой.

— Хорошо, что вас самого не убили, — сердито сказал я. — Откуда вы знаете, на что способен этот тип?

— Кирен! — оскорбленно воскликнул Фрэнк. — Я не давал повода…

— Давали, — перебил я его. — И перестаньте называть меня по имени: это вам не Земля! Здесь за оскорбление принца могут и отхлестать розгами. Для вас я принц или милорд. Уяснили? Вот и прекрасно. А теперь скажите, что мне с вами делать? За вами долг от продажи моего золота, причем на приличную сумму. В свете последних событий мне в Сан—Антонио лучше не появляться, да и вообще ни о каком доверии к вам не может быть и речи. Оружие, как я понимаю, мне передали с армейских складов? Значит, на продолжение поставок я могу не рассчитывать!

— Я вам и сам могу что–нибудь купить, — неуверенно сказал он. — И даже повторить заказ. Никто не знает, что у нас конфликт…

— Не держите меня за идиота, Фрэнк! — сердито сказал я. — Можно подумать, что у вас в комнате прибытия не было камер! Но вы мне подали идею. Вы были в Мексике?

— Конечно, — даже удивился вопросу Гриффин — Жить в Техасе рядом с Мексикой и в нее не ездить… Что вы придумали… принц?

— Смотаться с вами в Мексику, чего же еще? — ответил я. — Кто–то мне расхваливал тамошний рынок оружия. Это, случайно, были не вы? Я выберу нужное, а вы оплатите покупку. Наверное, мы так не потратим все мои деньги, но я с вас еще сдеру наличные, а то развели меня, как лоха. Что вы так уставились? Отойдите в сторонку и посидите тихо: мне нужно решить не только вашу судьбу.

Я приказал встать всем спецназовцам, которые сидели по левую сторону стола, и вместе со стульями перебраться к товарищам на другую сторону. Эти ребята слишком привыкли пускать в ход силу, не особо думая о последствиях. Стол между нами был достаточной преградой для необдуманных выходок.

— Вы на службе и выполняли приказ своего командования, поэтому лично к вам у меня никаких претензий нет, — сказал я пришедшим в себя мужчинам. — Но это не отменяет того факта, что меня обманули, нарушив взятые на себя обязательства. И это очень печально, потому что сильно уронило в моих глазах ваше правительство. Я не собирался бросаться в объятия вашему или какому–нибудь другому президенту, но ход событий мог заставить частично поступиться самостоятельностью. Теперь в таком случае придется обращаться к другим. У меня тренирует дружину русский майор из таких же душегубов, как вы. И работает честно, даже в малом не нарушая взятых на себя обязательств. По ряду причин мне не хотелось обращаться к русскому правительству, но, видно, придется.

— Зачем делать такие скоропалительные выводы, принц, — сказал пожилой. — Ошибаются все, а мы пока не сделали ничего такого, чего нельзя было бы исправить. На вашу жизнь и свободу никто не покушался: нам были нужны только японцы.

— И вы хотите, чтобы я в это поверил? — насмешливо сказал я. — От угрозы применить оружие до стрельбы всего один шаг. А если бы я начал дергаться? И вы сильно заблуждаетесь насчет японцев. Для полноценного канала нужны два мага с обоих концов, и одним из таких магов был убитый мной герцог. Так что японцы вам почти ничего не дали бы.

— Что вы с нами сделаете? — спокойно спросил пожилой.

— Веры вам нет, поэтому вас никто не будет использовать, — сказал я. — Я обещал научить вас нашему языку и свое обещание сдержал. Пока вы у меня, хоть и нежеланные, но гости. Побудете у нас, пока мистер Гриффин со мной не рассчитается, а потом я вас отпущу.

— В комнате были камеры, поэтому о нашем плене знают, — сказал он. — Наверняка счета мистера Гриффина заблокируют.

— Это не мои, а его проблемы, — возразил я. — Никогда не поверю, что у него нет заначек. Хотя он мне задолжал больше десяти миллионов, а столько у него в заначках может не набраться. Ну ничего, если он не найдет средств по вине вашего правительства, пусть оно и расплачивается. Я отпущу одного из вас, и вы передадите, сколько и чего мне нужно отдать, чтобы я вернул всю команду. Это будут в основном патроны. На ваших складах их как грязи, поэтому, думаю, с нами рассчитаются.

— И вы не побоитесь… — начал он.

— Это вы меня должны бояться! — перебил я его. — Какое у вас звание, майор?

— Угадали, — ответил он. — Майор Грэг Эванс.

— Так вот, майор, вы просто не представляете наших возможностей! Вам очень сильно повезло, что я весь такой порядочный, занят своими делами и не сую нос в чужие, и всегда выполняю свои обещания. Не правда ли, с таким приятно иметь дела?

— Оружейный магазин вы обчистили, руководствуясь своей порядочностью? — спросил он.

— Представьте себе, да! — ответил я. — Не хотелось подставлять хозяина магазина, но он меня тоже хорошо подставил, поэтому я вам скажу, что полностью оплатил все взятые товары.

— Тоже золотом? — догадался он. — Наверное, и на Гриффина вы вышли из–за него?

— Это неважно, — отмахнулся я. — Важно то, что я со всеми честен, а меня все пытаются надуть! Под словом «все» я имею в виду американцев. Но у меня золото не валяется под ногами! И я не сторонник христианской морали, согласно которой, если у тебя отобрали полтонны золота, нужно отдать еще столько же для ровного счета! Я ведь могу обидеться, майор, и отбросить свои принципы, которые так плохо работают в вашей стране. Вы знаете, что нужно, чтобы проложить канал? Вижу, что нет. Так вот, нужно всего лишь знать, как выглядит то место, куда вам нужно попасть. Мне достаточно фотографии овального кабинета, чтобы близко познакомиться с вашим президентом и пригласить его присоединиться к вашей компании. А если покопаться в его голове, можно узнать немало интересного, в том числе и видов кабинетов всех ваших высших чиновников. Намек поняли?

— Это не намек, а угроза! — сказал Эванс, которого бросило в пот.

— Пусть не намек, — согласился я. — Считайте это предупреждением. Я заплатил и должен получить за свои деньги то, что мне нужно! Давайте я не буду тратить время на экскурсию в Мексику в компании Фрэнка, а прямо сейчас вас отпущу? Напишу, сколько и чего нам нужно, а деньги потом снимите с арестованных счетов мистера Гриффина. Только учтите, майор, что я не прощу никакой подлости! Попытка захвата меня или моих людей или некачественный товар будут считаться объявлением войны. И даже моя смерть вам не поможет: магов у нас много! Причем вы никак не сможете нам навредить, а у нас в этом плане громадные возможности! А если будете честными и по–настоящему поможете, то мне не придется обращаться за помощью к русским, да и у нас с вами останутся шансы на нормальные отношения.

— Пишите, — согласился он. — Только сначала скажите, что думаете делать в отношении моих парней.

— Я уже сказал, что они в гостях, — ответил я. — Сейчас их в каретах отвезут во дворец, в котором у меня находится дружина, где они подождут, пока со мной не рассчитаются. Жить будут не в самом дворце, а в пристройке, но не под замком. Хочу сразу всех предупредить, что попытки непослушания, захвата оружия или заложников сразу переведут вас из гостей в пленники. Вы, конечно, все крутые, но задайтесь вопросом: чего вы хотите добиться? Допустим, вы захватили оружие и заложников, но первый же маг, а их здесь много, возьмет вас под контроль. Сбегать в нашем мире глупо, тем более что население настроено к чужакам враждебно. И что остается?

— Они не доставят вам неприятностей, — поручился за своих бойцов Эванс. — Я уверен, что вам пойдут навстречу. Но если вдруг откажут, какая у них будет судьба?

— В отличие от тех, кто мне откажет, с ними не случится ничего страшного, — сказал я. — Год потренируют моих людей и отправятся домой. Я им за это еще и заплачу. Герат, дайте мне бумагу и чем писать и, пока я занят, договоритесь с капитаном Ортаем насчет трех карет и охраны. Они парни здоровые, и будет тесновато, но у нас всего три кареты, а возить в несколько приемов…

— А я? — спросил Гриффин.

— Планы изменились, поэтому с вами, Фрэнк, я еще буду разбираться, — сказал я ему, — а сейчас пока помолчите.

Я прикинул наши потребности в боеприпасах, без лишней скромности умножил результат на десять и написал, куда доставлять грузы, после чего протянул исписанный лист Эвансу.

— Держите, майор. Так, судя по часам на телефоне, у вас скоро ночь. Пойдете сейчас или подождете до утра?

— Я бы ушел сейчас, — ответил майор. — Поспать я могу и там.

— Неужели не интересно остаться? — спросил я. — Ну ладно, дело ваше. Только учтите, что я вас отправлю не туда, откуда забрал, а, скажем, к Белому дому в Вашингтоне. Неплохая демонстрация возможностей? Выделить вам, Грэг, пару сотен баксов? Хоть меня и ограбили, немного наличных осталось.

— Спасибо, мне не понадобятся деньги, — ответил он. — Оружие, конечно, не вернете?

— Бог с вами! — сказал я. — Появитесь вооруженный до зубов у Белого дома, вас там охрана и застрелит. Кроме того, у вас неплохие стволы. Считайте, что я их забрал как компенсацию за моральный ущерб. Идите сюда на свободное место.

Он выбрался из–за стола, подошел к указанному месту и ушел в канал, открытый на лужайку перед резиденцией американского президента.

— Теперь вы, — сказал я оставшимся американцам. — Поставьте на место стулья и следуйте за мной. Фрэнк, вас это не касается. Сидите здесь и ждите.

Я возглавил шествие, а мои невольные гости следовали за мной, с любопытством осматривая дворец. Нельзя сказать, что все они поверили в свою безопасность, но я применил магию, снявшую страх и беспокойство. У парадного крыльца уже стояли кареты и гарцевали вооруженные винтовками стражники.

— Я выделил трех магов, — сказал подошедший ко мне Ортай. — Сильных у меня нет, но с ними справятся.

— Все слышали? — обратился я к американцам. — Вот и ведите себя так, чтобы к вам никто ничего не применял. Карета на четверых, поэтому пятый пусть сидит у кого–нибудь на коленях. Здесь ехать совсем недалеко, так что потерпите.

Избавившись от спецназа, я поднялся к Герату.

— Вы слышали, о чем я говорил с вашим майором, Фрэнк? — спросил я Гриффина. — Не будем мы с вами ходить по мексиканским рынкам, но наказать вас все равно нужно. Я сомневаюсь в том, что с вас возьмут деньги за то армейское барахло, которое я затребовал. На любом складе его навалом, поэтому просто спишут и не будут морочить голову ни себе, ни вам. Поэтому вы мне поможете отдельно. Я вас сейчас отпущу, а через два дня в комнате, откуда я вас умыкнул, должен лежать кейс с такой же суммой наличных, как и в первый раз. Да, крышка у него должна быть открыта. Но это еще не все. Патроны в ваших оружейных магазинах не попадают ни под какой учет, поэтому купите мне вот этих.

Я взял лист бумаги и написал три типа нужных мне боеприпасов и их количество.

— Окончательный расчет мы произведем потом, — сказал я ему, передавая бумагу. — Сначала посмотрим, действительно ли вас не тронут военные. И я вам очень не советую вертеть хвостом! Я порядочный… человек с порядочными людьми, а с теми, кто меня обидел, могу поступить очень нецивилизованно. Учитывая, что мы дикари…

— Я все сделаю, — торопливо сказал он. — Нужно быть идиотом, чтобы пакостить, учитывая ваши способности. Можно спросить?

— Спрашивайте, только быстрее, — поторопил я его. — Я ужасно проголодался.

— Я только хотел узнать, осталась ли в силах наша договоренность о динозаврах?

— Посмотрим, — неопределенно ответил я. — Если и останется, то рассчитываться будете сразу за каждую голову. Большой веры у меня к вам нет. А сейчас идите.

Отправив Гриффина, я быстрым шагом направился к себе. Перед отъездом в новый дворец я предупреждал главного повара, чтобы слуги не убирали мой обед, поэтому хоть и холодный, он меня ждал в гостиной. Как оказалось, помимо обеда меня там же дожидалась Лара. Точнее, она никого не ждала, а объедалась оставленными сладостями.

— Кирен, я тебя люблю! — с полным ртом сказала девушка. — Сейчас буду целовать. И за эту вкуснятину, и за патроны.

— Потом, — отказался я, быстро проверяя обед на яды. — Я очень голодный и злой, а у тебя грязные губы. А при поцелуях ничего не должно мешать. Лучше прожуй и скажи, как съездила.

— Как обычно, — грустно сказала она. — Я стараюсь не затягивать отношения надолго. Так хочется настоящей любви, а приходится перебиваться случайными встречами!

— Дурацкий обычай, — сердито сказал я. — Мне можно жениться на графине, а тебе почему–то нельзя выйти замуж за графа! Если когда–нибудь появится такая возможность, я постараюсь, чтобы его отменили.

— За эти слова и сочувствие мало одних поцелуев, — улыбнулась она. — Жаль, что ты мне родной брат. Ничего, я что–нибудь придумаю! Не скажешь, когда приезжает Адель?

— Если ничего не задержит, должна приехать завтра, — ответил я. — Послушай, Лара, война уже началась, только об этом пока никто, кроме меня, не знает. Отец начал собирать дружины, но дворяне не захотели воевать и разъехались по домам. Не все, но большинство.

— А дядя? — растерянно спросила она. — Неужели он ничего не смог сделать?

— Не напоминай мне о Гордое, — сказал я. — Я его просил с помощью жрецов подготовить народ, но так и не увидел никакой поддержки. Ничего, попробуем справиться своими силами.

«Не объяснишь, с чем связано то, что ты выпроводил моих жрецов? — спросил связавшийся со мной Гордой. — Захотелось неприятностей?»

«Помяни демона, а он тут как тут, — сказал я Верховному жрецу. — Это я сказал к тому, что мы с Ларой о вас только что говорили. Что вам неясно, Гордой? Я четко сказал в присутствии ваших жрецов, что мы не собираемся помогать тем, от кого сами не видим помощи. А пугать меня неприятностями поздно! Они теперь будут у всех, а в первую очередь у вас!»

«Объясни», — сказал он.

«А что здесь объяснять? — злорадно сказал я. — Уже два дня как началась война, просто до нас еще не добрались уцелевшие беженцы. Не без вашей помощи все наше войско разбежалось, поэтому воевать некем».

«А для чего ты набирал дружину? — спросил он. — Стражу тоже перевооружил, хотя мы о ней речи не вели».

«В напавшей армии три тысячи воинов, — сообщил я. — У трети из них есть огнестрельное оружие, причем неплохое. Есть и очень хорошее средство для разрушения крепостных стен, поэтому они станут быстро брать приступом замки и захватывать города. У вас интересная вассальная зависимость. Вассалы не обязаны защищать сеньора в междоусобных разборках, к которым все дружно отнесли эту войну. Но и Повелитель не обязан никому помогать. Все города от границы до Ромара находятся в ведении графов, поэтому не должны меня интересовать. Но в каждом из них имеется храм, а то и не один. А вот вам им придется оказывать помощь. Вам, Гордой, а не мне. Так что зря вы мне угрожаете, вам теперь больше пристало просить».

Глава 29

«Зайди ко мне!» — приказал вышедший на связь Ларг и тут же ее разорвал.

Наверняка ему на меня нажаловался Гордой. Я знал, что он это сделает и сознательно пошел на обострение отношений. Лучше было выслушать внушение от отца и поругаться с дядей, чем усиливать его в ущерб собственной безопасности. Одно время мне показалось, что мы с ним найдем общий язык. Если бы не это, хрен бы он получил, а не оружие! Но сейчас повод для обиды появился у отца: я знал о начале войны и, вместо того чтобы обо всем доложить, помчался обедать. Ладно, пусть все идут лесом: пока не доем обед, с места не сдвинусь!

— Кто–то вызвал? — проницательно спросила сестра.

— Если бы у меня было больше честолюбия, послал бы всех далеко–далеко, — мечтательно сказал я. — Знаешь, я ведь сегодня убил Салея и вполне мог занять его место, сил на такое хватит. А здесь пусть как хотят, так и отбиваются.

— И меня бы бросил? — наполовину в шутку, наполовину всерьез спросила Лара.

— Тебя, сестренка, я бы взял с собой, — улыбнулся я ей, — и завалил бы сладостями и патронами, чтобы не вернулась к отцу.

— Хватит есть, — поторопила она меня. — Не нужно злить отца. Через час принесут ужин, а ты так наедаешься. Пойдем, я тебя провожу и буду присутствовать при разговоре. При мне отец не будет тебя убивать.

Когда мы переступили порог кабинета, увидели, что рядом с отцом сидел Герт.

— Вся семья в сборе, — констатировал я. — Приношу извинения за то, что не пришел раньше. Так получилось, что пришлось пропустить обед…

— Тебе бы только жрать! — неожиданно грубо сказал брат. — Что ты сказал дяде о войне?

— Я тебе оттоптал ноги? — спросил я. — В чем причина злости? Или ты мне хамишь просто так, от дурного настроения? Был бы ты магом, знал бы, как тяжело долго не есть.

— И ты еще спрашиваешь! — зло сказал он. — Я оповещал графов о сборе, а когда они собрались, ты их отпустил! А теперь эти слухи о войне!

— Никто из них не собирался воевать, — спокойно возразил я. — Мне так и сказали, что разборки с Салеем — это наше личное дело. Они уже начали разъезжаться, я это бегство только ускорил. Отец не смог найти для них слов, а все мои доводы разбивались об их нежелание драться. Надо было дождаться тебя? Дядя — сволочь — играет в свои игры и пальцем о палец не ударил для того, чтобы помочь семье. У нас уже был разговор о том, что жрецы должны объяснять народу, что происходит. Напомнить, что он тогда сказал? Я, говорит, подумаю, что должны проповедовать жрецы, а потом все сделаем. И что он сделал?

— Ты из–за этого отказал ему в помощи? — спросил Ларг.

— Я ему не отказал и теперь об этом жалею, — ответил я. — Оружие его братство получило, ухаживать за ним и стрелять их тоже научили. А больше я приказал ничему их не учить и гнать в шею! Я и в своем мире жрецов не любил, и здесь они ничем не лучше.

— Слишком ты стал смелый, — сказал Герт. — Смотри, как бы дядя за тебя не взялся.

— Руки коротки, — насмешливо сказал я. — Вся жизнь на вашей земле перевернулась с ног на голову, просто вы этого еще не успели заметить. Войска Салея разбили всех, кого мог против них выставить Дорин, убили его самого и захватили Алтумар. Но они слишком увлеклись грабежами, а тут очень кстати подоспело отправленное мной оружие. Оно попало к Пару, который с его помощью по частям разбил победителей. Другая часть войска Салея два дня назад перешла нашу границу. В ней три тысячи бойцов, и у трети из них имеется новое оружие. Тысяча винтовок — это огромная сила, которой нашим баронам просто нечего противопоставить. А если учесть, что в войске много средства для быстрого разрушения крепостных стен, захват всех наших земель, кроме севера, — это только вопрос времени, причем очень небольшого. Дней через пять у нас появятся первые беженцы.

— Убил бы Салея! — с ненавистью сказал Герт. — Гаденыш!

— Я его уже сегодня убил, — сказал я. — Толку–то! Большинство саев трудно заставить воевать, но, когда они втягиваются в войну, остановить их еще труднее.

— Как ты его мог убить? — спросил отец.

— Есть способ перемещаться каналами в этом мире, — нехотя сказал я. — Я вместе с командой наемников вышел на площади перед дворцом, захватил его и расстрелял Салея. Заодно забрали его советника из темноглазых, от которого узнали много полезного. Салей сам поддерживал канал на Землю, поэтому сейчас связь обрезана. Мне осталось наведаться в одно место, чтобы освободить мага тройки Серпея. Тогда никто не сможет к нам прийти даже неполноценным каналом.

— Я не понимаю дядю! — сказала Лара. — Чего он добивается? Ты не мог об этом не думать, Кирен!

— Я думал, — кивнул я, — и даже кое до чего додумался, жаль только, что поздно, а то бы он у меня и стрелянного винтовочного патрона не получил.

— Говори до конца, если начал, — сказал Герт. — Лично мне ничего не приходит в голову.

— Гордой очень властолюбивый сай, — начал я объяснять пришедшую мне недавно в голову мысль. — По традиции вся власть сосредоточена в семье и у нас делится между двумя братьями. Но отец младше его, мягче характером и привык во многом уступать. Может быть, я не совсем прав, но до моего появления фактически правил дядя. Первый раз он получил отказ, когда захотел от меня избавиться. Потом мне дали большие полномочия и право делать то, что он в глубине души считал подрывом основ вашей жизни. Авантюра Салея и вмешательство пришельцев из другого мира заставили его смириться с моими новшествами.

— Можешь говорить короче? — поторопил меня Герт.

— Если совсем коротко, то он хотел, чтобы мы все оказались в глубокой заднице. Все, кроме него. Скомпрометировав Повелителя и его сыновей, представив их виновниками всех бед, он мог подгрести под себя всю власть и править единолично, совмещая в себе светского и духовного владыку.

— Что за чушь! — возмутился Герт. — Такого никогда не было!

— У вас раньше много чего не было, — возразил я. — Пришла пора перемен. Даже такой консерватор, как Гордой, это понял. Рушится старый порядок, и сохранить прежний уклад жизни не получится. Пришли чужаки, начались войны, а на юг наступают чудовища. Я говорил с молодым бароном Рохом, так он признался, что уже и у них видели одну тварь. А, с точки зрения Гордоя, это довольно здравая мысль. Кто может лучше править, чем тот, кто является хранителем традиций и божественных откровений? Для вас эта мысль непривычна, потому что подобного раньше не было. В моем мире святоши уже брали власть.

— И как же он думал выиграть? — в первый раз спросил Ларг. — Ведь мы все проиграем.

— Я думаю, что он просто не ожидал войны таких масштабов, — сказал я. — Он мне верил, но с оглядкой, считая, что я сильно преувеличиваю опасность. Наверное, хотел бросить на неприятеля мою дружину и нашу гвардию и ценой их гибели его ослабить, а потом добить силами братства. Эдакий спаситель Ольмингии. Когда мы с ним говорили, он в первую очередь вспомнил о дружине и высказал неудовольствие тем, что вооружили стражу.

— И что будем делать? — спросил Герт. — Скажи, если такой умный.

— Шанс победить есть, — начал я. — Для этого нужно собрать больше сил, а потом уничтожать отдельные отряды противника. Так в Гардарии действовал Пар, и у него все прекрасно получилось. К столице противник подойдет только через десять дней, а то и позже…

— Отдать на разграбление всю Ольмингию и отсиживаться в столице? — с презрением сказал Ларг. — Я не могу так поступить!

— А почему? — спросил я. — Все сочли нормальным нам отказать, а вы хотите повести гвардию в самоубийственную атаку. Этим вы не поможете никому, кроме противника. Добив вас, враги будут без спешки грабить и разорять все наши земли. И потом кто говорит, что нужно сидеть в Ромаре до конца? Лично я такого не предлагал. Дней пять собираем все силы, а потом выходим навстречу уже распавшейся на отряды и привыкшей к легким победам армии Дарминов и начинаем бить их в хвост и в гриву!

— А что, нормальный план, — сказал Герт. — Только много ли сил можно набрать за пять дней?

— Давайте посчитаем, кто у нас уже есть, — предложил я. — Стража — это сто бойцов, да моя дружина к завтрашнему дню увеличится в два раза. Завтра я думаю вооружить ружьями гвардию. Используем почти все оружие, кроме пистолетов, но в итоге будем иметь восемьсот хорошо вооруженных бойцов. Гвардию, правда, научим только стрелять, но у противников бойцы тоже больше ничему не обучены. И потом к нам скоро начнут сбегаться остатки разбитых баронских и графских дружин, которых можно вооружить трофейным оружием, когда оно у нас будет.

— А братство ты все–таки считать не стал, — заметил Ларг.

— Помогут — хорошо, — ответил я, — а если не помогут, тем хуже для них. Я думаю, что жрецы не идиоты, и не ударят нам в спину. А вот ударить по–другому могут. Гордой вполне может обвинить вас во всех потерях и разорении имений, и часть дворян его поддержит. Кто из консерватизма, а кто потому, что из–за нашего сбора не успели добраться до дома. Вы им не докажете, что их присутствие не спасло бы имения от убийств и грабежей. И у многих к этому времени будут ружья японцев, а на войне люди быстро привыкают лить кровь. Как бы после крови Дарминов они не попытались пролить нашу.

— А что нужно сделать, чтобы этого не произошло? — спросила Лара.

— Ударить первыми, — ответил я. — Что вы на меня так смотрите? Я имел в виду не нападение, а совсем другое. Нужно выпустить указ, в котором все объяснить и рассказать о том, что нам известно. Куда успеем, туда его передадим. Поздновато, но у меня на родине в таких случаях говорят, что лучше поздно, чем никогда. В любом случае Гордою будет трудней нас обвинять. Если вы не против, я напишу примерный текст.

— Напиши, — согласился Ларг. — Постарайся это сделать пораньше, потому что на размножение и доставку уйдет много времени.

Сегодня был сумасшедший день, и я сильно устал да еще совсем недавно съел обед, поэтому, вернувшись в свои комнаты, не стал ужинать, а запер дверь и отправился спать. Это спасло мне жизнь, потому что ужин оказался отравлен, а я из–за усталости не стал бы его проверять. За ночь яд потерял большую часть своей силы и придал пище какой–то металлический привкус. Утром я начал есть кашу и, съев пару ложек, отложил блюдо и занялся проверкой. Убедившись, что в пище присутствует какая–то дрянь, я побежал в ванную, напился воды и вызвал рвоту, а потом долго полоскал рот. Яд все–таки подействовал, но не слишком сильно, и я без труда снял возникшее недомогание лечебным воздействием. Барон Ольт примчался во дворец со своими саями, в числе которых был сведущий в ядах врач. Сразу же обнаружилось, что исчез один из подавальщиков. У парня была семья, в которую он не вернулся на ночь. Кое–что удалось узнать у другого подавальщика, который работал в паре с исчезнувшим.

— Кирх мне вчера показался каким–то сонным, что ли, — говорил он. — Его несколько раз пришлось подгонять. Но не мог он вам подсыпать яд, милорд! Сам не мог.

— Хочешь сказать, что он действовал под принуждением? — задумался Ольт. — А амулет на нем был?

— Амулет был, — ответил подавальщик. — Мы их обязаны носить на виду.

— Что думаешь, Март? — спросил барон своего мага, который у него выполнял обязанности криминалиста.

— Есть одна мысль, — хмуро ответил тот. — Только давайте выйдем из дворца.

Мы втроем спустились на первый этаж и вышли на задний двор.

— Все амулеты рассчитаны на нашу магию, а не на жреческую, — убедившись в том, что поблизости никого нет, сказал Март, — поэтому жрец вполне мог внушить парню что угодно. Вы, милорд, запретили их учить… И это отравление отличается от того, которое было раньше. Те, кто его затеял, нацелились только на вас и хорошо знали ваши привычки. Я думаю, что это не Дармины, а кто–то из наших.

— Ладно, господа, вряд ли мы узнаем что–то еще, поэтому давайте на этом закончим, — сказал я им. — Спасибо за помощь. Я немного расслабился и не совсем верно кое–кого оценил, но больше таких ошибок не будет. Скажите своим агентам, барон, чтобы освободили всех на кухне, а то ни у кого сегодня не будет завтрака, и я наживу себе кучу врагов.

— Может быть, вам, милорд, лучше переехать в новый дворец под охрану дружины? — предложил Ольт. — Свободных помещений осталось немного, но ваши комнаты никто не трогал.

— Это будет похоже на бегство и помешает мне работать, — ответил я. — Возможно, позже так и сделаю, но не сейчас. Не волнуйтесь, я буду осторожен. Скажите, в каком состоянии спасенные маги?

— В подавленном, — ответил Март. — Было бы странно, если бы они, потеряв близких, чувствовали себя иначе. Им нужно время, чтобы это пережить, а потом, я думаю, вы сможете на них рассчитывать.

Когда все уехали, я решил, что пришло время кое с кем рассчитаться, связался с капитаном Ортаем и спросил, у кого находятся ключи от клеток в зверинце. Он ответил, что все ключи у хранителя зверинца.

«Он их может отдавать рабочим, которые в присутствие мага чистят клетки, но потом забирает себе».

Наверное, Кирен о хранителе знал, вот только я о нем слышал в первый раз. Я не стал расспрашивать капитана, а связался с Ларой.

«Сестренка, ты уже позавтракала? Вот и хорошо, значит, сможешь уделить мне немного внимания. Пора отрабатывать сладости!»

«Куда бежать отрабатывать? — спросила она. — В спальню? Так после еды…»

«Оставь шутки и выходи в парк, — попросил я. — Я уже тоже спускаюсь».

Через несколько минут мы шли по одной из аллей вглубь парка.

— Ты позвал меня для того, чтобы совершить романтическую прогулку? — спросила Лара, взяв меня за руку.

— Зря ты надела прозрачное платье, — сказал я, освобождая руку. — Лара, не думай, что я не понимаю твоих намеков и не вижу желания затащить меня в кровать, но лучше тебе это прекратить. Я люблю жену и не завожу интрижек с сестрами.

— Ну и дурак, — обидевшись, ответила она. — Кто говорит о любви? Люби свою Адель сколько хочешь, я ее сама люблю как сестру. А мне тоже мог бы доставить немного радости. Тому Кирену я бы и не подумала такое сказать, а ты мне брат только по крови. Это имеет значение для потомства, а я не собираюсь от тебя рожать. Но если ты такой упертый, я больше к тебе…

— Меня воспитали немножко не так, как вас, — сказал я. — Извини, но для меня это не пустяк, а тебя я уже давно воспринимаю как сестру. Ладно, я тебя позвал не для этих объяснений и не для прогулки, а по делу. Скажи мне, кто такой хранитель зверинца?

— Зачем тебе понадобился Марей? — удивилась Лара. — И что ты о нем хочешь услышать?

— Все, что ты знаешь, — сказал я. — Кто он, где его можно найти, ну и все остальное.

— Мрачный и нелюдимый тип, — охарактеризовала она хранителя. — Живет в небольшом домике неподалеку от зверинца. Он когда–то был жрецом…

— Его выгнали? — спросил я. — Расскажи об этом подробней.

— Я не знаю, — неуверенно сказала она. — Жрецов выгоняют редко и только за серьезные проступки. Такого отец на службу не взял бы.

— Проводи меня, пожалуйста, к его дому, — попросил я. — Это ненадолго. А потом сходим в зверинец.

— Ты хочешь освободить демона! — догадалась сестра. — Кирен, ты рехнулся!

— Я обещал, — мотнул я головой. — И он мне сильно помог. Не бойся, он не станет мстить семье.

— А дяде? — спросила она. — Или ты не считаешь его родственником?

— Не считаю, — ответил я, — но демона натравливать не буду. Ты можешь считать его кем угодно, но для меня он дерьмо. Есть серьезные основания считать, что вчера вечером меня пытались отравить его жрецы. И у них это почти получилось.

— Рассказывай все! — уперлась Лара. — Пока не расскажешь, я и сама никуда не пойду, и тебя не пущу!

Пришлось ей рассказать о моем ужине и том, что нам удалось выяснить.

— Это только ваши предположения, — сказала она, когда я закончил, — но уж больно все совпадает с тем, о чем ты вчера говорил. Зря ты с ним поругался!

— Может, и зря, — не стал спорить я, — только эта ссора всего лишь ускорила развязку. Я ему в любом случае буду мешать. Наложить руку на привезенное оружие можно и без меня. Дружинники клялись мне, но если меня не будет, а мою смерть свалят на вторгшихся с войной Дарминов, он и дружину сможет использовать. Алексея уберут или он уйдет сам, а барон Ольт помогает мне, пока я жив. Если умру, он не станет цапаться с Верховным жрецом. Не дурак, да и нет у него для этого сил. Да что там барон, отец тоже не станет рвать с братом. Для него прогнуться под Гордоя — это самоубийство, но он мне насчет брата вчера так и не поверил. Ладно, мы с тобой теряем время, а у меня еще много дел. Ты будешь мне помогать?

— Идем! — решила она. — Поворачиваем на эту аллею. Слушай, как ты хочешь получить ключ? Если Марей по–прежнему связан с дядей, он не отдаст тебе ключ, а дядя тут же узнает о том, что ты его требовал. Вряд ли твой демон после этого доживет до вечера. Если ты надеешься на магию, то зря. Она на жрецов действует, но слабо.

— Я найду для него весомый аргумент, — сказал я, продемонстрировав кулак. — Потом пусть кому хочет, тому и жалуется.

Дом хранителя находился рядом со входом в зверинец, но на соседней аллее, поэтому я его не видел в свои прошлые посещения. Я постучал в дверь, но на стук никто не отозвался. Подергав за ручку и убедившись в том, что дверь заперта, обошел вокруг дома. У него было восемь окон, и в одном из них оказалась открытой форточка. Окна были одинарные, а закрывались на два запора, бывших родными братьями наших шпингалетов. Верхний я открыл, просто просунув руку в форточку. До нижнего запора рука не достала, но я нашел сучок нужной формы и дотянулся им. Открыв одну створку окна, я забрался в комнату сам и помог забраться сестре.

— Принц везде дома, — сказал я ей, — даже если этот дом чужой. Как ты думаешь, где он хранит ключи? Ладно, поищем магией по образу.

Магия не подвела и очень скоро я нашел две связки ключей, которые Марей не прятал, а повесил на гвоздике в прихожей.

— Здесь его нет, — сказал я, бегло осмотрев обе связки. — Там замок в три раза больше остальных, и ключ должен ему соответствовать.

С нужным ключом пришлось повозиться дольше. Клетку у демона никто для уборки не открывал, поэтому ключом не пользовались, и его очень хорошо спрятали. Я перебрал все воздействия поисковой магии, пока на одно не получил слабый отклик. Ключ лежал в небольшом тайнике под письменным столом и был накрыт каким–то магическим воздействием.

— Не пойму, что это такое, — сказал я, осмотрев его магическим зрением. — Кажется, что–то вроде прослушки.

— Наверное, оно просто скажет дяде, что кто–то спер ключ, — предположила сестра. — Бери его скорее, и уходим, пока сюда не явился Марей.

Мы выбрались из дома и поспешили к входу в зверинец. Там ответили на приветствие двух стражников и едва не бегом устремились к клетке с демоном.

— Здравствуй, — поздоровался я с ним. — Я пришел выполнить обещание. Надеюсь, что и ты выполнишь свое и уйдешь, не пролив ничьей крови.

— Душить можно? — спросил он. — Не бойся, это я пошутил. Не буду я ни с кем сводить счеты. Магии на дверце можешь не бояться. Она должна сильно шуметь, но уже не будет.

Наверное, замок все–таки иногда смазывали, потому что я его, хоть и с большим трудом, но открыл. Мы отступили от клетки: Лара из–за испуга, а я для того, чтобы полюбоваться на демона, который выбрался из клетки и не спешил уходить, смотря на нас с каким–то непонятным выражением.

— Мои враги вредят и тебе, — сказал он после нескольких минут молчания. — Помогу в последний раз. Смотри и запоминай. Вот так можно лишить силы любого мага. И на жрецов это подействует точно так же. Только учти, что сил лишишь не навсегда, а дней на десять. Видишь картинку?

— Неприветливое место, — высказался я о пустынной местности с торчащими из песка скалами.

— Кому как, — усмехнулся он. — А вообще, ты прав: это не самое приятное место в моем мире. Если столкнешься со жрецами, и нужно будет от них избавиться, не убивай, а лишай силы и отправляй сюда. У меня на всех клетки найдутся. А ты и твоя жена всегда будете желанными гостями.

Кивнув мне, он исчез.

— Ты с ним о чем–то разговаривал? — спросила Лара, когда мы шли к выходу.

— Попрощались, — ответил я, решив никому пока не говорить о подарке демона. — Стражникам скажу, а то с них спустят шкуру, а потом все равно узнают, чья это работа.

— Кирен! — расслышал я слабый зов жены. — Ты меня слышишь? Мы через два часа должны въехать в Ромар! Как же я по тебе соскучилась!

— Слышу, родная! — отозвался я. — Я первые дни только о тебе и думал, а потом закрутили дела. У нас здесь много чего случилось, причем хорошего в этом «много» всего чуть–чуть. А как съездила ты?

— Везу тебе Эмму, — довольно сказала она. — Только для использования в качестве мага и никак иначе, а то она, несмотря на свои две сотни лет, выглядит не намного старше меня и так красива, что гвардейцы изошли слюнями. Она и меня обещала научить сохранить красоту. Но это у нее почему–то получается только с женщинами, а мужчины все равно стареют. Ну ничего, я тобой займусь сама! Эмма меня, кстати, сразу начала учить, так что я уже кое–что умею.

— А чувствуешь себя как? — спросил я. — Беременность никак не сказывается?

— Сколько там той беременности! — мысленно отмахнулась она. — Мечтаю затащить тебя в спальню… Дальше продолжать? Да, Лара не воспользовалась моим отсутствием?

— Не было ничего и ни с кем, — ответил я. — Все сберег для тебя.

— Ты где? — ворвался в мою голову Ларг.

— Милая, вызывает Ларг, — сказал я Адели и переключился на отца: — Я в парке с сестрой.

— Вместо того чтобы доложить о попытке отравления, ты отправился гулять! — сердито сказал он. — Хорошо, что доложил Ольт. И где указ?

— Мы не совсем гуляли, — ответил я. — Сходили в зверинец, и я отпустил демона. А указ я не написал из–за отравления. Сейчас вернемся, и все сделаю.

— Как он? — спросил Ларг. — Что–нибудь сказал?

— Поблагодарил, попрощался и ушел. Он обещал не мстить и выполнил обещание.

— Гордой будет в бешенстве, — предупредил отец.

— А вы ему намекните, что мне было нелегко отпускать демона просто так. Очень уж хотелось разрешить ему навестить Главный храм. И скажите, что глупо хранить ключ, если не собираешься им воспользоваться, да еще рядом с камерой узника. И вообще, какое он имеет право единолично распоряжаться нашим семейным зверинцем? Ладно, я побежал писать указ, а то скоро подъедет жена и предъявит права на мое внимание. Да, Эмма Селди едет вместе с ней.

— Ты уже перестал болтать? — спросила сестра. — Интересно за тобой наблюдать. Застыл столбом, только все время меняется выражение лица и еле заметно шевелятся губы. Была какая–то радостная новость? Не Адель приехала?

— И в кого ты такая догадливая? — улыбнулся я. — Еще не приехала, а приедет через два часа.

— Ну у вас и силы! — с завистью сказала она. — Два часа езды в карете — это же полсотни дерашей! Всегда завидовала магам, даже слабым. А для женщины магический талант — это почти единственная возможность стать вровень с мужчиной.

— Незачем вам становиться вровень, — обнял я ее и взъерошил волосы. — Женщины — это венец мироздания. Мы вас должны носить на руках и сдувать пылинки! Подожди, закончится война, и мы начнем понемногу менять жизнь. Обещаю, что ты не проживешь свою жизнь пустоцветом. Все еще у тебя будет!

Я расслабился, и Лара этим воспользовалась. Хороший получился поцелуй: сестры так не целуют.

— Не нужно так дергаться, — оторвавшись от моих губ, сказала она. — Это просто знак благодарности за сочувствие. Ничего больше не будет, это я тебе обещаю. Ты сейчас куда?

— Пойду писать указ. Надо успеть до приезда жены, потом будет не до писанины.

— Счастливые! — сказала сестра. — Очень хочется увидеть Адель, но я не буду вам сегодня мешать.

— Приходи после обеда, — пригласил я. — Меня почти наверняка не будет, так что вы с ней пообщаетесь.

С Указом я просидел почти час, но он вышел на загляденье: все было написано кратко, но емко и доказательно. Я постарался написать так, чтобы даже самым недалеким стало ясно, что во всех бедах виновата не семья Повелителя, а отказавшая ей в помощи верхушка дворянства. Храмы прямо не обвинялись, но несколько довольно ясных намеков было. Если это прочитают многие, Гордою придется не нападать, а обороняться. Отец прочитал написанное и с изумлением посмотрел на меня.

— У тебя дар слова! Даже мне, хотя я уже все это знаю, стало гораздо понятнее, что произошло. Но Гордоя ты и здесь зацепил. Не прямо, но все же… Умные поймут.

— Пошел он к демонам, отец! — сердито сказал я. — Что заработал, то и получил. Пусть еще мне скажет спасибо за сдержанность, хотя от него благодарности не дождешься! Вон в Дарминии Салей выбил всю храмовую верхушку, включая Верховного жреца и его братство! И нормально: все молчат! Даже графы взбунтовались из–за обычаев, а не из–за…

— Держи такие мысли при себе! — оборвал меня Ларг, — иначе тебя и дружина не спасет. У брата длинные руки, а ты не Салей. Он вообще всю Дарминию залил кровью, потому и молчали.

— А я вовсе не предлагал их извести, — возразил я, — иначе не отпустил бы демона просто так. Если будут помогать, еще скажу спасибо, а если опять пустят в ход яды или еще чего, сами себя запишут в число врагов.

— Иди, я сам это отдам на размножение, — сказал он. — И постарайся быть осторожней. Не думал еще переселиться в новый дворец? Вам там было бы безопасней.

— Сегодня займусь гвардией, а потом переедем, — ответил я. — Отец, я ею буду заниматься только при условии, что мы выгоним Маржа и назначим на его место толкового офицера. Если он останется генералом, я лучше буду набирать и вооружать горожан.

— Я тебе уже разрешил делать все, что считаешь нужным, — сказал Ларг. — И письменно в указах, и во вчерашнем разговоре. Иди и работай. И, как только освободится Адель, пришли ее ко мне вместе с нашим новым магом.

В оставшееся до приезда жены время я никакими делами не занимался: просто не мог. Я рассказал Адели обо всем, что у нас произошло, смягчая то, что касалось лично меня, а об отравлении не сказал вообще. Узнает, конечно, но потом. Она мне тоже рассказала и о своем путешествии, и о том, как ее приняла Эмма. Зантор оказался прав: выслушав принцессу, Эмма Селди сразу же приняла наше предложение, поэтому Адель в графстве Орташ не задержалась. Встретил я их на ступеньках парадного подъезда, обнял жену и лишь после этого обратил внимание на вышедшую из кареты женщину. Понятно, почему Адель отдавала мне ее с оговоркой. Орташская ведьма была эталоном женственности. На вид Эмме было не больше тридцати земных лет, и внешне она вроде бы мало отличалась от большинства красивых женщин, только почему–то каждый видевший ее мужчина сразу понимал, что вот она та самая единственная и желанная, и что никаких других уже не нужно…

— Это магия? — спросил я Эмму, с трудом поборов ее очарование.

— Нет, милорд, — ответила она. — Это последствие магии. Я омолодила тело, а заодно получила это проклятие для мужчин. Поверьте, в этом действии на вас для меня нет ничего приятного.

— А если изменить внешность? — предложил я. — Вы слишком совершенны во всем. Если хоть что–нибудь немного подправить…

— Пробовала, милорд, — грустно улыбнулась Эмма. — Это мой истинный вид, и молодость я могу сохранить, лишь сохраняя его. Небольшие изменения, и я сразу же начинаю стареть. Я не хочу разбивать сердца мужчинам, но я еще больше не хочу быть старухой. Я ведь не потому уединилась, что мне все надоело, вовсе нет. Но сидеть в четырех стенах, лишь изредка выходя к людям, это не жизнь. А сейчас настали тяжелые времена, и мое искусство может понадобиться многим.

— Прошу вас, миледи, пройти с нами, — пригласил я ее во дворец. — Комнаты для вас давно готовы. Раньше в них жил Зантор. Я говорил с ним незадолго до его смерти. Он мало о чем сожалел, и среди этих немногих сожалений было то, что ему не доведется вас дождаться. Не беспокойтесь, слуги доставят багаж. Вы не голодны? Мы недавно позавтракали, а обед будет еще не скоро, но я приказал, чтобы к вашему приезду приготовили что–нибудь вкусное.

— Мы перекусили в трактире, милорд, — ответила она. — Вашу жену скоро надо будет накормить, а я уже давно победила тот жор, который терзает начинающих магов.

— А вот у меня пока не получается, — пожаловался я. — Не поможете, миледи? А то иной раз так хочется есть, что трудно думать о чем–то еще. Это сильно мешает.

— Не называйте меня миледи, — сказала Эмма. — Я даже не дворянка, а вы меня величаете как герцогиню. А насчет жора… Я попробую, но не могу ничего обещать, потому что многие мои воздействия полноценно работают только для женщин. Большинство из них я на себе и отрабатывала.

— Ладно, буду вас называть как графиню — ваше сиятельство. Обращаться к такой красивой женщине, называя ее «ваша мудрость», как–то…

— Да, красота и ум не всегда сочетаются, — засмеялась она.

— А дворянство вам было обещано, — сказал я. — Маг тройки Повелителя и Учительница принцессы должна быть дворянкой, вот вы ею и будете, причем титулованной. Поверьте, что я сам придаю не слишком большое значение титулам, но это делают почти все, поэтому он для вас лишним не будет.

Мы проводили Эмму и направились к себе.

— Мне просто не верится в то, что я снова дома! — говорила Адель, прижимаясь ко мне на ходу. — Вроде уезжала всего на несколько дней, а так соскучилась, что готова тебя сейчас затащить за портьеру!

— Это было бы интересно, — засмеялся я, — но ты уж лучше потерпи до спальни. Там и покажешь, насколько соскучилась. А то ты у меня не умеешь молчать…

— Я об этом забыла, — тоже засмеялась жена. — Пошли быстрее! Сейчас закроемся на полдня…

— На полдня не получится, — вздохнул я. — У меня сегодня масса дел, и ничего нельзя отложить. Через пять дней в столицу прибудут первые беженцы, а еще через пять, если этому не помешать, появятся враги.

— Опять ты будешь рисковать жизнью, а я сидеть дома и сходить с ума от беспокойства! — с тоской сказала Адель. — Настанет ли когда–нибудь такое время, когда мы будем вместе, и мне не придется из–за тебя трястись от страха?

Глава 30

— Чувствуется, что ты все берег для меня! — довольно сказала Адель. — Совсем загонял бедную женщину!

— Это еще большой вопрос, кто кого загонял, — возразил я, подтягивая ее к себе. — Мне уже никуда не хочется бежать. Да и сил на бег не будет.

— Кирен, я больше не хочу! — сказала жена, пытаясь меня отпихнуть. — Вот зверь! Подожди до вечера.

— Глупенькая! Я только хочу тебя обнять и так полежать. Давай просто поговорим. Ты четыре дня была в обществе Эммы. Можешь сказать, чего от нее ожидать? Мне кажется, что она не такая простая и робкая, какой хочет выглядеть.

— Правильно тебе кажется, — подтвердила Адель, удобно устраиваясь на моей груди. — Женщина, прожившая двести лет и без посторонней помощи поднявшаяся от крестьянки до высшего мага, не может быть простой. Чтобы разобраться в Эмме, нужно быть рядом не четыре дня, а четыре года, да и то этого времени не хватит. Она не принадлежит к дворянскому сословию, но по влиянию мало уступала графскому семейству. И что интересно, ни умерший недавно граф, ни его старший сын никогда не пытались ее как–то прижать. Эмма — это исключение из правил и традиций, но ей удалось сделать так, что все с этим смирились. А что ожидать… Я думаю, что нам нужно ожидать ее брака с твоим отцом. Наверное, она давно ждала подобного шанса и постарается его не упустить. Ларг не сможет устоять, а, учитывая железный характер Эммы, править будет не он, а она. И я бы тебе посоветовала с ней подружиться. Дядя очень быстро поймет, чем для него чреват этот брак, и постарается ему помешать. Поэтому и в войне, и в ее личных делах вы можете стать союзниками. Да и в борьбе с тварями она тоже заинтересована. Орташ находится гораздо севернее Ромара, поэтому они ему уже досаждают, хотя пока это только единичные случаи.

— Ты не знаешь, она работает с памятью? — спросил я.

— С чем она только не работает! — ответила Адель. — Большинство магов высокого ранга заканчивали одну из трех Академий и в дальнейшем только оттачивали полученные в них навыки. А с памятью работают единицы и из–за того, что этому трудно научиться, и потому, что таких знатоков начинают сторониться. Такие маги, как Эмма, при желании могут вертеть окружающими, добиваясь своего с помощью магии, и амулеты не всегда помогают, да и не у всех они есть из–за дороговизны. И кому такое понравится?

— А она вертела?

— А я знаю? Может, и не вертела, но наверняка использовала. Саи ее побаивались, но уважали. Я кое с кем пообщалась, и никто не сказал о ней ничего дурного.

— Как, думаешь, ее встретит Герт?

— Я от него ничего хорошего не жду! — нахмурилась жена. — Твой брат пустой и вздорный сай, который еще доставит нам неприятности. Я не сомневаюсь в том, что он западет на Эмму, и ее брак с твоим отцом ухудшит отношение Герта с ними обоими. Кроме того, у Ларга впереди долгая жизнь, и если у Эммы родится мальчик… В общем, наследником может стать другой, тем более что Ларг сильно недоволен Гертом, и его недовольство будет только расти. Я ответила на твои вопросы? А теперь ответь ты на мой. Чем думаешь сегодня заняться?

— Как тебе сказать…

— Говори прямо, я должна знать. Не бойся, я не буду тебя удерживать и постараюсь не сильно реветь. Начинай по порядку.

— Я тебе говорил, что на Земле остался Серпей? — начал отчитываться я.

— Маг Орина? Да, говорил. Хочешь его забрать?

— Его необходимо забрать, и сделать это надо срочно. Таких сильных магов очень немного, и если я ему помогу…

— Это понятно, — сказала Адель. — И как ты это собираешься делать? Известно, где его держат?

— Это должно быть известно захваченному нами советнику Салея. Поэтому я сейчас еду в дружину и допрашиваю этого Эйдзоку.

— Ну и имя! — фыркнула она. — Язык можно сломать. Ладно, ты его допросил…

— Получаю нужные картинки и с помощью Бродера пробиваю туда канал.

— Почему Бродер, а не Герат?

— Потому, что у меня всего два сильных мага, а Герата я возьму с собой. Бродер лентяй и, в отличие от Герата, не умеет работать с памятью. А мне такое умение может пригодиться. Кроме того, Герат знает их язык. Я ведь хочу не только забрать мага, а еще получить от них компенсацию. Проиграли, так извольте раскошелиться!

— И они раскошелятся? — с сомнением спросила Адель.

— У них в Госмаре застряла куча родственников, — объяснил я, — а для японцев родня — это святое. Кроме того, мы ведь можем пригрозить проредить оставшихся в самой Японии.

— И ты готов убивать из–за денег? — удивилась она.

— А почему бы и не убить? — в ответ спросил я. — Эти семьи виновны в смерти тысяч саев и в разрушении многих замков и городов. А деньги — это оружие и многое из того, что нам понадобится. Они при всем желании не могли бы полностью расплатиться даже за разрушения, не говоря уже о погибших саях и горе их близких. И я не стал бы убивать женщин или детей. Женщины в их семьях решают мало, хотя бывают и исключения. А вот несколько мужчин можем убить, если им будет мало слов.

— Дружинников хоть возьмешь? Или опять все сам?

— Обижаешь. Я сейчас больше пробиваю каналы, а работает дружина. Последний раз не выпустили из туалета, пока все сами не закончили.

— Так и надо! — довольно сказала она. — Дружинников много, а вождь один, поэтому его нужно беречь. Ладно, иди и постарайся собой не рисковать. Помни, что мы тебя ждем.

— Кто это мы? — не понял я. — Ты с Ларой?

— При чем здесь твоя сестра? Мы — это я и твой сын! Да, забыла спросить. Ты ведь ходил на Землю. Не принес ничего сладкого?

— Возле оружейных ящиков стоят две сумки, — сказал я. — В одной сладости, а другая набита патронами к твоему револьверу. И еще там два пакета с платьями. Ларе пока не показывал, чтобы ты выбрала первой. А еду ей не давай, она уже оприходовала свою сумку. Я сейчас ухожу, а ты выбери время и с Эммой сходи к Ларгу, он просил.

— Он уже не приказывает, а просит? — спросила Адель, которая обогнала меня и сейчас рассматривала пакеты с платьями. — Ой, какая прелесть! А как пахнет из сумки!

Оставив жену примерять наряды и портить зубы сахаром, я переоделся в земную одежду и ушел к магам, по пути соединившись с Гератом.

«Сейчас буду у вас, — сказал я магу. — Вы мне нужны оба. Поедем в новый дворец, а оттуда мы с вами и дружиной пойдем вызволять Серпея. Переодевайтесь в земную одежду, забирайте Бродера и идите на посадку».

«Его будет нелегко оторвать от Эммы Селди, — хмыкнул Герат. — Интересная особа, даже меня зацепила. Чувствую, наделает она здесь дел. Но маг сильный, пожалуй, сильнее меня».

Еще когда ехали в карете, я связался с бароном Ольтом и приказал, чтобы старшего японца привели из подвала для допроса, а майора предупредили, что предстоит боевой выход дружины. Как и в первый раз Эйдзоку не стал ничего скрывать.

— Расскажите, где держите мага, — приказал я.

— Хотите его забрать, господин? — спросил японец, который выглядел уже не таким испуганным, как вчера.

— Да, заберем, — счел возможным ответить я. — Вам от него теперь толку мало, а нам он пригодится.

— Я могу быть уверенным в том, что не пострадает никто из наших семей? — обнаглев, спросил он. — Вы знаете, у нас очень сильны родственные связи.

— Вы не в том положении, чтобы торговаться, — напомнил я ему. — Я мог бы вам не отвечать, но отвечу. Вы выступали на стороне герцога Салея и проиграли, а проигравшие обязаны платить.

— Войну развязал Салей, — возразил он, — мы ему только помогали. Не было бы нас, помогал бы кто–нибудь другой.

— Тогда и шкуру сдирали бы с кого–то другого, а не с вас, — сказал я. — Без вашей поддержки Салей никогда не решился бы развязать бойню, так что прекращайте болтать и отвечайте на вопрос.

— У каждой семьи есть квартиры в Токио и других городах, — начал рассказывать опять испугавшийся Эйдзоку, — но для наших целей городское жилье во многом неудобно, поэтому купили загородное поместье возле города Ирумо. Земля там плохая, но ее много, и нам было где построить тренировочный лагерь. Все связи с этим миром шли через поместье, там же живет и ваш маг.

— Охрана? — спросил я.

— Само поместье не охраняется, — ответил он. — Не от кого там ставить охрану, а в случае проверки могут быть неприятности. В лагере сейчас тоже никого не должно быть. Охраняется только один дом, в котором хранится еще не проданное золото.

— А маг?

— А зачем его охранять? — удивился Эйдзоку. — Он бы давно ушел, если бы не страх за дочерей. Он у нас пользуется полной свободой. Предлагали даже женщин, только он отказался.

— Оружие хранится там же?

— Да, спрятано в лагере. Но там должно оставаться только две сотни винтовок. Вот патронов к ним купили много.

— Сейчас вы вспомните, как выглядят все дома в поместье, — приказал я японцу. — И расскажите все об оружии и боеприпасах. Где и как спрятаны.

— Я могу спросить, господин?

— Спрашивайте, — разрешил я, — только быстро.

— Что будет со мной и моим внуком?

— Я думаю не только забрать у вас мага и оружие, — ответил я, — но еще вернуть вашим семьям вас и всех ваших родственников, которые застряли в Госмаре и еще живы. Конечно, за каждого нужно будет заплатить. Я думаю, что нам заплатят.

Старика увели, а я кратко пересказал Алексею содержание разговора.

— Сейчас подготовите пятьдесят дружинников из первого набора, и я их заброшу в тренировочный лагерь. Часть оставим готовить к отправке винтовки и ящики с патронами, а остальные захватят дома, где живут представители семей и наш маг. В дом с золотом не полезем: ни к чему нам рисковать, они его отдадут сами.

Через пять минут передо мной в две шеренги выстроились те, кого майор отобрал для операции. В подогнанной форме и зеленых беретах, увешанные оружием, они вызывали зависть у столпившихся поодаль новичков. У тех пока не было ничего, кроме оружия. Из первой шеренги, печатая шаг, вышел боец, у которого, в отличие от остальных, на рукаве было две клыкастых нашивки.

— Милорд! — обратился он ко мне, лихо отдав честь. — Сводная группа вашей дружины к выполнению боевого задания готова! Докладывал лейтенант Саймур!

— Вольно, лейтенант, — сказал я, удивленный и довольный результатами работы Алексея. — Сейчас все идете в канал и скрытно занимаете плацдарм в тренировочном лагере противника. По нашим сведениям, лагерь должен быть пуст, но всякое может случиться, поэтому не расслабляйтесь. При вооруженном сопротивлении открываете огонь на поражение, если сдаются, берите в плен.

Дальше я рассказал, что вообще нужно будет сделать, вызвав счастливые улыбки на лицах всех дружинников.

— Приготовьте кого–нибудь для переноски грузов, — сказал я Алексею и, открыв канал, отступил в сторону, чтобы не мешать десанту.

Когда в черном даже в солнечный день круге исчез последний дружинник, туда же ушли и мы с Гератом. На другом конце канала был поздний вечер, поэтому после солнца несколько минут было плохо видно, но потом глаза привыкли. Они у саев были намного чувствительней человеческих, поэтому в сумерках все было отчетливо видно. Лагерь представлял собой небольшой плац, со всех сторон окруженный одноэтажными домами. Все поместье, включая лагерь и жилые дома, было огорожено глухим забором высотой около двух метров, и снаружи были видны только крыши построек. Дружинники разбежались по лагерю, проверяя дома. Через несколько минут последовали доклады, что в них никого нет.

— Вон тот дом, — сказал я лейтенанту, показав рукой на самое ближнее здание. — Найдете столовую и уберете все столики. Под ними расположены дощатые люки в тайники. Оставьте десяток бойцов, чтобы вынесли все ящики в одно место, а остальные занимают объекты по плану, начиная с дома мага. Я иду с вами и сам покажу, где у них что расположено.

Серпей жил в небольшом отдельно стоявшем домике. Я проверил дом магией, убедился в том, что в нем один маг, после чего открыл незапертую дверь и вошел. Услышав шаги, Серпей зажмурился и включил торшер. Я зажмуриться не успел и на минуту ослеп.

— Маг! — с удивлением сказал он, рассматривая мою одежду. — Откуда вы взялись?

— Демон бы вас побрал, Серпей! — выругался я, проклиная чувствительность эльфийских глаз. — Не могли предупредить, что включите свет? Вставайте, хватит здесь валяться! Я принц Кирен и пришел сюда для того, чтобы вас забрать. Салея, который вас шантажировал, нет в живых, а вот насчет ваших дочерей ничего не могу сказать, потому что не знаю.

— Как он умер? — спросил маг.

— Быстро, — ответил я. — Я его вчера расстрелял из автомата. Я понимаю, что вам бы хотелось растянуть его смерть дней на десять, но мне было некогда. На наши земли вторглись три тысячи ваших головорезов, а мы к их приему оказались не готовы. Вы сейчас куда? Уйдете с нами или отправитесь разыскивать дочерей?

— Второе, — ответил он. — За Салея спасибо. Вы правы, милорд, я не дал бы ему легкой смерти, но пусть уж лучше так…

— Бойцов в помощь дать? — спросил я. — Или справитесь сами?

— Справлюсь. Дайте пистолет. У вас беретта?

— Знакомы с оружием? — удивился я. — Откуда? Неужели вас научили японцы? Возьмите запасной магазин.

— Никто меня не учил, — усмехнулся он. — Слуга играл в компьютерные игры, ну и мне показал, что там и как. Каналы не требовали много времени, и, чтобы не свихнуться, его приходилось убивать. Игры для этого не самый плохой способ. Прощайте, милорд, и не сомневайтесь: если я останусь жив, отслужу.

Я покинул опустевшую комнату и вышел из дома к своему воинству.

— Маг ушел, — сказал я лейтенанту. — Теперь сгоняем всех жильцов из этих трех домиков. За четвертым нужно организовать наблюдение, чтобы никто не удрал или не выстрелил нам в спину. Давайте быстрее, пока совсем не стемнело. И пусть опасаются света, а то вас ослепших передушат голыми руками.

Разбуженные японцы не оказали сопротивления. Их оказалось всего восемь мужчин и пять женщин. Детей не было совсем.

— Кто старший? — по–японски спросил я.

Никто из них даже не пошевелился.

— Ну что же, не хотите по–хорошему, будет по–плохому, — сказал я им всем. — Вы развязали против нас войну и потерпели поражение. Проигравшие должны платить, а вы этого делать не хотите. Значит, сейчас рассчитаетесь своими жизнями. Для вас все кончится сейчас, а ваших пойманных родственников поставим к стенке в Госмаре. Кроме того, мы знаем адреса ваших городских квартир, а у ваших родичей перед их расстрелом узнаем и как они выглядят. Дальше продолжать? Были шесть семей и сплыли.

— И в женщин будете стрелять, и в детей? — спросил стоявший ближе других старик.

— Из–за вас у нас погибли тысячи женщин и детей! — зло сказал я. — И разрушено много городов и замков. Вам было нужно золото, а золото без крови не бывает. Об этом говорит вся ваша история! Сначала лилась наша кровь, теперь прольется ваша!

— Чего вы от нас хотите? — спросил он.

— Сколько золота в том доме? — сказал я, махнув рукой в сторону окруженного автоматчиками домика. — И какая в нем охрана?

— Я не веду учета, — ответил старик. — Но если приблизительно, то там триста килограммов. Охраняют трое.

— Прикажите им сдаться, — сказал я. — Золото мы в любом случае заберем, но при сопротивлении, уничтожим и их, и вас. Идите к дому, вас пропустят.

Я знал, что они примут все наши предложения. Их компания зиждилась не на идее, а на наживе, а для умных людей никакие деньги не стоят жизни. Эти оказались умными. Пока бойцы переносили сумки с золотом в лагерь и складывали их возле штабеля ящиков с оружием, я отозвал в сторону старика и принялся с ним торговаться.

— Салей умер, а маг ушел, — наседал я на него. — Для вас в наш мир нет ни входа, ни выхода. Те японцы, которые пошли завоевывать нашу землю, в ней и останутся, но они вас наверняка не интересуют, а вот ваши родственники в Госмаре должны интересовать.

— Ваша правда, господин, — согласился старик. — Мы бы хотели их вернуть и получить заверения в том, что вы нас больше не потревожите ни здесь, ни в Токио. Это возможно?

— В этом мире нет ничего невозможного, — ответил я, — все упирается в цену.

— И какая же ваша цена?

— Двадцать миллионов долларов!

— Даже продав самих себя, мы не найдем для вас таких денег! — возразил он. — Нам приходилось очень много платить, а вы еще забрали золото! И где мы возьмем такую сумму?

Торговались мы совсем недолго и в заключении пришли к результату в десять миллионов. Немного, но мне были срочно нужны наличные, поэтому я не стал упираться. Все равно деньги были халявные.

— Все приготовите сотенными купюрами в кейсах, — предупредил я. — Учтите, что открывать будете сами. Если вложите фальшивки или куклы, этим уничтожите все наши договоренности… Ваша помощь не понадобилась, — сказал я Герату, когда мы с ним наблюдали эвакуацию в канал японских трофеев, — зато посмотрели на Страну восходящего солнца. Так здесь называют свое государство.

— Смотреть на красоты нужно не ночью, а днем, — отозвался он. — Дружинники заканчивают, пойдемте и мы с вами.

— Черт! — по–русски выругался я, ослепленный солнечным светом. — Вот дурак!

— Там ночь? — услышал я голос Алексея. — Странная у вас реакция на свет. Это из–за чувствительных глаз? Парни, ведите всех в подвал и позовите магов барона. Сейчас мы вам уберем эту слепоту. Держитесь за мою руку, милорд!

— Не нужно, — отказался я, вытирая слезы. — Я уже подлечил себя магией и сейчас сделаю то же для остальных. А на будущее нужно для всех запасти темные очки. Плохо, майор! Ведь знал же, что здесь день, а мозги не сработали. Хорошо, что вышли в безопасное место, а если бы было наоборот? Извиняет только то, что я пока не сталкивался с такими перепадами в освещении. Попал один раз на Землю ночью, но тогда сидел до утра, а светлело постепенно.

Я занялся глазами дружинников, и вскоре ко мне присоединились три мага барона, поэтому много времени на лечение не ушло. Пока мы этим занимались, дружинники вскрывали ящики и носили золото в подвал.

— Хорошо прибарахлились, — заметил Алексей. — Почти три сотни винтовок, море патронов и даже семь ящиков с гранатами. Американские М67 — откуда только взяли?

— Винтовки не убирайте, — предупредил я. — Сегодня отвезем гвардейцам. На всех не хватит, поэтому скажите Филу, чтобы подобрал еще две сотни штурмовых винтовок. И патронов дать сотни по три. Для начала им хватит.

— Сейчас за ним пошлю, — сказал Алексей. — После того как собрали и опробовали крупнокалиберные пулеметы, у него почти нет работы, поэтому пропадает или у своей девчонки, или у соотечественников.

— Как они, кстати? — спросил я. — Сдал вам на руки и забыл. Не мешают?

— Очень дисциплинированные господа, — улыбнулся он, — и очень любопытные. Похоже, что им здесь действительно все интересно. Я ведь поначалу тоже сгорал от любопытства. Было такое ощущение, что попал в сказку. Но, когда занимаешься делом, это быстро проходит.

— А как себя ведут новички?

— Нормально ведут, — ответил Алексей. — С ними еще легче, чем было в самом начале, потому что они видят нашу дружину и самих себя и могут сравнить. Я ведь сейчас почти только ими занимаюсь. Через три дня они не будут ничем отличаться от «старичков», кроме формы.

— А с формой что?

— Нет формы, — сказал он. — Вы ее не так много привезли, а надо еще подбирать по размерам. То же касается и обуви. Если одежду еще можно как–то подогнать, то с ботинками этот номер не пройдет. А вопрос формы оказался неожиданно важным. Она дисциплинирует и является признаком статуса. Я бы рекомендовал, если будет время, накупить ее всех размеров, чтобы хватило и на стражу, и на гвардию. Понятно, что моих парней ею нужно обеспечить в первую очередь. А береты всем сделать разного цвета, по ним и отличать.

— Сегодня же закажу, — пообещал я. — Завтра получите. Послушайте, Алексей, у меня к вам будет просьба. Перед отправкой винтовок гвардейцам, срочно подготовьте по ним инструкторов. Я думаю, что двадцати дружинников хватит. Дайте самый минимум, чтобы они могли научить гвардейцев уходу за винтовками и приемам стрельбы. Все равно, кроме вас, этим некому заниматься. А я сейчас туда съезжу и проведу кадровые перестановки. До обеда уложитесь?

— Должен уложиться, — ответил он. — Ребята у меня золотые. Где только граф их столько набрал!

— А после обеда подготовьте полсотни этих золотых ребят к походу в Госмар. Возьму советника, и пойдем собирать уцелевших японцев.

— Можно спросить, какой смысл у этого мероприятия?

— Вам можно все, — улыбнулся я. — Смысл в том, что за этих сволочей нам заплатят десять миллионов баксов их родственники. Кроме того, немаловажно, что они хорошо вооружены, неплохо обучены и держат в своих руках городскую стражу. Убирая их, мы тем самым облегчаем себе жизнь. Я не ожидаю драки, но на всякий случай пусть дружинники возьмут побольше патронов. И вот еще что… Вы говорили об американских гранатах. Сможете научить дружинников ими пользоваться? Пусть не всех, а нескольких самых толковых. Возможно, придется выкуривать отдельных упрямцев из помещений.

— Не нравится мне такая спешка, — недовольно сказал он. — Просто рассказать мало, у человека нужно наработать навык обращения с оружием. Ладно отберу пять, как вы сказали, самых толковых, а остальные пока перебьются без гранат. Все остальное тоже сделаю.

— Тогда я поеду, — сказал я ему. — Отвезу Герата, а потом направлюсь в гвардию. Я лишился своего пистолета, поэтому дайте мне какой–нибудь другой. Дома есть кольт, но не хочу тратить время на хождения.

— Возьмите мой глок, — предложил Алексей, расстегивая кобуру. — Он будет получше вашей беретты. У нас их много, но я бы на вашем месте не раздавал пистолеты. Винтовку в карман или за пояс не спрячешь, а пистолет — запросто. Рано или поздно они пойдут гулять по рукам, но, по мне, лучше, если это случиться как можно позже.

— Пистолеты только у вас и у стражи, — сказал я. — Еще их выдали агентам барона и очень ограниченному числу саев вроде графа Зартока. Ладно, времени мало, а дел много.

Мы с Гератом сели в карету и доехали до северного дворца, где я его высадил и приказал везти меня к гвардейским казармам. Приехав, я сразу послал за графом Маржем.

— Генерал, соберите всех своих офицеров! — приказал я, когда он наконец появился. — И шевелитесь быстрее! Я и так по вашей милости потерял много времени.

Офицеры собрались быстрее своего генерала. Всего их было пятнадцать: три капитана и двенадцать лейтенантов.

— Господа! — обратился я к ним. — Сообщаю вам, что уже третий день как на нас напала трехтысячная армия герцога Салея. Сам герцог вчера убит, но это мало повлияет на ход войны. Бойцов у врага не очень много, но каждый третий имеет оружие, позволяющее ему успешно сражаться против десятков обычных воинов. Чтобы уравнять наши шансы, принято решение вооружить таким же оружием мою дружину, стражу нашей семьи и гвардию.

— Стоит ли перед началом боевых действий перевооружать гвардейцев незнакомым им оружием? — недовольно сказал Марж. — Им сподручней воевать мечами.

— Вы меня слушали? — спросил я. — Или продолжали спать? Пятьдесят бойцов с оружием, о котором я вам говорил, уничтожат гвардию раньше, чем вы обнажите свои мечи! И какая нам от вас польза?

— Извините, милорд, но я в это не верю! — заявил Марж.

— Есть еще те, кто мне не верит? — осведомился я.

— Я тоже сомневаюсь, милорд, — поднялся один из капитанов.

— В таком случае не смею вас двоих больше задерживать, — сказал я опешившим офицерам. — Чему вы так удивились? Идет война, Повелитель передал мне командование гвардией, а вы не верите своему командующему. Вы оба отстраняетесь от несения службы и лишаетесь своих званий. Капитан, представьтесь!

— Капитан Сток, — представился понравившийся мне офицер.

— У меня в дружине есть барон Сток, он вам не родич? — спросил я.

— Он мой младший брат, милорд, — позволил себе улыбнуться капитан.

— Вот что, барон, принимайте командование гвардией, — решил я. — Сегодня же будет указ о производстве вас в генералы. Немедленно отправьте подводы в мой новый дворец за оружием и боеприпасами. Обеспечьте охрану груза при перевозке и его надежное хранение в казармах. В качестве инструкторов вам выделят двадцать моих дружинников. Все, что они скажут, обязательно для выполнения. Вопросы есть?

— Пока нет, милорд, но могут появиться.

— Если появятся и не сможете получить ответа у инструкторов, можете со мной связаться, — разрешил я. — Граф, вы еще здесь?

— Я хотел вам сказать, что многим не понравится моя отставка!

— Она нравится мне, а это главное, — ухмыльнулся я взбешенному Маржу, — а число тех, кому не нравятся мои приказы, скоро сильно сократится. Даю вам десять минут на то, чтобы собрать свои вещи и покинуть гвардию.

Я хотел успеть до обеда навестить Билла, причем не в его магазине, а дома. Достав мобильный телефон, я увидел, что в Сан—Антонио без десяти двенадцать дня. Значит Бейкеры сейчас в магазине. Я не хотел наглеть, появляясь в доме без хозяев, но и торчать на улице, дожидаясь их приезда, было не самой удачной затеей, поэтому я выбрал компромиссный вариант. Отправив карету и эскорт во дворец, я создал канал во двор Бейкеров и сразу же им позвонил. Телефон взяла Рози.

— Привет! — поздоровался я. — Рози, это вас беспокоит Кирен. Да, тот самый. Мне нужно ненадолго встретиться с Биллом. Он может на кого–нибудь оставить магазин, или его тут же разворуют?

— Подождите, я ему дам трубку, — сказала она.

Видимо, Билл был рядом и слышал наш разговор, потому что он его тут же продолжил.

— Здравствуйте, — сказал он, явно волнуясь. — Я, конечно, приеду, скажите только, куда нужно ехать.

— Езжайте к себе домой, — ответил я. — Я вас жду во дворе.

Они приехали вдвоем, но из машины вышел один Билл.

— Не обращайте внимание на кобуру, — сказал я ему, не двигаясь с места, — и скажите жене, что она может убрать свой пистолет. У меня к вам чисто деловой визит, но не откажусь, если Рози угостит яблочным пирогом.

Через пять минут мы с Биллом уже сидели на их кухне, а Рози заваривала чай и грела пирог.

— Мне нужна ваша помощь, — обратился я к нему. — Оружия я покупать не буду, поэтому с моей просьбой у вас не должно быть проблем.

— А что же вам тогда от меня нужно? — спросил он. — Если патроны, то Фрэнк заказал для вас большую партию. Через два дня должны привезти.

— Это хорошо, — кивнул я. — Военные вас не беспокоили?

— Беспокоили, — ответил он. — Зря вы выбрали для своих дел мой магазин. Подвальное помещение не такое уж большое, и в нем мои товары, а вам должны отдать сотню ящиков. И куда я все это буду складывать?

— Когда должны привезти груз? — спросил я.

— Сказали, что все передадут в два приема, и первая партия будет через два–три дня.

— Вот я к вам тогда и наведаюсь, — пообещал я. — Все ящики уберем, так что они не будут вам мешать. Если успеете выполнить, заберу и сегодняшний заказ. Мне нужна военная камуфляжная форма и ботинки. Размеры самые разные, а количество… Двух тысяч, я думаю, хватит. И еще одно. Сколько стоит бронежилет скрытого ношения?

— Зависит от производителя и уровня защиты. Неплохие можно купить за пятьсот долларов.

— Значит, добавьте и тысячу бронежилетов. Скажите Фрэнку, чтобы он все оплатил. Подождите, я ему сейчас сам позвоню. Фрэнк? Это Кирен.

— Вы где, милорд? — взволнованно спросил Гриффин.

— Расслабьтесь, Фрэнк, — ответил я. — Мы не в моем мире, поэтому здесь можете обойтись без милордов. Я сейчас у Бейкеров собираюсь есть пирог и обсуждаю с Биллом одно небольшое дело. Скажите, у вас не требовали денег за мой заказ?

— Пока не требовали, — осторожно ответил он. — Вам нужны деньги?

— Мне нужно, чтобы вы оплатили Биллу мой заказ. Пока не решите вопрос с военными, можете не отдавать наличные, но ему оплатите все расходы. Это примерно на два миллиона.

— Вы не забыли, что дали мне скидку на золото? — напомнил он. — Я это говорю к тому, что у вас не так и много денег, и если меня потом начнут трясти военные, я могу оказаться в убытке.

— Если такое случится, вам компенсируют все потери, — пообещал я. — Рассчитаемся золотом на тех же условиях. Только не нужно мне врать: я почувствую ложь.

— Я все сделаю, — заверил он. — Билл вам сказал о патронах?

— Да, Фрэнк, спасибо, — сказал я. — В следующее посещение я с вами свяжусь.

— Я постараюсь все сделать за два дня, но это без гарантии, — сказал Билл. — Вот через три все точно будет.

— Мне нужно побыстрее, но не обязательно все сразу. Вы можете где–нибудь складывать то, что успеете подготовить? Не так уж тесно в вашем подвале, чтобы не сложить у стены несколько тюков.

Договорившись с Биллом и съев разогретый пирог, я из их кухни ушел в свою гостиную. В комнатах никого не было, поэтому я связался с Аделью.

«Ты сейчас где?» — спросила жена.

«В нашей гостиной. Только что пришел».

«Я сейчас прибегу, так что никуда не уходи. Есть важный разговор».

Конец первой книги

© Ищенко Геннадий Владимирович

email: anarhoret@mail.ru

Content

Мой новый мир. Книга 1 (СИ)
Ищенко Геннадий

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30