Мэри Хиггинс Кларк, Алафер Бёрк

Осколок моего сердца

Моим дорогим читателям, которые подарили мне вдохновения на целую жизнь.

Относитесь к своей жизни как к роману, в котором есть свои герои, злодеи, уловки и победы.

Мэри Хиггинс Кларк

Mary Higgins Clark and Alafair Burke

Piece of My Heart

Copyright © 2020 by Nora Durkin Enterprises, Inc. Originally published by Simon & Schuster, Inc.

© Татищева Е.С., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Пролог

Пять лет назад

— Заключила б сделку с Богом, если бы могла[1].

В мозгу Роузэнн Робинсон звучала эта старая песня, и именно это она и пыталась сейчас сделать — заключить сделку с Богом. Пожалуйста, Господи, я стану лучшей женой. Я стану лучшим человеком. Я каждый день буду творить добрые дела. Все что угодно, только пощади моего мужа. Позволь мне снова быть с ним.

Она прервала молитву и подняла голову, увидев врача в хирургическом костюме, вышедшего в приемную больницы. Она затаила дыхание, но ее надежды рухнули, когда она встретилась взглядом с пожилой женщиной в углу, из глаз которой все то время, что Роузэнн провела в приемной, то и дело начинали течь слезы. Несколько секунд спустя после выхода врача женщина горько зарыдала.

Бедная женщина, подумала Роузэнн. Господи, прошу тебя, не дай такому случиться со мной.

Роузэнн был всего тридцать один год, но она не могла представить себе жизни без мужа. Они начали встречаться, когда учились в университете, а затем продолжили, когда он начинал делать карьеру архитектора, а она расширяла список клиентов своего агентства по интернет-маркетингу. Мотоцикл он купил три года назад, через две недели после второй годовщины их свадьбы.

Проклятый мотоцикл. Он и привел нас сюда.

Она недвусмысленно дала ему понять, что этого не одобряет. И даже обратилась к его старшему брату, Чарли, подумав, что тот, как полицейский, сможет его вразумить. Но вместо этого только нарвалась на нотацию от деверя насчет того, чтобы «не мешать мужику чувствовать себя счастливым».

Впрочем, несмотря на риск, тогда приобретение этого мотоцикла принесло ей облегчение. К тому времени муж уже несколько месяцев был сам не свой. Он все время был невнимателен и, казалось, скучал. Может, он недоволен моим решением вернуться к работе в агентстве, хотя я теперь работаю неполный рабочий день? — думала она. Может, ему не нравится быть отцом? Хуже того, она не могла избавиться от мысли о том, не распадается ли их брак. Но после того, как у него появился тот мотоцикл, он снова стал похож на себя прежнего — веселого, очаровательного и забавного. Судя по всему, какой бы кризис среднего возраста ни переживал муж, его сверкающий двухколесный друг помог справиться с ним. Все могло быть и хуже, — говорила она себе.

Но теперь она сидела здесь, в этой больнице, ожидая вестей о том, как прошла операция.

Полицейский, который ей позвонил, сообщил новость с ледяным бесстрастием. Произошла авария, объяснил он. Грузовой автофургон пронесся на красный свет, и мотоциклист — ее муж, искавший острых ощущений — был сейчас без сознания, хотя в момент столкновения на нем и был шлем, надевать который она просила его, просила столько раз.

Она посмотрела на свои часы. 11:55 утра. Через пять минут их соседка, Сара, заберет Беллу из садика вместе со своей собственной дочерью, Дженной. Белла с удовольствием поиграет со своей лучшей подружкой, но потом захочет узнать, куда подевались мама и папа.

Господи, прошу тебя. Как же мне объяснить моей дочери, что ее папа не вернется домой?

Из распашных дверей вышел еще один врач — на сей раз женщина в синей хирургической шапочке.

— Роузэнн Робинсон? — позвала она.

Вот оно. От того, что скажет эта врач, будут зависеть ее будущее и будущее Беллы. Либо они и дальше будут идти по тому же пути, что и прежде, либо он станет совсем иным.

Она встала со своего стула.

— Роузэнн Робинсон — это я.

Ро-Ро — так ее называли большинство ее друзей и подруг. Именно это прозвище и стало основной причиной того, что после замужества она не поменяла свою девичью фамилию. Если ты выживешь, дорогой, я поменяю фамилию, как ты всегда хотел.

— Пожалуйста, скажите, — взмолилась Роузэнн. И зажмурила глаза, готовясь к тому, что врач объявит приговор, который изменит ее жизнь навсегда.

— Ваш муж жив.

Она тут же обняла врача — обняла, не раздумывая, машинально, потому что ее переполняла благодарность.

Врач в общих чертах объяснила, какие виды лечения теперь понадобятся ее мужу — дополнительные пересадки кожи, физиотерапия, реабилитация. Слушая и представляя себе, как будет проходить каждая лечебная процедура, Роузэнн не могла перестать думать о том, как ей повезло. Бог смиловался над ее семьей.

Но шли недели, месяцы, и она все лучше и лучше осознавала, что происходит. Реабилитация. Выздоровление. Раздражение. Жизнь продолжалась, но не так, как раньше. Каждый день падала новая костяшка домино, сбивая следующую.

Затем, пять лет спустя, Роузэнн позвонили, и она узнала, что последней костяшкой является маленький мальчик по имени Джонни Бакли.

Среда, 15 июля

Первый день

Глава 1

Лори Моран поморщилась, услышав, как водитель грузовичка-пикапа, стоящего за их машиной, нажал на клаксон.

Сидящая за рулем Шарлотта Пирс посмотрела в зеркало заднего вида и досадливо махнула рукой.

— Не понимаю, куда, по его мнению, я должна отъехать.

Лори задержала дыхание, увидев, что стоящий впереди грузовой автофургон выпустил черное облако выхлопного дыма.

Сегодня среда, и час был ранний — еще даже не настал полдень, — однако автострада на Лонг-Айленд уже сейчас стояла в пробке, поскольку ньюйоркцы спешили на пляжи, чтобы отдохнуть от царящих на Манхэттене жары и духоты. Сегодня поездка в Хэмптонс, обычно длящаяся два часа, займет у них три, а к вечеру пятницы на дорогу придется потратить четыре или пять часов.

Не обращая внимания на плотный поток машин, Шарлотта увлеченно подпевала играющей по радио песне Дженис Джоплин: «Забери еще один осколок моего сердца, детка…»[2]

Затем, улыбнувшись своей пассажирке, сказала:

— О-о-о, как же здорово ехать по автостраде на Лонг-Айленд в июле.

Шарлотта купила эту машину — новый кабриолет «Мерседес» — всего месяц назад и все еще упивалась новизной поездок с опущенным верхом. На ней были надеты большие круглые темные очки, а свои короткие, доходящие только до подбородка волосы она заправила за уши. Лори видела, что под своими солнцезащитными очками Шарлотта смотрит на автомобиль, стоящий в крайнем правом ряду.

— Тот малый рядом с нами пялится на тебя, подруга. Бедняга даже не подозревает, что совсем скоро ты станешь замужней дамой.

Лори инстинктивно повернула голову вправо и, увидев, что водитель соседнего кроссовера и вправду смотрит на нее с улыбкой, быстро отвернулась.

— Он пялится на нас из-за этой музыки — поскольку знает, что когда мы приедем на место, нам с тобой понадобятся слуховые аппараты.

В ответ Шарлотта только увеличила громкость.

— «Забери»! — пропела она, двигая плечом в такт музыке. Затем рассмеялась низким довольным смехом, таким заразительным, что, когда поток машин снова сдвинулся с места, Лори поймала себя на том, что улыбается и подпевает вместе со своей подругой.

У нее было более чем достаточно причин для радости. Через четыре дня она выйдет замуж за Алекса Бакли, который потратил более двух лет, убеждая ее в том, что он может стать частью ее напряженной жизни работающей вдовы с ребенком. После скромной церковной церемонии, на которой будут присутствовать только их близкие родственники и друзья, и званого ужина в одном из их любимых ресторанов они отправятся в Италию, чтобы провести там свой десятидневный медовый месяц. Лори не только нашла Алексу место в своей жизни, но и собиралась начать с ним совместную жизнь, которая станет еще лучше той, которая была у нее прежде.

Именно Шарлотта отговорила ее от мысли о «семейном медовом месяце». Поехав в Италию с Алексом, Лори впервые расстанется со своим десятилетним сыном Тимми более чем на пару ночей. Вместо этой послесвадебной семейной поездки они с Алексом решили съездить на три дня на восточный конец Лонг-Айленда, чтобы вместе со своей ближайшей родней отпраздновать сорокалетие Алекса перед тем, как сыграть свадьбу.

Для этого они выбрали отель «Саут Шор Ризорт энд Спа» в Хэмптонс, стоящий прямо на берегу океана. Туда к Лори, Алексу и Тимми приедут отец Лори, Лео, брат Алекса Эндрю вместе со своей женой и тремя детьми и, разумеется, Рамон, который называл себя дворецким Алекса, но на самом деле к настоящему времени больше напоминал их общего названого дядю. Для помощи с детьми они также пригласили с собой любимую приходящую няню Тимми, Кару.

Лори планировала выехать из города вместе с Алексом и Рамоном ранним утром до того, как за город устремятся остальные. Она была продюсером телевизионного реалити-шоу «Под подозрением», которое занималось расследованием «глухарей». У нее уже все было готово для съемок очередного выпуска шоу, которые должны будут начаться после возвращения из Италии. Восемь лет назад журналист по имени Джонатан Браун просто взял и исчез. По словам жены Брауна, Эйми, он должен был встретиться с анонимным источником по поводу недобросовестных действий со стороны одной из фармацевтических компаний. Когда полиция не смогла подтвердить, что такая встреча была проведена, тень подозрения пала на Эйми. Брауна так и не нашли ни живым, ни мертвым, а Эйми так и не предъявили каких-либо обвинений.

Потратив год на попытки что-то узнать у бывших работников фармацевтической компании, о которой шла речь, Лори целиком сосредоточилась на том, что касалось научного сотрудника компании, погибшего от наезда автомобиля, водитель которого скрылся с места происшествия всего через неделю после исчезновения Брауна. Лори особенно заинтриговало то, что сказала ей вдова погибшего научного сотрудника, Кэрри. По ее словам, в недели, предшествовавшие его смерти, он беспокоился по поводу каких-то дел у него на работе. Когда Лори спросила Кэрри, был ли ее муж знаком с журналистом по имени Джонатан Браун, на лице Кэрри отобразилось замешательство — пока Лори не напомнила ей, что Браун — это тот самый журналист, который пропал без вести за неделю до наезда на ее мужа.

Тогда Кэрри побледнела.

— Нет, — ответила она, — во всяком случае, я думала так до сих пор. Но я помню, что он задрожал как осиновый лист, когда в новостях сообщили, что этот журналист пропал. Я спросила его, почему он сам не свой, а он в ответ выразился туманно — что-то вроде того, что тяжело думать, что вот так пропасть может человек, у которого есть семья.

Лори была уверена, что погибший научный сотрудник и был анонимным источником Брауна. И собиралась использовать то, что Кэрри и Эйми сообщили ей о своих мужьях, чтобы заставить фармацевтическую компанию ответить на другие ее вопросы.

Она почувствовала, как Шарлотта толкнула ее в левый бок. Поток машин снова пришел в движение, и Шарлотта уменьшила громкость радио, чтобы они могли слышать друг друга.

— У тебя обеспокоенный вид. Почему? Ведь с днем рождения Алекса, вашей свадьбой и медовым месяцем уже улажено все, вплоть до мелочей. Ты вернулась мыслями к работе, да?

Так оно и было. Сегодня, проснувшись поутру, она прочитала пришедшие ночью имейлы от Кэрри и Эйми, в которых сообщалось, что первая из них «передумала», а у второй произошла «паническая атака». Обе они одной и той же ночью вдруг переменили свое решение участвовать в расследовании, и теперь ни одна, ни другая не появятся в шоу «Под подозрением».

Лори потратила большую часть утра, пытаясь связаться с обеими женщинами и используя для этого все возможные средства. Она планировала продолжить эти попытки и по дороге в Хэмптонс, но, когда Рамон загружал в багажник их чемоданы, она опять получила два имейла подряд. На сей раз они пришли от двух разных адвокатов, которые просили ее оставить попытки связаться с их клиентками, соответственно, Кэрри и Эйми. Испугались ли эти две женщины угроз, или же их подкупили, было ясно одно — до них добрались. И у Лори не осталось выбора — ей пришлось поставить крест на тех выпусках ее шоу, которые должны были выйти после ее возвращения с медового месяца.

И, по ее настоянию, все остальные направились к океану, пока она ходила сообщать плохую новость своему боссу, Бретту Янгу. Однако даже два часа спустя она так ни о чем с ним и не договорилась. Он настаивал на том, чтобы она нашла другое дело, и чтобы дата выхода шоу в эфир осталась неизменной. За все сегодняшнее утро ей повезло всего лишь раз — поскольку у Шарлотты имелся загородный дом в Ист-Хэмптоне, она в любом случае собиралась вечером ехать туда. И теперь воспользовалась затруднительным положением Лори в качестве предлога для того, чтобы отправиться в путь с утра.

— Ты сделала все, что могла, — уверила ее Шарлотта. — Не можешь же ты оживить этих двух покойников. Ты сообщила то, что знала, полиции, и больше ты ничего не можешь сделать. Если их жены согласились молчать в обмен на отступные, полученные от фармацевтической компании, то пусть это остается на их совести. Нельзя сжигать себя саму, пытаясь согреть других, Лори.

Лори понимала, что ее подруга права, но ей все равно хотелось сделать больше. Первый муж Лори, Грег, был хладнокровно застрелен, когда Тимми было всего три года. И она не могла представить себе ни таких денег, ни таких угроз, которые заставили бы ее отказаться от поиска ответов на вопросы о том, кто его убил и почему.

— Найдешь другое дело, — сказала Шарлотта. — Всегда находишь. Но через четыре дня ты выходишь замуж, подруга. Как тебе это, а?

— Честно? — Лори откинула голову на подголовник пассажирского сиденья и порадовалась солнцу на своей коже. — Я чувствую себя почти виноватой из-за того, как счастлива с Алексом. Разве кто-нибудь заслуживает иметь столько счастья? Знаешь, у меня такое чувство, будто вот-вот должно случиться что-нибудь плохое.

Шарлотта фыркнула.

— Узнаю свою подругу Лори Моран с ее вечными мрачными предчувствиями. Тебе нет нужды извиняться за то, что тебе привалило счастье. Тебе предстоят три чудесных дня на берегу океана в обществе твоей семьи и семьи Алекса. А затем в воскресенье вы двое начнете новую жизнь вместе. Ты должна наслаждаться каждой секундой этой идиллии, и ты это заслужила.

Лори уже представляла, как Грег скажет ей то же самое.

* * *

Когда они заехали на парковку, Лори почувствовала, как стресс, связанный с ее работой, уходит. Отель «Саут Шор Ризорт энд Спа» оказался веселым современным зданием, ярко белеющим на солнце и расположенным на лучшем пляже в Хэмптонс неподалеку от Монтока. В воздухе стоял запах морской соли, слышались рев океанского прибоя и крики чаек, носящихся над головой. Перед входом в отель стоял зеленый минивэн, рядом с которым Лори заметила Алекса и Тимми. Похоже, младший брат Алекса, Эндрю, и его семья только что прибыли из Вашингтона.

Тимми, как безупречный маленький джентльмен, открыл переднюю пассажирскую дверь минивэна перед своей будущей тетей Марси. Затем отодвинулась задняя дверь, из нее выпрыгнул семилетний Джонни и обнял Тимми, пока дядя Эндрю помогал спускаться на землю своим четырехлетним дочерям-двойняшкам. Тимми уже начал называть троих детей Эндрю своими «кузенами».

Шарлотта пару раз просигналила, чтобы сообщить им всем, что прибыли она и Лори. Когда Алекс посмотрел на их кабриолет, Лори увидела, что от послеполуденного солнца у него уже слегка покраснел нос, а его темные волосы успел растрепать ветер. На его лице играла широкая улыбка.

Шарлотта тут же сделала вид, что млеет от восторга.

— Только посмотри на своего жениха, Лори. Сразу видно, что ваши чувства взаимны.

Лори улыбнулась в ответ на улыбку Алекса. Шарлотта права и насчет Алекса, и насчет работы, которая подождет две недели. А до тех пор она сосредоточится на своей семье.

Радостно приветствуя друг друга, никто из них не заметил белый «Крайслер», который заехал на парковку перед отелем, когда Шарлотта повернула и поехала прочь.

Глава 2

С задней террасы отеля «Саут Шор Ризорт» Марси Бакли окинула взглядом океан и глубоко вдохнула соленый воздух. Ей приятно было стоять после того, как она более семи часов провела, сидя в минивэне. Из Вашингтона они выехали еще до рассвета, чтобы поспеть в Хэмптонс к обеду. Джонни просто ангел, что развлекал своих сестричек-близняшек всю дорогу, видит бог, она умрет счастливой, если до конца жизни больше никогда не услышит песню «Baby Shark»[3].

Теперь, прибыв в отель, четырехлетние Эмили и Хлоя переключили внимание со своего старшего брата на невесту Алекса, Лори. Лори сопроводила Марси и детей на пляж, чтобы быстро осмотреться, пока Эндрю и Алекс занимались регистрацией в отеле. Двойняшки всю дорогу дергали Лори за широкие штанины ее белых льняных брюк, наперебой рассказывая ей придуманную ими вчера и полную тайн историю про щенка, оставленного дома, когда семья его хозяев уехала в отпуск. Девочки всегда были в восторге от своего дяди Алекса, известного адвоката по уголовным делам, о котором то и дело говорили в новостях и который регулярно появлялся в телевизоре. Когда он согласился быть ведущим шоу «Под подозрением», они упросили свою мать, чтобы она разрешила им смотреть это шоу.

Еще больше они возбудились, когда познакомились с Лори, которая объяснила, что она тоже работает над этим шоу, не говоря уже о том, что ее отец был прежде большой шишкой в полицейском департаменте Нью-Йорка. Марси знала, что дети часто считают других взрослых более интересными, чем их скучные старые родители, но иногда ей очень хотелось заметить, что ее и Эндрю тоже никак нельзя назвать пустым местом. Эндрю был весьма востребованным в Вашингтоне адвокатом по коммерческим спорам, а Марси после окончания университета пять лет пожила в Калифорнии, будучи успешной актрисой. Но для Джонни и девочек она всегда была только мамой, и после всего, что им пришлось пережить, чтобы иметь семью, это вполне устраивало ее.

Пока девочки восхищались Лори, внимание Джонни было приковано к десятилетнему сыну Лори, Тимми. Джонни, которому было на три года меньше, называл Тимми своим «суперским кузеном» с тех самых пор, как узнал о помолвке Алекса и Лори. Сейчас Марси наблюдала, как Джонни и Тимми перебрасывают друг другу детский футбольный мяч неподалеку от кромки воды. Хотя им предстояло стать всего лишь кузенами, да и то не совсем, мальчики были похожи друг на друга, как родные братья. Как и у Лори, у Тимми и Джонни были прямые светло-янтарные волосы и светлая кожа, в то время как у Марси, Эндрю и близнецов волосы были темные и волнистые, а кожа имела оливковый цвет. Марси была рада тому, что теперь у Джонни наконец появится родня, которая похожа на него самого.

— Мы тоже хотим поиграть, — заверещала Хлоя, а Эмили умоляюще посмотрела на Марси своими темно-карими глазами. Двойняшки всегда бросались в бой вместе, как единое целое, но успокоить Эмили было легче, чем ее сестру. Марси обвела взглядом пляж, ища глазами потенциальные опасности, которые могли бы угрожать ее рисковым дочерям. Большинство здесь составляли парочки, семьи и компании друзей. Одиноких было только двое — одинокая женщина в длинном платье, фотографировавшая океан, куря сигарету, и одинокий мужчина, одетый в шорты, футболку и голубую шляпу, напомнившую Марси тот головной убор, который на их лодке носила ее мать.

В знак согласия она кивнула.

— Играйте, но не подходите слишком близко к воде.

И заметила улыбку Лори, когда девочки скинули на краю террасы свои сандалии и побежали к мальчикам.

— Мои двойняшки вне себя от радости, что в воскресенье на вашей свадьбе им выпадет усыпать твой путь лепестками цветов, — сказала Марси. — Они уже репетируют, но предупреждаю тебя — насколько мне известно, Хлоя наверняка, безумно вопя, бросится бежать по проходу в церкви, а за нею побежит Эмили.

— Ничего, — ответила Лори. — Знаешь, я поверить не могу, что раньше я их путала. Теперь, когда я их узнала, они кажутся мне совершенно разными.

— Это значит, что теперь ты точно стала членом нашей семьи. — Марси сказала это всерьез. Она сразу увидела, что Алекс серьезно настроен по отношению к Лори еще тогда, когда он пригласил их с мужем в Нью-Йорк, чтобы познакомить с ней. Она стала первой женщиной из всех, с кем он их когда-либо знакомил, которая рассматривала его не как одного из наиболее завидных женихов Нью-Йорка. А за последние два года стало еще более ясно, как сильно Лори и Алекс любят друг друга.

— Лори!

Марси повернулась и увидела девушку, похожую на подростка, которая направлялась к Лори, простирая к ней руки. Ее длинные светлые волосы были завязаны в конский хвост, она была одета в летний белый сарафан, а на спине у нее висел черный рюкзачок. Лори тепло обняла ее.

— Значит, вы миссис Бакли. — Девушка протянула Марси руку.

— Зовите меня Марси. А вы, похоже, та самая знаменитая Кара. Ваши оладьи с шоколадной крошкой уже вошли в легенду.

Марси знала, что Кара — это любимая приходящая няня Тимми и что именно она была главной опорой семьи Моран до того, как прошлой осенью поступила в университет штата Нью-Йорк в Буффало. Приветствия Марси и Кары прервал подбежавший к Каре облепленный песком Тимми — прежде чем дети Марси успели добежать до террасы, сын Лори уже рассказывал Каре о новой видеоигре, в которую он хотел с ней поиграть.

— Мам, — заныла Эмили, — Джонатан не хочет бросать нам мяч.

— Джонатан? — удивилась Лори. — С каких это пор?

Марси фыркнула.

— Нового ученика в его школе зовут Бартоломью, и он настаивает на том, чтобы его звали его полным именем. Теперь все дети в школе считают, что называть друг друга полными именами — это круто.

— Мир тесен, — заметила Лори. — Только на прошлой неделе Тимми сказал мне, что, по его мнению, «Тимми» — это имя маленького мальчика, и теперь я, по его просьбе, иногда зову его «Тимоти».

— Я уверена, что и для Джонни, и для Тимми это всего лишь мимолетная прихоть, — сказала Марси.

Они замолчали, услышав доносящиеся из крытого перехода мужские голоса. Это были Алекс, Эндрю и Рамон. Эндрю потряс над головой стопкой нескольких гостиничных карт-ключей.

— Нам дали люкс для новобрачных, — похвастался он. — Благодаря моему старшему брату.

— Я все устроил, когда бронировал номера, — объяснил Алекс. — Мы с моей невестой будем держать все на уровне. Люкс для новобрачных — это единственный номер, в котором достаточно места для всего вашего выводка.

— Нам повезло, — сказала Марси, взяв у мужа одну из карт-ключей.

— Итак… — Было видно, что Эндрю не терпится что-то сказать. — Дамы, что вы думаете о том, чтобы поиграть в гольф?

— Ты это серьезно? — Марси игриво махнула мужу рукой. — А я думала, позовешь нас в спа.

— Сейчас идут последние часы того времени, когда Алексу еще нет сорока, и Рамон сказал мне по секрету, что он хочет поиграть в гольф.

Рамон с виноватым видом прижал руку к сердцу.

— Это моя вина. Лео приедет сюда только ближе к ужину, так что это будет наилучшее время для того, чтобы вы четверо вышли на поле для гольфа.

— А как насчет вас самого, Рамон? — спросила Марси. — Мы не хотим оставлять вас вне игры.

— У меня есть своя собственная скрытая повестка дня.

— Сверхсекретная, — с лукавой улыбкой добавил Тимми.

Марси уже знала, что Рамон пообещал свозить Тимми в магазин, чтобы мальчик смог купить Алексу свой собственный подарок, который он преподнесет ему помимо того, который выбрала для Алекса Лори и собиралась подарить и от себя, и от своего сына.

Лори посмотрела на Марси.

— Гольфистка из меня вообще никакая, но Алекс все время говорит мне, что нам с ним надо играть вместе, как вы с Эндрю.

— Обедать мы будем в здании гольф-клуба, а затем пройдем девять лунок, и все, — пообещал Эндрю.

Выйдя на поле, Марси оставила своих троих детей с Карой, хотя и познакомилась с этой девятнадцатилетней девушкой только что — поскольку знала, что такая заботливая мать, как Лори, безоговорочно доверяет своей приходящей няне. Да что вообще может пойти не так в этом океанском раю? — спросила себя Марси.

— Поберегись! — крикнула она и с размаху ударила по мячу.

С поля для гольфа обе пары по крытому переходу отправились в свои номера. Пока они шли, с пляжа за ними продолжал наблюдать незнакомый им мужчина в голубой шляпе и темных солнцезащитных очках.

Глава 3

Каре Самнер было так хорошо на пляже, что она почти совсем забыла, что получает плату за эту так называемую работу, состоящую в том, чтобы несколько дней следить за Тимми и его будущими кузенами. Проводить время с Тимми было легко и приятно. Она присматривала за ним еще с тех пор, когда училась в девятом классе. Но сейчас ей надо было присматривать еще за тремя детьми, которые были младше Тимми, и Лори предупредила ее, что девочки-двойняшки могут вести себя «чересчур резво». Но сейчас ей с трудом верилось, что она вообще могла беспокоиться из-за такой перспективы. Все эти детишки были просто ангелы и ухитрялись развлекать друг друга сами, так что Каре почти не приходилось тратить усилий.

Пока что она испытала некоторое затруднение, только отличая одну девочку от другой. Хорошо еще, что родители не одевали их в одинаковые купальные костюмчики. Эмили носила желтый, а Хлоя — синий. Никаких проблем.

В довершение всего оказалось, что здесь, на пляже, отдыхает со своей семьей школьная подруга Кары, Эшли Картер, и они тоже присоединились к веселью.

По просьбе близнецов, они только что провели репетицию свадьбы Алекса и Лори. В церемонии должны были участвовать все четверо детей. Шафером Алекса предстояло стать его брату Эндрю, но свой «шафер» будет и у невесты, и им будет Тимми. Джонни понесет кольца, а Хлоя и Эмили будут посыпать пол перед невестой лепестками цветов.

В этой репетиции Кара играла роль невесты, Эшли — роль жениха, шафером жениха был Рамон, а дети тренировались в исполнении своих церемониальных обязанностей. Эмили даже принесла из гостиничного номера пластмассовые кольца, чтобы Джонни нес их по проходу к алтарю церкви, а Тимми и Рамон вручали их «невесте» и «жениху».

— Давайте попробуем еще раз, — попросила Эмили. — Хлоя шла слишком быстро, а Джонни чуть не уронил кольца.

Под протесты своих брата и сестры Эмили прошла по песку к начальной точке воображаемого прохода между скамьями в церкви, обозначенного ракушками.

— Мне жаль портить вам удовольствие, — сказал Рамон, — но Тимоти и мне надо съездить в город, чтобы купить вашему дяде Алексу подарок на день рождения.

— А мы купили ему стильный «дипломат», — объявил Джонни. Его сестры зашикали на него.

— Что-о?! Рамон и Тимоти умеют хранить секреты, а ты нет.

Рамон с сочувствием посмотрел на Кару и Эшли.

— Вы и ваша подруга справитесь с ними, мисс Кара?

— Не знаю. Может, вы еще немного побудете тут с Эшли и мной?

Все трое детей Бакли захлопали в ладоши.

— А можно, мы еще раз поиграем в свадьбу? — спросила Эмили. — Ну, пожа-а-алуйста!

— Если они уедут, то шафером буду я! — воскликнул Джонни.

— Ты вечно хочешь делать то, что делает Тимми, — сказала Хлоя. — Теперь мы весь день будем называть тебя Тимми.

— Его зовут Тимоти, — возразил Джонни.

Кара улыбнулась Рамону.

— Думаю, у нас тут все под контролем.

Джонни, играющий теперь вместо Тимми роль «шафера невесты», позволил своим сестрам еще три раза отрепетировать свадьбу, после чего заявил, что с него хватит.

— Я хочу покататься на скимборде[4], — сказал он. — Это у меня получается все лучше.

— А мне жарко, — тихо, но жалобно заныла Эмили. Кара положила ладонь на темные волосы девочки, и они оказались обжигающе горячи. Хлоя подалась вперед, и обнаружилось, что и она перегрелась.

— Темные волосы поглощают жар солнца. Давайте, я посмотрю, есть ли у вас в номере шляпы.

— Можно мы тоже пойдем в номер? — спросила Хлоя.

Теперь, когда их интерес к игре в свадьбу сошел на нет, стало очевидно, что девочки устали и перегрелись.

— Думаю, нам всем надо зайти в номер и передохнуть, наслаждаясь преимуществами кондиционера.

Джонни прижал к себе полосатый бирюзово-белый скимборд, с нетерпением глядя на волны. Скимборды входили в число предметов пляжного инвентаря, которые постояльцы могли позаимствовать в отеле. Мальчику явно не хотелось идти внутрь.

— Я могу немного побыть с Джонни на пляже, если ты хочешь отвести девочек в номер, — предложила Эшли.

Кара не беспокоилась насчет способности Эшли приглядеть за Джонни. Эшли была на год старше Кары, и родители поручали ей присматривать за ее братьями и сестрами, которые были намного младше ее, еще с тех пор, когда она училась в промежуточной школе. Но забота о Джонни была поручена именно Каре, к тому же ни Марси, ни Лори даже не были знакомы с Эшли.

— Я дам ему только три попытки прокатиться на этой доске, — поклялась Эшли. — В общей сложности максимум десять минут. К тому же я знаю спасателя, который сейчас дежурит. Джек! — позвала она.

Красивый парень, сидящий наверху спасательной вышки, повернул голову и помахал рукой.

— Тут ужасно жарко, — добавила Эмили.

— Ладно, пошли в номер. У тебя есть три попытки, — сказала Кара, обращаясь к Джонни. — Но на этом все.

С песчаной дюны на востоке пляжа за ними продолжал наблюдать все тот же незнакомый мужчина.

— Остались только маленький мальчик и девушка. Уже почти пора.

* * *

Зайдя в свой гостиничный люкс, Эмили и Хлоя побежали на террасу, примыкающую к спальне их родителей, чтобы смыть с ног песок с помощью имеющегося там душа. Затем Каре пришлось запретить им бегать кругами по полу с мокрыми ногами, чтобы они не поскользнулись на керамических плитках. Они попытались было попрыгать на диване, но это Кара тоже сразу же пресекла. Видимо, говоря, что временами они ведут себя «чересчур резво», Лори имела в виду вот это, подумала она.

В люксе имелось две спальни. Детям предстояло занять ту из них, где стояли две широкие двуспальные кровати. Девочки тут же стащили покрывала с обеих и принялись валяться на них, опробуя каждую.

Затем объявили, что будут спать на той, которая находится ближе к окну.

— Ну, не знаю, — сказала на это Кара, втайне надеясь, что двойняшки поспят прямо сейчас. — Может, вам захочется немного полежать, притворяясь, будто вы спите… просто чтобы убедиться, что вам больше нравится именно эта кровать.

Несколько минут спустя девочки задышали медленно, одновременно вдыхая и выдыхая. Интересно, у всех ли близнецов такая же крепкая связь, как у них, подумала Кара, выйдя из комнаты и оставив дверь слегка приоткрытой.

Она проверила время на своем мобильнике. После ее ухода с пляжа прошло тринадцать минут. Найдя номер Эшли, она позвонила.

— Привет, подруга.

— Ну, как, Джонни освоил свой скимборд? — спросила Кара.

— Не-а. Он сразу же свалился в воду. Из волн на берег он выбрался целый и невредимый, но я решила, что ему больше не стоит искушать судьбу. Мы с Джеком лакомимся сейчас мороженым в пляжном кафе.

В голосе Эшли звучала необычная веселость, и Кара подумала, что это связано с Джеком, красавцем-спасателем.

— Девочки заснули, так что не могла бы ты привести его в номер, когда он доест свое мороженое?

— Нет проблем. Джонни, пора… Джонни? Куда это он подевался?

Кара услышала в телефоне звук шагов.

— Ты что, сейчас не с ним? — Ответа не было. — Эшли, ты там? Джонни с тобой или нет?

— Он только что был тут. Не понимаю, куда он делся.

Глава 4

Лори не поверила своим глазам, когда после ее удара клюшкой мяч описал в воздухе идеальную дугу и приземлился всего в двух футах от флажка.

Эндрю присвистнул.

— Алекс, ты не говорил, что женишься на такой искусной гольфистке.

Когда Лори села на пассажирское сиденье гольф-кара, Алекс посмотрел на нее с довольной улыбкой.

— У тебя талант к гольфу. Нам с тобой надо почаще играть в эту игру.

Она сделала несколько удачных смелых ударов, однако в целом просто старалась, чтобы ее мячи как можно меньше отклонялись от курса, заданного мячами Алекса.

Когда они сходили с гольф-кара, чтобы загнать свои мячи в лунку, ее телефон зазвонил. Это был Лео.

— Привет, папа. — Она старалась говорить тихо.

— Я что, пропускаю все веселье? — спросил Лео.

— Ты пропускаешь гольф.

— Извините, я думал, что звоню своей дочери Лори Моран — женщина, рост пять футов шесть дюймов, волосы русые, глаза светло-карие.

Лори улыбнулась.

— Как прошла твоя встреча?

Отец Лори, Лео Фарли, когда-то занимал должность первого заместителя начальника полицейского департамента Нью-Йорка. Хотя в прошлом году он принял предложение вернуться в департамент, чтобы на условиях неполного рабочего времени служить в подразделении по антитеррору, сегодняшняя его встреча в окружной прокуратуре не была связана с каким-то из текущих расследований.

Речь на ней шла об осужденном в деле об убийстве двадцатилетней давности. Дэррен Гантер, студент колледжа Вассар[5], которому тогда был двадцать один год, зарезал всеми любимого владельца бара, попытавшегося остановить драку Гантера с другим посетителем своего бара. На допросе, который проводил Лео, Гантер признался в убийстве, но затем на суде заявил, что это признание и весь разговор были сфабрикованы Лео. По его новой версии, в драку вмешался кто-то третий, и он-то и зарезал хозяина бара. Присяжные не поверили в его рассказ, и судья приговорил Гантера к пожизненному заключению.

— Скажем так: по сравнению с этой встречей езда по автостраде на Лонг-Айленд — это просто рай.

— Неужели все было так плохо? — удивилась Лори.

Встреча проходила в окружной прокуратуре, чей отдел по пересмотру приговоров заново изучал дело Гантера. Лео привык к заявлениям осужденных о своей невиновности, сделанным через несколько лет после вынесения приговора, но это дело его достало. Гантер всегда был харизматической личностью, а сейчас, когда ему было сорок лет, он опубликовал сборник очерков о тюремной жизни, в результате чего у него появилась группа преданных — и, по мнению Лео, наивных — сторонников. Как считал Лео, Гантер воспользовался своей новоприобретенной известностью, чтобы оседлать недавно поднявшуюся волну пересмотров неправомерных осуждений и с ее помощью попытаться выйти на свободу.

— Мне заявили, что на рукоятке ножа обнаружилась ДНК другого мужчины — бывшего заключенного, совершившего множество насильственных преступлений. Но это ничего не меняет, ведь признание есть признание. Я присутствовал, когда он его сделал. Но эти молодые работники окружной прокуратуры ничего обо мне не знают.

Именно поэтому это дело и задевало Лео за живое. Гантер называл Лео Фарли лжецом, и Лео вовсе не собирался позволить ему возводить на себя такую напраслину.

— Я верю тебе на все сто процентов, папа.

— Я это ценю. Мне нужно, чтобы кто-то встал на мою сторону. Я серьезно — может быть, ты сможешь взять это дело для рассмотрения в твоем шоу?

Алекс махал Лори короткой клюшкой для закатывания мяча в лунку.

Если она возьмется за дело, касающееся ее отца, это будет явным конфликтом интересов. Но после убийства Грега Лео ушел в отставку, чтобы помогать своей дочери заботиться о Тимми. Он не раз ставил себя под удар ради нее и ее сына и никогда ничего не просил у нее взамен. К тому же ей было необходимо быстро найти новое дело для ее шоу.

— Ладно, как бы то ни было, возвращайся к своей игре, пока маршал[6] не выгнал тебя с поля за болтовню по телефону.

Из-за того, что мыслями Лори была сейчас далеко, ей так и не удалось закатить мяч в близкую лунку несмотря на то, что это не составило бы труда.

* * *

Пройдя еще три лунки, они находились на грине[7], когда телефон Лори зазвонил опять.

— Привет, Кара, — чуть слышным шепотом сказала она.

— Это Кара? — спросила Марси. — Что случилось?

Лори увидела мелькнувшую на лице Марси тревогу.

— Я уверена, что все в порядке. Она знает, что я предпочитаю, чтобы она постоянно держала меня в курсе.

Лори едва могла расслышать голос Кары из-за ревущего вокруг океанского ветра.

— Простите, но вам надо вернуться сюда.

— Хорошо, хорошо, успокойся. В чем дело?

— Не знаю. Но я не могу найти Джонни. Его нигде нет, Лори. Джонни пропал.

Должно быть, Марси увидела по лицу Лори, что что-то не так, потому что она схватила своего мужа за руку и в ее вдруг округлившихся глазах отразилось предчувствие беды.

Глава 5

За семь лет своей жизни Джонни Бакли потерялся лишь однажды, и Марси помнила каждую миллисекунду того страха, который она пережила в тот раз. Тогда ему было пять лет, и Эндрю хотел повести детей на фейерверк, поскольку к тому времени двойняшки уже достаточно выросли, чтобы не пугаться огненного шоу. Нет, им с Марси хватало ума, чтобы не вести своих троих маленьких детей на Национальную аллею с ее толпами народу, так что они предпочли расположиться в парке Меридиан Хилл со стульями и одеялом для пикника.

К сожалению, двухлетние двойняшки не только любовались фейерверком, но и, любопытствуя, постоянно отходили от одеяла для пикника, стоило только какой-то из ближайших групп людей вызвать у них интерес. Молодая пара с двумя собаками. Большое семейство со множеством кузенов и кузин. Подростки, перекидывающие друг другу фрисби. Создавалось впечатление, что Хлое и Эмили хочется быть везде, только не там, где им надлежало находиться.

Эндрю и Марси были настолько сосредоточены на Хлое и Эмили, что почти не замечали взлетающих в небо фейерверков, а также не заметили, что Джонни больше не сидит на своем складном стульчике. Раньше Джонни никогда не отходил далеко от родителей — напротив, он даже был немного прилипчив. Эндрю поспешил на поиски сына, а Марси тем временем держала двойняшек за руки, чтобы они оставались на месте. При этом, не желая вызвать у девочек тревогу, она заставляла себя дышать, как обычно. И все время, несмотря на взрывы фейерверков, она слышала, как в ушах у нее гулко бухает кровь.

Досчитав до 411, она наконец увидела Джонни, который шел к ней, глядя то на полыхающие на горизонте яркие цвета, то на группы отдыхающих, которые он обходил. Марси обняла сына и изо всех сил прижала его к себе.

— Где ты был?

Джонни гордо объявил, что он сам, без посторонней помощи, сумел найти дорогу в туалет и обратно.

— Мне надо было туда сходить, а вы с папой были заняты, гоняясь за близняшками.

Это случилось более двух лет назад. Тогда Марси взяла с него обещание никогда не отходить от родителей без спроса, но достаточно ли часто она напоминала ему об этом потом? Не решил ли он, что правила изменились, раз он находится на пляже под присмотром няни?

Она вздрогнула, когда кто-то дотронулся до ее плеча. Это был Эндрю.

— С ним все будет хорошо, — сказал он. — Ты помнишь то четвертое июля?

Марси хотелось кричать. Тогда Джонни не было всего 411 секунд, сегодня же они уже потратили на его поиски почти двадцать минут, и это не считая пятнадцатиминутной поездки от поля для гольфа до отеля. Они проверили все очевидные места: вестибюль отеля, бассейн, сувенирную лавку, магазин принадлежностей для серфинга — они обшарили все. И нашли нескольких человек, которые видели Джонни с Карой и его сестрами, потом со скимбордом в воде, но все это было до того, как он пошел в пляжное кафе, чтобы поесть мороженого.

— Поверить не могу, что Джонни оказался под присмотром какой-то девицы, с которой не знакомы ни я, ни ты. Чем таким она была так занята, что не смогла приглядеть за нашим сыном?

— Кара и Эшли чувствуют себя ужасно.

— Так им и надо!

В голосе ее звучала злость, но, по правде сказать, злилась она на саму себя. Ей вообще не следовало отлучаться с территории отеля.

— Работник пляжного кафе сказал, что он видел, как Джонни собирал за ним ракушки после того, как они заказали мороженое-рожки. Возможно, он пошел по пляжу дальше, чтобы собрать еще.

— И при этом его нет уже более получаса?

— Это длинный пляж, а ты же знаешь, как он может сосредоточиться на чем-то одном, забыв обо всем остальном.

— Я также знаю, что он бы ни за что не отошел в одиночку так надолго. — Когда монахиня в больнице положила Джонни ей на руки, она сразу же ощутила свою неразрывную связь с ним, как будто из его крошечного тельца в ее тело поступала особая энергия. Пусть ей не пришлось носить его девять месяцев, в этот миг они оказались связаны навсегда.

Со стороны отеля к ним направлялась женщина в длинном платье, которое раздувал ветер. В руках у нее были сигарета и фотоаппарат, как и тогда, когда Марси видела ее раньше.

— Извините, мэм, извините, — крикнула Марси и бросилась к незнакомке, утопая в песке. Эндрю поспешил за женой.

Приблизившись, Марси увидела, что женщина старше, чем ей показалось вначале — той было под шестьдесят, у нее были светлые седеющие волосы и морщины, порожденные как курением, так и долгим пребыванием на солнце. Улыбка ее была приветлива и тепла.

— Что ж, привет. — Она наклонилась и потушила сигарету о песок. — Большинство тех, кто бывает здесь, не пытаются знакомиться с чужаками, особенно летом.

— Простите, мы остановились в этом отеле и не можем найти нашего сына. — Марси подняла свой телефон, и ее голос дрогнул при виде фотографии Джонни со щербатой улыбкой и грамотой, которую он в первом классе в апреле получил за второе место в соревновании по сборке пазлов. — Я видела, как вы фотографировали на пляже. Вы не заметили, как он играл?

Женщина сразу же перестала улыбаться.

— Простите, но я не узнаю его. Фотографируя, я целиком сосредоточиваюсь на красотах природы. Когда я гляжу в объектив, люди для меня просто перестают существовать.

— Могут ли быть на вашем фотоаппарате снимки, показывающие, куда он пошел? — спросил Эндрю.

— Я могу проверить. — Она переключила фотоаппарат на режим просмотра, и Марси и Эндрю начали поверх ее плеча разглядывать сделанные ею цифровые снимки.

— Вот! — воскликнула Марси, показывая на правый верхний угол экрана. — Это Джонни на своем скимборде!

— А, ну да, я помню, что видела какого-то мальчика. Я тогда передвинулась, чтобы в кадр попадал только здешний ландшафт. — Женщина проверила зафиксированное на фотографии время съемки, и оказалось, что она была сделана вскоре после того, как Марси и Эндрю поехали играть в гольф, а значит, не добавляла никакой новой информации к той, которая была им известна из разговора с Карой и Эшли.

Женщина-фотограф терпеливо ждала, пока они просматривали остальные ее снимки, в отчаянии пытаясь найти хоть какие-то данные о местонахождении Джонни. Эндрю на всякий случай записывал имя и телефон женщины, и тут Марси увидела, что на ее лице отразился страх.

— Что это? — спросила она, показывая на воду. Волны выбросили на берег какой-то предмет.

Марси напряглась, узнав белые и бирюзовые полоски с одной из фотографий, которые Кара отправила на телефон Лори, пока они все четверо находились на поле для гольфа. Это был скимборд, которым пользовался Джонни. Ее сын пропал и мог находиться где угодно, даже под водой, на дне.

Шум прибоя вдруг показался Марси еще громче, и она зарыдала.

Глава 6

Лори заткнула пальцем ухо, чтобы заглушить рев прибоя и лучше слышать голос Лео в мобильном телефоне.

— Я позвонил начальнику полицейского департамента Ист-Хэмптона, — сказал он. — Они отправили к вам детектива и патрульную машину.

Прошло уже почти полчаса с тех пор, как Эндрю позвонил на 911 и сообщил, что Джонни пропал. По его словам, диспетчер говорил с ним как с чересчур мнительным родителем, который просто-напросто на пару минут выпустил из виду своего неугомонного ребенка. Судя по тому, что за время, прошедшее после звонка, никто из полиции так и не появился, впечатление, сложившееся у Эндрю, было верным — его и в самом деле не восприняли всерьез. Алекс пытался воспользоваться своими связями, но даже федеральному судье было далеко до Лео Фарли по части влияния на органы правопорядка.

— Спасибо, папа.

— А еще они пошлют к вам морской патруль.

— Это тоже полиция?

Он ответил не сразу.

— В общем да, но их задача состоит в патрулировании акватории с катеров.

Смысл сказанного был ясен, и Лори почувствовала, как по спине у нее бегут мурашки несмотря на то, что температура на пляже была восемьдесят градусов[8].

Нажав на отбой, она заметила идущего к ней коренастого мальчика с темными растрепанными ветром волосами. Его плавательные шорты были украшены изображениями персонажей из «Звездных войн», загорелый животик немного выдавался вперед. На вид ему было лет девять, и смотрел он прямо на Лори, хотя делал это без особой охоты.

— Привет, — дружески помахав ему, сказала она. — Можно я задам тебе вопрос?

Он прищурился, поскольку солнце било ему в лицо из-за ее спины.

— Само собой.

Она показала ему экран телефона с фотографией Тимми и Джонни, сделанной два месяца назад, когда Эндрю привез Джонни в Нью-Йорк, чтобы посмотреть бейсбольный матч между «Нью-Йорк янкиз» и «Вашингтон нэшнэлз». Не успела она сформулировать свой вопрос, как мальчик ткнул пальцем в экран.

— Это Тимоти, а это Джонатан. Вы их мама?

— Я мама Тимоти, а Джонатан его двоюродный брат. Ты их знаешь?

— Мы познакомились только сегодня, но мы вместе катались на скимборде. Об этом я и хотел вас спросить. Я видел вас с той дамой, которая нашла скимборд в воде и унесла его. Я собирался спросить ее, можно ли мне с ним поиграть, но она показалась мне очень расстроенной.

— Так оно и есть. Она мама Джонни, а его нигде нет. Когда ты видел его в последний раз?

Мальчик опустил взгляд на песок, напрягая память.

— По-моему, тогда, когда он вышел из воды и разговаривал с той девушкой и спасателем. А потом они пошли туда. — Он махнул рукой в сторону пляжного кафе.

— А после этого ты его видел?

Мальчик опять уставился на песок.

— Я видел его на скимборде в воде, и он упал с него.

— А это было до или после того, как он ушел с девушкой и спасателем?

— Э-ээ… Кажется, до.

Тон у него был неуверенный.

— Но ты тоже катался на этой доске?

Он кивнул.

— Тебе известно, что моя подруга нашла ее в воде. Это ты оставил ее там?

Он покачал головой, и Лори представила себе, как Джонни падает со скимборда, и течение утаскивает его. Эта мысль была невыносимой.

— Волны заходят так далеко. Моему папе пришлось передвинуть наши зонтики и все вещи. Думаю, вода просто унесла доску, когда никто на нее не смотрел.

Что ж, теперь у нее появилась хотя бы одна хорошая новость, которую можно сообщить Марси и Эндрю. Вполне возможно, что кто-то из детей просто оставил скимборд на песке, и волны утащили его в океан, а затем выбросили обратно, и его нашла Марси.

— А ты знаешь, где находится пляжное кафе? — осведомилась Лори.

Он покачал головой.

Она объяснила ему, что, если пройти мимо спасательной вышки, с другой стороны от туалетов будет навес, под которым отель хранит скимборды.

— Там еще продают мороженое.

При упоминании мороженого глаза мальчика загорелись.

— Но, если ты отправишься туда, тебе надо будет пойти с кем-то из взрослых. Ты должен пообещать мне, что пойдешь туда не один.

— Честное слово.

— Спасибо, что ты поговорил со мной. Кстати, меня зовут Лори.

— А меня Уайетт.

Она уже собиралась повернуться, когда мальчик остановил ее.

— Вы хорошая.

— Спасибо, Уайетт. Ты тоже.

— Это вы кричали на Тимоти? У него неприятности?

— Кто-то кричал на Тимми?

Она сказала это резко, и у мальчика вытянулось лицо.

— Прости, — извинилась она. — Я не кричала на него, и мне неприятно, что на него вообще кто-то кричал. — Они решили пока не звонить ни Рамону, ни Тимми, поскольку те уехали из отеля до того, как пропал Джонни, так что не надо без нужды расстраивать Тимми, ведь Джонни может появиться в любую минуту. — А как это было?

— Ну, мы с моей сестрой строили замок из песка, и тут какая-то женщина закричала: «Тим! Тим!» Ну, как будто она недовольна тем, что он занимается чем-то не тем или вроде того. Но, когда мы огляделись по сторонам, то не увидели, кто кричит и откуда, и Тимоти и Джонатана тоже нигде не было. Так что, может быть, та женщина звала какого-то другого Тима.

— А когда именно ты слышал, как кто-то звал Тима?

Он пожал плечами.

— Не знаю, но, по-моему, с тех пор я не видел ни Тимоти, ни Джонатана.

Как не видела их и Лори.

* * *

Один гудок. Два. Три.

Ответь, Рамон. Ответь.

— У тебя случайно не горели уши? — спросил Рамон, взяв телефон на четвертом гудке.

— Э-э, что ты имеешь в виду?

— Мы с Тимоти только что говорили о том, что он никогда не бывал в Италии, так что теперь вам с Алексом придется съездить туда еще раз после того, как вы вернетесь с медового месяца. Но это не беда, не так ли?

— Значит, Тимми с тобой?

— Да, конечно, где же еще? Мы же с ним выполняем сверхсекретное задание, или ты забыла?

— Слава богу. — Есть множество людей, отзывающихся на имя Тим, напомнила она себе. Должно быть, кто-то из тех, кто находился на пляже, звал какого-то другого Тима.

— Лори, что случилось? У тебя расстроенный голос.

Она пыталась сохранять спокойствие, кратко рассказывая ему то, что им удалось узнать.

— Пожалуйста, ничего не говори Тимми, хорошо? Я все еще надеюсь, что Джонни просто далеко забрел и вернется с минуты на минуту.

— Разумеется, — сказал Рамон, и голос его прозвучал ровно.

Когда ему было три года, Тимми стал свидетелем убийства своего отца, а потом еще пять лет жил с мыслью, что убийца вернется, чтобы убить его и его мать. Его явно интересовали полицейские расследования Лео и ее собственная работа над раскрытием «глухарей», но она, тем не менее, старалась делать все возможное, чтобы уберечь его от ненужных страхов. Ведь он и без того уже видел столько жути, что хватило бы и на шесть жизней.

Нажав на отбой, она почувствовала себя виноватой из-за своей радости, что ее собственному сыну не грозит опасность. Ее все больше охватывал страх, что Джонни попал в беду.

Глава 7

Семилетний Джонни Бакли чувствовал, как что-то давит на него. Нет, не что-то, а кто-то. Он представил обхватившие его гигантские руки, но они обнимали его совсем не так, как его мама или папа. Эти объятия не были ласковыми и нежными. Они были противными и страшными. А что, если это вообще не человек? Что, если это чудовище?

Это чудовище сжимало его так крепко, что Джонни чувствовал урчание в его животе.

Он попытался сесть, но не смог даже шевельнуться. Его глаза точно были открыты, но он ничего не видел. Он открыл рот, попробовал закричать, но не услышал свой собственный голос.

Но он слышал… что-то. Рычание. Звуки, издаваемые чудовищем, заполнили его голову, и ему показалось, что оно сжало его еще крепче. А вдруг он просто-напросто исчезнет, и никто никогда его больше не увидит?

Я хочу к маме и папе.

Сквозь рык чудовища прорвался громкий гудок, и Джонни начал выходить из состояния полусна. Кажется, этот звук принадлежал тому миру, который он знал. Когда гудок послышался снова, Джонни перестал думать о чудовище. Он представил себе свою маму, которая вела их минивэн и говорила:

— Ну, и куда я, по его мнению, должна ехать? Джонни, когда-нибудь ты тоже научишься водить машину. Так вот, имей в виду — от того, что ты жмешь на клаксон в потоке машин, нет никакого толку.

Это был звук автомобильного клаксона.

Джонни начал осматриваться, и туман, застилавший его сознание, наконец рассеялся. Он пришел в себя.

Он нащупал то, что во сне принял за руки чудовища, и оказалось, что это пушистое одеяло. Урчание, которое он слышал под собой, исходило не из брюха чудовища, это был шум двигателя машины, едущей по шоссе.

Там, где находились задние фонари, виднелись два крошечных кружка света, проникающего в отверстия, но, если не считать этого, вокруг царила непроглядная тьма. Он находился в багажнике машины.

Он понятия не имел, сколько времени прошло с тех пор, как чей-то голос на пляже позвал его. Ищут ли его мама и папа? Интересно, что обо всем этом думают Хлоя и Эмили?

Ощупав дно багажника, он обнаружил два предмета. Один был мягким, как маленькая подушка. Он поднес его к кружку света в задней части машины и прищурился, ожидая, чтобы его глаза привыкли к темноте.

Он разглядел пару больших круглых глаз и полукруглые уши. Это была мягкая игрушка. Почему она здесь? — подумал он. — Почему я здесь? Он отложил ее в сторону, сказав себе, что ему не нужна игрушка для маленьких глупых детей.

Второй найденный предмет состоял из тонкой ткани, и когда он начал ощупывать его, пытаясь определить его форму, на лицо ему посыпались песчинки. Это была шляпа — не такая, как бейсболки, которые он любил собирать, а с круглыми полями, как у шляпы его бабули, той, что она надевала, когда дедушка катал ее на их лодке. В темноте Джонни не мог разглядеть, что это та же самая шляпа из голубого хлопка, которая была надета на незнакомце, наблюдавшем на пляже за его семьей.

Это был не сон, но чудовище было реально, и это чудовище куда-то увозило его.

Я хочу домой.

Он прижал плюшевого мишку к груди и заплакал.

Глава 8

Испытывая нарастающий ужас, Марси продолжала действовать все последние два часа. Она обошла пляж, опросила других постояльцев, обзвонила все предприятия, находящиеся в шаговой доступности от отеля. Теперь она вернулась в их люкс и заставила себя сосредоточиться на информации, которую им удалось собрать.

Услышав стук в дверь, она вздрогнула. Эндрю открыл дверь, и в номер вошел Алекс, за которым следовала женщина примерно того же возраста, что и Марси, с длинными светлыми волосами, стянутыми на затылке в конский хвост.

— Это из полиции, — сказал Алекс.

— Я детектив Лэнгленд, — представилась женщина и протянула Марси визитную карточку, на которой значились ее полное имя и должность — Дженнифер Лэнгленд, детектив полицейского департамента Ист-Хэмптона.

Марси подавила желание высказаться по поводу полного отсутствия реакции со стороны полиции на исчезновение ее сына до тех пор, пока отец Лори не позвонил им и не попросил об одолжении, но женщина-детектив, похоже, почувствовала, как она возмущена.

— Я даже представить себе не могу, как вы сейчас обеспокоены. Простите, что диспетчер сразу же не уделил вашему звонку первостепенное внимание. Это не может его извинить, но слишком много наших было вызвано на массовую аварию на Мейн-стрит.

Тон детектива был полон сострадания, и, извиняясь за то, что полиция зашевелилась слишком поздно, она смотрела Марси прямо в глаза. Пожалуйста, сумей мне помочь, — мысленно взмолилась Марси. — Верни мне моего сына.

Следующие десять минут Марси, заставив себя собраться с мыслями, слушала, как детектив Лэнгленд говорит о том, что департамент предпринимает для поисков Джонни.

— Я уже побеседовала с управляющим отелем, и он собирает для нас все записи с видеокамер наблюдения. К сожалению, на самом пляже камер нет, а видеокамера, установленная в пляжном кафе, снимает только кассовый аппарат.

Слушая, как детектив продолжает, Марси чувствовала, как ее надежды тают.

— Но у них есть материалы видеосъемки из камер гостиничного вестибюля, а также тех, которые установлены у входов и выходов. К сожалению, камеры на парковке установлены слишком близко к отелю, но мы собираемся начать именно с них. Если ваш сын уехал на машине, мы, как я надеюсь, узнаем ее номер и сможем пойти дальше.

— Уехал на машине? — Эндрю сжимал и разжимал кулаки. — Мы предостерегали Джонни, и он бы ни за что не сел… — Он замолчал, окончательно уяснив смысл сказанных им слов.

Лэнгленд кивнула.

— Я понимаю, — тихо сказала она.

Марси была признательна детективу за то, что та не стала преуменьшать серьезность ситуации и разглагольствовать по поводу любознательности, свойственной семилетним мальчикам, которым хочется самостоятельно исследовать пляж, но у нее обрывалось сердце при мысли о ее сыне в машине какого-то чужака. Она также понимала, что похититель, скорее всего, учел, что рядом с отелем есть несколько видеокамер. И думала теперь обо всех тех тропинках между дюнами в дальнем конце пляжа, которые вели на дороги и шоссе, где злоумышленник мог припарковаться вдалеке от камер видеонаблюдения.

— А вы не можете задействовать план-перехват Эмбер?[9] — спросил Эндрю. За последние годы Марси доводилось несколько раз получать на свой мобильник сообщения, передаваемые по этой системе локального оповещения о том, что в округе был похищен ребенок.

— Мой начальник уже обдумывает такую возможность. Чтобы ограничить распространение оповещений только наиболее экстренными случаями, система не позволяет нам задействовать Эмбер, пока мы не будем уверены, что ребенок был похищен. Я понимаю, это может вызвать досаду, но тот факт, что мы пока не объявили тревогу — это по большому счету хорошая новость. Поскольку это значит, что мы хотим изучить также и другие возможности.

— Полагаю, вы также стараетесь установить, где сейчас находятся те, кого местные правоохранители обычно подозревают, когда совершаются преступления такого рода, — предположил Алекс.

— Разумеется, — ответила Лэнгленд. — Я видела вас по телевизору, судья, так что мне известно, что вы специалист по уголовному праву. Я только не знала, насколько откровенно можно говорить с остальными членами вашей семьи.

Деверь Марси, Алекс, был одним из самых уважаемых адвокатов по уголовным делам до того, как три месяца назад Сенат утвердил его в должности федерального судьи. Его участие в качестве ведущего в выпусках телешоу «Под подозрением», посвященных расследованию первых трех дел-«глухарей», также способствовало повышению его авторитета.

— Уверяю вас, — сказала Марси, — что мы желаем узнать абсолютно всю информацию, которая у вас есть.

— В таком случае вам надо знать, что мы привлекли к работе сотрудников Морского бюро полицейского департамента округа Саффолк, и они на своих катерах обшаривают акваторию в поисках признаков того, что он, возможно…

Детектив замолчала, и Марси кивнула в знак того, что она понимает, что имеется в виду.

— Судья Бакли сейчас упомянул тех, кого обычно подозревают в таких случаях, и действительно, наши сотрудники изучают сейчас список состоящих на учете лиц, которые совершали сексуальные преступления и имеют высокий риск рецидива. А также интересуются некоторыми психически неуравновешенными людьми. Кроме того, мы пытаемся понять, нет ли совпадения преступного почерка между этим делом и правонарушениями, совершавшимися в прошлом, или каких-то других поводов насторожиться.

— Понятно.

Возможные объяснения исчезновения Джонни становились все мрачнее и мрачнее.

Ища спасения от этого сгущающегося мрака, Марси поймала себя на том, что ее мысли обратились к ее поездке на тропическую Ангилью десять лет назад вскоре после первой годовщины ее свадьбы. Тогда она планировала провести на этом острове долгие выходные вместе со своими лучшими университетскими подругами Алисией и Лиз. Алисия получила степень магистра делового администрирования и делала карьеру, стремясь стать топ-менеджером, а Лиз и Марси переехали в Голливуд, чтобы заработать себе имя в качестве актрис. Они обедали в чудесном французском ресторане на Мидз-Бэй, когда в речь метрдотеля, объясняющего им особенности сегодняшних фирменных блюд, вмешался шум двигателей небольшого турбореактивного самолета.

Метрдотель начал жаловаться на то, что самолет отклонился от маршрута, отведенного для частных самолетов, летящих из аэропорта или в аэропорт, когда Лиз вдруг громко вскрикнула:

— ЧТО он делает?

Все в ресторане подняли глаза и увидели, что самолет несет над океаном баннер: Лиз, сыграй главную роль в моей жизни. Стань моей женой. Оказалось, что бойфренд Лиз, Ник, попросил Эндрю заглянуть в ежедневник Марси и выяснить, где и когда будут находиться она и ее подруги. Год спустя счастливую пару сочетали браком на том же пляже, над которым и пролетал самолет с баннером.

Марси неспроста вспомнила Ангилью. Ее преподаватель актерского мастерства как-то сказал ей:

— Бери на заметку все, что узнаешь, потому что тебе может пригодиться любой опыт.

— А мы не можем воспользоваться баннером, который будет нести самолет? — спросила Марси. — С надписью о пропаже ребенка? Или же просто с посланием, адресованным Джонни, чтобы дать ему знать, что мы ищем его? На тот случай, если он его увидит? — Она слышала отчаяние, звучащее в ее голосе.

— Точно, — сказал Эндрю, сев на диван рядом с ней и обняв ее за плечи. — Это отличная мысль.

— Мы, конечно же, разместим объявление, чтобы люди были начеку на тот случай, если им что-то станет известно о вашем сыне, — сказала детектив Лэнгленд. — Но мы добьемся большего внимания, если вы как родители устроите пресс-конференцию. Сейчас для этого еще слишком рано, но, если мы не найдем его до завтра, сюда съедутся команды репортеров.

— Завтра? — Марси даже представить себе не могла, что ей не вернут ее сына до наступления темноты.

— Если до этого дойдет вообще, — добавила детектив.

Кто-то тихо постучал в дверь. Алекс открыл дверь, и в комнату вошли Эмили и Хлоя, за которыми следовал Рамон. — Извините, даже я не смог их остановить.

Девочки прыгнули на диван справа и слева от нее и Эндрю.

— О чем вы тут говорите? Секретничать нехорошо, — сказала Эмили.

— Мы не видели вас целый день, — проворчала Хлоя. — Где Джонни?

Что мне им сказать, если их старший брат пропал?

— Простите, девочки. Мы просто говорили о том, что будем есть на ужин. Что вы хотите?

— Гамбургеры, — хором ответили двойняшки.

— Гамбургеры? — изумилась Марси. — Если вы съедите еще по одному гамбургеру, то станете сами похожи на два громадных гамбургера!

Эндрю широко раскинул руки, словно желая обнять своих растолстевших дочерей, и девочки завизжали от восторга, на время забыв, что им не ответили на вопрос о Джонни.

Глава 9

Повернув за угол, Лори подошла к своему гостиничному номеру и увидела, как Алекс выходит из соседней двери. Он посмотрела на него, надеясь услышать хорошую новость, но он покачал головой.

Она последовала за ним в номер, и он обнял ее и быстро поцеловал.

— Как ты? Держишься?

— Я? Конечно. Но мне муторно из-за Марси и Эндрю.

— Еще бы. Я понимаю, что это тяжело и для тебя самой.

Чуть менее трех лет назад человек, убивший Грега, попытался исполнить свою давнюю угрозу убить и остальных членов семьи Грега. Он схватил Тимми и пытался застрелить Лори прежде, чем полиция ликвидировала его.

— Дело не во мне. Я просто хочу помочь. — Она пересказала ему то, что узнала от Уайетта, мальчика, с которым она познакомилась на пляже. — Возможно, это объясняет, как скимборд оказался в воде. Похоже, им пользовалось несколько детей, и они, видимо, оставили его на песке, откуда его смыло волнами.

— Что ж, это неплохая новость. Честно говоря, думаю, Марси не помешает сейчас узнать хоть что-то, вселяющее надежду на хороший исход. Ты можешь сходить к ним и рассказать ей это? Она сейчас в их номере. А мы с Эндрю поедем в салон быстрой печати, чтобы напечатать листовки с фотографией Джонни. Полиция уже состыковала нас с пилотом, который может облететь здешний участок побережья с баннером о пропаже ребенка.

— Это хорошая мысль. А как близнецы?

— Рамон повел их в вестибюль, чтобы напоить газировкой.

— Они еще ничего не знают?

Он покачал головой.

— Что ты скажешь Тимми?

— Я поговорю с ним сейчас. Надо, чтобы он знал, что нельзя ничего говорить девочкам, но ему я скажу, в чем дело. Ты же знаешь Тимми.

— Само собой. Он, как и ты, и твой отец, чует, если что-то идет не так, и, если ты не будешь с ним откровенна, его воображение может нарисовать ему еще более мрачную картину.

Но Лори уже начинала подозревать, что вымысел вряд ли может быть хуже правды.

* * *

Марси быстро обняла Лори, когда та вошла в люкс.

— Я так рада, что ты здесь, — бесцветным голосом сказала она. — Мне не хочется этого говорить, но, по-моему, ты единственный человек, который по-настоящему понимает, каково мне сейчас. Извини, мне не следовало этого говорить.

Лори подвела Марси к дивану, и они сели. Она понимала, что Марси имеет в виду. В каком-то смысле Лори пришлось пережить еще более ужасную трагедию — ее муж был убит, а сама она прожила пять лет, зная, что опасность угрожает также ей и Тимми. Но, с другой стороны, для Лори все это уже было в прошлом, а Марси до сих пор не знала, что произошло с ее сыном.

— Как девочки? — спросила Лори.

— Они слишком сообразительны, чтобы долго не понимать, что к чему, — ответила Марси. — Рамон присматривает за ними, но я не знаю, сколько времени мне еще удастся держать их в неведении.

— Тимми я уже сказала.

— Как он?

— Пока не могу сказать. Но он хотя бы знает, в чем дело. Он сейчас в нашем номере и как раз собирался помолиться о Джонни.

— Я знаю, это звучит странно, — сказала Марси, — но кажется, подсознательно я всегда боялась, что случится что-то в этом духе. Как будто он никогда не был полностью моим. Мы всегда смотрели на Джонни как на нашего чудо-ребенка.

Лори никогда не пыталась вызнать, почему Эндрю и Марси решили усыновить своего первого ребенка, но ей были понятны их чувства. Поженившись, они с Грегом более двух лет безуспешно пытались зачать ребенка, пока она наконец не забеременела Тимми. И теперь она не могла избавиться от подспудной мысли, что, когда они с Алексом начнут попытки завести общих детей, их могут ждать такие же трудности.

— Когда Эндрю сделал мне предложение, — продолжила Марси, — я уже смирилась с тем, что сказали врачи — что я никогда не смогу зачать. И мы просто сочли, что нас всегда будет только двое. Есть множество пар, которые не хотят иметь детей.

— А теперь их у тебя трое.

— Да, странно устроена жизнь. Мы усыновили Джонни, когда он только что родился, и два с половиной года спустя он заговорил о том, что ему хочется иметь сестричек. Нет, он говорил не о том, чтобы мы подарили ему братика или сестричку, а конкретно о двух сестричках. Он, конечно, был слишком мал, чтобы понимать, почему это невозможно, но девять недель спустя я обнаружила, что беременна. А еще через несколько недель мы узнали, что у нас должны родиться девочки-двойняшки. Джонни вроде как предсказал будущее нашей семьи.

Лори не только была воспитана полицейским детективом, но и сама уже несколько лет расследовала реальные преступления для своего телешоу «Под подозрением». И сейчас не могла припомнить ни одного дела, в котором главный подозреваемый не был бы как-то связан с жертвой. Поскольку Джонни было всего семь лет, они пока что исходили из предположения о том, что речь идет о несчастном случае на воде или социопате, схватившем первого попавшегося ребенка. Но теперь, когда Марси рассказывала ей, как у нее и Эндрю появился Джонни, Лори поняла, что есть еще одно возможное объяснение, почему Джонни пропал.

— А как вообще получилось, что вы усыновили Джонни? — спросила она.

— Мы даже не планировали кого-то усыновлять, — сказала Марси. — Священник нашего прихода знал, что мы хотим иметь детей, несмотря на проблемы с зачатием. И вдруг, совершенно неожиданно, спросил нас, не хотим ли мы усыновить мальчика, который родился всего несколько дней назад. Я до сих пор помню его слова. Молодая женщина «попала в беду». Эта бедная девушка даже не знала, кто отец ее ребенка, и пыталась найти семью, которая согласилась бы его усыновить.

— Неудивительно, что для вас он стал чудом.

— Джонни ничего не знает. — Марси с трудом подавила всхлип. — Когда вы с Алексом решили пожениться, я так обрадовалась, что ты и Тимми вроде как похожи на Джонни. Он никогда не был похож ни на кого из нашей с Эндрю родни.

Плечи Марси затряслись, и на этот раз она уже не смогла сдержать рыдания. Лори начала гладить ее спину, пытаясь утешить ее.

— Мне так жаль, Марси. Я не хотела расстроить тебя, расспрашивая о том, как к вам попал Джонни. И у меня была для этого веская причина.

Когда Марси шмыгнула носом, мало-помалу перестала судорожно рыдать и начала дышать ровнее, Лори поняла, что она готова слушать.

— Страх, что твой ребенок случайно станет жертвой преступления, преследует каждого родителя, но это происходит очень редко, — объяснила Лори. — Ты же знаешь, как внимательно я слежу за форумами в сети, в которых речь идет о реальных преступлениях, подыскивая подходящие дела для моего шоу, не так ли?

Марси кивнула, и поток ее слез начал иссякать.

— В прошлом году девочку, которая пропала в Миссури шесть лет назад, нашли в Торонто. Оказалось, была удочерена. Через несколько лет после ее рождения ее биологическая мать пожалела о том, что отказалась от дочери, и сумела отыскать семью, в которой та росла. Она переманила девочку, сказав ей, что та не родная, а приемная и что именно она ее «настоящая» мать. И специально обратила внимание девочки на то, что у них одинаковый цвет глаз и одинаковый цвет волос.

— У него светлые волосы и глаза, — глухо сказала Марси. — Он знает, что не похож ни на кого из нас.

— А ты знаешь, как можно связаться с его биологической матерью? — спросила Лори.

— Нет, но, наверное, это знает отец Хорриган. Я позвоню ему прямо сейчас.

Глава 10

Сначала настроение Марси поднялось, когда она услышала в трубке голос отца Хорригана с его певучим ирландским акцентом.

— Марси, как я рад тебя слышать. А я-то думал, что вы с Эндрю сейчас в Хэмптонс в компании богатых и знаменитых.

Она никогда не переставала удивляться его способности держать в памяти даже самые мельчайшие подробности жизни его прихожан. О, как было бы хорошо, если бы это было просто-напросто дружеской беседой, в которой она могла бы рассказать ему о чудесной поездке.

— Отец мой, я должна задать вам один вопрос о том, чего я никогда не касалась прежде. Возможно, речь идет о жизни и смерти, и не в переносном смысле, а в прямом.

— Мне бы хотелось думать, что ты смеешься надо мной, но у тебя ужасно расстроенный голос.

Она закрыла глаза, стараясь не сорваться и не разрыдаться опять.

— Мы не можем найти Джонни. Уже несколько часов. Его ищет полиция.

Она услышала, как он шумно втянул в себя воздух.

— О, Марси, какой кошмар.

— Мы изучаем все возможные варианты. И один из них заключается в том, что его биологическая мать передумала и хочет получить его назад.

— Я не могу себе представить…

— А я могу. Потому что все другие сценарии еще хуже. Отец мой, мне это необходимо, необходимо думать, что, если Джонни забрала она, то она хотя бы будет о нем заботиться. Сейчас я уже почти что надеюсь, что его исчезновение объясняется именно этим, так что я должна знать, где сейчас эта женщина.

— Это было тайное усыновление, во всяком случае, для вас. В то время мы это уже обсуждали.

Биологическая мать Джонни попросила отца Хорригана не раскрывать, кто она, чтобы Марси и Эндрю ничего о ней не знали. Ни до, ни после рождения Джонни у них с нею не было никаких контактов, а доступ к документам об усыновлении был закрыт.

Она нервничала из-за того, что ее сын окажется в семье, которую отец Хорриган знал лично, поскольку боялась, что от него они смогут узнать, кто она, но Марси и Эндрю не раз уверяли священника, что будут уважать желание биологической матери их ребенка сохранить анонимность и никогда не попросят его раскрыть ее имя.

— Пожалуйста — мне надо просто удостовериться. Если подтвердится, что она находится далеко от Лонг-Айленда, я вам обещаю, что мы больше никогда ее не побеспокоим.

Молчание на другом конце линии так затянулось, что Марси начала гадать, не нарушилась ли мобильная связь.

— Это полиция считает, что биологическая мать Джонни связана с его исчезновением? — спросил отец Хорриган.

— Они пока ничего не считают, они рассматривают все возможные объяснения — проверяют, не замешаны ли в деле местные преступные элементы, просматривают материалы с камер видеонаблюдения. Мы хватаемся за соломинки, потому что понятия не имеем, где он может быть.

— Извини, Марси, я дал этой женщине слово, ты же меня понимаешь? Как я никогда не нарушил бы обещание, данное тебе, я не могу нарушить и свое обязательство перед ней.

— Пожалуйста, отец мой, я вас умоляю.

— Мне трудно даже представить себе, как ты сейчас напугана, Марси, но хочешь верь, хочешь не верь, думаю, тебе вряд ли следует хвататься именно за эту соломинку. Я никогда не видел никаких признаков того, что родная мать Джонни жалеет о своем решении отдать его, да и с какой стати ей было ехать за вами в Нью-Йорк при том, что ей отлично известно, кто вы и что вы живете здесь, в округе Колумбия? И вообще, откуда ей было знать, где именно вас надо искать? Где тут логика?

Марси сделала глубокий вдох. Отец Хорриган был прав. Да, Лори предположила, что исчезновение Джонни может быть связано с его усыновлением, но нельзя было не признать, что это всего лишь гипотеза. В отличие от Лори у отца Хорригана имелись связи с биологической матерью Джонни, и он не понаслышке знал, о чем говорит.

— Я понимаю, что вы дали ей слово, — тихо сказала Марси, — но что если мой сын у нее? Вы действительно считаете, что она не могла явиться за ним?

— Да. Я говорю честно. Она была хорошей девушкой, хотя у нее и были свои проблемы. Думаю, она тут ни при чем. Я помолюсь о том, чтобы Джонни вернулся к вам сам.

Закончив разговор, Марси начала молиться, чтобы отец Хорриган оказался прав.

Глава 11

К моменту приезда Лео Фарли постояльцы отеля «Саут Шор Ризорт» собрались на террасе, выходящей на океан, чтобы за шампанским и мартини полюбоваться на здешний знаменитый закат. Вот где должны сейчас находиться мы все, как одна большая семья, — подумал он.

Их семья уже давно была неполной. Конечно, когда Эйлин была жива и они вместе воспитывали Лори, они трое были очень дружной семьей. Эйлин часто повторяла, что она вышла замуж за того парня, которому подарила свой первый поцелуй, и Лео никогда ни минуты не сомневался, что это отнюдь не преувеличение. Они были одной из тех пар, которые, находясь рядом, всегда автоматически держатся за руки. Лео считал, что большее счастье просто невозможно, но затем у них родилась Лори. Даже когда ему приходилось работать по ночам, Лео находил время для того, чтобы увидеть свою дочурку до того, когда она ложилась спать. А затем, не успел он оглянуться, как его девочка превратилась в молодую женщину, которая начала делать карьеру на телевидении.

Когда ему и Эйлин позвонили из медицинского комплекса «Маунт Синай» и сказали, что Лори сбило такси, ему показалось, что их семье может прийти конец. Но то, что могло стать трагедией, обернулось новым прибавлением в их семье. Ее новым членом стал Грег Моран, врач Лори из отделения неотложной помощи. Они с Лори заключили помолвку всего три месяца спустя, и Эйлин и Лео полюбили своего зятя как родного сына.

Лео и сейчас порой улыбался, вспоминая, как Эйлин прижалась к нему, когда Лори и Грег произносили свои брачные обеты, и прошептала:

— У нас будут чудесные внучата, а ты станешь самым лучшим дедушкой. — Она умерла от инфаркта год спустя, так и не познакомившись с Тимми и даже не узнав, что он должен появиться на свет. А затем, через три года после рождения Тимми, они потеряли и Грега.

Последние семь лет их семья состояла только из Лори, Тимми и его самого — вдовы, вдовца и маленького мальчика, который почти не помнил своего отца.

Но в предстоящие выходные это наконец изменится. Алекс нашел путь к сердцу Лори и доказал, что он готов заменить Тимми отца. Наконец-то их семья разрасталась, а не сокращалась.

А теперь Джонни пропал.

Как жаль, что ему пришлось задержаться в городе. Черт бы побрал этого Дэррена Гантера с его вопиющими заявлениями о том, что он будто бы невиновен.

Лео помнил это признание так ясно, словно все это было только вчера. Это заняло не один час, но в конце концов Лео все-таки сумел расколоть Гантера. Когда маска фальшивого обаяния сползла с лица парня, он сознался, что в приступе ярости ударил хозяина бара ножом. А теперь чернил доброе имя Лео, утверждая, что этого разговора никогда не было.

Если бы не Гантер, Лео смог бы провести здесь, на побережье, весь сегодняшний день. И тогда тут была бы еще одна пара глаз, чтобы присмотреть за детьми.

Он подошел к тому номеру, который для него сняла Лори, и увидел на двери записку: Мы в номере 236 с твоим ключом.

Номер 236 был следующим. У открывшего дверь Тимми был хмурый вид, что с ним бывало нечасто.

— Дедушка, я очень боюсь за Джонни.

Тимми позволил своему дедушке крепко обнять себя.

— Все будет хорошо. Вот увидишь.

Это не может случиться опять, — подумал он. — Мы не выдержим еще одной утраты. Мы должны его найти.

* * *

Тимми проводил деда до люкса, расположенного в конце коридора. Он всегда был долговязым парнишкой, больше похожим телосложением на свою родню со стороны отца, чем со стороны матери — но за последний год он заметно вырос и возмужал.

За высокими, от пола до потолка окнами над океаном пламенел прекрасный розовый закат, но атмосфера в комнате была гнетущей. Лори сумела выдавить из себя чуть заметную улыбку и обняла отца.

— Я так рада, что ты наконец смог выбраться сюда.

Лео понимал, что она сказала это искренне, но его все равно укололо чувство вины. Возможно, этого бы не случилось, если бы днем я находился здесь, а не в окружной прокуратуре.

— Я так вам благодарна за ваш звонок в полицию Ист-Хэмптона, — сказала Марси. — Детектив, которая приезжала сюда, показалась мне компетентной, но я не знаю, что мне сейчас делать с самой собой. Когда я искала в телефоне фотографии, которые Эндрю и Алекс могли бы отдать в салон быстрой печати, у меня в мозгу словно что-то щелкнуло. Это происходит на самом деле — фото Джонни теперь будет на листовках, в которых говорится, что пропал ребенок.

— Тимми, — обратилась к сыну Лори, — может, ты пойдешь поиграешь, пока мы будем говорить?

— Я хочу быть здесь, с вами, — ответил Тимми, — пока вы будете говорить о том, где может быть Джонни. Дедушка считает, что я мог бы стать хорошим полицейским.

Тимми ожидал, чтобы Лори решила, разрешать ему остаться или нет. По выражению ее лица было ясно — она не станет спорить с сыном. Тимми не был типичным десятилетним мальчиком.

— Папа, у тебя есть какие-нибудь идеи? — спросила она.

— Кара все еще здесь?

— Да, она в спальне вместе с близнецами, — сказала Марси, кивком показав на соседнюю дверь.

Глава 12

Отец Майк Хорриган жил в небольшом кирпичном домике, стоящем за церковью Святого Причастия, в которой он служил последние четырнадцать лет. За домом находились уединенный вымощенный кирпичом дворик и пышный сад. Однако, выйдя из парадной двери, он сразу оказался на церковной парковке, на которой команда по баскетболу местной старшей школы организовала сбор средств с помощью мытья машин. Паркер Логан, самый высокий игрок команды, казался настоящим великаном рядом с «Тойотой Приус», которую он тер губкой на краю парковки.

Отец Хорриган заметил мать Паркера, Бетси, которая разговаривала с Синтией, управляющей приходской канцелярией, сидя за столом для пикников между церковью и парковкой. Он до сих пор помнил, с какой радостью Бетси хвасталась ростом десятилетнего Паркера, который вымахал так, что стал выше ее. Тогда муж Бетси подхватил:

— Дорогуша, мне встречались доги выше тебя.

От отца Хорригана не укрылось, что обе женщины быстро понизили голоса, заметив его.

Бетси приветливо помахала ему рукой.

— Привет, отец Майк.

— Вы что, опять обсуждали реалити-шоу «Настоящие домохозяйки», да? — подначил он их.

— Виноваты, вы нас раскусили, — призналась Синтия.

— Тут нет причин чувствовать себя виноватыми, — ответил он. — Одно дело смотреть реалити-шоу, и совсем другое — жить так, как живут его героини.

Синтия посмотрела на него с сочувствием.

— Простите, что спрашиваю, отец мой, но вас что-то беспокоит?

Отцу Хорригану было всего двадцать шесть лет, когда он стал священником церкви Святого Причастия, и Синтия, которая была старше его почти на двадцать лет, всегда относилась к нему как мать. В те годы, что он служил здесь, он каждый день проводил с ней больше времени, чем с кем-либо еще. И она хорошо его знала. Мысли о звонке Марси Бакли и впрямь тяготили его. Он понимал, что, скорее всего, Джонни вот-вот объявится, как это бывает с детьми, но в голосе его матери звучала такая мука. У него не шли из головы слова Марси о том, что для нее было бы облегчением, узнай она, что Джонни забрала его биологическая мать. Тогда он, по крайней мере, был бы в безопасности. Отец Хорриган хотел успокоить ее, если это вообще было возможно.

— Бетси, ты не будешь возражать, если я на минутку заберу у тебя Синтию? — спросил он. — Это касается одной из наших прихожанок.

— Нисколько, — ответила Бетси. — Я собиралась испечь шоколадные пирожные, которыми я обещала угостить ребят, когда они соберут необходимую сумму, так что мне надо браться за работу.

Оставшись один на один с Синтией, он спросил ее, помнит ли она Сандру Карпентер.

— У нее еще была дочь по имени Мишель, — добавил он, надеясь помочь ей вспомнить.

— Да, конечно, но я уже несколько лет как потеряла с ней связь.

В начале его служения в церкви Святого Причастия Сандра регулярно посещала службы. Ее дочь, Мишель, которой было шестнадцать лет, когда он познакомился с ней, приходила к мессе только под нажимом своей матери, но она всегда оставалась вежливой и милой. Когда она окончила школу, ее воскресные посещения церкви постепенно стали более спорадическими и в конечном итоге прекратились совсем. Всякий раз, когда отец Хорриган спрашивал Сандру о Мишель, она отвечала, что у ее дочери все хорошо.

Однажды Сандра ответила не сразу и вдруг разразилась слезами. Сперва Мишель получала хорошие оценки в Балтиморском университете, но, проучившись там два года, решила сделать перерыв в учебе. Она планировала несколько лет прожить в Рехобот-Бич, работая официанткой полный рабочий день. А затем вернуться в университет и закончить его, не накопив долгов.

— Когда она впервые сказала мне, что хочет переехать в Рехобот, она все твердила, что от нас до этого города надо ехать всего два с половиной часа, так что видеться мы сможем часто. И поначалу так оно и было. Но потом я не видела ее более трех месяцев. Она говорила мне, что занята, что болеет, использовала всякие отговорки. Я видела, что она избегает меня, и вчера вечером она наконец сообщила мне, почему. Она беременна, уже на девятом месяце, и понятия не имеет, что ей делать. Я сказала, что могу ей помочь, если она хочет сама воспитать этого ребенка, но нам пришлось считаться с реальностью. Ей двадцать два года. Если она будет работать неполный рабочий день, то ей будет едва хватать на жизнь и не на что будет содержать ребенка. Она знает, что, если станет матерью-одиночкой, то ей никогда не удастся закончить университет.

Когда отец Хорриган спросил, кто отец ребенка, Сандра покачала головой.

— Кто-то из парней, с которыми она познакомилась в одном из пляжных баров. Они переспали всего один раз, хотя такие отношения совсем на нее не похожи. Она даже не знает фамилии этого парня и как с ним можно связаться. Я все никак не могу прийти в себя — уму непостижимо, как она могла повести себя так глупо и безрассудно.

Отец Хорриган предложил Сандре поговорить с Мишель, если та считает, что он может ей помочь, и, к его удивлению, девушка приняла его предложение. Когда она пришла к нему, он заметил, что из-за беременности ее лицо стало полнее, но она была все так же вежлива и мила, как и когда была подростком. Он предложил ей помощь и поддержку церкви на тот случай, если она решит воспитывать ребенка сама, однако она твердо заявила, что предпочитает отдать своего ребенка в семью, которая будет любить его как родного. УЗИ показало, что родится мальчик.

— Мне от них ничего не надо, — сказала она. — Я даже не хочу, чтобы они узнали, кто я. Но я хочу быть абсолютно уверена, что они хорошие люди и обеспечат ему достойную жизнь — только тогда я смогу жить дальше. Но как я могу быть уверена, что это именно так, если столь многие люди совсем не таковы, какими кажутся на первый взгляд?

Это был один из тех моментов, которые подтверждали веру отца Хорригана в то, что Господь приводит людей в определенные места неспроста. Он знал как раз такую супружескую пару, которая идеально подошла бы на роли приемных родителей — Эндрю и Марси Бакли. Он и сейчас хорошо помнил облегчение, отразившееся на лице Мишель, когда он описал ей тех, кто сможет любить ее ребенка как своего родного сына. И, разумеется, радость на лицах приемных родителей, когда им отдали Джонни в больнице. Он тогда сфотографировал их, чтобы показать снимок Мишель.

— Тут ясно видно, что они уже любят его, — сказала она.

Ему хотелось верить, что потом Мишель не начала жалеть о своем решении отдать малыша, но с тех пор она больше не приходила в его церковь, а когда он пытался дозвониться до нее, не брала трубку и не перезванивала. Через несколько месяцев после усыновления Сандра решила переехать в другой приход, сказав, что ей слишком тяжело видеть, как чета Бакли растит ее внука.

Само собой, отец Хорриган полагал, что, будучи управляющей приходской канцелярией, Синтия ничего об этом не знает.

— Думаю, последний раз я видела Сандру семь лет назад, — сказала Синтия. — Жаль, что она вдруг перестала приходить.

— А у нас есть ее контактные данные? — спросил отец Хорриган. — Я бы хотел ей позвонить.

Возможно, он сможет успокоить Марси, не нарушая обещания, данного Мишель.

* * *

Несколько минут спустя он уже находился у себя в доме и набирал номер Сандры Карпентер. После трех гудков ему ответил женский голос.

— Алло?

Голос в трубке принадлежал немощной, старой женщине и был не похож на голос Сандры, каким он его помнил.

— Это отец Майк Хорриган, священник церкви Святого Причастия. Я ищу Сандру Карпентер. — Он не разговаривал с ней уже семь лет. Вполне вероятно, что она давно сменила номер своего телефона.

— Вы нашли меня, отец Майк. Я так рада слышать вас.

Ее голос зазвучал немного бодрее, но остался все таким же слабым. Они несколько минут поболтали о ее уходе на пенсию с должности секретаря в федеральном учреждении и о новом священнике церкви Иоанна Предтечи, который наделал немало шуму, включая в свои мессы «комедийные номера».

— Что ж, я рад слышать, что вы там прижились. Нам было жаль, что вы перестали появляться у нас. Надеюсь, вы не будете против, если я скажу, что мне бы хотелось узнать, как идут дела у Мишель. Где она живет? Здесь, в столице?

Он решил, что не надо расстраивать ни Сандру, ни Мишель, сообщая им, что Джонни пропал. И надеялся получить от Сандры подтверждение, что Мишель находится далеко от Лонг-Айленда и штата Нью-Йорк, не причинив ей ненужного беспокойства.

Последовала долгая пауза.

— Сандра? Вы у телефона?

— Видимо, до вас не дошла эта новость.

По ее тону он понял, что речь идет не о хорошей новости.

— Нет, я ничего не слышал.

— Я потеряла ее.

— О, Сандра, мне так жаль. Что случилось?

— В первый раз я потеряла ее вскоре после рождения ребенка. Она очень изменилась, стала совершенно другой. Отчужденной. Подавленной. Сломленной. Она отгородилась от всех, кого знала, включая меня, утратила всякое стремление к счастью. И полностью отказалась от мысли вернуться в университет. Переехала в Денвер, потом в Филадельфию. В мои дни рождения и на Рождество она звонила мне, но в остальном вела себя так, будто я ей чужая.

Он повторил, что ему очень жаль, затем спросил:

— Я могу ей чем-то помочь?

— Нет. Полгода назад моя дочь умерла.

— О, Сандра, нет.

— Она умерла от передозировки наркотика. Полиция нашла мой номер в контактах ее мобильного телефона, так что мне хотя бы сообщили о ее смерти. Я все еще поверить не могу, что ее больше нет. Хорошо, что она хотя бы знала, что у ее сына все благополучно. Несмотря на все то, что произошло потом, она говорила мне, что никогда не жалела о том, что родила его и о том, что подарила ему шанс на счастливую жизнь. Кстати, как поживает малыш Джонни?

Глава 13

Гул под дном багажника, в котором лежал Джонни Бакли, вдруг зазвучал по-иному. Машина замедлила ход, и Джонни несколько раз тряхнуло, словно она проехала по ухабам. Он подумал, что они, видимо, съехали с шоссе и, наверное, оказались на грунтовой дороге.

Машина остановилась, двигатель перестал работать. Одна из дверей открылась, а может быть, и две. А затем воцарилась тишина. Полная тишина.

Он начал медленно вдыхать и выдыхать — так его научила мама, она говорила, что так их учат на занятиях йогой. По ее словам, это помогает человеку успокоиться. Когда она привела его к стоматологу, это сработало. Это помогало ему и теперь, но ему все равно было ужасно страшно.

Пожалуйста, пожалуйста, не оставляйте меня здесь совсем одного.

— Эй? — крикнул он. — Тут кто-то есть?

Опять тишина. А вдруг сюда никто никогда не придет? Что, если никто никогда его больше не увидит, и он так и умрет здесь совсем один?

— Эй, меня кто-нибудь слышит? — Теперь он кричал еще громче, но ему опять никто не ответил.

Он начал колотить ладонями по крышке багажника.

— Помогите! Помогите! Кто-нибудь! — Он кричал во все горло.

Багажник открылся, и он истошно завопил от страха. Появилась трехдюймовая щель. За машиной кто-то стоял. Кто-то в серой футболке навыпуск с засунутым за пояс пистолетом. Больше Джонни ничего не видел — ничего, кроме деревьев и полоски неба.

— Поэтому-то нам и надо было остановиться в этой глуши. — У этого дядьки был низкий голос, и говорил он небрежно, как будто не было ничего странного в том, что он засунул Джонни в багажник и что его пистолет находится всего в нескольких дюймах от головы Джонни. — Мне надо было посмотреть, будешь ты плохо себя вести или нет.

— Пожалуйста, мистер. Не бейте меня.

— Я и не собирался, но сделаю это, если придется. Усек? И я могу вернуться в отель и добраться до остальных членов твоей семьи, если ты не будешь делать то, что я тебе говорю. Я не могу допустить, чтобы ты орал, усек?

Джонни ничего не сказал.

— Так-то лучше. Ты хочешь есть?

Джонни покачал головой, но затем понял, что дядька не видит его, как и он сам не видит этого мужчину.

— Нет, у меня болит живот.

— Наверное, тебя мутит из-за хлороформа. Я этого боялся. Тебя же не вырвало у меня в багажнике, а?

Джонни не мог сказать, беспокоится дядька из-за него или злится из-за того, что он мог запачкать багажник.

— Неа.

— Не говори «неа». Это невежливо. Ты достаточно большой, чтобы отвечать «да или «нет», как полагается молодому человеку.

— Извините. Нет, меня не рвало.

— Так-то лучше. Тебе, наверное, хочется пить, и это успокоит твой желудок. — Мужчина просунул в багажник руку, протягивая Джонни банку имбирного эля[10].

— Я не могу пить лежа, — сказал Джонни.

— Вот что я скажу. Я полностью открою багажник, чтобы ты смог сесть и подышать свежим воздухом. Но ты должен пообещать, что не попытаешься сбежать и не станешь орать или бузить, согласен? Вокруг никого нет, так что тебя никто не услышит, и не забудь, что я пригрозил тебе сделать, если ты будешь плохо себя вести. Лады?

— Я больше не буду, мистер. Честное слово.

— Так я и знал. Хороший мальчик.

Глава 14

В люксе для новобрачных Лео расспросил Кару о каждом моменте пребывания ее и детей на пляже вплоть до самых мелких деталей. По опыту своей работы в полиции Лео знал, что так можно выяснить какую-то важную деталь, на которую до этого никто не обратил внимания.

Кара вспоминала, как дети четы Бакли играли в репетицию свадьбы Лори и Алекса после того, как Тимми и Рамон уехали за подарком для Алекса ко дню рождения. Лори было невыносимо слушать, как Джонни играл отведенную Тимми роль «шафера невесты». Было ясно, что мальчик восхищался своим будущим старшим кузеном.

Рассказ Кары был прерван верещанием мобильного телефона. Марси недоуменно взглянула на экран и, извинившись, вышла из комнаты.

Сидящий на диване возле Кары Тимми сказал:

— Перед нашим отъездом близнецы дразнили Джонни, говоря, что он так хочет походить на меня, что они начнут называть его «Тимми».

Услышав слова сына, Лори почувствовала, как где-то в глубинах ее сознания шевельнулась смутная мысль, пытающаяся облечься в слова. Но, когда она попыталась ухватиться за эту мысль, у нее ничего не получилось.

— Точно, — согласилась Кара. — Хлоя и Эмили продолжали в том же духе все время, пока они были на пляже, чаще называя его Тимом или Тимми, чем его собственным именем. И ему, похоже, нравилась эта игра. Все это было шутки ради.

На пляже они называли своего брата Тимми. Лори опять ощутила смутное беспокойство, затем вспомнила то, что сказал Уайетт, мальчик, с которым она поговорила на пляже и который катался на скимборде вместе с Джонни и Тимми.

— Кара, а ты случайно не замечала, обращался ли к Джонни кто-либо еще, называя его Тимми? Или, может, кто-то звал кого-то, называя его Тим или каким-то похожим именем? — Уайетт слышал, как какая-то женщина выкрикивала имя «Тим», как будто она была недовольна тем, что он занимается чем-то не тем или вроде того.

Кара покачала головой.

— Нет, я ничего такого не слышала. Просто девочки дурачились, только и всего.

В гостиную вернулась Марси, держа в руке телефон.

— Вы не возражаете, если мы прервем расспросы? Рамон сказал, что девочки умирают с голоду. Тимми, может быть, вы с Карой спуститесь к ним, чтобы решить, куда пойти?

— Они станут спрашивать про Джонни, — пробормотал Тимми.

Лори видела, что Марси пытается удалить из комнаты Тимми и Кару, чтобы поговорить с Лори и Лео о том звонке, который только что поступил на ее телефон. Также было ясно, что Тимми не согласен с решением не говорить девочкам о том, что произошло, но ведь ему было всего десять лет. Не ему было решать, сообщать им или нет.

— Никто не просит тебя врать, — сказала Лори. — Марси и Эндрю сами решат, что именно говорить своим дочерям.

Тимми кивнул, и они с Карой пошли к Рамону и девочкам.

— Это был наш священник, отец Хорриган, — объяснила Марси, положив свой телефон на журнальный столик. — После моего звонка ему он решил связаться с биологической матерью Джонни, чтобы удостовериться в том, что она тут ни при чем.

— И что? — спросил Лео.

— Ее мать сказала, что она умерла от передозировки наркотика полгода назад.

В комнате воцарилось молчание.

— Мы ее даже не знали, — сказала Марси. — Но это все равно так… печально. И дико. Однако отец Хорриган подчеркнул, что, по словам ее матери — бабушки Джонни — ее дочь никогда не жалела о том, что родила Джонни и отдала его в нашу семью.

Марси вытерла слезу, а Лори погладила ее по спине, пытаясь успокоить.

Гнетущее молчание было прервано шумом мотора рядом с отелем. Они повернулись к окнам и увидели летящий над берегом маленький самолетик.

ПОМОГИТЕ НАЙТИ ПРОПАВШЕГО РЕБЕНКА: FINDJOHNNIE[11].COM. МЫ ♥ ТЕБЯ, ДЖОННИ!

Марси закрыла рот рукой.

— Мне надо найти близнецов. Сейчас же!

Глава 15

Марси бросилась вон из люкса, спеша сообщить своим дочерям о поисках их брата до того, как они узнают об этом сами. Открыв дверь, она обнаружила Алекса, стоящего в коридоре, подняв руку, чтобы постучать.

Он сразу же заметил панику, написанную на ее лице.

— Ты видела самолет, да? — спросил он.

— Да; и я молюсь о том, чтобы его не заметили Хлоя и Эмили.

— Им же только четыре года. Разве они умеют читать?

— Возможно, они смогли бы прочесть имя своего брата, а тут еще изображение сердечка. Мы не хотим рисковать.

Алекс успокаивающе вскинул обе руки.

— Все нормально. Они были в вестибюле вместе с Рамоном. Мы только что видели их, когда зашли туда. Эндрю отвел их в мой номер, чтобы вы смогли объяснить им, что к чему, в спокойной обстановке. Марси, мне так жаль.

— Ничего. Идея насчет баннера на самолете была моей, это придумала я сама. Я просто никогда не думала, что они смогут провернуть это так быстро.

— Мы тоже были удивлены. Думаю, чтобы изготовить надпись на заказ, понадобился бы больший срок, но у них наготове всегда есть эти большие красные буквы, их остается только сложить в нужные слова. Когда мы увидели, что у них есть изображение сердечка, мы решили добавить и это, надеясь, что Джонни, возможно, увидит эту надпись. Мы сказали авиационной компании подождать час, чтобы мы успели вернуться и вы с Эндрю смогли поговорить с дочерьми, но, судя по всему, пилоту это так и не передали.

— Это не твоя вина, Алекс. Я очень благодарна вам за все, что вы делаете. — Марси повернулась к Лори. — Не представляю себе, как сообщить девочкам, что их брат пропал. У вас есть какие-то идеи?

Самым черным днем в жизни Лори был день смерти Грега. Это случилось внезапно — Грег был убит, а не умер от естественных причин, и тогда его убийцу не нашли. А самым худшим было то, что ей пришлось сказать Тимми, что его отца больше нет, и их жизнь уже никогда не станет прежней.

Лори встала и быстро обняла Марси.

— Дети сильнее, чем ты думаешь. Скажи им, что все любят Джонни и стараются найти его, но не давай таких обещаний, которые ты не сможешь сдержать.

Марси кивнула, и Лори поняла, что она решилась. Оставалось надеяться, что ей не придется сообщать своим дочерям еще худшие новости, чем эта.

* * *

Когда дверь закрылась, Алекс потер лицо ладонями.

— Я все никак не могу в это поверить, — сказал он. — И чувствую себя таким беспомощным.

— Как и мы все, — отозвался Лео. — Работа над розыском пропавших детей — это самое тяжелое из тех дел, которыми занимается полиция. Ты чувствуешь, как над твоей головой тикают громадные часы, и с каждым движением стрелки шансы на счастливый конец становятся все меньше. Простите, понимаю, что это звучит зловеще, но я подумал, что вы должны понимать, с чем мы имеем дело.

— Я все время думаю о том, что я могу сделать, чтобы помочь, — добавил Алекс и, подведя Лори к дивану, сел на него рядом с ней. — Марси написала Эндрю на телефон, что она позвонила их священнику и попыталась выяснить личность биологической матери Джонни на тот случай, если его исчезновение как-то связано с тем, что он был усыновлен, но священник сказал, что эта информация носит конфиденциальный характер. Я подумал, что, может быть, найдется способ раскрыть ее в судебном порядке.

Он взял Лори за руку, и она крепко сжала его ладонь. Уже одно его присутствие успокаивало ее.

— В этом нет нужды, — ответила она. — Священник перезвонил Марси. Он навел справки, и оказалось, что мать Джонни умерла.

— Значит, это тупик, — сухо заметил Лео. — Глухо, как в могиле.

Лори укоризненно посмотрела на него.

Он пожал плечами.

— Это мой всегдашний черный юмор. Извините.

— Только не в присутствии Марси и Эндрю, папа. Я тебя прошу.

— Разумеется. Только в нашем узком кругу, состоящем из троих извращенцев.

— По крайней мере, теперь этим делом занимается полиция, — сказала Лори. — На данном этапе мы больше ничего не можем сделать.

— Ну, нам с Эндрю повезло, и в салоне быстрой печати, когда мы писали текст для объявлений о розыске, мы наткнулись на одного парня, который вызвался помочь. Это он предложил создать сайт, чтобы разместить на нем фотографии Джонни и контактный телефон, и чтобы люди писали туда то, что им удастся узнать — что-то вроде информационного центра. У него ушло всего несколько минут на то, чтобы получить доменное имя и сделать примитивный сайт с фотографиями Джонни, которые мы дали ему.

— Хорошо, что в Ист-Хэмптоне есть такие ангелы, — сказала Лори. — Значит, теперь нам надо будет привлечь к этому сайту как можно больше внимания. Самолет — это хорошее начало, но еще больше можно сделать с помощью социальных сетей.

— Тут я вам не помощник, — отозвался Лео, вскинув ладони. — Я не занимаюсь этой ерундой.

— Я тоже, — добавил Алекс.

Отец Лори полагал, что социальные сети предназначены для тех, кому не хватает внимания, а Алекс закрыл все свои аккаунты, когда стал федеральным судьей. Они оба перевели взгляды на Лори, зная, что у нее тут есть явное преимущество. Когда она проверяла в последний раз, у «Под подозрением» было 1,8 миллиона подписчиков на «Фейсбуке» и 1,3 миллиона в «Твиттере».

— Я сейчас же размещу всю информацию в аккаунтах нашего шоу.

Она достала свой телефон, чтобы открыть «Фейсбук», и обнаружила сообщение от своего ассистента Джерри Клейна: Бретт заходил к нам сегодня днем и сказал, что он не шутил, говоря, что следующий выпуск шоу должен выйти точно в срок. Может, это и безумная идея, но как насчет дела Дэррена Гантера, которое вел твой отец? Гантер теперь знаменитость, так что интерес нам обеспечен, к тому же твой отец может ввести нас в курс… Подумай.

Джерри начинал работать с ней в качестве практиканта, когда он еще учился в университете, но теперь он являлся самым доверенным членом ее команды. К тому же среди сотрудников он лучше всех разбирался в компьютерах и больше остальных был одержим поп-культурой, так что руководство ведением аккаунтов телешоу в соцсетях лежало именно на нем.

Джерри взял свой мобильник после первого же гудка.

— Я так и знал, что не стоило писать тебе на телефон по поводу работы — я понял это, едва нажав на кнопку «отправить». Лори, сейчас уже почти восемь часов первого вечера твоего отпуска. Пожалуйста, скажи мне, что ты сейчас сидишь в каком-то классном ресторане, держа в руке коктейль, из которого торчит бумажный зонтик.

— Ничего подобного, — ответила она и под его охи и ахи изложила ему ситуацию и рассказала о сайте findjohnnie.com, который они пытались распространить в соцсетях. В трубке послышался быстрый стук клавиатуры. — Ты еще в офисе?

— Ага, — буркнул он, продолжая печатать.

Конечно, он в офисе, как же иначе.

— Да, кстати, я получила твое сообщение, — сказала она. — Меня смущает ощущение наличия здесь конфликта интересов, но я подумаю. — Она специально не упомянула Дэррена Гантера и его утверждение, что он был осужден неправомерно. Ей не хотелось, чтобы ее отец понял, о чем она говорит, не хотелось обнадеживать его.

— Да ладно, — ответил Джерри. — Прошу тебя, выкинь из головы Бретта и его дурацкие разговоры о сроках. На тебя и так слишком много свалилось. Ну, все… готово! Теперь это есть и на «Фейсбуке», и в «Твиттере». Наши фанаты весьма aктивные ребята, они в два счета сделают эту информацию вирусной, а я буду мониторить наши аккаунты, чтобы не пропустить комментарии, которые стоило бы взять на заметку. Держись. Будем надеяться, что Джонни просто заблудился на пляже и скоро вернется.

— Большое спасибо, Джерри. Ты просто прелесть.

Повесив трубку, Лори открыла «Фейсбук», чтобы перепостить из аккаунта телешоу на свою личную страничку. Она обратила внимание на то, что последней записью на ее ленте сообщений стал пост от Марси, написанный три дня назад, в котором она отметила Энрю и Лори, разместив две фотографии. Первая была взята с сайта отеля «Саут Шор Ризорт», над которым разливался лилово-розовый закат. На другой фотографии были изображены Марси, Эндрю, Алекс, Лори и все их четверо детей, стоящие на ступенях лестницы мемориала Линкольна. Это фото было сделано осенью. Обратный отсчет: осталось три дня до нашего замечательного семейного отдыха в Хэмптонс с празднованием дня рождения судьи и его свадьбой с лучшей невесткой, которую я только могла бы себе пожелать. #новая_семья #благодать

Лори написала пост, чтобы поделиться информацией с сайта findjohnnie.com со своими друзьями и нажала на ввод. Затем перевела глаза на фотографии, которые разместила Марси. Ей стало не по себе при виде Джонни, стоящего, обняв свою мать за талию. Он и правда был похож на Тимми.

И тут ее осенило, и она подняла взгляд.

— В чем дело? — сразу же спросил Алекс. Он всегда умел читать по ее лицу.

— Тимми. Близнецы называли своего брата Тимми. А тут еще эта путаница с бронированием наших номеров. Отель забронировал люкс для новобрачных на мое имя, а не на имена Марси и Эндрю.

— Ну и что?

— А вдруг Джонни был похищен не случайно? Что, если кто-то решил, что он мой сын?

Глава 16

Алекс обнял Лори за плечи.

— Лори, ты вся дрожишь. День был тяжелым, и думаю, на нас всех навалился стресс.

— Подумай о том, что я сейчас сказала. Я все время напоминала себе то, о чем знаем мы все: спонтанные преступления — это исключение. Обычно жертвой преступника становится тот, кого он знает. Или, по крайней мере, преступники берут на прицел тех или иных людей не в случайном порядке, а неспроста. Поэтому я и спросила Марси о родной матери Джонни. Но что, если на самом дела целью преступника был Тимми?

— А может, это все-таки спонтанное преступление, — сказал Алекс. — Вспомни то ужасное прошлогоднее дело, когда обвиняемый случайно увидел маленького мальчика, когда тот сходил со школьного автобуса…

Ей была невыносима мысль о том, что Джонни могла постичь такая же участь, как и того ребенка, о котором говорил Алекс.

— Возможно, и так, но мы не можем игнорировать такую возможность. Твой племянник очень похож на Тимми. Особенно если кто-то действовал на основе фотографии Тимми, сделанной почти год назад — ведь с тех пор Тимми стал намного крупнее, так что преступник, наверное, рассчитывал увидеть мальчика примерно такого же роста, как у Джонни. К тому же его сестры называли его Тимми, и они все занимают номер, забронированный на мое имя. И это мы с Тимми живем всего в двух часах езды отсюда, и я с моим шоу совершенно точно нажила себе немало врагов. Ты представляешь себе, сколько писем я получаю от обвиняемых в убийстве, просящих меня восстановить их доброе имя?

— Конечно, — тихо ответил он. — Я же работал в этом шоу вместе с тобой, помнишь?

— С тех пор их количество утроилось, и я даже не сообщаю тебе о некоторых из сердитых писем, которые получаю, когда мы не отвечаем, поскольку не хочу, чтобы ты волновался из-за меня. Достаточно одному человеку вбить себе в голову какую-нибудь дикую идею…

Лео неуверенно поднял руку, показывая, что он хочет перебить ее.

— Лори, я слышу, о чем ты толкуешь, но нельзя ли и мне высказать свое мнение?

— Конечно, папа.

— Я наблюдал, как ты растила Тимми первые пять лет после убийства Грега. Ты всегда храбрилась, но это чудовище предельно ясно сказало твоему сыну, что когда-нибудь оно вернется и убьет и его, и его мать. И ты жила с этой мыслью целых пять лет — никогда не зная, не станет ли сегодняшний день тем самым, когда Синеглазый исполнит свое обещание убить вас.

Услышав слово «Синеглазый», Лори вдруг представила себе восьмилетнего Тимми — тогда он был еще меньше, чем сейчас Джонни. Мужчина схватил его, одетого в пижаму и халат, за руку и тянул из раздевалки при бассейне. Все это произошло так быстро — тогда они как раз снимали заключительный этап самой первой части шоу «Под подозрением». Одной рукой мужчина держал Тимми, а другой приставил к его голове пистолет. Затем рассмеялся, отпустил мальчика и стал смотреть, как тот бежит к Лори, которая бросилась навстречу сыну. И поднял свой пистолет. Раздались выстрелы, на груди мужчины расплылось красное пятно, и он рухнул наземь.

— Папа, а тот, кого убила полиция — это точно был Синеглазый?

— Стопроцентно. Этот тип полжизни винил меня во всех своих проблемах, и все из-за одного решения, которое я принял, когда был молодым патрульным. Синеглазый мертв, Лори. Этот кошмар наконец закончился. Так что он тут ни при чем.

Алекс переглянулся с ее отцом, и было видно — он уверен, что она на ложном пути, но не знает, как заставить ее изменить свое мнение.

— Папа, я знаю, что у меня нет того опыта полицейской работы, который имеешь ты, но, пожалуйста, не смотри на Алекса так, словно меня надо спасать от моих собственных идей. Если бы ты работал над этим делом как детектив, а я была твоим напарником, думаю, ты бы выслушал мою теорию. Ведь она основывается на фактах.

— Согласен. Но я заговорил о Синеглазом не просто так, а потому что, возможно, эта история стала, как сейчас говорят, «триггером» того, что происходит с тобой сейчас. Ты никогда не пробовала дать имя тому, что тебе пришлось пережить, но нельзя выдержать такие вещи, как убийство Грега и последовавшую затем угрозу Синеглазого убить Тимми и тебя, и в той или иной мере не подхватив посттравматический синдром.

Лори приходилось встречаться со многими жертвами преступлений, страдавшими посттравматическими расстройствами, но ей определенно никогда не приходило в голову, что от чего-то подобного страдает и она сама.

— Может быть, у Синеглазого был какой-то близкий человек, который вступил в игру сейчас? — спросила она, рассуждая вслух. Когда она размышляла над идеей для очередного выпуска шоу, лучше всего ей удавалось думать именно так. — Возможно, этот человек пытается закончить то, что начал Синеглазый.

— Лори, у Синеглазого не было близких. Его не любил никто, ни один человек. Именно поэтому он и хотел убить тебя и Тимми — чтобы добраться до меня. Он хотел, чтобы я потерял всех, кого я люблю, старался сделать так, чтобы я оказался в такой же изоляции, в таком же одиночестве, как и он сам.

Алекс легко сжал ее плечо.

— Я вполне понимаю, почему ты пытаешься связать исчезновение Джонни с теми угрозами тебе и Тимми, но твоему сыну ничего не грозит. Синеглазого нет.

— Хорошо, значит, это не Синеглазый. Я просто пыталась сказать, что нам надо внимательно присмотреться к тем людям, которые мне угрожают. — Она уже придумывала сообщение, которое она отправит Джерри с просьбой найти досье, которое они вели и в которое помещали получаемые их командой послания, могущие вызвать тревогу. Со своим фирменным юмором Джерри окрестил его «Шизики».

— Ты говоришь о ком-то конкретном? — спросил Алекс.

— Есть одна женщина, которую давно подозревают в том, что она мучила своего пасынка. Мальчик числится пропавшим без вести уже более семи лет, но полиция убеждена, что мачеха убила его и избавилась от тела, чтобы жить дальше, не будучи связанной необходимостью растить чужого ребенка. Его отец очень хочет, чтобы я взяла это дело для расследования в шоу «Под подозрением», но мачеха не согласна. Когда я говорила с ней в последний раз, она заявила, что мне, возможно, следовало бы больше беспокоиться о моем собственном сыне вместо того, чтобы беспокоиться о чужом. Меня тогда мороз подрал по спине, и я дала себе слово, что больше никогда не стану вступать с ней в контакт.

— А когда это было? — спросил Алекс.

— Около трех месяцев назад.

— И ты сдержала это свое слово?

Да, она сдержала его. Алекс прав. Завуалированная угроза этой женщины сработала, так что теперь у нее не было причин покушаться на Лори и Тимми.

— К тому же она живет на Западном побережье. Хорошо, она не самая вероятная подозреваемая. Но мы получаем много таких посланий, которые давят на психику.

— Одно дело имейл или твит, — сказал Алекс. — И совсем другое — похищение ребенка.

— Ты еще никогда не выражал такого рьяного несогласия с моими идеями, Алекс. Я просто пытаюсь помочь.

Прежде чем ответить, он сделал глубокий вдох.

— Ты права, прости. Просто я так хорошо тебя знаю. Мы все пытаемся помочь, но ты так стараешься решить проблемы всех остальных, даже если это выходит боком тебе самой. Это не твоя вина, Лори. Что бы ни произошло, это не из-за того, что сделала или не сделала ты.

Лори заметила, что ее отец продолжает молчать, хотя это и было на него не похоже. Он сидел, глубоко задумавшись и сморщив лоб.

— Похоже, ты о чем-то размышляешь, папа.

Лео поднял палец, будто пытаясь в прямом смысле слова указать на идею в своей голове.

— Алекс прав, Лори. Это не твоя вина. Но, возможно, моя.

Алекс и Лори озадаченно переглянулись, и Лео продолжил:

— Мы говорили о Синеглазом. Его одержимость стремлением убить тебя и Тимми проистекала из его желания отомстить мне. Когда Алекс спросил, есть ли кто-то конкретный, кто может желать причинить зло твоему сыну, ты вспомнила женщину с Западного побережья, которая высказала туманный намек относительно Тимми три месяца назад. Потому что сейчас, в эту минуту, ты не работаешь над таким делом, которое могло бы послужить мотивом для запугивания тебя.

Лори быстро смекнула, куда клонит отец. Она знала, насколько важна была его сегодняшняя встреча в окружной прокуратуре.

— Но такое дело есть сейчас у тебя, — сказала она, пристально глядя на него.

— Вполне возможно, что за этим стоит Дэррен Гантер. Он не успокоится, пока я не заявлю, что я сфабриковал доказательства против него, чтобы его осудили за убийство Лу Финни.

Глава 17

Восемнадцать лет назад

Лу Финни услышал звон колокольчиков, когда дверь его бара отворилась, и ветер обдал холодом переднюю кабинку, любимое место Лу, где он обычно сидел, когда не работал в подсобке и не обслуживал посетителей за стойкой. Он узнал в вошедшем Роки, одного из местных завсегдатаев его заведения.

— Я нутром чуял, что найду тебя именно здесь, — сказал Роки. — Если начался первый в этом году снегопад, значит, Финн точно сидит на этом самом месте. Остается только один вопрос: что тут следует за чем — ты за снегом или снег за тобой?

При крещении Лу нарекли именем Льюис Кэрон в честь его деда по матери, но сколько он себя помнил, все звали его Финн. И, разумеется, именно этим именем он назвал свой бар. Роки наблюдательный малый, подумал Финн. Садиться за этот столик, когда падал первый снег, и впрямь было его обыкновением, одним из многих. Как опрокидывание стаканчика виски «Джеймсон» в День святого Патрика. Или кружка хорошего пива, выпитая за просмотром первой в сезоне игры бейсбольного клуба «Нью-Йорк Метс». Когда приходила зима, он всегда любовался первым снегопадом из передней кабинки своего бара.

Роки задержался в дверях, дожидаясь, когда к выходу подойдет стайка девушек, принимавших участие в еженедельной викторине, которая вечером каждого четверга проходила в задней части бара.

— Роки, ты закроешь дверь или как? — спросил Финн. — Отопление, знаешь ли, стоит денег.

Роки довольно улыбнулся, обозревая идущих одна за другой привлекательных молодых женщин, каждая из которых благодарила его за то, что он придерживает дверь.

— Вижу, ты истинный джентльмен, — сухо заметил Финн.

Когда дверь наконец закрылась, Роки подмигнул ему.

— Как ты можешь винить меня, Финн? В нашем возрасте, когда свидания с девочками остались в прошлом, только это и остается таким, как мы.

— Говори за себя, старик.

Роки схватил Финна за плечо и дружески потряс его.

— Налей этому старому хрычу за мой счет, — крикнул Финн Клариссе, стоящей за стойкой бара.

Роки подмигнул ему еще раз, на сей раз с благодарностью.

— Вижу, дела у тебя идут что надо.

Так оно и есть, подумал Финн. Он открыл этот бар тридцать пять лет назад, когда ему было всего двадцать семь, взяв в банке кредит на развитие собственного дела, обязательство погасить который вместе с ним подписали и его родители. Это случилось в те времена, когда район Вест-Виллидж был населен художниками, хиппи и бунтарями всех мастей, желающими жить подальше от более чванливых и респектабельных частей Нью-Йорка. Правда, Финна сюда привлекла не столько контркультура, сколько низкие ставки арендной платы.

Он сказал своим старикам, что когда-нибудь Вест-Виллидж войдет в моду, но никогда, даже в самых смелых своих мечтах, не мог вообразить, насколько крутым местом южный Манхэттен станет в двадцать первом веке. Так что теперь наслаждался и старыми, и новыми преимуществами здешней округи. Его бар по-прежнему пользовался популярностью у старожилов вроде Роки, и репертуар его музыкального автомата в основном соответствовал их вкусам, однако вместе с тем теперь коктейльное меню включало в себя «Космополитен» и яблочное мартини, в четверг вечером здесь еженедельно проводились викторины, а по воскресеньям приходила молодежь, чтобы распивать «Кровавую Мэри» и петь хором, поскольку новое поколение считало, что круто время от времени зависать в старом питейном заведении, имеющем широкую известность в узких кругах.

Глядя, как Роки усаживается на свое обычное место возле самого конца барной стоки и пьет свое пиво, налитое за счет заведения, Финн позволил себе на минуту предаться чувству удовлетворения от успеха бизнеса, который он построил с нуля.

Снег уже валил вовсю, когда Кларисса принесла ему стеклянную кружку, полную темного напитка. По тому, как она несла его, было очевидно, что напиток горяч.

— Это то, о чем я думаю? — осведомился Финн.

— Да, я принесла твое любимое питье. — Любимое. Финн ни за что бы не признал, что у него есть любимчики — это относилось и к его детям, и к работникам его бара. Но Кларисса определенно была его любимицей. Из ее свидетельства о рождении следовало, что ей двадцать шесть лет, но Финн был убежден, что душа ее родилась в 1937 году. А кроме того, она умела готовить ореховый грог, имеющий прямо-таки райский вкус.

Из отделенной занавеской части зала донесся громкий рев, и у Клариссы сделалось сердитое лицо.

— Там у нас сегодня вечером собралась компания балбесов, явно страдающих от избытка тестостерона, если ты понимаешь, о чем я. Я, конечно, не хотела никого обидеть.

— Само собой. — Он улыбнулся.

— Какой-то пустобрех отмечает свой двадцать первый день рождения. У него сейчас зимние каникулы, и он учится не где-нибудь, а в Вассаре, чем хвастается и гордится. Если верить ему, то он уже подыскал себе руководящую работу на Уолл-стрит и к своему тридцатилетию станет хозяином нашего города.

— И когда же свадьба?

— С кем? С ним? Только не в этой жизни! К тому же он подбивает клинья к другой девушке, весь вечер покупая ей выпивку.

— Дай мне знать, если он выйдет за рамки. Если он собирается устроить тут бузу, то я предпочту вышвырнуть его вон до того, как начнется заваруха.

Когда Кларисса повернулась, чтобы возвратиться за стойку, из помещения, расположенного за занавеской, донеслись еще более громкие вопли, и Финн едва не пролил свой грог. Плотная фиолетовая занавеска колыхнулась, словно от сильного порыва ветра, и из-за нее вывалились двое толкающих друг друга мужчин, окруженных толпой. Высокий парень в спортивной куртке и с расстегнутым воротником крикнул:

— Эй, ты, крутой с Уолл-стрит, покажи, что ты можешь.

Они двигались так быстро, что Финн мог разобрать только темные волосы более высокого из дерущихся парней и рыжую шевелюру того, кто был ниже ростом.

Какая-то женщина завопила:

— Джей, берегись! — И тут же темноволосый двинул рыжего в челюсть.

— Стоп, стоп, стоп! — зычно заорал Финн, выскочив из своей кабинки и вскинув руки. Бар «У Финна» считался нешумным, но, пробыв хозяином питейного заведения тридцать пять лет, нельзя не научиться разнимать драчунов. Это всего лишь парочка студентов, — подумал Финн. — Пустяки. Я с этим справлюсь.

Дерущиеся, не обращая внимания на Финна, продолжали пихать и молотить друг друга кулаками, влекомые толпой то туда, то сюда. Финн бросился в гущу схватки, пытаясь добраться до драчунов, чтобы разнять их. Но не успел он оглянуться, как толпа вытолкнула его на улицу. Тротуар перед баром уже стал скользким, и какой-то проходящий мимо молодой человек поскользнулся и упал. Темноволосый драчун наклонился и бросился на рыжего, громко рыча.

Финн сунул в рот мизинцы и оглушительно свистнул, чтобы привлечь внимание толпы.

— Хватит, ребята. Давайте кончайте, хватит.

Он почувствовал толчок в спину и опять оказался рядом с дерущимися парнями.

Когда они меня наконец увидят и услышат, — подумал он, — я смогу их утихомирить. Если придется, я просто встану между ними, и все.

Глаза рыжего широко раскрылись, когда он понял, что здесь Финн. Он еще совсем юнец, — подумал Финн. — Я же вижу, что ему страшно и он хочет, чтобы это побыстрее закончилось. Все в порядке. Дело уже почти сделано.

Парень опустил глаза, Финн посмотрел туда же и вдруг ощутил что-то странное в животе, почувствовал острую боль. Свет углового фонаря отражался в двух дюймах клинка, виднеющихся между толстовкой Финна и рукояткой ножа, которая была зажата в чьем-то кулаке. Он увидел, как кто-то выдернул клинок из его тела. Увидел и глотнул воздуха, словно пловец, вынырнувший из воды. И закричал, когда нож вонзился в него опять.

У Финна подогнулись колени, и он рухнул на тротуар. Последней на запорошивший бетон первый снег упала голова.

— Фи-иинн! Нет, Финн, нет! Кто-нибудь, вызовите «Скорую»! Его ударили ножом!

Это крикнула Кларисса. Последним, что увидел Финн, стала любимая сотрудница его бара, безуспешно пытающаяся остановить кровотечение, прижимая свой фартук к его толстовке.

* * *

Зрители не смогли остановить драку, но вид Финна, которого они все любили и который сейчас, окровавленный, лежал на снегу, в корне изменил настрой толпы. Перестав быть сторонними наблюдателями, они набросились на двоих драчунов и общими усилиями задержали их до прибытия полицейских.

«Скорая» подъехала через несколько минут, но Лу Финни уже был мертв. Тем временем завсегдатай бара по имени Роки нашел открытый складной нож футах в двенадцати от тела Финна, отброшенный туда либо убийцей, либо кем-то еще, умышленно или нет, во время неразберихи, которая последовала за убийством. И, чтобы оказать последнюю помощь своему другу, Роки покараулил нож, не дав никому дотронуться до него до приезда полиции.

Полицейские, первыми прибывшие на место преступления, выяснили, что драчуна с темными волосами звали Дэррен Гантер, он учился на третьем курсе Вассара и именно он отмечал сегодня в баре Финна свой двадцать первый день рождения. А рыжего звали Джей Прэтт, ему было двадцать семь лет, и он являлся брокером по операциям с коммерческой недвижимостью. Детективом, которого первым вызвали на место преступления, оказался Лео Фарли, восходящая звезда полицейского департамента Нью-Йорка.

Глава 18

Лори заметила, что ее отец встал и начал ходить по комнате, излагая доводы в пользу виновности Дэррена Гантера в убийстве всеми любимого владельца бара в Вест-Виллидж по имени Лу Финни. Он явно не находил себе места.

— Это была драка в баре, которая вышла из-под контроля, — объяснил Лео. — Гантер был красивым, харизматичным студентом колледжа, обладающим самоуверенностью мультимиллионера, коим он твердо намеревался стать. Для сравнения: Джей Прэтт был скучным коротышкой, парнем из пафосного Верхнего Ист-Энда, который занимал теплое место в компании своего отца по проведению операций с коммерческой недвижимостью. А Лу Финни? Он был тем хорошим парнем, который попытался помешать двум забиякам бузить в его баре. Его гибель стала ударом для многих жителей округи. Весть о том, что он погиб, распространилась быстро, и к следующему утру уже весь тротуар перед баром был покрыт цветами и самодельными открытками с соболезнованиями.

Алекс, сидящий на диване рядом с Лори, подался вперед, поставив локти на колени и сложив пальцы домиком.

— Я помню, как это было, — сказал он. — Я тогда тоже был студентом. Тем вечером несколько моих друзей из Фордемского университета отправились в Вест-Виллидж, чтобы выпить, а я не пошел. Мне оставалось сдать последний выпускной экзамен, и надо было готовиться к нему. Мои друзья подошли к бару «У Финна» и увидели рядом с ним полицейских и ленту, которой огораживают места преступлений. На следующий день они сказали мне, что могли бы находиться в этом заведении в то самое время, когда разразилась драка, если бы не застряли в пробке, которую вызвал снегопад.

— Я тоже помню этот случай, — добавила Лори. — Я тогда только что приехала домой на зимние каникулы, и на следующее утро ты рассказал об этом деле маме, когда ненадолго забежал в квартиру, чтобы перекусить. А когда ты вернулся домой вечером, Гантер уже признался.

— Нет, дело обстояло сложнее, — ответил Лео, помахав пальцем. — Когда я заехал домой утром, у меня была первая версия его признания, но я знал, что Гантер передергивает, искажает факты, чтобы иметь возможность убедить присяжных в своей невиновности. И именно разговор с твоей матерью помог мне его разоблачить. Я вернулся в участок и допросил Гантера снова. И заставил его сбросить маску.

Лори вспомнила еще кое-что из того дня.

— Я припоминаю, как ты тогда сказал маме, что это она раскрыла дело.

Пытаясь уразуметь, что к чему, Алекс смотрел то на Лори, то на Лео, словно зритель, следящий за теннисным матчем на Уимблдонском турнире.

Видя, что он никак не может взять в толк, о чем идет речь, Лео пояснил:

— Финн пытался прекратить драку, когда дерущиеся вывалились на улицу, но Гантер и Прэтт норовили вцепиться друг другу в глотки. К тому же вместе с ними на тротуаре оказалось несколько зрителей из бара, а затем подошло еще немало зевак. Это было настоящее светопреставление. В конце концов Финн рухнул наземь — оказалось, что он получил два удара ножом в живот. — Лео дотронулся до своего живота чуть выше брючного ремня, показывая расположение ран. — Никто не видел, как в него вонзили нож, но было очевидно, что, скорее всего, это сделал кто-то из двух драчунов — Гантер или Прэтт.

— Каждый из них обвинял в этом другого, — пояснила Лори, торопя рассказ, поскольку знала, что ее отец вполне может рассуждать об этом деле целый час, особенно теперь, когда Дэррен Гантер уже несколько месяцев извращает факты, трубя о том, что он якобы невиновен. Она понимала, что Лео помешан на фактах, но ей не терпелось узнать, как именно все это может соотноситься с исчезновением Джонни.

— Когда я зачитал им их права — разумеется, в разных комнатах для допросов — и один, и другой сказали, что нож, должно быть, принадлежал второму участнику драки. А свидетелей у меня не было, поскольку Гантер, Прэтт и Финн находились слишком близко друг к другу, чтобы остальные смогли что-то разглядеть. К тому времени, когда Финн упал, нож уже бросили на тротуар и кто-то быстро протер его рукоятку, чтобы уничтожить отпечатки пальцев. На обоих парнях имелась кровь Финна, она была и на их руках, но это ни о чем не говорило. И тогда я немного погодя сказал Гантеру, что обнаружили на ноже его отпечатки. И, само собой, сообщил то же самое Прэтту.

— А чьи отпечатки вы нашли там на самом деле? — спросил Алекс.

— Мы не нашли на рукоятке никаких отпечатков, — ответил Лео. — Хотя, разумеется, чтобы удостовериться в этом окончательно, криминалистической лаборатории понадобилась пара недель. Но в тот вечер я сказал им обоим, что тот, кто протирал рукоятку ножа, кое-что пропустил, и мы нашли два частичных отпечатка пальцев. Я объяснил им, что узор каждого такого отпечатка состоит из петель, завитков и дуг и заявил, что на одном частичном отпечатке мы обнаружили тринадцать совпадений, а на втором двадцать. Практически это была лекция по криминалистике. Я даже принес слайды из числа тех, которыми на суде мог бы оперировать эксперт, чтобы каждый из них увидел эти совпадения своими собственными глазами — но эти слайды относились к совершенно другому делу.

— В этом нет ничего противозаконного, — заметил Алекс. — Даже в мою бытность адвоката по уголовным делам я знал, что во время допросов полиции разрешено применять обман.

— Вот именно, — подтвердил Лео, — при условии, что обвиняемый дает показания добровольно, а так оно и было. Ну, так вот, Прэтт сразу же бросил мне вызов, потребовал, чтобы я принес ему Библию или детектор лжи, чтобы он мог поклясться, что никогда не притрагивался к этому ножу. И уверял, что в лаборатории наверняка перепутали его дактилоскопическую карту с дактилоскопической картой Гантера. Другое дело Гантер — по его лицу я видел, как крутятся колесики в его мозгу. И он вдруг полностью поменял показания — заявил, что это Финн достал нож и пригрозил, что покажет им двоим за то, что они затеяли драку в его баре. И что он, обороняясь, пытался отнять у Финна оружие, но тут кто-то толкнул того прямо на него.

— Притом дважды? — скептически спросил Алекс. — Он случайно ударил человека ножом два раза?

Лео покачал головой.

— Поэтому-то я и сказал, что это была первая версия его признания. Я сразу понял, что это фуфло. И у Гантера при этом был такой самодовольный вид, когда я выходил из комнаты, он почти что улыбался, как бы говоря: попробуй опровергни мою версию событий. Ты видела интервью, которые Гантер давал всем этим льстивым телеведущим? Он бы ни за что не согласился ответить на вопросы настоящего журналиста или человека, разбирающегося в криминалистике. Теперь он звезда шоу-бизнеса. Он и тогда был таким же высокомерным, как сейчас.

— В посвященном ему биографическом очерке, напечатанном в журнале «Вэнити фэр», его назвали обезоруживающе обаятельным, — заметила Лори.

— И он это знает, — подхватил Лео. — Благодаря этому самому обаянию и своему уму он и получил возможность бесплатно закончить престижную подготовительную частную школу-интернат и поучиться в Вассаре.

— Наверное, тут ему помогли и его лживые утверждения о том, что он сирота, — добавила Лори.

Готовясь к суду, Лео и другие детективы обнаружили, что под харизматичным фасадом у Гантера имелась и темная сторона. Он был внутренне закомплексован, манипулировал людьми, чтобы иметь доступ в высшие круги и затем красть ценные вещи у тех, у кого он бывал, и при этом лгал насчет своих происхождения и биографических данных. Преподаватели, учившие его в старшей школе и колледже, полагали, что он лишился родителей, когда учился в средней школе, поскольку они якобы погибли при крушении их частного самолета, но на поверку оказалось, что его мать, которая воспитывала его одна, была жива и здорова и работала экономкой в Форест-Хиллз.

Но в ночь после убийства Лео ничего этого не знал. И именно мать Лори указала ему новое направление для допроса, когда на следующее утро он ненадолго забежал домой.

— У Эйлин всегда была такая потрясающая интуиция, — сказал Лео, и его голос потеплел от воспоминаний о матери Лори. — Я видел в Гантере и Прэтте всего лишь двух молодых забияк, напившихся в баре и затеявших драку. А она спросила, из-за чего они подрались. Гантер ничего об этом не говорил, а Прэтт сказал, что это произошло после того, как он заказал выпивку для девушки, с которой учился в подготовительной частной школе-интернате. Эйлин услышала это, и… бац! — Лео поднял палец. — Эйлин сказала: «Все ясно! Я тебе ручаюсь, что Гантер пытался помешать той девушке поговорить с другим парнем». И после этого я, само собой, опросил барменшу из бара «У Финна», девушку по имени Кларисса ДеСанто. По ее словам, Гантер тогда весь вечер клеил девицу, которая на вид была старше его года на три. Для посещения бара в Вест-Виллидж она оделась в джинсы и свитер, но на ней к тому же имелись кольцо с бриллиантом в два карата и куча браслетов фирмы Картье.

— Что, она была слишком хороша для такого как Гантер? — спросил Алекс.

— Да, у Клариссы сложилось именно такое впечатление, и я начал ее искать и нашел по номеру кредитки, которой расплатилась одна из ее подруг. Ее звали Джейн Холлоуэй, и она училась с Прэттом в одной старшей школе. По ее словам, Гантер подбивал к ней клинья весь вечер. Поначалу она была польщена, но затем они с ее друзьями начали насмехаться над ним за его спиной, говоря, что он станет таким же жуликом, как Волк с Уолл-стрит из одноименного фильма, и все такое прочее. В конце концов она решила приврать и сказала ему, что помолвлена, чтобы он отстал. Затем, когда появился Прэтт, Гантер заявил: Должно быть, ты и есть счастливый жених. Ну, так вот, твоя невеста весь вечер проболтала со мной. После этого быстро выяснилось, что никакой помолвки не было. Джейн здорово оконфузила его.

— Значит, все дело было в его драгоценном самолюбии, — заключил Алекс.

— Вот именно, по крайней мере, так полагал я. Я опять привел его в комнату для допросов и на этот раз ясно дал ему понять, что мне известно, насколько он закомплексован. Каким отвергнутым он чувствовал себя тогда, потратив свой день рождения на попытки склеить девушку, до которой ему было далеко, как до луны. И которая ни во что его не ставила. Когда он понял, что я все знаю — что я вижу его насквозь, — он наконец признался и на сей раз сказал правду. Он называл ту девушку и ее друзей такими словами, которые нельзя повторить в приличном обществе, и сознался, что он зарезал Финна в приступе слепой ярости.

— И все только потому, что его отвергла женщина, — заметила Лори.

— К сожалению, такое бывает часто, слишком часто, — сказал Лео. — Когда начался суд, Гантер стал отрицать, что он вообще сделал это признание. Он заявил присяжным, что я сфабриковал его, сфабриковал до самого последнего слова, и повторил, что он никогда в глаза не видел этот нож и понятия не имеет, кто зарезал Лу Финна. И сказал, что, должно быть, это сделал кто-то из толпы.

— И ты в самом деле считаешь, что Гантер мог быть причастен к исчезновению Джонни? — спросила Лори.

— Он всегда руководствовался желанием все держать под контролем, — сказал Лео. — Тогда он хотел стать предприимчивым и пробивным финансовым гением, а теперь вживается в роль талантливого писателя, которого полиция ни за что, ни про что упекла за решетку. И угадайте, кого он выставляет в роли плохого парня, пытаясь уверить всех, что он ни в чем не виноват? — Лео взмахнул рукой. — Меня. Вероятно, Гантер надеялся, что я уже лежу в могиле или играю в стариковские игры где-нибудь на пляже, нисколько не интересуясь каким-то там давним делом. Но со мной у него вышел облом. Я стою на своем и упорно сражаюсь с его попытками уверить всех в том, что его посадили ни за что. Если я не скажу, что его признание было сфабриковано мной, окружной прокурор не согласится отменить вынесенный ему обвинительный приговор.

Лори закрыла глаза и попыталась представить себе, как Дэррен Гантер из своей тюремной камеры планирует похищение ребенка, чтобы получить возможность давить на полицейского, который преграждал ему путь к свободе. Она знала — Гантер хитер и обаятелен. У него налажены связи с людьми на воле, которые, возможно, готовы помогать ему, полагая, что таким образом они обеспечат торжество справедливости.

Но каким образом Гантер смог узнать, что ненавистный ему коп связан с ребенком, который родился через восемь лет после того, как он попал в тюрьму? И тут Лори вдруг вспомнила фотографию из статьи в журнале, которая теперь висела в рамке на стене ее кабинета в телестудии.

— Папа, после того, как ты в прошлом году вернулся на службу в полицейский департамент Нью-Йорка в подразделение антитеррора, журнал «Нью-Йорк мэгэзин» опубликовал очерк о тебе, — сказала она. — Автор очерка подробно остановился на том, как ты оставил службу, чтобы помогать мне растить Тимми после убийства Грега. Помнишь, как я переживала, когда журнал опубликовал фотографию нас троих, сделанную на матче с участием «Янкиз»?

Она, Тимми и Лео смотрели тот матч в качестве гостей, сидя в ложе мэра. Тогда Лори пыталась оградить Тимми от внимания публики, но, по-видимому, репортажный фотограф стадиона сфотографировал их троих и выложил снимок в базу данных изображений, доступную для прессы. И вместо того, чтобы использовать официальное фото Лео, которое было сделано полицейским департаментом Нью-Йорка и которое журналу предоставил он сам, редакторы почему-то предпочли поместить у себя старый семейный снимок, взятый из интернета.

Алекс сразу понял, к чему она клонит.

— Та фотография с бейсбольного матча была сделана два года назад.

А тогда Тимми выглядел примерно так, как сейчас выглядит Джонни, — подумала Лори.

— Прежде чем что-то предпринять, нам следует сообщить об этом Марси и Эндрю, — сказала Лори.

— Вероятно, они все еще в моем номере, — ответил Алекс. — Должно быть, они уже сообщили обо всем близнецам. Давайте пойдем к ним.

Глава 19

По тому, как машина замедлила скорость, и по многочисленным поворотам Джонни понял, что они съехали с шоссе. Солнечный свет в щелках сменился светом задних фонарей, значит, сейчас уже темно.

Еще один поворот, затем последовала тряска, как будто они ехали по камням или гравию. Потом машина остановилась.

Один, два…

Он начал считать про себя, как делал всякий раз, когда машина делала остановку. Во время самой долгой из них он досчитал до ста семнадцати. Той самой, когда этот дядька вышел из машины, поговорил с ним и дал ему имбирного эля.

С тех пор остановки были короткими — наверное, перед стоп-знаками или на красный свет. Может, сейчас они остановились уже окончательно, и дядька явится за ним опять?

Восемь, девять…

Он услышал, как что-то тихо гудит снаружи. Это точно не животное и не птица, подумал он. Это работает какой-то механизм.

На счет пятнадцать гудение прекратилось, и автомобиль поехал опять. Его слегка тряхнуло на бугре, затем колеса снова покатились по ровной дороге. Больше никаких камней, никакого гравия.

Еще одна остановка.

Один, два…

Мужчина заглушил двигатель. После того, как он дал Джонни имбирного эля, это произошло впервые. Он затаил дыхание, боясь того, что может случиться теперь.

Гудение машины послышалось опять и стало громче.

Как только шум прекратился, он услышал голос дядьки.

— Молчи, ни звука, ты меня слышал?

Джонни открыл рот, чтобы сказать, что он не произнесет ни слова, но тут же закрыл его. Ведь если он заговорит, дядька может рассердиться.

Он услышал, как багажник открылся, и дядька через щель посмотрел прямо на него.

— Тсс, мальчик. Ни звука.

Он говорил шепотом, но это был самый жуткий звук, который Джонни когда-либо слышал. Надо выйти из этой машины, иначе он описается. Ему не хотелось думать, что этот дядька с ним сделает, если это все-таки случится.

Когда крышка багажника медленно открылась, Джонни увидел, что они находятся в гараже на две машины. Здесь было достаточно места для той машины, на которой они въехали сюда, но остальная часть гаража была набита всякой всячиной. На старом диване стоял велосипед, рядом виднелась газонокосилка. И везде громоздились штабеля коробок. Какой бардак.

— Теперь ты можешь сесть, — сказал дядька. — Уже можно.

Джонни сел, но сделал это медленно, не желая злить дядьку. Он не мог оторвать глаз от пистолета, заткнутого за пояс дядьки.

— Наверное, ты готов вылезти из этого багажника, не так ли?

Он что, пытается обдурить меня? — подумал Джонни. Он не хотел показаться нытиком. Дядька смотрел на него.

Джонни медленно кивнул, надеясь, что он угадал правильный ответ.

— Теперь мы пойдем в дом, — сказал дядька. — Но ты должен соблюдать мои правила.

Джонни кивнул опять.

— О первом правиле мы с тобой уже говорили. Не кричи, не поднимай шум и не пытайся сбежать.

Джонни кивнул, хотя ему и не хотелось идти в чужой дом. Он еще никогда не бывал дома у других людей, кроме тех случаев, когда его приводили туда мама и папа. Он попытался представить себе, что делают сейчас все, отмечая день рождения дяди Алекса, но это показалось ему чем-то нереальным. Неужели они, и правда, там вместе, пока он здесь один с этим дядькой?

— И мне надо будет постричь тебя. — Дядька изобразил пальцами работающие ножницы.

При мысли о том, что этот дядька поднесет к его голове ножницы, Джонни задрожал, но заставил себя сглотнуть и кивнуть еще раз.

— И тебе понадобится другое имя. Теперь тебя зовут Дэнни. Смотри, не забудь. Отныне ты Дэнни. Так что привыкай.

Привыкнуть? — подумал Джонни. — Сколько же времени он собирается меня тут держать? Я хочу домой.

Глава 20

Официант в ресторане отеля только что закончил убирать со стола, когда у Марси загудел телефон. Пожалуйста, пусть это будет хорошая весть. Ей хотелось верить, что это будет сообщение о том, что Джонни просто заблудился на пляже и ждет их в радушном доме какой-то доброй семьи, к которой он обратился за помощью.

Но это оказалось сообщение от Лори. Мы искали вас в комнате Алекса. Где вы?

Марси нажала на «ответить» и написала: Ужинаем в ресторане отеля.

Буквы смотрели на нее с экрана, укоряя ее. Как ты можешь ужинать в ресторане, когда твой сын пропал? Какая мать станет так вести себя?

Это решение принял ее муж, Эндрю. Он заставил ее прочитать брошюру, которую дала им детектив Лэнгленд. Ее выпустил Национальный центр помощи пропавшим и эксплуатируемым детям. Даже само название этой брошюры — «Пропал ребенок» — вызвало у нее приступ тошноты. Она продолжала напоминать себе, что все это происходит на самом деле. Джонни… пропал.

Но Джонни был не единственным их ребенком. Им надо было заботиться также об Эмили и Хлое. Нельзя было допустить, чтобы они узнали об исчезновении Джонни от чужих людей. В брошюре имелся специальный раздел, посвященный нуждам братьев и сестер пропавшего ребенка. Прочитав этот раздел, Марси и Эндрю решили, что самое лучшее, что они могут сделать для своих дочерей, это сказать им все, что знают они сами, а затем по максимуму создать у девочек ощущение безопасности, продолжая вести себя как обычно.

Поэтому теперь они четверо доедали ужин, который она заставила себя проглотить, поскольку в брошюре говорилось, что дети должны видеть, что их родители продолжают следить за собой. Она задвинула свое чувство вины подальше и наконец нажала на ввод, отправив свой ответ Лори. Лори тоже мать. Она поймет, что Марси и Эндрю надо заботиться о близнецах, несмотря на весь ужас положения.

Марси изобразила на лице улыбку, пока Эмили и Хлоя спорили о том, какое блюдо из меню захочет съесть Джонни, когда вернется в отель. Она сказала себе, что это говорит о том, что девочки приняли «временное отсутствие» своего брата, если использовать формулировку, предложенную в брошюре.

Господи, пожалуйста, пусть оно будет временным.

Ее телефон опять загудел — еще одно сообщение от Лори. У моего отца есть теория, которой он хочет поделиться с тобой и Эндрю. Думаю, если она вас заинтересует, я смогу вам помочь. Пока мы будем разговаривать, Алекс присмотрит за девочками.

* * *

Марси всегда читала инструкции от начала до конца, прежде чем начинать что-то новое, а Эндрю, напротив, сразу же распаковывал все части и начинал собирать их воедино, бегло заглядывая в инструкцию, только когда он сталкивался с той или иной загвоздкой.

И теперь каждый из них наглядно демонстрировал свой подход к делу в люксе для новобрачных, пока Лео излагал свою теорию о том, что это осужденный убийца по имени Дэррен Гантер инспирировал похищение их сына, ошибочно посчитав его сыном Лори, Тимми. По мнению Лео, можно было почти наверняка утверждать, что Гантер прочитал в журнале очерк о Лео, в котором, в частности, говорилось о привязанности Лео к своему внуку. Лео был уверен, что Гантер планировал использовать ребенка, чтобы заставить Лео дать ложные показания о том, что он сфабриковал признание, из-за которого Гантер был приговорен к пожизненному заключению.

Когда Лео изложил все факты, Эндрю принялся задавать вопросы.

— Как он мог похитить нашего сына, если он сейчас находится за решеткой?

— Гантер теперь своего рода знаменитость, — объяснил Лео. — Не так уж редко бывает, что обитатели тюрем вербуют себе сторонников на воле — и среди них можно встретить даже молодых девушек-фанаток. А Гантер обладает огромной харизмой, так что я вполне могу себе представить, что он охмурил каких-нибудь внушаемых личностей на воле и убедил их ему помогать.

— Если он планирует манипулировать вами, то почему с вами еще никто не связался?

— Он же сидит в тюрьме. Если музыку заказывает он, то похитителю понадобится какое-то время на то, чтобы связаться с Гантером и обговорить с ним свои следующие шаги.

Марси молча сидела на диване рядом с Эндрю в их люксе, стараясь вникнуть в каждую деталь. По своему обыкновению, она собиралась сначала выслушать все до конца и только потом начать задавать вопросы.

— Если вы правы, — продолжал Эндрю, — то что будет, когда они поймут, что похитили не того мальчика? Не могут ли они запаниковать и…

От этой мысли Марси мороз продрал по спине, но она все равно ничего не сказала.

Когда Лео завершил изложение своей теории, а ее муж задал все имевшиеся у него вопросы, она наконец заговорила:

— Как и когда мы поймем, верна ваша догадка или нет?

Лео печально покачал головой.

— Если бы я знал. Если кто-то, имеющий связь с Гантером, свяжется с нами насчет Джонни, значит, моя догадка верна. Дэррен Гантер вот уже восемнадцать лет винит меня за то, что он оказался за решеткой, и он не из тех, кто ведет честную игру. Я все пытался понять, когда и как он попробует меня подловить и подтасовать карты в свою пользу, и вот теперь пропал ваш сын. Может ли это быть совпадением? Не исключено. Но сейчас моя теория кажется мне более вероятной, чем все остальные объяснения исчезновения Джонни.

Эти слова нисколько не успокоили Марси.

— Лори, ты написала, что сможешь нам помочь.

— Может быть. Насколько я понимаю, полиции Гантер не доверяет, но он жаждет внимания. Жаждет славы, которую ему могут дать только средства массовой информации. А у меня есть мое шоу. Папа уже несколько недель уговаривает меня взять в работу дело Гантера для очередного выпуска «Под подозрением», но я колебалась из-за потенциального конфликта интересов.

Лео попытался перебить ее, но Лори сделала ему знак замолчать.

— Хорошо, из-за ощущения, что тут может быть конфликт интересов, — уточнила она. — Если существует какая-то возможность того, что за исчезновением Джонни стоит Гантер, я воспользуюсь моим шоу, чтобы получить доступ и к нему, и к тем, кого он знает на воле. И мне нет нужды зачитывать кому-то их права, получать судебные ордера или заниматься чем-то еще в этом духе. Именно поэтому нам и удавалось откапывать доказательства, которые полиция не могла добыть годами.

Марси почувствовала, как Эндрю сжал ее руку.

— Что ты об этом думаешь, любимая? — спросил он.

Марси хотела ответить, но не смогла произнести ни звука.

Лори чуть заметно улыбнулась ей.

— Мы сейчас разом вывалили на тебя слишком много информации, чтобы ее можно было быстро переварить.

— Если мы скажем да, с чего ты начнешь? — спросила Марси.

— Первым делом надо будет получить добро от моего босса на студии, но я точно знаю, что он скажет «да». Затем я свяжусь с адвокатом Гантера, чтобы он пригласил своего клиента дать интервью моему шоу.

Марси кивнула, мысленно присовокупив эту информацию ко всем остальным фактам.

— А ты займешься этим прямо сейчас или…

— Нет. Я позвоню адвокату завтра с утра пораньше, а затем какое-то время уйдет на то, чтобы он получил ответ от своего клиента. Но после этого мы поговорим с Гантером и другими так быстро, как это только возможно.

— Значит, у нас есть какое-то время на то, чтобы обдумать твое предложение. — Марси машинально встала с дивана, понимая, что не знает, куда она хочет направиться теперь.

— Разумеется, — ответила Лори. — Просто…

— Джонни пропал, — бесцветным голосом сказала Марси. — Так что мне не нужно ни о чем напоминать. — И, посмотрев на Эндрю, добавила: — Мы дадим тебе знать завтра, рано утром.

Эндрю взял ее за руку.

— Как ты себя чувствуешь? — прошептал он.

Она непонимающе уставилась на него. Как я себя чувствую? Когда она наконец ответила, ей показалось, что ее голос доносится откуда-то издалека.

— Помнишь то место в брошюре, где говорится, что разрушительное воздействие пропажи ребенка на сознание его родителей может вызвать у них шок?

Последнее, что услышала Марси до того, как рухнуть на пол, было ее имя, которое выкрикнул ее муж.

* * *

Проснувшись, Марси обнаружила, что лежит в кровати. В комнате было темно, и она знала, что рука, держащая ее ладонь, принадлежит Эндрю.

Где я?

У нее было такое чувство, будто она проспала несколько лет. Во сне она помогала Джонни с работой над его школьным заданием по естественным наукам. Он соорудил аккумулятор из медных и никелевых монеток, фольги, бумажного полотенца, соли и уксуса и улыбался до ушей, когда с помощью этого сооружения ему удалось зажечь лампочку мощностью в сто ватт.

— Мама, если мы наделаем много таких штук, то сможем осветить весь дом!

Джонни!

Она резко села и полностью проснулась, чувствуя, как бешено колотится ее сердце. Она была накрыта одеялом и одета в пижаму, а Эндрю лежал поверх одеяла, все еще полностью одетый.

Он обнял ее.

Она посмотрела на электронные часы, стоящие на тумбочке. 12:10 ночи.

— Что случилось? — спросила она.

— Ты упала в обморок. Ты не помнишь?

Помню ли я?

Она вспомнила, что Алекс привел в гостиную люкса какую-то женщину, оказавшуюся врачом, которая также остановилась в этом отеле. Марси ответила на все ее вопросы: как вас зовут, какой сейчас год, кто сейчас президент. Она помнила, как надела пижаму, как убрала снятую одежду в свой чемодан, как делала всегда, чтобы можно было быстрее собрать его, когда их поездка подойдет к концу.

— Вообще-то я помню все, — сказала она. — Но у меня такое чувство, будто все это делала не я, а кто-то другой. Это звучит дико, да?

Эндрю нежно поцеловал ее в лоб.

— Вовсе нет. Сам я весь день чувствовал оцепенение. В этой брошюре говорится, что на разных людей стресс действует по-разному. Попытайся поспать еще…

— Девочки…

— Они спят. Думаю, они еще не осознали, что произошло.

Одно из многочисленных преимуществ юных.

— Я им завидую. — Она снова опустилась на пуховую подушку.

Они продолжали лежать, уставясь в темноту и держась за руки.

— Эндрю?

— Да?

— В этой брошюре… сказано, что, когда пропадает ребенок, некоторые родители отдаляются друг от друга. Что они…

Он повернулся на бок и нежно накрыл ладонью ее щеку. Она разглядела, что он плачет.

— С нами такого не случится. Ты слышишь меня? Никогда.

Он вытерла слезы с его лица. Несколько минут спустя его дыхание стало медленнее, глубже. Он заснул.

Она нашарила на тумбочке свой телефон. Никаких новых сообщений.

Найдя номер детектива Лэнгленд, она написала сообщение. Пожалуйста, позвоните мне, как только сможете. Мне надо кое-что с вами обсудить.

Она положила телефон на тумбочку, затем взяла его опять, подумав, что для полиции она куда менее важна, чем полиция для нее. P. S. Это Марси Бакли. Речь пойдет о человеке по имени Дэррен Гантер.

Она закрыла глаза и попыталась заснуть опять, но у нее ничего не получилось.

Джонни, где бы ты ни был, попытайся заснуть и не бойся. Мы найдем тебя. Я тебе обещаю.

Глава 21

Выходя из спальни, дядька щелкнул выключателем, и комната погрузилась в темноту.

— Извините, — сказал Джонни, когда дядька уже собирался закрыть за собой дверь. — Я боюсь темноты. Мои родители всегда оставляют для меня зажженную лампу, когда я ложусь спать.

Джонни чувствовал, что дядька вглядывается в его лицо. Понял ли он, что Джонни врет?

Джонни перестал пользоваться ночником в самом начале первого класса, но это было дома — в их настоящем доме, где он жил с мамой и папой и Хлоей, и Эмили, и их двумя кошками, которых звали Соль и Перчинка. В доме, где он чувствовал себя спокойно. Но ему не хотелось оказаться в темноте в этом доме, куда его привез дядька. Ему вообще не хотелось оставаться в этом доме.

Он боялся, что дядька наорет на него из-за его вранья. Что он раскусит обман и накажет его. Или же отругает его опять, как в тот раз в машине, когда Джонни ответил: «Неа». Если этот дядька считает, что Джонни достаточно большой, чтобы отвечать «да» или «нет», как полагается молодому человеку, то он, наверное, думает, Джонни уже достаточно большой и для того, чтобы не бояться темноты.

Но дядька удивил его — он включил свет, вышел из комнаты и вернулся с одной из этих тусклых маленьких ламп, у которых вилка является частью корпуса. Джонни заметил, что абажурчик на лампе сделан в виде ангела.

— Теперь тебе достаточно света, Дэнни? — спросил дядька и выключил потолочный свет. — Я не хочу, чтобы тут всю ночь горели эти мощные потолочные светильники, иначе ты не сможешь заснуть. Наверное, тебе надо отдохнуть после поездки в машине.

Джонни ничего не сказал, и голос дядьки стал мягче.

— Что, тебе было там не очень-то удобно, да, Дэнни?

Джонни хотелось крикнуть: Не называйте меня Дэнни! Меня зовут не так! Но вместо этого он просто пожал плечами. Дядька продолжал смотреть на него, словно ожидал иного ответа.

— Да, теперь света достаточно, — сказал Джонни.

Дядька по-прежнему пялился на него, будто ожидая чего-то еще.

— Спасибо, — сказал Джонни.

Дядька чуть заметно улыбнулся, похоже, он был доволен.

— Наверное, ты заметил, что санузла тут нет. Тебе надо сходить в туалет прежде, чем лечь спать?

— Нет, спасибо.

— Ты сможешь без проблем проспать всю ночь?

— Теперь со мной такого уже не бывает.

Еще одна довольная улыбка.

— Ну конечно. Ты хороший мальчик, Дэнни.

Он опять вышел. Послушались щелчки — похоже, дядька запирал замки, подтверждая подозрения Джонни.

Теперь Джонни был заперт в комнате один, значит, можно попытаться использовать тусклый свет ночника, чтобы понять, где он может находиться и почему.

Он подтянул колени к груди и обхватил их руками. Белые деревянные планки спинки кровати врезались ему в спину, так крепко он прижимался к ней — как будто пытался вжаться в эту спинку. Он дернул себя за волосы. Какие же они стали короткие. Он задрожал, вспомнив, как дядька стоял совсем близко, щелкая блестящими ножницами.

Он мало что смог увидеть в этом доме — только кухню, в которой дядька стриг его, и ванную, расположенную на другой стороне коридора. Но та часть этого дома, которую он успел разглядеть, была так же захламлена, как и гараж.

Но только не эта комната. Здесь было убрано и чисто, и не просто убрано и чисто, если мерить по меркам его родителей, которые наклеивали звездочки в таблицу с перечнем его домашних обязанностей, когда он их выполнял. Дома, убирая свою комнату, он должен был постелить кровать, подобрать с пола все игрушки и кубики и сложить все в выдвижные ящики и на полки.

Эта комната была… голой. Унылой. Здесь находились только эта кровать, на которой Джонни сидел, комод, стоящий у окна, — и больше ничего.

Он отпустил свои колени и перекинул ноги через край кровати. Встав на пол, он попытался сделаться максимально легким. И подошел к комоду — единственному предмету мебели, который имелся в комнате помимо кровати. Комод был сделан из мореного дерева, и ручки всех ящиков были разных цветов: красного, желтого, синего, зеленого. Джонни не мог себе представить, как у противного дядьки, который привез его сюда, вообще могла оказаться подобная вещь.

Он осторожно выдвинул верхний ящик. Тот выдвинулся легко. В нем лежали стопки аккуратно сложенных футболок. Ему было страшно дотронуться до них, но, похоже, это были футболки его размера. Одежда для маленького мальчика. Для него.

БАХ!

Джонни вздрогнул и автоматически задвинул ящик, услышав громкий шум, донесшийся откуда-то из другой части дома. Со второго этажа? Из соседней комнаты? Этого Джонни не знал. Но звук был громким. Очень, очень громким. Как будто что-то с грохотом свалилось на пол.

Он услышал, как дядька выкрикнул одно из тех плохих слов, которые их соседу мистеру Нортону нельзя было произносить в присутствии Джонни и его сестер. Голос у дядьки был сердитый и противный.

Джонни подбежал обратно к кровати, накрылся одеялом и крепко зажмурил глаза. Это не я. Он ничего не произнес вслух, но мысленно он кричал. Я не виноват. Я тут, я пытаюсь заснуть, как вы мне и велели.

Джонни лежал молча, молясь о том, чтобы дядька не вернулся в его комнату сейчас, когда он так зол. Прошло несколько минут, и Джонни услышал что-то похожее на звук шагов по половицам второго этажа. До него опять донесся голос дядьки, но на сей раз тот говорил спокойнее и тише. Чем бы ни был вызван тот громкий шум, то БАХ, это не повторилось.

Интересно, что сейчас делают его родители, Хлоя и Эмили? Мама, папа, постарайтесь заснуть. Может быть, все они увидят друг друга во сне, и им покажется, что они снова вместе.

Джонни подумал, что, возможно, он сейчас спит и это сон, но тут он вдруг услышал еще какой-то звук, доносящийся с верхнего этажа. Голос. Более мягкий, более высокий.

Мама?

Нет, он все еще находится в этом дурацком доме. Он не спал, и этот голос был реальным и не походил на голос дядьки, который притащил его сюда.

Наверху есть еще кто-то, — подумал он. — И это женщина.

Четверг, 16 июля

Второй день

Глава 22

Лори улыбнулась Алексу, когда он заправил за ее ухо упавшую ей на лицо прядь волос и легко поцеловал ее в щеку.

— Может быть, нам лучше пожениться прямо здесь, на этом пляже, на восходе солнца, как сейчас, — сказала она.

Было пять тридцать утра, рассвет только-только занялся, и они смотрели на океан вдвоем. Тимоти проспит еще два часа, а потому Лори и Алекс незаметно ушли на пляж, чтобы побыть наедине.

— Я же сказала тебе, что готова выйти за тебя замуж в любое время и в любом месте. Только скажи, и мы отменим наши планы на воскресенье.

— Мы отменим их так и так, разве нет? — Лори почувствовала себя виноватой — как она вообще могла думать о своей свадьбе теперь, когда Джонни пропал? Но им надо сообщить об отмене своей свадьбы церкви, гостям, ресторану, флористу, оркестру… и наверняка есть и другие, о которых она сейчас позабыла. Даже для того, чтобы отменить их скромное торжество, нужны кое-какие усилия.

— Если мы уже сейчас начнем всех обзванивать, чтобы все отменить, это еще больше огорчит Эндрю и Марси, — сказал Алекс.

Она вспомнила первую ночь после убийства Грега, когда она лежала в кровати одна, думая о том, что больше никогда не будет спать с ним под одной крышей. Отменив свою свадьбу сейчас, они тем самым признают, что не верят в то, что Джонни вернется до воскресенья, а раз так, то он, возможно, не вернется домой вообще.

— Ты прав. Мы не должны терять веру. Если нам всем повезет, его найдут еще до того, как Марси и Эндрю проснутся.

— Остальной мир продолжает жить своей жизнью, — заметил он. — В четыре утра мне пришло сообщение от Энтони — готов поклясться, что этот малый работает по двадцать четыре часа в сутки. По его словам, фартук, предназначавшийся для раковины в большой ванной, подрядчик установил на кухне, а тот, который был предназначен для ванной — за мойкой на кухне. Он считает, что можно и так, но, если мы против, он скажет подрядчику, чтобы тот все переделал.

Энтони был дизайнером интерьеров, который осуществлял надзор за ремонтом, идущим в квартире в Верхнем Ист-Сайде, купленной ими два месяца назад.

По идее, она находилась в идеальном состоянии, «под ключ», как любят говорить риелторы. Но после того, как в эту квартиру проник мужчина с пистолетом и попытался убить Лори, когда она явилась, чтобы осмотреть ее, они начали шутить о том, что неплохо было внести в здешний интерьер какие-нибудь изменения, чтобы изгнать злых духов.

— Если Энтони говорит, что это выглядит хорошо, то я уверена, что все получилось отлично. Он же перфекционист.

Они наняли Энтони по настоятельному совету Рамона, который дружил с родителями Энтони еще на Филиппинах до того, как они все переехали в США тридцать лет назад. Рамон знал Энтони с тех пор, когда тот был малышом, теперь же Энтони Эбад Сан-Хуан был одним из самых востребованных дизайнеров Нью-Йорка.

— Рамон намекнул, что Кара чувствует себя не в своей тарелке и не знает, стоит ли ей остаться в отеле, если учесть, как резко изменилась ситуация, — сказал Алекс. — Она, Эшли и тот спасатель совершенно безутешны, они чувствуют себя ужасно. Они весь вечер ходили по пляжам, раздавая листовки.

— Я знаю, что Марси и Эндрю вообще-то не винят их в том, что произошло, но понимаю, почему Каре неудобно оставаться здесь при сложившихся обстоятельствах. — Даже подруга Лори Шарлотта была очень расстроена, ощущала свою беспомощность из-за исчезновения Джонни и вызвалась помочь всем, чем может. Но Кара и подруга чувствовали свою личную ответственность за то, что произошло.

— Вот я и подумал, что Рамон мог бы арендовать машину, чтобы отвезти ее сегодня домой и остаться в городе, чтобы помогать, если возникнут какие-то проблемы, пока мы будем находиться здесь. И он может посмотреть на эту плитку в кухне и ванной.

— Видит бог, он будет пользоваться этой кухней куда чаще, чем я или ты, — сказала Лори с деланым смехом. — И ты знаешь, что я безоговорочно доверяю Рамону.

Еще одним знаком того, что они собираются сделать эту новую квартиру своим домом, стала покупка ими второй квартиры, уже с одной спальней, которая располагалась в этом же доме двумя этажами ниже, где сможет жить Рамон.

Алекс вдруг притянул ее к себе и обнял. И она почувствовала себя защищенной.

Когда он немного разжал объятия, она, к своему удивлению, увидела слезы в его глазах. Она подняла руку и вытерла их.

— Не так мы рассчитывали отпраздновать твое сорокалетие, не так ли, именинник?

Он покачал головой.

— Может, это и эгоистично, но я всегда хотел только одного — начать нашу совместную жизнь, жизнь с тобой. И боялся, что из-за твоего шоу или дел, которые я должен рассматривать в суде, или из-за чего-то еще расстроится наша свадьба или наш медовый месяц, и вот сейчас пропал малыш Джонни. Может быть, против нас действует некая вселенская сила?

— Ты это серьезно? Какова вообще была вероятность того, что мы встретимся, не говоря уже о том, что мы полюбим родных друг друга или что нам будут нравиться одни и те же блюда и что каждый из нас сможет заканчивать предложения, которые начал другой? Или что мы настолько влюбимся друг в друга, что я не смогу представить себе свою дальнейшую жизнь без тебя?

Его лицо расплылось в улыбке, от которой у нее перехватило дыхание.

— Тебе только что удалось все-таки сделать этот день рождения счастливым. И даже счастливейшим.

— Ну, это пока не наступил следующий и те, что будут за ним.

Он поцеловал ее, и на секунду она перестала тревожиться и забыла обо всем.

Глава 23

За всю историю их отношений Марси солгала Эндрю всего один раз.

Это случилось на их пятом свидании, когда они заговорили о своих прошлых отношениях. Были ли какие-то из них серьезными? Заходила ли в них когда-либо речь о браке? Что до Марси, то прошлое Эндрю было для нее неважно, поскольку она уже на первом их свидании — устроенном для них общим другом — поняла, что проведет с ним всю свою оставшуюся жизнь. И, сделав ей предложение ровно через год, он сказал, что с ним все было точно так же.

Но у них все равно состоялся этот неловкий, но неизбежный разговор. Выяснилось, что у Эндрю не было серьезных отношений до тех пор, пока он не поступил в школу права. Ее звали Кристина. Они оставались вместе и тогда, когда оба работали судебными клерками и даже поговаривали о том, чтобы пожениться, но затем ей предложили работу в Лондоне, и она ее приняла. В конце концов их отношения на расстоянии сошли на нет, и они расстались совсем. Так что все было очень даже комильфо.

У Марси в прошлом тоже был только один серьезный роман с парнем по имени Брайан Лэсситер. Они вместе учились в университете в Северной Каролине, а затем отправились в Лос-Анджелес: она мечтала стать актрисой, а он — сценаристом. Кольца не было, поскольку ему не на что было его купить, но они поклялись друг другу, что поженятся, как только встанут на ноги и добьются успеха в своих профессиях. У Марси получилось сделать это первой. Нет, она не стала звездой, но не прошло и года, как она вступила в Гильдию киноактеров, снялась в двух рекламных роликах, которые крутили по всей стране, а еще у нее имелась второстепенная роль в многосерийной телевизионной драме. Марси была бы рада отправиться с Брайаном в мэрию, чтобы сочетаться браком, но он хотел подождать еще немного — до тех пор, пока не продаст свой первый сценарий.

«Еще немного» растянулось на три года, но ожидание принесло результат — во всяком случае, в том, что касалось сценария Брайана. За неделю до пышной, громкой премьеры его фильма, обещавшего стать одним из самых кассовых кинохитов года, Брайан сообщил ей неприятную новость. Он любил ее — он всегда будет ее любить, — но он больше не был в нее влюблен. Все было кончено, и Марси была безутешна. Она не могла встать с кровати, но также не могла и спать. Не могла есть. И уж подавно не могла играть. Впервые в своей молодой жизни она совершенно расклеилась.

Но к моменту ее пятого свидания с Эндрю все это было уже в прошлом, и он спросил ее:

— Так почему же у вас с ним ничего не вышло?

Тогда она уже твердо знала, что проведет всю свою оставшуюся жизнь с этим замечательным мужчиной.

И потому солгала:

— Мы были так молоды. И в конце концов отдалились друг от друга, вот и все.

Она сразу же почувствовала себя виноватой из-за своего обмана, но уверила себя, что этот обман безобиден. Ей не хотелось, чтобы Эндрю смотрел на нее и думал:

«Может, она встречается со мной, просто чтобы пережить разрыв с другим? Может, я для нее просто запасной аэродром?» По правде говоря, раньше Марси всегда казалось, что такое понятие, как «вторая половинка», просто чепуха — до того, как познакомилась с Эндрю.

И вот сегодня утром она впервые после их пятого свидания солгала ему опять. Когда Эндрю, увидев, как она берет со своей тумбочки ключи от машины, спросил ее, куда она хочет поехать, она ответила:

— В салон быстрой печати, чтобы распечатать больше листовок.

Строго говоря, это не было неправдой, но по приезде в город Марси собиралась заехать в салон быстрой печати только во вторую очередь, а сначала она поговорит с детективом Лэнгленд.

* * *

Через три минуты после того, как она зашла в кофейню «Бабетта», Марси увидела через окно детектива Лэнгленд и встала со своего места за угловым столиком, за который она попросила их посадить.

— Я позволила себе заказать вам кофе, — сказала она.

— Спасибо. Вам удается держаться?

— Нет. Я чувствую себя так… будто все во мне оцепенело. Будто я заставляю себя переставлять ноги, хотя и не знаю, куда именно мне надо идти.

— Мне так жаль, что мы пока не смогли найти вашего сына. Но есть и хорошая новость — нам наконец разрешили задействовать план Эмбер. Так что объявления о поисках Джонни вот-вот поступят на мобильные телефоны и дорожные электронные табло. И в дело уже вступили сотни волонтеров, которые объединяются в поисковые партии, и множество полицейских вызвалось обходить дома в свое внерабочее время.

Марси ухитрилась выдавить из себя улыбку.

— Мы всем вам очень благодарны.

— Так вот, я ознакомилась с делом Дэррена Гантера, как вы и просили, — сказала детектив Лэнгленд. Она позвонила Марси ровно в шесть утра, наверное, сразу после того, как сработал ее будильник и она увидела сообщение, которое Марси отправила ей минувшей ночью. В нем Марси написала о теории Лео Фарли, что похищение Джонни мог инспирировать осужденный убийца Дэррен Гантер, приняв его по ошибке за внука Лео, Тимми. И теперь он и Лори хотят использовать ее телевизионное шоу, чтобы подобраться к Гантеру без привлечения органов охраны правопорядка. — И при всем моем уважении к бывшему заместителю начальника полиции Нью-Йорка я боюсь, что дела обстоят несколько сложнее, чем, вероятно, полагают Лео Фарли и его дочь.

Именно поэтому Марси и хотела поговорить с детективом Лэнгленд один на один. Лео и Лори были теперь родней Алекса, а значит, они приходились родней также и Эндрю, и ей самой. Но насколько хорошо она их знает? А Джонни — частица ее сердца. Лори один раз уже здорово накрутила Марси своей теорией о том, что Джонни, возможно, похитила его биологическая мать. А теперь она была уверена, что похищение сына Марси каким-то образом организовал некий малый, о котором Марси никогда не слыхала и который сидит в тюрьме. Лори очень умна, но ее таланты, необходимые ей в ее работе, включают в себя также и богатое воображение, позволяющее ей видеть альтернативные возможности развития сюжета. С другой стороны, у Лори, разумеется, есть веские причины доверять мнению своего отца.

— Мой деверь, в прошлом очень опытный адвокат по уголовным делам, а ныне федеральный судья, говорит, что никогда не встречал сотрудника полиции с таким нюхом, как у Лео Фарли, — сказала Марси. — По его мнению, если Лео считает, что Гантер планирует каким-то образом обмануть систему, убедив ее в том, что его осудили неправомерно, то так оно и есть.

— А вы когда-нибудь слышали о туннельном видении? — спросила детектив Лэнгленд.

— Да, конечно, это когда можешь сосредоточиться только на чем-то одном. Как я сейчас, когда я могу думать только о моем сыне.

— Да, верно, но когда мы говорим о туннельном видении применительно к полицейским, то речь идет о другом. Если детектив убежден, что подозреваемый виновен, он фокусирует все свое внимание только на этом подозреваемом, отбросив все другие возможности. Нет, он не пытается шить дело, но он видит то, что хочет видеть, слышит то, что хочет слышать. Он утрачивает объективность и видит все доказательства через призму той теории, в которую уже свято верит.

— Вы хотите сказать, что, когда речь заходит о Дэррене Гантере, Лео Фарли становится необъективен? — спросила Марси.

Лэнгленд пожала плечами и отпила свой кофе.

— Я хочу сказать, что такое возможно. Одного только сборника очерков, написанного в тюремной камере, недостаточно для того, чтобы обеспечить себе такую поддержку, какой смог заручиться Гантер, и такое количество сторонников, требующих его освобождения из тюрьмы. — Детектив поставила свою чашку на блюдце и подалась вперед, готовясь пояснить: — Во время суда Гантер утверждал, что в его драку с другим посетителем бара вмешался кто-то третий, когда они вывалились на тротуар, и именно этот неизвестный достал нож и зарезал хозяина бара. Присяжные не поверили ему, но Гантер продолжал придерживаться этой версии все годы своего заключения.

— Разве не все осужденные утверждают, что они невиновны?

— Да, это делают многие. Но отнюдь не все они могут подтвердить свои утверждения результатами анализа ДНК. Вам известно, что такое тач-ДНК-метод[12]?

Марси покачала головой.

— Речь идет о возможности провести экспертизу ДНК клеток кожи, которые остаются на том или ином предмете. Восемнадцать лет назад это было невозможно, однако теперь мы делаем это сплошь и рядом. Нет, это делается не совсем так, как в сериале «CSI Место преступления», в котором плохой парень, зайдя в комнату, оставляет свою ДНК на всех поверхностях, но этот тест куда точнее, чем то, что имелось в нашем арсенале даже десять лет назад. Ну так вот, в прошлом году Гантер обратился в суд с ходатайством обязать штат Нью-Йорк провести такую экспертизу в отношении ножа, которым был зарезан Лу Финни. Ему повезло — суд удовлетворил его ходатайство. И действительно, в лаборатории сумели отыскать пригодный для экспертизы образец ДНК на той части рукоятки ножа, которая находится рядом с клинком, и этот образец не совпал ни с ДНК Гантера, ни с ДНК второго участника драки. После этого дело было передано в отдел окружной прокуратуры по пересмотру приговоров.

— А что это такое? — спросила Марси. И вдруг представила себе, что на соседнем стуле сидит Джонни и плачет. Он был везде, и его не было нигде.

— В этом отделе проводят повторное расследование уже закрытых дел, в отношении которых имеются разумные основания полагать, что был осужден невиновный. В штате Нью-Йорк существует база данных ДНК, в которой содержатся образцы, взятые у некоторых категорий осужденных по тяжким статьям. Использовав эту базу данных, окружная прокуратура обнаружила, что клетки кожи на рукоятке ножа принадлежат некоему Мейсону Роллинзу.

Восемнадцать лет назад этот Роллинз был всего лишь двадцатилетним парнем, за которым числились арест за опасное посягательство и судимость за мелкое преступление в сфере оборота наркотиков. Однако теперь у него длиннющий список правонарушений, и он провел четыре года в тюрьме. Попробуете угадать, за что?

— За что?

— За то, что десять лет назад он ударил человека ножом в потасовке, затеянной в баре.

— Лео нам этого не говорил, — сказала Марси.

— Вот об этом-то я и толковала, говоря о туннельном видении. У него, вероятно, есть теория, объясняющая, почему наличие ДНК Роллинза на ноже не имеет значения, потому что он убежден, что Гантер виновен.

— Лео сказал, что Гантер сознался.

— А Гантер говорит, что это не так. Других свидетелей его признания нет, и все это происходило до того, как в полиции начали вести видеосъемку всех допросов.

Марси была не очень хорошо знакома с Лео Фарли, но она знала, что он хороший и честный человек, и не могла себе представить, что он сфабриковал показания, которых на самом деле не было. Так она и сказала детективу Лэнгленд.

— Я и не утверждаю, что он их сфабриковал. Но на протяжении нескольких часов он не раз допрашивал Гантера, причем допрашивал один на один без присутствия адвоката. Некоторые копы не хотят верить, что такое возможно, но доказано, что при соответствующих обстоятельствах невиновного можно заставить оговорить себя.

— При всем моем уважении, детектив, ваши слова не похожи на то, что может сказать типичный полицейский. Они больше похожи на речи моего деверя Алекса, а он раньше был адвокатом по уголовным делам.

Лэнгленд вскинула ладони.

— Я не утверждаю, что все обстояло именно так, но я позвонила одной моей знакомой, работающей в окружной прокуратуре Нью-Йорка, и она сказала, что в этом деле Лео Фарли уперся рогом, поскольку рассматривает его как посягательство на свое доброе имя. И еще она заметила, что, если бы восемнадцать лет назад делом Гантера занимался какой-то другой, не столь заслуженный детектив, то, вероятно, Гантер был бы уже освобожден.

— На основании наличия на ноже клеток кожи?

— На орудии убийства имеется ДНК преступника-рецидивиста, а объяснения, как оно туда попало, нет. Я не хочу влезать в эту историю, но, возможно, здесь Лео необъективен. Моя задача — разыскать вашего сына, Марси, а не разбираться в том, что произошло в Вест-Виллидж восемнадцать лет назад. Подумайте: Лео Фарли считает, что за исчезновением Джонни стоит Гантер, поскольку тот является социопатом, способным инспирировать похищение ребенка, чтобы добиться пересмотра своего дела и освободиться из тюрьмы. Но что, если он в самом деле невиновен и его дело действительно нужно пересмотреть?

Теперь Марси видела связь между этой новой информацией, которую ей сообщила Лэнгленд, и ее уверенностью в том, что Гантер никак не связан с исчезновением Джонни.

— В таком случае он бы ни за что не стал организовывать новое тяжкое преступление в то самое время, когда суд может вот-вот реабилитировать его.

Лэнгленд откинулась на спинку своего стула с видом человека, который удовлетворен тем, что сумел доказать свою точку зрения.

— Значит, вы считаете, что мне надо попросить Лори не заниматься Гантером, да? — сказала Марси.

— Лори и Лео могут заниматься всем, чем они хотят. Просто, как это ни печально, я считаю, что это не поможет нам найти Джонни. Я не хочу давать вам ложную надежду. И да, вот еще что — вчера я говорила вам о том, что сегодня вам надо будет дать пресс-конференцию. Именно этим нам и надо сейчас заниматься.

* * *

Когда Марси вернулась в свой люкс, в руках у нее было триста новых экземпляров листовок с призывом найти Джонни. Ее муж тотчас же встал с дивана. Лори и Алекс также находились здесь.

— Слава богу, — сказал Эндрю и на несколько секунд заключил ее в объятия. — Мы уже начинали беспокоиться о тебе.

— Этот визит в салон быстрой печати занял целую вечность. — Еще одна ложь.

— Я отправил тебе несколько сообщений.

— Тут плохой сигнал. — Это не было ложью. По словам Лори, сотовая связь в Хэмптонс была известна тем, что она то и дело дает сбои. — Простите, что я вас напугала. А где девочки?

— Лео вызвался отвезти их в Монток и показать им тамошний маяк. Чтобы дать им ощущение, что все нормально, как и советуют специалисты. Надеюсь, ты не против. Об этом я и писал тебе на телефон. Кроме того, хотя я и не хочу на тебя давить, я тут думал о пресс-конференции. Мне кажется, нам надо ее дать.

— Ты читаешь мои мысли, — ответила она, чувствуя себя виноватой из-за того, что она уже попросила детектива Лэнгленд организовать для них эту встречу с прессой.

Глава 24

Пятнадцать минут спустя Лори положила трубку телефона, стоящего на письменном столе в номере Алекса. Она решила звонить отсюда, потому что Тимми в ее собственном номере, расположенном по соседству, все еще спал. Алекс смотрел на нее со своего углового кресла, ожидая ее комментария.

— Добиться от Бретта Янга добра на то, чтобы мы занялись этим делом, оказалось проще простого — просто, как никогда, — объявила она.

— Да, если судить по тому, что говорила ты, все идет хорошо. — Голубовато-зеленые глаза Алекса блестели, и Лори вдруг поняла, как ей не хватает его в работе над ее шоу. — Значит, он «за»?

— Более чем. Он сказал, что поддерживает меня обеими руками и что я могу использовать все возможности студии, чтобы получить необходимые нам ответы.

— Возможно, у твоего эгоцентричного и раздражительного босса все-таки есть сердце.

— А возможно, он просто хочет сделать выпуск нашего шоу, посвященный этому делу, побыстрее, чтобы наши рейтинги взлетели до начала следующего квартала финансового года. У него прямо слюнки потекли от перспективы участия в шоу такой многообещающей иконы стиля, как Дэррен Гантер, новое расследование дела которого будет вести дочь полицейского, отправившего его за решетку. Но каковы бы ни были его намерения, главное состоит в том, что он дает мне зеленый свет.

— Но тебя все еще беспокоит ощущение наличия конфликта интересов, да?

— Да нет, не очень. Если есть шанс, что Гантер причастен к исчезновению Джонни, я должна его разоблачить. Пока это только подозрение, но у меня больше возможностей разобраться с этим делом, чем у полиции. Если надо, я всегда могу остановить процесс. Бретт будет в ярости, но наш главный приоритет — это найти Джонни. Теперь остается молиться, чтобы Гантер оказался достаточно самовлюбленным, чтобы проглотить наживку.

— Есть только один способ выяснить, так это или не так. — Алекс протянул ей свой айпад. На экране был открыт сайт Трэйси Махоуни, адвоката по уголовным делам, которая недавно согласилась бесплатно представлять интересы Дэррена Гантера в рассмотрении его ходатайства в суд о пересмотре его неправомерного осуждения. — Номер ее телефона дан здесь же, внизу. Если мне не изменяет память, когда ее нет в офисе, звонки передаются прямо на ее мобильник.

* * *

Оказалось, что Трэйси Махоуни находится сейчас у себя в офисе, и ее секретарша соединила Лори с ней после того, как Лори объяснила, кто она и что она звонит по поводу Дэррена Гантера.

— Миз[13] Моран, какой сюрприз! Или теперь вас следует называть миссис Бакли?

Хотя Лори и старалась не распространяться о своей личной жизни, ее не удивляло, что новость о ее помолвке с Алексом так быстро разлетелась среди местной адвокатуры, поскольку Алекс был широко известен в этих кругах.

— Во-первых, зовите меня Лори. Во-вторых, мы с моим женихом еще не дошли до алтаря, но я в любом случае не стану менять мою фамилию. — Она приняла это решение после нескольких недель не свойственных ее натуре колебаний. Когда она вышла замуж за Грега, она была молода и еще не достигла таких высот в своей карьере. Она решила взять фамилию Грега, потому что хотела, чтобы у всей ее семьи была одна и та же фамилия, и потому, что ей как журналистке не помешало бы носить иную фамилию, чем ее отец, хорошо известный блюститель закона. К тому же ей казалось, что имя «Лори Моран» красиво звучит. Теперь это была фамилия, которую носил Тимми и которая напоминала ей о его отце. Когда она сообщила Алексу, что не хочет ничего менять, он удивился тому, что она вообще рассматривала альтернативный вариант.

— Правильно, — одобрила Махоуни. — Я сделала то же самое, но фамилия моего мужа Мэйси, так что принять такое решение мне было легко. Вы можете себе представить, как бы это звучало? Трэйси Мэйси — ничего себе! К тому же мы живем в такое время, что, возможно, это мужчинам следует брать фамилии жен. Ведь теперь именно женщины делают дела, что, разве не так?

Алекс уже рассказал Лори то, что ему было известно о Трэйси Махоуни. По его словам, она была легка в общении и обладала хорошо развитым чувством юмора, однако, несмотря на внешнюю покладистость, являлась «истинно верующей» в высокое предназначение адвокатуры. По убеждению Махоуни, система уголовного правосудия была глубоко порочна. В то время, как Лори признавала, что даже самые лучшие полицейские департаменты могут и должны совершенствовать свою работу, Трэйси Махоуни как-то раз сравнила полицейский департамент Нью-Йорка с мафией. Алекс сказал, что Махоуни на редкость умелый адвокат, настолько умелый, что она смогла бы заработать состояние, защищая корпорации и финансовых воротил-мошенников. Однако вместо этого она каждый год бралась только за небольшое число денежных дел, и только затем, чтобы иметь возможность защищать остальных своих клиентов бесплатно, дабы исправлять то, что она считала проявлениями несправедливости. Делом Гантера она вроде бы занималась, именно руководствуясь стремлением восстановить справедливость, однако Лори знала, что, если он добьется реабилитации, ему должны будут выплатить огромную компенсацию и его адвокат сможет претендовать на немалый процент от этой суммы.

— Что ж, Трэйси, я надеюсь, что вы сможете помочь мне сделать мое дело. Я звоню вам по поводу Дэррена Гантера.

— Если я не ошибаюсь, вы имеете отношение к этому делу, притом личное и прямое.

Лори не очень-то удивилась тому, что адвокат Гантера уже знает, что она является дочерью Лео.

— Да, но я звоню вам в моем профессиональном качестве. Мы хотели бы дать вашему клиенту возможность рассказать свою версию событий перед общенациональной аудиторией в нашем следующем выпуске шоу «Под подозрением». Вы знакомы с нашей передачей?

— Само собой. Вероятно, я одна из ваших самых горячих поклонниц. Я обеими руками за любое шоу, которое освещает провалы нашей так называемой системы правосудия.

— Я рассматриваю нашу программу в несколько ином свете.

— Почему? Вы не раз демонстрировали, что вы и члены вашей команды способны докапываться до правды через несколько лет после того, как полиция списывала эти дела в архив. Вы не только разоблачили многих преступников, но также и восстановили добрые имена невиновных, которые годами жили под подозрением. С моей точки зрения, это значит, что вы выступаете на стороне добра.

— Думаю, я приму ваш комплимент. — Мысленно Лори напомнила себе, что не хочет испытывать симпатию к женщине, которая обвиняет ее отца в совершении противоправных действий.

— Что ж, я рада, поскольку боюсь, что больше вы не получите от меня ничего, — уверенно сказала Трэйси. — Я ни за что не позволю моему клиенту выступить в телепередаче, где его будет допрашивать дочь Лео Фарли.

— Будучи поклонницей нашего шоу, вы наверняка знаете, что вопросы там задаю не я. Это делает ведущий шоу, Райан Николс.

— О, тем более. Отвечать на вопросы самодовольного, напыщенного и хвастливого малого, поработавшего федеральным прокурором? Ну, нет, благодарю покорно.

Год назад Лори согласилась бы с этим презрительным суждением Трэйси о Райане Николсе. Ее босс, Бретт Янг, выбрал его на роль ведущего шоу «Под подозрением» вопреки сомнениям Лори. Выбрал не благодаря его учебе в Гарварде, стажировке в Верховном суде, недолгой работе в Федеральной прокуратуре Нью-Йорка и даже не благодаря его рыжеватым волосам, блестящим зеленым глазам и безупречным зубам, а благодаря тому, что он приходился племянником соседу Бретта по комнате в общежитии Северо-западного университета. Однако после не вполне удачного начала Райан сумел адаптироваться к своей роли на студии. До Алекса ему было далеко, и он никогда не станет для Лори лучшим другом, но оказалось, что отлично умеет проводить интервью перед камерами и достоин, по меньшей мере, половины тех похвал, которыми он с удовольствием осыпал сам себя.

— Сейчас в защиту вашего клиента выступают льстивые знаменитости, для которых его дело — это полезное времяпрепровождение, с помощью которого они наводят глянец на свои имиджи борцов с несправедливостью. Да, конечно, его восхваляли в паре колонок в крупных журналах, но я могу предложить ему больше — возможность выступить перед общенациональной телеаудиторией в прайм-тайм.

— С великодушного позволения предвзятого продюсера этого телевизионного шоу.

— Думаете, я не понимаю, что тут имеется ощущение потенциального конфликта интересов? — Из своего угла Алекс показал ей поднятый большой палец. Она уже опробовала на нем свой следующий довод. — Если уж на то пошло, я сделаю все возможное, разобьюсь в лепешку, чтобы отнестись к Дэррену по справедливости. Мне совсем не хочется, чтобы люди начали сомневаться в моем профессионализме и говорить, что я выгораживаю моего отца.

— Возможно, вам будет нелегко отнестись к нему, как вы выразились, «по справедливости», поскольку речь идет о весьма серьезных обвинениях в неправомерных действиях, выдвинутых против нежно любимого Лео Фарли.

Лори закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она знала — никакой набор фактов никогда не сможет убедить ее, что ее отец способен дать ложные показания, чтобы отправить невиновного человека в тюрьму. Она представила себе Джонни, который в одиночестве сидит в темной комнате и плачет. Шаг за шагом, — напомнила она себе. — Сначала надо думать о Джонни, а о шоу потом.

— Я бы не сделала ему это предложение, если бы не считала, что могу достойно справиться с этим делом, — сказала Лори. — И, если не ошибаюсь, решение тут должны принимать не вы. Вы обязаны передать мое предложение вашему клиенту, разве не так?

Она услышала, как Трэйси вздохнула на другом конце линии.

— Думаю, если ты помолвлена с Алексом Бакли, ты не можешь не узнать кое-что про работу адвоката.

— Пожалуй. — Она улыбнулась, глядя на Алекса.

— Я вам перезвоню. — Трэйси повесила трубку, не попрощавшись.

Лори услышала стук в дверь между номером Алекса и тем, в котором жили она и Тимми.

— Мама, это ты?

Она открыла дверь, и Тимми зашел, одетый в пижаму с изображениями персонажей из «Звездных войн». Его выразительные заспанные глаза смотрели на Лори из-под светлой челки, закрывающей лоб.

— Извини, я не знала, что она заперта, — сказала она. — Ты слышал меня через стену? — Она откинула волосы с его лица и поцеловала в лоб. — Вот уж не думала, что я говорю так громко.

— Нет, я просто вроде как услышал женский голос и подумал: Лучше, чтобы это была моя мама. — Он посмотрел на Алекса, улыбаясь до ушей. — С днем рождения, Алекс.

— Спасибо тебе, добрый сэр.

Как это похоже на ее чудесного мальчика — проснувшись, первым делом подумать о том, что у кого-то сегодня день рождения и поздравить его.

— Джонни уже вернулся?

Она увидела разочарование, отразившееся в его глазах, когда по выражению ее лица он понял, что это не так. Он уставился в пол, и она обняла его.

— Его все ищут. Постарайся не переживать.

— Но сегодня у нас должен был состояться урок серфинга. А затем, в обед, Алекс должен был открыть свои подарки. Мы не можем делать все это без Джонни. Надо подождать, пока он не вернется домой.

— Я знаю, дорогой. И ты прав. Мы прибережем все это к его возвращению. У твоего дедушки есть одна мысль насчет того, где может быть Джонни, и я помогаю ему разобраться с этим делом.

— Правда? — В глазах Тимми блеснул осторожный оптимизм. У Лори защемило сердце. Как долго ее сын еще будет верить, что его мама может решить любую проблему?

— Мы попытаемся. В зависимости от того, как пойдет дело, нам, быть может, придется вернуться в город раньше срока.

* * *

Час спустя Лори и Алекс находились в люксе Марси и Эндрю и помогали им готовиться к пресс-конференции, пока Тимми играл в видеоигру. Лори отошла в угол комнаты, чтобы ответить на телефонный звонок. Это была Трэйси Махоуни.

— Я поговорила с моим клиентом. Вопреки моему совету он твердо настроен дать вам интервью. Но он хочет, чтобы вы передали в эфир все, что он скажет. Я буду присутствовать, но не стану вмешиваться, если только вы не перейдете все границы, и я хочу получить материал видеосъемки до монтажа, чтобы у вас не было искушения что-то там подтасовать. Приготовлениями к съемке интервью займетесь вы сами.

Когда Лори закончила разговор, все взоры были обращены на нее.

— Гантер заглотил наживку. Он даст интервью.

Они уже договорились, что, если Гантер согласится, она вернется в Нью-Йорк, чтобы подготовить свою команду. Марси стоически кивнула.

— Огромное тебе спасибо.

— Я останусь на пресс-конференцию.

— Нет, — ответила Марси. — Я хочу, чтобы ты не теряла ни минуты. Тут с нами все будет хорошо. Езжай в город и сделай все, что в твоих силах.

— Хорошо. Я буду на связи.

Она уже почти закончила собирать свои вещи, когда в ее номер вошел Алекс, катя за собой свой чемодан. Она полагала, что они с Тимми возьмут его машину и поедут домой одни.

— Ты уверен? — спросила она.

— Марси и Эндрю настояли, чтобы я отправился с тобой. Куда ты, туда и я.

Глава 25

Марси невольно улыбнулась, слушая, как Хлоя и Эмили, восторженно перебивая друг друга, говорят в трубку на другом конце линии.

Она сделала четыре безуспешные попытки, прежде чем наконец дозвонилась до них. Оказалось, что по дороге в Монток на телефоне Лео пропал сигнал, и те минуты, когда связи не было, она провела в страхе, что что-то стряслось и с ее дочерьми. Сможет ли она когда-нибудь перестать беспокоиться о своих детях хотя бы на минуту, если они не будут находиться у нее на глазах?

Теперь, слыша радостные голоса своих девочек, она поняла, что с Лео они в полной безопасности, поскольку он всегда настороже и всегда вооружен.

Хотя большинство людей сочли бы, что голоса ее двойняшек так же неотличимы друг от друга, как и их лица, Марси без труда слышала разницу между ними, пока они вопили в мобильный телефон Лео.

— Мама, мы были в закусочной, и дедушка Лео разрешил нам заказать оладьи с шоколадной крошкой, политые черничным сиропом и заправленные взбитыми сливками! — Это сказала Хлоя, которую всегда очень интересовала еда. — А еще нам подали бекон — самый настоящий. Только не говори об этом тете Лори, потому что она говорит дедушке, что он должен есть только мясо индейки.

— А теперь мы едем на маяк! — заверещала Эмили. — Дедушка Лео говорит, что мы сможем подняться на самый его верх и оглядеть весь-весь океан.

Они начали называть отца Лори дедушкой Лео после вчерашнего ужина, и Лео, похоже, с удовольствием принимал это почетное звание.

Марси сидела на диване в их гостиничном люксе. Напротив нее в кресле расположился Эндрю, просматривая информацию, поступившую на сайт findjohnnie.com за минувшую ночь. Она прижала руку к сердцу, чтобы дать ему понять, какое облегчение она испытывает, узнав, что девочки целы и невредимы после того, как столько раз пыталась дозвониться до Лео и них.

— Хорошо, хорошо, — сказала она. — Теперь Лео может повесить трубку, пока от ваших криков у него не заболели уши.

Она набрала телефон Лео не только из желания услышать голоса своих дочерей, но и для того, чтобы сказать Лео, что они с мужем собираются дать пресс-конференцию в прямом эфире, а также сообщить ему, что полиция организовала несколько поисковых групп, которые обшаривают округу. По дороге в отель из салона быстрой печати Марси заметила группу пожилых женщин, медленно идущих по заповеднику, который начинался за пределами городка. Подумав, что это могут быть волонтеры, о которых ей сказала детектив Лэнгленд, она, очутившись рядом с ними, остановила машину. Оказалось, что обычно эта группа занимается по утрам водной аэробикой в бассейне Союза молодых христиан, но сегодня они вместо аэробики решили помочь в поисках этого «милого мальчугана».

Отъезжая, Марси могла думать только об одном — эти женщины вели поиск, глядя на землю и заглядывая под кусты. Они искали не живого мальчика, который бы играл или бегал или искал путь в отель. Они искали труп.

Она не хотела, чтобы ее девочки услышали имя своего брата, упомянутое чужими людьми, и не могла предупредить Лео, пока его телефон был переключен на громкую связь, а близнецы находились в его машине. Сказав своим дочерям, что она любит их, она поблагодарила Лео за то, что он их развлекает, затем, повесив трубку, быстро написала ему, зная, что он прочтет это сообщение, когда выйдет из-за руля.

Положив телефон, она вдруг увидела своего мужа новыми глазами. Они знали друг друга уже десять лет, но для нее эти годы пролетели, как одна минута, и в ее глазах он нисколько не изменился. Все те же густые темные волосы, все те же серо-голубые глаза. У него было более полное лицо, чем у его знаменитого старшего брата, но для нее он был еще более красив. Наверное, даже если ей и Эндрю повезет дожить до ста лет, она будет по-прежнему видеть в нем молодого человека.

Но сейчас она вдруг разглядела седину на его висках и морщины, образовавшиеся вокруг его глаз и губ. Он выглядел измученным. Ну еще бы. Как и она сама.

А через десять минут они должны будут подойти к телевизионщикам, которые сейчас собираются на парковке отеля. Они явят миру свою боль — и чужаки начнут подозревать их в том, что они сами что-то сделали со своим сыном, осуждать за то, что они плохо присматривали за ним, радоваться тому, что не им приходится просить других людей разыскать ребенка — в надежде на то, что кто-нибудь узнает Джонни, увидев его фото, и поможет вернуть его домой.

Телефон загудел — это было сообщение от детектива Лэнгленд. Мы уже полностью готовы. Дайте мне знать, когда будете готовы и вы. Я провожу вас на парковку из вашего номера. Там уже собралась целая толпа.

Марси опять начала думать о том, что говорилось в брошюре — что некоторые пары развелись после того, как пропал их ребенок. Безвозвратное разрушение их отношений с чего-то начинается, думала она, может быть, с той маленькой трещины, которая образуется, когда кто-то из этих родителей разговаривает с полицией без ведома другого.

— До того, как начнется пресс-конференция, мне надо сказать тебе кое-что, — заговорила она.

Эндрю тут же закрыл свой ноутбук и внимательно посмотрел на нее.

— Сегодня утром я ездила не только в салон быстрой печати. Я зашла в кофейню и встретилась там с детективом Лэнгленд.

— Понятно, — осторожно ответил Эндрю.

Она объяснила ему, что хотела узнать, что Лэнгленд в действительности думает об этом деле, включая ее мнение о теории Лео и Лори насчет Дэррена Гантера.

— И, возможно, поскольку она тоже женщина, я подумала, что было бы полезно поговорить с ней один на один — чтобы увериться, что исчезновение Джонни для нее не просто очередное дело. Но я прошу у тебя прощения. Мне надо было тебе сказать.

Он встал и, поставив свой ноутбук на журнальный столик, двинулся к ней.

— Тебе незачем извиняться, детка. Я бы сделал буквально все — все, — если бы мог забрать у тебя твою боль и нести ее самому.

— Поэтому-то я и должна перед собой извиниться. Я думала только о своей собственной боли — об особых узах, связывающих меня с Джонни, о том, что я физически стала чувствовать себя иначе, когда мы привезли его домой, как будто сама природа говорит мне, что он мой, как будто я сама выносила его. Но я не единственный его родитель.

— Да, но ты его единственная мать.

— Это ты всегда сразу же чувствовал, что он куксится в своей кроватке, даже если мы не слышали его по детскому монитору.

Эндрю грустно улыбнулся. Джонни был единственным их ребенком, который в младенчестве мог так кукситься, что его лицо краснело, кулачки сжимались, однако он при этом не издавал ни единого звука.

— Не знаю, Марси, имеет ли это значение, но ты права: у меня в самом деле всегда была экстрасенсорная связь с Джонни. И я откуда-то знаю, что он ждет нас, что он жив и здоров и пытается вернуться домой.

— Но сколько еще он сможет ждать?

Она написала на телефон детективу Лэнгленд, сообщив ей, что они готовы. Сейчас они прилюдно встанут в ряды тех несчастных родителей, которых они не раз видели в новостях.

Глава 26

Выходя из лифта в «Фишер-Блейк Студиос», Лори чувствовала, как ее новое дело давит на нее. Если бы все шло по плану, она бы не вернулась сюда, в Рокфеллер-центр, еще две с половиной недели — это было бы самое долгое ее отсутствие на работе после убийства Грега. Но теперь она снова находилась здесь и пыталась начать новое расследование, надеясь, что оно приведет ее к Джонни.

Подойдя к двери своего кабинета, она увидела, что Грейс Гарсиа не сидит за своим рабочим столом, но тут низкий грудной голос ее помощницы донесся из соседнего кабинета, принадлежащего Джерри.

— Говорю тебе, Джерри, ты будешь в восторге. Я видела тебя на твоих вечеринках с танцами. Поедем со мной на следующей неделе и попробуй.

— Кто, я? Ну уж нет. — Но в тоне Джерри не звучало такое же неприятие предложения Грейс, как в ее словах. — Одно дело валять дурака с друзьями на вечеринке, и совсем другое вот это. Публичные спортивные тренировки, целиком основанные на танцах под песни Бейонсе? Когда в следующий раз зазвучит припев, я уже упаду и растянусь на полу на глазах у кучи незнакомых мне людей.

Лори невольно улыбнулась и подавила желание захихикать. Она совсем было собралась вмешаться в разговор, но затем решила еще немного насладиться этим обменом шутками перед тем, как она увлечет Грейс и Джерри вместе с собой в темноту.

Грейс вдруг запела песню Бейонсе «Шесть дюймов», согнув колени, низко присев и начав качаться.

— «Шестидюймовые каблуки, — промурлыкала она. — О, как она вошла в клуб…»

Лори вошла в кабинет Джерри и поаплодировала Грейс.

— Ты хорошо танцуешь. Но из тех, кто посещает эти тренировки, ты, вероятно, единственная, кто в снегопад носит обувь на шестидюймовых каблуках, так что думаю, у тебя есть преимущество перед всеми.

Грейс выпрямилась.

— Извини, Лори. Я не ожидала, что ты так быстро вернешься в город.

Перед отъездом из Хэмптонс она позвонила им, чтобы они смогли подготовиться к мозговому штурму по Дэррену Гантеру.

Грейс обняла Лори, затем то же самое сделал Джерри.

— Я весь день молюсь за маленького Джонни, — сказала Грейс. — Мы смотрели эту пресс-конференцию Марси и Эндрю. Бедняги. Должно быть, они чувствуют себя ужасно.

— Как ты? — спросил Джерри. — Держишься?

Как я? — подумала она. — Я в тревоге. В растерянности. В ужасе от того, что семья Алекса, возможно, стала жертвой насилия — а значит, и моя семья. Опять.

Берясь за дело Дэррена Гантера, чтобы найти Джонни, она понимала, что это выстрел вслепую, но напоминала себе доводы своего отца. Он был совершенно уверен, что, пользуясь своим шансом на судебную реабилитацию, Гантер не может не попытаться сплутовать. До вчерашнего дня Лео не удавалось выяснить, что именно Гантер сделал, чтобы подтасовать колоду в свою пользу. Но теперь, когда пропал Джонни, Лео считал, что он нашел ответ на этот вопрос.

— Честно? — спросила Лори. — Сейчас ничто так не успокаивает меня, как работа.

Глава 27

Когда вся команда собралась вокруг стола для совещаний в ее кабинете, Лори попросила Джерри рассказать, что ему стало известно о Дэррене Гантере из сообщений в СМИ. То, что о нем было известно ей самой, она узнала от своего отца, у которого, разумеется, было свое мнение о Гантере, а также из собранных против него доказательств. Теперь Лори хотела выслушать версию другой стороны, хотя она ей никогда и не поверит.

Джерри начал с описания драки, которая выплеснулась на тротуар перед баром «У Финна» восемнадцать лет назад и за которой последовали арест обоих участников потасовки, Дэррена Гантера и Джея Прэтта.

— Я разыскал в архивах самые первые статьи об этом деле. Даже до того, как полиция официально объявила, кому из двоих парней будет предъявлено обвинение в убийстве, авторы первоначальных статей ухитрялись изображать Гантера в роли плохого парня, отмечающего свой день рождения, напиваясь в одиночку. Я хочу сказать, что вообще-то это странно, не так ли? Ну, и еще есть одна цитата из рассказа не названного по имени посетителя, побывавшего в тот вечер в баре «У Финна», который заявил, что Гантер вел себя агрессивно по отношению к паре женщин у стойки.

— А что Прэтт? — спросила Лори.

— Он работал брокером по операциям с коммерческой недвижимостью, ему было двадцать семь лет, и он закончил частную элитарную школу-интернат и Йельский университет. Это не доказательство, но СМИ, которые умеют говорить намеками, изображали Прэтта в более позитивном свете.

— Не во всем, — возразила Грейс. — Этот Дэррен Гантер неплох.

Джерри бросил на Грейс ледяной взгляд, а Лори покачала головой.

— Простите, — сказала Грейс. — Это было неуместно.

— Да нет, вполне уместно, — не согласилась Лори. — Общественное мнение не всегда складывается на основе доказательств или даже биографий.

— Это точно, — согласился Джерри, — особенно если мы перенесемся в наше время.

— Я за всем этим не следила, но, по мнению моего отца, пресса рассыпается перед Гантером мелким бесом так, будто он второй Хемингуэй с лицом молодого Пола Ньюмена.

— Так оно и есть, Лори. — Джерри пролистнул лежащие перед ним страницы и прочитал несколько выделенных им цитат: — «В зеленых глазах Гантера блестят искорки спокойного ума, который пронизывает страницы его пронзительных очерков». «Лучезарная улыбка Гантера и его худое моложавое лицо не вяжутся с его многолетним пребыванием в тюрьме, о котором он столь проникновенно написал в своем впечатляющем литературном дебюте». О, а это моя самая любимая цитата. «Это самый сексуальный преступник, которого я когда-либо видела».

— Перестань, — сказала Лори. — Не может быть, чтобы кто-то действительно написал такое.

— Ну ладно, это был читательский комментарий на статейку о Гантере в «Вэнити фэр», но получилось смешно.

На минуту Лори показалось, что это всего лишь обычный рабочий день, посвященный работе над очередным и самым обычным выпуском ее шоу.

— Значит, в смысле пиара он преуспел, сумел настроить публику в свою пользу. А как насчет реальных доказательств? Мой отец говорит, что даже окружная прокуратура отмежевывается от решения присяжных, что Гантер виновен, несмотря на то, что тот признался. Что я пропустила?

— Ну, дело в том, что… — Джерри опять опустил взгляд на свои записи, но ничего не сказал.

Лори подумала, что Джерри не вел себя при ней так нервозно с тех самых пор, как он еще учился в университете и был робким стажером. А Грейс смотрит на свои руки, избегая смотреть ей в глаза.

— Да ладно, я не обижусь. Я знаю, Гантер утверждает, его признание сфабриковал мой отец. Если мы будем заниматься этим делом, я твердо намерена иметь полную картину.

Видя ее решимость, Джерри сделал глубокий вдох и попытался опять.

— После опубликования пары небольших, но хвалебных статей о его книге Гантер подал ходатайство, утверждая, что он был осужден неправомерно. Он написал его сам, используя юридическую литературу, имеющуюся в тюремной библиотеке. И, сославшись на развитие возможностей технологий ДНК-тестов, потребовал новой экспертизы ДНК орудия убийства. И после того, как суд приказал штату провести эту экспертизу, стать адвокатом Гантера согласилась Трэйси Махоуни.

Лори знала, что так называемая тач-ДНК, обнаруженная на рукоятке ножа у самого клинка, совпала с образцом ДНК преступника по имени Мейсон Роллинз. Лео пытался отыскать какое-нибудь альтернативное объяснение наличию ДНК Роллинза на орудии убийства, но пока что ему это не удалось. И теперь, слыша изложение фактов от Джерри, а не от своего отца, Лори начинала понимать, почему суд всерьез рассматривает утверждение Гантера о том, что он невиновен. В числе преступлений, за которые был осужден Мейсон Роллинз, было множество нападений на незнакомых ему людей, которые он совершил, возомнив, что они оскорбили его, например, столкнувшись с ним на улице или оттерев его в сторону у турникета метро. Он явно был склонен к насилию.

— Говоря по справедливости, — сказал Джерри с некоторым колебанием в голосе, — одно дело, если бы на ноже была обнаружена ДНК какого-то случайного человека — может быть, продавца, который продал нож. Но оказалось, что эта ДНК совпала с образцом ДНК человека, который ударил своего противника ножом в драке в баре через восемь лет после того, как был убит Лу Финни. И, кстати, твой отец прислал мне на электронную почту копии всего, что имелось у него на Роллинза, чтобы я распечатал их. Роллинз признал свою вину в нападении и побоях, когда ему было девятнадцать лет, за два года до убийства Лу Финни. Ему было предъявлено обвинение в нанесении ударов, но нападение на потерпевшего произошло на вечеринке, на которой Роллинз подбрасывал нож и ловил его. Это доказывает, что у Мейсона Роллинза уже тогда имелась привычка носить с собой нож.

— Да, это интересно, — согласилась Лори. — Но у Гантера есть одна проблема — он сознался.

— Поэтому-то он и утверждает, что Лео сфабриковал его признание, — заметил Джерри.

— Это утверждение нелепо, — сказала Лори, — но думаю, человек, незнакомый с моим отцом, может посмотреть на эти результаты экспертизы ДНК и засомневаться. К тому же, насколько я могу понять, поначалу Гантер утверждал, что это Лу Финни достал нож, чтобы воспользоваться им против него и Прэтта и что сам он пытался перехватить это оружие, когда кто-то толкнул его на Финни. Только когда мой отец вернулся в участок и допросил его еще раз, он признался, что был тогда вне себя, потому что в баре его отвергла девушка.

— Да, Джейн Холлоуэй, — добавил Джерри. Лори всегда восхищалась способностью Джерри быстро запоминать имена всех, кого касались их расследования.

— Да. Но подумайте вот о чем: если бы детектив собирался сфабриковать признание, зачем ему было фабриковать две версии этого признания? Мой отец мог бы просто-напросто сказать, что Гантер раскололся уже на самом первом допросе. Какой тут смысл?

— Дело обстоит несколько сложнее, — ответил Джерри. — Гантер признает, что он действительно заявлял, будто Финни наткнулся на свой собственный нож. Он утверждает, что сказал такое только потому, что устал и был пьян и потому, что оба детектива, которые допрашивали его, не хотели верить в его невиновность. Вот он и предложил им версию, которая, по его мнению, могла бы заставить их сдать назад.

— Оба? — переспросила Лори. — Я думала, что в комнате для допросов находились только Гантер и мой отец.

— Нет, в тот раз это было не так. Там находились Лео и еще один детектив по имени Майк Липски.

Лори хорошо помнила, что отец упоминал Липски.

— Он был напарником моего отца. И солью земли. Он умер примерно шесть лет назад.

— По словам Гантера, они не поверили его версии о том, что Финни случайно наткнулся на нож, но в конечном итоге они вышли из комнаты для допросов и завели на него дело по обвинению в убийстве. Затем, через несколько часов, твой отец вернулся туда один и начал наседать на Гантера, чтобы тот полностью признал свою вину. Гантер настаивает, что он продолжал придерживаться своей первоначальной версии, а потом твой отец встал и заявил, что он признался в умышленном убийстве.

Лори поняла, что, торопя события в надежде найти Джонни, она недостаточно внимательно отнеслась к выяснению у своего отца подробностей того давнего допроса. Когда она спросила Лео, почему, когда было дано признание, он находился с Гантером один на один, он ответил, что к тому времени Липски уже отправился домой. Теперь она знала, что после первого допроса оба детектива ушли и только Лео вернулся, чтобы дожать Гантера и подтвердить свою версию о том, что тот действовал как отвергнутый Казанова.

— Мой отец предупредил меня, что Гантер хитер. Очень удобно, что он отрицает только ту часть того разговора, когда он и мой отец находились в комнате для допросов одни. Обвинить в лжесвидетельстве одного детектива куда легче, чем двоих.

Грейс слушала и кивала.

— Возможно, он не знал, что один из этих детективов умер.

— Вероятно, он также не знал, как трудно ему будет очернить человека с такой репутацией, как у Лео Фарли, — сказала Лори. — Отец считает, что Гантера бы уже освободили, если б в окружной прокуратуре не понимали, что у них возникнет большая проблема с Полицейским департаментом Нью-Йорка, если они признают, что бывший заместитель начальника Департамента упек за решетку невиновного.

— Не говоря уже о том, что в этом случае из всех щелей выползет множество обвиняемых, утверждающих, что их дела тоже были сфабрикованы.

— Но что, если мой отец вдруг признает, что Гантер прав? Тогда Гантер выйдет из тюрьмы уже сегодня вечером и станет свободным человеком.

Джерри покачал головой.

— Я начинаю понимать, почему твой отец так убежден в том, что Гантер пытался похитить Тимми. Твой отец пошел бы на все что угодно ради своего внука.

— Понятно, хорошо. — Грейс театрально всплеснула руками. — Но как можно устроить похищение, сидя в тюрьме?

— Ему бы понадобилась помощь со стороны тех, кто находится на воле, — ответила Лори. — Из членов семьи у Гантера есть только его мать, которая живет сейчас в доме престарелых на Стейтен-Айленде. Но Гантер сумел завербовать немало весьма ярых и фанатичных сторонников. На «Фейсбуке» есть страничка под названием «Дэррен Гантер невиновен». На ней рекламируют его книгу, но также настаивают на его утверждении о том, что он невиновен. Мы должны составить список самых активных из тех, кто размещает там посты, и посмотреть, не вызывают ли какие-то из этих постов тревогу.

— Сделаем, — отозвался Джерри. — Я знаю, что прежде всего нам надо найти Джонни, но я все же затребовал из суда копии протокола того заседания, на котором Гантер был признан виновным. И начал составлять список тех, кого нам надо будет опросить. Пока что в этом списке, разумеется, фигурирует Джей Прэтт. И нам надо будет поговорить с членами семьи жертвы.

— Его жена умерла несколько лет назад, — сказала Лори. — У них было трое детей, но в Нью-Йорке сейчас живет только их дочь Саманта. Ей принадлежит парикмахерский салон на Среднем Манхэттене. Я ей уже написала. — От своего отца Лори знала, что дочь Финни была крайне расстроена перспективой возможного освобождения Гантера из тюрьмы. Лори хотела лично сообщить ей, что к этому делу подключилось шоу «Под подозрением», чтобы Саманта узнала об этом от нее самой.

Джерри добавил имя Саманты к своему списку и отметил его галочкой.

— Нам также надо будет разыскать ту женщину, к которой Гантер клеился в тот вечер, Джейн Холлоуэй. И Клариссу ДеСанто, барменшу, работавшую тогда.

Лори кивнула, хотя ей нелегко было сосредоточиться на тех аспектах дела, которые не имели отношения к исчезновению Джонни.

— Мой отец упомянул, что Кларисса не давала показаний на суде над Гантером. Тогда это показалось ему странным. Она была ключевой свидетельницей, поскольку могла доказать, что в тот вечер Гантер вел себя агрессивно, а кроме того, она была очень близка к Финну. Да, Гантера признали виновным и без ее показаний, но было бы неплохо, если бы она на камеру изложила нам свою версию событий.

Лори повернулась на стук в открытую дверь кабинета. Райан Николс улыбнулся своей безупречной улыбкой, которая помогла ему оказаться в списке «самых сексуальных из ныне здравствующих мужчин», опубликованном в журнале «Пипл». Этим своим достижением он похвалялся еще более беззастенчиво, чем своим гарвардским дипломом, висящим в его кабинете. Сейчас его рыжеватые волосы казались немного влажными.

— Мне показалось, что я слышал у вас тут голоса, — сказал он. — Разве тебе сейчас не полагается быть в Хэмптонс?

Хэмптонс. День рождения Алекса. Свадьба, медовый месяц. Теперь все это было похоже на сон.

— Разве ты ничего не слышал? — спросила Лори.

У Райана вытянулось лицо.

— Вы расстались?

Джерри застонал от этих слов.

— Вовсе нет. Это из-за племянника Алекса, Джонни. Он… пропал. Мы считаем, что его похитили. Я полагала, что ты знаешь. — Лори также полагала, что Бретт уже сообщил Райану об этом деле. С самого первого дня своей работы на «Фишер-Блейк Студиос» Райан Николс мог похвастаться куда более тесными отношениями с их боссом, чем сама Лори. Помимо того, что в работе Райану помогали те многочисленные привилегии, которые дает кумовство, она предполагала, что он достаточно внимательно следит за новостями, чтобы слышать о пропаже ребенка на Лонг-Айленде независимо от того, стало ли это сообщение частью новостной картины дня Нью-Йорка.

Райан был явно потрясен.

— О, Лори, мне так жаль. Чем мы можем тебе помочь? Тебе незачем находиться здесь, в студии. Обо всем можем позаботиться мы.

Лори понадобилось несколько минут на то, чтобы изложить теорию Лео о том, что Дэррен Гантер, возможно, похитил Джонни по ошибке вместо Тимми, и рассказать о планах использовать свое шоу, чтобы встретиться с Гантером лицом к лицу.

— Его адвокатом является Трэйси Махоуни. Он согласился на интервью вопреки ее совету.

— Что? Она его адвокат? — Зеленые глаза Райана округлились, и в них отразилась тревога.

— Алекс предупредил меня, что с ней могут возникнуть проблемы. По его словам, она «истинно верующая» в высокое предназначение адвокатуры.

— О, дело обстоит куда более зловеще. Если вы пытаетесь разобраться, каким образом Гантер мог получить помощь с воли, то ответом на этот вопрос является Трэйси Махоуни.

Глава 28

Джонни сидел на паркетном полу по-турецки. Перед ним были рассыпаны двести пятьдесят фрагментов пазла, которые дядька принес утром после того, как Джонни съел завтрак из яичницы-глазуньи и тоста из белого хлеба. Джонни любил яичницу-болтунью, и дома мама всегда использовала цельнозерновой хлеб, но он все равно заставил себя съесть все. Он не хотел сердить этого дядьку и по той же причине так старался сейчас собрать пазл. Это был не самый большой пазл, который ему доводилось видеть. Как-то раз он работал над сборкой пазла, состоящего из тысячи фрагментов, но его собирала вся его семья, а его папа имел прозвище Мастера пазлов — вот насколько хорошо умел их собирать.

Дав ему пазл, дядька сказал:

— Это поможет тебе не скучать. К тому же пазлы хороши для развития ума, Дэнни. — При этом для наглядности он постучал себя указательным пальцем по виску. Джонни показалось, что это было чем-то вроде проверки — проверки, провалить которую он не хотел.

Следуя стратегии своего папы, Джонни разыскал все угловые фрагменты и отделил все те, которые должны были находиться по краям. И теперь разглядывал картинку на коробке, в которой хранился пазл, пытаясь понять, какие фрагменты относятся к тому или иному краю.

На картинке были изображены двое детей, мальчик и девочка, которые сидели вместе с большой коричневой собакой на красно-бело-синем клетчатом стеганом одеяле, глядя на небо, расцвеченное фейерверком.

Джонни вдруг представил себе, как он шел по траве в парке Меридиан-Хилл четвертого июля, когда ему было пять лет. И вспомнил, как его мама схватила его, притянула к себе и обняла так крепко, что он почти испугался. Где ты был? Он помнил, какая тревога прозвучала тогда в ее голосе. Он просто ходил в парковый туалет, но она взяла с него обещание больше никогда никуда не уходить в одиночку. А на следующий день у них состоялся более долгий разговор о том, что надо быть осторожным и что нельзя разговаривать с незнакомыми людьми.

Я не отходил, мама. Не в этот раз. Я был с подругой Кары, Эшли и спасателем по имени Джек. Мы зашли в пляжное кафе, чтобы поесть мороженого. Они разговаривали о музыке, о которой я никогда не слыхал, и я пошел искать ракушки. Я хотел собрать самые лучшие, чтобы принести их в наш номер и чтобы они ждали тебя там, когда ты вернешься после игры в гольф. Я зашел за пляжное кафе, но только на секунду, и я все еще слышал, как смеется Эшли, так что нельзя сказать, что я куда-то отошел. И я видел, как дядя из фургона, развозящего мороженое, зашел внутрь, сказав, что прежде, чем ехать дальше, ему нужно пополнить свой запас шоколадных эскимо. И тут я услышал машину. Она остановилась за фургоном с мороженым. Я повернулся, чтобы возвратиться к Эшли и Джеку, и тут мужской голос за моей спиной сказал, что я пропустил красивую ракушку у фургона. Я вспомнил то, что говорила мне ты, мама, и не стал разговаривать с этим незнакомым дядькой. Я попытался убежать, когда он пошел за мной, но он меня догнал. Он схватил меня, и я очнулся в багажнике его машины.

Джонни слышал, как дядька ходит на втором этаже и опять что-то говорит.

Джонни тихонько прошел в угол комнаты и опустился на пол, так что его ухо оказалось перед отдушиной. Ему удалось разобрать только несколько слов. Этот мальчик… Он изменит все. Чем больше дядька говорил, тем более расстроенно звучал его голос.

Затем послышался другой голос. Это была та самая женщина, которую он слышал вчера вечером. Как же ты будешь заботиться о нем? Джонни расслышал это ясно. Разобрать то, что говорила женщина, было легче, поскольку голос у нее был более высоким.

Дядька что-то сказал насчет того, что по страховке ему выплатили кучу денег. А затем что-то насчет судебного запрета.

Когда его мама предостерегала его от опасности, исходящей от незнакомых людей, она сказала, что, если он когда-нибудь окажется один, если он потеряется и будет нуждаться в помощи, ему надо будет найти полицейского или учителя. А если он не сможет найти ни того, ни другого, то нужно обратиться к женщине или группе женщин. Он всегда полагал, что это потому, что они будут более похожи на его маму.

Но Джонни не мог себе представить, какая женщина захотела бы находиться здесь, в этом доме с этим дядькой. Может ли она мне помочь?

Дядька заговорил опять.

— Все будет хорошо. Поверь мне, Дайэн.

Во всяком случае, ее имя прозвучало как-то так, с «эн» или «энн» на конце. Дайэн? Роузэнн? Ли Энн? Что-то вроде того. Может быть, она окажется добрее этого дядьки. Может быть, она найдет способ отвезти его к его семье.

Джонни услышал шаги на лестнице и поспешил обратно к пазлу. Ничего у него не выйдет, он не соберет этот пазл. Тут слишком много фрагментов. Но у него было ужасное чувство, что ему придется очень, очень долго сидеть здесь наедине с ним.

Глава 29

Райан ходил взад и вперед по кабинету Лори, словно адвокат или прокурор, произносящий свою заключительную речь перед присяжными.

— Трэйси Махоуни не обычный адвокат по уголовным делам вроде Алекса Бакли.

— По мне, так в Алексе Бакли нет ничего обычного, — сказал Джерри. — Как-никак стал федеральным судьей.

Лори знала, что Джерри с удовольствием проводил сравнение между Райаном и его всеми любимым предшественником. В прошлом году один ярый фанат их шоу предложил на страничке передачи «Под подозрением» на «Фейсбуке» анкету: «Лучший ведущий: новый или предыдущий?», прося зрителей проголосовать за своего любимого ведущего — Райана или Алекса. Джерри взял на себя смелость сделать репост этой анкеты в официальной новостной ленте шоу, заявив, что это «прикольный опрос». Когда Алекс получил на пятнадцать процентов голосов больше, чем его преемник, Райану это совсем не понравилось.

— Я хочу сказать, — уточнил Райан, — что, даже будучи бывшим прокурором, я высоко ценю ту роль, которую в нашей системе уголовного правосудия играют адвокаты. Они постоянно устраивают власти испытания на прочность. Они защищают нас всех, обеспечивая такое положение дел, при котором к каждому обвиняемому относятся по справедливости и он не может быть признан виновным без достаточных доказательств его вины.

— Мы все с этим согласны, — сказала Лори. — Как говорится в старом изречении: «Пусть лучше десять виновных избегнут наказания, чем пострадает один невиновный». Но при чем тут Трэйси Махоуни?

— Она верит не просто в работу внутри системы, она верит, что адвокаты по уголовным делам имеют полное право действовать вне системы. Она называет себя «социально-политическим адвокатом», — объяснил Райан. — И заявляет, что она отстаивает более широкие политические интересы своих клиентов, а не только занимается конкретными юридическими аспектами их дел.

— Можешь привести пример? — спросила Лори.

— Года четыре назад она представляла интересы одного малого, обвинявшегося в разбое. Незаконное проникновение в жилище в Саутгемптоне. По одному из случаев у полиции имелось достаточно доказательств, чтобы упечь его, но они полагали, что он является членом более широкой группы, совершившей целую серию таких разбоев, жертвами которых становились миллионеры и миллиардеры, жертвовавшие деньги на политические цели, против которых эта преступная группа выступала. Украденные средства были направлены на финансирование тех, кто думал так же, как они. Когда полиция попыталась допросить этого малого, он немедленно заговорил о своих правах, но, в отличие от большинства подозреваемых, не попросил дать ему номер телефона бесплатного защитника. Оказалось, что в телефоне у него уже есть номер Трэйси Махоуни. Явившись, она заявила, что ее подзащитный согласен на досудебное соглашение о сотрудничестве, но вначале желает посмотреть на имеющиеся против него улики. Туда входили доказательства, полученные путем продолжавшегося прослушивания телефонных переговоров всей этой преступной группы. Прокуроры убрали все упоминания о наличии прослушки, но ей хватило ума сообразить, что без такой прослушки полиция не смогла бы узнать содержание некоторых телефонных бесед. И внезапно звонки прекратились. Полная тишина. А клиент Махоуни так и не пошел на досудебную сделку.

— Ты думаешь, что она рассказала о прослушке, — заключила Лори.

— Во всяком случае, именно так подумали в окружной прокуратуре. Они подумывали предъявить ей обвинение или сообщить о ее противоправных действиях в адвокатскую ассоциацию штата, но у них не было достаточных доказательств, чтобы прищучить ее.

— А как ты вообще об этом узнал? — спросила Лори. Райан работал в федеральной прокуратуре, которая занималась делами о федеральных преступлениях, а окружная прокуратура имела дело с преступлениями, рассматриваемыми судами штата.

— Дело в том, что аналогичную комбинацию она провернула и тогда, когда я работал в федеральной прокуратуре. В системе федеральных тюрем действовали правила, регулирующие переговоры между обвиняемыми, представляющими большую опасность, и их адвокатами. Попросту говоря, адвокаты были не вправе передавать другим то, что они узнали от своих клиентов.

— И Махоуни нарушила эти правила? — спросила Лори.

— Ее клиент входил в состав шайки экологических террористов, которые совершали акты вандализма против компаний, наносящих вред окружающей среде или проводящих опыты над животными. Трэйси Махоуни принимала у своего подзащитного программные заявления и слово в слово повторяла их в эфире кабельных телеканалов. Она действовала не столько как его адвокат, сколько как его представитель по связям с общественностью.

— Но как ей удается оставаться безнаказанной?

— Все дело в том, что она чертовски хороший адвокат, — ответил Райан. — Тщательно выбирает дела. По меньшей мере половина их ничем не примечательна, а четверть составляет высокооплачиваемая защита обвиняемых, занимающих высокое общественное положение — именно на гонорары от них и финансируется ее юридическая практика. А остальные — это дела, которыми она занимается по убеждению, и именно в работе над ними она и выходит за рамки закона.

Мысли Лори были прерваны звонком ее мобильного телефона.

— Лори у телефона, — сказала она.

— Это Саманта Финни. Вы звонили мне по поводу моего отца.

Лори начала объяснять, что шоу «Под подозрением» намерено расследовать утверждение Дэррена Гантера о том, что он был осужден несправедливо, но Саманта перебила ее:

— Я никогда не обсуждаю важные дела по телефону. Чтобы составить мнение, мне необходимо видеть лицо человека и смотреть ему в глаза. Я научилась этому от моего отца.

— Тогда назовите время и место, — ответила Лори.

Глава 30

Когда Лори вошла в «Органик», парикмахерский салон, принадлежащий Саманте Финни, в нос ей ударил запах аммиака, к которому примешивался слабый аромат лилий. В интерьере салона сочетались подчеркнутая близость к природе и минимализм — белые стены, отбеленное дерево и пышные растения в горшках.

— О-о-о, у вас классный цвет волос, — сказала администратор, когда Лори подошла к стойке приема посетителей. На ее бейджике значилось имя Рейчел. Ее собственные волосы были частично выкрашены в розовый цвет и уложены в неплотный узел на затылке, а в левой ноздре красовалось золотое кольцо. — Вам определенно не нужны ни мелирование, ни окраска. Вы и так классно выглядите с этими вашими изумительными карими глазами.

Лори где-то читала, что в заведениях, помогающих женщинам наводить красоту, всегда отпускают комментарии, целью которых является подчеркивание физической привлекательности их клиенток. Это делается для того, чтобы повысить их самооценку, одновременно делая акцент на важности эстетических процедур. Возможно, Рейчел просто сделала ей комплимент. Впрочем, Лори только три дня назад побывала у своего собственного парикмахера, поскольку Шарлотта убедила ее добавить перед свадьбой несколько светлых прядей к естественному медовому цвету ее волос. По мнению ее подруги, на фотографиях светлые пряди будут выглядеть лучше и не будут иметь ненатуральный вид. Хотя Лори давно уже перестала считать вопрос о цвете своих волос актуальным.

— Я пришла к Саманте, — сказала Лори, повысив голос, чтобы перекрыть жужжание фена. Рейчел начала просматривать записи в журнале записей. — Меня зовут Лори Моран, но в ее расписании меня, вероятно, нет. Однако Саманта ожидает меня — сегодня мы договорились о встрече по телефону.

Лори заметила, что на них смотрит парикмахерша, работающая с одной из здешних многочисленных клиенток в задней части салона. Рейчел повернулась и перехватила ее взгляд. Женщина ухитрилась ловко обвернуть прядь волос своей клиентки фольгой и одновременно показать на себя, словно спрашивая: Это ко мне?

Рейчел кивнула, и Саманта подняла руку ладонью вперед и с двумя пальцами, растопыренными в виде буквы «V».

— Она подойдет к вам через пару минут, — сказала Рейчел.

Как и было обещано, через две минуты Саманта сняла с рук латексные перчатки и, бросив их в корзину для мусора, прошла в зону ожидания своего салона. Затем быстро вытерла ладони о свой черный халат прежде, чем пожать Лори руку.

— Я Саманта Финни. Спасибо, что пришли. — У Саманты были блестящие голубые глаза, алебастровая кожа и темные волнистые волосы, обрамляющие круглое лицо. Наверное, она выглядит на несколько лет младше своего возраста, подумала Лори. — Извините, я знаю, я сказала вам, что у меня будет окно в расписании, но моя клиентка, записанная на пять часов, явилась на полчаса позже. Она, разумеется, не извинилась, и она никогда не дает на чай больше пяти процентов стоимости работы, но, как известно, клиент всегда прав. — Она делано улыбнулась. — Итак, полагаю, ваше шоу хочет привлечь внимание публики к этому лживому негодяю, который убил моего отца. И, разумеется, я заставила вас притащиться сюда, чтобы сказать вам в лицо, что этот тип собирается обвести вас вокруг пальца. Вы можете сделать о нем любой сюжет, какой только захотите, но я не стану помогать вам выпустить его на…

— Вы имеете в виду Дэррена Гантера.

Саманта вздрогнула.

— Я отказываюсь произносить его имя. Мой отец был героем. Моим героем. А этот подонок отнял его у меня. По мне, так он недостоин даже называться человеком, не говоря уже о том, чтобы считаться… творческой личностью, которую притесняет система. — Она покачала головой. — Вы не понимаете. Вы просто считаете, что, говоря о нем, вы поднимете свои рейтинги.

— Я тоже кое-что знаю о том, каково это — иметь отца-героя. Как-никак я дочь Лео Фарли.

У Саманты округлились глаза.

— Ого. — Лори увидела, как выражение ее лица смягчилось. — Мы можем поговорить в моей комнате отдыха.

* * *

Когда дверь комнаты отдыха закрылась, Саманта сделала глубокий вдох и выдох.

— Это наиболее защищенная от сквозняков дверь из всех, которые мог найти подрядчик, к тому же у меня круглосуточно работает очиститель воздуха. Эти химикаты не шутка.

— Но разве используемые вами вещества не органического происхождения?

— В прошлом году мы провели ребрендинг. В наши дни все хотят быть такими зелеными, всячески демонстрировать свою заботу об окружающей среде. Но знаете что? Если вы хотите распрямить ваши кудрявые волосы или завить прямые, для этого необходимы химикаты. — Саманта села за небольшой обеденный стол, стоящий в центре комнаты, и Лори сделала то же самое. — Как бы то ни было, я вся внимание. Ваш отец оказывал мне такую поддержку во время расследования и суда. Я удивлена, что он не пришел ко мне сам. Я бы сделала все для Лео Фарли.

Понимая, что время поджимает, Лори объяснила, что она как журналист и телевизионный продюсер старается дистанцироваться от той роли, которую ее отец сыграл в качестве свидетеля обвинения.

На этом этапе она не видела причин упоминать похищение Джонни или возможную связь этого похищения с убийцей отца Саманты.

— Полагаю, вас нельзя назвать такой уж фанаткой человека, обвинившего вашего отца в даче ложных показаний, — заметила Саманта.

Лори вскинул ладони.

— Я стараюсь смотреть на вещи объективно.

— Понятно. Теперь вам нет нужды меня убеждать. Что бы там ни было, я с вами. Но я не представляю себе, чтобы участвовать в вашем шоу согласился он сам, если ему станет известно, чья вы дочь.

Лори поняла, что он это Дэррен Гантер, человек, имя которого Саманта отказывалась произносить.

— Он уже дал согласие, причем вопреки совету своего адвоката. Теперь мне надо только проработать логистику с администрацией тюрьмы.

Саманта медленно кивнула.

— Это все его апломб. По его мнению, наилучший способ прищучить хорошего человека вроде вашего отца — это настроить против него его собственную дочь. Но что именно вам нужно от меня?

Лори достала из своего «дипломата» экземпляр письменного согласия на участие в ее шоу и вручила его Саманте.

— График съемок и детали мы сможем обговорить позже, но основные моменты изложены здесь.

Саманта встала со своего стула и взяла ручку, лежавшую рядом с кофемашиной.

— Не торопитесь, внимательно прочитайте документ. Я могу забрать его завтра…

Но Саманта уже подписала документ и протягивала его Лори.

— В этом нет нужды. Раз я полностью доверяю вашему отцу, то доверяю и вам.

Лори улыбнулась. Спрятав подписанный экземпляр документа, она достала еще один и положила его на стол.

— Хорошо, но этот экземпляр я оставляю здесь. Если вы передумаете, то можете звонить мне в любое время.

Когда они встали и направились к выходу из комнаты отдыха, Саманта остановилась и повернулась.

— «У Финна».

— Так назывался бар вашего отца.

— Точно. Вот как мне надо было назвать салон, когда я поменяла его название и сделала ребрендинг. В память о нем. Я любила этот бар. Папа, бывало, разрешал мне наливать пиво постоянным посетителям прямо из-под крана, хотя я тогда была всего лишь мелким спиногрызом. Это было вопиющим нарушением правил сбыта спиртных напитков, но разве нашелся бы кто-то, кому захотелось бы на нас донести? Бар был для меня как второй дом.

Лори увидела, как Саманта погружается в воспоминания о прошлом.

— Разве вам не хотелось, чтобы бар продолжил работу и после смерти вашего отца?

— Хотелось, и еще как. Мы с Клариссой собирались управлять им вместе.

Лори узнала это имя.

— Кларисса ДеСанто, — сказала она.

— Да. Она была папе как вторая дочь. Прекрасный человек. Но риелторы, работающие с коммерческой недвижимостью, не рассматривали двух девушек в качестве его достойных наследниц. Владельцы помещения знали, что взбунтуется вся округа, если они попытаются поднять арендную плату моему отцу, но на следующее поколение эта преданность не распространялась. Они заявили, что это потому, что они не желают рисковать, делая ставку на двух начинающих предпринимательниц, не имеющих опыта, но на самом деле они просто увидели удобный случай для получения большей прибыли и воспользовались им.

— И что там теперь?

— Еще один банк. У меня щемит сердце всякий раз, когда я прохожу мимо.

— Мне очень жаль.

— Мне тоже, — грустно сказала Саманта. — Пора. Если таймер сработает, пока я здесь с вами, моя клиентка отреагирует так, будто она несколько часов прождала на шоссе посреди пустыни.

— Да, вот еще что, если вы не против. Вы поддерживаете связь с Клариссой?

— Да, разумеется, я поддерживала с ней связь, — с улыбкой ответила Саманта. — У меня никогда не было более близкой подруги. Ее всегда занимал вопрос о том, что было бы, если бы в тот вечер из бара не ушел этот лузер, приятель Дэррена Гантера. Возможно, тогда у Гантера не появился бы такой мстительный настрой. И мой отец остался бы в живых, и все только потому, что в таком случае этот гнусный паршивец не почувствовал бы себя одиноким в свой день рождения.

— Значит, с Гантером был кто-то еще? А мне казалось, что он был там один.

— Нет, Кларисса говорила, что с ним был кто-то еще, но затем этот парень куда-то ушел, а он остался и продолжил докучать одной из посетительниц.

— Мне бы хотелось встретиться и поговорить с Клариссой. Если у вас есть номер ее телефона, или вы могли бы передать ей мои контактные данные…

Лицо Саманты омрачила печаль.

— Кларисса скончалась три месяца назад.

— О, Саманта, нет. Мне так жаль. Я не знала…

— ДТП. Она ехала на машине в Бостон к своей тете, когда шел проливной дождь. И, съехав с дороги, свалилась в овраг. Никто не видел, как это произошло, но полиция считает, что она ехала слишком быстро, не вписалась в поворот и потеряла управление. Так что я потеряла мою лучшую подругу и единственного человека, который понимал, как много этот бар значил для моего отца.

Выйдя за дверь, Лори взглянула на вывеску на фасаде и подумала: интересно, как долго Саманта будет ждать, прежде чем опять сменит название своего салона? Дав ему название «У Финна», она смогла бы достойно почтить память своего отца.

Воскресенье, 19 июля

Пятый день

Глава 31

На экране телевизора в гостиной квартиры Лори в Верхнем Ист-Сайде начальник полицейского департамента Лос-Анджелеса шерстил городского политика за то, что тот использовал дело об убийстве для раскручивания своей избирательной кампании. Лори взглянула на своего отца, который сидел в своем любимом кресле, стоящем рядом с диваном. Смотря подобные сцены в полицейских детективах, он нередко разражался гневными речами о том, сколь они нереалистичны. Однако сейчас он согласно кивал.

С другой стороны от Лори ее сын Тимми смотрел детективный сериал с таким же увлечением, как и ее отец. Они трое смотрели уже демонстрировавшиеся серии последнего сезона сериала «Босх»[14]. Минувшей ночью Тимми приснился кошмар — после того, как пропал Джонни, они снились ему каждую ночь. Она пыталась найти способы отвлечь сына от гложущих его тревог. Да, детективный сериал нельзя назвать типичным способом успокоить десятилетнего ребенка, но Тимми не был типичным ребенком. Это был его любимый телесериал, и они всегда смотрели этот детектив вместе, всей семьей. Лори надеялась, что, если он будет видеть, как справедливость торжествует в игровом фильме, это каким-то образом успокоит его на уровне подсознания.

Под глазами Лео залегли темные круги, и Лори знала, что то же самое можно сказать и о ней. Они оба знали страшную статистику. Более 90 процентов похищенных детей оставались в живых, и в конце концов их находили, но с каждым днем шансы на благоприятный исход уменьшались. Более трети таких детей возвращали в первые двадцать четыре часа, еще треть — в течение следующих сорока восьми часов. Те, которых не находили более недели, чаще погибали, чем выживали. А после исчезновения Джонни прошло уже пять дней, пять дней поисков с помощью волонтеров, проверки сообщений, поступающих от тех, кто видел светловолосых мальчиков, розысков в океане, проводимых катерами и вертолетами береговой охраны, однако Джонни так и не нашли.

Наверное, самый тяжелый момент после пропажи Джонни случился, когда Марси и Эндрю приняли непростое решение вернуться в Вашингтон с сестрами Джонни. К тому времени загадочное исчезновение их сына стало самым обсуждаемым событием на восточном конце Лонг-Айленда. Попивая «маргариту» и розовое вино, отдыхающие строили догадки о том, что мальчик или утонул, или был загрызен хищником, или взят в заложники из-за каких-то мнимых грехов его родителей. Он превратился всего лишь в тему разговоров, перестав быть реальным человеком.

И всякий раз, когда Марси и Эндрю выходили из своего номера, им приходилось защищать своих дочерей от непрестанных пересудов и всеобщего пристального внимания. В конце концов друг их семьи, работающий психотерапевтом, уговорил их вернуться домой и поддерживать связь с правоохранителями уже оттуда. Лори могла себе представить, как больно им было сесть в машину и уехать без Джонни.

И вот сейчас Лори, Лео и Тимми смотрели свой любимый сериал, пытаясь отвлечься. Сцена на экране достигла своей кульминации, и в этот момент мобильный телефон Лори, лежащий на журнальном столике перед ней, зазвонил. На экране высветился междугородный телефонный код — 518, север штата Нью-Йорк. Лори нажала на паузу.

— Ма-ам. — Тимми был явно недоволен этим звонком, прерывающим просмотр сериала.

— Извините, — крикнула она, торопливо перейдя на кухню. — Мне надо ответить.

Она не удивилась, когда за ней последовал Лео, внимательно прислушивающийся к ее части телефонного разговора: она говорила с начальником тюрьмы.

— Само собой… Я понимаю… Да, мы, конечно же, выполним все эти условия. Еще раз спасибо за то, что вы пошли нам навстречу. Да, я знаю, что сложившиеся обстоятельства необычны.

Договариваться о встрече сотрудников СМИ с заключенным всегда бывало непросто, но то интервью, съемку которого Лори пыталась организовать для Дэррена Гантера, являлось, вероятно, вообще чем-то беспрецедентным. Это интервью с осужденным убийцей будет проходить в тюрьме в присутствии его адвоката, и заключенный даст его телевизионному шоу, продюсируемому дочерью полицейского детектива, ведшего первоначальное расследование убийства, о котором идет речь. Лори пришлось заручиться согласием не только Гантера и его адвоката Трэйси Махоуни, но и полицейского департамента Нью-Йорка, окружной прокуратуры и департамента исполнения наказаний. Теперь, когда добро дал начальник тюрьмы, Лори наконец получила согласие всех заинтересованных сторон.

Пока только начальник полицейского департамента Нью-Йорка и детектив Лэнгленд знали, что они подозревают Гантера в причастности к похищению Джонни. Они не хотели рисковать, ведь иначе кто-то мог бы рассказать об их подозрениях Трэйси Махоуни и лишить их элемента внезапности.

Повесив трубку, Лори показала отцу поднятый большой палец.

— Начальник тюрьмы согласен. Мы можем снять это интервью завтра и запланировали его на два часа. — Гантер отбывал наказание в тюрьме Клинтон в Даннеморе в пяти часах езды от Нью-Йорка. — Мы действовали в спешке, но вся наша команда уже готова. Как я и предполагала, начальник разрешил нам взять с собой только одну видеокамеру, так что картинка получится довольно примитивной.

Она и вся ее команда провели в офисе весь уик-энд.

— Все будет хорошо, — заверил ее Лео. — Всем командуешь ты — но и Райан досконально знает это дело, не хуже, чем я сам.

Они принимали решения без оглядки на роль отца Лори в полицейском департаменте. По опыту она знала, что, если ее шоу удастся добыть улики, изобличающие Гантера, его адвокат заявит, что шоу действовало как ширма для полиции. Поэтому предварительно она и Райан провели подробную беседу с Лео и детективом Лэнгленд. Лори старалась все делать так, чтобы можно было доказать, что они действовали, руководствуясь теми же принципами, что и в предыдущих своих делах. Иными словами, им было позволительно общаться с Лео как со свидетелем по делу, которым они занимались, но они не могли позволять ему что-то им диктовать.

Она посмотрела на свои часы. Было уже 6:45.

— Черт побери. Мне лучше переодеться до того, как за мной заедет Алекс. — Сейчас она была одета в джинсы и концертную футболку «Coldplay»[15], которые она надела всего пару часов назад, чтобы смотреть телевизор. — Может, мне отменить…

— Не смей, — перебил ее Лео. — Вы двое имеете право хотя бы на то, чтобы провести какое-то время вдвоем. Я останусь здесь с Тимми, как мы и планировали, а затем вернусь завтра, чтобы ты смогла с утра пораньше отправиться на работу.

Алекс позвонил какое-то время назад и сказал, что у него есть сюрприз и что в семь часов он заедет за ней и повезет ее «на свидание».

— Хорошо, но тебе придется пообещать, что ты выкроишь время, чтобы встретиться с Морин. — Ее отец познакомился с главным судьей Морин Рассел на приеме, состоявшемся после церемонии введения Алекса в должность три месяца назад. Он воздерживался от комментариев по поводу их отношений, но по тому, как он порой улыбался, читая сообщения на своем телефоне, Лори видела, что он с удовольствием общается с Морин. — Из нас двоих не только у меня есть сердечные дела.

— Я не собираюсь обсуждать эти дела с моей дочерью. Все, больше ты ничего не можешь предпринять ни для Джонни, ни для твоего шоу до того, как окажешься в одной комнате с Гантером. Давай, иди.

Зная, что отец прав, Лори прошла в свою спальню, подошла к стенному шкафу и выбрала для вечера черное платье с трапециевидной юбкой и рукавами-крылышками. Она наденет его с босоножками на ремешках и эффектным, броским ожерельем. Закрывая двери шкафа, она пыталась не смотреть на объемистый белый чехол для одежды.

В этом чехле находилось ее свадебное платье. В другом мире — в таком, в котором Джонни благополучно остался бы на пляже вместе со своей семьей — сегодня она бы надела его. Возясь перед зеркалом с застежкой своего ожерелья, она вдруг осознала, что рукава-крылышки, вырез мысиком и форма юбки ее нынешнего наряда совпадают с такими же элементами ее так и не ненадетого платья, висевшего в шкафу, и спросила себя, почему сейчас она выбрала именно этот туалет. Затем, застегнув ожерелье, в последний раз посмотрела на себя в зеркало и вытерла слезу.

* * *

Когда она вышла из дома, Рамон уже ждал ее и открыл перед нею дверь черного «Мерседеса» Алекса. Алекс сидел внутри, одетый в смокинг.

— Выглядишь потрясающе, — сказал он.

— Серьезно? Я только что сняла футболку, но я понятия не имела, что нам надо быть в вечернем прикиде. Алекс, завтра мне надо очень рано вставать.

Он взял ее за руку и сжал ее ладонь.

— Давай на несколько минут представим себе, что наш мир нормален.

Нормален. Прошло только пять дней, но она уже не помнила, какая она, эта самая нормальность. Немыслимое произошло, и теперь им оставалось день за днем спрашивать себя, что им делать теперь.

На Восемьдесят шестой улице Рамон свернул налево, затем проехал мимо Третьей авеню, повернул направо на Вторую и опять поехал на юг.

— Рамон, мне не хочется ставить под сомнение выбранный тобою маршрут, но куда мы едем?

Алекс нежно сжал ее колено.

— Ты же наверняка понимаешь, где мы сейчас.

Ей все стало понятно, когда Рамон завернул за следующий угол на Восемьдесят пятую улицу. Они находились на углу напротив их новой квартиры. Рамон подъехал к дому, где находилась квартира, и остановился.

Увидев растерянность на ее лице, Алекс сказал:

— Нам просто надо обговорить с дизайнером несколько последних штрихов. Это займет всего лишь минуту, а затем мы перейдем к нашему свиданию.

Лори узнала дежурного консьержа — его звали Луис. Она уже знала, что он из Пуэрто-Рико и у него есть дочь, ровесница Тимми. Он приветливо помахал им рукой, когда они направились к лифту.

— Кажется, забрезжил конец ваших мучений. Когда собираетесь окончательно въехать?

— Спросите об этом подрядчиков, — ответил Алекс. Большая часть новой мебели, которую они заказали для своей новой квартиры, уже была доставлена, однако отделка ванных и кухни была еще не вполне завершена.

— Тогда мы, наверное, увидим вас здесь в следующем году, — сказал Луис.

Лори ощутила некоторое волнение, когда Алекс вставил ключ в замок на входной двери. Она столько лет жила вдвоем с Тимми. Теперь же к их семье скоро добавится Алекс, и их переезд в эту квартиру сыграет в этом важную роль. Они уже так близко подошли к финишной черте.

Когда дверь отворилась, на нее пахнуло свежим мускусно-фруктовым ароматом. Алекс щелкнул выключателем в прихожей, и она увидела, что вся квартира полна цветов: роз, лилий, орхидей, тюльпанов, нарциссов. Белых, желтых, розовых, лиловых.

Лори зашла в гостиную и покрутилась, окидывая взглядом композиции из цветов, которых здесь было не меньше пятнадцати.

— Мы что, открыли цветочный магазин?

Алекс засмеялся.

— Помнишь, как мы разделили пополам все телефонные звонки, которые нам надо сделать?

— Разве я могла забыть? — Решение об отмене свадьбы было очевидным, но каждый сделанный телефонный звонок был напоминанием о том, как они радовались перспективе начать новую совместную жизнь и о том, как ужасно положение Джонни, заставившее их отменить свою свадьбу.

— Я позвонил в «Четыре сезона», чтобы отменить бронирование люкса для новобрачных. — После своей свадьбы и небольшого приема они планировали провести ночь в люксе, расположенном в пентхаусе отеля. — Но забыл, что сделал флористу еще один заказ, чтобы преподнести тебе сюрприз в номере. Так что… теперь эти цветы здесь, в нашей новой квартире.

— Алекс, это же безумие. Сколько здесь цветов?

— По одному на каждый день нашего знакомства.

Она обняла его за шею.

— Ты сумасшедший, но ты мой сумасшедший.

— Я тебе говорил, как мне повезло, что у меня есть ты? — спросил он.

Она посмотрела на потолок, делая вид, будто ищет там ответ.

— В последний час — нет. Поверить не могу, что ты сделал все это.

Он заправил ей за ухо прядь волос и поцеловал ее в затылок.

— Лори Моран, согласна ли ты взять меня, полностью очарованного тобою, в мужья?

— Согласна. На сто тысяч процентов.

Понедельник, 20 июля

Шестой день

Глава 32

Шесть дней.

Когда-то шесть дней проходили как одна минута, ибо их заполняли родительские собрания, детские праздники, уроки музыки и многое другое, из чего состоит семейная жизнь.

Но теперь Марси прожила шесть дней, ни разу не поговорив со своим сыном. И каждая секунда длилась как час. А каждый час как год. Каждая ночь тянулась целую вечность. Она прижала ладони к лицу, пытаясь оставаться спокойной.

Она не видела Джонни уже так много дней, и теперь ее глодали также и мысли о том физическом расстоянии, которое отделяло ее от пляжа, где она видела его в последний раз.

— Возможно, нам надо было остаться в Нью-Йорке. — За последние двадцать четыре часа после того, как они из Хэмптонс доехали до Вашингтона, она повторила эту фразу, по меньшей мере, раз сто.

Прежде чем принять решение о возвращении домой, они проконсультировались с адвокатом жертв преступлений и двумя детскими психологами. Детектив Лэнгленд информировала их относительно хода расследования, но конца ему было не видно. Между тем им надо было заботиться также о Хлое и Эмили. Специалисты говорили им, что дети необычайно психологически устойчивые существа. Однако разрушение привычного образа жизни может постоянно напоминать им о том, что в мире что-то не так. Находясь в отеле в Хэмптонс и ожидая новостей о Джонни, они оставались в состоянии неопределенности, к тому же всякий раз, когда они выходили из номера, им приходилось беспокоиться, как бы какой-нибудь чужак не полез к ним с неуклюжими соболезнованиями или того хуже, тайком не щелкнул их телефоном, чтобы запостить фото скорбящей семьи в интернете.

По идее, дома они, вероятно, смогут чувствовать себя в большей безопасности, там знакомая обстановка и привычные модели поведения помогут им пережить предстоящие дни — или недели — или месяцы.

И они вернулись к себе в Вашингтон.

По крайней мере, сейчас лето. Через несколько месяцев девочки пойдут в детский сад. Марси не могла себе представить, как она могла бы выпустить их из виду сейчас.

Она сидела за столом на открытой террасе, выходящей на задний двор их дома, читая комментарии на сайте findjohnnie.com в надежде на то, что похититель выйдет с ними на связь. Ты получишь все, чего бы ты ни хотел, думала она. Я отдам тебе все, что у нас есть. Я отдам за него жизнь. Только верни его.

Но вместо этого она обнаруживала только обычные посты, написанные благонамеренными незнакомцами, которые выражали свои мысли и молились о Джонни и их семье. Она пыталась не обращать внимания на те посты, которые несли негатив. Небольшая группа фанатов документально-криминального жанра разработала целую теорию заговора, утверждая, что Джонни похитили, чтобы отомстить за какие-то преступные деяния, в которых были замешаны его родители. Кроме того, были чудаки, считающие, что вся эта история является «фальшивкой», сделанной с целью рекламы. Но больнее всего Марси задевали те посты, авторы которых винили ее и Эндрю в том, что они подвергли своего сына опасности. Какие родители во время семейного отдыха оставляют своих детей на попечении няни? Иногда ей казалось, что она умрет от чувства вины.

Ее бросило в жар, когда она прочла следующие комментарии:

Интересно, не смотрели бы они за ним лучше, если бы он не был приемным?

Погодите: значит, он их приемный ребенок? Откуда вы знаете?

Меня очень занимает это дело, и я читаю все, что могу найти о нем онлайн. Пока о его усыновлении не сообщало ни одно из крупных информагентств, но я прочел об этом здесь. Очень интересно.

Марси кликнула по ссылке и перешла на сайт «Криминальные новости Нью-Йорка». Она никогда не слыхала об этом сайте. Под статьей не было подписи автора. Она начала быстро просматривать краткое изложение уже известных фактов, пока не нашла искомое слово: усыновлен.

По сведениям источника в правоохранительных органах, пропавший мальчик был усыновлен четой Бакли вскоре после его рождения. Отвечая на вопрос о том, может ли его исчезновение быть связано с тем, что он был усыновлен, источник сказал, что полиция исключила эту теорию и работает, исходя из версии, что его похитил кто-то посторонний.

Позвонив на мобильный телефон детектива Лэнгленд, Марси даже не потрудилась представиться.

— Откуда какой-то там сайт узнал, что Джонни приемный? — спросила она.

— О чем вы? — Голос детектива был мягок, несмотря на то, что Марси с места в карьер накинулась на нее.

— Какой сайт?

Марси сразу поняла, что сейчас Лэнгленд услышала информацию об этом сайте впервые. Она подождала, когда Лэнгленд откроет статью.

— Марси, простите, мне так жаль. Уверяю вас, это не я. И к счастью, и к несчастью, эта история широко освещалась в новостях, во всяком случае, в наших местах. Минус же состоит в том, что она привлекла и стервятников. Ни один ответственный журналист не нарушил бы таким образом ваше право на неприкосновенность вашей частной жизни. К тому же, похоже, у автора был только один анонимный источник, что было бы недостаточно ни для одного солидного новостного портала.

— Джонни ничего не знает. И наши девочки тоже. Мы собирались сказать ему, когда он немного подрастет. — Марси услышала, как детектив Лэнгленд тяжело вздохнула.

— Послушайте, Марси, я не могу выразить, как мне жаль. Но этот сайт? Я никогда даже не слышала о нем, а я коп. Я постараюсь сделать так, чтобы все мои люди поняли, насколько неприемлема такая утечка, и будем надеяться, что на этом низкопробном сайте все и закончится.

— Мама, посмотри! — Хлоя топала ногами в воде надувного детского бассейна, который Эндрю установил на заднем дворе.

— Вы дадите мне знать, если какой-то журналист попытается получить у вас еще какую-нибудь информацию на эту тему? — спросила Марси.

— Разумеется. Я вам обещаю.

Когда Марси повесила трубку, Хлоя все еще пыталась привлечь ее внимание, плескаясь в воде.

— Смотри, как я могу брызгать!

Эмили недовольно сложила руки на груди.

— Прекрати, Хлоя. Ты свинячишь, и скоро в бассейне станет пусто.

— Тогда мы наполним его из шланга.

— Ну… — Эмили пыталась подыскать подходящий ответ. — Тогда ты заберешь воду у рыб, которым она нужна.

Хлоя пыталась растолковать своей сестре, что дело обстоит совсем не так, когда раздался звонок в парадную дверь. Марси выскочила из-за стола. Пожалуйста, пусть это будет хорошая весть. Пожалуйста.

Через окно гостиной она увидела светло-серый «Бьюик», который припарковался на их подъездной дороге.

— Эндрю! — крикнула она. Его домашний кабинет находился дальше по коридору. — К нам кто-то приехал!

Она подбежала к парадной двери, посмотрела через ее стекло и увидела незнакомую женщину, которая стояла одна, нервно глядя в землю и постукивая одной ногой. На вид ей было около шестидесяти. У нее было круглое приветливое лицо и короткие светлые с проседью волосы, расчесанные на прямой пробор. Женщина была одета в темно-синее хлопчатобумажное платье с короткими рукавами, на шее у нее на простой цепочке висел крестик.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила Марси.

— Вы миссис Бакли?

— Чем я могу вам помочь? — опять спросила она.

— Меня зовут Сандра Карпентер. Моя дочь была… Она была биологической матерью вашего сына.

Глава 33

Марси налила их нежданной гостье бокал ледяного чая, затем села рядом с Эндрю, который вышел из своего кабинета, когда Марси открыла парадную дверь. Теперь они сидели за обеденным столом на кухне, откуда через стеклянные раздвижные двери можно было присматривать за близнецами.

Эндрю сжал под столом ее колено, и она почувствовала свою неразрывную связь с ним. Он был единственным человеком на земле, который действительно делил с ней ее боль.

Она похлопала его по руке и накрыла ее своей ладонью. Сандра уже объяснила, почему она приехала сюда. Она хотела помочь — так, как могла.

По ее словам, в старых бумагах об усыновлении она нашла адрес семьи Бакли, но не номер их телефона. Марси удивилась, почему она просто не позвонила отцу Хорригану и не попросила его позвонить им, но затем вспомнила, что, по словам священника, после рождения Джонни Сандра переехала в другой приход. Возможно, ей не хотелось опять обращаться к отцу Хорригану в делах, касающихся ее дочери и усыновления. Впрочем, каковы бы ни были ее мотивы, Марси уже начинала жалеть, что открыла ей дверь.

— Мы благодарны вам за то, что вы не забываете нас, Сандра, — выдавила из себя Марси. — Понимаю, насколько это тяжело и для вас.

— Я не могу спать, — сказала Сандра. — Мне казалось неправильным не встретиться с вами. Я знаю, моя дочь отдала своего ребенка вам, но для меня Джонни остается последней живой частицей моей девочки, хотя я никогда и не участвовала в его жизни. И теперь, зная, что он в опасности, и понимая, как вы боитесь за него, я еще больше тоскую по моей Мишель. Вам не кажется, что это глупо?

— Разумеется, нет.

— Когда Мишель была ребенком, мы с ней были так близки. Она говорила мне, что я ее лучшая подруга, и так продолжалось, пока она не начала учиться в старшей школе. Она решила учиться в Балтиморском университете, а не в более престижном университете в Колорадо, потому что не хотела уезжать слишком уж далеко от дома. И она всегда была лучшей студенткой на своем курсе, хотя ей и приходилось подрабатывать официанткой. Я не стала возражать, когда она решила на время оставить учебу. Пара, которой принадлежал ресторан, в котором она работала в Балтиморе, собиралась открыть еще один ресторан рядом со своей виллой в Рехобот-Бич, Делавэр, и предложила ей управлять им. Это показалось нам с ней разумным. Они предлагали ей поселиться во флигеле для гостей. Она могла бы зарабатывать там кучу денег в летние месяцы, а в остальное время они собирались хорошо платить ей за то, чтобы она жила там и присматривала за их виллой и землей. Я понимала, почему она сочла это выгодным предложением. Ее гостевой флигель находился в нескольких шагах от пляжа и всего в двух с половиной часах езды от меня, так что мы часто ездили друг к другу в гости. В ее флигеле имелась комната для меня, так что у меня вроде как имелся свой домик у моря. Она считала, что за три года сможет скопить достаточно денег, чтобы продолжить учиться, притом даже без подработок, занимаясь только учебой. Она хотела быть лучшей на своем курсе. Помню, она говорила: Лучше быть лучшей в выпуске университета штата, чем середнячкой в Гарварде. У нее были мечты — она хотела стать журналисткой.

Марси не сомневалась — эта женщина верит, что она явилась сюда, чтобы помочь их семье, но было очевидно, что мысли Сандры все еще заняты ее собственной утратой.

Словно прочитав мысли Марси, Эндрю начал подниматься со своего стула.

— Мы очень благодарны вам за то, что вы приехали к нам, и что Мишель отдала нам…

Однако он не смог положить конец потоку воспоминаний Сандры и снова опустился на стул.

— Более всего я сожалею о своей реакции на весть о ее беременности. Мои взгляды очень… традиционны. Очень. Когда она даже не смогла сказать мне, кто отец ее ребенка, и сообщила, что познакомилась с ним в баре, я могла бы выказать ей большую поддержку. Я постаралась сосредоточиться на главном — как позаботиться о ребенке, — но у Мишель наверняка было чувство, что я ее осуждаю. Думаю, именно тогда ее жизнь и покатилась под откос. После усыновления Джонни она оттолкнула меня. Думаю, она испытывала стыд. Я ожидала, что со временем это пройдет, но недели складывались в месяцы, а месяцы — в годы. В конце концов, когда полиция Филадельфии позвонила мне и сообщила, что она умерла от передозировки наркотика, они говорили со мной так, будто я ей чужая.

Марси видела, что Сандра — такая же мать, как и она сама — страдает, все еще скорбя по своей дочери. Но для Марси она была чужой, и ее внезапное появление перед дверью их дома никак не могло помочь им найти Джонни.

Эндрю встал опять и на сей раз не стал ждать, когда Сандра закончит свой рассказ.

— Миссис Карпентер, большое спасибо за то, что вы приехали к нам, и мы сочувствуем вашей утрате. Однако сейчас нам нужно побыть одним с нашими дочерьми. Позвольте мне проводить вас.

Оставшись сидеть в одиночестве за столом в кухне, Марси почувствовала, как у нее затряслись плечи, когда она представила себе, как ей звонят из полиции, как позвонили Сандре, когда умерла Мишель. Возможно, это будет детектив Лэнгленд из Ист-Хэмптона. Или коп из Нью-Йорка, или Кливленда, или Нового Орлеана, или Феникса, или из какого-то другого города, в который похититель увез Джонни. Сколько еще ждать такого звонка? И подобно тому, как Сандра считала, что спусковым моментом, который привел ее дочь к смерти, стало ее собственное поведение, Марси всегда будет корить себя за то, что оставила Джонни на том пляже с няней, которую она даже не знала.

Ход ее мыслей был прерван гудением мобильного телефона, лежащего на столе. Это было сообщение от Лори.

Мы только что приехали в тюрьму.

Глава 34

Послав короткое сообщение Марси, Лори выключила звук на своем телефоне. Она не могла представить себе, какую муку испытывают сейчас Марси и Эндрю. С тех пор, как пропал Джонни, сама она спала лишь урывками. Если бы ей пришлось разлучиться с Тимми на неделю, не зная, где он, она бы этого не вынесла.

Убрав телефон в карман блейзера, она переключила внимание на своего оператора, который смотрел на свой цифровой монитор.

— Как картинка, Ник?

Помещение, предоставленное им администрацией тюрьмы, было тесным, это была одна из комнат, в которых заключенные встречались со своими адвокатами. А потому Лори ограничила численность своей команды — здесь присутствовали только она сама, Райан и ее главный оператор с внестудийной видеокамерой.

Адвокат Гантера, Трэйси Махоуни, уже представилась им и сказала, что ей подойдет любая рассадка при условии, что в кадре не появится она сама.

— Смотри сама, — ответил Ник, отойдя назад, чтобы Лори смогла взглянуть на монитор. — Это самое лучшее, чего здесь можно добиться.

Из мебели в объектив попали только круглый стол и два стула, которые они поставили вокруг него. Райан сидел ближе ко входу, спиной к двери, просматривая записи в своем большом блокноте.

Трудность заключалась в том, чтобы на таком близком расстоянии суметь поместить в кадр одновременно и Райана, и Гантера. Ник ухитрился сделать это, расположив камеру в самом дальнем углу от стола.

— Как видишь, — объяснил Ник, — Райана видно немного лучше, чем второй стул.

Райан улыбнулся и махнул рукой в сторону камеры. Результат вышел менее качественным, чем те кадры, которые получались у команды их шоу обычно, но и он был неплох.

— Значит, Гантера мы посадим туда, а тебя, Райан, будем в основном снимать в профиль. А тот стул в углу, на котором будет сидеть адвокат, не должен попасть в кадр.

— Идет, — сказал Райан. — Но меня всегда напрягает, когда мне приходится находиться спиной к двери.

Лори показала Нику большой палец.

— Ты творишь чудеса и, как всегда, работаешь профессионально.

— Ты это говоришь только потому, что я встал на рассвете, чтобы добраться сюда.

— Что ж, хорошо еще, что в дороге мы смогли подкрепиться пончиками из «Донат проджект».

Лори было известно, что Ник обожает пончики с беконом и кленовым сиропом, которые они и купили.

Ник похлопал себя по животу.

— Мои артерии говорят «нет», а желудок, напротив, просит и говорит «спасибо». Кстати, — добавил он, понизив голос, — мы с женой молимся за Джонни. Мы готовы помочь вам всем, чем только сможем.

Предполагаемое похищение Джонни фигурировало в топе новостей, как и его родство с федеральным судьей Алексом Бакли.

— Я благодарна вам обоим, — сказала Лори. — А помощь от тебя сейчас требуется одна — находиться здесь и делать свою работу.

Ник кивнул.

— Понял.

Лори казалось, что Ник подозревал наличие связи между исчезновением Джонни и той спешкой, с которой она начала работу над новым расследованием своего шоу, но он был не из тех, кто задает вопросы, не касающиеся ракурсов съемки и выбора освещения.

Она посмотрела на Райана, который пересел на противоположную сторону стола.

— Ну, поехали, — сказал он.

Она постучала по узкой стеклянной филенке двери, и надзиратель открыл ее.

— Мы готовы. Заводите заключенного. Его адвокат тоже здесь.

Когда дверь закрылась, Лори захлестнула волна паники. Возможно, это их единственный шанс спасти Джонни. Им нельзя оплошать.

* * *

Если бы не темно-зеленая тюремная роба, Дэррена Гантера можно было бы принять за голливудского актера, явившегося на кинопробы, сосредоточенного, спокойного и уверенного в себе.

— Тут, в этом роскошном люксе для юристов куда более комильфотная обстановка, чем в местах общего пользования, предназначенных для черни.

Гантер вежливо поблагодарил надзирателя, который снял с него кандалы и пристегнул его наручниками к скобе, вделанной в край стола.

Адвокат Гантера, Трэйси Махоуни, была высока, у нее были широкие плечи и копна кудрявых непокорных светлых с проседью волос. Говорила она с выраженным бруклинским акцентом.

— Неужели это необходимо? Нас же будут снимать. Да и замки на этой двери достойны Форт-Нокса.

Надзиратель покачал головой.

— Вы же знаете правила.

Когда надзиратель ушел, Гантер уверенно протянул Райану свободную руку.

— Видимо, вы Райан Николс, — сказал он. — Я вас узнал по вашему шоу. Я смотрел ваш послужной список, и мне не терпится рассказать вам правду о моем деле.

— Уверен, что у нас с вами получится содержательный разговор, — ответил Райан.

— А вы, должно быть, миз Моран. — Гантер кивнул Лори.

— Да. — При обычных обстоятельствах на этом этапе она бы уже провела подготовительную беседу с любым героем своего шоу, но нынешние обстоятельства нельзя было назвать обычными. — Я с интересом выслушаю вашу версию событий.

Гантер поднял указательный палец свободной руки.

— Будьте осторожны в своих желаниях, миз Моран. Вам знакомо известное изречение о том, что никогда не следует знакомиться со своими героями? Вашего отца считают настоящим героем, но вам может не понравиться то, что я могу о нем рассказать. У него есть такая сторона, которую он вряд ли показывает своей восхищающейся им дочери или своему прелестному маленькому внуку. Его, кажется, зовут Тимми, да?

Его фальшивая улыбка казалась доброй, но у Лори резко заболело горло, когда он назвал имя ее сына. И она опять подумала о том, какую трудную задачу им надо будет решить. Если Гантер инспирировал похищение мальчика, которого он принимал за внука Лео, чтобы получить рычаг давления на Лео, он, разумеется, не может прямо признаться им в этом на камеру. Вместо этого ему придется делать завуалированные намеки, подтверждая тем самым, что он хочет совершить обмен: его свобода за освобождение похищенного ребенка. Гантер сразу же заговорил о сыне Лори. Есть ли это тот самый намек, которого они ждали, или же так он просто пытается подействовать на телевизионного продюсера, чье шоу хочет использовать в своих собственных целях?

— Давайте начнем, — сказала она.

Глава 35

Пока Райан расспрашивал Гантера о его версии событий, приведших к гибели Лео Финни, Лори еще лучше поняла, как сильно ей хочется снять обвинения с отца, даже если окажется, что Гантер непричастен к похищению Джонни.

В своем интервью Гантер коснулся всех событий того вечера, когда произошло убийство, а также упомянул результаты экспертизы ДНК, которые вроде бы реабилитировали его, притом адвокат Гантера не вмешалась ни разу. Пока что Гантер ни на йоту не отошел ни от своих показаний в суде, ни от тех ходатайств, которые он подавал, пытаясь добиться признания своего осуждения неправомерным. Кроме того, он был красив, красноречив и временами даже очарователен. Средний телезритель посмотрит на него и решит, что он просто не может быть убийцей. Однако Лори знала по опыту, что убийца может таиться под самой благообразной личиной. Наверняка есть какое-то другое объяснение наличия на орудии убийства ДНК Мейсона Роллинза. Лори знала, что она никогда не поверит, что ее отец сфабриковал признание вины, чтобы упечь за решетку невиновного.

Словно прочитав ее мысли, Гантер вдруг посмотрел прямо в камеру и сказал:

— Я знаю, что думают люди — хотя я и кажусь вам разумным человеком; хотя все эти восемнадцать лет я был образцовым заключенным и настаивал на своей невиновности; хотя я могу бесспорно доказать, что на орудии убийства найдена не моя ДНК, а ДНК известного рецидивиста, склонного нападать на людей с ножом, в конечном счете многие из вас подумают, — он изобразил пальцами кавычки, — «Но награжденный медалями полицейский говорит, что он сознался», и для вас этого будет достаточно. Потому что коп, которого я обвиняю, это не просто какой-то там малый в синей форме, а Лео Фарли, который после моего осуждения быстро поднялся по карьерной лестнице и стал заместителем начальника нью-йоркской полиции. Иными словами, от поста начальника полиции его отделял всего один шаг. Фарли с уверенностью прочили на роль следующего начальника полиции, и он бы занял ее, если бы не ушел в отставку, впрочем, на него и поныне смотрят с обожанием, как на какую-нибудь рок-звезду. О нем пишут очерки в журнале «Нью-Йорк», и мэр приглашает его в свою ложу на стадионе.

При упоминании журнального очерка мозг Лори словно пронзил электрический разряд. Именно этот очерк был проиллюстрирован фотографией, на которой их семья была запечатлена в ложе мэра на стадионе «Янки-стэдиум». На ней Тимми был так похож на сегодняшнего Джонни. Что ж, теперь у них, по крайней мере, есть подтверждение того, что Гантер видел это фото. Лори заставила себя сосредоточиться, слушая, как Гантер рассуждает о высотах, которых достиг Лео.

— На параде по случаю Дня святого Патрика он идет в первом ряду вместе с кардиналом, и на его парадной форме столько медалей, что они переливаются, как зеркальный шар на дискотеке.

— Думаю, вы в достаточной мере объяснили вашу точку зрения относительно репутации бывшего заместителя начальника полиции Нью-Йорка Лео Фарли, — сказал Райан. — По вашим словам, вы полагаете, что большинство людей скорее поверят не вашим показаниям, а показаниям имеющего награды полицейского офицера.

— Вот именно. Но дело вот в чем. — Гантер устремил свой пронзительный взгляд прямо в объектив камеры. — Каким образом Лео Фарли достиг таких заоблачных высот? Что именно отличает его от всех остальных патрульных полицейских и детективов, имена которых никому не известны? Что сделало Фарли настолько особенным, что его почитают чуть ли не за особу королевских кровей?

Райан тут же использовал этот момент.

— Одно из объяснений такого отношения заключается в том, что он настолько предан своему делу, что, к примеру, был готов вернуться в участок после окончания своей смены, поскольку стремился докопаться до истины. И настолько хорошо знает свою работу, что сумел заставить такого умного и хладнокровного малого, как вы, признаться в том, что вы в припадке ярости зарезали человека после того, как вас отвергла женщина в баре.

Гантер спокойно улыбнулся.

— Вы говорите как человек, работающий на дочь Лео Фарли. Полагаю, в вашей передаче будет отражено наличие у нее явного конфликта интересов, чтобы зрители могли учесть это, когда они будут делать выводы.

— Мы всегда сообщаем нашим зрителям факты как они есть.

— А известен ли вам тот факт, что во время моего ареста Лео Фарли рассматривали в качестве кандидата на должность заместителя начальника полицейского департамента по вопросам общественной информации? До тех пор он был амбициозным копом, но ему не приходилось расследовать такие громкие дела, которые позволили бы ему греться в лучах славы. Но дело об убийстве Лу Финни обещало попасть в топ новостей, оно подходило для этого идеально. Убит всеми любимый хозяин популярного бара, расположенного в одном из самых крутых районов Манхэттена. Подозреваемых двое: студент престижного частного колледжа и богатый мальчик, наследник владельца крупного агентства по операциям с недвижимостью. История о том, как старый Нью-Йорк сталкивается с новым. И звездой этого сюжета становится Лео, который будто бы изобличил меня. И что же было потом? Он получил повышение по службе и стал главным представителем полицейского департамента Нью-Йорка по связям с общественностью, то есть персоной, пользующейся таким же вниманием СМИ, как сам мэр.

Лори не нравилось то, что она слышала. Гантер использовал блестящую репутацию ее отца как оружие, направленное против него. На мониторе Ника было видно, как Гантер отрывает взгляд от камеры. Он пристально посмотрел на нее, затем опять переключил свое внимание на Райана.

— Я предлагаю вам проверить, как мое дело соотносилось с траекторией карьеры Лео Фарли в полицейском департаменте. Вы увидите, что я прав. Кстати, вам известно, что я не первый заключенный, обвинивший Фарли в фабрикации улик?

Хотя сейчас Лори видела Райана только в профиль, ей показалось, что на миг он заколебался. Вероятно, он думал, что в любом другом случае — если бы речь шла о другом полицейском, если бы время не поджимало — Лори выяснила бы все о предыдущих жалобах такого характера прежде, чем записывать интервью, которое пойдет в эфир. Однако он быстро овладел собой.

— Вы находитесь в тюрьме уже восемнадцать лет, — сказал Райан. — И я полагаю, вам известно, что жалобы на неправомерное осуждение — это обычное дело. На любого полицейского, прослужившего тридцать лет, обвиняемые и осужденные жаловались не раз и не два, обвиняя его в злоупотреблениях. И это вовсе не значит, что их утверждения — правда.

— ДНК, обнаруженная недавно на оружии убийства, совпадает с ДНК человека, который, как было доказано, не раз угрожал другим людям ножом, включая, по меньшей мере, один случай нанесения колото-резаных ран в драке в баре, точно такой же, как в деле, по которому был осужден я. Вам известно, что отдел окружной прокуратуры по пересмотру приговоров подтвердил, что в момент убийства Лу Финни Мейсон Роллинз жил в Гринвич-Виллидж, в квартире, находящейся всего в десяти минутах ходьбы от бара «У Финна»? Когда мой адвокат попыталась поговорить с Роллинзом, он захлопнул перед ней дверь, и, насколько я понимаю, так же он поступил и с представителем окружной прокуратуры.

— И какова же ваша теория? С какой стати Роллинзу было резать владельца бара, который, судя по известным данным, никогда не наносил ему никаких обид?

— Дело в том, что мы всей толпой вывалились из бара на тротуар. Я пытался выбраться из свалки, но другой парень из бара, Джей Прэтт, продолжал лупить меня и хватать за грудки. Мы врезались в какого-то другого малого — врезались крепко, — и это он достал нож. После этого мистер Финни сразу же упал. Там было столько крови. А этот малый… его уже и след простыл. Я нисколько не сомневаюсь, что это был Мейсон Роллинз, и об этом же говорит наличие его ДНК на ноже. Вы отличный юрист, мистер Николс, вот и скажите мне: разве этих доказательств недостаточно для того, чтобы поставить мою виновность под сомнение?

Глава 36

Гантер смотрел Райану прямо в глаза, словно говоря: давай, попробуй найти в моих аргументах хоть одно слабое место. Разве этих доказательств недостаточно для того, чтобы поставить мою виновность под сомнение?

Для Гантера это был идеальный момент для окончания интервью, задающий как раз тот тон, который был ему нужен. Райан ни разу не смог его сбить. Если на то пошло, то Гантер даже сумел укрепить свои позиции, выжав максимум из результатов экспертизы ДНК и поставив под сомнение достоверность показаний Лео.

Райан посмотрел на Лори, давая ей понять, что он готов завершить интервью. Она кивнула.

— Мистер Гантер, прежде чем мы закончим, я хочу задать вам еще несколько вопросов. Я зачитаю вам список имен людей, находившихся в тот вечер, когда произошло убийство, в баре «У Финна», и спрошу вас, имели ли вы какие-то контакты с ними до этого вечера или после него.

— Я не против, но какой в этом смысл?

— По вашим словам, вы в тот вечер были в баре один и ни с кем там не были знакомы, вот мы бы и хотели это подтвердить. А затем мы бы хотели убедиться, что вы не делали никаких попыток связаться с потенциальными свидетелями, которые могли дать показания против вас как на первоначальном суде, так и при рассмотрении дела о возможном пересмотре вашего осуждения.

Трэйси Махоуни прервала свое молчание — впервые после начала работы камеры.

— Не отвечай на этот вопрос, Дэррен. Он слишком расплывчат.

Он махнул рукой, словно отметая ее опасения.

— Да ладно. Мне не о чем беспокоиться, нечего скрывать. Говорите.

Райан зачитал список, который составила Лори: само собой, Лу Финни; Джейн Холлоуэй, та женщина, к которой он клеился в тот вечер; Джей Прэтт, парень, с которым Гантер подрался; Кларисса ДеСанто, барменша, которая удивила Лео тем, что она не стала давать показаний на суде над Гантером; и наконец, Мейсон Роллинз. По утверждению Гантера, до вечера убийства он не имел никаких связей ни с кем из них и не вступал в контакт с ними после.

— А как насчет того вашего друга, с которым вы в тот вечер отмечали ваш день рождения до вашей ссоры с мистером Прэттом? Может быть, он смог бы пролить свет на ваше поведение в тот вечер?

Гантер прищурился, словно не поняв вопрос.

— Я был в этом баре один. Я собирался встретиться с моими однокашниками из Вассара, приехавшими в Нью-Йорк на каникулы, но так и не вышел с ними на связь. И направился в Вест-Виллидж, чтобы поразвлечься в одиночку. Тогда я и не подозревал, что это решение разрушит мою жизнь.

По словам Саманты Финни, барменша Кларисса говорила ей, что Гантер явился в бар с каким-то приятелем, но как узнать правду теперь? Собственно, перечисление возможных свидетелей было всего лишь разминкой перед следующим вопросом — самым важным из всех.

— И наконец, — сказал Райан, — мы желаем узнать, кто мог бы дать вам характеристику.

— В каком смысле?

— Я имею в виду людей, которые могли бы сказать, каким человеком вы были восемнадцать лет назад, а также любых других, хорошо знающих вас. Вы утверждаете, что вы образцовый заключенный. Мы полагаем, что наши зрители хотели бы услышать отзывы о вас от тех, кто знает вас близко, чтобы лучше понять, что вы за человек.

Если Гантер был причастен к похищению Джонни, то сейчас у него имелась возможность дать им координаты того третьего лица, которое могло бы продолжить переговоры о его освобождении и которое находилось за стенами тюрьмы.

— Четыре года назад моя мать отправилась в дом престарелых с связи с деменцией, — сказал он, и его плечи поникли. — Меня отказались выпустить даже для того, чтобы я мог попрощаться с ней, пока она еще была способна меня узнавать. Пожалуй, сейчас человеком, который знает меня лучше всех, является мой адвокат. — Он кивком показал на Трэйси Махоуни. Лори знала, что адвокат не может быть свидетелем по делу своего клиента.

— И больше никто? — спросил Райан. — Может быть, какой-то ваш старый друг или даже кто-то из бывших заключенных, с которым вы продолжаете поддерживать связь и с которым мы могли бы провести беседу?

Давай, заглоти наживку, подумала Лори. — Подскажи нам, куда идти.

— Извините. — Гантер пожал плечами. — Находясь за решеткой, не очень-то легко заводить или сохранять друзей.

У Райана вытянулось лицо, и он посмотрел на Лори, ожидая, чтобы она дала финальный свисток. Они не получили того, что им было нужно.

— Думаю, на сегодня у нас все, — сказала она.

— Вы уверены? — спросил Гантер. — Не то чтобы у меня большие планы на остаток этого дня. — Та же сухая улыбка, тот же блеск в глазах. Она вполне могла понять, почему он понравился стольким журналистам.

— Вполне. — Ее мороз продрал по коже, когда она зашла за его стул и постучала в дверь, давая знать надзирателю, что они закруглились.

Когда в замке повернулся ключ, Гантер заговорил опять:

— Кстати, миз Моран, я думаю и молюсь о племяннике вашего жениха и всей вашей семье.

Лори едва не подпрыгнула, когда он впрямую упомянул исчезновение Джонни.

— Что?

— Я помешан на новостях. Я каждый день прочитываю пять разных газет, включая как местные, так и общенациональные. «Нью-Йорк пост» и «Дейли ньюс» распространили его фотографию везде, и, похоже, он милый мальчик. Надеюсь, что его найдут целым и невредимым, и что это произойдет скоро.

Лори лихорадочно перебирала в уме все то, что писали о Джонни в просмотренной ею прессе. В некоторых статьях и заметках упоминалось, что Джонни оказался в Хэмптонс, поскольку его родители приехали туда, чтобы отметить день рождения его дяди, недавно вступившего в должность федерального судьи Алекса Бакли, но пока что в них не были упомянуты ни Лори, ни ее отец. Так что, судя по замечанию Гантера, он, по меньшей мере, сумел обнаружить связь межу Джонни и ней. Но дает ли он ей тем самым понять, что он может привести их к Джонни?

Пока что она ни на йоту не приблизилась к правде.

— Давайте просто скажем, что вся моя семья очень хочет вернуть его домой — чего бы это ни стоило.

Она всмотрелась в лицо Гантера, ища какую-то реакцию на свои слова, пока надзиратель опять защелкивал на нем кандалы. Но он больше не поворачивался к ней, пока его выводили из комнаты.

* * *

Когда они двигались к выходу из тюрьмы, первым шел Ник, неся свою переносную камеру в кожаной наплечной сумке.

Лори поймала себя на том, что идет она медленно, поскольку не желает садиться в студийный микроавтобус, не имея перспективных зацепок.

Когда они подошли к стойке регистрации, она остановилась и повернулась к Райану.

— Так думаю только я, или тебе тоже кажется, что интервью проходило не самым лучшим образом?

— Да, так думаешь не только ты, — ответил Райан. — Все это мы знали и так, только на сей раз это было сказано его словами, и, по правде говоря, прозвучало довольно убедительно. И ты знаешь, мне нравится твой отец, но сегодня Гантер набрал немало очков. Нам надо будет проверить, как время рассмотрения дела Гантера соотносилось с временем назначения твоего отца представителем полицейского департамента по связям с общественностью.

Лори прижала руку ко лбу. Должно же быть что-то еще, что они могли бы сделать до того, как уйти. Она вдруг подняла глаза.

— Комнаты для свиданий с обычными посетителями, — сказала она.

Райан смотрел на нее, явно не понимая, к чему она клонит.

— Гантер заметил, что тут, в этом роскошном люксе для юристов, куда более комильфотная обстановка, чем в комнатах свиданий, предназначенных для черни.

Райан сразу смекнул, что она имеет в виду.

— Стало быть, у него бывают и другие посетители.

Десять минут спустя им сообщили имя — Саммер Карвер. В книге учета посетителей она впервые была упомянута около года назад, но в последние полгода эта дама редко пропускала часы посещений, которые Гантер мог использовать для свиданий два раза в неделю.

— Значит, он солгал, сказав, что помимо его адвоката у него нет друзей, — заметил Райан.

Пока они ждали, чтобы сотрудник службы исполнения наказаний напечатал им скан водительских прав Саммер Карвер, выданных в штате Нью-Йорк, на глаза им попалась Трэйси Махоуни, стоящая в углублении тюремных ворот. Она отвернулась и взяла в руку свой телефон, словно для звонка, но Лори была уверена, что она наблюдала за ними.

Вторник, 21 июля

Седьмой день

Глава 37

На следующее утро Лори стояла в своем кабинете перед тремя белыми досками, на которых маркерами было написано все, что им было известно об исчезновении Джонни, Дэррене Гантере, убийстве Лу Финни и возможных связях между первым и вторым. Джерри, Грейс и Райан сидели за белым овальным столом для совещаний, делая записи, пока Лори кратко излагала основные моменты.

Она обвела имя Саммер Карвер красным кружком.

— Если у Гантера есть на воле кто-то, действующий как его глаза, уши и ноги, пока сам он находится в тюрьме, то мы полагаем, что, скорее всего, это Саммер Карвер. Она единственная, кто посещает его в тюрьме, если не считать адвоката и время от времени — редактора.

Еще одним, меньшим кружком Лори обвела имя Трэйси Махоуни.

— Существует возможность того, что его адвокат играет роль соучастницы в поддержании его связей с волей, но вряд ли она сама выполняет для него грязную работу. — Трэйси видела, как они говорили с надзирателем у стойки регистрации посетителей, значит, вероятно, она уже сообщила Саммер, что им известно о ее контактах с Гантером. И целью нынешнего их совещания была подготовка к попытке поговорить с Саммер напрямую.

— Сегодня рано утром мы с Джерри посмотрели, есть ли у Саммер профиль в соцсетях, и кое-что нашли. Джерри, рассказывай.

Поскольку в кабинете их было только четверо, Лори была готова просто усадить их всех вокруг своего компьютера. Однако Джерри захотел соединить свой ноутбук с проектором, чтобы представить результаты их поисков на большем экране.

Когда Лори села, на проекционном экране появился профиль Саммер Карвер в «Фейсбуке», и они увидели долговязую молодую женщину с длинными волнистыми черными волосами и бледной кожей, прижимающую к своему веснушчатому носу пушистого белого котенка.

— У Саммер есть профиль только в «Фейсбуке». Первое, что мы заметили, это то, что единственные ее открытые посты — то есть такие, которые можем видеть и мы, а не только онлайн-друзья — взяты с сайта «Дэррен Гантер невиновен». Мы также знаем, что она активно пишет на сам этот сайт, созданный для защиты Дэррена Гантера, что неудивительно, если учесть, что она регулярно навещает его в тюрьме.

Джерри передвинул курсор на то место в профиле Саммер, где были даны ссылки на профили членов ее семьи. Таких оказалось двое — ее мать, Джули Карвер, и брат, Тоби Карвер. Джерри переместил курсор на имя Тоби и кликнул по нему.

— Ее брат ничего не постит уже четыре года, так что… это тупик. — При этом аватарка профиля Тоби изображала не человека, а представляла собой фотопейзаж с лесом и речушкой. Джерри открыл профиль матери Саммер. — А вот ее мамочка, Джули, довольно активная пользовательница.

Аватарка Джули являла собой крупный план двух улыбающихся женщин. Одной из них была Саммер, а вторая была одета в голубую футболку, на которой крупными белыми буквами было написано: В 60 откатила до 40. Джули была ниже и полнее своей дочери, волосы у нее были короче и светлее, а на носу красовались такие же веснушки, как и у Саммер. Джерри два раза кликнул по фотографии, чтобы открыть дату и подпись.

— Это фото было сделано три года назад, и, как следует из подписи, тогда они отмечали шестидесятилетие Джули. — Подпись гласила: «Самый лучший подарок к моему дню рождения — моя прекрасная дочь снова со мной. Я так рада, что она вновь дома!»

Грейс подняла руку.

— А я не испорчу тебе эффект, если спрошу, где Саммер была до того?

— Если бы мы это знали, то я бы тебе сказал. Так что это тайна номер один. Идем дальше. — Джерри быстро прокрутил сотни постов Джули, типичных для соцсетей, останавливаясь на тех, в которых упоминалась ее дочь, а также на фотографиях — их было несколько — с изображением Джули и Саммер в некоммерческой организации по приготовлению и доставке еды «Доставка Божьей любви».

Под одной из фотографий имелась подпись: «На мою очередную вторничную смену на кухне я привела еще одного помощника повара. Кликните здесь, чтобы внести пожертвование на благое дело».

Джерри продолжал прокручивать, пока вдруг не остановился на посте, сделанном четыре месяца назад.

— Ну вот, тут уже интереснее.

Вместо фотографии, изображающей кого-то, здесь была помещена надпись, сделанная белым курсивом на темно-синем поле: Матери не спят. Они просто переживают, закрыв глаза. Под ней красовалась подпись: КАК ВЕРНО!

Лори заметила, что Райан бросил ручку на стол и оторвался от своих заметок, похоже, решив, что из мема о матерях много не выжмешь. Однако он ошибся. Главным тут были ответы друзей Джули.

Кейти Ландт: Джули, мне хочется думать, что ты шутишь, но это не есть хорошо.

Бет Трейнор: Ржунимагу, дорогая, но я согласна с Кейти. Ты беспокоишь нас. Саммер в порядке?

Джули ответила: Она приняла кое-какие решения… которых я не понимаю.

Кейти Ландт: Но все в порядке?!

Джули: Я больше не могла сдерживаться, вот она и уехала из дома к Тоби (ее единокровному брату) и теперь находится у него. Это долгая история, но, честно говоря, я обеспокоена. Пожалуйста, молитесь за меня и за мою дочь. Я могу ее направлять, но я больше не могу ее контролировать. Почему они так быстро вырастают?

Лори никогда не понимала людей, которые вели разговоры на личные темы в интернете. Надо полагать, Джули Карвер никогда и представить себе не могла, что совершенно чужой человек будет просматривать ее аккаунт в соцсети и узнавать самые конфиденциальные подробности ее жизни.

Райан схватил ручку и опять торопливо строчил в своем большом блокноте.

— Похоже, у них произошла ссора, — сказал он. — И время совпадает. Примерно полгода назад визиты Саммер в тюрьму стали чаще, она начала навещать Гантера два раза в неделю. Возможно, матери не нравился ее новый друг.

— Мы тоже так считаем, — согласился Джерри. — После этого поста, сделанного четыре месяца назад, нет никаких указаний на то, что Джули хоть раз видела свою дочь. Собственно говоря, с тех пор прямых упоминаний о Саммер нет вообще. В День матери несколько человек написали Джули, что они думают о ней и желают ей лучших отношений с ее детьми, стало быть, очевидно, что она с ними все еще не в ладах. В профиле Саммер говорится, что у нее есть брат Тоби. Похоже, он приходится ей братом только по отцу.

Райан сжал свою переносицу.

— Пока что все это очень неубедительно. Нам известно только то, что Саммер поддерживает Гантера и поссорилась со своей матерью. Но похищение ребенка — это совсем другое дело. Есть ли у нас основания считать, что Саммер способна на такие вещи?

Джерри выключил проектор, и Лори объяснила, что вчера вечером она звонила детективу Дженнифер Лэнгленд с Лонг-Айленда, руководящей расследованием дела об исчезновении Джонни.

Грейс покачала головой, даже не пытаясь скрыть свое недовольство. Она подняла руку с длинными блестящими красными ногтями.

— Извините, я не знакома с этой женщиной, но, судя по тому, что я слышала, она убеждена, что наше намерение заняться Гантером — это пустая затея. Так что пусть твой отец делает свое дело, и полицейский департамент Нью-Йорка пробьет Саммер по всем базам данным, какие только есть.

Грейс была права. Лэнгленд не верила, что Гантер причастен к похищению Джонни, но она также руководила расследованием, так что в первую очередь им нужно иметь дело именно с ней, если только не станет ясно, что необходим план Б.

— Думаю, я поймала Лэнгленд в удачное время, — сказала Лори. — Похоже, они там потратили почти два дня, следя за малым, которого видели, когда он смотрел на детей на пляже в день похищения Джонни. В конце концов он был остановлен за то, что не включил сигнал поворота. Они уже решили, что, возможно, сейчас прижучат его, но тут в его машине нашли чек, датированный тем числом, когда был похищен Джонни, и выданный на кассе одного из автофургонов быстрого питания, которые обслуживают пляжи. Но затем выяснилось, что в тот день этот фургон работал далеко от Хэмптонс, в Саутгемптоне. В общем, независимо от того, считает ли она, что мы на верном пути или же просто чувствует себя неловко, поскольку их след оказался пустышкой, она пообещала мне, что пробьет Саммер по базам и перезвонит.

— И ее брата тоже? — спросила Грейс.

— Все ее известные связи.

— Что ж, с чего-то же надо начинать, — нехотя согласилась Грейс, — но мне кажется, что куда больше о делишках Саммер нам могла бы рассказать мамаша Карвер. Да, это всего лишь посты в «Фейсбуке», но я знаю, именно такой тон бывает у матерей, которые считают, что их дети замышляют что-то недоброе. Нет, это, разумеется, не относится ко мне самой, я всегда была хорошей девочкой, — добавила она.

— Само собой, — согласилась Лори. — И да, Грейс, если бы мне захотелось найти миссис Карвер, чтобы провести с ней предварительную беседу, где бы мне надо было ее искать?

Грейс расплылась в широкой улыбке, поскольку знала ответ.

— Сейчас вторник, вторая половина дня. Время ее смены на благотворительной кухне. Можно, я отправлюсь с тобой? Мамаши, пишущие на «Фейсбук», от меня без ума!

Лори давно хотела расширить круг обязанностей Грейс, к тому же та умела разговорить собеседника.

— Что ж, по-моему, это хорошая идея.

Лори быстро оглядела сегодняшний наряд своей помощницы: темно-синее платье-футляр, не доходящее до колен, очень скромное, по меркам Грейс, и блестящие телесного цвета туфли на пятидюймовых шпильках.

— Не беспокойся — в ящике рабочего стола у меня хранятся туфли на низком каблуке для тех случаев, когда мне надо выглядеть менее…

— Броской? — подсказала Лори.

— Точно.

Глава 38

Грейс посмотрела на сверкающее семиэтажное здание, находящееся в Сохо на углу Спринг-стрит и Шестой авеню. С тротуара ей и Лори было хорошо видно, как в суперсовременном ресторане работают повара. Облаченные в белые передники и черные колпаки, они шинковали морковь и лук, чистили картошку и лепили котлеты.

— Неужели это и впрямь столовая для нуждающихся? — удивилась Грейс. И посмотрела на свои черные балетки. — Мои лубутены отлично вписались бы в здешнюю обстановку, хотя, если честно, они всего лишь подделка.

Лори быстро отправила сообщение: Мы уже здесь, затем открыла перед Грейс парадную дверь.

— Ты ожидала не такого, да? Несколько лет назад они построили новое здание, чтобы расширить производство. Они доставляют примерно два миллиона горячих обедов в год тем клиентам, которые слишком больны или немощны, чтобы самим закупать продукты и готовить.

Лори много раз посещала ежегодные торжественные мероприятия «Доставки Божьей любви» и регулярно жертвовала им средства. В прошлом году ее взносом на благотворительном аукционе стала экскурсия по «Фишер-Блейк Студиос», кульминацией которой был обед в обществе ведущего и продюсера шоу «Под подозрением».

И теперь, когда ей нужно было встретиться с матерью Саммер, Джули, она воспользовалась своим знакомством с той сотрудницей этой некоммерческой организации, которая занималась устройством прошлогоднего аукциона.

— Кэролайн, — позвала Лори, узнав молодую женщину, идущую к стойке регистрации, чтобы встретить их. Представляя ее Грейс, она заметила, что та многозначительно улыбнулась, посмотрев на туфли Кэролайн на высоком каблуке. — Огромное спасибо за то, что ты выручила нас, притом так быстро.

— Мне это в радость, — сказала Кэролайн. — Джули Карвер одна из наших лучших волонтерок. Раньше она и ее муж владели рестораном в Куинсе. После его смерти она решила продать свое заведение, но потом обнаружила, что тоскует по работе на кухне. Ее решение уйти на покой из ресторанного бизнеса принесло нам большую пользу.

Вместо того, чтобы нагрянуть без предупреждения к матери Саммер во время волонтерской работы на кухне и сразу с кем-нибудь обрушить на нее град вопросов, Лори позвонила Кэролайн и попросила ее сыграть роль посредницы. По словам Кэролайн, Джули регулярно смотрела шоу «Под подозрением», и ей очень хотелось поговорить о своей озабоченности из-за связи Саммер с убийцей, отбывающим срок в тюрьме.

Глаза Кэролайн заблестели, когда из находящейся на первом этаже кухни вышла женщина, вытирающая руки о передник. Лори узнала ее по ее фотографиям в «Фейсбуке».

— Это Джули. Я зарезервировала одну из наших комнат для совещаний, так что там вам никто не будет мешать.

* * *

У Лори ушло всего несколько минут на то, чтобы объяснить, что команда шоу «Под подозрением» работает над выпуском, посвященным убийству Лу Финни и утверждению Дэррена Гантера о том, что он стал жертвой судебной ошибки.

— Как вам уже, вероятно, сообщила Кэролайн, в ходе нашего расследования всплыло имя вашей дочери, поскольку она часто навещает Гантера в тюрьме. Мы заглянули в ее аккаунт в соцсети, чтобы выяснить, какая между ними может быть связь, и наткнулись на ваши посты, из которых следовало, что вы беспокоитесь из-за своей дочери. И у нас возник вопрос: не связано ли ваше беспокойство с Дэрреном Гантером?

— Да, эти ее визиты в тюрьму вывели меня из себя, — с грустью ответила Джули. — Поначалу я была рада ее интересу к его делу. После пары очень трудных лет Саммер вернулась ко мне в Нью-Йорк и стала жить со мной, ища себя. Она доделала кое-какую работу, необходимую для завершения бакалавриата, и начала готовиться к сдаче экзаменов в школу права. Ее всегда интересовала работа в системе уголовной юстиции. Собственно, именно она и познакомила меня с вашим шоу. Мы смотрели его вместе.

Лори решила пока не касаться «трудных лет» в жизни Саммер, но ей вспомнился пост, который Джули сделала три года назад и в котором говорилось, что ее дочь вернулась домой.

Джули между тем продолжала.

— У моей дочери золотое сердце. Более верного и сострадательного друга, чем она, не найти. Но иногда ее чувства выходят за рамки разумного. Она готова броситься на край света ради тех, кто ей дорог, притом в ущерб себе самой — да и другим тоже.

— Моя сестра точно такая же, — сказала Грейс. — Она готова забыть свою собственную жизнь, лишь бы помочь тому, кого она любит.

Джули печально улыбнулась.

— Тогда вы меня понимаете. Позвольте спросить: а те, кому помогает ваша сестра, всегда достойны этой помощи?

— Вовсе нет, — ответила Грейс. — Один такой парень бросил ее, просто-напросто написав ей об этом сообщение — притом в ее день рождения. А когда она позвонила ему и спросила, почему, он передал трубку своей новой подружке. Если бы какой-нибудь придурок сотворил бы такое со мной, полиция никогда бы не нашла его тело.

Может, мне не стоило брать с собой Грейс? — подумала Лори, но тут Грейс продолжила:

— Полагаю, Дэррен Гантер не первый человек в жизни вашей дочери, который вызывает у вас беспокойство за нее.

— Да уж, — согласилась Джули. — Она бы стала лучшей выпускницей своей старшей школы, если бы парень, который чуть-чуть отставал от нее, не уговорил ее завалить один тест, чтобы лучшим выпускником стал он. Он сказал ей, что ему нужно получить стипендию, чтобы его обучение в университете было оплачено, а затем, как только стали известны оценки, бросил ее. Но даже ему было далеко до того малого, с которым она познакомилась летом, перед началом учебы на последнем курсе Университета в Стоуни-Брук. Он хотел стать актером и уговорил ее бросить университет в начале последнего семестра и уехать с ним в Лос-Анджелес, чтобы стать его менеджером. Два года она жила только ради него и даже перестала звонить мне, поскольку всякий раз, разговаривая, мы скатывались на ссору. Когда у нее закончились деньги, которые она тратила на него, он просто нашел себе другую женщину, а ее бросил. Единственным плюсом этой истории стало то, что она наконец вернулась домой.

Благодаря замечанию Грейс о ее сестре, они теперь знали, где была Саммер до своего возвращения в Нью-Йорк. И Лори начинала понимать, какую ценность могла представлять девушка вроде Саммер для такого человека, как Дэррен Гантер. Если она искренне верила, что Гантер потерял восемнадцать лет своей жизни, отвечая за преступление, которого он не совершал, то не могла ли она решить, что ради торжества справедливости допустимо на несколько дней лишить свободы ребенка?

— И как же после этого развивались ваши отношения с дочерью? — спросила Лори.

— Поначалу все было хорошо. Она хотела сделать карьеру адвоката по уголовным делам и начала все больше и больше читать о движении в защиту невинно осужденных, что и привело ее к делу Дэррена Гантера. Сперва она говорила мне, что работает стажером у его адвоката или что-то в этом духе. Я была очень этому рада, поскольку считала, что это может помочь ей поступить в школу права.

— Говоря о его адвокате, вы имеете в виду Трэйси Махоуни? — спросила Лори.

Джули извинилась и сказала, что не знает имени этого адвоката.

— По правде сказать, я понятия не имею, были ли у Саммер вообще какие-то контакты в адвокатской среде. А затем она вдруг начала ездить в Даннемору на свидания к Гантеру так часто, как только позволяла администрация тюрьмы. Она работала над эссе о неправомерных осуждениях для поступления в школу права, рассчитывая собрать несколько историй о невинно осужденных. Сначала Гантер переписывался с ней, затем она начала навещать его в тюрьме и в конце концов буквально зациклилась на нем. Потом на нашем обеденном столе вдруг перестали появляться книги, по которым она готовилась к поступлению в школу права, разговоры о ее дальнейшей учебе прекратились, теперь я только и слышала от нее: Дэррен это, Дэррен то. Я была так обеспокоена, что позвонила в тюрьму и попыталась добиться от администрации запрета на ее свидания с этим преступником, но не смогла обосновать свою просьбу.

В голосе Джули слышалась мука.

— В одном из ваших постов вы написали, что в разговоре с Саммер «вышли из себя». Что именно вы имели в виду?

— Мне казалось, что я попустительствую ей, давая ей кров, платя по ее счетам, и все только ради того, чтобы она тратила свои время и силы на этого убийцу. И, даже если он невиновен, он бессовестно пользуется ее добротой. Я не хотела, чтобы моя дочь стала жертвой какого-то арестанта, которого она едва знает, вместо того чтобы строить свою собственную жизнь. И я топнула ногой — сказала ей, что она должна перестать мотаться к нему и начать думать о своем будущем, если она хочет продолжать жить под моей крышей. Это было четыре месяца назад. С тех пор она не разговаривает со мной.

— Мне так жаль, — сказала Лори. — Должно быть, это причиняет вам ужасную боль.

Джули кивнула.

— Иногда я гадаю, не совершила ли я ошибку, поставив перед ней ультиматум. Я думала, что у нее не будет выбора и она прислушается к моим словам. Или хотя бы устроится на работу, чтобы обеспечивать себя, что не позволит ей тратить столько времени на поездки в тюрьму.

— А что она сделала на самом деле? — спросила Лори.

— К моему ужасу, она переехала к своему брату, чего я совсем не ожидала.

— А почему это так вас удивило?

— Они никогда не были близки — он старше, и он сын моего мужа от первого брака. Нет, между ними не было каких-то конфликтов, просто они… очень разные. Так, я всегда ожидала, что Саммер хорошо закончит школу и добьется успеха, а с Тоби моему мужу пришлось использовать жесткие методы, чтобы заставить его не бросить старшую школу. И, если Саммер готова снять с себя последнее, помогая другим, то Тоби — скажем так, он отнюдь не такой. Когда Саммер собрала вещи и сказала, что она переезжает к Тоби, я попыталась убедить его отослать ее обратно или хотя бы заставить найти работу. Но насколько мне известно, он все это время содержит ее, хотя я даже не знаю, каким образом ему удается обеспечивать самого себя.

— Вы не знаете, чем ваш пасынок занимается, чтобы заработать на жизнь? — удивилась Лори.

— То, чем занимается Тоби, вообще нельзя назвать настоящей работой. После смерти моего мужа каждый из них получил кое-какие деньги. Нет, это нельзя было назвать состоянием, но у них была достаточная финансовая подушка, чтобы начать уверенно строить свою взрослую жизнь. Саммер растратила отцовское наследство на своего несостоявшегося актера, а Тоби купил небольшой скромный домик на севере штата. Он присматривает за загородными домами, делает сезонную работу, продавая дрова, убирая снег и все такое прочее. Если честно, я не понимаю, как ему вообще удается держаться на плаву. Мне известно, что несколько лет назад им занималась наша судебная система, но мне он тогда сказал, что беспокоиться незачем. А потом он будто бы на несколько месяцев отправился в туристический поход.

— В вашем тоне звучит скептицизм, — заметила Лори.

— Я тогда подумала, что его посадили в тюрьму. — Она прошептала это слово, как будто их кто-то мог подслушать. — Когда я заговорила об этом с ним, он посмеялся, но меня это не убедило. Это ужасное чувство, когда я сомневаюсь в том, что мне говорит единственный сын моего мужа. Но теперь я гадаю, не связан ли Тоби с Дэрреном Гантером — у меня такое чувство, будто этот тип крадет у меня всю мою семью. Наверное, то, что я говорю, кажется вам диким?

Лори вспомнила об обаянии Гантера, о его умении очаровывать. Он желал, чтобы люди любили его — и не просто желал, ему это было необходимо. Так, может быть, он сумел расположить к себе не только Саммер с ее чересчур большим сердцем, но и ее брата?

— Нет, это вовсе не кажется мне диким.

— И правильно, потому что мое материнское сердце говорит мне, что моя дочь попала в беду, большую беду. Не знаю, как, но этот малый заставит ее сделать нечто такое, что может навсегда разрушить ее жизнь. Пожалуйста, миз Моран, попытайтесь это предотвратить.

Если Лори не ошибалась в своих подозрениях, теперь Саммер Карвер было уже поздно спасать. Вопрос стоял иначе: успеют ли они спасти Джонни?

* * *

Когда они садились в такси «Убер», у Грейс был хмурый вид.

— Что с тобой? — поинтересовалась Лори, ожидая, когда зарядится ее мобильный телефон.

— Мне жаль ее.

— Она определенно волнуется за свою дочь.

Но Грейс явно беспокоило что-то еще.

— Если бы у меня была такая любящая мать, я бы рассказывала ей все — и хорошее, и плохое, и даже скучное. Когда-нибудь Саммер пожалеет о том, что она отталкивала от себя свою мать.

Лори вдруг пришло в голову, что Грейс часто рассказывает о своей сестре и время от времени касается в разговоре своих ежемесячных ужинов со своей крестной, но редко говорит о своих родителях. Может, продолжить развивать эту тему? Но тут мобильник Лори наконец ожил, и она обнаружила на нем сообщение от детектива Лэнгленд. Похоже, у вас разряжен телефон. Пожалуйста, перезвоните.

Лори позвонила.

— Как вы просили, я пробила Саммер Карвер и ее связи.

Лори приготовилась испытать разочарование — ведь Лэнгленд уверена, что Гантер не причастен к похищению Джонни.

— У меня только что состоялся интересный разговор с ее матерью, Джули. Из ее слов следует, что Саммер чрезвычайно легко поддается чужому влиянию. Она сказала, что ее дочь, цитирую, «зациклилась» на Гантере. Похоже, в настоящее время Саммер живет у своего брата по отцу, и ее мать считает, что у него, возможно, были проблемы с законом. И что он может иметь скрытые мотивы для того, чтобы помогать своей сестре.

Лэнгленд ответила сразу.

— Тобиас Андерсон Карвер, на шесть лет старше своей сестры. В настоящее время он проживает в Брюстере, Нью-Йорк. Около четырех лет назад он был осужден за мошенничество — его обвиняли в сборе денег на строительство несуществующего кондоминиума. Просидел он три месяца, затем два года держался от греха подальше, и судимость была снята.

— Джули он сказал, что провел эти месяцы в туристическом походе. Мог ли Тоби познакомиться с Гантером в тюрьме?

— Нет. Брат Саммер был осужден за федеральное преступление. Это другая исправительная система, так что они не пересекались. Но, если Тоби тоже как-то связан с Гантером, то им, скорее, движет денежный мотив. Если Гантер сумеет добиться, чтобы его осуждение было признано неправомерным, ему светит компенсация в несколько миллионов долларов. Так что, если Саммер помогает ему из любви, то ее брат рассчитывает отхватить немалый куш.

Лори удивилась — похоже, детектив Лэнгленд уже не исключала, что за исчезновением Джонни могут стоять брат и сестра Карверы.

— Вы что-то раскопали, — сказала Лори.

— Вот именно. Согласно данным электронной системы взимания платы за проезд по платным дорогам, в среду в две минуты второго пополудни «Тойота Камри», зарегистрированная на Тобиаса Андерсона Карвера, проехала на Манхэттен по мосту Джорджа Вашингтона, затем в час тридцать семь въехала на мост Трогз-Нек. Без восьми восемь она пересекла мост Трогз-Нек в обратном направлении, а затем и мост Джорджа Вашингтона.

Слушая Лэнгленд, Лори лихорадочно соображала, строя маршрут из Брюстера, штат Нью-Йорк, до Хэмптонс. Похоже, Тоби за один день съездил на Лонг-Айленд и обратно.

— Все сходится, — сказала она.

— Полностью. Притом, судя по счету Тоби Карвера в системе взимания платы за проезд, за последние двенадцать месяцев его машина впервые оказалась восточнее Нью-Йорка. Похоже, ваш отец может быть прав, Лори. Теперь нам надо придумать, как вернуть Джонни домой.

Глава 39

Сидя за своим столом для совещаний, Лори сделала глубокий вдох и набрала номер мобильного телефона Саммер Карвер. Пока она ожидала ответа, ей казалось, что она слышит, как в ее жилах пульсирует кровь. При каждом гудке она представляла себе сельский домик, стоящий на принадлежащих Тобиасу Карверу четырех акрах земли. И ее воображение рисовало ей Джонни, запертого в подвале, на чердаке или в сарае.

Во взаимодействии с детективом Лэнгленд местная полиция отправила машину без опознавательных знаков, чтобы проехать мимо дома, но сидевшие в ней полицейские не заметили ничего подозрительного. Было решено не стучать в дверь. До получения ордера на обыск, который дал бы им право войти в дом и в выдаче которого судья отказал из-за недостатка доказательств, они не хотели давать Саммер и ее брату понять, что подозревают их.

Голос, ответивший Лори, звучал уверенно и бодро. И она вспомнила слова Джули, сказавшей, что под влиянием Дэррена Гантера ее дочь очень изменилась.

При упоминании шоу «Под подозрением» Саммер взвизгнула.

— Боже, вы даже не представляете, как я люблю ваше шоу. Я смотрела каждый ваш выпуск и прочитала все комментарии на ваших фанатских страницах и форумах. Должна признаться, поначалу мне казалось, что в деле о сбежавшей невесте вас, возможно, занесло не туда, но, когда стали известны все факты, я поняла, что вы правы. Ваше шоу расследует преступления лучше, чем ФБР.

Лори объяснила, что звонит, поскольку в тюрьме ей сообщили, что Саммер часто навещает Дэррена Гантера.

— Следующий выпуск нашего шоу будет посвящен мистеру Гантеру. Собственно говоря, вчера мы записали интервью с ним. Возможно, он вам об этом говорил.

— Это отличная новость. Я уже год слежу за его делом и убеждена, что он невиновен. У него такая добрая душа, и он блестящий литератор. Каждый день, проведенный им за решеткой, это трагедия.

— А он говорил вам о том, что мы взяли у него интервью? — спросила Лори.

Саммер ответила после длинной паузы.

— Я считаю себя членом команды его юристов и думаю, мне не следует повторять что-либо из того, что он мне говорил.

Лори не была юристом, но она была уверена, что адвокатская тайна работает не так.

— Будучи фанаткой шоу «Под подозрением», вы, возможно, читали, что недавно с пляжа в Хэмптонс пропал племянник нашего бывшего ведущего, Алекса Бакли.

На сей раз Саммер ответила сразу.

— Да, читала! Простите меня. Мне надо было сразу выразить мои чувства и сказать вам, что я молюсь за него. Я даже представить себе не могу, какой ужас испытывают сейчас его родители.

Лори не знала, что на это сказать. Надо как-то заставить Саммер запустить идею обменять Джонни на свободу для Гантера.

— Его семья — которая теперь, как вы, вероятно, знаете, стала и моей семьей — готова на все, лишь бы спасти Джонни. Возможно, вы сами относитесь к Дэррену так же, — добавила она. Она подошла максимально близко к тому, чтобы сказать, что они готовы заключить сделку.

— Дэррен не маленький мальчик, — ответила Саммер, — но он был совсем молод, когда его посадили в тюрьму. А он так же ни в чем не повинен, как Джонни.

— Мы не могли бы встретиться завтра? — спросила Лори. — Возможно, вы сумеете предоставить нам какие-то ценные сведения, которых мы в нашем шоу еще не знаем. Что бы вы ни хотели мне сообщить, я готова вас выслушать — и, если вы того хотите, все, что вы скажете, останется между нами.

Опять последовала пауза.

— Я вам перезвоню.

Лори отключила диктофон.

Глава 40

Джонни съежился, когда дядька взъерошил его волосы. Он чувствовал дыхание дядьки на своей щеке, поскольку тот наклонился над его плечом, чтобы рассмотреть его раскраску.

— Получается у тебя просто отлично. Я знал, что ты почувствуешь себя лучше, когда сможешь выйти из этой тесной спальни и немного походить по дому. У меня уютный дом, не так ли?

Джонни хотел сказать «ага», продолжая раскрашивать картинку, но вовремя спохватился.

— Да, сэр. Это очень приятный дом. Еще раз спасибо за чертежную доску, — добавил он.

Два дня назад утром дядька отпер спальню Джонни и молча ушел, оставив дверь приоткрытой. Джонни сидел, уставившись на дверь, наверное, несколько часов. В конце концов из кухни донесся лязг кастрюль и сковородок, а затем запахло жареным беконом. Однако он все равно остался сидеть на месте, пока дядька не вернулся и не сказал:

— Завтрак готов, так что ты можешь присоединиться ко мне в столовой.

С тех пор он разрешал Джонни смотреть в гостиной телевизор по часу в день и есть в столовой. Вчера они даже посидели на застекленной веранде, и дядька читал газету, время от времени прося Джонни почитать ему вслух.

— Детям полезно знать о том, что происходит в мире.

Но затем лицо дядьки покраснело при виде одной из газетных страниц, он сразу же сложил ее и спрятал под какой-то книгой.

Там говорится обо мне, — подумал Джонни. — Меня ищут и, когда найдут, тебя посадят в тюрьму и будут держать взаперти, как ты держал меня в той комнате.

— Ты же понимаешь, почему мне приходилось держать тебя в той комнате первые несколько дней, да? — спросил дядька, пока Джонни продолжал раскрашивать картинку. — Мне надо знать, что я могу тебе доверять — как и ты мне. Я же хорошо о тебе забочусь, не так ли?

— Да, сэр.

— Хорошо, значит, теперь ты знаешь: пока ты будешь правильно себя вести, все будет хорошо. Чем более я буду уверен в том, что могу доверять тебе, Дэнни, тем больше привилегий я смогу тебе предоставить.

Сегодня утром «наградой» Джонни стала эта чертежная доска, которую дядька принес со второго этажа и установил в гостиной. Доска была похожа на стол для рисования, который стоял у Джонни дома, но она была наклонной, и на ее нижнем краю имелся выступ, чтобы рисунки и раскраски не падали на пол, пока ты работаешь над ними. Еще дядька дал ему большой набор цветных карандашей и книжку-раскраску. Это была не обычная детская книжка-раскраска, и называлась она «Исторические здания Америки», но это было все же лучше, чем ничего. Раскрашивая зеленым карандашом траву перед зданием миссии Аламо, Джонни оторвал взгляд от раскраски и перевел его на окно гостиной. Пока что он не видел вокруг других домов — даже с заднего двора.

— Сколько времени вы тут живете? — спросил Джонни, пытаясь не выдать своего страха. Сейчас он впервые спросил этого дядьку о нем самом.

— Смотря по тому, что ты имеешь в виду, говоря «тут», но в этом доме — уже около трех лет.

— А до того? Я всю жизнь прожил в одном и том же доме — я хочу сказать, пока не оказался здесь.

Дядька замолчал, и Джонни стал гадать, понимает ли он, что Джонни только притворяется его другом. Когда дядька наконец заговорил, голос у него был грустный.

— Я приехал сюда, чтобы начать все заново после того, как у меня возникли кое-какие проблемы в личной жизни.

Джонни вспомнил, как дядька и какая-то женщина говорили на верхнем этаже о каком-то там судебном запрете и о том, что мальчик изменит все. Связано ли все это с проблемами этого дядьки? И почему Джонни до сих пор так и не увидел эту женщину? Почему она все время находится на втором этаже?

Опять воцарилось молчание.

Когда Джонни оглянулся, дядька смотрел на него пустыми глазами.

— Ты определенно умный мальчик. — Джонни не мог понять, сердится дядька или же он, наоборот, доволен.

— Я… — Джонни не знал, что сказать.

Лицо дядьки расслабилось, и он опять взъерошил волосы Джонни.

— Со временем я дам тебе и другие ответы. Доверие — это улица с двусторонним движением, Дэнни.

Меня зовут Джонни, Джонатан Александр Бакли. Моих родителей зовут Эндрю и Марси Бакли. Моих сестер зовут Хлоя и Эмили. Мы живем на Массачусетс-авеню в Вашингтоне, округ Колумбия.

Вчера Джонни поймал себя на том, что он, не раздумывая, отозвался на это дурацкое имя, Дэнни. Он не позволит этому дядьке заставить его быть не самим собой, а кем-то другим. Даже если на то, чтобы сбежать из этого дома, ему понадобится десять лет, он, Джонни, будет помнить, кто он такой и откуда.

— Еще раз спасибо за карандаши и раскраску. — Он приветливо улыбнулся дядьке и добавил: — И за эту классную чертежную доску. Раньше у меня никогда не было такой штуки.

До того, как мама Джонни стала его мамой, она была актрисой. И иногда она помогала Джонни писать короткие пьески для него и его сестер, чтобы сыграть их, когда папа вернется домой. Это как пьеса, мама. Я буду играть в ней, играть, как надо и сколько надо… пока не вернусь домой.

Глава 41

Вечером, в семь тридцать, Алекс встретил Лори у двери своей квартиры нежным поцелуем в губы. Она почувствовала на его губах соленый вкус коктейля «грязный мартини», который он держал в руке.

— Лори, тебе нет нужды стучать в мою дверь. Ведь у тебя есть ключ. — После помолвки он сделал дубликаты ее и своих ключей, а также ключей от их новой квартиры.

— Старые привычки.

Лео купил билеты на сегодняшнюю игру «Янкиз» себе и Тимми, исходя из предположения о том, что Лори и Алекс уедут на свой медовый месяц. Она уговорила их пойти, несмотря на изменение обстоятельств, пообещав Лео позвонить ему, если в деле о похищении Джонни произойдет прорыв. Они оба отчаянно старались дать Тимми хотя бы подобие нормальной жизни.

Алекс, зная, что она всю эту неделю питалась кое-как, уговорил ее зайти к нему, чтобы вместе поужинать.

— Прости, что я начал без тебя, — сказал он, подняв свой бокал. Обычно перед ужином они вместе пили коктейли, рассказывая друг другу, как у них прошел день, но в последнее время это не приносило им радости.

— Это мне надо извиняться за то, что я опоздала. Я все ждала, что Саммер Карвер мне перезвонит, но, скорее всего, этот момент уже не наступит. Наверное, именно поэтому и изобрели мобильные телефоны. — Она достала из кармана блейзера свой телефон, чтобы проверить, не звонили ли ей, пока она ехала в лифте.

Поставив свою сумочку на круглый столик в прихожей, она посмотрела в окно, любуясь видом на Ист-Ривер. Вместо того, чтобы радоваться перспективе их переезда в новую квартиру, она подумала, что будет тосковать по этому виду. Она уже тосковала по тому времени, когда у нее в мыслях не было такого негатива. После исчезновения Джонни каждый день затягивал их всех все глубже и глубже во тьму.

— Ты говорил с Марси и Эндрю? — спросила она.

— Да, сразу после того, как детектив Лэнгленд позвонила им и рассказала, как идет расследование. Они боятся, но держатся. Они попросили меня поблагодарить тебя за все, что ты делаешь.

— Сегодня мне опять позвонила Кара и спросила, может ли она чем-то помочь. — Няня Тимми звонила и писала Лори почти каждый день с тех пор, как пропал Джонни. — Кроме всего прочего, я опасаюсь, что в долгосрочном плане на нее и Эшли может разрушительно повлиять испытываемое ими чувство вины.

Он погладил ее по волосам, заправил выбившуюся прядь ей за ухо и, взяв за подбородок, приподнял ее лицо, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Знаешь, чувствуя себя виноватой из-за ее чувства вины, ты никому не поможешь. Не все сразу. Когда Джонни вернется, мы позвоним Каре и Эшли и поговорим с ними об их тревогах, как и полагается разумным взрослым людям.

Она кивнула, желая верить, что такой день придет.

Алекс провел ее на кухню, где стол уже был накрыт на две персоны.

— Здесь так вкусно пахнет, — сказала она. — Намного лучше, чем та еда навынос, которой я всю эту неделю кормила бедного Тимми.

Увидев, что духовка включена на минимальную температуру, она заглянула в нее и увидела подрумяненное филе форели, поджидающее их на сковороде, и две формы для запекания с пассерованным шпинатом и запеченным сладким картофелем.

— Рамон всегда готовит рыбу так, что от нее пахнет сливочным маслом, — заметила она.

— Налить тебе вина? Или мартини?

Она отказалась.

— Я хочу иметь ясную голову на тот случай, если позвонит Саммер. Когда мы с ней закончили разговор, мне казалось, что она вот-вот перезвонит. Из того, что рассказывала мне ее мать, у меня создалось впечатление, что она немного не от мира сего, но теперь я беспокоюсь, что она что-то замышляет. Не исключено, что у нее есть возможность звонить Гантеру напрямую. — Было хорошо известно, что заключенные в тюрьмах могут легко получать доступ к одноразовым сотовым телефонам. — А может, ее консультирует Трэйси Махоуни.

— Райан действительно считает, что Трэйси может быть замешана в похищении? — спросил Алекс. Лори говорила ему об опасениях Райана по поводу адвоката Гантера. — Лично я не могу представить себе такого.

— Не то чтобы она была готова пособничать и подстрекать, но он считает, что она вольно трактует этические нормы, если это служит интересам ее клиентов. Она может просто смотреть сквозь пальцы на их план, давая им советы с помощью подмигиваний и кивков.

Она вздрогнула, когда в ее руке зазвонил телефон. И, достав из кармана миниатюрный диктофон, быстро подсоединила его к своему мобильнику.

Закон штата Нью-Йорк разрешал ведение аудиозаписи разговора, даже если на это была согласна только одна из сторон.

— Лори у телефона, — сказала она.

— Это Саммер Карвер. Я тут думала о нашем разговоре. Скажите, вы верите в карму?

— В то, что судьба в конечном итоге уравновешивает весы? — уточнила Лори. Пять лет человек, застреливший Грега, разгуливал на свободе, собираясь убить ее и Тимми, когда наступит подходящий момент. В конце концов он заплатил за свое злодеяние, но только после того, как она прожила в страхе столько лет — значительную часть детства своего сына. Но сейчас ей надо было сказать то, что хотела услышать Саммер. — Да, конечно, я верю в карму.

— Это значит, что поступки и слова человека оказывают влияние на его будущее. Ваш отец солгал насчет так называемого признания Дэррена, и теперь с вашей семьей случилась эта ужасная вещь.

— И вы считаете, что это карма?

— Я считаю, что, если он поступит правильно — если он признает, что он был неправ насчет Дэррена, — вселенная, возможно, найдет способ восстановить справедливость и на других фронтах. И это может пойти на пользу маленькому Джонни.

Лори чувствовала, что она подбирается все ближе и ближе к цели, но ей было ясно — Саммер никогда не признается, что она и ее брат удерживают Джонни у себя. В лучшем случае они освободят его после того, как реально получат желаемое — признание Лео в том, что он сфабриковал улики. Но Лео уже проиграл весь это сценарий и с полицейским департаментом Нью-Йорка, и с детективом Лэнгленд — он не мог сделать вид, будто признает, что Гантер невиновен, не получив гарантий, что Джонни будет благополучно возвращен. В противном случае Гантер сразу же сообщит о его признании СМИ и добьется своей цели, а Джонни так и не вернется домой.

Иными словами, они зашли в тупик.

Однако у них все же имелось одно преимущество над Гантером и Карверами. Саммер было невдомек, что Лори известно, что сейчас она проживает со своим единокровным братом Тоби на севере штата Нью-Йорк.

— Знаете что, Саммер? Нам надо встретиться с вами лично. Только вы, я и мой отец. Неофициально. Чтобы выяснить отношения и расставить все на свои места. Мой отец сможет рассказать вам о том, что происходило в комнате для допросов, когда он находился там с Дэрреном. Я всегда убеждалась, что люди бывают более откровенны, когда они могут говорить свободно. — Лори почти видела, как Саммер заглатывает наживку. — Думаю, если мы окажемся с вами лицом к лицу, то сможем дать вам то, что вам нужно. Вы хотите услышать все непосредственно от Лео Фарли?

Лори предложила встретиться завтра в десять утра в тихой кофейне в Гринвич-Виллидж. Это было идеальное место — когда на дорогах бывало много машин, поездка из Брюстера, где находился дом Тоби, до южной части Манхэттена занимала почти два часа.

Когда Лори закончила разговор, Алекс посмотрел на нее с надеждой. Она улыбнулась, надеясь, что ее план сработает.

— А теперь мне надо заняться Тоби.

Среда, 22 июля

Восьмой день

Глава 42

На следующее утро Лори и Лео прошли мимо автофургона доставки цветов и ровно в десять вошли в кофейню «Мокко у Майка». Саммер Карвер уже ожидала их, сидя за маленьким столиком в дальнем углу зала, находящемся за стойкой. Отпив кофе из бумажного стаканчика с крышкой, она скорчила гримасу.

Лори выбрала это место неспроста, и причиной тому стало отнюдь не качество подаваемых здесь напитков. Она как-то зашла сюда вместе с Джерри и Грейс после того, как провела беседу со свидетелем. Кофе тут был так плох, а обстановка так неприветлива, что Джерри пошутил, сказав, что это заведение наверняка является ширмой для какой-то организованной преступной группы. Скорее, его надо назвать «Отмывочная у Майка», съязвил он.

Но для целей Лори эта кофейня подходила как нельзя лучше, поскольку столик, за который села Саммер, был тут единственным. Кроме него сидеть тут можно было только на барных стульях, стоящих у стойки, которая тянулась вдоль окна.

Вживую Саммер показалась Лори моложе и привлекательнее, чем на фотографиях, размещенных онлайн. У нее была чистая бледная кожа, длинные черные волосы и большие голубые глаза, опушенные густыми черными ресницами. Она была похожа на прелестную куклу.

Знакомясь, Саммер пожала руку Лори, но отказалась пожать протянутую руку Лео.

— Понятно, — сказал он и выдвинул стул для Лори напротив Саммер, после чего сел рядом с дочерью.

— Надеюсь, вам не пришлось ждать долго, — сказала Лори.

— Я приехала сюда немного раньше, поскольку моему пассажиру тоже надо было заехать кое-куда в десять утра. Вы не хотите заказать кофе или еще что-нибудь? Я заказала здешнее мокко, но не стала бы советовать его другим.

— Мы можем немного подождать, — ответила Лори.

Лори уже знала, что пассажиром Саммер был не кто иной, как ее единокровный брат Тоби, который сейчас встречался со своей мачехой в другой кофейне, расположенной неподалеку, в двух шагах от здания «Доставки Божьей любви». Джули Карвер только что прислала Лори сообщение, подтвердив, что Тоби прибыл на встречу, о которой она в спешке договорилась с ним вчера вечером. Будучи убежденной, что из-за Дэррена Гантера ее дочь вляпалась по уши, она согласилась помочь Лори в обмен на обещание, что Лори сделает все возможное, чтобы оказать помощь Саммер и Тоби, если они в конечном итоге сделают правильный выбор.

Джули сказала своему пасынку, что недавно она узнала, что ее муж завещал ежегодные выплаты, которые еще не начались. Сумма была скромной, и единственным бенефициаром был Тоби. Надо, чтобы он встретился с ней в городе утром, сказала она, поскольку необходимо подписать кое-какие бумаги, чтобы выплаты пошли. Пока один полицейский, едущий в машине без опознавательных сигналов, следовал за братом и сестрой Карверами в город, другой установил миниатюрный микрофон под единственным столиком «Мокко у Майка», звук с которого передавался в фургон, якобы предназначенный для доставки цветов, припаркованный за углом, а оттуда — детективу Дженнифер Лэнгленд, находящейся рядом с домом Тоби Карвера в Брюстере.

Хоть бы это сработало.

— Итак, — сказал Лео, — по словам моей дочери, вы верите в карму.

Глава 43

Джонни Бакли сидел в своей спальне, чувствуя, что желудок у него полон от съеденного завтрака. Дядька готовил хуже, чем мама или папа Джонни, но ему определенно нравилось стряпать завтрак. Сегодня они ели яичницу-болтунью, сосиски и оладьи на простокваше с настоящим кленовым сиропом. Мама всегда говорила, что оладьи надо есть только с ним.

После того, как Джонни помог дядьке загрузить грязную посуду в посудомойку, тот велел ему идти в его комнату и не выходить из нее, пока он не скажет выйти.

— Ты меня понял? Не выходи из этой комнаты. Что бы ни происходило. И помни то, что я тебе сказал: доверие — это улица с двусторонним движением. Пока что ты зарабатывал привилегии. Если ты ослушаешься меня, ты их потеряешь. И я по-прежнему могу добраться до людей, которых ты называешь своими родителями и сестрами. Не забывай об этом, Дэнни.

Теперь, сидя в одиночестве в своей комнате, Джонни опять повторил про себя: Меня зовут Джонни, Джонатан Александр Бакли. Мои родители Эндрю и Марси Бакли.

Тело Джонни напряглось от непривычного шума. Это был первый звук, который он услышал, наверное, за весь последний час. До этого ему показалось, что он слышал, как в гараже заработал двигатель машины. А что это за шум? Шаги на втором этаже? Или стук в парадную дверь?

Джон уставился на круглую ручку двери спальни. Повернется она или нет?

Он закрыл уши руками, не желая слышать этот звук опять. Не выходи из этой комнаты. Что бы ни происходило. Что бы ни происходило.

Глава 44

В шестидесяти милях к северу от Гринвич-Виллидж детектив полиции Ист-Хэмптона Дженнифер Лэнгленд в беспроводных наушниках слушала аудиотрансляцию, ведущуюся из кофейни «Мокко у Майка», глядя, как начальник полицейского департамента Брюстера Айзек Досон опять стучит кулаком в парадную дверь дома Тоби Карвера. Она находилась здесь вместе с местной полицией, но они позволяли ей руководить.

— Джонни! Джонни Бакли! Ты здесь? Мы приехали, чтобы помочь тебе, сынок. — Досон оглянулся на Лэнгленд и покачал головой.

Она надеялась, что, если они подойдут к дому в Брюстере, пока брат и сестра Карверы будут в отлучке, Джонни сможет найти способ дать им знать, что он находится внутри. Пока что судья Маршалл отказывался выдать ордер на обыск, который дал бы им право принудительно войти в дом в поисках пропавшего мальчика. Достаточно было бы крика, плача, даже звука шагов. Но дом казался пустым. Возможно, Джонни был заперт там, откуда его нельзя было услышать, а может быть, он просто слишком напуган, чтобы ответить.

Досон показал на свое ухо, словно спрашивая, не может ли разговор, который мониторит Лэнгленд, дать им основания для того, чтобы войти в дом.

Она покачала головой. Пока что Саммер Карвер продолжала ходить кругами, снова и снова взывая к страхам Лори и Лео за Джонни Бакли в качестве средства вызвать сочувствие к «неправомерно лишенному свободы» Дэррену Гантеру. Однако Саммер так и не призналась в похищении Джонни и не сказала, что он будет освобожден, если Лео признает, что на суде над Гантером он солгал.

— Я не хочу указывать вам, как делать вашу работу, — сказал Досон, — но природные шумы в наших местах таковы, что иногда бывает трудно определить, что именно ты слышишь. Можно подумать, что ты слышишь, как плачет маленький мальчик, а потом окажется, что эти звуки издавала птица.

Он намекал на то, что она могла бы выдумать то, что юристы называли «обстоятельствами, не терпящими отлагательства», чтобы оправдать проникновение в дом без ордера на обыск. На минуту Лэнгленд подумала, что, может быть, стоило бы поддаться искушению, но она была копом, который чтит закон. К тому же, пойдя на такую меру, они могли лишить себя шансов наказать Карверов и Гантера. И, если они не найдут Джонни внутри дома, это могло бы поставить все расследование под удар.

Должен же быть другой путь.

Она отправила сообщение Лори Моран. Пора ввести в действие план Б.

Глава 45

Лори встала со своего стула в дальнем углу крошечной кофейни.

— Я сделаю заказ. Папа, тебе черный кофе?

Он кивнул.

— Саммер, вам заказать что-нибудь еще?

Саммер покачала головой. Лори заказала бариста два больших кофе, затем, пока он готовил их, прошла в туалет. Здесь она достала свой телефон, который загудел в ее кармане, еще когда она сидела за столом.

Это было новое сообщение от детектива Лэнгленд. Снаружи признаков присутствия Джонни не видно. Судья дал добро на план Б. Другого выбора нет. Нам нужен этот ордер.

Вернувшись к столику с двумя порциями кофе, она встретилась взглядом с Лео и покачала головой. Из Брюстера не было хороших новостей, так что им надо было продолжать давить на Саммер.

— Лори, мне надо сказать кое-что тебе и Саммер — и слушать это будет очень нелегко, — мрачно сказал Лео. — Я хочу, чтобы вы обе поняли: я никогда не лгал, чтобы добиться вердикта «виновен». Но иногда полицейским приходится упрощать показания. В суде все должно выглядеть черно-белым, однозначным. А не серым и сумбурным.

Лори постаралась сделать вид, будто она потрясена, хотя они репетировали эту сцену и вчера вечером, и сегодня утром. Сообщение, пришедшее на ее телефон от Лэнгленд, подтвердило, что судья одобрил их план. Он будет слушать их разговор в режиме реального времени и выдаст ордер на обыск, как только усмотрит, что для этого есть достаточные основания.

Все еще оставался риск, что Гантер использует слова Лео, чтобы попытаться оспорить свое осуждение, но они хотя бы официально поставили в известность судью, чтобы доказать, что Лео хотел просто обмануть Саммер Карвер с тем, чтобы добиться освобождения похищенного ребенка. Лори даже предупредила обо всем дочь Лу Финни на тот случай, если Гантер сумеет слить новость о признании Лео в СМИ до того, как они смогут объяснить, что за этим стоит.

— Когда в тот вечер я вернулся в участок, чтобы допросить Гантера один на один, он так и не признался в том, что он умышленно пырнул Лу Финни. Он сказал мне то же самое, что утверждает и теперь — что в драку вмешался еще один человек, и у него был нож.

Глаза Саммер округлились и стали похожи на блюдца. На лице ее изобразились одновременно ужас и экзальтация. — А на суде вы заявили совсем другое. Разве это не ложь?

— Саммер, я готов все объяснить, но, если я совершенно честно веду себя с вами, то и вы должны быть совершенно честны со мной.

Ее нижняя губа задрожала, похоже, она боялась дать ему ответ, но ей явно очень хотелось услышать остальную часть версии Лео.

Они подошли так близко к своей цели. Лори надавила еще раз.

— Вы же знаете, где сейчас Джонни, не так ли?

Она кивнула. Но микрофон, установленный под столиком, не мог передать кивок.

— Вы киваете, — тут же сказал Лео. — Но мне нужно, чтобы вы сказали, что с этим мальчиком все будет хорошо.

— С ним все в порядке. О нем хорошо заботятся.

— Мне нужно, чтобы вы пообещали выпустить его в каком-нибудь безопасном месте — у ближайшего полицейского участка, пожарной части или больницы — после того, как я предоставлю то, что вам нужно, чтобы помочь Дэррену с его делом. Хорошо?

— Хорошо. Я вам обещаю.

— Что ж, ладно, — сказал Лео. — Я считал тогда — и считаю сейчас, — что это Дэррен Гантер несет ответственность за гибель Лу Финни. Это он затеял драку. Если бы не эта драка, на улице бы не случилось потасовки.

Пока Лео приковывал к себе все внимание Саммер, Лори взглянула на экран своего телефона. От Лэнгленд пришло еще одно сообщение: Есть! Мы получили ордер на обыск. И войдем ПРЯМО СЕЙЧАС. И судья выдал ордер на арест Саммер. К вам идет помощь.

Не прошло и минуты, как в кофейню вошли двое полицейских в форме из полицейского департамента Нью-Йорка. Лори знала их — это были Кэрри Брэндон и Стэн Войцик. Знала она так же и то, что они сидели в фальшивом фургоне доставки цветов, ожидая дальнейших указаний от детектива Лэнгленд.

— Папа, ты хочешь заняться этим сам? — Лео состоял на службе в полицейском департаменте с тех пор, как стал работать в подразделении антитеррора.

— Саммер Карвер, вы арестованы за похищение Джонатана Александра Бакли.

Глава 46

Начальник полиции Досон показал детективу Лэнгленд поднятый большой палец, делая ей знак взять руководство на себя. Как только Саммер Карвер произнесла волшебные слова, пообещав освободить Джонни в обмен на мнимое признание Лео, судья Маршалл усмотрел, что имеются достаточные основания для выдачи ордера на обыск, которого они ждали.

Лэнгленд ринулась к крыльцу дома Тоби Карвера, за нею последовали начальник полиции Досон и пятеро полицейских в форме. Вторая команда полицейских подошла к дому сзади.

Бум, бум, бум! Лэнгленд молотила кулаком в парадную дверь.

— Полиция! У нас есть ордер! Откройте!

Ответа не было, как они и ожидали.

Она отступила в сторону и подняла руку. Один… два…

Досон и один из его сержантов подготовили таран.

Три!

Деревянная дверь вылетела из коробки под силой удара.

В дом ворвались двенадцать полицейских с пистолетами в руках, одетые в пуленепробиваемые жилеты, и принялись обыскивать его. Систематический обыск жилища — это больше наука, чем искусство. Нельзя допустить, чтобы во время такого обыска кто-то застал полицейских врасплох. Надо обшарить все углы. Проверить все закоулки.

— Чисто! — крикнула Лэнгленд, осмотрев кухню.

— Чисто! — донесся мужской голос из кабинета.

Она слышала удары ботинок по дверям и топанье, доносящееся из всех помещений дома.

Наконец она добралась до комнаты на втором этаже, по-видимому, являющейся хозяйской спальней. Одна из зеркальных раздвижных дверей стенного платяного шкафа была треснута. Она начала медленно подвигаться к шкафу, прижимаясь спиной к стене, чтобы не подставиться под выстрел.

На пороге появился Досон. Перехватив его взгляд, она показала на двери шкафа. Он поднял пистолет, готовый прикрыть ее, если тот, кто находится в шкафу, откроет огонь. Добравшись до шкафа, она левой ногой отодвинула в сторону одну из дверей, затем быстро подалась назад, чтобы отодвинуться от того, кто мог скрываться в шкафу.

Но в шкафу не оказалось ничего кроме висящей одежды и переполненной корзины для грязного белья. Она переместилась на другую сторону шкафа и толкнула обе двери так, чтобы стала видна его вторая половина.

— Чисто! — крикнула она, слыша разочарование, прозвучавшее в ее собственном голосе.

Она вернулась к парадной двери. Судя по скисшим лицам ее коллег-полицейских, они пали духом.

Чтобы окончательно удостовериться, что тут в самом деле никого нет, она обшарила каждый квадратный фут участка, занимающего четыре акра, после чего еще раз осмотрела каждую комнату дома Тоби Карвера, открывая каждый выдвижной ящик, ища следы того, что здесь побывал ребенок.

Досон ждал ее на парадном крыльце, уперев руки в боки и глядя вслед трем патрульным машинам, которые, вздымая пыль, удалялись по ведущей к дому проселочной дороге.

— Я отправил моих ребят домой, — пояснил он. На вид Досону было лет шестьдесят пять, и у него было доброе лицо.

— Еще раз спасибо за все. Я, правда, думала, что сегодня мы спасем Джонни.

— Мне довелось заниматься похищением ребенка только однажды, когда я еще работал в полицейском департаменте Нью-Йорка, но я понимаю, что вы чувствуете сейчас. Вам хотелось сделать не такой телефонный звонок, как тот, который вам предстоит.

Оказавшись в своей машине, Лэнгленд достала мобильник, изо всех сил сдерживая слезы. Она представляла себе Марси и Эндрю Бакли, ждущих у телефона вестей о своем сыне. Они узнают ее номер. Наверняка они представляют себе сейчас, как Джонни выносят из дома и несут к полицейской машине, где его успокоят и уверят, что отныне все будет хорошо.

Но Лэнгленд придется еще раз разбить их сердца — если на прошлой неделе Джонни Бакли и был в этом доме, теперь они его там уже не нашли.

Глава 47

Даже до его ухода в отставку Лео Фарли приходилось больше заниматься административной стороной деятельности полицейского департамента Нью-Йорка, чем расследованием отдельных уголовных дел. Прошло уже более десяти лет с тех пор, как он лично надевал наручники на подозреваемого. Его навыки ведения допроса также ржавели без дела. Но, оказавшись в комнате для допросов с Саммер Карвер, он тут же стряхнул с них ржавчину и пыль. Наверное, работа полицейского детектива — это как езда на велосипеде, подумал он.

Поскольку Саммер была так явно зациклена на Дэррене Гантере, было решено, что допрашивать ее будет Лео, во всяком случае вначале. Она скорее допустит оплошность, если будет находиться в одной комнате с человеком, который, по ее убеждению, сфабриковал улики против того, в кого она была влюблена.

К удивлению Лео, Саммер отказалась от своего права на присутствие адвоката сразу же после того, как он еще в кофейне зачитал ей ее права. И так же быстро заявила, что она не похищала Джонни.

— Я сказала это только затем, чтобы заставить вас признаться в том, что вы сделали с Дэрреном!

— Это же глупо, Саммер. Что это за стратегия — признаться в совершении тяжкого преступления только затем, чтобы помочь своему бойфренду?

— Проверьте мой телефон. Я записала весь наш разговор. Значит, это сработало, не так ли?

— Разумеется, нет. Вы думали, что можете обвести меня вокруг пальца, записав мои слова на телефон? Ну так вот — весь наш разговор слушал судья. Это мы вовлекли вас в нашу игру и сделали это неспроста. Вы твердили, что Джонни пропал из-за моей плохой кармы и что торжество справедливости уравновесит весы. С какой стати вам было говорить такие вещи, если мальчик не у вас?

— Я только притворялась, что он у меня. Это придумал Тоби после моего вчерашнего разговора с Лори. Она сравнила нахождение Дэррена в тюрьме с похищением Джонни, я передала ее слова Тоби, и, наверное, поэтому ему в голову и пришла эта мысль.

— Значит, вы двое решили помешать ходу расследования дела о пропаже ребенка? Сделав так, что полиция потеряла целый день, который она могла бы потратить на реальные поиски?

— Ничего не целый день, — возразила Саммер. — Мы договорились о встрече вчера вечером. Я собиралась запостить ваше признание в интернете, как только выйду из этой дурацкой кофейни, а затем сказать вам, что я не имею никакого отношения к исчезновению этого мальчика!

Если Саммер говорила правду, она и ее брат поставили под удар расследование похищения, чтобы получить краткосрочное преимущество в осуществлении своих усилий, направленных на вызволение Дэррена Гантера из тюрьмы. Логичнее предположить, что Саммер лжет, подумал Лео и собрался надавить на нее, когда его мобильник зазвонил на столе.

Звонила детектив Лэнгленд.

Он оставил Саммер в запертой комнате для допросов одну, чтобы ответить на звонок. Вот оно, подумал он. Сейчас она скажет мне, что они нашли Джонни. Пожалуйста.

Но вместо этого он услышал в ее голосе разочарование.

— Обыск в доме ее брата ничего не дал, Лео. Мы его не нашли.

Это было как удар в живот.

— Опоздали? Они перевезли его куда-то еще?

— Не знаю. Мы обыскали там каждый дюйм. Нигде не было никаких следов Джонни. Никаких признаков того, что он вообще когда-либо был там.

Несмотря на все его уточняющие вопросы, больше он так и не смог ничего узнать. Дав отбой, он заставил себя сделать пять глубоких вдохов и выдохов. Он был так уверен в успехе, так верил в то, что сегодня они смогут вернуть Джонни домой. Неужели все это было напрасно, и они только зря потеряли время?

Он вернулся в комнату для допросов, поставив перед собой уже другую цель. У них также имелись данные о проезде по платным дорогам, говорящие о том, что в день похищения машина Тоби ездила на Лонг-Айленд и обратно. Лео решил, что, если у Саммер есть объяснение этой поездки, она, возможно, говорит правду. Если же такого объяснения нет, то, возможно, они все же находятся на верном пути.

— Саммер, мы можем доказать, что вы находились в отеле, когда пропал Джонни. — Собственно, у них не было прямых доказательств того, что она в самом деле находилась в отеле, но он был не обязан объяснять это ей.

К его удивлению, она сразу же согласилась с ним.

— Я ездила туда, чтобы увидеться с Лори.

— Зачем вам пытаться встретиться с моей дочерью, когда она в отпуске?

— Я горячая фанатка ее шоу и думала, что смогу воззвать к ее чувству справедливости, чтобы помочь Дэррену. Разве есть лучший способ раскрыть правду, чем склонить на нашу сторону дочь детектива, расследовавшего дело Дэррена?

— Как вы узнали, где ее надо искать?

— Невестка Алекса Бакли запостила на «Фейсбуке» фотографию и написала, что они всей семьей поедут на Лонг-Айленд, чтобы отпраздновать там его день рождения. На фотографии был изображен отель, вот я и подумала, что можно было бы пообедать на его террасе и попробовать познакомиться с Лори. Но, когда я заходила в отель, она как раз выходила из него вместе с Алексом и еще одной парой, и они все сели в черный «Мерседес», за рулем которого находился Алекс. Я бросилась обратно к машине Тоби и поехала за ними. Когда они высадились на площадке для гольфа, я поняла, что там мне не удастся с ней поговорить, и отправилась обратно в отель, чтобы дождаться ее. Но когда они вернулись, мне стало ясно, что случилось что-то плохое. Все в суматохе бегали по пляжу, затем явилась полиция, вот я и уехала.

— Был похищен Джонни. Поэтому там и царила такая суматоха.

— Тогда я этого не знала. Вы должны мне верить: как бы я ни любила Дэррена, я бы никогда — никогда — не похитила невинного ребенка, никогда бы не причинила ему зла и даже не напугала бы его. Вы видели, как я нервничала, когда вы заставили меня сказать, что я его отпущу? Даже просто притворяясь, будто я похитила его, я была сама не своя.

Лео посмотрел в большие глаза Саммер и увидел в них отвращение к себе самой.

— Джонни всего семь лет, — сказал он. — Он чудесный мальчик. Он любит плавать, играть в футбол и бейсбол. У него есть четырехлетние сестрички-близняшки, которые восхищаются им, и родители, которые любят его. Они думали, что сегодня мы привезем их сына домой — потому что вы заставили нас поверить в это.

Саммер пристыженно опустила голову.

— Мне так жаль, так жаль.

Сейчас он видел, что она говорит правду, а значит, он ошибался. На него так подействовали лживые обвинения Дэррена Гантера, что он позволил Саммер обвести себя вокруг пальца. Так что повод испытывать стыд был не только у нее.

— Вы виноваты перед ними, Саммер, и вы просто обязаны рассказать все, что вам известно и что могло бы помочь нам найти Джонни.

— Я же сказала вам, что ничего не знаю. Я все выдумала.

— Но ваше нахождение в отеле во время исчезновения Джонни — это не выдумка, а правда.

— Я не знаю, куда он подевался. Думаю, я бы заметила, если бы кто-то утащил ребенка у меня на глазах!

— Детей похищают, не только утаскивая их. Похититель может утверждать, что его прислали родители его жертвы. Или что он полицейский или какой-то другой представитель власти. Возможно, вы видели что-то такое, что тогда не отложилось в вашем сознании, но что может нам помочь. Представьте себе, что вы опять сидите в машине вашего брата на парковке. Что вы видите?

Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох, но затем покачала головой.

— Все как в тумане. Машины приезжали, уезжали, но меня интересовал только черный «Мерседес» Алекса, так что я не обращала на них внимания.

— И вы не заметили никаких деталей? Любая мелочь может быть важна. Подумайте, Саммер.

Она пожала плечами.

— Кажется, там был фургон, развозящий мороженое, — сказала она.

— И что?

— Ничего. Просто я заметила его. Вы знаете, как надо повернуть с 27-го шоссе и доехать до гостиничной парковки?

Он кивнул, вспомнив расположение тамошних дорог.

— Большая часть машин паркуются либо на этой стоянке, либо на развороте у входа в отель, где работают парковщики. Но, если вы не подъезжаете к ним, можно заехать на отдельную узкую дорогу, находящуюся за отелем. И я видела, как фургон с мороженым поехал именно туда.

Лео знал, что детектив Лэнгленд опросила всех, кто работал в пляжном кафе-мороженом, включая водителя фургона, который загрузил там мороженое, а затем уехал.

Саммер прищурилась, будто припомнив что-то еще.

— Саммер, вы что-то вспомнили?

— После того фургона с мороженым туда заехала еще одна машина. Но через несколько минут она вернулась. Я подумала, что это кто-то из здешних постояльцев, который случайно поехал по подсобной дороге, а затем повернул обратно. Но вместо того, чтобы вернуться к отелю или на парковку, она поехала обратно, на 27-е шоссе.

Последний раз Джонни видели, когда он искал ракушки рядом с пляжным кафе-мороженым. Так что Саммер Карвер могла видеть машину похитителя.

— А что это была за машина?

Она покачала головой.

— Понятия не имею. Кажется, она была белая. Светлая. Не кроссовер и не фургон.

— Седан?

— Да, кажется, четырехдверная. Но я не уверена. Правда, кое-что я все-таки помню. Номера этой машины были выданы в Вашингтоне. Не в штате Вашингтон, а в Вашингтоне, округ Колумбия. Я это заметила, потому что там говорилось что-то насчет того, чтобы не платить налоги.

«Нет налогам без представительства». Этот девиз часто красовался на номерных знаках машин, зарегистрированных в столице, как ссылка на то, что жители округа Колумбия платят федеральные налоги, однако не имеют своих представителей в Конгрессе.

Лео вышел из комнаты для допросов и увидел Лори, которая сидела на скамейке недалеко от полицейского участка.

— Саммер говорила правду. Гантер не причастен к исчезновению Джонни. — Он понурил голову и уставился на тротуар. — Я потерял целую неделю, целиком сосредоточившись на Дэррене Гантере.

Она тут же обняла его и начала внимательно слушать, пока он вводил ее в курс.

— Это не твоя вина, папа. Гантер и Саммер умышленно ввели нас в заблуждение.

— Все это время я ошибался, Лори. Тот, кто похитил Джонни, хотел украсть именно его. И он приехал на Лонг-Айленд из столицы. Нам надо позвонить Марси и Эндрю.

Глава 48

Марси Бакли достала из духовки форму для запекания с запеченными макаронами и сыром. Лицо ее обдало жаром, что помогло ей скрыть слезы, которые она сдерживала с тех самых пор, как им позвонила детектив Лэнгленд и сообщила ужасную новость — после всех трудов, потраченных на получение ордера на обыск, полиция так и не нашла Джонни.

Хлоя и Эмили наслаждались ужином, когда телефон, лежащий на кухонном столе, зазвонил опять. Марси узнала номер мобильника Лори и отнесла телефон в кабинет, чтобы ее не услышали близнецы.

Марси поняла, что есть какая-то важная новость, когда Лори попросила ее пригласить в комнату Эндрю и переключить телефон на громкую связь. Когда Эндрю уселся на диване рядом с женой, Лори начала:

— Саммер Карвер призналась, что в день исчезновения Джонни она находилась в отеле. И видела, как от пляжного кафе-мороженого отъехал светлый седан. И номера его были зарегистрированы в Вашингтоне, округ Колумбия.

Марси хватило нескольких секунд, чтобы сообразить, что к чему.

— Ты с самого начала говорила, что большинство преступлений не носят спонтанный характер.

— У нас нет гарантий того, что машина, которую видела Саммер, принадлежала похитителю, — сказала Лори, — но, дорога, ведущая к пляжному кафе-мороженому, находится в стороне от отеля. К тому же на Лонг-Айленде нечасто можно встретить машины со столичными номерами. Так что вряд ли это было совпадением.

По лицу Эндрю Марси поняла, что она и Лори не единственные, кто считает, что у них появилась новая зацепка.

— Что все это значит? — спросил Эндрю. — Мы уже ломали голову, пытаясь понять, кто мог захотеть украсть Джонни. Ты думаешь, что кто-то из округа Колумбия последовал за нами в Хэмптонс?

Глаза Марси застлала пелена слез. Округ Колумбия. Хэмптонс. Дорога к пляжному кафе. Она представила себе, как чьи-то руки хватают Джонни, когда он наклоняется за ракушкой. Вот ее сын, дрожа от страха, сидит на заднем сиденье. Нет, скорее всего, его запихнули в багажник. И он лежал там испуганный, совсем один, в темноте. Когда она попыталась мысленно увидеть машину похитителя, выезжающую с парковки отеля, перед ее взором вдруг предстал серый седан — тот самый, который стоял на обочине перед их домом всего два дня назад.

— В понедельник к нам приезжала Сандра Карпентер.

Эндрю шумно втянул в себя воздух.

— Я не знаю, кто это, — сказала Лори на другом конце линии.

— Это женщина, которой отец Хорриган звонил насчет усыновления, — объяснила Марси. — Биологическая бабушка Джонни.

— И она приходила в ваш дом?

— Причем безо всякого предупреждения, — уточнила Марси. — Она сказала, что не может не переживать из-за Джонни — что его исчезновение всколыхнуло в ней чувства, которые она испытывала после смерти своей дочери. Спрашивала, чем может нам помочь. Тогда я решила, что у нее благие намерения, но теперь гадаю, не пыталась ли она сбить нас со следа.

— А ты помнишь ее машину? — спросил Эндрю. — Я не обратил на нее внимания.

— Это был серый седан, — ответила Марси. — «Бьюик». Я не очень разбираюсь в их моделях, но это была та из них, которая крупнее.

— А какой оттенок серого? — спросила Лори. — По словам Саммер, та машина была либо белой, либо очень светлой.

Марси напрягла память.

— Серебристо-серый, близкий к белому.

— Лео мог бы пробить эту машину, верно, Лори? — предложил Эндрю. — В данных о ней будет упомянут ее цвет? Может быть, Саммер узнает ее, если показать ей фото.

— Я сейчас же ему позвоню.

— Лори… — У Марси было такое чувство, словно они упускают что-то важное. — Мы точно не знаем, что именно произошло с ее дочерью. Когда я позвонила отцу Хорригану, чтобы навести справки о биологической матери Джонни, он понятия не имел, что с ней сталось, пока не позвонил ее матери. Так что все, что мы, как нам казалось, знали об этой семье, было известно только со слов Сандры. Наркозависимость ее дочери. Ее переезд в Филадельфию. Возможно, все это ложь.

Эндрю прижал руку ко рту.

— У нас даже нет подтверждения того, что Мишель Карпентер умерла.

У Марси вдруг закружилась голова. С того самого момента, когда сестра Маргарет положила Джонни ей на руки, Марси сразу же ощутила свою тесную связь со своим «ребенком, дарованным чудом». Но чудес не бывает.

Она протянула к Эндрю трясущиеся руки.

— Они забрали его, да? Забрали нашего Джонни.

Глава 49

С журнального столика в гостиной на Лори смотрела пустая коробка из-под пиццы, к бумажной подкладке которой прилипли остатки моцареллы. Она почувствовала, что на нее смотрит ее отец, сидящий в своем любимом кресле.

— Хорошая штука, — сказал он.

— О чем ты?

— О пицце.

— Пицца не просто хороша. Это вообще идеальная еда, — ответила Лори.

— Это точно. А ты видела, как радовался Тимми? Как будто ты свозила его в Диснейленд. Так что перестань испытывать чувство вины.

Следуя примеру своих родителей, Лори старалась завтракать, обедать и ужинать вместе с Тимми в их столовой. Честно говоря, ей редко удавалось готовить такие же обеды и ужины, какие готовила ее мать, но даже ужиная с ним вдвоем едой из пакета, купленной навынос, она все равно рассматривала ужин как время, когда они оба откладывали все свои гаджеты, отключались от всех посторонних шумов и сосредоточивались друг на друге.

Но сегодня они поужинали пиццей, сидя перед телевизором. И, поскольку вместе с коробкой доставщик принес также бумажные тарелки, они воспользовались и ими.

Лори была истощена как физически, так и эмоционально. Они все были измучены. Всю неделю они всячески ободряли друг друга, старались не падать духом и делали все, что могли, чтобы возвратить Джонни домой.

Но сегодня все их усилия пошли прахом.

Хотя они еще в самом начале списали со счетов версию о связи похищения Джонни с его усыновлением, сочтя ее тупиковой, сейчас им было ясно, что в действительности они ничего не знают ни о биологической матери Джонни, ни о его бабушке, которая без приглашения заявилась в дом Марси и Эндрю. Лео позвонил своему приятелю, работающему в полицейском департаменте Филадельфии, и попросил его навести справки о предполагаемой смерти Мишель Карпентер от передозировки наркотика, но тот пока еще не перезвонил и не сообщил детали. Лори хотелось иметь машину времени, чтобы отправиться на неделю назад и начать все сначала. Или того лучше, остаться на пляже вместе с детьми, чтобы все это не произошло вообще.

И теперь вместо того, чтобы показывать сыну свою эмоциональную усталость, сидя с ним за обеденным столом, она предложила Тимми самому выбрать такую еду навынос, какую он хочет, и вернуться к совместному просмотру сериала «Босх». Она знала, что ему все еще снятся кошмары, но он старался делать вид, что все в порядке. Теперь, когда Тимми ушел в свою комнату, чтобы поиграть в видеоигру, она и Лео могли снова говорить открыто.

— Было приятно просто сидеть два часа перед телевизором, уставясь на экран, не так ли?

Ее отец усмехнулся.

— Надо делать это чаще.

Она быстро подняла палец и сделала вид, что укоряет его.

— У нас дома действуют кое-какие правила, мистер, и начало им дал ты сам.

— Нет, начало им дал не я, а твоя мать. И поверь мне, после такого паршивого дня даже она разрешила бы нам отступить от них.

Лори отнесла коробку из-под пиццы и бумажные тарелки на кухню, радуясь тому, что убирать после ужина сегодня легко и мыть посуду не придется, после чего вернулась в гостиную.

— Но сегодня был и положительный момент. Мы смогли уличить Саммер Карвер и ее брата во лжи.

Окружная прокуратура согласилась предъявить обоим Карверам обвинение в тяжких преступлениях. Основанием для предъявления обвинения явился тот факт, что, хотя они и не совершали похищения человека, они использовали угрозу свободе и благополучию Джонни, чтобы принудить Лео дать ложное признание — что было равносильно шантажу.

Но Лео был явно не готов праздновать победу.

— Но у нас по-прежнему нет ничего нового на Дэррена Гантера. — По словам Саммер, притвориться, будто это они похитили Джонни, предложил ее брат, а Тоби сразу же после ареста потребовал адвоката. Так что, если Гантер и имел отношение к этому плану, у них не было возможности это доказать.

— Но сегодня вечером их арест оказался в топе местных новостей, — сказала Лори. — Упоминалась и их связь с Гантером. Поверь мне, папа, я знаю, как работают СМИ. Услышав такую новость, любой средний человек сочтет, что Гантер — это убийца, который уговорил этих двух придурков попытаться оказать давление на систему.

— Но тот судья, который будет рассматривать дело Гантера — это тебе не средний человек, слушающий выпуск новостей.

Лори понимала, что ей не удастся заставить отца увидеть в сегодняшних событиях этот самый положительный момент. Восемнадцать лет назад он помог убедить присяжных в том, что Дэррен Гантер убил Лу Финни. И теперь он был полон решимости доказать это опять.

Она собиралась предложить ему чашку кофе, когда зазвонил его мобильник, лежащий рядом на журнальном столике.

— Фарли у телефона.

— Полиция Филадельфии, — прошептал он.

Она слушала, как ее отец хмыкает, слушала, с нетерпением ожидая новой информации, когда зазвонил ее собственный телефон. Номер был ей незнаком, и она отклонила вызов. Минуту спустя ее телефон зазвонил опять. На этот раз она ответила, отнеся свой мобильник на кухню, чтобы не мешать разговору, который вел Лео.

— Лори, как хорошо, что вы ответили. Это Саманта Финни, дочь Лео Финни.

— Привет, Саманта. Надеюсь, вы получили мое сообщение. — Лори оставила на телефоне Саманты подробное голосовое сообщение, в котором рассказала об аресте Карверов. Хотя это было только косвенно связано с убийством ее отца, Лори не хотела, чтобы Саманта узнала о том, что произошло, из новостей.

— Да, получила, но я звоню не поэтому. Я видела их фотографии по телевизору, и я знаю этого парня.

— Какого парня?

— Брата. Кажется, его зовут Тоби Карвер, да? Я знаю его, Лори. И Кларисса тоже его знала.

* * *

Десять минут спустя Лори закончила разговор и бросилась в гостиную, чтобы поговорить со своим отцом.

Но не успела она произнести первое слово, как он сказал, что только что поговорил со своим приятелем из полицейского департамента Филадельфии.

— Сандра говорила правду. Ее дочь Мишель действительно умерла от передозировки наркотика — это случилось у нее дома полгода назад. Ее тело нашла соседка, и она же вызвала полицию.

— И что нам это дает? — спросила Лори. — Выходит, у Сандры, возможно, был мотив похитить Джонни. У нее психологическая травма, она потеряла дочь, и она сказала Марси, что считает Джонни последней живой частицей своей девочки. Может быть, ей захотелось все-таки попытаться вырастить его самой.

— В полицейском отчете о смерти Мишель от передозировки имелся один интересный момент, — сказал Лео. — Когда полиция спросила соседку Мишель о ее ближайшей родне, та ответила, что им вообще не стоит беспокоить Сандру, потому что, если кто и виноват в том, что Мишель стала наркоманкой, то это ее мать.

— Похоже, дело, возможно, обстоит сложнее, чем говорит Сандра, — заметила Лори.

Лео протянул ей маленький листок желтой клейкой бумаги, на котором был написан телефонный номер и имя — Линдси Харт.

— Это данные той самой соседки. Возможно, она и сама как-то связана с наркотиками, и, если так, ей, быть может, было бы удобнее говорить с тобой, а не с каким-то гадким и брюзгливым старым копом.

— Лео Фарли? Это ты-то гадок и брюзглив? Думаю, все те вдовушки, которые выстраиваются, чтобы после воскресной мессы увидеть своего любимого седовласого красавца, не согласились бы с такой характеристикой. Но да, будет логично, если с Линдси поговорю я.

— Кстати, а с кем сейчас говорила ты? Судя по тому, что я смог расслышать, это, похоже, важно.

— С Самантой Финни. Она узнала Тоби Карвера по фотографии, показанной в новостях. Ты знал, что после убийства Финна Саманта продолжала дружить с Клариссой ДеСанто?

Лео кивнул.

— Да, они были очень близки. Помню, тогда я еще подумал, что эти две девушки могли бы быть твоими подругами. Я и сейчас никак не могу поверить, что Кларисса погибла в ДТП.

— В том-то и дело, папа. Последний раз Саманта видела Клариссу в конце марта. Они встретились на вечеринке с танцами в стиле восьмидесятых, устроенной с целью сбора средств для одного крупного приюта для животных. Саманта замужем, а Кларисса жила одна. Какой-то малый пригласил ее на танец, и они, похоже, неплохо проводили время — держались друг с другом дружелюбно и непринужденно. Но в конце вечера этот парень вроде как решил, что Кларисса уйдет вместе с ним. Ну, в том самом смысле, ты меня понимаешь.

— Да, понимаю.

— По словам Саманты, этот парень был так настойчив, что они даже подумывали о том, чтобы вызвать охрану. Но муж Саманты обменялся с ним парой слов и ясно дал ему понять, что Кларисса не поедет домой с каким-то случайным знакомым, которого она совсем не знает. Ну так вот, сегодня вечером Саманта увидела в новостях фотографию Тоби Карвера, и она уверена, что это тот самый парень, который пытался уговорить Клариссу уйти с вечеринки вместе с ним. Ее муж тоже в этом уверен. А через три дня после той вечеринки Кларисса каким-то образом потеряла управление своим автомобилем и разбилась насмерть. — Лео сжал голову руками. — Я все это время твердил, что Дэррен Гантер не станет вести честную игру. Поэтому-то я сразу и подумал о нем, когда пропал Джонни.

— Но Тоби Карвер нарисовался еще несколько месяцев назад, — сказала Лори. — Папа, а что, если он убил Клариссу ДеСанто из-за чего-то такого, что она знала?

* * *

Поговорив по телефону с Алексом, Лори поставила свой телефон на зарядку, когда он зазвонил опять. Она узнала телефонный код Филадельфии, который набирала, когда пыталась дозвониться бывшей соседке Мишель Карпентер некоторое время назад.

Когда она ответила, в трубке послышались музыка и громкие голоса, так что было плохо слышно.

— Миз Моран, это Линдси Харт, вы мне звонили. Простите, что перезваниваю вам так поздно и что тут так шумно, но мне, правда, нужно поговорить с вами насчет Мишель. Мы могли бы встретиться завтра?

— Конечно. Я могу сесть на утренний поезд…

— Не надо, я сейчас в Нью-Йорке.

Они договорились встретиться в кабинете Лори в девять утра.

— До свидания, — сказала Линдси. — Не знаю, почему вы заинтересовались делом Мишель, но я никогда не верила, что она умерла от передозировки. Ее убили. Я в этом уверена.

Глава 50

На следующее утро Джонни опять помог дядьке убрать со стола и помыть посуду после завтрака и вернулся к работе над книжкой-раскраской «Исторические здания Америки».

— Продолжай раскрашивать, — сказал дядька, посмотрев на его работу. — Ты вполне можешь стать художником, Дэнни.

— А что это за здание? — спросил Джонни, хотя отлично знал, что это Эмпайр-стейт-билдинг. Дядя Алекс водил его на самый верх этого здания, когда он еще ходил в детский сад. Тогда они еще сделали фотку, чтобы Джонни мог показать его другим детям в своей группе.

Джонни изобразил восхищение, когда дядька объяснил, что это здание построено в стиле «ар греко»[16] (или что-то вроде того), и что его спроектировали какие-то люди, о которых Джонни никогда не слыхал. Ему хотелось не слушать объяснения дядьки, а сказать, что он использует только синий, зеленый, коричневый и серый цветные карандаши. Это была самая плохая книжка-раскраска в мире.

— Вы так много всего знаете, — похвалил он дядьку. Это пьеса. Я актер, играющий в пьесе.

Дядька словно отключился на несколько секунд, затем сказал:

— Раньше я был архитектором. Тебе нравится эта чертежная доска?

Джонни поблагодарил его еще раз.

— Да, она классная. Хорошо, что внизу у нее есть выступ, так что ничего не сваливается, и раскраску можно ставить наклонно.

— Точно, — подтвердил дядька, явно довольный. — Много лет это была моя чертежная доска. Нет, я не построил ничего такого же великолепного, как Эмпайр-стейт-билдинг, но я создал несколько очень красивых частных домов, довольно большой торговый центр и одну примечательную офисную башню. Если бы я продолжил работать, то мог бы стать вторым Бэй Юймином[17].

Джонни улыбнулся.

— Но ты, конечно же, не знаешь, кто это. Он спроектировал стеклянную пирамиду над входом в Лувр и часть Национальной художественной галереи.

— Я был в этой галерее! — радостно воскликнул Джонни. Мама водила его туда в прошлом году, пока папа был с близнецами у врача, когда у них обеих поднялась температура. Джонни тогда ныл, что ему скучно. Прости, мама. В тот день я вел себя плохо. Я никогда больше не буду себя так вести. Видя, что дядька доволен, Джонни решился задать вопрос. — Значит, вы больше не проектируете здания?

— Нет. С тех пор в моей жизни многое изменилось. — Дядька опять уставился в пространство, и Джонни понял, что ему грустно.

Джонни перевернул страницу раскраски, хотя ему еще надо было раскрасить голубое небо над Манхэттеном.

— А это что за здание?

Пока дядька говорил об архитекторе по имени Фрэнк Ллойд Райт, Джонни кивал, изображая интерес. Значит, доверие — это улица с двусторонним движением, да, мистер? План Джонни заключался в том, чтобы завоевать доверие этого дядьки и получить возможность сбежать из этого противного дома.

— Я могу задать вам еще один вопрос, сэр?

— Конечно.

— Вы называете меня Дэнни, но как мне обращаться к вам? Ну, кроме как сэр.

— А как бы ты хотел меня называть?

Джонни пожал плечами.

— Наверное, по имени, так, как вас зовут.

Дядька улыбнулся, и от этой улыбки у Джонни мороз подрал по спине.

— А как ты называл того мужчину, который кормил тебя и давал тебе крышу над головой в том доме, где ты жил раньше?

У Джонни было такое чувство, словно ему загадали загадку, которая не имеет отгадки. Опустив глаза на книжку-раскраску, он пробормотал:

— Я называл его папой.

— Что ж, хорошо. Почему бы нам не попробовать это обращение?

Джонни зажмурил глаза, пытаясь сдержать слезы. Дядька на удивление ласково положил руку ему на плечо.

— Они тебе не сказали, да? — спросил он.

Джонни не мог видеть своих широко раскрытых, простодушных глаз, когда он снова посмотрел на дядьку.

— Эндрю и Марси Бакли не твои настоящие родители. Они усыновили тебя. — Дядька достал из кармана сложенный лист бумаги и дал его Джонни.

Сайт назывался «Криминальные новости Нью-Йорка». Дядька выделил один из абзацев желтым маркером. Джонни читал не очень быстро, в его классе были дети, которые читали быстрее, но он смог прочитать все слова про себя, не шевеля губами, как их учили в школе.

По сведениям источника в правоохранительных органах, пропавший мальчик был усыновлен четой Бакли вскоре после его рождения. Отвечая на вопрос о том, может ли его исчезновение быть связано с тем, что он был усыновлен, источник сказал, что полиция исключила эту теорию и работает, исходя из версии о том, что его похитил кто-то посторонний.

— Ты знаешь, что означает это слово, Дэнни? Усыновлен?

Джонни молча кивнул. Грета Коннор, девочка из его школы, была усыновлена и поэтому знала все о том городе во Флориде, где она родилась.

— Хорошо, — сказал дядька. — Ты уже один раз привык жить с семьей Бакли, а теперь, похоже, привыкаешь жить здесь. Дело тут просто в том, чтобы начинать новую жизнь, начинать все по новой, не так ли?

Джонни попытался найти слова, но смог выдавить из себя только «да».

— Да, что?

— Да, я привыкаю жить здесь. Сэр.

Дядька сердито посмотрел на него, но его лицо тут же смягчилось.

— Ничего. В конце концов мы к этому придем.

Джонни ухитрился не заплакать, пока дядька опять не запер его в его комнате.

Вторник, 23 июля

Девятый день

Глава 51

Поутру Лео налил себе чашку кофе на кухне Лори, пока она готовилась отправиться на работу. Ей хотелось явиться в свой кабинет заранее, чтобы подготовиться к встрече с Линдси Харт.

— Я понимаю, что тебе надо бежать, но, по-моему, сейчас надо думать в основном о том, что Саманта Финни узнала Тоби Карвера, увидев по телевизору его фото. — По словам дочери Лу Финни, Саманты, единокровный брат Саммер Карвер настойчиво клеился к Клариссе ДеСанто на вечеринке, проходившей незадолго до гибели Клариссы в ДТП. — Он подбивает клинья к свидетельнице, находившейся в баре «У Финна» в вечер убийства Лу Финни, и это в то самое время, когда он же старается помочь убийце Финни выйти из тюрьмы? Это не может быть простым совпадением.

— Несомненно. Папа, я тебе обещаю, мы расследуем это в рамках работы над выпуском нашего шоу, посвященным делу Дэррена Гантера. Но сейчас нам надо сосредоточиться на поисках Джонни и встретиться с соседкой Мишель Карпентер. Надеюсь, что она сможет кое-что рассказать нам о матери Мишель.

— Понятно. Но знаешь, я опять не спал всю ночь, вот и решил еще раз просмотреть данные о проезде машины Тоби Карвера по платным дорогам.

Именно на основании этих данных полиция и предположила, что в день исчезновения Джонни Саммер Карвер ездила на Лонг-Айленд. Лори помнила, что платными дорогами он пользовался относительно нечасто. Но сейчас по блеску в глазах ее отца она видела, что тот нарыл что-то интересное.

— Я пробил вечеринки в стиле восьмидесятых, устраивавшиеся в Нью-Йорке с целью сбора средств для приютов для животных, и сразу же нашел то, что искал, — сказал Лео.

— Надо же, ты превратился в настоящего киберсыщика, — поддразнила его Лори. Обычно, столкнувшись с гаджетами, ее отец впадал в прострацию и мог справиться разве что с электронной почтой.

— За это надо благодарить твоего сына. Он очень терпеливый учитель. Вечеринка, о которой идет речь, проходила в последнюю пятницу марта. И, как и следовало ожидать, данные о его проезде по платным дорогам показывают, что в тот вечер он съездил на Манхэттен и обратно, воспользовавшись платными дорогами впервые за несколько недель. А вот и вишенка на торте — после этого он ездил на Манхэттен и обратно каждый вечер и прекратил эти поездки только три дня спустя. После чего данные о проезде его машины по платным дорогам не поступали вплоть до того дня, когда Саммер поехала на Лонг-Айленд, чтобы встретиться с тобой.

Лори ахнула.

— ДТП, в котором погибла Кларисса. — Саманта Финни сказала Лори, что Кларисса разбилась на своей машине вечером через три дня после вечеринки в стиле восьмидесятых.

Лео ткнул в нее пальцем.

— Вот оно!

Если они не ошибались, Тоби Карвер выслеживал Клариссу ДеСанто, ища удобный случай, чтобы убить ее. Кларисса разбилась на своей машине, когда в темноте в проливной дождь ехала по пустынной дороге. Тоби вполне мог оттеснить ее с дороги и заставить съехать в овраг.

— А как насчет данных о номерах машин? — спросила Лори. Все мосты и туннели Нью-Йорка были оборудованы автоматизированными камерами, ежеминутно фиксирующими множество автомобильных номеров и добавляющими их в базу данных, в которой их затем можно было найти. — Ты можешь проверить и их?

— Уже, — ответил Лео. — Один из наших аналитиков уже ищет данные о номерах машины Клариссы и машины Тоби. Будем надеяться, что мы сможем обнаружить связь между теми и другими.

— Но зачем ему было убивать Клариссу? — спросила Лори. — Какой тут мог быть мотив? Ведь она рассказала тебе все, что знала о вечере убийства еще тогда, восемнадцать лет назад.

— На этот счет у меня есть одна теория, над которой я работаю. Мне осталось только разобраться кое с чем, чтобы доказать ее. Мне надо просмотреть кое-какие документы. — Лори видела, что ее отец взял след и пройдет по нему до конца, куда бы тот ни вел. — Насколько я понимаю, у тебя назначена важная встреча в твоем кабинете.

Лори даже не заметила, как собрала свой телефон, «дипломат» и ключи, пока говорила со своим отцом.

— Надо же. Кстати, ты не мог бы…

— Снять на видео Тимми, когда он будет тренировать удары по бейсбольному мячу? — Лео собирался отвезти Тимми в спортивный комплекс Челси-Пирс для тренировки по гольфу, за которой последует отработка ударов по бейсбольному мячу.

Лори не могла себе представить, как она и ее сын смогли бы прожить последние семь лет, если бы не помощь ее отца.

Глава 52

Линдси Харт явилась ровно за две минуты до назначенной встречи. Она была облачена в безупречно сшитое строгое белое платье и блестящие туфли-лодочки телесного цвета. Ее ярко-рыжие волнистые волосы колыхались в такт шагам, когда она входила в кабинет Лори. Она выглядела так великолепно, что Лори подумала, что, быть может, ей самой следовало бы больше заботиться о своем внешнем виде.

— Линдси Харт, — представилась ее гостья, уверенно пожав ей руку. — Спасибо, что вы согласились встретиться со мной, миз Моран.

Лори настояла на том, чтобы они обращались друг к другу по именам, и, проводив Линдси до дивана, села на стоящее рядом вращающееся кресло.

— У вас чудесный кабинет. Если бы я знала, что, выбрав карьеру в СМИ, я смогла бы заполучить гламурный кабинет-люкс, окна которого выходят на каток в Рокфеллер-центре, я, возможно, не пошла бы в школу права.

— Значит, вы юрист? — После всего, что о Мишель Карпентер наговорила ее мать, Лори никак не ожидала, что подруга и соседка Мишель окажется вот такой.

— О, простите, я полагала, что вы знаете. Я знакома с Алексом, вашим женихом! Да, кстати, поздравляю. Когда было объявлено о вашей помолвке, у нас в адвокатской среде было столько разговоров о ней. Мы все думали, что он на всю жизнь останется холостяком. Я так огорчилась, когда услышала о его племяннике. Бедный мальчик. Надеюсь, что скоро его благополучно вернут домой.

Лори поблагодарила ее за сочувствие. У нее не было причин упоминать имя Линдси, когда она говорила с Алексом о своей утренней встрече. И сейчас, услышав, как имя ее жениха произносит эта приманчивая адвокатесса, она невольно вспомнила прежнюю его репутацию бонвивана, о котором постоянно писали на страницах светской хроники, поскольку его то и дело видели на статусных светских тусовках в компании таких же известных женщин. Однако она тут же напомнила себе, что влюбился он именно в нее. Это он окучивал ее, а не наоборот.

— А откуда вы с Алексом знаете друг друга?

— Я адвокат по делам об экономических преступлениях и работаю в Филадельфии, но у моей фирмы есть офис также и в Нью-Йорке. У нас было несколько дел, которыми надо было заниматься и там, и здесь.

— И вы были соседкой Мишель Карпентер? — спросила Лори. — Я прошу прощения, но на основании слов ее матери у меня сложилось впечатление, что Мишель жила… в стесненных обстоятельствах.

Линдси закатила свои безупречно накрашенные глаза.

— Еще бы. Мать Мишель даже не знала свою дочь. Вероятно, она полагала, что та снимает квартиру в многоквартирном доме, где полно крыс. Нет, Мишель нельзя было назвать богатой, но она арендовала очень благоустроенную и удобную квартиру, расположенную над гаражом, который находится за моим домом. Эта квартира принадлежит пожилой паре, большую часть года проводящей во Флориде. Мы с Мишель крепко подружились, когда она въехала туда. Она была одной из самых добросердечных людей, которых я когда-либо знала, но, по ее словам, ее мать была убеждена в том, что она неудачница.

— А почему?

Линдси пожала плечами.

— Потому что Мишель так и не осуществила свои радужные мечты, которые были у нее, когда она была моложе. Жизнь поставила ей подножку — беременность, — и она приняла тяжелое решение отдать своего ребенка любящей семье. По ее словам, ей ничего в жизни не далось так тяжело, но в то же время ничто из того, что ей доводилось делать, не вызывает у нее такую гордость. Но, по мнению ее матери, Мишель вроде как всю жизнь носила на себе позорное клеймо.

— А Мишель никогда не говорила, что ее мать может быть склонна к насилию… или к непредсказуемому поведению? Она никогда не высказывала недовольства по поводу того, что ее внук был усыновлен? — Было ясно, что Сандру никак нельзя было назвать такой матерью, которая всегда готова оказать поддержку, но была ли эта женщина способна похитить Джонни?

Линдси покачала головой.

— Как бы неодобрительно ее мать ни относилась к Мишель, у меня сложилось впечатление, что решение отдать Джонни на усыновление было единственным решением ее дочери, которое Сандра поддержала.

— Насколько я понимаю, Сандра считала, что наркотики убили Мишель задолго до того, как она действительно умерла.

В глазах Линдси вспыхнул гнев.

— Это так несправедливо. Мишель не принимала наркотики уже почти два года. Поэтому-то она и переехала в Филадельфию. Хотела убраться подальше от влияния своих прежних знакомых и дурных привычек. Сандра не желала верить, что Мишель сумела кардинально изменить свою жизнь. Наверное, у нее было слишком много разочарований из-за того, что в прошлом столько попыток Мишель бросить наркотики окончились неудачей. И, само собой, когда полиция сказала ей, что Мишель умерла от передозировки, она сразу же поверила им. Для нее все было очевидно.

— Но не для вас. Вы считаете, что ее убили.

— В тот вечер, когда я ее нашла, мы собирались вместе поужинать едой навынос, смотря телевизор в моем доме. Мы встречались примерно раз в две недели, чтобы посмотреть сериалы, но в основном чтобы поболтать. Когда она опоздала, я отправила ей пару сообщений. Видела ее машину, припаркованную на подъездной дороге, и в конце концов пошла посмотреть, в чем дело. Сначала постучала, а затем открыла дверь и зашла.

— Дверь была не заперта?

Линдси кивнула.

— Для нее это было обычным делом. Мы живем — жили — в очень безопасном районе. Я сразу же поняла, что случилось что-то плохое. В ее квартире всегда было так опрятно, но не в тот день. Тогда царил разгром.

— Как будто ее перевернули вверх дном?

Линдси покачала головой.

— Нет, скорее, там просто… был бардак. На тумбочке стояла открытая бутылка водки, рядом лежал стакан. На журнальном столике валялся пакет чипсов. Везде виднелась грязная посуда, по всей квартире были разбросаны всякие мелкие вещи, которые обычно лежали на своих местах. Все это было совсем не похоже на нее. Я обнаружила ее в спальне. Рядом с ней все еще лежал шприц, рука была стянута широкой резиновой лентой.

Лори видела, что Линдси все еще мучает воспоминание о картине, которую она застала в квартире своей подруги.

— А когда вы видели ее в последний раз?

— Всего за три дня до этого. Я забежала к ней, чтобы одолжить красного перца. И говорю вам, что она тогда была опрятна и в добром здравии, а ее квартира блестела чистотой, как и всегда. Я сказала полиции, что это кто-то подстроил, чтобы все выглядело так, будто она завзятая наркоманка, не рассчитавшая дозу, но они ничего не желали слушать. Им было проще списать ее со счетов как всего лишь еще одну наркоманку.

— По словам Сандры, после ее беременности Мишель много лет влачила жалкое существование. Не могла ли она снова начать колоться, но скрыть это от вас? — Лори знала, что передозировки чаще случаются у тех наркоманов, которые завязали, а потом опять взялись за старое, поскольку их организм отвыкает от наркотиков и их переносимость снижается.

— Нет, я не поверю в это ни на секунду. Дела у Мишель шли так хорошо. Она в самом деле начала зарабатывать неплохие деньги, продавая онлайн ювелирные изделия, которые она изготавливала сама. Она пыталась продать придуманные ею украшения одному из крупных универмагов, и один из моих партнеров по юридической фирме помогал ей с составлением бизнес-планов.

— Сандра считала, что вся эта история с изготовлением и продажей украшений просто химера.

— Ну еще бы. У Мишель был настоящий талант. Это она изготовила мой браслет. — Линдси подняла правую руку и показала чеканный браслет-манжету. — Она полностью втянулась в свою новую жизнь — почти каждый день занималась йогой, соблюдала диету и все такое прочее. И пыталась загладить свои прежние прегрешения, даже искала людей из своего прошлого, чтобы попросить у них прощения за те горести, которые могла им причинить. Подумывала попросить прощения у того козла, который сделал ей ребенка. Я сказала ей, что она ни в чем перед ним не виновата, но, как я уже говорила, она хотела во что бы то ни стало искупить каждый свой реальный или воображаемый грех.

— Погодите. По словам Сандры…

— Тьфу. Да хватит уже о Сандре! — Линдси подавила вспышку раздражения. — Извините, но она мало что знала о Мишель.

— Понятно, но, судя по всему, Мишель сказала ей, что не знает даже фамилии отца своего ребенка. Что это был секс на одну ночь.

Линдси фыркнула.

— Чтобы Мишель согласилась на секс на одну ночь? С мужчиной, которого она не знала? Хм… нет. Это не про нее.

— Тогда зачем же ей было говорить такое своей матери?

— Потому что оказалось, что этот малый женат и имеет ребенка. Когда Мишель поняла, что они не будут воспитывать ее собственного ребенка вместе, она решила отдать его на усыновление. И, чтобы избежать всякого рода заморочек, сказала, что не знает, кто его отец.

— Она не могла сказать правду своей собственной матери?

Линдси пожала плечами.

— Мишель боялась, что ее мать устроит сцену этому женатому мужчине, обвинив его в том, что он опозорил ее дочь. А Мишель хотела одного — сделать как лучше для ребенка и оставить прошлое позади. Она сумела избежать публичного скандала, которого боялась, но она не ожидала, что ее мать будет во всем винить ее саму. Чтобы было понятно, Мишель не знала, что этот малый женат. Они встретились на групповых занятиях йогой, и он при каждом удобном случае пытался завязать с ней разговор. Поначалу она не хотела с ним встречаться. Кажется, он был на несколько лет старше ее. Ему вроде бы было тридцать, а ей только двадцать два. Но после того, как он наконец уговорил ее поужинать с ним, их роман развивался стремительно. По ее словам, он был умен, эрудирован и обладал хорошим чувством юмора. Даже много лет спустя у нее сияли глаза, когда она вспоминала то время, когда они были вместе. Это продолжалось всего одно лето, но они уже говорили о том, как они поженятся и заведут детей после того, как Мишель вернется в университет и закончит его. Ее беременность была незапланированной, но поначалу она радовалась тому, что у нее будет ребенок. Более того, она была в восторге.

— А он?

— Ему она так ничего и не сказала. Она поехала к нему в офис, чтобы сообщить хорошую новость, и увидела, как он выходит на улицу вместе со своей семьей. На пальце у него было обручальное кольцо, которого она никогда не видела на нем прежде. Он пристегнул свою дочку к детскому креслу и поцеловал жену прежде, чем та села за руль. Когда его жена отъехала, Мишель сделала то же самое. Она просто села в машину и уехала.

— А что потом?

— Ничего. Она оборвала все связи с этим мужчиной. Стала ходить в другую студию йоги. Она не хотела разрушать семью другой женщины и потому просто слилась. Так что вы можете понять, почему я сказала Мишель, что ей не за что перед ним извиняться. Ее так угнетало чувство вины из-за того, что она не сказала ему о ребенке, но ведь это он обманул ее, не сообщив ей, что он женат. Наверное, я высказалась тогда слишком резко, потому что она сменила тему и больше никогда не поднимала этот вопрос.

— А вам известно, связывалась ли она потом с этим мужчиной?

— Нет. Боже, вы считаете, что ее мог убить он? Но зачем ему было это делать?

— Племянник Алекса, Джонни… тот мальчик, который пропал. Он и был ребенком Мишель. — У Линдси округлились глаза, когда до нее дошло, что это может значить. — А Мишель никогда не называла вам имя отца своего ребенка?

Линдси сморщила лоб и покачала головой.

— Нет, но она, как ни странно, узнала его жену, когда он целовал ее на парковке. Та руководила кампанией по рекламной раскрутке того ресторана, которым Мишель управляла в Рехобот-Бич, и подружилась с его владельцами. Оглядываясь назад, Мишель поняла, что должна была насторожиться, раз ее бойфренд никогда не приезжал к ней на работу. И, увидев его с женой, сразу же сообразила, почему.

Лори задумалась, жалея о том, что они не пригляделись к обстоятельствам гибели Мишель в самый первый день после исчезновения Джонни. Сандра наверняка помнит имена тех давних работодателей Мишель. Оставалось надеяться, что они смогут предоставить контакты консультанта по рекламному продвижению своего ресторана. После чего можно будет разыскать биологического отца Джонни и, бог даст, его самого.

— О, погодите! — воскликнула Линдси. — Она также говорила мне, что он архитектор.

* * *

Когда Линдси ушла и Лори осталась одна в своем кабинете, она сразу же позвонила Марси и Эндрю. Телефон взял Эндрю и тут же включил громкую связь, чтобы подключить к разговору жену.

— У вас есть контактные данные Сандры? — спросила Лори.

— Да, она оставила нам номер своего телефона и адрес электронной почты, — ответил Эндрю.

— Ты считаешь, что Джонни похитила она? — вступила в разговор Марси. — Полагаю, полиция может пробить ее адрес. Если придется, я поеду к ней сама. И обращусь к ней как одна мать к другой.

Лори пересказала то, что узнала от Линдси Харт. Даже в телефонном разговоре было ясно, что Марси и Эндрю ошеломлены вестью о том, что Мишель знала, кто отец Джонни, но ничего не сказала ему о ребенке, которого они зачали. А теперь было похоже, что ее запоздалое решение все-таки сообщить ему привело к ее убийству и похищению Джонни.

У Марси сорвался голос.

— Боже, бедная женщина. Мне было так грустно узнать, что ей пришлось так тяжело и что она погибла от передозировки, но убийство? Потому что она рассказала тому мужчине о рождении Джонни? Но да благословит бог эту ее соседку за то, что она открыла нам правду. Думаю, это и есть тот прорыв, о котором мы молились. Я это чувствую.

— Я тоже, — сказал Эндрю. — Все сходится. Мы сейчас же позвоним Сандре и узнаем, как назывался тот ресторан.

Глава 53

Почти в трех тысячах миль от столицы, в Портленде, Орегон, женщина, которая теперь называла себя Алисией Нельсон, надела утягивающее белье и крикнула своей девятилетней дочери, находящейся через стенку:

— Белла, надеюсь, ты уже почистила зубы и оделась. Я не могу опоздать на эту презентацию.

Она ухитрилась застегнуть молнию на своем платье до самого верха, затем посмотрела на себя в зеркало. О, корректирующее белье творит чудеса. Она считала, что это переливчатое сиренево-синее платье-футляр приносит ей удачу, помогая привлекать новых клиентов. Две недели назад она смогла бы надеть его без проблем, но поездка в Сан-Франциско с Беном превратилась в непрерывный поход по ресторанам с их гастрономическими изысками. Впрочем, несколько лишних фунтов — не слишком большая цена за ее первую поездку с мужчиной после того, как она развелась с Дэниелом.

Она поймала себя на том, что улыбается, думая о Бене. Дэниел был парнем, с которым она познакомилась в университете, любовью всей ее жизни и отцом ее чудесной дочурки. Они должны были прожить вместе до конца своих дней.

Она все еще иногда просыпалась по ночам, терзаемая чувством вины из-за того, что бросила его. Она снова и снова говорила себе, что он не оставил ей выбора. Она должна была уехать не только ради своей собственной безопасности, но и ради безопасности Беллы. Правда, тогда она смирилась с тем, что за развод с ним она заплатит одиночеством. Если она не проведет остаток своих дней с Дэниелом, ей придется прожить их без романтической любви.

Но затем она познакомилась с Беном. И теперь у них было все серьезно. Он знал Беллу и обожал ее. Да и как было не обожать ее дочь? И в прошлые выходные в Сан-Франциско она наконец рассказала ему о своем прошлом. По иронии судьбы фамилия Бена была Робинсон, как ее собственная, когда она еще звалась Роузэнн Робинсон или Ро-Ро, как ее называли все друзья. О, как же ей недоставало этого прозвища, но она оставила его в прошлом, вместе с Дэниелом.

* * *

Она обнаружила Беллу на кухне, где та намазывала маслом подогретое печенье «Поп-тарт».

— Не могла бы ты хотя бы использовать тарелку или бумажное полотенце?

Она постучала указательным пальцем по своей щеке, и Белла поцеловала ее.

Встав на цыпочки и потянувшись за тарелкой, ее дочь сказала:

— Мама, по-моему, тебе следует больше беспокоиться из-за того, что я ем нездоровую пищу.

Белле было девять лет, но она была взросла не по годам. Иногда она вела себя так, будто еще только вчера была малышкой, катающейся на игрушечном джипе. А иногда казалось, что с тех пор прошла целая жизнь.

— Если единственным пороком моей дочери является ее пристрастие к подогретым печеньям, намазанным маслом, то я бы сказала, что я неплохая мать.

— Не просто неплохая, а самая лучшая. Кстати, ты классно выглядишь. Я знаю, что это твое любимое платье. Ах, да, сегодня у тебя назначена эта встреча с владельцами винодельни. Ты приведешь их в восторг.

Хозяева небольшой, но растущей винодельни наняли ее для того, чтобы она предложила им идеи относительно того, как раскрутить их бизнес, и она надеялась убедить их устроить шикарный винный праздник, который продлится неделю, чтобы привлечь ценителей вин со всей округи.

— Спасибо, солнышко. Но мы с моим счастливым платьем не сможем привести их в восторг, если опоздаем на встречу. — Ей надо было завезти Беллу в детский научный лагерь, а затем ехать в долину Уилламетт-Вэлли.

— Я только возьму рюкзак.

Она вытирала с кухонного стола крошки от печенья, когда зазвонил телефон. При виде телефонного кода города — 302 — у нее упало сердце. Рехобот-Бич, Делавэр. Ее прежняя жизнь. Но, узнав остальные цифры номера, она успокоилась.

— Алло?

— Это Эйприл. Извини, что звоню так рано.

Эйприл Мейер, владелица ресторана «Песочница», когда-то была ее любимой клиенткой. То, что началось как работа по раскрутке нового ресторана в курортном городе, переросло в крепкую дружбу. Мейеры были одной из трех супружеских пар, с которыми она дружила и которые знали, как связаться с женщиной, которая когда-то звалась Роузэнн Робинсон.

— Я работаю полный рабочий день, и у меня девятилетняя дочь, которая ведет себя как топ-менеджер. Так что для меня нет понятия «слишком рано». Другое дело вечер. К девяти тридцати я уже так устаю, что готова впасть в кому.

— Мне звонили и спрашивали о тебе, — сказала Эйприл.

Этого она и боялась с тех самых пор, когда «Алисия Нельсон» переехала на другой конец страны, на северо-запад. Дэниел нашел ее. Он опять разрушит ее жизнь. Она напряглась, приготовившись услышать эту весть

— Ее зовут Марси Бакли. Она живет в столице.

— Мне это имя ничего не говорит, но Эйприл, ты же знаешь, как тщательно я скрываю, кто я, с тех пор, как переехала сюда. Вероятно, ты самый честный человек на земле, но пожалуйста, соври и скажи, что тебе неизвестно, где я живу. Вполне может быть, что эта женщина работает на Дэниела…

— Нет. У нее пропал сын. Но да, это имеет отношение к Дэниелу. Дорогая, тебе лучше сесть.

Глава 54

Когда Лео вошел в боксерский зал на Бликер-стрит, в нос ему ударил резкий запах дезинфицирующего средства.

Мужчина, зашнуровывающий боксерки, сидя на скамейке, заметил, как Лео сморщил нос, и сказал:

— Вообще-то это лучше, чем запах пота. Вы привыкнете. Раньше я вас тут не видел. Ищете спарринг-партнера? Мой отец до сих пор с удовольствием выходит на ринг, хотя в следующем месяце ему стукнет семьдесят. Вы бы ему подошли.

— Что? Вы хотите, чтобы я вышел на ринг против семидесятилетнего старика? Приятель, мне же всего сорок семь.

Мужчина немедля начал извиняться, объясняя, что ему никогда не удается правильно определить возраст человека, пока не заметил, что на лице Лео играет улыбка.

— Здорово вы меня развели.

— Вообще-то я пришел сюда не боксировать. Я ищу малого по имени Мейсон Роллинз.

Сначала Лео побывал на кампусе Университета Нью-Йорка, где Роллинз работал в отделе по обслуживанию зданий, и там ему сказали, что Роллинз регулярно ходит в этот боксерский зал и, вероятно, будет находиться там до того, как выйдет на смену.

Мужчина встал со скамейки и быстро огляделся по сторонам. Двое боксеров-любителей тренировались на ринге в центре зала, несколько человек наблюдали за боем, но большинство посетителей тягали железо или колотили по боксерским грушам.

— Вон Мейсон. За рингом, у той кирпичной стены. Вы видите тот ряд груш? Вон тот мужик в дальнем углу. В ярко-синих трусах.

Лео поблагодарил мужчину за помощь и направился к Роллинзу. Тот молотил боксерскую грушу — справа, справа, слева, слева. Лео уже находился всего в десяти футах от него, однако Роллинз пока так и не оторвал взгляд от груши. Но когда Лео собрался обратиться к нему, Роллинз вдруг перестал наносить удары и, схватив грушу обеими руками, остановил ее.

— Рад видеть вас, Лео Фарли. — Темные волосы Роллинза были обриты и только чуть-чуть отросли, и на лице его красовалась короткая бородка клинышком, которой не было ни на одном из его тюремных снимков. Он был строен, и его свободная майка с надписью «Бруклин Нетс»[18] не скрывала мышцы рук, отлично развитые благодаря многим часам тренировок.

— Вы узнали меня, — сказал Лео.

— Когда какой-то заключенный обвиняет тебя в убийстве человека, о котором ты никогда не слыхал, невольно начинаешь обращать внимание на детали. Это вы засадили Дэррена Гантера за решетку. Дайте угадаю — возможно, вы единственный человек, который уверен, что я невиновен.

— Невиновен, если говорить конкретно о том дне.

— В точку. Я действительно совершил кое-какие ошибки, когда был моложе, но я не убивал Лу Финни.

— Да, не убивал, но ведь Дэррен Гантер отнюдь не «какой-то заключенный», не так ли? Вы были в баре «У Финна» в тот вечер, когда разразилась драка. Вы вместе с Гантером отмечали его двадцать первый день рождения, потому что вы с ним были друзьями. Притом настолько близкими, что он внес за вас залог после вашего первого ареста.

Мейсон улыбнулся понимающей улыбкой, показав дырку на месте одного зуба в правой стороне рта.

— Я все ждал, когда кто-нибудь докопается до этого.

В распоряжении Лео уже несколько недель имелись все полицейские отчеты, касающиеся Гантера и Роллинза, но в архивах полицейского департамента Нью-Йорка не нашлось свидетельств того, что между этими двумя есть связь. И, сообразив, что упоминание о Саммер Карвер было обнаружено именно в списке тех, кто посещал Гантера в тюрьме, Лео решил искать нужные сведения в тюремных досье. Среди полученных им документов оказались и архивные записи из следственного изолятора, из которого Роллинз после своего первого ареста по обвинению в опасном посягательстве был отпущен под залог. И залог этот в сумме 250 долларов был внесен за него не кем иным, как Дэрреном Гантером.

— А откуда вы двое знаете друг друга? — спросил Лео.

— Наши матери работали на одно и то же агентство по найму прислуги. Они помогали друг другу — подменяли друг друга, или одна из них готовила еду для нас обоих, пока другая работала. Так что мы с Дэрреном здорово подружились. Он добился, чтобы ему оплатили обучение в частной подготовительной школе, а затем и в Вассаре, а я нет, но мы с ним продолжали поддерживать связь — разумеется, до того, как вы арестовали его.

— А тот нож был вашим? — спросил Лео.

Роллинз покачал головой.

— До того вечера он и впрямь был моим. И стал моим подарком ему на его день рождения. Он всегда восхищался этим ножом.

— Вы очень искусно владели ножом, — заметил Лео. — Вы могли подбросить нож в воздух и поймать его таким образом, чтобы клинок оказался у вас между пальцами.

Опять улыбка.

— Вы определенно хорошо изучили мое дело.

Впервые Роллинза арестовали за опасное посягательство в результате ссоры, возникшей после демонстрации им фокусов с ножом на вечеринке. Кто-то из гостей выразил свое недовольство его штучками и попросил его прекратить.

— Удивлен, что вы так охотно общаетесь со мной, — сказал Лео.

— Я говорил Дэррену с самого начала, что не стану лгать ради него. Моя отсидка? Знаю, прозвучит избито, но это действительно изменило меня. Я закончил курс старшей школы и даже немного поучился в колледже. Слез с наркотиков. Предал себя и свою судьбу высшей силе. Я не святой, но стараюсь не влипать в неприятности.

— Но вы знали, что Гантер обвиняет вас в преступлении, которое совершил он сам.

— Он прочел статью о новой экспертизе ДНК. Фокус-покус, с помощью которого лаборатория может снять мою ДНК с этой вот груши через много лет после сегодняшнего дня. — Для наглядности Роллинз быстро ударил по груше.

— Это называется тач-ДНК, — уточнил Лео.

— Когда я подарил ему свой нож, он попросил меня показать мои фокусы с ножом, так что ему было известно, что в тот вечер я касался пальцами клинка. Он сказал, что в суматохе, возникшей после того, как владелец бара упал, ему удалось вытереть рукоятку этого ножа, но он не тронул клинок, поскольку, будь тот чистым, это бы выглядело слишком очевидно. Когда он прочитал ту статью насчет этой вашей тач-ДНК, ему в его умную голову пришла мысль о том, что я мог оставить на клинке свою ДНК.

— Поэтому он и подал это свое ходатайство о проведении новой экспертизы ДНК? — спросил Лео.

Уголок рта Роллинза приподнялся.

— Знаете, он затеял всю эту историю в расчете на чудо, полагая, что обнаружения на клинке ДНК другого человека, возможно, будет достаточно для признания его осуждения судебной ошибкой. В конце концов оказалось, что мою ДНК нашли не на клинке, а на верхнем конце рукоятки, так что, протирая ее, он, должно быть, что-то пропустил. Он не знал, что в базе данных имеется образец моей ДНК. Вообще-то я не уверен, что верю ему, но, по его словам, он не хотел впутывать меня в это дело.

— Судя по вашим словам, вы разговариваете с ним регулярно. Он сказал вам это по телефону? Мне удивительно, что он так рисковал.

— Дэррен слишком умен, чтобы допускать такие ошибки. Он посылал ко мне одного человечка, который и сообщил мне все это.

Лео был уверен, что знает, кого он имеет в виду.

— Тоби Карвера? — спросил он, показав Роллинзу фото единокровного брата Саммер на экране своего телефона.

— Вы неплохо подготовились, Фарли.

— К вам приходил следователь из окружной прокуратуры и попытался опросить вас. Вы отказались ему отвечать. Почему вы не стали себя защищать?

Роллинз несколько секунд смотрел Лео в глаза прежде, чем заговорить опять.

— Я не счел нужным разговаривать с тем парнем, потому что он не знал, что между Дэрреном и мной имеется связь. А вы знали, так что игра окончена. Я правда не хочу иметь неприятностей с законом. Отказаться отвечать на вопросы — это не преступление. А вот солгать копу — это, насколько я понимаю, может в самом деле быть нарушением закона.

— Осмелюсь предположить, что Дэррен также пообещал, что поделится с вами деньгами, которые ему выплатят в качестве компенсации, если вы будете держать язык за зубами.

Роллинз ничего не сказал.

— Вы помните ту барменшу, которая в тот вечер работала за стойкой? — Лео нашел в своем телефоне старое фото Клариссы ДеСанто, которую ему прислала Саманта Финни. — Это Кларисса ДеСанто. Она видела вас двоих вместе, да?

— Думаю, я больше не буду с вами говорить.

— Тогда я добавлю ваше имя к списку тех, кому будет предъявлено обвинение в сговоре с целью совершения убийства.

— Полегче, полегче — я же сказал вам, что к тому времени, когда убили того мужика, я уже давно ушел.

— Я говорю не о Лу Финни, Роллинз. Три месяца назад была убита Кларисса ДеСанто. Тоби Карвер столкнул ее машину с дороги, и она погибла. Но вы ведь уже это знали, не так ли? Потому что вы помогли ему и Дэррену Гантеру спланировать это убийство, чтобы она не смогла сказать другим, что вы с Гантером друзья.

Лицо Роллинза исказил страх. Когда он заговорил опять, его спокойствие сменилось неподдельной паникой.

— Она… погибла? Клянусь, я ничего не знал. Я думал, что ей просто-напросто тоже заплатят.

— Сейчас все выглядит так, словно вы, Тоби и Гантер убили ее, чтобы вытащить вашего дружка из тюрьмы, выставить меня лжецом и поделить ту кругленькую сумму, которую Гантеру заплатит штат. Так что вам лучше объясниться.

— Я ничего этого не знал. В один прекрасный день какой-то чувак из окружной прокуратуры является ко мне и начинает задавать вопросы о том вечере, когда Дэррена арестовали. Когда он сказал мне, что на ноже обнаружили мою ДНК, я испугался. Я ничего не знал о тач-ДНК, или как там ее. Затем, на следующий день, за мной проследил этот парень, Тоби и заявился ко мне в квартиру. Он сказал, что я получу двадцать процентов той кучи денег, которую Дэррен вытянет из штата. Для этого мне надо было просто держать язык за зубами. И никому не рассказывать о моей связи с Дэрреном.

— А как насчет единокровной сестры Тоби, Саммер? Она была замешана в этом деле?

Роллинз покачал головой.

— Вряд ли. По словам Тоби, она идиотка, которая в самом деле верит, что Гантер невиновен. У меня создалось впечатление, что она в него влюблена. Из этих Карверов только Тоби способен соображать.

— А что насчет Клариссы?

— Я сказал Тоби, что есть загвоздка, которая может помешать им осуществить их план, потому что барменша, работавшая в тот вечер, видела нас с Гантером вместе. Мне тогда было ясно, что мы действуем ей на нервы. Когда мое фото попадет в СМИ и меня выставят злодеем, ДНК которого была обнаружена на ноже, она, вероятно, узнает меня и смекнет, что к чему. Но Тоби ответил, что это не проблема.

— Из-за тебя эту женщину убили, Мейсон.

Роллинз побелел как полотно.

— Нет! Пожалуйста, не говорите так. Я думал, что он имеет в виду, что ей тоже отстегнут долю. У меня создалось впечатление, что кое-что обломится и Тоби. Они вроде как делили деньги от выигрыша в лотерею. Поверить не могу, что Дэррен втянул меня в такую хрень.

— Возможно, вы с ним сможете обсудить это, когда ты присоединишься к нему в Даннеморе.

— Пожалуйста, нет. Вы должны мне верить. Я не знал, что они хотели убить эту девушку. Позвольте мне помочь. Я готов, я сделаю все, что вы скажете.

— Все? — У Лео имелся план.

Глава 55

Марси Бакли ходила кругами по своей кухне, ожидая, когда позвонит телефон.

За то время, которое прошло с момента звонка Лори сегодня утром, все звенья сцепились в единую цепь. После этого Марси сразу же позвонила Сандре Карпентер, которая легко вспомнила название ресторана в Рехобот-Бич, в котором когда-то работала ее дочь — «Песочница». Мы называли его «Песочницей Сандры», потому что я проводила там столько времени, когда навещала ее».

Затем Марси оставила голосовое сообщение на телефоне этого ресторана, полагая, что ей перезвонят оттуда только в конце дня. Однако одна из владельцев «Песочницы», Эйприл Мейер, перезвонила в течение часа. Эйприл очень обрадовалась, узнав, что это Марси и ее муж усыновили ребенка Мишель. Только этого она и хотела — чтобы у ее ребенка была любящая семья.

Эйприл вспоминала Мишель с нежностью и припомнила, как она давала той советы во время ее незапланированной беременности. Бедная девушка так боялась сказать своей матери о том, что произошло. Она была уверена, что мать отречется от нее.

Эйприл была ошеломлена, когда Марси объяснила, что биологический отец ее ребенка был женат на женщине, которая руководила работой по рекламной раскрутке ресторана «Песочница». А затем Марси и вовсе повергла ее в шок, сообщив, что Джонни был похищен.

— У нас есть основания полагать, что Мишель связалась с этим мужчиной и наконец сообщила ему о ребенке, которого они зачали. Мы считаем, что этот тип очень опасен. Если мы не ошибаемся, это он убил Мишель и похитил Джонни.

После этих слов последовало молчание, и Марси подумала, что связь прервалась, но тут Эйприл заговорила опять:

— Я вам перезвоню.

Марси догадалась, что Эйприл пытается связаться с женщиной, которая когда-то занималась раскруткой ее ресторана. Сейчас эта женщина узнает, что ее муж изменял ей с молодой официанткой, которую она знала, которой доверяла. Что от этого союза родился ребенок. Наверное, это разобьет ее сердце.

Марси молилась о том, чтобы эта женщина, кем бы она ни была, поняла, что сейчас главное — это спасти Джонни. Ведь он невинный ребенок.

От рингтона на телефоне ее сердце бешено забилось. Номер был ей не знаком.

— Алло?

— Миссис Бакли? Меня зовут Роузэнн Робинсон. Тот, кого вы ищете, — это мой бывший муж. Его зовут Дэниел Тернер.

* * *

Марси рассказала то, что знала о жизни Мишель Карпентер после рождения Джонни.

— Она катилась под откос. Пристрастилась к наркотикам и сидела на них несколько лет. Но в конечном счете завязала, переехала в Филадельфию и стала зарабатывать на жизнь, продавая в интернете изготовленные ею ювелирные украшения. И ходила на собрания завязавших наркоманов. Она считала свою наркотическую зависимость наказанием, которое назначила сама себе за то, что, пусть и сама того не желая, закрутила роман с женатым мужчиной.

Марси не сочла нужным пояснять, что Дэниел создал у Мишель впечатление, будто они поженятся и будут вместе растить детей.

К удивлению Марси, в голосе Роузэнн она услышала искреннее сочувствие.

— Бедная девушка. Я даже представить себе не могу, через что ей пришлось пройти. Я приезжала в тот ресторан по меньшей мере раз в неделю и постоянно разговаривала с нею о ее беременности. Подумать только, все это время она знала, что я замужем за отцом ее ребенка. Наверняка для нее это было невыносимо.

— А вы не догадывались, что он завел связь на стороне?

— В то лето у нас с Дэнни были проблемы в отношениях, и я думала, что нашему браку пришел конец. Он все время либо работал, либо торчал в телефоне, либо сбегал на йогу. Мне казалось, что ему, возможно, надоел наш брак. Иногда я даже начинала гадать, нет ли у него другой женщины, но с ним я об этом не говорила. Должно быть, именно тогда он крутил роман с Мишель.

— Поэтому вы и разошлись? — спросила Марси.

— Нет. Потом все вроде бы наладилось, и он стал больше времени проводить дома, меньше отвлекаться. Он купил себе мотоцикл, и я стала думать: Ладно, наверное, это было что-то вроде кризиса среднего возраста, и этот дурацкий «Харлей» нужен ему для получения острых ощущений. Должно быть, это произошло после того, как Мишель увидела нас вместе и положила этой связи конец. Время сходится. Следующие несколько лет у нас все опять шло хорошо. Но затем в него врезался грузовой автофургон, когда он ехал на этой своей идиотской машине смерти. Я никогда не забуду тот день, когда мне позвонили из больницы. Я сидела в отделении неотложной помощи, уверенная, что я больше никогда не увижу своего мужа. У него была черепно-мозговая травма, но мне сказали, что он не умрет. Я тогда в самом деле думала, что получила возможность перезапустить свою жизнь. Что мы с Дэниелом вернемся к тому, что у нас было прежде.

— Какой ужас, — сказала Марси. — А когда это было?

— Пять лет назад.

— Джонни тогда уже было два года, — отозвалась Марси. В то время она не знала, что где-то живет женщина, чья жизнь идет параллельно ее собственной и ведет их обеих сюда, в этот момент. Джонни был единокровным братом дочери Роузэнн.

— Я была преданна ему и думала только о том, что я должна заботиться о нем, — сказала Роузэнн. — Мы нашли замечательного адвоката по искам о возмещении вреда здоровью, и он добился выплаты ему компенсации, которая обеспечила нас на всю жизнь. Но полученное повреждение мозга полностью изменило его личность. У него началась паранойя, он стал вспыльчивым и иррациональным.

Было ясно, что она долго пыталась понять нынешнее состояние мужа. Врачи объяснили ей, что у небольшого процента тех, кто пережил черепно-мозговую травму, в течение первых двух лет начинается нечто, напоминающее психотическое расстройство. Его симптомы включают в себя галлюцинации, паранойю и бред, нередко ошибочно принимаемые за шизофрению. Еще чаще у таких пациентов встречаются изменения личности, такие, как раздражительность, вспышки гнева, отсутствие эмпатии и самоконтроля.

— Я тогда была очень несчастна, — продолжала Роузэнн, — но поначалу из-за чувства вины не могла оставить его, поскольку он был не виноват в своем поведении.

— Однако в конце концов вы все-таки ушли от него, — заметила Марси.

— Как-то вечером у него начались галлюцинации. Он был совершенно уверен, что я воюю с ним, встав во главе целой армии солдат. Он кричал на людей, которых там не было, а потом напал на меня. И я поняла, что должна оставить его ради моей собственной безопасности и безопасности Беллы. После этого инцидента я и добилась судебного приказа, запрещающего ему вступать в контакты со мной и моей дочерью. Мне казалось, что хуже уже быть не может, но потом он нарушил судебный запрет и, вломившись в снимаемый мною дом с ножом, принялся обвинять меня в том, что я настраиваю Беллу против него. Белла дрожала от страха. Я заслонила ее, чтобы защитить, уверенная, что он убьет нас обеих. Он занес нож, и я, рыдая, стала просить его забрать мою жизнь, если ему это необходимо, но пощадить ее. Он вдруг повернулся и выбежал из дома. После этого я наконец получила разрешение суда изменить мое имя и сменить место жительства вместе с нашей дочерью. И с тех пор я не разговаривала ни с кем из моей прежней жизни, кроме нескольких моих самых доверенных друзей. Я хочу помочь вам, миссис Бакли, но не могу допустить, чтобы Дэнни нашел меня.

— Я тоже не хочу, чтобы Дэнни нашел вас, Роузэнн, но мне необходимо найти его. У него находится мой сын, и после того, что вы рассказали мне о своем бывшем муже, я стала еще больше бояться за жизнь Джонни.

— Я не разговаривала с ним уже четыре года, — сказала Роузэнн. — У нас была квартира в Вашингтоне. Она находилась в старинном историческом здании, которое Дэнни буквально боготворил, так что он бы ни за что ее не продал. Но думаю, он сейчас не в столице, а в Делавэре. У нас когда-то был небольшой таунхаус в четверти мили от пляжа, но после той аварии с его мотоциклом у него начала развиваться паранойя, и он захотел иметь более просторный участок и большее уединение. Тогда-то он и купил дом к северу от Рехобот-Бич (неподалеку от парка штата Кейп-Хенлопен).

Марси сразу же сообщила адрес дома Дэниела Тернера Лори, написав ей на телефон.

— Я так вам благодарна, Роузэнн. Я понимаю, как вам нелегко было узнать, что Дэниел может быть замешан в таком деле.

— Вот еще что — если вы собираетесь позвонить в тамошнюю полицию, то не делайте этого.

Марси наморщила лоб. Почему Роузэнн советует не звонить местным полицейским?

— К счастью, родня моего мужа имеет тесные контакты в правоохранительных органах, и я уверена, что они смогут добиться от местной полиции должного сотрудничества.

Роузэнн вздохнула.

— Начальником полиции Рехобот-Бич является не кто иной, как старший брат Дэнни, Чарли. Он полностью отрицает, что Дэнни ненормален, и злоупотреблял своим должностным положением, пытаясь не дать мне получить решения суда, необходимые для того, чтобы защитить меня и Беллу. Если бы не он, Дэнни бы посадили в тюрьму за то, что он вломился в мой дом и напал на меня с ножом на глазах у моего ребенка. Мне очень жаль, миссис Бакли, но я должна вас предупредить — если вы позвоните Чарли, он сообщит Дэнни, что его разыскивает полиция, и, если Дэнни сочтет, что его загнали в угол, мне страшно думать, что он может сделать с вашим сыном.

Глава 56

В полумиле от парка штата Делавэр Хенлопен-Кейп и в ста двадцати милях от дома своей семьи Джонни Бакли сидел в изножье кровати в комнате, которую отвел ему дядька.

Он развернул листок бумаги, который дядька дал ему вчера вечером, и читал его, наверное, уже в двадцатый раз. Ему уже даже не надо было шевелить губами, выговаривая слоги. Там было одно предложение, которое не выходило у Джонни из головы: По сведениям источника в правоохранительных органах, пропавший мальчик был усыновлен четой Бакли вскоре после его рождения.

На верху страницы было сказано, что это взято с сайта «Криминальные новости Нью-Йорка», но Джонни решил, что все это вранье. Это была не настоящая газета, а просто листок бумаги, отпечатанный на принтере этого дядьки. Любой человек, умеющий пользоваться компьютером, мог написать все, что угодно, и заявить, что он нашел это в интернете. Наверняка дядька сфабриковал эту статью просто потому, что он злой.

Потому что он и был злым. Злым тираном, который говорил и делал всякие вещи просто затем, чтобы причинять боль другим.

Меня зовут Джонни, Джонатан Александр Бакли, — тихо прошептал он. — Мои родители — мои настоящие родители — Эндрю и Марси Бакли. Меня точно зовут не Дэнни!

Он замолчал, услышав шаги в коридоре. Затем послышался голос дядьки:

— Думаю, завтра я скажу ему правду о том, кто я на самом деле.

Ему ответила та женщина, с которой он говорил раньше:

— А как насчет меня? Как ему представиться мне? — Сейчас Джонни впервые слышал, как ее голос раздается здесь, внизу. До этого он уже начал думать, что ее дядька, возможно, тоже держит в неволе, как и его самого, заперев ее в какой-то комнате наверху.

— Разумеется, скажешь ему, что ты моя жена. Моя прекрасная, любящая и преданная жена. Он чудесный мальчик, Роузэнн. Ты полюбишь его так же, как ты любишь Беллу.

— Я еще раз прошу прощения за то, что я увозила от тебя Беллу. — Голос у женщины был какой-то странный. Вроде как у мультяшного персонажа. С тех самых пор, как он впервые услышал ее голос, он начал думать, что она, возможно, захочет спасти его. Теперь, когда ее голос звучал рядом, он подумал, что она, похоже, милая. И явно нестрашная, не то что этот дядька.

— Но затем ты вернулась ко мне, — сказал дядька. — И мы снова стали единой семьей. А теперь у нас появился Дэнни-младший.

Если женщина один раз уже уезжала из этого ужасного дома, возможно, она хочет уехать и сейчас, как и сам Джонни. Может быть, она тоже только притворяется, будто ей нравится этот дядька, потому что чем более я буду уверен, что могу доверять тебе, тем больше привилегий я смогу тебе предоставить. Может быть, они смогли бы объединиться, чтобы помочь друг другу и вместе сбежать отсюда.

Но для этого ему надо увидеть ее.

Джонни сложил листок бумаги, сунул его под матрас и бесшумно подошел к двери. Его рука дрожала, когда он взялся за дверную ручку. Он только одним глазком взглянет на эту женщину, чтобы понять, можно ли ей доверять.

Если его увидит дядька, Джонни скажет, что ему надо в туалет. Дядька наверняка поверит ему, потому что Джонни уже несколько дней вел себя как пай-мальчик.

Чувствуя, как в нем нарастает страх, Джонни вышел из своей комнаты и, крадучись, двинулся по коридору в сторону санузла. Еще два шага — и он сможет заглянуть за угол, в гостиную, из которой и доносились голоса. Он вытянул шею и оглядел комнату, ища эту женщину глазами. А вдруг она заметит его и ободрительно улыбнется ему или подмигнет? Но дядька сидел на диване один, спиной к Джонни.

А затем мультяшный голос послышался опять, хотя в комнате больше никого не было: Я очень люблю тебя, Дэниел.

Джонни изумленно ахнул, и дядька тут же вскочил на ноги.

— Почему ты вышел из своей комнаты? — заорал он. — Ты хотел сбежать из дома?

Дрожащим голосом Джонни выдавил из себя:

— Мне… мне надо в туалет. Я больше не могу терпеть.

Дядька уставился на него и через пять секунд вздохнул.

— В следующий раз крикни мне, чтобы я сводил тебя в туалет. Мне надо всегда знать, где ты. Тебе известны правила.

— Да, сэр.

— Мы уже говорили об этом, Дэнни. Да, кто?

— Да… папа.

— Вот видишь? Это было не так уж трудно, не правда ли?

Про себя Джонни кричал, но было ясно — дядька в восторге. Он решил рискнуть еще раз.

— Мне показалось, что я слышал тут еще чей-то голос. Я испугался — а вдруг что-то не так?

У дядьки сделался отрешенный и растерянный вид, как будто он только что вышел из транса.

— Это был телевизор.

Когда за Джонни закрылась дверь санузла, он упал на пол и беззвучно зарыдал. Телевизор не был включен. Тут не было никакой женщины.

Никто меня не спасет.

Глава 57

Лео сидел с Мейсоном Роллинзом в комнате для совещаний в окружной прокуратуре, пока юристы дорабатывали соглашение Роллинза о сотрудничестве с полицией. В обмен на обещание окружного прокурора не предъявлять Роллинзу обвинений он наденет на себя аппаратуру для прослушки, после чего поговорит с Тоби Карвером. После того, как Карвер изобличит себя в убийстве ключевой свидетельницы Клариссы ДеСанто, надо будет перейти к следующему шагу — убедить его дать показания против Дэррена Гантера.

Мобильник Лео завибрировал у него на поясе — звонила Лори. Он извинился и вышел из комнаты в коридор.

— Лори, когда происходит что-то важное, ты всегда тут как тут — вот что значит журналистское чутье. Сейчас я расскажу тебе, что узнал от Мейсона Роллинза. Но я успею забрать Тимми после тренировки…

— Папа, мы смогли узнать, где находится Джонни — во всяком случае, так думаю я. Его похитил некто Дэниел Тернер. — Лори быстро изложила все факты. ДТП с участием мотоцикла. Черепно-мозговая травма. Изменения личности. Галлюцинации и паранойя. — Марси поговорила с его бывшей женой, и та сообщила его последний известный адрес — его дом находится в Делавэре, неподалеку от побережья, в Рехобот-Бич. Нам надо только придумать наилучший способ вытащить Джонни из этого дома.

— Я могу позвонить в тамошнюю полицию прямо сейчас. И связать их с детективом Лэнгленд. Если в этом городке нет своего собственного отряда быстрого реагирования, они, вероятно, смогут подключить к операции полицию штата. Такие отдаленные поселения обычно имеют соглашения о сотрудничестве со штатом на тот случай, если происходит серьезное преступление и надо взять злодея.

— Папа, тут есть одна проблема. Начальником местной полиции там работает брат Дэниела Тернера. — Лори пересказала отцу все то, что они узнали от бывшей жены Тернера о том, как начальник полиции потворствует своему брату.

— Я тебе вот что скажу — детектив Лэнгленд никак не сможет действовать в Делавэре без поддержки местной полиции. Как и я, и полицейский департамент Нью-Йорка. И попытаться вытащить оттуда Джонни, действуя в качестве частных лиц, мы тоже не можем — это слишком опасно.

— Но и звонить брату этого типа нам тоже нельзя. По словам жены Дэниела Тернера, его брат наверняка предупредит его о том, что его разыскивает полиция. Если это даст пищу его паранойе, кто знает, что он может сделать с Джонни.

— Другой вариант — это обратиться к ФБР, — сказал Лео. Местный оперативный отдел Бюро предоставил ведение расследования детективу Лэнгленд, по необходимости оказывая ей помощь. — Кто-нибудь из здешних агентов, вероятно, сможет связаться с оперативным отделом ФБР в Делавэре и, будем надеяться, избежать волокиты. Я сейчас позвоню детективу Лэнгленд.

— Хорошо, но позвони ей из машины. Бретт только что сказал мне, что наша телестудия принадлежит службе чартера частных самолетов — маленький секрет, которым прежде он не делился ни с кем из нас. Он забронировал для нас чартер в региональный аэропорт, который расположен ближе всего к Рехобот-Бич.

— А как же Тимми?

— Алекс сказал, что заберет его из Челси-Пирс после бейсбольной тренировки. — В конце концов она убедила Алекса, что от него будет больше толку, если он приглядит за Тимми, чем если полетит с нею в Делавэр. — Поторопись, папа. Нам надо отправляться прямо сейчас!

Глава 58

Марси сбросила скорость, и ее минивэн поехал через пункт взимания платы за проезд по мосту через Чесапикский залив. В обычный день она бы задержалась, чтобы полюбоваться синей водой, в которой отражается яркое белое солнце, но сегодня, едва увидев сигнал, что оплата прошла, она просто дала газ.

Согласно данным GPS, до места назначения ей надо было проехать еще девяносто две мили и час пятьдесят две минуты. Узнав адрес Дэниела Тернера от его бывшей жены, она сразу же со всех ног бросилась к машине. К счастью, ее соседка оказалась дома и согласилась присмотреть за близнецами.

Держись, Джонни. Мама едет к тебе.

Ее мобильный телефон зазвонил в автомобильных динамиках, и на экране на приборной панели появилось имя звонящего — Эндрю. Она нажала кнопку на руле, чтобы ответить.

— О, слава богу. Все время звонила, но у тебя был выключен телефон.

— Прости, детка. Я был в суде, а судья Дикинсон не терпит телефонных звонков. Он как-то раз посадил одного адвоката в тюрьму за неуважение к суду, когда во время прения сторон у него зазвонил телефон. Я получил твои сообщения. Сейчас возвращаюсь обратно в контору. Там я сразу же сяду в мою машину и встречусь с тобой в Делавэре.

— Хорошо. Лео и Лори тоже летят туда на частном самолете. Детектив Лэнгленд сейчас пытается привлечь к делу делавэрский оперативный отдел ФБР, чтобы не пришлось обращаться к брату Тернера. Я не понимаю, почему все происходит так медленно. Похищен ребенок, и, судя по всему, известно, где он сейчас. Они должны бросить все и спасать нашего сына.

— Позвоню Чаку Мартину из Министерства юстиции и попрошу его пустить в ход свои связи. — Чак был однокашником и другом Эндрю по школе права, который сейчас работал в отделе Министерства юстиции по уголовным делам. — Наверное, сейчас я отстаю от тебя минут на сорок пять. Как доедешь, зайди в какой-нибудь тамошний ресторан и сбрось мне его адрес. Не пытайся проникнуть в этот дом сама. Нам неизвестно, где там что находится, к тому же, если Тернер следил за нами, он может узнать твой минивэн.

Они еще не знали, проследил ли их Дэниел Тернер, когда они отправились в Хэмптонс из Вашингтона, или же заранее знал, что они поедут отдыхать на Лонг-Айленд. Марси никогда не простит себя за то, что запостила их планы на отдых на «Фейсбуке», так что их могли видеть все. Она никогда не обращала внимания на параметры конфиденциальности в своем аккаунте и в результате поставила Джонни под удар.

Я никогда больше не стану вести себя так глупо, так неосторожно. Прошу тебя, Господи, верни нам нашего сына.

Глава 59

Дэниел Тернер чувствовал, что улыбается, глядя, как Дэнни-младший работает над сборкой пазла, изображающего карту Соединенных Штатов.

Он заметил, что, если по фрагменту пазла можно было определить название штата, Дэнни чаще всего примерно знал, в какое место карты нужно поместить этот фрагмент. Сам он в детстве тоже хорошо знал географию. Возможно, Дэнни тоже заинтересуется архитектурой. Судя по тому, как он раскрашивает и рисует, у него определенно есть художественный дар.

Он все еще беспокоился из-за слов Дэнни о том, что тот слышал в гостиной женский голос. Ему казалось, что у него прекратились эти эпизоды после того, как он узнал правду о Дэнни. В прошлом году он пытался описать их своему неврологу, но теперь объяснения давались ему не так хорошо, как раньше. К тому же как можно вообще объяснить кому-то, каково это — пребывать в уверенности, что твои бывшая жена и дочь живут с тобой, любят тебя… а в следующий момент осознавать, что ты в доме совершенно один?

В моменты наибольшего просветления он понимал, что именно поэтому он и потерял Роузэнн и Беллу. Первопричиной этого, вероятно, было повреждение височной и лобной частей его мозга, но конечным результатом стало то, что он делал своих близких несчастными и внушал им страх. Но во время этих галлюцинаций у него все опять было хорошо. Он мог контролировать себя, Роузэнн любила его, и он кругами катал Беллу по воздуху, как самолет. Но в следующий момент они обе исчезали, и он снова осознавал, насколько изломан его мозг.

Но затем случился этот звонок Мишель Карпентер, который потряс его. Все эти годы он почти не думал о ней. Наверное, он старался не вспоминать ее из-за стыда за свою измену Роузэнн, любви всей своей жизни. До того, как он разбился на своем мотоцикле, попав в ДТП, и это изменило все, его интрижка с Мишель была единственной настоящей ошибкой, которую он допустил в своем браке — но это была ужасная ошибка. Он познакомился с ней на занятии йогой через два дня после того, как Белла произнесла свое первое предложение. Я играю, папа. Тогда она была совсем малышкой, но почему-то благодаря этим трем коротким словам он впервые осознал, что это не шутки, что он отец маленького самостоятельного человечка, который будет нуждаться в нем всегда.

Может быть, он решил приударить за Мишель именно поэтому, из-за бремени отцовства? Из-за того, что ему хотелось доказать себе, что он все еще может нравиться девушкам? Он вовсе не собирался затягивать эту связь на несколько месяцев, не собирался говорить с Мишель о браке и о том, чтобы завести детей. Он знал, что нужно порвать с ней, но это она порвала с ним. Она просто исчезла — перестала звонить, перестала посещать их занятия йогой. А он, разумеется, не поехал к ней на работу, поскольку там регулярно появлялась его жена.

Позвонив ему полгода назад, она наконец объяснила, почему она тогда выбросила его из своей жизни. Рассказала, как она приехала в его офис, чтобы обрадовать его новостью о своей беременности, и увидела его с Роузэнн, Беллой и обручальным кольцом на пальце. Почти восемь лет спустя она нежданно-негаданно позвонила ему после того, как много лет пробыла наркоманкой. Она клялась, что никогда никому не говорила, кто отец ее ребенка. Словно бросила в его мир атомную бомбу — для того, чтобы, по ее собственным словам, «обрести покой».

Покой? Она не заслуживала покоя. У Роузэнн хотя бы была причина отнять у него его дочь. Поврежденный мозг заставлял его творить такие вещи, которые пугали ее. Но то, что сделала Мишель, было непростительно. Его единственным проступком была неверность. Он не заслужил такого наказания — лишиться права знать своего собственного сына, лишиться права даже узнать, что у него родился сын.

— Мне надо увидеться с тобой, — попросил он ее. — Чтобы ты рассказала мне о его рождении. Ты обязана это сделать.

О, в конце концов она и впрямь обрела покой. Благодаря транквилизатору, который он растворил в ее клюквенном соке и газировке, она заплетающимся языком, слезливо разглагольствовала о католическом священнике-ирландце, нашедшем идеальную семью для того, чтобы та украла сына у отца. А затем он накачал ее героином, воткнув ей в вену шприц. После чего создал беспорядок в ее квартире. От своего брата он знал, что копы придут к очевидному выводу — бывшая наркоманка, умершая от передоза. И все, дело закрыто.

Он ввел в ее вену смертельную дозу героина только после того, как получил всю необходимую информацию. Даже когда он достал пистолет и нацелил его ей в голову, Мишель отказывалась сообщить ему, где находится его ребенок. Вместо этого она принялась умолять его оставить этого ребенка — его ребенка — в покое.

— Клянусь тебе, что не отдала бы его, если бы не была уверена, что он попадет в хорошую семью. Он счастливый мальчик. Я просматриваю фотографии на страничке его матери в «Фейсбуке». У него есть две прелестные сестрички — они близнецы. Его отец — успешный адвокат, а его дядю только что предложили на должность федерального судьи. Перед ним будут открыты все двери. Прошу тебя, не порти ему жизнь, не впутывай в нее нас.

Она умерла, пытаясь защитить своего сына, но у Дэниела было уже достаточно информации, чтобы определить, что это за семья. Ведь новоиспеченных федеральных судей не так уж много.

Он погладил Дэнни-младшего по голове.

— У тебя хорошо получается собирать этот пазл, приятель. Ты знаешь, что это за место?

— Это Вашингтон, округ Колумбия, — ответил Дэнни.

— Ты живешь там?

Он вгляделся в глаза своего сына, пока тот раздумывал над правильным ответом.

— Нет, папа. Там живет та, другая семья. Я живу здесь, с тобой. Мы сейчас в штате Нью-Йорк?

Дэниела охватила радость. Это был его второй шанс на то, чтобы быть отцом, и его усилия увенчались успехом. Поэтому-то галлюцинации о Роузэнн и Белле и отпустили его после того, как он убил Мишель, то есть он так считал до сих пор.

— Нет, Дэнни. Наш дом находится здесь. — Он ткнул пальцем в точку, расположенную в паре дюймов справа. — В штате Делавэр.

Его сознание захлестнули ликование и надежда. Он наконец-то покорил сердце своего сына.

Еще он был горд. Осуществление его плана потребовало от него немалого терпения и продуманной подготовки, хотя он и не был до конца уверен, сохранились ли у него эти качества, столь необходимые для такого дела. Он прождал целых пять месяцев, чтобы никому не пришло в голову связать исчезновение мальчика с кончиной его биологической матери. Затем, месяц назад, он установил миниатюрный GPS-трекер под бампером минивэна семейства Бакли, когда липовая мать Дэнни оставила его на парковке перед магазином сети «Костко». А затем начал следить за передвижением машины в поисках повторяющихся маршрутов, надеясь отыскать удобный случай вернуть Дэнни домой. Но в конце концов ему даже не понадобился этот трекер. Он решил сделать дело после того, как эта женщина написала на своей страничке в «Фейсбуке», что они всей семьей едут на отдых в Хэмптонс, поскольку рассудил, что, если он заберет у них своего сына вдалеке от округа Колумбия, это отведет от него любые подозрения.

На его мобильнике сработал сигнал оповещения — пришли последние данные с трекера. Он решил не снимать аппарат с минивэна из опасения, что кто-то сможет увидеть, как он будет это делать. Производитель шпионского гаджета уверял, что проследить его невозможно, но Дэниел из предосторожности переадресовывал оповещения через три анонимных аккаунта.

Дэниел часто заморгал, почувствовал, как на правом виске у него запульсировала вена. Трекер показывал, что минивэн Бакли движется по Прибрежному шоссе всего в одиннадцати милях от его дома.

Он приложил к виску пальцы, пытаясь унять пульсацию.

— Иди в свою комнату, Дэнни. Папе надо подумать.

Глава 60

Марси вздрогнула от звука своего мобильного телефона. Звонил Эндрю.

— Привет, ты близко? — спросила она.

— Я все еще отстаю от тебя на сорок минут. Есть какие-нибудь новости от Лори и Лео?

— Нет. И от ФБР и детектива Лэнгленд тоже пока ничего. Я места себе не нахожу, зная, что Джонни, возможно, находится всего в нескольких милях отсюда.

— Ты нашла хорошее место для встречи?

— Помнишь тот стоковый магазин на Первом шоссе на выезде из Рехобот-Бич? — Они не приезжали сюда уже года два, но у Эндрю была хорошая память.

— На правой стороне улицы?

— Да. Здесь полно машин, и я стою в задней части парковки. По-моему, тут я смогу благополучно дождаться тебя.

— Отлично. Я подъеду туда. Передай мне свою геолокацию, чтобы я смог разыскать тебя на этой парковке.

— Хорошо. — В ухе послышался звуковой сигнал — на мобильник пришел еще один звонок. На экране сообщалось, что это скрытый номер. — У меня вторая линия. Лучше ответить, ведь это может быть ФБР.

— Хорошо, отбой, детка. Скоро все закончится, я это чувствую. Люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. — Она нажала кнопку, чтобы принять второй вызов. — Алло?

— Миссис Бакли?

— Да.

— Это детектив Эдди Миллер, я звоню с Лонг-Айленда насчет вашего сына Джонни. Моя коллега детектив Лэнгленд попросила меня узнать, как у вас дела, поскольку сама она сейчас слишком занята делом Джонни.

— Она связалась с отделом ФБР по Делавэру? Я сейчас нахожусь на окраине Рехобот-Бич. Они приедут?

— Да, несколько их агентов уже на месте.

— Так быстро? У меня создалось впечатление, что она увязла в бюрократической волоките.

— Так оно и было, но, когда она дозвонилась до того, кто был ей нужен, все сразу же встало на свои места.

— Значит, они в доме Тернера? Уже?

— Нет, нет. Еще нет. Но они находятся рядом и обсуждают, как лучше вытащить вашего сына. Где вы? Они хотят, чтобы вы были на месте, когда дело будет сделано. Для Джонни будет лучше, если он сразу же увидит свою мать.

На глаза ее навернулись слезы, когда она подумала, что скоро снова обнимет своего сына.

— Я нахожусь у стокового магазина на Первом шоссе.

— Хорошо, если я дам вам адрес, вы сумеете найти дом?

— Да, если GPS на моем телефоне сможет его отыскать. — Она пошарила в сумочке, нашла клочок бумаги и начала записывать адрес.

— Вам надо поехать на север от Рехобот-Бич. Городок называется Льюис. Л-Ь-Ю-И-С.

— Это там, где живет Дэниел Тернер. А что, если он увидит агентов ФБР?

— Мы об этом думали, но ФБР заверило нас, что они знают, что делают. Там большие участки, по нескольку акров, и, по словам агентов, местность там лесистая, рядом находится парк штата. Мне сказали, что объект, который вы ищете, расположен по соседству с парком. Перед ним стоит почтовый ящик, от него надо повернуть налево и ехать по длинной грунтовой дороге. Но поспешите, миссис Бакли. У агентов вот-вот уже будет все готово. Если все пройдет гладко, ваш сын очень скоро вернется к вам.

Глава 61

Закончив разговор, Дэниел Тернер отпер сейф, спрятанный в стене за картиной с изображением мемориала Джефферсона. И достал все банкноты — около четверти миллиона долларов, наличные, хранимые на черный день, в дополнение к тем четырем миллионам долларов компенсации, которые он получил в результате урегулирования своего иска и которые держал на офшорном счету. Упаковав наличность в спортивную сумку, он положил сверху пистолет, застегнул молнию и, выйдя на лестницу, пошел вниз.

Когда он вошел в комнату Дэнни, тот сидел на краю своей кровати, делая вид, будто он чувствует себя непринужденно, но Дэниел видел, что мальчик нервничает.

И как ему не нервничать? Он наконец-то привык к своему новому дому — к жизни со своим настоящим отцом, — когда Дэниелу пришлось спросить у него телефон его липовой матери.

— Я просто хочу сказать ей, что ты здесь счастлив и что с тобой все хорошо, Дэнни, чтобы она больше не беспокоилась о тебе. Ты же хочешь, чтобы она могла спать по ночам, не так ли?

Мальчик кивнул и по памяти назвал номер мобильного телефона Марси Бакли.

Из сообщений в СМИ Дэниел знал фамилию детектива, руководящего расследованием исчезновения Дэнни, и потому заявил, что он коллега детектива Лэнгленд. После этого Марси подтвердила его худшие страхи. Они знали, что мальчик у него. Хуже того, полиция штата Нью-Йорк привлекла к делу ФБР, а раз так, значит, его брат, Чарли, не сможет спасти его от тюрьмы, как после того неприятного инцидента с Роузэнн.

— Ты звонил… Марси? — спросил Дэнни.

— Да. Она была рада услышать, что ты здесь и с тобой все хорошо. У нее есть и другие дети, — две настоящие ее дочери, — так что я бы не стал и дальше беспокоиться о Бакли. С ними все будет в порядке.

Лицо Дэнни сморщилось, он зашмыгал носом, и Дэниел подумал, что он, возможно, зашел слишком далеко.

— Эй, ты помнишь, как я сказал тебе, что чем больше я буду тебе доверять, тем больше привилегий ты сможешь получить?

Дэнни кивнул, и в его глазах отразились настороженность и надежда.

— Как насчет того, чтобы прокатиться со мной на машине? Здешние пляжи прекрасны.

— Правда? — У мальчика широко раскрылись глаза, и сердце Дэниела преисполнилось восторгом. Сейчас Дэнни впервые в его присутствии выглядел по-настоящему счастливым.

Как же полиция смогла выйти на него? Он этого не понимал. Отправившись в штат Нью-Йорк, он поменял номера на своем «Крайслере» на другие, которые он снял с какой-то машины в округе Колумбия. А Мишель твердила, что она никому не говорила, кто настоящий отец Дэнни.

Но это неважно. Важно то, что они ищут его, а он совсем не хочет, чтобы они его нашли.

Может быть, он даже позволит Дэнни обнять Марси в последний раз, чтобы попрощаться. Когда прибудет ФБР, они найдут ее тело на принадлежащем ему пустом участке за этим домом. Обнаружив, что произошло убийство, они развернут широкомасштабную операцию, в которой примут участие местная полиция и полиция штата в дополнение к агентам ФБР, уже едущим сюда. Начнется хаос, который даст ему достаточно времени для того, чтобы уехать из этих мест. Они с сыном станут жить в другом месте под другими именами, и их никогда не найдут. Роузэнн исчезла вместе с Беллой. А значит, он и его сын Дэнни смогут сделать то же самое.

Глава 62

Когда Марси Бакли свернула направо с 9-го шоссе, система GPS сообщила, что до места назначения ей осталось ехать всего три минуты.

Если судить по карте, можно быть уверенной, что место, которое назвал ей детектив Миллер, находится в четверти мили от въезда на участок Дэниела Тернера, расположенный за следующим поворотом до начала территории парка штата. Эти места и впрямь были куда больше похожи на лес, чем на окраину людного курортного городка.

Она только что поговорила по телефону с Эндрю, которому оставалось ехать сюда еще полчаса. Найдя в контактах номер Лори, она нажала на вызов. И, слушая гудки, проехала мимо женщины примерно того же возраста, что и она сама, которая чинила ограду. За женщиной на поле резвились два мини-козлика. У Марси защемило сердце, когда она представила себе, как Джонни кричит с пассажирского сиденья: «Мама, посмотри на этих козлят. Давай остановимся и поздороваемся с ними. Ну, пожалуйста!»

Звук автоответчика Лори вернул ее в реальность.

— Привет, Лори. Я несколько раз звонила тебе, но все сразу переадресовывалось на голосовую почту. Сейчас я наконец хотя бы слышу гудки. Надеюсь, это значит, что ваш самолет уже сел. Мне позвонил детектив Эдди Миллер из Ист-Хэмптона. Он работает с детективом Лэнгленд и сказал мне, где я могу встретиться с агентами ФБР. Полагаю, такая же информация была сообщена тебе и Лео. Я не хочу сглазить, но, похоже, у нас все получится. Помолись за нас, хорошо?

Марси остановила машину, увидев покосившийся почтовый ящик, покрытый облупившейся зеленой краской. Номер дома на ящике, который она пыталась прочесть, почти стерся. За стойкой с ящиком она увидела следы шин, ведущие на участок, заросший нестриженой травой и сорняками.

Нигде не было видно признаков присутствия ни ФБР, ни других правоохранителей, но ей вспомнились заверения детектива Миллера: Там большие участки, по нескольку акров, и, по словам агентов, местность там лесистая, рядом находится парк штата. Мне сказали, что объект, который вы ищете, расположен по соседству с парком. Перед ним стоит почтовый ящик, от него надо повернуть налево и ехать по длинной грунтовой дороге.

Сейчас не время колебаться. Джонни провел в неволе девять дней. Как минимум она должна будет проехать по этой незнакомой земле, чтобы быть рядом с сыном, когда его освободят.

Сделав глубокий вдох, она повернула налево, впервые после исчезновения Джонни испытывая настоящую надежду.

Глава 63

Дэниел Тернер проехал четверть мили от своей подъездной дороги до грунтовки, ведущей на семиакровый угловой участок за домом. Главный въезд на этот участок, к которому он и направил Марси Бакли, соответствовал его адресу на плане города. Сам он ехал по другой дороге, находящейся с другой стороны, но в конце концов их пути пересекутся.

Он купил этот участок три года назад у семейства Гарни, имеющего восемь сыновей, только четверо из которых, повзрослев, уехали из родительского дома. Оставшиеся сыновья по вечерам устраивали вечеринки четыре раза в неделю, а в дневное время гоняли наперегонки по участку на мотоциклах, стараясь делать это как можно более шумно. Даже когда Дэниел был фанатом «Харлеев», он никогда не одобрял тех мотоциклистов, которые нарочно производили как можно больше шума. К тому же, получив компенсацию за вред, причиненный ему ДТП с мотоциклом, он стремился к тишине и уединению. И, когда стало ясно, что сыновья четы Гарни намерены помешать осуществлению этих планов, он сделал их родителям предложение, от которого те не могли отказаться, и купил их собственность лишь затем, чтобы снести их дом и прибавить участок к своей земле, также поросшей лесом.

Он заглушил двигатель своей машины у небольшого пруда, расположенного перед рощицей, через которую ему надо будет пройти, чтобы выйти на расчищенную землю, где прежде стоял обшарпанный дом Гарни. Джонни, сидящий рядом с ним на пассажирском сиденье, потянулся к застежке своего ремня безопасности.

— Тебе надо остаться здесь, — сказал Дэниел.

— Одному?

В голосе его сына прозвучал страх, а он вовсе не хотел, чтобы его сын опять начал бояться.

— Не о чем беспокоиться. Это всего лишь еще один мой участок земли, и мне надо кое-что по-быстрому проверить, а потом мы с тобой поедем на пляж. — Он решил, что безопаснее всего будет оставить Дэнни в машине. Кто знает, когда сюда могут заявиться агенты ФБР.

Однако, достав из стоящей в багажнике спортивной сумки свой пистолет, он специально показал его Дэнни, так, на всякий случай.

— Это чтобы перестраховаться, пока я буду осматривать этот участок, — добавил он.

Он заметил, что Дэнни сдвинулся на своем сиденье вниз, чтобы его было не так видно. Он был такой хороший мальчик и так послушно себя вел. Дэниел был уверен, что пока его не будет, его сын не убежит.

Когда он уходил, на его лице играла довольная улыбка. Уже совсем скоро они начнут новую жизнь.

Глава 64

Администраторша пункта проката машин в региональном аэропорту Солсбери протянула Лори три экземпляра договора и шариковую ручку.

— Вам надо только расписаться, — бодро сказала она, и тут из «дипломата» Лори послышалась мелодия звонка.

Стоящий рядом с нею Лео говорил по своему собственному телефону, все еще пытаясь преодолеть бюрократические препоны в системе ФБР.

У них совсем не было времени. Лори взяла ручку. Чем скорее они отправятся в путь, тем лучше. Ее телефон перестал звонить.

Глава 65

Марси проехала по участку уже четверть мили, ища глазами признаки присутствия агентов ФБР, когда примятая трава закончилась. Если она поедет дальше, ей придется пробираться сквозь заросли, вымахавшие почти на четыре фута.

Она заглушила двигатель минивэна, ожидая, что агенты ФБР объявятся с минуты на минуту. В тишине она вышла из минивэна и двинулась туда, где земля была расчищена, по-видимому, для строительства дома.

По-прежнему никого.

Она повернула обратно к своей машине, когда из леса, растущего за прогалиной, вышел мужчина.

— Миссис Бакли? — позвал он.

— О, здравствуйте. Я уже начала думать, что заехала не туда.

— Ну что вы. Я специальный агент Грегори Дженсон. Остальные члены моей группы находятся в пятидесяти ярдах отсюда, вон в том лесу. Мы стараемся вести себя осторожно, чтобы нас никто не заметил. — Должно быть, он обратил внимание на настороженный взгляд, которым она окинула его тенниску и брюки цвета хаки. — Извините, я был не на работе, когда нас вызвали сюда. И приехал, не переодевшись.

Достав из заднего кармана брюк бумажник, он показал ей то, что издали выглядело как значок полиции или ФБР. Когда он убрал бумажник, она заметила, что за поясом у него имеется пистолет.

— Идите за мной, — сказал он.

Марси не дошла до леса трех шагов, когда мороз подрал ее по спине. Во второй раз за последнюю неделю ей вспомнились слова ее педагога по актерскому мастерству: Бери на заметку все, что узнаешь, потому что тебе может пригодиться любой опыт.

Сначала детектив Лэнгленд вроде как попросила какого-то своего коллегу, которого Марси не знала, сказать ей, чтобы она прибыла на этот адрес. А ведь до того Лэнгленд всегда связывалась с ней и Эндрю лично. А теперь ее встретил один-единственный агент ФБР, который просит ее зайти в лес. После исчезновения ее сына прошло уже восемь дней, и вдруг кто-то торопит ее приехать в район, где живет предполагаемый похититель, притом в одиночку. Тут что-то нечисто.

— Я подожду в машине, пока сюда не приедет мой муж. Он сейчас находится в двух минутах езды отсюда, — солгала она, повернув к своему минивэну.

— Это не может ждать, миссис Бакли.

Она ускорила шаг, зная, что настоящий агент ФБР не стал бы говорить тоном, в котором звучат панические нотки.

Она протянула руку к ручке двери своей машины, когда он ударил ее пистолетом по затылку. Она упала на землю и услышала его голос:

— Встань на колени. Быстро.

Вдавив ладони в землю, чтобы приподняться, она повернула голову и увидела, как мужчина поднимает пистолет. Его зубы были сжаты, рот превратился в тонкую линию. Сейчас он прикончит ее.

И вместо того, чтобы встать, она перекатилась под мини-вэн, затем быстро переползла на другую сторону и вскрикнула, когда раздался выстрел. Мини-вэн накренился. Он прострелил одно из задних колес. Теперь она не сможет уехать отсюда.

Вскочив на ноги, она, задыхаясь, поискала глазами, куда можно бежать, и бросилась в лес. Сзади послышался еще один выстрел.

* * *

Джонни Бакли сидел, пригнувшись, на пассажирском сиденье машины дядьки, гадая, что у того на уме. Он притворился, что рад поездке на местный пляж, но на самом деле его радовала перспектива убраться из этого противного дома, который стал его тюрьмой.

Теперь, когда дядька оставил его одного, у него наконец появилась возможность сбежать. Машина была не заперта. Он видел, как дядька зашел в лес. Значит, можно бежать.

Чего ты ждешь? — спросил он сам себя. — Больше тебя никто не спасет. Давай, двигай.

Но вместо этого Джонни сидел неподвижно, нагнув голову, чтобы никто не смог увидеть его. Единственными звуками здесь был далекий шум прибоя и шелест листвы на слабом ветерке.

Затем безмолвие разорвал громкий хлопок, похожий на выстрел из пушки.

За ним последовали еще два выстрела. Наверняка это дядька стреляет из своего пистолета.

Джонни расстегнул ремень безопасности, открыл дверь машины и бросился бежать.

Глава 66

Если не считать учебы в училище для медсестер, Гретчен Харпер все сорок три года своей жизни прожила в Льюисе, Делавэр, на тех самых десяти акрах земли, находящихся в двух милях от парка штата Кейп-Хенлопен, где ее отец, которого здесь все любили, некогда работал лесничим.

С тех пор, как она вернулась в родительский дом и стала жить здесь одна, ей даже начала нравиться работа на участке, которой прежде занимался ее отец. Она продела еще один пластиковый хомутик в мелкоячеистую проволочную сетку ограды и затянула его вокруг металлического столба, который только что поставила на прежнее место. Затем с силой дернула ограду, но та не шелохнулась.

— Надо думать, это не даст вам двоим опять выбраться за ограду.

У ее ног на траве прыгали миниатюрные козлики, Эрни и Берт. В ближайшее время они больше не будут выбегать на дорогу, но на всякий случай надо добавить еще несколько пластиковых стяжек.

Она закрепляла последнюю из них, когда мимо проехал зеленый минивэн. Приветливо помахав рукой, она подумала: интересно, куда едет эта машина? Единственный другой участок на этой улице когда-то принадлежал семейству Гарни. Может, этот чудак Дэниел Тернер наконец решил продать его? Тогда строительство нового дома займет несколько месяцев, а то и год. Но даже в этом случае от ее новых соседей будет меньше хлопот, чем от братьев Гарни.

Гретчен собрала свои инструменты и складывала их в сарае, когда до нее донесся громкий хлопок. Она не слышала таких звуков с тех пор, как ей пришлось звонить шерифу, чтобы он приехал и приструнил братьев Гарни, которые стреляли по мишеням на своей земле.

Может, это выстрел? Пока она думала, раздались еще два хлопка. Бах! Бах!

Она пригнулась, добежала до своего дома и схватила трубку телефона, установленного на ее кухне.

9-1-1.

— Это Гретчен Харпер с Боннер-роуд. Я только что слышала по меньшей мере три выстрела где-то рядом. Скажите начальнику полиции Тернеру, что стреляли, похоже, на пустом участке, которым владеет его брат.

Глава 67

Лори нажала на кнопку на брелке ключа своей арендованной машины и услышала пиканье, донесшееся из ближайшего ряда машин на парковке. Ее и отца ожидал маленький серый кроссовер.

Она остановилась в нескольких шагах от машины и посмотрела на своего отца.

— Хочешь, чтобы вел я? — спросил Лео с чуть заметной улыбкой на лице.

Она тоже улыбнулась.

— Да, пожалуйста.

— Все ждал, когда ты вспомнишь, что едва умеешь водить.

Если ты с детства воспитываешься в Нью-Йорке, это имеет много преимуществ, но среди них нет умения непринужденно чувствовать себя за рулем.

— Зато я отличный штурман. — Она забила в систему GPS на своем телефоне Льюис, Делавэр, где жил Дэниел Тернер, и поставила мобильник на приборную панель, чтобы его экран мог видеть ее отец. — Точнее, мой телефон.

Они проехали уже полпути, когда Лори опять взялась за свой телефон.

— Марси собиралась подыскать удобное место встречи. Давай я посмотрю, что там. — Кликнув по иконке на телефоне, она увидела, что от Марси пришло еще одно голосовое сообщение. Она включила громкую связь, чтобы его мог слышать также и Лео.

— Привет, Лори. Я несколько раз звонила тебе, но все сразу переадресовывалось на голосовую почту. Сейчас я хотя бы слышу гудки. Надеюсь, это значит, что ваш самолет уже сел. Мне позвонил детектив Эдди Миллер из Ист-Хэмптона. Он работает с детективом Лэнгленд и сказал мне, где я могу встретиться с агентами ФБР. Полагаю, такая же информация была сообщена тебе и Лео. Я не хочу сглазить, но, похоже, у нас все получится. Помолись за нас, хорошо?

Лори нажала на вызов, чтобы перезвонить Марси, но после четырех гудков сработал автоответчик.

— Эдди Миллер? — спросила Лори, нажав отбой.

— Я о нем никогда не слышал. Я позвоню Лэнгленд.

Ответив, детектив Лэнгленд обошлась без любезностей и сразу же взяла быка за рога.

— Лео, я пустила в ход все свои связи. Загвоздка заключается в том, что в Делавэре нет регионального оперативного отдела ФБР. Этим штатом занимается отдел, расположенный в Балтиморе. Двое агентов, которые обычно занимаются похищениями людей, собирались отправиться к дому Дэниела Тернера, но затем решили вместо этого привлечь к работе местное вспомогательное отделение. Оно находится в Доувере, милях в сорока отсюда, так что думаю, мы близки к финалу.

Это объясняло радостное волнение Марси.

— И вы поручили своему коллеге Миллеру позвонить Марси, да? — спросил Лео. — Мы пытаемся понять, где сможем встретиться с ней.

— Миллеру? Кто это?

По гримасе на лице отца Лори поняла, что его, как и ее, объял внезапный страх.

— Похоже, Марси позвонил детектив по имени Эдди Миллер и сказал, что он работает с вами, и ей надо встретиться с агентами ФБР.

— Нет, мы тут ни при чем, — ответила Лэнгленд. — В нашем департаменте нет никакого Эдди Миллера.

Лори сразу же перезвонила Эндрю.

— Привет, Лори. Вы с Лео уже приземлились, да?

— Мы уже почти въехали в Льюис. Мы собирались встретиться с Марси, но она не отвечает. — Она старалась говорить спокойно, не желая тревожить Эндрю, пока они не будут уверены. — Кто-то позвонил ей и дал адрес для встречи с агентами ФБР.

— Да, он звонила мне оттуда.

— Значит, ты точно знаешь, что она там? С ФБР? — Страхи Лори начали утихать.

— Во время этого звонка она еще не доехала дотуда нескольких минут. Я попытался позвонить ей пару минут назад, чтобы узнать, как дела, но она не ответила. Наверное, она сейчас разговаривает с агентами ФБР.

Лео качал головой, явно беспокоясь.

— У тебя есть этот адрес? — спросила Лори.

— Я не мог его записать, поскольку вел машину, но ко мне от нее приходят данные о ее геолокации, так что я могу найти ее по ним.

— Отлично. Можешь посмотреть, где она сейчас?

— Я нахожусь всего в пяти милях от поворота. Я тебе перезвоню…

— Эндрю, это Лео. Ты можешь съехать на обочину и остановиться?

— Прямо сейчас? — спросил Эндрю, и в голосе его вдруг послышался страх.

— Да, — спокойно ответил Лео.

— Хорошо, подожди… Да, я уже остановился. В чем дело?

— Тот, кто дал Марси этот адрес, не из наших, — сказал Лео. — Мы думаем, что это был Дэниел Тернер. Необходимо найти ее прямо сейчас.

Глава 68

Марси поморщилась, когда в лодыжку ей вонзился шип и разорвал кожу, пока она бежала по лесу. Она инстинктивно нагнулась и потеряла равновесие, но смогла восстановить его до того, как удариться лицом о ближайшее дерево.

Она оперлась на ствол и пощупала порез. Из него шла кровь, но ее больше беспокоила голова. Она не могла осмотреть свою рану, но когда коснулась затылка, кровь на ладони выглядела свежей. Она задержалась, чтобы снять свой хлопчатобумажный свитер и с его помощью попытаться остановить кровь. Одного топика не хватит, чтобы защитить ее от шипов и веток, но кровотечение надо унять.

Ее укороченные брюки и балетки также будут мешать ей оторваться от Дэниела Тернера, у которого имеется пистолет и который наверняка хорошо знает этот лес. Она бежала вслепую, не разбирая дороги, и утратила всякое представление о направлении. Она понимала, что нужно бежать со всех ног, но боялась побежать навстречу ему вместо того, чтобы убраться подальше.

Она втянула в себя воздух, когда тишину разорвал громкий, низкий крик, короткий и отрывистый. Наверное, это всего лишь птица. Она сделала шаг и услышала еще один крик, но на сей раз звук был выше. Затем послышались два крика одновременно. Блеяние. Это овцы. Нет… козы. Те мини-козлики, которых она видела у дороги по дороге сюда. Там еще была женщина, которая чинила ограду.

Она закрыла глаза, пытаясь уразуметь, с какой стороны доносятся эти звуки, затем двинулась туда, к ним, но заставила себя замедлить шаг. Если идти быстро, получается громче. Оступаясь, она всякий раз думала, что сейчас Тернер услышит произведенный ею шум и поймет, где она.

Блеяние приближалось, когда справа от нее послышались шаги. Найдя самое толстое из ближайших деревьев, она спряталась за ним и повернулась боком, стараясь сжаться и стать как можно меньше. Ничего у нее не выйдет. Если Дэниел Тернер окажется в шести футах от этого дерева, он наверняка увидит ее.

Шуршание листьев продолжалось. Углядев на земле камень размером с теннисный мяч, она медленно опустилась на корточки и взяла его в правую руку.

Шаги слышались все ближе.

У нее в запасе есть только один бросок. Ей понадобится вся ее сила и огромное везение. Понимая, что это, возможно, будет последним решением в ее жизни до того, как он убьет ее, она выпрямилась и занесла руку с камнем. Если получится, надо будет попасть ему в голову.

Но, посмотрев туда, где должна была находиться ее мишень, она никого не увидела. И только скользнув взглядом ниже, поняла, кому принадлежали шаги.

— Джонни! — Она выронила камень и закрыла рот обеими руками — и от потрясения при виде своего сына, и чтобы не дать себе закричать от радости.

Его глаза округлились, он разинул рот.

— Мама? — Он потер глаза, будто пробудившись от плохого сна.

Она упала на колени и крепко обняла его.

— Ш-ш-ш, дорогой. Я здесь. Мама с тобой. Но нам надо вести себя очень, очень тихо. И выбраться из этого леса.

— Дом этого дядьки вон там, — прошептал он, показав назад. — А когда он вошел в лес, то, кажется, пошел туда. — Он показал в другую сторону, под углом примерно в восемьдесят градусов. — Я не хотел идти ни туда, ни туда и в конце концов пришел сюда.

Она улыбнулась. Какой же он умный мальчик.

Марси была права — Дэниел Тернер действительно хорошо знал здешний лес. Они услышали его голос еще до того, как до них донеслись его шаги. И, несмотря на чащу, ясно увидели пистолет в его руке, нацеленный на них.

— Дэнни! Я же велел тебе оставаться в машине. — Лицо мужчины стало свекольно-багровым, от ярости у него набухли жилы на шее. — Ты обманывал меня, да? Ты никогда не собирался оставаться со мной. Ты собирался уехать, как и они.

— Пожалуйста, — взмолилась Марси. — Ему же только семь лет. Он услышал выстрелы и испугался. Он искал здесь вас. Не так ли? — Она опустила взгляд на Джонни и увидела, что он испуган, но понимает, о чем она говорит.

Джонни медленно кивнул.

— Я хотел убедиться, что с тобой все хорошо, — тихо сказал он. — Я подумал, что с тобой что-то произошло.

Мужчина сжал свою переносицу пальцами одной руки, но его пистолет по-прежнему был нацелен на них.

— Мне надо подумать. Пошли. Мы проедемся на машине.

Глава 69

Судя по данным GPS, Лео и Лори почти доехали до места, координаты которого Эндрю получил с телефона Марси.

— Папа, смотри! — крикнула Лори. — Вон ее мини-вэн!

Но ее оптимистический настрой продержался недолго. Когда Лео остановил машину, она увидела, что с мини-вэном что-то не так. Он стоял косо.

— Подожди тут, — сказал Лео и достал с консоли свой пистолет. — И смотри, не появится ли ФБР. Они едут сюда.

Он, низко пригибаясь, подошел к мини-вэну, открыл водительскую дверь, затем закрыл ее и покачал головой. Повернув обратно, он остановился и, присев на корточки, всмотрелся во что-то у своих ног. Вернувшись в машину, он сообщил новости.

— Одна покрышка прострелена, и мобильный телефон Марси лежит на ее сиденье. И, Лори, там, рядом с водительской дверью, на земле видны капли крови.

— Думаю, мы не можем ждать приезда ФБР, папа.

— Давай адрес Дэниела Тернера.

* * *

Лео остановил машину на дороге перед домом Тернера.

— Заезжать на его участок слишком опасно. У него там могут быть видеокамеры или датчики движения, если он и впрямь такой параноик, как сказала его бывшая жена.

— Так что же нам делать?

— Подожди меня здесь, а я подойду к дому через лес.

— Папа, нет. Ты не можешь идти туда один.

Они услышали звук автомобильных шин, едущих по грунтовой дороге. Лори повернулась и увидела проблесковый маячок на крыше приближающейся машины.

— Смотри, ФБР. Как раз вовремя.

Он посмотрел в зеркало заднего вида.

— Это местная полиция, — сказал он, опустив окно.

Водителю, который ехал в машине один, было на вид лет сорок пять. У него были темные волосы и ухоженная борода. По звездам, нашитым на рукава его форменной рубашки, Лори поняла, что он занимает высокий пост в полицейском департаменте, а последние сомнения отпали, когда она увидела бейджик: Ч. Тернер. Переднее пассажирское окно его машины уже было опущено.

— Нам сообщили, что здесь стреляли. Могу ли я спросить, что вы делаете здесь, у дороги? На тот случай, если вы не знаете, охота в этих местах запрещена.

Лео посмотрел на Лори. И они сразу же пришли к молчаливому согласию. У них не было выбора. Сейчас Чарли Тернер был единственным человеком, который мог им помочь. Он был братом Дэниела, но он также был начальником полиции.

— Я Лео Фарли, и я служу в полицейском департаменте Нью-Йорка. Если вы не возражаете, я сейчас достану бумажник и покажу вам мой полицейский значок. — Тернер кивнул, и Лео продемонстрировал ему свой значок, что удовлетворило его. Пока Лео излагал цепочку событий, приведших их сюда, лицо начальника полиции вытягивалось все больше и больше, и, похоже, каждый новый факт словно бил его в живот.

Он вдруг включил передачу на своей машине.

— Послушайте, я не сумасшедший, — сказал Лео. — Это серьезно.

— Я знаю, — ответил Тернер. — Поэтому-то вам и придется подождать в участке, пока я буду вызывать подкрепление.

— При всем моем уважении, у нас нет времени, чтобы ждать. Мы с дочерью войдем в этот дом, если иначе нельзя. И, если вы попытаетесь нас остановить, то, возможно, запятнаете свои руки кровью маленького мальчика и его матери.

— У вас есть пистолет? — спросил Тернер.

Лео поднял край своей рубашки и показал пистолет в кобуре, пристегнутой к его поясу.

Тернер сжал зубы, глядя ему в глаза.

— Хорошо. Езжайте за мной. Тут есть еще одна дорога. Мы оставим там наши машины и пройдем к дому через лес. Главная подъездная дорога Дэниела оборудована, как форт Нокс.

Припарковавшись, они пешком последовали за Тернером: первым шел Лео, за ним Лори. Когда они собрались зайти в лес, Тернер обернулся. Его лицо было мрачно.

— Я все думал о том, что вы мне рассказали. Часть этого вам, должно быть, сообщила моя бывшая невестка, Роузэнн.

Лори и Лео не ответили.

— Тогда я не понимал, как серьезно болен мой брат. Но после того, как она уехала — и пропала — до меня дошло, что, встав на его сторону, я только сделал ему хуже. Было бы лучше, если бы он обратился за помощью. Я не стану спрашивать, где она сейчас, но, если вам случится с нею поговорить, скажите ей, что я прошу у нее прощения.

— Давайте посмотрим, можно ли теперь помочь вашему брату, — сказала Лори.

И они последовали за Тернером в лес.

* * *

Марси Бакли пыталась сосредоточить все свое внимание на узкой каменистой проселочной дороге, ведущей к дому Дэниела Тернера, но не могла не видеть пистолет, нацеленный на нее с пассажирского сиденья, и испуганное лицо Джонни, отражающееся в зеркале заднего вида.

Она вздрогнула, когда Дэниел Тернер левой рукой задействовал систему дистанционного открывания ворот гаража, прикрепленную к откидному солнцезащитному щитку.

Пока они ждали, когда ворота раздвинутся, никто из них не заметил троих человек, вышедших из леса как раз в тот момент, когда машина заехала в гараж.

Глава 70

Лори видела, как резко изменился Чарли Тернер при виде Джонни и Марси Бакли, сидящих внутри белого «Крайслера»-седана. До этого момента Чарли явно верил, что есть какое-то рациональное объяснение тому недоразумению, из-за которого его младшего брата подозревают в похищении ребенка, но теперь, когда он увидел это самое похищение своими собственными глазами, его отношение круто изменилось. Он перестал вести себя как любящий брат, включил начальника полиции, получившего срочный вызов, и заговорил с Лео как профессионал с профессионалом.

— Обстоятельства носят исключительный характер, не терпят отлагательства, и нам необходимо войти в дом, — прошептал он еще до того, как за машиной его брата задвинулись ворота гаража. И по рации, пристегнутой к его плечу, вызвал подкрепление. — У меня есть ключ от дома, и мы двое могли бы зайти сзади. Но мой брат параноик. Он вполне мог понаставить камер по всему периметру дома. Если он увидит, что мы рядом, это может поставить мальчика и его мать под удар.

Лори подумала о каплях крови, которые Лео нашел рядом с дверью минивэна Марси. Она и Джонни уже сейчас были в опасности.

— По вашим словам, вам сообщили, что здесь стреляли. Что, если вы постучите в дверь вашего брата и спросите, не слышал ли он выстрелов и все ли с ним хорошо? Вы могли бы занять его внимание, пока мы двое зайдем через заднюю дверь, чтобы вывести Джонни и Марси.

Чарли Тернер посмотрел на небо, обдумывая ее план.

— Да, это может сработать. Когда прибудут агенты ФБР и подкрепление, я, возможно, смогу уговорить его выйти, чтобы его смогли арестовать. А если он попытается уехать, ему придется ждать, когда раздвинутся ворота гаража. Я смог бы прострелить колесо и броситься в укрытие.

Он достал из кармана ключи, отделил от кольца один из них и протянул его Лори.

— Там сзади есть веранда и застекленные двери, ведущие на кухню. Попытаюсь выманить его наружу для разговора, но никаких гарантий дать не могу.

Лори и Лео спрятались в лесу, чтобы их нельзя было заметить с парадного крыльца, и стали смотреть, как Чарли идет к дому. Последовал стук в дверь, затем молчание и снова стук.

— Ты дома, Дэн? — крикнул Чарли. — Мне позвонили и сообщили, что тут появились охотники. Вот я и решил зайти и спросить, как ты.

Несколько мгновений спустя голос Чарли послышался опять, на сей раз уже тише. Лори не смогла расслышать слова, но решила, что Дэниел Тернер, видимо, открыл парадную дверь. И вслед за Лео, держащим наготове пистолет, двинулась к задней веранде.

Застекленные двери, о которых говорил Чарли, были изнутри завешаны занавесками, так что то, что творилось внутри дома, было не видно. Когда Лео ступил на коврик перед дверьми, его нога провалилась. Он крякнул от боли и прикусил нижнюю губу, подавляя крик. Лори опустила взгляд и увидела, что нижняя часть икры ее отца зажата в челюстях медвежьего капкана.

Она нагнулась, чтобы разжать челюсти.

— Их невозможно сдвинуть с места.

— Должно быть, он что-то сделал с защелкой пружины, — прошептал Лео. — Только в этом случае и имело смысл установить здесь этот капкан.

Она потянулась к двери, но он схватил ее за руку.

— Тебе нельзя идти туда одной.

— Папа, у нас нет времени. Мы должны найти их.

Он протянул ей пистолет. Она давно не ходила с ним в тир, но знала, как надо стрелять, если это будет необходимо.

— Не беспокойся обо мне, Лори. Иди!

Лори вставила ключ в замок, медленно повернула его и вошла, не вынув ключа.

* * *

Дверь вела в уголок с обеденным столом, из которого была видна столовая. Глядя сквозь нее, Лори увидела мужчину, стоящего у открытой парадной двери. Сзади за его пояс был заткнут пистолет.

— Ладно, Чарли, мне надо идти. Я подхватил какой-то вирус и не хочу впускать тебя, чтобы ты не заразился от меня.

Даже не дав своему брату попрощаться, Дэниел Тернер закрыл парадную дверь и запер ее на щеколду. Заметив полуоткрытую дверь на противоположной стороне кухни, Лори бросилась к ней и быстро спряталась в каморке, оказавшейся кладовкой. Отсюда была частично видна гостиная, где Марси и Джонни сидели на диване, прижавшись друг к другу.

Тернер вошел туда, держа пистолет в руке.

— Вы не подали голоса, но, если я узнаю, что, пока меня не было, вы замыслили какой-то план, это станет последним решением в вашей жизни.

По лицу Джонни текли слезы, а взгляд Марси метался между ее сыном и грузным мужчиной, наставившим на них пистолет. Справа шея Марси была измазана кровью, а на скомканном желтом свитере, который она держала в руках, виднелись кирпично-красные пятна.

— Пожалуйста, не трогайте маму, — заскулил Джонни. — Я буду вести себя хорошо. Я останусь с вами.

— Она не твоя мать, Дэнни. Я же тебе говорил. Разве ты еще не понял? Я твой настоящий отец. Это я должен был растить тебя, а она украла тебя у меня.

— Ты все врешь! — крикнул Джонни. — Ты лжец. И ты говоришь сам с собой, потому что сумасшедший.

— Заткнись!

Джонни зарыдал, и Марси, вскочив на ноги, встала перед ним, закрыв его собой от выстрелов, которые могли последовать в любой момент. Лори показалось, что слева послышался звук открываемой двери, но из кладовки было не видно, вошел ли в кухню кто-то еще.

— Он не это имел в виду, — заговорила Марси. — Ему семь лет, и он напуган. Пожалуйста, я вас умоляю… Делайте со мной, что хотите, возьмите мою жизнь, но, пожалуйста, не трогайте его. Вы злы на меня. Это я забрала у вас вашего ребенка, хотя я об этом и не подозревала, клянусь.

— Потому что Мишель лгала — мне, вам, всем. Сколько жизней она разрушила? Я не хотел делать с ней то, что сделал, но это был единственный способ вернуть моего сына. Мне надо было сделать так, чтобы меня никто не искал, когда Дэнни исчезнет. Чтобы мы могли начать новую жизнь… вместе.

— Вы все еще можете начать новую жизнь. Я солгала, когда сказала, что сюда едет мой муж. Никто не знает, кто вы. Это должно было быть тайное усыновление, но Мишель по секрету сообщила мне ваше имя. Я не называла его никому. Вы понимаете? Прошу вас, отошлите Джонни наверх и делайте то, что вам нужно. Вам нет нужды причинять вред ребенку.

— Мама, нет!

Джонни попытался оттолкнуть мать в сторону. Каждый из них пытался спасти другого. Лори поняла, что больше ждать нельзя. Ситуация обострялась слишком быстро.

Она собиралась открыть дверь кладовки пошире, когда из узкого коридора в гостиную вошел Чарли Тернер, держа в руке пистолет.

— Дэн, ты же не хочешь этого делать.

Лори пригнулась, медленно толкнула дверь кладовки и встала за кухонным столом в центре кухни, откуда можно было выстрелить в Дэниела Тернера, если дело дойдет до этого.

* * *

Дэн, ты же не хочешь этого делать.

Дэниел Тернер моргнул три раза. Может, это еще одна галлюцинация? Когда Чарли успел войти в дом? Разве он только что не стоял на крыльце?

— Это правда ты? — В его голосе звучала растерянность.

— Дэн, ты же не хочешь причинить вред другим людям. Я знаю тебя.

— Ты не знаешь меня. Не знаешь, что я сделал.

— Я помог тебе после тех неприятностей с Роузэнн и помогу опять, — пообещал Чарли.

— Это намного хуже, — сказал Дэниел. — Эти двое здесь. И Мишель. Ты даже не знаешь про Мишель.

— Бросай оружие! — крикнул голос из кухни, и он резко повернул голову. За кухонным столом стояла женщина, нацелив на него пистолет.

Дэниел хорошо подготовился к осуществлению своего плана и изучил сведения о всей родне четы Бакли. Сейчас перед ним была Лори Моран, будущая невестка Бакли и продюсер телевизионного шоу. Значит, Чарли явился сюда не один.

— Мы тоже знаем про Мишель, — сказала она. — Все кончено.

— Мы наймем тебе хорошего адвоката, — умоляющим тоном добавил Чарли. Его брат всегда помогал ему. — В глазах закона ты не несешь ответственности, Дэн. Все дело в твоей черепно-мозговой травме. В повреждении лобной доли твоего мозга. Ты не можешь контролировать свои действия, понимаешь? Врачи тебе все объяснят. Они помогут тебе.

Чарли любил его, но Дэниел знал — после того случая с Роузэнн их отношения изменились. Теперь Чарли относился к нему скорее не как к брату, а как к ребенку, за которым надо присматривать и которого надо жалеть.

Ты не можешь контролировать свои действия. Он просто стал другим человеком, не таким, как прежде. У него бывали такие дни, когда он не мог сказать, где фантазия, а где реальность. А теперь ему было ясно, что он даже не может контролировать свои побуждения. Он определенно не мог заботиться о ребенке, да и вообще, остался ли он полноценным человеком? Во что он превратился?

Хотя на него были нацелены два пистолета, Дэниел не мог оторвать глаз от Марси Бакли. Она каким-то образом ухитрилась стать намного выше и крупнее, пытаясь заслонить от него маленького Дэнни. И все то, что она говорила о том, что будто бы только ей известно, кто он, похоже, было неправдой, но какой странной. Она пыталась убедить его убить ее, но пощадить мальчика, который даже не был ей родным.

Он подумал о том последнем разе, когда он видел Роузэнн, когда, узнав, где она живет после развода, он вломился к ней и стал просить, чтобы она вернулась домой. В ее глазах светилась такая решимость, а в голосе звучала такая отчаянность, когда она умоляла его не причинять зла Белле — и Марси Бакли сейчас вела себя так же.

Это были матери, готовые умереть за детей, которых они любили.

Пусть в ее жилах и течет другая кровь, эта женщина любит его сына так сильно, как только можно любить свое дитя.

— Встань, Дэнни! — приказал он.

— Нет, нет, нет! — Марси накрыла сидящего мальчика своим телом. — Прошу вас, нет!

— Шевелись! — завопил он. — Выйди из дома. Быстрей.

И Марси, и мальчик растерянно застыли.

— Я говорю с Джонни, — спокойно сказал он, заставив себя назвать своего сына именем, которое дали ему Бакли. — Встань, выйди из дома и жди. Обещаю тебе, что с твоей матерью все будет хорошо.

Марси встала и помогла встать Джонни, после чего крепко обняла его.

— Делай, что он говорит, Джонни. Ради меня. Ты такой храбрый. Я так тебя люблю.

— Слушай маму, — сказал Дэниел. — И помни, Джонни: что бы ты ни услышал потом, я не всегда был таким. Со мной произошел несчастный случай, который изменил меня, а значит, ты никогда не станешь таким, как я, понял?

Дэниел видел, что его слова повергли мальчика только в еще большее смятение, но надеялся, что когда-нибудь тот поймет. И то, что сейчас произойдет, не нанесет ему непоправимую травму.

— Ты выйдешь из дома первым, Джонни, — велел Чарли. — И совсем скоро к тебе выйдут твоя мама и тетя Лори. Честное слово.

Глядя на них испуганными глазами, Джонни наконец отпустил свою мать и начал пятиться к двери. Дэниел почувствовал, как у него разрывается сердце, увидев, как его сын выходит за дверь, чтобы прожить свою жизнь без него.

* * *

Лео ничего не слышал с тех самых пор, как Чарли вслед за Лори вошел в дом. А затем, когда Лори крикнула «Бросай оружие!», ему наконец удалось разжать пружину капкана и освободить ногу.

Он потянулся было к круглой ручке задней двери дома Дэниела Тернера, но тут его лодыжку пронзила резкая боль. Он попытался перенести свой вес на раненую ногу, но не смог этого сделать. У него не было пистолета, и он почти не мог ходить. Возможно, у него сломана кость. Как ему ни хотелось броситься на помощь Лори, он боялся, как бы его внезапное появление не усугубило дело. Он никогда себя не простит, если из-за его неосторожности Лори убьют.

Он совсем уже собрался открыть дверь, когда услышал крик:

— Помогите! Кто-нибудь… Тут кто-нибудь есть?

Это был Джонни, и он находился снаружи. Хромая, Лео обошел дом сбоку, идя на голос Джонни. Увидев, что мальчик бежит по подъездной дороге в сторону улицы, он громко свистнул. Джонни подпрыгнул от резкого звука и, когда повернулся к Лео, тот сделал ему знак бежать в лес.

Когда они наконец встретились, Лео почувствовал, что на глаза его навернулись слезы, когда мальчик изо всех сил обнял его.

— Моя мама, — исступленно залепетал он. — Она там, в доме, с этим плохим дядькой. И тетя Лори тоже. И полицейский.

— Ш-ш-ш. Мы не допустим, чтобы с твоей мамой что-то стряслось. И твой папа тоже здесь. Давай поищем его. — Лори сообщила Эндрю их точные координаты, когда они припарковали свою машину, и он сказал, что его опыт бойскаута наверняка поможет ему отыскать путь в лесу. — Он будет так рад увидеть тебя.

Лео взял Джонни за руку и повел его прочь от дома. Когда они увидели Эндрю, идущего к ним, до них донесся громкий выстрел.

* * *

Последние девять дней были долгими, как годы, но теперь кошмару пришел конец. Десятого дня не будет.

Марси выбежала из парадной двери через несколько секунд после выстрела. Чарли крикнул Лори следовать за ней.

— Идите! Скорей!

Голос Марси звучал почти по-звериному, когда она начала звать своего сына.

— Джонни! Где ты? Джонни! Мама уже здесь. Уже можно выходить — опасности больше нет.

— Мы здесь! — раздался голос Джонни.

Лори увидела, как Джонни и ее отец вышли из леса. Марси упала на колени на землю тропинки и крепко прижала к себе своего сына. Эндрю гладил его по голове и бормотал, что теперь у них все будет хорошо. Лори почувствовала ком в горле, глядя, как по их лицам текут слезы радости. Лео хромал, но на его лице отразилось огромное облегчение, когда он увидел Лори. Она кивнула ему, показывая, что их семья наконец-то вне опасности.

Кошмар семейства Тернер закончился совершенно иначе. Приказав Джонни выйти из дома, Дэниел Тернер нацелил свой пистолет на Марси и объявил, что сейчас выстрелит, не оставив начальнику полиции выбора. Когда приехали агенты ФБР, они увидели Чарли, который обнимал тело своего младшего брата и молился о том, чтобы тот наконец обрел покой.

Глава 71

Пять недель спустя

Лори услышала стук в дверь.

— Войдите!

Хотя сегодняшнее их мероприятие было скромным, гости, как ей казалось, шли непрерывным потоком. Она улыбнулась, глядя в зеркало на своего отца, стоящего у нее за спиной.

— Выглядишь счастливым, — сказала она. Сегодня он уже не хромал. Попав в медвежий капкан Дэниела Тернера, он заработал припухлость и синяки, но кость осталась цела.

— Еще бы. Ведь сегодня такой счастливый день.

— Да, и подозреваю, это как-то связано с тем телефонным звонком, на который тебе пришлось ответить.

— Разговоры о работе могут подождать, — сказал он.

— Да ладно, говори.

— Ну хорошо, придется сказать. Мой план сработал. Гантер во всем сознался. — Как и было задумано, благодаря сотрудничеству Мейсона Роллинза, Тоби Карвера также удалось убедить сотрудничать со следствием. Сегодня утром он навестил Гантера в тюрьме, и тот поговорил с ним о своей роли в убийствах Лео Финни и Клариссы ДеСанто. — И весь этот разговор был записан на диктофон.

— Я так рада, что твое доброе имя наконец восстановлено, папа.

— Куда важнее то, что Гантер останется в тюрьме до конца своих дней. Кстати, окружная прокуратура собирается смягчить обвинения, выдвинутые против Саммер, за помощь, которую она оказала в расследовании дела.

Дверь открылась опять, и в комнату вошли Грейс и Шарлотта с бокалами шампанского в руках.

— Лео, что ты тут делаешь? — спросила Шарлотта.

— Мальчикам сюда нельзя! — сказала Грейс.

— Это относится только к жениху, а не к отцу невесты. Мы с дочкой обсуждали важное дело — как я буду вести ее к алтарю.

— Кстати, уже пора, Лори, — объявила Шарлотта. — Ты готова?

— Я еще ни к чему не была так готова.

* * *

Они назначили новую дату своей свадьбы только после того, как Марси и Эндрю уверили их в том, что вся их семья готова. Теперь Джонни в общих чертах знал, кем были его биологические родители и как они умерли. Роузэнн Робинсон и Сандра Карпентер вызвались встретиться с ним, когда он подрастет, чтобы он смог побольше узнать о том, какими были Мишель и Дэниел до того, как их жизни пошли под откос.

Марси и Эндрю понимали, что, когда он повзрослеет, у него появятся новые вопросы, но пока он снова был их счастливым и веселым сыном.

Сегодня Джонни нес обручальные кольца, идя перед своими сестрами, которые посыпали проход в церкви лепестками цветов. Все они направлялись к алтарю, где стояли Алекс и его шафер Эндрю. По другую сторону от священника стоял Тимми, готовый сыграть нетрадиционную роль шафера Лори.

Также вопреки традиции струнный квартет играл «At Last»[19]. Рамон, Грейс, Джерри и Шарлотта были единственными гостями помимо членов семей жениха и невесты. Грейс махала перед своими глазами руками с безупречным маникюром, стараясь сдержать слезы.

Заняв свое место у алтаря, Лори посмотрела на Алекса и улыбнулась ему. Он выглядел великолепно. Все было великолепно.

— Ты в порядке? — прошептал он. Она еще никогда не видела его таким довольным.

Она кивнула. Все прекрасно, но она знала — произнося брачный обет, она не сможет не пролить слез.

Обернувшись, чтобы убедиться, что ее отец занял свое место на скамье, она представила себе, что рядом с ним сидит Грег. Он улыбался. Он был рад за нее.

— Давайте сделаем это, — сказала она.

Наконец.

Благодарности

Мы с удовольствием дописали вместе еще один роман из серии «Под подозрением». Лори Моран и ее команда предоставляют более чем достаточно материала, чтобы дать пищу воображению сразу двоих рассказчиц.

И снова главной нашей радетельницей в этом приключении была Мэрисью Руччи, вице-президент и главный редактор издательства «Саймон и Шустер». Мы также благодарим ее помощницу и правую руку Хану Пак.

Мы также благодарны за советы профессору Барри Шеку, содиректору программы по реабилитации невинно осужденных «Innocence Project», чьи специальные знания в области использования данных экспертиз ДНК для пересмотра неправомерных осуждений не знают себе равных. Хотя он щедро поделился с нами своими научными познаниями, перипетии, описанные в этой книге, и образы юристов, выведенных в ней, — художественный вымысел. Мы подозреваем, что расследование развивалось бы совершенно по-иному, если бы в нем участвовал профессор Шек.

И, конечно же, мы благодарим вас, наши дорогие читатели. Слова, напечатанные на странице, становятся историей только тогда, когда их прочтут. Эта книга посвящается вам.

Примечания

1

Строки из песни знаменитой английской певицы Кейт Буш «Running Up That Hill (Deal with God)» (англ. «Взбежать на гору (Сделка с Богом)»; 1985).

2

«Осколок моего сердца» (англ. «Piece of My Heart») — песня Дж. Рагового и Б. Бернса, вошедшая в репертуар целого ряда известных исполнителей, однако наиболее известная в оригинальном варианте соул-певицы Эрмы Франклин (1967) и версии блюз-рок-легенды Дженис Джоплин (1968).

3

«Акуленок» (англ.) — детская песня от южнокорейской компании «Пинкфонг», видео на которую стало вирусным в 2020 г., возглавив рейтинг самых просматриваемых материалов на «Ютубе».

4

Доска для скимбординга, спорта, напоминающего одновременно серфинг и скейтинг: скимбордисты скользят или по волнам, как серферы, только бросаясь на них, как правило, с берега, а не с глубины, — или по мелководью и даже песку, выполняя похожие на скейтерские трюки.

5

Престижный частный университет в штате Нью-Йорк.

6

Некий аналог судьи в гольфе.

7

Участок вокруг лунки.

8

80 градусов по Фаренгейту — ок. 26, 7 градусов Цельсия.

9

Американская система оповещения о похищении детей, названная в честь 9-летней Эмбер Хагерман, которая была похищена и убита в 1996 году в Арлингтоне, Техас.

10

Безалкогольный напиток, сладкая газировка.

11

Найдите Джонни (англ.).

12

От «touch» — прикосновение (англ.).

13

Нейтральное обращение к женщинам, не подчеркивающее семейное положение и возраст, как «мисс» и «миссис», и позволяющее не испытывать затруднений при выборе между последними, если неизвестно семейное положение женщины, с которой или о которой идет разговор.

14

Сериал о лос-анджелесском детективе Гарри (наст. имя Иероним) Босхе, персонаже, созданном остросюжетным автором Майклом Коннелли.

15

Британская поп-рок группа.

16

Имеется в виду «ар деко», стиль на стыке неоклассики, модерна и авангарда, популярный в 1920—1940-х гг.

17

Бэй Юймин (также Йо Мин Пей; 1917–2019) — выдающийся американский архитектор китайского происхождения.

18

Команда Национальной баскетбольной ассоциации.

19

«Наконец» (англ.); широко исполняемая песня М. Гордона и Г. Уоррена (1941), наиболее известная в интерпретации блюзовой певицы Этты Джеймс (1961).

Content

Мэри Хиггинс Кларк, Алафер Бёрк
Осколок моего сердца

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Благодарности

Примечания