Ищенко Геннадий Владимирович

Альда

Часть 1

Глава 1

Войну старший лейтенант Алексей Трофимов закончил в Прибалтике в частях военной контрразведки «Смерш», гоняясь за «Лесными братьями». Отсюда его в июне 46 года перевели в Киев в третье управление МГБ, где он прослужил до 54 года, после чего в звании капитана был переведен в Москву в центральный аппарат Комитета государственной безопасности. Постоянные реформирования и чистки главного органа борьбы за государственную безопасность страны привели к тому, что за последние несколько лет численность его центрального аппарата сократилась вдвое. Наверное, только этим и можно было объяснить такое везение. Вряд ли на перевод повлияли личные и служебные данные молодого капитана. В то время люди, формировавшие кадры, руководствовались в своем большинстве совсем другими критериями. С работой у Алексея все сложилось нормально, а вот в плане личной жизни ему хронически не везло. Он даже имел на эту тему неприятный разговор с начальством. Не то чтобы Трофимов не нравился женщинам, наоборот, высокий, плечистый капитан с мужественным лицом притягивал их как магнит притягивает стрелку компаса. Только вот никто из знакомых по работе женщин его не устраивал, а несколько знакомств на стороне по разным причинам до ЗАГСа не дотянули. Помог старый знакомый, можно даже сказать, друг полковник Олег Дмитриевич Синицин, служивший в Первом главном управлении.

— Давай познакомлю с одной девушкой, — сказал он Алексею. — Подруга моей дочери. Приехала с Урала, поступила в Государственный Университет и сейчас уже учится на последнем курсе истфака. Умница и красавица. Дочь говорит, что ее после окончания учебы хотят оставить на кафедре. Выходные ничем не занят? Вот я и попрошу Олю ее к нам привести.

Это знакомство ничуть не походило на все остальные и закончилось свадьбой летом 56 года. Больше двух лет, несмотря на усердные старания молодой супружеской пары, плодов их союза не было, и только весной 59 года Нина наконец забеременела. Сергей родился в срок в феврале 60 года. Мальчик был крупный и роды прошли тяжело. Отсидев три месяца в декретном отпуске, Нина определила сына в ясельную группу и с облегчением вышла на работу в свой университет. С работой у нее ничего не получилось. Несмотря на свой крупный вид Сережа оказался чрезвычайно восприимчивым к всякого рода инфекциям. Полгода Нина не вылезала из больничных, пока Алексей не положил этому конец, настояв на том, чтобы она бросила работу.

— Я понимаю, что тебе нравится работа и коллектив вашей кафедры, — сказал он ей. — Но ты же видишь, что твориться? Ребенок постоянно болеет, а ты не работаешь, а только числишься на работе. Придется тебе с ним посидеть дома, пока он не окрепнет.

Это «пока» вылилось в четыре года, после чего жена опять забеременела и вопрос с работой был опять снят с повестки дня. А зимой 65 года для Алексея остановилось время: Нина умерла при родах дочери, которую медики тоже не смогли спасти. Два года Сереже пришлось походить в садик. В тех уже нечастых случаях, когда ему не повезло заболеть, выручал Олег Дмитриевич Синицин, который получил звание генерал-майора и был отправлен на пенсию по состоянию здоровья. Выслуга у него была больше положенных двадцати лет, так что с пенсией новоиспеченного генерала не обидели. А то, что ему безделье было хуже смерти, медиков не волновало, их больше беспокоили осколки гранаты, которые из него не извлекли в свое время. Сын с семьей жил в Новосибирске, а теперь вышла замуж и уехала на Украину и дочь, поэтому Олег Дмитриевич и Вера Николаевна были рады возиться с мальчишкой, к которому искренне привязались.

С выходом в школу начался новый этап в жизни Сергея. Все болезни почему-то дружно исчезли, а домашний мальчишка, все время проводивший среди взрослых, получил в друзья целый класс из трех десятков мальчишек и девчонок. Как-то так само получилось, что к сильному и умному мальчику липли все одноклассники. Он был крупнее и сильнее остальных мальчишек, но отличался редким добродушием и ни разу не попытался использовать против кого-нибудь из них свою силу. Учеба давалась ему без особого труда, поэтому дома он на нее времени почти не тратил, часто пропадая у Синициных. Со старым генералом ему было интересно. Тот знал уйму историй, от которых у младшего Трофимова замирало сердце. Помимо рассказов его влекла коллекция холодного оружия, которую собрал Олег Дмитриевич.

— Здесь каждый предмет имеет свою историю, — рассказывал генерал своему юному другу. — Кое-что добыл я сам, но большинство клинков подарили сослуживцы.

— А вот этот кинжал? — спросил Сережа, показывая на черный с серебром кинжал, который он уже тайком вытаскивал из ножен. — Какая у него история?

— Его мне вручили вместе со званием унтерштурмфюрера СС, — засмеялся Олег Дмитриевич. — Дело было в Штутгарте зимой тридцать девятого года. Правда, носил я его недолго, еле тогда унес ноги.

— Я его смотрел, — признался мальчик. — Красивый. А по клинку что-то написано.

— Там по-немецки написан очень красивый девиз, — пояснил генерал. — Моя честь зовется верность. Понравился? Тогда я тебе его завещаю. Когда умру — жена отдаст.

Прошло пять лет. Сергей учился уже в шестом классе, а отцу, который так больше и не женился, дали звание майора. Синицины сильно сдали, особенно Олег Дмитриевич. Сергей знал, как старик скучает и ждет его прихода, поэтому старался выкраивать время, урезая общение со школьными друзьями, чтобы хоть ненадолго заскочить к нему в гости. А в ноябре сердце старого чекиста не выдержало, и в мире стало на одного хорошего человека меньше. Во время похорон он был в школе, а придя в знакомую квартиру, застал лишь заплаканную, одетую в черное Веру Николаевну.

— Олег меня просил в случае его смерти тебе ничего не говорить, — рассказывала она. — Он умер вчера утром. Комитет взял все на себя, поэтому обошлись без вскрытия и похоронили за один день. Возьми, это он оставил тебе. А это оформленное разрешение на хранение на имя твоего отца. Сережа, ты не оставляй меня одну, заходи хоть иногда!

Он поцеловал мокрую соленую щеку, взял завернутый в ткань кинжал и большой конверт из плотной бумаги и ушел плакать домой. Реветь перед убитой горем женщиной он не мог, хоть и очень хотелось. Мать он помнил плохо, а эта потеря была свежей и рождала тоску.

— В этой голове, — похлопал как-то по своей голове Олег Дмитриевич. — Скрыта масса интересных сюжетов. Сколько можно было бы написать романов! Вот только нет во мне писательского таланта, да и не разрешат об этом писать. Может быть, когда-нибудь потом…

Не будет теперь никаких «потом». Пришла смерть, и от человека остался лишь подаренный кинжал и воспоминания немногих знавших его людей. Все мы когда-то думаем о смерти в первый раз. Этим вечером думал о ней и Сергей, не подозревая, что скоро встретится с ней лицом к лицу, и лишь чудом эта встреча не станет для него последней.

— Узнал? — спросил отец, который уже пришел с работы. — Это тот самый кинжал? Смотри, никуда его не носи. Если хочешь, его можно повесить в твоей спальне, но я бы не советовал. Лучше положи в ящик своего письменного стола.

— Я его буду брать в лес, когда поедем за грибами, — ответил сын. — Возьми, это пакет с документами.

— Зачем он в лесу? У нас в нем летом самый страшный зверь — заяц, а грибы удобнее срезать перочинным или кухонным ножом. Но если хочешь, можешь носить, только одеждой прикроешь, чтобы остальных грибников не пугать.

У сына с отцом сложились непростые отношения. Отец Сергея любил и старался, чтобы у мальчика было все, что ему необходимо или просто хотелось, но времени с ним проводил мало. Исключением были редкие летние поездки на машине одного из друзей отца в подмосковные леса за грибами. Но и там они почти сразу же расходились в разные стороны. Поначалу мальчик обижался и даже высказал эту обиду Синициным.

— Ты на него не обижайся, — сказал тогда Олег Дмитриевич. — Дело в том, что ты слишком похож на свою маму. Твой отец женился уже довольно поздно и любил ее так, как нечасто мужчина любит женщину. Она была для него всем, и я не думаю, что он теперь найдет себе другую. А ты для него как постоянное напоминание об этой утрате. Он тебя любит, но ему очень тяжело. Потерпи, время залечивает и не такие раны, да и ты вырастешь и еще изменишься внешне.

Взрослые слова — слабое утешение для двенадцатилетнего мальчишки, каким он тогда был. Поэтому старый генерал использовал свои связи, и тем летом Сережа попал в «Артек». Этот пионерский лагерь был теперь самым светлым его воспоминанием. Там он впервые увидел море и влюбился в него раз и навсегда. Волей случая туда же попала и лучшая ученица их класса Лена Васильева. Он влюбился в море, а она — в него. Девочка оказалась настойчивой, поэтому уже в самом конце они даже поцеловались, хотя Сереже это было совершенно ненужно, и в щеку он ее поцеловал из жалости. Видеть, как плачет красавица Леночка было выше его сил. Только зря он думал отделаться от нее одним поцелуем. После возвращения из лагеря Лена на месяц уехала вместе с родителями куда-то к родственникам, а когда они снова встретились уже в шестом классе, предъявила на него свои права. Целовал? Значит, обязан и дальше оказывать внимание! Хотя бы портфель носить до дома. Он и отнес один раз, а потом второй. В этот второй раз его встретили двое мальчишек, которые учились в их школе классом старше.

— Чтобы я тебя с ней больше не видел! — сказал ему Славка Демкин и для большей убедительности дал в глаз.

Сделал он это совершенно зря. Если бы с ним просто поговорили, он бы от девчонки и так отстал. Понятно, что не из страха бить битым, просто она ему была не нужна. Но ударов, да еще по морде, в семье Трофимовых не прощали. Поднявшись с земли, он подобрал оба портфеля, поставил их на лавочку и подошел к мальчишкам. Особым ростом и силой они у себя в классе не отличались, но разница в целый год в их возрасте это много, поэтому оба были выше Сергея и его за противника не считали. За что и поплатились. Оба были крепко биты, а Сергей обзавелся еще одним фингалом.

— Ты похож на филина, — сказал дома отец. — Из-за чего дрались-то?

— Из-за девчонки, — буркнул сын.

— Надо же! — удивился отец. — У тебя есть девчонка, а я и не знал. Не рано? Не спешил бы ты с этим, честное слово. Твое от тебя никуда не уйдет.

— Да не нужна она мне! — взорвался Сергей. — Подошли и врезали по морде! Что, подставлять опять? Или просить, чтобы не били?

— Да нет, ты прав: на удар нужно отвечать ударом. Не хочешь походить ко мне на работу позаниматься? Лишним умение за себя постоять точно не будет.

— Это боксом, что ли? Я его не люблю.

— Вообще-то у нас занимаются боевым самбо, но тебе это пока мало подходит. У соседей есть майор Крутов, который любит в свободное время возиться с детьми. Он долгое время был в Китае, а потом в Корее и нахватался там всякой экзотики. У него в группе, по-моему, шесть детей офицеров их управления, есть даже одна девочка. Если хочешь, я с ним поговорю, мне он не откажет.

— Я этим двум набил морды без всяких занятий.

— И сам при этом получил. А если бы занимался, то и свою бы, как ты выражаешься, морду сберег, и с ними разобрался без мордобоя. Кстати, мне в школу идти?

— Не знаю еще, мы не в школе дрались. Может быть, до школы и не дойдет.

До школы дошло. Во-первых, всем все растрепала сама Ленка, довольная, что из-за нее дрались трое мальчишек, а, во-вторых, к директору пришла мать Славки Демкина и, потрясая выбитым зубом сына, устроила скандал. Ее муж был каким-то там инструктором в МГК, поэтому в выражениях она не стеснялась. К чести директора он быстро во всем разобрался. Выпроводив из своего кабинета допрошенных участников драки, вместе с ее виновницей, он быстро охладил гнев Ларисы Петровны.

— Я этим делом заниматься не буду и вам не советую, — сказал он ей. — Можете хоть куда обращаться, но доказать, что именно ваш сын является зачинщиком драки, труда не составит. И не нужно мне напоминать о вашем муже, отец избитого вашим сыном мальчика служит в центральном аппарате КГБ и вашему мужу не по зубам. Это наоборот он может заиметь неприятности, если дело дойдет до разбирательств. Сын-хулиган не украсит личное дело партийного работника. Я бы вам настоятельно советовал обратить самое пристальное внимание на его воспитание. Сейчас он устроил групповое избиение младшего, а что он выкинет, когда подрастет? Не все и не всегда можно замять.

Несмотря на свои амбиции, дурой Лариса Петровна не была и, видимо, с мужем поговорила. После этого разговора отец снял ремень и хорошо отходил им сына, после чего объяснил, что если еще хоть один раз он посмеет задеть этого мальчишку…

— Чешутся кулаки? — спросил он у плачущего навзрыд Славки. — Найди кого-нибудь из старшеклассников и дай ему в рыло! Только вначале проверь, кто его родители!

На Совете дружины досталось всем, в том числе и Лене.

— Вы должны клятвенно пообещать, что подобного впредь не повторится! — сказали проштрафившимся.

— Я такого обещания давать не буду! — огрызнулся Сергей. — Виноват — наказывайте, а свою морду я под кулаки подставлять не собираюсь. Я драки не начинал, а запрещать защищаться просто глупо!

— Правильно ты им высказал, — сказал ему на следующий день один из приятелей. — Бросал бы ты водиться с Ленкой. Были бы вы старше, хоть понятно из-за чего драться, а сейчас все равно ничего нельзя, так что пострадал ты зря! И вообще, любовь она такая: сегодня любят тебя, а завтра другого. Лучше все-таки крепкая мужская дружба!

С тех пор прошло больше года, но Сергей до сих пор так ни с одной из девчонок близко не подружился, хотя неоднократно получал от многих из них даже не намеки, а прямые предложения. И в тот вечер, когда он чуть не погиб, все тоже произошло из-за девушки. Он возвращался домой от друга, у которого допоздна играли в шахматы, когда услышал отчаянный женский крик. Когда мальчик завернул за угол его глазам открылась следующая картина. У тротуара стояла старая «Победа», к которой какой-то мужчина волоком тащил молодую девушку. Она пыталась ударить его ногой, но сама получила от него сильную оплеуху.

— Ты что делаешь, гад! — закричал Сергей, бросаясь на помощь.

Было видно, что насильник в первое мгновение испугался, но сразу же рассмотрел, что перед ним мальчишка и, больше не обращая на него внимания, подтащил свою жертву к раскрытой дверце машины. Видя, что словами не поможешь, Сергей подскочил вплотную к мужчине и изо всех сил ударил его по лицу шахматами, которые были у него в руках. Видимо, удар получился сильным, так как насильник выпустил девушку и схватился за ушибленное место. Девушка, которой вряд ли было больше семнадцати, проворно вскочила и припустила прочь.

— Стой, сука! — бешено заорал мужчина вслед беглянки, потом повернулся к Сергею. — Ах ты, щенок! Убью, падла!

А дальше мальчик уже ничего не помнил и пришел в себя только на больничной койке. Как ему рассказали потом, девушка, прежде чем скрыться, рассказала водителям такси, что на соседней улице какой-то бандит убивает мальчишку. Водители побросали свои машины и бегом двинулись в указанном направлении. Когда они увидели скрючившегося на снегу мальчика и остервенело пинающего его ногами здоровенного мужика в овечьем полушубке, они добавили прыти, завалили бандита на тротуар и так его отходили, что скорую помощь пришлось оказывать уже двоим. Прибывшие на место работники милиции сначала задержали и водителей, но позже, когда выяснились обстоятельства дела, их с извинениями отпустили.

— Он вне всякого сомнения хотел убить мальчика, — говорил пожилой врач капитану милиции и приехавшему в больницу отцу Сергея. — У ребенка переломано пять ребер, сломаны два пальца на левой руке, черепно-мозговая травма и множество ушибов. Хорошо, что его быстро остановили, но если бы не толстое пальто и свитер на мальчике и то, что у преступника были войлочные ботинки, все могло окончиться гораздо хуже. Я и сейчас пока еще не уверен, что дело не кончится инвалидностью.

К счастью, ушибы прошли без последствий. В первые две недели из-за ушибов головы и сотрясения мозга Сергею вообще запретили учиться, потом он еще месяц залечивал переломы дома. Ребра срослись быстро, но пальцы на руке еще долго побаливали даже через месяц, когда сняли гипс. Хорошо еще, что это была левая рука. Все время болезни к Сергею постоянно бегали ребята из его класса. Они носили ему домашние задания и объясняли, если требовалось, новый материал, поэтому он не отстал в учебе, и не пропустил этот год.

— Что ты говорил насчет занятий? — спросил Сергей отца, перед тем, как выйти в школу.

— Что, созрел? — спросил Алексей. — А как себя чувствуешь? Ничего не беспокоит?

— Нормально я себя чувствую, — ответил сын. — Немного ноют пальцы на левой руке, а в остальном все как прежде.

— Завтра поговорю с тренером, — пообещал отец. — Но заниматься пойдешь не раньше, чем пройдут пальцы. Там большие нагрузки, а если стравишь руку, потом придется вообще надолго все бросить.

К тренеру Сергей отправился только через месяц.

— Наслышан о твоих подвигах, — сказал ему Игорь Павлович Крутов, которого мальчик нашел в спортзале Управления в компании шести учеников.

Мальчишки были и немного младше Сергея, и года на три старше. Но в них не было ничего примечательного. Понравилась Сергею единственная среди них девочка. Маленькая и стройная примерно его возраста с красивыми тонкими чертами лица и копной густых черных волос, забранных сзади в «конский хвост», с нереально густыми ресницами, вокруг больших серых глаз и упрямо вздернутым подбородком она постоянно притягивала его взгляд.

— Что, понравилась наша Светлана? — заметил его интерес тренер. — Вот я вас вдвоем и сведу в поединке. Костюм принес? Иди переодевайся, вон там у нас раздевалка.

— Ты гораздо крупнее Светы, — продолжил Крутов, когда Сергей, уже одетый в спортивный костюм, подошел к тому углу зала, где на расстеленных матах занимались дети. — И гораздо сильнее физически. Но она у меня занимается второй год, а ты еще ничего не умеешь. Вот мы и посмотрим, в чью пользу закончится ваш поединок.

Сергей неуверенно зашел на маты, раздумывая за что ему хватать эту девчонку, чтобы не коснуться чего-нибудь лишнего. Она тоже зашла на маты и спокойно двинулась ему навстречу. Не доходя до мальчика пару шагов, она быстро упала на пол, как-то извернулась, закрутив тело и подсекла его ноги своими. Через пару секунд Сергей уже лежал, уткнувшись лицом в мат с вывернутой в болевом захвате рукой.

— Все понял? — спросил тренер. — Запомни, по силам ты еще долго не сравняешься с взрослым противником. Но ловкость и быстрота тоже многого стоят. Если ты разучишь приемы так, что твое тело будет их выполнять без участия разума, получишь большое преимущество перед просто сильным, но не умеющим правильно драться человеком. А с пьяным сможешь вообще делать все, что захочешь. На Востоке я пять лет изучал Кунг-Фу. Этот вид борьбы имеет много разных школ, но он, как никакой другой из тех, которые мне известны, подходит для детей. Но запомни самое главное. Чтобы овладеть любым видом борьбы, требуются годы упорных тренировок. Если ты только нахватался верхов, лучше, если есть такая возможность, просто дать деру. У меня на секции занятия проходят три раза в неделю. Но если хочешь реальных результатов в исторически короткий срок, нужно еще каждый день хоть немного заниматься дома. Для начала я тебе просто дам упражнения на растяжки и для укрепления мышц. Постарайся не лениться, но и не переусердствовать. Потянешь связки, потом придется как минимум неделю их лечить. Я еще не отбил у тебя желание заниматься? Тогда даю первое упражнение…

— Тебе Игорь Павлович разве не говорил, что в занятиях нужно соблюдать умеренность? — спросил отец через неделю после того, как сын первый раз ушел на занятия борьбой. — Куда это годится столько заниматься?

— Я хочу добиться результатов в исторически короткие сроки, — ответил Сергей, вспомнив слова тренера. — А с растяжками я очень осторожен, я больше мышцы качаю.

Через пару недель его начали учить основным стойкам и элементам передвижения. Надо было отработать быстрый переход из стойки в стойку, научиться падениям и перекатам. Одновременно Сергей изучал все уязвимые точки на теле человека и многое другое, что ему, по мнению тренера, нужно было знать до того, как непосредственно приступить к изучению приемов. По рекомендации Крутова занятия упражнениями для укрепления тела он не прекратил, а наоборот увеличил нагрузки. Молодое тело быстро отреагировало на издевательства, и уже к лету он набрал больше трех килограммов помимо того, что по расчетам тренера должно было прибавиться в результате взросления. Мышцы приобрели рельефность и даже живот стал плоский и твердый, как доска, стоило лишь его напрячь. До лета Сергей успел лишь разучить несколько блоков. В июне тренер ушел в отпуск и вместе с семьей куда-то уехал, а в июле уехал и он с отцом в Хабаровск к брату отца, который работал главным инженером на одном из предприятий города. В семье дяди было две красавицы-дочери, одна на три года старше Сергея, а вторая на год младше.

— Ну ты и вырастил парня! — говорила отцу тетя. — Телом прямо Геракл. Я таких развитых мальчишек вообще никогда не видела, тем более в его возрасте. И лицом красив, весь в Нину. Жаль, что они с Лизой родственники. Смотри, как она к нему тянется. Какая могла бы получиться пара лет через пять!

— Я с ним ничем не занимался, — сказал ей отец. — Это он все сам. Занимается спортом чуть ли не по полдня. Я таким упертым в его возрасте не был. А девочки его пока, слава богу, не интересуют.

Девочки впервые заинтересовали Сергея осенью. Поначалу седьмой класс, кроме списка предметов, ничем для него не отличался от шестого. Те же изнурительные, но тем не менее приносящие удовлетворение тренировки, те же уроки и тот же класс. Тренер загружал его по полной программе, причем все больше внимания уделялось отработке связок в паре с партнерами. Ему в пару почти все время выбиралась Света.

— Это полезно вам обоим, — говорил тренер. — Ты гораздо сильнее, а она быстрее тебя. Вот и отрабатывайте свою технику друг на друге.

Света знала, что нравится своему партнеру и бессовестно этим пользовалась. Когда она подходила к нему танцующей походкой, демонстрируя некоторые отточенные дома перед зеркалом движения, у мальчишки пересыхало во рту и в голове начинало твориться такое, что все Кунг-Фу забывалось начисто. А сегодня он ее поборол. Правда, произошло это во сне. Света попыталась заехать ему с разворота ногой, но он поймал ее за лодыжку и бросил на маты, а потом сам навалился сверху, сковывая движения. Выкручивать ее изящные руки он просто не мог. Он лежал на девчонке, смотрел в ее полные обиды глаза, чувствовал под собой ее всю, а тело наливалось огнем.

— Встань с меня, — попросила она, но просьба прозвучала как-то неубедительно.

— Сейчас, — пообещал он и накрыл своими губами ее губы.

Пробуждение было неприятным. Сладкие судороги стихли, а трусы все были в скользкой гадости. Он знал достаточно, чтобы не перепугаться, и утром не стал скрывать произошедшего от отца.

— Ты взрослеешь, сын, только и всего, — сказал отец. — Включи горячую воду и застирай. Не стоит такое оставлять домработнице. И будь осторожен в общении с девушками, ты им уже сможешь зачать ребенка. Мужчина из тебя еще никакой, но на это твоих способностей хватит.

Сегодня секции не было, а на следующий день он подошел к тренеру и попросил поставить его в пару с кем-нибудь другим.

— Света обидится, — предупредил Крутов.

— Пусть обижается, — упрямо сказал Сергей. — Я с ней бороться не могу.

— Ладно, — согласился Игорь Павлович. — Разбирайтесь сами. А ты становись в пару с Виталием.

Когда человек чем-нибудь сильно занят, время для него ускоряет ход. Седьмой класс для Сергея пролетел незаметно.

— Завтра уже лето, — сказала после занятий Света. — Наш тренер уматывает на какие-то соревнования, а потом идет в отпуск, так что пару месяцев занятий не будет. Школа, считай, тоже закончилась. Так получилось, что этим летом мы с родителями никуда не едем. А как проведешь лето ты?

— Наверное, как обычно. Буду заниматься без тренера, читать книги, играть в шахматы, если не разъедутся все партнеры и, наверное, несколько раз съездим за грибами.

— Я тоже люблю собирать грибы. Возьмете?

— Если родители отпустят, почему не взять? У нас в машине всегда одно место свободное.

— Сережа, я тебе правда очень нравлюсь?

— А то ты не видишь, — ответил он. — Я рядом с тобой просто дурею.

— Почем я знаю, может быть, это твое обычное состояние! — засмеялась она. — Наклонись, ты слишком высокий, а я маленькая. Не видишь, не достаю.

Он послушно наклонился, а она обвила его шею руками и поцеловала в губы.

— Наши прабабушки когда-то в четырнадцать уже были замужем, — вздохнула она. — А нам с тобой еще целых четыре года, кроме поцелуев, ничего больше нельзя. У тебя есть авторучка? Пойдет и карандаш, давай сюда, я напишу тебе номер своего телефона.

— Это какое-то чудо! — восторженно воскликнула Света. — Откуда оно здесь взялось?

— Отец говорит, что на дне бьют несколько ключей, а из озера выбегает ручей. Вон там, где растут ивы. Поэтому вода очень чистая и не застаивается. И ряски в нем совсем немного. А вот есть ли рыба, я не знаю.

— А пить ее можно?

— Сырую воду можно пить только из родников, здесь она хоть и прозрачная, но я бы пить не стал.

— Сережа, а купаться в ней можно?

— А ты попробуй рукой! — засмеялся он. — Еще только начало лета, а вода из-за родников холодная. Может быть, к августу прогреется.

— Красиво! — Света залюбовалась небольшим озерком, окруженным березами и ивами. — Очень романтичное место. Давай здесь поцелуемся? Только не так, как ты утром целовал, а по-настоящему!

— Как по-настоящему? — не понял Сергей.

— Мне подруга рассказывала, как нужно. А ей рассказала старшая сестра. Подставь губы и приоткрой рот.

Оторвались они друг от друга нескоро. За первым поцелуем последовал второй, потом третий…

— Хватит! — охрипшим голосом сказал Сергей. — Я больше не могу!

— У меня ноги подкашиваются, — тяжело дыша ответила Света. — Но ты прав, мы так доцелуемся… Я сейчас вообще ничего не соображаю.

Это было две недели назад, когда они приехали в лес еще слишком рано и на всю компанию не насобирали и одного лукошка грибов. Сейчас грибов было много, но никакого желания их собирать у Сергея не было. Он брел по лесу, срезая только то, что само попадалось под ноги. Тогда они перестарались с поцелуями, и мать Светы заметила ее распухшие губы. Поэтому сейчас подруга находилась под домашним арестом и ни о каких поездках не могло быть и речи. Ноги сами принесли его на берег озера. Сначала он уставился на то место, где раньше была вода, потом перевел взгляд выше и обомлел. Метрах в двадцати над землей висел космический корабль. Большой слегка приплюснутый волчок метров тридцать диаметром, разделенный несколькими кольцами, одно из которых было с множеством мелких иллюминаторов, а в днище втягивалась, извиваясь как червяк, гибкая труба, через которую, наверное, и забрали воду. Внезапно все иллюминаторы вспыхнули ярким голубым светом и кольцо, на котором они располагались, начало вращаться с все большей скоростью. Когда отдельные огни слились в сплошную голубую полосу, корабль исчез, а последовавший за этим сильный удар погасил сознание.

— Как ты думаешь, — послал мысль капитану навигатор. — Этот дор уцелеет?

— А тебе не все равно? — откликнулся капитан. — Думаю, что если перепад будет небольшой, то может и выжить. Второй опорной точкой у нас как раз планета, похожая на его собственную. А при переносе мы там изрядный кусок леса захватили. На второй планете этих доров тоже много, хоть и меньше, чем здесь.

— Почистить бы от них несколько планет на периферии, — позволил себе помечтать навигатор. — Нам бы не пришлось совершать столько прыжков.

— Как бы тогда нас самих не вычистили, — ответил капитан недовольной мыслью. — Хватит мечтать, рассчитывай следующий прыжок.

Глава 2

Сознание возвращалось медленно, и некоторое время Сергей не мог понять, действительно ли он видит окружающее, или это бред, вызванный ударом. В том, что удар был, он не сомневался ни минуты. Все тело болело ненамного меньше того, что ему довелось испытать после избиения. Голова тоже раскалывалась и сильно кружилась. Не иначе опять сотрясение мозга. А ведь врачи предупреждали его об опасности повторных сотрясений. Он с трудом приподнялся и сел, борясь с головокружением. Все тело отозвалось болью, но если он что и сломал, то только ребра, потому что ноги и руки вроде были целы. Внешний вид поляны с озером разительно изменился. Окружающие озеро березы росли теперь из земли вкривь и вкось, во многих местах были обломаны ветви, а у отдельных деревьев часть корней вообще торчала снаружи. У ив оказались обломаны практически все ветви, а глянув в чашу дна бывшего озера, Сергей увидел глубоко потрескавшуюся землю.

— Здорово эти пришельцы по мне долбанули, — подумал мальчик, пытаясь подняться на ноги.

Не сразу, но это у него получилось. Подобрав одну из более или менее ровных веток, он пошел в том направлении, где должна была остаться автомашина, слегка опираясь на палку, чтобы не упасть. За березами рос ельник, точнее то, что от него осталось. Елкам досталось не меньше, чем березам, и было видно, что их корни, выступающие во многих местах из земли, наполовину оборваны. Да и почва местами была вся в трещинах, как и дно озера. Пройдя шагов пятьдесят, мальчик остановился как вкопанный. Покореженный ельник закончился, а дальше за ним сплошной стеной рос лес, подобного которому ему никогда не доводилось видеть. Похожие на сосны деревья с толщиной стволов под два метра вздымали свои стволы на огромную высоту, полностью закрывая своими кронами все небо.

«Метров пятьдесят точно будут, — подумал Сергей, осторожно запрокинув голову, чтобы она не закружилась. — Но что же это такое?! Здесь же такого леса отродясь не бывало! И где я в таком случае?»

Немного постояв, он вошел в полумрак леса, стараясь замечать направление по росшим в отдалении деревьям. Деревья росли довольно редко, подлеска под ними не было. Здесь, не то что идти, можно было легко проехать на легковой машине. Толстый слой опавшей хвои мягко пружинил под ногами, трещин в земле больше не было, и Сергей, которому стало заметно легче, постепенно втянулся в ходьбу, стараясь не думать о том, куда его занесло, и на какое расстояние может простираться этот лес. Один раз он сделал привал и полежал, подложив руки под голову. Ночевать в лесу без костра не хотелось, поэтому полежав с полчаса, мальчик продолжил путь. Зверей не попадалось, даже птицы свистели и орали где-то далеко наверху, но он все-таки заправил шведку в брюки, чтобы рукоятка кинжала была под рукой. В тот день ему так и не удалось никуда выйти. Когда потемнело так, что уже нельзя было идти без риска разбить себе голову, он сел, привалившись к одному из деревьев, зажал в руке кинжал и провалился в сон. Спал Сергей, как убитый, за всю ночь так и не проснувшись. Пробуждение было неприятным. Никогда не пробовали спать сидя? Да не час-два, а всю ночь и не в мягком кресле, а прислонившись к дереву? Надо было лечь на хвою, но он просто побоялся. Может быть, это и глупо, но мальчику казалось, что в лежащем положении он будет более беззащитным и скорее подвергнется нападению. Размяться толком не получилось: мешала боль от вчерашней встряски, которая так полностью и не прошла. Есть ему хотелось еще не слишком сильно, а вот попить уже не помешало бы. С собой у него, кроме кинжала, был лишь складной нож с несколькими лезвиями и носовой платок. Напоследок удобрив землю под приютившим его деревом, Сергей двинулся дальше, надеясь, что вчера в темноте не сбился с выбранного направления. Постепенно лес начал меняться. Деревья были уже не такие огромные, и под ними стало заметно светлее, а когда он уже устал идти, в просвете между ветвей первый раз блеснуло солнце. Толщина стволов тоже уменьшилась, и деревья стали расти гуще, хотя по-прежнему без подлеска. Уже к вечеру, когда пить хотелось нестерпимо, Сергей услышал журчание воды и побежал на этот звук, цепляясь уставшими за день ногами за выступающие из земли корни деревьев. Упав на колени на берегу то ли большого ручья, то ли маленькой речки, он вволю напился холодной, прозрачной и удивительно вкусной воды, совершенно не думая о том, что в ней может плавать. Напившись, он отошел подальше, где не было так сыро, и улегся на хвойную подстилку, выбрав место, где корней было поменьше. Пока Сергей брел по лесу, не зная удастся ли из него выбраться, он гнал от себя тревожные мысли о том, что место, в которое он попал, это навсегда. Был ли увиденный им корабль действительно космическим или это была машина времени, как у Уэлса, сути дело это не меняло. Другая планета или другое время — какая для него разница? В обоих случаях он безвозвратно терял двух самых дорогих для него людей. Ему было жаль отца, он со страхом думал о том, как его исчезновение перенесет Света, но себя было жальче еще больше. Он потерял вообще все. Мальчик лежал и тихо плакал, выплакивая и тоску по отцу, и боль утраченной любви. Первые потери в юном возрасте всегда жалят сильнее, но если при этом молодым хватает ума не шагнуть за перила балкона или не повеситься на водопроводной трубе, впоследствии эти раны затягиваются не в пример легче, чем в более старшем возрасте. Наплакавшись, он уснул, забыв даже вытащить из ножен кинжал. К счастью, то ли здесь не было крупных хищников, то ли сытые по летнему времени они не хотели связываться с людьми, даже такими маленькими, но его до утра никто не загрыз и не покусал, кроме комаров, которые утром налетели со стороны ручья и не дали нормально доспать. Отмахиваясь от кровососов, он опять вволю напился, на время заглушив голод, и пошел вдоль ручья по течению воды. Все ручьи впадают в реки, а реки — в моря. Это аксиома, а о том, что конкретно этот ручей может впадать и в болото, Сергей старался не думать. Примерно через полчаса он дошел и до реки. Шириной шагов в десять она медленно несла мутную, почти черную на вид воду. Ее не то что пить не хотелось, ему в нее и залезать было неприятно и немного страшно. Кто его знает, кто может водиться в глубине? Отойдя немного назад, он выпил из ручья еще немного воды впрок, в очередной раз пожалев, что не взял в поездку алюминиевую флягу, которая была непременной спутницей их походов в лес. Этот раз, занятый мыслями о Светлане, он о ней просто забыл. После встряски подаренные отцом часы не работали и при потряхивании в них что-то перекатывалось, но Сергей решил их оставить как память и на случай, если придется зажечь костер. Стекло было достаточно выпуклое, чтобы с водой сыграть роль лупы. Время же приходилось определять на глазок по солнцу, уже прекрасно видимому через редеющие кроны здешних деревьев, которые по высоте гигантам из первого леса и в подметки не годились. Время уже перевалило за полдень, и Сергея помимо голода опять начала донимать жажда, когда он впервые столкнулся со свидетельством того, что он на этой земле не один. Свидетельство предстало перед ним в виде примитивного моста, переброшенного через реку. Кто-то срубил четыре здоровенных ствола, слегка обтесал их сверху топором и уложил рядом одно к одному. С одного боку непонятно для чего пристроили деревянный поручень. По мнению мальчика, через мост шириной больше двух метров можно было перейти с закрытыми глазами. С обеих сторон моста виднелось что-то вроде проселочной дороги. Пожав плечами, Сергей перебрался на ту сторону и зашагал по дороге прочь от реки. Раз есть дорога, должны быть и люди или те, кто здесь вместо них. Прежде чем что-то решать, нужно было узнать об этом мире хоть что-то еще, кроме того, что в нем тоже текут реки и растут деревья. Через час лес начал редеть, появились вырубки, которые чем дальше, тем становились все обширнее, пока не перешли в небольшие поля, покрытые пшеницей или чем-то очень на нее похожим. Вскоре он уже шагал вдоль деревни, почти не отличающейся от той, в какую он один раз приезжал в гости к отцу мамы. Те же покрытые соломой избы, тот же плетень вдоль дороги, точно так же гавкали собаки и мычали коровы. И пахло очень похоже — дымом, навозом и свежескошенной травой. Во дворе третьей по счету избы вращала ворот колодца молодая и привлекательная женщина, одетая во что-то напоминающее сарафан, только очень длинный, почти до щиколоток.

Вздохнув с облегчением, Сергей попросил у нее попить, а когда его не поняли, пояснил свою просьбу жестами. Женщина кивнула, поставила деревянную бадью с водой на крыльцо и скрылась в доме. Почти тотчас же она вышла обратно, поспешила к плетню и с поклоном подала ему глиняную кружку с теплым, еще парным молоком. Выпив его мелкими глотками, мальчик вернул кружку и тоже с благодарностью кивнул, понимая, что благодарить словами бесполезно. Его кивок вызвал недоумение, а вот кинжал на боку — беспокойство и тревогу. Чувствуя блаженную сытость, он пошел дальше, думая о том, что делать с кинжалом. Раз оружие вызывает у людей опасения, держать его на виду явно не следовало. Выход Сергей нашел очень простой. Старые, но еще очень неплохие брюки, которые он надевал для поездок в лес, прекрасно держались и без ремня, поэтому ремень отправился под брюки прямо на майку, а прицепленные к нему ножны с кинжалом прикрывались шведкой, заправленной в штаны. Пояс немного давил, но это можно было и перетерпеть, зато кинжала не было видно, а при необходимости его нетрудно было достать, просто вытащив из штанов рубашку.

В самом конце деревни, немного в стороне стоял большущий одноэтажный дом, из открытых дверей которого так аппетитно пахло жареным мясом, что рот Сергея, несмотря на выпитое молоко, мигом наполнился слюной. Рядом с дверьми стояла длинная коновязь, к которой были привязаны без всякой видимой охраны пять лошадей с седлами вполне земного вида. Всю виденное Сергеем говорило о том, что здешнее общество отстало от его собственного в развитии, хотя… Когда он три года назад был в деревне деда, там только два года, как провели электричество, а газом не пахло даже в далекой перспективе. Да и дорога, которая шла через деревню, была ничуть не лучше этой. В дожди по ней вообще можно было проехать разве что на тракторе. Хотя там у многих были велосипеды, а у некоторых и мотоциклы, а здесь он, кроме верховых лошадей и пары запряженных конями телег, никакого другого транспорта не видел. Немного обойдя заведение, которое он про себя окрестил трактиром, Сергей увидел на внутреннем дворе много пиленых чурок и большой колун. Решение созрело мгновенно. Раз нет ничего в обмен на еду, ее нужно заработать. Поскольку его слов все равно никто не понимал, мальчик решил притвориться немым. Может быть, отнесутся с большим сочувствием и не будут такими подозрительными. Он отряхнул слегка запачканные колени и решительно вошел в трактир. Входная дверь вела сразу в обеденный зал, заставленный грубо сколоченными массивными столами и табуретами. В зале на полсотни мест сейчас ели всего шесть человек. Седьмым, видимо, был сам хозяин, сидевший за столиком на небольшом возвышении. Еще время от времени с кухни прибегал подросток чуть старше самого Сергея, который разносил гостям заказанные блюда. Мальчик подошел к хозяину, который при виде посетителя любезно улыбнулся, показал себе рукой на рот, а потом сделал вид, что колет дрова. Хозяин перестал улыбаться, вышел из-за стола и знаком велел Сергею приблизиться. Ощупав его руки, он одобрительно кивнул, и пошел сквозным коридором во внутренний двор, сделав рукой жест, который мальчик понял как приглашение следовать за собой. Во дворе он показал рукой на колун, а сам отошел в сторону. Понаблюдав пару минут за тем, как мальчик колет чурки, он еще раз одобрительно кивнул и пошел обратно на свое место. Махать тяжелым колуном пришлось долго. Время от времени Сергей давал себе перерыв, во время которого складывал нарубленные дрова в поленницу. Пришедший через пару часов хозяин был приятно удивлен объемом и качеством проделанной работы, а Сергей был вознагражден большим блюдом с вареной кашей, напоминавшей по вкусу гречку, и большой горкой поджаренного мяса. Хлеба можно было брать, сколько хочешь, поэтому мальчик взял с запасом, рассовав оставшийся по карманам штанов. Когда он закончил есть, уже начало смеркаться. Проезжающих уже не было, и трактир начал заполняться деревенскими мужиками, которые приходили не столько есть, сколько пить тошнотворно воняющую брагу и чесать языками. Хозяин отвел Сергея на сеновал, где тот и заночевал. Утром, помахав топором вместо разминки, он заработал себе завтрак, низко поклонился хозяину и пошел по дороге в том направлении, куда селяне везли на своих телегах продукты, полагая, что самое подходящее место для их продажи — это город. Скоро его догнал небольшой обоз из пяти крестьянских возов, в каждый из которых было впряжено по две лошади. Он знаками попросил его подвести и, получив разрешение, быстро забрался на мешки. Хозяину воза было скучно, и он всю дорогу что-то рассказывал Сергею, который под его говор едва не уснул. О близости города он догадался за час до его появления по увеличению числа телег и верховых, большинство из которых ехали в том же направлении. Город был настоящий средневековый, как на картинках в учебниках мамы, которые он любил смотреть еще при ее жизни. Высокая городская стена с зубцами и башнями имела пару ворот, в одни из которых и упиралась их дорога. Обоз пристроился в хвост ожидающих досмотра телег, а Сергей, поблагодарив общительного возчика улыбкой, соскочил с мешков и направился к воротам своим ходом. Пеших пропускали вне очереди и никакой платы за вход не брали. А вот с обозников после беглого осмотра груза взимали какие-то деньги. Хорошо одетых и вооруженных всадников, которых он окрестил дворянами, тоже пропускали вперед прочих, но деньги брали и с них. Сергей подумал, что деньги платились не за людей, а за их четвероногий транспорт, и, как убедился позже, оказался прав. Удостоившись пары равнодушных взглядов стражников, он вошел в город и пошел по единственной идущей от ворот улице, мощенной крупными, плохо пригнанными друг к другу булыжниками. Сергей уже понял, в какое время попал. Огнестрельного оружия, даже самого примитивного ни у кого не было видно. Не было даже сабель или шпаг, только длинные прямые или слегка изогнутые мечи. У стражников он видел копья, а в караване купцов на каждом возу лежали арбалеты. Сплошных доспехов или никто не носил, или носившие их рыцари ему не попадались. Большинство путешествовало в кожаной одежде, укрепленной нашитыми на нее железными бляшками разных форм и размеров. У тех, кто побогаче, были сплошные нагрудники, часто украшенные чеканкой. Кольчужную сетку мальчик видел лишь один раз на женщине-воительнице, которая въехала в город в компании пятерых мужчин, с ног до головы увешанных оружием. Именно такими он и представлял наемников, хотя в этом случае, может быть, и ошибся. Сергей засмотрелся на грациозную, затянутую в кожу девушку, которая гордо восседала на такой же грациозной гнедой кобыле, и чуть не столкнулся с важного вида горожанином. Увернувшись от подзатыльника, которым его хотели наградить, он поймал взгляд наемницы, которая ему весело улыбнулась и подмигнула. Вообще женщины на дороге были редкостью. Кроме этой наемницы он видел только двоих. Какую-то дворянку в сопровождении кавалькады богато одетых всадников и еще одну в купеческом караване. Все они ехали верхом в мужских седлах, одетые в облегающие штаны из тонкой кожи. Зато горожанки, которые ему часто попадались навстречу, все едва не мели мостовую юбками. Чем ближе к центру города он продвигался, тем выше и красивее становились дома. Канав с канализационными стоками вдоль дороги Сергей не видел, но попахивало ими изрядно. А вот навоз за лошадьми убирали, и делали это часто. Наверное, часть сборов именно на это и шла. Очутившись в центре города на большой круглой площади, от которой радиально расходились во все стороны шесть улиц, он задумался, куда идти дальше. Не то чтобы он совсем не думал об этом раньше, просто все, что приходило в голову его не устраивало. Драться ему не хотелось, да и не владел он искусством обращения с оружием. А его навыки борьбы, это даже не смешно. Еще отбиться от жулья или завалить пьяницу, но связываться с воинами… Проще выйти за город, найти ветку покрепче и повеситься. И что остается? По местным понятиям он очень много знает. Но попробуй еще найти того, кого эти знания заинтересуют. В любом случае сначала необходимо было учить язык. А для этого нужно место для ночлега и хоть какая-нибудь работа, чтобы не помереть с голода. И еще желательно найти приятеля, который помог бы учить язык. А как эту работу найдешь? В голову пришли только две мысли: попробовать устроиться в какой-нибудь трактир, хотя бы на самую черную работу, и попытаться подзаработать на рынке, где людям могла потребоваться работа носильщика. Придется, как и раньше, изображать глухонемого, а для начала побегать по городу, потому что ни места расположения рынка, ни где находятся трактиры, он не знает. Изучение города он начал с центра, осматривая по очереди улицу за улицей. Народа, спешащего по своим делам, было много, но на него никто не обращал ни малейшего внимания. Его одежда отличалась от одежды других, но не то чтобы очень сильно. Вообще-то, единообразия в мужской одежде не было, и, в отличие от женской, она бросалась в глаза разнообразием фасонов и расцветок. Неприятно кольнуло то, что здешние люди были заметно выше людей Земли. Дома он считался для своего возраста высоким мальчиком, здесь он и до среднего роста не дотягивал. Побегать пришлось не меньше часа, прежде чем он услышал шум городского рынка, а потом и увидел его на большой площади, заставленной лотками и торговыми палатками. Он немного без толку потолкался в торговых рядах, а когда начал выбираться на более свободное место, в нос ударил запах свежеиспеченной сдобы. Шагах в десяти стоял прилавок, за которым торговал сдобой круглолицый румяный дядька, весело зазывавший народ разбирать его ароматный товар.

«Отдам ему нож! — решил Сергей. — Иначе прямо здесь помру, захлебнувшись слюной. Вряд ли мне сегодня повезет заработать».

Он подошел к прилавку, вынул из кармана складной нож с перламутровой рукояткой и показал булочнику, как раскладываются лезвия. Потом ткнул пальцем в сдобную булку, показал два пальца и протянул ему нож.

Тот кивнул головой, взял в руки нож и быстро спрятал его под прилавок. Когда Сергей хотел взять сговоренные булки, булочник на него наорал и попытался ударить по руке. От обиды и злобы мальчика всего затрясло, но он тут же взял себя в руки и огляделся. Все соседи булочника были свидетелями их торга и сейчас с любопытством ждали, что предпримет обманутый мальчишка.

«Нашли себе цирк! — подумал он. — Эх, была не была!»

Сергей подошел к торговцу слева от булочника и взял у него прислоненную к прилавку деревянную дубинку, которой тот, наверное, охаживал по рукам воришек. Быстро повернувшись, он вполсилы засветил дубинкой в лоб обманщику, который рухнул как подкошенный. Мальчик ожидал любой реакции окружающих, только не той, какая последовала. Ставшие свидетелями их разборки торговцы ржали на все голоса, а хозяин дубинки вышел из-за прилавка, взял свое оружие из рук растерявшегося Сергея и подтолкнул его к сдобе. Решившись, мальчик взял две булки, засунул их в карманы штанов и захотел побыстрее уйти, но это у него не получилось. Привлеченные громким смехом покупатели расспрашивали о произошедшем торговцев, которые им охотно рассказывали. Те тоже начинали смеяться и одобрительно похлопывать мальчишку по всей задней части тела, причем некоторые хлопали весьма чувствительно.

«Удивительно, чему они так радуются? — подумал Сергей. — Большое дело — огреть жулика дубинкой. Или это они от скуки?»

Раздвинув смеющихся людей, к прилавку булочника протолкался невысокий усач в шлеме и с какой-то повязкой на рукаве. Он что-то требовательно сказал остальным.

«Влип! — подумал мальчик. — Наверное, это стражник».

Выслушав, что ему сказали соседи булочника, он улыбнулся, шагнул за прилавок, поднял за шиворот пострадавшего и что-то у него спросил. Выслушав ответ, он нагнулся под прилавок, достал нож Сергея и протянул его мальчику. Забрав нож, мальчик с сожалением достал булки и собрался их положить обратно на прилавок, но был остановлен усачом. Тот жестами показал, чтобы Сергей оставил сдобу себе и уматывал отсюда побыстрее. Едва мальчик выбрался из толпы, как увидел, что, кажется, судьба подбросила ему шанс заработать. В десяти шагах от него стояла пожилая толстуха с невысоким, худым подростком и лежавшими у их ног двумя большими, накрытыми плотной тканью корзинами. Женщина оглядывалась, явно в поисках носильщика. Он подбежал к ней, знаками показывая, что будет рад помочь. С сомнением смерив его взглядом, она кивнула на одну корзину и, не оглядываясь, пошла к выходу с площади. Подросток ухватил за ручку одну корзину, Сергей — другую, и они оба поспешили вслед за хозяйкой.

«Кирпичи она туда наложила, что ли? — думал мальчик, постоянно меняя руки. — Корзина совсем неподъемная! Долго я ее не попру».

К счастью, идти оказалось совсем недалеко. Их целью оказался большой двухэтажный постоялый двор, который Сергей в своих поисках умудрился пропустить. Толстуха оказалась женой хозяина, а в корзинах были аккуратно уложенные бутылки с вином. Жестом показав, куда поставить ношу, она подошла к мужу и о чем-то с ним поговорила, пару раз показав рукой в сторону Сергея. Хозяин поднялся из-за своего стола и подошел к мальчишке. Подросток, видимо, здесь работал, потому что избавившись от корзины, умчался куда-то на второй этаж. Хозяин что-то требовательно сказал и показал Сергею на руки. Видя, что его не понимают, он схватил правую руку мальчика и пощупал мышцы.

«Хорошо, что хоть зубы не смотрит!» — подумал Сергей и сглазил: мужчина жестом приказал ему открыть рот. Удовлетворившись осмотром, он что-то спросил. Ничего не понявший Сергей на всякий случай утвердительно кивнул головой. После этого ему приказали отнести обе корзины в погреб, накормили сытным ужином и показали комнату, где он будет жить вместе с двумя другими слугами. Так он попал на работу к господину Жано в заведение, которое носило название «Радость путника». Жил он вместе с мальчиком на побегушках — пятнадцатилетним Роном Марже и пожилым конюхом — Солом Лашне, который присматривал как за лошадьми постояльцев, так и за транспортом самого Жано. Каких-то особых обязанностей у Сергея не было, он должен был делать все, что придет в голову хозяевам или их главному повару господину Морну. Обычно он колол и приносил на кухню дрова, мыл полы в трапезном зале и в коридоре второго этажа, выносил помои и помогал конюху чистить лошадей, когда их набивалась полная конюшня, и старик не успевал управляться один. Еще были походы на рынок, поднос вещей клиентам и множество других мелких и, как правило, неприятных и грязных дел. Кормили его очень хорошо и каждые десять дней выплачивали сорок медных монет, из которых он десять отдавал Рону за помощь в изучении языка. Учитель из того был хреновый, но Сергей очень старался и уже через месяц мог говорить с окружающими на самые простые темы. Грамоту Рон не знал, поэтому они учили только устную речь. Когда мальчик смог разговаривать с остальными слугами, процесс обучения резко ускорился. На кухню его пускали только ненадолго принести дрова и выгрести золу из печей, поэтому с кухонными работниками и поварами он не общался. Помимо них в услужении хозяевам работали шесть симпатичных девушек в возрасте от шестнадцати до девятнадцати лет. Они подавали постояльцам еду и напитки, убирали у них в комнатах и за отдельную плату работали в их кроватях по ночам. Последнее вызывало у Сергея недоумение, пока Лина Орди, с которой он сошелся больше остальных девушек, не провела с мальчишкой разъяснительную работу.

— Чему ты удивляешься? — спросила она. — Нас девчонок в семье четверо, а родители зарабатывают мало. На жизнь нам хватает, а вот приданого уже не скопишь. А кому я без него нужна?

— Как кому? — не понял Сергей. — Ты красивая девушка, неужели не найдется парень, который полюбит тебя без всяких денег?

— Может быть, и найдется, — согласилась она. — Но в жены не возьмет. Ему не даст это сделать его семья. Я не понимаю, что тебя возмущает в нашем занятии? Люди должны питаться, спать и любить друг друга. У мужчин есть в этом потребность, мы им помогаем, и сами при этом получаем радость. Да и опыт много значит. Я уже столько знаю в этом деле, и все равно иной раз попадается такой искусник, что диву даешься! Думаешь, моему будущему мужу будет лучше, если ему попадется какая-то неумеха? Да я его за ночь выцежу раз пять. Ну что ты краснеешь, в самом деле, как ребенок! Давай я сегодня никого не буду брать, а проведу эту ночь с тобой чисто по-дружески? Научу кое-чему и доставлю радость. Сам меня потом будешь благодарить, да и твоя девчонка тоже.

— Мне еще рано, — сделав над собой усилие, отказался красный как рак Сергей.

— Глупости! — отмела она его возражения. — Тебе пятнадцать есть? Нет? Странно, я думала, что ты старше. Вон у тебя какие мышцы! Знаешь, как от таких заводишься? Ну это неважно, по штанам вижу, что ты уже готов. Странный ты какой-то. Первый раз вижу юношу, которому девушка предлагает сама, а он ломается.

— Я другую люблю, — выдавил он из себя.

— И где она та другая? В той стране, откуда тебя к нам принесло вместе с кораблем бурей? Сколько ей лет, тринадцать? Значит, не позже, чем через год-два выдадут замуж, если найдут деньги, конечно. Это мы здесь задержались в девках, Лори уже совсем старуха. Ее и с приданым в девятнадцать никто не возьмет. И как ты собираешься ее искать, если у нас никто даже не знает о таком королевстве, как Россия? Запомни, Серг, что для мужчины нет большой разницы эта девушка или другая, главное, чтобы она радовала глаз и ласкала тело. А если она еще сама его любит по-настоящему, ни один не устоит только из памяти о пропавшей любви. Смотри, когда девочки разойдутся по номерам, я тебя буду ждать. Не придешь, сам потом будешь жалеть.

Черт бы побрал эту Лину с ее дружеским предложением! Он не нашел в себе силы прийти в комнату, где она его ждала, а потом, как она и говорила, долго мучился и уснул только под утро. Она ему по этому поводу ничего не сказала, но на тему любви они больше не говорили.

— Проходите, Алексей Владимирович, садитесь! — предложил отцу Сергея начальник управления Т. — Наши специалисты закончили предварительный анализ проб грунта, растительности и других материалов, собранных в месте пропажи вашего сына. Согласно их выводам участок леса диаметром чуть больше ста метров был заменен лесом с какой-то другой планеты. Пятьдесят два поваленных дерева относятся к неизвестному виду хвойных деревьев и самые большие из них достигают в высоту девяносто метров. Замена произошла вместе со слоем грунта толщиной около десяти метров. Причем, по мнению наших специалистов, участок чужого леса упал на освободившиеся место с высоты примерно пятнадцати метров. Отсюда и падение деревьев, их корневая система просто не выдержала удара.

— Насчет другой планеты это точно? — спросил отец Сергея.

— Я понимаю, что это звучит дико, — сказал генерал. — Но биологи нашли много отличий появившихся растений от земных. Сейчас с ними работают физики. Да там и не только растения были. Пойманы птицы, которых нельзя отнести ни к одному из известных нам видов. Их еще, видимо, много разлетелось, сейчас ищем.

— Пятнадцать метров — это высота пятиэтажного дома.

— Я понял, о чем вы подумали. Если в том мире ваш сын упал вместе с лесом примерно с такой же высоты, он вполне мог выжить и даже не получить сильных травм. Десятиметровый слой почвы сыграл роль амортизатора, смягчив силу удара. А, по мнению биологов, тот мир должен быть по составу атмосферы близок к нашему. Пока ничего нельзя сказать насчет болезнетворных микроорганизмов, исследования в этой области проводятся. Если ваш сын уцелел при ударе, он выживет. Больше мне вам, извините, сказать нечего.

— Ну что он сказал? — встретила Алексея дожидавшаяся его в коридоре Светлана.

— Пойдем, — обнял он ее за плечи. — Ничего утешительного, Света. Сказал, что Сергей должен остаться жив. Но он где-то в другом мире, и это навсегда.

— Дура! — сказала девочка. — Чего я послушалась мать? Сейчас бы мы были вместе! Если бы только знать…

— Не кори себя. Если бы знали, мы бы туда просто вообще не поехали. Что произошло, то произошло. Говорил я ему, чтобы не торопился с любовью, видишь, как оно вышло.

— Я все равно рада, что он был, и тому, что было! И тому, что он мог выжить! Я его, Алексей Владимирович, не для себя люблю! Пусть мне будет плохо, но лишь бы он жил и был счастлив, и вспоминал обо мне хоть иногда. А я его еще подожду, у меня пока есть время. И даже, если он не вернется и я выйду замуж за другого, я все равно буду его помнить столько, сколько буду жить. Спасибо вам за все, я дойду сама. Не нужно меня провожать, у меня здесь все знакомые. А вы все-таки найдите себе кого-нибудь. Нельзя, чтобы человек оставался совсем один.

Глава 3

Сергей не только учил язык, он пытался узнать как можно больше о мире, в который его занесло по вине неведомых инопланетян, и о той стране, где он сейчас жил. От Рона в этом толку было мало, больше он узнал от конюха. Но основные сведения мальчик, к своему удивлению, получил от Лины. Правда, ей за это пришлось заплатить.

— Расскажу все, что хочешь, — улыбнулась девушка. — Только платой будет один поцелуй. Ну, же, соглашайся! У меня брат служит первым помощником капитана торгового корабля. Несмотря на то, что ему только двадцать пять лет, Мартин уже где только не побывал. Каждый год он бывает дома, и мы с сестрами слушаем его рассказы. Да и отец у меня служит писарем в магистрате. Временами и на него нападает разговорчивость.

Они сидели в комнате Сергея одни на его кровати, потому что для стульев не было места, а Рон с конюхом не любили, когда кто-нибудь забирался на их кровати. Было время между обедом и ужином, когда большинство слуг обычно предавались недолгому отдыху, а сожители Сергея разбежались по своим делам.

— Может быть, все-таки расскажешь так? — покраснел он.

— Не-а, — отрицательно покачала головой девушка. — Причем сначала поцелуй, потом рассказ, а то знаю я тебя…

Получив согласие, она уселась ему на колени и припала к губам. Что при этом вытворяли ее руки, он потом вспомнить не смог. Он вообще выпал из реальности и очнулся только тогда, когда что-либо предпринимать было уже поздно. Закончилось все к неудовольствию Лины слишком быстро, но она знала, как поступать в таких случаях, поэтому второй раз все прошло гораздо лучше.

— А ты не хотел! — сказала она ему, надевая платье. — Разве плохо? Только я с тобой слишком долго возилась и на рассказ времени уже не осталось. Нужно бежать, пока старая грымза не разоралась.

Старой грымзой девушки между собой называли мадам Жано.

Она упорхнула, оставив Сергея переживать случившееся. Вчерашний мальчишка стал мужчиной, только никакой радости или гордости он не испытывал. Он понимал, что домой уже никогда не вернется и никогда не увидит Светлану. Но это понимание не приносило облегчения и не могло заглушить чувства вины. Наверное, для него просто прошло еще слишком мало времени.

Девушка не обманула и за несколько посиделок выложила ему немало интересного. Известный людям мир состоял из двух, расположенных рядом материков и нескольких крупных островных архипелагов. Может быть, в океане были и другие земли, но о них никто пока ничего не знал. Почти треть материка соседей занимало государство, которое Сергей для себя окрестил империей. Оно было гораздо больше любого другого королевства и имело немало колоний. Что интересно, по словам Лины, образовали эту империю бывшие кочевые племена, подмявшие под себя более развитых соседей. На этом же материке имелось еще несколько сильных королевств и обширные степи с кочевниками, с которыми империя постоянно воевала. Часть материка занимали тропические леса, заселенные дикарями, а что находилось за ними, никто не знал. На этом материке тоже имелись «белые пятна». В северной оконечности материка располагалось четыре королевства и большая пустыня на востоке, на которую в виду ее явной бесполезности никто никогда не претендовал. Самым западным из них было королевство Сандор, в котором Сергей сейчас и находился. На западе королевства располагалась обширная горная система, пройти которую не смог еще ни один человек, поэтому кто там за ней жил, никого не интересовало. С юга и востока королевство граничило с тремя другими. Самым маленьким было южное королевство Дюже, которым правила королева Аглая. Большая часть восточных границ соседствовала с большим королевством Сотхем, с которым Сандор делил пополам побережье. Правил там сорокалетний король Мехал. Между Дюже и Сотхемом находилось тоже немаленькое королевство Барни с королем, носящим короткое имя Ив. Огромная пустыня на востоке отделяла эти королевства от многочисленных соседей, живущих южнее. О них знали довольно много, но только купцы и мореходы. Иногда в королевстве появлялись купцы из этих стран, но большинство населения с ними не общалось, и всем было наплевать, что там за пустыней. Войной не идут, товары возят, что еще нужно? В теперь уже родном королевстве Сергея правил король с именем Андре. Было ему всего пятнадцать лет, и трон он занял совсем недавно, после того, как был злодейски отравлен его отец.

— Тогда почти все герцоги передрались, — рассказывала Лина, делая попытку опять устроиться у него на коленях. — Ужас, что было!

— Лина! — сказал он ей, отодвигаясь. — Прекрати хулиганить и убери руки. Взялась рассказывать, так рассказывай.

Если верить ее рассказу, в королевстве вспыхнула гражданская война. Герцоги, которые управляли провинциями, почувствовав слабость королевской власти, начали напрямую решать все спорные вопросы с помощью вооруженной силы, не ставя в известность короля. Помогла навести порядок королева Аглая. Она находится в отдаленном родстве с королем Андре, но вмешалась не из-за родственных чувств, а из-за опасения того, что бардаком воспользуется король Сотхема Мехал, который давно, но пока безуспешно, точит зубы на пограничные провинции Сандора. А в этом случае маленькому Дюже придется плохо, несмотря на наличие совсем не слабой армии. Одним словом, с помощью солдат королевы король Андре расправился с двумя герцогами, вырезав все их роды поголовно, и привел к покорности всех остальных. До полного порядка было еще далеко, но уже все не дрались со всеми, как было совсем недавно.

— А какое у короля родовое имя? — спросил Сергей. — Или его нет?

В ответ девушка рассказала ему об обычае, который не мог не вызвать удивления. Родовое имя любого дворянина должно было совпадать с названием его вотчины, причем при смене хозяина земель, менялось и их название. По именам герцогов названы провинции, а родовые имена королей совпадают с названием их королевств.

— Я не совсем понял, — сказал Сергей. — Если у нас вдруг сменится династия, мы и королевство должны будем переименовать?

— С ума сошел! — испуганно воскликнула Лина. — Когда-нибудь останешься без языка или без головы! Кто же говорит о таких вещах? У нас с этим не шутят, особенно теперь.

— Ладно, — перевел разговор на другую тему Сергей. — Расскажи о вашем календаре, а то я о нем тоже ничего не знаю, кроме того, что дни принято считать декадами.

Оказалось, что здешний год немного короче земного. Всего в нем триста двадцать два дня. Имелись четыре сезона, совпадающие по признакам с земными. Только зима в четырех королевствах обычно была бесснежной и довольно теплой. Каждый сезон делили на два месяца, которые так и называли: первый и второй. В каждом месяце, кроме одного было по четыре декады. Год начинался с первого летнего месяца, к которому приплюсовывали два лишних дня. Так и говорили, что событие произошло в пятый день третьей декады второго месяца лета. Сложновато, но если привыкнуть…

— А что у вас с науками? — спросил он.

— Науки это в империи, — махнула рукой девушка. — У нас ими и раньше не больно занимались, а теперь это и подавно никому не нужно. В столице есть Университет, но что там сейчас я не знаю. Король Сотхема поддерживал ученых, но это было давно, а Аглаю интересует только выплавка стали и искусство пения. Вот она и дает золото на рудники, да менестрелей прикармливает.

— Что, все так поголовно ходят неграмотными?

— Ты о нас говоришь, как о каких-то дикарях! — обиделась девушка. — У нас всех дворян и даже дворянок с малолетства учат грамотности и цифрам, языкам и музыке, а при храмах есть школы для простолюдинов. Барон или граф не будут делать работу писаря, да и управляющие к благородному сословию не принадлежат. А им, знаешь, как нужно уметь считать?

— А что с богами? Я весь центр города оббегал, а ни одного храма так и не видел.

Он уже знал, что боги в четырех королевствах одни и те же, и что всего их около двух десятков. Разобраться в них раньше не позволяли скудные знания языка, и теперь он решил это упущение наверстать. У здешних богов не было узкой специализации, поэтому в одном и том же деле мог помочь, например, и Хромт, и Береж, а к кому из них обращаться, решали сами верующие. Естественно, что и жрецы не оставались в стороне, всячески превознося своих богов. А храмов он не видел по одной простой причине. По традиции их строили только у текущей воды, поэтому они и стояли в пяти минутах ходьбы от города возле небольшой речки, откуда горожане брали воду. Что интересно, ни одной богини среди небожителей не было, все они поголовно были мужчинами, а в качестве временных подруг использовали человеческих женщин. Еще одной интересной особенностью были храмы всех богов. В небольших городках или крупных селах возводить кучу храмов было невыгодно, поэтому жрецы разных богов скидывались и строили общий храм. Жрецу, который там служил, выдавали алтарь и книги со священными текстами, а он должен был отмечать, каким богам и сколько поднесли, а потом возвращать часть дохода в каждый из храмов. Лина начала ему рассказывать о богах и их непростых взаимоотношениях, но скоро запуталась и призналась, что воздает хвалу только Малу, а об остальных почти ничего не знает.

— Тебе бы поговорить со жрецами, — сказала она Сергею. — Только они просто так говорить не станут, потребуют подношения. А таких денег у тебя нет.

— А если я никому из них не молюсь? — спросил он. — Как на это посмотрят люди?

— А кому какое дело? — пожала плечами девушка. — Не хочешь, чтобы боги тебе помогали или лучше устроиться в следующей жизни, можешь не молиться. В деревнях еще могут посмотреть косо, а в городе всем на тебя плевать.

— Послушай, Лина, помоги выбрать родовое имя. Мое — Трофимов — всегда здесь будет резать слух.

— Помогу, — согласилась девушка, пододвигаясь к нему ближе. — Только платой будет один поцелуй!

— Тебе что, клиентов мало? — спросил он, не отодвигаясь. — Скоро уже должен прийти Рон. Я не хочу, чтобы он нас видел.

— Это правильно, горячо зашептала Лина. — Пошли в пятый номер, там сейчас постояльцев нет. Мне с тобой хорошо и легко. Мы просто дарим друг другу радость. Разве это плохо?

Потом он не раз корил себя за то, что поддался ее уговору. Не из-за того, что между ними было, а из-за того, что когда они выскользнули из номера, их заметила дочь хозяйки Доля. До этого она не обращала на Сергея никакого внимания, а удовлетворяла свои желания или на стороне, или, если уж было невтерпеж, использовала Рона. Видимо, она решила, что если красавица Лина не побрезговала парнем, который делал у ее отца самую тяжелую и грязную работу, то было из-за чего. Подсмотрев следующим утром, как он мылся у бочек с водой во внутреннем дворе, она уверилась в своих предположениях. И так не слабые мускулы Сергея в результате обильного питания и ежедневных упражнений с топором произвели на девушку ошеломляющее впечатление. Кто бы мог подумать, что под бесформенной застиранной рубахой прячется такое тело! А эта глазастая Линда рассмотрела раньше ее! Доле было уже шестнадцать и внешностью ее боги не обидели. Одна беда — девушка любила вкусно поесть и никогда себе в такой малости не отказывала. Спать она тоже любила и обычно спала допоздна. В результате она закономерно начала полнеть. Пока это сказалось несильно, сделав ее формы еще более привлекательными для многих мужчин, любивших пышных женщин. Но со временем вредная привычка переедать обещала ей кучу неприятностей. Доля поймала Сергея в коридоре, когда он возвращался с внутреннего двора после рубки дров, притиснула его к стене и впилась ошеломленному парню в губы крепким поцелуем. Не теряя времени ее руки проделали всю необходимую работу, но в самый последний момент Сергей рванулся и сорвался с крючка. Сначала она просто не поняла, что произошло, а потом пришла в ярость. Ей посмели пренебречь! И кто? Какой-то чернорабочий!

— Стой, сволочь! — крикнула она в спину удирающему Сергею. — Пожалеешь!

— Ты что какой-то шальной? — спросил Рон заскочившего в комнату Сергея, с которым в последнее время сошелся довольно близко. — Что-то случилось?

— Хозяйская дочка, сволочь, чуть в коридоре не изнасиловала!

— Ну и что? — не понял Рон. — Радоваться должен. Во-первых, она сладкая баба, а во-вторых, она мне каждый раз давала серебряный. Попробуй заработать такие деньги у ее папаши. Постой, ты что, от нее удрал? Совсем рехнулся! Да она тебя теперь со света сживет. Ты ее, знаешь, как оскорбил? Тебе, Серг, теперь только уходить из заведения папаши Жано, жизни у тебя здесь не будет. Мой тебе совет пойти и извиниться, а потом отработать со всем усердием. Денег уже не получишь, но радость вместо неприятностей — тоже хорошо. Было бы у меня такое тело, я бы на одних бабах заработал.

— А в чем дело? — разозлился Сергей. — Хочешь обрасти мышцами, иди во двор. Там пиленых чурок тебе на неделю хватит махать топором. А мне всякие гадости ни к чему.

— Почему гадости? — не обиделся на приятеля Рон. — Обычное мужское дело. Это ты у нас какой-то странный. Не из благородных, случаем? Или ты в Линду влюбился? Тогда будьте с ней осторожны, Доля девчонку в два счета отсюда выживет.

Гадости начались этим же вечером. Жареное мясо с кашей, которые Сергей получил на ужин, есть было невозможно: все было страшно пересолено. Выручил Рон, который притащил ему с кухни большой кусок пирога с рыбой.

— Смотри, Серг, — хмуро сказал он. — Это ведь только начало. Она пищей не ограничится. Завтра меня снимают с кухни и на разнос еды ставят тебя. Сам догадаешься, с чего тебе такое повышение, или подсказать?

— Доля?

— Она. О чем-то пошепталась с отцом, а потом мне господин Морн и выдал новость. Мне что, я денек за тебя повкалываю и не развалюсь. А вот ты смотри в оба. Не просто так она это затеяла!

«Нужно уходить, — думал Сергей, лежа перед сном в постели. — Медь я на серебро поменял, и десяти монет мне на первое время хватит. Язык знаю неплохо, да и в обстановке немного разобрался. Плохо, что не знаю местной грамоты, а то бы без труда устроился на работу. Может, оно и к лучшему, что так вышло. Сколько можно здесь ковыряться в грязи? Никаких новых знаний я тут уже не получу. Хорошо бы устроиться в купеческий караван, который идет в столицу. Если Университет не закрыли, можно попытаться заинтересовать кого-нибудь из преподавателей. Знания в обмен на знания. Они меня обучат письму, а я им, скажем, покажу алгебру. А если она у них уже есть, то что-нибудь другое. Местные цифры я заучил, можно даже подрабатывать счетом. Деньги есть, не пропаду. Линду только жалко».

Дождавшись, когда заснут сожители, он тихонько встал и, сдвинув ножку кровати, приподнял доску и вытащил из-под нее кинжал и кошелек с серебром. Открыто оставлять такое в комнате было нельзя. Он в первое время прятал кинжал на теле, а остальные свои вещи хранил в земной одежде, которая висела в общем шкафу. Дураков не учат, а наказывают, наказали и его. Вся медь, полученная за десять дней, и подаренные отцом часы бесследно исчезли, а он, немного подумав, соорудил этот тайник. Завтра, скорее всего, уходить, поэтому лучше все иметь при себе и с утра надеть свою одежду, все равно работа будет чистой.

Сергей решил обслужить утром клиентов, позавтракать самому и уйти от господина Жано, не прощаясь. Это было благоразумно, принимая во внимание Долю и то, что хозяин задолжал ему всего несколько медяков. Из намеченного ничего не получилось. Когда он начал разносить блюда первым постояльцам, их в трапезном зале сидело всего пять человек. Часом позже они спустились уже все, и зал оказался наполовину полон. Как назло, пришло еще десятка два посетителей и пришлось обслуживать еще и их. Одна из пришедших компаний была уже изрядно навеселе. Это были те самые наемники, которые ехали вместе с девушкой, когда он входил в город. К сожалению, ее с ними сейчас не было. Свою груду оружия они где-то оставили, ограничившись лишь кинжалами. Мужчины заказали себе по кувшину браги и мясную поджарку. Сергей обслужил четверых из них и нес мясо пятому, когда неизвестно откуда вынырнувшая Доля очень ловко его подтолкнула, да так, что все мясо вместе с соусом оказалось на кожаных штанах ожидавшего заказ наемника. Наемник, уже добавивший к тому, что было выпито раньше, еще один кувшин забористого пойла, пришел в страшную ярость.

— Недотепа! — заревел он, вскочив с табурета. — Да эти штаны стоят больше пяти таких, как ты! Я тебе, сученок, сейчас откручу голову и буду прав!

— Я заплачу! — поспешно сказал Сергей.

Связываться пусть даже с выпившим здоровяком ему было страшно.

— Плати десять золотых!

Сидевшие за столами сдержанно зашумели, переговариваясь: названная цена была нереально высока.

— Могу заплатить только десять серебром, — ответил Сергей, уже понявший, что разойтись добром не получится. — Больше у меня нет.

— А это мы сейчас проверим! — заорал наемник и бросился на Сергея.

Повсюду были посетители, которые не дали бы сбежать, поэтому он сделал единственное, что пришло в голову. К удивлению сидящих в зале людей молодой парень вместо того, чтобы попытаться сбежать, сам бросился навстречу своему противнику, почти упав ему под ноги. Что он сделал дальше, никто заметить не успел, но набравший скорость наемник перелетел через выпрямившегося парня и укатился под соседний стол, перевернув стоявшие на нем кувшины с брагой. Поднялся он уже с кинжалом в руках. Глядя в налитые кровью глаза мужика, Сергей понял, что его сейчас будут убивать. Судорожно выдернув из штанов заправленную рубашку, он освободил рукоятку кинжала и выдернул его из ножен. За столами раздались одобрительные выкрики. Одно дело — мордобой, совсем другое — благородная драка. На секции их не учили драться холодным оружием. Тренер только один раз показал, как лучше держать кинжал, и как вернее нанести им удар. Если бы наемник немного подождал и пришел в себя, скорее всего, для Сергея все здесь и закончилось бы. Но он был в бешенстве и не стал ждать. Ему ли опасаться какого-то сопляка, даже взявшего в руки боевое оружие? Он быстро шагнул к Сергею, одновременно нанося колющий удар в область груди. Спасла только скорость, с которой выученное сотней повторов тело повторило прием. Противник успел заметить его движение, но должным образом на него отреагировать у него не получилось. Поднырнув под его правую руку, Сергей что было силы ударил назад, по рукоятку вогнав кинжал в бок наемника. Не издав ни звука, здоровенный мужик замертво рухнул на пол. Сергей быстро нагнулся и выдернул из тела свое оружие, потому что товарищи убитого уже поднялись со своих мест с намерением выбить из него дух. Спас его сидевший через один стол здоровяк с копной рыжих волос. Он поднялся со своего места, одновременно вытаскивая из ножен меч, и шагнул навстречу наемникам.

— Я барон Рон Содер свидетельствую, что бой шел честно, по всем правилам. Кроме того, этот парень не виновен в случившимся. Опрокинул мясо не он, а вон та девица, которая шушукается с хозяином заведения.

Все взгляды повернулись в сторону побледневшего господина Жано и его дочери.

— Этот простолюдин не имеет право носить оружие! — мрачно заявил один из товарищей убитого.

— Разуй глаза! Я не знаю, что этот парень делает в этом гадючнике, но то, что у него не одно поколение благородных предков не видно только тебе. Посмотри на его руки. Хоть он их немного подпортил неподобающей работой, породу не скроешь. Поэтому ваши претензии к нему неправомерны. Парня подставили, да и ваш приятель и опытом, и силой ему не ровня. Возражения имеются?

Наемники были явно недовольные, но барону свое недовольство высказывать не стали, отступив назад к своему столу.

— По закону это твое, — сказал рыжий, срезая с пояса убитого увесистый кошель и ножны от кинжала и протягивая свою добычу Сергею.

Кто-то из посетителей поднял кинжал и передал его парню.

— Что думаешь делать? — вполголоса спросил барон. — Тебе в этом месте находится опасно. Я здесь вечно сидеть не собираюсь, а эти парни, по-моему, не угомонились, так что у тебя по-прежнему неплохие шансы заработать удар кинжалом. Они видели твое проворство, и следующий раз будут осторожней.

— Я меня было неважно с деньгами, поэтому я думал позавтракать в счет заведения, — сказал Сергей. — Но теперь это неважно. Поем где-нибудь в другом месте.

— Если тебя здесь больше ничего не держит, то давай выйдем вдвоем, — предложил барон. — Уж очень мне интересно знать, как дворянин мог дойти до такой жизни. Да и вообще, ты мне интересен: что-то в тебе есть необычное, а что — не пойму. А поешь где-нибудь по пути, на этом постоялом дворе свет клином не сошелся, а в западной части города, куда я иду, трактиров достаточно. У тебя вообще есть куда идти? Я спрашиваю потому, что могу кое-что посоветовать, но если не хочешь отвечать, — дело твое.

Они вышли на улицу и зашагали в сторону рынка.

— Идти мне некуда, — признался Сергей. — Меня к берегам вашего королевства пригнало бурей в полуразвалившемся корабле, на котором в ту пору уже не осталось никого живого, кроме меня. Языка я не знал, денег со мной не было. Продавал кое-какие вещи, которые нашел после крушения, поэтому смог добраться сюда от побережья. Здесь продавать стало нечего, поэтому и устроился, куда смог, чтобы выучить язык. Теперь думал с купцами поехать в столицу. Я очень многому учился из того, что не могут знать ваши профессора, поэтому думал заплатить им своими знаниями за умение писать. Те, кто помогал мне освоить язык, сами неграмотны.

— А откуда тебя принесло? Из империи?

— Нет, наше королевство гораздо дальше. Об империи у нас слышали, но мало что знают. У нас многое не так, как у вас, поэтому мне не всегда легко понять вашу жизнь.

— А кто твой отец? Он жив?

— Жив, но навряд ли мы с ним еще когда-нибудь увидимся. Он у меня офицер и служит непосредственно королю.

— И сколькими бойцами правят такие офицеры, как твой отец?

— Тысячи две, может быть, три, все зависит от рода войск.

— Значит, твой отец у нас был бы бароном. Тебе имение завещали?

— Нет, на меня ничего такого не записано.

— Получается, что ты, как и я, барон без поместья. У нас такое бывает сплошь и рядом, разве что родители нарожают одних дочерей. Я у своих был третьим, поэтому мне в любом случае ничего не светило. Отдал отец латы и сотню золотых, а оружие у меня к тому времени уже было свое. Купил хорошего коня и нанялся в дружину к здешнему графу. Если хочешь, оставайся у меня оруженосцем. Парень ты проворный, с кинжалом лихо управляешься. Что можешь еще?

— С оружием я драться не умею. С кинжалом получилось… не то чтобы случайно, но прием я проводил не для него. Драться я умею, но только руками и ногами, так что плохой из меня оруженосец.

— Ничего, я научу. Раз умеешь драться так, то и с оружием научишься быстро. Мастером за полгода не станешь, но сколько их тех мастеров? Основная масса учится работать в строю, и им этого довольно. Не знаю, как у вас, но у нас и занятия наукой не освобождают дворянина от необходимости за себя постоять. Так что моя наука тебя всяко лишней не будет. А у меня будет оруженосец, как у всякого порядочного рыцаря. Соглашайся, граф не скупердяй, а деньги тебе в любом случае понадобятся, особенно, если поедешь в столицу. Там все дорого, особенно женщины.

— Ладно! — решился Сергей. — Что мне для этого нужно делать?

— Только идти со мной, с графом я поговорю сам. Ты еще кошелек не смотрел? Ну и выдержка, я бы уже давно все пересчитал.

— Ого! — сказал Сергей, развязав трофейный кошель. — У него здесь золото с серебром пополам. Монет сто всего.

— Тогда давай сразу зайдем на рынок и купим тебе коня и сбрую. До графского замка еще нужно добраться, а у меня с собой только свой конь. Я тебя, конечно, могу взять в седло, но выглядеть будем по дурацки, да и коню тяжело везти двоих. Ты хоть и невысокий, а мяса вон сколько наел.

— Я, вообще-то, на коне еще не ездил, — счел своим долгом предупредить Сергей. — Так что еще и этому придется учиться.

— Будут смеяться! — досадливо сказал барон. — Ладно, я своих решений не меняю, а тем, кто будет ржать, разрешаю дать в рожу. Уважение товарищей можно заработать и так. Отсчитай сейчас два десятка золотых и держи наготове. Попробуем выторговать тебе что-нибудь поспокойнее.

— Рон, а мое баронство здесь кто-нибудь признает?

— Нет, — с сожалением ответил барон. — У тебя же не осталось никаких документов? А если бы и остались, вашего языка у нас все равно никто не знает. Дворянство признают, а титул — нет. Баронство тебе теперь нужно зарабатывать своим горбом, или долгой непорочной службой, или воинским подвигом. Смотри, лошади! Готовь деньги, но пока никому их не показывай.

К замку графа приехали, когда начало темнеть. Нормально ходить на следующий день Сергей не мог из-за боли в ногах.

— Какой же ты дворянин, если не умеешь ездить на лошади? — спросил у него оруженосец барона Вогара Петр Садиш, в одну комнату с которым вчера поселили Сергея.

— У нас для езды используют не лошадей, — простонал парень. — Лошади тоже есть, но их только запрягают в телеги. — Слушай, принеси поесть, а то я сам до трапезной не дойду. Да и не хочется, чтобы смеялись.

— А что используют? — заинтересовался Петр.

— Ящериц видел? Вот у нас их и используют. Только они гораздо больше лошади. Бегают, наклонившись вперед, на задних ногах, которые у них здоровенные, а маленькие передние просто держат перед собой. Башка тоже больше лошадиной и вся в зубах. Жрут они, понятно, не траву или овес, а мясо.

— Как же вам удалось использовать демов? — поразился Петр.

— А что, они у вас тоже водятся? — в свою очередь удивился Сергей, взявший описание хищного ящера из «Плутонии» Обручева.

— Здесь нет, а на восток Сотхема иногда забредают из пустыни.

— Так там же одни пески? Откуда там взяться демам?

— Никто не знает, что за песками, — ответил Петр. — В древности сотхемцы пытались пройти пустыню, так никто так и не вернулся. Может быть, как раз из-за этих тварей. Они, говорят, жутко быстрые, поэтому наверняка будут лучше лошади. Только я бы на дема ни за что не залез. Ладно, лежи, поесть я тебе принесу, только потом в обед миску на кухню сам потащишь.

«Надо же, — думал Сергей через час, уплетая за обе щеки традиционную кашу с мясом. — Выдумал динозавра, а они здесь, оказываются, есть. Нужно быть осторожнее в высказываниях. Не все такие доверчивые, как Петр. Он, если уже всем не разболтал о моей выдумке, то обязательно это сделает. Прослыву вруном».

— Послушай, — сказал он оруженосцу, очистив миску. — Моя родина находится очень далеко отсюда и там во многом другие обычаи. И дворянские звания у нас другие. Ваш язык я изучил, но до сих пор не все понял. Вот дворянские титулы. То, что баронский титул самый низкий, а графский следует за ним, это я понял. И герцоги у вас есть. А другие титулы бывают, или это все?

— Есть еще соны, — ответил Петр. — Они выше графов, но ниже герцогов.

— Понятно, — кивнул Сергей, сразу переименовав этих сонов в своем словаре в маркизов. — Тебе сколько лет?

— Через декаду и три дня будет пятнадцать! — с гордостью ответил Петр и мечтательно добавил. — Эх, напьюсь!

— Зачем? — вытаращился на него Сергей. — У тебя что, горе?

— Правильно ты сказал, что не понимаешь простых вещей. До пятнадцати лет многого нельзя. Выпьешь, а твой рыцарь оттаскает за уши или накажет как-нибудь еще, и будет в своем праве. А после пятнадцати ты уже совершеннолетний и можешь делать все, что хочешь!

— Так уж и все? — не поверил Сергей. — Я думаю, если ты напьешься, как свинья, твой рыцарь не обрадуется. И плевать ему будет четырнадцать тебе или уже пятнадцать. И зачем вообще пить? Только потому, что можно? У меня отец вина не пил… почти. Только по чуть-чуть на праздники. И я пару раз попробовал и больше не стал. На вкус гадость, а на пьяных я насмотрелся достаточно. Если бы не выпивка, наемник, которого я завалил, десяток таких, как я нашинковал бы своим кинжалом. А теперь будет гнить в могиле. Ну напьешься ты с непривычки, вызовешь смех, а то и по морде получишь. А потом протрезвеешь и будешь ходить с фингалом и мучиться головной болью. И чего в этом хорошего? Показать самостоятельность можно и по-другому.

— Ну, не знаю, — неуверенно сказал Петр. — Может быть, много пить не буду. А сколько лет тебе?

— Трудно сказать, — подумав, ответил Сергей. — У нас время считают по-другому, а я, когда сюда попал, дней не считал. Примерно четырнадцать с половиной.

— Ладно, я побежал по делам, а ты пока лежи. Твой барон разрешил отдыхать до обеда.

Глава 4

Отдых до обеда помог, но не до конца, ноги все равно сильно болели. Но валяться дальше было нельзя, поэтому Сергей взял в руки грязную миску и в сопровождении Петра направился в большую трапезную, где принимали пищу дружинники графа. Помещение трапезной, где за столами уже обедало человек пятьдесят, почти ничем не отличалось от зала господина Дюже за исключением отсутствия его самого. И кормили дружинников почти тем же самым, чем потчевали постояльцев в покинутом Сергеем заведении. Новенького сразу заметили.

— Смотри, — толкнул один дружинник другого. — Тот самый герой, который оседлал дема! А что, крепкий парнишка, такому это ничего не стоит.

Дружинники заржали.

«Нужно срочно отбрехаться, — понял Сергей. — Иначе лавры барона Мюнхгаузена прилипнут навечно».

— Кто-то не верит тому, что мы используем демов для езды? — спросил он, усаживаясь на свободное место. — Если есть желание послушать, могу рассказать. Тайны у нас из этого никто не делает.

Все навострили уши, а те, кто сидел в дальнем конце зала, перебрались со своими мисками ближе к рассказчику.

— С обычными демами, даже молодыми, человеку не справиться, — начал фантазировать Сергей. — Поэтому мы крадем у них яйца. Это самое сложное и опасное дело во всей работе с демами. Случается, что из ушедших на промысел отрядов не возвращается ни один человек. Яйца везут, хорошо закутав в ткань, чтобы они в пути не остыли. А в поселках, где занимаемся молодняком, уже заранее греют песок. Добытчики стараются привозить только те яйца, которым осталось лежать дней пять-десять, чтобы потом долго не возиться с нагревом. Незадолго до того, как вылупятся детеныши, все хозяева будущих демов садятся каждый возле своего яйца и ждут. Первого, кого увидит детеныш, он воспринимает, как свою мать. Остается его только покормить заранее припасенным свежим мясом, и он будет ходить за вами, как привязанный. Едят они очень много, но и растут быстро. В возрасте двух месяцев, когда они вымахают размером с лошадь, молодняк начинают приучать к седлу. Там есть свои тонкости. Поначалу демы сильно нервничают и могут отхватить руку тому, кто не вовремя попался под ноги. Но это быстро проходит, и в возрасте трех месяцев на них уже начинают ездить, хотя они продолжают расти и в полную силу входят очень не скоро.

— Постой! — перебил его один из дружинников. — Так ты хочешь сказать, что все это время с демами возятся их будущие хозяева?

— Так и есть, — подтвердил Сергей. — Демы не товар, продавать их бесполезно, они служат только хозяину. Зато даже молодой дем бежит с седоком в два раза быстрее хорошего коня, а в битве они сражаются наравне с хозяевами. Иногда их вообще одних выпускают на противника и тот бежит.

— Я бы тоже удрал! — под общий смех сказал сидевший рядом с Сергеем дружинник. — Даже один дем — это кошмар, а целая толпа… Сбросил бы доспехи и драпанул так, что никакие демы бы не догнали! Хороший рассказ. Если ты и соврал, то складно, молодец!

— Да, интересный рассказ, — задумчиво сказал богато одетый мужчина лет тридцати, стоявший у входа в трапезную вместе с бароном Роном Содером. — Это и есть ваш оруженосец, барон? Интересный молодой человек. Когда он поест, приведите его ко мне.

— Ты заинтересовал графа! — больно ткнул Сергея локтем Петр, когда стоявшие у дверей вышли. — Везет же некоторым!

Быстро доев содержимое миски, Сергей вышел из трапезной, полагая, что его ждет барон, и не ошибся.

— Пойдем провожу к его сиятельству, — сказал Рон. — Про демов ты не соврал?

— Сам я на них не ездил, — ответил Сергей. — Молод еще.

Рон удовлетворился ответом и они, больше не разговаривая, быстро поднялись по лестнице на второй этаж замка и пошли в дальний конец левого крыла, где располагался кабинет графа. Дверь из коридора открывалась в небольшое помещение, уставленное несколькими секретерами с большим количеством выдвижных ящичков, возле которых суетился, судя по одежде, один из слуг. Не обращая на него внимания, Рон распахнул следующую дверь и слегка подтолкнул в нее Сергея.

— Заходите, молодой человек! — поторопил его граф, сидевший в пяти шагах от двери за большим письменным столом. — Спасибо, барон, вы можете быть свободны. Садитесь на этот стул, Серг, и рассказывайте.

— Что рассказывать, ваша сиятельство? — спросил Сергей, стараясь не выдать волнения, которое его охватило.

— Расскажите о своих родителях, о том, как вы оказались на корабли и как попали к нам. Словом, все, что вам покажется важным. А если что-то важным покажется мне, я вам скажу.

Сергей уже не один раз обдумывал в подробностях, что нужно рассказать, если вдруг у кого-нибудь из имеющих власть проснется интерес к его персоне, поэтому ничего придумывать по ходу рассказа не пришлось.

— Значит, где вы высадились на побережье, показать не сможете, — сказал граф, когда рассказ закончился.

«Интересно, зачем это тебе надо? — подумал Сергей. — Сделать вид, что обиделся?»

— Мне, граф, было как-то не до того, чтобы запоминать прибрежные кустики и делать зарубки на деревьях! — сказал он, хорошо изобразив злость. — Я, если вы помните, до этого почти месяц сидел на разваливающимся корабле. Уже начало темнеть и штормило, а я еле держался на ногах и, тем не менее, бросился собирать то, что еще могло пригодиться и еще не было унесено прибоем. Потом эти вещи спасли меня от голодной смерти и дали возможность пройти через половину вашего королевства. Ваши земляки, граф, ничем не отличаются от других людей, сострадание они готовы оказывать только взамен на встречные услуги. Да и что я могу вам рассказать о своем бродяжничестве здесь у вас, когда я совсем не знал языка? Это сейчас я говорю на нем свободно.

— Ну, не стоит на меня обижаться, Серг! Право, я не имел в виду ничего дурного. А чтобы вам это доказать, приглашаю вас сегодня отужинать в кругу своей семьи. Барон говорил, вы хотели изучить нашу письменность? Похвальное желание! Я вам могу с этим помочь. Моей младшей дочери девять лет, и сейчас она как раз учится. Не письменности, конечно, у нас ее дети проходят раньше. Но я прикажу ее учителю с вами позаниматься, а барона попрошу перенести свои занятия с вами на послеобеденное время. Вы можете быть свободны, Серг, вечером я пришлю за вами слугу.

«Теперь нужно выдумывать что-нибудь интересное для семьи графа, — думал Сергей, возвращаясь в свою комнату. — Нужно будет о его ближних расспросить Петра, а потом уже думать».

Спускаясь с лестницы, он увидел своего барона, который явно нервничал и мерил шагами коридор, поджидая оруженосца.

— Чем закончился ваш разговор? — спросил он, увидев Сергея. — Он тебя оставляет в дружине?

— У нас насчет дружины разговора не было, — ответил парень. — Он меня подробно расспрашивал о семье и путешествии, а потом пригласил поужинать со своей семьей. Наверное, придется развлекать весь вечер его родню. Еще пообещал помочь с изучением письменности с помощью учителя младшей дочери. И тебя из-за этого хотел просить перенести занятия со мной на вторую половину дня. А больше мы с ним ни о чем не говорили. Ты бы не мог мне рассказать, что у него за семья?

— Из старшего поколения, кроме самого графа, может присутствовать только его отец. Старику уже за семьдесят, и с головой у него не все в порядке. Но его твои рассказы вряд ли заинтересуют. Он вообще молодежь недолюбливает.

— А жена графа?

— Умерла во время родов пару лет назад. Наверное, он ее любил, если до сих пор не нашел замены и даже, по слухам, не валяет служанок. Пройдемся по детям. Наследник у него есть, но он почти все время пропадает в столице. Король допустил молодого Анжи в свою свиту и, похоже, они сдружились. Встретиться тебе придется с двумя дочерьми. О младшей граф тебе, наверное, рассказал, а вот о старшей — вряд ли. Не любит он о ней говорить.

— И с чем это связано? Или это секрет?

— Секрет, о котором всем известно. Его старшая дочь, которой уже восемнадцать, свихнулась на почве мужиков. Нервная, истеричная девица, которой все мало. Она уже всех мужиков в замке перепробовала, причем иной раз по нескольку за ночь. Граф уже и наказывал, и запирал, и вызывал врачей — все без толку. Врачи определили болезнь и сказали графу, что дочь ограничивать опасно для ее душевного здоровья. Вот он и не ограничивает, просто старается, чтобы этот позор не вышел за стены замка. А у нас кое-кто и рад, она ведь собой само очарование. Представляешь, каково графу? Ее ведь и замуж выдавать нельзя. Не знаю, как у вас, а у нас муж имеет право убить неверную жену собственной рукой, лишь бы были свидетели измены. Сам понимаешь, что долго свидетелей искать не придется. Вот я и думаю, зачем граф тебя позвал на эти посиделки? Может быть, решил подвести тебя к ней, чтобы она с этим делом не шлялась сама по замку? Всяко лучше, если у нее будешь ты один, чем вся дружина, да еще и дворня в придачу. Если это действительно так, постарайся с графа чего-нибудь выбить. Свободных имений у него нет, а вот подтвердить твой титул для него труда не составит.

— С ума сошел? Чтобы я этим расплачивался за титул!

— Дурак ты, Серг! Это не ты будешь расплачиваться и не девушка, это тебе граф сделает любезность за то, что ты на время облегчишь ему жизнь. Девушка-то не виновата в своей болезни. Попробуй себя поставить на ее место. Я здесь всего пару лет, а те, кто служит долго, рассказывали, что до созревания Лона была замечательной девочкой, доброй и отзывчивой. Истерики уже позже пошли. Попробуй оставаться спокойным в ее положении! Женщины, когда припрет, иной раз делаются совсем бешеными. А у нее это постоянно. Так что ты у нее будешь вместо доктора. Да не расстраивайся ты так, может быть, ничего этого и не будет. А если будет, просто постарайся ее немного ограничить, чтобы силы еще остались и на занятия оружием, а не только на… понял?

Рон как в воду глядел. Когда слуга привел Сергея в малую трапезную, там уже были обе его дочери, старый отец и сам граф.

— Позвольте вам представить оруженосца нашего барона Содера — благородного Серга Аликсана! — представил его барон. — Серг родом из далекой страны, о которой у нас никто ничего не знает. Он сын барона, но никаких подтверждающих это документов у него нет. Юношу к нашим берегам пригнало бурей на разваливающимся на глазах корабле! Я его попросил присоединиться к нам и надеюсь, что он расскажет немало интересного.

— Думаю, подойдет! — буркнул старик сыну и обратился уже ко всем. — Что-то я себя неважно чувствую, поэтому, пожалуй, обойдусь без ужина. А вы здесь развлекайтесь.

Дочери графа рассматривали Сергея с искренним интересом, и он решил ответить им тем же. Младшая ему улыбнулась и подмигнула, а заглянув в большие карие глаза старшей, он вздрогнул. Такой смеси тоски, страха и надежды он еще никогда ни в чьих глазах не видел. Так могла бы смотреть приговоренная к смерти на того, кто вправе подписать ей помилование. А ведь она по-настоящему красива. Тут граф ему задал вопрос, а потом к разговору подключились обе дочери. Он старался, как мог, а благодаря своей фантазии и массе прочитанных книг мог он много. Когда ужин закончился и женская половина компании, попрощавшись, ушла, граф жестом задержал собравшегося было подняться Серга.

— Сидите, барон, у меня к вам есть еще один разговор. Вам уже рассказали о горе моей старшей?

— Я не барон. А о Лоне мне рассказали. Я вам сочувствую. Она замечательная девушка и заслуживает лучшей судьбы.

— Вы станете бароном! Серг, помогите мне, и я помогу вам! Баронство — ерунда, я вам помогу много больше! У меня просто нет сил смотреть на то, как мается девочка. Из всех детей я больше всего любил ее, иначе я бы уже давно прервал ее жизнь. Вы удивлены? Не знали, что у нас не только муж волен в жизни жены, но и отец может убить совершеннолетнюю дочь за неподобающее поведение, если она находится на его содержании? В этом случае тоже нужны свидетели, но, сами понимаете, что в моем случае это просто пустая формальность. Я ей даже как-то этим пригрозил. И знаете, что она сделала? Вложила в мою руку кинжал и подставила грудь. Она рада умереть, просто уйти самой не хватает силы духа! Вы не сможете избавить ее от болезни, но в ваших силах подарить ей немного тепла, избавить хоть на время от терзающей ее жажды! Не отказывайте мне, Серг! Вы же уже не мальчик, я вижу! У вас были женщины, а раз вы неженаты, значит, это было просто стремление к наслаждению, а не любовь. Так чем моя дочь хуже той, которая побывала в ваших объятьях?

— Я попробую, — согласился Сергей. — Возможно, что-нибудь и получится. Только ни титулов, ни золота я у вас не возьму. Пусть даже в глазах ваших дружинников такой обмен — дело нормальное, я сам себя перестану уважать.

— Как хотите, — вздохнул граф. — Идите к ней, она вас ждет. По этому коридору будет пятая дверь…

«Весь мир сошел с ума или только я? — думал он, идя по коридору. — Вот надо мне было выращивать такие мышцы? Наверное, без них на меня никто бы и не взглянул. Господи, что бы сказал отец!»

Перед нужной дверью он постоял пару минут, не решаясь войти, потом все-таки потянул ее на себя.

— Заходи, — сказала стоявшая перед дверью девушка. — Пойдем, поговорим. Не бойся, я не стану на тебя набрасываться. Садись на кровать.

Он сел на кровать, которая была раза в четыре больше той тахты, на которой когда-то спали мать с отцом, а она тоже села хоть и рядом, но все же не касаясь его.

— Тебе, наверное, обо мне много всего рассказали, — горько сказала она. — Я сама слышала, что болтали слуги. Кое-что соответствовало действительности, остальное — сплошной вымысел. А правда в том, что я росла обычной девушкой, которая, как все остальные, мечтала о любви, о семье и о детях. Ничего этого у меня никогда не будет. Отец с тобой обо мне договорился?

— Он попросил меня помочь, — ответил Сергей. — Ему и тебе. И кое-что предложил взамен. Так вот чтобы ты знала, я за свою помощь ничего ни с кого не возьму.

— Ты не сможешь ничего не взять! — счастливо засмеялась Лона. — От того, что мы подарим друг другу ты не сможешь отказаться!

Шла третья неделя его пребывания в замке графа. В своей комнате Сергей так и не появился, поселившись в покоях Лоны. Кто говорил о ее истеричности, Рон? Все время их совместной жизни она демонстрировала ровный, покладистый характер, да и по ночам не было ничего, выходящего за рамки того, что у него было с Линой.

После завтрака он шел в комнаты Ольды заниматься письмом с ее учителем, а после обеда и небольшого отдыха часа четыре занимался фехтованием. Рон подобрал для него в арсенале замка один из самых легких мечей.

— Мышцы ты, конечно, нарастил, — говорил он Сергею. — Но с тяжелым мечом все равно не управишься. Для него тебе еще расти года три, не меньше. С твоим проворством тебе проще уклониться или отвести удар клинком, чем пытаться переломить противника силой, как это обычно делают те, у кого ее в избытке. А главное — следи, чтобы тебя не загнали в угол и не лишили подвижности. Таких быстрых бойцов, как ты, я вообще никогда не видел, в этом твое преимущество, его и старайся использовать.

Сергей и сам уже давно заметил, что он двигается и думает немного быстрее людей этого мира. Разница была не очень велика, но в бою должна была выручать и она. По крайней мере, на тренировках выручала. И еще здорово помогало то, что он изучал на секции. Сергей вспомнил упражнения на растяжки и начал их регулярно выполнять, что еще добавило телу гибкости и скорости. Помимо меча его увлекло метание ножей. Почему-то этот вид оружия очень мало использовался бойцами дружины. Профессионально им владел только один из дружинников, который научился этому искусству, когда еще был в наемниках. В свое время, посмотрев фильм «Великолепная семерка», Сергей, как и многие его приятели, пробовал себя в метании кухонных ножей. Теперь, глядя на то, что со своим железом вытворяет Дей, он загорелся попробовать сам. Предупреждение о том, что на такое нужны годы тренировок, не подействовало. После недели занятий виртуозности Дея у него не появилось, но всаживать тяжелые метательные ножи в мишень с дистанции в пять-шесть шагов он научился без промаха.

— Неплохо! — оценил Дей. — В бою может пригодиться. Но больше на это время не трать, лучше больше удели его мечу. А с ножами занимайся раз в декаду, чтобы только не потерять навыки.

И подарил Сергу пару своих ножей.

К концу лета он уже приобрел некоторую сноровку в обращении с мечом.

— Надо же! — удивлялся Рон. — До мастерства тебе далеко, но в драке уже за себя постоять сможешь. Все, что тебе нужно знать, я уже показал, теперь это только нужно оттачивать тренировками. Быстро ты обучаешься, уже, наверное, можно ставить тебя на дежурства. Как у тебя с грамотой, еще не освоил? А то бы с утра занялись лошадьми. У тебя это пока самое слабое место. Уже вторая декада осени заканчивается, скоро уже пойдут дожди, и на лошади можно будет разъезжать только по двору замка.

— Что, в дожди вы совсем не ездите? — удивился Сергей.

— Ездим, конечно, — скривился Рон. — Но это не езда, а мучение. Мало того, что лошадь может идти только шагом, а рысью совсем чуть-чуть, так еще и лошадь вся будет в грязи по уши, и ты вместе с ней. Поэтому в дожди выезжают только в случае необходимости и ездят одвуконь.

С грамотой у Сергея было очень неплохо, хотя совершенства он пока не достиг.

— Как ваши занятия? — спросил как-то граф учителя Ольды. — Я не дочерью интересуюсь, а Сергом.

— Очень способный молодой человек, — осторожно сказал уже пожилой учитель. — И он очень много всего знает. К сожалению, очень часто мне просто не хватает знаний, чтобы его понять. А в некоторые идеи, которые он высказывал, просто трудно поверить. Я, если честно, и не поверил. Учится он не просто быстро, а очень быстро. Еще немного, и мои услуги ему не потребуются.

Освоив, хоть пока и не в совершенстве, письмо, Сергей начал брать книги из библиотеки графа, читая их вечером при свете масляных ламп. После книг наступал черед Лоны.

— Ты знаешь, — счастливо шептала ему девушка. — С тобой я почувствовала себя женой. Ты любишь меня уже не из жалости, а потому что чувствуешь потребность в ответной любви. Я хочу сказать тебе то, что не слишком приятно услышать мужчине. У меня были разные любовники. Были и более искусные в любви, и более неутомимые, но ты вытеснил их всех и из моей памяти, и тем более из сердца. Они все только тешили похоть, а ты даришь любовь, думая в первую очередь обо мне. Мне в жизни еще никогда не было так хорошо. Я ведь сейчас обхожусь гораздо меньшим, чем раньше, и никаких страданий не ощущаю. Неужели прошла болезнь?

— Это нетрудно проверить, — сказал он. — Достаточно нам себя ограничить…

— Боюсь! — ответила она, прижавшись к нему и опять рождая желание. — И не хочу себя ограничивать в твоей любви. Мне почему-то кажется, что стоит тебе уйти, и это навсегда! И приходит страх! Как же я в тебя влюбилась, Серг! Скажи, что и ты меня любишь! А не любишь, просто соври, ну что тебе стоит?

— Мне и врать не нужно! — ответил он ей. — Неужели ты сама этого не чувствуешь?

— Женщине мало чувствовать! — возразила она. — Слышать тоже очень важно.

— Я тебя люблю, Лона. Ты самая нежная и красивая на свете! Если хочешь, можем пожениться. Только нужно немного подождать. Мне пятнадцать будет только через месяц.

— Все время забываю о том, что ты еще так молод. И умом, и телом ты кажешься гораздо старше. А насчет свадьбы… Не боишься брать в жены девушку с таким прошлым?

— Ничего я не боюсь! В человеке главное не прошлое, а настоящее и будущее! И пусть только кто-нибудь посмеет открыть пасть!

Внезапное происшествие поломало все планы и в очередной раз резко повернуло его судьбу, оставив на сердце еще один шрам. В дружине графа было немногим больше шестидесяти человек. Еще год назад их было вдвое больше, но в короткой войне сюзерена графа герцога Лазони с герцогом Рошти пришлось поучаствовать и воинству графа. Им тогда сильно не повезло нарваться на засаду и понести большие потери. Потом вмешался король, и отношения между герцогами из открытого противостояния перешла в глухую вражду с редкими столкновениями их вассалов. Граф постоянно пытался увеличить число своих воинов, но это было нелегко. Брать абы кого не хотелось, да и было опасно, а опытные, свободные для найма бойцы с репутацией после смуты и войн попадались нечасто. С наступлением темноты половина маленькой дружины заступала на дежурства по охране стены замка и внутренних покоев графа. При отце нынешнего короля об охране стен давно забыли, теперь об этом вновь пришлось вспомнить. Людей на все не хватало, поэтому, как только Сергея сочли готовым к выполнению караульной службы, сразу же на нее и поставили. Дежурили в две смены часов по пять, а отстоять столько времени в карауле было несложно. Днем стену не охраняли, а только вели наблюдение за окрестностями из четырех башен силами нескольких человек. Сергею, который продолжал усиленно тренироваться с оружием, изучать язык и приступил к коротким выездам на своей лошади, приходилось тяжелее, чем остальным. А нужно было еще уделить время жене, как он про себя называл Лону.

Той ночью он заступил на дежурство в шестой раз. Его место было не на стенах, а возле дверей в покои графа. Дежурил он почти всегда с опытным мечником и ветераном нескольких войн Гаспаром Бильдо. Сидеть в карауле запрещалось, поэтому они или стояли у дверей, иногда тихо переговариваясь, или ходили по комнате, чтобы немного размяться. В тот раз они с Гаспаром говорили о женщинах. Точнее, говорил Гаспар, а Сергей его слушал, изредка выражая свое несогласие хмыканьем.

— Ты не прав, — сказал он, когда напарник спросил его мнение. — Женщины, как и мужчины, бывают разные. Но среди них много добрых, умных и отзывчивых.

— Добрые бывают, — согласился Гаспар. — Отзывчивые — тоже. Нужно только знать, за какие места их трогать, чтобы отозвались. А вот насчет умных…

Сергей стоял спиной к двери в коридор, и спасло его только то, что он в этот момент смотрел в лицо Гаспара и успел увидеть появившееся на нем чувство страха. Не медля, он рухнул на пол, и поэтому предназначавшийся ему болт с резким стуком вонзился в деревянную панель, которыми были обшиты стены комнаты. Сергей поспешно вскочил уже лицом к врагам. Их было двое, оба с разряженными арбалетами в руках. В открытую дверь заскочил еще один незнакомый Сергею воин.

— Что вы копаетесь! — прорычал он. — Где граф? Мои ребята еле держатся!

— Да попался тут один прыткий, — проворчал тот, что был повыше. — Сейчас закончим.

Сергей был не киношным д'Артаньяном, чтобы драться со столькими противниками, поэтому он воспользовался тем, что была подходящая дистанция, и противники, бросив арбалеты, доставали мечи, и метнул в них оба ножа. Высокий получил нож в грудь, выронил меч и рухнул на пол. Второй противник оказался быстрее и успел пригнуться, поэтому предназначавшийся ему нож по рукоятку вошел в горло находящемуся за ним воину. Сергей бросил взгляд на тело Гаспара, вытащил из ножен свой меч и сделал несколько шагов по направлению к оставшемуся противнику, чтобы иметь больше места для боя.

— Шустрый! — зло сказал невысокий, но сильный на вид воин. — Готовься, мальчишка, сейчас я тебя настругаю ломтиками.

— Попробуй, — ответил он. — А я попробую достать тебя. Терпеть не могу тех, кто трусливо нападает исподтишка.

— Ах ты, щенок! — заревел воин и обрушил на Сергея град ударов.

Рассердить его удалось неожиданно легко, но на бое это особенно не сказалось. Коренастый противник Сергея виртуозно владел своим тяжелым мечом и передвигался быстро для своего телосложения. Сергей был быстрее, но это ему помогало мало, он с трудом защищался, а о том, чтобы атаковать, не могло быть и речи. Они кружили по комнате, обмениваясь ударами, пока противник неожиданно не выронил меч и не рухнул навзничь, получив болт в спину от стоявшего в дверях графа.

— Вовремя вы! — с облегчением сказал парень. — Он мне был не по зубам. Граф, закройтесь, пожалуйста, у себя и зарядите арбалет, а я проверю, как там Лона с Ольдой. Напавших не должно быть слишком много. Один из них говорил, что наши ребята их теснят.

— Хорошо! — ответил граф. — Будьте осторожны. Если погибните, дочь вас переживет ненамного.

Сергей быстро вытащил свои ножи, вытер их об одежду мертвецов и сунул в петли на поясе, после чего, больше не теряя времени, выглянул в пустой коридор и побежал к покоям семьи графа, которые находились в другом крыле замка. Во дворе слышался звон мечей, вопли и проклятия, но в самом замке было тихо.

Он безнадежно опоздал. Нападавшие пришли за жизнью графа, женщины их не интересовали. Наверное, все обошлось бы, если бы Лона не схватила висевший на стене арбалет и не помчалась ему на выручку. Напавшие на замок проникли внутрь по двум лестницам. Трое прошли коротким путем и полегли возле покоев графа, а двое поднялись здесь. Здесь с ними лицом к лицу столкнулась старшая дочь графа. Она в упор разрядила арбалет в одного из них и попыталась ударить им другого. Ее тело лежало тут же рядом с обоими врагами.

— Второго убил я, — сказал Сергею старый граф, уже успевший перезарядить свой арбалет. — Извини, Лону я спасти не успел. Ольду можешь не смотреть, с ней все в порядке. Ты от нас теперь, наверное, уйдешь. Спасибо, тебе парень. В нашей семье Лона из всех детей всегда была лучшая во всем. Не знаю, за что ее наказали боги. Но ты дал ей возможность прожить жизнь так, как она когда-то мечтала, пусть и недолго. Она ведь всегда сильно боялась смерти, а тут побежала к тебе, забыв обо всем на свете. Так поступают только тогда, когда любят сильнее жизни. Она ведь со мной поделилась тем, что ты хотел ее взять в жены. Жаль, не сложилось.

Не вступая в разговор, Сергей, у которого все внутри заледенело, вложил меч в ножны и отнес легкое тело Лоны в их спальню. Когда он появился во дворе замка, бой уже закончился. Как выяснилось позднее, никто не брал штурмом стены замка. Их предали, и убийц провел через ворота стоявший на них в карауле дружинник. Он перерезал горло своему напарнику, поднял решетку и открыл одну из створок ворот. Проделал он это довольно тихо, поэтому находившиеся в башнях дружинники ничего не услышали. Тревогу подняли уже позже те, кто охраняли один из двух входов в замок. Они смогли продержаться достаточно долго, чтобы остальная дружина связала боем всех врагов, кроме тех пятерых, которые успели проникнуть в замок. Весь двор был усыпан телами. Здесь вперемешку лежали три десятка дружинников графа и четыре десятка их противников. Немногочисленным раненым врач графа уже оказывал помощь, остальные уставшие и злые собрались здесь же, дожидаясь выхода графа.

— Я знаю, кто виновники нападения, — сказал дружинникам граф. — Я постараюсь, чтобы это не сошло им с рук, чтобы они ответили за смерть ваших товарищей и моей дочери. Вы все получите крупное вознаграждение. Серг Аликсан! Вы проявили мужество и спасли мне жизнь. Я подтверждаю ваше право на баронский титул отца. Необходимую грамоту получите сегодня. Дружина в том виде, в каком она сейчас, не может сохранить замок. Поэтому я вынужден просить помощи у его светлости герцога Лазони. Сегодня еще до обеда я выеду в его резиденцию. Поскольку вас и так осталось мало, для охраны я воспользуюсь услугами наемников. Уже светает, поэтому достаточно оставить только по одному наблюдателю в каждой башне, а все остальные могут привести себя в порядок и отдыхать.

— Что думаешь делать? — спросил он Сергея, когда все дружинники разошлись.

— Пойду, посижу с ней, — ответил тот. — Где у вас здесь хоронят?

— Членов моей семьи хоронят на небольшом кладбище недалеко от замка. Насчет похорон Лоны я уже отдал все необходимые распоряжения. Ты долго собираешься сидеть? Мне нужно уезжать, а я хочу присутствовать на похоронах.

— Делайте все, что считаете нужным, а я посижу, сколько смогу. Я не останусь у вас, граф, просто не смогу. Здесь мне все будет напоминать о ней. Я хотел лишь помочь вашей дочери, а влюбился в нее так… Вы говорили, что знаете, кто организовал на вас нападение. Это хочу знать и я. Не знаю, получится ли отомстить у вас, но я тоже попробую это сделать. Не прямо сейчас, сейчас это у меня вряд ли получится. Но жизнь у меня впереди, надеюсь, долгая, а я не из тех, кто прощает убийство любимых людей.

Глава 5

— Здесь ей будет хорошо! — сказал граф после того, как тело Лоны опустили в вырытую могилу, и трое дружинников засыпали ее землей. — Она любила сюда приходить, когда была еще девчонкой. Конечно, не на могильный холм, а на один из соседних. Особенно часто ходила весной, когда уже было тепло. Ляжет на спину и наблюдает за облаками. Они здесь белые-белые и все очень причудливых форм. Вот она и гадала, лошадка там плывет или птичка. Брат ее выследил и потом долго насмехался, а она мне пожаловалась.

— Не надо, граф! — лицо Сергея исказилось, но он все-таки сдержался и не зарыдал. — Мне и так нелегко, а тут еще вы со своими воспоминаниями. Не верю я ни в жизнь после смерти, ни во вторичное рождение. Я и в богов не верю, ни в ваших, ни в своего. Даже если где-то что-то и есть, то ему на вас или меня глубоко наплевать, иначе не случалось бы подобных смертей. Скажите, в чем виновата ваша дочь? За что ее наказали? Вы для такой судьбы вкладывали в нее свою душу?

— Как можно жить, ни во что не веря? — удивился граф. — Человек слаб, и вера служит ему поддержкой. Даже от ложной веры есть польза, не нужно только перекладывать на бога то, что должен сделать сам. Ладно, скажите лучше, что собираетесь делать.

— Поеду в столицу. Во-первых, меня сильно интересует ваш Университет. Во-вторых, мне еще нужно, чтобы меня хорошо погонял мастер-мечник, а парни из дружины говорили, что их там много. О долгах я не забыл, но и спешить с этим не буду. Деньги у меня есть, а не хватит, теперь я их без труда заработаю. А теперь расскажите, кто у нас числится во врагах.

— План не из худших. Я напишу вам письмо для сына. Он дружен с королем и сможет вам помочь. И вы у меня возьмете немного денег. И не вздумайте отказываться, обижусь насмерть! Вы не успели пожениться с моей девочкой только из-за своего возраста, но для нее вы были мужем. А, значит, вы и для меня не посторонний человек. Серг, не обижайте! Она отдала за вас свою жизнь, и я хочу, чтобы эта ее жертва была не напрасной. А для этого вам не деньги зарабатывать нужно, а обзаводиться связями и сторонниками. Может быть, у Анжи получится устроить вас при дворе. Мне кажется, что при хорошей поддержке вы сможете далеко пойти! И давайте все сделаем прямо сейчас, как вернемся. Я могу задержаться в дороге или у герцога, и вы уедите без всего. А теперь слушайте о врагах. В первую очередь это герцог Рошти. Он не принадлежит к партии сторонников короля, но и к ее противникам в свое время не примкнул. Создается впечатление, что он старается держаться в стороне от политики. О том, какие цели он преследует, остается только гадать. Он давний враг моего сюзерена герцога Лазони, к которому у него имеются территориальные претензии. Они даже недавно воевали, но вмешался король, который их развел и обложил крупными штрафами. Поэтому прямых военных действий они сейчас не ведут, а вот гадости руками своих вассалов делают, причем и вассалы используют наемников, так что зацепить кого-то сложно. В нашем случае это могли быть либо граф Фарди, либо барон Рожен. Всем остальным пришлось бы действовать через их границы. Пришлите мне письмо из столицы, чтобы я знал, где вас искать. Если я по этому делу что-то нарою, дам знать.

Через час он вручил Сергею три конверта.

— В этом конверте ваша грамота на титул барона. В столице вам нужно будет посетить геральдическую коллегию и предъявить свой герб. Смотрите, на конверте записан адрес одного из профессоров Университета, который помимо прочего занимается и геральдикой. Если в вашем королевстве гербы не в ходу, или их составляют отлично от наших канонов, попросите его составить вам герб. И не относитесь к этому, как к пустяку, у нас это очень важно! Во втором конверте письмо сыну и адрес его последнего письма ко мне, а в третьем — ордерный вексель королевского банка на двести золотых. В дороге вам лишние деньги не нужны, они и навредить могут, а в столице получите в любой момент хоть полностью, хоть по частям. Больше не даю из боязни, что не возьмете. Второго коня дать?

— Спасибо, граф, не нужно. Мне с моим искусством наездника, да еще по такой дороге скачки не устраивать, обойдусь своим. Спасибо вам за все. Если смогу, когда-нибудь отплачу тем же самым.

— Я сейчас уезжаю с небольшим числом дружинников в Золем набирать наемников, так что я с вами прощаюсь. Да, совсем забыл. Я отдал распоряжение, чтобы вам выдали из арсенала все, что нужно. Посмотрите все, что там есть очень тщательно. От качества оружия часто зависит жизнь воина. Если у вас в этом мало опыта, попросите помочь барона Содера, он со мной не едет.

От этого предложения Сергей решил не отказываться. Сам он в оружии еще разбирался посредственно, поэтому действительно решил попросить помочь Рона. Заодно можно будет и попрощаться. Барона он нашел в комнате, которую тот занимал в замке, валяющегося одетым на кровати.

— Похоронил жену? — спросил Рон Сергея. — Пусть у нее вторая жизнь будет лучше этой. Я так понял, что ты уезжаешь? Придется мне искать другого оруженосца. Не нужно изображать виноватую физиономию: все равно бароны оруженосцами не служат. Пришел попрощаться?

— И попрощаться тоже. Но сначала хотел тебя попросить посмотреть, что бы мне взять с собой из графского арсенала. Ты же знаешь, как я разбираюсь в оружии. Он дал добро там порыться.

— Это дело! — вскочил с кровати Рон. — Пойдем, может быть, найдем тебе меч получше этого. Этот-то я выбирал не для боя, а для тренировок. Да и нормальный кинжал не помешает. У твоего прекрасная сталь, но уж больно мелок. Меч на него не примешь, даже легкий.

Смотрителя арсенала у графа не было, и дверь им открыл управляющий.

— Распоряжение было только касательно барона Аликсана, — сказал он им. — О вас, господин барон, разговора не было.

— Барон Содер поможет мне выбрать необходимое, — пояснил ему Сергей. — Мы вас надолго не задержим.

Оружия у графа было много на любой вкус, и все хранилось в прекрасном состоянии. Они рылись в нем с полчаса, но в результате Сергей стал обладателем легкого меча великолепной стали. Клеймо мастера ему ни о чем не говорило, но Рон заявил, что такой меч можно продать за три сотни золотых, и возьмут, не торгуясь. Нашли и прекрасный кинжал, а Сергей прихватил еще два метательных ножа к той паре, которая у него была. Напоследок Рон под недовольным взглядом управляющего взял еще средних размеров рычажный арбалет и сумку с болтами.

— В дороге пригодится, — сказал он Сергею, игнорируя недовольство управляющего. — И тебе его не тащить, а лошадь жаловаться не станет.

После того, как отнесли оружие в комнату Рона, он погнал Сергея на кухню, где парня накормили от пуза и собрали еды в дорогу.

— Дают — бери! — сказал ему Рон. — Еды в дороге много не бывает, тем более, что зимой иные трактиры и закрывают, да и построены они не на каждом шагу, пока еще доберешься…

Потом он потащил Сергея искать управляющего и вытребовал у него отличный кожаный костюм, который был великоват лишь самую малость, и теплый шерстяной плащ. Когда управляющий начал ворчать насчет того, что по поводу одежды указаний не было, Рон взял его за воротник, встряхнул и проникновенно сказал:

— Господин граф должен помнить о каждой мелочи? Или ты думаешь, что он разрешил своему спасителю набрать оружия на пятьсот золотых и пожалеет два золотых на эти тряпки? Смотри, простудится барон, у нас, я думаю, сразу появится новый управляющий.

После такого объяснения все затребованное было сразу выдано.

— Дай я на тебя посмотрю, — сказал Рон уже собранному в дорогу Сергею. — Нет, все равно не пойму!

— Чего ты не поймешь? — спросил парень.

— Не пойму, чего она в тебе такого нашла, что спасла тебя ценой своей жизни. Женщины вообще странные создания, умом их не понять.

— Кто меня спас? — не понял Сергей. — Лона, что ли?

— Чему ты удивляешься? Ты что, так и не понял? Да если бы она не застрелила одного из тех двоих и не вынудила вмешаться старого графа, который иначе просидел бы в своей комнате, эти двое тебя бы порубили на кусочки. Они, скорее всего, прибежали бы, когда ты еще дрался со своим противником. Хрен бы тебе и граф помог со своим арбалетом. Так что ты, парень, своей жене обязан жизнью. Что делать-то думаешь?

— Отдавать долги! — жестко ответил Сергей. — Только вначале нужно разобраться кому и выбиться в люди.

— Вот это правильная позиция! — одобрил Рон. — Будешь готов — позови. Мой меч лишним точно не будет. Деньги есть?

Сергей только кивнул — говорить он не мог — и, подхватив три сумки и арбалет, пошел на конюшню. Ему очень хотелось куда-нибудь забиться и дать волю слезам, но нужно было выехать как можно раньше, чтобы до ночи успеть добраться до постоялого двора. Да и люди, увидев опухшие глаза, все поймут.

— Моя лошадь готова? — спросил он конюха.

— Да, ваша милость! — ответил тот. — Давайте я закреплю сумки и оружие. Счастливого вам пути!

Самое большое достижение цивилизации это дороги и современных виды транспорта. Эту простую истину Сергей понял к концу первого дня пути. Его лошадь, которая раньше была полностью довольна жизнью в графских конюшнях с редкими выездами прогулочным шагом или в крайнем случае легкой рысью, еще раньше него поняла, что хозяин сошел с ума, если решил сменить тепло графского замка на кошмар осенней дороги. Здешний тракт представлял собой обычную грунтовую дорогу, на которой с трудом могли разъехаться три телеги. В летнюю пору, даже после прошедшего дождя, верхом по ней можно было передвигаться без особых проблем. Сейчас, после того как уже пятнадцать дней почти непрерывно шли дожди, дорога превратилась в полосу жидкой грязи, в которой вязли ноги бедной кобылы. Добавьте к этому постоянно моросящий холодный дождь с ветром и невозможность нормального отдыха, и картина будет полной. Постоялый двор, до которого от графского замка по прикидкам Сергея было всего тридцать с небольшим километров, показался только тогда, когда уже начало темнеть. Измученную и грязную кобылу забрал приводить в порядок конюх, а измученного и промокшего Сергея забрали дочь и жена хозяина постоялого двора. Они быстро нагрели воды, стянули со слабо сопротивлявшегося парня кожаный костюм и все, что под ним было и вымыли его в четыре руки в большой бадье. Причем на одну пару рук, которая во время помывки норовила похулиганить он вообще не обратил внимания. Потом на него надели теплую рубаху, судя по размерам взятую из гардероба хозяина, и что-то вроде кальсон. Усадив Сергея за стол, его сначала напоили горячим чаем, а потом дали уже изрядно осточертевшую кашу с мясом. Поев совсем чуть-чуть, он пошел на второй этаж вслед за дочкой хозяина. Она завела его в комнату, разобрала кровать и помогла раздеться, после чего начала раздеваться сама. Когда она нырнула к нему под одеяло, измученный дорогой парень уже крепко спал. Немного подумав, она погасила лампу и опять забралась к Сергею, обняла его и тоже заснула. Утром она его все же завела, еще полусонного и плохо соображающего, после чего натянула на себя платье и довольная ушла, унося в кулачке серебряную монету. Еще не привыкший к подобной легкости нравов, Сергей вышел к завтраку, стараясь не смотреть на хозяина, который не мог не знать о выходке дочери. Но смущался он совершенно зря: хозяин заведения ничего предосудительного в таком поведении дочери не видел. А что такого? Оказала любезность клиенту, развлеклась сама, да еще и малость заработала. Обычное дело.

— Сейчас клиенты редки, — жаловался он Сергею, которого усадили завтракать. — Поэтому я поваров до весны распустил по домам, а для тех, кому все-таки нужно ехать, могут стряпать мои женщины. Оставил только конюха, чтобы и за моими лошадьми ухаживал, и за лошадьми клиентов. Да и опасно сейчас одним, а Мал у нас и с кинжалом, и с копьем управиться может. Вы куда, ваша милость, держите путь, если это не секрет?

— В столицу, — ответил Сергей.

— Вот оно как! — почесал затылок хозяин. — Если мне будет позволено сказать, зря вы пустились в такой путь на одной лошади, да еще такой, какая у вас. Вам до столицы придется добираться две декады. Дожди скоро стихнут, но придут холода, и дорога уже до весны не просохнет. Разве что грязь выморозит, но морозы у нас редко какую зиму случаются. Вам бы купить вторую лошадь и менять их в пути. До очередного постоялого двора гораздо раньше доберетесь. При этом и сами меньше измучитесь, и кони будут посвежее. И времени на отдых у вас будет гораздо больше.

Сергей и сам уже об этом подумал, тем более что езду он уже переносил нормально без прежних неудобств, тяжелее было весь день сидеть на лошади под дождем и ловить на себе ее укоризненные взгляды.

— У вас есть лошадь на продажу? — спросил он хозяина и, получив утвердительный ответ, спросил. — Во что она мне обойдется?

— Сущая мелочь, ваша милость, — ответил тот. — Всего пара золотых. Весной такой конь потянет все пять. Ему всего три года, да и покрепче он будет вашей кобылы. Конечно, и сбруя входит в эту цену. Продаю так дешево потому, что он мне самому достался просто так, да и в хозяйстве не нужен: у меня своих лошадей достаточно.

— Не поделитесь секретом, любезный хозяин, как могут лошади доставаться просто так? — спросил Сергей.

Он видел, что соскучившийся по новым людям хозяин жаждет общения, и сам был не прочь немного поговорить, оттягивая выезд под опять начавшийся дождь.

— Дело было декаду назад, — начал рассказывать хозяин. — Дожди тогда еще только начались и дорога была малость получше. Но путников уже тогда было мало. Завернула к нам отдохнуть знатная девушка, которая ехала верхом в сопровождении всего двух слуг. Она сильно спешила и не стала меня слушать, когда я ей рассказал о разбойниках. А потом этот конь прибежал к нам сам без всадника. На нем, как запомнил Мал, ехал один из ее сопровождающих.

— А что за разбойники?

— Кто их знает, ваша милость. Живыми они свои жертвы не оставляют, а обобранные тела бросают на тракте. Вряд ли их там много, не прокормятся. Господин барон по весне обещал ими заняться. А сейчас, говорит, смысла нет шастать по грязи. Да и залегли они уже, наверное, где-нибудь до теплого времени. Сами подумайте, какая сейчас добыча?

— Спасибо, что предупредили. Скажите, почему ваша дочь до сих пор не замужем? Это, конечно, не мое дело…

— А за кого ее здесь отдавать? — помрачнел хозяин. — За деревенских оболтусов? Хозяйство у меня справное, летом два десятка слуг работает, так что приданым я ее обеспечу. А вот найти подходящего жениха… Я ведь хочу зятю все дело оставить. У меня, ваша милость еще два сына есть, так они ушли в город. Не хотят жить на отшибе. Один устроился приказчиком у купца, а второй подался пикинером в армию короля. А Мару я в город за женихом не пошлю, сами понимаете — женщина. Девчонке уже шестнадцать — в самом соку девка — а парня нет. Вы не думайте, что раз она забралась к вам в постель, она так подрабатывает. Просто вы ей понравились, да и жалко ей было вчера на вас смотреть, уж очень вы устали. А для мужчины в таком случае баба — первое дело. Вон вы какой сегодня бодрый. Да и ей какая-никакая радость.

— А почему бы вам на время не отвезти ее в город к брату? — предложил Сергей. — Ваша Мара девушка видная, так что долго ему за ней присматривать не придется.

— Точно! — просиял хозяин. — Почему-то мне самому такая мысль в голову не пришла. Спасибо вам, ваша светлость, надоумили. Давайте я вам того коня сам подарю!

— Спасибо, — улыбнулся Сергей. — Не нужно дарить, деньги у меня есть. Давайте я с вами рассчитаюсь и за коня, и за постой, да и поеду.

С двумя конями скорость продвижения хоть ненамного, но возросла, да и кобыла, которая большую часть времени шла налегке, уже перестала тяжело вздыхать и оглядываться на хозяина. Теперь она больше косила глазами на очень неплохого жеребца, на котором ехал Сергей. На нее он лишь повесил всю поклажу и думал пересесть ближе к вечеру. Пару часов он ехал без происшествий. Сегодня ветра не было, но дождь был сильнее вчерашнего.

— Погоди! — заорали так неожиданно, что задремавший Сергей чуть не сверзился с вскинувшегося от испуга коня. — Постой, падла, убью!

Шлепая по грязи сапогами, к нему бежали два здоровенных мужика, державшие в руках топоры наподобие того, каким он колол дрова у господина Жано. Не иначе это были те самые разбойники, о которых ему говорил хозяин постоялого двора. Сергей вполне мог ненадолго поднять коней в галоп и уйти. Остановили его слова хозяина о девушке. Он съехал с дороги и соскочил на землю. До того, как они к нему подбежали, Сергей успел снять с кобылы арбалет и приготовить его к бою.

— Слышь, — сказал ему тот из мужиков, который был чуть ниже. — Бросай эту штуку! Бросишь — убьем так быстро, что ничего не успеешь почувствовать. А поранишь кого, убивать будем долго.

— А почему без луков? — спросил Сергей. — В книгах разбойники всегда ходят с луками.

Страшно ему не было ни капли, и оставлять их живыми он не собирался.

— А ты походи сам с луком под дождем, умник! — ответил ему второй. — Не видишь, какая погода? Добычи нет, так мы ужо собрались вместе с бабой на зимовье. Думали, что ужо никого не будет и наладились уходить, а тут тебя принесло.

— Ну извини за беспокойство! — сказал Сергей и вскинул арбалет.

Бросив разряженное оружие на траву, он взялся за ножи.

— Если бросишь топор и отведешь туда, где вы держите девушку — убью быстро! — сказал он уцелевшему разбойнику, который с изумлением уставился на тело своего напарника, не веря тому, что видит.

— Аааа! — заревел мужик и бросился на Сергея, который быстро, как в мишень, вогнал ему в плечи оба ножа.

К удивлению парня разбойник не выронил топор сразу, а еще пару раз им взмахнул, поэтому, оставив лошадей, пришлось от него уворачиваться, держа меч наготове. Потом топор все-таки выпал, а разбойник со стоном вырвал из своего тела оба ножа и бросил их на землю.

— Ну так как? — спросил Сергей. — Надумал, как будешь умирать? Мне не хочется терять здесь с тобой время, но так уж и быть — заночую. Полюбоваться, как мучается такая тварь, как ты, — это такое удовольствие, ради которого можно день помокнуть. Или два.

— Я покажу, где баба, только убей сразу, — угрюмо ответил разбойник.

— Договорились, — согласился Сергей, поднимая свои ножи. — Это далеко?

— Рядом. Чего далеко ходить на промысел?

— Ленивые пошли разбойники! — сказал парень, взобравшись на коня. — Но мне же и лучше. Веди!

Идти пришлось минут десять, и к концу пути разбойник, потерявший много крови, ослабел и начал спотыкаться. Пристанище разбойников представляло собой нечто среднее между шалашом и легким садовым домиком и было выстроено на открытом месте без какой-либо маскировки. Похоже, разбойники здесь вообще никого не боялись. Увидев это сооружение, Сергей подъехал к мужику и уколол его мечом под левую лопатку. В домике он обнаружил целый склад вещей, а в углу — связанную по рукам и ногам девушку, одетую в дорожный кожаный костюм. Она была в сознании и со страхом уставилась на Сергея. Ростом она была на полголовы ниже парня, и он с ужасом подумал, что ей пришлось вынести, когда два этих амбала использовали ее, да еще, наверное, по очереди.

— Ничего не бойся! — сказал он, доставая кинжал. — Сейчас я тебя освобожу и отвезу на постоялый двор, где о тебе позаботятся. Я проезжал по тракту и встретился с разбойниками. Оба убиты, поэтому тебе ничего не угрожает.

Она с недоверием на него уставилась, но когда Сергей освободил ей сначала руки, а потом и ноги, перерезав ремни, вся зашлась в плаче.

— Ну, милая, не нужно так плакать! — утешал он, гладя грязные, спутанные волосы. — Все плохое уже позади. Сейчас я быстро посмотрю, что у них лежит в доме и сразу поедем.

В доме оказалось много всего. Разбойники, как потом Сергей узнал от девушки, оказались братьями и промышляли в этом месте с поздней весны. Большие группы людей они пропускали, а небольшие били стрелами из засады. Брали только то, что дорого стоило и можно было унести с собой. Вещи были уложены в десяток мешков. Отдельно лежали два прекрасных боевых лука с большим запасом стрел. Нашлись и деньги. Точно он свою добычу не пересчитывал, но на глаз стал богаче на пятьсот золотых и примерно в два раза больше было серебра. Рядом с деньгами лежал и мешочек с драгоценностями. Вещи пришлось быстро перебрать, так как нечего было и думать взять все с собой, имея всего двух лошадей. Братья забирали лошадей убитых путников только в пищу, поэтому приходилось рассчитывать только на свой транспорт.

— Я сейчас быстро просмотрю, что они тут собрали, а ты высматривай свои вещи, — сказал Сергей немного пришедшей в себя девушке.

После осмотра, когда он отбрасывал ненужные ему вещи и одежду со следами крови, мешков осталось только пять. Лара, как звали девушку, нашла свои платья, которые Сергей отложил отдельно. Обвешав кобылу мешками так, что кроме головы и хвоста было мало что видно, Сергей изрубил луки и стрелы, забрался на своего жеребца и протянул руку девушке.

— Давай сюда руку! Поедешь со мной, пока не избавимся от груза.

— А ты сильный! — сказала она, когда парень легко взметнул ее в седло. — На моего младшего брата похож. Только Раду всего пятнадцать.

— А мне пятнадцать только еще вот-вот будет, — ответил он, внимательно осматривая свою спутницу при дневном свете.

В полутемной хибаре братьев-разбойников он ее толком не рассмотрел, только смог оценить фигуру, которая у нее была на загляденье.

— Врешь! — не поверила она. — Ты же старше меня!

— А тебе сколько?

— Уже шестнадцать, — помрачнела она. — Я ведь ехала к своему жениху. А теперь Михель, наверное, на мне жениться не захочет.

— На тебе только дурак не захочет жениться! — успокоил ее Сергей. — Ты настоящая красавица. Вот погоди, приедем на постоялый двор, приведешь себя в порядок…

— А ты бы женился? — серьезно спросила она, пытливо взглянув ему в глаза. — Неужели не побрезговал бы? После всего?

— Глупенькая! — обнял он ее, трогая с места коня. — Если бы я тебя любил, какое бы это для меня имело значение? Ты-то в чем виновата? Я бы выпустил кишки твоим обидчикам, а на моей любви это никак бы не сказалось.

— Ну так полюби! — горячо зашептала она, сама прижавшись к нему. — Ты красивый, сильный, с тобой спокойно! А жениха я совсем не знаю. Насчет нас сговорились родители, когда еще была жива мама. А после ее смерти отец женился вторично, а меня сразу же отправил к будущему мужу. У меня и приданое с собой есть! В штанах зашиты бумаги, по которым в казначействе можно получить тысячу золотых! Я тебе все отдам, только не бросай! Я тебя, знаешь, как буду любить! Только нужно немного отойти от этих…

— Я барон только по бумагам, — сказал растерявшийся Серг. — Деньги у меня тоже есть, хоть и меньше твоего приданого, но нет ни имения, ни положения в обществе. И еще на мне долг крови. Я должен отомстить тем, кто убил мою жену.

— Как же вы поженились, если ты еще несовершеннолетний?

— Мы собирались это сделать, когда ее убили. А вообще, для нее мой возраст значения не имел. Какая разница, если есть любовь?

— Действительно, никакой! — согласилась она. — Я от тебя теперь ни за что не отстану, так и знай! Если ты так верен своей бывшей любви, значит, будешь верен и мне! Ты человек благородный, поэтому не бросишь одну беззащитную девушку, тем более что я тебе нравлюсь! По положению мы с тобой равны — я тоже баронесса — а жена мужчине все равно нужна. Так почему не я? Или ты говорил свои слова только для того, чтобы меня успокоить?

— Я говорил то, что думал…, — начал он и замолчал, потому что Лара обвила его шею руками, пригнула голову к себе и прильнула с умелым поцелуем.

— Вот и хорошо! — сказала она, оторвавшись от парня. — Я тоже говорила искренне. Я тебя уже люблю, а как немного оправлюсь, докажу это делом. Сейчас мне даже на лошади ехать больно.

Не знающий радоваться ему или рвать на голове волосы, Сергей повернул назад к покинутому совсем недавно постоялому двору и через пару часов уже входил в него с вцепившейся в него девушкой, предоставив конюху заниматься лошадьми и вещами.

При их появлении жена хозяина всплеснула руками и сразу же отослала дочь греть воду, а сама, охая и причитая, повела баронессу в предназначенную для нее комнату, где помогла ей вылезти из грязного и мокрого кожаного костюма. Пока она ходила за сухой одеждой, Лара распорола подкладку штанов и вытащила из нее свои бумаги, завернутые в рыбью кожу. Потом их напоили горячим отваром какой-то ягоды и по очереди искупали. На этот раз Сергей мылся сам, отвергнув помощь женщин. Мара, видимо, сделала правильные выводы, грустно на него посмотрела и больше свое внимание не навязывала.

— Как же вам удалось ее выкрасть у разбойников? — спросил хозяин, когда баронесса пошла мыться первой.

— Почему выкрасть? — удивился Сергей. — Они имели глупость на меня напасть с топорами, за что и поплатились. Нет у вас теперь никаких разбойников. А привезенные вещи я отобрал из того, что они награбили.

— А почему вы сразу не сказали, что баронесса ваша невеста?

— Потому что сам об этом узнал только сегодня. Она ехала к своему жениху, с которым обручена по сговору, а теперь передумала и решила, что я ей подхожу больше. Она очаровательная девушка, к тому же много перенесла, поэтому я пока не протестую, а дальше будет видно.

— Девушка действительно сама прелесть, особенно для тех, кому нравятся такие малышки, — задумчиво сказал хозяин. — Но как бы вам не получить вдобавок к ней еще и кучу неприятностей от родственников несостоявшегося мужа, особенно если вы их лишили солидного приданого. В таких случаях невест обычно не отвергают, а избавляются немного позже уже от жен, обвинив их в измене с помощью подкупленных свидетелей. Если за женщин некому заступиться, их обычно убивают.

— Хрен я кому позволю ее убить! — сказал Сергей. — Если не передумает, можно будет и жениться, а найдет другого — возьму в сестры!

— Спасибо! — Лара стояла в дверях и слышала конец их разговора. — Ничего я не передумаю!

В этот день они никуда не уехали. Когда Лара после купания просушила и с помощью Мары расчесала волосы и надела одно из своих платьев, Сергей решил, что, скорее всего, ему крупно повезло. Весь вечер они разбирали привезенные вещи. В результате Сергей отобрал в один мешок понравившуюся и подходящую по размерам одежду для себя и для Лары, а остальное оптом продал хозяину за небольшие деньги. Заодно он посчитал все доставшиеся ему монеты. В переводе на золото всего получилось немногим больше шестисот монет. Когда смотрели драгоценности, Лара выудила из мешочка свои серьги и жемчужное ожерелье матери.

— Отец не знал, что мать мне его отдала, — сказала она Сергею. — Иначе я не смогла бы его взять. Что думаешь делать с остальным?

— Вот эти сережки подарю Маре в благодарность за их помощь, а остальное продадим в первом же городе. Таскать на себе такие вещи опасно. Если опознают родственники убитых разбойниками дворян, до суда дело может и не дойти. Да еще попробуй потом доказать, как это к тебе попало. Я и ювелира предупрежу. Конечно, цену он после этого скинет, но зато у тех, кто купит, не будет неприятностей. Переделать украшения недолго.

— А Маре, значит, сережки! — сказала Лара. — Признавайся, девчонка грела тебе постель?

— Было один раз, — признался он. — Я с дороги был никакой, так она этим воспользовалась. Ей давно пора замуж, а подходящих женихов нет. Да и откуда им здесь взяться? Я ее отцу посоветовал отвезти ее в город к брату, там скорее сладится.

— Подари! — решила невеста. — Только за один раз этого будет слишком много, поэтому я ее к тебе еще этой ночью пришлю. Я бы и сама пришла с удовольствием, но пока не могу. Пойду к себе, а то мне сидеть рядом с тобой все равно что голодному, который из-за зубов не может есть, сидеть рядом с исходящим паром мясным рагу.

— Давай я все-таки сам буду решать с кем мне спать! — ответил он Ларе. — Я и без услуг Мары прекрасно высплюсь.

«Не могу понять женщин! — думал Сергей, — Интересно, это они только здесь такие, или и у нас тоже? Или это связано с тем, что все, с кем я имел дело, по нашим понятиям еще девчонки, а войдя в возраст, они начинают вести себя по-другому?»

Утром после завтрака они простились с хозяевами и выехали в дорогу под опять начавшийся дождь.

Глава 6

Ехать одному и в компании с приятным попутчиком — разница принципиальная. Все так же дул ветер, моросил холодный дождь и хлюпала грязь под копытами лошадей, но разговор скрашивал дорогу и делал ее для них гораздо короче. Сергею не пришлось прикладывать никаких усилий, чтобы разговорить Лару, она сама не могла молчать больше пяти минут. В будущем это могло стать проблемой, сейчас Сергей был этому только рад. Разговор делал дорогу не такой тягостной и позволял ему узнать немало нового. К сожалению, о расстановке сил в королевстве девушка имела самое смутное представление, зато в бытовых вопросах она заполнила немало пробелов в его знаниях местной жизни. Через некоторое время она заметила, что он не знает кое-чего из того, что должно быть известно любому дворянину.

— Ты откуда взялся, Серг, если не знаешь того, что знают все? — задала она ему вопрос и получила в ответ давно отрепетированный рассказ о морском путешествии.

— Бедненький! — посочувствовала она. — Ничего, еще одна-две ночи и я буду в форме. Тогда уж я тебя утешу!

— Послушай, Лара, — предложил Сергей. — Может быть, все-таки согласишься на сестру? А к твоему жениху можно заехать, это почти по пути, я всего полдня потеряю.

— Как только его семья все узнает, я за свою жизнь и серебряной монеты не дам. Ты слышал, что говорил хозяин? Вот так у нас и поступают в таких случаях. Правда, если удастся доказать, что жену обвинили облыжно, то казнят уже всех, кто выносил обвинение и свидетельствовал. Но доказать такое трудно и, сам понимаешь, мне после казни будет уже все равно. Да и не нужен мне никто, кроме тебя. Даже если ты меня назовешь сестрой, я тебя все равно попробую. Мне Мара сказала, что она в тебе просто растворялась. Я ей уже сейчас завидую.

— Лара, как ты можешь!

— Тебя принесло издалека, поэтому ты и не знаешь. Да у нас все девушки, у которых есть старшие братья, впервые попробовали именно с ними. А некоторые так вообще живут, как супруги. Правда, ни один жрец такой брак не признает, а если родится ребенок, его топят. А так, брат или не брат — устроены все одинаково. Не кривись, таких очень мало, и я тебе о них сказала просто для примера. Да и отношение к этим извращениям повсеместно плохое. Но ведь мы с тобой не родные по крови, поэтому если ты будешь мной пренебрегать, значит, все твои слова — ложь, и ты мной просто брезгуешь!

— Что у вас все сводится к постели?

— А как же иначе, Серг? — даже удивилась вопросу Лара. — Что вообще, кроме этого, есть светлого в жизни женщины? Когда появляются дети, они привносят в жизнь и радость, и новый смысл. А когда их еще нет? Вам мужчинам намного проще. Вы все в этой жизни забрали себе. Ты свободен и волен заниматься всем, чем душе угодно. А женщина, даже совершеннолетняя и имеющая средства, не может быть полностью самостоятельной и поступать без оглядки на окружающих. Мы всегда зависим от отцов, братьев и мужей. Отдельные исключения вроде наемниц погоды не делают, это мало кому доступно. В жизни вообще очень мало радостей, так зачем же отнимать у себя самую главную? Слушай, давай на постоялых дворах сообщать, что мы с тобой муж и жена. Я не хочу ночевать одна, в конце концов, мне страшно!

— Если ты так этого хочешь…

— Хочу. И расскажи мне, наконец, что мы будем делать в столице?

— Для начала надо будет где-нибудь остановиться. Жить на постоялом дворе дорого и не слишком удобно, а приобретать свой дом я бы пока не хотел. Мало ли как сложится судьба. Поэтому самым лучшим, я думаю, будет снять дом на время. Потом мне нужно будет определиться с гербом, найти учителя фехтования, завести знакомства с профессорами Университета и заскочить к приятелю короля, к которому у меня есть рекомендательное письмо.

— Может быть, начать с письма?

— Я не уверен, что брат моей несостоявшейся жены отреагирует на мое появление так, как на это рассчитывает его отец. В любом случае мне сначала надо закончить с гербом и хоть немного подтянуть свое умение владения мечом. Ты же не хочешь, чтобы тебя оставили вдовой из-за моей спешки?

— Ты все-таки возьмешь меня в жены! — обрадовалась девушка.

— Послушай, Лара, расскажи, как у вас женятся и можно ли развестись. А то я ведь ничего этого не знаю.

— Делают это по-разному. Двое просто могут прийти в храм любого бога, принести положенное подношение и перед алтарем поклясться в верности. Жрец записывает их имена в книгу и все. Но большинство этим не ограничиваются, созывают друзей и родственников и устраивают гулянку. Развод проходит так же, как и свадьба, только без гулянки. Хотя, может быть, кто-то и празднует. Важно, что и для свадьбы, и для развода нужно прийти в храм, заплатить деньги и выразить обоюдное согласие.

— А согласие родителей требуется?

— Не обязательно, но чаще всего все же спрашивают. Если нет… Муж в таком случае ничем не рискует. Его семья не может не признать брак. А с женой все куда хуже. Давая разрешение на брак дочери, родители тем самым обязуются забрать ее обратно в семью в случае развода. Ведь женщине чаще всего просто некуда идти. Здесь все зависит от мужчины, жена лишь должна дать согласие на развод. Даже нажитые дети остаются у мужа, после развода мать не имеет на них никаких прав. А почему ты спросил о свадьбе?

— Значит, мы можем в первом же попавшемся храме…

— Да, да, да! — захлопала она в ладоши, заставив испуганно шарахнуться кобылу. — Я так рада! А то заладил про сестру! Брат у меня уже есть, мне муж нужен!

Не только людям общество скрашивает дорогу, их лошади, время от времени переглядываясь, тоже бодро топтали грязь. Поэтому ли, или просто путь был короче, но постоялого двора достигли еще засветло. Этот постоялый двор был почти точной копией того, откуда они выехали, только они здесь были не единственными посетителями и большой суеты не вызвали. Им предоставили большую комнату, нагрели и принесли воду и сообщили, что если господа желают, им может помочь служанка. Кушать тоже можно было заказать в свою комнату, что они и сделали.

— Я думаю, обойдемся без их служанки! — сказала Лара. — Что, ты своей жене сам не потрешь спинку? Да и я тебе могу потереть все, что хочешь.

Они обмылись от грязи, переоделись в сухое и отдали прачке в чистку дорожные костюмы. Два работника вынесли из комнаты бадью с грязной водой, а служанка в два приема принесла им плотный ужин. Наевшись, они улеглись на кровать, где Лара подлезла к Сергею под бок и начала целовать его в щеку, потихоньку подбираясь к губам.

— Ты уже в норме? — спросил он. — Еще нет? Ну и не нужно тогда никаких поцелуев, а то я ведь тоже не железный.

— Послушай, о чем я вспомнила! В столице должна жить одна из моих теток. Это младшая из сестер отца — Велта, которую выдали замуж за графа Радоя. У графа в столице большой особняк, в который его семья переезжает из имения незадолго до наступления дождей. Так что они сейчас должны быть там. Только я не знаю, к какой партии он принадлежит, а то можно было бы сразу поехать к ним. У них, когда кто-то из наших ездил в столицу, всегда были свободные комнаты.

— А какое имеет значение, к какой партии он принадлежит?

— Ты, Серг, как ребенок, в самом деле! Герцог твоего графа, насколько я поняла, принадлежал к королевской партии, а сын графа вхож к королю. А теперь представь, что в столицу приезжает какой-то никому неизвестный барон и останавливается у противников короля, а потом идет к королю в поисках милостей. И как на него после этого посмотрят?

— Кто-то мне говорил, что совсем не разбирается в политике.

— Правильно говорила. Это не политика, а обыкновенный здравый смысл. А в политике я разбираюсь в самых общих чертах. Чтобы разбираться лучше, нужно знать, кто за кого стоит, и чего добивается, а я этим никогда не интересовалась. Знаю только то, что известно всем.

— Ну и расскажи общеизвестное. Ты же знаешь, откуда меня принесло. Что-то я могу знать, что-то — нет.

— Давай, все равно делать нечего, а спать еще рано. В нашем королевстве, в отличие от Сотхема или Дюже, король никогда не имел всей полноты власти и всегда вынужден был искать поддержки у герцогов. Все королевство разбито на двенадцать провинций. Одиннадцать управлялись герцогами, а еще одна была королевским доменом.

— Выходит, он по силам равен любому из герцогов?

— Нет. Каждый герцог обязан поставлять в армию короля своих солдат. Их число небольшое, но герцогов одиннадцать. И часть налогов с провинций тоже шло в королевскую казну. Поэтому наш король значительно сильнее любого из герцогов, но против них всех ничего сделать не сможет. Отсюда вытекает необходимость союзов. Во время прошлой войны король с помощью войска Аглаи захватил провинцию, во главе которой стоял его самый последовательный враг. Теперь этого герцогского рода нет вообще. Его вырезали в назидание другим до последнего младенца, а провинция увеличила королевский домен вдвое. Но и сейчас король не может править единолично, не может он и расправиться с оппозицией. Стоит ему только развязать войну с герцогами, как этим сразу же воспользуется король Мехал. А Аглая тоже не может постоянно отвлекать войска на решение проблем своего дальнего родственника. Я знаю, что кто-то из герцогов поддерживает короля. Им выгодна сильная центральная власть, да и Сотхем под боком не дает расслабиться и заняться междоусобицей. Хотя дураков и среди герцогов хватает. Но кто конкретно за короля, а кто против, этого я не знаю.

— Узнаем, — пообещал Сергей. — Я думаю, что в общих чертах это знает любой трактирщик. А многие из них большие любители поговорить. На первых парах остановимся на постоялом дворе, разузнаем что и как, а потом, может быть, навестим и твоих родственников.

Из-за усталости и сытного ужина их вскоре потянуло в сон. Убрав с кровати покрывало, они разделись и легли спать. Ночью Сергей проснулся из-за того, что Лара во сне начала кричать и плакать. Он обхватил ее плечи и начал шептать ласковые слова, а потом поцеловал мокрые от слез глаза проснувшейся девушки, потом это почему-то вместо глаз оказались губы, потом…

— Давно надо было! — довольно сказала Лара. — Зря я боялась. Теперь эта гадость не должна сниться, а ты на самом деле мой муж. Не забудь то, что ты говорил о первом же храме!

Утром они не стали заказывать еду в комнату, а спустились в трапезный зал. Там уже завтракали за двумя столами. За одним сидели трое мужчин и одна девушка — ровесница Лары, видимо, дворяне, а за вторым принимали пищу шестеро мужчин в кожаной дорожной одежде, судя по всему, — охрана. Дворяне с любопытством посмотрели на Сергея с Ларой и слегка кивнули, приветствуя равных по положению. Они тоже поклонились в ответ и сели за соседний столик. Почти тотчас же один из дворян поднялся со своего места и подошел к ним.

— Разрешите представиться! — сказал он, отвесив еще один поклон. — Я отвечаю за закон и порядок в городе Лозеле и его окрестностях. Шевалье Ланс Дельбер, к вашим услугам! У меня к вам дело, господа. Вы ведь едите к нам со стороны Золема? До нас дошли слухи, что где-то недалеко отсюда на тракте орудует разбойничья шайка. Из-за этого мы были вынуждены задержать дочь герцога Лонтара. Миледи имела неосторожность пуститься в путь всего с восемью сопровождающими. Теперь приходится сидеть здесь в ожидании прибытия королевских солдат. Я хотел узнать, не слышали ли вы… Извините, Леди, я сказал что-то смешное?

— Это вы меня извините, шевалье! — сказала Лара и, не выдержав, опять засмеялась. — Дело в том, что разбойников, которых вы опасаетесь, перебил мой муж барон Серг Аликсан.

— И много было разбойников, барон? — с недоверием спросил Ланс.

— Всего двое, — улыбнулся Сергей. — Здоровые лбы, на две головы выше меня, а морды все щербатые, и у одного поперечный шрам на лбу. Они охотились с луками на небольшие группы путников и одиночек, а как пошли дожди, оставили луки и взялись за топоры. Со мной им не повезло.

— Знаю тех, кого вы описали, — кивнул Ланс. — За их головы даже обещана награда. Как же вы их один уложили? Люди они опытные и опасные.

— Мне они больше показались наглыми и самоуверенными, — засмеялся Сергей. — Собрались они уже уходить, а тут я. Слышу, бегут и кричат, что подожди, мол, тогда убьем сразу, а будешь убегать или не дай боги сопротивляться, пожалеешь. Одного я застрелил из арбалета, а во второго воткнул пару ножей, а потом добил мечом. Меч у меня легкий, поэтому драться им с этими амбалами, да еще когда у них топоры — увольте. А награды мне за них не нужно. Я у них в логове и так много всего взял, а рубить головы…

— Драгоценности были? — спросил Ланс.

— Был небольшой мешочек. А почему вы спрашиваете?

— Он у вас с собой? Можете показать? Дело в том, барон, что этим летом на тракте пропала одна дама. Нам описали украшения, которые на ней были. Да и другие подобные случаи могут быть. Вы не продадите свою добычу королю?

— А что за дама? — спросила Лара.

— Молодая баронесса Лара Горде.

— Можете ее не искать, — сказала ему Лара. — Это я. Только я уже не Горде, а Аликсан. Я была захвачена разбойниками, а Серг меня спас. Теперь он мой муж. Не скажете, кто меня искал? Отец или жених?

— Заявление о вашей пропаже поступило в столичную службу охраны Короны от графини Вельты Радой.

— А при чем здесь тетя? — наморщила лоб Лара. — Ладно, будем в столице, зайду и все у нее узнаю сама.

— После завтрака, шевалье, зайдите в наш номер, — предложил Сергей. — Я вам покажу драгоценности. Не скажете, куда именно едет дама?

— А зачем это вам, барон? — подозрительно спросил Ланс.

— Да мне это, собственно, ни к чему, — пожал плечами Сергей. — Просто она, скорее всего, поедет через графство Продер, а там сейчас неспокойно.

— Я поговорю с миледи, — сказал Ланс и отошел к своему столу.

Им принесли завтрак, которым и занялись, не обращая больше внимания на посторонних. Когда закончили есть и поднялись из-за стола к ним подошли все дворяне, которые продолжали сидеть в зале, ожидая возможности поговорить.

— Ваши имена нам сказал шевалье Дельбер, — сказала девушка. — Я Алисия Лонтар, а это люди моего отца Герт Содер и Снай Лорташ. Расскажите, пожалуйста, барон, что там не так с графом Продер? Я не просто еду через его графство, он — одна из целей моей поездки.

— Тогда вам не повезло, миледи, — сочувственно ответил Сергей. — На замок графа совершено нападение, в результате которого погибла одна из его дочерей и полегла половина дружины. Сам граф пару дней назад уехал за помощью к герцогу Лазони. Перед отъездом он меня предупреждал, что задержится.

— Скверно! — поморщилась девушка. — А кого убили? И кто посмел нарушить приказ короля?

— Убили старшую дочь Лону, а напавшие были наемниками. Их всех перебили, да и не знали они нанимателя.

— А вы, барон, какое отношение имеете к графу? — спросил Сергея один из спутников молодой герцогини.

— Я служил в его дружине и участвовал в том бою. У вас все вопросы, господа? Мы бы хотели выехать пораньше. Шевалье, пойдемте с нами, возьмете драгоценности.

— Подождите, барон! — сказала Алисия. — Вы ведь едите в столицу? Прекрасно! Мы возвращаемся и едем туда же. Вы не против нашей компании? Если не будет графа и путь становится опасным, я не вижу больше смысла продолжать поездку и мокнуть под дождем. Съезжу вторично зимой.

— Почту за честь, миледи! — ответил Сергей. — Мы соберемся в дорогу и будем ждать вас.

В их комнате Ланс высыпал на стол драгоценности и бегло их осмотрел, после чего опять все сложил в мешочек.

— Здесь есть ценные вещицы, — сказал он Сергею. — Но в основном ерунда. Отдадите за триста золотых? Тогда пусть пока все будет у вас. Сегодня к вечеру приедем в Лозель, а завтра с утра я с вами рассчитаюсь.

— Зря ты согласился ехать вместе с ними! — сердито сказала Лара. — В компании мы уже не сможем свободно общаться, а еще эта герцогиня!

— Милая, ты никак ревнуешь? — засмеялся Сергей. — Не нужны мне никакие герцогини, мне вообще никого, кроме тебя не нужно!

— А пришлось чуть ли не насильно лезть к тебе в постель! — сказала довольная его словами девушка. — Все мужчины стремятся к сладкому, один ты какой-то дефектный. Но Мара была права, с тобой хорошо. Ну вот, мы с тобой собрались. Интересно, долго нам еще ждать эту Алисию?

Словно дождавшись этого вопроса, в дверь постучали, и один из спутников герцогини сообщил, что они готовы к выезду.

— Мы вас будем задерживать, — заметил Сергей, увидев, что за их спутниками следует целый табун заводных лошадей.

— Ничего страшного, барон! — ответила Алисия. — Поедем чуть медленнее, а завтра купим в городе для вас лошадей на смену.

— Лошадей я себе куплю и сам, не обеднею. Скажите, сколько дней вы сюда добирались из столицы?

— Сегодня пятый день, как выехали. А что?

— Да просто прикидываю, сколько нам еще мокнуть.

— Дожди должны не сегодня-завтра закончиться. Грязь, правда, никуда не денется. Завидую жителям империи. У них и дождей осенью меньше, и дороги мощеные камнем. Была бы у нас такая дорога, за два дня обернулись бы.

— Не жалко пяти потраченных дней? — спросил Сергей. — А ведь теперь еще столько же возвращаться обратно.

— Жалко, конечно. Я в эту поездку, если честно, не рвалась, да и дед не советовал. Это все моя мать. Но это уже дела семейные и для вас неинтересные. А потеряю я время в дороге или нет, зависит и от вас.

— Вы такое только не скажите при Ларе, — сказал Сергей, оглядываясь назад, где его девушка о чем-то весело болтала с дворянами герцогини. — Она меня потом замучает ревностью. И с чего вы взяли, что я интересный собеседник?

— Не знаю, — пожала плечами девушка. — Наверное, женская интуиция. Что-то в вас есть необычное, а что — не пойму. А насчет ревности… Извините, Серг, но вы не в моем вкусе. Мне нравятся высокие мужчины. Жених у меня как раз такой. Так что пусть ваша жена не ревнует. Не обиделись?

— За что обижаться? За откровенность? Не могу же я нравиться всем. Да и не нужен мне никто, кроме жены.

— Вот я и говорю, что вы странный. Вы не иностранец? Наши мужчины редко когда ограничивают себя одной женщиной. Вашей жене повезло.

— Да, я родился в другом королевстве, — ответил Сергей и в который уже раз пересказал свою историю.

— И граф подтвердил ваше баронство? Что же вы такого для него сделали?

— Ничего особенного, миледи, я только спас ему жизнь. Была еще одна услуга, но я за нее рассчитываться отказался. Это не он мне, это я ему за нее остался должен.

— Алисия. Зовите меня по имени, разрешаю. Интересно, о какой услуге вы упомянули?

— Его погибшая дочь была мне женой. В храм мы с ней сходить не успели, но для меня это ничего не меняет. Раз вы близко знакомы с графом, все равно узнаете.

— Вы были мужем Лоны, — задумчиво сказала Алисия, глядя на Сергея со странным выражением. — И она была…

— Она была счастлива, — перебил ее Сергей. — Как и я. И давайте больше не будем трогать эту тему. Я еще не сжился с этой потерей.

— С потерей не сжились, а спите с другой.

— Вы Лару видели? Как вы думаете, для чего два амбала десять дней держали в плену эту малышку вместо того, чтобы сразу прикончить?

— Так они ее…, — охнула Алисия.

— По очереди и, возможно, не по одному разу. А по ночам она во сне кричит и плачет. А за меня она ухватилась, как утопающий за соломинку. Да и я был в паршивом состоянии. Мы помогли друг другу. Такова жизнь, Алисия. Я люблю Лару, но продолжаю любить и свою прежнюю жену. И я не собираюсь никому прощать ее смерть. И я вас попрошу никому не говорить о плене Лары. Не все такие недогадливые, как вы, а слухи могут отравить ей жизнь. И спутникам своим скажите, чтобы поменьше болтали.

— Не скажу никому, кроме деда. Но он у меня не из болтливых, — она усмехнулась. — Хотя многим при первом знакомстве кажется иначе. Значит, вы собрались мстить.

— Не совсем так. Для начала мне нужно вписаться в ваше общество. Я почти никого не знаю и лишь примерно представляю общий расклад сил в королевстве. Да и с мастером-мечником мне не помешает позаниматься. Граф обещал попытаться выяснить исполнителя нападения, пока известен только автор.

— Герцог Рошти?

— Да, граф считает, что это его замысел. Алисия, у нас впереди еще пять дней пути. Я вас постараюсь развлечь, но не могли бы вы в самых общих чертах охарактеризовать дворян из партий короля и его противников? Хотя бы самые основные фигуры? Лара мне с этим, к сожалению, помочь не смогла.

— Дочери провинциальных баронов обычно не разбираются в политике, — сказала девушка. — А внучке первого советника короля ее знать необходимо. Конечно, я вам обо всех расскажу. Только не даром. Вам, Серг, за мой рассказ придется заплатить.

— И чем же? — опасливо спросил Сергей, сразу же вспомнивший, как ему пришлось расплачиваться за рассказы Лины.

— Расскажите о своей родине. А вы о чем подумали? Неужели решили, что я попрошу вас…

— Ничего я не решил, — буркнул Сергей. — Понимаете, Алисия, у нас жизнь устроена во многом совсем по-другому. В частности, у нас женщины намного скромнее и не рвутся запрыгнуть в постель к первому же понравившемуся им мужчине. В конце концов, так легко забеременеть, а как тогда потом устраивать жизнь с ребенком на руках?

— У вас так? — удивилась девушка. — Понимаете, Серг, не знаю, почему у вас с этим нет проблемы, но у нас женщине зачать ребенка очень сложно. Иной раз ей для этого нужно жить с мужчиной не один год. Конечно, попадаются счастливицы, которым везет, но это редкость. У нас ребенок у девушки не препятствие к браку. Поэтому, как вы говорите, они себя особо не сдерживают. Совсем другое дело, когда ты замужем. Здесь с этим строго и за измену можно запросто лишиться жизни. Единственно, ребенок, нажитый до брака, не может наследовать имение, если появляются мальчики от мужа. Давайте подождем остальных, а то мы с вами уж больно вырвались вперед и ваша жена сейчас мне взглядом прожжет дырку в спине. Сначала рассказ с вас, а потом поговорим о политике. Думаю, вас и остальным будет интересно послушать.

Когда поравнялись с остальными, герцогиня объявила, что сейчас барон расскажет всей компании что-нибудь интересное. Сергей уже давно заметил, как высоко в этом мире ценили хороших рассказчиков. Книги были редкостью, да и читало большинство местных грамотеев чуть ли не по слогам. Какое тут удовольствие от чтения? Поэтому для многих рассказ был, по сути, единственным развлечением, если не считать игр, казней и поединков. Рассказывать о своей жизни он не собирался: все равно не поверят. Поэтому начал рассказывать «Трех мушкетеров», которых знал чуть ли не дословно. Так и рассказывал с диалогами и своими отступлениями, в которых объяснял непонятное слушателям. Слушали его все, затаив дыхание, даже охранники уже давно подтянулись почти вплотную, демонстрируя должное усердие, но при этом не пропуская ни слова. Его хватило как раз до небольшого придорожного трактира, располагавшегося на середине пути от постоялого двора до города. Охрана герцогини разыскала хозяина, жена которого быстро заварила фруктовый отвар, нажарила небольших, похожих на сосиски колбасок и выставила на столы хлеб и вино.

— Извините, господа! — сказал трактирщик. — Мы с женой уже вообще собрались до весны уехать в город, оставив здесь только сторожа. Поэтому ничем другим вас угостить не могу!

Когда снова тронулись в путь, все дружно потребовали продолжения рассказа.

— Ваша политика никуда не убежит! — сердито сказала Алисия. — А вот я из-за вас сегодня ночью не буду спать! Извольте рассказывать, пока можете!

К своему удивлению, он смог продолжать рассказ до тех пор, пока вдали не показались стены города.

— Все! — сказал он, поднимая руки. — Если поговорю еще хоть чуть, лишусь голоса и завтра развлекать всех будет уже кто-нибудь другой.

— Раз нет рассказа, давайте поторопим лошадей! — решила Алисия. — Едем на постоялый двор «Корона». Там самая хорошая кухня в городе, я там всегда останавливаюсь.

Постоялый двор «Корона» действительно оказался очень приятным заведением, но и цены здесь были в два раза выше тех, которые устанавливали в трактирах по тракту. Они устроились в номерах и поужинали в трапезном зале, после чего все отправились на отдых.

— Шикарная кровать! — Лара бросилась с разбегу на кровать, на которую вполне можно было уложить еще три пары. — Давай ты по ней будешь за мной гоняться?

— А давай просто поспим? — предложил Сергей.

— Ну уж нет! — ты весь день развлекал меня, а теперь я всю ночь буду развлекать тебя! И себя заодно.

— Еще далеко до ночи.

— Тогда пока расскажи мне, чем все закончилось. Я и завтра с удовольствием второй раз послушаю вместе со всеми.

— Чтобы завтра хоть что-то сказать, я должен до утра заткнуться. И потом, какой конец? Там еще пару дней рассказывать.

— Ну тогда ты молчи, а я тебя буду лечить поцелуями. Один поцелуй, два поцелуя, три…

Утром еще до завтрака Сергей подошел к хозяину заведения узнать, где поблизости есть храм, и где можно купить лошадей.

— Сколько вам нужно лошадей, ваша милость? — спросил хозяин. — Только две заводные? Так давайте я вам их продам. За обеих десять золотых вместе со сбруей. А храм находится совсем недалеко. Выходите сейчас прямо на площадь, а от нее по улице Речной прямо до самого храма и дойдете. Еще и до завтрака успеете обернуться, если в самом храме сильно не задерживаться.

Сергей поспешил в свой номер и начал расталкивать не желающую вставать Лару.

— Отстань, Серг! — отбивалась девушка, натягивая на себя одеяло. — Полночи не давал спать, дай хоть сейчас!

— Скоро завтрак, а потом выезжать. А кто-то еще хотел сегодня стать женой. Еще немного проваляешься и останешься любовницей.

— Мне и любовницей неплохо, но ты прав! — девушка быстро вскочила с кровати и бросилась к одежде. — Помоги зашнуровать платье, а я пока расчешусь!

К храму она едва не бежала.

— Ну куда ты так спешишь? — пытался ее притормозить Сергей. — Сказали, что это недалеко, успеешь еще.

— Много ты понимаешь! Девушкам предлагают выйти замуж только раз в жизни, да и то не всем! Тем более мне попался такой муж, как ты! Видел бы ты, как на тебя вчера смотрела Алисия! Высокие ей нравятся, как же! Раз мне выпало такое счастье, то нужно быстрее пользоваться. И учти сразу, что развода я тебе не дам!

Храм был невзрачным сооружением, непохожим на те храмы, которые Сергей видел в Золеме, и его предназначение выдавал только обязательный для всех храмов шпиль. Никого, кроме них, в храмовом помещении не было, поэтому появившейся жрец всю процедуру выполнил в несколько минут.

— Ну что, жена, — обнял Сергей счастливую девушку. — Чувствуешь какие-то изменения?

— Конечно! — она в свою очередь его обняла и поцеловала. — Раньше ты говорил слово жена просто так, а сейчас оно звучит, как музыка. Ты мужчина, тебе не понять, что я чувствую! Теперь ты весь мой! Купим дом, а, может быть, ты выслужишь у короля и имение, а я рожу тебе детей, и будет у нас с тобой самая счастливая семья! Мне еще все герцогини будут завидовать!

Глава 7

Едва выехали из города, как все спутники собрались вокруг Сергея в ожидании продолжения истории. Горло у него за ночь отдохнуло, поэтому рассказ длился до обеда, который захватили с постоялого двора и съели на ходу, потому что никакого жилья, кроме пары неказистых деревенек до самого вечера не ожидалось. Сергей вошел во вкус и уже не просто рассказывал, он проигрывал персонажей своего рассказа, меняя интонации и даже срываясь на жестикуляцию, а спутники слушали его, затаив дыхание.

— У вас талант рассказчика! — сказала Алисия, доставая из седельной сумки мясо и хлеб. — Вы не играете и не поете, как менестрели, но я их никогда так не заслушивалась, как вас.

По мнению Сергея, комплимент был так себе… Слушал он завывание местных менестрелей. Плохая музыка на посредственных инструментах и плохой текст при посредственном голосе. Непонятно, что там вообще можно слушать.

— Давайте я, наверное, все-таки сделаю небольшой перерыв, а вы наконец выполните свое обещание, — сказал он девушке. — А потом я после отдыха еще расскажу, сколько смогу.

— Ладно, — нехотя согласилась Алисия. — Тогда вы кушайте, а я буду рассказывать. А поем я чуть позже. В сущности, там все очень просто. Короля безоговорочно поддерживают три герцога. Это мой дед, который вот уже тридцать лет является Первым советником королей Сандора, герцог Олимант, который управляет провинцией, граничащей с королевством Сотхем и герцог Дорейн, который перессорился со своими соседями и сейчас всецело зависит от короля. Падет король — съедят и герцога. Нужно ли говорить, что все трое управляют не самыми большими и богатыми провинциями? Поэтому подавляющего перевеса у королевской партии нет. Оппозиционно настроены пять герцогов, а шестой — герцог Рошти — пока демонстративно держится в стороне, слишком уж открыто демонстрируя свое нежелание принимать чью-либо сторону. Особенность ситуации в том, что чью сторону он примет, те и будут диктовать правила игры. Я думаю, что он ждет удобного момента, чтобы встать во главе оппозиции и самому стать родоначальником новой королевской династии. Плохо то, что при примерно равных силах противостояние может привести к разрушительной войне и резкому ослаблению королевства. А тут еще король Мехал. Или придется воевать еще и с ним, или от него придется откупаться провинцией Олимант. Это если он удовлетворится одной провинцией. Непонятно, как в такой ситуации поведет себя король Ив Барни. Отношения у нас неплохие, но если от нашего королевства полетят клочья, он тоже постарается что-нибудь урвать, хотя бы для того, чтобы не допустить большого усиления Мехала. А на Аглаю нам рассчитывать больше не приходится: у нее достаточно своих проблем. Это все, если смотреть на уровне герцогов. А с владетелями поменьше разобраться проще простого. Если их владения на территории трех герцогов, значит, они поддерживают короля, а если в провинциях пяти герцогов — они его противники. Конечно, противостояние не явное, и внешне все королевские законы и указы соблюдаются. Нет полной ясности, как поведут себя дворяне провинций, в которых уничтожены герцоги. Пока они лояльны королю, но сохранится ли эта лояльность в случае войны или мятежа? А, вообще-то, никогда и никому не доверяйте только на основании того, что он демонстрирует лояльность короне. В политике подкуп и предательство — это самые обычные вещи. Там где начинается власть, там заканчивается честность и порядочность и начинается борьба интересов. Исключения крайне редки. Мой дед исключительно порядочный дворянин, но он без колебаний принесет вас в жертву, если это будет соответствовать интересам короны. Конечно, когда на политику накладываются родственные или дружеские связи, разобраться бывает гораздо сложнее. Вы не имеете своей провинции и не приносили вассальной клятвы ни королю, ни кому-либо из герцогов и поэтому можете попытаться не лезть в борьбу партий. Но тогда вы в этом королевстве вряд ли многого достигните, не говоря уже о вашем желании отомстить очень значительным людям. А если захотите к кому-нибудь примкнуть, вам в любом случае придется доказывать свою полезность. Я удовлетворила ваше любопытство?

— В общем, да. Еще один вопрос. Вы знаете молодого графа Анжи Продера? Что он за человек?

— Его в столице знают все. Друг и доверенное лицо короля. А человек… Помните, что я вам говорила о политике? Так вот он, несмотря на юный возраст, самый настоящий политик. Поэтому его чисто человеческие качества можете не рассматривать. Он ими все равно руководствоваться не станет. Я с ним мало общалась. По-моему, он не очень умен, циничен и имеет о себе слишком завышенное мнение. Но король ему доверяет, а в таких случаях переубедить его крайне сложно. Анжи, несомненно, живет интересами короны, но он при случае и свои не забывает. И я не уверена, что он выберет, если эти интересы будут противоположны. У вас к нему дело?

— У меня к нему рекомендательное письмо отца. Граф почему-то уверен, что его сын возьмется мне помогать.

— А вы такой уверенности не испытываете и правильно делаете. Сын учитывает в своих действиях мнение отца, но вовсе не обязательно станет им руководствоваться. Он может вам сильно помочь, но и вреда может принести немало, если по какой-то причине сочтет, что вы можете повредить его интересам. Если вам нужно будет выйти на короля, я бы рекомендовала для этого использовать своего деда. Вы, Серг, его, безусловно, заинтересуете. А теперь не пора ли вернуться к вашему рассказу?

К концу третьего дня пути он закончил «Трех мушкетеров» и имел неосторожность заикнуться о том, что знает несколько сказок. Оставшиеся два дня все слушали «Снежную королеву», «Золушку» и «Путешествие Нильса».

— Я в детстве очень любила сказки, — сказала Сергею Алисия, когда он заявил, что запас историй иссяк. — Я их и сейчас люблю. Но ничего подобного вашим историям мне слышать не приходилось. Не в драку бы вам ввязываться, Серг, а сесть и все их записать. Я первая купила бы ваши книги.

— Может быть, я когда-нибудь так и сделаю. Послушайте, Алисия, вы хорошо знаете столицу. Порекомендуйте, где можно остановиться с женой. Там ведь сдают дома?

— Вы можете остановиться в нашем дворце. Я вас приглашаю. Гостевых покоев много и ни за что не нужно платить.

— Спасибо, но я бы пока не хотел себя ни с кем так явно связывать. Поверьте, что для этого есть причины. У жены здесь есть родственники, так мы и к ним сразу не пойдем. Сначала нужно кое-что сделать и осмотреться. Поэтому я у вас и спрашиваю.

— Остановитесь в «Гордости наемника». Этот постоялый двор стоит на Королевской площади, и нам с вами по пути почти до самого конца. Это не самое дешевое заведение подобного рода, но вам в нем нужно пожить только день-два, пока я подыщу что-нибудь более подходящее. Качество обслуживания там великолепное, и мне вас не нужно будет разыскивать по всему городу.

Столица не произвела на Сергея большого впечатления. Неровная булыжная мостовая, с которой если и убирали грязь и навоз, то делали это нечасто, журчащие в закрытых канавах стоки, которые провоняли весь город и неказистые дома, одноэтажные по окраинам и двухэтажные в центре — все это не радовало глаз, не говоря уже о носе. Они въехали в город еще засветло, но, когда добрались до его центра, уже начало темнеть.

— Это наш дворец, — сказала Алисия, показав рукой на большое двухэтажное здание с парком. Не передумали? Может быть, все-таки поселитесь у нас? Ну раз нет, то вам дальше по этой улице до самой площади, а там найдете сами.

Сергей быстро нашел постоялый двор, оставил конюху лошадей и, подхватив свои сумки, вместе с женой вошел в заведение. Им тотчас же выделили большой номер и обеспечили помывку. Здесь для этого специально были выделены две небольшие комнатки, где к услугам клиентов всегда была горячая вода и не менее горячие девушки. Обменявшись взглядами с Ларой, девушки быстро исчезли, а они заняли вдвоем одну комнату и в первый раз за несколько дней хорошо вымылись, не жалея воды. Они съели доставленный в номер ужин, дождались, пока слуги заберут посуду и закрыли входную дверь изнутри.

— Завтра первым делом найду знатока геральдики, — говорил, раздеваясь, Сергей. — Без герба у вас человек не человек.

— А у вас что, не так? — спросила Лара. — Милый, помоги со шнуровкой. Спасибо. А чем заняться мне?

— У нас не так. У нас гербов уже давно нет. Поэтому что там на нем рисовать, ума не приложу. К профессору я пойду один, а ты меня подождешь здесь. Так и мне будет спокойнее, и Алисия тебя легко найдет. Я постараюсь завтра же найти для себя учителя и разузнать все необходимое о твоих родственниках. Постараюсь долго не задерживаться и обернуться до обеда.

Завтракали в общем зале и могли убедиться, что постояльцы заведения за редким исключением соответствует его названию. Они сами как раз попали в разряд исключений, поэтому вызвали немало недоуменных и заинтересованных взглядов заполнивших зал наемников. Покушав, он проводил жену в номер, взял необходимую, по его мнению, сумму денег и, опять спустившись в зал, подошел к хозяину.

— Уважаемый Жорес! — обратился он к хозяину. — Я впервые в столице. Не подскажете, где расположен Университет и как до него добраться?

— Почему не подсказать? — ответил хозяин, удивленный странным для его клиентов вопросом. — Это совсем рядом, можете даже не брать своего коня, если не боитесь запачкать сапоги. Выйдете с нашей площади по улице Мечников и пройдете примерно три сотни шагов, а там спросите, вам любой покажет.

— Благодарю. А где можно найти хорошего мастера-мечника, чтобы подтянуть свое мастерство? И чтобы при этом не остаться голым?

Хозяин осклабился: вот такой вопрос, по его мнению, больше подходил для молодого человека, решившего оружием зарабатывать на жизнь. Другие в его заведении останавливались редко.

— Это тоже рядом, — пояснил он. — На этой же улице Мечников живет немало людей, которые берут учеников и тем живут. Плохих мастеров среди них нет, а цены у них у всех примерно одинаковые. К кому обратиться я вам не скажу, потому что сам не знаю, кому сейчас нужны ученики. Но вы и сами это легко узнаете. Когда будете идти по улице, смотрите на двери. Где прибита табличка с изображением меча, там живет мастер. А если он набирает себе учеников, на дверной ручке будет привязан красный шнурок. Как видите, все очень просто.

Пока Сергей добрался до Университета, он насчитал почти три десятка дверей с табличками, но только на трех из них болтались красные шнурки. Решив не откладывая на обратном пути договориться об обучении, он вступил на территорию центра знаний королевства Сандор. Калитка в заборе была открыта и никем не охранялась, а сам забор давно следовало отремонтировать, а еще лучше — заменить другим. Небольшой парк был запущен, а пять домов, два из которых были двухэтажными, имели заброшенный вид. В некоторых окнах были даже разбиты стекла. Входные двери везде, кроме небольшого одноэтажного дома, оказались заперты. В этом доме Сергей нашел парня лет семнадцати, который дрых, на трех составленных вместе стульях. Проснулся он моментально, стоило лишь его слегка коснуться рукой.

— Извините, господин, вы к кому? — спросил он, принимая вертикальное положение.

— Мне нужен профессор Корис, — сказал Сергей. — Он должен преподавать в Университете, но я вижу, что здесь, кроме вас, никого нет.

— Университет вот уже полтора года закрыт, — ответил парень. — Как отравили короля, и началась буча, так и все! Молодому королю было не до нас, поэтому деньги перестали поступать, а большинство студентов разбежалось. Немногих из тех, у кого есть на это деньги, профессора учат у себя дома.

— А вы тогда что здесь делаете?

— Сторожу то, что еще не успели разграбить, встречаю людей вроде вас и помогаю им найти нужного профессора. За это они все сбрасываются мне на жизнь и понемногу учат. Думаю все-таки через год закончить обучение. Так вас проводить к господину Корису?

— Это далеко?

— Нет, рядом. Займет половину свечки[1], если топать пешком.

— Тогда веди, Сусанин.

— Меня, с вашего позволения, зовут Бердом. Прошу вас, господин, сейчас пойдем, я только закрою дверь.

Дом профессора Кориса располагался совсем рядом с университетом. Не прошло и десяти минут, как студент показал Сергею рукой на солидное двухэтажное здание, имевшее небольшой палисад и дворик с цветочными клумбами. Получив за услугу серебряную монету, довольный студент убежал досыпать, а Сергей, постучав в калитку и не дождавшись ответа, открыл ее и начал тарабанить уже во входную дверь дома.

— Вам кого, господин? — приоткрыл дверь солидного вида пожилой мужчина со слегка брезгливым выражением лица.

— Я барон Серг Аликсан и хотел бы видеть профессора Кориса.

— Вы его увидели, что дальше? — спросил профессор, на которого баронский титул Сергея не произвел никакого видимого впечатления.

— У меня к вам есть письмо от графа Эгара Продера и деловое предложение от себя самого. Может быть, вы все-таки впустите меня в дом, или мне поискать кого-нибудь другого?

— Проходите, — Корис пропустил Сергея и запер входную дверь на щеколду. — Сегодня я отпустил прислугу, поэтому все приходится делать самому. Следуйте за мной, барон.

Профессор отвел Сергея в просторную светлую комнату на втором этаже, служившую ему, видимо, кабинетом, где и прочитал отданное ему письмо.

— Граф пишет, что вы чужестранец, которому нужно помочь составить баронский герб. У вас что, герба вообще не было или он слишком отличен от наших?

— Первое, профессор. Когда-то и у нас были в ходу гербы, но это было слишком давно. Возможно, где-то в семейных архивах прежний герб и сохранился, но я им никогда не интересовался. Герб мне нужен срочно, а вашу работу я оплачу.

— Дворянская грамота у вас с собой?

— Меня на корабле принесло бурей вообще без каких-либо документов, да и не понял бы никто их содержание без знания языка. С собой у меня лишь подтверждение моего титула, сделанное самим графом. Пожалуйста, ознакомьтесь.

— Мне этого довольно. Работа будет стоить пятьдесят золотых. В геральдическую коллегию вам идти не придется, я все сделаю сам. Завтра в это же время вы сможете забрать свои бумаги. Плату я всегда беру вперед. Извините, барон, но люди бывают разные, а спорить об оплате с дворянами, когда работа уже выполнена…

— Никаких вопросов, профессор, — заверил Сергей, доставая кошель и отсчитывая монеты. — Дороговато, конечно, для работы на один день…

— Если хотите, я вам ее растяну на декаду, — ехидно усмехнулся Корис. — Успокойтесь, барон, моих денег здесь только половина, остальное мне придется уплатить в коллегии. Да и не такая это простая работа, как может показаться. От вида герба многое зависит, при этом при внешней простоте он должен строго соответствовать канонам и не слишком совпадать с парой тысяч остальных.

Простившись с довольным профессором, Сергей вернулся к Университету, а уже от него пошел обратно по улице Мечников. Остановившись возле первой же красной ленточки, он постучал в дверь. Ждать пришлось пару минут, после чего на пороге появился, скорее всего, сам мастер. Приятное, мужественное лицо было помечено парой шрамов, а неприкрытое теплой одеждой тело, несмотря на возраст, было мускулистым и, видимо, гибким.

— Вы по какому вопросу, господин? — спросил он Сергея.

— Я бы хотел пройти обучение, — пояснил парень, показывая на ленточку. — Вам вроде бы нужны ученики?

— Вот, пакостники! — рассмеялся мастер. — Это я, господин, о мальчишках. Снимают шнурки с одних дверей и вешают на другие. Им игра, а людям вроде вас одно беспокойство.

— А как же тогда искать? — растерялся Сергей. — Стучать во все двери подряд? Может быть, вы знаете, кому из мастеров еще нужен ученик?

— Что мы с вами стоим на пороге, — мастер посторонился, пропуская Сергея. — Проходите в дом, там и поговорим.

— Если честно, я сейчас не хотел брать учеников, а думал заняться другим, — сказал он, усадив парня на диван в маленькой гостиной. — Но ради вас, возможно, сделаю исключение. Обычно зимой трудно найти хорошего мастера, поскольку традиционно группы набирают летом. Исключения, конечно, бывают, но нечасто. Я смотрю, вы молоды, хорошо физически развиты, и меч у вас между ногами не болтается, так что, скорее всего, что-то вы уже умеете. Какой у вас уровень подготовки?

— Мне трудно сказать, — ответил Сергей. — Со мной усиленно занимались, но длилось это не слишком долго. Пришлось побывать и в бою, и даже довольно долго продержаться против мастера-мечника, но, скорее всего, не за счет мастерства, а за счет скорости. Вам проще самому меня проверить.

— Идемте! — решительно сказал мастер, поднимаясь. — Куртку снимите и оставьте здесь.

Они вошли в почти пустую комнату, которая по размеру была раза в четыре больше гостиной и занимала, наверное, третью часть всего дома.

— Берите свой меч и защищайтесь! — сказал мастер, вытаскивая из стойки меч средних размеров. — И не бойтесь меня зацепить.

Проверка шла минут пять. Вначале мастер работал не в полную силу, проверяя силу и технику ученика, а потом навалился со всей силой, и Сергею пришлось показать все, на что он был способен, работая максимально быстро.

— Очень неплохо! — почти не задыхаясь, сказал мастер. — Вы пропустили всего пять ударов. Вы правы, когда говорили о своей скорости. Именно за счет нее вы и держитесь, техника у вас пока так себе… Если ее подтянуть, и усилить кое-какие мышцы, противников у вас будет немного.

— И сколько это может занять времени?

— Другие обычно спрашивают, сколько это будет стоить, — усмехнулся мастер.

— Это я позже тоже спрошу, — вернул ему улыбку Сергей. — Сейчас для меня важнее время.

— Вот, значит, как! Имеете врагов?

— А кто их не имеет, мастер? Но дело не во врагах: они могут и подождать. Я иностранец и попал к вам волей случая. Буря пригнала к вашим берегам наполовину разбитый корабль. Я тогда чудом спасся и долго скитался без знания языка. В конце концов прибился к графу Эгару Продеру, где со мной и занимались в его дружине. Позже он подтвердил мой баронский титул, а сейчас я с женой приехал в столицу по своим делам, в том числе и связанным с обучением. Мне предстоит завести множество знакомств с самыми разными людьми, и я совсем не уверен, что какие-то из этих знакомств не закончатся поединками. А оставлять вдовой свою жену как-то не хочется.

— И откуда же вас принесло, барон?

— Издалека. У нас слышали об империи, а о вас вообще ничего не знают, как, впрочем, и у вас о нашем королевстве.

— На ваш вопрос трудно ответить, — задумчиво сказал мастер. — Большинство вообще не доходит до уровня мастера, это удел очень немногих. Вам такой уровень мастерства доступен, но для его достижения потребуются многолетние тренировки. Но вам, как я понял, сейчас нужно не совершенство, а просто быстро подтянуть умение владеть мечом до уровня выше того, каким обладает большинство дворян. Так?

— Вы меня совершенно правильно поняли. Но останавливаться на этом я не собираюсь.

— Если я вас буду гонять без всякой пощады, уложитесь в три декады, если же режим учебы будет более щадящий, время увеличится раза в два.

— Гоняйте, мастер! — решил Сергей. — Сколько вы с меня сдерете за обучение?

— Полсотни золотых за декаду. Это обычная плата в таких случаях.

— Годится, — согласился Сергей. — Когда приходить, учитель? И как вас, кстати, зовут? Мое имя Серг Аликсан.

— Приходи завтра, ученик. Где-то через четыре свечи после завтрака. Можешь звать меня мастер Вилем.

Вернувшись, он увидел в своем номере помимо жены еще и Алисию.

— Приветствую, миледи! — поклонился он герцогине.

— Почему так официально? — обиделась девушка. — Что-то случилось?

— Ничего не случилось, — сказал Сергей. — Просто наше путешествие закончилось, а поводов для нарушения этикета я не вижу и не хочу давать другим основания для пересудов. Привыкну вас звать по имени наедине, а потом ляпну то же в чьем-нибудь присутствии. Вот и пойдут сплетни. Кому это нужно?

— Я общаюсь со своими друзьями так, как считаю нужным! — задрала подбородок девушка. — И плевать я хотела на сплетников!

— Я уже попал в друзья? — спросил Сергей.

— А вы не хотите? — было видно, что Алисия обиделась всерьез и сейчас уйдет.

— Кто же отказывается от дружбы? — попытался успокоить ее Сергей. — Тем более с такой замечательной девушкой, как вы. Друзей никогда не бывает слишком много. Но мы с Ларой имеем только баронский титул, даже без имения, а вы принадлежите к одной из немногих семей, правящих королевством. Неравная получается дружба.

— А какое это имеет значение?

— Для меня — никакого, — ответил Сергей. — А для других — очень большое. Вы очень умно рассуждали о политике, а сейчас, когда дело касается вас самих, вся ваша рассудительность куда-то пропала. Вы же умная девушка, Алисия! Если вы хотите, чтобы наше дорожное знакомство переросло в дружбу, я только «за», но зачем об этом знать всем вокруг? Ведь форма обращения это не главное. Так и быть, если хотите, я вас в нашей компании могу звать даже на «ты» и Алисой.

— Точно? — не поверила девушка. — Герцогиню на «ты»? А что такое Алиса? Это как-то связано с моим именем?

— У нас тоже есть такое имя, как у тебя, — засмеялся Сергей. — А Алиса это его уменьшительная форма.

— Серг, вы меня действительно назвали на «ты»! — изумилась Алисия. — Такое даже не каждому графу позволено, а только тем, кто находится в родстве.

— Не забыла, что я иностранец? А у нас друзей на «вы» называть не принято. Набивалась в друзья, так теперь терпи! Да шучу я, если не хочешь, опять перейду на «миледи» и на «ваша светлость».

— Я тебе перейду! У меня, чтоб ты знал, до сих пор не было ни одного друга! Меня на «ты», кроме деда, родителей и младшего брата, никто больше не звал. У меня даже подруг настоящих не было из-за этого титула! Как я завидовала другим, у которых они были! Меня даже жених зовет на «вы». Если бы вы знали, как одиноко, когда нет друзей! У меня близкие отношения с дедом, но он вечно озабочен делами короля, ему сейчас не до меня, у него просто нет времени. Брат вырос и у него теперь свои интересы, а я оказалась совершенно никому не нужна. Думаете, почему король так носится с этим Анжи? Да потому же самому! Он очень одинок и ни с кем не может быть откровенным, кроме матери и сестры.

— А почему ты не подружилась с принцессой?

— Чтобы с кем-то дружить, нужно, чтобы этого хотели обе. Она мне понравилась, а вот я ей — почему-то нет.

— А не пробовала выяснить, в чем дело? — спросил Сергей. — Когда хоть это было?

— Нет, не пробовала. Мне тогда было девять лет, и я сильно на нее обиделась. Потом обида прошла, но вместе с ней исчезло и желание с ней дружить.

— Тайны женской психологии! — изрек Сергей. — Лара, а ты что молчишь, словно воды в рот набрала?

— А что говорить? — пожала плечами жена. — Ты за двоих языком работаешь. Это же надо такое придумать — тыкать герцогине! Да еще не графу, а всего лишь барону! Если Алисии такое нравится, ради всех богов! Только упаси тебя эти самые боги ляпнуть такое при ком-нибудь! Все сразу же решат, что вы любовники. Да это бы еще ладно, это только мой позор. Так ведь ты еще тем самым оскорбишь всех герцогов Лонтар! Они просто не смогут на это никак не отреагировать, и, боюсь, их реакция тебе не понравится. Теперь я лучше понимаю твои слова о том, что в вашем королевстве совсем другой этикет. Поэтому ты так до конца не осознал важность соблюдения нашего.

— Ладно, уговорила! — сказал Сергей, обнимая жену. — Становлюсь графом, а потом и герцогом. Тогда я на все условности смогу плевать. И ты вместе со мной. Алисия, ты к нам сегодня зашла по делу или просто по мне соскучилась?

— Ах, да! — спохватилась девушка. — Я нашла для вас дом. Точнее, не я, а другие по моей просьбе. Вот адрес. Пятнадцатый дом по улице Мечников. Это где-то здесь рядом. Только сдадут на целый год за четыреста золотых.

— Здорово! — высказался Сергей. — Мой мастер на этой же улице живет, да и ваш дворец совсем близко. Отдадим золото, которое получили от шевалье за украшение и приплюсуем еще сотню из запасов. Сегодня же и схожу, чтобы никто не перехватил. Спасибо, Алисия, выручила!

— С тебя одна история! — быстро сказала герцогиня. — Я же видела, что ты врешь, когда сказал, что больше их не знаешь. Просто пожалела твое горло.

— Я тоже хочу слушать! — тут же присоединилась жена. — Только это нужно будет как-то прилично обставить. Не дело, если Алисия сюда зачастит. Даже один визит может вызвать разговоры. Лучше, если под каким-нибудь предлогом ее посетим мы.

— Да запросто, — сказала герцогиня. — Предупрежу родителей и деда и направлю за вами экипаж. Заодно познакомлю вас с ними и вместе поужинаем. Уверена, что моим близким вы понравитесь. А для Серга подобное знакомство может оказаться очень полезным. Я все-таки не советовала бы обращаться за помощью к графу Ажи, мой дед будет понадежнее.

— Ты сюда одна пришла? — спросил Сергей. — Тогда я провожу.

— Ты в чем-то на голову умнее меня, — усмехнулась Алисия. — А в чем-то наивен, как ребенок. Ну кто меня одну отпустит, да еще в такое место, как этот постоялый двор, где собираются все головорезы королевства? Со мной офицер и два гвардейца отца, а на улице ждет карета.

— Совсем забыл спросить насчет родственников Лары. Ты графа Радоя знаешь? К какой партии он принадлежит?

— У Радоя графство в королевском домене недалеко от столицы, поэтому официально он может принадлежать только к партии короля. Но я его лично не знаю, это нужно деда спрашивать.

Герцогиня ушла, после чего Сергей отобрал в кошель четыре сотни золотых и направился по указанному адресу. А перед этим выслушал нотацию от жены.

— Непременно нужно нанять надежного слугу, а то и двух, — сказала она ему. — Причем таких, которые и охранниками могли бы быть. Где это видано, чтобы барон повсюду сам мотался? И надежнее так, и почтения больше. Да и мне куда-нибудь выйти охрана не помешает. Кстати, можно было бы здесь и нанять. Вон этих наемников сколько без работы околачивается. С одной стороны, здесь проживают те, кто без денег не сидит, и возьмут они за свои услуги немало, а, с другой, — все они с рекомендациями и друг друга знают. Таким предать, значит, подписать себе смертный приговор. Свои же прирежут за позор, который ложится на всю гильдию. А можно взять мужчину и женщину, я видела, здесь такие пары есть. Если снимем дом, они будут жить с нами и немало экономить на жилье, так что нам им платить можно будет меньше.

В доме Сергея встретил не хозяин, а его доверенное лицо.

— Господин Бред уехал по торговым делам в Барни, — сообщил он покупателю. — Вернется только через год. Тогда дом нужно будет освободить. Хозяин живет не в столице, а вместе с семьей у побережья, а здесь бывает только наездами. Вот договор, прочтите и поставьте свою роспись. Деньги я пересчитал, все в порядке. Надеюсь, дом вам понравится. Вам, наверное, понадобится кухарка. Вот адрес молодой женщины, которая готовила для господина Бреда. Она не замужем, недурна собой и оказывала хозяину и другие услуги. Думаю, она и вам не откажет. Всего хорошего.

Дом оказался большой из пяти комнат, кухни, совмещенной с трапезной на шесть человек, и большим холодным погребом. Во внутреннем дворике была пустая конюшня на четыре лошади с небольшим запасом овса и сена и будка с отхожим местом. Дворик был мощен тесаным камнем, так что грязи в нем не было. Получив ключи и заперев дом, Сергей сходил по записанному на бумаге адресу и поговорил с Лани, как звали кухарку. Она с радостью согласилась на наем, правда, ее радость немного померкла, когда Сергей напрямую объяснил, что дополнительных заработков не будет, поскольку он живет вместе с женой. Но если ее работой будут довольны, она тоже на своих хозяев обижаться не будет. Он отдал женщине задаток и одну из трех связок ключей. Вернувшись на постоялый двор, он возле входа встретил молодую пару всю в коже и увешанную оружием. Как он понял из подслушанного разговора, они съезжали из-за того, что подошли к концу деньги, а найма не было. Дороги по-прежнему были плохие, поэтому купцы выжидали, и потребность в охранниках была небольшой. Воспользовавшись случаем, он тут же с ними договорился на год. С учетом того, что и питание, и проживание были за его счет, плату они запросили не очень большую. Отдав им аванс и вторую связку ключей, довольный проведенным днем, Сергей отправился отчитываться перед супругой.

Глава 8

На следующий день после завтрака Сергей съехал с постоялого дома и переправил жену, всех лошадей и вещи в снятый дом, где уже вовсю хозяйничала Лани, кормившая завтраком наемников. Вчера они представились как Рон и Инна Коннер, и, по их словам, были мужем и женой. Слуги заняли указанную им Сергеем комнату и поменяли входной замок.

— Распоряжайся тут всем, а я до занятий успею сбегать к профессору, — сказал жене Сергей. — Прикинь, что нам будет нужно купить для дома и для себя и поговори с Лани, какими продуктами нужно запастись. Завтра с утра сделаем вылазку на городской рынок и сразу все закупим.

У профессора все было уже готово.

— Это ваше свидетельство, выданное графом Эгаром Продером с пометкой геральдической коллегии и описанием герба. А вот это рисунок герба, заверенный той же коллегией. Теперь вы сможете пользоваться всеми правами дворян королевства, за исключением одного. Пока вы не принесете вассальную клятву его величеству или одному из герцогов королевства, вы не сможете купить участок земли, соизмеримый с баронским имением или крупнее.

— Спасибо, профессор, — поблагодарил парень. — Не скажете, кто из ваших профессоров занимается природой вещей? Сейчас мне пока некогда, но как-нибудь позже я хотел бы с ними побеседовать и обменяться знаниями. У нас в этой области продвинулись очень далеко.

— Из профессоров этим, в той или иной степени, занимаются все, в том числе и я. Так что, как надумаете, приходите.

Не заходя домой, он направился к учителю, где выложил плату за первую декаду и приступил к тренировкам. Занимались они с несколькими небольшими перерывами часов шесть.

— У вас замечательно развитое тело, Серг, — говорил учитель. — Особенно для вашего возраста. Только в последнее время вы ничем не занимались и начали заплывать жирком. И подвижность снизилась. Вы этого еще, скорее всего, не замечаете, но мне видно. Постельные упражнения с женщинами не в счет, тем, что они развивают, вы от врагов отмахиваться не будете. Поэтому каждое занятие будем начинать с разминки, а потом пойдут упражнения на те мышцы, которые у вас недостаточно развиты. Дальше будем отрабатывать приемы и их комбинации и закреплять отработанное в учебных схватках. А вот, когда вы все это разучите, начнется самое главное. Знаете, чем мастер отличается от просто хорошего мечника? Хороший воин разучивает приемы так, чтобы выполнять их в бою, не задумываясь, что позволяет действовать быстро. Мастер поступает так же, но у него гораздо больший арсенал приемов, и он учится в условиях боя оценивать действия противника и менять связки без потери скорости. Это очень сложно и достигается годами упорных тренировок. Если я сейчас начну с вами бой, я стану навязывать вам стандартные ситуации, на которые с вашей стороны последуют такие же ответные действия. На импровизацию без потери скорости способны единицы. А ваша предсказуемость закономерно приведет к поражению. Растяжками мы с вами заниматься не будем. Они у вас и так неплохие, но вы все-таки найдите время и позанимайтесь ими сами.

После занятий они стащили мокрую от пота одежду, которую мастер отдал в стирку служанке, и вышли на задний двор, где стояли бочки с водой. Вода была холодной, но они вылили ее друг на друга по три ведра, а потом сильно растерли тело и быстро надели сухую одежду.

— А нельзя заниматься меньше? — спросила Лара, когда на пятый день тренировок он вечером заснул как убитый, не уделив ей внимания.

— Это из-за того, что я долго ничем не занимался, — виновато ответил Сергей. — Мастер сказал, что скоро тренировки станут переноситься легче.

— Надеюсь! — ответила жена. — Иначе придется перенести ночь на утро.

Ей было скучно проводить весь день одной в доме, и вечера, проведенные с мужем, хоть немного скрашивали скуку, а теперь лишают и этого.

— Ты потерпи немного, — говорил ей Сергей. — Скоро мастер уедет по своим делам на пару дней, и мы с тобой навестим твоих родственников. А пока сойдись поближе с Инной, ей у нас тоже скучновато. Это не обычная служанка, а девушка, которая уже много где побывала, и ей есть, что рассказать. Да и научиться у нее можно чему-нибудь полезному, чтобы хоть немного уметь за себя постоять. Может так случиться, что ни меня, ни слуг не окажется рядом. Я у Инны видел перевязь с метательными ножами. Как раз оружие для тебя. Мне они знаешь как помогли?

— Эти ножи есть и у ее мужа, — ответила Лара. — Он сколотил из досок щит, повесил его на стене конюшни, и они на пару почти каждый день тренируются в метании. Слуг взяли, а работы у них почти нет, разве что меня или кухарку проводить пройтись по лавкам и помочь донести покупки.

— Пусть лучше они скучают, чем работают в поте лица, — сказал Сергей. — Их время еще придет.

Через три дня их посетил гвардеец в форме дома герцога Лонтара и принес письмо от Алисии.

— Что она пишет? — спросила Лара у мужа.

— Соскучилась и просит нас их завтра навестить. Карету, как и обещала, пришлет. Просила передать с солдатом ответ на словах. Возьми, почитай. Думаю, нужно съездить. А с мастером договорюсь закончить чуть раньше.

— Здорово! — обрадовалась Лара. — Ножи кидать, может быть, и полезное занятие, но скучно и руки устают. А с твоей Инной я несколько раз болтала. Ее кроме оружия и приемов ничего не интересует. А своего мужа обсуждать не хочет. Совершенно чокнутая девица! С кухаркой и то интереснее. Когда будем у Лонтаров, ты что-нибудь расскажешь? А то я по твоим рассказам соскучилась. Ты рассказываешь, а я как наяву все вижу!

— Я тебе и без гостей что-нибудь расскажу, — пообещал Сергей. — Язык — это у меня единственная часть тела, которая не устает на тренировках. Нет, вру, есть еще одна. Вот ими я с тобой и буду работать.

Он поцеловал повеселевшую жену и ушел на учебу к Вилему.

— Следующие два дня меня не будет, — сразу же предупредил его мастер. — Рекомендую вам отдохнуть, ограничившись разминкой. Мы с вами взяли очень высокий темп, и вы не успеваете за ночь восстановиться, из-за чего постепенно начинает накапливаться усталость. Жена вам еще претензий не высказывала?

— Я уже не так устаю, — немного смутился Сергей.

— Это хорошо, значит, привыкаете к нагрузкам. Но отдохнуть все же нужно, иначе не только жена будет недовольна, это и на тренировках скажется. Денег я с вас за эти дни, естественно, брать не буду. Переодевайтесь, Серг. Сегодня будем работать с тяжелым мечом. Точнее, работать им буду я, а вы начнете изучать особенности защиты и нападения. Там во многом техника, отличная от того, что мы с вами уже учили.

— Ну и чем будем сегодня заниматься? — спросил Сергей на следующее утро, когда они еще лежали в кровати. — У меня весь день совершенно свободный, а к Лонтарам ехать только к вечеру.

Вместо ответа Лара начала его целовать, определив тем самым занятие на ближайший час.

— Давай сходим к ювелирам? — предложила она за завтраком. — А то у меня в гости совершенно нечего надеть. Не идти же с жемчужным ожерельем, которое у меня ни к одному платью не подходит!

— Можно, — согласился Сергей. — Но тогда нам скоро придется запустить руку в твое приданое. Пока еще деньги есть, но у нас с тобой одни расходы, а доходы, если и будут, то еще не скоро.

— Ну и запустим, — согласилась жена. — Деньги на то и нужны, чтобы их тратить, особенно на такие важные дела, как у меня!

По кварталу ювелиров ходили, наверное, три часа. Сергей, который терпеть не мог ходить по магазинам, весь извелся, но терпел, стараясь не показать, как ему осточертели эти хождения. Надо же дать жене немного развлечься. Лара неплохо разбиралась в драгоценностях, с видимым удовольствием примеряла их на себя и умело торговалась, когда наконец выбрала для себя украшение, сбив начальную цену на три десятка золотых.

— Красивый кулон, — одобрил покупку Сергей. — И тебе идет. Только не слишком ли дорого?

— Ничего ты не понимаешь! — принялась объяснять Лара. — Шестьдесят золотых за такую вещь это еще очень дешево! Наверняка это не работа того ювелира, у которого я его купила. Скорее всего, эта вещь к нему попала случайно и досталась по дешевке, иначе он бы за столько ее не продал. Здесь одни камни больше стоят. Что-то с ней не так, но нам с тобой это без разницы.

— Ты поэтому с него взяла расписку?

— Конечно! Если это чья-то фамильная драгоценность, то оправдываться будет он, а не мы. Слушай, я проголодалась. Давай зайдем в этот трактир. На вид вроде приличный, а то пока доберемся до дома… Да и стряпня Лани успела поднадоесть.

— Можно и в трактир. Только мы совсем недавно ели. Я, например, совсем не проголодался. И куда только в такую маленькую столько влезает? Ешь много, а двигаться не хочешь. Смотри, растолстеешь, а мне толстые женщины не нравятся.

— Не страшно! — махнула рукой Лара. — От этого есть средство. Куплю у аптекаря червей и проглочу. Они живо лишний вес уберут. А потом и их убрать недолго.

— Какая гадость! — Сергея, который обладал очень живым воображением, сразу затошнило. — Теперь я точно в трактир не пойду.

— Ладно, — засмеялась Лара. — Буду больше двигаться. В кровати. Не хочешь в трактир, давай возьмем экипаж и поедем домой. Я в этих лавках от хождения устала.

Они взяли карету и на ней быстро добрались до дома и больше уже до самого отъезда в гости его не покидали. После обеда Сергей пересказал жене содержание фильма «Железная маска», после чего она его затащила в кровать и отблагодарила по-своему. Отдохнув, начали собираться. Сергей собрался быстро, единственно жене не понравилась его прическа.

— Мало того, что неприлично короткие волосы, — ворчала она, работая гребнем. — Так еще торчат во все стороны!

Лара собиралась гораздо дольше, жалуясь, что благородной даме привести себя в порядок без служанки никак невозможно. Лани отсутствовала, а Инна, по мнению жены, на роль помощницы не годилась, поэтому помогать пришлось Сергею. После того, как они полностью собрались, пришлось ждать еще с полчаса. Так долго ждать и ничего не делать Лара не могла, поэтому она забралась к мужу на колени и начала целоваться.

— Маленькие все до любви жадные, или это ты у меня одна такая? — спросил Сергей, оторвавшись от жены. — Сейчас разденусь и ни в какие гости не поеду!

— Все, я к тебе больше не пристаю! — Лара соскочила с его коленей и выглянула в окно. — Слава богам, приехал экипаж! Поднимайся быстрее!

— Лучше бы мы пошли пешком! — высказался Сергей, когда после десятиминутной езды коляска, запряженная четверкой коней, доставила их к воротам в герцогский дворец. — Во мне от этой тряски живого места не осталось. Что карета, что экипаж это не средства передвижения, а извращенная пытка!

— И как бы я на таких каблуках шла по брусчатке? — спросила жена. — Да и не положено ходить в гости пешком, можно только в экипаже или верхом. А верхом я в платье не смогу, так что привыкай.

Охранявшие ворота гвардейцы распахнули створки, и экипаж покатил по небольшому ухоженному парку к одному из двух парадных подъездов дворца. Там приехавших встретил слуга, который почтительно поклонился и попросил господ следовать за ним. По парадной лестнице они прошли на второй этаж и по широкому коридору, миновав несколько дверей, попали в покои Алисии.

— Подождите, ваша милость, — обратился слуга к Сергею. — Я доложу миледи о вашем прибытии!

— Не нужно, Феран, — сказала хозяйка, открывая двери. — Заходите, господа, рада вас видеть!

Она завела их в большую гостиную, где никого, кроме них, не было и усадила на диван.

— Похудел и круги под глазами! — констатировала она, закончив осмотр Сергея. — Что ты с ним сделала? Я понимаю, что любовь, но нельзя же за декаду так заездить мужа! Его тебе надолго хватит?

— Это не я! — с возмущением отвергла обвинения Лара. — Я, конечно, беру то, что мое по праву, но это его мастер заездил на учебе. Из-за этого он даже один раз бессовестно заснул, оставив меня одну!

— Я скучала, — сказала Алисия. — Но и отец, и дед куда-то уехали, а мать в их отсутствие принимать незнакомых дворян не разрешила. И мне запретила к вам поехать. Говорит, пока вас не представят семье, никаких поездок не будет. Поэтому, как только приехал дед, я на него сразу насела. Так что сегодня вы официально гости Первого советника короля. Пока поболтаем у меня, а потом пойдем на ужин. История будет? Вот и прекрасно! Я и матери о тебе много рассказала, так что и она хочет послушать. А деду рассказала о нападении на замок графа и про историю с разбойниками. Ты его заинтересовал, так что пользуйся случаем.

— А как ваш жених? — спросила Лара. — Вы ведь и к нему тогда ехали? Мне еще показалось странным, почему девушка едет к парню, а не наоборот. Но потом вспомнила про себя…

— Я этого жениха знаю не больше, чем ты знала своего. Родители хотели этим браком скрепить союз с герцогом Дорейном, выдав меня замуж за его сына. А теперь дед, похоже, передумал. Им политические игры, а мне уже шестнадцать лет… через месяц! Так можно и в старых девах остаться! Сами знаете, как у нас относятся к девушкам, которые не устроены до семнадцати. Залежалый товар!

— А король? — осторожно спросил Сергей. — Какие у вас отношения?

— Никаких. Его величество пока девушки не интересуют, он еще в войну не наигрался! И, похоже, я не в его вкусе. Так что королевой мне тоже не быть. И кто остается? У герцога Олиманта сын уже женат, а партия противников короля отпадает. И из королевства я уезжать не хочу, лучше стану графиней!

— Кто здесь хочет стать графиней? — спросил стремительно вошедший в гостиную мужчина лет шестидесяти. — Хватит жаловаться, лучше познакомь меня с моими гостями! Это и есть твои попутчики? Вам не говорили, барон, что вы красивы? Что же ты упустила такого красавчика? Баронесса, конечно, сама прелесть, но и ты у нас настоящая красавица!

— Миледи мне сразу же сказала, что я не в ее вкусе, — сказал Сергей, улыбкой показав, что шутит. — Ее идеал мужчины — это высокий и плечистый юноша.

— Вы уже были заняты? Тогда понятно. Она вам наврала с три короба, а вы и поверили! Должна же девушка найти для себя какое-то оправдание тому, что вас повезло захапать не ей, а другой! Ничего, в следующий раз будет проворней!

— Дед! — возмутилась Алисия. — Что ты такое говоришь гостям?

— Что думаю, то и говорю! — рассмеялся герцог. — Ты же знаешь, что я очень искренний и открытый человек! Да и правду говорить приятней, поэтому я вру людям только в случае необходимости. А сейчас я такой необходимости не вижу.

— Это мои друзья, — сверкнув на деда глазами, представила гостей Алисия. — Барон Серг Аликсан и баронесса Лара. А этот старый шутник — это герцог Аленар Лантар.

— Друзья? — поднял брови герцог. — Барон, вам нужно срочно стать графом!

— У вас есть свободное графство, герцог? — в том же тоне ответил Сергей. — Если да, то я сильно возражать не буду, хотя, по правде сказать, на графство совсем нет времени! Но ведь, наверное, можно нанять управляющего?

— Вы мне понравились, барон! — расхохотался герцог. — А ваша жена вообще идеал женщины! С нетерпением жду ужина и вашего рассказа. Внучка успела нам все уши прожужжать о ваших историях. Я даже поинтересовался у Герта Содера что там за рассказ и с удивлением узнал, что он до сих пор ходит под впечатлением от рассказанного. А раз так, то и я послушаю!

— Ну и как вам мой дед? — спросила гостей Алисия, когда Аленар вышел. — Что-то на него сегодня нашло, что чуть до слез не довел своими выдумками.

— Я не понял, к чему был этот разговор, — признался Сергей. — И какую цель преследовал герцог, его затевая.

— С него станется просто поставить человека в неловкое положение, а потом смотреть на то, как он будет выкручиваться. Так, видите ли, легче составить о нем правильное представление.

— Ваша светлость, господа! — сказал вошедший слуга. — Вас ждут в трапезной!

— Пойдемте ужинать, — сказала Алисия. — Заодно познакомитесь с моей матерью. Она не такая ехидная, как дед.

Трапезная находилась на этом же этаже, но в другом крыле дворца и была рассчитана на два десятка персон. Сейчас в ней сидели лишь двое: сам старый герцог и мать Алисии.

— Мама, позволь тебе представить моих друзей Серга и Лару Аликсан, — сказала молодая герцогиня, намеренно опуская титул. — А это моя мама герцогиня Лария.

— Рад вас видеть, миледи! — Сергей учтиво поклонился, дождался приглашающего жеста хозяйки и помог сесть жене, после чего сел на место между девушками.

Ужин был плотным и изобиловал мясными блюдами.

— Что-то наши гости плохо едят, — заметил герцог. — Не нравится наша кухня?

— Все приготовлено просто замечательно, — ответил Сергей. — Просто мы еще толком не проголодались, а я к тому же никак не могу привыкнуть к таким сытным ужинам. У меня на родине доказали, что много есть на ночь вредно, особенно мяса. Даже пословица есть, что завтрак ешь сам, обед подели пополам с другом, а ужин отдай врагу.

— У нас есть тоже что-то такое, — согласился герцог. — До ночи еще далеко, а у нас на столе не одно мясо. Но я понял, что вы хотели сказать. Раз вы друзья моей внучки, вы ей намекнули, чтобы она пригласила вас к нам и на обед. Что же, я лично не против. Едите вы немного…

— Дед, прекрати! — рассердилась Алисия.

— В обед я обычно ем много, — с серьезным видом сообщил Сергей, вызвав общий смех за столом.

— Я уже говорил, что вы мне понравились, барон? — сказал герцог, поднимаясь из-за стола. — Ну так я это скажу еще раз. Я вижу, что все уже наелись и только ковыряются в блюдах. Поэтому предлагаю перейти в мою гостиную и послушать рассказ. Мои покои, в отличие от комнат внучки, здесь рядом.

Интересную книгу трудно хорошо рассказать за каких-то пару часов, а вот пересказать содержание хорошего фильма можно. Незадолго до своего исчезновения Сергей второй раз посмотрел франко-итальянский фильм «Граф Монте-Кристо» и помнил его дословно. Его он и рассказал в лицах, причем сам увлекся и, только закончив, услышал дружные всхлипывания. Обе девушки плакали, а мать Алисии сдержала слезы, но тоже была сильно взволнована рассказом.

— Почему он так несправедливо обошелся с Мерседес? — утерев слезы, спросила Алисия. — Что ему эта Гайде? Разве виновата его любовь в том, что ее обманули? Ведь она была уверена, что его нет в живых!

— Что вы хотите, — высказался герцог. — Столько лет просидеть в подземелье и не сойти с ума… Конечно, он уже был не вполне нормальным. Вся эта запутанная месть. Очень эффектно, но нормальный человек отомстил бы по-другому: быстро и без затей. И столько золота бы не потратил.

— Это придуманная история, — пояснил Сергей. — И придумана она не мной. А в выдумке как раз ценится фантазия и необычные повороты сюжета. А если бы он просто подкараулил своего врага и выпустил ему кишки, кому такое было бы интересно? Хотя иногда и жизнь бывает посложней выдуманных историй.

— Откуда в вас это знание жизни, Серг? — спросил герцог, назвав его по имени. — Из книг?

— Да, ваша светлость, — ответил Сергей. — У нас написано очень много книг, и все их можно прочетать — было бы желание. У меня оно было. А мой собственный опыт пока не слишком велик.

— У вас есть письмо к графу Анжи Продеру? Какое его содержание, знаете?

— Это что-то вроде рекомендательного письма, написанного его отцом с просьбой помочь мне устроиться при дворе. Не знаю почему, но мне не хочется идти с ним к адресату.

— У вас есть чутье! — одобрительно кивнул герцог. — Анжи ничего не делает просто так, и письмо отца вам не поможет, а наоборот может навредить. Он будет вынужден оказать вам услугу просто так, что почти наверняка вызовет к вам неприязнь. А это, знаете ли, чревато большими неприятностями в будущем. Парень с гнильцой, но сумел влезть в сердце короля, поэтому его величество ничего порочащего своего друга слышать не желает. Давайте уж лучше я вам помогу устроиться. Я, возможно, тоже когда-нибудь попрошу об ответной услуге, но отплатить мне будет гораздо легче.

— Спасибо, ваша светлость! — поблагодарил Сергей. — Наверное, я воспользуюсь вашим предложением, но чуть позже. Мне еще две декады заниматься с мастером.

— Баронесса! — поднялась с дивана мать Алисии. — Пока мужчины разговаривают, пойдемте, я вам покажу наш зимний сад. Такого вы даже в королевском дворце не увидите.

Они вышли, и почти тотчас же из гостиной ушел в свои комнаты герцог, на прощание кивнув Сергею и бросив на него какой-то странный взгляд.

— И как это все понимать? — спросил парень у Алисии. — Ты сговорилась с родственниками? Зачем?

— Я просто хотела недолго побыть с тобой вдвоем. Разве такое желание преступно? Ты же не отказался быть моим другом? Мне очень плохо и одиноко, Серг! Мне уже почти шестнадцать, а я все еще девственница. Сказать кому — засмеют! Меня даже ни разу никто в жизни не поцеловал по-настоящему! Может быть, ты сейчас восполнишь этот пробел? Чисто по-дружески?

— Мне очень жаль, — сказал Сергей, отодвинувшись от девушки. — Совсем недавно меня уже просили о дружеском поцелуе, и кончилось все постелью.

— И ты, конечно, был сильно разочарован!

— Я был счастлив, Алисия! Я и сейчас благодарен той девушке.

— Так в чем же дело? Чем я хуже нее?

— Мне трудно в вашем королевстве. У вас слишком свободные нравы, а я так не могу, меня всю жизнь учили совсем другому. Вы не хуже той девушки, но я не смогу вам абсолютно ничем помочь потому, что теперь я несвободен. Я не просто развлекаюсь с Ларой, я ее люблю, в ней для меня смысл жизни. Как можно предать любовь и доверие? Тем более у вас, где женщина целиком зависит от своего мужа! Я при необходимости отдам за нее жизнь, и другие мне просто не нужны. А вы поцелуем не обойдетесь, вам захочется получить все. Извините, я так не могу. Наверное, правы те, кто утверждает, что дружбы между мужчиной и женщиной без постели быть не может. Прощайте, Алисия, я постараюсь обойтись без услуг вашей семьи. Где у вас этот зимний сад?

— Пойдем, я провожу, — девушка как-то вся поникла и вышла из гостиной в коридор.

— Нас действительно пригласят на обед? — спросила Лара уже дома, когда муж помогал ей развязать шнуровку на платье.

— Даже если пригласят, мы туда больше не поедем, — мрачно ответил он. — Извини, я не хочу об этом говорить.

— А мне и говорить не надо! Ясно, что меня просто убрали, чтобы она смогла с тобой покувыркаться! Дружба, как же! Да она влюбилась в тебя как кошка и только делала вид, что ты ей не нужен. А ты ей отказал, а теперь об этом жалеешь! Все вы мужчины одинаковы, когда дело касается баб!

— Вот я дожил и до семейного скандала! — нервно засмеялся Сергей. — Господи, видел бы меня сейчас отец! В чем ты меня обвиняешь? В том, что я сохранил тебе верность? Нет? В том, что теперь жалею? Так я жалею не о том, что не раздвинул ноги Алисии! Мне ее по-человечески жалко. И жалко, что из-за этого рухнули все планы использовать Первого советника короля.

— Извини, я дура, но я тебя люблю. Я, Серг, просто не могу себе представить свою жизнь, если ты вдруг из нее исчезнешь. Это только идти на поклон к тетке и влачить жалкое существование приживалки без цели и смысла. Уж лучше забраться на чердак, а потом броситься с крыши на камни вниз головой! По крайней мере, все сразу закончится. И плевать, что в следующем рождении меня за это накажут!

— Ну куда я от тебя денусь, глупенькая! — обнял Сергей жену. — Я же тебя больше жизни люблю! Подожди целоваться, а то у меня от твоих поцелуев путаются мысли. Давай завтра с утра навестим твоих родственников. Это будет прилично, если вот так, без приглашения? А потом заедем в казначейство и снимем часть денег.

— К родственникам прилично приезжать в любое время и заранее их можно в известность не ставить. Это к другим так не ездят. Тетка ко мне всегда хорошо относилась, наверное, и сейчас обрадуется.

Она не только обрадовалась, при виде живой племянницы она заплакала.

— Я не верила, что ты мертва и твоему отцу то же сказала! Он приезжал в столицу, чтобы забрать то золото, что было отложено тебе на приданое. Но ему в казначействе отказали. Сказали, что с момента твоей пропажи должен пройти год, тогда они вернут золото без бумаги. Ну и куда ты запропастилась, что тебя уже и отец похоронил, и жених тоже? И кто этот юноша?

— Я тебе обо всем расскажу чуть позже. А это мой муж барон Серг Аликсан.

— Заходите в гостиную, — сказала графиня, вытирая слезы. — Мужа сейчас нет, так я вас хоть с детьми познакомлю. А то дочь родной сестры, а у меня так ни разу и не была. Хорошо еще, что я к вам пару раз выбиралась, а то ты бы меня вообще забыла.

Детей оказалось двое: шестнадцатилетний Альбер и тринадцатилетняя Кара, которая сразу начала строить Сергею глазки.

— Слушай, — спросил он жену, когда графиня увела детей. — Это я такой неотразимый, что даже девчонки глазки строят, или у вас все, на ком юбка, такие от рождения?

— Должна же она на ком-то тренироваться? — засмеялась Лара. — Ты у меня, конечно, красавчик, но должна тебя разочаровать: она точно так же выпендривалась бы перед любым молодым парнем.

— Вы где остановились? — спросила вернувшаяся графиня. — Может быть, переберетесь к нам? Нет? Тогда обязательно жду вас в гости в любое время, но лучше к вечеру, чтобы и муж был дома. А сейчас я тебя ненадолго похищу у мужа, а потом верну.

Вернулись женщины минут через двадцать, причем по лицу Вельты было видно, что она опять плакала. Кушать они отказались и, воспользовавшись графской каретой, отправились в казначейство.

— Завтра же купим тебе костюм для верховой езды, — заявил Сергей, когда карета, громыхая и подскакивая на неровных булыжниках, вкатилась во двор королевского казначейства. — В этих будках на колесах я больше не ездок.

Казначейство охранялось королевскими гвардейцами, и пока Сергей и Лара добрались до выдачи золота, им пришлось пройти три караула гвардейцев.

— Нам нужно снять три сотни золотых по этому ордерному векселю, — сказал Сергей сидевшему на выдаче чиновнику.

— Подождите немного, я проверю номер векселя, — ответил тот.

Минут десять он отсутствовал, после чего появился в сопровождении своего начальства.

— Я могу узнать, кому принадлежит вексель? — спросил начальник чиновника.

На его расшитом золотом мундире был вышит герб, что говорило о дворянском статусе его обладателя.

— Теперь это собственность моей семьи, — ответил ему Сергей. — Но, вообще-то, это приданое моей супруги, выданное ей ее отцом бароном Горде.

— Так вы и есть пропавшая баронесса Лара Горде?

— Какая же я пропавшая, если я здесь? — сказала Лара. — А сейчас я уже не Горде, а Аликсан. Милый, покажи им грамоту!

— Смотрите, — Сергей протянул чиновнику свою дворянскую грамоту, где была вписана жена. — Я не понимаю причины задержки. У графини Радой, которая приходится моей жене теткой, мы узнали, что ее отец хотел забрать деньги, мотивируя это смертью дочери. Вы ему их не отдали и правильно сделали. Но теперь, я вижу, что вы не хотите отдавать их и нам. Хотелось бы узнать, на каком основании? Может быть ее отец вас в этом как-то заинтересовал? Или вы вообще никому не любите возвращать деньги?

— Что вы себе позволяете? — взвился начальник. — Вы, барон, разговариваете с дворянином!

— Вы меня вызываете? — улыбнулся Сергей. — Вот славно, дорогая! Смотри, какие пошли храбрые чиновники. Нарушают свой долг, отказываясь возвращать наши деньги, оскорбляют нас подозрением, но при этом не боятся вызывать на дуэль мастера меча! Где и когда я вас смогу убить?

— Я вас не вызывал, — буркнул начальник. — Это вы меня хотели оскорбить и совершенно безосновательно. Ваши триста золотых вам сейчас вынесут.

— Э, нет! — не согласился Сергей. — Это я раньше хотел снять только триста, сейчас я хочу снять всю сумму. Чтобы я сюда еще раз пришел…

— Тяжелые у вас монеты! — сказал парень, когда они оказались на улице. — В сумке килограммов пять будет. Не хотелось брать экипаж, да видно придется. Не переться же с этим золотом через полгорода. Надо было заодно захватить и вексель моего графа. Мы с тобой сейчас узнаем у кучера адрес надежного торгового дома и отдадим им на хранение часть золота. Не хранить же все в доме. Ели узнают о золоте, к нам грабители будут в очередь становиться.

— Ты думаешь, отец ему действительно заплатил?

— Не знаю, но мне эта возня вокруг векселя сильно не понравилась. А еще больше не понравился этот тип с гербом. Не знаю на каком основании, но он нам в выдаче золота точно хотел отказать. А если бы мы его не получили, протянули бы максимум еще три декады, а потом пришлось бы думать, как зарабатывать деньги. Неприятно, что они почти наверняка поставят в известность твоего отца. Золото-то к ним клал он. А он и твоему несостоявшемуся жениху сообщит о том, кто его лишил и невесты, и приданого. А мне еще как минимум две декады у Вилема париться.

— А потом?

— Потом я хоть как-то смогу за себя постоять. Но заниматься все равно продолжу, разве что уже не буду так выкладываться.

Глава 9

Следующие несколько дней прошли без каких-либо происшествий, а потом вся их жизнь резко изменилась. Все началось, с королевского гвардейца, передавшего Ларе подписанный Первым советником короля приказ барону Сергу Аликсану явиться в королевскую канцелярию. На словах передали просьбу герцога захватить с собой рекомендательное письмо.

— Сходили в гости! — с досадой сказал Сергей. — Чего герцогу-то нужно?

— Съезди и узнаешь, — ответила жена. — Появиться в канцелярии в любом случае нужно. Можно, конечно, и наплевать, но тогда нужно уезжать из столицы, герцог такого пренебрежения не простит.

— Здесь написано, что явиться следует до полудня, а это время тренировок. Придется все отложить. Пойду пошлю Рона предупредить учителя.

На следующее утро, позавтракав, он с помощью жены привел себя в порядок и на своем жеребце отправился в канцелярию, которая находилась в королевском дворце. Спросив пару раз дорогу, он за двадцать минут добрался до нужного места. Дворец короля отличался от дворца его Первого советника в первую очередь тем, что был окружен каменной стеной высотой под три метра. Ворота охранялись десятком гвардейцев, а когда Сергея по его бумаге пропустили внутрь, он увидел, что и территория вдоль стены патрулируется конными гвардейцами. Парка не было вообще, только мощенная булыжником площадь перед дворцом. Уныло, но хоть относительно чисто.

— Быстрее, господин барон! — поторопил сопровождавший его гвардеец. — Вам сначала в конюшни. Видите вон то здание? Оставите там своего коня, а потом уже пешком вон в тот вход. Канцелярия там.

Хоть он и не слишком торопился, но явился в канцелярию раньше, чем следовало.

— Во-первых, вы к нам слишком рано, — сказал ему встреченный в коридоре чиновник. Канцелярия начинает работать позже, а господин Первый советник раньше чем через пару свечей во дворце не появится. А во-вторых, вам не к нам, а к нему. Давайте объясню, как идти.

Руководствуясь объяснениями, он добрался до кабинета Первого советника, возле дверей которого скучали трое гвардейцев.

— Его светлость пока не появлялся, — сказал ему старший в карауле. — Подождите его в левом коридоре, здесь этого делать нельзя. Вы по вызову? Тогда, как он придет, мы вас позовем.

Позвали его после того, как он уже, наверное, в сотый раз прошелся по длинному пустому коридору из конца в конец.

— Проходите, барон и садитесь на один из этих стульев, — сказал герцог вошедшему Сергею. — Мне сказали, что вы уже давно ожидаете, устали, наверное?

— Приветствую вас, ваша светлость! — поздоровался парень. — В моем возрасте от подобной малости не устают.

— У меня к вам, барон, несколько дел, и государственных, и личных. Личные мы пока отложим на потом и займемся государственными. Дело в том, что пропал граф Эгар Продер. Поэтому я бы хотел, чтобы вы мне сейчас подробно рассказали обо всем, что вам известно о нападении на замок графа и о его планах. Конечно, я пошлю своих людей в замок провести расследование, но мне надо знать сейчас все, что знаете вы. К сожалению, вчерашний гонец прибыл не из замка, а от магистрата Залема и ничего толком сказать не смог.

— Все нападавшие были наемниками, — начал рассказывать Сергей. В замок они попали в результате предательства: дежуривший на воротах дружинник был подкуплен и, убив напарника, открыл вход. Всего в замок проникло немногим меньше пятидесяти человек, но у графа на то время дружинников было всего на десяток больше. Нападающие разделились. Пятеро из них бросились по двум входам за головой графа, а остальные схватились с дружиной. Дело было примерно через шесть свечей после полуночи. Я стоял в карауле у покоев графа вместе с напарником. Трое наемников ворвались в наше помещение и двое из них, у кого были арбалеты, выстрелили. Напарник был убит, а я сумел уклониться от болта, убить двоих врагов, метнув ножи, и схватился на мечах с третьим. Он оказался мне не по зубам, но у меня все же хватило сил протянуть время, пока не вышел граф и не всадил в моего противника болт из арбалета. Двое других наемников проникли в замок по другому входу, где столкнулись со старшей дочерью графа, которая с арбалетом бежала…

— Вам на помощь, — закончил за него герцог. — Продолжайте.

— Она застрелила одного из них, но второй убил ее ударом меча. Старый граф услышал крик внучки, вышел из своих комнат с арбалетом и застрелил наемника, который мчался по коридору к покоям его сына. Дружина графа положила всех наемников, но и сама потеряла половину своих. Поэтому граф решил просить помощи у герцога Лазони. В этот же день, после похорон дочери он взял половину оставшихся дружинников и направился в Залем, чтобы нанять охрану для поездки к своему сюзерену. Перед отъездом он мне сказал, что не сомневается, что нападение — дело рук герцога Рошти, а непосредственными исполнителями могли быть граф Фарди или барон Рожен. Он просил написать ему письмо, чтобы он смог сообщить мне все, что сможет узнать. Письма я еще не писал.

— Понятно, — герцог помолчал, потом добавил. — Не знаю почему, но мне кажется, что с этим нападением не все так просто. С вами хочет поговорить сын графа. Поэтому я и сказал насчет письма. Мне все это не нравится, поэтому я устроил так, что при вашем разговоре будет присутствовать король. А раз это уже не частный разговор двух лиц, а разбирательство, там буду присутствовать и я. Я вас прошу, барон, проявить выдержку, если вы услышите со стороны молодого графа что-то оскорбительное. Нечасто, но это бывает. А теперь пойдемте, уже пора.

Граф Анжи Продер напомнил Сергею их соседа по лестничной площадке. Чуть выше среднего роста с красивым лицом и черными слегка вьющимися волосами. Одним словом, мечта любой женщины. Но стоило заглянуть этой «мечте» в глаза, и сразу же возникало желание больше этого никогда не делать, да и вообще оказаться от их обладателя как можно дальше. Странно, почему король не видит, с кем связался. Король тоже был в той комнате, куда Сергея привел герцог. Был он на пару лет моложе своего друга. Лицо у короля было… обыкновенное, а крепким телосложением он тоже не отличался. Являясь ровесником Сергея, он выглядел намного моложе. На Сергея он посмотрел с любопытством, было видно, что молодой барон ему понравился. Это не укрылось от графа, и заставило его нахмурить брови.

— Я слышал, что у вас есть для меня письмо? — высокомерным тоном осведомился он у Сергея. — Вы в столице уже давно. Хотелось бы знать, почему письмо до сих пор у вас?

— Все очень просто, граф, — ответил Сергей. — Ваш отец сказал мне, что это рекомендательное письмо, и написано оно для того, чтобы я с вашей помощью устроился при дворе. А я, во-первых, считаю, что мне пока при дворе появляться рано, и, во-вторых, не хотел прибегать ни к чьей помощи.

— Но письмо тем не менее взяли, — вступил в разговор король. — Оно у вас с собой?

— Да, ваше величество, — ответил Сергей, доставая конверт. — Я не хотел обижать графа, да и кто может сказать заранее, как повернется судьба?

— Разумно! — кивнул король. — Давайте его сюда!

— Андре! — вскипел граф, на мгновение забыв, что они не одни. — Оно написано мне!

— Ты же слышал, что оно рекомендательное, — возразил король. — Твой отец наверняка погиб, поэтому все документы, могущие помочь следствию, мы все равно передадим герцогу. А это я сам прочитаю вслух, а то у тебя плохая дикция. Если бы письмо было личным, оно было бы опечатано, а на этом никакой печати нет.

Надорвав конверт, король вытащил сложенный вдвое лист и прочел:

— «Дорогой сын! Прошу тебя помочь устроиться при дворе мужу твоей ныне покойной сестры барону Сергу Аликсану. Лона погибла при налете на замок наемников. Серг не мог ей помочь, потому что дрался с врагом у порога моей спальни, и своей жизнью я обязан ему. Вся наша семья относится к нему, как к родному, думаю, и ты не будешь исключением. Он исключительно честный, умный и бескорыстный юноша и не намерен никому прощать смерти жены. Если сможешь, помоги ему и с этим, а я, со своей стороны, этот налет просто так не оставлю и постараюсь, чтобы его организаторы и исполнители заплатили достойную цену». Дальше стоит подпись. С этим все ясно. Давайте сядем, а вы барон нам расскажите все, что вам известно со всеми подробностями.

Все, кроме Сергея, уселись в кресла, а он рассказал уже то, что говорил герцогу, добавив немало подробностей.

— Значит, Лона не была вашей женой, — язвительно сказал Анжи, вызвав удивленный взгляд короля. — И погибла она, спасая вас! Вы виноваты в ее гибели!

— Друг для друга и для всех окружающих мы были мужем и женой, — спокойно ответил Сергей. — Она получила от меня предложение выйти замуж, и ответила согласием. Мы лишь чуть-чуть не успели. А вам, граф, я в родственники не набиваюсь. Что же касается ее смерти, то она спасла не только меня, но и вашего отца. Если бы эти двое расправились со мной, ему бы никакой арбалет не помог.

— Я знаю своего отца и его доверчивость ко всяким проходимцам! — зло сказал Анжи. — Вы наверняка вывезли с собой половину замка и кучу денег!

— Вы меня оскорбляете намеренно? — все еще спокойно сказал Сергей. — К вашему сведению, я лишь с разрешения графа сменил оружие, и еще он мне дал вексель на двести золотых, который я не хотел брать.

— Вексель вернете мне! — отрезал граф.

— А с какой стати? — прищурился Сергей.

Накатившая злость смыла и благоразумие, и советы герцога.

— Вы интересный тип, граф! — продолжил он, демонстративно не замечая неудовольствия на лице герцога. — Вам бы радоваться тому, что спасли вашего отца, а создается такое впечатление, что именно из-за спасения его жизни я у вас стал врагом. Мне недавно сказали, что вы очень мстительны, и любой, нарушивший ваши планы, сразу вам становится врагом. Вам это ничего не напоминает? Какие именно ваши планы я нарушил, что вы так на меня взъелись?

— Из-за вас погибла сестра!

— Которую вы, по словам вашего отца, не любили и доводили до слез! У меня на родине когда-то был гениальный человек, который сказал, что большинство преступлений открываются очень легко. Достаточно лишь понять, кому они выгодны. Наследникам всегда выгодна смерть родителей, другое дело, что, когда дети любят родителей, им никакая выгода не нужна, только бы они жили. А я в вас любви к отцу совершенно не вижу. Поэтому, если вдруг выяснится, что ни граф Фарди, ни барон Рожен непричастны к налету и убийству вашего отца, я с уверенностью могу сказать, что заказчиком были именно вы! И ваше поведение это ясно подтверждает!

— Барон! — отдернул его король. — Следите за языком!

— Да я вас на мелкие кусочки изрублю! — взвился граф. — За такие обвинения мало убить!

— Я думаю, ваше величество, что пока никто никого убивать не будет, — вмешался герцог. — Идет следствие, и пока оно не закончилось, вы оба засуньте свой гонор куда-нибудь подальше. Обвинения барона мне не кажутся такими уж беспочвенными. У вас ведь, граф, кажется, были большие затруднения с деньгами? А убийство родителей детьми, к сожалению, не такое уж редкое дело. Надеюсь, личные симпатии и антипатии не будут влиять на ход следствия? Я прав, ваше величество?

— Вы, как всегда, правы герцог, — мрачно сказал король, неприязненно глядя на всех присутствующих. — Ведите следствие, но результаты я буду проверять сам!

— И кто вас тянул за язык? — зло спросил герцог Сергея. — Вы понимаете, что подписали приговор и себе, и своей жене? Вам запретили драться, но это не сильно поможет. Граф это не ваш Монте-Кристо, он дурака валять не станет. А способов отправить к предкам мешающего человека существует множество. Если я вам их всех начну перечислять, мы здесь с вами просидим до обеда!

— Не знаю, — расстроено сказал Сергей. — Я его хамство долго терпел, но сколько же можно? Его поведение, по-моему, и короля удивило.

— Это вы верно подметили! — кивнул герцог. — Это положительный момент. В конце разговора его величество был графом сильно недоволен. Вами тоже.

— И что вы посоветуете делать? — спросил Сергей. — Уезжать?

— Давайте пока от государственных проблем перейдем к личным, — сказал герцог. — Мне нужно, чтобы вы кое-что разъяснили, а уже потом я решу, помогать вам или нет. Скажите, барон, почему вы обидели мою внучку?

— А она вам сама ничего не говорила?

— Зачем ей мне что-то говорить, если я и сам все вижу? — пожал плечами герцог. — Она для меня, в отличие от вас, прозрачна, как стекло. Девочка в вас влюблена и хотела, чтобы именно вы лишили ее девственности, стали ее первым мужчиной, подарили радость. А вы ей отказали в такой малости!

— Я, наверное, просто чокнулся и лежу в психушке, — по-русски сказал Сергей. — Родной дед уговаривает меня переспать с его внучкой! Сумасшедший мир!

— Говорите на понятном мне языке! — прикрикнул на него герцог. — Мне неясны ваши мотивы, и я хочу их понять. Вам так не нравится Алисия?

— Да какая разница, нравится она мне или нет! — взорвался Сергей. — Как меня уже все это достало! Меня не так воспитывали, как вас, понятно? Если мужчина любит женщину, никаких других женщин у него быть не должно, ни постоянно, ни временно! Нельзя обманывать любовь и доверие женщины и баста! Ваша внучка просто очаровательна, но я ни при каких условиях изменять с ней жене не буду!

— Значит, единственное препятствие — это ваша жена? — задумчиво спросил герцог.

— Только попробуйте! — угрожающе сказал Сергей. — Я хоть и не Монте-Кристо, но способ отомстить найду!

— Вы что, Серг! — впервые за все время назвал его по имени герцог. — Вы меня за кого принимаете? Я не чудовище и не собираюсь для того, чтобы принести кратковременное счастье одной девушке, убивать другую!

— Почему кратковременное? — не понял Сергей.

— Потому что мужем Алисии вы все равно быть не сможете. Между бароном и герцогом лежит пропасть, которую вам не перешагнуть. Но вашу жену можно попробовать уговорить.

— Если вы используете мое имя, то, может быть, вам это и удастся, — согласился Сергей. — Например, убедите ее, что я в опасности и условием помощи с вашей стороны… Одним словом, вы поняли. Но она все равно будет потом мучиться и ревновать. Мне это надо? Я хочу жене приносить радость и счастье, а не боль и страдание! И вы плохо знаете Алисию. Она не удовлетворится малым. Мне ее искренне жаль, но, извините, герцог, я вам помочь не смогу. Если вы не против, я бы попрощался, а то слишком много всего еще нужно сделать.

— Сядьте! — прикрикнул на него Аленар. — Уедете завтра с утра. Я вам дам письмо к герцогу Олиманту с просьбой пристроить к делу и присмотреть. Лошади у вас есть?

— Есть четыре для нас и для слуг. Но я сегодня, наверное, куплю других, эти уж больно неказисты.

— Вы сегодня засядете дома и не высунете из него нос! — отрезал герцог. — Любите жену и радуйтесь, что еще живы! К вечеру вам приведут новых лошадей на вас и на слуг, по две на каждого. Тогда же доставят и все необходимое для путешествия, так что вам ничего покупать не придется. Арбалеты есть?

— Только один.

— Будут еще три. Кто слуги?

— Профессиональные наемники.

— Совсем хорошо. Старшему группы, которая перегонит вам лошадей и груз, отдадите графский вексель. Все равно получить по нему деньги вам теперь не удастся, а я это сделаю без проблем. Помогаю с условием, что когда будет безопасно, вы вернетесь. У меня на вас, Серг, есть планы.

— А, может быть, все-таки не к Олиманту, а к Лазони?

— Ничего вы там сами не нароете, да и Лазони формально принадлежит к противной партии. Мне к нему с такой просьбой обращаться неудобно.

— А как же тогда молодой граф?

— Да, интересный казус, когда лучший друг короля, наследуя имение, становится вассалом его противника. Но это уже пусть он сам как хочет, так и выкручивается. Моей внучке ничего не хотите передать?

— Только пожелание счастья. Постарайтесь подобрать для нее хорошего мужа.

— Думаете, это легко? Это, Серг, вечное проклятие королевских и герцогских дочерей. Ничего в этом мире не дается даром, и за высокое положение приходится платить. Их плата — жизнь с нелюбимыми мужьями. Исключения настолько редки, что не стоят упоминания. Поэтому я так и расстроился, когда вы отказали Алисии. Теперь в ее жизни любви, скорее всего, вообще не будет, лишь горькие воспоминания о вашей несостоявшейся дружбе.

На исходе шестого дня их путешествие подошло к концу. Герцог выполнил все, что обещал и даже больше. Его слуги пригнали прекрасных лошадей и привезли все необходимое в дорогу, а утром следующего дня вывели семью Аликсан и их слуг из города и полдня сопровождали их по тракту, ведущему в герцогство Олимант, после чего простились и повернули обратно. За все время пути ничего достойного упоминания не случилось. Дорога уже начала понемногу подсыхать, да и кони были получше тех, на которых они ехали прошлый раз, так что теперь за день проезжали гораздо больше, уже не останавливаясь у первого попавшегося постоялого двора. Да и дворов этих на тракте было гораздо больше, поскольку он шел к побережью и являлся для купцов одним из основных. Погони не было и, когда показались стены Ордага, являвшегося столичным городом провинции, все невольно расслабились. Заплатив при въезде «налог на уборку дерьма» за всех восьмерых лошадей, они узнали у караула дорогу к герцогскому замку и поспешили к нему добраться, так как уже начало заметно темнеть. Предъявив старшему гвардейского караула на воротах свою подорожную, Сергей добился того, что их пропустили внутрь ограды, после чего в сопровождении десятника, которому дали одну из лошадей, все направились в дворцовые конюшни. Вечером никто с ними разбираться не стал: и слуг, и господ отправили в одинаковые гостевые комнаты, где обычно оставляли свое сопровождение знатные гости герцога. Утром всех покормили завтраком, а потом Сергей, оставив всех с вещами в комнатах, ушел на прием к герцогу. Перед тем, как попасть к самому герцогу, пришлось разбираться с его секретарем. Письмо Первого советника короля послужило достаточно весомым аргументом, и его наконец допустили лицезреть герцога Дея Олиманта. Здесь Сергей впервые увидел настоящих боевых псов, которыми славилось королевство Дюже. Два кобеля весом, наверное, килограммов по сто охраняли герцога надежнее десятка гвардейцев. Малейшее резкое движение гостя рождало в их глотках предупреждающий рык и демонстрацию внушительных клыков. Под бдительными взглядами псов он осторожно подошел к столу, за которым сидел герцог, и протянул ему конверт, подумав при этом, что охрана явно не доработана. При желании он бы успел бросить в герцога парочку ножей, прежде чем до него добрались бы псы. Не в приемной бы смотреть письмо секретарю, а здесь его передавать хозяину, не подпуская к нему неизвестного человека.

Прочитав письмо, герцог с любопытством посмотрел на Сергея.

— Герцог Лонтар просит вам помочь, и я не вижу повода отказывать ему в этой просьбе. Тем более, что он уверяет меня в наличии у вас уймы всяческих достоинств. По его словам, вы даже прекрасный рассказчик. Вы приехали только с женой?

— Со мной, ваша светлость еще двое слуг из наемников. Это семейная пара, достаточно профессионально подготовленных воинов.

— Интересный выбор. Давайте, барон, я вам поручу охрану своих детей. Заодно они и ваши рассказы послушают. Только я должен с вами побеседовать, а потом кое-что проверить. Сами понимаете, дети на дороге не валяются. Я, конечно, верю Аленару и вижу, что письмо не поддельное, но ведь его можно и украсть, и снять с чужого тела. Поэтому после нашего разговора вы сначала дней десять отдохнете. Не возражаете?

— Как я могу возражать? — поклонился Сергей. — Хозяин здесь вы, вам и решать. К вам, ваша светлость, есть одна просьба. Если можно, поручите кому-нибудь из своих мастеров меча меня немного погонять. А то из-за поспешного отъезда я немного не доучился и сейчас хочу воспользоваться случаем. Я им и заплатить могу.

— Похвально, что вы не хотите зря терять время. У молодых сейчас это редкое качество. Конечно, я найду вам учителя, и платить ничего не придется. Жить вы будете не в гостевых, а в господских покоях, но ваши слуги останутся на прежнем месте. Об остальном вам сообщит мой управляющий. Рад был знакомству, барон!

Герцог Сергею понравился: в меру доброжелательный, в меру осторожный. Дею было немногим больше тридцати лет, его жена была немного моложе, а дети еще были детьми. Старшим был сын Ольд, только что отметивший свои тринадцать лет, а его младшая сестра, которой исполнилось девять, была тезкой их бывшей кухарки. Хоть его еще не допустили к охране детей, но после довольно откровенной беседы герцог все-таки проверил, что нового может рассказать молодой барон. Сергей, учитывая возраст детей, взялся за сказки. Достаточно было пары вечеров, чтобы отношение к нему изменилось не только у детей, но и у взрослых. Лару тоже приняли очень хорошо. Молоденькая веселая баронесса целые дни проводила вместе с герцогиней или ее детьми, пока мужа попеременно гоняли два мастера меча, служившие в гвардии герцога.

— Ну как новичок? — спросил герцог у одного из них через пять дней после начала занятий.

— Очень хороший материал, — ответил мастер. — Необыкновенно физически развит для пятнадцати лет, феноменально быстр и освоил неплохую школу меча. Техника исполнения многих приемов еще далека от идеала, но если учесть то, сколько он, по его словам, занимается, остается только удивляться его успехам. С учетом скорости он уже сейчас мало кому уступит из ваших гвардейцев. Если он позанимается еще декад пять-шесть так же, как занимается сейчас, то уступит только мастерам.

Десять дней, отпущенных герцогом на проверку, пролетели быстро.

— Герцог Лонтар подтвердил вашу личность, Серг, — сказал герцог, уже несколько дней называвший своих гостей по именам, что являлось здесь признаком расположения. — Поэтому с завтрашнего дня приступайте к своим обязанностям. И своих слуг в случае необходимости можете задействовать, а то они у вас растолстеют от безделья.

— Можно задать вопрос? — спросил Сергей. — Как он это мог сделать? Условными фразами мы не обменивались, а ничего другого мне на ум не приходит.

— Вот, — герцог взял со стола небольшую плоскую дощечку и показал ее Сергею. — Он вас опознал по этому портрету.

Здорово нарисовано! — оценил Сергей. — Большое сходство, я бы тоже узнал. Скажите, милорд, а кто охранял ваших детей раньше? Спрашиваю потому, что мне с ним было бы неплохо поговорить.

— Вы с ним не сможете поговорить, Серг, пока сами не отправитесь к предкам. Его убили четыре декады назад.

— С чем связано убийство, с его работой?

— Я думаю, да. Есть немало тех, кому выгодно избавиться от меня и моей семьи. Собаки и все остальные строгости с охраной это не болезненная мания, а необходимость. А он слишком хорошо выполнял свои обязанности.

— Эти заинтересованные, они из противоположного лагеря, или ваши родственники? Извините за любопытство, но мне это полезно знать.

— Враги у меня есть и среди родни, и среди герцогов, не поддерживающих его величество. Мы с вами на эту тему еще поговорим подробно. Вы правы: вам это знать не помешает. Кроме того, король Мехал давно точит зубы на мою провинцию, поэтому и ему гибель моей семьи и смута будут на руку. Зимой, когда мы почти не покидаем дворца, опасность не слишком велика, но с наступлением теплого времени дети начинают ездить в гости и за город, поэтому возможности мне навредить существенно выше. Пока вам достаточно своих сил, а позже, в случае выездов, дополнительно используйте гвардейцев.

Весь остаток зимы охрана детей не вызывала больших затруднений, хотя после беседы с герцогом Сергей проникся серьезностью положения и постарался перекрыть посторонним все подходы к его семье. С наступлением весны, как и предупреждал герцог, задача усложнилась. Но беда пришла не от выездов на природу или поездок в гости, в замок проникла измена. Наверное, для семьи герцога, да и для Сергея тоже, все закончилось бы очень печально, если бы не случай. Возвращаясь в свою комнату, Инна услышала тихий разговор двух гвардейцев. Они стояли в темноте двора, и она не смогла разглядеть их лица, а они не расслышали почти беззвучных шагов наемницы.

— Дети на тебе, — сказал один голос. — Выделенных людей тебе хватит с головой. В это время барона уже не будет, только пара наших ребят. Постарайтесь, если получится, их не убивать. Комната герцогини рядом с комнатами детей, так что завалите заодно и ее. А я с остальными займусь герцогом. К утру хозяин должен без проблем въехать в замок. Если все проделаем чисто, гвардия не выступит против, а мы будем купаться в золоте!

— Говори тише! — сказал второй голос. — Если кто услышит, будет тебе золото! Искупаешься в собственной крови!

— В это время здесь никого нет, да и шаги мы бы услышали, — возразил первый голос, но заговорил тише, и Инна больше ничего из сказанного не разобрала.

— Что будем делать? — спросил наемников Сергей. — Кто разговаривал мы не знаем, поэтому говорить о заговоре герцогу бесполезно. Он их только спугнет, а когда нанесут удар в следующий раз, мы уже знать не будем.

— Заговорщиков не может быть слишком много, — немного подумав, сказал Рон. — Это все-таки гвардия. Но если заказчик это кто-то из близких родственников герцога, и он имеет права на герцогский титул, в случае гибели семьи нынешнего герцога гвардия не окажет сопротивления его родне. Своими силами мы сможем защитить и детей, и герцогиню, особенно если хорошо подготовимся. Да и на гвардейский караул, судя по словам заговорщиков, можно будет положиться. Но защитить еще и герцога мы не сможем.

— Я уверен, что оба мастера, с которыми я тренируюсь, в заговоре не участвуют, — сказал Сергей. — Попробую поговорить с ними. Если они найдут хотя бы пару товарищей и приготовят заранее арбалеты, отобьются. Времени осталось немного, поэтому пойду сейчас, а вы берите все наши арбалеты, хватайте мою жену и идите к комнатам детей и герцогини.

Сообщение Сергея о заговоре было воспринято со всей серьезностью.

— Это, наверное, новое пополнение, — сказал один из мастеров. — Я хоть сейчас наберу десяток старичков, в которых абсолютно уверен. Но ты прав: шум поднимать нельзя. Спугнем, потом пока еще все вычистим. Да и вычистим ли? Нужно найти голову заговора, а твоя служанка только слышала голоса. И брать с собой много людей нельзя. Думаю, возьмем троих, да прихватим из арсенала пяток арбалетов. Там сегодня дежурит Заг, а он из стариков. С молодежью должны справиться, и потерь не понесем. Вы вот только не напортачьте. Бегите туда, Серг, и организовывайте все сами.

Гвардейцы из караула были удивлены, когда к их посту заявилась вся служба охраны детей хозяина, да еще вместе с баронессой, но еще больше их удивило то, что сказал барон.

— Значит, так! Берите в руки арбалеты и, как только увидите кого-нибудь в мундирах гвардии, стреляйте на поражение и бросайтесь к нам в комнату. Комнату герцогини охранять не будем, сейчас я ее попрошу укрыться у детей. Вы все еще не поняли? В гвардии заговор. Часть молодого пополнения подкуплена кем-то из родственников нашего герцога, и сегодня ночью всю его семью собираются вырезать. Клянусь честью, что это правда. Шевелитесь ребята, если хотите выжить сами и выполнить свой долг!

— Кто стучит? — спросила герцогиня, приоткрывая дверь на стук Сергея. — Что вам нужно в моей спальне в такое время, Серг? Это нарушение всех приличий!

— В замке заговорщики! — ответил он. — Сегодня ночью вас всех должны убить. Вы должны забрать дочь и вместе с ней укрыться в комнате сына. Так нам будет гораздо легче вас защитить.

— А муж?!

— Я туда тоже отправил охрану. Быстрее, Лория, мы можем не успеть!

Герцогиня завязала пояс на халате и без разговоров побежала за бароном. Они успели в самый последний момент. Едва герцогиня с детьми и Ларой укрылась в одной из детских комнат, как в коридоре послышался шум и чьи-то крики, после чего в распахнувшуюся дверь влетел один из гвардейцев, успевший им крикнуть, что напарник убит. Следом повалили гвардейцы и в комнате сразу стало тесно. Пятеро из нападавших рухнули сраженные болтами, но их еще осталось около десятка и в небольшом помещении закипел бой. Если бы не метательные ножи, их бы быстро смяли. Но благодаря искусству наемников четверо нападавших попадали на пол с ножами в разных частях тела, и еще одного уложил Сергей. После этого на четверых защитников пришлось всего четверо заговорщиков. Несколько минут боя, и их не осталось совсем. Но и они понесли потери. Был убит гвардеец из караула, и Инна получила рану в плечо.

— Давайте, барон, на всякий случай зарядим арбалеты, — сказал Рон, бинтуя жене рану. — Кто его знает, чем там все закончится у герцога.

У герцога все тоже закончилось благополучно, и минут через десять он с толпой верных гвардейцев вбежал в заваленную телами комнату.

— Успокойтесь, милорд, — сказал ему Сергей. — Все ваши живы и сидят вон в той комнате вместе с моей женой.

— Я этого никогда не забуду, Серг! — взволновано сказал герцог. — У меня нет свободного графства, у меня сейчас даже баронства нет, которое можно было бы вам отдать. Но в моих силах дать вам графский титул, а это тоже немало! Надеюсь, став графом, вы нас не покинете, а чтобы вы остались наверняка, я назначаю вас командиром моей гвардии.

Глава 10

В живых осталось три предателя из числа гвардейцев. Двое не знали ничего. Им просто пообещали много золота те, кто возглавляли заговор. А вот третий как раз к таким возглавлявшим и относился. Запираться он не стал, а сразу же рассказал все, что ему было известно, избежав пыток и получив взамен быструю смерть. Оказалось, что основным организатором попытки ликвидации герцога и его семьи был его брат граф Мартин. В отличие от остальных дворянских титулов, титул герцогов носила только та семья, которая правила герцогством, хотя право на управление провинцией сохранялось и за остальными родственниками в порядке степени родства. По мнению Сергея, это было глупо и рождало никому не нужное соперничество. Глупым было и решение герцога ничего не предпринимать.

— Как ты не понимаешь! — говорил он Сергею, уже на второй день после покушения перейдя с ним на «ты», если рядом не было посторонних. — Это же Мартин! Пусть он виноват, но я его продолжаю любить. Он бы сам на такое никогда не пошел, это все эта стерва — его жена Глая! Ей вечно мало всего, чего ни дай. Вот ее бы я прибил с удовольствием!

— Может быть, так и сделаем? — предложила присутствующая при разговоре Лория. — Что ты дергаешься, дорогой? Что с того, что она женщина? Из-за нее погибло много людей, и могли погибнуть мы все. И это при том, что она от нас видела только хорошее. Не хочешь? Тогда можно выкрасть и казнить этого Воджа, который все организовал. Тоже не хочешь? Ну и зря! Я согласна с Сергом в том, что просто так все оставлять нельзя. Это ты у нас такой добрый в отношении брата, а они, потерпев поражение, угомонятся только на время. А вторая попытка может стать уже удачной. Не пожалеть бы нам всем потом о твоей доброте!

Став капитаном гвардии и графом Сергей не перестал тренироваться и по-прежнему много времени проводил в семье герцога, переложив большую часть текущей работы на своего заместителя, которым сделал одного из своих учителей. Граф в этом мире имел право возводить простолюдинов в дворянское достоинство. Нормальный граф, имеющий графство, мог дать и титул барона, а те, кто не управляли графством, имели право давать лишь низший дворянский титул шевалье. Сергей этим правом уже воспользовался, написав дворянскую грамоту на своих слуг.

— Держите, Рон! — сказал он наемнику на следующий день после провала заговора. — Своей печати у меня еще нет, поэтому я воспользовался печатью герцога. Он здесь заодно и расписался, так что можете считать, что дворянство вам дал он. Поздравьте от нас Инну. Я ей запрещаю вставать, пусть лежит и нормально залечивает рану.

— Благодарю вас, ваше сиятельство! — сказал взволнованный шевалье. — Мы с женой вам непременно отслужим!

Весна плавно перетекла в лето, но никаких сдвигов в расследовании убийства графа Эгара Продера не было, о чем говорилось в письме, полученном от герцога Лантара. Не нашли даже тел графа и уехавших с ним дружинников.

— Отсутствие тела на руку Анжи, — говорил Сергей жене. — Он уже сейчас может распоряжаться всеми доходами от графства, а в наследство вступит через год после пропажи отца. А за это время что-нибудь придумает по поводу вассальной зависимости от герцога Лазони. Ладно, пусть по этому поводу голова болит у Аленара. Как себя чувствует моя графиня?

— Твоя графиня себя чувствует превосходно! — засмеялась Лара. — А сейчас будет себя чувствовать еще лучше. Помоги снять платье.

— Давай отложим это на вечер, а сейчас съездим к графу Севоржу. Он нас вчера приглашал. Погода прекрасная, поэтому еще и от прогулки получим удовольствие. А я на сегодня тренировки отменю. И так, кроме наших мастеров, мне в гвардии соперников нет, поэтому можно тренироваться и поменьше.

— Хорошо, поехали! — вскочила жена. — Только возьмем карету, чтобы я могла ехать в платье. Не люблю костюмов. Штаны должны носить мужчины!

До имения графа было немного больше двух часов езды в карете. Дул встречный ветер, и всю пыль, поднятую колесами, сдувало назад, поэтому Сергей приказал сопровождавшему их десятку гвардейцев разбиться на две группы и держаться впереди и сзади подальше от кареты.

— Незачем вам дышать пылью, пояснил он попытавшемуся возражать десятнику. — И я тоже хочу дышать свежим воздухом. Подумайте сами, Сур, какая опасность? Леса здесь нет, вокруг крестьянские поля, а в придорожных кустах могут спрятаться разве что зайцы.

Сначала смотрели в окошки кареты, но скоро это надоело, поэтому Лара задернула на окошках занавески и перебралась к мужу на колени целоваться.

— Маленькая, а жадная! — в перерывах между поцелуями сказал Сергей. — Вот заведешь меня сейчас, что делать буду? Думаешь, никто не заметит?

— То же, что обычно, — ответила она. — Все равно никто не видит, а кричать я не буду. Наверное.

— Лара, угомонись! — попробовал он остановить жену. — Мы этим еще в карете не занимались! Все платье изомнешь.

— Да, не занимались, — согласилась она. — Это упущение пора исправить. А ткань на этом платье почти не мнется, я его поэтому в дорогу и беру.

Она все-таки добилась своего и остаток пути довольная провела у мужа на коленях, положив ему голову на грудь.

— Серг, — сказала она, когда карета свернула с большака к графской усадьбе. — Ты кого больше хочешь, девочку или мальчика?

— Я от тебя любого ребенка приму с радостью! — целуя ее глаза, ответил Сергей. — Можешь рожать сразу двойню. Правда, такой маленькой это будет тяжело.

— Двойня это большая редкость. А в нашей семье вообще никто двоих сразу не рожал. Тут бы одного зачать. Я как могу стараюсь, а ты ленишься! Смотри, уже приехали.

— Хорошо, что вы приняли приглашение и приехали! — радостно встретил их Ланс Севорж — здоровяк на две головы выше Сергея. — Без вас у нас смертная скука, разве что на охоту выехать, а так совершенно нечего делать! Графиня, вы как всегда прекрасны!

— И охота вам, Ланс, топтать крестьянские поля из-за каких-то зайцев? — спросил Сергей, помогая жене покинуть карету. — Мне интересно, чем вы занимались у себя в имении до знакомства с нами, если только мы скрашиваем вам скуку?

— Чем, чем, жену ублажал. Мне одного сына мало.

— Что, все время? — с завистью спросила Лара. — А вот у нас с детьми пока не получается.

— Почему все? А охота? Да и другие дела есть помимо этого. Только все это делается в силу необходимости, а с вами я отдыхаю душой. А ваши рассказы, Серг, это вообще чудо. Сын каждый день теперь спрашивает, когда приедет дядя Серг.

— К нему вообще все дети липнут, — сказала Лара. — Причем без всяких рассказов, я это уже давно заметила. Ему бы теперь своих!

— Что вы так расстраиваетесь, Лара! Вы с Сергом живете вместе всего полгода, а у нас сын появился после трех лет упорного труда. Мне уже даже надоело, право слово, жена заставляла. Что бы богам не сотворить так, чтобы раз-два и готово!

— И куда бы вы тогда девали детей, Ланс, если бы их у вас уже был десяток?

— Тоже верно, — согласился граф. — Ладно, мы болтаем, а жена ждет. Ей с Ларой тоже охота почесать языком. О сыне, который вас с нетерпением ждет уже шесть дней, я вообще не говорю. Вы не голодны?

— Спасибо, мы еще не проголодались. Пойдемте в замок. Если ребенок так ждет, задерживаться просто преступно.

В большой гостиной замка к Сергею с радостным визгом бросился шестилетний сын Ланса.

— Дядя Серг приехал!

— Вы замечательно выглядите, Алестая! — сказал он совершенную правду хозяйке дома, подхватывая ее сына и усаживаясь вместе с ним на диван. — Сказку?

— Сказку! — подтвердил малыш. — Большую!

— Мы тоже послушаем, — сказал граф. — Правда, Леста?

— Чтобы я пропустила хоть одну его сказку! — притворно возмутилась жена. — Чем я хуже других?

— Сегодня я расскажу сказку «Дюймовочка», — начал рассказ Сергей, в который уже раз поражаясь реакции взрослых на свои сказки.

Стоило ему начать рассказ, как их лица постепенно становились похожи на лица окружавших его детей. Та же доверчивость, то же жадное любопытство, та же искренность чувств. Когда сказка закончилась, все пару минут сидели молча, а потом сын графа вынес вердикт:

— Хорошо, но мало!

— Хорошего вообще никогда не бывает много! — рассмеялся Сергей. — Если я тебе за один раз расскажу все, что знаю, о чем будем говорить потом?

— А потом ты придумаешь что-то еще! — уверенно сказал мальчик. — Папа говорит, что ты умнее, чем кажешься на первый взгляд, значит у тебя получится.

— Иди пока поиграйся сам, — сказал сыну смущенный граф. — Только никуда не забегай, скоро будем обедать. Вы здесь пока посплетничайте, а мы с Сергом побеседуем у меня.

— Ну что? — спросил он у Сергея, когда они вдвоем расположились в просторном кабинете. — Герцог так ничего и не решил насчет брата?

— Нет, Ланс. Он умный и осторожный человек, но когда дело касается того, чтобы открутить голову этому мерзавцу, которого он зовет братом, весь его ум и вся осторожность куда-то исчезают. Знаете такое выражение — слепая любовь? Его обычно применяют, когда говорят о любви матери к детям. Вот такое же чувство у него к младшему брату.

— Мне это совсем не нравится! Рано или поздно, но они до нашего герцога доберутся. А король нового герцога вряд ли утвердит. И что тогда? Мятеж? Силенок на это у брата не хватит. Я вижу для него только один выход — отложиться от Сандора и перейти под руку Мехала, причем вместе со всеми нами. Не знаю, как вы, Серг, но я под Мехала не пойду!

— В этом случае война между двумя королевствами неизбежна. А у нас больше половины герцогов спят и видят, как бы убрать короля и сесть на его место. Из-за одного мерзавца погибнут тысячи.

— Поговорите с герцогом, Серг! — горячо сказал Ланс. — У вас получится его убедить!

— Вы думаете, я не пробовал? Он не верит в то, что брат повторит попытку и не желает на эту нему ни с кем разговаривать. Даже с женой. Куда уж лезть мне. Мне вообще скоро, наверное, придется уехать. Единственное, что я постараюсь тогда сделать, это в случае заварухи уберечь детей герцога. Я к ним прикипел сердцем, особенно к Лани.

— Вам проще, чем мне, — вздохнул Ланс. — Вас здесь ничего не держит. Ладно, пошли обедать. Слышите, бьют в било?

Сергей уже пятый раз обедал у Севоржей, и каждый раз это делал с удовольствием. У графа великолепно и очень разнообразно готовили овощи, тогда как повсюду господствовало мясо во всех видах и осточертевшая каша. Впрочем, и мяса на столе было достаточно, и Лара налегала именно на него, так как, в отличие от мужа, овощи недолюбливала.

— Как ты можешь запивать мясо компотом? — спросил Сергей. — Да и пить так много во время еды вредно.

— Так в меня больше влезает, — пояснила жена. — Мясо приготовлено просто бесподобно, а ты жуешь свою траву, толку с нее…

Покончив с десертом, женщины уединились в гостиной, а хозяин с гостем опять направились в кабинет. Они уже почти дошли, когда их догнал весь бледный, трясущийся слуга.

— Господа! Скорее! Графиня Аликсан кончается!

Лара лежала, скрючившись и стонала, держась руками за живот. Мокрое от пота лицо поражало бледностью и было искажено мукой.

— Серг! — простонала она, увидев вбежавшего мужа. — Помоги, я не хочу умирать, я еще не родила тебе сына! Как можно уйти, не оставив после себя никого? О, боги, как больно! Дай мне свои руки, мои совсем замерзли… Поцелуй…

Она дернулась, по телу прошла дрожь, и Лара затихла. Он подошел к жене, опустился перед ней на колени и, обхватив руками, заплакал.

— Серг! — опустил ему на плечо руку Ланс. — Она мертва и, по-моему, умерла не своей смертью. Мы теряем время, пропустите к ней врача!

Не сразу, но Сергей услышал слова Ланса и отстранился от тела жены. Его место занял высокий и худой мужчина в коричневой мантии, какие здесь носили врачи.

— По всем признакам это отравление ядом зельми, — сказал врач после осмотра. — Яд действует очень быстро, так что наверняка графиню отравили за обедом. Вкус у него кислый, поэтому, скорее всего, добавляли в сладкое блюдо. Графиня пила компот?

— Она его целый кувшин выпила, — сказал Сергей. — Кто ей прислуживал? Я как-то не обратил внимания, да и не знаю я ваших слуг. Компот пила не одна она, поэтому яд бросили уже на столе именно в ее кувшин. Может быть, и в мой, не знаю. Я компота сегодня не пил.

— Это Норт, больше некому! — воскликнула бледная Алестая. — Немедленно найти и привести сюда! И проследите, чтобы никто не ел и не пил остатков обеда!

— Вряд ли его найдут, — сказал Ланс. — Если это его работа, мерзавец наверняка сбежал. Сбегайте кто-нибудь на ворота и в конюшню. Серг, мне очень жаль твою жену, жаль тебя, но еще жальче, что все это произошло в моем доме! Я тебе могу поклясться чем угодно, что не имею к отравлению никакого отношения!

— Это либо месть за сорванный заговор, — сказал Сергей, вытирая до сих пор катящиеся слезы. — Либо напоминание от моего врага в столице. Почти наверняка яд будет и в моем кувшине. Нужно во что бы то ни стало найти слугу и взять его живым. Вряд ли он знает много, но зацепку может дать. Лару я не прощу никому. За мной и так есть один долг. Раньше я не мог по нему рассчитаться, теперь могу.

— В одном полном компота кувшине был яд, — сообщил им запыхавшийся врач. Компот заметно кислый. К счастью, его никто не успел выпить. Я вообще приказал все съестное со стола зарыть, а посуду тщательно вымыть.

— Ваше сиятельство! — у вбежавшего в гостиную дружинника от быстрого бега грудь ходила ходуном. — Норт взял одного из лучших жеребцов и недавно покинул замок якобы по вашему приказу. Что-то вы ему приказали купить, а что именно — на воротах не помнят.

— Пусть седлают коней и выводят псов! — приказал граф. — Скажи, что я возьму с собой десяток дружинников. Ну что, Серг, пойдем? Поплачете еще, когда будете с ней наедине. А сейчас нужно побеспокоиться, чтобы заплакали те, кто причинил вам горе.

В облаве принимали участие не только дружинники Севоржа, но и десяток гвардейцев герцога. Узнав, что отравлена жена их капитана, они пришли в ярость, и им пришлось несколько раз напоминать, что отравителя нужно брать непременно живым. Собаки взяли след сразу, но потом почему-то начали визжать, крутиться на месте и тереть лапами морды.

— Протертая трава болотника, — сказал егерь, осмотрев следы. — Собаки нам теперь пару дней не помощники. Как приедем в замок, им нужно будет промыть морды. Но следы пока еще видны в траве. Я думаю, ваше сиятельство, что беглец не поскачет по тракту. Имея сменных лошадей, его не так трудно догнать. Я бы на его месте где-нибудь спрятался бы и переждал суматоху, а потом спокойно уехал. Может быть, попробовать пойти по следам мне? Если он ушел недалеко, то можем успеть найти, прежде чем исчезнет след в траве.

— Веди! — решил граф. — Найдешь — щедро вознагражу!

По следу шли больше часа и в конце концов очутились у небольшой деревеньки. В саму деревню слуга не входил, прошел краем полей, оставив четкие отпечатки копыт украденного коня. Он уже, видимо, ничего не опасался, понадеявшись на едкую траву. Поля закончились, и начался редкий сосновый лес. В этом лесу и нашли слугу, который забрался в полуразвалившийся домишко, непонятно кем и для какой надобности здесь поставленный много лет назад. Рядом был привязан и конь. Норт не стал сопротивляться, и был выдернут наружу с завернутыми назад руками. В его вещах отыскали и кошель с сотней золотых.

«Это цена жизни моей Лары, — думал Сергей, глядя на белого как мел парня. — Будь проклят этот мир, в котором гибнут все дорогие мне люди!»

— Кто? — спросил он слугу. — Отвечай. Если мы его найдем — умрешь быстро.

— Я его не знаю, — дрожащим голосом ответил Норт. — Декаду назад я сопровождал господина графа в Ордаг. Там нас ненадолго отпустили по своим делам, вот тут-то он ко мне и подошел. Я его могу только описать.

— Опиши.

— Он среднего роста со светлыми, чуть седыми волосами. Лет ему примерно пятьдесят или чуть больше. Да, волосы немного вьются. У него есть две черты, по которым можно найти. Это неприятно выпуклые глаза серого цвета и большой шрам на правой руке. Руку он прятал, но я увидел. Золото он отдал мне вместе с ядом, предупредив, что если обману, найдет и на дне моря. И так посмотрел, что прямо холодом обдало.

— Отвезти в замок, заковать в железо и в подвал, — сказал дружинникам граф. — Он может еще пригодиться. Все возвращаемся.

— За вами долго следили, Серг! — сказал он Сергею. — Заметили, что вы навестили нас раз, второй, третий. Нетрудно сделать вывод, что вы можете приехать еще. А потом пустили в ход золото и угрозу. Сто золотых для слуги — это очень большие деньги. Я не удивлюсь, если подкупили кого-то еще в том месте, куда вы ездили помимо нас. И, скорее всего, яд будет тот же самый. Так что опасайтесь компотов. К слугам герцога подобраться нелегко, да и не пойдет большинство из них на предательство, разве что взять в заложники родных. Но у герцога неплохая служба безопасности, которая такие вещи отслеживает. А в случае с нами у них получилось. Слава богам, что хоть вы этот компот не пили! У вас есть состоятельный враг, для которого золото не проблема. Я на вашем месте обратился бы к Джоку Лишнею. Он возглавляет службу безопасности уже лет тридцать, если не больше, и имеет огромные связи. Он вам и этого типа со шрамом поможет найти и заказчику отомстить. Пока у вас такие враги, о нормальной жизни вы можете только мечтать. Мой вам совет — решить вопрос кардинально. Причем в борьбе с человеком, не брезгующим пустить в ход яд, все средства хороши. Если вам будет нужна помощь, всем, чем смогу, я вам помогу.

Лару он похоронил в этот же день на дворянском кладбище Ордага. Оставив одному из мастеров каменных дел достаточно золота для приличного надгробья, он пошел в покои герцога, где застал заплаканную Лорию.

— Я должен буду вас оставить, — сказал он мрачному герцогу. — Мне обязательно нужно узнать, чьих рук это дело и расплатиться и по этим, и по старым долгам. Вместо себя капитаном предлагаю назначить своего заместителя. Он и так в последнее время всю работу выполнял, так что это будет только справедливо.

— Как ты думаешь, кто это может быть? — спросил Дей.

— Это ваш брат или его жена, что для меня одно и то же, или Анжи Продер. Больше у меня врагов нет. Меня могут не любить отец Лары и ее несостоявшийся жених, но они не сорили бы золотом, а поступили бы проще. Мне кажется, что это все-таки граф Продер. У меня есть ниточка, но очень тонкая. Мне нужна помощь. Распорядитесь, чтобы Джок Лишней мне ее оказал.

— Золото нужно?

— Нет, спасибо. Благодаря вам у меня и так имеется больше двух тысяч монет, да еще вклад у купцов. Золота мне хватит.

— Нам тебя будет не хватать, — сказала Лория. — А детям — тем более.

— Я хочу, чтобы вы знали, — вздохнув, сказал Сергей. — Ваша семья для меня не чужая. Я не могу влиять на ваши решения и оберегать вас издалека, но я оставляю здесь людей, которые постараются, что бы ни случилось, спасти жизнь вашим детям и привезти их ко мне. Не знаю теперь, будут ли у меня когда-нибудь свои дети, но ваших я вытяну.

— Что бы вы хотели узнать, граф? — спросил Джок Лишней.

— Только две вещи, шевалье, — ответил Сергей. — Мне нужно по описанию опознать одного человека и получить связь с кем-нибудь из преступных авторитетов столицы.

— Почему вы думаете, что я знаком с «папашами»?

— Их здесь так называют? Забавно, я не знал. Слушайте, Джок, использовать преступный мир это совершенно естественно для организации вроде вашей, тем более это удобно в столице, где действовать открыто вам просто не дадут. Так что или вы мне помогаете, или мы с вами расстаемся недовольные друг другом.

— И чем мне грозит ваше недовольство? — с любопытством спросил Джок.

— Пока ничем. Не тот у меня сейчас вес, чтобы чем-то угрожать людям вроде вас. Но я быстро расту.

— Вы интересный человек, граф. Появились неизвестно откуда, быстро приобрели покровителей в самых верхах, и сами становитесь крупной фигурой. Вам только пятнадцать, а вы здраво судите о вещах, в которых люди начинают разбираться после тридцати, да и то далеко не все.

— Мне уже шестнадцать. Весной исполнилось.

— Неважно. У меня действительно есть связь с одним из «папаш» и я могу вам ее дать, учитывая просьбу герцога, но с условием, что этот человек и дальше останется живым и здоровым. И что тоже немаловажно — на свободе. Слишком трудно налаживать контакты с такими людьми и слишком дорого он мне обошелся в свое время.

— Обещаю, что если он загремит за решетку или попадет на плаху, то не по моей вине.

— Тогда я вам сейчас напишу адрес, который вам нужно будет запомнить здесь. Запомните — вернете бумагу. Теперь по первому вопросу. Опишите клиента.

Сергей пересказал описание человека с выпуклыми глазами, данное ему Нортом.

— Нет, я такого не знаю. Придется вам немного посидеть, пока я опрошу своих людей. Вот вам адрес, изучайте.

— Булочник?

— А чему вы так удивляетесь? Он мог бы быть и начальником столичной стражи. А булочник — очень удобное прикрытие.

Джок ушел и вернулся только минут через двадцать.

— Вам повезло, граф, — довольно сказал он Сергею. — Мои люди опознали вашего лупоглазого. Это шевалье Эмер Жульбер. В некоторых кругах он известен по кличке «Филин». Скромный такой шевалье, не имеющий своего имения и других легальных доходов, но живущий в центре столицы в огромном двухэтажном особняке. Лошади, кареты, слуги — все как положено какому-нибудь графу вроде вас. Специализируется он на заказных убийствах, но в виде исключения может стащить по заказу какую-нибудь ценную вещь. Иногда в качестве такой вещи может оказаться и какая-нибудь несговорчивая девушка из знатной семьи. В общем, очень разносторонний человек, не обремененный моралью. Значит, это он убил вашу жену и пытался убить вас? Я обычно не лезу устраивать чужие дела, но вы оказали лично мне громадную услугу, когда спасли семью герцога, да и ваша жена мне нравилась, так что, если нужна помощь…

— Спасибо, шевалье, вы мне и так уже сильно помогли. Хочу дать вам один совет. Гвардии возможный переворот ничем особо не грозит. А вот для вас и вашей службы он может оказаться смертельным. Ведь вы немало крови попортили родне нашего герцога? Кроме того, есть мнение, что если герцогом станет другой человек, и он придет к власти по телам семьи Олимант, король такого герцога не признает. Боюсь, он начнет искать поддержку у Мехала. А ваша служба должна таким начинаниям препятствовать. Дальше продолжать?

— Пока, граф, вы не сказали мне ничего нового.

— Возможно, и дальше не скажу. Я боюсь, шевалье, что наш герцог со своей любовью к брату погубит свою семью и ввергнет королевство в войну с соседями. Я предпринял кое-какие шаги по спасению его детей и сегодня сказал ему об этом.

— Наемники?

— Да. И вы должны об этом знать, чтобы случайно своими действиями им не помешать. Но речь шла о вашей службе. Если случится переворот, вам нужно спрятать архивы и вывести в тень своих людей. Всех не получится, но хоть кого-то. Создавать потом такую службу, как ваша с нуля…

— Вы немного опоздали со своими советами, граф. По секрету скажу, что подобный план действий на случай переворота у меня уже есть. Но вы меня в очередной раз удивили. Жаль, что вы уезжаете, с вами было бы интересно пообщаться.

Путешествие по тракту летом совершенно не похоже на зимнее. Во-первых, вместо грязи приходится глотать пыль. Тоже не слишком приятно, но скорость передвижения возрастает раза в три, а со сменными лошадьми и мозолью на заднице может быть больше и в пять раз. Во-вторых, по тракту путешествует в десятки раз больше людей, причем не только верховые, но немало карет и обозов. Постоялые дворы часто не могут справиться с наплывом желающих снять комнату, поэтому одноместные номера волшебным образом превращаются в двух, а то и в трехместные. А те, кому не хватило и их, спокойно устраиваются ночевать под открытым небом, предварительно поев в трапезной постоялого двора или приготовив себе немудреный ужин с помощью костра. Первый день Сергей путешествовал в одиночестве. Почти все свое золото он передал в один из крупнейших торговых домов королевства и теперь мог при необходимости брать золото почти в любом городе. Выгоды такое вложение не давало, а за удобство даже приходилось платить, хоть и немного, но это было мелочью по сравнению с возможностью ехать налегке. Отправляться в одиночку с двумя тысячами золотом в пятидневное путешествие по тракту мог только идиот. На постоялом дворе свободных мест не было, поэтому он купил у его хозяина копченый окорок, буханку хлеба и мешок овса для двух своих лошадей. От предложенного компота он отказался, попросив наполнить кипяченой водой глиняную флягу. Подыскивая место для ночлега, он неожиданно столкнулся со знакомыми наемниками. Год назад он видел, как они вместе с понравившейся ему девушкой въезжали в Залем, а потом дрался с одним из них в заведении господина Жано. Эта компания Сергея заинтересовала, поэтому он решил пристроиться рядом, справедливо полагая, что никто не свяжет знатного господина с трактирным мальчишкой, тем более что за год он заметно вырос и окреп.

— Господа, — обратился он к ним, заметив, что мужчин осталось всего трое. — Я путешествую в одиночку, а это не всегда удобно. Вы не возражаете, если я на эту ночь присоединюсь к вам и заночую у вашего костра?

— Еще одного мотылька потянуло на огонек, — насмешливо сказал самый пожилой из мужчин. — Олли, ты притягиваешь мужиков как магнитом.

— А что, был кто-то и помимо меня? — улыбнулся Сергей девушке и получил улыбку в ответ.

— А то нет! Не видишь, чьи яйца жарятся на костре?

Наемники весело заржали.

— Не слушайте их господин! — еще раз улыбнулась девушка. — Им бы только зубоскалить. Конечно, присоединяйтесь. Только вот угостить мне вас нечем: мы временно на мели.

— Тогда я вас угощу! — сказал парень, бросая ей сумку. — Там только хлеб и окорок. Знал бы, прихватил бы больше. Вы режьте, а я пока привяжу и расседлаю лошадей.

— Окорок это хорошо! — сказал кто-то из молодых. Но к закуске неплохо бы чего-нибудь горячительного. За знакомство. Были бы деньги, я бы сбегал.

— Держи, — Сергей бросил ему золотой. — Но много выпивки не набирай, ни к чему она в дороге. Лучше возьми побольше еды, а то у вас животы уже не переговариваются, а перекрикиваются.

Пока он возился с лошадьми, молодой наемник успел сбегать на постоялый двор и притащил две большие сумки еды и бутылку вина. Раньше они, насколько он помнил, пили брагу, а тут на халяву, видимо, решили побаловать себя вином.

— С вашего золотого еще остались деньги, господин, — сказал парень, помогая девушке выкладывать еду.

— Я вижу, девушка у вас заведует хозяйством, так что отдай ей, целее будут. Меня можно звать Сергом.

— Зовите Олли, — откликнулась девушка. — Куда держите путь?

— Возвращаюсь в столицу после трехмесячного отсутствия. А вы куда?

— И мы туда же, — сказал молодой. — Меня Фролом зовут.

— Сандр, — представился пожилой. — А этого типа рядом со мной зовут Герт. Вы не знаете, где в столице нанимают таких, как мы? Мы в ней еще ни разу не были.

— Я, Сандр, столицу еще плохо знаю, — признался Сергей. — Одно место найма сказать могу, но только потому, что прожил там несколько дней. Это постоялый двор «Гордость наемника». Только туда без денег лучше не идти.

— Говорила я вам, что в столицу лучше не соваться! — сердито сказала Олли. — Нет, вам там медом намазано! И что теперь будем делать?

— А как вы попали в такое положение? — поинтересовался Сергей. — Конечно, это не мое дело…

— Да ладно уж! Какие тут секреты! — сказала расстроенная девушка. — Сопровождали мы большой караван и нарвались на ватагу. Как потом выяснилось, это один барон так подрабатывал. Не часто, но такое бывает. Их потом на этом деле поймали, и барона укоротили на голову. Но нам с этого мало радости. В тот раз купец решил сэкономить и обойтись одним нашим отрядом. Он лишился обоза, а мы — двоих товарищей и обещанной платы. Для серьезного дела нас теперь мало, а у других отрядов достаточно своих бойцов.

— А если вас найму я, какие условия вас устроят? — спросил Сергей, глядя на Сандра, который, как ему показалось, был старшим в отряде.

— Сначала скажите, зачем вам нужен отряд? — спросил тот. — А уж потом можно вести разговор об оплате.

— На днях мою жену отравили. Сделал это с помощью наемного убийцы один влиятельный говнюк. У меня покровителей тоже достаточно, да и сам я мечом работаю неплохо, но один в поле не воин. Вы мне нужны будете для охраны, мстить за себя я предпочитаю сам.

— По пять золотых в декаду на каждого! — определился с оплатой Сандр.

— Вы слишком низко цените себя, уважаемый Сандр, — сказал Сергей. — Я вам буду платить в два раза больше. У меня снят дом, поэтому жить будем вместе, питаться — тоже. Тратиться вам на это не придется. Арбалеты у вас есть?

— При нападении отобрали, — ответил повеселевший Фрол. — А мечи мы успели покидать в кусты. Нас тогда приняли за обозников и отпустили. А наших друзей в самом начале положили стрелами. Они ехали впереди и при нападении схватились за мечи. А куда было драться, когда их полсотни было?

— Недостающее оружие я вам куплю. Ладно, давайте ужинать. Мне вина не наливайте, я его не пью.

— Вот это правильно! — одобрила Олли, подсаживаясь поближе к Сергу. — Я его тоже не стану пить. А ваша жена, она была какая? Красивая?

— А разве бывают некрасивыми любимые женщины? — вопросом на вопрос ответил Сергей. — Для меня она была замечательная, потому что дарила мне свою любовь и нежность и верила мне во всем. Я был для нее целью и смыслом жизни, но сберечь не сумел. Теперь нужно суметь отомстить.

— Как вы красиво сказали! — всхлипнула Олли. — А меня еще никто не любил. Я имею в виду по-настоящему. На это-то дело любителей много. Мне уже семнадцать, а на приданое я так и не собрала! Если хотите, отойдем к кустам и я вас там утешу. Чисто по-дружески.

«Смеяться или плакать? — подумал Сергей. — Похоже, здесь все делается через кровать. Чисто по-дружески. Или, на худой конец, в кустиках. И, кажется, я к этому начинаю привыкать».

— Спасибо! — сказал он Олли. — Только моя потеря еще слишком свежа, чтобы я мог утешиться с другой женщиной. Возможно, как-нибудь потом. Давайте раньше ляжем спать и выедем рано утром, чтобы не глотать пыль от обозов. А в пути я расскажу то, что вам будет нужно знать.

Глава 11

— Может быть, вы мне объясните, чего вас принесло в столицу? — недовольно спросил Аленор. — Не сошлись характерами с герцогом? Да садитесь вы наконец, барон, не стойте столбом!

Вчера вечером они не успели добраться до столицы и пришлось переночевать на небольшом постоялом дворе, где нашлись две свободные комнаты. Наемники, насмешливо переглядываясь, ушли в одну из них, предоставив Сергею ночевать в одной комнате с Олли. Как и ожидалось, ночью она попыталась воспользоваться этим обстоятельством, но Сергею действительно ничего не хотелось и было тяжело на душе, поэтому он лишь погладил ее по голове и отправил обратно в ее кровать. Утром, уже через пару часов после завтрака они подъехали к городским воротам, где Сергей заплатил за лошадей и повел всю компанию в снятый дом. За время его отсутствия дом не спалили, в него даже никто не забрался. Район был относительно безопасный, а массивные ставни на окнах и не менее массивные замки охраняли его от случайных любителей поживиться чужим добром. Сергей сходил в конюшню, где забрал припрятанные ключи, и зашел в дом вместе с девушкой, предоставив остальным заниматься лошадьми.

— Вот это моя комната, — показал он Олли на дверь. — Выбирайте себе комнаты и устраивайтесь, а я схожу к своей кухарке. Надеюсь, она нигде не занята.

Лани была дома и с радостью приняла его предложение о найме. Решив этот вопрос, он вернулся домой и собрал своих людей.

— Сейчас я ненадолго уеду, а сюда придет женщина, которая будет нам готовить. Ей нужно будет помочь закупить все необходимое. Держи деньги, Олли, на первое время их хватит. Вот это плата за первую декаду и деньги на приобретение всего необходимого. Где что купить — найдете сами, не маленькие. Если будут затруднения, рекомендую наведаться в «Гордость наемника», там будет у кого справиться. Хочу заранее предупредить насчет выпивки. Если кто без нее вообще не может обходиться, то пейте вечером и немного. Увижу пьянство — мы с вами расстанемся. Вы не дети и должны понимать серьезность положения.

После разговора он сменил дорожную одежду на более приличную, заработав восхищенный взгляд Олли, оседлал одну из своих лошадей и направился на встречу с герцогом Лонтаром, от которого сейчас и получил выговор. Ответить он не успел. Без стука распахнулась дверь и в кабинет Первого советника вошел король.

— Барон? — удивленно сказал он, увидев Сергея. — А герцог меня уверял, что вы у нас не появитесь. Дела в столице?

— Да, ваше величество, — ответил Сергей. — Только вы немного ошиблись. Я уже не барон, а граф.

— И кто же вас сделал графом? — заинтересовался король. — И за какие заслуги? Не за ваши истории, о которых так много говорят?

— Это сделал герцог Олимант, и мои истории ни при чем. Просто я спас жизнь и ему, и его семье.

— Расскажите! — приказал король, усаживаясь в кресло.

— До вашего прихода, сир, герцог предложил мне сесть. Я могу выполнить его пожелание? Или мне продолжать стоять?

— Здесь хозяин герцог, — сказал король, бросив на Сергея удивленный взгляд. — Раз он предложил — садитесь.

Сергей сел на край кресла и довольно подробно рассказал о заговоре.

— Ну что же, — сделал вывод король. — Герцог поступил благородно и был в своем праве. Поздравляю, граф. Вам везет оказываться в нужном месте в нужное время. Спасли графа — стали бароном, спасли герцога — стали графом. Вам осталось только спасти меня и стать герцогом.

— Он вас, ваше величество, и так, скорее всего, спас, — мрачно сказал Аленор. — Или, по крайней мере, оградил от больших неприятностей.

— Это каким же образом? — поднял брови король.

— Если бы брат Дея вырезал всю его семью и самовольно занял герцогский трон, вы бы его признали?

— Нет, конечно.

— Тогда вы бы получили войну с Мехалом. Учитывая расстановку сил в королевстве, война могла бы закончиться и не в нашу пользу.

— Действительно, — взгляд короля стал озабоченным. — Значит, я вам тоже обязан. Ладно, постараюсь не остаться в долгу. Вы к нам надолго?

— Да, — добавил герцог. — Хотелось бы знать, почему вы оставили пост капитана герцогской гвардии и примчались в столицу? Причина должна быть весомой.

— Для меня она очень весомая, — ответил Сергей. — Убили мою жену и хотели убить меня. После гибели моей первой жены я был вынужден отложить месть, теперь я не намерен этого делать.

— Это не связано с заговором против герцога? — спросил король.

— Нет, ваше величество, — ответил Сергей, переглянувшись с Аленором. — След ведет в столицу. Исполнитель мне уже известен, осталось найти заказчика.

— Может быть, вы поможете графу, герцог? — спросил король. — Вы ведь, кажется, ему покровительствуете?

— Нет, — ответил за герцога Сергей, заработав еще один удивленный взгляд короля. — Если исполнитель попадет в королевскую тюрьму, скоро его не станет.

— Из нашей тюрьмы, граф, еще никто не убегал! — надменно сказал король.

— А я разве говорил о побеге? — удивился Сергей. — Я сказал, что его не станет. Или он повесится на неизвестно откуда взявшемся ремне, или забьет сам себя до смерти. Этот человек знает слишком много паршивых секретов самых влиятельных людей королевства. Ему не дадут говорить, а я потеряю единственный след к заказчику. Поэтому я буду действовать сам.

— Как хотите, — поднялся с кресла король. — Только будьте осмотрительны и постарайтесь не слишком нарушать закон. Мы с герцогом тоже не станем на все закрывать глаза. Если все же потребуется помощь, можете обращаться за ней не только к герцогу, но и ко мне.

— Может быть, вы мне сейчас все расскажете? — сказал Аленар после ухода короля.

— Обещаете не мешать? — спросил Сергей и, получив утвердительный кивок герцога, подробно рассказал ему о событиях последних дней.

— Значит, вы думаете, что Олиманта могут убрать? — спросил герцог о том, что его больше всего озаботило в рассказе Сергея.

— Скорее всего, так и будет, — ответил граф. — Только защищаясь, войны не выиграть, а трогать брата он не хочет.

— Значит, тронем мы, — решительно сказал герцог. — Нам сейчас война не нужна. Вашего Жульбера я знаю. Не сам, а понаслышке. Скользкий и мерзкий тип, но вы правы: в его молчании очень многие заинтересованы. Я вообще не понимаю, почему он до сих пор еще жив.

— Ничего, это ненадолго, — заверил Сергей. — Как только он мне перестанет быть нужным…

— А то вы не знаете имя заказчика, — проворчал герцог. — Король, наверное, и то догадался. У него с графом Продером в последнее время наблюдается некоторое охлаждение отношений, но еще не настолько сильное, чтобы он отдал его на расправу. А вот Анжи с вами расправиться может.

— Сейчас это уже не так просто сделать, — возразил Сергей. — В мастерстве владения оружием я ему не уступлю, а в охране у меня четверо наемников. Так что пусть пробует.

— Помощь действительно не нужна?

— Пока не нужна, надеюсь, что не понадобится и в дальнейшем. Но, если что, я обращусь. А сейчас только скажите, где он живет? От его отца я знаю, что у него в столице был особняк. Конверт с адресом я тогда отдал королю вместе с письмом, а самому наводить справки не хотелось бы.

— Я точного адреса тоже не знаю. Где-то на улице генерала Лея, неподалеку от дворца. Раньше он в особняке бывал редко, все больше околачивался во дворце, а сейчас наоборот. Если нужно, могу узнать точно.

— Спасибо, этого будет достаточно.

Обедал Сергей уже у себя дома.

— Вы будете кушать, милорд? — спросила его Олли. — Кухарка приготовила обед и ушла, пообещав прийти позже и заняться ужином. Наши все пообедали, а я была не голодная.

Она вопросительно посмотрела на Сергея, который сразу догадался, что таким нехитрым способом она набивается посидеть с ним за столом. Вообще девушка активно стремилась с ним сблизиться, но отторжения это у него не вызывало. Пока свежая рана, ему не был нужен никто. Но так будет не вечно, а Лара со своей неуемной жаждой любви приучила его к близости, поэтому без женщины все равно обойтись будет трудно. Если нет любви, пусть будет хоть это. Не сейчас, потом.

— Садись, пообедаем вместе, — предложил он. — А потом нужно будет обсудить, чем займемся в первую очередь. Вы оружие купили?

— Да, — подтвердила она, накладывая еду в тарелки. — Все, что нужно, мы купили.

— Так! — сказал он, внимательно осмотрев девушку. — У тебя что, кроме этой кожи ничего нет? И у остальных так с одеждой?

— В дороге больше ничего и не нужно, сказала она, потупив глаза под его пристальным взглядом. — А у нас вся жизнь — дорога. Таскать с собой ненужные тряпки…

— Вы надолго осели в этом доме, — сказал Сергей, принимаясь есть. — Ты кушай и слушай, что я говорю. После обеда я вам дам деньги для покупки нормальной одежды горожан. В вашей одежде в вас любой за пару кварталов распознает наемников, а мне нужно, чтобы вы не привлекали к себе внимания. И купите себе чего-нибудь для дома. Я, например, дома по большей части ношу халат и тебе его советую купить. Легко и удобно.

Когда они поели, и девушка убрала посуду, она сбегала за мужчинами, после чего все расселись за столом.

— Вот вам деньги на одежду, — сказал Сергей, протягивая Сандру кошелек. — Купите каждый себе летнюю одежду, в которой вы бы сошли за горожан. Да и для дома что-нибудь посвободнее. Что кривитесь? Не хотите? Ну дело ваше, но у Олли чтобы был халат. Время еще не позднее, так что вы вполне сможете прогуляться на улицу Невинной маркизы. Что ты на меня вытаращился, Фрол? Прогулку вы совместите с делом. Где-то на этой улице должен находиться двухэтажный особняк шевалье Жульбера. Старайтесь к себе внимания не привлекать, а дорогу лучше всего спрашивать у мальчишек. За медную монету они вас в любое место отведут. Я не отступаю от своего слова и не собираюсь отвлекать вас на другие дела и подвергать опасности. Но меня пока еще охранять рано, поэтому сослужите мне по-другому. Поболтайтесь вблизи особняка, но так, чтобы ваши физиономии не примелькались. Нужно хоть примерно определить, кто его охраняет, много ли слуг, как часто появляются гости и вообще все, что удастся заметить. Задача ясна? Тогда берите руки в ноги и вперед.

Отпусти наемников, Сергей переоделся в самый неброский из своих нарядов и пошел пешком искать нужную булочную. Поиски заняли часа два, потому что булочная Жореса оказалась чуть ли не на другом конце города в лабиринте кривых улочек, застроенных одноэтажными домами так тесно, что вполне можно было идти, перепрыгивая с крыши на крышу. Дом, где располагалась булочная, был больше соседних, в нем Жорес жил с семьей, пек хлеб и тут же продавал свою выпечку. Торговал хлебом один из его сыновей, к которому Сергей и подошел, дождавшись когда не будет других покупателей.

— Мне нужно три коржика с орехами и черный хлеб, — сказал он условную фразу. — И желательно сейчас.

Сын булочника осмотрел улицу, не увидел на ней ничего подозрительного и поднял прилавок.

— Проходите, господин, отец дома.

Он провел Сергея в жилую половину дома и, передав своему брату, вернулся за прилавок.

— Кого это ты ко мне привел? — весело спросил у сына румяный круглолицый старик лет семидесяти. — Приветствую вас, господин!

— Он сказал нужные слова, — буркнул сын. — Мне идти?

— Погоди пока, — сказал старик, вся веселость которого разом исчезла. — Я скажу, когда идти. Ну, и что же вам от меня нужно?

— Я не от Джока Лишнея, — сказал ему Сергей. — Джок лишь дал мне ваш адрес при условии, что я своими действиями вам не наврежу. Я думаю, что не только не наврежу, а, наоборот, мы с вами можем оказаться очень полезными друг другу.

— Присаживайтесь, господин, — сказал Сергею старик и добавил для сына. — Выйди пока, но далеко не уходи, можешь понадобиться.

— Мне нужно отомстить одному мерзавцу, о котором вы, должно быть, слышали, — начал Сергей. — Это некий шевалье Жульбер.

— Известная личность, — кивнул старик. — Ему многие хотели отомстить. Пока ни у кого не получилось. И какой у меня в этом деле интерес?

— По моим сведениям особняк этого шевалье битком набит золотом и ценными вещами…

— И вы хотите взять себе месть, а мне оставить эти ценности в обмен на помощь? — попробовал догадаться «папаша».

— Не совсем так уважаемый, — улыбнулся ему Сергей. — Эти ценности и мне не помешают, поэтому мы их с вами поделим поровну.

— А это ничего, что у вашего шевалье много высоких покровителей, которые поднимут на ноги стражу, а она потом перетрясет весь город?

— Пусть это вас не беспокоит, — заверил его Сергей. — Мне протежирует Первый советник короля, да и сам король обещал помощь. Да, им решили заняться всерьез, но не официально, а частным порядком. Вы правильно сказали о его покровителях, но дело в том, что они больше заинтересованы в том, чтобы он не болтал, все остальное их не волнует. Поэтому, если после всего останется его хладное тело, никто большого шума поднимать не будет, наоборот, сделают вид, что ничего не произошло.

— Если вы не врете, это меняет дело! — хищно прищурился «папаша».

— Я еще не сошел с ума и не настолько не люблю жизнь, чтобы играть с вами в прятки, — сказал Сергей. — Все по-честному. Только и вам я бы советовал действовать так же. Если не дай боги со мной что-нибудь случится, вам этого не простят.

— Как думаете действовать?

— План будет зависеть от того, что сумеют разузнать мои люди. Они сегодня и завтра будут наблюдать за особняком. Но кое-какие мысли уже есть. Наверняка в особняк часто приезжает водовоз. Знаете ли вы средство, которое, будучи подмешано в воду, вызывало бы сон или просто заторможенность? Сейчас лето, жара, все часто пьют. А охрана на постах брагу пить не будет.

— Корха! — хлопнул себя по коленям «папаша». — Вы молодец! Если ее сок подмешать в воду, его никто не почувствует. В малых дозах он как раз и вызывает сонное состояние и вялость. А если дать чуть больше, человеком можно управлять напрямую. Что скажите, то и выполнит. Корха при частом применении вызывает привыкание, а в больших дозах смертельна. И при варке зелье не сразу разрушается, так что еще и с пищей попадет. К вечеру охрану можно будет брать голыми руками. Лишь бы кто приезжий не обратил внимание на странное поведение обитателей особняка.

— Достать сможете?

— Ее запрещается выращивать и продавать, но кого и когда останавливали запреты? Достанем мы нужное количество и водовоза я возьму на себя. На вас прикрытие от стражи, а особняк чистим вместе!

Чтобы не трястись в экипаже и лучше запомнить дорогу Сергей и обратно шел пешком, но на этот раз уложился в час. Всю обратную дорогу за ним следили, постоянно меняясь, несколько мальчишек. Видимо, «папаше» Жоресу хотелось узнать больше о своем партнере. Сергея это не беспокоило, у него на «папашу» были свои планы. К своему дому он подошел, когда начало смеркаться. Наемники уже пришли и сейчас ужинали, а Олли опять ждала его, уже надев купленный халатик. Вид у нее при этом был такой милый и домашний, что у него защемило сердце. Он практически не помнил матери и не имел сестры, поэтому всегда завидовал приятелям, у которых они были. И сейчас эта молодая и красивая девушка вдруг стала желанной, только потому, что нацепив вместо своей кожи обычный халат, словно явилась из той прежней жизни, обдав его теплом воспоминаний. Зачем нужны титулы и золото, если счастье вот оно! Разве не счастье, когда муж возвращается с работы и обнимает красивую и желанную, свою женщину. А она ставит ему на стол еду и, подперев рукой щеку, смотрит, как он ест.

— Они уже поели, — тихо сказала Олли, видимо как-то почувствовав его состояние. — Давайте я уберу на столе, а потом поедим мы?

— Ты почему пошла в наемники? — неожиданно для себя самого спросил Сергей. — Да еще с твоей фигурой.

— А что не так с моей фигурой? — сразу вскинулась девушка.

— Я просто хотел сказать, что ты не похожа на большинство наемниц. Они плотные и мускулистые, часто вообще больше на мужиков похожи. А ты стройная, талию двумя руками можно обхватить. Разве была необходимость у такой красивой девушки возиться с железом?

— Красивых девушек много, — ответила она. — Нас в семье было трое, и все красивые. А денег на приданое родители наскребли только для одной. Можно было бы никуда не идти и всю оставшуюся жизнь жить в семье без мужа пустоцветом. Отец был в прошлом воином, поэтому многому смог меня научить. Да и оружие с той поры у него осталось. Для меня его меч был тяжел, но я его в лавке обменяла на легкий. А потом Сандр пошел в наемники, и я уговорила его взять меня с собой. Он наш сосед. А теперь я, может быть, все-таки скоплю денег. Как вы думаете, милорд, мне еще удастся найти мужа? Мне хоть бы только не совсем старого, чтобы родить детей, молодые в мою сторону уже и не взглянут.

— Дурацкий мир! — пробормотал он и добавил для девушки. — Пойдем ужинать. Все у тебя, Олли, будет хорошо.

— Рассказывайте, что видели, — сказал он Сандру, когда часом позже все собрались вместе. — Водовоз не приезжал?

— При нас не было. Охрану мы видели только у подъезда. Там всего два охранника, но здоровенные жлобы. Слуг человек десять. Во дворе стоят каретная и конюшня и посажено что-то вроде небольшого парка. Так они бегали взад-вперед, занимаясь лошадьми и клумбами. Один раз выходили слуги в мясную лавку. Господ не видели, и гости тоже не приезжали. Наблюдая снаружи, больше ничего не увидишь.

— Да, негусто, — подытожил Сергей. — Наверняка есть люди и внутри, но туда нам с вами ходу нет. Послушайте, что я вам хочу предложить. Хозяин особняка, за которым вы наблюдали, занимается заказными убийствами и кражами, в том числе и людей. Взять его и судить нельзя. Слишком много влиятельных людей пользовалось его услугами. Его в тюрьме зарежут, и я не узнаю, у кого он брал заказ на мою жену. Сегодня я был у короля, который дал мне добро с ним разобраться. Условие одно: в конце он должен быть мертв. Сил у меня немного, поэтому я привлек к делу одного из «папаш», соблазнив его богатой добычей. В бочку с водой подмешают зелье, которое поможет без труда овладеть особняком и завалить охрану. Добычу мы договорились поделить пополам. Только я один не смогу проконтролировать, что оттуда выносят, да и унести добычу тоже. И заниматься я буду совсем другим. А отдавать все преступникам не дело. Как вы смотрите, чтобы поучаствовать за третью часть добычи? Никаких проблем со стражей у нас не будет.

— Положительно мы на это смотрим, — ответил за всех Сандр. — Если много возьмем, я вообще уйду из наемников. Конечно, после того, как поможем вам. И Олли себе на приданое соберет. Ты как, Герт?

— Мог бы и не спрашивать, — проворчал тот. — Я за то, чтобы поучаствовать, и Фрол тоже. Я так понял, что вам, милорд, нужен хозяин особняка? А как он выглядит?

Сергей описал Жульбера.

— Я к тому, — продолжил Герт. — Что он может за день из особняка уехать, а потом испугается и в него уже не вернется. Неплохо было бы где-нибудь достать карету и, если подходящий по описанию человек выйдет или выедет на улицу, пересадить его туда. А потом уже можно спокойно чистить особняк. Да и ценности куда как проще везти каретой, чем тащить через полгорода на руках.

— Хорошее предложение, — согласился Сергей. — Кто у нас умеет хорошо управлять каретой?

— Все умеют, — ответил Сандр. — Дело нехитрое, а гонки по городу нам не устраивать.

— Думаю, что завтра с утра я ее достану, — сказал Сергей. — А поскольку граф на козлах это перебор, один из вас едет со мной. На этом заканчиваем. Что-то я из-за лошадей отвык столько ходить пешком и малость устал.

Он знал, что Олли придет, и она пришла.

— Не прогоняй! — прошептала она. — Я этого хочу, а тебе это нужно!

— Мне нужно не только это, — ответил он. — Я не прогоню, но не сейчас. Дай мне хотя бы отомстить, может быть, мне станет хоть чуточку легче. Я не могу любить одну женщину, когда перед глазами другая.

Утром, позавтракав, он вместе с Гертом уехал в королевский дворец, а остальные, кроме Олли, которую на этот раз оставили дома, ушли на дежурство к особняку. Герта пришлось оставить возле первого караула: без пропуска его во дворец не пустили. Герцог был на месте и принял его незамедлительно.

— Как дела? — спросил он. — Пришел за помощью? Ты знаешь, что о твоем приезде уже всем известно? Кто-то тебя узнал и всем растрепал. Нет, это не гвардейцы, они в таких делах не замечены.

— Рановато, — с досадой сказал Сергей. — Ну и ладно, все равно с этим уже ничего не поделаешь. Помогите мне с одним вопросом. Мне на пару дней нужна карета. Кучер не нужен, у меня свой человек.

— Зачем она вам?

— Мне пойти к королю?

— Он вам задаст тот же вопрос.

— Ну ладно. Мне она может понадобиться в том случае, если Жульбер не вовремя выйдет из особняка, да и для других надобностей тоже. Я на днях захвачу его особняк, но постараюсь все проделать так, чтобы никто, кроме хозяина, не пострадал.

— Начитались своих книжек, — недовольно сказал Аленор. — Что может быть проще засады? Посадили бы в той же карете троих арбалетчиков, и Жульберу никакая охрана бы не помогла бы. Следуйте за мной!

Он поднялся из-за стола и вместе с Сергеем вышел из кабинета. Два гвардейца из караула остались на месте, остальные трое пристроились к герцогу с графом сопровождающими.

— Охранников щадить не надо! — поучал Аленор, быстро шагая по коридору. — Это не наемная охрана, а его родственники, которых дал клан. Он такой же шевалье, как вы герцог Олимант. Потом как-нибудь расскажу. Пожалеете — получите кровных врагов, а горцы очень мстительны. Кстати, я всем растрезвонил, что вы теперь граф и капитан гвардии. Для вас это будет полезно. Тот же Анжи хорошенько подумает, прежде чем делать вам гадости, а вы выиграете время. Сейчас мы идем в службу охраны Короны. У них есть кареты без герба — как раз то, что вам нужно. Они вам скажут, куда потом вернуть. Будете потрошить особняк, захватите для меня какую-нибудь вещицу на память. У Жульбера там помимо золота было немало ценных и интересных вещей, если он все не вывез в свои горы.

Через полчаса Сергей уже ехал вслед за каретой, которой правил Герт, ведя на поводу его коня. Тем же вечером, поговорив с наемниками, Сергей на лошади отправился в булочную. Немного не доезжая до места, он оставил свою лошадь конюху трактира, заплатив ему серебряную монету и дальше уже пошел пешком. Вскоре он уже обсуждал с «папашей» план дальнейших действий.

— Завтра утром водовоз отвезет в особняк нашу воду, — сказал ему старик. — Неожиданностей я не жду. Ему неплохо заплатили и на всякий случай взяли в заложники детей. Не дергайтесь, так будет надежнее. Все выполнит — получит их обратно. Я думаю, что начнем к концу дня до наступления темноты, а то придется ломать двери. На чистку особняка я вам выделяю десять своих людей.

— И четверо моих, — сказал Сергей. — Если учесть наш сюрприз, должно хватить с избытком. Где будем делить ценности?

— А по обстоятельствам, — сказал старик. — Если все пройдет тихо, там и поделим, а если поднимется шум, все хватаем и уходим ко мне. Не бойтесь, вас никто не обманет. С такими людьми, как вы, граф, выгодней дружить.

Они напрасно весь день сидели в карете и караулили Жульбера, кроме пары слуг, которые покинули особняк еще утром, из него никто не выходил.

— С охраной явно творится что-то не то, — заметил Сандр. — Они за полдня так и не сдвинулись с места. Стоят как истуканы и даже не зашли в тень.

— Начинаем мы, — сказал всем Сергей. — Наше выступление послужит сигналом для остальных. Если корха так хорошо подействовала, не вижу смысла в дальнейшем ожидании. Берите арбалеты и идем. Олли, остаешься здесь. Оставляем тебе пару арбалетов. К карете никого не подпускай, сразу же стреляй.

Прикрывая арбалеты плащами, они перебежали улицу, открыли калитку рядом с воротами и, взяв на прицел двоих охранников, быстро пошли к дому. Охранники на их приближение никак не прореагировали.

— Зайдите в дом! — скомандовал им Сергей, и оба послушно зашли в приоткрытые двери.

— Сандр, — сказал он наемнику. — Давай свой арбалет, подержу. А ты кончай этих.

Два удара мечом, и они побежали дальше, осматривая первый этаж. Ничего интересного здесь не нашли. «Папаша» явно не пожалел отравы: все слуги на первом этаже были в состоянии только выполнять чужие приказы, ни на что другое они не реагировали. Их собрали в помещении кухни и там заперли.

— Что-то наши помощники медлят, — сказал Сергей. — Ждать не будем, идем на второй этаж.

На втором этаже первым делом расправились еще с шестью охранниками и заперли в одной из комнат троих слуг. Хозяина нашли в самой последней комнате, когда Сергей уже было решил, что ему не повезло, и Жульбера в особняке нет. Видимо, корха подействовала, когда он развлекался сразу с двумя девушками. Все трое валялись голыми на кровати и с отсутствующим видом глядя в потолок. Сергей накрыл девушек простынями и стащил Эмера с постели.

— Ты организовал убийство графини Лары Аликсан? — спросил он у «Филина» и, получив подтверждающий ответ, спросил кто заказчик.

— Граф Продер.

— В убийстве его отца участвовал?

— Нет.

— Где хранишь золото? Показывай!

«Филин» подошел к одной из деревянных панелей, которыми были обшиты двери комнаты и на что-то нажал. Потом надавил на панель, и две ее половины повернулись, открывая проход.

— Здесь все? — спросил Сергей.

— Все, что не вывезли.

Странно, но ни ненависти, ни радости от свершившийся мести Сергей не испытал. Бросив последний взгляд на скрюченное тело Жульбера, он шагнул в хранилище.

— Сколько же у него было всего, если это только остатки? — удивился Сандр.

— Быстро вытаскивайте мешочки с золотом и раскладывайте на две кучки, — приказал Сергей. — Уж к дележке наши союзники точно прибегут. Золото поделим честно, а вот драгоценности я забираю. Дома поделим между собой, а они обойдутся. А этот меч отдам герцогу, на нем тоже камней много. Грузите наше золото в сумки. А вот и подкрепление! Приготовьте на всякий случай арбалеты, а я поговорю.

— Не стреляйте, свои! — раздался крик снизу.

— Поднимайтесь, — сказал Сергей одному из сыновей «папаши». — Что это вы с таким запаздыванием?

— Это вы начали слишком рано, милорд! — возразил он. — У меня еще половины людей не было.

— Ладно, мы все сделали и уходим. Вон лежит ровно половина золота, она ваша. Если есть желание разжиться чем-то еще, пожалуйста, но я бы советовал брать золото и делать ноги. Передай привет отцу, как-нибудь зайду к вам еще.

Погрузившись в карету к целой, но переволновавшейся за них Олли, они поехали домой, где и пересчитали добычу.

— Без малого шесть тысяч монет! — подвел итог Сандр. — Это по сколько же выходит каждому?

— Округлим до шести, — сказал Сергей. — Ваша доля — две тысячи, а вас четверо. Значит, получите по пятьсот монет. Да еще дам украшения.

— Какие украшения? — сразу заинтересовалась девушка.

— Такие, — он снял с пояса увесистый мешочек и высыпал на стол солидную горсть колец, кулонов и серег. — Смотри, какой красивый кулон, как специально для тебя сделан!

Этой ночью он ее прогонять не стал. Угомонились они не скоро, после чего Олли так и заснула на его груди. Она безмятежно посапывала, обнимая Сергея даже во сне, а ему вдруг почему-то стало до невозможности страшно. Страшно не за себя, а за эту девчонку. Обе женщины, которым он подарил счастье, погибли. Теперь счастлива эта. Если и с ней что-нибудь случится, он станет шарахаться от женщин, как от чумы. А чтобы ничего не случилось, завтра нужно срочно заняться Продером.

Глава 12

— Красивый меч, — сказал Аленор. — Благодарю. Много вывезли у Жульбера?

— Не очень, — ответил Сергей. — Вы были правы: часть ценностей он отправил родне. Да и мне кое с кем пришлось поделиться.

— И как себя чувствуете, отомстив?

— Как себя можно чувствовать, отомстив мечу, который нанес тебе рану? Мстить нужно руке, которая нанесла удар.

— Насчет руки…, — Аленор положил меч на стол и с выражением любопытства уставился на Сергея. — Анжи-то куда-то исчез. Причем сделал он это еще до убийства Жульбера. Вчера он зачем-то понадобился королю, но найти так и не смогли. Король встревожен и подозревает вас. Что думаете делать?

— Может быть, отправился в графство?

— Может быть. Только он обычно предупреждает короля и берет с собой эскорт. На этот раз он не сделал ни того, ни другого.

— Мне его нужно убить, герцог! И дело не только в мести, хотя своих женщин я ему не прощу. Эта сволочь не угомонится, и, пока он жив, я сам и все мои близкие будем находиться в постоянной опасности. И я его убью, даже если после этого потребуется покинуть королевство! Раз он исчез, значит, испугался того, что я его вызову на поединок. Капитанами гвардии неумех не назначают, так что основания бояться у него были. Но и скрываться долго он не станет. Что из этого следует?

— В самое ближайшее время он попытается вас прикончить, и наверняка чужими руками. На вашем месте я бы на время уехал, денег у вас для этого достаточно. Если хотите совет опытного и много повидавшего в своей жизни человека, не мстите сами, а наймите для этого того, кого он не знает. Большинство именно так и поступает. В конце концов, что для вас важнее, результат или возможность лично выпустить ему кишки? Да и королю, если хорошо сработаете, будет нелегко связать с вами смерть Анжи. Вы у него не единственный враг.

— Наверное, я так и сделаю.

— И поезжайте опять в Ордаг к Олиманту. Вы там на своем месте, а насчет брата герцога мы позаботились, люди к нему отправлены.

— Спасибо, ваша светлость, сегодня же уеду.

— С Алисией повидаться не хотите? Ну дело ваше. Карету не забудьте вернуть.

— Собираемся и уезжаем! — сказал он наемникам, вернувшись домой.

— Куда? — спросил Сандр.

— Куда хотите. Ваша служба у меня закончилась, поэтому вы свободны в своем выборе. Денег у вас теперь много, поэтому советую бросить это ремесло и больше не рисковать головой.

— А вы, милорд?

— Я тоже отсюда уезжаю. Мой враг затаился, и отомстить я ему пока не могу, а вот у него руки развязаны. Поэтому мне в столице оставаться опасно, да и вы можете пострадать.

Когда он пошел в свою комнату, его догнала Олли.

— Неужели на этом все закончится? — со слезами на глазах сказала она.

— Не знаю! — ответил он, обняв девушку и вытирая ей слезы. — Тебе рядом со мной оставаться опасно. Поезжай домой вместе с Сандром, а я, когда все закончится, тебя найду.

— Обещаешь?

— Я пока еще ни одной женщине не врал. Беги собираться.

Когда все сложили вещи и уже в дорожной одежде собрались на кухне, он тоже к ним вышел с двумя дорожными сумками в руках.

— Решили, что будете делать с золотом? — спросил он. — Я бы советовал отдать на сохранение купцам, а самим ехать налегке. Есть у вас в городе отделение какого-нибудь солидного купеческого дома? Я свое сейчас так и пристрою.

— У нас есть отделение «Братьев Моз», — ответил Сандр. — Вы правы, милорд, мы так и сделаем. Только сейчас нужно будет отложить то золото, которое возьмем с собой.

— А мы с Фролом рискнем поехать так, — сказал Герт. — Вдвоем не так опасно, да и городишко у нас маленький, нет в нем торговых домов.

— Вы карету отогнали назад? — спросил Герта Сергей. — Во дворе я ее не видел.

— Все сделали, милорд, — ответил тот. — Сразу, как только вы уехали.

Сергей запер дом и все выехали на улицу, где и простились с Гертом и Фролом, которым было не по пути с остальными. Торговый квартал, где находились самые солидные торговые дома королевства, располагался неподалеку. Первым им попался дом семьи Сордов, у которых Сергей хранил свои деньги, поэтому здесь и сделали первую остановку. Он прихватил золото и ушел к купцам, а Сандр с Олли остались на улице с лошадьми. Все случилось, когда он вышел из дома и подошел к своим.

— Ну что, едем дальше? — спросил Сергей Сандра. — Купцы говорят, что ваш дом «Братьев Моз» где-то в самом конце квартала.

— Серг! — отчаянно закричала Олли и, бросив повод лошади, кинулась к нему, сбив с ног.

Парень крепко приложился об мостовую, да еще сверху упала девушка, заехав ему по ребрам рукояткой закрепленного на поясе меча. Он медленно поднялся, бережно обнимая уже мертвую Олли, не слыша ругани Сандра и криков выбежавших из дома людей. У нее из спины торчало оперение предназначавшегося ему арбалетного болта.

— Она дворянка? — с сомнением глядя на тело наемницы, спросил смотритель дворянского кладбища, куда они привезли похоронить Олли.

— И она, и весь ее род! — сказал Сергей. — Кому оставить золото на надгробье?

— Можете оставить мне, милорд, — сразу же изменил свое отношение к покойной смотритель.

— Держи, — Сергей передал в его руки кошель. — Здесь полсотни золотом. А вот надпись, которую нужно высечь. И попробуйте сделать не так, как надо. Вернусь, проверю и, если что-нибудь будет не так, уши обрежу!

— Вы теперь куда, милорд? — спросил Сандр.

— До вашего города сколько ехать?

— Если сейчас выедем, к вечеру третьего дня будем на месте.

— Значит, сейчас и выедем. Я еду с тобой.

— Не переживайте так, милорд! В следующей жизни ей повезет больше. Я не смог тогда ничего сделать, я даже не успел заметить, откуда стреляли.

— Не верю я, Сандр, в эти выдумки насчет возрождения. А если это даже и так, то возродится не сама Олли, а ее душа. А ее самой уже никогда больше не будет. Умные люди мне советуют не мстить самому, а поручить это дело другим. Как я могу это сделать, если я хочу этого мерзавца рвать в клочья голыми руками?

Они двигались по западному тракту без каких-либо происшествий и к вечеру третьего дня пути добрались до Рошталя.

— В ту сторону будет всего один город в пяти днях пути, — сказал Сандр, показывая рукой на запад. — А дальше уже горы. Не хотите заехать ко мне? Или сразу поедем к ней?

— Давайте к ней. Выполню свой долг и завтра же поеду обратно. Скорее всего, эта сволочь уже успокоилась, а я на этот раз светиться не буду и остановлюсь в другом месте. Если на свете есть справедливость, я его достану.

Дом семьи Олли стоял рядом с домом Сандра в той части города, где через него протекала маленькая речка. Здесь у каждого был хоть небольшой сад, огороженный низким забором. В калитку такого забора они и постучали, вызвав лай привязанной во дворе собаки. Открылась дверь дома и на пороге появился еще не старый, крепкий мужчина. Увидев Сандра, он почти бегом бросился к калитке. Наверное, по выражению лица соседа он все понял раньше, чем успел до них дойти, побледнел и остановился.

— В последний раз она работала на меня, — говорил Сергей собравшейся семье Олли. — Меня бы наверняка убили, но она прикрыла меня собой. Мы с Сандром не видели опасности, и я просто ничего не успел понять, иначе такого не допустил бы. Мы похоронили вашу дочь, а за ее смерть я еще рассчитаюсь. Возьмите ее вещи. Там пятьсот золотых, которые она заработала, и ее драгоценности. А это еще пятьсот от меня. Простите, что не смог уберечь вашу дочь. Пошли, Сандр.

— Останьтесь хотя бы переночевать! — сказала мать Олли. — Вас никто не обвинил бы, даже если бы не было этого золота. Мы прекрасно знали, что можем ее больше никогда не увидеть, когда она увязалась за нашим соседом. Это был ее выбор и ее судьба.

— Мне тяжело на вас смотреть, — признался он. — Вы очень на нее похожи, а ваши дочери так и вообще…

— Вы ее любили, — сделала вывод мать. — И она вас тоже. Вряд ли она стала бы жертвовать собой ради нанимателя. Погибнуть в бою — это одно, а подставить свою грудь — совсем другое. Вы были близки?

— Я не знаю, — ответил он. — Может быть, я ее еще и не полюбил, но был близок к этому. А она любила и несколько раз подарила мне любовь. Да, я совсем забыл. В ее сумке лежит грамота, согласно которой вы все возводитесь в дворянское достоинство. Сандру я дал такую же.

Три дня спустя он въехал в столицу и направил своею лошадь в тот район города, где располагалась булочная Жореса. Дело шло к вечеру, поэтому Сергей остановился на первом же постоялом дворе, заплатив сразу за несколько дней, а утром пешком направился к «папаше». Старик его приходу откровенно обрадовался.

— Рад, что вы нас снова посетили, ваше сиятельство, — приветливо сказал он, показывая Сергею рукой на кресло. — Садитесь, сделайте милость. Ваш прошлый визит оказался очень прибыльным. Пришли к нам насчет еще одного особняка?

— Вы необыкновенно догадливы, Жорес, — ответил парень, садясь в кресло. — Я отомстил пока только исполнителю, теперь очередь за заказчиком. У него в столице большой особняк, поэтому можно не придумывать ничего нового, а действовать по той же схеме. Даже если стража разобралась с тем, как мы захватили особняк Жульбера, вряд ли они об этом растрезвонили по всему городу.

— Вы правы, — согласился старик. — Молчат, как будто вашего шевалье никогда на свете не было. По-поводу вашего второго клиента будет такое же молчание?

— Вряд ли, — откровенно сказал Сергей. — Но для вас в этом деле есть и светлые стороны. Я не собираюсь оттуда ничего брать, так что вся добыча ваша. А скрыть следы будет несложно. Вынесем в парк всех слуг и подожжем особняк. Если все проделать вечером, и вынести добычу, и уйти вы сможете без труда. А в случае чего можно все валить на меня, я все равно после этого думаю исчезнуть. На время или насовсем — это как получится.

— Город не подожжем?

— Нет, особняк расположен далеко от соседних домов, а парк после прошедших дождей не загорится.

— И кто же ваш враг?

— Граф Анжи Продер.

— Дружок нашего короля? Вы в своем уме, граф?

— Они уже не так близки, как раньше. Раньше он в особняке почти не появлялся, все вертелся во дворце возле короля. А теперь большую часть дня проводит дома, а во дворец наведывается лишь изредка. Что вас пугает? Охраны у него немного, да и будет она под действием корхи. Конечно, его величество вряд ли будет доволен и начальнику столичной стражи накрутят хвост, но если сработать аккуратно… А добыча должна быть немаленькая. Золота там вряд ли будет много, но вот ценных вещей должно набраться на круглую сумму. Анжи, как говорят, вывез в особняк все мало-мальски ценное из родового имения.

— Соблазнительно, что и говорить! — старик некоторое время раздумывал, потом хлопнул себя по коленям. — Согласен! Вам везет, граф, поэтому повезет и мне, раз я с вами связался. У вас еще остались люди?

— Девушку убили, остальных я отпустил. Брать новых не стоит: впутывать в это дело наемников будет неразумно. Думаю, лучше обойтись вашими людьми. Нам их много не понадобится.

Весь следующий день люди Жореса наблюдали за особняком графа Продера.

— Толку от этих наблюдений чуть, — сказал Сергею старик. — Особняк почти полностью скрыт деревьями парка, видна лишь охрана на воротах, да те, кто этими воротами пользуется. Установили водовоза и сейчас им занимаются. Ваш граф точно ночевал в особняке, потому что рано утром его покинул с пятью охранниками. Завтра утром меняем воду, а к вечеру начнем. Надеюсь, что вам повезет и граф в это время будет в особняке. Если нет, хоть сделаете ему гадость, лишив имущества.

Надежды старика не оправдались. Когда его люди обезоружили и увели вглубь парка квелую охрану ворот и заняли особняк, графа в нем не обнаружилось.

— Я уезжаю, — сказал Сергей сыну «папаши». — Почистите здесь все хорошенько и поджигайте. Только проверьте, чтобы никого не осталось в доме.

— Не беспокойтесь, милорд, — ответил тот. — Все выполним в точности. Что мы изверги какие живых людей жечь?

«Шуму будет много, — думал парень, направив коня в центр города. — Связать это со мной будет нетрудно. Если захотят, запросто лишусь головы. Дернуть, что ли, отсюда в то же Дюже? Свое золото я и там смогу получить. Нет, не убив этого мерзавца, я уехать не смогу, совесть замучит. Надо будет поговорить с герцогом, но так, чтобы не показываться в королевском дворце. Попробую покараулить возле его собственного дворца».

Ждать пришлось не меньше трех часов. Сергей уже решил съездить в трактир подкрепиться и оставить там лошадь, когда на площадь перед дворцом герцогов Лантар выехала карета с их гербом, в сопровождении трех конных гвардейцев. При виде подъезжающего всадника они схватились за оружие, но он демонстративно поднял руки, показывая, что не вооружен и крикнул так, чтобы услышали в карете:

— Ваша светлость, я могу с вами поговорить?

— Серг? — удивленно воскликнул приоткрывший дверцу герцог. — Отдайте свою лошадь гвардейцам, а сами быстро забирайтесь в карету. Ну, же!

— Где вас носило? — неприязненно спросил он, когда Сергей очутился внутри. — Пожар ваших рук дело?

— Может быть, — ответил парень. — Где Анжи?

— Оставьте вы свои разборки — не до них сейчас. А Продера вам не достать: он недавно уехал в графство и носа не высунет из замка, пока вы живы.

— А что случилось?

— Много чего. Видимо, люди, посланные за головой графа Мартина, где-то напортачили. Их перебили, а граф понял, что в покое его теперь не оставят и начал действовать. Герцог Олимант, его жена и старший сын убиты, дочь пропала неизвестно куда, а в Ордаг вошел графский полк. Гвардия герцога, как и ожидалось, после его смерти активного сопротивления не оказала. Мартин объявил себя новым герцогом и направил своих людей за помощью к королю Мехалу. Сам, пока помощь не подошла, забрал почти всех солдат и направился усмирять тех дворян, кому неохота идти под Сотхем. Новости привез Джок, так что им можно верить. Король предложил Анжи захватить и возглавить герцогство, но в помощь обещал лишь один полк. Граф не сумасшедший, поэтому отказался, страшно разозлив короля. А тут еще вы с этим поджогом. Анжи примчался к королю вскоре после первого разговора и начал кричать, что вы его разорили, ну и все такое. Король на него наорал и выгнал. Мол, если ты не хочешь мне помогать, решай свои проблемы сам. Граф собрал свою охрану и дал деру, что выяснилось только после того, как король немного остыл и велел его разыскать. Теперь его величество зол и на него, и на тебя.

— Значит, война?

— Если не сможешь удержать провинцию и дать отпор Мехалу на границе, то война. И окончиться все это может очень плохо, учитывая то, как наши герцоги любят короля.

— Не сошли с ума, Аленар?

— Уже по имени? Ладно, разрешаю.

— Если вы мне через слово тыкаете, чего ради я должен придерживаться этикета?

— Я уже сказал, что наедине можешь звать, как хочешь. Так что насчет предложения?

— Анжи, значит, не сумасшедший, чтобы его принимать, а я, выходит, чокнутый? И кто мне это предложил?

— Пока это мое предложение, но я надеюсь убедить короля.

— Сначала вам нужно убедить меня.

— Поэтому мы и стоим на площади вместо того, чтобы мчаться к королю. Давай вместе порассуждаем.

— Давайте, — согласился Сергей. — Я вас внимательно слушаю.

— Ты был капитаном гвардейцев и хорошо их знаешь. Если ты там появишься с королевской грамотой, они тебя поддержат. А каждый гвардеец в бою равен двум обычным солдатам.

— Допустим. Но до гвардейцев еще нужно добраться. Я не думаю, что Мартин такой идиот и всецело им доверяет. Наверняка дворец охраняется еще и его людьми.

— Ничего, ты хорошо знаешь дворец, так что что-нибудь придумаешь.

— Удивительно конкретный план.

— Никто и не говорит, что это просто, иначе желающие нашлись бы и без тебя. А конкретным ты его сделаешь сам на месте.

— Ну хорошо, — согласился Сергей. — Допустим, гвардия за мной пошла и я захватил дворец. И что дальше?

— Может быть, я тебе сейчас распишу всю компанию и отправлюсь туда вместо тебя? Так мне это не нужно, я уже и так герцог. Правда, если у тебя ничего не выйдет, своей герцогской короны могу лишиться вместе с головой. Если разваливающееся королевство раздергают соседи, все герцогские роды Сандора просто вырежут. Кому они нужны? Своими бы руками придушил придурков, которые этого не понимают. В утешение тебе могу сказать, что мало кто из дворян провинции стремится попасть к Мехалу, поэтому большой поддержки новоявленный герцог не получит. А вот тебе помогут. Кстати, в столице провинции большой арсенал, а среди горожан немало бывших солдат. Сумеешь их убедить взять в руки оружие, считай справился с Мартином. Тогда останется только Мехал.

— Только! Сколько солдат он сможет выставить?

— Без мобилизации примерно двадцать полков. Точно тебе скажет Джок. Только больше половины он к нам не пошлет, побоится Барни. Если бы не вражда герцогов к королю, его можно было бы его особо не опасаться. А так могут не только не оказать поддержки, могут вообще ударить в спину.

— Неужели властители провинций все поголовно такие тупые и недальновидные?

— Не все, но нам и одного-двух может хватить. Власть туманит людям головы, Серг. Это только вы один у нас такой, что от нее отпихиваетесь. Давайте решать быстрее.

— Вы говорили, что король обещал полк.

— Не вам, а Анжи. Но, думаю, и вам даст. На большее вам рассчитывать не стоит, у короля и так сил мало. И этот полк дадут не для захвата власти, а для сдерживания Мехала. Быстро он подойти не сможет.

— Можно попробовать, — наконец согласился Сергей.

— Разворачиваемся и едем к королю! — скомандовал кучеру герцог. — Серг, постарайтесь поменьше говорить и побольше слушать. Сначала с королем поговорю я, а потом уже его приглашу к себе для разговора с вами. И постарайтесь не задираться, его величество и так, мягко говоря, не в духе. Если с чем-то несогласны и вопрос не принципиальный, лучше промолчите, потом решим его со мной.

После прибытия в королевский дворец Сергей то ли в компании трех гвардейцев, то ли под их конвоем отправился в кабинет герцога, а сам Аленар пошел к королю.

Короля с герцогом ему пришлось ждать не меньше часа. За окнами совсем стемнело, когда в коридоре раздались шаги, и они вошли в кабинет.

— Ну и чего ради вы все это затеяли, граф? — сходу напустился на Сергея король.

— А что мне еще оставалось делать? — забыв наставления герцога, огрызнулся парень. — Он виновен в смерти обеих моих жен и неоднократно покушался и на мою жизнь. Он от меня спрятался и опять подослал убийцу. Меня спасла девушка, прикрыв собой. К этому подонку, которого вы, сир, зовете своим другом, мой счет только растет, и прощать я его не собираюсь. Вечно он в своем имении сидеть не будет, поэтому скоро опять начнутся покушения. И мне это терпеть?

Не ожидавший такой отповеди король немного оторопел, но тут же разозлился еще больше.

— Все ваши обвинения против него — это только слова! А вот ваши действия при желании доказать нетрудно! Думаете, много потребуется усилий, чтобы вас сдали главари городского дна?

— Вы меня сюда привезли для разбирательств? — обратился Сергей к Аленару. — Если так, то я, пожалуй, покину это королевство. Присяги я никому не давал, защищать жизнь мне запрещают, думаю, жизнь в Дюже будет поспокойнее. Там я, может быть, даже когда-нибудь возьму в жены девушку, не опасаясь того, что какая-нибудь высокородная мразь поднимет на нее руку. А вы здесь наведете порядок как-нибудь без меня!

— Что вы себе позволяете, граф! — вспыхнул король.

— А что я себе позволяю? Я никого не оскорблял, кроме одной личности, которую рано или поздно все равно убью. Просто высказал свое мнение. В чем я неправ?

— Ваше величество, — хмуро сказал герцог. — Мы с вами сюда шли не для этого. Но если пошли разборки, у меня тоже есть что сказать. Мне удалось узнать, что граф Продер после приезда графа Аликсана имел контакт с одним из главарей гильдии убийц. А через пару дней после этого в Серга стреляли из арбалета. Забавное совпадение? Я вам неоднократно говорил, что Анжи мерзавец, и не один я.

— Ладно, хватит об этом! — раздраженно сказал король, с размаху садясь в кресло. — Герцог сказал, что вы беретесь взять власть в провинции и хоть какое-то время воспрепятствовать Мехалу. Что вам для этого нужно?

— Чтобы взять власть, мне нужна ваша грамота о том, что я это делаю с вашего согласия, и несколько надежных людей. Если позже дадите полк, я не откажусь.

— Деньги?

— Пока они сильно не нужны, но в скором будущем могут пригодиться. Если дадите — не откажусь, нет — обойдусь без них.

— Езжайте к герцогу и переночуете у него, — сказал король. — А то опять во что-нибудь встрянете. Утром принесете присягу и получите грамоту и деньги. Сколько вам нужно людей?

— Троих вполне хватит. Лишь бы были верными вам и умели махать мечом.

— Людей тоже найдем. Утром вы должны уже быть в дороге. Чем быстрее вы все провернете, тем больше шансов удержать королевство от большой войны. Если у вас все получится, мои милости не заставят долго ждать. А с Продером я поговорю. Давайте хоть сейчас на время умерьте свою вражду. Когда горит дом, не время для ссор.

— Послушайте, Аленар, — сказал Сергей, когда они ехали в карете во дворец герцога. — Это правда, что убили Ольда? Жалко, славный был мальчишка. Лани, наверное, удалось спасти моим людям. Если она жива, я могу взять ее в семью?

— А кем ты ее хочешь взять?

— Ей скоро десять, так что для дочери возраст неподходящий. Будет младшей сестрой.

— Ты это можешь сделать, не спрашивая ничьего разрешения. Она достаточно высокородная, к тому же женщина. С мужчинами сложнее, поскольку в случае твоей смерти они смогут наследовать управление провинцией. Но зачем тебе чужой ребенок?

— Я ее люблю и дал слово родителям. Этого достаточно?

— Не нужно распускать иголки. Хочешь взять сестрой — возьмешь. После ужина я тебе дам пару книг, нужно будет почитать. Там текст присяги и ритуал ее принесения. Все пройдет в узком кругу, чтобы в провинции о тебе не узнали раньше времени. И мой тебе совет: если к тебе сегодня придет Алисия, не гони девочку. Она через пару дней выезжает к своему жениху. Не к тому, к которому пыталась доехать, когда вы с ней познакомились. Ее сосватал сын герцога Ольма. Это властитель пограничной с нами провинции в Барни. Брак очень выгодный, да и жених у них славный. Ей повезло, хотя все же придется уехать из королевства. Но это недалеко, сможет даже иногда ездить в гости. А тебя она по-прежнему любит. Не отказывай, она в твоих бедах не виновата. Светлые воспоминания лучше горечи.

По приезде сразу же направились ужинать. На ужине присутствовала вся семья герцога. Алисия сидела, не отрывая глаз от стола, и так ни разу с ним не заговорила. После еды Сергея отвели в гостевые покои, куда следом пришел и Аленар, принесший обещанные книги. На изучение текста присяги и формальностей ее принесения у парня ушло с полчаса. Отложив книги, он разделся и, погасив лампу, лег в кровать и стал ждать. Наверное, она наблюдала за его окнами и увидела, что в них погас свет, потому что буквально через несколько минут в коридоре раздались легкие шаги, скрипнула дверь и на пороге застыла тонкая фигура девушки.

Он поднялся, подошел к ней вплотную и, подхватив на руки, отнес на кровать.

— Я боялась, что ты меня опять прогонишь! — прошептала она.

— И прогнал бы! — ответил Сергей. — Все женщины, которым я дарил любовь, погибли. Поэтому ни к одной женщине я еще долго не подойду. Но с тобой, думаю, ничего не случиться. Завтра утром уеду я, а через пару дней и тебя здесь не будет.

— Я так ждала этого момента! Мне хочется не просто слиться с тобой, Серг, я хочу увезти под сердцем твоего ребенка!

— И что вы все во мне нашли? Что во мне такого, чтобы желать именно моей любви?

— Я не знаю, — ответила Алисия. — Но мне кажется, что ты очень добрый и во многом не похож на наших мужчин. Для тебя любовь к женщине это все, а для большинства мужчин это только источник наслаждения и средство продления рода. Женщины это как-то чувствуют и тянутся к тебе сердцем. Когда мы поссорились при расставании, мое сердце разрывалось от горя. Теперь мы, пусть ненадолго, но вместе. И я счастлива!

Утром они опять любили друг друга, а потом был завтрак и горечь расставания. Присяга прошла как-то буднично, без обычной в таких случаях торжественности. Присутствовало только пять вельмож, король и принцесса, которую Сергей увидел в первый раз. Она была красива, как и большинство виденных им здесь женщин. Окинув нового герцога откровенно оценивающим взглядом, она слегка скривилась: чем-то он ей не приглянулся.

«И слава богу», — подумал по этому поводу парень.

Не было вставания на одно колено или игр с мечом. Сергей просто пересказал по памяти текст клятвы, а король кивнул и вручил ему грамоту. Когда вышли из тронного зала, ему вручили две тысячи золотом в двух кожаных сумках килограммов по пять каждая и познакомили со спутниками.

— Шевалье Рон Фарди, — представился невысокий крепыш.

— Вы не родственник графа Фарди? — поинтересовался Сергей.

— Очень дальний, — ответил Рон. — Наша семья переселилась из провинции Рошти больше сотни лет назад. С тех пор все мои предки служили королю.

— Шевалье Стар Малин, — назвал себя внешне ничем не примечательный мужчина лет тридцати.

— Барон Корис Ландор, — представился здоровяк, который в отличие от остальных спутников Сергея имел внушительные стальные доспехи.

— Не теряйте времени, господа! — сказал подошедший герцог. — У вас его не так много. Граф, у вас всего одна лошадь, поэтому возьмите вторую на смену в конюшне. И спасибо за Алисию.

Все четверо были опытными всадниками и со сменными лошадьми передвигались по тракту с такой скоростью, с какой Сергей по здешним дорогам еще не ездил. Немного задерживало то, что Сергей осматривал все встречные постоялые дворы и спрашивал хозяев насчет девочки лет десяти. К концу второго дня пути они достигли постоялого двора, где решили заночевать. Сергей подхватил свои сумки, предоставив спутникам управляться с лошадьми и зашел в трапезную. Среди немногочисленных посетителей он сразу же увидел Инну, а рядом с ней нахохлившуюся и несчастную Лани. Он подошел к ним, опустил сумки на табурет и опустился на корточки перед девочкой.

— Здравствуй, Солнышко!

Ее лицо задрожало, сморщилось и в следующее мгновение она уже висела на его шее, захлебываясь рыданиями.

— Где Рон? — спросил Сергей, прижав к себе ребенка.

— На втором этаже, — ответила она. — Там у нас комната. Пойдем покажу. Неси Лани, я возьму сумки.

— Я со спутниками, — сказал он. — Их трое, сейчас занимаются лошадьми. Чуть позже спустишься и приведешь их наверх. А то они, не найдя меня, все здесь разнесут.

Они поднялись наверх, прошли коридором и зашли в небольшую комнату с двумя кроватями.

— Привет, Рон! — поздоровался он с Коннером. — Что с рукой?

— Приветствую, граф, — отозвался бывший слуга. — Задели болтом, пустяки.

— Ну дай я на тебя посмотрю! — сказал Сергей, усаживаясь на кровать. — Почему такая худая? Мне за это тетю Инну поругать?

— Серг! Они всех убили! И папу, и маму! Как она кричала! И Ольда не смогли спасти. Он уехал на охоту, а когда вернулся, уже были эти… Им всем отрубили головы и вывесили, чтобы все смотрели. Как дядя мог такое сделать? Пусть тетя Глая, я ее никогда не любила. Но Мартин, он же папин брат, они с детства росли вместе! За что?!

— Власть на многих действует, как вино, дурманя мозги. А твой дядя еще к тому же попал под влияние жены. Я обещаю, что постараюсь их всех наказать. А вы-то как спаслись?

— У нас во дворце есть небольшой подземный ход из подвала в старые конюшни, которые сейчас за оградой. По ним и убежали уже после всего.

— Лани, Солнышко мое! Хочешь я стану твоим братом?

— Очень хочу! — она опять заплакала. — Не бросай меня, Серг! Я буду хорошей сестрой и во всем буду тебя слушаться!

Глава 13

— А кто обещал быть послушной сестрой? Не ты?

— Серг, не езжай туда! Ну его это герцогство! Тебя тоже убьют и вывесят голову напоказ, а я не хочу! У меня, кроме тебя, никого уже не осталось!

— Послушай, Солнышко! — сказал Сергей. — Я бы и не ездил, я за властью не гонюсь. Мне и графа выше крыши, и золота у нас с тобой много. Но не ехать нельзя. Если я не сброшу твоего дядю, заполыхает такая война, что никому мало не покажется. Мы с тобой тогда и спокойного места в королевстве не найдем. А сколько людей погибнет, об этом ты подумала? Поэтому не плачь, а езжай с Иной к герцогу Аленару и жди, пока я за тобой пришлю. Обещаю это сделать сразу, как только смогу. Ты мне веришь?

— Верю, — шмыгнула носом Лани. — А расставаться все равно не хочется!

Этот разговор состоялся утром следующего дня после завтрака, когда начали собираться в дорогу.

— Инна, — позвал Сергей девушку. — Держи эту сумку. Здесь триста золотых и грамота о том, что девочка отныне моя сестра герцогиня Лани Аликсан. Даже если мне свернут шею, этот титул за ней останется. Деньги вам понадобятся только на наряды, жить вы будете у герцога. Я уже говорил Лани, что позже мы вас вызовем. Надо было бы написать завещание на ее имя на то золото, что храниться у купцов, но для этого нужно попасть в торговый дом, так что перенесем это на более позднее время, а я постараюсь до этого времени дожить. За мужа не беспокойся: в бой я его с раной не потащу. Покажет потайной ход и свободен.

— У вас с собой совсем мало людей, — сказала Инна. — А для Рона это пустяковая рана. Он даже одними ножами человек десять сможет положить. Так что не спешите его отсылать, я как-нибудь потерплю.

— Не вздумайте отправляться в путь одни! — уже во второй раз предупредил Сергей. — За день два-три каравана проходит. Заплати и езжайте с купцами. Не так быстро, зато безопасно. К сожалению, здесь нет ни одной внушающей доверие физиономии, чтобы нанять вам охрану, так что придется вам немного поскучать.

Поцеловав напоследок сестренку, он вскочил на свою лошадь и, держа заводную на поводу, выехал на тракт. За ним потянулись остальные. И опять под копыта лошадей полетела дорога. Дождей здесь не было уже пару декад, поэтому за их кавалькадой тянулся шлейф рыжей, медленно оседающей пыли. Ближе к границе провинции они встретили первых беженцев, которых пока было немного. При подъезде к Ордагу проявили осторожность, которая оказалась излишней. Подходы к городу никем не контролировались, на это у Мартина просто не хватало сил. На улицах горожан было заметно меньше обычного, лица людей были угрюмые и озабоченных, а ни одного стражника за все время, пока ехали по городу, Сергей не увидел. Один раз пришлось скрыться в боковой улочке, пропуская разъезд кавалеристов, второй раз солдат Мартина увидели издали возле дворца герцога. Как и ожидал Сергей, граф не понадеялся на гвардию брата, а подстраховался, поставив во внешнюю охрану своих людей. До старых конюшен добрались без проблем. Когда-то в столице стоял кавалерийский полк и в этих двух низкий зданиях держали лошадей. Когда полк убрали, их стали использовать для хранения всяких малоценных, но необходимых вещей и запаса сена для дворцовых лошадей. В обычное время здесь был один сторож, сейчас не было и его.

— Нам сюда, — сказал бывший наемник, указав на то здание, которое стояло ближе к дворцу. — Отведем лошадей туда, где сохранились стойла, там и оставим. Я здесь даже сено видел, еще не все растащили.

Так и сделали, а потом ведомые Роном вошли в потайной ход, убрав с его люка брошенную здесь кем-то старую карету.

— Это мы с женой ее поставили, — пояснил Коннер. — Н всякий случай. Я иду с вами, герцог, не спорьте. В казармах помимо ваших гвардейцев должны быть люди Мартина, а они вам точно не обрадуются. Кто знает, с кем мы там встретимся, так что настраивайтесь на бой.

Ход был узким и идти по нему было жутковато, особенно здоровяку-барону, которому даже пришлось снять с себя все железо, чтобы протискиваться в особо узких местах. Рон шел впереди всех с масляной лампой и хоть что-то видел, остальные шли почти в полной темноте.

— Ход старый, но надежный — сказал Коннер, чтобы хоть немного их подбодрить. — Строили лет триста назад и качественно обложили камнем. Мы уже больше половины прошли, осталось немного.

Закончилось это подземное путешествие в подвале дворца.

— Эта часть подвала почти не используется и редко посещается слугами, — сказал Коннер. — Ее никогда не запирали, надеюсь, что дверь открыта и сейчас.

— Я тоже на это надеюсь, — проворчал барон. — Вы как хотите, а я назад не полезу, мне проще выставить дверь. Я себе все плечи ободрал о камни.

Дверь оказалась открыта.

— Вот что, герцог, — сказал Сергею Стар Малин. — Вы идите уговаривать гвардейцев, а у нас с Фарди есть приказ короля в отношении семьи Мартина.

— Детей я вам трогать не позволю! — отрезал Сергей, становясь в проходе. — Этот вопрос король не должен был решать без меня.

— Королю виднее, что и кому он должен, — холодно сказал Стар. — Не делайте глупости и дайте нам пройти!

— Послушайте, милорд, — вмешался Коннер. — Вам не стоит защищать сына графа. Поверьте, что это еще тот гаденыш. Наверняка его воспитывала мать, иначе он не стал бы рубить мечом тело своей тетки. Мы тут, прежде чем уйти, успели немало насмотреться и много чего услышать. Вам не стоит делать скидку на возраст. И Глая, и ее двенадцатилетний сын должны умереть. А вот дочь можно и пощадить. Девчонка с норовом, но ей эта резня удовольствия не доставила. Говорят, она потом рыдала и не разговаривала с родителями.

— Ладно, — нехотя сказал Сергей. — Вы слышали, Стар? Графиня и ее сын ваши, но дочь должна остаться невредимой. Нарушите приказ, я вас сам зарублю. Думаю, его величество мне это простит. Я ясно выразился?

— Я все понял, — кивнул Стар, бросив на Сергея неприязненный взгляд. — Но я доложу королю о том, что вы знали его волю.

— Доложите, если мы все уцелеем. Вы хоть знаете, куда идти? Может быть, нам всем пойти с вами?

— Я здесь был, — ответил Стар. — Идите к гвардейцам, а мы свое дело выполним сами. Гвардии в охране господских покоев наверняка не будет, только люди Мартина.

Поблизости никого не было, поэтому Сергей, оставив двоих спутников, повел остальных к казармам гвардии. Место было открытое, поэтому шли спокойно, не торопясь, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. В обычное время вход в казармы не патрулировался, сейчас у него стояли три солдата с нашитым на рукавах мундиров гербом графа Мартина.

— Кто такие? — берясь за рукоятку меча, спросил один из них и упал с ножом в горле.

Рядом, не успев даже издать крика, попадали остальные.

— Мы бы с ними не договорились, — пояснил Коннер посмотревшему на него с уважением барону. — Помогите убрать тела!

Убитых оттащили за казарму, где обычно никто не ходил из-за того, что кое-кто из гвардейцев, не желая ждать, пока освободится отхожее место, облегчался там.

Первым, кого встретили, войдя в казарму, оказался один из двух бывших учителей Сергея, которого он, уезжая, оставил за себя.

— Капитан! — обрадовался мастер. — Какими судьбами? И как вас пропустили?

— Капитан здесь вы, Фар, — ответил Сергей. — А я теперь вроде здешний герцог. Что тут у вас твориться?

— Из капитанов меня турнул Мартин, — пояснил Фар. — Хорошо еще, что при этом не укоротили на голову. Драться было бесполезно. Во-первых, их было в пять раз больше нас, а во-вторых, кого защищать, если вся семья Олиманта была уже мертва. Мы и не дрались, но гвардии все равно не доверяют. Почти все время сидим в казармах под охраной и без оружия. Нас даже побоялись взять на усмирение мятежных дворян. Но раз не разогнали и не перебили, для чего-то мы Мартину нужны.

— Барон, отдайте ему мечи охраны и идите с шевалье ко второй казарме. Там тоже караул, который нужно убрать. Фар, пошлите с ними кого-нибудь из ребят, пусть скажет всем нашим, чтобы шли сюда. Да, пусть не ломятся толпой, а идут по одному. От дворца входы в казармы не видно, но все же лучше соблюдать осторожность.

Фар схватил мечи и скрылся за дверью в спальные помещения. Через минуту он привел одного из гвардейцев, который вместе со спутниками Сергея выбежал из казармы.

— Пойдемте, милорд, — сказал Фар. — Я уже сказал о вас парням.

Стоило им войти, как Сергея со всех сторон обступили возбужденные и радостные гвардейцы.

— Значит так! — начал он, и гомон сразу стих. — Мартина король герцогом не признал, о чем тот подозревал с самого начала, поэтому и решил отложиться от Сандора, и направил с этим своих людей к Мехалу. Надо кому-нибудь объяснять, что это значит для королевства и для всех вас? Вижу, что не надо. Король отдал провинцию в мои руки, вот его грамота. Желающие могут посмотреть. Теперь я спрашиваю вас, пойдете вы со мной, как со своим герцогом, или будете и дальше сидеть под охраной, дожидаясь, когда вас бросят на убой под мечи королевских солдат? Только вот так орать не надо. Оружия у вас пока нет, да и дворец в руках людей Мартина. Сейчас сюда соберутся остальные, и вы им расскажете то, что узнали, а мы пока постараемся добыть вам оружие. Фар, куда дели ваше?

— Когда нас разоружили, то унесли во дворец на второй этаж в тот конец, где гостевые комнаты. Потом, может быть, перенесли куда-то еще, но вряд ли. Мехалу в последнее время было не до того: большинство дворян его герцогом не признало, поэтому из провинции помощь он получает небольшую, а своих сил у него мало. Что случилось в последние дни, мы не знаем, но сомневаюсь, что в этом что-то сильно изменилось.

— Ваша светлость, — протиснулся к Сергею Коннер. — У второй казармы в карауле тоже были трое. Вот их мечи.

— Капитан! — обратился Сергей к Фару. — Раздайте оружие самым сильным бойцам и вместе с моими людьми идите за оружием. Если его на месте нет, придется обходиться тем, что достанем у солдат Мартина. В замке сейчас находятся двое людей короля, которым он повелел расправиться с семьей Мартина. Девочку я им приказал не трогать. Это и вас тоже касается. Они наверняка перебили охрану, так что еще и ее оружие можно будет забрать. Постарайтесь без необходимости никого не убивать. Я не думаю, что все солдаты Мартина в восторге от того, что он творит, а о его планах в отношении Сотхема наверняка никто из них ничего не знает. Я надеюсь, что многих из них можно будет перетянуть на свою сторону. Но это, конечно, касается только тех, кто сдастся.

— А вы, ваша светлость? — спросил капитан.

— Я передумал и останусь здесь. Сил у вас и так хватит, а если сюда принесет кого-нибудь из солдат графа, гвардейцам даже защищаться нечем. Идите быстрее, не нужно терять времени. Солдат Мартина в городе немного, но они есть и, если их сейчас против нас бросят, то легко сомнут. И ваше мастерство не поможет: голыми руками много не навоюешь.

Отсутствовали ушедшие минут пятнадцать, после чего вернулись, нагруженные оружием, которое гвардейцы мигом расхватали.

— Потеряли Альбера, — хмуро сказал Фар. — Налетели на арбалетчиков… Если бы не ваш Рон, потери были бы больше. Полезное это умение — бросать ножи. Надо будет самому по свободе заняться. Оружие мы захватили, да и вообще весь дворец от солдат очистили. Их там всего человек сорок было. Извините, герцог, но в плен они сдаваться не пожелали. А ваших ухорезов мы встретили. Это же надо было вдвоем положить семь человек охраны, у которых и арбалеты были. Они еще на первом этаже патруль вырезали, так что нам уже было легче. А Белла сидит в своей комнате под замком.

— Вооружайте остальных, — ответил Сергей. — А потом нужно будет еще раз тщательно проверить весь дворец. Там не только солдаты, там и слуги Мартина должны быть, которых он привез с собой. Их всех пока под замок, потом решим, что с ними делать. Отрядите часть людей, чтобы убрали из дворца все тела, а остальных готовьте к уничтожению внешних постов. Подобраться к воротам парком будет несложно, но для гарантии пусть те, кто пойдут первыми, нацепят на себя куртки солдат графа. Десятка два относительно целых, думаю, найдете. И не надо кривиться. Фактически они мятежники и заслужили виселицу или плаху. И не нужно мне напоминать о клятве. Мартин тоже ее давал королю, да и своему брату тоже. Надо немного думать головой, а не слепо придерживаться клятвы, данной человеку, который сам ее нарушил. А мне лишние потери не нужны: вас и так немного. Поэтому в эту вылазку возьмите все арбалеты и постарайтесь в первую очередь выбить стрелков. Шум вы, конечно, поднимите, но даже если солдаты и услышат, до утра к нам вряд ли сунутся, разве что пошлют кого-нибудь проверить, что здесь творится. Но лучше, чтобы не услышали. Тогда у нас есть шанс ночью без больших потерь овладеть городским арсеналом.

«Сотня гвардейцев — это, конечно, сила, — думал он, направляясь к дворцу. — Пожалуй, и штурм солдат Мартина отобьем, если они на него все же решатся. Но без арсенала и поддержки горожан долго мы здесь не продержимся. Надеюсь, что утром даст о себе знать Джок. А я пока пойду проведаю Беллу. Представляю, что она мне выскажет».

Он оказался неправ. Когда Сергей поднялся к покоям семьи герцога, которые заняла и семья его брата и открыл дверь вставленным в замок ключом, сидящая в комнате девочка сказала ему совсем не то, о чем он думал.

— Вы пришли меня убить? — было видно, что ей очень страшно, но она делает все, чтобы этот страх скрыть.

— Если бы тебя хотели убить, убили бы вместе с остальными, — ответил парень, внимательно ее разглядывая. — Король отдал приказ убить всех, но тебя я трогать запретил. И не потому, что ты девочка, точнее, не только поэтому. Мне сказали, что ты была против затеи отца и тяжело переживала случившееся. За твоего брата я заступаться не стал. Когда мальчишка его возраста с удовольствием рубит детским мечом тело родной тети…

— Это все мать! — с ненавистью сказала девочка. — Это она постоянно пилила отца, разжигая в нем жажду власти. И ваших гвардейцев она подкупила через своих людей. Отец об этом ничего не знал, а когда узнал, они долго ругались. А потом король прислал убийц, и у отца просто не осталось выбора. Но и тогда он не хотел трогать брата и его семью. Это опять мать подсуетилась. Когда отец прибыл в столицу, все уже было кончено. Он ее тогда в первый раз ударил по лицу. И брата она таким воспитала. Что теперь будет со мной?

— Если хочешь, можешь жить здесь. Моим людям удалось спасти Лани, так что одна родственница у тебя осталась.

— Она меня никогда не простит, — покачала головой Белла. — Знаете, как меня будут называть за глаза? Мартино семя! А Лани такое и в глаза скажет! И что я ей смогу возразить?

«Что за мир? — в который уже раз подумал Сергей. — У нас девчонка в тринадцать лет это еще девочка. А здесь это уже почти девушка, уже даже есть на что посмотреть. И почему они здесь почти все такие красивые, что его просто бьет по мозгам? А местные мужчины к этой красоте привыкли, они ее особо и не замечают. Еще и девушки до замужества очень доступные, поэтому к ним такое отношение. У нас на красивую девушку на улице оборачиваются, а здесь всем наплевать. На что смотреть, если почти все стройные и одна другой милей? Я где-то читал про рахит у горожанок. А здесь я не то что рахита, я даже просто больных не встречал. И у каждой на голове такая грива волос, что у нас любая бы умерла от зависти. Ладно, что-то меня с этими мыслями куда-то не туда занесло».

— Лани очень умная девочка, — сказал он Белле. — А я ей еще объясню, что в произошедшем твоей вины нет. Может быть, подругами вы не станете, но и оскорблений ты от нее не услышишь. У меня к тебе будет просьба запереться и посидеть здесь в комнате до утра. За ночь много чего может произойти, а здесь ты будешь в безопасности.

— Почему вы такой добрый? — спросила она его. — Я ведь чувствую, что как женщина вам не нужна, хотя и понравилась внешне. Любой из тех, кого я знаю, убил бы меня просто на всякий случай. Вдруг я затаила на вас злобу, и все закончится ядом в бокале или ударом ножа?

— Следи лучше за языком…, женщина, — сказал он девочке, поворачиваясь к двери. — Я тебя понимаю, но в моем окружении будут разные люди. И не забудь запереть за мной дверь. Если хочешь есть, все равно не выходи и терпи до утра. Все равно все слуги под замком.

В коридоре к нему подбежал Фар.

— Милорд, мы захватили внешние посты. Ваша хитрость сработала, так что даже убивать почти никого не пришлось. Завалили только офицера, который хотел поднять шум и пару арбалетчиков. Остальные сдались и уже сидят в подвале, а их место заняли мои люди. Куртки с них тоже поснимали. Шума не было, и из дворца никто не успел сбежать. Вы хотели захватить арсенал? А не лучше ли захватить казармы гарнизона? Тех, кто согласился ему служить, граф взял с собой, остальные сидят под арестом в казармах, примерно как сидели мы. Сколько их там я не знаю, но две-три сотни, наверное, есть. И почти все солдаты графа там же. Если мы их захватим, остальные нам арсенал сами сдадут.

— Вы пленных еще не допрашивали? Сколько там солдат Мартина?

— На допрос не было времени. Пока только узнали, что скоро их всех будут сменять. Значит, на смену придет еще три десятка человек. Этих, думаю, тоже возьмем живыми. Нужно быть безумным чтобы рыпаться, когда тебя взяли на прицел. А там под прицелом будут все.

— Тогда перебросьте к воротам еще людей. Они придадут вам больше убедительности, да и отконвоировать пленных помогут. А мне выделите несколько человек. Пусть спустятся в подвал и отберут пару пленных для допроса. Послушаем, что они скажут.

Пленные рассказали немало интересного. Городской гарнизон отказался служить Мартину почти в полном составе. В этом в первую очередь была виновата его жена. Когда глава магистрата, пользующийся в столице большим уважением, высказал сомнения в законности притязаний ее мужа на герцогский престол, она в назидание другим тут же велела его повесить, что и было сделано. А гарнизон столицы был набран преимущественно из горожан, которые в знак протеста просто начали расходиться по домам, не забыв прихватить с собой свое оружие. Когда спохватились, половины из четырехсот солдат и офицеров уже в казармах не было. Остальных спешно разоружили и на входе поставили караул. Приехавшему позже жены Мартину переубедить городских вояк не удалось. Связываться с горожанами новый герцог не захотел, поэтому все оставил как есть, только, уходя, усилил караул и запретил его командиру под страхом смерти выполнять любые приказы своей жены. Всего было оставлено немногим больше сотни солдат, не считая тех, кто был во дворце и в городском арсенале. Шесть десятков посменно охраняли подходы к дворцу, а остальные стерегли остатки гарнизона. Время от времени оставшийся за старшего офицер отправлял по городу небольшие разъезды по пять человек. Толку от этого не было никакого, но, по его мнению, должно было показать жителям, кто в городе хозяин и припугнуть грабителей. Последнее было нужно потому, что вся стража, кроме ее начальника, который сидел под замком, дружно разошлась по домам и выходить на работу не собиралась. А чего выходить-то, если за работу никто не собирался платить? Первое, что сделала новая герцогиня, после того как повесила главу магистрата, это очистила городскую казну. Как только закончили допрос, прибежал гвардеец, который сообщил, что смена караулов захвачена в полном составе и отправлена в те же подвалы.

— Вы с ними хотели поговорить, милорд? — сказал Фар Сергею. — Не лучше ли это сделать сейчас? Нам их мечи не помешают, да и свободных камер в подвалах почти не осталось.

— Еще рано, — отказался Сергей. — Сначала нужно показать свою силу, а потом уже взывать к их разуму или патриотизму. Сейчас это не сработает. Пусть пока посидят еще, сговорчивее будут. Оставляем здесь минимум людей, а всех остальных переодеваем и ведем к казармам. Вначале пусть идут те, кто будет изображать возвращающуюся смену. А когда они захватят ворота, подоспеют остальные. Если все получится, до рассвета город будет в наших руках.

Захват казарм произошел с удивившей Сергея легкостью. Никаких паролей и отзывов у солдат Мартина не было, а у офицера даже не вызвало подозрение то обстоятельство, что смененные с караула солдаты пришли гораздо позже положенного, когда уже начало темнеть. Героев изображали немногие, остальные предпочитали сдаться, как только оказались под прицелом десятков арбалетов. Трупы вынесли на улицу, сдавшихся загнали в одно из пустующих помещений и заперли, а потом открыли ворота в казармы и объявили общий сбор. Перед солдатами и офицерами выступил Сергей, который сообщил, что милостью короля является новым герцогом провинции и показал свою грамоту, после чего отпустил всех по домам, велев завтра выходить на службу самим и позвать тех, кто сейчас отсутствует.

— Вы можете и дезертировать, — сказал он напоследок. — Но через несколько дней сюда придет граф со своими солдатами, а через декаду-другую границу пересекут сотхемцы, которых он призвал на помощь. Если этому не воспрепятствовать, все это очень плохо закончится и для королевства, и для всех нас. Сами знаете, что обычно творится во взятых городах. А если на ваших землях армия нашего короля начнет сражаться с армией Мехала, да еще неизвестно на чьей стороне будут герцоги…

— Думаю, завтра придут все, — высказал свое мнение Фар. — Или почти все. Вы им, милорд все очень доходчиво объяснили. Мне самому стало страшно.

— Думаешь, мне не страшно? — ответил Сергей. — Я ведь никого не запугиваю, говорю о том, что должно случиться. Ладно, собираем людей. Оставь для охраны три десятка, а с остальными идем к арсеналу. Надеюсь, больших трудностей там не будет.

Этим надеждам не суждено было оправдаться. К арсеналу их не подпустили, велев убираться до утра и пригрозив вогнать болт в любого, кто подойдет ближе полусотни шагов.

— Их там четыре десятка, и у каждого есть арбалет, — сказал Фар. — Потеряем самое малое двадцать человек от стрельбы, да еще несколько — в рубке. Здесь у Мартина не самые плохие солдаты. А нас и без того мало. Надо бы чего-нибудь придумать. Пленные говорили, что там есть запас воды, так что дня три-четыре они в арсенале просидят. А там и граф может подойти. Так что ждать мы не можем.

— Ветер от нас как раз дует в сторону арсенала, — задумался Сергей. — Если разжечь несколько больших костров и бросить в них что-нибудь, что даст много дыма, они не то что нас не увидят, они там задыхаться начнут. А в старых конюшнях помимо сена целые груды гнилой соломы.

Через два часа охрана сдала арсенал. Надсадно кашляя и размазывая слезы по закопченным лицам, солдаты Мартина поспешно побросали оружие, готовые на все, лишь бы поскорее уйти из зоны задымления и вдохнуть полную грудь чистого воздуха.

— Быстрее гасим костры! — скомандовал Сергей. — А то у нас полгорода задохнется. Пожарных завернули?

Пожарные, которые были единственной городской службой, не прекратившей работу, примчались со своими бочками тушить пожар и стали первыми жителями города, не считая солдат гарнизона, которые узнали о смене власти.

— Нет, еще стоят и смотрят. Интересно им, чем все закончится.

— Вот тогда пусть они и тушат, а мы потом посмотрим, что там в арсенале осталось. Мартин в него наверняка запустил руку.

Оказалось, что осталось очень много всего. Мечи и копья были старой ковки из не очень хорошего железа, но для ополчения вполне подходили. Ими можно было вооружить тысячи полторы человек. Особенно Сергея обрадовали арбалеты, хоть и старые на вид, но вполне действующие. Было их сотни две, и к каждому хранилось не меньше сотни болтов, увязанных в связки по двадцать штук.

— Еще много луков, — сказал Фар. — Только толку от них… Лучников вообще мало, и у каждого обычно есть свой лук. Разве что стрелы пригодятся. Такие наконечники с небольшого расстояния любые доспехи пробьют.

— А вот доспехов нет совсем, — пожалел Сергей.

— Не хранят их в арсенале, — пояснил Фар. — Они все на коже, а она без ухода быстро приходит в негодность. А кто здесь с ней будет возиться…

— Ладно, сейчас забираем все арбалеты и болты, запираем арсенал и идем отдыхать. До утра нужно будет хоть немного выспаться. Охрану здесь сегодня ставить не будем. С тем, что там останется ничего не случится. А завтра с утра соберем горожан.

Утром прежде всего пришлось разбираться со слугами. Почти все они были теми же самыми, сменились только повара, подавальщики и личные слуги герцога и герцогини. Всех новых слуг собрали вместе и вывезли в одно из пустующих зданий гарнизонных казарм.

— Позавтракаем всухомятку, — сказал Сергей. — Но к обеду нужно постараться вернуть прежних поваров или набрать новых. Положите мне на пустую тарелку колбасу и хлеб, отнесу Белле. Фар, нашли кого-нибудь из магистрата?

— Нашли двоих, — ответил капитан. — Нас заверили, что скоро жители соберутся. Придут сюда на площадь перед дворцом, так что нам дадут знать. Вы, милорд, сами нормально поешьте, а потом уже несите девочке. Если хотите, давайте отнесу я.

— Эту колбасу я и на ходу сжую. Ты насчет нее всех предупредил? Тогда я разрешу ей покидать комнату. С ее балкона, кстати, должно быть видно, когда начнут собираться горожане.

«Как-то все у меня слишком легко пошло, — думал Сергей, шагая по коридору с тарелкой в руках. — Горожан я уговорю, а там и полк подойдет. С Мартином должен справиться. Еще бы придумать, что делать с Мехалом».

Он постучал в дверь и назвал себя, после чего отдал тарелку открывшей дверь девочке.

— Как ты? — спросил он Беллу и получил в ответ пожатие плеч. — По дворцу можешь передвигаться свободно, сейчас это безопасно. Но выходить пока не стоит. Поваров еще нет, так что пожуй колбасу.

— Что будет с отцом? Его казнят?

— А ты сама как думаешь? Он приносил присягу своему брату, но клялся в верности не только герцогу Олиманту, но и королевству Сандор. Убийство брата ему простить могли бы, а вот обращение за помощью к Мехалу не простят. Король уже вынес ему приговор, его исполнение это только вопрос времени.

— А если бы он все бросил и бежал?

— Ты-то сама в такое веришь? Ладно, на площади начали собираться люди, и я должен быть там.

Народ собирался медленно и площадь заполнилась людьми только через пару часов. Для Сергея из ворот выкатили большую бочку, на которую он и забрался.

— Вас слишком много! — крикнул он народу. — И чтобы меня услышало большинство, я вынужден буду кричать. А поскольку глотка у меня не луженная, чтобы не сорвать голос, я скажу лишь самое главное. Прошу тех, кто меня услышит, пересказать мои слова тем, кто этого сделать не сможет! Ваш король не признал братоубийцу вашим герцогом, а сделал им меня. Граф Мартин и не надеялся, что ему оставят трон брата, поэтому сразу же направил своих людей к королю Сотхема Мехалу, обещая в обмен на его помощь привести провинцию в его королевство!

Переждав поднявшийся шум, он продолжил:

— Большинство владетельных дворян не признали Мартина и не оказывают ему никакой поддержки! Но находятся среди них и такие, которые рассчитывают поправить свои дела, вылизывая задницу Мехалу, поправить за ваш счет, потому что денег им Мехал не даст, даст только мечи своих солдат. И он не удовлетворится вашей провинцией, ему нужны все наши земли! Король обещал нам помощь, но слишком на него не надейтесь. В королевстве есть герцоги, которые сами не прочь занять трон! Жажда власти туманит им разум, заставляя вместо помощи в трудный час готовить королю удар в спину. Поэтому он даст нам только один полк. Я не сомневаюсь, что с Мартином мы справимся, но чтобы справиться с Мехалом нужно напрячь все силы и действовать воедино! Я обращусь к дворянам и уверен, что большинство приведет свои дружины. Но против Мехала этого мало. В каждом городе живут те, кто обладает воинской сноровкой. Я хочу их привлечь на защиту родной земли! Пусть это лучше делают те, кто знает, с какой стороны держаться за меч, чем гнать на убой мальчишек. Но им нужно хоть что-то заплатить, чтобы их семьи не пошли по миру, их нужно вооружить и содержать, а на все это нужны деньги. Король мне их дал, но этого мало. Герцогская казна пропала, как и казна вашего магистрата. Я призываю всех жителей столицы пожертвовать на защиту родной земли кто сколько сможет. Сбор пожертвований мы объявим и в других городах. Я сам сегодня отдам две тысячи золотом, это половина того, что у меня есть вообще! И отдаю я их не потому, что мне это нужно больше других, а потому, что лучше многих представляю последствия войны. Призываю раскошелиться купцов. Лучше отдать часть сейчас, чем потерять все, когда столицу возьмет приступом враг, а по нашим дорогам разбредутся дезертиры, разбойники и отряды сотхемцев. Чтобы вас не обманули нечестные люди, не отдавайте своих денег тем, кто заявит, что собирает пожертвования! Их будут собирать только здесь мои гвардейцы! Здесь же будет вестись запись добровольцев в нашу армию! Мы победим!

— Еще немного и точно сорвал бы голос! — сказал он Фару. — Сколько приветственных криков! Кричат хорошо, надеюсь, что и деньги принесут. Дашь мне несколько людей в сопровождение. Надо съездить к купцам и снять свои деньги, чтобы сделать пожертвование. Что так смотришь? Думаешь, я насчет двух тысяч сказал ради красного словца? Нет, Фар, боюсь, что мы с вами скоро будем решать ни много ни мало судьбу королевства.

Глава 14

— Ваша светлость, — обратился к Аленару секретарь. — В воротах требует ее впустить некая Инна Коннер. Назвалась благородной леди, но по внешнему виду на благородную непохожа. С ней какая-то девочка. Женщина ссылается на герцога Аликсана. Какие будут приказания?

— Немедленно впустить и привести ко мне. Я вами разочарован, Пер. Если они уйдут, вы мне их будете лично разыскивать по всему городу, пока не найдете! Вы еще здесь?

«Да, охрану можно понять, — думал он десять минут спустя, рассматривая высокую и стройную женщину, чей кожаный дорожный костюм не скрывал прекрасно развитую мускулатуру. — Таких леди нужно еще поискать. Неплохо бы ее заполучить себе. Как телохранителю ей нет цены. Одеть поприличнее и держать рядом. Хороший сюрприз для того, кто посмеет ко мне подобраться».

— Приветствую вас, леди, — сказал он женщине. — Рядом с вами, как я понимаю, благородная леди Лани Олимант?

— Не совсем так, ваша светлость, — ответила она, хмуро глядя на Аленара. — Рядом со мной герцогиня Лани Аликсан. Может быть, вы проявите уважение к дамам и все-таки предложите нам сесть? Я-то еще могу постоять, но миледи устала. Мы провели в седле полдня и, откровенно говоря, я уже начинаю жалеть, что приехала к вашему дворцу, но такова была воля герцога Аликсана. Впрочем, он на этом не настаивал, просто предложил, так что мы можем и уйти.

— Прошу прощения за мою неучтивость и нерасторопность слуг, — сказал он Инне, поражаясь про себя той решительности, с которой она его одернула. — Конечно же садитесь. Что просил мне передать герцог?

— Он просил ненадолго дать нам приют. Вскоре он обещал за нами прислать. Извините за наш внешний вид, но пришлось срочно бежать из дворца, бросив все вещи. Да и ехали мы не в карете, а верхом. Завтра мы непременно закажем себе платья, деньги для этого у меня есть.

— Вы мои гости, поэтому побеспокоиться о ваших туалетах — это моя обязанность. Вы с дороги, наверное, голодны? Сейчас вам определят комнаты, помогут смыть дорожную пыль и переодеться хотя бы в халаты, а потом поужинаете. Рад был знакомству. Посидите, я сейчас отдам необходимые распоряжения.

— Пер! — сказал он, выйдя в приемную, вскочившему секретарю. — Сегодня вы мне больше не нужны. Сейчас отсюда выйдет эта женщина с ребенком, и вашей обязанностью будет доставить их в лучшие гостевые покои и приставить пару служанок, чтобы они могли себя привести в порядок с дороги, а потом поужинать. Так получилось, что у них с собой нет вещей. Найдите пару халатов на обеих, а завтра за мой счет пригласите приличного портного. Пусть закажут себе по паре платьев. Благородные дамы некоторое время побудут моими гостьями. Все их желания следует по возможности выполнять. А не сможете выполнить сами, докладывайте мне. Все ясно?

Весь следующий день герцог своих гостей не беспокоил, а они сами из своих комнат не выходили из-за отсутствия нормальной одежды. На второй день утром привезли заказанные платья, Лани сразу два, а Инне второе обещали подвести позже. На завтрак обе были приглашены ко времени, когда завтракала семья герцога. Домашние с интересом познакомились с юной герцогиней, а на ее компаньонку посматривали с любопытством, не понимая, отчего ей оказана такая честь. За завтраком Инна вела себя безукоризненно, демонстрируя манеры, отточенные при дворе герцога Олиманта.

— Займи нашу гостью, — сказал Аленар младшей внучке, когда завтрак закончился. — А мне нужно поговорить с леди Инной. Прошу вас, леди.

Герцогу нужно было ехать к королю, поэтому он не повел Инну в кабинет, а свернул в пустующую после отъезда Алисии гостиную.

— Присаживайтесь и подробно расскажите о том, что случилось в Ордаге! — сказал он, сам усаживаясь в кресло.

Внимательно выслушав ее рассказ, он несколько минут молчал, потом поднялся с кресла.

— Вы с мужем продемонстрировали верность и мастерство. Не хотите перейти ко мне на службу? Хорошенько подумайте, я нечасто делаю такие предложения.

— Я вам пока не готова ответить, — сказала Инна. — Мне сначала нужно поговорить с мужем. В любом случае это будет после поездки к герцогу Аликсану.

Последние дни король почти все время пребывал в раздраженном состоянии и свое недовольство изливал на окружающих.

— Ну что успел сделать ваш хваленный Аликсан? — спросил он у герцога, забыв ответить на приветствие. — Есть уже какие-нибудь известия?

— Какие могут быть известия, если он сегодня только второй день в столице? — ответил герцог. — Ему, наверное, вообще не до того, чтобы слать гонцов, но на этот счет должен побеспокоиться Стар. Узнаем дня через два, не раньше. К войне все равно нужно готовиться. Пока ко мне прибыла только дочь убитого Дея, которую герцог Аликсан официально признал сестрой. Девочку привезла бывшая наемница, которой он дал дворянство. Сейчас обе гостят у меня.

— Привезите их к нам! — велел король. — Скажем, завтра к обеду. Мне будет интересно послушать, что там произошло, а сестра пообщается с герцогиней. Сколько ей лет?

— Ей около десяти. Леди Инну вы, конечно, к столу не пригласите?

— О чем вы говорите, герцог? Чтобы за моим столом присутствовали всякие…

— Тогда к обеду доставят только Лани, а ее компаньонку привезут позже.

— Не хотите поставить ее в неловкое положение? — с проснувшимся интересом спросил король. — Что в ней такого? Вы, случайно, не влюбились, герцог?

— Какая разница? — усмехнулся Аленар. — У меня на эту женщину есть свои планы. И на нее, и на ее мужа. Ваш граф Анжи не появлялся?

— Этот поганец может и дальше сидеть в своем имении! — вспыхнул король. — Я должен покрывать его выходки, а когда мне один раз потребовалась помощь, я получил отказ! Жалкий трус, который не смеет вызвать своего врага на поединок, подсылая к нему вместо этого убийц! Вы были правы относительно последнего случая, это точно было его рук дело. В память о прошлой дружбе я это замял, но в последний раз. Видеть при дворе я его больше не желаю.

— Вам о нем говорили многие. Если хотите совета, я бы предложил присмотреться к герцогу Аликсану. Это был бы по-настоящему верный друг и опора трону.

— Посмотрим, герцог. Сначала ему нужно доказать, что он этого достоин. Ладно, отставим посторонние темы и займемся тем, ради чего вы приехали. В приемной должен дожидаться генерал Молен, не сочтите за труд позвать его сюда.

На следующий день, в соответствии с пожеланием короля, Лани обедала с его семьей. Скромная, красивая девочка с безукоризненными манерами понравилась всем без исключения. Скромной она оставалась до тех пор, пока не услышала пренебрежительного отзыва принцессы о ее новом брате. Разговор начала мать короля Ольда.

— Все говорят о новом герцоге, а я его до сих пор даже не видела! Надо было все-таки его мне представить.

— Там смотреть особенно не на что, — высказалась принцесса. — Видела я его на принесении присяги. Крепкий, но очень низкий, мне такие не нравятся.

— Он красивый и очень сильный! — вспыхнула Лани.

— Сильный? — не поняла принцесса. — Ну и что из этого?

— Я имела в виду, что он сильный, как мужчина, — немного покраснев, пояснила девочка. — У него была жена графиня Лара. Маленькая, красивая и жадная на любовь. Так она его по три-четыре раза за день в спальню затаскивала!

— А ты что, за ними следила? — съязвила принцесса.

— Нет, это слуги между собой говорили, а я случайно услышала.

— А что ты еще случайно услышала?

— Мы в начале лета ездили всей семьей на охоту, — начала рассказывать Лани. — Граф с графиней с нами тоже были. Папа без Серга вообще никуда не ездил. После охоты мы заночевали в доме, который специально для этого построен. Там еще живет лесничий с дочерью. Лара, как обычно, потянула графа в выделенную им комнату. А там такие двери, что все слышно. Как она кричала! Меня мама выгнала в мою комнату, а сама тоже схватила отца и в спальню. Так что не нужно о нем плохо говорить. Рост в мужчине не главное!

— Ты сказала про графиню «была», — обратилась к Лани принцесса. — А что с ней случилось? Придворные что-то болтали, но тогда мне это было неинтересно.

— Ее отравили, — ответила девочка. — А его первую жену графиню Продер тоже убили.

— Он был женат на сестре твоего Анжи? — спросила мать короля.

— Они не успели сходить в храм, — неохотно ответил король. — А об Анжи прошу мне больше не напоминать, при дворе он больше не появится!

— Жаль, — огорчилась принцесса. — Приятный молодой человек, есть на что посмотреть.

— В кровати — может быть! — зло сказал король. — А лично я его теперь видеть не хочу. Мерзавец и трус! Из-за него мне пришлось сделать герцогом человека, пришедшего неизвестно откуда, без роду и без племени! Думаешь, это прибавит любви ко мне у остальных герцогов?

— А когда герцог Аликсан следующий раз будет в столице? — спросила принцесса брата.

— Еще не скоро, — ответил он. — А о том, о чем подумала, забудь. Замуж ты за него не выйдешь!

— А за кого мне вообще выходить? — разозлилась принцесса. — За двенадцатилетнего сына Ива? За брата Мехала ты меня не отдашь, а сын Аглаи уже женат! А у наших герцогов, из тех, с кем можно породниться, тоже никого подходящего нет! Ты хочешь, чтобы я осталась старой девой?

— Угомонись! — сказала ей мать. — Тебе не о замужестве с ним надо молить богов, а о том, чтобы он удержался и отвел от нас беду. И дело даже не в войне с Мехалом, а в том, что твой брат лишился сильного союзника. Со смертью герцога Олиманта королевский дом настолько ослаб, что герцогу Рошти вполне может прийти в голову мысль, что он ничем не хуже нашего Андре, и что сейчас подходящее время всем это доказать. Тогда всех нас просто убьют. Я-то свое пожила, вас жалко.

Сегодня обед закончили раньше обычного. Принцесса забрала Лани к себе расспросить о ее новом брате, а король пошел в свой кабинет, куда должны были доставить бывшую наемницу. Зайдя в приемную, он сразу увидел дожидавшуюся его молодую красивую женщину, которая поднялась с дивана при его появлении.

— Леди Инна? — спросил он ее.

— Да, ваше величество!

«Да, красивая, — подумал король. — И сильная. Интересно, какая она в постели. Жаль, что уже стара: лет двадцать пять точно будет».

— Зайдите в кабинет. Я хочу услышать все то, что вы рассказывали герцогу Лонтару.

Через полчаса король, удовлетворив свое любопытство, отпустил Инну, и она, как и договаривалась с герцогом, отправилась в розовую гостиную, где обычно собирались придворные, желающие получить аудиенцию у короля. Там ее и нашел Аленар. На вопрос, куда подевалась Лани, Инна ответила, что она должна быть у принцессы.

— Пойдемте за ней вместе, — сказал герцог. — Заберем ее и сразу уедем.

В апартаментах принцессы оказалась лишь одна из ее служанок, которая направила их в зимний сад. Когда пришли, и герцог открыл дверь, они услышали, как Лани увлеченно о чем-то рассказывает принцессе.

— Их было четверо и Инна всех раскидала! Здоровые такие мужики, все в коже и с оружием. Как они летали! Один упал на стол к соседям, прямо на тарелки, так они ему еще добавили и сбросили на пол.

— А чего они к вам прицепились? — спросила принцесса.

— Это они не к нам, они к ней прицепились, — смутилась девочка. — Она хоть сильная, но стройная и красивая. Вот один и подошел. Схватил ее за руку и говорит, что деньги у него есть и все такое. Мол, ничего с этой девчонкой не случится, а если боится, можно с собой забрать. У него, мол, еще друзья есть. Ну она его и хряснула. А эти друзья рядом сидели. Ну все и понеслось. А когда все четверо уже лежали на полу, она достала кинжал и срезала у всех с поясов кошельки. Один бросила хозяину заведения, а остальные — к нам в сумку. Я потом спрашивала, все ли наемницы так умеют драться, так она сказала, что драться без оружия ее научил мой брат. Они в свое время у Серга служили, и он посчитал, что ей такое умение не помешает. Я, когда увижу брата, тоже его попрошу со мной заняться!

— Вы мне об этом своем подвиге не рассказывали, — тихо сказал Аленар.

— Было бы чем гордиться, — так же тихо ответила Инна. — Набила морды хамам. Да и было это уже в дороге, а вас интересовал Ордаг.

— Извините, дамы! — громко сказал герцог, выходя из-за кадки с каким-то деревом. — Герцогиня, нам пора. Ваше высочество, я похищаю вашу гостью. Увы, нам пора!

— Наконец-то вы соизволили появиться! — сказал Сергей вошедшему Джоку Лишнею. — У меня каждый человек на счету, а служба безопасности продолжает сидеть в подполье!

— Не было, значит, не мог прийти, — невозмутимо ответил Джок. — У вас, герцог, своя работа, а у меня своя. У Мартина в столице осталось не только полторы сотни солдат, у него есть сторонники и среди горожан. А кроме сторонников есть и те, кто не прочь заработать, и плевать они хотели на последствия для всех остальных! Вот таких я со своими парнями и вычищал эти три дня. Думаю, никто пока графу о событиях в столице не донес. Ну как, много собрали солдат?

— Помимо гвардии и четырех сотен солдат гарнизона завербовалось еще больше трехсот бывших солдат из числа жителей и полсотни солдат графа перешли на мою сторону.

— Значит, всего около тысячи человек. Мало, очень мало! Когда граф сюда пришел со своим полком у него было только пятьсот солдат, не считая малочисленной кавалерии. А сейчас у него, по моим сведениям, уже три тысячи, и пополнения, хоть и понемногу, продолжают прибывать. Ему удалось показать свою силу, взяв с ходу пару замков строптивых баронов, а о вас пока никто не знает. Все считают, что король молчит, а на носу вторжение войск Мехала, с которым у графа союз. Своя шкура, как известно, дороже, поэтому, хотя о массовом признании графа еще речи нет, отдельные дворяне дают ему и людей, и деньги, и продовольствие для армии. Если срочно ничего не предпринять, он в ближайшие дни увеличит свою армию вдвое.

— Мы свои силы тоже удвоим. Собрано больше ста тысяч золотом, а в ближайшие три города направлены вербовщики, которые и приведут людей, и соберут пожертвования. Направлены гонцы на запад, где пока людей Мартина нет. Так что дворяне там будут знать, что король назначил герцога и поручил ему борьбу с мятежом. Не все, но многие должны помочь. Рассылать больше гонцов я не могу, просто не хватает людей. А в восточном направлении вообще соваться рискованно, где-то там вся армия Мартина. Есть у меня одна идея, но для ее реализации мне нужен толковый человек, сам я, к сожалению, пока никуда отлучаться не могу.

— Что за идея?

— Послать достаточно сильный отряд конницы пощипать самого Мартина. Пойдут под прикрытием помощи кого-нибудь из окрестных дворян. Поэтому, если налетят на сильный отряд, просто спросят, как найти герцога, и спокойно уйдут. Задача — вырваться в восточную часть провинции, опередив людей графа, и объяснить обстановку дворянству, приняв помощь тех, кто останется верен короне. Если таких будет много, они смогут усилиться настолько, что вообще не пропустят к Мартину ни подкреплений, ни продовольствия. На моей родине таких называли партизанами. Главное — избегать прямых столкновений с основными силами мятежников, не допуская их дальнейшего усиления.

— Найду я вам такого человека. И еще парочку ему в помощь из тех, кто неплохо знает те места. Сколько людей они поведут?

— Полсотни, я думаю, хватит и не вызовет подозрения.

— А с Мехалом что думаете делать?

— Я про него забыл и не думаю вспоминать, пока не разделаюсь с графом. Зачем портить себе зря нервы? Сначала нужно разделаться с мятежом и укрепиться в провинции.

— А если не успеете?

— Разверну партизанскую войну. Лесов здесь хватает, желающих, думаю, тоже немало найдется. Хоть как-то помогу королю. Что вы на меня уставились, Джок? У вас есть план получше?

— Нет у меня плана. Разве что подослать кого-нибудь прибить графа. Но если вы уйдете в леса, король отберет у вас титул.

— Плевать на титул, зато останусь живой и принесу пользу. Хотя нет, плевать — это я загнул. Неприятно, конечно, и не из-за самого титула, а потому что вроде как позорное наказание. Я так не подумаю, подумают другие, а мне с ними жить, если уцелею.

— Направлю я, наверное, на север в приморскую часть провинции одного человека, у которого там немало знакомств. Путь неблизкий, да еще, пока они там раскачаются, время пройдет, так что с Мартином они нам точно не помогут, а вот с Мехалом могут. Королевский полк когда придет?

— Спросите что-нибудь полегче. Его величество просто буркнул, что полк даст, а когда он появится, меня в известность не поставили.

— Мой вам совет, герцог, высказывайтесь в отношении короля с большим пиететом. Я вас не заложу, но желающих это сделать будет вал. А отношения у вас с королем пока далеки от дружеских.

— Спасибо за совет, постараюсь учесть. Ваши люди когда появятся? Мне нужно будет с ними поговорить, да и на сбор отряда нужно время.

— Постараюсь прислать после обеда. Вы к королю гонца отправили?

— Я не отправлял, отправил Стар. Он на меня зол за девочку, поэтому могу представить, что он там написал. Но главное, о захвате Ордага отчитается, а мне хоть этим не заниматься.

— Зря вы, милорд, о нем так. Я Стара неплохо знаю. Фанатично предан королю, но честен и специально гадости вам делать не будет. Опишет все, как было.

— Ваша светлость! — зашел в кабинет его секретарь. — Вернулся отряд посланный по деревням набирать лучников. — Привезли восемьдесят два человека. После обеда выедут снова.

— Хорошая новость, спасибо Рашт. — Передайте им мою благодарность.

— Собираете охотников? — сразу догадался Джок. — Хорошее дело.

— Да, я о них сразу подумал. Кругом леса, так что каждый третий крестьянин с луком промышляет. Зимой это у них, наверное, основное занятие. Все, конечно, свои хозяйства не бросят и к нам не уйдут, но сотни три-четыре думаю, наберем. В арсенале полно боевых луков и стрел, так что вооружить будет чем. А стрелки могут сильно помочь, особенно учитывая то, что нас все равно будет меньше. Я и арбалеты приказал покупать тем, кого отправили в города. Лучника готовят несколько лет, да и не все способны к хорошей стрельбе, а арбалетчика можно обучить всему за несколько дней. Я, если честно, удивился тому, что у вас совсем не знают дротиков, да и те копья, какие используют, не додумались метать, а только наносят ими колющие удары.

— Если копье твое основное оружие, как его метать? — удивился Джок. — Попадешь в кого или нет — еще неизвестно, а оружия лишишься.

— Если копье легкое, оно может быть не основным, а вспомогательным оружием. Метнул его во врага и берешься за меч. А дротик — это небольшое и легкое копье. Один воин может нести их штук пять, а то и больше. Чаще всего одни кидают, а другие подают следующие. Броня у вас плохая, поэтому вся надежда на щит, а щиты есть далеко не у всех. А теперь представь, что выбегает сотня человек и бросает в строй врага пять сотен таких копий. В строю не спрячешься, да и принять на щит больше двух дротиков не сможешь, просто не удержишь щит. И паршивые у вас щиты.

— А у вас лучше? Вы откуда родом, милорд, если не секрет?

— Какие от вас секреты, Джок? Все равно узнаете. Я издалека, здесь о моем королевстве не знают, да и мы о вашем не слышали, только об империи. А щиты у нас полностью оковываются железом, а не так, как у вас, — только набивают бляшки на дерево. От меча такой щит еще может как-то защитить, а сильный удар копьем, скорее всего, не выдержит. О боевом топоре я уже не говорю.

— А что-нибудь получше копий и топоров у вас есть?

— Есть, но то очень сложное оружие, и я не представляю, как его сделать. В любом случае на его изготовление понадобятся годы.

— Ваша светлость! — вторично заглянул в кабинет секретарь. — Из магистрата принесли первую партию копий вашего указа.

— Вот это кстати! — обрадовался Сергей. — Несите все сюда, Рашт. Возьмите эти бумаги, Джок, и отдайте тем вашим людям, которые пойдут с отрядом. Пусть вешают в каждом встречном городе и в каждом имении, а в селах просто зачитывают. Указ написан так, что будет понятен и круглому дураку. В нем перечислены все преступления графа, включая и обращение за помощью к врагам королевства, и указано, что король не признает его право на герцогский трон и приговаривает к смерти, а я, как сюзерен, лишаю титула графа и права на управление графством. Он сам и все те, кто его поддерживают, объявляются мятежниками и будут караться смертью. Все роды, которые послали в помощь Мартину хоть одного человека, будут лишаться своих имений. Всем им дается возможность избегнуть наказания, если до конца месяца они покинут мятежника.

— Значит у них еще пятнадцать дней, — прикинул Джок. — Могут не успеть.

— Срок я даю с запасом. С Мартином мы столкнемся гораздо раньше. Если хоть часть его людей разбежится, уже будет легче.

После обеда к нему пришли трое людей Джока.

— Барон Витор Дельнер, — представился здоровенный вояка, весь обшитый железом. — А это мои помощники.

— Имения, как я понимаю, у вас нет? — спросил Сергей.

— Младший сын, — лаконично ответил барон.

— Выполните все, что от вас требуется, получите баронство, — пообещал Сергей. — Наверняка указу последуют не все, поэтому после мятежа немало имений поменяют своих владельцев. Вам о ваших задачах уже говорили?

— В самых общих чертах, ваша светлость.

— Тогда слушайте. Прежде всего вы должны понимать, что ведете не войну с благородным противником, а боретесь с подлым мятежом. Если он удастся, на вашу землю придут сотхемцы, и мы все умоемся кровью. А если короля предаст еще кто-нибудь из герцогов, королевство развалится вообще. Мой указ читали? Тогда должны все понимать. Слушайте, как обычно воюют партизаны. У них гораздо меньше сил, чем у их противников, поэтому никто открытых сражений не устраивает. Обычная тактика это засады и неожиданные налеты. Налетел, ударил побольней и быстро ушел, пока враг не опомнился. Делайте засады на дорогах. Подпилите деревья, чтобы их можно было легко свалить, и перекрывайте дорогу спереди и сзади. Старайтесь меньше драться врукопашную и больше пользоваться арбалетами. Они у вас будут у каждого. Прицельный залп из полусотни арбалетов сразу же выкосит небольшой отряд. Ваша задача перехватывать людей Мартина, которых он посылает договариваться о помощи и захватывать тех, кто эту помощь везет. Чтобы действовать эффективно вам будет нужна база.

— А зачем, ваша светлость? — не понял барон. — Сейчас же лето.

— А пленных вы куда собираетесь девать? Или вы думаете вырезать всех подчистую? Это не садхемцы, барон, а наши люди, которые по глупости или обманом втянуты в мятеж. Настоящих врагов среди них немного. Мятеж закончится, и нам еще придется драться с Мехалом. И большинство из тех, кого вы возьмете в плен, будут тоже с ним драться плечом к плечу с вами. Поэтому надо договориться с кем-нибудь из дворян дальше на востоке, что вы им будете приводить пленных и свозить оружие и продовольствие, захваченные у мятежников. А за охрану всего этого я с ними позже щедро рассчитаюсь. Старайтесь увеличить свой отряд, а если он станет больше сотни мечей, поделите его на два. Небольшими отрядами легче действовать и проще уйти. А если надумаете что-то серьезное, на время можно и объединиться. Расклеивайте в городах мой указ и, если будут добровольцы, смотрите сами, кого можно брать. Денег на первое время я вам дам, а дальше вы уже сами. Партизаны всегда живут за счет врага и помощи дружественного населения. Не вздумайте только грабить крестьян. За все платить и объяснять, кто вы и за что боритесь. Если захотят присоединиться, не отказывайте. Оружия для этого у вас будет достаточно. Если при проходе тех мест, где сейчас стоит воинство Мартина, нарветесь на крупный отряд, скажите, что идете на помощь новому герцогу. Это даже ложью не будет. Попросите проводника к Мартину, будет у вас первый пленный. Все поняли? Вам самое главное не подставится сразу, потом придет опыт, и будет легче.

Они ушли, а к Сергею уже сидел в приемной следующий посетитель.

— Приветствую уважаемого главу магистрата! — первый поздоровался герцог. — Присаживайтесь, Вилем, нам есть, что обсудить. Перво-наперво, расскажите, как идут дела с изготовлением дротиков.

— Раздали мы на них заказы, ваша светлость, — ответил глава. — И древки делают, и наконечники куют. Только уж больно много вы их заказали. Все пять сотен будут делать самое малое пять дней.

— Будем надеяться, что Мартин даст нам это время, — сказал Сергей. — Стражу дополнительно набираете?

— Все как мы с вами и договаривались. Еще сто стражников и сто солдат для городского гарнизона. И все за счет города. Еще купцы набирают дружину, но только для охраны своего квартала.

— Очень она им поможет, если враг войдет в город, — скривился парень. — А у нас перехватывают знающих бой людей. Поговорили бы вы с ними. Место их дружины не у заборов торговых домов, а в моем войске. Мы или все победим, и тогда им ничего не будет угрожать, или падем, и весь город будет разграблен. Их дружину тогда никто просто не заметит.

— Я поговорю, — согласился глава. — От нас нужно что-то еще?

— Все, что нужно и можно сделать, делается. Разве что обратиться к тем, кто хорошо стреляет из лука, чтобы временно вступили в армию. Нам сейчас главное — задавить мятеж, а лучники — это наша ударная сила. Неплохо бы еще наделать стрел. В арсенале их немало, но запас не помешает. Только наконечники делать не надо, их у нас много

— А как все-таки насчет освобождения столицы от налогов? — спросил глава. — Хотя бы на два-три года, ваша светлость? Мы все-таки делаем для вашей победы больше других!

— Я это ценю! Только давайте не будем, уважаемый Велий, говорить об этом раньше времени. Обещаю, что мы с вами к этому разговору еще вернемся после победы. Я ничего никогда не забываю, ни плохого, ни хорошего.

— Уже пытаются получить выгоду, — жаловался он подошедшему Фару. — Помощь от них, конечно, большая, но все же гораздо меньше, чем могла бы быть. И сильно давить на них неохота. Послушайте, капитан, почему у вас так мало кавалерии?

— Я над этим как-то не задумывался, — Фар поскреб рукой заросший подбородок. — Может быть, потому, что большие войны случаются очень редко?

— Я что-то не уловил смысл, — признался Сергей. — Поясните.

— Конницу выгодно использовать тогда, когда ее много. Те, кто идут впереди, почти всегда гибнут, но все-таки сминают строй пехоты, а идущие за ними довершают разгром. Небольшие отряды конницы очень уязвимы. Кони вообще ничем не защищены, да и на всадниках железа немного. А пехоту, тех же стрелков, с собой не потаскаешь, конница от них всегда отрывается. Поставьте колья или копья в два ряда и всадники на них не полезут. А если пехоту еще прикрывают стрелки… Поэтому конных используют для связи и для добивания уже бегущего противника. Когда враг в панике бежит, вот тогда самое время выпускать кавалерию. Скачи себе и руби спины. А содержать конника гораздо дороже, чем пехотинца. Да и народ в пехоту идет охотнее. Хоть и топать своими ногами, но гораздо больше шансов остаться в живых.

— Наверное, все дело в том, что у вас плохие доспехи, — сделал вывод Сергей. — У нас не только всего всадника защищало железо, коней прикрывали тоже. А всадники использовали длинные копья, которые помогали нанести первый удар. А у вас я у конных вообще копий не видел.

— Есть копья, — сказал Фар. — Только не у всех и недлинные. Они больше ваши дротики напоминают, только толщиной с нормальное копье. Многие в битве орудуют и мечом и копьем одновременно. Очень эффективный стиль боя, только учиться ему долго. А длинное… Если на скаку им за что-нибудь зацепишь, мигом вылетишь из седла. Да и если в строй ударить на разогнавшейся лошади, будет то же самое.

— У нас вроде не вылетали. Ну ладно, нет кавалерии — нам же лучше. Хотя… если наши солдаты побегут, Мартин бросит на них своих конных?

— Почти наверняка. Только бегство должно быть убедительным.

— Учтем. Нужно, пока есть возможность, выспаться. У вас, капитан, заморенный вид и красные глаза. Давайте-ка все бросьте и сегодня пораньше ложитесь спать. И я тоже лягу. Мы с вами очень много всего сделали за последние дни, так что можем себе это позволить.

— Да, — сказал Фар. — Пойду отдохну. Если все, что мы начали, успеем доделать, нас просто так не сковырнут. Где бродит этот королевский полк, хотел бы я знать? Эх, дал бы нам Мартин хотя бы еще пять дней!

— Должен дать и больше, — сказал Сергей. — Лишь бы никакая сволочь к нему не сбежала, да от него проверяльщиков не было.

Глава 15

— Прибыл гонец от Стара, — довольно сказал король Аленару. — Вашему Аликсану удалось захватить дворец и город. Сейчас он пытается собрать больше сил для борьбы с графом. Впрочем, графства он Мартина лишил своим указом.

— Аликсан уже больше ваш, чем мой. Полк вы ему отправили?

— Пока еще нет. Дня через два отправлю. Представляете, он отменил мой приказ! Я приказал Стару казнить всю семью Мартина, а он запретил трогать его дочь! Правда, Стар пишет, что она тяжело переживала все случившиеся, но все равно я возмущен!

— Вы самого герцога о своем приказе ставили в известность? Нет? Тогда какие к нему могут быть претензии? Вы, ваше величество, обошлись с ним, как с мальчишкой, поставив перед фактом, да еще через людей, которых формально ему подчинили. И потом, такие вещи лучше всего решать на месте. Я бы доверился его чутью.

— Вы, герцог, если верить Стару, являетесь истинным виновником мятежа. Он пишет, что Мартин не собирался захватывать власть, и все, что случилось до того, как вы отправили людей за его головой, произошло благодаря его жене, которая действовала сама через своих людей. А вы ему просто не оставили выхода. И семью герцога вырезали люди графини, она за это потом схлопотала от мужа по физиономии.

— Да, ошиблись, — признал Аленор. — Только по большому счету в случившимся все равно виноват Мартин, а не мы с вами. Мы только ускорили развязку. Рано или поздно, графиня бы свое дело сделала. В таких случаях не морду надо бить, а рубить голову. А если на это нет сил, то и дальше он пошел бы на поводу у жены.

— Ваш брат захватил столицу, — сообщил Аленар Лани за обедом. — По приказу короля семья графа казнена. Теперь дело за самим графом.

— Мне из его семьи одну Беллу жалко, — сказала девочка. — Мы с ней дружили, и я ни за что не поверю, что она была рада смерти моей семьи.

— А ее и не казнили. Вмешался ваш брат и отменил приказ короля. Вы правы, она очень переживала случившееся. Так что двоюродная сестра у вас есть.

С семьей герцога питалась одна Лани, а Инна ходила есть чуть позже, поэтому девочка прибежала в выделенные им комнаты поделиться с ней радостным известием.

— Ты что так носишься? — спросила Инна, которая наедине обращалась к своей подопечной «на ты». — Запутаешься в платье и расквасишь нос.

— Послушай, что я тебе расскажу! — выпалила Лани и пересказала все, что услышала от герцога. — Может быть, уже можно поехать к нему? Сюда приехали, как-нибудь доберемся обратно.

— У меня приказ ждать, — покачала головой Инна. — Думаешь, я сама не хочу увидеть мужа? Да и твоему брату сейчас не до тебя. Идет война, он должен заниматься делами, а не возиться с тобой и не переживать за сестру. Поедем, когда он даст добро.

— Слушай, Инна, я вот что подумала! У меня здесь столько свободного времени! Весь день маюсь одна. Вот я и подумала насчет борьбы. Зачем ждать, когда я приеду к брату, если он тебя ей уже научил? Давай теперь ты меня научишь?

— Он меня не всему научил.

— А мне пока хватит и того, что ты знаешь. Ну давай, чего тебе стоит?

— Мне это ничего не стоит, это будет стоить тебе. Будешь уставать, начнут болеть мышцы, потянешь связки. Боем имеет смысл заниматься только тогда, когда это действительно нужно человеку. Иначе будет пустая трата времени и сил.

— А то я это время сейчас трачу с толком! Я хочу и буду заниматься! Я упорная, ты же знаешь. Хочу, как и ты бить морды всяким хамам! Не всегда же ты сможешь оказаться рядом.

— А как на это посмотрят окружающие?

— Брат посмотрит нормально, а это главное. А остальные промолчат, а что они подумают, мне по фиг! Герцогиня я или нет? Моя бабка вообще с мечом занималась, ну и что? Ну покрутил дед пальцем у виска, но ведь не запретил же!

— Что за словечки? Откуда этот «по фиг» и что он значит?

— Это Серг иногда так говорит. А значение у него может быть разное. Оно мне поэтому и нравится.

— Действительно полезное слово, — улыбнулась Инна. — Кажется я его тоже от герцога несколько раз слышала. Ну ладно, хочешь заниматься, занимайся. Не знаю, как будет насчет битья морд, но сильнее станешь, а это уже хорошо. Только для тренировок нужно пошить специальный костюм со штанами, как у мальчишек.

— Ну и пошьем! Что у нас денег нет? На платьях сколько сэкономили. Скажи сегодня Перу, пусть пошлет слугу за мастером.

— Хорошо, скажу.

— А чему ты меня будешь учить?

— Начнем со стоек, потом ты научишься их менять и вообще правильно двигаться. Научу тебя как падать, чтобы не ломать кости. Попутно будешь делать упражнения на растяжки и увеличение силы. Сейчас у тебя мышц нет совсем. Потом уже начнем разучивать упражнения.

Вечером их навестил Аленар.

— Был еще один гонец, — сказал он Инне. — Ваш муж просил вам сообщить, что с ним все в порядке. Да, хотел спросить, зачем вам мальчишеский костюм?

— Чтобы я могла научиться бить морды! — пояснила Лани.

— Миледи выразила желание заниматься борьбой, — засмеялась Инна, глядя на удивленное лицо Аленара. — Я не возражаю, вреда от этого не будет.

— А польза? — спросил герцог. — Как там насчет битья взрослых морд десятилетней девочкой?

— Взрослым она еще долго не будет соперником. Года три-четыре — точно. Но если начнет упорно тренироваться, то окрепнет и станет значительно сильнее. Особенности этой борьбы таковы, что и хорошо тренированный ребенок сможет какое-то время себя защитить от взрослого, который привык полагаться только на силу оружия. Побарахтается и выиграет время. Иногда этого достаточно, чтобы спастись. Вот только не знаю, где этим заниматься. Здесь есть ковры, но мало места.

— Сейчас пустует фехтовальный зал, — сказал Аленар. — Я прикажу, чтобы там постелили пару ковров. Мешать вам там никто не будет.

— Уже прошло пять дней. Как вы думаете, Джок, наш отряд успел добраться до места? — спросил Сергей Лишнея. — По времени вроде должны, если Мартин не ушел на восток дальше, чем мы рассчитывали.

— Не уйдет он далеко, милорд, оставив здесь семью всего на полторы сотни солдат, — хмуро ответил Джок. — Жаль, что убили его офицера, который отвечал за связь, и мы теперь не знаем, должен ли он был посылать гонцов Мартину, и как часто. Я думаю, что должен. А раз не посылает, значит, скоро у нас кто-нибудь объявиться с проверкой от самого графа. Я велел усилить разъезды. Этих проверяльщиков непременно нужно захватить или хотя бы перебить. Тогда выиграем еще несколько дней.

— Было бы хорошо, — согласился Сергей. — И дворянское ополчение постоянно подходит, и наши отряды привозят лучников. Их уже больше трехсот. Если так пойдет и дальше, скоро выгребем из арсенала все луки, и тем, кто придет позже, придется воевать с охотничьими. Хорошо хоть столичный магистрат развернул производство боевых стрел, используя имеющиеся наконечники. И дротики уже готовы, люди с ними тренируются. Я всех гвардейцев распределил по разным отрядам, чтобы обеспечить хоть какое-то управление. Собрали почти три тысячи вооруженных людей, но толпа это еще не армия. Хорошо хоть, что каждый второй служил в армии или дружине, иначе я от безысходности повесился бы. А остальных сейчас гоняют.

— Сколько у нас людей ушли за помощью?

— Пятнадцать групп, не считая тех, кого вы направили на север. Это около трехсот человек. Дня за три все должны собраться, и больше я уже никого никуда посылать не стану. Ближние все оповещены, а посылать к дальним нет смысла: все равно они к нам добраться не успеют. Нам бы тех, кого собрали, превратить в подобие войска.

— Золото еще есть?

— Золото привезли еще из городов, куда ездили с вербовкой, да и столичное мы и на половину не израсходовали. А что?

— Его нужно будет обязательно перед сражением вывезти из города и хорошо припрятать. Повернуться все может по-разному, а отдавать его в руки Мартину нельзя.

— Ваша светлость! — заглянул в кабинет секретарь. — В приемной солдаты, которые привезли пленного.

— Какого пленного? — удивился Сергей. — Скажи, пусть заходят.

— Милорд! — обратился к нему вошедший первым офицер. — Я командовал разъездом на восточном тракте. Три свечи назад мы увидели группу всадников, которая, не скрываясь, ехала по дороге в сторону города. По нашивкам это солдаты Мартина. Сдать оружие и ехать под конвоем они отказались, и мы были вынуждены применить силу. Трое из них убиты, а восемь человек захвачены в плен. Сюда мы доставили офицера.

— Спасибо за отлично проделанную работу! — поблагодарил Сергей. — Давайте его сюда.

Двое солдат ввели офицера, у которого были связаны руки, а под левым глазом темнел огромный фингал.

— Я так и знал, что это ваша работа! — увидев Джока, с яростью сказал пленный. — Так действуют только разбойники! Извольте поступать, как это положено с пленным и дворянином!

— Как вы думаете, ваша светлость, — лениво сказал Джок, не глядя на офицера. — Нам его сразу повесить, или все же сначала допросить?

— А чего нам на него тратить время, которого и так немного, — принял игру Сергей. — Моим указам они все объявлены бунтовщиками, поэтому отдадим его палачу, а уж он пусть сам выбирает вешать его, или будет проще отрубить голову.

— Как это вешать? — побледнел пленный. — Благородного дворянина?!

— За шею, — любезно пояснил Сергей. — И не благородного дворянина, а подлого мятежника, человека, который предал своего герцога, своего короля и свой народ. Но, может быть, Джок, пойдем навстречу молодому человеку и отрубим ему голову? Виселиц все равно на них всех не хватит.

— Вы это серьезно? — все еще не мог поверить офицер. — Герцог будет…

— Послушайте, милейший, — холодно сказал Сергей. — Вы что, идиот? Вы что же себе думали, что будете верой и правдой служить человеку, пошедшему против воли короля и позвавшего врага на родную землю, и к вам будут продолжать относиться по-благородному? Тот, кого вы зовете герцогом, уже не только не герцог, он уже даже не граф, а всех те, кто до конца месяца его не покинут, будут повешены, а их семьи выгнаны из имений. Все еще не понятно? Я новый герцог, назначенный королем вместо подло убитого вами Олиманта.

— Ваша светлость! — на лице пленного офицера не было ни кровинки. — Кто же знал?!

— Я могу допустить, что вы не видели моего указа, — сказал ему Сергей. — И даже не знали, что Мартин обратился за помощью к Мехалу. Но голова-то у вас на плечах пока еще есть! Вы ей могли подумать? Герцогство это не какое-то там паршивое баронство и даже не графство! Это там можно прирезать родного брата и занять его место, и никто вам не скажет ни слова против. А герцога утверждает король, и правит он волей короля! И поднимая на него руку, вы тем самым нарушили королевскую волю. Ну и кто бы после этого утвердил вашего Мартина?

— Я связан присягой…

— Присяга, данная тому, кто сам нарушил и присягу, и законы королевства, никакой силы уже не имеет. Отвечайте, кто и зачем вас отправил в Ордаг?

— Герцог…, граф…, простите, Мартин. Меня направил Мартин выяснить, почему уже три дня нет посыльных.

— Где вы с ним расстались?

— Лагерь стоял возле Лардуи.

— Небольшой городок на востоке, — ответил Джок на вопросительный взгляд Сергея. — Отсюда до него три дня пути.

— Сколько вас там всего? — продолжил допрос Сергей.

— Около пяти тысяч, ваша светлость! В последнее время почему-то перестали подходить подкрепления. Мало того, пропало несколько отрядов фуражиров. Да и города не поставили обещанного, поэтому герцог…, простите, Мартин хотел сменить лагерь.

— Пару дней посидите под замком, — сказал пленному Сергей. — Потом вам дадут коня и стопку моих указов. Вашей задачей будет найти лагерь Мартина, раздать указы офицерам и грамотным солдатам и постараться исчезнуть, прежде чем Мартин не отдаст приказ вас повесить. Если все выполните, то обвинения с вас снимаются, а ваша семья сохраняет свое имение. Да и своим товарищам поможете избегнуть виселицы. Возражения есть? Уведите.

— Значит, у нас еще восемь дней, — сказал Джок, когда солдаты вышли.

— Я бы считал шесть. У Мартина могут не выдержать нервы. Даже дураку ясно, что здесь что-то произошло, если до сих пор никого не прислали. Я вообще не понимаю, почему он их здесь оставил.

— А что ему еще оставалось делать? — пожал плечами Джок. — Объявить себя герцогом и исчезнуть из столицы со всей семьей? Да и уходил он не на прогулку, а в бой всего с пятью сотнями солдат. С его точки зрения гораздо безопаснее их было оставить под охраной полутора сотен солдат в мирном городе. Если бы не вы, с ними ничего бы не случилось. Король бы до сих пор войск не прислал. Вон, даже обещанного полка до сих пор нет. Да и повезло вам и с этим подземным ходом, и с гвардией. У другого все так гладко не пошло бы.

— Поднимайте армию, Жерар, — мрачно сказал герцог. — Уже восьмой день, как мы отправили Роба в столицу, и до сих пор ни от кого никаких известий. Я сделал глупость, оставив там семью, и теперь должен туда спешить в надежде, что можно еще что-то исправить.

— Ваша светлость, армия еще не готова! Это пока только сборище вооруженных людей! За исключением ваших собственных солдат, людей графа Ротхама и нескольких баронов, все остальные это вообще сброд, которым от нас откупились! Нужно еще проводить тренировки на слаженность, многие из них до сих пор путают правую ногу с левой! И потом, как быть с наемниками? Мы им заплатили аванс, и они должны вот-вот подойти! Это полторы сотни первоклассных воинов!

— Все я понимаю, но больше ждать не могу! Раскрой глаза, Жерар! Нас переиграли, и никаких наемников не будет. Король каким-то образом заслал сюда своих людей. Отказ выполнять обещанное, пропавшие фуражиры и не пришедшие наемники это звенья одной цепи. Еще немного и чтобы прокормить армию нам придется разграбить все окрестные деревни. Уже второй день в армию не пришел ни один человек! Мало того, из нее уже начали бежать! Поднимайте армию, и двигаемся маршем к столице. И вышлите впереди сильное охранение, чтобы не влететь в засаду.

— Милорд! — сказал вошедший в шатер герцога барон Лораш. — Я нашел у своих людей вот это. Почитайте, это о вас.

— Мне незачем больше спешить, — помертвевшим голосом сказал Мартин, прочитав бумагу. — Король казнил мою семью. Ладно Глая заслужила свою судьбу, но в чем виноваты дети?

— Вам не говорили, милорд, — нерешительно сказал Жерар. — Но ваш сын по наущению матери рубил мечом тело своей тетки. Об этом узнали многие, и даже вашим солдатам такое не пришлось по душе.

— Стерва! — выругал покойницу Мартин. — Как же ослепляет любовь! Но теперь у меня обратного пути просто нет. А вы можете уйти, по указу у вас еще есть время.

— Я с вами до конца! — сказал Жерар. — Мой сюзерен не король, а вы.

Барон поклонился и, не сказав ни слова, вышел из шатра.

В армии, которая через два часа свернула лагерь и потекла по тракту в сторону Ордага, не досчитались шестисот человек.

— Подонки! — ругался едущий рядом с герцогом Жерар.

— Ничего, барон! — сказал ему Мартин. — Пусть лучше они сбегут сейчас, чем побегут на поле боя. Там от их бегства было бы гораздо больше вреда. Нас в любом случае должно быть больше, да и настоящих солдат все-таки много. А новому герцогу король солдат не даст, ему бы себя сейчас защитить. А что смогут крестьяне и горожане? У них даже городской гарнизон ни разу не участвовал в битвах.

— Садитесь, барон, и рассказывайте. Вы их видели?

Второй сын барона Дарга, пришедший в армию герцога пять дней назад и посланный с парой небольших отрядов следить за трактом, упал в предложенное Сергеем кресло.

— Не верите, ваша светлость, ноги не держат! Проклятый жеребец сломал ногу о валежину, а мне пришлось полдня бежать по редколесью на своих двоих! Хорошо хоть, когда выбежал на тракт, как раз попал на разъезд. Но я их напрямую хорошо опередил!

— Едут?

— И едут, и идут. Их там тысяч пять. Сами понимаете, точно я их считать не мог. Если вычесть время моей пробежки…, — он задумался, потом докончил. — Свечей через семь-восемь будут у ворот. Я Фару уже сказал, так он побежал поднимать людей. Хотя по-хорошему зачем их тревожить так рано? Колья уже вкопаны, рвы прорыты, а чтобы завести на позиции людей, много времени не потребуется.

Две сотни лет жители столицы сводили леса вокруг города. Меньше, чем полдня, дорога до ближайшего леса у столичных лесорубов не занимала. Двенадцать дней жители окрестных деревень рубили и возили к городу жерди, которые потом горожане заостряли и вкапывали в землю, закрепляя булыжниками. Предместья Ордага стены не имели, она была дальше, еще в старом городе, в границах которого столица умещалась полторы сотни лет назад. Поэтому, чтобы не допустить врага в город на протяжении двух километров в разные стороны от тракта были установлены в три ряда пятнадцать тысяч кольев.

— Надеюсь, они все-таки не решатся на обход, а будут атаковать в лоб прямо с марша, — сказал Сергей Фару. — Хоть мы и такой вариант предусмотрели.

— Не настолько уж у них большое преимущества в людях, чтобы так подставляться, — сказал Фар. — И ждать они не станут, смысла нет. Бросят на наши колья самых никчемных, а потом уже пойдут воины Мартина. В то, что король пришлет солдат, герцог не поверит, а горожан он за бойцов не считает. В общем-то, он прав: обещанного полка до сих пор нет, а горожане уже лет сто не воевали. А вот о наших стрелках он знать не может. Да и спрятали мы их в эту вашу траншею. С дороги из-за кольев их видно не будет. Четыре сотни луков и две — арбалетов — это страшная сила. Я вообще не слышал о том, чтобы в одном месте собирали столько стрелков. Первую волну атакующих они без сомнения выкосят, да и воинам Мартина придется несладко. А пока они разберутся с кольями, стрелки отойдут под защиту пехоты. Если к тому времени еще останутся стрелы, еще и оттуда ударят. Может быть, ваши дротики и не понадобятся.

— Костры подготовили?

— И костры, и резервные отряды. Как обсуждали, все так и сделали. Но вы не беспокойтесь милорд, не поведут они армию через дворы, а поведут — им же будет хуже.

Пока вдоль тракта стояли леса, люди продолжали потихоньку разбегаться, когда лес сошел на нет, все сбились в плотную колонну, и побегов уже больше не было.

— Сколько у нас баронских сыновей? — спросил герцог Жерара.

— Примерно восемь десятков, милорд, — ответил барон. — Но много сопляков, хотя броня и оружие у большинства хорошие. Хотите их использовать?

— Хочу поручить им весь сброд и отправить первыми. Там почти все вторые и третьи сыновья, и дома им ничего не светит. Пообещаю выжившим имения и назначу старшими. Может быть, они и сами погонят горожан.

— За нами следят! — показал Жерар на столб пыли в паре сотен метров от головы колонны. — Послать всадников?

— Пусть следят, незачем зря рисковать нашими людьми, а то еще попадут в засаду. Лучше сразу сейчас поговори с молодыми баронами. Они должны ехать все вместе где-то в середине колонны.

На несколько деревень и постоялый двор не отвлекались, поэтому еще до обеденного времени увидели вдали городские стены и понастроенные перед ними дома. Когда подошли ближе, стало видно, что по обе стороны от дороги, вдоль городской черты уходят длинные полосы вбитых в несколько рядов кольев.

— Сумасшедшая работа! — высказался Жерар. — Непонятно только, на что они рассчитывали? Прорвать оборону, разбросав эти колья, будет не таким сложным делом.

— Не скажите, барон, — вмешался в разговор ехавший вместе с ними граф Ротхам. — Если вкопали хорошо, да еще укрепили, замучаетесь вы их выдергивать. А рубить дерево мечом не слишком удобно. А если у них еще есть лучники…

— Не вижу я что-то стрелков, — сказал герцог. — Одна пехота, вооруженная копьями. Да и ее отвели назад, наверное, из-за наших стрелков. А вот когда начнем выдергивать колья, они и ударят. Только копья у них какие-то несерьезные. Одно слово — горожане. Но обходить эту преграду не будем. Давайте сейчас перестроим походный строй в атакующую колонну и начнем.

Строились больше часа. Немногочисленную кавалерию, для которой сегодня не было работы, отвели назад, чтобы не мешала, а вперед выгнали всех тех, кем не жалко было пожертвовать. Молодые бароны, большинству из которых было лет по пятнадцать-семнадцать, гордые оказанным доверием, заняли места в голове порученных им отрядов. Перед битвой вдоль строя проехался сам герцог, который призвал всех, кто ему верен, опрокинуть подлых горожан, восставших против своего господина, и обещал на сегодняшний день отдать столицу в их руки. Переждав дружный рев, он взмахом меча подал сигнал к началу битвы. Вооруженная толпа с воплями, потрясая оружием, побежала следом за баронами, подняв такую пыль, что рассмотреть что-либо стало трудно.

Внезапно возникший многоголосый вопль ярости и боли все не кончался, лишь постепенно ослабевал, поскольку с болтом или стрелой в груди долго не покричишь. Шесть сотен стрелков это очень много. Недаром Сергей отдал им половину потраченного золота. Сто шагов, которые нужно было пробежать до кольев, из бойцов Мартина не пробежал никто.

— Такого я не ожидал, — растерянно сказал Жерар, глядя на узкую полосу земли, заваленную двумя тысячами тел.

— Разбивайте все обозные телеги! — приказал герцог. — Сколотим щиты. От болтов поможет слабо, но луки будут уже не страшны, а лучников там много больше. Да и не успеют арбалетчики выстрелить больше двух раз. Выводите вперед тех, у кого лучшие доспехи и есть щиты, остальные пойдут следом.

— Где они только набрали столько стрелков! — пробормотал бледный граф Ротхам. — Толку с наших щитов. Голову и грудь прикроешь, и получишь стрелу в живот. Тут нужны щиты в полный рост. И своих арбалетчиков подвести поближе. Хоть их и не так много, но вражеским лучникам стрелять помешают.

Два часа они разбивали телеги, сколачивая щиты и просто скручивая доски веревками.

— Быстрее! — торопил воинов Жерар. — Скоро начнет смеркаться, а до темноты мы уже должны быть в городе. Иначе я за наши жизни и серебряной монеты не дам. До леса далеко и негде укрыться, а кавалерии у них наверняка больше, чем у нас!

Перед повторной атакой вперед побежала сотня арбалетчиков герцога.

— Да помогут нам боги! — сказал Мартин, доставая меч. — Отступать нам некуда, поэтому вперед!

Две тысячи бойцов, гораздо лучше защищенных от стрел, чем те, кто атаковали первыми, рванулись вперед, прикрываясь щитами и связками досок. Толку от арбалетчиков прикрытия было немного. Как известно, стрелять из амбразуры гораздо легче, чем попасть в стрелка за ней со стороны. Так и тем, кто стрелял из траншеи сквозь ряды кольев было гораздо удобнее выцеливать арбалетчиков Мартина, чем тем попасть в кого-нибудь из защитников. Защитники тоже понесли потери и отвлеклись на вражеских стрелков, но все же быстро их перебили. Покинув траншею, они отступили к рядам своей пехоты и стали оттуда уже безнаказанно расстреливать тех, кто пытался вывернуть колья или протиснуться между ними. Дистанция стрельбы была очень невелика, поэтому даже против луков доспехи помогали слабо, а против арбалетов не помогали и щиты. Поэтому, прежде чем в нескольких местах удалось избавиться от кольев, половина нападавших лежала на земле раненными или убитыми. И расстрелявшие стрелы и болты, и те, у кого они еще были, рванулись в тыл расступившейся пехоте, а в накатывающихся на нее бойцов Мартина полетели сотни дротиков. От этого оружия, которое солдаты метали почти в упор, не помогало вообще ничего. Редко какой из дротиков ударял в доспехи так, что не пробивал их, а падал на землю. Тех немногих, кто не упал сраженным или не повернул обратно, встретили уже обычными копьями. Зазвенел брошенный на землю меч, за ним другой, третий… Бойцы бросали оружие и становились на колени. Из предводителей мятежа в живых остался только сам Мартин, который из-за великолепных доспехов получил только несколько ушибов и царапин. К бывшему графу подошли Сергей с Джоком.

— И как у меня не получилось тебя повесить! — сказал Мартин, со злостью глядя на Джока. — Наверняка ты причастен к гибели моей семьи! А ты новый герцог? Не надейся, я не отдам тебе меч! Вы победили только моих людей, а не меня! Хочешь его взять? Тогда достань свой и дерись!

— Зря обижаешь Джока, — спокойно сказал Сергей. — Ни он, ни я к гибели твоих близких непричастны. Их убили люди короля по его приказу. Я заступился только за твою дочь, остальные жизнь не заслужили.

— Так Белла жива? — спросил Мартин, опуская меч.

— И она, и Лани — кивнул Сергей. — Я сделаю все, чтобы девочки выросли, и обеспечу их приданым. И как только в вашей семье мог появиться такой ребенок!

— Я не стану с тобой драться! — сказал Мартин, делая шаг к Сергею. — Прошу, просто убей! Смерть от меча это не постыдная казнь на плахе!

— С ума сошел? — спросил парень, делая шаг назад. — Как я смогу растить девочку, если убью ее отца?

— Тогда я сам, — Мартин перехватил свой меч за лезвие и вонзил его в единственное неприкрытое доспехами место — в горло.

— Так! — Сергей отвернулся от еще содрогающегося в конвульсиях тела несостоявшегося герцога к стоявшему на прежнем месте строю пехоты. — Всем стрелкам немедленно отдыхать и лечить раны. Пехота у нас сегодня работала мало, поэтому сейчас отложите свои копья и займетесь сбором оружия и неповрежденных доспехов. У нас еще, если кто не помнит, остался Мехал. А потом горожане займутся телами. До ночи еще довольно далеко. Пленных нужно отконвоировать к казармам гарнизона, а если кто-то из них ранен, оказать помощь. Фар, выводи нашу конницу и попробуйте догнать всадников Мартина. Постарайтесь в бой не вступать, а договориться о сдаче. Скажи, что вешать их никто не станет, будут искупать свою вину в борьбе с сотхемцами. Да, тело Мартина доставьте в город, похороним его вместе с семьей. Погибших дворян пока не хоронить. Завтра устроим опознание тел. Я в указе писал не просто так, что буду лишать имений. Отнеслись с пренебрежением? Вот пусть теперь страдают семьи. Другие в следующий раз к моим указам отнесутся серьезней.

У входа во дворец его первой встретила Белла. Он поймал ее взгляд, полный тоски и немого вопроса, обнял за плечи и повел внутрь.

— Он умер, малыш, — сказал он, поглаживая волосы тихо плачущей девочки. — Мы разбили его войско, но он сам оказался цел и невредим. Он знал, что обречен и захотел вызвать меня на поединок, но отказался со мной драться, когда узнал, что от моей жизни зависит твое будущее. Он убил себя сам.

— Ты ведь знал, что все так и будет? — спросила она, отстраняясь. — Знал с самого начала, когда решил сохранить мне жизнь!

— А большей глупости придумать не могла? — сказал он. — Как я мог это знать? Твоего отца могли сто раз убить, да и не обязан я был с ним драться. Я герцог, а он никто. Мне достаточно было только махнуть рукой и его скрутили бы или порубили на куски. Он пошел на поводу у твоей матери, в результате чего не только погиб сам, но и погубил тысячи людей. И это только пока, еще неизвестно, сколько их погибнет в войне с Мехалом.

— Извини, — сказала она. — Я дура!

И убежала в свою комнату.

После заваленного телами поля Сергея от мяса воротило, поэтому он на ужин только выпил молоко и велел секретарю найти Коннера.

— Рон, — сказал он вошедшему шевалье. — Возьмите парочку гвардейцев и прокатитесь в столицу королевства. Заедете к герцогу Лантару и заберете наших женщин. Если начнется большая война, и начнутся разборки с герцогами, неизвестно, где будет безопасней, там или у нас. Так что пусть лучше они будут здесь с нами. Заодно расскажете ему все в подробностях. И попросите поискать затерявшийся полк. В будущем противостоянии с Мехалом он лишним не будет. И спросите у Стара, не собирается ли он возвращаться. Если да, составит вам компанию. И постарайтесь узнать, какие сейчас отношения короля с молодым графом Продером, и где находится граф. К вам будет еще одно дело. Нужно зайти в квартал лучников и заказать для меня арбалеты на десять тысяч золотых, ну и побольше болтов. Пусть договорятся с кем-нибудь из купцов о доставке товара. Вот вам вексель торгового дома семьи Сордов на пять тысяч. Немного позже я оплачу и вторую часть заказа. Если вас там станет кто-нибудь уговаривать поменять службу, решайте сами. Я на вас в любом случае в обиде не буду. Только сначала доставьте мне сестру.

Глава 16

— У тебя слишком напряжены мышцы ног, — заметила Инна. — Здесь и вот тут. Так нельзя. Стойки должны быть естественными и выполнятся без напряжения. Смотри, как надо!

Она быстро показала Лани правильное выполнение.

— Чем это вы занимаетесь, леди? — задал вопрос молодой парень, с веселым удивлением рассматривая одетых в мужскую одежду женщин.

— Я учусь бить морды всяким нахалам! — ответила Лани, в свою очередь разглядывая мужчину, которого она прежде в доме герцога не видала.

— Надеюсь, я в их число не попаду, — сказал он девочке и обратился к Инне. — Вы ведь леди Коннер? А я племянник хозяина граф Радек.

— Герцог мне обещал, что нам здесь никто мешать не будет, — сказала Инна. — А вы нам мешаете, граф. Вам от меня что-то нужно?

— От вас — ничего. Просто услышал от дяди, что благородные девушки занимаются борьбой и стало любопытно. А он мне еще вас расхвалил. Вот я и захотел посмотреть.

— Покажи на нем несколько приемов! — загорелась Лани. — У тебя это так красиво получается! И граф после этого приставать не будет.

— А что, действительно, — развеселился граф. — Можете что-нибудь показать?

— Вам так хочется, чтобы вас повозили носом по ковру? — неприязненно спросила Инна, недовольная срывом занятий. — Отстегните свой меч и снимайте сапоги. Ноги, надеюсь, не воняют?

— Вы прелесть! — расхохотался Радек, снимая пояс с мечом. — Теперь я понимаю дядю. А ноги я, кажется, мыл несколько дней назад. Правда, для чувствительных женских носиков…

Он стянул сапоги, сунул в них портянки и вышел босиком на ковер.

— И что мне делать дальше?

— Попробуйте меня схватить и повалить на ковер, — сказала Инна. — Хватать можете за что угодно, не обижусь.

— На меня женщины обычно не обижаются, когда я их хватаю, — опять засмеялся Радек, делая к ней шаг. — А за что…

Мгновением позже он лежал на ковре лицом вниз, в спину упиралось колено Инны, а вывернутой рукой было не шевельнуть.

— Здорово! — прокомментировала Лани. — Теперь уже смеяться не будет. Может быть, еще разок?

— Да, было бы неплохо, — сказал граф, которого Инна уже освободила. — Давайте еще попробуем, на этот раз я буду осторожней.

Улыбка с его лица исчезла, внимательно наблюдая за руками Инны, он опять сделал шаг вперед и опять оказался на полу, сбитый подсечкой.

— Ноги — это тоже оружие, — сказала ему Инна. — Есть желание продолжить?

— Конечно! — вскочил граф. — Больше у вас это не получится!

Крутанувшись на одной ноге, Инна второй ударила Радека пяткой в грудь. Ее движение он заметить успел, но не понял, что она хочет сделать, и не успел отреагировать. Отброшенный ударом на край ковра, он с минуту лежал, не пытаясь встать, ожидая, когда немного стихнет боль в груди.

— Можно было бить и не так сильно, — сказал он, поднимаясь с ковра. — Хорошо, что дядя сюда приказал постелить новые ковры, иначе пришлось бы менять одежду.

— Слабее этот удар просто не нанесешь, — пояснила Инна. — Если бить изо всех сил, можно проломить грудь. Хотите еще?

— Пожалуй, хватит, — ответил Радек, садясь на ковер рядом с сапогами. — Я, собственно, зашел по просьбе дяди. Он попросил передать, что из Ордага прибыл гонец. Было сражение с мятежниками. Их войско разбито, а Мартин покончил с собой, бросившись на меч. Герцог жив, как и ваш муж.

— Значит, граф Мартин погиб, и в герцогстве утвердился этот Аликсан? — спросил герцог Рошти. — Я вас правильно понял, граф? Сколько ему, кстати, лет?

— Не знаю, — ответил граф Саже. — Совсем еще молодой. Но умудрился взять в руки власть, не имея никакой поддержки со стороны. Король ему только сейчас послал солдат, да и то только один полк. Своего клана у него нет, поэтому, скорее всего, будет держать сторону короля. Так что для нас ничего не изменилось.

— Для нас много чего изменилось, граф! — герцог вскочил с кресла и начал мерить шагами кабинет. — Проклятый Мартин перепутал все планы! Дело не в новом герцоге, а в короле Сотхема! Нужно быть круглым идиотом, чтобы в преддверии нашествия сотхемцев затевать свару с королем!

— Герцог Марди, по моим сведениям, собирается этим обстоятельством воспользоваться, — заметил граф. — Его Мехал не пугает.

— Потому что дурак! — отрезал Рошти. — Мехалу плевать и на короля, и на него! Ему нужны земли, а кому их отдать, он найдет. Пошли к Марди одного из своих людей. Пусть в деликатной форме намекнет, что в случае любой угрозы королю, я окажу его величеству всю помощь, на какую способен! Вот пусть и думает. Внутренними разборками будем заниматься тогда, когда справимся с внешней угрозой. Новый герцог к тому времени сильнее не станет, наоборот ослабнет, так как первый удар сотхемцев будет как раз по нему. Пошли-ка ты в Ордаг своего человека, который смог бы войти в его ближний круг. Неплохо было бы этого Аликсана перетянуть на свою сторону. Он женат?

— Был женат, причем дважды. Обе жены погибли. По слухам, в их гибели Аликсан обвиняет бывшего дружка нашего короля графа Продера. Он ему даже столичный особняк спалил.

— И король ему это спустил с рук? Интересно… Вот что, граф, попробуйте собрать для меня по этому Аликсану все, что удастся найти. Откуда взялся, где был и что делал. Не так уж часто в королевстве появляются новые герцоги, так что, думаю, найти вы должны много.

— Скольких баронов опознали? — спросил Сергей секретаря.

— Тридцать два, — ответил Рашт. — Остальных никто не знает, а на одежде и доспехах гербов у них нет.

— Если считать и Жореса, то имеем тридцать три баронских имения и два графских, — довольно сказал Сергей. Нужно сменить в баронствах хозяев по списку, который я вас дам. Если не справятся городские магистраты, направим своих солдат. А графства я пока никому отдавать не намерен. Скажи Джоку, что мне в них нужно два надежных человека в качестве управляющих.

— Слушаюсь, ваша светлость. Осмелюсь спросить, что могут забрать с собой прежние владельцы имений?

— Личные вещи, лошадей и оружие. Если у дам есть драгоценности, мы их отнесем к личным вещам. Казна должна остаться новым владельцам.

— Я вам не помешал, герцог? — заглянул в кабинет Джок.

— Наоборот, я как раз хотел с вами поговорить. Присаживайтесь, где вам удобно — в ногах правды нет.

— А она вообще где-нибудь есть, герцог? — сказал Джок, садясь в кресло. — Сколько живу, столько и убеждаюсь, что в мире существует только одна правда — правда тех, кто им управляет.

— Давайте мы с вами на эту тему поговорим как-нибудь зимой, — сказал Сергей. — Если доживем, конечно. А пока обсудим более насущные задачи. Вы золото привезли?

— Все уже сгрузили вашему казначею. Если верить тому, что написано на мешочках, там восемьдесят три тысячи.

— Если считать с тем, что осталось во дворце и положено на хранение купцам, будет сотня тысяч. Мало!

— Куда же больше? — удивился Джок. — У прежнего герцога и трети этой суммы обычно не было.

— У него и войны на носу не было. Что у нас на границе?

— Пока тихо, но наши люди в Сотхеме уже две декады молчат, да и ни одного каравана с той стороны не было. А это значит, что сотхемцы границу со своей стороны перекрыли.

— Сколько отправили гонцов?

— Почти двести групп по три человека. Отправлять по одному по нынешним временам опасно. Еще пару дней будем рассылать, куда еще пока не успели. Через декаду во всех городах и имениях провинции будет известно о том, что вы ждете вторжения из Сотхема и созываете ополчение. Насчет стрелков все предупреждены. Продовольствие закупаем, а людей будем размещать в лагере за городом. Шатров не очень много, но погода стоит по-летнему теплая, а дожди пойдут еще нескоро.

— Опять соберем толпу, — сердито сказал Сергей. — У меня на родине, Джок, уже давно никто так не воюет. Даже поговорка есть, что воюют не числом, а умением. Маленькая, спаянная железной дисциплиной армия многократно сильней большой вооруженной толпы. А здесь постоянное войско если у кого и есть, то совсем небольшое, а основу армии составляют отряды вассалов. О какой слаженности можно вести речь? У меня сейчас всего три тысячи человек, так они хоть немного друг к другу притерлись за последние две декады. А какой-нибудь сложный маневр, то же притворное бегство, и они не сделают. А будет таких тысяч двадцать? Мне уже сейчас страшно. Я еще не видел этот королевский полк, но подозреваю, что и он от толпы не сильно отличается. А для постоянной армии много чего нужно и в первую очередь нужны деньги. У меня на родине, когда создавали такую армию, вводили новые налоги. Сейчас налоги собирают магистраты городов и мои вассалы, причем все собранное делится поровну, одна часть мне, вторая — им. И общий налог, который уже и так составляет треть от всех доходов, увеличить нельзя, иначе меня быстро отправят к предкам.

— И как же вы намерены поступить? — спросил Джок. — Ограничить вассалов?

— Уменьшить их долю с доходов в обмен на отказ от их помощи в случае войны. Конечно, если кто-то захочет помахать мечом, я не буду против, но уже никого насильно не буду заставлять выставлять мне положенное количество солдат. Это выгодно всем только в том случае, если я буду жестко пресекать все столкновения между вассалами и гарантирую им безопасность. Тогда никому не придется так тратиться на собственные дружины.

— Они привыкли к существующему положению вещей. Что-то изменить будет сложно.

— В обычное время — да, но, боюсь, война будет такая, что заставит нас всех измениться.

— Это дело будущего, а что станем делать сейчас?

— А что можно сделать? Будем сводить пополнение в небольшие отряды, ставить толковых командиров и гонять все время, которое нам отпустит Мехал. Как началась последняя война с Сотхемом?

— Они большими силами перешли границу, но не здесь в Олиманте, а в соседней, тоже с ними граничащей провинции Парнада. Герцоги Парнада враждуют с королем, поэтому отец нашего короля, который правил в то время, на это вторжение отреагировал слабо. Точнее, никак. Кое-кто из соседей, из тех, кто видят дальше собственного носа, оказал помощь герцогу, но ее оказалось недостаточно. Пока раскачались и прислали подмогу вассалы, сотхемцы смяли войско герцога и вышли в две соседние провинции. Вот тогда наконец все зашевелились и выбросили соседей вон, но пока до этого дошло, пришлось отвоевывать треть королевства. На то, чтобы перейти границу самим, уже не было ни сил, ни желания. Так война сама по себе и стихла.

— На этот раз я бы не стал рассчитывать, что пойдут к соседям.

— Да, я тоже напал бы здесь, — согласился Джок. — Новый, еще не вошедший в силу герцог, потери после мятежа и сорванные по вашей милости планы…

— Вы были на границе, Джок? Что она из себя представляет? По рисунку, который мне преподнесли как карту, ничего понять нельзя.

— Я не был, были другие, которые мне ее описали в подробностях. Равнинное место, поросшее сосновым и смешанным лесом. Лугов и полян мало, но сам лес не слишком густой, да и подлеска мало. В большинстве мест всадник проедет верхом на лошади. Понятно, что где пройдет один всадник, можно провести и тысячу, что уже говорить о пехоте.

— У них так много кавалерии?

— Не то чтобы очень много, но больше, чем у нас. У нас ведь с ней тоже дело обстоит не везде одинаково. Здесь ее всегда было мало, а в западных провинциях почти все дружины на конях. Хотя гарнизоны в городах и ополчение лошадей почти не имеет. Но у них и лесов мало, все больше степи.

— И большие леса на границе?

— С нашей стороны поменьше, а со стороны Сотхема на полдня пути.

— А дождей не было месяц…

— Что вы задумали, милорд?

— Как ты думаешь, что станет с армией, которая войдет в такой лес, который кто-нибудь потом подожжет?

— Она вся там и останется. Кого пощадит огонь, те задохнутся от дыма. Только вас ведь все осудят. Да и ветер должен дуть в нужную сторону.

— Ветер меняет направление постепенно, поэтому можно успеть подготовиться. Даже если задует с их стороны, можно будет успеть вывести людей в тыл вражеской армии. А лесные пожары распространяются очень быстро. А насчет того, что осудят… Я это как-нибудь переживу или что-нибудь придумаю. Зато одной армией у Мехала станет меньше, да и мы выгадаем время. Второй раз он армию по пепелищу не поведет, значит, нападать будет уже не на нас, а на соседей. А они не дураки и успеют подготовиться. А мы им со своей стороны поможем. А вот если сейчас Мехал навалится на нас, думаешь, кто-нибудь поможет?

— Вряд ли.

— Вот и я так же думаю. На войне, Джок, все средства хороши, это просто у вас еще этого еще не понимают. Война это не поединок. Враг не удовлетворится победой, он возьмет то, за чем пришел: нашу землю, добро и жизни наших близких. И в чем здесь благородство? Мехал что, будет нас заранее предупреждать о своем нападении? Нет, он ударит внезапно, навалившись всеми силами на заведомо более слабого противника. Поэтому и с нашей стороны хитрые уловки будут совсем нелишними. Вот вам и будет задание найти физически крепких людей, которые за деньги сожгут не то что сатхемцев, но и родную мать. Есть такие?

— Таких найти не проблема.

— Желательно, чтобы они еще и поменьше болтали. Не хотелось бы их потом зарывать в том же лесу.

— Это сложнее. Но тоже найду.

— Джок, вы за графом Севоржем не посылали? Ну и зря тянете. Я бы хотел поручить графу нашу армию. Фар уже сейчас не справляется, а когда народ пойдет валом, станет много хуже. Давайте я ему сейчас напишу записку, а ваш человек ее просто передаст.

После разговора с Джоком Сергей решил навестить Беллу. Девочка в последнее время почти никуда не выходила из своих комнат, плохо ела и осунулась. Он постучался в дверь, назвал себя и, получив разрешение, вошел в ее спальню.

— Ты что, плохо спишь? — спросил он, присев на краешек кровати. — И почему днем валяешься в кровати, вместо того чтобы погулять? Потом, когда пойдут дожди, уже не погуляешь, даже если и будет хотеться.

— Зря ты меня спас, — с тоской сказала Белла. — Раньше я все-таки думала, что интересна тебе как женщина, но сколько не ждала, ты так и не пришел. Я целыми днями одна, я просто не могу себя заставить выйти к людям. Поем и сразу к себе. Кстати, многие думают, что мы с тобой спим вместе. Сама слышала, как слуги говорили. Один раз сходила на площадь. Лучше бы я этого не делала. Взгляды горожан жгут не хуже раскаленного железа. Приходи ко мне вечером, может быть будет не так тоскливо. Заодно узнаю, каково это быть женщиной. А то позор: мне уже тринадцать лет, а до сих пор девственница. Но я не виновата, что у подруг есть старшие братья, а мой гаденыш был младше меня.

— И куда ты торопишься? — спросил Сергей, на всякий случай отодвинувшись. — С моей точки зрения, тебе не уже, а еще только тринадцать лет. Рано еще об этом думать таким, как ты. И через год еще рано, хотя у вас считают иначе.

— Моя бабка вышла замуж в тринадцать, а родила мать в пятнадцать лет. Повезло: некоторые по десять лет стараются, прежде чем получить плод. А ты со своими представлениями о возрасте просто смешон. Почему я должна себя ограничивать? Что в этом плохого?

— Пусть я буду смешон, но этим я с девчонкой заниматься не буду. И ты меня своей бабкой не убедишь. Я к тебе отношусь как к сестре, и другого отношения не жди. Можешь найти себе кого-нибудь, если невтерпеж, но я бы не советовал. Мне отец всегда говорил, что с этим спешить не стоит. Не спеши и ты. Все еще у тебя будет, и любовь, и семья. А скоро приедет Лани, и тебе уже не будет так скучно. И горожане не вечно будут прожигать тебя взглядами. Время все меняет. Извини, но я просто сейчас сильно занят и не могу тебе уделять время.

— Серг, а поцеловать ты меня можешь хоть один раз? Как сестру?

— Конечно! — Сергей наклонился к Белле и, игнорируя приоткрытые губы, поцеловал ее в лоб.

— Так нечестно! — возмутилась она. — Кто же так целует?

— Я целую, — ответил он. — Сестренок.

— Ну, Серг! — взмолилась она. — Хоть разок по-настоящему! По дружески!

Он свалился с кровати и продолжил хохотать уже на ковре.

— Ну и чего я сказала такого смешного, что ты ржешь? — сердито спросила девочка.

— Достали вы уже меня со своими «дружескими поцелуями». Знаешь, чем они обычно заканчиваются? Вижу, что знаешь. Рано тебе еще играть в эти игры. Вот что, хватит хандрить, давай нормально есть и спать. А то горожане действительно подумают, что я от тебя ночами не вылезаю. Завтра выделю тебе охрану, и съездите куда-нибудь за город. Потерпи, тебе уже недолго осталось скучать.

— Почему сегодня нет герцога? — спросила за обедом мать.

— Приехали люди нового герцога, — ответил король. — Сегодня же они собираются уезжать и забрать с собой его сестру и ее компаньонку. А у Аленара к компаньонке какой-то интерес, да и с остальными он хотел поговорить, вот и не стал у нас задерживаться.

— Неужели старик влюбился? — задумалась мать.

— Вряд ли, — ответил король. — Я сначала тоже было об этом подумал, но у нее есть муж, да и разница в возрасте слишком велика.

— Ну и что? — спросила мать. — Когда это вас останавливало?

— Раз он их забирает, значит у него все в порядке? — спросила принцесса.

— Войско мятежников он разбил, — неохотно ответил король. — А граф покончил с собой. Теперь герцог укрепляется в провинции и срочно собирает ополчение. Наш Стар, несмотря на неприязнь к человеку, отменившему мой приказ, отдает должное его находчивости и выдумке. Кое-что из его приемов я, пожалуй, применю у себя.

— А в столицу он не собирается приехать?

— Ты опять за свое? Я тебе сказал, Аделла, что он тебе не пара!

— А почему, собственно? — вмешалась мать. — Провинция Аликсан одна из самых больших и богатых, а герцог показал себя с лучшей стороны. Тебе жизненно важна его поддержка, так почему не скрепить ваши отношения браком с сестрой? Он все равно будет жениться, а выбор невесты может быть и не в нашу пользу. У твоих противников немало дочерей и внучек подходящего возраста. Что, будет лучше, если он возьмет одну из них?

— Действительно, — задумался король. — Как-то я это упустил из виду.

— Может быть, мне к нему съездить самой? — предложила принцесса.

— Не терпится? — съязвил король. — Никуда ты не поедешь! В ближайшее время там будет драка с сатхемцами. Вот если он после этого уцелеет и сохранит власть, тогда и посмотрим.

— Поговори с Аленаром, — посоветовала мать. — Пусть найдет благородную девицу, у которой не будет приданного и влиятельной родни, которую потом обручим с Аликсаном. Обручение, естественно, фиктивное, но никто этого знать не будет, для всех это сигнал к тому, что герцог занят. Если мы решим выдать за него Аделлу, девушка получит свое приданое и уступит ей место у герцогского трона.

— Хорошая мысль! — кивнул король. — Сегодня же и поговорю.

— Только смотрите, Андре! — предупредила мать. — Не подсуньте ему красавицу! Он, судя по всему, падок на женскую красоту. Еще влюбится в нее, а потом наплюет на все политические последствия и возьмет в жены. Зрелый человек такого бы никогда не совершил, а он по возрасту совсем еще мальчишка, так что может. И не тяните с этим делом. Пока он во всем от тебя зависит, надо это дело провернуть.

Через пару часов король узнал, что герцог вернулся в королевский дворец и находится в своем кабинете. Вызывать Аленара к себе он не стал, пришел к нему сам.

— Уехали ваши гости? — спросил он герцога.

— Да, — ответил тот. — У них здесь было только одно поручение герцога, которое выполнили быстро, поэтому задерживаться не стали.

— Что за поручение? — заинтересовался король.

— Серг заказал нашим мастерам арбалеты на порядочную сумму. Судя по их рассказам, он будет делать упор на стрелков. Опыт сражения с войском графа показал, что у него для этого есть все основания.

— Я уже сам об этом подумал, когда выслушал гонца Стара, — сказал король. — Выполнят его заказ, я сделаю аналогичный. Послушайте, герцог, у меня к вам есть разговор по поводу Аликсана.

Король обстоятельно пересказал свой разговор с матерью, закончив словами:

— Сможете найти такую девицу?

— Девушку я найду, — подумав, ответил Аленар. — Сложнее будет убедить Серга с ней обручиться. Из-за гибели обеих жен и той наемницы, которая погибла из-за Анжи, он теперь сторониться женщин, вбив себе в голову мысль, что стоит ему с кем-то близко сойтись, как это сразу же принесет несчастье. Он опасается Анжи и, думаю, не без основания. Граф — мелкое и злобное существо, которому Серг нанес существенный материальный ущерб и лишил вашей благосклонности. Рано или поздно он будет мстить. И если не дотянется до самого герцога, постарается отыграться на дорогих для него людях. Если мы просто пошлем к Сергу девушку с доверенным лицом, он может и отказаться. На его положении такой отказ никак не скажется. Менять вы его из-за этого не станете, а помощи он от вас все равно пока не видел. Как мне сказали, обещанного полка так и нет.

— Вчера я отправил команду на выступление, — хмуро сказал король. — Я этот полк и не обещал дать против Мартина, он нужен для борьбы с Мехалом. Так что вы предлагаете по девушке?

— Возьму охрану и прокачусь с девушкой в Ордаг. До дождей еще дней десять, должен успеть обернуться. Надеюсь, что Серга мне удастся уговорить. А завтра начну искать подходящую кандидатуру.

После разговора с королем герцог приказал подойти одному из работников канцелярии, который благодаря феноменальной памяти знал массу полезных сведений по всем благородным родам королевства.

— У меня к вам дело, Нар, — сказал он низенькому и суетливому чиновнику, когда тот с почтительным поклоном отчитался о своем прибытии. — Мне нужно найти благородную незамужнюю девушку в возрасте пятнадцати-шестнадцати лет из какого-нибудь обедневшего баронского рода. Желательно, чтобы у нее не было живых родителей и возможности обеспечить себе приданое. При этом красавицы мне не нужны, уродины — тоже. Есть у вас в памяти что-нибудь подходящее?

— Прямо сейчас навскидку могу назвать три кандидатуры, — ответил чиновник. — Только, ваша светлость, внешности их я не знаю, вы уж извините.

— Как далеко живут эти ваши кандидатуры?

— Две живут в королевском домене, а одна — в вашей провинции. Одна из первых двух должна жить в столице, остальные — в пределах трех дней езды.

— Начнем со столицы, — решил Аленар. — Если живущая в ней девушка подойдет, никуда больше ездить не придется. Кто она такая?

— Баронесса Леора, ваша светлость. Она дочь недавно умершего барона Ингера. Мать девушка потеряла два года назад во время неудачных родов. После смерти отца имение перешло в руки его двоюродного брата, как единственного оставшегося мужчины в роду. С новым владельцем баронесса общего языка не нашла и переехала жить в столицу к своей тете, которая лет пять, как овдовела и ведет довольно скромный образ жизни. Жизнь приживалки очень невесела, а приданое у нее будет только после смерти тети, да и то небольшое. И кому она тогда будет нужна, если ей уже сейчас шестнадцать лет?

— То, что нужно! — обрадовался Аленар. — Еще бы и внешностью подошла! Адрес помнишь? Тогда пиши на этом листе. Где это у нас Каретный переулок?

— Это, ваша светлость, за кварталом кожевенников. Вонючее место. Жилье там очень дешевое, вот ее тетя и купила после смерти мужа. Когда мало денег, к вони можно притерпеться. Осмелюсь посоветовать не ездить вам туда самому. Пошлите карету с парой гвардейцев, они девушку во дворец и доставят.

— Молодец, Нар! — похвалил чиновника герцог, бросая ему в награду небольшой кошель с серебром, изрядное количество которых было припасено у него в столе как раз для таких вот случаев. — Запиши мне имена и адреса двух других девиц и можешь быть свободен.

Вскоре громыхающая по булыжной мостовой карета с королевским гербом и два конных гвардейца умчались в ремесленные кварталы, откуда часом позже к герцогу привезли молоденькую испуганную девушку в платье, которое знавало лучшие времена.

«То, что надо! — думал Аленар, рассматривая смущенную и растерявшуюся в непривычно богатой обстановке девушку. — Стройная фигура и шикарные волосы, но вот грудь маловата, да лицо скуластое. Можно сказать, симпатичная, но отнюдь не красавица. Принцессе она не конкурентка. Больше можно никого не искать».

— Садитесь, леди! — сказал он, показывая рукой на кресло. — У вас есть шанс услужить королю и обеспечить свое будущее! Нет, это не то, о чем вы, должно быть, подумали. Вам нужно будет сыграть роль невесты одного очень знатного вельможи. Точнее, вы на самом деле будете его невестой, только женится он в конце концов на другой. А вы, прожив все это время в роскоши, получите достойное приданое и сможете устроить свою жизнь.

— А если он захочет…, — она покраснела, чем удивила Аленора до крайности.

«И откуда она такая взялась? — подумал он. — Неужели еще девственница?»

— Этот вопрос вы будете решать с ним вдвоем, — сказал он ей. — Это не тот человек, который может взять девушку против ее воли.

— Тогда я согласна! — сказала Леора. — Меня сейчас отвезут домой?

— А зачем вам домой? — сказал Аленар. — Все, что вам будет нужно, вам приобретут. Сейчас вас отвезут в мой дворец и предоставят комнаты, а завтра нашьете себе платьев и скажете, что вам еще нужно. А вашей родственнице передадут, что вы отсутствуете по воле короля. Я ей даже выплачу небольшую сумму, чтобы скрасить разлуку с вами. Выедем, как только вы будете готовы к дороге.

— Доложите готовность войск, генерал! — приказал Мехал стоявшему перед ним навытяжку пожилому офицеру. — А мы с канцлером вас послушаем!

— Да, мой король! — ответил генерал. — Пятнадцать тысяч мечников, четыре тысячи кавалерии и тысяча стрелков полностью готовы к походу. Обоз лесом не пройдет, поэтому провиант и другие припасы на первое время повезем на лошадях. Шесть тысяч лошадей под грузы уже выделены. Единственная заминка у нас со строителями осадных и метательных машин. Все это, возможно, потребуется строить на той стороне, поэтому я дал заявку и на мастеров, и на рабочих. Рабочих дали, а мастеров пока нет. Я как раз хотел по этому вопросу обратиться к милорду канцлеру.

— Я вас заменяю, генерал! — недовольно сказал король. — Не дали вам инженеров и не дадут. Зачем они вам в этом походе? Стены в городах Сандора, как и у нас, смехотворные, вам для них никаких машин не нужно будет. Да и из чего их строить? Вокруг городов вырублен лес, а тот, который остался, в большинстве годится только для топки печей. Вы затянули поход под надуманным предлогом, поэтому с вами еще будут разбираться, глупость это, или вы преследовали какие-то цели. Дней через десять пойдут дожди, которые многократно затруднят передвижение войск. Я вообще хотел выйти еще две декады назад, но вы и вам подобные сделали все, чтобы этого не случилось. Неужели мои офицеры так боятся сандорцев? К сожалению, я не могу пойти с первой партией войск, но уже со второй я буду в Сандоре, и сам возьму в свои руки ход этой войны. А здесь за меня останется милорд канцлер. А вас я больше не держу. Идите сдавать дела тому, кого уже назначили вместо вас, а потом отправляйтесь в службу Преданных. Там вас уже заждались.

Генерал побледнел, но отдал королю положенное приветствие, повернулся и пошел выполнять волю короля, прекрасно понимая, что сегодняшний день закончится для него пыточными подвалами.

— Дурак или подкуплен? — спросил король канцлера. — Как ты думаешь?

— Скорее, первое, — отозвался канцлер. — Он все хотел сделать по науке, и так, чтобы потом никто не смог ни в чем придраться. Может пощадишь?

— Мне нужен кто-то для показательной порки, — покачал головой король. — Он подойдет. А войска пусть завтра выходят, им еще три дня идти до границы.

Глава 17

— А, Джок! Привет! Вы сегодня ранняя пташка, — приветствовал своего особиста Сергей. — Я сам еще только вошел в кабинет после завтрака.

— Сами же просили быстрее найти поджигателей, — пожал плечами Джок. — И правильно, по-моему, их еще пару дней везти к границе.

— Не поджигателей, а спасителей отечества! — поправил его Сергей. — Где они?

— Я их привел сюда, сейчас ждут в приемной. Заводить в кабинет?

— Давайте. Сколько их?

— Десять.

Джок выглянул в приемную и что-то сказал, после чего посторонился, пропуская здоровенных как лоси мужиков.

«И где только таких нашел? — подумал Сергей. — Такие и лесной пожар обгонят. А морды у большинства уголовные. С такими в безлюдном месте лучше не встречаться».

— Всем сказали, что нужно сделать? — спросил он. — Ну и прекрасно. Запомните, от ваших действий зависит не только судьба провинции, но и будущее всего королевства! Вы его спасители! Подлые враги думают нанести нам неожиданный удар, но, благодаря вам, это у них не выйдет! О важности вашего дела говорит хотя бы то, что каждому из вас из денег, собранных для нужд обороны, будет выплачено по сто золотых! Только учтите два момента. Лес нужно поджечь так, чтобы большая часть воинов Сотхема была накрыта огнем. И болтать о вашей работе я вам запрещаю. Если кто-нибудь будет в этом замечен, даже языков рвать не буду, сразу…

Сергей провел ребром ладони по горлу, показывая, чем может закончиться болтовня.

— Все все поняли? Если вы сделаете дело, но кто-то из вас погибнет от огня или мечей сотхемцев, мы выплатим деньги тем, кого вы укажите господину Лишнею. Времени у нас мало, поэтому вы сейчас же выезжаете к границе. Никто не передумал? Ну и прекрасно, значит, мы в вас не ошиблись!

— Красиво сказали, ваша светлость! — усмехнулся Джок. — Если бы они умели плакать, прослезились бы. Да, чуть не забыл сказать. Вчера вечером приехал человек, которого я посылал в северные графства. Съездил он очень удачно. Общее мнение северян такое, что если вы докажете свою силу, они вам приносят вассальную клятву и оказывают всю возможную помощь. Идею с пожертвованиями там восприняли без восторга, но у них собраны налоги на большую сумму. В свое время их не успели отправить герцогу Олиманту, а после его гибели придержали, дожидаясь, чем все закончится. Вашим гонцам они могут и не поверить, но обязательно пришлют своих людей проверить, что здесь творится на самом деле. А после этого получите и золото, и дружины.

— Приятная новость, особенно насчет денег. Бойцов у меня уже за пять тысяч перевалило, денег на них уходит… И это при том, что продовольствие очень дешево. Послушайте, Джок, хотел спросить, пока вы не ушли. Меня вчера мой управляющий Дорн озадачил насчет двора. Мол, он у меня совсем отсутствует, а так не подобает… А я и у Олиманта никакого двора не видел. Ну приезжали время от времени гости, но такого, чтобы толпились весь день, не было. Это нормально?

— Такой двор, о котором вы говорите, у нас только у короля, — усмехнулся Джок. — У него во дворце вечно толпятся вторые и третьи сыновья графов и благородные дамы всех возрастов. Там даже есть комнаты свиданий, где они друг друга пробуют. Правда, не у всех хватает терпения до такой комнаты добежать, так что и за портьерами бывает… Нужен вам, милорд, подобный двор?

— А у других герцогов?

— Ну за всех я говорить не могу, просто не знаю, но у большинства во дворцах только прислуга, гости и родственники. А что дворцы большие, так это не необходимость, а вопрос престижа. У вас у самого в левом крыле три десятка гостевых комнат пустует, да еще комнаты для слуг гостей. А общаются у нас на балах, которые проводят большей часть поздней осенью и зимой, когда всем нечем заняться. Не знаю, чего это к вам Дорн прицепился, надо будет поинтересоваться.

— Не трогайте старика, Джок. Это я его спросил, принято ли здесь такое. Белле очень одиноко, а у меня на родине у герцогинь и королев в услужении были знатные дамы, с которыми они вместе коротали время. В городе, наверное, много девушек, которые скучают, сидя по своим домам. Нам сейчас не до балов, да и двором заниматься некогда, но подобрать моим сестрам несколько подружек можно?

— Вы и Беллу уже занесли в сестры, милорд?

— Формально она мне не сестра, но какое это имеет значение?

— Слишком много слухов и сплетен гуляет по городу. А я по роду своей деятельности должен и этим заниматься.

— Мне плевать, наплюйте и вы. Нам сейчас не до того, а с началом войны горожанам станет не до моих мнимых связей. Ладно, не буду вас больше задерживать, идите отправляйте людей, а я поеду в лагерь. Не слышали, граф Севорж еще не прибыл?

— Пока не слышал. Удачи вам, милорд.

Во дворец Сергей вернулся только вечером, когда совсем стемнело. Оставив своего коня на попечение гвардейцам, которые его сопровождали, он направился в свои покои. Там его и нашла Белла, которой о возвращении герцога сказал кто-то из слуг. Сергей сидел в темной спальне на краю кровати с закрытыми глазами, обхватив голову руками, такой одинокий, что у девочки сжалось сердце.

— Что с тобой? — испуганно воскликнула она, подбежав к парню. — Что-то случилось?

— Ничего не случилось, малыш, — сказал он, открыв глаза. — Просто очень устал. И жен вспомнил. Днем за делами о постороннем думать некогда, а когда дел нет, и остаешься один, все мысли только о них. Странная это штука — любовь. Пока ее не попробуешь, живешь себе припеваючи и не знаешь об ущербности собственной жизни. А вкусил, и уже не можешь без нее.

— Я же тебе предлагала. Можем хоть сейчас!

— Глупенькая, разве я об этом? Это утолит только потребность тела, душа все равно будет болеть.

— А какие они были, твои жены? Расскажи мне о любви, а то в книгах пишут красиво, но врут на каждом шагу.

— Они были совершенно разные. Разные во всем: и внешне, и по возрасту, и по манере любить. Наверное, я тогда Лону по-настоящему не любил. Я ведь был еще совсем мальчишкой, а она уже — взрослой девушкой. Мне было с ней очень хорошо, я гордился, что меня любят, своей силой и тем, что стал настоящим воином. Поначалу мне ее просто было жалко, потом наша близость заполнила мою жизнь, сделала эту девушку ее частью, родила ответную нежность и ответственность за ее судьбу. Она ведь отдала свою жизнь для того, чтобы я жил, хотя должно было бы быть наоборот. Я тяжело переживал ее потерю, но это не помешало мне утешить Лару и утешиться с ней самому. Наверное, тогда я еще просто не созрел для любви. Но теперь, когда я потерял обеих, меня душит тоска, и обе жены вспоминаются с одинаковой любовью. Я еще не отомстил виновнику их гибели, но прекрасно понимаю, что в этом моя месть ничего не изменит. Они навсегда останутся в моем сердце, а приглушить боль могут только чувства к другой женщине.

— Ну так полюби меня! Или ты этого не можешь сделать из-за моего отца?

— Во-первых, ты еще не женщина. По крайней мере, в моих глазах. Во-вторых, любовь не возникает по заказу, и постелью ее не ускоришь, скорее, наоборот. А, в-третьих, мне сейчас не до любви. Да и жив еще тот поганец, по вине которого я потерял уже трех женщин. Пока я его не прибью, я ни к одной из вас не подойду. И твой отец здесь совершенно ни при чем.

— Скажи, чем я тебе могу помочь?

— Ты мне уже и так помогла, — улыбнулся Сергей. — Своим сочувствием. А руки убери, это лишнее.

— Ничего ты не понимаешь! Раз меня к тебе тянет, значит, мне это уже нужно. А стоит тебе отбросить ерунду, которую кто-то вколотил в твою голову, станет нужно и тебе!

— Если тянет, это плохо! — озабоченно сказал парень. — Слушай, давай я тебя отправлю в бывший ваш замок? Наверняка у тебя там и подруги были. И я перед глазами не буду маячить. Там уже хозяйничает мой управляющий…

— Только попробуй! — рассердилась девчонка. — Я оттуда все равно убегу, так и знай!

И, заплакав, выбежала из его спальни.

«Офигеть! — подумал Сергей. — Только любви скороспелых девочек мне для полного счастья не хватает! Это она наверняка мается от безделья и отсутствия семьи. Быстрее бы приезжала сестра».

— Она и у герцога так же настойчиво занималась? — кивнул на закрытую дверь Рон. — Откуда такая упертость?

Лани выставила их из комнаты, куда заселилась вместе с Инной, и сейчас усиленно отрабатывала то немногое, что успела разучить. На небольшом пяточке между двумя кроватями заниматься было нелегко, но девочка старалась. Это продолжалось уже третий вечер на каждом постоялом дворе.

— Когда ехали к герцогу Лантару, пришлось успокоить четверых хамов, — засмеялась Инна. — Ей это очень понравилось, а у герцога для нее смертная скука, вот и прицепилась как репей. А мне что? Она в начале занятий даже одного раза не смогла отжаться, а теперь уже делает шесть отжиманий. Разве плохо?

— Ты с ней возишься, как со своим ребенком.

— А что делать, Рон, если нет своих? Да и девочка просто золотая. Как бы я хотела иметь такую дочь! Семь лет мы с тобой живем и вроде не ленимся, а детей нет.

— Ну семь лет это не слишком много. Другие и побольше живут, пока получат первенца. Подожди, все у нас с тобой еще будет. Скажи лучше, что ты думаешь по поводу предложения герцога Лантара?

— Ты мужчина — тебе и решать, но я бы его приняла. Только не сейчас, а немного позже, сейчас мы пока сильно нужны Сергу. Возможности такой наем открывает большие, да и Сергу будет полезно иметь возле герцога Лантара своих людей.

— Герцог не дурак и постарается это сразу обговорить при найме.

— Само собой. Но тебе ли не знать, что нельзя предусмотреть все, и лазейка всегда сыщется. Дружба превыше договоров найма, а свой долг Сергу нам еще долго отдавать.

— Рассказывайте, граф, что вы смогли узнать, — сказал герцог Рошти, кивнув на кресло. — Есть что-нибудь интересное?

— Это уже вам судить, ваша светлость, — ответил граф Саже, устраиваясь поудобнее. — История этого герцога, на мой взгляд, очень необычная с какой стороны ни посмотри. Начать с того, что его принесло бурей на полузатонувшем корабле откуда-то с того материка, где расположена Империя. Его родина слишком далеко отсюда. У нас о ней не знают, а у них ничего не слышали о нас. К концу плавания он остался на корабле совсем один. Волны разбили корабль о прибрежные рифы, а парня выбросило на песок вместе с многочисленными вещами, хранившимися на корабле. Он не растерялся, а бросился спасать эти вещи. Он спас их, а они потом спасли его. Этот Серг сумел добраться в центральную часть королевства, продавая вещи и обменивая их на еду. Когда он попал в Залем, вещи закончились, а языка он по-прежнему не знал. Парню пришлось на время забыть за свой гонор и несомненно высокое происхождение и наняться на постоялый двор, чтобы хоть как-то прокормиться и выучить язык. Язык он выучил, а заодно вообще много узнал о королевстве от одной из трактирных шлюх, которой понравился настолько, что она провела с ним несколько ночей в ущерб своему заработку. Потом случилась драка с наемниками, в которой он кинжалом убил одного из них. Парня изрезали бы на кусочки, но вмешался барон Рон Содер.

— Знаю Содера, — заметил герцог. — Хороший рубака. Его баронство в королевском домене.

— Это был его второй сын, служивший в дружине графа Продера. Не Анжи, а его отца. Парня он забрал с собой, и тот чем-то приглянулся графу. Но еще больше он приглянулся его старшей дочери. Фактически они стали мужем и женой, хотя пожениться не успели: во время налета на замок непонятно чьих наемников дочь графа погибла. Серг спас графу жизнь, и в благодарность тот подтвердил его баронский титул. После этого Серг уезжает в столицу. По пути он убивает парочку разбойников и освобождает из их плена молоденькую баронессу. Разбойники захватили ее на пути к жениху. Девушка оказалась умной и не стала проверять, как к ней после всего произошедшего отнесутся жених и его родня, а вцепилась в своего спасителя. Видимо, Серг уже малость отошел от своей потери, а может быть, никогда и не любил по-настоящему дочь графа, но в столицу он приехал уже с новой женой. Здесь он познакомился с герцогом Лантаром. Что-то у него было с его старшей внучкой, но что именно я узнать не успел. Граф Продер дал барону письмо к сыну, которое и послужило причиной их знакомства. Что там между ними произошло, я не знаю, но Аленар срочно убрал барона из столицы, направив его к Олиманту. Там барон тоже отличился и спас как самого герцога, так и его семью, за что получил титул графа и стал капитаном герцогской гвардии. Вскоре в результате покушения погибает его жена, а сам граф все бросает и едет мстить в столицу. Оказывается, смерть шевалье Жульбера, чьими услугами мы с вами иногда пользовались, это его рук дело. Устранив исполнителя, граф вышел на заказчика, которым, по его мнению, оказался Анжи Продер. Граф успел удрать в свое имение, после чего Серг в отместку спалил его столичный особняк. Не совсем понятно, почему король простил ему поджег, сделал герцогом и доверил провинцию, но, думаю, это дело рук герцога Лантара. По его делам в провинции Аликсан я пока ничего разузнать не успел, только направил туда своих людей.

— Нужно обладать незаурядными способностями, чтобы столько всего наворотить в короткий срок, — задумчиво сказал герцог. — Или быть необычайно везучим.

— Ну счастливым я бы его не назвал, — сказал граф. — Последнюю жену он точно любил, да и на герцогство, по словам свидетелей, ехал не слишком охотно.

— Я бы на его месте тоже не рвался отвоевывать герцогство у захватившего его Мартина всего с несколькими людьми. Продолжайте за ним следить, граф. Возможно, мы с ним еще подружимся: мне такой союзник точно не помешает.

— Этот подонок посмел угрожать мне! — герцог Олен Марди отшвырнул некстати подвернувшийся под ногу стул. — Они думают, меня так легко запугать!

— Кто тебе угрожал, дорогой? — спросила жена, спокойно наблюдая за взбешенным мужем.

— Тот шевалье, который приезжал от герцога Рошти! Они как-то пронюхали, что я задумал сбросить этого щенка Андре…

— Поосторожнее в выражениях, Олен! — предупредила жена. — И перестань орать, я тебя и так прекрасно слышу. Ты слишком неосторожен, поэтому и узнали. И хорошо еще, что они, а не король. Он бы мог не посмотреть на твои союзы, наплевать на Сотхем и попробовать открутить тебе шею, если бы понял, что все равно нечего терять. Король все еще сильнее тебя, а надежность твоих союзников вызывает у меня большие сомнения. С них станется оставить тебя один на один с королем, чтобы вы с ним разбили друг другу головы, а потом самим занять трон.

— Они не затеют свары из-за Мехала!

— Тебя он почему-то не остановил. Они точно так же могут подумать, что война — дело небыстрое, а сейчас самый подходящий момент. Я тебе говорила, что глупо сейчас пытаться занять трон, но когда ты слушал женщин! Теперь тебе о том же самом сказал Рошти. Он сам спит и видит себя на троне, но, в отличие от тебя, прекрасно понимает опасность, идущую от соседей.

— А я по-твоему совсем дурак!

— Ну почему же совсем? Я такого никогда не утверждала. Этот шевалье тебе еще что-нибудь говорил помимо оскорблений?

— Сказал, что новый герцог полностью отвоевал провинцию у Мартина. Сам Мартин заколол себя мечом.

— Вот видишь, не так король слаб, как ты думаешь! А сколько хоть лет этому герцогу? Он женат?

— Лет семнадцать. Последнюю жену у него отравил молодой Продер. Они из-за этого недавно бодались в столице, в результате чего у Продера сгорел особняк.

— И ты мне о нем ничего не говорил! — обвиняющим тоном заявила жена. — Забыл, что наша младшенькая еще не устроена? А Ольта уже засиделась в девках, шестнадцатый год пошел!

— Если Мехал свой первый удар нанесет по Аликсану, на этом его герцогство может закончиться. Мехал это не Мартин. Поэтому я его как жениха пока в расчет не беру. Подождем и посмотрим, чем все закончится.

«Не слишком ли она симпатичная? — думал Аленар, помогая выбраться из кареты баронессе Леоре. — Не приведи боги, Серг в нее влюбится и наплюет на принцессу. Ничего хорошего из этого не выйдет ни для него, ни для меня. Король мстителен, и обязательно мне эту женитьбу когда-нибудь припомнит. Но кто же мог знать, что это платье ее так преобразит. И даже скуластость ее уже больше не портит, даже придает какой-то шарм и индивидуальность. Остается надеяться на маленькую грудь. У Лары она куда крупнее была, а здесь и подержаться не за что».

Они уже приближались к Ордагу, и эта ночевка была последняя.

— Комнату мне, комнату даме и две для охраны! — приказал герцог хозяину заведения, который, несмотря на то, что Аленар здесь никогда раньше не проезжал, сразу же понял, что этот господин имеет полное право, походя, вытрясти из него дух.

— Сейчас прислуга приготовит самые лучшие номера! — подобострастно сказал он, согнувшись в поклоне. — Не желаете ли пока отужинать?

— Давайте все, что у вас есть лучшего на шесть человек. Охране накроете стол рядом. И пошевеливайтесь, мы с дороги устали и хотим отдохнуть!

По осеннему времени гостей в заведении было мало, поэтому приехавших обслужили со сказочной быстротой. Через пять минут они уже ужинали, а когда закончили есть, были готовы и комнаты.

— Вот это комната для вас, милорд, — лично показал номера хозяин. — Это для миледи, а те две, которые дальше, может занять ваша охрана. Миледи, сейчас я вам пришлю в помощь служанку.

— Распорядитесь, пожалуйста, чтобы доставили из кареты мой кофр, — попросила баронесса.

— Не надо! — остановил дернувшегося хозяина герцог. — Сейчас гвардейцы сами доставят багаж. Идите лучше за служанкой.

— Как настроение, баронесса? — спросил он девушку, когда хозяин убежал за служанкой. — Не волнуетесь?

— Самую малость, — ответила правду Леора. — Был бы жених настоящий, тогда, наверное, волновалась бы сильнее.

— Завтра обедать будем уже у него во дворце, — сказал Аленар. — Я вас представлю, побуду один день и вернусь. Если от меня что-то потребуется, скажете. Потом уже все вопросы будете решать с Аликсаном.

Утром они привели себя в порядок, позавтракали и двинулись в путь. По укатанному за засушливое лето тракту карета шла ровно, почти без тряски, поэтому кучер торопил лошадей хлыстом и не сильно задерживал всадников. Как и обещал герцог, к обеду подъехали к городу, где их сразу же беспрепятственно пропустили и выделили одного всадника из кавалерийского разъезда показать дорогу. Встречать гостей выбежал управляющий герцога, который их приветствовал от его лица и пригласил во дворец.

— Его светлость пребывает в воинском лагере за городом, — сообщил он герцогу. — Сейчас я за ним пошлю посыльного. А вы, пожалуйста, пройдите в гостевые покои. Сейчас туда же слуги отнесут и ваш багаж.

Когда приехавший Сергей зашел в большую гостиную, где его ждали уже поменявшие дорожную одежду гости, он пораженно остановился при виде поднявшийся из кресла молоденькой девушки. Любой, кто смотрел фильм «Три мушкетера», сразу бы узнал в ней помолодевшую Констанс. Сходство было просто поразительное, и на несколько мгновений вывело его из равновесия, что было сразу же замечено и герцогом, и самой девушкой, которую такая реакция герцога сильно смутила.

— Простите, — обратился он к ней. — Вы мне напомнили одну знакомую девушку с моей родины. Сходство просто удивительное, поэтому я так и отреагировал. Рад вас приветствовать у себя. Как доехали?

— Благодарю вас! — ответила порозовевшая и все еще не до конца справившаяся со смущением девушка. — Я путешествовала в карете, а дорога не тряская, поэтому путь был легким.

— Прежде чем вы нас пригласите обедать, я бы хотел побеседовать с вами наедине, — сказал Сергею Аленар. — Извините, баронесса, мы выйдем совсем ненадолго.

— Объяснитесь, Аленар, — как равный к равному обратился Сергей к герцогу по имени. — Это что, смотрины? Что это за девушка?

— Как вы уже слышали, это баронесса Леора. Прибыла она сюда в качестве вашей невесты. Подождите меня убивать. Ваша помолвка будет настоящая, но свадьба за ней не последует. Прежде чем я вам расскажу все, хочу сказать, что затея короля вас ни к чему не обязывает, но я бы советовал пойти ему навстречу. На вас положила глаз принцесса.

— Мне показалось, что при принесении присяги я ей не приглянулся.

— Она поменяла свое мнение и жаждет стать вашей спутницей жизни. Король, в общем-то, не против, но будет выжидать, чем закончится война. Планируемый брак с вашей стороны чисто политический, такие браки — удел большинства герцогов. Но это вовсе не значит, что вы не найдете в нем счастья. Похоже, что принцесса сама себя в вас влюбила и теперь так просто от вас не отстанет. А что еще нужно мужчине от жены, кроме красоты и нежности? А принцесса вам даст и то, и другое. И еще тесную связь с королевской семьей. Ваши дети даже смогут наследовать престол, если с королем что-нибудь случится.

— Не дай бог! — со страхом сказал Сергей. — И сам не хочу, и для своих детей такой радости не желаю! Не понимаю идиотов, имеющих все и рвущихся к еще большей власти.

— Король это тоже имел в виду, когда пошел навстречу сестре. Сейчас ему главное показать всем, что вы уже не свободны, иначе вскоре вам посыплются брачные предложения одно за другим. Врагов вы своими отказами наживете море. Поэтому настоятельно рекомендую не валять дурака, а делать то, что вам советуют более опытные и расположенные к вам люди.

— Что от этого выигрывает девушка?

— Леора? Поживет в нормальных условиях вместо тех, в которых жила со своей родственницей, а потом уйдет в сторону с крупным приданым, которое позволит ей устроить свою жизнь. Если хотите, сможете найти ей мужа сами. Я вижу, что она вам понравилась, поэтому можете жить с ней, как с женой. Это у жениха и невесты обычная практика. Только сначала добейтесь ее согласия и не вздумайте влюбиться. Неприятности нам обоим в этом случае я вам гарантирую.

— А вам-то за что?

— Король просил подобрать невзрачную девушку, а эта, хоть и не красавица, вызвала у вас симпатию. Вряд ли он мне будет благодарен за такой выбор.

— Я правильно понял, что у нее нет родителей?

— У нее только тетка в столице, которая живет более чем скромно. Перед отъездом я ей подкинул немного денег.

— Вы Коннеров с сестрой не видели? По времени уже должны бы быть.

— Вчера проезжали мимо одного постоялого двора, и я видел возле него одного из двух ваших гвардейцев, которые ехали вместе с ними. Я предлагал взять одну из моих карет, но ваш Коннер отказался, точнее, отказалась ваша сестра. А девочка в седле устает быстро. Так что они наказали сами себя. Приедут, я думаю, еще до ужина. Так что вы решили?

— Пойду на поводу у короля. Завтра объявим о помолвке, а до свадьбы еще нужно дожить. Будет это в любом случае еще не скоро.

— Как идет подготовка к встрече Мехала?

— Полным ходом она идет. Народ валит валом, оружия достаточно. Мне не хватает только времени, чтобы превратить эту толпу в армию. Двух лет бы хватило.

— У вас и двух декад нет. Или Мехал начнет в ближайшие дни, или раньше зимы его можно не ждать. Но это вряд ли.

— Все я прекрасно знаю, Аленар! — сказал Сергей. — Готовлюсь и готовлю неприятелю неприятные сюрпризы. А что из всего этого получится, посмотрим по результатам. Пойдемте в гостиную, а то обещали уйти ненадолго, а сами занялись обсуждением посторонних вопросов. А девушка там волнуется.

— Боги нас любят! — довольно сказал один из поджигателей.

Основания так говорить у него были: заметный ветер вот уже второй день устойчиво дул в сторону Сатхема, стихая лишь к вечеру и вновь возникая с приходом утра.

— Тебя могут любить лишь шлюхи матушки Гризы, — пошутил один из его приятелей. — Им уже не страшна никакая зараза, они ее сами разносят.

— Уймитесь! — прервал начавшуюся ссору третий. — Ветер это, конечно, хорошо, но на ту сторону к сатхемцам нам все равно идти. Если бы не эта полоса редколесья, мы бы замучились искать армию Мехала. Тут тогда не десять, а сто человек нужно было бы ставить. А теперь нам всего лишь надо на полдня углубиться на территорию соседей, разойтись подальше друг от друга и собрать кучи сушняка. Тогда при появлении сатхемцев отступим к этим кучам, подожжем их и бежим к границе, молясь, чтобы не переменился ветер.

— А арбалеты зачем выдали? — недовольно спросил самый низкий из них. — У меня уже руки отваливаются его тащить!

— Впереди армии обычно идут дозоры, — насмешливо сказал тот, который поминал шлюх. — Если не успеешь удрать, будет из чего застрелиться.

— Хватит зубоскалить, Заг! — сказал ему старший всей десятки. — Все слышали, что сказал Селин? Так и делаем. И будьте осторожны, чтобы не налететь на эти самые дозоры! Лес поджечь нетрудно, тем более с таким ветром, и деньги нам герцог отдаст. Нам главное самим не подставиться под болты сатхемцев и не сгореть вместе с ними.

Незадолго до темноты все было приготовлено, и осталось только ждать солдат. Сначала пришел рассвет, а вслед за ним и солдаты. Видимо, армия ночевала где-то неподалеку, не разжигая костров из-за страха поджечь высушенный засухой лес. Ветер опять дул в нужную сторону, хоть и не набрал еще силы. Армия по лесу тихо ходить не может. Заслышав шум шагов и треск сухих веток под ногами множества людей, сандорцы побежали в сторону своей границы. Пробежав так с полчаса, они разыскали и подожгли кучи сушняка, после чего, не оглядываясь, побежали прочь от огня. Через час из начал настигать гул и треск лесного пожара. Лес сильно высох, а ветер еще не набрал силу, поэтому пожар пошел не только по ветру, он, хоть и медленнее, двинулся вслед за поджигателями. Им повезло в том, что ветер все-таки сносил дым, и они дышали почти чистым воздухом, поэтому четверым удалось добраться до холмов, на которых леса почти не было. Тремя днями позже, когда уже немного остыла покрытая толстым слоем пепла земля, обожженные, с пустыми флягами они с трудом прошли оставшийся путь, добравшись до места, где их ждали люди Джока и верховые лошади. Пожар дошел до реки, здесь и угас. Из двадцати тысяч воинов Мехала, которых пожар настиг в самой середине редколесья, не спасся ни один человек. Охваченный огнем лес горел еще несколько дней, пока пожар не погасили несколько сильных дождей — предвестников дождливой погоды, которая должна была вскоре прейти на смену засухе.

— Их выжило только четверо, — сказал Джок Сергею. — Но ваша задумка сработала, и вся армия Мехала исчезла в огне. Представляю, как он сейчас бесится. Но по пожарищу, которое тянется на несколько дней пути, армии не водят, а по обычному лесу ее провести очень сложно. Поэтому следующий удар будет западнее, уже в Парнаде. И нам нужно быть к этому времени готовыми. Сатхемцы будут в ярости и постараются отомстить всем, до кого дотянутся. А Мехал не успокоится, пока не отомстит лично вам. Я, конечно, приму все возможные меры, но и вы сами будьте осторожней. Ни шагу без охраны. И своим женщинам то же самое накажите. А я еще негласно приставлю к ним своих людей. От вашей невесты я сюрпризов не жду, но от вашей сестры их просто не может не быть. Это просто какой-то малолетний демон в юбке. Извините, милорд, но я отвечаю за ее жизнь, а госпожа герцогиня этого понимать не хочет. Поговорили бы вы с ней, что ли? Если вы уйдете в поход, а для нее здесь не останется авторитетов, я ее не смогу охранять.

— Даю слово, Джок, что с завтрашнего дня она будет слушать вас, как меня, — сказал Сергей. — Вы совершенно правы, поэтому все ваши замечания я учту. В мое отсутствие вы во дворце, да и в городе, будете первым человеком.

— Найдется немало таких, кто будет это первенство оспаривать, — осторожно сказал Джок. — У меня лишь низший дворянский титул, да и тот пожалован за заслуги Олимантом. А применять свою службу по каждому поводу, как аргумент в споре… Да от меня все шарахаться начнут!

— Хорошо, что напомнили. Мы еще не все баронства раздали. Считайте, что вы уже барон. Завтра же будут указы и о вашем баронстве, и о том, что в мое отсутствие вы меня заменяете во всем.

— Вы мне настолько верите?

— Я вам очень обязан. А если сохраните моих близких, сами войдете в их круг. Вы мне нравитесь, Джок. Вы порядочный человек, что большая редкость среди людей вашей профессии.

— Вы сами, милорд, очень необычный герцог, а у необычного герцога и начальник службы безопасности должен быть необычный. Я ведь когда-то был одним из тех, кто презирал и законы, и тех, кто их устанавливал. Когда-нибудь, если вам будет интересно, мы с вами об этом поговорим.

Глава 18

— Я ознакомился с тем, что вы называете армией, Серг, — сказал граф Ланс Севорж. — В ней примерно тысяча бойцов, которых действительно можно назвать армией. Они профессионально владеют оружием, признают дисциплину и могут выполнять сложные маневры. У вас в два раза больше бойцов, которые хорошо вооружены и неплохо умеют управляться с оружием. Но они считают маневры блажью и не умеют работать в строю. Остальные четыре тысячи это просто вооруженный сброд. Восемь сотен стрелков я не считаю. Им нужно только быстро и метко стрелять и уметь перемещаться по команде. Та тысяча, о которой я говорил вначале, за малым исключением, вам не принадлежит. Это дружины ваших вассалов и часть солдат столичного гарнизона. В будущем походе вам придется опираться в первую очередь на нее. Две тысячи кое-что умеющих тоже нужно будет взять с собой, а пока их нещадно гоняйте, приучая к дисциплине. Потом они вам сами за это скажут спасибо. А вот остальных можно брать только для того, чтобы иметь в запасе время пока их порубят сатхемцы. Вы говорили о постоянной армии. Это нелегкое и затратное дело, но если у вас получится, соперников вам в королевстве не будет. Конечно, только до тех пор, пока остальные, глядя на вас, не займутся тем же самым. Я вам советую эти четыре тысячи неумех с собой не брать, а использовать как костяк вашей будущей армии. Построить рядом со столицей военные лагеря, поместить их туда, и пусть опытные командиры делают из дерьма золото.

— Полностью с вами согласен, Ланс, — усмехнулся Сергей. — Есть только одно маленькое дополнение. Всю эту работу я поручаю вам. Будете генералом и моим главнокомандующим. Один вопрос: зачем строить лагеря рядом со столицей?

— Иногда вы меня, Серг, поражаете своим умом, а иногда — наивностью, как сейчас, — ответил граф. — Солдаты тоже люди, и ничто человеческое им не чуждо. Постоянная дисциплина угнетает, поэтому им время от времени будет нужно расслабиться. Пропустить пару стаканчиков браги в трактире и повалять девок в веселом квартале. Иначе вы рано или поздно получите кучу проблем. А лучше всего это делать в столице, да и у вас под рукой всегда будет армия. А построить лагеря можно быстро. Главная трудность — приходится издалека возить строевой лес.

— Мне непонятно зачем возить дерево издалека, когда рядом со столицей есть лес, причем, как мне говорили, немаленький.

— Какой там лес! — пренебрежительно махнул рукой Ланс. — Выросло что-то вроде леса на месте прежних вырубок. Деревьям там самое большее тридцать лет. Отец прежнего герцога запретил его рубить на дрова, поскольку охотился там на оленей и кабанов. Строительного леса там мало.

Они беседовали в том месте, где сейчас расположились собираемые войска. Здесь стихийно образовалось несколько лагерей, которые представляли собой скопище шатров, навесов и просто мест под открытым небом, где солдаты ночевали и складывали свои немногочисленные пожитки. Ланс приехал несколько дней назад и по просьбе Сергея разбирался с его воинством. Они сохранили дружеские отношения, поэтому граф при отсутствии посторонних с разрешения Сергея обращался к нему по имени.

— Слушайте, Ланс, а на чем мы с вами стоим? — спросил Сергей, ковырнув ногой землю. — Это же каменные плиты? И большие! Откуда они здесь могли взяться?

— Эти? — Ланс тоже ногой очистил камень от земли. — Это, Серг, часть фундамента какого-то строения Ушедших. — Стены разобрали на строительство домов, а эти плиты остались.

— Что еще за ушедшие? — спросил Сергей. — Никогда о них не слышал.

— А что вы вообще знаете о нашей истории?

— Ну мне рассказывала кое-что одна девушка, а потом я прочел пару книг в библиотеке графа Продера…

— Понятно, — кивнул Ланс. — Девушки всем хороши, только они, как правило, историей не интересуются. А книги вам, наверное, попались из новых. Сейчас об этом не принято писать, но лет семьсот назад наши предки жили совсем в другом месте на побережье соседнего материка в том его месте, где пролив наиболее узок. Когда кочевники, покорив соседние народы, начали создавать свое Империю, им показалось уместным включить в нее и все побережье. Предки в подчинение дикарям не пошли, а в несколько приемов переправились на соседний материк. На землях, где сейчас расположены четыре королевства, жил совсем другой народ, с которым началась короткая, но кровопролитная война. Они не ушли, как следует из названия, их всех просто уничтожили. Даже в качестве рабов бывших хозяев этой земли не оставили, они не переносили неволи, предпочитая ей смерть. В наше время от них остались лишь немногочисленные постройки и их остатки, такие вот, как этот фундамент.

— Так что, население всех королевств — это один народ?

— Когда-то был одним, а сейчас кое-где даже язык отличается, хотя понять что говорят пока можно. Послушайте, Серг, личный вопрос можно задать?

— Конечно. Что вас интересует?

— Меня интересует сколько правды в том, что повсюду говорят о вас и дочери Мартина. Я неплохо знал его семью, и девушка мне симпатична. Вы спасли ей жизнь, но счастливой она мне не показалась. Вы ее не принуждаете к постели?

— Если бы подобное предположение высказал кто-то другой, я бы просто набил ему морду, — сказал Сергей, отвернувшись от Ланса. — На вас, граф, я просто обиделся. Хотите знать, почему она не лучится счастьем? Эта девчонка вбила себе в голову, что меня любит, а тут появляется невеста.

— Ну и что? — не понял Ланс. — Вам жаль на нее тратить время? Или не хватает сил на двоих?

— Вы меня своим отношением к женщинам просто убиваете! Как это вы еще не скатились до многоженства?

— Женщин может быть много, а вот жена — только одна, — изрек Ланс. — Хотя и многоженство встречается. Но это не у нас, а в Барни. У вас, Серг, какие-то дикие взгляды на удовлетворение потребностей. Но я вижу, что вам эта тема неприятна.

— Я не идиот, Ланс, и все прекрасно понимаю. Только меня воспитывали совсем по-другому. Ну не могу я через себя переступить и лечь в постель с тринадцатилетней девочкой. С моей точки зрения это извращение, потому что она еще совсем ребенок. И мне наплевать на то, что она сама считает иначе! У меня на родине за такое вообще сажали в камеру!

— Какое-то дикое у вас королевство, Серг. Как вы с такими взглядами вообще размножаетесь! Белла, по-моему, уже вполне зрелая девушка. Ей до совершеннолетия еще год, но мало кто следует правилу. Жить взрослой жизнью все начинают раньше.

— Вам меня не переделать, поэтому давайте закончим этот разговор и займемся делом. Ответьте мне, Ланс, беретесь за армию? Вот и хорошо. Прикиньте, сколько вам понадобится денег, рабочих и вообще всего. Казначею я прикажу выдавать вам золото по первому требованию. С чего думаете начать?

— Тренировать основную часть войска на слаженность и срочно строить лагеря для остальных. Скоро пойдут дожди, а у половины нет даже шатров. А их обучением займутся мои воины, когда основная армия уйдет в поход. Есть какие-нибудь сведения о том, что и где предпримет Мехал?

Король Сотхема Мехал славился редкостной невозмутимостью. С его худого, вытянутого лица почти никогда не сходило выражение брезгливости и скуки, и даже сердясь, он никогда не повышал голоса. Сегодня нацепленная много лет назад маска дала трещину, а крики короля были слышны всем, кто находись в приемной. Наконец дверь кабинета распахнулась и в приемную вышел бледный генерал Сарг.

— Вы, — сказал он дожидавшемуся вызова начальнику службы Преданных и деревянной походкой вышел из приемной.

Тот вскочил и торопливо зашел в кабинет.

— Садитесь, барон! — раздраженно сказал король. — Мне нужна ваша помощь. Двадцатитысячная армия погибла в огне, и кто-то за это должен ответить. Я сделал ошибку, поменяв генерала. Этот трус сохранил бы армию, выпустив впереди нее дозоры на день пути. Почему этого не было сделано новым командующим, я не знаю, а спросить не у кого. Вы представляете, сколько нужно времени, труда и золота, чтобы подготовить армию? Ладно солдаты, но там было полторы сотни офицеров, в том числе двое сыновей герцогов! И что теперь говорить их семьям? Вы много собрали сведений по новому герцогу?

— Лишь несколько отрывочных сведений, ваше величество, — ответил барон. — Он совсем недавно появился, а мы можем работать только через их столицу, вы же знаете. А это дело не быстрое. Людей в провинцию Аликсан я послал. Если хотите, его можно будет попробовать убрать.

— Ни в коем случае! За такое мало просто убить! Если не можете его выкрасть и привезти сюда, чтобы я день за днем потихоньку сдирал с него кожу, значит, прежде чем убить, нужно уничтожить все, что для него дорого! Если у него есть близкие, начать нужно с них! Лучше их даже не убивать, а похитить, а потом медленно убивать в нем всякую надежду, присылая ему их по частям! У вас есть в их столице нужный человек?

— Можно использовать графиню Лауру Куртинэ, но она потребует много денег.

— Возьмите сколько нужно в казначействе. Это не тот случай, когда нужно экономить. И скажите ей, что если все выгорит, помимо денег она может рассчитывать и на мою благодарность. Вас это, кстати, тоже касается.

— Ваше величество, разумно ли вам самому идти с армией? Может быть…

— Не может. У меня не так много армий, барон, чтобы позволить себе потерять еще одну. Не беспокойтесь, там, где мы пойдем, много открытых мест, лишенных леса. Второй раз мы в такую ловушку не попадем. Я покажу этим сандорцам, как играться с огнем! Они сожгли нашу армию, ну и мы там что-нибудь сожжем!

— И скоро это ей надоест? — спросил Сергей Инну, глядя на усердно тренирующуюся сестру.

— Вы не хотите, милорд, чтобы она занималась? — спросила Инна. — Так вам достаточно только сказать.

— Как у нее успехи?

— Делает десять отжиманий и садится на шпагат. Вообще она девочка очень настойчивая. Если и дальше будет так усердно заниматься, уже через год могут быть результаты. И еще она необычайно быстрая, почти как вы.

— Если хочет, пусть продолжает заниматься, — сказал Сергей. — Только следите, чтобы она не переусердствовала. Пусть время от времени отдыхает.

Лани увидела брата и решила сделать себе небольшой перерыв.

— Постой! — сказала она Сергею, подходя к взрослым и вытирая рукой пот со лба. — Ответь мне на один вопрос. Ты почему обижаешь Беллу?

— Это она сама тебе сказала? — спросил парень.

— Она в последнее время стала совсем психованная. Я спросила, почему, а она меня послала, причем вместе с тобой, а куда — я тебе не скажу, а то будешь ругаться. Иди, говорит, вместе с братом. Жизнь он мне спас! А зачем мне эта жизнь, если он мной пренебрегает? Я уже, говорит, даже ноги раздвинула…

— Ни слова больше! — оборвал он ее. — Беллу, видимо, все же придется отослать в графство. А от тебя я чтобы больше таких слов не слышал!

— Она тебе действительно не нравится?

— Причем здесь нравится или нет? Она еще девочка и думать ей об этом рано! А у меня, если ты забыла, есть невеста!

— С которой ты тоже не спишь! — уличила его сестра. — Папа говорил, что мужчинам воздержание вредно! Это и по тебе видно. Лицо похудело, под глазами круги и стонешь по ночам! А Белла, к твоему сведению, уже созрела. Раз груди торчат, значит, можно!

— Все! Ты меня довела! Если будешь лезть в мои личные дела, никаких занятий у тебя не будет! Так что следи за языком. Я ясно выразился?

— Ясно, — буркнула Лани. — Вредный ты, а еще брат!

Из гостевой комнаты, которая служила Лани спортивным залом, Сергей вышел расстроенный и словами сестры, и поведением Беллы, и ссорой. Далеко отойти он не успел, остановили звуки музыки, зазвучавшие из-за дверей соседних со спортзалом гостевых покоев. К звукам струнного инструмента добавился красивый женский голос. Музыка была посредственная, слова песни рассмешили, но пела Леора с чувством, а Сергей не слышал пения уже больше года. Когда она закончила петь, он постучал и, получив разрешение, вошел.

— Извини, — сказал он невесте. — Шел от Лани и услышал твое пение. Можно посмотреть инструмент?

Он взял дейру[2] и подергал струны. Они были шелковые, а сам инструмент обладал несильным и невыразительным звучанием.

У старшего брата того мальчишки, с которым Сергей одно время много играл в шахматы, над кроватью висела гитара. Когда брат отсутствовал, а шахматы немного приедались, они снимали ее с гвоздя и по очереди пытались наигрывать любимые мелодии. У Володьки ничего, кроме бренчания, не получалось, а ему удалось подобрать пару мелодий. Получилось очень похоже. Сейчас он тоже попробовал извлечь хоть что-то осмысленное, но с первого раза ничего не получилось.

— Когда-то играли? — спросила Леора.

— Совсем немного и не на таком инструменте, — ответил он, возвращая дейру. — Тебе у нас не скучно?

— Вы хотите предложить мне с вами развлечься по праву жениха? — спросила она, глядя ему в глаза со странным выражением.

— А ты бы хотела? — внезапно сказал он совсем не то, что собирался сказать вначале.

— Не знаю, — ответила девушка. — Я в этом пока еще не имею никакого опыта. Так получилось, что я до сих пор не лишилась девственности. Я понимаю, что для вас это неприятно…

— Дело не в том, — вздохнул он. — Я, Леора, просто боюсь.

— Меня? — удивилась она. — Или…

— Ты уже слышала, что у меня было две жены?

— Да, герцог Аленар говорил. Да и здесь слуги болтали.

— Кроме них была еще одна, которая могла бы со временем их заменить. Этого времени ей не дали, убив так же, как и их. Все это сделал один человек, который когда-нибудь с моей помощью пожалеет, что родился на свет. По крайней мере, я очень надеюсь, что так и будет. Но пока он жив, я просто боюсь с кем-нибудь сближаться.

— Если вы на меня не обидитесь за такие слова, то я скажу, что это глупо. Если кто-нибудь решит вам досадить, отыгравшись на ваших близких, я под удар попадаю в любом случае, любили вы меня или нет. А так хоть попробую, что это такое. Да и вы будете не так одиноки. Я ведь благодаря вам выбилась из нищеты и смогу устроить свою жизнь. Разве это не стоит такой малости? Если судить по чужим словам, я не только дам радость вам, я ее должна испытать сама. Так что же в этом плохого?

«Какого черта! — подумал Сергей. — Почему бы и нет? Сколько времени у меня уже не было женщины? Как же все-таки сильно изменились отношения мужчин и женщин, стоило лишь затруднить зачатие».

— Я к тебе сегодня приду, — сказал он, заметив в глазах Леоры радость. — Не прогонишь?

Спустившись на первый этаж, он после недолгих поисков нашел управляющего.

— У меня есть к вам дело, — сказал он почтительно замершему Дорну. — Во дворце есть дейра?

— Должен был остаться инструмент покойной герцогини, — ответил управляющий. — Вам он нужен для сестры или для невесты?

— У невесты есть свой инструмент, — усмехнулся Сергей, представив, что о нем будут говорить слуги. — А сестра в основном играет на моих нервах. А инструмент мне нужен для себя. Разыщите его, уважаемый Дорн, а если не найдете, купите другой.

Гонец прибыл во время обеда. О донесениях от Стара было указание короля докладывать немедленно, поэтому его секретарь прибежал в трапезную и с поклоном отдал конверт.

— Нельзя было нормально поесть, а потом заниматься делами? — недовольно сказала мать.

— Донесение от Стара, — пояснил король. — А он по пустякам гонцов гонять не станет.

— Что-то случилось с Сергом? — разволновалась принцесса.

— Такого я от него не ожидал! — растерянно сказал король. — Твой Серг умудрился спалить в лесу двадцатитысячное войско Михала. Стар пишет, что выгорел огромный лесной массив, и сатхемцы теперь будут вынуждены наступать не на провинцию Аликсан, а на Парнаду.

— Так это же замечательно! — сказала мать. — Мало того, что Мехал потерял треть своих сил, еще и удар будет наноситься не по твоему союзнику, а по союзнику Рошти.

— Так-то оно так, — ответил король. — Но что скажут люди? Сжечь двадцать тысяч человек, это не спалить особняк Анжи! А о том, что теперь будет на нашей земле творить Мехал, я даже боюсь подумать. Аликсан, кстати, отсиживаться в своей провинции не собирается. По словам Стара, он вместе с наиболее боеспособными войсками пойдет на выручку соседу.

— И правильно сделает! — одобрила мать. — Всегда лучше драться на чужой территории, а в паре с соседом у них есть все шансы не пустить Мехала вглубь страны. Да и остальные не должны остаться в стороне. Неплохо было бы и тебе туда кого-нибудь послать. Или самому, или вместе с Аликсаном. Твой полк-то к нему пришел? Или все так и будет идти, пока война не кончится?

— Полк пришел, но Стар пишет, что у Аликсана с его командиром была какая-то стычка. Теперь герцог не подпускает полк к своему воинскому лагерю, а командира вообще прогнал прочь.

— А ну рассказывай, что ты ему приказал! — велела мать. — Ни за что не поверю, что подчиненный герцогу барон начал открыто проявлять неповиновение без твоего вмешательства!

— Ничего такого, — насупился сын. — Я ему просто посоветовал управлять полком самому.

— Совет короля для офицера равнозначен приказу. Эх, сын, сын! Чем тебе так не понравился Аликсан? Тем, что занял место, предназначенное для Анжи? Так на Анжи и сердись. Или тем, что наша судьба зависит от его успеха? Я прекрасно понимаю, что такое может не понравиться. Но голова-то у тебя на плечах есть? Ты поручаешь ему жизненно важное дело, а потом сам пакостишь исподтишка, как мальчишка, сначала всячески задерживая этот давно обещанный полк, а потом настраивая его офицеров против герцога. А ты не думал о том, что Аликсан может поставить под сомнение выгоду для него находиться в лагере короля? В том, что Рошти попытается перетянуть его на свою сторону, я совершенно не сомневаюсь!

— И как же тогда мое замужество? — растерянно спросила принцесса.

— Хоть ты бы помолчала! — разозлился король на сестру. — Я не думал, что барон так буквально воспримет мои слова. И что теперь делать? Если Серг уйдет в поход без моего полка — это будет плевком в мою сторону! Может быть, сам герцог руководствуется другим, но остальные поймут именно так!

— Гонец когда возвращается, завтра? — спросила мать. — Вот и отправь с ним нового командира. Причем с наказом смотреть герцогу в рот и выполнять все его приказы еще до того, как он их выскажет. И выбери на эту должность кого-нибудь порядочнее, чтобы он понравился герцогу. Что кривишься? Сам виноват! Ты с ним обошелся как с мальчишкой, причем уже не в первый раз. Теперь изволь заглаживать хамство любезностью. И нечего на него злиться, злись на себя! Аликсан тебя пока ни разу не подвел и выполнял все, что обещал, и даже больше. Это при том, что он сейчас от тебя меньше зависит, чем ты от него. Тебе Аленар предлагал подружиться с Сергом? Почему бы не послушаться умного совета? Ты, мой сын, пока еще не Мехал, которому герцоги не указ. Да и он их лишний раз старается не задевать. Умные люди не плодят врагов без необходимости, а от друзей никогда не отказываются. Жаль, что так рано умер твой отец, он бы тебе это вбил в голову крепко. А мои слова ты часто пропускаешь мимо ушей. Ты на троне всего два года и опыта у тебя… Мне не хотелось бы видеть, как вас убивают, и самой подставлять горло под нож.

— У Аленара гостит племянник, — сказал король. — Говорят, что несмотря на молодость, он хороший командир. Попрошу его у герцога, пусть на время примет полк, а после войны отдадим его прежнему командиру.

— Милорд! — обратился к герцогу Алехо Парнада молодой офицер, судя по одежде недавно прибывший во дворец. — У меня очень важное известие.

— Надеюсь приятное? — спросил его самый старый герцог королевства, разменявший уже восьмой десяток лет.

— Боюсь, что нет, милорд. Герцогу Сергу Аликсану как-то удалось застать врасплох армию Михала, подпалив лес, в который она вошла. Говорят, что из двадцати тысяч сотхемцев не уцелел ни один человек. Михал в ярости и, несомненно, будет мстить. По гари он войско не поведет…

— Понятно! — помрачнел герцог. — Аликсан разозлил Мехала и подставил вместо себя нас. Сам-то он что собирается делать?

— Когда он узнал, что я от вас, то сказал, что через несколько дней собирается выступить к вам на помощь с тремя тысячами воинов. Сил у него больше, но необученных бойцов он с собой брать не станет.

— Хоть поступил благородно, как подобает, — сказал герцог. — Скоро дожди, поэтому Мехал долго ждать не станет. Не позднее, чем через пять дней его нужно ждать на границе. Нужно послать туда больше наблюдателей и срочно собирать ополчение. Но этим займутся другие, а ты малость отдохни и снова в дорогу. На этот раз поедешь к герцогу Рошти и расскажешь ему то же, что и мне. Пусть присылает помощь и убедит это же сделать своих соседей. А то, пока они сами раскачаются, я останусь без провинции, да и им самим достанется. Тем более, что Мехал разозлен и в выборе средств стесняться не станет.

Прошло три дня. Ланс развил бурную деятельность, и к указанному сроку три тысячи бойцов были готовы к походу. Палаточный лагерь свернули, и остальных воинов Сергея расселяли в столице на время, пока нанятые бригады строителей не возведут новый капитальный лагерь из древесины, которую постоянно подвозили к участку строительства. Перед самым выходом все изменилось.

— Ну что, будем прощаться? — спросил Сергей собранных в гостиной женщин. — Что я говорил по поводу Джока, помнишь?

— Все я помню! — всхлипнула сестра.

— А вот разводить сырость ни к чему. Иди я тебя поцелую. Так, теперь очередь Беллы. Подставляй лоб!

— В лоб у нас целуют покойников! — сказала девчонка и подставила губы. — Целуй или уходи!

Вздохнув, он прикоснулся к ее губам своими, но не успел отодвинуться.

— У кого училась целоваться? — спросил он, когда она от него оторвалась.

— Служанки рассказали, — ответила Белла. — Наука нехитрая.

— Теперь все вышли, и я прощусь с невестой. И дверь прикройте! Так, сначала поцелуй, а теперь слушай. Я не знаю, что тебе в приданое выделит Аленар, но, если я вдруг не вернусь, тебе выдадут по моему завещанию пятьсот золотых. Я попросил Джока, и он побеспокоится о сестре. К тебе будет просьба забрать с собой Беллу. Я знаю, как она к тебе относится, но в случае моей смерти вам с ней делить будет нечего. Ей тоже отписана крупная сумма, так что нахлебницей она не будет.

Дверь распахнулась и в кабинет быстрым шагом вошел Фар.

— Извините, милорд, но можете не прощаться. Вряд ли мы сегодня куда-нибудь выйдем.

— Что случилось, Фар?

— Куча неприятностей. Во-первых, Мехал перешел границу гораздо раньше, чем этого ожидали и мы, и герцог Парнада. И войск у него было не меньше тридцати тысяч. А в Парнаде только-только начали собирать ополчение. Герцог собрал все силы и встал насмерть перед своей столицей. Мехал уничтожил всех, кто пытался перекрыть ему дорогу, захватил и разграбил столицу, а после предал ее огню, убивая всех тех, кто пытался вырваться из охваченного огнем города. Потом он пошел на запад, по пути сжигая деревни и города. Население бежит, а дворянство пытается организовать отпор, но у Мехала слишком много сил и спаянная дисциплиной армия. По слухам он уже вторгся в провинцию Рошти. Города и замки он жечь перестал, теперь он их захватывает, оставляя небольшие гарнизоны. Единственное, что могу добавить, так это то, что по непроверенным слухам Мехал уже пару раз получал подкрепление из Сотхема. Нам с такими силами туда лучше не соваться, тем более что со дня на день пойдут дожди и быстро передвигаться мы не сможем. Нужно поторопить северян, чтобы быстрее слали обещанные деньги и солдат и тренировать своих, чтобы к зиме у нас было бы, по крайней мере, тысяч восемь солдат.

— Я уже все знаю, — сказал Сергею вошедший в кабинет Джок. — Милорд, нужно будет готовиться к наплыву беженцев и оказать им хоть какую-то помощь, иначе отчаявшиеся люди просто уйдет в леса и заставят нас отвлечь большие силы на охрану дорог. Скоро дожди, поэтому им нужно дать хоть какое-то укрытие. Надо собрать магистрат и озадачить этим их. И часть людей срочно отправлять на север. Пусть их пока там расселяют. Вы с командиром королевского полка так и не нашли общего языка?

— Пока нет. То ли редкий болван, то ли дело совсем не в нем. Если он в ближайшие сутки резко не поумнеет, заверну их полк обратно. Нам то продовольствие, которое они бездельно проедают, пригодится самим.

— Жаль! — сказал Джок. — Королевские солдаты пригодились бы.

— Придется теперь опять ставить шатры, — с досадой сказал Сергей. — Слушайте, а чего мы с вами этих беженцев будем кормить за просто так? Я еще понимаю, если женщина с детьми, но мужики могут свой хлеб и отработать, а мы гораздо раньше построим лагеря, а потом еще и им с жильем поможем. Только нам с этим возиться будет некогда. Джок, сходите в магистрат, расскажите им наши новости и напугайте хорошенько. Нужно, чтобы они трудились не хуже строителей. Пусть берут в помощь весь городской гарнизон, да и стражу. Сегодня же издам указ, по которому из-за военного положения любое преступление в столице и ее окрестностях будет караться немедленной смертью. Надеюсь, парочка таких казней прибавит порядка и позволит использовать стражу в других местах. Надо, чтобы проверили все пустующие помещения в городе. Старые конюшни, например, можно почистить, и поселить там людей, да и у купцов склады почти пустые. Я даже могу заплатить горожанам, если разберут беспризорных детей. Наверняка будут и такие. Лиара, прощание отменяется, поэтому пойди обрадуй наших девочек, а я пока займусь делами. Фар, ты Севоржа не видел? Найди его и решите с ним одно важное дело. Нам непременно нужно отправить конную разведку поближе к месту боев. Мы с вами должны хоть примерно знать, кто с кем воюет и где. А если Мехал вдруг решит заняться нами, мы об этом тоже должны знать заранее. Отправить нужно опытных людей, дав им шатры и заводных лошадей. Полсотни, я думаю, достаточно. И пусть гонцов отправляют по пять человек, один сейчас запросто не доедет.

— Ваша светлость, — заглянул в кабинет секретарь. — К вам офицер от короля.

В кабинет вошел молодой, симпатичный парень в пропыленной дорожной одежде с офицерской сумкой в руках.

— Граф Эмер Радек! — представился он сразу всем. — Я новый командир королевского полка. Его величество снял с должности того, кто не оправдал его доверия. Я только что принял полк и готов выполнить любые приказы герцога.

— Добро пожаловать, граф! — приветствовал его Сергей. — Вы очень кстати, а то я уже хотел отправлять ваш полк обратно королю, как полностью для меня бесполезный. У всего королевства крупные неприятности, поэтому сейчас войдете в курс дела и тоже включайтесь в работу. Фар, перед тем, как искать командующего, расскажи все графу.

— Не казните себя так, Серг! — сказал Джок, когда офицеры вышли. — В случившемся нет вашей вины. Не сожги вы тех солдат, было бы то же самое, даже еще хуже, поскольку Мехал пошел бы на столицу еще и отсюда. Может быть, он просто немного меньше бы свирепствовал, а может быть, и нет. Ему выгодно напустить страху. Глядишь, кто-то из герцогов начнет искать с ним союза. Да и нам наплыв беженцев и разбойники, которые вскоре непременно появятся на дорогах, принесут немало хлопот и отвлекут силы.

— Я не дурак и это понимаю. Но упреков и обвинений в свой адрес еще выслушаю немало. Теперь вся надежда на северян, своих солдат к этой зиме мы обучить не успеем. Нужно срочно отправить гонцов в основные графства и думать, куда будем размещать людей и чем их кормить. Проследите, чтобы отправили отряды фуражиров. Пусть берут не золото, а серебро и за все платят. Нужно завезти как можно больше продовольствия, пока позволяют дороги.

— Я все сделаю. А вы попробуйте придумать что-нибудь еще наподобие лесного пожара. В нашем положении это было бы кстати.

Глава 19

Прошло двадцать дней. Затяжные осенние ливни закончились, но свое дело они сделали: по дорогам можно было передвигаться с большим трудом, используя сменных лошадей. Обычно активные боевые действия в такое время прекращались. Как обстояло дело на этот раз никто пока не знал. По расчетам Сергея его отряд лишь дней пять как прибыл в провинцию Рошти, поэтому ожидать гонцов так скоро не приходилось.

Еще до того, как развезло дороги с севера пришел большой обоз, в котором наряду с запрашиваемыми Сергеем луками и арбалетами, привезли собранные налоги, пополнившие казну на сорок тысяч монет в пересчете на золото. Традиционно с богатого серебром севера его и везли. Прислали и воинов. Больше тысячи дружинников влились в армию, значительно ее усилив. Многие из них были конные, и Сергей порадовался тому, что успел заранее заготовить много корма для лошадей. Подвоз леса для строительства лагерей заглох, но его запасли достаточно, поэтому сейчас работники, среди которых было немало беженцев, спешно заканчивали строительство последних трех лагерей, а в два уже построенных вселились вновь прибывшие воины и часть тех, кто до сих пор жили в шатрах.

Проблему беженцев удалось решить, расселив часть прибывших где только можно, а остальных отправив на север под охраной солдат из полка Радека. Среди беженцев было немало полезных людей, поэтому солдаты Сергея до сих пор ездили по отдаленным местам, разыскивая тех, кто был нужен их герцогу, в первую очередь лучников и кузнецов. Не придумав пока волшебного способа избавиться от неприятеля, Сергей решил, насколько это будет возможно, усилить уже прекрасно себя показавшие стрелковые подразделения. Людей для них подбирали где только можно, оружие пока было, а наконечники для стрел и болтов целыми днями ковали во всех кузницах. Для того чтобы иметь возможность проводить строевые занятия и другие виды боевой подготовки, четыре тысячи «неумех» пять дней таскали песок от реки на сколоченных на скорую руку носилках. Зато возле лагерей теперь был плац, на котором одновременно могли заниматься пятьсот человек. Заодно посыпали песком, добавив в него и щебень, все дорожки в лагерях, как в уже построенных, так и в тех, которые готовились заселить через несколько дней.

— Недовольные говорите? — рассердился Сергей, когда один из офицеров доложил ему о том, что солдаты недовольны порученной работой. — Значит, вы с ними плохо работаете! Поймите наконец и сделайте так, чтобы поняли и они. Если в этой войне победит Мехал, всем жителям королевства придется несладко! Ваши солдаты должны сражаться не за своего герцога и не из-за тех денег, которые он им платит, а за свое будущее и за будущее своих детей, за то, чтобы эти дети вообще были. Приведите к своим парням беженцев, они им много чего расскажут. А воины из них пока хреновые. Если среди них и есть те, которые что-то могут, они погоды не делают. Поэтому нужно тренироваться. Подумаешь — потаскали песок! Неужели лучше месить сапогами грязь? А работа им пойдет только на пользу: каждый второй — горожанин, у которого работает только та мышца, которая болтается между ног! Ладно, я с ними поговорю сам.

Послушать герцога пришли не только «неумехи», которых загнали на новый плац и поставили в некое подобие строя, но и почти все остальные солдаты и офицеры его армии.

— Солдаты! — крикнул Сергей. — Вы пришли сюда по разным причинам. Кто-то отрабатывает повинность, кто-то хочет подзаработать, а кому-то хочется просто подраться и пожить интересной, по его мнению, жизнью. Мало кто из вас понимает, что сатхемцы пришли к нам не просто пограбить, они пришли навсегда. По крайней мере, они так думают, и сбудутся или нет их надежды, зависит от нас с вами. Конечно, прожить можно и под Мехалом, и далеко не всем в нашем королевстве жилось настолько хорошо, чтобы они кинулись его защищать. Но я вас уверяю, что с Мехалом будет гораздо хуже. И дело даже не в разграбленных городах и сожженных селах. Мехал не идиот, и все разрушать не станет. Просто вы и ваши дети навсегда станете неполноценными людьми, теми, кого можно обобрать и над чьими женами и дочерьми можно безнаказанно надругаться. И попробуйте потом схватиться за оружие! Вас убьют вместе со всеми близкими в назидание другим. Поэтому за свободу нужно бороться сейчас! Бороться не потому, что вас сюда прислали ваши сеньоры или из-за моей платы, а потому, что это нужно в первую очередь вам самим! Мехал долго готовил свои армии. В них сильные и умелые воины, спаянные дисциплиной. А в нашем королевстве каждый сам по себе, поэтому единой и сильной армии нет. Я хочу ее создать, пусть и не очень большую, но умелую и дисциплинированную. А вы пока почти ничего не умеете, а дисциплину считаете моей блажью. Если я вас сейчас поведу в бой, никто из вас из него не вернется. Вы этого хотите? Я — нет! Но и просто сидеть в лагере и получать деньги, пока ваши более опытные товарищи будут сражаться и отдавать свои жизни, я вам не позволю. С завтрашнего дня выделенные командиры будут вас гонять столько, сколько сочтут нужным. Будет трудно, но потом те из вас, кто останутся в живых, еще скажут им спасибо за науку, благодаря которой они уцелели! Для умных я сказал достаточно, а дуракам повторять не стану. Не хотите работать, я вас насильно не держу. Можете уходить, только сначала верните затраченные на вас деньги, вы их еще не отработали.

То ли подействовала речь герцога, то ли генерал Севорж подобрал командиров с крепкими кулаками, но на следующий день все вышли на тренировки без возражений и занимались, что называется, до упаду.

Во дворце все шло как прежде, без особых изменений. Лани, которой неудобно было проводить отработку приемов с рослой Инной, попыталась сначала привлечь к занятиям Беллу, а потом невесту брата, но не преуспела. Это не отбило у нее желания заниматься самой, а наоборот заставило тренироваться с еще большей настойчивостью. Результаты такого издевательства над собой, как охарактеризовала ее занятия Белла, не замедлили сказаться. Небольшие, но рельефные мышцы девочки было не продавить, а большинство приемов, показанные Инной, она уже выполняла уверенно и без ошибок.

— Тебе бы еще потренироваться с мечом, и можно идти в наемницы, — неудачно пошутила Инна.

— Когда начнем? — спросила Лани. — Я с удовольствием. У меня бабка, знаешь, как с мечом умела?

— То ли это на нее так подействовало убийство семьи, то ли ваш пример, милорд, но она все время готова уделять тренировкам. Она даже заметно подросла и раздалась в плечах, что неудивительно при таких нагрузках, — пожаловалась Инна Сергею. — Оно, может быть, и неплохо, но она хочет заниматься и мечом! Нет, чтобы посидеть с Беллой или поиграть на дейре, как положено молодой дворянке…

— На дейре играю я, а она играет на моих нервах, — пошутил Сергей. — С мечом ей заниматься рано, она его просто долго не удержит, даже самый легкий. Да и бесполезное это дело: взрослому мечнику она еще лет десять будет на один зуб, сколько не тренируй. А вот кинжалом с ней заняться можно, или метательными ножами. А можно и тем, и другим. В обычное время я бы эти зубодробильные увлечения ограничил, но вы сами видите, Инна, что творится.

Он действительно сейчас все свое свободное время уделял игре: играл на дейре покойной Лории и занимался любовными играми в кровати с Леорой. Он по-прежнему ходил в спальню к девушке, а потом возвращался к себе и запирал входную дверь. Это было нелишним, так как настырная Белла после прощального поцелуя несколько раз пыталась ночью проникнуть к нему в спальню. Слуги, как он и ожидал, обсуждали между собой его увлечения, и если увлечение невестой вызвало общее одобрение, то насчет музыкального инструмента такого единодушия не было. Свободного времени у Сергея было мало, но ему все-таки удалось подобрать «Надежду» и «Все, что в жизни есть у меня», которые он любил слушать дома. Он не ограничился игрой для себя, а собрал сестру и невесту и спел им на русском обе песни под собственный аккомпанемент. Беллу он не приглашал, стараясь как можно меньше времени проводить в ее обществе. Дейра это, конечно, не гитара, но все равно получилось очень неплохо, и женская аудитория была очарована, потребовав перевода песен. Он написал перевод, предупредив заранее, что таким складным текст уже не будет.

Осень подходила к концу. Дожди полностью прекратились и заметно похолодало. Сергей понимал всю сложность задач, поставленных перед отправленным на разведку отрядом, но все равно отсутствие гонцов нервировало и побуждало предпринять хоть какие-то действия. Когда он уже совсем было решил отправить в разведку еще один отряд, разведчики все-таки прибыли, причем не гонцы, а весь отряд, хоть и не в том составе, в каком уходил в рейд.

— Мы потеряли восемь бойцов, — докладывал командир отряда шевалье Парман. — Это было в самом начале, когда наскочили на кавалеристов Мехала. Тогда нам удалось оторваться и скрыться в лесах. Сатхемцы передвигаются только большими группами, а места стоянок очень тщательно охраняют, так что такими малыми силами действовать нельзя. Нам только один раз повезло захватить знающего пленного. Устроили засаду на лесной дороге и обстреляли из арбалетов не очень большой конный отряд. Поскольку мы завалили проходы подрубленными деревьями, быстро они оттуда выбраться не смогли и нам удалось сделать три залпа, выкосив почти всех. Остальных добили мечами, захватив только одного офицера, у которого было ранение. Когда прибегли к огню, офицер разговорился и рассказал немало интересного.

— Не соврал? — спросил Севорж.

— Вряд ли, ваше сиятельство, — ответил Парман. — К тому времени он хотел только быстрее сдохнуть, а на остальное было плевать. Да и не в том он был состоянии, чтобы складно врать. По его словам, сатхемцы заняли всю провинцию Парнада и несколько городов в провинции Рошти. Дальше они пока не пошли. Сначала герцогу Рошти подбросили помощь соседи, а когда их начали теснить, наступлению помешала распутица. Армия Мехала расположилась в десятке городов, оставив в остальных только небольшие гарнизоны бойцов по сто, а то и меньше, чтобы контролировать путь в Сатхем. Помимо гарнизонов вдоль тракта пускают отряды кавалерии. Самое главное, что удалось узнать, это то, что, как только позволит дорога, на нашу территорию совершат кавалерийский рейд. Его целью будет уничтожение всех деревень возле двух городов, расположенных поблизости от границы с провинцией Рошти. Эти города — Содж и Карлот. Какими силами совершат рейд, и когда именно, офицер не знал.

— Ну и что будем делать? — спросил Сергей своих помощников, когда отпустили шевалье. — Я не могу им позволить уничтожить крестьян.

— Города они, конечно, не тронут, — сказал Ланс. — Кавалерия города не берет. Но если разорят всю округу, жители городов сами разбегутся. Собственного продовольствия хватит ненадолго, а подвоза из сел больше не будет.

— Сколько там сел мы не узнаем, пока не доберемся до места, — сказал Джок. — В города нам заходить нельзя, я имею в виду войско. Возможно, Мехал заранее отправил в наши города своих людей, что может быть причиной той быстроты, с какой их захватывают сатхемцы.

— Все плохо! — сделал вывод Сергей. — Куда нападут неизвестно, когда и какими силами — тоже. А нам придется тащить всех, кого сможем, а потом повсюду рассылать разъезды и ночевать в поле неизвестно сколько дней.

— Посмотрим, — сказал Ланс. — Может быть, все не так уж и плохо. У кавалерии есть свои недостатки. Один из основных заключается в том, что в лесной местности для нее прямых путей нет. Если там более или менее густые леса, то они почти наверняка пойдут по тракту. А нам нужно будет всего лишь не торчать у каждой деревеньки, а перехватить кавалерию, когда она сойдет с тракта. Сейчас об этом говорить рано, все равно никто из нас местности не знает.

— На этот раз я пойду сам! — сказал Сергей. — Сделаем упор на стрелков и ловушки. Они готовятся на прогулку по нашим деревням и вряд ли рассчитывают на серьезное сопротивление, иначе не шли бы без пехоты. На этом и постараемся сыграть. Но если мы ошибаемся, будет плохо.

— Когда выходим? — спросил Ланс.

— Вы, генерал, останетесь здесь! — не допускающим возражения тоном сказал Сергей. — А мы сегодня все приготовим, а завтра выйдем. Путь неблизкий, поэтому лучше выйти заранее.

— Может быть все-таки лучше…, — начал Севорж.

— Нет! — отрубил Сергей. — На вас, Ланс, армия, а за город и мой дворец отвечает барон.

— Не беспокойтесь, милорд, — поднялся со своего места Джок. — С вашими женщинами все будет в порядке. Я, с вашего позволения, пойду заниматься делами, от которых меня оторвали.

— Тогда и я поеду в лагеря готовить людей к завтрашнему выступлению, — сказал Ланс. — А вы, Серг, лучше оставайтесь здесь и проведите вечер в семье. Если я что-то сделаю не так, у вас будет время завтра поправить.

Немного подумав, Сергей решил последовать совету Севоржа. Сестру он нашел в спортзале и минут пять любовался на то, как она пытается зацепить уворачивающуюся от ее атак Инну. Женщина была сильнее, девчонка — быстрее. В поединке скорости и силы победила скорость. Инна просто не успела за стремительной подсечкой и оказалась на ковре.

— Я вам говорила о годе, — сказала она Сергею, поднимаясь на ноги. — Забудьте, милорд. За сегодняшний день ей уже дважды удалось меня поймать. Я не рохля, но просто за ней не успеваю. К лету она отточит технику и станет сильнее. Думаю, уже к тому времени она сможет за себя постоять.

— Не ожидал, — сказал Сергей. — Мне в свое время все давалось гораздо труднее. А ведь я был гораздо старше.

— Я тоже занималась полгода, пока стало кое-что получаться, — сказала Инна. — Но я никогда столько не занималась. Я вообще первый раз вижу такую целеустремленность в десятилетнем ребенке!

— Мне через полгода будет одиннадцать! — вставила Лани, которая с удовольствием слушала, что о ней говорят.

— Заканчивайте на сегодня, — сказал Сергей. — Я завтра ухожу в поход и буду отсутствовать две-три декады, поэтому хочу этот вечер провести с тобой и Лиорой. Я еще одну песню подобрал, если хотите, спою.

— Сейчас помоюсь, переоденусь и прибегу! — пообещала сестра и исчезла.

— Вы на нее сейчас посмотрели, как мать смотрит на любимую дочь, — с легким удивлением заметил Сергей. — Сильно привязались к Лани?

— Вы не первый, милорд, кто мне об том говорит, — улыбнулась женщина. — Я действительно люблю вашу сестру, как дочь. Ее просто нельзя не любить, она насильно входит в сердце. Не замечали, как к ней относятся слуги? Вас они уважают и побаиваются, хотя оснований для страха вы им не давали. А вот ее все поголовно любят. Даже одна из ваших поварих — страшно стервозная баба — и та при виде этой девочки на глазах добреет. Я немало видела дочерей высокородных родителей, но такую смесь доброты, ума и любопытства вижу впервые. И в ней совсем нет высокомерия, хотя и до панибратства со слугами она не опускается. Хорошая, видимо, порода была у Олимантов, жаль, что эта семья погибла.

Вечер прошел замечательно. Он спел «Лебединую верность», потом дал женщинам уже записанный перевод и минут пять слушал дружные всхлипывания, после чего принес заранее заготовленные пирожные с ореховым кремом, которым Лани с Лиорой заели слезы.

— Почему хорошего всегда мало? — спросила Лани, облизывая крем с пальцев. — Вот так, кажется, все ела бы и ела!

— Пока крем из носа не полезет! — пошутил брат. — Или в дверь не сможешь протиснуться. Это только так кажется, что вкусного можно много съесть. А дать тебе такую возможность, и больше пяти штук в себя не засунешь.

— Ты сначала дай возможность, а потом посмотрим! А толстой я не смогу стать из-за занятий. Я, знаешь, сколько сил трачу?

Когда стемнело, Лани ушла к себе читать книгу. Таких книг с душещипательными историями о любви, как правило несчастной, было много в библиотеке дворца, и в последнее время девочка ими увлеклась, принимая написанное за чистую монету. Это увлечение было единственным, где не сработал авторитет брата, который посоветовал ей всякую муть не читать.

— Давай сегодня ты останешься у меня? — предложил Сергей.

— Я бы у тебя не только сегодня осталась, — с грустью сказала девушка. — Мне с тобой хорошо, Серг. Но рано или поздно придется уйти, поэтому я гоню любовь и не даю ей захватить себя с головой. Я знаю, что ты скажешь, не стоит. Король такого не простит, а ты просто похоронишь третью жену. Давай сегодня побудем дольше вдвоем, чтобы ты меня вспоминал в походе и стремился домой. Было бы здорово получить от тебя ребенка, но у нас в семье женщины долго не получают зачатия. Меня мать родила на седьмом году после брака. А ведь все эти годы отец был дома и не пренебрегал обязанностями. Большая у тебя кровать. Хоть раз полежу на семейном ложе герцога Аликсана и почувствую себя почти женой. Ну же, иди ко мне!

Если бы герцога Аликсана попросили коротко охарактеризовать его поход к границе с Парнадой, он бы выразил свои впечатления от него двумя словами: грязь и холод. Конечно, никаких морозов не было, и температура не падала, по субъективному ощущению Сергея, ниже десяти градусов, но когда десять дней не приходится бывать в тепле, его даже при такой температуре начинает сильно не хватать. С собой Сергей взял пять сотен конников и столько же стрелков, которых тоже посадили на лошадей. Из-за недостатка в лошадях и проблем с кормом заводных лошадей не брали, и в день удавалось проходить всего километров по тридцать пять-сорок. Когда подошли к Карлоту, все в город не пошли, послали двух людей Джока, которые вернулись с проводником. Проводник прекрасно знал окрестности города и показал на карте все места, где находились деревни.

— Если ехать на коне из Рошти, как к вам удобнее добраться? — спросил его Сергей.

— Все ездят по тракту, милорд, — почтительно ответил проводник. — Леса здесь такие, что на коне по ним ехать — это сущее мучение, а во многих местах вообще не проехать. А от тракта уже к каждому городу ведет своя дорога. Если вы спрашиваете о сатхемцах, то им только так и ехать.

— Они хотят предать огню все деревни вокруг вашего города, — пояснил ему Сергей. — К самому городу, скорее всего, и подъезжать не будут. Кроме вашего города такая же участь уготована и Соджу.

— Вот оно как! — помрачнел проводник. — А вы, стало быть, хотите упредить крестьян?

— Нет, — ответил Сергей. — Мы хотим перебить всех сатхемцев и ищем место, где они сойдут с тракта, чтобы сделать засаду.

— Таких мест может быть два. Все зависит от того, к какому городу они пойдут в первую очередь.

— Тогда мы разделимся и сделаем две засады. Они ведь тоже вполне могут разделиться. Какой смысл жечь деревни большим числом? Чтобы окружить деревню и спалить, достаточно пары сотен всадников. Если кто и убежит, потеря невелика, да и нет лесов вблизи деревень. Места все больше открытые, далеко ли убежишь от конного? Покажешь подходящие места — награжу.

— Я и без награды покажу! — сказал проводник. — Ишь, что надумали — людей жечь! Но если дадите награду, не откажусь.

— Все все запомнили? — спросил Сергей, когда прибыли на место первой засады и разделились. — И зря не рискуйте. Если врага будет слишком много, спешно отходите к городу и шлите нам гонца.

Он сам отправился со второй группой, которую днем позже проводник привел на место, во многом похожее на место первой засады. Когда Сергей обдумывал, как легче всего справиться с кавалерией, он все свое внимание обратил на лошадей. Сейчас часть его бойцов обустраивали лагерь за холмом, в сотне шагов от места засады, а остальные эту засаду обустраивали. В этом месте лес, с двух сторон окружавший отходившую от тракта дорогу, заканчивался, переходя в обширный луг, окруженный с обеих сторон старыми вырубками. На вырубку пустит конницу только идиот, поэтому пути для нее было только два: или прямо по дороге, или по лугу. По тесной дороге атаковать не станут, а развернут наступление по лугу, стремясь охватить засаду и не дать никому уйти. Поэтому лугом и занимались. Одни рыли глубокие, но небольшие по размерам ямы, стараясь не сильно рассыпать землю, которую выносили за холм, а другие накрепко под углом к земле заколачивали небольшие острые колья, которые все время везли с собой. Ямы прикрывали еловыми ветвями и сверху набрасывали срезанную за холмом траву. Сергей проехал по дороге, но результатов их работы не заметил, их достаточно надежно скрывали остатки луговой травы.

Ждать пришлось два дня. В засаде сидели попеременно. Те, кто отдыхали в лагере, должны были по сигналу наблюдателя, сидевшего на вершине холма, со своим оружием бежать на позиции. Конных боев не планировали, поэтому спешенные всадники должны были охранять стрелков на случай, если кавалерию все же не остановят ни стрелы, ни ловушки. Когда прозвучал сигнал била, Сергей находился в лагере. Он заскочил в свой шатер, схватил арбалет и быстро его зарядил, после чего побежал в обход холма. Как и было оговорено заранее часть бойцов усиленно демонстрировали панику, бегая по позициям без видимого толка, а некоторые побежали за холм, якобы напуганные видом вражеской конницы. Пугаться было чего. Вся дорога была заполнена всадниками, которые при виде солдат сначала остановились, а потом медленно начали растекаться во всю ширину луга, готовясь к атаке.

Сергей подтянул к себе поближе одну из сумок с болтами, которые во множестве лежали возле стрелков, прикидывая, сколько выстрелов ему дадут сделать. Лучников у них в отряде осталась всего сотня, но на них была вся надежда. Полторы сотни арбалетчиков, конечно, свое дело сделают, вот только дадут ли им выстрелить больше двух раз?

Прозвучала команда и кавалерия рванула вперед. Для луков было еще далековато, но арбалетчики начали стрелять. Сергей тоже прицелился и нажал на спуск. Выбил он из седла не того, в кого целился, а скакавшего следом за ним, и начал торопливо заряжать оружие. С луга донесся взрыв ругани, криков боли и проклятий, и дикое ржание ломающих ноги лошадей. Атака захлебнулась, остановленная доброй сотней бьющихся на земле лошадей. Получив время стрелки опустошали сумки со стрелами и болтами и хватали еще полные. Стальной дождь вносил в ряды кавалеристов страшное опустошение. У каждого из них был хороший стальной шлем и нагрудник, но стрельба велась уже с расстояния меньше сотни шагов и даже лучники били солдат Мехала, выбирая для выстрела наиболее незащищенные части их тел. Долго это избиение продолжаться не могло. Оставшиеся в живых разворачивали лошадей, подставляя для стрельбы ничем не защищенные спины и пришпоривали лошадей, многие из которых попадали в ловушки, которые они миновали раньше. С полсотни уцелевших — все, кто остался от отряда — выбрались на дорогу и поспешно скрылись за ее поворотом. Отправлять в преследование своих людей Сергей не решился.

— Срочно собираем оружие и целых лошадей! — скомандовал он. — Потом сворачиваем лагерь и идем на соединение с нашими. Да, добейте лошадей, сил нет смотреть, как они мучаются.

По головам побежденных никто не считал, но на глаз их было больше тысячи. Бойцы собирали их мечи, снимали шлемы и нагрудники, и извлекали из тел стрелы и болты. Лошадей собрали больше трех сотен и нагрузили их трофейным оружием. Лагерь свернули минут за десять, и вскоре о происшедшем напоминали лишь во множестве лежавшие на лугу лошадиные туши и человеческие тела. Разбежавшиеся лошади выбрались на дорогу и, сбившись в кучу, ждали, когда о них позаботятся двуногие, нервно втягивая ноздрями воздух, пропитанный запахом крови.

Когда на следующий день добрались до первой засады, оказалось, что оставшимся здесь тоже довелось повоевать. Здесь полностью остановить конницу не смогли, и дело дошло до рукопашной. Но прорвавшихся быстро добили, потеряв двоих стрелков. Их похоронили и, собрав оружие и лошадей, ждали прихода второй части отряда.

— Я так еще никогда не воевал, — глядя на Сергея с восторгом, сказал офицер, командовавший в первой засаде. — И никогда не слышал, чтобы кто-то обменивал жизни двух своих воинов на две тысячи жизней противников!

— Давно я никуда не путешествовала, — молодая красивая женщина в

роскошном платье села на кровать, указав своему спутнику на стул рядом с небольшим столиком. — Садитесь, барон. Вам надо беречь силы, скоро они вам понадобятся.

Она засмеялась и достала из кармашка небольшой стеклянный флакон:

— Это вы должны принять сегодня. Завтра мы уже будем на месте, и ваша болезнь ни у кого не должна вызвать сомнения. Придется немного пострадать за те деньги, что вам заплатили.

— Графиня, — дородный средних лет мужчина в темном дорожном костюме при виде флакона страдальчески сморщил лицо. — Может подождем утра? От этого постоялого двора до Ордага еще шесть часов пути. Если меня прихватит по дороге, то я просто не представляю, как это делать в холод на ветру…

— Эжен, во дворце герцога вы должны уже иметь бледный вид и не слезать с горшка! Если у кого-нибудь из этих волков, которые остались за герцога, возникнут хоть какие-нибудь подозрения… Вы нам действительно хотите сорвать все дело? Те, кто нас послал, не будут слушать ваших оправданий, а если нас разоблачат у герцога, то лучше вам самому броситься на меч. Меня они, может быть, и побоятся тронуть, а вот с вами церемониться точно не будут.

— Можете не бояться, Лаура: выпью я эту гадость. Ужина только жалко. Ладно, пойду я к себе. Моя комната рядом с вашей, а шевалье Рошер в комнате ближе к лестнице. Спокойной ночи.

— Я вам спокойной ночи желать не буду, дорогой Эжен, — опять рассмеялась женщина, и ее смех, который всегда его волновал, на этот раз вызвал лишь раздражение.

Ночь для графини Лауры Куртинэ прошла спокойно, чего нельзя было сказать о ее спутнике бароне Эжене Верман, который не вышел к завтраку и при отъезде оставил своего коня, перебравшись в карету к графине и ее служанке Ларини.

— Что с вами, барон? — с сочувствием осведомилась Лаура. — Не завтракали, вид какой-то бледный. Заболели?

— Наверное, съел какую-нибудь гадость, — отозвался барон, неприязненно взглянув на спутницу. — Посижу здесь у вас, может полегчает. Скажите шевалье Рошеру, что можно трогать.

Карета, запряженная четверкой лошадей, быстро покатила, подскакивая на неровностях дороги. При каждом толчке барон страдальчески морщился,

но терпел. Вслед за каретой двинулась охрана: пять солдат с гербом графов Куртине на плащах и их старший — шевалье Рошер.

До дворца герцога Аликсана ехали меньше пяти часов, но барон Верман все равно не выдержал, и пришлось пару раз останавливаться и ждать, пока он справит свои дела.

Наконец подъехали к воротом Ордага, где шевалье ответил на вопросы начальника караула и заплатил за лошадей, после чего их, уже не задерживая, пропустили. Езда по булыжной мостовой причиняла барону страдания, но, к счастью, была недолгой. Знавший дорогу кучер быстро довез их до дворца герцога. Шевалье Рошер обогнал карету и сопровождение и о чем-то переговорил со стражей у ворот дворца. Ворота распахнули, и карета покатила по дороге через дворцовый парк к одному из двух парадных подъездов. Шевалье открыл дверцу кареты и помог графине выбраться. Ее спутники покинули карету самостоятельно. Из дворца поспешно вышел пожилой мужчина в наброшенной на плечи шубе и направился к гостям.

— Господа, — поклонился он, звякнув связкой ключей на поясе. — Позвольте

приветствовать вас во дворце герцога Аликсана. Я его управляющий Дорн. Можно узнать кто вы, и в чем заключается цель визита?

— Я графиня Лаура Куртинэ направляюсь в гости к своему дяде — главному советнику короля Ива Барни. Со мной спутник барон Эжен Верман, служанка и охрана: шевалье Рошер и солдаты. Мы, собственно, не собирались у вас останавливаться, но с моим спутником приключилось несчастье. У вас есть врач?

— Врач есть. Пройдемте, господа, я проведу вас в гостевые покои. Вещи доставят слуги, а о солдатах, кучере и лошадях позаботятся.

Дорн проводил приезжих дворян и служанку графини к гостевым покоям и показал их комнаты.

— Вот эти три комнаты вы можете занять. Комнатами слева от ваших пользуются сестра герцога и его невеста, остальные свободны. Располагайтесь, вещи сейчас принесут. Ваша сиятельство, вам достаточно вашей служанки или прислать еще девушку?

— Нет, мне достаточно Ларини, — ответила Лаура.

— Как вам будет угодно. Девушка, когда надобность у госпожи графини в твоих услугах отпадет, можешь пройти по этому коридору и занять первую же комнату для слуг приезжих. Там сейчас никого нет. Сейчас я распоряжусь насчет врача для господина барона. Обед у нас будет совсем скоро, к вам придет слуга и проводит. Разрешите откланяться.

Минут через десять слуги принесли багаж, и почти сразу же за ними пришел врач.

— Здравствуйте, господа. Я врач герцога Расмус. Кто здесь болен? Судя по внешнему виду, это вы?

— Да, — отозвался Эжен. — Я барон Верман. Что-то мне скрутило живот. Что ни съем… А тут дорога, холод…

— А питались где, на постоялых дворах? Своего ничего не употребляли?

— В основном, да. Но вчера поел мясной пирог, который захватил из дома.

Но пирог был в холоде и хорошо пах…

— Зря вы это. Ну ничего, сейчас я вас осмотрю, а потом приготовим отвар, который, как я надеюсь, быстро приведет вас в норму.

Глава 20

На обед графиня пошла в компании шевалье Рошера, а барон, которому при одной только мысли о еде становилось дурно, уединился в своей комнате пить отвар. Оставив его страдать, они в сопровождении слуги спустились вниз, прошли по коридору и опять поднялись на второй этаж в трапезную. Здесь уже сидела молодая, красивая девушка, возможно, еще не перешагнувшая порог зрелости. Одновременно с ними в зал вошел управляющий, который должен был представить гостей и хозяев друг другу. Послышался веселый смех и в зал вбежала девочка лет десяти или чуть старше, тянувшая за руку молодую девушку, в которой Лаура узнала невесту герцога. Увидев гостей, они остановились и вопросительно посмотрели на Дорна.

— Это наши гости, — начал объяснять управляющий. — Ее сиятельство графиня Лаура Куртинэ и шевалье Рошер. Графиня держит путь в Барни, но ее спутник барон Верман заболел, поэтому они были вынуждены остановиться у нас. А это сестра нашего герцога ее светлость Лани Аликсан и его невеста баронесса Леора Ингер.

Поле представления Дорн удалился, а слуги принялись быстро ставить на стол блюда и напитки. Обед прошел в молчании, и только тогда, когда все закончили есть, графиня смогла побеседовать с Лани и Леорой. Точнее, говорила в основном Леора, а Лани только коротко отвечала, когда обращались непосредственно к ней. В разгар разговора в трапезный зал вошел невысокий человек средних лет с цепким взглядом слегка прищуренных глаз.

— У нас гости! — отреагировал он на посторонних. — Позвольте представиться, я барон Джок Лишней, один из близких помощников нашего герцога.

— Это наша гостья, ее сиятельство графиня Лаура Куртинэ и ее спутник шевалье Рошер, — представила Джоку гостей Леора. — У них заболел еще один спутник, и с ним сейчас занимается Расмус.

— Я надеюсь, ничего серьезного?

— Барон большой любитель поесть, — отозвался шевалье Рошер. — На ваших постоялых дворах неплохо кормят, но ему надо и в перерывах между приемами пищи что-нибудь пожевать. Вот и съел что-то не слишком свежее. А в дороге, да еще зимой с таким спутником далеко не уедешь.

— Думаю, что наш врач поможет барону, и вы вскоре продолжите свой путь. Куда едите, если не секрет?

— Сопровождаю графиню в Барни к ее дяде. Он первый советник короля, а графиня после замужества три года его не видела.

— А ваш муж, графиня?

— Мой муж умер год назад.

— Извините, я не знал. Могу чем-нибудь быть полезным нашим гостям?

— Благодарю, барон, — ответила графиня. — У нас все есть. Как только вылечат Эжена, мы сразу же уедем. Нам еще как минимум дней семь добираться, потом хотелось бы погостить у дяди. А тут еще эта война.

— Тогда разрешите откланяться и забрать у вас герцогиню. Прошу, — Джок предложил Лани руку, на которую та оперлась, и вывел ее из зала.

— Послушайте, Лани, — тихо сказал он, когда они вышли из трапезной. — У меня к вам будет просьба. Постарайтесь как можно меньше времени проводить с этой графиней. И Леоре передайте то же самое. Мне кажется, что она прибыла сюда не просто так. Мы, конечно, наведем о ней справки, но это дело не быстрое. Скорее всего, о себе она не врет, но вот ее цели… В том крыле, где вы занимаетесь и живут Леора и гости, есть еще несколько свободных комнат, в которых с сегодняшнего дня будут дежурить мои люди. А вы будьте внимательней и не слишком откровенничайте с этой дамой и ее спутниками. А сейчас идите к Леоре и постарайтесь ее оторвать от беседы и увести. Только так, чтобы не вызвать подозрений.

К моменту прихода Лани Лаура уже поменяла несколько тем в разговоре. Поняв, что Леору не интересует обсуждение светских сплетен и достоинств молодых дворян из высшего света, графиня перешла на пересказ последних новостей о войне, сразу найдя в лице невесты герцога благодарную слушательницу. Но новостей было немного и разговор начал увядать. Попытку перевести его на обсуждение Серга, Леора не поддержала, так что Лани появилась весьма кстати.

— Ваша сиятельство, — обратилась она к графине. — Извините, но у нас с баронессой занятия. После них, если вам будет угодно, мы в вашем распоряжении.

И обе удалились, вежливо кивнув на прощанье гостям.

— Спасибо, выручила, — поблагодарила девочку Леора. — А для чего тебя Джок вызывал?

— Не нравятся ему наши гости. Говорит, чтобы мы были настороже и поменьше с ними общались. Ему чутье нашептало, что они опасны. А Серг говорит, что чутью таких людей, как Джок, надо доверять. Он недалеко от твоей комнаты поместит своих людей, которые будут присматривать за гостями.

Этим же вечером перед ужином в помещении дворца, которое использовалось людьми Джока, он встретился со своим помощником шевалье Сатарди.

— Что-нибудь разузнал? — спросил Джок.

— Фар подтвердил личность графини. Он видел Лауру, когда герцог Олимант принимал ее у себя чуть больше трех лет назад и вспомнил, что девушка тогда действительно ехала к жениху из Барни.

— Если ее дядя первый советник Ива Барни Эрман Пресс, то даже в случае какой-нибудь гадости с ее стороны, мы будем сильно ограничены в своих действиях.

— Ну, а вы узнали что-нибудь?

— Я поговорил с Дорном и слугами, которые несли вещи, — Джок, как всегда, когда был чем-то доволен, потер руки. — Дорн вроде бы ничего подозрительного не заметил, но ты же знаешь нашего управляющего и его отношение к благородным. А здесь целая графиня, да еще к тому же очень красивая женщина. Но когда я надавил, он вспомнил, что ему показалось странным. Служанка графини Ларини была закутана в шерстяной платок так, что лица не было видно совсем. А когда она остановилась перед дверью в комнату для слуг приезжающих и попыталась открыть дверь, ей пришлось убрать руку от платка, и он спал с лица. Ларини быстро его поправила, но Дорн успел увидеть ее в профиль и удивиться сходству с нашей Леорой.

— Вот, значит, как, — задумчиво протянул Сатарди. — А что говорят слуги?

— Один из тех, кто несли дорожный сундук графини, удивлялся его большому весу. Он еще в шутку сказал, что в сундуке, наверное, лежал поросенок.

— Вы думаете о том же, о чем и я? — спросил Сатарди. — Подмена?

— Похоже, что кто-то из слуг герцога невоздержан на язык, если не хуже, — сказал Джок. — Здесь их всего с полсотни, и большинство из дворца почти не отлучается. Так что проверить остальных большого труда не составит. Но это потом. Я думаю, что это как раз то, о чем мы говорили с герцогом перед его отъездом. Болезнь барона легко организовать, достаточно всего лишь выпить какую-нибудь гадость. Далее, их поселяют в гостевом крыле, где без охраны живет невеста герцога. Не трудно войти к ней ночью, заставить выпить настойку корня корхи, переодеть в платье служанки и, укутав платком, утром посадить в карету. А в ее кровать положить Ларини, переодетую в одежду Леоры, предварительно напоив ее той же настойкой. Причем, желательно, дать столько, чтобы уже не проснулась. Если они сильно похожи, а не верить управляющему у меня нет оснований, то утром мы не сразу бы разобрались, что в кровати не Леора, тем более, что все были бы перепуганы ее состоянием.

— А Лани?

— Не удивлюсь, если они и ей сумели найти двойника и пронесли в сундуке графини в замок. Выкрасть сестру герцога и заменить ее другим ребенком, конечно, будет сложнее, но, по большому счету, тоже не вижу особых сложностей: у нас по дворцу по ночам патрули не ходят.

— А как себя ведут гости?

— Барон ожидаемо не слазит с толчка, шевалье несколько раз был у своих солдат в казарме гвардии, в каретной и конюшне. Графиня проявляет запредельную общительность и уже облазила большую часть дворца. Причем делает это очень ловко, выказывая большой опыт. Отказать, и не показать себя при этом хамом, очень трудно.

— Когда они начнут, как думаете?

— Думаю, что этой ночью. Медлить им невыгодно: если в сундуке одурманенная девчушка, то они не могут ее долго держать в этом состоянии, а ребенок им нужен живой. После похищения, если только выедут из дворца, отыскать и вернуть девушек будет трудно: у них в столице наверняка есть свои люди.

— Давайте сделаем так, — предложил Сатарди. — Вы отправляете баронессу на ночь в другое место, а я кладу в ее кровать нашего человека. И еще парочка будет за ширмой. Наверняка первой целью будет она. Лани можно не трогать, просто поставим охрану возле ее спальни. На всякий случай надо усилить охрану ворот и конюшни. И поаккуратней с графиней: она хоть и стерва, но портить отношения с ее дядей нам не с руки. Да и делать всю грязную работу будет наверняка шевалье Рошер.

— А ее бедную просто использовали?

— Я бы ее использовал…, — мечтательно произнес Сатарди, но под насмешливым взглядом Джока закончил. — Я имею в виду тюремную часть подвала, а то она уже три месяца пустует, а это непорядок.

— Вот как со всем закончим, так и появятся кандидаты на ее заселение. Лауру Куртинэ все-таки придется отправить в Барни, а что делать с остальными пусть по возвращении решает герцог.

После ужина Джок опять похитил Лани, оставив Леору на растерзание общительной гостьи.

— Лани, вам брат говорил, чтобы слушалась дядю Джока? — с улыбкой спросил он.

— Конечно, дядя Джок, — сделав постную физиономию, ответила девочка. — А что случилось?

— Пока ничего. И не случиться, если вы с Леорой будете меня слушать. Я думаю, что сегодня ночью наши гости будут резвиться. Им нужно выкрасть невесту князя, заменив ее привезенной служанкой. Насчет тебя полной уверенности нет, но есть подозрение, что попытаются выкрасть и тебя. Так что Леора будет ночевать в другом месте, а ее комнату займут мои люди. А к тебе придется приставить охрану.

— Вы ведь будете послушной девочкой? — спросил он, увидев в глазах юной герцогини чуть ли не восторг от предвкушения ночных приключений.

— А если я посмотрю со стороны хоть одним глазочком?

— Лани, это не шутки! Не будем облегчать задачу нашим гостям. В таких делах может случиться всякое. А если что случиться с вами, то мне останется только пойти и повеситься, не дожидаясь возвращения герцога. Обещайте, что без охраны вы шагу из комнаты не сделаете.

— Ладно, обещаю.

Дней десять назад, когда ушел в поход брат, Джок поселил во дворце семью шевалье Сатарди. Сам шевалье и его жена Лани не интересовали, заинтересовал их сын Лас, который был только на год старше ее самой. От замечания Беллы, что сын какого-то шевалье не пара для сестры герцога, она отмахнулась и в тот же день познакомилась с мальчишкой, и даже попыталась затянуть его на свои тренировки, без особого, впрочем, успеха. Лас заявил, что эти танцы хороши для девочек, а его отец учит владеть мечом, как и положено воину. Лани обиделась и несколько дней с ним не разговаривала. Была даже мысль его поколотить, что она несомненно могла бы сделать, но представив сколько всего потом придется выслушать, она от этой затеи отказалась. После разговора с «дядей Джоком» Лани спустилась к комнатам семейства Сатарди и вызвала Ласа.

— Лас, мне нужна твоя помощь! Графиня со своими спутниками сегодня ночью попытается выкрасть Леору, а люди барона Лишнея будут их ловить. Я умру, если пропущу такое зрелище. Но пришлось обещать Джоку, что шага не сделаю без охраны. Кто будет в качестве охраны он не уточнял. Ты не против этой ночью меня охранять? И прихвати свой меч, а то какая же охрана без оружия.

— Ну и влетит же нам! — с удовольствием сказал мальчишка. — Я постараюсь выбраться, как только все заснут.

Когда полностью стемнело, Лани вылезла из кровати и надела свой тренировочный костюм. У нее были в личном пользовании две комнаты расположенные анфиладой. Дальняя, где она сейчас находилась, была спальней, а в ближней к коридору сейчас бодрствовал охранник Джока. Девочка достала ключ и открыла дверь из своей спальни в спальню покойной герцогини. Потом тихонечко прошла в ее гостиную и тем же ключом открыла дверь в коридор. Прислушавшись и не услышав ничьих шагов, она спустилась на первый этаж и, спрятавшись в нише за ширмой, стала ждать Ласа. Ждать пришлось долго.

— Не мог я раньше выйти, — оправдывался он. — Отца куда-то понесло на ночь глядя, а из-за него и мать легла спать позже обычного.

— Ладно, — простила его Лани. — Нам надо уже поторопиться, а то все самое интересное пропустим.

Дети на цыпочках пробрались в к гостевым комнатам, где и спрятались в одной из стенных ниш.

— Пора, — графиня протянула шевалье Рошеру два флакона. — Вот этот побольше — для моей служанки, а второй — для невесты герцога. Иди к Ларини, а я пока распакую девчонку.

Она успела открыть сундук и убрать ткань, которой была прикрыта спящая в нем девочка, когда вернулся Рошер.

— Там я закончил. Теперь иду к баронессе. Вот платье служанки из баула, в него и переоденем невесту герцога.

Рошер подошел к двери Леоры и потянул ее на себя. Как он и ожидал, дверь оказалась незапертой. Мягко ступая, он подошел к кровати и упал на нее, придавив девушку к постели. Одна рука держала уже откупоренный флакон, а второй он попытался открыть своей жертве рот и неожиданно нащупал усы. Понять, что это означает Рошер уже не успел: сильный удар по голове погасил сознание.

— Какие у нас интересные гости, — раздавшийся голос заставил графиню подскочить от испуга и неожиданности. — Оставьте девочку в покое, Лаура. Мы о ней позаботимся сами.

— Да как вы смеете! — крикнула графиня в лицо Джоку. — Врываться в спальню благородной дамы!

— Ах, оставьте свою игру для дяди. На меня такое, знаете ли, не действует. Ваш спутник пойман с поличным, вы — тоже. Будь моя воля, вы бы уже сейчас составили ему компанию в подвале замка. К сожалению, придется вас утром просто выгнать на пару с этим засранцем. А пока предлагаю вам покинуть это помещение, все вещи, кроме девочки и сундука, вам вынесут.

Лани с Ласом видели, как шевалье Рошер прокрался в комнату Леоры, и как потом его оттуда выволокли двое охранников, за которыми вышел отец Ласа. Потом в комнату к графине вошел Джок и через несколько минут вышел уже вместе с Лаурой. Прибежавшие следом охранники вынесли служанку и бегом куда-то унесли. Один из них вышел из комнаты графини, неся на руках маленькую девочку. Прошло минут пять, и в коридоре никого кроме них не осталось.

— А где барон? — спросил Лас. — Дверь в его комнату открывали, но, наверное, его там нет. Иначе забрали бы и его.

— У него с животом плохо, может быть, сидит в туалете? — предположила Лани.

— Ладно, веселье закончилось. Пошли быстрее обратно, пока тебя не хватились.

Дети, стараясь не шуметь, побежали по коридору и на повороте у лестницы налетели на возвращающегося после облегчения барона. Барон из-за большой массы от столкновения не пострадал, только пустил газы. А вот дети полетели на пол, при этом меч, который держал Лас, отлетел в сторону.

— На ловца и зверь бежит, — усмехнулся барон, нагибаясь к Лани.

— Не трогай ее, негодяй! — закричал Лас, хватая барона за руку, и покатился в сторону, сбитый с ног ударом кулака.

Лани, воспользовавшись заминкой, быстро перекатилась и встала на ноги.

— Не надо сопротивляться, ничего тебе не сделают, — с этими словами барон попытался схватить девочку, но почему-то запутался в ногах и с грохотом рухнул на пол. В следующее мгновенье он заорал от боли и неожиданности: Лани уже сидела на его спине и изо всех сил выкручивала его руку. Сил оказалось недостаточно: рванувшись барон освободился, сбросив юную мучительницу, но коридор уже наполнился людьми Джока, и барона быстро убрали. Лани со слезами бросилась к лежащему без сознания Ласу, но мальчика уже подхватил на руки отец и понес к лестнице, напоследок бросив на девочку неприязненный взгляд.

Утром графиня уезжала из дворца герцога Аликсана в гордом одиночестве. Ее спутники сидели в подвале, и с ними уже начали работать люди Джока, пока без применения крайних мер. Девочку удалось спасти, а вот служанка графини так и не проснулась. Лас лежал в своей комнате с сотрясением мозга, и его мать со странным выражением смотрела, как заплаканная сестра герцога сидит у его кровати и время от времени меняет компрессы. Первая попытка использовать в качестве рычага воздействия на Сергея близких ему людей провалилась.

Путь назад был немного легче. Захваченные лошади шли с грузом оружия и доспехов, поэтому заводными служить не могли, но дороги уже немного просохли, да и спешить особо было некуда, поэтому могли заезжать во встречные селения немного отдохнуть и купить овес.

— Здорово вы, милорд, щелкнули по носу Мехала! — говорил на одном из привалов шевалье Джордан, который у Сергея командовал первой засадой, а в походе, хоть и числился помощником герцога, на самом деле переложил на свои плечи всю тяжесть управления отрядом. — И второй раз он к нам полезет нескоро. Одну кавалерию послать побоится, а лишней пехоты у него нет. Дороги подсыхают, и скоро опять начнется драка, если уже не началась.

Шевалье Сергею нравился. Он, несмотря на свои двадцать лет, был уже умелым командиром, да и мечом владел изрядно. В отличие от многих рубак, с ним можно было приятно провести время за беседой. Он был умен, высказывал интересные мысли и знал множество самых разных историй. Некоторые случились с ним самим, остальные он заимствовал из чужих рассказов. Была у него и слабость — женщины. Он и к Олиманту попал из-за них. Точнее из-за своей неуемной страсти к любовным приключениям. Он был третьим сыном, поэтому рано покинул имение отца, где ему ничего не светило, и отправился в столицу к королевскому двору, имея в активе старый меч, которым он уже тогда отлично владел, и кошелек с сотней монет серебром. Эдакий местный д'Артаньян. Сначала ему повезло. Рослый, красивый юноша приглянулся королю, которому ему повезло попасться на глаза, и получил место в гвардии. Но, как оказалось, приглянулся он не только королю, но и одной из графских дочерей, заполнявших дворец короля, как куры заполняют курятник. Парень оказался не просто красивым, но и отличным любовником, отточившим свое искусство на множестве крестьянских дев в поместье отца. За первой девицей последовала другая, потом третья… По двору быстро разошелся слух о блестящем кавалере, который никому не отказывает. Этот слух, как и большинство ему подобных, оказался сильно преувеличенным и сильно осложнил жизнь шевалье. За ним начали охотиться не только молодые девушки, с которыми так приятно провести время где-нибудь в нише закрывшись портьерой, на его внимание стали претендовать дамы постарше из тех, у кого не было мужей. Тогда он додумался до, казалось бы, спасительной мысли: под разными предлогами брать с них деньги. Многих это не отпугнуло, но у него теперь, по крайней мере, завелось золото. А потом случилось то, что рано или поздно все равно бы случилось: его затащила в свою постель молодая баронесса, чей престарелый супруг лишал ее законных радостей жизни. Их кто-то заложил барону, и привычная жизнь для шевалье закончилась. Прибить жену у барона не хватило духа, а прибить Джордана помешал случай. Поняв, что второй раз нанятым бароном головорезам может и повезти, шевалье подал прошение об отставке, собрал честно заработанное постельными трудами золото и сбежал на юг. В Ордаге ему тоже удалось устроиться в гвардию. Во дворце герцога привычного курятника не было, поэтому Джордан поначалу даже немного растерялся, но потом все-таки начал восстанавливать свою репутацию среди дворянок, живших в городе.

— А вы не подумывали о том, чтобы жениться? — спросил его Сергей, когда речь в очередной раз зашла о женщинах.

— Да я, собственно, не против женитьбы, — ответил Джордан. — Если попадется такая, что и собой хороша, и приданым, и готова прикрыть глаза, если мне захочется разнообразия, то почему бы и нет? Надоело уже жить в казарме.

— Переезжайте ко мне во дворец, — предложил Сергей. — Места много, да и кормят получше. А мне будет с кем поболтать, да и дамы послушают. Есть еще одна проблема, от которой вы меня, возможно, избавите. Белле втемяшилось в голову, что я для нее ненаглядный и единственный. Ей не терпится расстаться с девственностью, а мне мешают оказать ей эту услугу две причины: воспитание и невеста. Может быть, она отвлечется на вас.

— Я не против, милорд, — ответил шевалье. — Только я не понял, какое отношение имеет ваше воспитание к этой девушке?

— У меня на родине тринадцать лет это еще не девушка, а ребенок!

— Видел я ее совсем недавно. Вполне сформировавшаяся девица. Постель уже, наверное, с год пачкает, значит, созрела. Но, я вижу, вам эта тема неприятна. Я вас понимаю, и сам считаю, что женщина должна быть более зрелой. А от этих молодых удовольствия мало. Ничего не знают и не умеют, пока всему научишь…

— Давайте с вами говорить на любые темы, — сказал Сергей шевалье. — Кроме женщин. В этом вы слишком циничны. У меня к ним совсем другое отношение. Как вам видится ход войны?

— Война затянется, — уверенно сказал Джордан. — В этом году решающего перевеса не у кого не будет. Герцогам сильно досталось, поэтому до конца войны никто копать под короля не будет. Сил у нас будет побольше, чем у Мехала, их просто нужно собрать воедино и, желательно, под общим командованием. Конечно, все может случиться, но, я думаю, что больших успехов у Мехала больше не будет. Может быть, он еще завоюет два-три города, а потом его начнут потихоньку выдавливать обратно. Главное это чтобы герцоги опять не потянули одеяло каждый на себя, когда наметятся успехи. Повоюем пару лет и разойдемся. А на поход в Сатхем сил опять не найдут. Потом лет через двадцать все снова повторится. Разве что вы, милорд, спутаете ту картину, которую я нарисовал. Вы мыслите не так, как все. У нас никто не додумался расстреливать армии большим количеством стрелков, укрытых на защищенных позициях. Хотя, казалось бы, что в этой мысли такого сложного? Но нет, все сражения всегда начинались одинаково. Сначала рубиться пехота, а потом побежавших преследует и добивает кавалерия. Не все так просто, но основная схема такая.

— А почему у вас не используются метательные машины?

— Почему не используются? Используются, но в основном на кораблях. Иногда их можно встретить в старых замках. Наши города плохо приспособлены для обороны, метатели в них ставить негде. А армии не пользуются из-за большого веса и трудности в транспортировке. А на вашей родине не так?

— На моей родине, Джордан, очень многое не так!

— Странное, должно быть, королевство. У вас, небось, и колдунов нет?

— Можно подумать, здесь они есть. Что, действительно есть? Сами видели или опять чьи-то рассказы?

— И вы видели, милорд. Помните старика из той деревни, где в последний раз покупали овес? Ну того, который хотел купить коня?

— Ну помню, — ответил Сергей. — Весь седой, а крепкий, как бык. И глаза у него какие-то колючие. И в чем же заключается его колдовство?

— Этот может лечить взглядом и людей, и скотину. А есть и такие, которые могут намного больше. Сам я их не видел, а вот отец встречал. Сами себя они зовут не колдунами, а возвышенными. А по-моему, если колдуешь, то кто ты, если не колдун? Смотрите, деревня! Заночуем? По времени вроде пора.

Вернулись они поздно вечером на двадцать третий день с начала похода, поэтому никакой торжественной встречи героям не было. Все немного почистились и пошли на ужин, уже после которого помылись капитально.

Первой, кто встретила Сергея, была Лани. Она замерла, словно не веря глазам, а потом с радостным визгом прыгнула ему на грудь, едва не опрокинув на пол.

— Подожди целоваться! — оторвал он ее от себя. — Не видишь, я грязный. Помоюсь…

Говорить дальше ему помешал поцелуй Леоры, от которой он оторвался с большим трудом.

— Как с невестой, так и грязь не мешает целоваться! — ехидно сказала сестра. — Готовь губы, сейчас еще Белла прибежит. Она тебя тоже поцелует… по-дружески!

— Соскучился я по вас! — сказал он им. — Обнял бы обеих и не отпускал! Но действительно нужно помыться и сменить одежду. Вы уже, наверное, поужинали? Леора, скажи, чтобы и мне чего-нибудь собрали поесть, пока я буду мыться.

Он сидел уже чистый и ел, а они наперебой рассказывали обо всем, что случилось в его отсутствие.

— Значит, завалила барона? — спросил он у сестры.

— Почти, — сказала она. — Я ему руку выкрутила, а этот дурак рванулся так, что я улетела, а ему потом Расмус руку бинтовал. Он ее чуть сам себе не сломал. Кто же так вырывается из захвата?

— Узнал Джок, кому вы понадобились?

— Чтобы дядя Джок и не узнал! — засмеялась Лани. — Все делалось по заказу Мехала.

— Понятно. А почему «дядя»?

— Это он сам себя так назвал, а мне понравилось. Родственников много не бывает! Вообще он очень хороший человек!

— А ты почему молчишь? — спросил он Леору.

— Не могу насмотреться, — ответила девушка. — Слишком долго тебя не было.

— Ну я пойду! — понятливо сказала сестра и умчалась.

— Куда пойдем? — спросила Леора. — Ко мне или к тебе? Или ты сильно устал?

— Пошли ко мне, — сказал Сергей. — Это ближе, да и запоры у меня покрепче. Это еще Белла не знает о моем возвращении. Пойдем быстрее, пока ее не принесло. Этой девчонке такое понятие, как деликатность, незнакомо.

— Я рад, что вы откликнулись на мой призыв и не пожалели времени приехать лично, — сказал герцог Рошти. — Нам с вами есть что обсудить.

— Я здесь не вижу Олена Марди, — сказал герцог Лазони. — Он не приехал?

— Этот идиот решил воспользоваться моментом и заменить короля, — пояснил герцог Рошти. — Естественно, собой. Пришлось его кое о чем предупредить. Теперь он на меня обижен. И сам не приехал, и никакой помощи не прислал.

— Действительно, идиот, — согласился герцог Бенитар. — В такое время затевать свару. У меня есть предложение. Нужно его предупредить, что если в самом ближайшем будущем войска герцогства Марди не станут рядом с нашими против Мехала, мы все после окончания войны приложим усилия к тому, чтобы провинция носила другое название.

— Я за это предложение, — согласно кивнул головой герцог Ингар. — Иначе его не прошибешь. Война будет трудной, и мы понесем большие потери, а он отсидится в стороне, а потом начнет устанавливать свои правила. Мы и так потеряли Алехо Парнада и всю его семью. Если даже после войны провинция отойдет к нашему союзнику, проку от этого будет немного. Мехал уже уничтожил там половину городов, а война еще только началась.

— Значит, так и решим, — подвел итог герцог Рошти. — В этом вопросе нас и партия короля поддержит. Кстати, его величество обещал прислать большую часть своих полков, но при условии, что мы поклянемся в храме всех богов, что на время войны все разногласия будут забыты. В этом случае придут дружины и от Дорейна, и от Лонтара.

— А от Аликсана? — спросил Лазони.

— По моим сведениям, сил у него слишком мало, чтобы с кем-то ими делиться, — сказал Рошти. — Он и так на треть уменьшил силы Мехала. Если бы против нас было не сорок, а шестьдесят тысяч, я бы забрал казну и отплыл с семьей в Империю. Последние было шуткой. Кстати, Мехал его своим вниманием не оставил. Из допроса пленных стало известно, что совсем недавно он отправил в пограничные земли провинции Аликсан две тысячи всадников с задачей сжечь там все деревни. Герцог каким-то образом заранее об этом выведал, устроил ловушку и перебил всю посланную кавалерию. Мехал в ярости, но из-за начала боевых действий пока ничего предпринять не может.

— Лихо! — сказал Бенитар. — Интересно, откуда у него столько кавалерии? При Олиманте ее всегда было мало. Что еще известно об этом герцоге?

— Это очень интересный молодой человек, которого буря принесла из неведомой страны, — сказал Рошти. — Он меня заинтересовал, поэтому я собрал о нем все сведения, которые удалось добыть, и отправил в Ордаг своих людей. Пока от них донесений нет. Но связь с ним будет нужна. Нам очень бы помогло, если бы Аликсан зашел в Парнаду и перерезал сатхемцам пути доставки подкреплений.

— Разве у Мехала еще есть резервы? — удивился Лазони. — Я думал, он бросил против нас все силы.

— Так и есть, — подтвердил Рошти. — Пока у него возможности получать подкрепления нет, но мои люди в столице Сатхема передают, что там срочно проводят набор десяти полков. Конечно, сразу их сюда никто не пошлет, как минимум еще полгода будут притирать людей, вот потом мы и задействуем Аликсана. Если он уничтожит эти подкрепления и очистит Парнаду от гарнизонов Мехала, это нам сильно поможет. А если еще станет на границе и не даст ему уйти…

Глава 21

Прошло двадцать дней. Зима закончилась, и несколько дней над большей частью провинции бушевали грозы, оживившие грязь на дорогах. Но потом начало быстро теплеть, а обычные в это время года сильные ветра на глазах высушили тракты.

Как ни старались обустроить беженцев и предотвратить разбой, избежать этой напасти не удалось. С наступлением теплого времени из разоренной войной Парнады потянулись разбойничьи ватаги. Движение по дорогам было еще редким, поэтому и особого разбоя на них еще не было. Разбойники захватывали не очень большие деревни, где отъедались и валяли хозяйских жен и дочерей, а потом меняли деревню, напоследок требуя для себя откупа деньгами. Крестьяне терпели, скрипели зубами, а после слали ходоков к герцогу.

— Большинство разбойников это вчерашние крестьяне, — говорил своим помощникам Сергей. — Их не пощадила жизнь, и они сами никого щадить не будут. Быстро нам с ними не справиться, но это не значит, что нужно оставлять все, как есть. Скоро по дорогам пойдут купеческие обозы, и купцы нам с вами предъявят счет.

— Они не посмеют! — сказал Севорж.

— Я понимаю, что не посмеют и имел в виду не то, что они заявятся требовать возмещения убытков, — сказал Сергей. — Они платят налоги и имеют право на помощь герцога. И мы им эту помощь окажем. Да и крестьян нельзя оставлять на произвол судьбы. Но бросать против разбойников армию, это то же самое, что гоняться за мухой с молотком. Муха улетит, а вы только зря потратите силы. Основное оружие разбойников — это лук, поэтому использование обычных пехотных или конных подразделений чревато тем, что мы понесем потери, а они скроются в лесах, из которых выйдут, как только мы уйдем. Значит, нужно использовать стрелков.

— Стрелки — наша главная ударная сила, — сказал Фар. — Мы не можем в каждой деревне ставить по отряду.

— Можно поступить совсем по-другому, — сказал Джордан. — Кто страдает от разбойников, крестьяне и купцы? Вот пусть они с ними и борются, а мы им в этом только поможем.

— Что ты конкретно предлагаешь? — спросил Сергей.

— Чтобы безопасно ездить по дорогам, купцам придется раскошелиться. Лучники нам должны приготовить большую партию боевых луков. Закупим их на деньги купцов и дадим тем крестьянам, которые согласятся на время оставить свои хозяйства на сыновей и малость поохотиться. Конечно, им за это тоже нужно будет заплатить.

— Платить мужикам за то, чтобы они сами себя освобождали от напасти? — хмыкнул Фар.

— А ты как думал? — сказал Джордан. — Мужик ленив и вкалывает только на себя, и только тогда, когда без этого не обойтись. Разбойники — это, конечно, убыток, но не такой уж и большой. Жизни не лишают, а то что бабе раздвинули ноги, так на то она и нужна. Неприятно, конечно, но хуже она после их ухода не станет. А вы его хотите вместо привычного труда или лежания на печи заставить бегать по лесам, да еще подставлять свою шкуру под стрелы разбойников. Согнать силой можно, но толку не будет. Поэтому платить придется. И не только платить, им еще нужно дать своих командиров, которые организуют и покажут, как воевать. А окрестные леса они получше разбойников знают. Каждый второй в них охотился. Если хотите, я могу сам этим заняться.

— Тогда так и сделаем, — решил Сергей. — Я поговорю с купцами, а остальным будет заниматься шевалье. Теперь я бы хотел поговорить с вами о своих планах на эту весну. Вопрос к вам, Парман. Насколько велики конные отряды, которые патрулируют тракт между городами с гарнизонами Мехала?

— Мы видели издали три таких отряда, — ответил шевалье Парман. — В каждом было примерно по две сотни всадников.

— А как сатхемцы различают, кто подошел к городским воротам? Ведь вместо патрульного отряда может подойти и вражеский.

— Так по одежде видно, — пояснил Парман. — И броня у них немного другая, да и сбруя у лошадей.

— Значит, только по внешнему виду? — уточнил Сергей.

— Разговор может выдать, — сказал Парман, уже понявший, к чему эти вопросы. — Язык один, но говор у них немного другой, а несколькими словами непременно перебросятся.

— А по лицам не узнают?

— Вряд ли, — подумав, ответил Парман. — Отрядов много, да и людей в них должны менять.

— Условных слов они точно не применяют?

— А для чего, милорд? — спросил Парман. — Извините, я вас не понял.

— У меня на родине существует такой воинский прием, — пояснил Сергей. — Чтобы стража узнала, пропускать куда-то человека или нет, он должен произнести определенные слова, которые мы называем паролем. Всем тем, кого следует пропускать, эти слова сообщают заранее. Время от времени пароли меняют. Прием простой, но действенный. Просто так не пройдешь, нужно сначала захватить того, кто знает пароль, и вытрясти его из пленного. А если пароли меняют часто, то и это может не сработать. Хорошо, что у вас до этого не додумались. А теперь послушайте, что мы сделаем. Пошлем к местам патрулирования сатхемцев отряд кавалерии. Лошади и сбруя у нас есть, доспехи — тоже. Дело только за их куртками. Жаль, что не догадались привезти в прошлый раз. Поэтому придется делать засаду в той части тракта, где достаточно густой лес. Выкосим патрульный отряд стрельбой, оставив несколько человек для допроса, а потом снимаем с тел и приводим в порядок форму. Одеваем две сотни всадников в куртки сатхемцев и едем к тому городу, куда ехали они. С собой в поход возьмем несколько купцов, которые торговали с Сатхемом и подолгу там жили. Они и будут вести разговор в воротах. Гарнизоны малочисленны, и захватить их врасплох и уничтожить не составит большого труда. После этого подтягиваем остальные силы и ждем следующий патрульный отряд. Этих тоже вырезаем, а дальше действуем в зависимости от того, что узнаем у пленных. Если позволит интервал времени между появлениями отрядов, то посылаем часть людей к другому городу и все повторяем. Если повезет, можно пройти по всей цепочке, уничтожив не меньше тысячи врагов и не понеся существенных потерь. Этим рейдом, помимо уничтожения сатхемцев, я хочу добиться еще трех целей. Во-первых, Мехалу придется оттянуть на охрану пути гораздо больше солдат, что поможет войску герцогов, и, во-вторых, мы с вами можем захватить много оружия, лошадей и доспехов. Зачем на все это тратить деньги, если можно забрать у неприятеля? И, в-третьих, я хочу набрать солдат. В беженцы подались многие, но далеко не все. И в деревнях, и в городах могут быть нужные нам люди, умеющие сражаться и признающие дисциплину. Будем с собой брать только таких, пусть даже с семьями. Трофейных лошадей все равно должно быть много.

— Придумано здорово, — сказал Севорж. — И если получится, мы Мехалу всю летнюю компанию изгадим. Тогда у него точно больше крупных успехов не будет. Только куда помещать новых людей? Строить еще лагерь?

— Дороги просохли, и деньги в казне есть, так что можем и построить, — ответил ему Сергей. — Он в любом случае лишним не будет. А на будущее я думаю часть солдат поселить в новые деревни. Мест для них у нас достаточно. У меня на родине такие деревни были. В них жили казаки. Они не платили налоги, их плата королю была в другом. По его призыву каждая казачья семья отправляла на войну одного конного и уже вооруженного воина. А для того, чтобы не забыть, с какой стороны у меча рукоятка, старшины в деревнях время от времени проводили учения. Да и без войны часть казаков постоянно служила в войске. А от наших крестьян, если бы они не занимались охотой, в войне вообще никакого толку не было бы.

— Вы почаще вспоминайте, милорд, что у вас еще дома было, — сказал Фар. — Глядишь, справимся с Сатхемом малой кровью. В поход опять сами собираетесь идти?

— Вас, Фар, с частью гвардии возьму, — ответил Сергей. — А граф пусть занимается армией. Не горюйте, Ланс, возможность подраться у вас еще будет. Лучше скажите, когда собираетесь забрать Алестаю с сыном? У меня половина дворца стоит пустая, а вы мало того, что без семьи, так еще снимаете комнату в городе! Бросайте-ка все дела, возьмите охрану и езжайте домой. И без семьи не возвращайтесь. У вас там и Эжен управится, на то он и управляющий. И всех везите во дворец. Им не так скучно будет, а у меня появится что-то вроде двора. А если вы боитесь за жену, я нашего шевалье прямо сейчас кастрирую на ваших глазах, если он не поклянется всеми богами обходить Лесту стороной.

— Под угрозой такого наказания я готов вообще на время забыть о женщинах! — засмеялся Джордан. — Дня на три.

— Сегодня же съезжу, — пообещал граф. — В армии везде толковые командиры, и все заняты делом, так что большой необходимости в моем присутствии нет. Приеду, тогда выделю командиров для ваших крестьянских отрядов. Человек тридцать, я думаю, хватит. Давайте сначала посмотрим, как у них пойдут дела.

— У вас очень хороший план, милорд, — сказал Джок. — Один раз такое вполне может пройти, потому что этого еще никто никогда не делал. Но после избиения гарнизонов даже дурак поймет, как это было сделано и примет меры. И есть еще одна тонкость, которую вы не предусмотрели — бороды.

— Какие бороды? — удивился Сергей. — О чем вы, барон?

— Купеческие, — пояснил Джок. — Вы же видели наших купцов. Есть среди них хоть один без бороды? В этом сословии просто неприлично оголять лицо, а сатхемцы редко заводят бороды, а в армии бородатых нет вообще. Купцы упрутся.

— Ничего, — сказал Сергей. — Новая борода вырастит, а вот новая голова — вряд ли. Те, кто отказываются помогать мне, тем самым помогают нашим врагам. Головы я им за это, конечно, рубить не буду, но торговлю закрою и конфискую товары. Думаю, достаточно будет одной показательной порки. Большинство из них умные люди, и все прекрасно поймут.

— Когда думаете выступать? — спросил Фар у Сергея.

— Дня за три, я думаю, все подготовим и выйдем, — ответил тот. — Дороги уже сухие, а в Рошти наверняка идет драка, так что если дела пойдут не так, как я задумал, вмешаться быстро у Мехала не получится, и мы сможем уйти.

Разговор герцога с купцами начался приглашением главы местного отделения торгового дома Сордов. Выслушав герцога, он ответил:

— Мы уже два раза давали деньги вашей светлости: на борьбу с графом Мартином и на победу в этой войне. Мы их не можем давать бесконечно. Прибыли нет, а использовать для таких целей деньги вкладчиков запрещено главой дома.

— Я все это прекрасно понимаю, — согласился Сергей. — Но на этот раз деньги нужны не мне, то, что я хочу сделать, нужно в первую очередь вам. Я не могу бросить против разбойников армию. И не только потому, что она мне нужна для другого, это просто бесполезно. Вы мне можете не помогать, только тогда вам придется с каждым обозом отправлять сильную вооруженную охрану. И не факт, что она вам поможет, если нарветесь на большую ватагу, где будет много лучников. Я в любом случае займусь разбойниками, но будет это не сейчас и займет время. Подумайте хорошенько и поговорите с другими. Это в ваших интересах, а речь идет не о таких уж и больших деньгах.

Купцы дураками не были, и на следующий день необходимые деньги привезли во дворец герцога. А вот с бородами пришлось бороться больше. Первый же вызванный купец, который уже больше двадцати лет торговал с Сатхемом, отказался наотрез.

— Что хотите делайте, ваша светлость, а бороду я брить не дам! — неприязненно посматривая на герцога, сказал он. — Помочь не отказываюсь, но с бородой!

— С бородой в вас сразу же опознают сенгальца! — жестко сказал Сергей. — Так что ваша готовность помочь на деле ничего не стоит! Вы отказываете в помощи своему герцогу в тяжелое для королевства время. Ну что же, голову вам за это никто рубить не будет, но и отпустить вас раньше, чем мы придем из похода, я не могу. Придется вам погостить у меня две или три декады. В подвал я вас сажать не буду, посидите в одной из комнат первого этажа. И кормить вас будут с моего стола. Только за постой вам придется заплатить. Я забираю ваш склад с остатком товаров. Можете это считать наказанием, можете — платой за нахождение у меня во дворце на полном пансионе.

Как Сергей и ожидал, известие об аресте одного из купцов и конфискации содержимого его склада вызвало среди купцов волнение, и на следующий день он имел счастье лицезреть в своем кабинете главу купеческой общины Ордага Ожена Латгарда.

— Вы зря беспокоитесь о своем собрате по ремеслу, — заявил ему Сергей. — Ничего с ним страшного не случится. Посидит под замком три декады, в следующий раз будет более отзывчивым к просьбам своего герцога, особенно в том, что касается дела спасения королевства. Нет, денег я у него не просил. Я что, уважаемый Ожен, похож на вымогателя? Причину я вам назвать не могу, потому что это секрет. Ваш купец потому и сидит под караулом, что его узнал, а помогать мне отказался. Когда я закончу дело, из-за которого обратился к нему за помощью, тогда и выйдет. Открою вам секрет, что мне еще придется обратиться кое к кому из купцов. Так что пусть будут к этому готовы. Свои склады они, конечно, могут очистить заранее, но я бы все-таки советовал пойти мне навстречу. Пустых комнат у меня во дворце еще достаточно, а чем компенсировать траты на содержание ваших купцов, я найду.

Следующие два купца оказались удивительно покладистыми и, хоть и без большой радости, отправились брить бороды. Из дворца они тоже не вышли, и на следующий день в составе отряда из пятисот всадников герцога во главе с ним самим отправились в Парнаду.

То ли так совпало случайно, то ли недруги герцога воспользовались его отсутствием, чтобы нанести ему подлый удар, но через два дня после отъезда Сергея была совершена попытка покушения на Леору. По счастливой случайности у Ласа закончились сухофрукты, до которых он был большой охотник, и запас которых постоянно возобновлял на дворцовой кухне с молчаливого согласия главного повара. Мальчишка прихватил матерчатую сумку и, пройдя главным коридором, свернул к кухонным кладовым. Здесь он и услышал тихий разговор двух слуг, который с первых же слов заставил его насторожиться и подкрасться на цыпочках ближе к подсобке.

— Сто золотых, — сказал один голос. — Нам таких денег за всю жизнь не заработать. Тебе-то и нужно всего лишь подсыпать ей в пищу этот порошок, а все остальное я сделаю сам. Не бойся, это не яд. Порошок нужен, чтобы баронесса послушно уселась в карету.

— Нет, даже не уговаривай, — ответил другой. — Это женщина герцога, и я не хочу быть тем, кто принесет ему горе. Я от него видел только добро и не хочу в ответ платить злом. Тебя я не выдам, но при одном условии. Ты должен сегодня же убраться из дворца и забыть сюда дорогу.

Лас долго не раздумывал, что ему делать. Бежать за помощью долго, говорившие, скорее всего, уйдут. И как их потом искать? Осталось единственное — спрятаться и увидеть их самому. Рядом находилось одно из подсобных помещений, в котором хранилась неиспользуемая в обычное время кухонная утварь. Лас открыл в нее дверь, переложил пару больших кастрюль, освобождая для себя место в тесном помещении, и оставил дверь чуть-чуть приоткрытой. Долго ждать не пришлось: через несколько минут дверь помещения, где прятались говорившие, открылась, и из нее вышли двое. Один, судя по колпаку на голове, был поваром. Он и направился на кухню. Второго Лас несколько раз видел у помещения каретной, когда посещал конюшню. Он свернул в коридор, из которого можно было попасть к одному из выходов во внутренний двор. Выждав несколько минут, мальчишка покинул подсобку и бегом бросился к отцу. После непродолжительных поисков он нашел его в служебной комнате вместе с бароном Лишнеем и, волнуясь, пересказал разговор двух слуг.

— Повар никуда не денется, — решил Джок. — Вот что, Лас, сейчас я тебе дам в сопровождение пару своих ребят, и вместе сходите к каретной.

— Я пойду с ними, — поднялся со стула отец. — Думаю, что этого типа во дворце уже нет и придется организовывать его поиски.

Однако, они успели вовремя: нужный слуга еще только седлал коня для поездки якобы по поводу ремонта одной из трех карет герцога и был задержан без проблем. Повара тоже нашли, но он только пересказал уже слышанный Ласом разговор. Выдавать склонявшего к измене он не стал, потому что тот являлся мужем его сестры. Второй задержанный

рассказал больше. В последнюю поездку к жене его посетил неизвестный ему господин, который и сделал щедрое предложение, предупредив правда, что в случае невыполнения его поручения, и жена, и дом могут пострадать. От него слуга получил десять золотых аванса и указание везти захваченную девушку к себе домой и там держать до тех пор, пока не появятся те, кто ее заберут.

За домом слуги установили наблюдение, но особой надежды на успех не было.

— Жаль, что не выжила служанка графини! — сказал Джок. — А быстро найти другого двойника баронессы не получится.

— Может быть…, — начал Сатарди, но его фразу прервало появление Леоры.

— К вам можно, господа? — спросила девушка. — Барон, мне стало известно о попытке меня выкрасть, и я хотела бы у вас узнать, известно ли что-нибудь о заказчике?

— Лас проболтался? — спросил Сатарди.

— Он по секрету рассказал Лани, а она тут же все выложила мне, — улыбнулась Леора. — Так что с заказчиком, я могу узнать его, имя или это секрет?

— К сожалению, секрет, — вздохнул Джок. — В том числе и для нас.

Он коротко пересказал ей все, что удалось узнать.

— У меня есть предложение, — сказала Леора. — Раз им нужна пленница, давайте мы ее обеспечим. Я не думаю, что за домом слуги следят постоянно, поэтому вы вполне можете привести этой ночью туда своих людей, а завтра пусть этот слуга отвезет меня к себе со связанными руками. Что там был за порошок, корха? Значит, изображу полную покорность. Дома он меня развяжет и будем ждать гостей. Иначе просто придется сидеть и ждать, когда они нанесут удар в следующий раз. И Ласа при этом может не оказаться поблизости, да и не все слуги отказываются от золота.

— Ваш план имеет хорошие шансы на успех, но вы представляете, что со мной сделает герцог, если с вами хоть что-нибудь случиться? — спросил Джок.

— А что со мной может случиться? Человека не похищают для того, чтобы тут же убить, гораздо проще вместо корхи сыпануть яд. Да и ваши люди не будут изображать из себя мебель. Можете мне оставить арбалет, а заодно и слуге: пусть отрабатывает прощение.

Леора проявила настойчивость и, скрепя сердце, Джок принял ее план и приступил к его выполнению. Уже под утро в дом к слуге проникли трое его людей, воспользовавшиеся ключами хозяина. Перепуганной хозяйке объяснили, в какую грязь залез ее муж, и подсказали, как себя нужно вести. Утром слуга привез в карете Леору, завел ее в дом и поехал отгонять карету в каретную мастерскую на ремонт.

— Или план составлял дилетант, или слугой сознательно пожертвовали, — говорил своим людям Джок перед началом операции. — Любому опытному в наших делах человеку должно быть понятно, что после пропажи баронессы мы с вами начнем рыть землю, и не потребуется много времени, чтобы связать ее исчезновение с утренним выездом кареты. И самого слугу, и его дом должны тут же проверить. Что из этого следует?

— Ее должны забрать почти сразу же после приезда, — сказал старший группы. Слуга может приехать домой только в течение дня, наверное, весь день за домом наблюдает кто-нибудь из соседей. Пара монет серебром…

Так и оказалось. Минут через пять после отъезда кареты из дома напротив вышла женщина. Осмотревшись и никого не увидев, она, уже больше не оглядываясь, поспешила прочь. Шла она недолго, и через пару кварталов постучала в дверь небольшого двухэтажного дома. Ее впустил в дом какой-то мужчина, и минут десять больше ничего не происходило. Потом из дома вышли двое мужчин, в том числе и тот, который открывал дверь. Они разделились. Один побежал, как оказалось, нанимать карету, а второй быстрым шагом направился к дому слуги. Заглянувший в незапертый дом агент увидел то, что и ожидал увидеть — тело женщины, умершей от удара кинжалом в сердце. Вряд ли ее убили из-за платы, скорее всего, просто убрали свидетельницу. Такая же участь, без сомнения, ожидала и семью слуги. Рисковать баронессой не стали, и захватили первого мужчину, как только он вошел во двор. Подъехавшая карета оказалась очень кстати. В нее усадили Леору с одним из охранников и отвезли во дворец. Туда же чуть позже карета службы Джока доставила и обоих задержанных. Проштрафившегося слугу трогать не стали, просто вышвырнули с работы.

— Значит, барон Бенхам, — задумчиво сказал Джок, когда они с Сатарди поднялись из подвала после допроса. — Я такого что-то не припомню.

— Я тоже вроде не слышал, — отозвался Сатарди. — Поеду в контору. Нужно посмотреть по записям, кто у нас там числиться по столице, и поспрашивать ребят, может быть, его кто-то и знает. И в любом случае в столицу нужно посылать группу.

У баронессы Луизы Дюман была одна слабость: ей очень нравились мужчины. Причем именно во множественном числе. Пока был жив муж, приходилось сдерживать свои аппетиты. Но мужа убил в поединке один из ее кавалеров, и овдовевшая, но еще молодая и очень даже недурная собой баронесса скоро приобрела репутацию определенного рода, выделившись среди прочих любительниц амурных приключений. Сделать это было

нелегко: столица славилась легкостью нравов, а овдовевших дворянок было достаточно много. Правда, были и сложности. Заполнявшие дворец короля дворяне легко находили себе пару среди молоденьких девиц, не утруждая себя долгими ухаживаниями или, тем более, тратами. В последнее время стало трудно найти щедрого и приятного в общении кавалера. А баронство после смерти мужа давало слишком мало средств, чтобы удовлетворить аппетиты Луизы. Она поменяла двух управляющих, но дела пошли только хуже. Молодая баронесса боялась, что если ушедшую в поход армию постигнет неудача, то ей вскоре придется самой искать мужчин в провинции. Сейчас ее поочередно навещали двое: противный, но щедрый боров — барон Бенхам и молодой сын барона Ремара, которого не взяли в армию из-за возраста. Парню еще не было пятнадцати лет, и он был единственным наследником ушедшего в поход отца. Баронство было богатым, и денег своему отпрыску барон оставил много. Теперь эти деньги медленно, но верно выкачивала из юнца Луиза.

Вошедший слуга доложил, что приехал некий шевалье Салан и просит ее об аудиенции.

— Зови, конечно, — приказала Луиза. — Приведешь его в малую гостиную. Он как, хорош собой?

— Лет двадцать, крепкий, лицо обыкновенное, одет не слишком богато, но приехал в сопровождении шести всадников. Все на отличных конях и хорошо вооружены.

— Значит, в малую гостиную, — повторила баронесса, осмотрев себя в зеркало и поправив прическу.

— Рад видеть жену своего друга! — приветствовал хозяйку вошедший шевалье. — А вы, баронесса, по-прежнему прелестны. Я всегда завидовал Хорну: иметь рядом такое совершенство!

— Благодарю, — баронесса приняла самую выгодную позу, подчеркивающую ее прелести. — Мы знакомы, шевалье?

— Достаточно того, что я вас знаю, — усмехнулся шевалье, неожиданно для нее оказавшись совсем рядом. — У меня к вам, Луиза, одна маленькая просьба, не выполнить которую вам будет затруднительно. Но сначала ответьте мне на один вопрос: как вы относитесь к барону Бенхаму?

— Противный, и как любовник из себя ничего не представляет, хотя самомнения на троих, — ответила слегка напуганная баронесса, отодвинувшись от мужчины насколько позволяла обстановка. — Кто вы такой, и что вам угодно?

— Лучше вам этого не знать, баронесса. Еще один вопрос: почему он не в армии короля?

— Он с кем-то договорился и разыграл дуэль. Якобы его противник не так посмотрел на его жену. Ему оцарапали правую руку, а идти в поход с раной… Положенное количество солдат он выделил, но отправил с ними племянника.

— С этим ясно. Если вы так относитесь к барону, значит, не будете против, если мы его у вас похитим? Прежде чем ответить, советую хорошенько подумать. Со мной шестеро головорезов, которым ничего не стоит оставить в вашем особняке одни трупы. Подумайте, стоит ли того этот боров.

— А почему бы вам его не забрать в другом месте?

— Он выехал из своего особняка и сейчас в сопровождении охраны из двух человек едет к вам. На вашей улице еще слишком светло и людно, а шуметь раньше времени мне не хочется. Ждать же, когда он вас покинет, нет у меня ни времени, ни желания. Итак, ваше решение?

— Вы не оставляете мне выбора.

— Разумно. Тогда отдайте приказ своим слугам ни во что не вмешиваться. Можете, как стемнеет, заявить о его похищении в службу охраны Короны. Я вас покидаю и надеюсь на ваше благоразумие. И поспешите, карета графа будет здесь с минуты на минуту.

Луиза схватила колокольчик и приказала прибежавшему слуге:

— Фред, сейчас подъедет барон Бенхам. Впустите его во двор и ни во что не вмешивайтесь, что бы не случилось. Тебе все ясно?

— Конечно, ваше сиятельство. Впустить и не вмешиваться, — ответил слуга, с испугом посмотрев на собеседника баронессы.

— Тогда выполняй! И побыстрее!

Слуга выскочил из гостиной и уже через пару минут был у ворот, где и передал приказ госпожи троим охранникам.

— Чуть не опоздали, — поморщившись, произнес шевалье. — Баронесса, не угодно ли взглянуть?

Луиза поднялась с кресла и на негнущихся ногах подошла к большому арочному окну, выходящему во двор. Было видно, как охрана открыла ворота, впуская во двор карету, запряженную четверкой лошадей, и двух всадников. Люди шевалье быстро оттеснили в сторону охранников баронессы и закрыли ворота. Луиза отвлеклась лишь на пару мгновений, бросив взгляд на стоящего рядом мужчину, но когда она опять выглянула в окно, и охрана барона, и кучер, уже связанные, грузились в карету.

— Вот и все, — подвел итог шевалье. — Спасибо за содействие. О похищении

все-таки заявите, как стемнеет. А то кто-нибудь из слуг рано или поздно

проболтается, и у вас могут быть неприятности.

Двумя часами позже карета барона Бенхама, окруженная вооруженным эскортом похитителей, ехала прочь от столицы. Смеркалось, вдоль дороги по обеим сторонам темнел лес.

— Останови, — приказал Салан своему человеку, исполняющему обязанности кучера. — Пора избавится от балласта.

Он спешился и открыл дверцу кареты, в которой сидели связанные пленники. Один жест и оба охранника и кучер оказались на дороге.

— Развяжите им руки, — приказал Салан и, не дожидаясь выполнения своего приказа, продолжил. — Вас мы отпускаем. Можете вернуться в особняк барона, но не советую: ничего хорошего после произошедшего вас там не ждет. Возьмите по одному золотому, а в узле ваше оружие. До столицы недалеко, как-нибудь доберетесь. И держитесь вместе: здесь много волков.

Не обращая больше внимания на отпущенных, он забрался в карету, где оставался барон.

— Ну что, будем говорить? — спросил он пленника, освобождая ему рот.

— Кто вы такие? — выплюнув остатки грязной тряпки, выполнявшей роль кляпа, хрипло спросил барон. — И что вам от меня нужно? Деньги? Я согласен на выкуп.

— Кто дал заказ на похищение невесты герцога Аликсана? Все исполнители схвачены, так что врать не советую. Молчать — тоже. И заказ, и деньги — все шло через вас. Сомневаюсь, что исполнители под пытками назвали ваше имя только из-за личной к вам неприязни. Отвечайте, если не хотите, чтобы вас связанного и голого подвесили за ноги к нижним веткам ближайшей сосны. Здесь много волков, и все еще по-зимнему голодны.

Словно в подтверждение его слов вдали завыл волк.

— Вы не посмеете! — с ужасом глядя на Салана, произнес Бенхам. — Вас всех найдут и четвертуют.

— Нас еще надо найти. И потом, какая вам разница, что там будет, если для вас все закончится здесь и сейчас? И не надо испытывать мое терпение. Или вы предпочитаете волков?

— Я все вам расскажу. Задание дал граф Анжи Продер, он же и оплачивал работу.

— Где он сейчас, в армии короля?

— Нет, он остался у себя. Собирает солдат для армии. С пополнением уже должен двинуться в Рошти. Я вам все сказал и готов за свою жизнь заплатить. Много денег!

Салан вышел из кареты и махнул рукой. Его люди быстро вытащили из кареты воющего от ужаса барона. Удар кинжалом, и крик оборвался.

— Срежьте у него с пояса кошелек, — приказал Салан. — Вряд ли кто поверит в версию ограбления, но оставлять покойнику золото — лишнее, а нам оно пригодится. Оттащите его шагов на двадцать с дороги. К утру никаких следов, кроме обрывков камзола, не останется.

— Куда дальше, Салан? — спросил у старшего один из подручных.

— Возвращаемся. Мы свою работу выполнили, а судьбу графа пусть решает герцог.

Глава 22

— Сворачиваем операцию и уходим! — сказал Сергей. — И не нужно на меня

так смотреть, Фар! Ты же видишь, что творится!

А творилось то, на что он не рассчитывал, но вполне мог предвидеть. После того, как они захватили пять городов, попутно уничтожив три кавалерийских отряда сатхемцев, население захваченных городов, которое составляло меньше трети от довоенного, боясь мести короля Мехала, начало разбегаться. Причем большинство бежало в его провинцию и лишь немногие пробирались в другие города Парнады или пытались добраться до Рошти. Все началось тогда, когда по приказу Сергея сформировали первый караван для отправки домой с захваченной добычей и теми из жителей, кого он счел полезными для армии. Добычи оказалось неожиданно много, людей — тоже. В одном из городов сатхемцы устроили огромный склад продовольствия, которое свозили сюда со всей округи. Примерно раз в декаду в город приезжал большой обоз, и часть провизии отправляли в войска. Гарнизон здесь оказался в три раза больше, чем в других городах, так что при его уничтожении пришлось напрячься. Тогда в первый раз понесли потери, хоть и небольшие. Оставлять это богатство врагу было нельзя, сжечь — не поднималась рука. Сергей разослал солдат по окрестным деревням, дав им запасных лошадей, с приказом покупать у крестьян возы. Уходя, сатхемцы угнали из деревень большинство лошадей, так что возов на продажу нашлось предостаточно. В них запрягали захваченных у врага кавалерийских лошадей и грузили продовольствие, оружие и вещи тех, кого увозили с собой. Стоило уйти первому каравану, как многие из жителей стали спешно собирать самое ценное и бежать вслед за отъезжающими, бросая дома и остальной скарб. Сначала Сергей приказал гнать посторонних, но, посмотрев на заплаканных женщин и бегущих за ними детей, не выдержал и дал им разрешение ехать с обозами. Их мужья, забросив часть вещей на возы, шли пешком.

— Смотри, сколько их собралось возле обоза! — продолжил он, показав рукой на городскую площадь. — Мало того, что вместе с кузнецами и прочими мастеровыми мы набрали больше тысячи воинов, да еще столько же их родни, так теперь приволочем с собой в три раза больше беженцев. А сколько их придет самостоятельно? Севорж уже, наверное, построил шестой лагерь, но это для бойцов, а куда девать остальных?

— Да построить небольшой городок возле лагерей, — сказал Фар. — Все равно семьи солдат и офицеров в лагерях жить не будут, не дело это.

— Мне или воевать, или строить города! — рассердился Сергей. — Тебе легко говорить!

— Так вам, милорд, почти ничего делать не придется, Надо будет только помочь с инструментом, да дать стекла на окна и кирпич для печи. Дерево дешево, они его сами закажут, и большинство сами свои дома выложат. В городах они дома почти не покупали, строили сами. Здесь каждый второй такое умеет делать топором, что диву даешься. Конечно, замостить дорогу или там сделать тротуары — нужно помочь, а дальше все сами сделают. Вот если где бегут одни бабы, да еще с детьми, там помогать придется. Но таких мало. Найдите толкового человека, и поручите ему этим заниматься. А временно поживут и под открытым небом. Уже тепло — не перемрут. А в войне мы до зимы уже достаточно поучаствовали. Потерь почти что нет, а три тысячи сотхемцев, считая и тех, которые были в прошлый раз, как корова языком слизнула. Все бы так воевали, у Мехала бы давно закончились солдаты! Теперь только нужно обустроить тех, кого привезли, и обучать новичков. Жаль, конечно, что не доделали работу до конца. Можно было без особого риска захватить еще пяток городов, но вы правы: спасти людей важнее.

Вместе с последним обозом отправились сами, разрешив оставшимся разобрать остатки продовольствия. Из-за обоза и переселенцев назад ехали целых двенадцать дней. Приехав, Сергей узнал о покушении на Леору и о королевском гонце, привезшем то ли приказ, то ли пожелание короля как можно быстрее видеть в своей столице герцога Аликсана.

Сергей привел себя с дороги в порядок, уединился с секретарем рассмотреть все текущие дела, назначил им исполнителей и, больше не думая о работе, остаток дня провел с Лани и Леорой. Утром он в сопровождении двух десятков своих гвардейцев выехал в столицу королевства. Перед отъездом у него состоялся короткий разговор с Джоком.

— Я надеюсь, что вы больше не будете использовать мою невесту в подобных делах, — сказал от Лишнею. — То, что она это предложила сама, вас не оправдывает. И вот еще что, барон. Не получается у меня заниматься самому Продером, и не получится еще, скорее всего, до конца войны. А эта сволочь не унимается, и слова короля ему не указ. Я не знаю, чего ему втемяшилось красть баронессу, если бы он решил ее просто убить и лучше выбрал исполнителя, Леоры уже не было бы. Поэтому подберите у себя надежного человека и передайте ему задание на графа. И пусть не занимается этим сам. Дайте ему достаточно золота, чтобы нанять исполнителя.

По дороге в столицу никаких разбойников не встретили, а из-за войны постоялые дворы стояли полупустыми, поэтому проблем с ночевками у них не было. Приехав, Сергей сразу же отправился во дворец к герцогу Лантару. Отправив гвардейцев в казармы, он узнал у караула, что Аленар еще никуда не уезжал, и успел его перехватить на выходе из трапезной.

— Еще не завтракали? — спросил герцог после приветствий. — Уже? Значит, сейчас вместе со мной поедете к королю, а по дороге я вам все расскажу. — Король вас вызвал по двум причинам. Первая — это желание принцессы закрепить ваши отношения.

— Какие отношения? — удивился Сергей. — У меня с ней пока никаких отношений нет. Неужели решила выйти замуж?

— Она это уже давно решила, но король и сейчас не хочет торопиться. Подспудно он к вам испытывает неприязнь, так что имейте это в виду. Но принцесса его допекла, поэтому он согласился на помолвку.

— А это ничего, что я уже помолвлен? Разве не нужно разорвать помолвку с Леорой?

— Нужно, но вы это можете сделать в одностороннем порядке. А насчет отношений можете не беспокоиться, за этим дело не станет. Празднование помолвки у вас закончится в ее постели. Король поставил условие, что о помолвке пока никто не должен знать, а то она бы и с вами уехала.

— А вторая причина?

— Вас пока не будут привлекать к активным боевым действиям, но к осени хотят поручить одно дело. В Сатхеме для Мехала готовятся подкрепления, которые должны к нему выйти или в конце осени, или уже зимой. Их нужно перехватить и уничтожить. Всего это немногим больше пяти тысяч человек. Справитесь?

— К нужному времени моя армия уже будет готова. Пока же мы только совершили рейд по тылам Мехала, перебили с тысячу сатхемцев и захватили почти все их продовольствие.

— У нас особых успехов нет, как и у сатхемцев, — сказал Аленар. — Колотим друг друга понемногу. У нас сейчас даже чуть больше сил, чем у Мехала, но у него все в кулаке, а у нас у каждого герцога свой командующий. Король поучаствовал в неудачной осаде одного из захваченных городов, плюнул и уехал, а свое войско тоже никому не подчинил, оставил старшим своего человека.

— А чем занимается Анжи? Какие у него отношения с королем?

— А что это вы о нем вспомнили?

— Я бы о нем сейчас не вспомнил, если бы он сам о себе не напомнил, попытавшись выкрасть Леору.

— Насчет Леоры это точно?

— Совершенно. Люди, которые занимались этим делом, ничего не знали о нашей вражде, тем не менее прошли по цепочке посредников и назвали заказчиком Анжи. Думаю, что с ним скоро произойдет несчастный случай.

— Король его простил… частично. В ближний круг ему по-прежнему хода нет. Постарайтесь с королем о нем вообще не говорить, тем более если сами приняли меры.

Сначала у Сергея был обстоятельных разговор с королем по поводу его военных действий и усилий по созданию армии.

— Ваш заказ на арбалеты я перехватил, — сказал он Сергею. — И уже получил всю партию. Вам ее еще раз заказать или возьмете назад деньги?

— Пожалуй, это и к лучшему, — ответил Сергей. — У меня много трофейного оружия, а деньги не помешают.

Король сказал, что деньги для Сергея приготовят и отвел его на растерзание к сестре.

«Все-таки странный народ эти женщины, — думал он, лежа в кровати принцессы, после бурно прошедшей встречи. — Она явно была ко мне равнодушна, более того, я ей не понравился. Судя по всему, она меня выбрала с чьей-то подачи и убедила сама себя в своей любви. А теперь действительно любит и счастлива. Вот мог бы я так?»

— Тебе со мной было хорошо? — заглянула в его глаза Аделла.

— Просто замечательно! — сказал он истинную правду. — Такого темперамента я еще у женщин не встречал!

— Давай еще! — радостно воскликнула она. — Я знаю, что для этого нужно делать!

— Я бы не против, — ответил он, удерживая одеяло, которое она вознамерилась с него стянуть. — Но твой брат приглашал на обед и, по-моему, уже пора.

— Брат подождет, а обед — и подавно! Я тебя столько времени ждала!

«Какая же это тайная помолвка? — думал он на второй день. — Аделла прилипла, как пришитая, и таскает меня с собой везде, где можно и где нельзя. А сколько раз слуги видели, как она меня запихивает в спальню? Чтобы не догадаться о ее чувствах нужно быть либо идиотом, либо слепым».

— Принцесса очень неосторожна, — подтвердил его опасения Аленар. — О вас уже весь двор судачит. Даже спорят, когда будет свадьба. Я думаю, что она своим поведением хочет подтолкнуть брата. Наверное, будет самым умным вам побыстрее уехать.

— Что в этом Аликсане такого, что сестра на него так запала? — искренне недоумевал король в разговоре с матерью. — Ведь были у нее и красивые мужчины, и опытные любовники. И ни с одним не было такого расставания! Льет слезы в два ручья, и вцепилась так, что мне ее от Аликсана пришлось отрывать.

— Он единственный, с кем она сейчас может свить гнездо, — пояснила мать. — А время для этого уже пришло. Так чему ты удивляешься? Был бы у нее большой выбор, скорее всего, этот герцог до ее постели не добрался бы.

«Вот стоило срываться и переться за тридевять земель и обратно, чтобы пару дней ублажать нелюбимую девушку? — думал Сергей, лежа в комнате последнего перед Ордагом постоялого двора. — А предстоит еще тяжелый разговор с Леорой. Оно мне нужно? Жаль, что нельзя послать к черту и короля, и его сестру. Баронесса мне намного милее Аделлы. Единственная польза от поездки в том, что забрал золото».

Разговор он начал сразу же, как приехал.

— Лани! — сказал он сестре. — Подожди немного с разговором, мне сначала нужно поговорить с Леорой. И лучше это сделать в кабинете.

— О чем ты хотел поговорить? — спросила девушка, садясь на стул поближе к нему.

— Там, — он махнул рукой в направлении столицы. — Решили, что тебе хватит быть моей невестой. На эту роль определили принцессу, и в этом я ничего поделать не могу. Более того, почти наверняка за мной следят и передают все увиденное в столицу. Поэтому прежних отношений у нас с тобой быть не может. Если мы не прекратим встречаться, у тебя могут быть неприятности, а я этого не хочу. Как я и говорил, ты можешь продолжать жить в моем дворце. Вот в этом кошеле, который мне для тебя передал герцог Аленар, пятьсот золотых. А вот этот вексель на твое имя на такую же сумму уже от меня. Теперь ты сможешь сама решать свою судьбу.

— Спасибо, герцог! — произнесла Леора, порывисто встала и, забрав со стола кошель и бумагу, быстро вышла из кабинета.

— Что ты ей такого сказал, что заставил плакать? — ворвалась в кабинет сестра. — Ой, Серг, да ты сам чуть не плачешь! Вы поругались, да? И из-за чего?

— Лани, Леора больше не может быть моей невестой. Помолвка расторгнута, и теперь моей невестой является принцесса. Но пока это секрет, поэтому трепаться о нем не нужно. Поверь, мне жаль, что так произошло, но я не мог поступить иначе. Я бы поставил под удар не только себя, но и Леору.

— Жаль, — огорчилась Лани. — Леора мне нравится. Она теперь уедет?

— Если и уедет, то вряд ли сейчас. Вообще я ей предложил остаться.

После разговора с сестрой он побывал на плацу, поговорил насчет тренировок солдат с Севоржем и Фаром. В разгар разговора подошел шевалье Джордан, который рассказал о начале борьбы с разбойниками.

— Как беженцы? — спросил Сергей, когда он закончил. — Продолжают подходить?

— Может быть, выходят в другие места, — сказал Лас. — В Ордаг приходит совсем мало людей. Мы после постройки шестого лагеря начали, как и договаривались, строительство небольшого городка возле последнего лагеря. Будем там строить дома в первую очередь для семейных офицеров. А потом дойдет очередь и до семей солдат.

— Вот вы где, милорд! — подошел Джок. — Я хотел вам сказать, что человек по вашему делу в столицу уже послан. Но обстановка там сложная, так что дело может затянуться. К вам будет просьба. Не можете ли вы переселиться из тех комнат, которые занимаете сейчас, в комнаты покойной герцогини? Они почти одинаковые, но вы будете жить рядом с сестрой, а нам будет гораздо проще осуществлять вашу охрану.

— На днях перееду, — кивнул Сергей. — Я об этом уже и сам думал. Фар, не хотите потренироваться? А то я что-то совсем запустил занятия. Когда очищали город с продовольственным складом, меня один хмырь чуть не достал мечом.

«Зря я связался с этим бароном, — думал граф Анжи Продер, трясясь в седле на пути из столицы к родовому замку. — Но кто же мог знать? Мне его рекомендовали, как абсолютно надежного человека. А теперь он мертв, и я не уверен, что его смерть не связана с последним заданием. А если это так, то и моя жизнь под угрозой. И зачем я надумал растянуть месть? Дурак, нужно было заключить контракт с гильдией на простое убийство».

Он тогда поговорил с бароном, передал ему золото и стал ждать, когда девушку доставят в новый особняк в столице. Время шло, а девушки все не было. А потом он узнал, что барон куда-то выехал вечером в карете и исчез. Через несколько дней обнаружилась и карета с лошадиными останками, а потом недалеко от того места нашли человеческие кости и обрывки камзола, в котором в тот вечер был барон. Тогда Анжи первый раз вдруг почувствовал себя не охотником, а дичью, и ему стало не по себе. Граф не доверял отцовской дружине. Слишком многие в ней были дружны с этим Аликсаном. Поэтому, когда король потребовал прислать людей, Анжи выслал ему всех оставшихся дружинников, а вместо них срочно набрал в столице наемников. После посещения замка он должен был отправляться в далекую Рошти и там драться с сатхемцами. Ехать не хотелось. И дело было не столько в противнике, сколько в его уязвимости, которая может помочь убийце подобраться незаметно. Нет, нужно будет перед отъездом сделать заказ на самого герцога! Пока он жив, чувствовать себя в безопасности невозможно.

Копыта лошадей застучали по деревянному мосту через речушку, протекающую в трех сотнях шагов от замка. Дорога обогнула холм, и сразу же стал виден весь замок. В последнее время Анжи не любил сюда приезжать. Бесконечные скандалы с дедом, в которых младшая сестра оказывала старику посильную поддержку, ненадежная дружина и грубая пища отбивали всякое желание к таким поездкам. Сейчас он хотел лишь поменять оружие и захватить с собой достаточно золота, чтобы иметь при себе запас и сделать при случае заказ на своего врага. С родственниками он встречаться не собирался. Проехав в услужливо распахнутые стражником створки ворот, граф бросил конюху коня и быстро пошел во вход в донжон. Поднявшись в комнаты отца, которые Анжи сразу же занял после его смерти, он стал быстро собирать все необходимое в дорогу, складывая вещи и оружие на кровать. Слуги потом все увяжут. Вслед за этим он открыл тайник и вынул из него два кошеля с золотом, которые повесил на свой пояс.

— Оргин! — крикнул граф в приоткрытую дверь. — Подай вина, бездельник!

— Сейчас принесу, ваше сиятельство! — пожилой слуга поспешно подал господину кубок с вином. — Извольте испить. Лучшее лирейское!

Анжи схватил кубок и залпом выпил, не обратив внимания на небольшой привкус в вине. Сунув пустой бокал в руки слуге, он хотел было отдать распоряжение приготовить ему на дорогу провизию, но в глазах потемнело и на тело накатилась слабость. Анжи попытался опереться на слугу, но тот проворно отскочил от господина, с интересом наблюдая, как молодой человек покачнулся и беззвучно упал навзничь.

Выждав немного, пока стихнет агония, Оргин поспешно нагнулся к трупу и снял у него с пояса походный кошель графа и оба кошеля с золотом, развязал, присвистнул, глядя на золото, и все побросал в одну из пустых сумок. Потом слуга спустился к себе, где забрал еще кошелек, отданный за выполненную работу, после чего пошел на конюшню. Там он оседлал одну из лучших лошадей и покинул замок.

«Вот я уже два года в этом мире, — думал Сергей. — Вырос от мальчишки, драющего полы в трактире до герцога. Почти как в сказке. Почему же так неуютно и тоскливо? Почему временами на эти красоты за окном не хочется смотреть? Мне в жены суют красавицу-принцессу, а я от такой чести готов завыть. Как хочется все бросить к черту и куда-нибудь уехать, прихватив с собой достаточно золота, чтобы больше никогда не мыть захарканные полы за миску каши! Чтобы ни за кого не отвечать, кроме себя самого, любить ту, к которой лежит сердце, и растить своих детей, если они у меня здесь когда-нибудь будут. А еще хочется взять почитать „Полдень“ Стругацких, включить телевизор и посмотреть мультики или просто мыться под душем. Как же мне надоела кровь, надоели тренировки с остро заточенной полосой стали, которой так легко и удобно отсекать куски человеческой плоти! Сами люди здесь во многом совершенно другие. Слава богу, хоть религиозного фанатизма здесь нет или, по крайней мере, я его не видел».

— Что ты здесь сидишь такой грустный? — спросила Лани, садясь рядом с ним на кровать. — Это из-за Леоры?

— Нет, не из-за нее. Точнее, не только из-за нее. Когда-нибудь я тебе все расскажу, пока еще нельзя: в тебе ничего долго не держится. Не обижайся, ты одна из очень немногих людей, ради которых стоит жить.

— А может, ну ее, эту принцессу? — предложила Лани, заглянув ему в глаза. — Я скоро сама вырасту. Через три года поженимся и никто другой тебе уже не будет нужен!

— Я тебя воспринимаю только как сестру. К тому же, пока ты вырастешь, я успею постареть.

— Врешь ты все! — насупилась Лани. — Ты меня только на шесть лет старше. Не хочешь жениться — так и скажи! Тебе, наверное, принцесса милее, за ней и скучаешь. А я дура села его утешать!

— Дело даже не в женитьбе, — попытался он объяснить сестре. — Здесь совсем другая жизнь и другие люди, во многом отличные от тех, кого я знал дома. Они не то чтобы лучше или хуже, они просто другие, и к этому трудно привыкнуть. Мне здесь почти никто не интересен, да и я сам…

— Глупости говоришь! — возразила сестра. — Не нужен ему никто! Да ты только и делаешь, что заботишься о людях! Вот взять, к примеру, моего отца. Он был незлым человеком, но никогда не стал бы возиться с беженцами. Будет больше разбойников? Значит, на рудниках появятся каторжане. Знаешь, как к тебе слуги относятся? При моем отце отраву бы тоже, скорее всего, не взял ни один из поваров. Но не взяли бы из боязни. А твой повар не взял потому, что не хотел приносить тебе горе! А пятьдесят золотых для него — это огромная сумма! Считай, что ты своим отношением к людям спас Леору. Ее накормили бы корхой, уложили в каретный ящик, и вывезли карету на ремонт. И ничего бы твои гвардейцы не увидели. А потом тебе бы прислали сначала ее уши, потом глаза… Ой, извини. Это Джок говорил, что, когда крадут для мести, обычно возвращают по частям. Тебя и солдаты любят, и офицеры. Если бы ты не додумался сжечь те двадцать тысяч сатхемцев, они превратили бы Ордаг в развалины. Представляешь, сколько людей бы погибло? А женщины…

— Стоп! — оборвал он ее. — Давай не будем о женщинах. Считай, что ты меня утешила, и я понял, какой весь из себя замечательный. Ты с сыном Севоржей играешь?

— А чего с ним играть? Ему еще только пять лет! С ним возится Белла, а я с Ласом играю. Вчера он начал насмехаться над борьбой! Он будет с мечом, а я могу заниматься танцами. Я рассердилась и на спор его уложила носом в ковер три раза.

— А он?

— Притащил свой тренировочный меч из дерева и начал им от меня отмахиваться, так я его еще два раза уложила с мечом. Второй раз, правда, он меня слегка зацепил. А меня Инна с мечом учить не хочет, учит только работать с кинжалом и бросать ножи. Они у меня, знаешь, как втыкаются?

— Не знаю, потом как-нибудь покажешь.

— Ты точно больше не грустишь? Тогда я побегу к Ласу!

— Почему вы до сих пор живы? — спросил Мехал вернувшегося из плена офицера конвойного отряда. — Все ваши подчиненные погибли, а вы вернулись, как ни в чем не бывало!

— Вы можете в любой момент исправить эту ошибку, ваше величество, — спокойно ответил офицер. — От меня ровным счетом ничего не зависело. Мне в голову по касательной ударил болт, сбросив с седла. Отряд выкосили быстро, я еще не успел очухаться. А потом плен. С завязанными руками не очень-то побегаешь. Когда перед уходом всех перебили, я уже тоже простился с жизнью, но немного поспешил. Меня подвели к молодому человеку лет семнадцати-восемнадцати, который оказался герцогом Аликсаном. Он сказал, что оставит мне жизнь, если я передам вам его послание. Я посчитал, что полезнее умереть в бою, унеся жизни врагов, чем по-глупому подставлять свою шею и согласился.

— И что же мне велел передать мой враг?

— То, что он нас всех считает не противниками, а преступниками, за то, что мы по-вашему приказу творили с мирным населением в Парнаде. Он потому и в плен никого не берет.

— Это все?

— Нет. Он просил передать, если вы попробуете опять отыграться на населении, он сделает все, чтобы на этот раз война перекинулась на нашу территорию, и на ней будет действовать так же, как вы здесь. И еще сказал, что если вы хоть раз осмелитесь поднять руку на его близких, можете сразу же прощаться со своей дочерью. Он на нее управу найдет. Теперь все.

— Как они действовали?

— Мой отряд перебили, устроив засаду. Их было в два раза больше и у каждого арбалет. Нас, собственно, первым же залпом выкосили, потом только добивали раненых. Из лошадей не ранили ни одну, и всех забрали с собой. А в города уже ехали на наших конях в мундирах и с оружием. И люди, которые чисто говорили по-нашему, у них были.

— Наверняка купцы! — скрипнул зубами король. — Сучье племя! Не зря мы всех их купцов у себя посадили на кол! Значит, вы бы хотели умереть в бою?

— Я бы имел желание жить подольше и унести с собой побольше врагов, — ответил офицер королю. — Но уж если умирать, то лучше в бою.

— Я передумал, — сказал король. — Вина ваша не так уж велика, и вы мне оказали услугу. Я вас прощаю, а вину искупите в бою.

— Дорогой, ты почему сегодня не в духе? — спросила за завтраком жена герцога Олена Марди. — Или плохо приготовлено мясо?

— Меня вынуждают отправить помощь Рошти. Представляешь? Передали письмо за подписью четырех герцогов и короля. Если я срочно не приведу помощь, они меня сменят. Причем король подписал то, что написали его противники!

— Это только лишний раз подчеркивает, что война идет тяжело, и не стоит сейчас заниматься подковерной борьбой. Аликсан это письмо подписал?

— Письмо он не подписывал, но отличился другим. Представляешь, он затащил в кровать сестру короля. Она могла долго баловаться с любовниками, но здесь все было сделано демонстративно напоказ, поэтому все считают, что у них будет свадьба.

— Насколько я знаю Аделлу, скорее, она затащила в свою кровать Аликсана, — сказала жена.

— Какая разница! Главное, что я этого союза допустить не могу. Это заметно усилит короля, и позволит Аликсану в случае его гибели бороться за престол.

Этим летом войску Сергея больше не пришлось принимать участия в войне. «Неумех» нещадно гоняли каждый день, и к осени они свое прозвище уже ничем не оправдывали. Занимались и с другими, в том числе и со стрелками, которых уже набралась тысяча человек. Крестьянские отряды под руководством офицеров герцога выбили немало разбойничьих ватаг, но их еще много бродило по лесам. Если их прижимали слишком сильно, они пытались прорваться в Парнаду, а потом перебегали обратно из разоренной войной провинции к соседям. Борьба с ними ожидалась долгой.

Сергей вспомнил кое-что из истории своего мира и ввел для каждого крупного подразделения свой отличительный знак в виде головы зверя или птицы, который в виде нашивок крепился к воинской куртке и висел на полковом знамени. Он пытался вспомнить хоть что-нибудь, чтобы усилить свою армию, но ничего, кроме пороха и греческого огня не вспоминалось. И то, и другое требовало времени на поиски исходного сырья и подбор пропорций смеси, потому что необходимых пропорций он не знал. Осмотр местных метательных машин его разочаровал. Громоздкие, а дальнобойность для тяжелых снарядов всего метров сто максимум. Стрелять мелкими снарядами можно было гораздо дальше, но точность была невысока, да и толку-то… Вот если бы это была бомба! Осмотрев все, что было в Ордаге, он плюнул и решил на время о всяких там катапультах забыть.

Пока армия герцога Аликсана «накачивала мускулы», армии остальных герцогов и короля, так и не объединив командование, за все время летних сражений отбили у Мехала в Рошти один единственный город. А к концу лета положение опять обострилось. Мехал вывел свои силы сразу из четырех захваченных городов, спровоцировал драку, после чего его солдаты очень правдоподобно изобразили панику и бегство. Купившиеся сандорцы бросились их преследовать, перемешали разные полки, потеряв всякую возможность управлять войсками, и влетели в элементарную ловушку. Оставив в поле убитыми больше семи тысяч человек, они откатились на прежние позиции, но удержаться на них не смогли, и отдали Мехалу ранее отбитый город. Таким образом, кроме некоторых потерь с обеих сторон, никаких других изменений в расстановку сил лето не принесло.

Конец первой части

Часть 2

Глава 1

Баронесса Лиара Буше родила свою дочь уже в преклонном возрасте. Ребенка удалось родить, но сорокалетняя баронесса родов не перенесла, оставив дочери в наследство свою бесподобную красоту и данное еще до рождения имя.

Барон принял мокрый кричащий комок плоти и, молча отдав его заранее выбранной кормилице, ушел. Его можно было понять: замена красавице-жене была явно неравноценной. Но шло время, девочка росла и уже к двум годам превратилась в веселую, очаровательную малышку, отличающуюся к тому же редким здоровьем. В девочке явственно просматривались материнские черты, и барон не смог устоять: маленькая баронесса прочно прописалась и в его покоях, и в его сердце. Альду любили все, начиная со слуг и кончая бароном и ее старшим братом Рамоном. Любили за красоту, за добрый, веселый нрав, за ум и сообразительность, более свойственные мальчишке. Девочке необыкновенно везло всю ее сознательную жизнь, словно Ньора[3] задалась целью подтвердить правильность данного на смертном одре имени[4].

Так играя зимой на реке со сверстниками, в возрасте семи лет Альда провалилась под лед у самого берега, но сумела самостоятельно выбраться из воды и добежать до замка. Провалившийся двумя годами раньше под лед ражий старший сын кузнеца Гнор, после того как выбрался, целый год сильно кашлял, похудел и к следующей зиме помер. Девочка же после всего даже не чихнула. Бойкая, склонная к проказам Альда постоянно попадала в передряги, но там, где другие калечились, теряли здоровье, а то и жизнь, маленькая баронесса выходила, что называется, сухой из воды.

С девяти лет ее начали учить этикету, письму и всему тому, что должна знать благородная леди. Для этих целей барон привез из ближайшего города учительницу благородных манер госпожу Равиль. «Благородной леди» больше по душе было взять детский охотничий лук и уйти на весь день на охоту с одним из деревенских мальчишек, чем зубрить заумные правила со старой грымзой. Но барон проявил твердость и, пусть с трудом и слезами, но Альда научилась и манерам, и письму, и даже языку Империи, которому госпожа Равиль обучила ее за дополнительную плату. Баронство у них было не из богатых, поэтому период ученичества оказался коротким, и как только необходимость в учительнице отпала, ее тут же отправили восвояси на радость молодой госпоже.

Жизнь благородной девицы одиннадцати лет отроду в отцовском замке скучна и однообразна. Альда давно поняла, что если она сама о себе не позаботится, то судьба ей коротать время за вышиванием или в лучшем случае в библиотеке, все интересное в которой она уже перечитала не по одному разу. Самой большой страстью для нее стала охота. Зверья и птицы в окрестных лесах водилось немало, и все это постоянно попадало на стол в жареном виде, внося приятное разнообразие в питание и деревенских, и обитателей замка. Поначалу барон позволял дочери охотиться только с братом, но тот был старше сестры на восемь лет и не слишком рвался бродить с ней по камышам в поисках уток или искать на полянах куропаток. Парня привлекала настоящая дичь, поэтому он свел сестру с парой деревенских парней постарше, любивших бить птицу, и уговорил отца доверить им Альду. Ребята много времени потратили, обучая молодую баронессу охотничьим премудростям, и вскоре она охотилась уже сама, научившись бесшумно подкрадываться к дичи и бить птицу влет, не тратя попусту стрел. Захотела Альда научиться владеть и мечом, но тут барон стоял твердо: не женское это дело и все. Альда обиделась и тайком от отца научилась метать в цель ножи, кинжалы, двузубые вилки и вообще все, что могло лететь и втыкаться, за исключением топоров и секиры, на которые у нее просто не хватало сил. Старый конюх, который учил госпожу этой премудрости, о запрете барона не знал, за что и поплатился. Отец как-то застал дочь, которая под одобрительные возгласы конюха всаживала один за другим несколько тесаков в мишень, расположенную в десяти шагах, молча сплюнул, дал конюху в ухо и ушел. Брат втайне от отца дал сестре несколько уроков работы с легким мечом, на этом дело и кончилось.

Другой страстью Альды стали лошади. Здесь отец не противился, и даже сам съездил в город на ярмарку и купил дочери молодую кобылу, послушную и веселую нравом, как и ее хозяйка. Альда просто влюбилась в Бри, как она назвала свою пятнистую четвероногую подругу, и теперь очень часто в хорошую погоду, надев костюм для верховой езды, совершала конные прогулки в окрестностях замка, придерживаясь совета отца ездить только по дороге.

— Пойми, дочь, — говорил барон. — На дороге пыль, а в лугах цветы и свежесть, но вы обе медленно ехать не умеете, а вечно несетесь стремглав. На дороге это не страшно, а вот в поле или на лугу может привести к неприятностям. Достаточно твоей Бри попасть копытом в нору, скажем, суслика, как вы обе кубарем покатитесь по земле. При этом кобыла, скорее всего, сломает себе ногу, ну а ты — шею. И кому такое нужно?

В тринадцать лет Альду начали интересовать парни. Она прекрасно знала, в чем заключается разница между мужчиной и женщиной, знала, что через год-два сама должна будет покинуть замок отца с мужчиной, которого ей определят в мужья, рожать ему детей. Все любовные романы были зачитаны ею до дыр, все служанки тщательно расспрошены, но одно дело читать или слушать, а совсем другое, когда тебе самой снится такое, что просыпаешься с пылающими от стыда щеками. Ни одной равной по положению подруги у нее не было, не было рядом и матери, которая смогла бы объяснить испуганной девушке, что значат кровавые пятна на ее простынях.

Известие о том, что граф Мартин убил своего брата и всю его семью и занял герцогский трон, дошло до них очень быстро благодаря знакомому купцу, который ехал из Ордага и остановился переночевать в замке барона.

— Он просто сошел с ума, — в гневе говорил барон, меряя шагами зал. — Наш король его никогда не признает! И что тогда? Идти на поклон к Мехалу?

— Твой купец говорил, что король подослал к нему убийц, — возразил Рамон.

— Говорить можно все! А если даже и прислал, значит, было за что! В таких случаях нужно брать казну и бежать, а не поднимать мятеж и втравливать нас в войну с Сатхемом!

— А я верю герцогу! — не соглашался Рамон. — Если он все это затеял, то наверняка все тщательно взвесил. Уж герцогу известно, наверное, больше, чем вам, отец!

— Тебе бы только мечом помахать! А головой думать не хочешь. Нам война с Сатхемом всегда обходилась большой кровью. Воевал я с ними прошлый раз, знаю. У них вся власть у короля, а у нас каждый герцог сам себе голова. Потому нас все время и били!

Такие споры все чаще приводили к ссоре отца с сыном, и Альда не удивилась, когда однажды брат облачился в выправленные доспехи и уехал в армию герцога Мартина.

За спорами и ожиданиями неприятностей отец полностью забыл о ее дне рождения, и свое четырнадцатилетие Альда провела в одиночестве, впервые без праздничного стола и подарков. То ли на следующее утро отец сам вспомнил о празднике дочери, то ли ему об этом кто-то напомнил, но за завтраком он выглядел смущенным, а по его окончании пригласил Альду следовать за ним. Они пришли в комнату матери, которая со дня ее смерти никем не использовалась, и барон кивком указал девушке на стул.

— Сядь, дочь, и послушай, что я тебе скажу. Я не всегда был бароном. Больше двадцати лет назад я покинул отчий кров, потому что мне, как младшему сыну, там ничего не светило. Неплохой рыцарский конь, доспехи, которые увез твой пустоголовый брат, и храбрость — вот все, что было тогда у молодого шевалье Рона Буше. Я подружился с таким же молодым рубакой, и мы вместе шесть лет бок о бок служили королю. То было смутное и тяжелое время. Сначала пришлось воевать с Барни, потом с Сатхемом, бывали и мятежи. Все, что мы получали от короля, песком уходило сквозь пальцы. Однажды уже в самом конце нам с другом повезло после штурма города попасть в нетронутый другими богатый дом, из которого хозяева по какой-то причине не смогли или не успели вынести все самое ценное. Мы нашли и по-братски поделили золотые и серебряные монеты, украшения и просто камни. Как раз после этой компании отец нынешнего короля и даровал мне баронство, и вскоре я взял в жены твою мать. Друг не получил ничего, кроме положенного жалования и не скрывал обиду. Как я его ни уговаривал, он бросил службу и подался в наемники. Больше я о нем ничего не слышал. Баронство мне досталось не из богатых: не слишком много земли и всего пара деревенек. Мы выкрутились из-за того, что я пустил в оборот захваченное в бою золото, да и приданое у твоей матери было немаленькое. Остальное серебро и украшения с камнями я тогда на всякий случай спрятал в замке. Шли годы, но при нашей скромной жизни нам хватало имеющихся доходов, и свою захоронку я не трогал, решив, что приложу запрятанное к твоему приданому.

— А что сейчас изменилось, отец?

— Мне страшно, дочь, — признался барон. — Мятеж против короля это очень серьезно. Если его величество приведет войска сюда… Я сам давил такие мятежи и прекрасно знаю, что ничем хорошим для их участников такое не заканчивается.

— А что ты мог поделать? У Рамона на плечах своя голова!

— Все не так просто, как ты думаешь. Я мог отцовской волей запретить сыну в этом участвовать. Но я проявил малодушие. Рамон был настроен слишком решительно, и я испугался, что если попробую его задержать силой, вообще лишусь сына. Если бы Рамон меня ослушался, мне пришлось бы от него отречься. А теперь для нашей семьи все может окончиться очень плохо. Именно поэтому ты сейчас здесь. Я хочу отдать тебе все, что прятал здесь все эти годы, чтобы в случае чего ты не осталась совсем с пустыми руками. Считай это подарком ко дню рождения, который я так бессовестно пропустил.

Барон достал из ножен на поясе кинжал и, присев в стенной нише, начал подрезать раствор между двумя кирпичами. Ему пришлось работать минут десять, прежде чем один из кирпичей начал шататься. Расшатав кирпич еще больше, барон его вынул и засунул руку в образовавшееся отверстие.

— Крепкая ткань, — сказал он, извлекая достаточно увесистый мешочек. — Столько лет в сырости, а по-прежнему целый.

Он развязал завязки и высыпал на материн столик груду серебряных монет, серебряные и золотые украшения и россыпь неограненных льдисто-голубых камней.

— Здесь триста монет серебром, — сказал он дочери. — И примерно еще на столько же украшений. Сколько стоят камни, я сказать не берусь, но тоже много. Если придется срочно уходить, это будет единственным, что сможем забрать с собой. Дома осталось всего десятка два монет, остальное забрал с собой Рамон. Есть еще украшения твоей матери. Ты знаешь, где они лежат. Собери все вместе в этот мешочек, положи в тайник и прикрой отверстие кирпичом. Теперь ты знаешь, что в случае опасности надо делать.

Прошло несколько дней, и к ним в гости приехал ближайший сосед и приятель отца барон Алекс Гарт в сопровождении двух воинов в броне.

— Вот, приходится таскать с собой охрану, — сказал он отцу слегка смущенно. — На дорогах стало неспокойно. Ты тоже, Рон, не вздумай мотаться по дорогам один. Если что, я твою девочку одну не оставлю, но по нынешним временам из меня защитник плохой, сам не знаю, что со мной будет.

— Пошли, перекусим с дороги, — предложил отец. — Опрокинем по кувшинчику вина и поговорим. А за твоими людьми присмотрят и накормят, можешь не сомневаться.

Мужчины поднялись в трапезный зал, куда им из кухни быстро принесли хлеб, жареное мясо и вино. За едой говорили мало, а подкрепившись, направились к отцу, прихватив кувшины с остатком вина с собой. Альда специально перебралась в смежное помещение, откуда их разговор был прекрасно слышен, для вида занявшись рукоделием.

— Твой направился у Мартину? — спросил отца гость.

— Направился, — ответил отец. — До сих пор себя корю за то, что не проявил достаточно твердости и не заставил его остаться. И сам может погибнуть из-за чужой гордыни, и всю семью погубить.

— Ты не веришь в успех герцога?

— Не верю. Самовольный захват герцогского трона — это пощечина королю. А нашему королю всего лишь немногим больше пятнадцати лет, да и гонору у него, говорят, изрядно. Его отец еще, может быть, и признал бы, чтобы потом как-то убрать без риска ввязаться в войну с Мехалом. Я не сомневаюсь, что сейчас вмешательство короля приведет к войне. Мехал к ней уже давно готов, а тут такой удобный момент!

Они еще долго говорили и, когда барон Гарт покидал их замок, вид у него был озадаченный и угрюмый. Отец как в воду глядел. Прошло лишь несколько дней, и их проездом навестил один из очень дальних родственников матери Альды шевалье Рошак, имение которого располагалось где-то в районе Сакских гор.

— С меня довольно, — заявил он хозяевам после трапезы. — Пусть Мартин и дальше бодается с королем, но это уже без меня. Этот новый герцог, который неизвестно откуда вынырнул, захватил столицу и, по слухам, собрал большое войско. И это без всякой поддержки короля. А поддержка еще, несомненно, будет. Вне зависимости от того, кто из них победит, лучше сейчас держаться от Ордага подальше. Мехал, глядя на этот бардак, дома точно не усидит. А драться с сатхемцами, когда половина герцогов готова ударить короля в спину… А твоего сына я не видел, извини. Теперь заберусь к себе и буду тихо сидеть. Может и пронесет: не такая уж я важная птица, чтобы попасть в коронные списки.[5]

Беглец уехал, и потянулись дни, наполненные тягостным ожиданием. Еще большее смятение принес визит представителя магистрата города Паршин Ставра Кроне. Он приехал в сопровождении отряда стражи и зачитал обитателям замка указ нового герцога, в котором тот призывал всех, принимавших участие в мятеже, сложить оружие и отдаться на герцогское правосудие.

— Мой вам совет, господин барон, как можно скорее заканчивать этот бунт. Право, ничего хорошего из этого не выйдет.

— Я его и не начинал, — с тоской в голосе ответил барон. — А сын… Если еще жив и до сих пор не вернулся, как я могу на него повлиять?

— Это да, — с сочувствием в голосе сказал Кроне. — Тогда готовьтесь к неприятностям. Те, кто не изъявят покорности сейчас, под указ об амнистии уже не попадают. Раз вы лично в мятеже участия не принимали, вам грозит только потеря титула и имения.

— А что вы можете сказать насчет имущества?

— В таких случаях этот вопрос решает новый хозяин имения. Обычно оставляют личные вещи и оружие, коней своих сможете взять. Вся казна должна остаться в замке.

Кроне и его охрана направились дальше к соседям, а на следующий день во двор замка въехала карета в сопровождении десятка хорошо вооруженных всадников. На дверце кареты Альда разглядела герб графа Севоржа.

Барон сам встречал гостей и предложил руку появившейся из кареты пожилой женщине.

— Это моя дочь, Альда, — представил он девушку рослому молодому человеку и опирающейся на его руку женщине, когда все вошли в замок. — А это, Альда, наши гости: баронесса Алисия Лоран и сопровождающий ее шевалье Крон Хоган.

— У вас красивая дочь, барон, — благосклонно кивнула баронесса.

Увидев ее вблизи, Альда поняла, что ошиблась с возрастом. Судя по лицу, гостье было лет семьдесят, не меньше. Все прошли в трапезный зал, где слуги уже поспешно накрывали стол. Из завязавшейся беседы Альда поняла, что баронесса была матерью графини Севорж и гостила у дочери, когда в провинции разразился мятеж. Граф нового герцога не поддержал и остался верен королю, из-за чего его замок подвергся кратковременной осаде, а визит к родственникам Алисии Лоран затянулся. От баронессы они узнали, что пять дней назад было сражение, в котором войско Мартина было разбито, а он сам погиб. Сейчас она возвращалась домой в сопровождении солдат графа. А шевалье Крон этими солдатами командовал и отвечал за ее безопасность. Узнав, в какую переделку попали хозяева из-за выходки младшего Буше, баронесса искренне огорчилась.

— Поверьте, барон, — с сочувствием произнесла старая дама. — Если бы я могла, я бы ради вас и вашей дочери прервала путешествие и попыталась повлиять на герцога, но мой возраст это сделать уже не позволяет. Могу посоветовать обратиться к мужу моей дочери. Новый герцог, знаете ли, ценит верных королю дворян и, скорее всего, прислушается к его словам.

— Спасибо за добрые слова, баронесса, — со вздохом сказал барон. — Я виноват в проявленном малодушии и готов понести наказание. Жаль, что вместе со мной пострадает и дочь, но тут уже ничего не поделаешь.

— Если будет совсем плохо, — Алисия посмотрела на Альду. — Можете на время найти приют в нашем замке, а дочь оставить у нас совсем. И мой вам совет, барон, постарайтесь встретиться с герцогом лично. Это очень умный молодой человек, и он может войти в ваше положение. Имение вам назад не вернут, но он может что-нибудь придумать. Я очень недолго с ним общалась, но уверена, что это глубоко порядочный и по-настоящему благородный человек.

Долго у них задерживаться баронесса не стала и вскоре вместе со своим эскортом покинула замок Буше.

— Собирайся дочь, — сказал барон Альде. — Мы с тобой совершим конную прогулку. И оденься потеплее: сегодня холодный ветер.

Прогулка оказалась недолгой, проехав пару лер[6] по дороге, они углубились в лес и через полчаса оказались у неказистого маленького домика. Здесь они спешились и привязали лошадей.

— Это охотничья избушка, — пояснил дочери барон, снимая со своего коня две тяжелые переметные сумки. — Раньше ею иногда пользовался старый лесник, но со времени его смерти сюда, скорее всего, никто не заглядывал. Видимо, дело идет к развязке. Скоро за нас возьмутся всерьез, и мне не хочется всецело зависеть от нового хозяина баронства. Поэтому мы с тобой здесь кое-что спрячем.

Отец отворил скрипнувшую дверь и внес сумки внутрь.

— Здесь есть небольшой тайник, — пояснил он Альде. — Вот под этой лавкой надо убрать пару плах, и откроется яма. Сюда все и положим. В сумках те деньги и драгоценности, которые я тебе показывал, пара арбалетов и много еще чего по мелочи. Крыша пока не течет, так что здесь сухо. Надеюсь, что мы уйдем вместе, но теперь в случае чего ты и сама сюда дорогу найдешь.

Дома отец направился собирать свои вещи в дорогу, приказав ей заняться тем же самым.

— Лучше все сделать сейчас заранее, — сказал он. — Чем потом собираться в спешке. Возьми с собой всю одежду и обувь, из которых не выросла, а так же теплое шерстяное одеяло и плащ матери. Я его недавно смотрел, ткань хорошая, так что он еще тебе послужит. В дорогу возьмешь костюм для верховой езды, в нем тебе будет удобнее, чем в платье. И еще захвати одну из курток брата поменьше. Собери все вещи, и пусть служанки увяжут. А ты проконтролируй, чтобы все сделали как надо и ничего не забыли.

Альда долго перебирала свои вещи, изредка примеряя платье или туфли. Все отобранное она положила на свой столик, туда же отправился и сверток со всякой мелочью, необходимой девушке в дороге. Когда служанки все уложили как надо в две переметные сумки, Альда прошла в комнату матери, решая, что из находящихся здесь вещей может пригодиться в дороге, и что можно взять, как память о матери. В результате ее поисков к собранным сумкам присоединилась дейра, на которой по рассказам отца любила играть мама и отличный кинжал, обнаруженный в ящике стола.

— Уложите отдельно этот плащ и одеяло, — приказала Альда служанкам. — И можете быть свободны.

Подошедший отец одобрительно осмотрел аккуратно собранные вещи и взял в руки дейру.

— Ты действительно хочешь забрать инструмент? — спросил он у дочери. — Я помню, что тебя учили на нем играть, но ты никогда не играла на нем сама.

— Пусть будет, — ответила Альда. — Он легкий и много места не занимает. Может и мне когда сгодится, а нет — будет память о маме.

Барон кивнул и положил дейру обратно.

— Бран очень просил взять его с собой, — сообщил он дочери. — Но я, конечно, отказал.

Бран был их старым слугой, которого Альда помнила еще в качестве своей няньки.

— Куда ему, — со вздохом сказала она. — Он-то и ходит еле-еле. И мерзнет постоянно, а дело идет к холодам. Только заболеет в дороге да помрет. Я все собрала, отец.

— А как сама? — спросил барон, обнимая дочь. — Выдержишь?

— До сих пор не верится, что придется все отдавать чужим людям и куда-то бежать, — она передернула плечами и крепче прижалась к отцу. — Но ты за меня не бойся, я выдержу.

А на следующий день поутру к ним приехали уже не гости, а хозяева, и привычный мир рухнул, разлетевшись вдребезги. Приехавших было шестеро: уже знакомый им чиновник магистрата Ставр Кроне с тремя стражниками, жрец и молодой здоровенный парень с простым грубым лицом. Кроне зачитал указ, согласно которому баронство Буше передается присутствующему здесь шевалье Роншару, а бывшему барону, а ныне шевалье Рону Буше, с дочерью надлежит немедленно покинуть замок.

— Мы можем забрать с собой свои вещи и лошадей? — обратился Рон к новому барону.

— Да, конечно, — ответил тот, отводя взгляд.

Было видно, что ему совестно выставлять прежнего хозяина из замка, да еще с молодой красивой девушкой.

— Одну минуту, шевалье, — обратился к Рону Кроне. — Можно узнать, куда вы собираетесь направиться дальше? Я должен написать вам подорожную.

— Я сейчас затрудняюсь ответить, — сказал ему отец. — Скорее всего, мы направимся в Лазони, где у меня должны жить родственники по линии старшего брата. Но это еще не окончательно.

— Тогда я просто напишу подорожную, не указывая цели путешествия, — подвел итог Кроне и быстро оформил необходимую бумагу, вписав их имена в заранее подготовленный документ. Отец поблагодарил и забрал бумагу, и они с дочерью пошли забирать вещи.

Чиновник собрал во дворе семерых солдат баронства Буше, и жрец принял у них клятву верности новому господину.

Конюх вывел уже оседланных лошадей Рона и Альды и оказал последнюю услугу своему бывшему хозяину, закрепив на них принесенные вещи.

— Послушайте, барон, — окликнул отец здоровяка, который даже не сразу с непривычки отреагировал на новое для него обращение. — В моем бывшем кабинете на столе лежат восемнадцать монет серебром. Это вся на сегодняшний день казна баронства. Я помню правила. Владейте этим имением и будьте счастливы. Прощайте.

— Прощайте и вы, — ответил новый барон. — И не держите на меня зла.

— За что? — искренне удивился отец. — Вы здесь совершенно ни при чем. Баронство отобрано приказом герцога за нарушение чести семейством Буше. А кто будет другим хозяином, вы или кто другой, какая разница?

Отец с дочерью сели на лошадей, последний раз окинули взглядом уже чужой дом и выехали в услужливо распахнутые стражником ворота.

— Давай поспешим, — сказал отец, с тревогой глядя на собирающиеся тучи. — Надо до дождя добраться до сторожки и устроить лошадей. Переночуем там, заодно и решим, что делать дальше.

Они успели до дождя доехать до лесной сторожки, перенести в нее вещи и укрыть лошадей попонами, которые в скатанном виде крепились позади седел. Лошадей привязали прямо напротив небольшого оконца, чтобы имелась возможность за ними присмотреть, не выходя из дома. Где-то через полчаса, как они закончили все дела, зарядил мелкий противный дождь.

— Нам еще повезло, что до настоящих холодов еще больше месяца, — сказал отец. — Завтра с утра должна быть хорошая погода. А дождь мы переждем здесь, здесь и заночуем. Времени до утра у нас с тобой много, и его надо потратить с толком. Во-первых, надо уложить вещи так, чтобы все необходимое было под руками, оружие в первую очередь. Ты у нас хорошо умеешь метать кинжалы, поэтому к тому, что уже висит на поясе, прицепишь еще два, но так, чтобы их прикрывала куртка. Жаль, что я в свое время не дал тебе заниматься с мечом, но все равно ты с ним еще пару лет взрослому мужчине не соперница. К умению хорошо приложить еще и силу. Возьми кошель и тоже закрепи на поясе. Там медь и немного серебра. Плохо, что ты совершенно не знаешь жизни. В нашем путешествии тебе придется многому научиться. Сколько стоит ночлег на постоялом дворе, обед, вещи, которые продают в лавках. Кому можно доверять, а от кого лучше держаться подальше. Старайся все подмечать, а если что непонятно, то спрашивай, когда мы одни. Возьми этот мешочек и пришей где-нибудь к одежде с внутренней стороны, чтобы не бросалось в глаза. Там с десяток алмазов, которые я отложил в запас. Остальные обратим в золото в первом же крупном городе.

— А зачем нам сейчас столько денег, отец? Не проще ли продать камни тогда, когда в этом будет необходимость?

— Если со мной все будет в порядке, то проще. Но в пути всякое может случиться, а идти с этими камнями к ювелирам самой… Разденут и разуют, это если вообще живой отпустят. С золотом тебе будет не в пример легче. Да и не всегда можно найти ювелира, который даст за камни хорошую цену.

Некоторое время они молча рассортировывали и укладывали по-новому вещи.

— Смотри, — сказал отец, когда с вещами закончили. — Это армейский арбалет. Из своего лука ты вполне сможешь завалить разбойника, если у него нет брони. Но даже кольчуга для него уже препятствие непосильное, особенно в руках слабой девушки. Поэтому, если придется стрелять, целься в голову или в ноги. А вот этот красавец прошибет с небольшого расстояния даже кованый панцирь. Правда, для тебя он тяжеловат, да и взводится долго, но если будем держать на взводе, то сможем за пару ударов сердца избавиться от двух противников. Тетива, конечно, со временем ослабнет, но нам-то и нужно, чтобы они пару недель продержались. Взводятся вот этим рычагом. Потом потренируешься. Вот так в канавку ложится болт и крепится скобой. Все, теперь можно стрелять.

Разобравшись с оружием, барон застелил на лавки сложенные в несколько раз одеяла.

— Сейчас еще тепло, чтобы накрываться, а так будет мягче, — пояснил он. — Ложись и отдыхай впрок, в пути не всегда выпадает такая возможность. Вот и давай с тобой отдохнем, а заодно и поговорим о том, что будем делать дальше.

Альда послушно легла, положив под голову сумку с платьями, и задала вопрос, который уже давно вертелся у нее на языке:

— Ты серьезно говорил тому чиновнику, что собираешься искать родственников брата?

— Нет, конечно. Мы с братом никогда не были особенно близки, да и не виделись больше двадцати лет. Даже если он еще и жив, а он старше меня на семь лет, делать на там нечего. Я не искал встречи с родственниками во время своего благополучия. Искать ее сейчас будет жестом отчаяния. Уж лучше тогда принять приглашение баронессы Лоран. Но у меня есть мысли получше. Отсюда нам надо уходить в любом случае. Настоящих друзей у меня здесь нет, а те, кого я могу ими назвать с некоторой натяжкой, участвовали в мятеже и, как и мы, потеряют свои имения. А вот враги по закону подлости останутся. Люди, чтобы ты знала, в своем большинстве ничем не отличаются от тех же волков. Они безропотно готовы терпеть тиранию сильного, но если волею судьбы человек падет до их собственного положения или ниже, готовы рвать его зубами в клочья. Одним словом, нам надо уйти подальше от тех мест, где хорошо знают семью Буше.

— И куда же ты думаешь идти?

— Думаю, нам с тобой лучше всего двинуться в Ордаг.

Ответ отца удивил Альду, и она некоторое время переваривала услышанное.

— Я вижу, что суть моего решения тебе не ясна, — видя, что дочь в недоумении, начал объяснять отец. — Как ты думаешь, за счет чего нам теперь жить? Нам с тобой придется начинать все сначала. Единственное, что у нас есть, это благородство рода и небольшой начальный капитал. И твоя красота, которая, я надеюсь, позволит тебе выбрать мужа с положением и приятной внешностью. Я буду давать уроки фехтования и начну потихоньку обрастать связями среди состоятельных горожан и офицеров гарнизона. Это единственное, что я умею, и умею хорошо. Для этого нам нужно устроиться в большом городе, где я всегда смогу набрать учеников. Мы с тобой можем поехать на север в один из торговых городов на побережье или в Ордаг. На побережье меня не тянет. Там хорошо летом, но в остальное время слишком ветрено и сыро, а эта погода уже не для меня. Я думаю, что столица провинции будет во многом лучше. А если все-таки разразится война с Сатхемом, переедем в столицу к королю. Поэтому сразу покупать дом не будем, а снимем где-нибудь жилье и осмотримся. Мы с тобой, дочь, еще поборемся за место под солнцем. А теперь, пока еще светло, мне надо поспать. Ночью придется спать вполглаза из-за лошадей. Хотя волки еще не оголодали, но всякое может быть, а лишиться коней это последнее, что нам сейчас нужно.

Альда долго лежала, прислушиваясь к мерному дыханию отца, и незаметно для себя задремала. Ночью она несколько раз просыпалась от ржания лошадей и от того, что отец выходил прогонять какого-то зверя, кружившего возле сторожки. Окончательно она проснулась, когда край неба, видимый с ее лежанки через маленькое оконце, стал понемногу светлеть. Вчера она была придавлена свалившимся на них несчастьем. Его уже давно ждали, но легче от этого не было ничуть. Сейчас в тишине заброшенной сторожки она внезапно отчетливо поняла, что прежней жизни больше нет и никогда не будет. А что будет — зависит от ее отца и благосклонности Ньоры. К своему удивлению девушка осознала, что ничуть не боится и готова вместе с отцом драться за свое будущее. Придется многое узнать и многому научиться? Что же, значит, она узнает и научится! Ни слабой, ни глупой она себя не считала. Придется терпеть лишения и подвергаться опасностям? Ну и пусть! Ради счастья стоило потерпеть и побороться! А счастье в ее понимании — это большой богатый дом и сильный любящий муж рядом. Что еще нужно женщине, которой боги и так дали так много всего, чем обделены другие: благородство, красота, здоровье. Поэтому новый день она встретила совершенно спокойно.

Глава2

Проснувшись утром, первым делом скатали влажные попоны, а коней вытерли насухо. Дождь кончился еще до полуночи, и теперь проглянувшее солнце быстро сушило землю. Лошадям дали поесть овса, скормив им половину того небольшого запаса, который прихватили из замка.

— Надо бы их попоить, — сказал отец. — Но придется это сделать позже. Все видели, что мы отправились в сторону Паршина, вот пусть и дальше так думают. Нам же надо прямо в противоположную сторону. Сейчас проедем несколько лер лесом, чтобы объехать замок, а потом возле моста выедем на дорогу. Там и лошадей заодно напоим. А сами позавтракаем позднее. В направлении Колина[7] должен быть придорожный трактир, там и поедим.

Так и сделали. Солнце уже хорошо пригрело, и от ночной сырости не осталось и следа. Ехать с отцом на Бри по редкому сосновому лесу было бы очень приятно, если бы не начавшее донимать Альду чувство голода. Она не привыкла к длительному воздержанию в пище, а последний раз нормально поела еще тем утром в замке. Вечером в сторожке она нехотя сжевала черствую лепешку и теперь вертелась в седле, вспоминая, есть ли в сумке что-нибудь съедобное, что не требовало бы приготовления.

— Ты что вертишься, — заметил ее ерзание отец. — Штаны протрешь.

Ответом ему было громкое урчание в животе дочери.

— Это не я, — дочь припала к шее лошади, чтобы скрыть смущение. — Это оно само.

— Ну извини, — расхохотался отец. — Виноват. Я рассчитывал вчера поохотиться, но не принял в расчет дождь. Да и вытурили нас из замка слишком рано. У меня еще осталось пара лепешек, но лучше потерпеть до трактира.

— А я свою еще вчера съела, — призналась Альда. — А в седельной сумке только крупа, соль и специи.

— Давай прибавим ходу, — предложил отец. — Вон уже видна дорога.

Они выехали на дорогу и поехали заметно быстрее. Где-то через полчаса дорога вывела их на тракт, который отличался от нее только большей шириной и разбитостью. Здесь уже начали попадаться экипажи и всадники, несколько раз они обгоняли крестьянские обозы и отдельные повозки. Живот Альды распелся не на шутку, и она с красными от стыда щеками украдкой посматривала на проезжающих.

— Выше нос, девочка! — подбодрил ее отец, поняв причину смущения дочери. — В дороге это обычное дело, да и не слышит тебя никто за шумом.

Вскоре у дороги показалось большое двухэтажное здание трактира. У коновязи отец и дочь спешились и отдали повод слуге. Буше прихватил с собой сумку с серебром и распорядился покормить лошадей.

В большом трапезном зале трактира по утреннему времени было почти пусто. Они уселись за один из столов, к которому сразу же подбежал слуга.

— Еды мне и дочери, — сказал отец. — Вина не надо: не люблю пить по утрам. У вас молоко есть?

— Есть, — ответил слуга, немного ошарашенный заказом.

— Тогда давайте молока. И быстрее, не видите что ли, что юная госпожа умирает от голода? Одна нога здесь, другая там.

Уже через пару минут они с удовольствием пили теплое парное молоко, наливая его в глиняные кружки из высокого кувшина. Не успели они справиться с молоком, как на столе материализовались два блюда с жареным мясом и тушеными овощами. Отдельно горкой лежал нарезанный свежеиспеченный хлеб.

— Хороший трактир, — одобрил отец, переключаясь с молока на мясо. — И обслуживание тоже на уровне.

Как ни старалась Альда есть понемногу, она все равно объелась. Живот утихомирился, но стало трудно дышать.

— Как же я в таком состоянии заберусь на Бри? — в панике подумала девушка.

Словно заметив ее состояние, отец распустил пояс и жестом подозвал слугу.

— Нам с дочерью требуется отдохнуть. У вас есть комната с двумя кроватями?

— Вам на весь день, ваша милость? Там кровати широкие, может одну?

— Сказано же, что я с дочерью, — недовольно прогудел отец. — Комната нужна только до обеда. Отобедаем у вас и двинемся дальше.

Слуга получил серебряную монету и принес на сдачу жменю меди, которую Альда ссыпала в свой кошелек, после чего повел господ на второй этаж в небольшую, но чистую комнату с двумя кроватями.

— Давай отдохнем, дочь, — сказал отец, стаскивая камзол и сапоги. — После обеда будем ехать до самого города уже без остановок.

Обед был точной копией завтрака, но такого аппетита уже не было, так что ели умеренно. Расплачивалась на этот раз Альда, отсчитав указанное количество монет и по совету отца добавив еще одну рассыпавшемуся в благодарности слуге.

Дорога до Колина ничем особенно не запомнилась. Та же пыль из-под колес экипажей и повозок и лента дороги, улетающая под копыта лошадей. Города достигли к вечеру, когда солнце уже начало прятаться за горизонт.

— Скажи, служивый, — спросил отец стражника на воротах. — Как нам найти постоялый двор поприличнее?

— Так, ваша милость, езжайте прямо по улице до площади. А там сразу два постоялых двора. И оба неплохие.

Довольный страж получил монетку, а семейство Буше, торопя лошадей, поспешило дотемна добраться до места и устроиться на постой.

Утром Альда проснулась от боли. Болело все: ноги, ягодицы и поясница. Она часто устраивала конные прогулки, но они редко длились больше двух часов. Вчера девушка перебрала привычную норму раз в пять. С трудом встав с кровати и одевшись, она спустилась к завтраку, ругаясь про себя так, что заслушался бы их бывший конюх. Отец встал раньше и ждал дочь за столом, заставленным блюдами и напитками.

— Что это за развалина? — насмешливо прищурился он на едва ковыляющую к столу дочь. — И как ты в таком состоянии думаешь продолжать путь? Придется, видимо, здесь на денек задержаться.

Отец начал насыщаться раньше и закончил завтрак, когда дочь еще вовсю работала челюстями.

— Ты все-таки не переедай, — сказал он, заметив, с какой скоростью исчезает содержимое блюд. — Верхом ты ехать не сможешь, но ювелиров навестить надо. Возьмем экипаж.

Сиденья в экипаже оказались мягкими, но все равно при малейшем толчке Альду перекашивало, а трясло немилосердно. Но все когда-нибудь заканчивается, закончилась и эта пытка, когда экипаж выкатил в квартал ювелиров и остановился.

— Подождите нас, милейший, — приказал отец кучеру, подавая дочери руку, в которую та сразу вцепилась. — Альда, ну нельзя же так! Надо учиться терпеть боль. Это полезное умение, и в жизни еще не раз пригодится.

Девушка собралась с силами, оперлась на руку отца, и они почти нормально вошли в ближайшую ювелирную лавку.

— Чем могу быть полезен господам? — пожилой солидный ювелир поднялся со стула, стоявшего за прилавком.

— Мне нужно продать этот камень, — надменно произнес Буше, положив на сукно прилавка один из алмазов.

Ювелир взял камень, внимательно посмотрел его на свет лампы и вынес свой вердикт:

— Тридцать золотых.

— Я, кажется, по ошибке попал не в ту ювелирную лавку, верните камень!

— Сорок.

— Пятьдесят! и ни монетой меньше!

— Сорок пять.

— Все, мы уходим.

— Ладно, будь, по-вашему, — недовольно сказал ювелир, но Альда заметила в его глазах радость.

— Он на нас здорово нажился, — сказала Альда, когда они вышли из лавки.

— Да понял я, — ответил отец. — Кто же знал, что эти камни столько стоят? Не мог я отказаться от своих слов. Впредь будем умнее.

Они зашли еще в несколько лавок, продав всего десять камней и получив в общей сложности чуть больше семисот золотых.

— На эти деньги можно купить хороший особняк, — сказал довольный отец, когда экипаж развернулся, и они отправились обратно. — И еще, скорее всего, не все потратим. А серебро теперь можно вообще не трогать.

Он увидел, что извозчик внимательно прислушивается к разговору, и добавил специально для него:

— Сегодня же и рассчитаемся за дом.

И показал глазами на извозчика в ответ на недоумевающий взгляд дочери. Расплатившись за экипаж, отец дождался, пока они остались одни, и выругался.

— Что-то я совсем распустил язык, — в сердцах сказал он. — Теперь по-хорошему надо съезжать с постоялого двора и побыстрее покинуть город. Но ты еще не сможешь забраться на лошадь, да и не успеем мы убраться из города до закрытия ворот. Придется принять меры предосторожности и спать эту ночь вполглаза.

Они наскоро поужинали и укрылись в своей комнате. Осмотрев окна, отец одобрительно хмыкнул. Затем он осмотрел дверь и подвел итог:

— Через окна никто пройти не сможет. Там очень надежные решетки. Если задернем занавески, то и выстрелить не получится. Щеколда на двери очень надежная. Дверь к косяку прилегает плотно, так что кинжалом ее поддеть не получится. Но вот сама дверь очень хлипкая. И если нападение все-таки будет, то только оттуда. Нам главное — не остаться в темноте. Мы станем совершенно беззащитными, а эти парни наоборот, к такому бою привычны. Старый я дурак! Если это те, о ком я думаю, то они уже знают и что мы с тобой продавали, и сумму выручки. Значит, будем действовать так. Мою кровать поставим к двери. Если нападающие ее вынесут, то замешкаются перед кроватью и позволят завалить хотя бы двоих. Стол перевернем и за ним на пол поставим лампу. Для нас будет полумрак, так что и стрелять, и метать ножи будет можно. Если нам не повезет, и нападение все-таки будет, переворачиваем и твою кровать. За ней ты укроешься и будешь работать арбалетами и ножами. А я с мечом встану сбоку от косяка и буду рубить всех, кого не удастся завалить тебе. Главное — сама меня не подстрели.

Объяснив дочери диспозицию, отец взялся за дело. Стянул со своей кровати тюфяк с одеялом и подтащил ее к двери, уже закрытой и на щеколду. Перевернул стол и укрыл за ним лампу. Под конец он зарядил оба арбалета и положил их у кровати Альды.

— Приготовь кинжалы и свой лук, — сказал он дочери. — Может быть, на нападающих не будет доспехов, тогда от твоих стрел будет больше пользы, чем от ножей.

Постелив тюфяк на пол, Буше улегся на него, положив рядом обнаженный меч. Странно, но страха Альда не чувствовала, только нервное возбуждение, но через какое-то время и оно прошло. Она даже слегка задремала и пропустила момент, когда все началось.

— Альда! — голос отца вырвал ее из сна. — Они пришли! Скорее убирай свой тюфяк!

Она быстро убрала постель, и они вдвоем перевернули ее кровать, стараясь производить как можно меньше шума. Поверх кровати легли оба арбалета, а три кинжала она воткнула в пол перед собой. С правого боку находился лук и тул со стрелами так, чтобы их можно было выхватывать не глядя. Отец с мечом расположился у двери так, чтобы не мешать ей стрелять и самому не попасть под удар.

За дверью кто-то сосредоточенно царапал дерево. Вначале девушке был непонятен смысл звуков, но потом она догадалась, что это прорезают щель в мягкой древесине двери, чтобы кинжалом поднять щеколду. Когда в образовавшуюся щель просунулся конец длинного кинжала, отец что есть силы ударил по нему мечом, и раздавшийся с той стороны вопль показал, что один из злоумышленников серьезно ранен. Вторично отец повторить свой удар не успел. Пока он извлекал застрявший в полу клинок, кто-то быстрым движением кинжала сбросил щеколду. Это послужило сигналом к нападению. Один из нападающих рывком распахнул дверь и рванулся вперед. Не увидев кровати, он споткнулся и попал под меч бывшего барона. Сунувшийся следом детина завалился назад, поймав грудью арбалетный болт. Отпихнув его в сторону, на кровать вскочили сразу двое. Одному отец ухитрился подрубить ноги, и тот с животным воем упал внутрь комнаты, а другого уложила Альда, разрядив в него второй арбалет. В следующий момент в дверь умудрились протиснуться сразу несколько человек, оттеснив вглубь комнаты отчаянно отбивающегося отца. Через пару ударов сердца у Альды не осталось ни одного кинжала, зато трое нападавших рухнули на пол, а отец наконец достал мечом оставшегося на ногах противника. В следующее мгновение что-то лязгнуло, и Буше с руганью метнулся вглубь комнаты.

— Альда, у них арбалетчик! — крикнул он дочери.

Она была готова, и когда во мраке дверного проема показалось усатое, перекошенное злобной гримасой лицо, вогнала стрелу прямо в оскалившийся рот. Тело стрелка вывалилось в коридор, грохнул об пол выроненный им арбалет, и в наступила тишина.

Когда-то еще лет пять назад Альда подслушала разговор двух воинов отца. Молодой новобранец спросил ветерана, легко ли убить в первый раз. На это ветеран ответил, что в горячке боя, когда решается, кому жить, а кому умереть, убить врага легко. Надо лишь до него дотянуться. Вот потом, когда утихнет боевая ярость, человека часто начинает трясти от содеянного. Странно. Сегодня она впервые убила шесть человек, но ее не трясло, и никаких угрызений совести она не испытывала. С чего бы это? Эти люди пришли сюда убить ее и ее отца и ограбить. Она лишь защищалась, а эти, которые неподвижно лежат на полу, и не люди вовсе.

В коридоре зажегся свет, раздались испуганные выкрики. Отец подошел к ней и мягко забрал из рук лук и стрелу.

— Все кончилось, дочка, — устало сказал он. — Отбились. А ты у меня молодец, вся в отца.

Суета в их комнате нарастала. Вслед за слугами и постояльцами к ним прибежал сам хозяин постоялого двора. Увидев разбросанные по комнате тела, он распорядился ничего не трогать, а отцу предложил переселиться в соседнюю комнату.

— Я вызвал стражу, — сказал он. — Они с этим (он указал рукой на трупы) несомненно будут разбираться, и вам придется давать показания. Хорошо, что одного из злоумышленников удалось задержать офицеру герцога. Это поможет узнать остальных.

Буше благодарно кивнул и стал собирать вещи.

— Арбалеты пока оставьте, — посоветовал хозяин. — Вы же их использовали? Значит, стража после осмотра вам их вернет. Кинжалы из тел тоже лучше не вытаскивать.

— Как хотите, — согласился отец. — Но свой меч я забираю.

— Ваше право, — ответил хозяин. — Пойдемте, я вас сам проведу.

В коридоре было полно народу, и хозяину пришлось прикрикнуть на слуг и постояльцев, чтобы освободили проход. Откат Альду все-таки накрыл. Ее не трясло, просто внезапно на девушку навалилась страшная усталость и безразличие. Через силу подняв свой лук и тул со стрелами, она поплелась за отцом, который нес все остальное. В середине коридора у лестничного спуска на первый этаж они увидели оставшегося в живых грабителя. Он стоял у стены, вытаращив глаза, и боясь пошевелиться. Молодой человек лет двадцати, крепко сложенный и с приятной внешностью держал у шеи грабителя обнаженный меч. Чуть ниже на лестнице валялся длинный кинжал. Молодой человек повернулся к Буше и улыбнулся Альде. Видимо, это был тот самый офицер герцога, о котором говорил хозяин. Внизу на лестнице послышался шум и звуки приближающихся шагов.

— Ба, какая встреча! — радостно воскликнул поднимающийся по лестнице первым массивный чуть полноватый человек с бляхой стражника на надетой, видимо, впопыхах одежде. — Ник-везунчик! Теперь тебе парень не отвертеться от встречи с веселой тетушкой[8].

— Приветствую начальника нашей доблестной стражи! — помахал ему сверху рукой хозяин заведения. — Закончите с этим парнем и давайте сюда. Здесь их еще много лежит, правда не все такие шустрые, как этот. А я сейчас отведу постояльцев и вернусь.

Начальник стражи дал команду, и трое его подчиненных ринулись вверх по лестнице, обгоняя начальство, завалили грабителя на ступени и шустро связали ему заломленные назад руки. Офицер лихо бросил меч в ножны и представился начальнику стражи:

— Арден Грехт, лейтенант арбалетчиков его светлости герцога Аликсана. Услышал шум и успел задержать одного из двух грабителей. Второй, к сожалению, успел удрать. Маленький и прыткий, как блоха. По виду чистый мальчишка. Хотел в него запустить кинжалом, но рука не поднялась.

— Внешний вид, молодой человек, часто бывает обманчив, — нравоучительно сказал слегка запыхавшийся начальник стражи. — Говорите мелкий, как блоха? Так это Тит, наверное. Его блохой и кличут. И виселицу он заслужил не меньше этого красавчика. На его совести не одна загубленная жизнь. Впрочем, откуда вам знать. От имени магистрата приношу вам благодарность за содействие правосудию. Где там остальные, не знаете?

— Направо по коридору в конце. Если вы не против, то я тоже взгляну.

Начальник стражи неопределенно мотнул головой и направился к месту происшествия. Офицер решил считать это разрешением и устремился следом.

— Однако…, — немного растеряно пробормотал стражник, осматривая заваленную телами комнату. — Да здесь вся банда Ника полегла! Кто же это их так?

— Мой постоялец с дочерью, — не без гордости сказал хозяин постоялого двора, протискиваясь в комнату. — Я с ним перекинулся несколькими словами. Старый рубака и бывший барон. Потерял имение на днях из-за глупости сына. Сам-то он мятеж не одобрял, но отречься от сына не хватило духу. Из-за того и пострадал. Вечером с дочерью продали украшения покойной жены в квартале ювелиров, а извозчик услышал их разговор. Папаша — тертый калач и неприятности чувствует печенкой. Вот он на всякий случай и подготовился, и, как оказалось, не зря.

— А как же он смог их всех завалить? Пусть он и отменный рубака, но здесь лежит девять человек, а эта публика кинжалами работает виртуозно.

— А на нем только трое, остальных уложила его дочь. Двоих из этих арбалетов, троих — метнув ножи, а последнего, у которого был арбалет, застрелила из лука.

— Лихая девица, — заметил стражник. — Сколько ей?

— Недавно исполнилось четырнадцать. У нее сейчас отходняк, так что лучше ее пока не беспокоить.

— Мы их пока трогать не будем. Ты Сторм и так не хуже следователя предварительное дознание провел. Сейчас соберем все улики, а чуть позже подъедет подвода, и мои ребята заберут тела. Потом можешь здесь все чистить и ремонтировать. А твои постояльцы пусть завтра зайдут ко мне в магистрат. Там и свое имущество получат. Бывай, пойду я досыпать.

Остаток ночи прошел спокойно, и семейство Буше никто не потревожил. Утром Альда с удивлением обнаружила, что вчерашние боли куда-то исчезли. Стерлись, потеряли остроту и вчерашние воспоминания. Альда чувствовала легкость во всем теле и сильный голод.

— Ты чего так рано вскочила? — спросил отец, позевывая. — Я, если честно, совсем не выспался и с удовольствием прихватил бы еще пару часиков. Тем более что уехать сегодня вряд ли получится. Нам с тобой еще идти в магистрат за своим оружием.

— Я так хочу есть, что все равно не смогу заснуть, — призналась девушка.

— Ну тогда спустись в зал сама. Деньги-то у тебя должны быть. Только пока не возьмем в магистрате твой кинжал, одень на пояс мой.

Альда поспешно нацепила на свой пояс отцовский кинжал, который при ее размерах больше напоминал короткий меч, и, повесив к поясу свой кошелек, вышла из комнаты, не забыв запереть дверь снаружи одним из двух выданных им ключей.

В зале пустых столиков не было, и она в нерешительности остановилась на последних ступеньках лестницы.

— Не желает ли госпожа откушать в моей компании? — предложил ей вчерашний офицер, поднимаясь из-за стола, за которым он сидел один. Отказываться было как-то неловко, да и причин к тому девушка не видела и с благодарностью приняла приглашение. Молодой человек выдвинул ей стул и помог сесть. За Альдой еще никто не ухаживал, и такое поведение офицера ей понравилось.

— Разрешите представиться, — слегка приподнялся со своего места молодой человек. — Лейтенант арбалетчиков его сиятельства Арден Грехт, к вашим услугам.

— У герцога все офицеры такие галантные? — спросила Альда, ища взглядом слугу. — Или вы такой один? Не найдете ли вы слугу? Если честно, умираю от голода, а сделать заказ некому.

Не говоря ни слова, офицер быстро встал и ушел в сторону кухни, откуда через минуту вернулся в сопровождении слуги.

— Что желает госпожа? — спросил слуга, опасливо косясь на девушку.

— Как обычно, мясо с овощами. И еще молоко.

— Сию минуту будет исполнено.

Через минуту она действительно получила заказ и, с наслаждением выпив молоко, с жадностью набросилась на еду, стараясь, однако, жевать как можно тише.

— Видно, что вы проголодались, — усмехнулся Арден, когда Альда утолила первый голод и уже без прежнего энтузиазма доедала овощи. — Может быть, теперь, когда вы не так голодны, вы все же представитесь? Хочется, знаете ли, познакомиться с такой храброй и решительной девушкой. Это немного против приличий, но в дороге обычно на такое внимание не обращают.

— Альда Буше, — назвала себя девушка, решив, что вреда от такого не будет.

— Ну вот и познакомились, — улыбнулся ей Арден. — Вы надолго в этом городе?

— Такие вопросы решает отец, — дипломатично ушла от ответа Альда. — Нам сегодня надо посетить магистрат. А там будет видно.

— Если у вас тут больше нет дел, я бы посоветовал вам скорее уехать. Если у тех, кто к вам приходил, есть сообщники, оставаться в городе опасно.

— Благодарю, наверное, мы так и сделаем. А что делаете здесь вы вдали от армии?

— Боевые действия закончены, так что некоторым офицерам дали время на улаживание личных дел.

— А что стало с захваченными в плен?

— А почему вас это интересует?

— Там мог быть мой старший брат, — со вздохом призналась Альда.

— Не могу вам сообщить ничего обнадеживающего. Потери среди мятежников очень большие, причем, в основном среди благородного сословия. Многих павших дворян вообще не смогли опознать. А те, кто попал в плен в последнем бою, вообще под амнистию не попадают. Их судьбу будет решать королевский суд.

— Да я уже, собственно, смирилась со смертью брата. Жаль, что он не стал слушать отца. И дело даже не в баронстве, просто мы его любим.

— Альда, ты уже поела? — спросил незаметно для нее спустившийся отец. — Тогда сейчас поем я, и сразу же съездим в магистрат. Если не будет проволочек, может быть, еще успеем сегодня уехать. Ты мне не представишь своего кавалера?

— Это офицер герцога, — смутилась дочь.

— Зря смущаешься, хотя тебе идет. Значит, офицер герцога?

— Арден Грехт, лейтенант арбалетчиков, — представился юноша.

— Вот как! — сказал отец и, отдав слуге заказ, спросил. — А что означает слово лейтенант?

— Это одна из низших офицерских должностей в армии герцога. Примерно соответствует сотнику.

— Ну при вашем возрасте у вас еще все впереди, — отец принял заказ и перед тем, как приступить к трапезе добавил. — Если раньше не убьют. Я шевалье Рон Буше, а мою дочь вы, наверное, уже знаете.

Он принялся за еду, а Альда, чтобы скоротать время задала вопрос лейтенанту, который остался с ними за столиком, допивая свое вино.

— Вы так и не ответили, что делаете в городе?

— Я приехал по делам наследства. Три декады назад умер мой дядя, у которого не осталось других наследников, кроме меня. Он был очень уважаемым в городе человеком и известным в провинции врачом. Собственно, почти все дела я уже закончил. Сегодня только должен решить вопрос с продажей дома и можно возвращаться.

— А куда вы поедете после того, как закончите свои дела?

— В армию, куда же еще? — немного удивился вопросу Арден. — Герцог затеял строительство небольшого города, где для всех офицеров будут строить дома. А пока приходится жить в лагере.

Отец покончил с завтраком, и они распрощались.

В магистрате, куда Буше приехали в экипаже, вопреки опасениям отца, все решилось очень быстро. У них попросили подорожную, на которой сделали отметку о содействии обладателей этой бумаги магистрату города Колина и вернули все оружие.

— Мы вас больше не задерживаем, шевалье, — сказал отцу начальник стражи. — Вы нам здорово помогли, но должен предупредить, что у убитых вами грабителей остались подельники. Так что, если вас в нашем городе ничего не держит, мой вам совет — уехать как можно быстрей. Тем более что у вас с собой дочь, и не факт, что в следующий раз вам повезет так же, как вчера.

Отец с дочерью на обратном пути прикупили в дорогу недостающие мелочи, забрали с собой с кухни пару караваев хлеба и копченый окорок и съехали с постоялого двора, направив коней к южным воротам города.

— Пока нам везет с погодой, этим надо пользоваться, — сказал отец, когда они покинули город. — Скоро зачастят дожди, и путешествие превратится в сущее мучение. Дорога раскиснет, и уже не слишком-то поскачешь. Да и путешествие под дождем — удовольствие еще то. А нам с тобой еще ехать и ехать. Как попа, не болит?

— Все прошло. Ты не беспокойся, отец, я выдержу.

— Вот в кого надо было вкладывать силы и душу, — пробормотал Рон Буше. — А не в этого спесивого болвана Рамона.

Два следующих дня прошли в почти непрерывной скачке с небольшим отдыхом на обед и ночевках в придорожных постоялых дворах. Близился сезон дождей, и количество проезжающих по тракту сократилось. А на третий день они вляпались в неприятности по самые уши. Погода начала портиться, тучи затянули солнце, подул ветер, и заметно похолодало. Поэтому отец решил не ограничиться перекусом на обочине, а остановиться на обед в трактире. Они отдали лошадей слугам и, прихватив с собой как всегда самое ценное, зашли в трапезный зал. Зал был почти пуст, лишь за одним столом веселилась компания молодых, богато одетых людей, и поодаль сидело несколько воинов в легкой броне, которые не спеша цедили вино из больших глиняных кружек.

— Смотрите, какая цыпочка! — радостно воскликнул один из парней, показывая пальцем на Альду. — И с таким старым кавалером! Иди к нам, мы подойдем тебе гораздо больше!

— Не обращай на них внимания, — сквозь зубы процедил отец. — Иди рядом со мной и не отставай.

— Она нами пренебрегает, — огорченно заметил второй, и по голосу Альда поняла, что он так же пьян, как и первый.

— Это ничего, — успокоил его первый. — В первый раз нам, что ли, обламывать несговорчивых девиц? Сама же потом будет благодарна!

— Кто эти щенки? — негромко спросил отец у трактирщика, опасливо прислушивающегося к разговору молодежи.

— Вы бы поосторожнее с ними, господин. Это сынок графа Рабека, которому принадлежит город, который вы, должно быть, недавно проехали, а так же сыновья окрестных шевалье и молодой барон Роден. Они пьют уже пару часов и изрядно набрались. А воинов к ним приставил господин граф, чтобы ничего не случилось.

— Предусмотрительный отец. Лучше бы он сам выпорол свое чадо. Часто буянят?

— И не говорите. Учиняют безобразия и портят девиц, а граф потом за все платит.

— Ну от меня он деньгами не отделается. У вас есть комната, где можно было бы пообедать и отдохнуть? Боюсь, что если мы будем это делать в зале, то у графа станет на одного сына меньше.

— Как не быть. Только уезжали бы вы, господин, от греха подальше, честное слово.

— Поздно, — ответил отец, бросив взгляд через плечо: все шестеро молодых выпивох уже выбрались из-за стола и загородили выход.

Глава 3

Трактирщик тяжело вздохнул и повел Буше на второй этаж, где располагались гостевые комнаты. По пути он отдал распоряжение слуге принести обед. С полчаса все было спокойно, и они даже успели хорошо пообедать, когда послышались пьяные голоса, и на дверь обрушились удары кулаков и ног.

— Кому там нечего делать? — спокойно спросил отец, повысив голос, чтобы его услышали.

— Отдай нам свою девку, старик и можешь проваливать! — заорал кто-то за дверью, и остальные поддержали его нестройными пьяными воплями.

— Отойди в сторону, дочь, и на всякий случай приготовь лук, — сказал отец Альде и добавил для пьяниц. — Это не девка, а благородная девушка, и вам здесь ничего не обломится. Так что шли бы вы отсюда, пока просят добром.

На минуту шум смолк, но потом тот же голос предложил:

— Благородная, говоришь? Так это даже лучше. Мы тут все сами благородные. Надоели грязные крестьянки, а с благородной мы и сами по-благородному. Точно тебе говорю, довольна будет. Тебе ее от нас силой забирать придется!

За дверью заржали в несколько голосов.

— Плохо! — сказал отец. — Эти добром не уймутся, а убьешь кого, так потом хоть из герцогства уезжай. Сейчас я открою окно и спущу тебя вниз. Тут невысоко, одеяла хватит. А я им надаю плюх и тоже к лошадям.

Он подошел к окну и выругался: под окнами, положив руки на рукоятки мечей, стояли двое воинов из тех, которые были в зале.

— Так они не только защищают этих оболтусов, но еще и загонщиками подрабатывают! — разозлился отец. — Мне это надоело. Идешь за мной и стреляй в любого, кто покажется опасным. По возможности постарайся никого не убивать.

Отец сбросил засов и изо всех сил навалился на дверь. Та распахнулась, снеся с ног троицу насильников. Остальные трое, громко крича, бросились на Буше. Он шагнул навстречу пьяницам и несколькими сильными ударами уложил их всех на пол.

— Можем идти, — сказал отец, из коридора. — Поспеши.

Альда, не убирая стрелы с тетивы, вышла из комнаты следом за ним, наступив на что-то мягкое. Под ногами кто-то застонал, и она ускорила шаг, почти бежала.

Дорогу к лестнице перегородили трое воинов уже с обнаженными мечами в руках.

— Шли бы вы ребята отсюда, — посоветовал бывший барон, доставая свой меч. — Пока обошлось без смертоубийства, но если вы вынудите меня драться всерьез, я ведь буду вынужден вас всех здесь положить. А потом еще вернуться назад и прирезать ваш молодняк. Как вы думаете, если кто из вас останется в живых, граф вам будет благодарен?

— А кишка не тонка ли? — хриплым голосом спросил один из воинов, делая шаг вперед.

— С ними говорить бесполезно, — бросил дочери Буше. — Они тоже порядком набрались. Так что, если мне будет трудно пробиться, вали всех! И надо действовать быстрее, пока не подошли еще двое, или те наверху не очухались. А то ведь действительно придется всех резать.

Биться одному против троих, пусть и не очень трезвых противников, без доспехов очень тяжело. Поэтому, когда отец начал с ними рубиться, Альда, не теряя времени, отбежала в сторону и всадила стрелу в шею одному из противников отца. Тот упал, скатившись вниз по лестнице, и после короткой агонии замер. Отец усилил натиск и вскоре ранил одного из противников в бедро. Второй, отчаянно отбиваясь, отступил вниз по лестнице. В открытую дверь вбежали еще двое, один из которых сразу же рухнул со стрелой в глазу. Оставшиеся воины напали на отца, стараясь держаться так, чтобы он прикрывал их от стрел. Альда сбежала вниз по лестнице к отцу мимо раненого, который тщетно пытался схватить ее за ногу и, пригнувшись, снизу вверх вогнала очередную стрелу под челюсть тому, кто был справа. С оставшимся противником отец разделался несколькими ударами.

— Ходу, дочка! — приказал отец. — Нам надо постараться уйти как можно дальше. Проклятье на этих молокососов! Граф несомненно объявит нас в розыск. Так что по тракту нам ехать дня два, не больше. А потом только по объездным дорогам, до дождей теперь точно не успеем. И за трактиры придется забыть. Запомни, если доберешься без меня, непременно проси правосудия у герцога. Это пока граф тут правит самолично, он может творить все, что пожелает. А если сюда пожалуют дознаватели герцога, то ему многое припомнят! Иначе рано или поздно люди графа могут тебя достать. Сейчас надо быстрее добраться до ближайшего города и затариться продовольствием. Охотиться нам с тобой будет некогда. Жаль, что не взяли с собой того офицера. В его присутствии в трактире такого бы не произошло.

Закрепив на лошадях сумки и оружие, они галопом понеслись по тракту прочь от злосчастного трактира. В первом же городе они набрали круп, лепешек, вяленого мяса и пару копченых окороков, а так же купили чугунный котелок и парусиновую палатку. В скотных рядах отец взял крепкую невысокую лошадку, на которую и навьючили весь груз. Передвижение заметно замедлилось, но теперь они могли таким темпом ехать дольше и при необходимости в любой момент съехать с тракта. В очередном небольшом городке, к которому подъехали уже в сумерках, последний раз заночевали на постоялом дворе.

— Все, дочка, — сказал отец поутру, когда они отъехали достаточно далеко от города. — Больше рисковать мы не можем. Мы с тобой уже проделали половину пути, как-нибудь проедем и вторую половину без особых удобств. Только бы теплая погода продержалась подольше.

Пока им везло, и в дороге их застал только один сильный, но короткий и по-осеннему холодный дождь. Вода быстро впиталась в сухую землю и не замедлила продвижения. К вечеру отец стал искать место для ночлега. Поскольку было еще относительно тепло, а дождя ночью не ожидали, разбирать палатку не стали, расположившись под огромной елью, большущие лапы которой образовали настоящий шалаш. Отцу только пришлось, морщась от такого применения оружия, обрубить самые нижние ветви мечом, которые пошли на растопку небольшого костерка, разожженного в отдалении от дерева, давшего им кров. Чтобы не рисковать лошадьми, их привязали тут же, но Альде пришлось несколько раз сбегать на ближайший луг, где она кинжалом нарезала траву в большие вязанки и таскала к дереву. Трава понравилась лошадям, а остатки постелили на хвою и, завернувшись в одеяла, заснули.

Три следующих дня прошли без изменений. Они старались двигаться параллельно тракту, выбирая проселочные дороги или лесом, если он был достаточно редким и не имел подлеска. По прикидкам отца скорость движения упала раза в три, хотя в пути они теперь проводили весь световой день, делая лишь короткий перерыв на обед. Скоро лес стал редеть, под копытами лошадей из почвы выступала вода, стали попадаться в большом количестве небольшие заболоченные озера. Отец начал хмурится, его не обрадовали даже подстреленные Альдой утки.[9]

— Может мы зря паникуем, и нас никто не ищет? — спросила отца девушка.

— Боюсь, что скоро нам представится возможность это проверить, — угрюмо ответил отец. — Впереди большая река. Наверное, это Парана. Во всяком случае, других больших рек я здесь не помню. У нее сильно заболоченные берега, и перебраться можно или через мост по тракту, или паромной переправой. Но до парома добираться нашим ходом два дня и, что самое неприятное, в сторону от нашей дороги. Значит, потом еще придется возвращаться. Нет у нас с тобой, дочка, этих дней. Да и не уверен я, что на переправе нас не ждут люди графа.

— Так что же делать?

— Ищут мужчину моего возраста вместе с молодой красивой девушкой. Если мы поедем порознь, то проехать будет легче, но я не хочу разделяться. Можно, наоборот, постараться затеряться среди людей. Давай выбираться к тракту и смотреть, к кому можно присоединиться. Ничего другого мне в голову не приходит.

К тракту выбрались уже к вечеру и на ночлег устроились в небольшой роще в сотне шагов от дороги у маленького чистого ручья. Отец разжег небольшой костер и долго жег в нем толстые сучья, пока не образовалось много пышущих жаром углей. Потом в них были закопаны потрошенные и обильно смазанные глиной утиные тушки. Через полчаса отец палкой вытолкал из костра затвердевшие обмазки и разбил запекшуюся глину. По поляне начал распространяться одуряющий аромат печеной дичи. Перья вместе со шкурой остались в глине, а запеченная птица, разрезанная отцовским кинжалом была съедена в считанные минуты. Ее судьбу повторила вторая тушка, а две остальные были оставлены на завтрак.

— Все-таки мясо жестковато, — заметил отец, выковыривая из зубов остатки мяса щепкой. — Вот помню, пекли мы так уток во времена моей молодости. Так мы в утку еще заливали вина и выдерживали полдня. Мясо просто таяло во рту.

— У меня оно и так тает, — отозвалась Альда, живот которой урчанием подтвердил правоту хозяйки, но девушка на такие мелочи уже давно не обращала внимания.

— Небо ясное, и к утру будет довольно свежо. Поэтому возьми оба одеяла и ложись ближе к костру.

— А как же ты?

— А я воспользуюсь лошадиными попонами. Мне все равно рано вставать и идти к тракту дежурить. А для лошадей погода еще теплая.

Несмотря на два одеяла к утру девушка совсем замерзла. Но проснулась она не от холода, а оттого, что рядом разговаривали. Она собиралась вскочить, но расслышала голос отца и успокоилась. Омыв заспанное лицо холодной водой из ручья и ежась от утренней сырости, она пошла на голоса и вскоре вышла к небольшому табору циркачей, с которыми разговаривал отец.

— Позволь представить тебе матушку Хильду и ее цирк, — сказал отец дочери. — А это моя единственная дочь, нареченная при рождении Альдой.

Циркачей рядом с отцом было восемь человек, но за повозками слышались голоса детей и голос женщины, который им что-то выговаривал.

— Я их перехватил пару свечей назад и убедил заглянуть к нам на огонек. Правда, двигались они совершенно не в ту сторону, но я думаю, что мне удастся убедить их принять мое предложение.

— Пока мы от вас, господин, никаких предложений не слышали, — сказала пожилая женщина с интересным властным лицом.

— Вы ведь двигаетесь трактом на север? — спросил отец. — Почему бы вам не повернуть на юг?

— Мы уже были на юге, — ответила женщина. — И давали там выступления. Теперь нам в тех местах делать нечего. Кроме того, в Парнаде несколько дней назад началась война с Сатхемом, и началась она, по слухам, неудачно для нас. Говорят о беженцах и разбое на дорогах. В такое время мирным циркачам лучше быть подальше от всего этого.

— Ответьте мне, госпожа Хильда, сколько ваш цирк зарабатывает, скажем, за месяц?

— Когда как. В последнее время собирали двадцать золотых.

— Мы можем очень сильно помочь друг другу. Дело в том, что мы с дочерью попали в очень затруднительное положение. Есть тут на тракте город, который принадлежит графу Рабеку. А где-то в двух часах езды от города в придорожном трактире мы имели сомнительное удовольствие встретиться с сыном графа и компанией его друзей. Молодые люди были выпивши и занимались своей обычной забавой — ловлей девушек. Моя дочь им приглянулась, причем никакие слова на них не действовали. Граф знает о забавах сыночка, и чтобы с ним ничего не случилось, а так же в качестве загонщиков, выделяет несколько солдат. Одним словом, уходить нам пришлось с шумом, и у меня есть большие подозрения, что нас с дочерью ищут. Попасться для меня — это верная смерть, а для дочери — бесчестье. Мы собираемся искать правосудия у герцога, но до него еще нужно добраться. Помогите нам перебраться через реку, и я вам заплачу пятьдесят золотых. Потом вы сможете по тракту продолжить свой путь на север. Но я лично не советовал бы. У вас в труппе две очаровательные девушки, и нет никакой гарантии, что вы не попадете в тот же переплет, что и мы. Только, в отличие от нас, шансов уйти у вас не будет. Если уж так хочется на север, то лучше объехать этот участок тракта проселочными дорогами. Представления можно давать и в деревнях. Убытки, конечно, будут, зато доедете целыми.

— Интересное предложение, — задумчиво сказала Хильда. — Пожалуй, мы на него согласимся, если вы набросите еще двадцать крон. Беря вас с собой, мы сильно рискуем. Если граф на вас так зол, он вполне может в случае вашего разоблачения развесить нас всех на ближайших деревьях.

— Ладно, согласен. Теперь давайте подумаем, как это проделать.

— Что умеет ваша девочка?

— Она неплохо стреляет из лука и мечет ножи.

— Уже хорошо. Мы поработаем с ее внешностью и проверим мастерство. А вот что умеете вы?

— Хорошо — только драться.

— Мечом или вообще?

— Мечом лучше, но и так могу приголубить.

— Тогда вы у нас будете борцом в кругу. Никогда не видели?

— Не приходилось.

— Человек становится в круг и предлагает его оттуда вытолкнуть. Тот, кому это удастся, получает вознаграждение. Но за право участия тоже нужно платить. Поскольку я не знаю, сколько вы продержитесь, то оплачивать возможный проигрыш тоже будете из своего кармана. Вся эта подготовка только на случай, если действительно придется выступать. В противном случае просто прогуляетесь в нашей компании. Теперь ваши лошади… Двух лошадок можно дополнительно запрячь в один из фургонов. А вот что делать с вашим конем ума не приложу.

— Есть одна мысль, — сказал отец. Приоденьте получше одного из ваших парней. Я дам ему пять монет, и он на моем коне едет в ближайший трактир и договаривается с хозяином, что коня перегонят в соседний город. Денег на оплату хватит с лихвой. Обычно в таких случаях хозяину коня дают специальную бирку, по которой он сможет забрать свою собственность. А чтобы вашему человеку не тащиться обратно пешком, а нам его не ждать, пусть возьмет заводного коня.

— Так и сделаем. Давайте ваши деньги. И за коня, и остальное.

Часа через три цирк матушки Хильды развернулся и покатил в обратном направлении к мосту через Парану. В обозе с циркачами Буше путешествовали целых три дня. При этом они смогли убедиться, что стража ищет пожилого мужчину с девушкой. Все, кто попадал под это определение, тщательно проверялись. Цирк никакой проверке не подвергался, беспрепятственно проезжая заставы и городские ворота. За это время было дано несколько представлений, в одном из которых довелось поучаствовать и Альде. Она ловко метала ножи, попадая в подбрасываемые яблоки.

— Какой талант пропадает, — вздыхала матушка Хильда.

Но пришла пора расставаться. С полученными от Буше деньгами Хильда решила на зиму остановиться в большом городе, так как до дождей добраться до нужного места циркачи уже не успевали. Отец с дочерью убрали грим, переоделись в свою привычную одежду, оседлали лошадей и, тепло простившись с циркачами, углубились в лес.

— Мы заметно приблизились к цели, — сказал отец. — Но, если верить тому, что говорят о войне, в этой части провинции могут встретиться разбойники, так что надо быть осторожными вдвойне. И с провиантом здесь хуже. Если получится с охотой, то наличных продуктов должно хватить. Жаль, что времени у нас совсем не осталось. В этом году дожди задержались, но эта отсрочка ненадолго.

Они все-таки не успели. На следующий день зарядил дождь, который вскоре превратился в ливень. Грязи в лесу не было, но холодная вода пропитала одежду и так намочила лес, что ни о каком костре не могло быть и речи.

— Ходу, дочь! — торопил Альду отец. — Эти дожди зарядили дней на двадцать, поэтому нужно найти пристанище и переждать. Города отпадают, да и не доберемся мы до города, раньше околеем. Нужно срочно найти хоть какую-то деревеньку и переждать.

Часа через четыре выехали на уже раскисшую проселочную дорогу и по ней к вечеру добрались до небольшой деревни в три десятка дворов. К этому времени у них уже зуб на зуб не попадал. Остановились в избе старосты, которая была больше других, заняв одну комнату на двоих. Вся одежда, в том числе и сменная, промокла, поэтому пришлось срочно переодеваться в то, что нашлось у старосты. С Альдой проблем не было, а вот на отца, который был гораздо крупнее и хозяина, и его старшего сына, ничего подходящего не нашлось. Плюнув, бывший барон закутался в одеяло и в таком виде уселся за стол есть ужин, которым их накормила хозяйка. Только поев горячий мясной суп, они начали понемногу отогреваться.

Деревня, в которой они остановились, стояла на свободной земле.

— Кому мы нужны! — говорил отцу староста. — Неужто кто из благородных полезет в нашу глухомань? Сами отвозим герцогу налог два раза за год, нас никто и не трогает. А вы, ваша милость, живите, сколько надобно. Неужто мы не люди? Вам все только рады!

Еще бы ему было не радоваться: Буше не скупились, и за те две декады, которые им пришлось провести в доме старосты все их серебро перекочевало к нему. Это время было, наверное, самым скучным в жизни Альды. Отец еще болтал со старостой и с мужиками, заходившими посмотреть на заезжих гостей, ей же и поговорить было не с кем. Дочерей у старосты не было, только два сына, а его жена была на редкость неразговорчивой и угрюмой женщиной. Она даже начала ограничивать себя в еде, чтобы не растолстеть от почти непрерывного лежания.

— Ничего, — утешал ее отец. — Отъедайся и отсыпайся впрок, нам еще несколько дней добираться до столицы, а какой отдых в промокшем лесу.

Наконец почти непрерывные ливни закончились, и хотя дожди по-прежнему шли, но уже гораздо реже, и отец решил ехать. Выехали поутру и весь день провели в седле, на ходу перекусив тем, что захватили с собой из деревни. Ночевать остановились в лесу, подобного которому Альда еще не видела. Огромные ели уходили высоко в небо, полностью его закрывая своими кронами. Стволы деревьев поросли мхом и были опутаны многочисленными лианами, которые взметнулись вверх на десятки метров в тщетной попытке достичь солнца. Подлеска в этом вечном полумраке просто не было, как не было и травы: все вокруг поросло мхом. Было холодно, сыро и немножко страшно: по приданиям и сказкам именно в таких лесах жили колдуны. Лошадям пришлось скормить последний овес, который берегли на крайний случай. Отец с дочерью прорвали мох, очищая большую площадку для костра.

— Выдирай все до земли, — говорил отец. — Нам только лесного пожара не хватало для полного счастья. Если загорится мох, то мы с тобой здесь и останемся. Вернее, останутся наши обгорелые кости.

— Может быть, тогда обойтись без костра? — робко предложила Альда. — Поставим палатку…

— Нет. То, что мы с тобой никого не обнаружили, еще не говорит о том, что в этом лесу никого нет. А запах костра может разнестись далеко, если поднимется ветер. Лошади не позволят незаметно приблизиться чужим, дадут знать. А в палатке тебя можно брать голыми руками. Ночью же уже достаточно холодно, мне еще не хватало, чтобы кто-нибудь из нас простудился. К утру без костра вообще околеем. Так что рви мох и не разговаривай.

Когда площадку очистили, отец стал стаскивать к ней целые стволы, разыскивая достаточно сухие и не сильно тронутые гнилью. Потом он разжег обычный костер, наломав толстых сучьев и, когда он разгорелся, затащил в огонь одно из заготовленных бревен.

— Прогорит, продвинем дальше, — удовлетворенно сказал он. Дров нам на всю ночь хватит. Давай положи немного мха, а сверху постелем палатку. Хорошая перина получится. На лошадей уже можно набросить попоны, тем более что они у нас на голодном пайке.

Альда лежала на мягкой подстилке изо мха, укрывшись одеялом. От костра несло жаром и ей было тепло. Рядом переминались и время от времени вздыхали кони. Девушка смотрела на пляшущие языки огня, с гулом и треском пожиравшие дрова, и думала о том, как резко изменилась ее жизнь.

— Ты еще не спишь? — тихо спросил отец, постеливший себе постель в стороне от костра.

— Нет еще. Ты зачем лег так далеко, холодно же.

— Пока тепло, а похолодает, тогда и я лягу ближе. Дрова к этому времени прогорят, а жара от углей хватит надолго. Вот ты сейчас пялишься на огонь. Это конечно красиво и все такое, но если из леса придет опасность, то после огня ты долго ничего не сможешь различить в полумраке. Именно поэтому часовые всегда сидят спиной к костру, а те, которые дорожат своей жизнью, так вообще как я — в стороне.

— Папа, а мама, она какая была?

Отец явно не ожидал такого вопроса и замолчал. У них дома эта тема была запретной. Она знала, что отец сильно любил мать, и они вместе прожили, что называется, душа в душу, пока ее появление не зачеркнуло отцовское счастье.

— Внешне она была очень похожей на тебя, — неожиданно сказал отец. — Точнее, это ты на нее похожа. И чем дальше, тем больше. Ты знаешь, я ведь тебя ненавидел, когда ты появилась. Глупо, конечно, в чем может быть виноват маленький ребенок? Тем более, что мать очень тебя хотела, даже несмотря на предупреждение врача об опасности родов в ее возрасте. А в остальном… Ну что я тебе могу сказать? Она была очень добрым и доверчивым человеком, и, несмотря на то что часто страдала от своей доверчивости, веру в людей не утратила до конца. Она за свою жизнь мухи не обидела, тем удивительнее была ее любовь ко мне — человеку, профессией которого было убийство. Я ведь и из армии короля ушел не из-за своего баронства, а из-за нее. В тех годах, которые мы провели вместе, вся моя жизнь. Так было, пока я не увидел тебя через два года после рождения. Все это время ты провела в семье кормилицы. Ты знаешь, что она воспринимала тебя как собственного ребенка? Я ведь потом, когда тебя забрал, не ограничивал вашего общения до самой ее смерти. После рождения я вычеркнул тебя из своей жизни. И вот мы встретились совершенно случайно. Стоит двухлетняя малышка с лицом моей жены, смеется, показывает на меня пальцем и говорит: «Мама, а кто этот смешной дядя?» У меня тогда все в душе перевернулось. Стою я, смотрю на тебя и думаю какой же я эгоистичный мерзавец. Помню еще мысль мелькнула, а как бы она восприняла то, что я бросил нашего ребенка.

Голос отца дрогнул, и он замолчал.

— Спасибо, — сказала Альда. — Давай спать, отец.

Больше они на эту тему не говорили. Когда девушка проснулась, было непонятно, пора вставать или нет. Сна не было ни в одном глазу. От костра, точнее от того, что от него осталось, тянуло жаром. Ночью отец, видимо, неоднократно поднимался, чтобы продвинуть бревно в огонь или положить следующее. Во всяком случае, приготовленных стволов на месте не оказалось, а на месте костра виднелась большая куча тлеющих углей. На этих углях быстро сварили кашу, которой и позавтракали. Кони возбужденно принюхивались к запаху каши и тянули морды к котелку.

— Надо побыстрее отсюда выбираться и накормить лошадей, — сказал отец. — Пока не выедем, придется идти пешком. Подо мхом может оказаться яма или гнилая валежина, не хватало еще переломать им ноги.

Выбирались долго и трудно. Тяжело идти, когда ноги проваливаются в мягкий мох иной раз по колено. Измучились и люди, и лошади. Поэтому, когда вышли в нормальный лес с полянами, заросшими травой, лошади поначалу не могли даже есть из-за усталости. Пришлось сделать капитальный привал и хорошо отдохнуть. После отдыха, когда наконец все наелись, путники сели на лошадей и прибавили ходу. И почти сразу были вынуждены спешиться и, оставив стреноженных лошадей, осторожно прокрасться вперед, откуда слышались крики людей.

Вскоре лес расступился, и глазам Буше открылась огромная поляна, на другой стороне которой стояло несколько неказистых домишек, из труб которых шел дым. Возле них толпилась большая группа людей.

— Похожи на разбойников, — прошептал отец.

На поляне они насчитали двенадцать вооруженных мечами и пиками людей, которые тычками гнали перед собой троих взрослых и ребенка. Первым шел, спотыкаясь, старик в малиновом камзоле, за ним, помогая друг другу, шли молодые мужчина и женщина, а за женщиной, держась за ее юбку, бежал мальчик лет семи. Старик споткнулся и упал. Послышался взрыв хохота. Один из мужчин ударил старика в бок сапогом. Старик скрючился и попытался подняться на ноги. Подняться ему не дали: удар меча, и обезглавленное тело рухнуло на землю. Было слышно, как испуганно вскрикнула женщина. Один из мужчин шагнул к ней и со смехом запустил руку в вырез ее платья. Поддерживавший женщину мужчина рванулся к обидчику, но получил удар эфесом меча в голову и упал навзничь. Крик женщины, звук пощечины, который бросил ее на землю, и плач ребенка слились воедино.

— Отец, им надо помочь!

— Ты в здравом уме, дочь? — с изумлением уставился на нее старый воин. — Их двенадцать человек, а, может быть, и больше, если часть скрывается в домах. И половина из них держит оружие вполне профессионально. Может быть, это даже солдаты из разбитой армии Мартина или герцога Парнады. Я, конечно, знаю с какого конца держаться за меч, но даже для моего самомнения такое количество противников это чересчур. Для меня ты важнее этих несчастных.

— Ты видишь кого-нибудь в броне?

— Вроде нет. Сейчас в броне бегать по лесу холодно, да и неудобно.

— Вот и я не вижу. А так же не вижу ни луков, ни самострелов. Ты слишком привык полагаться только на себя, отец, и не принимаешь в расчет меня. Что сделают все эти люди, если ты сейчас появишься на краю поляны и привлечешь их внимание криком?

— Наверняка побегут сюда со мной разделаться и посмотреть один я такой глупый, или есть еще.

— Вот и отлично. Заряди арбалеты и положи их так, чтобы не было видно, а я сейчас скрытно подберусь к ним с луком. Потом ты шумишь, а я начинаю по одному в спину отстреливать бегущих. Если не успею положить всех, то ты воспользуешься арбалетами. Наверное, до меча дело не дойдет. А в домах вряд ли кто остался. Ну кто из них пропустит такое развлечение?

— А что, может получиться, — пробормотал отец, уже взводя первый арбалет и провожая удивленным взглядом дочь, которая беззвучно скользнула в заросли и сразу же скрылась из виду.

За первым арбалетом последовал второй, затем Буше спутал ноги лошадям и, прихватив оружие, вышел на поляну. Сделав пару десятков шагов в направлении домиков, он положил к ногам арбалеты, обнажил меч и заорал разбойникам какую-то похабщину. Результат не заставил себя ждать. Быстро посовещавшись, разбойники оставили одного для охраны женщины и ребенка, а остальные нестройной толпой побежали в его сторону. Оставшийся схватил женщину и потащил в сторону ближайшего дома. Она сопротивлялась и рвалась к лежавшему на земле спутнику, за что заработала еще одну пощечину. Пройти они успели лишь несколько шагов. В спине мужчины выросла стрела, колени подогнулись и он, выпустив женщину, упал навзничь. Через несколько ударов сердца подобная же участь постигла и того разбойника, который бежал последним. Альда работала без промаха, выбивая бегущих одного за другим. Пока везло, и ни один из подбитых не успел закричать. До Буше сумели добежать только четверо, когда Альда все-таки промахнулась, видимо, из-за большого расстояния. Ее стрела буквально срезала ухо одному из нападавших, который громко заорал и схватился за рану. Буше нагнулся, подхватил арбалет и разрядил его в разбойников, которые отвернулись от него в сторону лучницы. Потом рядом с первым он уложил второго противника и, выдернув из земли меч, бросился на оставшихся, боясь, что они могут уйти. Однако убегать никто не собирался, с громким ревом оба разбойника бросились на него.

— Кричать громко и я могу, — пробормотал Буше, отражая сыплющиеся на него удары. — Ну что же, один, по крайней мере, что-то умеет.

Постепенно он начал теснить противников, уже придумав как именно и в какой последовательности будет их убивать. Но он опять не принял во внимание дочь. Внезапно самый сильный из противников выронил меч и молча ничком упал на землю. Второй отпрянул от отца только для того, чтобы получить стрелу от дочери, которая с десяти шагов вогнала ее прямо в глаз последнему разбойнику.

— Ты не перестаешь меня удивлять, — сказал ей отец, вкладывая меч в ножны. — Если честно, никогда во время службы не любил лучников. Есть что-то неправильное в том, что какой-то мальчишка убивает сильного, хорошо подготовленного воина. Но твои таланты я одобряю, так что не надо обижаться. Развязывай свою Бри, надо посмотреть не осталось ли еще кого и помочь пленникам.

Женщина сидела на земле, обняв лежащего неподвижно мужчину, а мальчик, сжавшись, держался около матери, со страхом глядя на всадников. Вначале решили все-таки осмотреть дома, а когда в них никого не обнаружили, подошли к пленникам.

— Леди, — обратился к женщине отец. — Простите, что не смогли помочь раньше. Разрешите, я его посмотрю.

— Он мертв, — безжизненным голосом ответила она. — Это мой муж, барон Ленар Ксавье, а это сын Алекс.

Отец присел рядом и осмотрел барона.

— К сожалению, вы правы, — сказал он. — Очень сильный удар в висок. Но вы должны это пережить. У вас есть сын, надо позаботиться о нем. А о вашем муже сейчас позабочусь я, как и о втором вашем спутнике. Кто он вам, кстати?

— Это наш сосед и друг отца моего мужа шевалье Ренар. Мы ехали вместе в карете под охраной троих солдат, когда на нас напали.

— Скажите, пожалуйста, баронесса, разбойники, которые на вас напали, все здесь?

— Кажется, их было больше, — равнодушно ответила женщина.

Отец и дочь встревожено переглянулись.

— Возьмите себя в руки, баронесса, и займитесь ребенком. Мы не можем везти тела, самим бы выбраться. Поэтому сейчас быстро похороним вашего мужа и шевалье и уйдем отсюда как можно быстрее. Нам повезло справиться с этими противниками, не будем испытывать терпение Ньеры. Да, извините за то, что не представился. Шевалье Рон Буше и моя дочь Альда.

— Алисия Ксавье, — баронесса, наконец, оторвалась от тела мужа и обняла сына.

— Возьми арбалеты и смотри за лесом, — сказал отец Альде. А я сейчас найду чем копать могилы.

Искал он недолго и вскоре вернулся с деревянной лопатой. Тела отнесли к краю поляны и там похоронили, установив сверху по две перекрещенные палки.[10]

— Если ваша семья, или семья шевалье Ренара захотят их потом перезахоронить, это будет нетрудно сделать, — сказал отец. — А нам пора ехать. У вас, баронесса, нет верхового костюма, а у нас нет женских седел. Поэтому давайте я вам помогу сесть на лошадь, сами вы в платье не управитесь.

Буше забросил женщину в седло и посадил впереди нее сына.

— Вы не помните, в какой стороне тракт? — спросил он Алисию.

— Кажется, там, — показала направление баронесса.

— Далеко ли отсюда до Ордага?

— Полдня езды в карете. Верхом, если не сильно жалко лошадь, можно добраться быстрее.

— А заставы на дороге есть?

— Нет, шевалье, только в новом городе. Милорд герцог создает отряды для борьбы с разбойниками, поскольку во многих местах уже и с охраной проехать трудно. Может потихоньку и выведут эту мразь. Только моему Ленару это уже не поможет.

Она замолчала и дальше ехали уже без разговоров, стараясь соблюдать тишину. Начал накрапывать холодный дождь. Поначалу ветви елей и остатки листвы как-то препятствовали проникновению влаги, но вскоре все промокло, и с веток на голову полилась вода. Все закутались в плащи, но это мало помогало. Наконец, лес стал понемногу редеть, появились места вырубок. Проехав еще немного, они выбрались на тракт.

Буше хотел спросить у Алисии, в каком направлении находится баронство Ксавье, но не успел: из леса на дорогу выбежало пятеро пестро одетых мужчин, вооруженных мечами и кинжалами.

Глава 4

— Это что же такое твориться? — удивился один из них. — Госпожа баронесса, как же вам удалось удрать? Увижу Ласа, шкуру спущу. Только хотел узнать чем благородные отличаются от обычных девок, а она в бега. Ха! Да тут еще одна цыпочка, да какая славная!

Больше он ничего сказать не успел, Альда прямо с лошади метнула кинжал и взялась за лук. Через минуту все было кончено, отцу даже не пришлось ни разу взмахнуть мечом.

— С каждым разом это получается у тебя все лучше, — похвалил отец, вкладывая меч в ножны. Я…

Он застонал и завалился набок. Альда с ужасом увидела торчащую в его спине стрелу. Вскрикнула баронесса, получив в спину такой же подарок. В отличие от отца, она не смогла удержаться на лошади и рухнула на дорогу. Сын сам соскользнул вниз и припал к матери. Затрещали ветви, и с дерева на землю спрыгнул прятавшийся там лучник.

— Не трогай лук, красавица, — с ухмылкой обратился он к Альде, направив в ее строну свой. — Бросай его на дорогу. Вот так, умница. Жаль, не пришлось позабавиться с баронессой, но ты, уверен, будешь не хуже. С двумя мне управиться трудно, а ты, в отличие от нее, похоже, не тронута.

Он совершенно не опасался девушку, лишившуюся лука, за что и поплатился. Видимо, с дерева он просмотрел ее бросок кинжалом. Сейчас он кинжал увидел, но уклониться уже не успел. Альда вихрем слетела с лошади и бросилась к отцу.

— Папа! Держись, дорогой, сейчас я помогу!

— Привяжи меня к коню, — просипел отец, сплевывая кровь. — Если я упаду, назад ты меня не затащишь, сил не хватит. А стрелу пока не доставай, просто обломи, чтобы была покороче. Надо прямиком ехать к герцогу. Если помогут, то только там. Но если что, бросай меня и спасайся сама. И мальчонку прихвати.

Альда непослушными руками развязала сумку, где хранились ремни, и быстро связала отцу руки на шее коня, и еще несколькими ремнями обвязала распластанное тело, прикрепив концы ремней к седлу. Напоследок обломала стрелу и привязала длинный кусок ремня к поводу отцова коня. Подхватила брыкающегося мальчишку и забросила на Бри, вскочила сама и погнала коней на юг, сжимая зубы при каждом стоне отца. Вскоре мальчишка перестал дергаться и затих. Дождь усилился, задул холодный ветер. Час проходил за часом, но она так и неслась сквозь пелену дождя, сжимая поводья уже ничего не чувствующими руками. Один раз их пытались схватить какие-то люди, но не успели, лишь выпустили впустую вслед несколько стрел. Лошадей у них не было, так что Альду никто не преследовал.

«Что за жизнь! — в отчаяние думала девушка. — Закончится это когда-нибудь или нет?»

Если не удастся спасти отца, у нее в этом мире не останется ни одного близкого человека. О брате, ставшим источником всех ее бед, она не думала, уже смирившись с тем, что его нет в живых. Теперь вся надежда на то, что выдержат кони. Отец сильный, он просто не имеет права оставлять ее одну! И еще герцог, как-то он встретит семью Буше, замаранную в мятеже. Захочет ли помочь? Слезы смешивались с каплями дождя и срывались со щек ветром.

Сегодня непогода разыгралась не на шутку. Дождь уже лил как из ведра, сильный ветер гнул водяные струи и заставлял нагибаться при ходьбе. Спасибо новому герцогу, который приказал на время дождей установить во дворе дворца несколько обширных навесов. Не слишком красиво, зато теперь было можно даже в такой ливень пройти от дворца до гвардейских казарм, а от них до самых конюшен, замочив только ноги. Поскольку из-за дождя все равно ничего не было видно, все гвардейцы попрятались в караулке, и никто не видел, как к воротам подъехало несколько всадников. Громкий стук в ворота, сопровождаемый крепкой мужской руганью, выдернул из полудремы десятника, отвечающего за ворота. Ругаясь, он нацепил плащ и, прикрываясь щитом, как зонтиком, побежал к воротам.

— И кого это носит в такую погоду? — прорычал он, чувствуя, что полностью промок, несмотря на все принятые меры. — Кто и по какой надобности?

— Открывай скорее, Брен, или клянусь всеми богами, я вынесу ворота! — послышался хриплый мужской голос. — Это я, Альберт. Задержали семью благородных, направляющуюся к милорду герцогу. Есть тяжелый раненый, который без помощи вот-вот отдаст концы. Да открывай ты наконец!

— Сейчас открою, не ори! Ты порядок не хуже меня знаешь. Потерпите маленько.

Десятник вернулся в караулку и растолкал своих подчиненных.

— Ты и ты, — ткнул он пальцем. — Живо предупредить Дорна о гостях и нашего врача о раненом. Остальные берут оружие и за мной.

Матерясь, гвардейцы натягивали плащи и лезли под дождь. Вскоре в приоткрытую створку ворот въехало несколько верховых и одна лошадь без всадника. Сопровождавший их офицер патруля поскакал к конюшням, показывая дорогу остальным. От замка, прячась под навесами, туда же уже спешили несколько людей, закутанных в плащи.

Один из приехавших соскочил с коня и помог спуститься девушке, просто подхватил ее на руки и поставил на землю.

— Да отпустите вы повод, госпожа, — сказал он ей.

— Не могу, — ответила та. — Рука не разжимается.

— Она вся окоченела, — пояснил он Дорну и пришедшему вместе с ним молодому человеку, разжимая сведенные судорогой пальцы девушки. — Шутка ли пускаться в дальний путь по такой погоде. Не всякий мужик выдюжит.

Следом за девушкой с лошади ссадили такого же замерзшего мальчишку лет семи, который сразу же ухватился за плащ девушки. К большому жеребцу был привязан крупный пожилой мужчина, остальные всадники принадлежали патрулю, который сторожил подходы к городу.

— Может девушка представиться? — спросил молодой человек, с интересом ее разглядывая.

От замка к ним подошло еще несколько человек. Один из них спросил недовольным тоном:

— Что у вас тут, Джолин?

— Гости, господин барон, — ответил молодой человек.

— Тогда почему еще здесь и в таком виде? И что с господином?

— Я Альда Буше, — справившись с бившей ее дрожью, ответила девушка. — А это мой отец шевалье Рон Буше. На нас напали разбойники, отец ранен стрелой. Я прошу у герцога помощи, приюта и справедливости!

— А мальчик? — спросил тот, кого назвали бароном.

— Разбойники напали на семейство баронов Ксавье. Отец с матерью погибли, нам удалось спасти только сына.

— Постойте, — сказал Джолин. — Не те ли вы Буше, которые объявлены в розыск? По приметам вроде все сходится.

— Те, — ответила девушка, вздернув подбородок. — Но все, что нам приписывают — это ложь!

— И в мятеже вы, конечно, не участвовали?

— Мой отец ни в чем не участвовал, ушел старший брат. Но за его поступок мы уже понесли наказание.

— Где тут раненный? — протиснулся к ним невысокий человек, видимо, врач.

— Стоит ли, уважаемый Расмус, лечить преступника? — пренебрежительно заметил Джолин.

— Нас еще никто не осудил! — рука девушки легла на рукоять кинжала, заставив присутствующих здесь гвардейцев напрячься. — И не вам нас судить! Мне поможет кто-нибудь или нет?

Она покачнулась, но усилием воли удержала себя на ногах.

— Быстро развязывайте ремни, и раненого ко мне, — отдал команду врач, не обращая внимания на недовольного молодого человека. — Вы, девушка, тоже идете с нами. Если вами сейчас не заняться, то болезнь обеспечена. И мальчика забирайте. Разбираться будем потом.

Двое гвардейцев, достав кинжалы, быстро перерезали ремни и аккуратно перехватили застонавшего мужчину под руки и ноги. При этом, видимо, плохо завязанный кошелек на его поясе развязался, и на мощенный булыжниками двор высыпались золотые монеты. Девушка равнодушно двинулась следом за стражниками, несущими отца, прямо по золоту, ведя мальчика за руку. Она прошла шагов десять, и тут силы ее оставили.

Шедший сзади Расмус успел подхватить оседающее легкое тело, а один из гвардейцев взял на руки плачущего мальчишку.

— Золото собрать, — не повышая тона приказал барон. — Все вещи наших гостей заберите тоже. Пока все под замок, потом отдадим хозяевам. Позаботьтесь о лошадях. А вас, уважаемый Джолин, прошу пройти со мной для приватного разговора. Слово «уважаемый» было произнесено с нескрываемой издевкой.

Выскочившие из-за спины барона Лишнея двое молодых людей со всей возможной быстротой выполнили приказ. Золото было собрано, все вещи сняты с лошадей, а самих лошадей подхватил под уздцы конюх и повел в денник.

— Надеюсь, что о наших гостях позаботятся должным образом, — сказал барон Дорну. — Узнайте у Расмуса, что им нужно и обеспечьте. Вы идете, Джолин?

— Сейчас подойду, только переоденусь и сменю обувь, эта промокла.

— Не стоит. Я вас надолго не задержу.

Они из-под навеса заскочили во дворец и через несколько минут уже зашли в рабочую комнату Джока.

— Садитесь, Джолин, — сказал Джок. — Как говорит наш герцог, в ногах правды нет. Понравилась девушка?

— А причем здесь это, барон? — занервничал Джолин. — Ну славная, но вы же видели, что я…

— Послушайте, Джолин, вы жить хотите?

— Вы это чего? — испугался Джолин. — Глупые у вас шутки.

— Я имел в виду здесь, во дворце герцога, — пояснил Джок. — То, что вас сюда прислала принцесса для меня ровным счетом ничего не значит. Для герцога, кстати, тоже.

— Так и я…

— Вы давно стали так оценивать людей, по малейшему поводу переводя их в разряд балласта? С чего это вы так набросился на эту девочку, которая, по моему мнению, гораздо лучше вас? Присваиваешь себе право судить людей, которые по положению не ниже вас, не затрудняя себя вникнуть в суть дела?

— А вы, значит, вникли?

— Вник, — согласно кивнул Джок. — Меня этот бывший барон заинтересовал еще тогда, когда я просматривал списки дворян на безусловное лишение имений. Барон — старый солдат, прослуживший прежнему королю больше двадцати лет. Он и свое баронство заработал верностью и преданностью. Отец Андре имениями не разбрасывался, и такое награждение говорит о многом. Он и этот мятеж Мартина категорически не одобрял и своего мнения от соседей не скрывал.

— Но имения все равно лишился?

— Лишился, — согласился Джок. — И будь моя воля, я бы ему баронство вернул. Сына он пытался удержать, но не смог, Мартину помощи не оказывал ни деньгами, ни солдатами. Единственное его вина в том, что у старика не хватило духа отречься от собственного сына.

— Ну хорошо. А обвинения графа?

— А вот тут самое интересное. Старый солдат теряет баронство и с единственной дочерью оказывается выброшенным на улицу. К счастью, у него были драгоценности покойной жены, причем на приличную сумму.

— А это вы откуда знаете?

— Работа у меня такая — все знать, — прищурился Джок и, видя что собеседник обиделся, снизошел до объяснения. — В городе, где Буше продавал свои камни, случайно оказался один из наших лейтенантов, причем они остановились на одном постоялом дворе. Буше где-то прокололся, и ночью к нему наведались гости на предмет поделиться. Старый вояка, видимо, что-то почувствовал или от природы такой недоверчивый, но к их приходу он подготовился, как мог. Одним словом, стража забрала из их комнаты девять бездыханных тел, а наш лейтенант умудрился поймать одного из нападавших живым. Что самое интересное, сам Буше завалил только троих, а шестерых успокоила его дочка четырнадцати лет. Она прекрасно стреляет из лука и мечет ножи. Не правда ли славная девушка? Когда она сегодня на ваши слова схватилась за кинжал, я уже начал сочинять текст письма для принцессы со своими соболезнованиями. Однако, идем дальше. На следующий день наш лейтенант знакомится и с дочерью, и с отцом. Они (особенно девушка) произвели на него впечатление, и парень постарался выведать об этой семье все, что смог. А по приезде встретился с герцогом и все ему выложил как на духу. Герцог заинтересовался и передал это дело мне. А теперь скажите, станет такой человек избивать и грабить в придорожном трактире компанию великовозрастных балбесов? Да еще при этом вступать в бой с солдатами и убивать? А эта девушка, Альда, по-вашему очень похожа на преступницу?

— Выходит, граф лжет?

— Выходит, так. На этого графа, точнее, на его сынка, вообще много жалоб. Дебоши, изнасилования, даже убийства. Если бы мы тронули графа, от которого страдали лишь низшие сословия, спокойствия провинции это явно не прибавило бы. Но они заигрались. Нападение на семейство Буше и попытка насилия над благородной девушкой — это готовая плаха, и благородным придраться не к чему: они же, получается, и пострадали. Так что для нас этот бывший барон — как подарок. Если послать дознавателей в графство Рабек насчет шалостей графского сына, они наверняка и на самого графа много чего накопают. Я не знаю, какие планы на будущее у самого Буше, но герцог им заинтересовался всерьез. Так что, может быть, для него потеря баронства еще пойдет на благо. А его дочь? Вы знаете, что я расчетливый и циничный человек, но сегодня я смотрел на нее и любовался. Сколько силы духа в этой малышке, сколько благородства! И, кроме этого, красива и умна, а это сочетание редкое. Было бы интересно послушать, как им удалось до нас добраться, когда их ловили на всех караулах. И с грабителями, я думаю, там не все так просто. Жаль, что эта девочка сейчас в таком состоянии, что с ней не поговоришь. Надеюсь, что Расмус поднимет ее отца, и что сегодняшняя скачка под дождем пройдет без последствий. А вам очень советую на будущее высказываться более осмотрительно.

Самой операции Альда не видела, ее просто не пустили. Молодая красивая девушка, которая представилась как Амели, оказавшаяся ученицей врача, помогла ей раздеться, растерла какой-то пахучей мазью и выдала сухую одежду. То же самое она сделала с Алексом. Потом их заставили выпить горячий отвар очень неприятного вкуса, и под конец уложили в постель, укутав теплым одеялом.

— Мне надо быть с отцом, — попробовала воспротивиться Альда.

— Глупости, — отрезала Амели. — Врач еще не окончил операцию. Думаю, что с вашим отцом все будет хорошо. У него пробито легкое, но стрела прошла далеко от сердца. Кровь из легкого ему уже убрали, и сейчас врач занимается раной. Уж если ваш отец не умер до сих пор от скачки, значит, выкарабкается. А после операции вы ему все равно ничем помочь не сможете. С ним посидит служанка, которая знает, что делать с больным. А вам надо обязательно выспаться, если не хотите завтра заболеть.

Сил сопротивляться уже не было, и глаза закрылись сами собой. Рядом спал маленький барон, прижавшийся к ее руке. На пришедшего спросить не надо ли чего гостям Дорна Амели замахала руками:

— Завтра, все завтра. Надо только посмотреть в их вещах одежду и, если найдете, до завтра все высушить. На таком дожде все наверняка промокло. Я дала ей свое платье, но оно слишком велико, а на мальчика вообще одну рубашку надели. И пусть кто-нибудь заберет и приведет в порядок одежду, которая была на них. Все надо стирать, все грязное.

Дорн ушел, обещав прислать служанку.

Через полчаса из операционной вышел уставший, но довольный Расмус. Помыв руки и сняв халат, он с удовольствием выпил чай на травах с медом, который заваривала для него Амели, и выразился коротко, но емко:

— Будет жить.

Вечером за ужином Джок сообщил, что к герцогу прибыла в гости семья шевалье Буше, но в результате стычки с разбойниками старший Буше ранен, а его дочь весь день провела под дождем и теперь находится на попечении врача. Расмус оторвался от тарелки с тушеными овощами и добавил, что операция прошла успешно и, скорее всего, жизни гостя ничего не угрожает. Про мальчика не было сказано ни слова.

— А сколько лет дочери? — спросила любопытная Лани.

— Ей лет четырнадцать, — усмехнулся Джок. — Очень боевая девушка. Когда на них с отцом напали бандиты, она убила шестерых.

— Наверное, здоровая как лошадь? — предположил Сатарди.

— Да, нет. Внешне похожа на госпожу баронессу, — кивнул на Леору Джок. — Только малость пониже. Я ее вообще-то плохо успел рассмотреть. Если интересно, можете расспросить уважаемого Джолина, он с нее глаз не сводил

В зале послышались смешки, а Джолин обиженно взглянул на Лишнея и уткнулся в свои тарелки. Больше за едой о гостях не говорили.

Сообщение Джока о девушке, которая убивает разбойников налево и направо, разожгло воображение Лани, и после ужина она решила расспросить о приезжих служанок. Те наверняка знают что-нибудь интересное. Однако, никто кроме Ларши приезжих не видел, а она была занята стиркой. Вторичный визит в комнаты служанок оказался удачнее. Освободившаяся служанка рассказала, что приезжая необыкновенно хороша собой и имеет маленького сына. А господин, которого утыкали стрелами — вообще мечта женщины: седой и широкий, как шкаф.

— А сколько ребеночку? — спросила Лани. — Небось, еще грудничок?

— Да, нет, с чего вы это взяли, госпожа? — удивилась служанка. — Хорошенький такой мальчишка лет шести-семи.

Хорошо знакомая с арифметикой герцогиня произвела в уме нехитрые расчеты и в тихом обалдении удалилась на господскую половину.

То ли в отвар было подмешано сонное зелье, то ли она вчера выложилась полностью, но проспала Альда аж до утра следующего дня. Пробуждение сопровождалось болью и ломотой во всем теле, что она списала на последствия вчерашней сумасшедшей скачки. Рядом спал Алекс с мокрой повязкой на лбу. Во сне мальчик тихо постанывал. Лоб у него, несмотря на компресс, был горячий. Когда она попробовала подняться, ребенок, не открывая глаз, отыскал ее руку и схватил горячей ладошкой. В комнату быстрым шагом вошел врач, заставив покрасневшую от смущения девушку натянуть одеяло до подбородка.

— Как вы себя чувствуете? — задал он вопрос.

— Хорошо я себя чувствую. Тело побаливает, но это нормально после такой скачки. Что с отцом?

— Состояние удовлетворительное. Небольшой жар, но так и должно быть. В сознание еще не пришел, но это, скорее всего, следствие того отвара, который в него влили. А мальчик, я смотрю, заболел. Ладно, будем лечить. Покажите свой язык.

— Зачем вам мой язык? — удивилась девушка.

— Вы что, никогда не болели?

— Нет. А зачем?

— Действительно, — смешался врач. — Ну раз не болеете, значит, мне ваш язык и не нужен. Сейчас вам принесут одежду, и служанка поможет привести себя в порядок. Скоро завтрак. Потом вам покажут вашу комнату и принесут вещи. Вчера ваши платья все промокли, их сушили и гладили. А мальчик пока останется здесь.

— Он меня не пускает, — сказала Альда и словно в подтверждение ее слов малыш прижался к ее руке и еле слышно прошептал: «Мама».

— Бедный ребенок, — помрачнел врач. — У него остались родственники?

— Я сама толком не знаю. Вроде есть дед.

— Ладно, сейчас я найду из служанок девушку помоложе. Думаю, что ему все равно за чью руку держаться. После завтрака я им займусь. Все должно быть хорошо. Как зовут ребенка?

— Алекс его зовут. Пока он в забытьи, может быть, обойдется служанкой. Но если придет в себя и будет плакать, зовите меня.

У маленького барона забрали одну руку и дали другую, в которую он немедленно вцепился. Альда с помощью служанки надела одно из своих платьев и расчесала волосы. Как раз к окончанию этой процедуры ее пригласили на завтрак.

Гости были нечастым явлением в замке герцога, тем более такие молодые и хорошенькие, так что появление младшей Буше вызвало оживление и среди мужской, и среди женской части собравшихся. Дорн представил ее всем, как положено, а потом перечислил гостье всех присутствующих. При виде Джолина девушка слегка напряглась и помрачнела. Сегодня за едой не было обычных разговоров. Альда присматривалась к хозяевам, те с откровенным любопытством изучали гостью. Когда завтрак уже шел к концу, Альда сочла возможным задать интересующий ее вопрос, адресуя его находившемуся поблизости Джоку:

— Не скажите, где сейчас милорд герцог, и когда его можно будет увидеть?

— Он в поездке в одном из городов провинции, — любезно ответил Джок. — Уже должен был вернуться. Наверное, помешала непогода.

Лани сочла момент подходящим и на правах хозяйки задала свой вопрос:

— Как себя чувствует ваш ребенок, госпожа Альда? Почему вы его не взяли с собой на завтрак?

Если бы во рту у девушки в этот момент была пища, она бы наверняка подавилась.

— Это не мой ребенок, — покраснев от прилившей к щекам крови, ответила девушка. — Мальчик это единственный из семьи баронов Ксавье, кого нам с отцом удалось спасти от разбойников. Я, как могла, прикрывала его от ветра, но в такой ливень он не мог не промокнуть. Сейчас у ребенка жар и его лечат.

— Да, кстати, — обратился к ней Джок. — Вчера с вами не смогли поговорить. Я попрошу вас рассказать, где вам встретились разбойники. Мы постараемся окружить это место, чтобы они не смогли уйти.

— Это лишнее, — ответила Альда. — Никуда оттуда они уже уйти не смогут. Мы с отцом перебили всех. А вот похоронить баронессу Ксавье надо. Когда ее убили, как раз ранили отца. У меня на ее похороны не было ни сил, ни времени. А место будет найти несложно. Они все там так и лежат на дороге, и баронесса, и разбойники. Скорее всего, после такого дождя там еще никто не проезжал.

Присутствующие взволнованно зашумели, обмениваясь впечатлениями от рассказа.

— Сколько всего было разбойников? — спросил Джок.

— Двенадцать человек в их лагере и шестеро на дороге. В лагере мы похоронили убитого ими барона и его спутника. Имя, извините, забыла. Могилы на краю поляны хорошо видны, если родственники захотят — найдут.

— Подробности! — потребовал Джок. — Если вы прямо сейчас нам все не расскажите, вас отсюда просто не выпустят.

— Мы как раз после ночевки в очень старом лесу начали пробираться к тракту, когда услышали голоса, — начала рассказывать Альда слушателям, которые буквально ловили каждое ее слово.

Рассказ шел в полной тишине и закончился описанием боя на дороге.

— А потом я только гнала лошадей с тем, чтобы успеть довезти отца. Дорога уже сильно размокла,

и лошади стали поскальзываться. Отцов жеребец вообще чуть не упал, так что пришлось ехать медленнее.

Завтрак закончился, но желающих пообщаться с необычной гостьей было предостаточно. Со своего места встала Лани и решительно направилась к Альде, но Джок оказался быстрее.

— Господа, дамы, — сказал он, обращаясь ко всем. — Я понимаю ваше желание пообщаться с госпожой Буше, но давайте это перенесем на потом. Девушка в замке еще не устроилась, у нее в тяжелом состоянии отец, которого она несомненно хочет навестить. Наши гости по понятным причинам еще долго будут пользоваться гостеприимством милорда герцога, так что успеете еще наговориться. А сейчас я ее похищаю.

Джок встал и предложил Альде руку, на которую она оперлась. Девушка была немного смущена и всеобщим вниманием, и демонстративным почтением барона Лишнея, поэтому молча последовала за ним, опустив глаза. Последним, что она увидела перед выходом из зала, был возмущенный взгляд сестры герцога.

— Мне надо с вами поговорить, — обратился Джок к спутнице. — Не бойтесь, надолго я вас не задержу. Сделать это будет лучше в моем кабинете, где нам никто не помешает. А после управляющий пришлет девушку, которая будет прислуживать вам постоянно на все время вашего пребывания в замке и покажет ваши комнаты. Когда немного со всем разберетесь, можно будет сходить в лазарет проведать отца и мальчика.

Они подошли к двери кабинета, и Джок открыл ее своим ключом.

— Этой комнатой еще пользуется уважаемый Джолин, но сейчас он нам мешать не будет. Не держите на него зла. У каждого человека есть свои недостатки. Он со своими борется… иногда. А когда забывает, мы ему об этом ему тактично напоминаем. Он хороший работник и неплохой человек, но иногда его заносит. К примеру, как вчера.

— Я вчера испугалась. Понимаете, не за себя, за отца. Подумалось, что все зря, что вот сейчас его сбросят с лошади, и для меня все остальное будет уже неважно. А вы и в самом деле тот самый Джок Лишней?

— А что, есть и другие? Присаживайтесь, Альда. Мне можно вас называть по имени, когда мы наедине? Вот и прекрасно. Вы еще будете иметь возможность убедиться, что герцог и его окружение не слишком жалуют этикет и, если это не несет урона достоинству хозяина дома, не очень придерживаются его правил. Судя по вашему тону вы обо мне кое-что слышали, но не склонны в это верить. Можно узнать почему?

— Я просто больше верю тому, что вижу, нежели сплетням. О нас с отцом тоже чего только не говорили. Вот ваш Джолин и поверил. Так что шарахаться от вас я не буду.

— Вы удивительная девушка, — Джок подарил ей такую теплую улыбку, увидев которую любой, кто его знал, впал бы в ступор. — Был бы я лет на двадцать моложе, я бы всерьез стал добиваться вашей благосклонности. И не надо так мило краснеть. Поверьте, это не комплимент, я так действительно думаю.

— По-моему, все эти сплетни о вас — одна ложь, — сказала Альда, чтобы уйти от смущавшей ее темы. — Говорят, что вы любите лично убивать врагов герцога. Ведь это не так? Или это секрет?

— Никакого секрета здесь нет. Просто я, милая Альда, не всегда был бароном. Я крепко битый жизнью человек, который повидал много всего. Но вы правы: убивать я не люблю, хотя и приходилось.

— Мой отец на службе у короля тоже убивал. Он часто говаривал, что жизнь устроена так, что женщины дарят жизнь, а мужчины ее отбирают. Он и мне не позволил обучаться с мечом из-за того, что я женщина. Хотя потом жалел.

— В чем-то он прав. Но вы же развили в себе таланты, позволяющие отнимать жизнь. И ведь пригодилось? Несмотря на все его достоинства вашему отцу без вашей помощи пришлось бы плохо. Ладно, оставим эту тему. Мне бы хотелось узнать о ваших дальнейших планах на жизнь. К сожалению, я не могу об этом поговорить с вашим отцом, но ведь он с вами этим делился?

— Да, конечно. Отец решил уйти из тех мест, где у него остались враги. Изменение нашего положения могло подвигнуть некоторых к сведению счетов.

— Разумно.

— Он решил перебраться сюда на юг ближе к новому герцогу и купить дом в столице. Он полагал, что новый герцог в силу молодости и решительности характера станет обустраивать провинцию и начнет, скорее всего, с места своего пребывания. Отец очень хороший боец и имел намерение давать уроки фехтования. Где много перемен, там много новых людей. А создание армии привлечет в нее много молодежи. Так что без клиентов он бы не остался. Деньги у нас были, но если их не зарабатывать, хватило бы на год-два.

— Кстати, по поводу ваших денег. Здесь они вам пока не нужны, но все равно возьмите.

— Что это?

— Это ключ от денежного ящика, установленного в вашей комнате. Туда положили все ваше серебро и ценности. Золото я пока распорядился отнести казначею на хранение. Там семьсот восемнадцать крон. Получите по первому требованию. И еще, возьмите этот пакетик. Служанка обнаружила, когда стирала ваше платье. Я понимаю ваше состояние вчера, но так разбрасываться алмазами не стоит. Хорошо, что у нас честная прислуга, да и нашла их прачка в присутствии других слуг, а то кто ее знает… Можете положить в денежный ящик, можете отдать на сохранение нашему казначею. Я бы рекомендовал второе, хотя за все время моего здесь пребывания ни одной кражи не было.

— Вы можете сделать это сами? Спасибо.

— Ну это вы мне рассказали о том, что собирается делать ваш отец. А вы сами?

— Что, я сама? — растерялась Альда.

— Чем вы сами собирались заняться?

— Я об этом пока особенно не думала. Все мысли были о том, как добраться. Я же вообще до ухода из замка отца жизни совершенно не знала.

— Зато сейчас вы ее узнали со всех сторон.

— Да уж, — невесело усмехнулась девушка. — Отец как-то сказал, что знает, чем меня занять, но больше мы с ним об этом не говорили.

— А что вы еще умеете, кроме того, о чем уже рассказали?

— Умею бренчать на дейре, — пошутила Альда. — Еще знаю язык Империи. Как я ругалась, когда меня ему учили в дополнение к хорошим манерам, а теперь может и пригодиться.

— Мое первое любопытство вы удовлетворили, — сказал Джок. — Сейчас я вас передам служанке. Напоследок я хочу вам сказать, что попробую разыскать вашего непутевого братца. Если он не убит, то, скорее всего, обретается в армии короля. Герцог не стал расправляться с бунтовщиками сам, а отправил всех захваченных дворян на суд короля. А его величество послал их заслуживать прощение в свою армию. Я сделаю запрос и потом сообщу вам результаты.

Глава 5

Служанкой оказалась симпатичная молодая особа с языком без костей.

— Пойдемте, госпожа, в гостевые покои. Там для вас и для вашего батюшки уже приготовлены комнаты. Вещи тоже привели в порядок и принесли туда же. Это почти рядом.

Действительно, уже через пару минут Альда отпирала дверь комнаты ключом, выданным ей служанкой.

— Вообще-то, двери у нас запирать не принято, — щебетала служанка. — Но, может быть, вы привыкли спать за запертой дверью. Замки здесь надежные.

Альда открыла дверь комнаты и замерла. Ее взору открылась не очень большая светлая комната, уставленная изящной резной мебелью. Большое окно было занавешено почти прозрачной тканью, а по его бокам висели тяжелые шелковые шторы, собранные в узел лентами. Пол был выложен небольшими деревянными плашками, уложенными квадратами, отполирован и натерт воском. В середине комнаты ближе к кровати лежал толстый, мохнатый ковер. На такую красоту было просто боязно ступать.

— Госпожа, снимайте ваши сапожки и обувайте это, — служанка показала рукой на странную мягкую обувь без задников со смешными меховыми лапками.

— Это наш герцог придумал, — пояснила служанка. — До этого не успевали натирать полы. А теперь и полы сохраняются, и ногам очень удобно. У нас даже слуги дома теперь все такие носят.

Альда с помощью служанки стянула свои сапоги, которая та поставила у дверей, и обула действительно мягкую и очень удобную обувь.

— Наш герцог их зовет смешным словом «чувяки», — хихикнула служанка. — А еще тапочками.

— Действительно, удобно, — сказала девушка, подходя к кровати, на которой была разложена ее одежда, уже постиранная и наглаженная.

— Разрешите, я все сейчас уберу, — предложила служанка и, не дожидаясь разрешения, открыла шкаф и начала развешивать в него платья, надевая их на странные палки с крючками, которые потом вешались на длинный круглый стержень. При этом платья висели ровно и не мялись.

— Это тоже милорд герцог придумал. Называются плечики. Одежда совсем не мнется, не то, что на крючках.

Освободив кровать от одежды, служанка замерла в нерешительности перед поставленными на пол дорожными сумками.

— Сумки трогать не надо, — поняла ее затруднения Альда. — Я их потом сама посмотрю. Тебя зовут-то как?

— Ой, госпожа, прощенья прошу! Совсем заболталась, а представиться забыла. Солой меня зовут.

— А скажи, Сола, что еще придумал новый герцог?

— Ой, да много всего! Вот душ хотя бы. Сначала все думали, что это баловство, а потом поняли, что гораздо удобнее, чем мыться в бочке.

— А что такое этот душ?

— Это такая лейка, из которой, когда потянешь за веревку, льется сверху теплая вода. Обе руки свободны, и воду черпать не надо. Да и воды для помывки нужно гораздо меньше. Всем, — она хихикнула. — Кроме госпожи Лани. Вот уж кто любит вертеться под душем!

— Скажи, Сола, в этом замке принято, чтобы слуги обсуждали хозяев?

— Ой, госпожа, прощения прошу за свой язык. Я ведь, несмотря на молодость, уже работала служанкой. Слуги всегда обсуждают хозяев, иначе не бывает. Все это, правда, между собой. А наш нынешний господин на такие разговоры внимания не обращает. Тем более, что все его здесь уважают и плохого слова не скажут. А на шутки он не обижается, сам пошутить любит.

— Сейчас ты мне пока не нужна. Как тебя найти в случае чего?

— На время вашего пребывания в замке меня переселили в комнату для слуг гостей. Это пятая по коридору дверь. Других гостей, кроме вас, сейчас нет, так что я там одна. Буду там почти все время, кроме приемов пищи, ну и всяких таких дел. Совсем забыла! На столике ключ от соседней комнаты, которую приготовили для вашего отца.

— Так в гостевом крыле сейчас совсем никто не живет?

— Только госпожа баронесса, бывшая невеста нашего герцога. У нее третья комната от вас в сторону лестницы. И еще госпожа Лани использует одну из комнат для своих спортивных занятий.

— А что за занятия?

— Герцог научил сестру, как драться девушке без мечей и другого железа. Получается у нее здорово, но надо постоянно тренироваться. Вот она и прыгает по утрам. Мне можно идти?

— Да, до обеда ты мне не нужна. Обед когда?

— Еще нескоро. Во дворе ударят в било.

Оставшись одна, девушка начала разбирать сумки, откладывая свои вещи. Отложенное она потом разложила в низ одежного шкафа и небольшую тумбочку возле кровати с несколькими выдвигающимися отделениями. Закончив с этим делом, Альда открыла денежный ящик, прикованный к вделанному в стену железному штырю с кольцом, и достала сумку с серебром и украшениями. Порывшись в ней, девушка выудила пару больших серег из потемневшего от времени серебра с крупными зелеными камнями. Камни не имели огранки, их просто скруглили и отполировали, но, попадая в луч солнца, они красиво вспыхивали, отбрасывая на лицо зеленовато-голубые блики. Альда закрепила серьги на ушах и бросила сумку обратно в ящик. Прихватив дорожные сумки с вещами отца, она открыла дверь в предназначенную ему комнату и сложила все в такой же одежный шкаф, как и у нее.

Судьба сделала очередной поворот и улыбнулась ей в тридцать два зуба. Несмотря на то, что разговора с герцогом еще не было, девушку переполняла уверенность в том, что теперь все сложится хорошо. Беспокоила только рана отца и почему-то этот мальчишка, такой больной и одинокий. Решив их навестить, она обула свои сапожки и направилась в лазарет, дорогу куда хорошо запомнила.

Увидевшая ее Амели обрадовалась.

— А мы вас уже заждались. Ваш отец пришел в себя, хотя пока и очень слаб. Алексу немного лучше, и он вас постоянно зовет. С кого начнем?

— Сначала я хотела бы увидеть отца.

— Тогда пойдемте в эту комнату. Переобуйтесь и наденьте этот халат.

Обув уже знакомые тапочки и накинув на плечи халат из тонкой белой материи, Альда прошла следом за Амели в комнату, где на широкой кровати лежал отец. Он был в сознании и улыбнулся при виде дочери.

— Говорить вашему отцу пока противопоказано, — сказала Амели. — Так что говорите вы. А уж если сильно приспичит, то пусть говорит шепотом, а вы наклонитесь пониже. Говорите, я вас пока оставлю.

Ученица и помощница врача вышла, тактично прикрыв за собой дверь.

— Герцога пока нет в столице, — сказала отцу Альда. — Нас приняли его приближенные, и приняли хорошо, как гостей. А насчет графа можно не беспокоиться, обвинения с нас сняты. Все наши вещи в комнатах, которые для нас приготовили, а золото — на хранении в казне герцога. Вернут, когда будет нужда. У меня все в порядке, теперь тебе бы быстрее выздороветь. Врач сказал, что рана серьезная, но опасности для жизни нет, вовремя мы успели. А мне еще пообещали, что поищут Рамона. Если он попал в плен, то, скорее всего, сейчас в армии короля. Теперь я наклонюсь, а ты скажи, не нужно ли чего. Только говори тише — я услышу.

Она наклонилась к отцу, чтобы услышать от него тихим еле слышным шепотом:

— Ты молодец, дочка.

— Этого мог бы не говорить, а то я не знаю, — пошутила она. — Отдыхай и набирайся сил, а я схожу к мальчишке, которого мы спасли. Мать-то у него убили тогда же, когда тебя ранили. А он еще и простудился, побывав на ветру под дождем.

Она тихонько вышла от отца и сама нашла комнату, где лежал Алекс. Мальчишка был в сознании и жар, кажется, немного спал.

— Ты как? — спросила она, наклоняясь к ребенку, и обалдела, когда он умоляюще прошептал ей запекшимися губами:

— Мама, не уходи. Мне плохо.

— Маленький, но я не твоя мама…

— Маму убили. Теперь моя мама — ты. Ты хорошая, мне больше никто не нужен.

— Но у тебя, кажется, есть дед?

— Не люблю деда, — нахмурился маленький барон. — Он не любил мою маму и постоянно ругался из-за нее с отцом. Он и меня не любит, не отдавай меня ему, прошу тебя!

— Давай выздоравливай, а там посмотрим, — ответила растерянная Альда, погладив мальчика по голове. Он схватил горячими ладонями ее руку и прижал к своей щеке. Из раскрытых глаз ребенка, оставляя на щеках мокрые дорожки, потекли слезы.

— Ну что ты, маленький, не надо плакать! — ее охватила жалость к этому малышу, и неожиданно для себя самой девушка прижала его тельце к себе и начала целовать заплаканные щеки и глаза. Алекс обхватил ее руками и сам чмокнул Альду в угол губ.

Внезапно Альда почувствовала, что они в комнате не одни. Обернувшись, она увидела Расмуса с Амели, которые с растерянным видом стояли у двери.

— Много услышали? — спросила девушка, садясь на край кровати и продолжая прижимать к себе ребенка.

— Достаточно, — ответил Расмус. — И что собираетесь делать?

— А я знаю? — рассердилась Альда. — Меня что, каждый день просят стать мамой? Да и кто мне это позволит? Он наследник титула и имения, его дед меня просто убьет, даже если не питает к внуку никаких чувств. Спи маленький и слушайся врача. Обещаю, что буду часто приходить.

— Правда? — доверчиво спросил мальчик.

— Правда. Сегодня вот приду вечером. Спи пока.

Ну вот почему с ней все так: только жизнь начинает как-то налаживаться, как сразу возникают новые сложности и неприятности. Наверное, всю свою удачу Альда использовала в первые тринадцать лет своей жизни.

«Имя что ли сменить?» — мрачно думала девушка, направляясь в гостевое крыло.

Именно здесь ее и подкараулила Лани.

— Вы из лазарета? — спросила она. — Как ваш отец? Как мальчик?

Никакого желания разговаривать с сестрой герцога, да и вообще с кем бы то ни было, у расстроенной девушки не было. Она прекрасно помнила, как за завтраком Лани нарекла ее матерью мальчишки, и вот вам, пожалуйста! Уж не ведьма ли она? Искоса взглянув на герцогиню, она буркнула:

— Благодарю вас, все лучше, чем хотелось бы.

Лани некоторое время переваривала ответ, и ничего не поняла. Видно было, что гостья явно не в духе и разговаривать не желает. Но Лани никогда не отступалась от своих планов так легко.

— Послушай, — сказала она, взяв Альду за руку. — Я не знаю, что случилось, но если тебе нужна помощь, только скажи. Это ничего, что я на «ты»? На людях я еще согласна придерживаться этикета, но в разговоре один на один вот так выкать и расшаркиваться… Это же все удовольствие от разговора пропадает!

Помимо воли Альда улыбнулась.

— Я тоже не большая сторонница условностей. А в последние месяцы за этикет забыла вообще. Так что ничего против не имею.

— Так чем ты так расстроена?

— Только что я узнала, что стала матерью, — мрачно пошутила девушка. — Вся беда в том, что я к этому еще не готова.

— А кто он этот мерзавец? Кто отец?

— Ты все неправильно поняла, — рассмеялась Альда. — Ребенок не мой. Это тот самый маленький барон, которого мы спасли с отцом. Родителей у него убили, к деду он возвращаться не хочет категорически, а меня выбрал своей матерью.

— Так это же здорово! — обрадовалась Лани. — Я о таком всю жизнь мечтала! И ребенок есть, и самой рожать не надо!

Идущая в свою комнату Леора вышла из-за поворота коридора и остолбенела, увидев растерянную Лани и сползающую по стенке от смеха Альду.

— Я что-то интересное пропустила? — спросила она, справившись с замешательством. — Извините, что встреваю в разговор, просто интересно.

— Я за нее порадовалась, а она ржет! — возмущенно заявила забывшая за этикет герцогиня.

Это оказалось последней каплей, Альду накрыли то ли смех, то ли истерика.

— Что ты с ней сделала? — требовательно спросила Леора, переходя на «ты». — Я такое только один раз видела с женой дядиного конюха. Так он сказал, что это нервное и как хряснул ее по морде, все и прошло.

— Может и эту стукнуть? — неуверенно предположила Лани, глядя на скорчившуюся Альду.

— Прекратите, пожалуйста, — взмолилась девушка. — А то я здесь сейчас сдохну! Помогите лучше добраться до комнаты.

Девушки помогли ей подняться и довели до комнаты. Попав в замочную скважину с третьего раза, Альда с трудом освободилась от обуви и ничком упала на кровать.

— Дайте мне немного прийти в себя, — попросила она. — Со мной такого вообще никогда не было, столько всего навалилось. А тут еще…

Она замолчала, чтобы еще больше не обидеть Лани.

— Может быть, нам уйти? — спросила Леора. — Или позвать Расмуса?

— Ничего не надо, я уже почти в норме. Извините за эту истерику, просто не удержалась.

— Мы же договорились на «ты», — буркнула все еще недовольная Лани. — Леоры можешь не стесняться, она свой человек.

— Так вы подруги? — догадалась Альда.

— Конечно. А с кем еще здесь дружить? Со служанками нельзя, с Беллой скучно, а Лас — мальчишка. Одна нормальная девушка подходящего возраста и остается.

— Спасибо за нормальную, — поблагодарила Лани подруга. — Можете с нами быть проще, Альда. Все мы здесь расшаркиваемся только по необходимости. С чужими так нельзя, не поймут. Мигом потеряешь все уважение. Наш герцог точно такой же, этикетом пользуется только в силу необходимости. Расскажешь, из-за чего ты собирала на платье пыль в коридоре?

— Давай позже, — предложила Альда, показав Леоре глазами на Лани. — А то как бы не повторилось.

— Позже, так позже, — согласилась Леора. — Когда я шла к себе, узнала, что прибыл гонец от герцога. Сообщалось, что он должен быть завтра где-то к обеду. Тебя это, кажется, интересовало.

— Значит, завтра со мной все и решится, — сказала Альда. — Надеюсь, что герцог будет слушать не Джолина, а Лишнея.

— А что, Джолин? — с подозрением спросила Лани. — Опять какую-нибудь гадость сказал? Он к тебе, кстати, не приставал?

— Не приставал. Он просто, когда мы приехали, не хотел, чтобы лечили моего отца на основании ложных обвинений какого-то графа.

— Он когда-нибудь доиграется, — хмуро сказала Лани. — Подумаешь, человек принцессы! Еще недавно сам был слугой на побегушках, а сейчас возомнил себя важным барином. Пусть бы себе тешился, но он ведь унижает других. На Ласа тоже наезжал.

— О боги, ну и словечки! И это говорит герцогиня! — всплеснула руками Леора.

— Злая ты, — делая вид, что сердиться, сказала Лани. — Вот скажу брату, чтобы он тебя отдал в жены Джолину!

Если бы кто-нибудь в этот момент зашел в комнату, он бы увидел трех смеющихся до слез девушек.

До самого обеда новые подруги знакомились друг с другом. Лани и Леора рассказали о себе, после чего принялись расспрашивать Альду в подробностях о ее похождениях. Особый восторг вызвал рассказ об их путешествии в цирке и ее выступлениях.

— Только, девушки, — спохватилась Альда. — Не говорите об этом никому. Если дойдет до графа, он может на них отыграться.

— Какая ты необыкновенная! — с завистью сказала Лани.

— Вы обе здесь то ли необыкновенные, то ли ненормальные, — засмеялась Леора.

— Это еще почему? — не поняла Лани.

— Разве не ясно? Вот взять тебя. Сестра герцога, а по утрам такое вытворяешь в комнате для занятий! Ну, а об Альде мы уже говорили.

— Мне больше нравится слово «необыкновенные»! — засмеялась Альда.

— Красивая ты, Альда, — с некоторой грустью сказала Леора. — А вот я самая обыкновенная. У тебя и грудь раза в два больше моей будет.

— Ты тоже славная. А большая грудь, к твоему сведению, только мешает.

— Мужчины думают иначе, — вздохнула Леора. — Такой красивой надо быть королевой.

— Решено, — засмеялась Альда. — Ты выйдешь замуж за герцога, я — за короля…

— А я? — закричала Лани.

— А тебе еще рано, — сказали обе в один голос и, переглянувшись, расхохотались.

— Если я стану королевой, — продолжала Альда. — Все мои теперешние проблемы исчезнут.

— Одни исчезнут, появятся другие, — назидательно сказала Лани, вызвав новый взрыв смеха. Они еще долго веселились, пока во дворе раздался затихающий звук била.

— Хорошо посидели, — вздохнула Лани, поднимаясь. — Пора на обед.

Обед был точной копией завтрака, за исключением того, что Альду никто не просил ничего рассказать, и она, хорошо наевшись, отправилась к себе: надо было решить, что делать с костюмом. Ее любимый и единственный костюм для верховой езды, исправно послуживший и в охотничьих вылазках, и в последнем путешествии, стал тесноват, сильно потерся и так изгваздался в зелени, что слугам его не удалось полностью очистить. А в одном месте на колене замша даже немного продралась. Поймав пришедшую после трапезы Солу, Альда начала расспрашивать служанку о местных швеях. Оказалось, что во дворце есть женщины, которые чинят и шьют одежду, но делают они это без особых изысков, а с замшей вообще никто не работает.

— Вам, госпожа, надо обратиться к мастеру, — посоветовала ей Сола. — Там какую только одежду для господ не шьют.

— Придется пока это дело отложить, — с сожалением констатировала Альда.

— Так сейчас вам костюм и не нужен, — высказалась служанка. — Какая сейчас охота? Разве что зимой, как похолодает, у нас охотятся на оленей. Да и для конных прогулок погода не самая лучшая. А если так уж хочется, то в замке и дамские седла есть, а платья у вас подходящие имеются.

Альда только рукой махнула: не станешь же объяснять служанке, что костюм ей нужен не для охоты. Ученная жизнью девушка предпочитала иметь подходящую одежду, в которой можно было бы в любой момент собраться в дорогу. Это сейчас все вроде потихоньку налаживается, что может случиться завтра, не скажут и боги. Отложив решение вопроса с одеждой, она отправилась в лазарет.

Отец спал, а Алексу опять стало хуже, и с ним рядом находилась сиделка. Альда отпустила ее и провела с мальчиком пару часов, меняя ему компрессы. Один раз он пришел в себя, узнал ее и откровенно обрадовался.

«Что же это такое, — в смятении думала девушка. — Ведь он же меня по-настоящему любит! Да и для меня он уже не чужой мальчишка. Ничем хорошим такое не кончится».

В это же самое время в своем кабинете Джок принимал одного из своих подчиненных, который сегодня утром вместе с конным отрядом был направлен к указанному Альдой месту трагедии.

— Все, как и говорила девушка, — докладывал он. — Прямо на дороге нашли тела баронессы и шестерых мертвых разбойников. Четверо убиты стрелами, двоих убили кинжалами, видимо, метнув их с лошади. Клинки так и остались в трупах, как и стрелы. У девушки просто не было времени что-либо собирать. Немного поодаль нашли и поляну с домами разбойников и их телами. Всего двенадцать человек. На краю поляны две могилы. Мы их разрыли и извлекли тела. Барон убит ударом в голову, а у шевалье голова отрублена мечом. Оружие собрали, дома сожгли. Тела благородных доставили в баронство Ксавье. И вот тут началось самое интересное. Старый барон очень неумело изображал горе. Судя по всему, судьба сына и невестки для него неожиданной не была. Он был больше опечален смертью своего приятеля шевалье Ренара. Если учесть сведения о постоянных размолвках Ленара Ксавье с отцом из-за жены, это наводит на интересные мысли. Мне кажется, что старик подстроил нападение разбойников на семью собственного сына с помощью старого приятеля. Разбойники взяли деньги и выполнили заказ, но и одного из заказчиков угрохали. И я их понимаю, отпускать живым человека, который знает место их лагеря, очень рискованно. Большой соблазн натравить на них стражу. При таких облавах живых разбойников, как правило, не остается. А барону гораздо спокойнее спрятать концы в воду, убрав исполнителей.

— А как он отнесся к известию, что малыш выжил?

— Мне кажется, что не смог скрыть неудовольствия. Естественно, потребовал привезти ребенка в имение. Когда сказали, что мальчик сильно болен и, возможно, не выживет, успокоился.

— Ребенка отдавать пока не будем, даже если выздоровеет. Тем более, что он прикипел к нашей гостье. А у деда он или снова заболеет, или случиться какой-нибудь несчастный случай. Есть мысли, для чего все это старому грибу понадобилось?

— Женой барона была Алисия Ксавье, в девичестве дочь барона Кошера. По слухам лет тридцать назад более молодой и богатый Леон Кошер отбил невесту у своего соседа Креона Ксавье. Ненависть, которую пестуют три десятка лет — чем вам не повод?

— Доказательств, конечно, никаких?

— Все проделано чисто, а наши подозрения к делу не пришьешь.

— Сколько живу, — сказал Джок. — Сколько человеческой глупости, жадности, тщеславия и ненависти прошло мимо меня, а все равно не устаю удивляться, как подло и глупо иной раз поступают люди. Что он приобрел, уничтожив свою собственную семью? Кому отомстил, если его недруга уже даже нет на свете?

— Он отомстил его дочери, — пожал плечами подчиненный. — И он доволен, где-то даже счастлив.

— Я даю вам неделю времени, Салан. Старый барон должен умереть. Желательно это оформить как естественную смерть. Старик более, чем в преклонном возрасте. А тут еще смерть семьи…

Когда Альду сменила сиделка, девушка не спеша направилась к себе. Делать было совершенно нечего. Недалеко от лестницы на второй этаж ей повстречался Джолин. Почему-то у Альды сложилось впечатление, что он ее там поджидал.

— Госпожа изволит прогуливаться? — спросил Джолин, становясь так, чтобы перекрыть проход.

— Госпожа изволила навестить больного отца и молодого барона. Отец в тяжелом состоянии, мальчику хуже. Извините, но у меня нет никакого желания разговаривать, тем более с вами.

— Держите на меня зло за те слова?

— Зла на вас не держу, общество ваше неприятно.

— Вы всегда и со всеми так откровенны?

— Не вижу необходимости скрывать свое к вам отношения. Или вы ожидали другого? Например, что я начну с вами любезничать?

— Я многим нравлюсь и не последний человек при дворе герцога. А то, что сказал при встрече… У меня не было никаких оснований не верить графу Рабеку.

— Ах вот оно что, — задумчиво сказала Альда, внимательно рассматривая Джолина, который ждал ответа, приняв самую, по его мнению, выгодную позу. — Привыкли к женскому вниманию? Да, на вид вы очень славный. И многие на это покупаются? Хотя можете мне не отвечать. Ну что же, курицам нужен петух. Но со мной в эти игры лучше не играть. Да, я молода, но, как мне кажется, не полная дура. И положение у меня сейчас незавидное: кто его знает, что там завтра решит милорд герцог. Но ведь это еще не основание, чтобы искать покровительства человека, который тебе неприятен, да еще таким образом. Дайте пройти.

Джолин застыл столбом, и Альде пришлось его слегка оттолкнуть с дороги, чтобы подняться по лестнице.

У двери комнаты ей повстречалась Леора.

— Зайдешь ко мне? — пригласила она.

— Зайду, — ответила Альда. — Настроение паршивое и не сильно тянет общаться, но сидеть одной еще хуже.

— Что, с отцом плохо? — проницательно спросила Леора, открывая дверь в комнату.

— С мальчиком. А отец по-прежнему слаб. Но это, как говорит врач, где-то на месяц. Раньше он не встанет: рана тяжелая, да и возраст.

— Обувай тапочки. Ковер ковром, но полы все равно холодные. Я у Дорна заказала вторые для Лани, так мне две пары принесли. Герцог еще назвал их гостевыми.

— А что он за человек?

— Хороший вопрос, — Леора села на кровать, а Альде предложила сесть в кресло. — Герцог вечно занят. Он очень умный и деятельный человек. Ему уже семнадцать лет или чуть больше. Он невысок, ростом примерно с меня и, по-моему, это его угнетает. Хотя физически неплохо развит и расти еще должен года три. В общении со всеми спокоен и доброжелателен, без необходимости ни на кого голоса не повышает. При мне только раз орал на одного офицера, но там было за что. Я бы вообще ему голову за такое оторвала. Но не рохля, при необходимости может быть жестким. Со слугами вежлив, за все время одного только наказали. Но все его приказания ими выполняются моментально. Иногда он приглашает меня вместе с сестрой к себе и поет свои песни. Музыка очень необычная, если не сказать больше. Я ведь тоже играю на дейре, но наши мелодии по большей части это просто бренчание или перебор аккордов, слабо связанный с текстом песни. У него все иначе. Я просто не могу объяснить, это надо слушать. Часть песен он перевел на наш язык, остальные поет на своем русском. Если ты опасаешься Серга, то зря. Раз Джок сказал, что вас ни в чем не обвиняют, значит, он все факты проверил, и вы действительно ни в чем не виноваты.

— А мятеж?

— А что мятеж? Твой отец самолично мечом махал в армии Мартина? Нет? Значит, и говорить не о чем. С чего ему вас-то преследовать? Да и отобрали уже у вас баронство. За что же еще наказывать? Успокойся и не трави себя понапрасну. Давай лучше прогуляемся, и я тебе покажу город. Да не столицу, а то, что строит герцог для армии. Ты в такой дождь приехала, что ничего не могла видеть. У тебя теплая одежда есть? Вот и надень что-нибудь. Уже свежо, да и ветер. А я пока Лани приглашу, узнает, что ездили без нее и насмерть обидится. Она временами не по годам умна и рассудительна, а порой сущий ребенок.

Ездили втроем в карете в сопровождении четырех конные гвардейцев.

Вид города Альду удивил. Герцог строил с размахом. Улицы были в два раза шире тех, которые она видела в других городах. Многоэтажных домов почти не было. У каждого дома был небольшой участок земли с садиком, из-за чего он совсем не походил на обычные города Сандора.

— Слишком просторная застройка, — высказала свои впечатления девушка. — В нем только на лошади ездить. И как его оборонять непонятно.

— Чего тут непонятного, — начала объяснять Лани. — Видишь вон там огороженные постройки? Это военные лагеря. Сейчас-то по вечернему времени все, кроме часовых, в казармах, а днем там народу хватает. Уже десять полков, и еще будут набирать два. Да еще кавалерия и стрелки. Бояться врагов этому городу нечего. В нем и жителей будет половина военных. А что так просторно строят, так это из-за отбросов. Ну и еще, чтобы не было больших пожаров. Дома-то почти все деревянные.

— А отбросы тут при чем? — не поняла Альда.

— Тебе никогда на голову ночной горшок не выливали? А вонь в наших городах? Здесь брат решил сделать трубы, чтобы в них эта гадость под землей текла. Только пока не получается: слишком дорого и долго. Поэтому в каждом дворе роют глубокую яму, куда все и будет сливаться. Серг говорит, что раньше у них такие были. Хватает надолго, а потом ее засыпают и роют другую.

— А в колодезную воду не попадет?

— Не будет здесь колодцев. И из-за ям, и из-за того, что вода очень глубоко. От реки строят водопровод, по которому вода будет сама течь в дома.

— А не холодно будет в деревянных домах?

— Нет. Я уже там лазила. Строят очень хорошо, стены толстые. А зимы у нас теплые, морозов почти никогда не бывает.

— А кому строят дома?

— Офицерам в первую очередь. Потом еще будут кварталы мастеровых. Вон видишь сколько кузниц за городом стоит? Других здесь селить не будут. Смысла нет строить лишнее, когда столица под боком.

— Весной здесь должно быть красиво, особенно, когда сады разрастутся и зацветут, — сказала Леора, поеживаясь от холодного ветра. — Что-то я озябла, и дождь начал накрапывать. Посмотрели и хватит, поехали обратно.

Обратный путь занял минут двадцать.

— Пойдемте ко мне! — загорелась Лани. — У меня орехи в меду есть.

— Ну раз орехи в меду, — рассмеялась Альда. — Тогда, конечно, пойдем. Скоро ужин, а от тебя до трапезного зала рукой подать. Только я схожу за тапочками.

— Не надо, у меня такого добра хватает.

Время до ужина прошло весело и интересно. На ужин отправились вместе, а после Альда третий раз за день навестила больных вместе с увязавшейся с ней Лани. И отец, и Алекс спали, причем мальчику стало заметно лучше.

— Кажется, кризис прошел, — сказала им Амели по поводу мальчика. — Думаю, что завтра ему уже будет значительно лучше.

Повеселевшая Альда проводила Лани до ее комнат и направилась к себе, где на удивление быстро уснула.

Глава 6

Утром Альда, как и вчера, завтракала рядом с Джоком, который улучил момент и попросил девушку после еды уделить ему немного времени. Как и в прошлый раз они вдвоем прошли к нему в кабинет.

— Присаживайтесь, Альда, — предупредительно пододвинул ей стул хозяин. — Вы в курсе, что сегодня днем должен вернуться герцог? Все материалы для него по вашей семье готовы, и изложены в благоприятном для вас ключе. Думаю, что об этом вам беспокоиться не стоит. У меня к вам будет одно предложение. Точнее, это предложение больше вашему отцу, но и вас оно тоже касается. Я его герцогу тоже изложил в письменном виде, и, думаю, он его одобрит. Дело касается спасенного вами Алекса Ксавье. Вам предлагается стать его опекунами, и растить мальчика до его совершеннолетия. Это предложение снимает много ваших проблем. Ваш отец сможет воспитать из мальчишки настоящего мужчину и владетеля, а вы сможете заменить ему мать, которую он в вас видит.

— А как же его родственники? Вряд ли его деду такое понравится.

— Из близких родственников у него осталась только сестра отца, которая замужем и живет довольно далеко. Можно было бы отправить ребенка к ней, но тогда надо назначать в баронство своего управляющего, которого потом еще и контролировать. А его дед… Дело в том, что старый Креон Ксавье скоро умрет. От огорчения или по какой другой причине — неважно. И не надо на меня смотреть с таким испугом. Именно он организовал нападение разбойников на своего сына и невестку. И если ему отдать ребенка, он тоже недолго проживет. Причину такого поведения старого барона вам знать необязательно. Все, что я вам сказал — правда, но предъявить ему обвинение мы не можем. Приходится действовать другими способами. Мне надо говорить, что об этом следует молчать? Вот и славно. Будучи опекуном, ваш отец вполне сможет при желании давать уроки фехтования, как он и хотел. Чтобы у него на это было время, наймите управляющего. Возможно, герцог попросит вашего отца тренировать его людей. Баронство недалеко от столицы, так что это будет несложно. Я от вас не требую немедленного ответа, тем более что окончательное решение будет принимать герцог. Просто подумайте об этом и расскажите отцу.

Сказать, что Альда вышла от Лишнея взволнованной, — значит ничего не сказать. Судьба сделала очередной поворот, и девушка не знала радоваться этому или нет. Вновь приобрести дом, вернуть положение в обществе, получить уверенность в жизни… А так же фактически стать матерью и взвалить на себя ответственность и за наследника, и за не принадлежащее им имение. И что еще в конце концов решит герцог. Немного поразмыслив, она направилась в лазарет. На этот раз первый визит был к Алексу. Мальчика как раз кормили кашей, когда она вошла.

— Мама пришла! — радостно закричал он, отпихивая тарелку.

Альда подбежала к кровати и обняла прильнувшего к ней ребенка.

«Никому не хочу отдавать, — подумала она. — Может это и есть счастье — вот так обнимать любящего тебя сына, а родила ты его, или это подарок Ньеры какая разница?»

— А я ждал, — сказал Алекс, которому явно было гораздо лучше вчерашнего. — Думал, что ты придешь раньше.

— Давай, я тебя покормлю, — предложила Альда, забирая у сиделки тарелку с кашей.

— Давай, — с готовностью согласился он, открывая рот.

Процесс кормления надолго не затянулся. Доев все кашу, маленький барон сказал новой матери, что кашу терпеть не может.

— Тебе надо быстрее поправляться, — сказала ему Альда. — Ты ведь не хочешь здесь лежать один? А для этого надо есть, что дают. Врачу виднее, что тебе нужно.

Она еще некоторое время посидела у кровати, разговаривая с «сыном».

— Мне надо идти навестить своего отца, — сказала девушка мальчику. — А ты слушайся тетю Амели и больше спи. Во сне люди выздоравливают, да и время проходит быстрее. А я сегодня к тебе еще приду.

Отец сегодня выглядел бодрее, чем вчера.

— У него уменьшился жар, — сказал Альде Расмус. — Но говорить по-прежнему нельзя. Лишь шепотом и чуть-чуть. Сегодня сделаем перевязку и посмотрим состояние раны.

— Здравствуй, отец, — наклонилась над кроватью девушка. — Сегодня должен приехать герцог, после чего все решиться. Нам барон Лишней сделал одно предложение. Давай я тебе все расскажу по порядку.

Рассказ занял минут десять, после чего Буше прошептал нагнувшейся дочери:

— Если герцог предложит — надо принимать.

Герцог приехал перед самым обедом и вошел в трапезный зал, когда все уже сидели за столами. Поздоровался с поднявшимися со своих мест придворными, с любопытством посмотрел на Альду и выслушал представление Дорна, после чего приветливо кивнул девушке и прошел на свое место рядом с сестрой. Видно было, что он переоделся с дороги и привел себя в порядок, но лицо выглядело уставшим. Пообедав без особого аппетита, он кивнул всем на прощанье и покинул зал. Следом за ним вышел и Джок, ободряюще улыбнувшись Альде.

— Что ты трясешься? — тихо сказала Альде Лани, когда они вместе вышли из-за стола. — Мой брат еще ни одной девушки не съел.

— Что, так заметно?

— Не то слово. Видела, что Джок к нему на доклад побежал? У них всегда так: после поездок брат принимает всех своих людей и знакомиться с тем, что произошло в его отсутствие. Серг понимает, что ты можешь чувствовать и тянуть с вашим делом не будет. Правда, он сильно устал. Наверное, дорога была очень тяжелая. Так что или сегодня, или завтра он с тобой обязательно поговорит.

Герцог позвал ее к себе уже к вечеру перед ужином. За ней зашел один из тех молодых людей, которых Альда неоднократно видела с Джоком, и проводил к кабинету герцога. Здесь девушка еще не была и с любопытством осматривалась. Порученец Джока оставил Альду в приемной, а через несколько минут секретарь герцога открыл перед ней дверь кабинета.

— Присаживайтесь, пожалуйста, госпожа Буше, — поднялся со своего места герцог. — Давайте поближе ко мне, легче будет разговаривать. Я ознакомился с теми бумагами, которые подготовил барон Лишней и хочу знать, согласны вы принять опеку над несовершеннолетним Алексом Ксавье? С отцом на эту тему говорили?

— Да, милорд, — волнуясь, ответила Альда. — Мы позаботимся об Алексе. Отец тоже согласен.

— Как его опекуну, вашему отцу каждый месяц будет выплачиваться пятьдесят золотых из доходов имения. Ему разрешается нанять управляющего с оплатой его услуг за счет баронства. Если ваш отец будет не против, я буду присылать ему в обучение своих людей с оплатой и их обучения, и содержания. При желании он может учить своему мастерству и других. Но это все, естественно, когда он выздоровеет. Теперь о вас. Вы с отцом говорили о том, чем вам заняться?

— У него были в отношении меня какие-то планы, но мы об этом еще не говорили.

— А чего бы вы хотели сами?

— Мне задавал этот вопрос барон Лишней. Я, милорд, еще не готова ответить на этот вопрос. Хотя бы потому, что никогда не пробовала себя в роли матери. Надо освоиться на новом месте, найти общий язык с ребенком, посоветоваться с отцом.

— Разумно, — признал герцог. — Здесь написано, что вы хорошо знаете язык Империи.

— Говорю свободно, — сказала Альда. — Даже сама не ожидала, что выучусь так легко. А вот пишу с ошибками.

— Этим, наверное, грешат и многие жители Империи, — улыбнулся герцог. — Ладно, оставим это на потом. Ваш отец пока в тяжелом состоянии и несколько месяцев будет вынужден находиться в замке. Прошу и вас на это время быть моей гостьей и чувствовать себя как дома. Если возникнут вопросы или проблемы, обращайтесь или к управляющему, или к барону Лишнею. Вы ему понравились, и теперь я понимаю почему. Если будет нужда, можете обращаться и непосредственно ко мне. С моей сестрой и Леорой вы, кажется, сдружились?

— Да, милорд. Они славные девушки.

— Вот и прекрасно. Им скучно здесь. Мой двор еще очень мал, гости у нас бывают нечасто, а я не могу уделять сейчас много времени своим близким. Сестра о вас отзывается с восторгом. Она у меня очень боевая, так что ваши таланты произвели на нее впечатление. Как и на меня, впрочем. О графе Рабеке не беспокойтесь. Официальное обвинение с вас снято, а зимой к ним в графство наведаются люди барона Лишнея и, я думаю, графу будет не до вас.

После разговора с герцогом Альда почувствовала огромное облегчение и почему-то усталость. Она добрела до своей комнаты и, не раздеваясь, заснула, проспав до самого ужина. Разбудил ее звук била, и она спешно привела себя в порядок и почти бегом устремилась на ужин.

— Как бы от такой жизни не растолстеть, — думала девушка. — Кормят как на убой целых три раза за день, а дел никаких нет. Даже на охоту при такой погоде не съездишь. Попросить, что ли, Лани показать свои упражнения?

За ужином герцог был весел и часто шутил. Видимо, уже успел немного отдохнуть. И поел с явным удовольствием.

Вечером в лазарете Алекс стал проситься уйти к ней.

— Хочу быть с тобой, — заявил он. — Надоело тут лежать и пить горькое. Хоть бы компоты варили.

— Я поговорю с врачом и послушаю, что он скажет. Наверное, скоро мы так и сделаем, но пока надо полежать здесь. Ты еще не долечился. Вот видишь, опять кашляешь! И кровать для тебя надо заказать, если хочешь спать в моей комнате.

— А мы поедем домой?

— Конечно, но еще не скоро. Разбойники ранили моего папу стрелой. Он сейчас лежит в соседней комнате. Я же не могу его здесь бросить.

— А деду меня не отдадут?

— Никто тебя никому не отдаст. Я теперь буду тебе вместо мамы, а мой отец будет тебя учить быть смелым воином и хорошим хозяином.

— А у тебя нет мужа?

— Пока нет, — смешалась Альда. — А что?

— Плохо, — со вздохом сказал мальчик. — Я так хотел брата или сестру, а папа с мамой их делать отказались. А без мужа и у тебя одной ничего не получиться.

— Мне пока и тебя достаточно, дорогой, — притянула его к себе Альда, чтобы скрыть вспыхнувшие румянцем щеки. — А потом мы что-нибудь придумаем.

— Мама, а как тебя зовут?

— Альда, золото мое!

— Хорошее имя, — опять вздохнул мальчик. — Меня папа альдом[11] назвал, когда я свалился с дедова жеребца и ничего себе не сломал.

— Это кто же тебе разрешил такому маленькому ездить на лошади?

— Дед разрешил. Он на своем жеребце давно никуда не ездил. Меня конюх сажал в седло и ноги ремнем связывал под брюхом коня. А потом водил его на ремне по кругу. Интересно было. А в тот раз Злодей чего-то начал трясти головой, потом бить задом и вырвал у конюха повод. Я так быстро, как тогда, никогда не ездил. А потом Злодей прыгнул через изгородь, и ремень лопнул. А дальше я ничего не помню. Открыл глаза в замке и слышу: мама плачет, а отец с дедом ругается. А Злодея мы больше не видели, убежал куда-то.

«Не может быть, — подумала Альда. — Зачем старику убийство внука? Надо будет проверить конюха. Немного колючек под седло и надрезанный ремень… Что же у них там творилось?»

— Значит, мы с тобой договорились, — весело сказала она. — Ты здесь всех слушаешь и быстрее выздоравливаешь, а я сейчас иду заказывать тебе кровать.

— Хорошо, только ты приходи почаще. Мне без тебя плохо.

— Постараюсь. И спрошу на кухне про компот. Ты его любишь? Вот и хорошо.

Отец выглядел заметно лучше.

— Делали перевязку, — сказал Альде Расмус. — Рана заживает хорошо, нагноения нет. Пожалуй, если и дальше выздоровление пойдет так же, через две декады ваш отец уже начнет вставать с постели. Удивительно крепкий для его возраста организм!

— Все уладилось, — сказала она отцу, когда врач оставил их вдвоем. — Герцог предложил тебе стать опекуном Алекса. Обещал по полсотни золотых ежемесячно и возможность нанять управляющего. Он рассчитывает на тебя в деле подготовки своих людей и за это обещал платить отдельно. Кроме того, можно будет давать уроки и другим желающим. А графом зимой займутся люди барона Лишнея. Не одни мы от него пострадали. Герцог предложил нам свое гостеприимство до твоего полного выздоровления. У меня здесь появились подруги, да и Алекс внимания требует, так что я скучать не буду. А ты, если что понадобится, дай знать. Что-нибудь хочешь сказать?

Старший Буше отрицательно покачал головой, глядя на свою дочь с такой любовью и нежностью, что она даже смутилась.

— Тогда я пойду, папа, — сказала Альда, наклонилась к отцу и поцеловала его в щеку.

Как на заказ, первым, кого она встретила во дворце, был Дорн.

— Господин управляющий, мне нужно установить в комнате кровать для ребенка лет семи. Как быстро это можно сделать?

— Готовые кровати есть, но они на взрослых. Хотя я, кажется, видел что-то меньших размеров. Я посмотрю, госпожа Буше, и завтра утром вам скажу точно. Если ничего подходящего не найдем, то за завтрашний день столяр все сделает.

Поблагодарив Дорна, она направилась к комнатам Лани. Герцогиня лежала на диване в своей гостиной с какой-то книгой в руках и заплаканными глазами.

— Что-то случилось?

— Книга про любовь короля Лорена и его возлюбленной, прекрасной Ларинии. Не читала?! А я вот третий раз читаю и не могу удержаться: слезы сами текут. Если хочешь поплакать, я тебе потом тоже дам почитать.

— Спасибо, — улыбнулась Альда. — Я к тебе по делу. Скоро Алекс выздоровеет, а у меня всего один костюм, который на нем был тогда. И даже после стараний прислуги, он не в лучшем виде. Не знаешь, где здесь можно достать одежду на мальчишку его возраста?

— У слуг есть ребятишки, но их одежда не подойдет, — задумалась Лани. — А Лас намного старше, вряд ли его мать хранит старые вещи, скорее всего, отдает слугам. Ничего, кроме вызова мастера, в голову не приходит. Давай я у брата спрошу.

Брат, о котором шла речь, в это время находился не в духе. Вызванный на ковер Джолин в предчувствии грядущих неприятностей растерял свой лоск, гадая, чем будет вызван очередной разнос.

— Я тебя предупреждал? — спросил герцог.

— Предупреждали, милорд.

— И о чем же?

— Не понял, милорд?

— О чем я тебя предупреждал?

— Обо всем. Ваша светлость, в чем меня обвиняют? И кто?

— Кто клеился к нашей гостье?

— Все-таки нажаловалась! Не верьте ей, ваша светлость. Не было ничего!

— Я когда-нибудь оторву тебе то место, которым ты думаешь. Станешь немного спокойней, и голос будет потоньше, но на работе не скажется. Не жаловалась госпожа Буше ни мне, ни Джоку. Ваш разговор слышал один из слуг и всем об этом раззвонил. А среди слуг есть человек барона. И сейчас будешь утверждать, что ничего не было?

— А разве было? Несколько слов, которые слуга наверняка переврал! Я ей предложил свою помощь, а она меня послала и ушла. Вот и все, что было.

— Не хочу больше с тобой разговаривать. Проваливай, но имей в виду, что мое терпение не безгранично. Не такой уж ты незаменимый работник. Да и принцесса на меня, я думаю, не сильно обидится, если я тебя отошлю обратно. А от Альды советую держаться подальше. Ей протежирует Джок, который, в отличие от меня, сантиментами не обременен. Ты же не желаешь свести близкое знакомство с Саланом? Я так и думал.

Утром Дорн перехватил Альду у входа в трапезный зал.

— Госпожа Буше, разрешите на пару слов. Это по поводу вашего вчерашнего распоряжения. Нашел я кровать для вашего мальчика. Кровать немного меньше обычной и в вашу комнату станет без труда. Делали ее для госпожи Лани, но потом милорд герцог приказал поставить ей кровать нормальных размеров. А эта, выходит, осталась. Сейчас ее приводят в порядок и еще до обеда смогут поставить на место.

— Благодарю вас, уважаемый Дорн. В таком случае я не буду закрывать комнату. Пусть слуги все делают сами, если меня не будет.

— Доброе утро, госпожа Буше, — поздоровался герцог, входя в зал в обществе Лани. — У вас были проблемы с одеждой для Алекса? Мне рассказала сестра. К сожалению, ничего готового мы с вами не найдем, быстрее и лучше будет заказать все необходимое мастеру. Я уже сказал Дорну, чтобы его вызвали во дворец, как только Алекс покинет лазарет.

— Благодарю вас, милорд.

— Для меня в удовольствие угодить нашим дамам, — улыбнулся герцог.

— Здравствуйте, Альда, — поздоровался Джок, усаживаясь за стол рядом с девушкой. — Сегодня нас обещали накормить медвежатиной.

— А разве сейчас кто-нибудь охотиться?

— Ну желающие поохотиться даже в такую погоду всегда найдутся. Но это не наш случай. Этот мишка попытался полакомиться коровой в одной из окрестных деревень, отчего и попал на наш стол. Кстати, насчет охоты. Вы не спрашивали, а я забыл сказать. Ваши арбалеты и охотничий лук находятся в арсенале гвардии. По приказу герцога все стреляющее сносится туда. Если захотите забрать, то только за ограду дворца, на ту же охоту, например. И еще одно. Есть печальная новость из баронства Ксавье. Дед нашего Алекса так расстроился из-за смерти сына и его жены, что получил то ли мозговой удар, то ли удар по мозгам. Умер он, одним словом, о чем мне стало известно три свечи назад. Мы, пока болеет ваш отец, назначим туда временного управляющего, а вы потом посмотрите, оставить ли его, или заменить другим человеком.

— Я тут от Алекса узнала кое-что странное. Надо вам рассказать.

— Рассказывайте, не стесняйтесь. Только голос сильно не повышайте, и никто ничего лишнего не услышит. Мы с вами вообще сидим в конце стола, а все остальные кучкуются поближе к герцогу. А многим мое близкое присутствие вообще портит аппетит. Здесь тоже кое-кто верит тому, что обо мне рассказывают. И не все сплетни стоит опровергать. Иногда такая популярность бывает очень полезной. Так что там по Алексу?

— Дед разрешил внуку под присмотром конюха кататься на своем жеребце.

— Семилетнему мальчишке?

— Вот именно. Внезапно конь сбесился, и ремень лопнул очень вовремя. То, что ребенок не убился и не получил серьезных травм — просто чудо. Из-за этого случая отец мальчика сцепился с дедом.

— Они вообще часто ссорились, особенно в последнее время. Вы правы — случай гнилой. Надо будет проверить конюха. Мои люди этим займутся.

— Вы не в курсе, здесь компоты варят? Хотела узнать вчера на кухне и забыла. А при мне их ни разу к столу не подавали.

— Пока и не подадут. Из-за мятежа, смены хозяев и слуг за закупку сухофруктов как-то забыли. Но положение выправляется. Думаю, что уже к весне все необходимое будет докуплено. Тогда и любители компота страдать не будут. Лани, по-моему, варят иногда из варенья. Герцогиня вообще большая сладкоежка.

— Это не я, — смутилась Альда. — Это Алекс просил.

— Для больного мальчика я что-нибудь придумаю. И не стоит благодарить. Во-первых, ничего еще не сделано, а, во-вторых, я обижусь.

— Вы замечательный человек!

— Вы так думаете? Многие с вами не согласились бы. Не такой уж я и добрый, как вам кажется по моему к вам отношению. К большинству людей просто нельзя относиться по-доброму. Не поймут и не оценят, а многие вообще примут за слабость. Вот вы в своей жизни много видели добрых людей? Причем, добрых по-настоящему, а не по расчету.

— Попадались.

— Вот именно. Мне тоже попадались. И большинство из них очень плохо кончило. Я когда-то был таким… почти. В результате лишился жены и дочери и попал в долговую тюрьму. И еще много всего было малоприятного. Но стоило мне лишь изменить свои принципы, как сразу и в моей жизни многое стало меняться. В результате я немалого достиг еще до того, как на меня обратил внимание герцог Олимант. Причем при всей своей доброте и редких душевных качествах оценил он во мне как раз мою темную половину. Так уж устроена жизнь, Альда, хотим мы с вами этого или нет. Я не испортил вам аппетит? Нет? Ну и замечательно. Вы помните нашего молодого лейтенанта, с которым встретились в день нападения на вас грабителей на постоялом дворе? Этот молодой человек, на которого ваши достоинства произвели большое впечатление, оказал вам немалую услугу. Когда он прибыл сюда в часть, сразу кинулся к герцогу доказывать, что вас лишили имения незаслуженно. Доказать не доказал, но герцог вами заинтересовался и дал мне задание выяснить о семействе Буше все, что возможно. Поэтому при вашем появлении я уже многое знал и сделал правильные выводы. Это я все к чему говорю. Лейтенант, Арден Грехт, если я не ошибаюсь, как-то узнал, что вы гостите во дворце, и сегодня с утра заявился сюда якобы к герцогу по личному делу, а на самом деле для встречи с вами. Даже питание пропустил. Их там кормят в одно время с нами. Так что я дал указание этого торопыгу накормить. Вы его примете? Хорошо, тогда надо подумать, где это можно сделать. В своей комнате молодые леди малознакомых мужчин не принимают. В моем кабинете — получится перебор. Давайте, наверное, проведем встречу в малой гостиной. Там после завтрака обычно никого не бывает. Да ешьте вы не спеша: никуда ваш лейтенант не убежит. И не надо так мило краснеть, а то начну завидовать, а то и ревновать. Сейчас доедите, и я вас провожу, а заодно распоряжусь, чтобы привели этого Ардена.

Альда не заметила, с кем и когда говорил Джок, но когда она под руку с ним вошла в гостиную, Арден уже сидел там на диване. При их появлении лейтенант вскочил и, вытянувшись, застыл.

— Вольно, лейтенант, — скомандовал Джок. — Оставляю на ваше попечение нашу гостью. Надеюсь, что вы приложите все усилия, чтобы девушка не скучала. А я вас покидаю, дела.

— Здравствуйте, госпожа Альда, — смущенно поздоровался молодой человек. — Вы меня еще помните?

— Конечно, Арден. И давайте наедине называть меня просто по имени.

— Ваши дела, как я вижу, идут неплохо?

— С чего такой вывод?

— Вам покровительствует барон Лишней, а это один из самых влиятельных людей герцога.

— Да, никаких претензий к нам у герцога нет. Более того, он предложил нам быть опекунами молодого наследника баронства Ксавье, которого нам с отцом удалось спасти от разбойников.

— Среди солдат и офицеров о вас много говорят. Ребята из патруля, которые вас доставили в замок и были свидетелями, как мужественно вы себя там вели, языки на замке не держали. А потом просочились сведения о вашей победе над разбойниками. Ну и я не стал молчать о грабителях, — Арден улыбнулся. — Получается, внес свою лепту. Теперь Альда Буше у нас вроде героини.

— Не буду говорить, что такое мне неприятно, — сказала Альда. — Но по большей части мы просто спасали свои жизни, геройства в этом немного.

— И с разбойниками тоже?

— Нет, там мы влезли сами, — призналась девушка. — Но как можно было не вмешаться, глядя на творимое насилие над женщиной и ребенком? Если честно, из-за одного барона мы такое вряд ли сделали бы. Да и перебила я их издали стрелами.

— А это только прибавило вам популярности в стрелковых подразделениях. Я ведь сам арбалетчик, да и с луком управляюсь неплохо. А маленький барон, которого надо опекать, это тот мальчик, которого вы тогда привезли?

— Да, это Алекс. Пробыв несколько часов под дождем, он заболел, но уже выздоравливает. Как раз в это время я их с отцом обычно навещаю.

— А как отец?

— Жить будет, рана уже начала затягиваться. Но врач сказал, что до полного выздоровления нужно месяца два.

— Может быть, навестим их вместе?

— Давайте, только я схожу к себе и возьму куртку. Я, вообще-то, не простуживаюсь, но по утрам уже холодно, и врач ругается, если я прихожу в лазарет в одном платье.

— Давайте я вас провожу. Не бойтесь, в комнату входить не буду, подожду в коридоре.

Возле двери Леоры они встретились с Лани, которая выходила из комнаты подруги. Смерив Ардена многозначительным взглядом, герцогиня вздернула подбородок и надменным голосом сказала, смутив лейтенанта до невозможности:

— И куда это вы, госпожа Буше, ведете этого молодого человека? Надеюсь, не к себе в комнату? Не представите мне своего кавалера? Должна же я знать, что он делает здесь во дворце моего брата?

Лани держала паузу долго, глядя на пунцового Ардена, — целых три удара сердца, после чего расхохоталась, подмигнула Альде и вприпрыжку помчалась по коридору к лестнице.

— Вот маленькая ехидна, — рассмеялась девушка. — Да успокойтесь вы, Арден. Это у герцогини была шутка. Подождите меня здесь.

Открыв незапертую дверь, она, чтобы не переобуваться, на коленях добралась до шкафа, забрала лежащую внизу куртку и тем же манером вернулась обратно.

— Ну вот и все, — сказала она лейтенанту, выходя из комнаты. — Пошли в лазарет. Сначала навестим Алекса. Только учтите, Арден, что мальчик воспринимает меня как свою мать и относится соответственно. И я, если честно, смотрю на него как на родного.

Алекс встретил ее радостным воплем:

— Мама! Наконец ты пришла! Почему сегодня тебя так долго не было? Я уже совсем-совсем здоровый. Ты меня сейчас заберешь? Ну, пожалуйста!

— Здравствуй, дорогой! Сейчас еще не заберу, кровать для тебя еще только готовят. Но поговорю с врачом. Если он позволит, то вечером уже пойдем ко мне. А теперь познакомься с лейтенантом Арденом.

Мальчик с восхищением посмотрел на плечистого лейтенанта, затянутого в красивый мундир, и задал вопрос:

— А ты к нему как относишься?

— Хорошо отношусь, — слегка порозовев, ответила Альда.

— Тогда может он поможет тебе сделать ребеночка? А у меня будет брат! Это ведь несложно. Я у конюха спрашивал, у которого четверо детей, легко ли сделать ребенка, так он ответил, что настоящему мужчине это как два пальца…

— Я вас покину, — как-то вся сжалась присутствующая при разговоре Амели и быстро выскочила из комнаты. Почти тотчас за дверью раздался взрыв смеха.

— Мне надо к врачу, — выдала вся пунцовая Альда и выскочила из комнаты, чуть не сбив, согнувшуюся от смеха помощницу врача.

Арден немного отдышался и присел перед мальчишкой на корточки:

— Понимаешь, Алекс, для того чтобы появились дети, мало чтобы мужчина с женщиной хорошо относились друг к другу, надо, чтобы они любили. А маленьким детям говорить на такие темы не принято. Мама у тебя молодая, так что сестры и братья у тебя еще будут. Она знает, что ты этого хочешь, но ей неприятно говорить с тобой на эту тему. Ты ведь не хочешь расстраивать маму?

— Нет, конечно.

— Значит, и говорить об этом больше не надо. Ты лежи, а я пойду, поищу твою маму.

Долго искать Альду не пришлось, она сидела с Амели в соседнем помещении, уже почти справившись со смущением, но, еще не решаясь вернуться.

— Я с ним поговорил, — сказал он девушке. — Мальчик все понял правильно и больше на эту тему говорить не будет.

— Спасибо, — не поднимая на него глаз, ответила Альда. — Амели, вечером я уже могу его забрать?

— Хрипов уже нет, жара — тоже. Он удивительно быстро выздоровел. Если будет тепло одеваться и в первое время воздержится от пробежек, то, пожалуй, можно. Только утром и вечером ему будут приносить отвар, пока придется попить.

— Я вас попрошу ему об этом сказать, а мы с лейтенантом пока навестим моего отца.

— Конечно, только накиньте халаты и переобуйтесь.

В тапочках с лапками и халатике, который еле налез на широкие плечи лейтенанта, он приобрел какой-то домашний и немного смешной вид.

Отец не спал и при виде Ардена вопросительно приподнял брови.

— Папа, это тот самый офицер, который нам помог, когда на нас напали грабители, — поспешила объяснить дочь. — Ты должен его помнить. Он узнал, что мы здесь и нанес визит вежливости.

Выражение лица отца явно говорило, что он очень сомневается, что этот визит вызван наличием у лейтенанта хороших манер, а не другими причинами, но старший Буше промолчал, ограничившись едва заметным кивком гостю.

— Амели сказала, что тебе лучше, и рана заживает очень быстро. Я этому так рада! Алекс уже совсем выздоровел, и сегодня вечером я его забираю к себе. Давай и ты поправляйся быстрее, чтобы к зиме мы уже могли уехать в баронство. Дед Алекса умер, и от имени герцога туда назначен временный управляющий. Барон Лишней сказал, что ты его можешь оставить постоянно или заменить другим. Тебе от меня ничего не нужно?

Отец по-прежнему молча отрицательно покачал головой.

— Ну тогда я пока пойду, посмотрю, приготовили ли кровать для Алекса. А ты тут без меня не скучай.

— Если у вас будет управляющий, значит, самим уделять внимание делам баронства почти не придется, — сказал Альде Арден на пути во дворец. — Ваш отец еще не надумал, чем будет заниматься?

— Он хочет давать уроки фехтования, а герцог еще предложил ему тренировать своих людей.

— Здорово! — обрадовался Арден. — Я сам с удовольствием у него поучился бы.

— А зачем вам? Вы же стрелок.

— В бою всякое может случиться. Возможно, что придется откладывать арбалет и браться за меч. Особого мастерства владения им в строю, правда, не требуется. Там важно держать строй и вовремя выполнять команды. Но, если строй разорвут, то от мастерства владения клинком будет напрямую зависит жизнь.

— А почему вы вообще пошли в армию? — спросила девушка. — Вы же, кажется, из состоятельной семьи?

— Ну чем-то заниматься все равно надо, — пожал плечами лейтенант. — Служба у герцога мне нравится. А сейчас к тому же война с Сатхемом. И еще одно. Герцог обещал, что за воинский подвиг или долгую безупречную службу офицерам будет давать дворянство, а в некоторых случаях и имения. Сменить статус очень заманчиво. У нас в офицерах много и сыновей мелкопоместных дворян из тех, кому, кроме титула, ничего дома не светит. Так вот их как раз привлекает возможность получить имение.

— Отец как-то говорил, что основные продвижения в армии происходят как раз во время боевых действий.

— Он у вас очень умный и опытный человек. Нам тоже осталось недолго сидеть в лагере. Скоро предстоит поход на сотхемцев. У нас об этом особенно не распространяются, но любому видно, что герцог готовит войска к боевым действием именно зимой. Правда, прошел слух, что в поход пойдут не все. Но это и понятно: кто-то ведь должен охранять провинцию и готовить пополнение.

— Мы пришли, — остановилась Альда у двери своей комнаты. — Спасибо, что нас навестили. Мне было приятно вас увидеть. Не имею ничего против, если вы при возможности наведаетесь еще. А теперь мне надо идти, прощайте, Арден.

Глава 7

В комнате уже стояла вторая кровать чуть меньших размеров, чем ее собственная. На ней лежал выстиранный и отутюженный костюм Алекса. Продранные штаны были зашиты так аккуратно подобранными в тон нитками, что шва почти не было заметно. Прикинув, что еще может понадобиться мальчику, Альда нашла управляющего и обговорила этот вопрос. Дело шло к обеду и, чтобы скоротать время и кое-что выяснить, девушка направилась к Лани.

На ее стук последовало разрешение войти. Девочка опять валялась на диване с книжкой в руках.

— Ты не слишком много читаешь, тем более лежа? Глаза не болят?

— Главное не то, как читаешь, а что именно, — изрекла Лани. — Ради хорошей книги и глаз не жалко. Ты как, по делу или просто поболтать?

— В основном поболтать, но и один вопрос имеется. Ты не в курсе того, что твой брат думает воевать зимой?

— Беспокоишься о своем офицере? — попробовала догадаться Лани. — Я, вообще-то, мало что знаю. Брат такое любопытство не поощряет. Слышала, что он говорил генералу Севоржу что-то насчет денег. Вроде как собирается в поход за деньгами.

— Как можно заработать много денег на войне? — удивилась Альда.

— Вот и мне непонятно, а он объяснять не стал, вообще выставил из кабинета и еще для чего-то сказал, что болтун — находка для шпиона.

Вечером Альда навестила отца, после чего пошла забирать приемного сына.

— Ты уже пил вечером свой отвар? — спросила она у Алекса, который в подтверждение часто-часто закивал головой. — Не тряси так головой — отвалиться. Вот твой костюм. Сам наденешь или помочь?

— Конечно, помочь, — даже удивился вопросу мальчик. — Там такие тугие пуговицы, что мне не застегнуть.

— Рубашка на тебя великовата, — заметила девушка, помогая ему надеть костюм. — Ну ничего. Скоро должен приехать мастер, и мы тебе справим все, что надо. Надевай сапожки и прощайся с тетей-врачом.

— Ты все запомнил, что тебе говорили? — спросила Амели.

— Запомнил, запомнил, — пропыхтел мальчик, натягивая сапожки.

— Смотри, если не будешь соблюдать то, что мы сказали, скоро опять очутишься в этой кровати и уже тогда несколькими днями не отделаешься. Хорошо, что вы прихватили куртку и для него, а то у меня здесь теплых вещей нет.

— Взяла у слуг только для того, чтобы провести его во дворец. Детских вещей у меня совсем нет, только то, что было на нем надето. Ну ладно, мы пошли.

— До свидания, Алекс. Утром тебе принесут отвар, до завтрака обязательно выпей.

— Я прослежу, — сказала Альда Амели. — До свидания. И спасибо вам за все.

Замок, новая комната, его кровать — все приводило мальчишку в восторг. Належавшись в лазарете, он жаждал новых впечатлений и стремился всюду сунуть свой любопытный нос. Не имеющая опыта общения с детьми Альда успела за вечер несколько раз пожалеть о своем материнстве. К счастью для нее, Алекс был еще слаб и быстро устал. Девушка постелила ему постель, помогла раздеться и уложила спать, поцеловав напоследок в лоб. Утром состоялась процедура надевания одежды и умывания, после чего Алекс мужественно выпил горький отвар и, взявшись за руки, они пошли на завтрак. Стул был сыну низковат, но Дорн это предусмотрел, и кто-то из слуг положил на стул маленькому барону подушку.

При появлении герцога управляющий представил Алекса по полной форме, а герцог серьезно кивнул, приветствуя нового гостя. С удивлением Альда обнаружила, что появление у нее Алекса сильно добавило уважения к ней у придворных. Герцог тоже смотрел на нее с подчеркнутым уважением и почему-то с сочувствием.

После каш, которыми его пичкали в лазарете, мальчик немного переел, и его начало клонить в сон. Обругав себя за то, что не уследила за сыном, Альда повела его обратно в свою комнату досыпать. По пути их догнал Джолин.

— Одну минуту, госпожа Буше. Мне надо сказать вам несколько слов. Я хочу извиниться перед вами за свое поведение. Герцог устроил мне выволочку из-за того разговора у лестницы. Я был на вас зол, думал, что это вы нажаловались. Оказывается, наш разговор слышал слуга. Если бы вы сами обратились к герцогу, я бы внушением не отделался. Я прочитал все бумаги по вашему делу у барона Лишнея. Не надо большого ума, чтобы понять, что все обвинения против вас высосаны из пальца. Я прошу меня простить за те слова во дворе. Это было недостойно. У меня, как и у любого человека, есть свои недостатки, но, думаю, что подлость в их список все-таки не входит. У меня нет таких возможностей, как у Джока, но я все же при дворе герцога — не пустое место. Я хочу, чтобы вы знали, что можете всегда ко мне обращаться: все, что смогу, я для вас сделаю.

Поклонившись, он развернулся и ушел.

«Вот тебе и бабник, — подумала Альда. — Видимо, герцог его не зря держит при себе».

Возле двери ее комнаты их дожидался слуга с большим свертком.

— Госпожа, — поклонился он. — Это вещи господина Алекса. По приказу барона Лишнея один из охранников, который сопровождал управляющего в баронство Ксавье, собрал одежду и обувь молодого господина и привез вам.

Поблагодарив, девушка забрала довольно тяжелый сверток и повела сына укладывать спать. После, проведя ревизию присланного, она к своей радости обнаружила там три костюма, рубашки, теплый плащ с капюшоном и зимнюю обувь. На первое время у ребенка все имелось, и можно было расслабиться.

Прошло пять дней, которые для Альды были заняты возней с Алексом, визитами к отцу в лазарет и редкими посиделками с новыми подругами. Постепенно она приобрела некоторый опыт обращения с сыном, втянулась и перестала тяготиться новыми обязанностями. Опять появилось свободное время, а вместе с ним и желание чем-нибудь заняться. Она подошла к Лани с просьбой показать, что из себя представляет эта борьба для девушек, которая позволяет им без оружия побеждать более сильных мужчин. Лани пригласила ее в свою комнату для занятий и показала, чему научилась, вволю поваляв более крупную и сильную девушку по полу. Она же, как ни старалась, так и не смогла зацепить ловкую верткую девчонку. Это было обидно и рождало желание заняться самой. Но надетый специально для этого случая охотничий костюм для занятий не годился. Он был тесноват, прекрасно облегал фигуру, но стеснял движения и не мог соперничать со свободным мешковатым костюмом для занятий Лани.

— Если будешь заниматься, то Аглая тебе такой за вечер сошьет, надо только мерку снять, — сказала ей Лани. — У Леоры такой есть. Она со мной с месяц занималась, и уже кое-что начало получаться. Но потом бросила. По-моему, зря.

Этим же вечером Альда навестила швею, а на следующий день перед обедом Лани ее валяла на потертом ковре уже в новом костюме. Алексу поначалу тоже было интересно, чем это они занимаются, и некоторое время он им мешал в меру своих сил, но вскоре мальчишке это занятие надоело, и он от них отстал. Первые дни Лани показывала своей новой ученице разминку и базовые упражнения. Альда оказалась от природы очень гибкой и довольно сильной для своего возраста и роста. С растяжками у нее никаких проблем не было, память была превосходной, а терпения и настойчивости было на двоих. Дело начало очень быстро продвигаться вперед, и очень скоро девушки уже начали отрабатывать в спарринге простые связки.

Однажды во время тренировки в комнату зашел герцог. Посмотрел на валяющихся на полу потных и растрепанных благородных дам в мятых кимоно, хмыкнул и вышел из комнаты. В следующее мгновение в коридоре раздался громкий вскрик и звук падения тела. Не сговариваясь «спортсменки» рванулись к выходу. В коридоре, скорчившись, лежал на боку герцог, тщетно пытавшийся втянуть в себя воздух. Рядом с очумелым видом, держась за голову, сидел Алекс. Лани бросилась к брату, пытаясь помочь, а Альда устремилась к сыну.

— Что б тебя, — простонал герцог. — Ну и дети пошли реактивные. Нет, я таким точно не был.

— Что с тобой, маленький? — склонилась над мальчишкой Альда. — Голову не ушиб?

— Ходят тут всякие, — пожаловался сын, не видевший еще кто стал причиной его падения.

— Я же еще и виноват, — проворчал герцог, пытаясь подняться. — Виноват. Следующий раз буду за угол смотреть, прежде чем поворачивать.

— Сильно он вас, ваша светлость? — до Альды только начало доходить, что случилось.

— Какая я вам сейчас светлость, — буркнул тот. — Наедине зовите Сергом. Ваш сынок меня не слабо приложил. Живот, наверное, дня два болеть будет. Сам-то хоть шею не свернул, жеребец?

— Не-а. В ушах только звенит и в голове крутится.

— Вот что, Альда, — герцог с помощью сестры уже поднялся на ноги и немного пришел в себя. — Уложите мальчика в кровать немедленно. И сбегайте за Расмусом, пусть посмотрит. Как бы у него не сотрясения мозга было, столкнулись мы с ним знатно. И пусть Амели мне какую-нибудь настойку или отвар сварганит для живота. Объясните ей, что случилось, она поймет, что надо. И не забудьте надеть плащ или куртку, не хватало еще вам простудиться.

На этом занятия в тот день и закончились. У Алекса действительно оказалось небольшое сотрясение мозга и пару дней ему пришлось поваляться в постели, что он воспринял как наказание за содеянное. А герцог еще несколько дней соблюдал умеренность в трапезном зале. Это происшествие изменило отношение Альды к герцогу. Раньше, несмотря на молодость, она воспринимала его только как властителя обширной провинции, одного из первых лиц королевства. Теперь он открылся ей, как обычный человек, причем человек умный, добрый и великодушный. Иной вельможа за подобное и мальчишку не пожалел бы, и не посмотрел бы, что сын барона. Еще и покушение на жизнь могли приписать.

Это происшествие почему-то привело к тому, что Лани, вместо того чтобы испытывать неприязнь к людям, причинившим ущерб здоровью брата, наоборот безоговорочно включила Альду в число самых близких подруг. Она постоянно приглашала девушку к себе, и очень часто сама заявлялась к ней без всякого приглашения. Тренировки, само собой, продолжались, причем Альда прогрессировала очень быстро.

— Как у тебя все легко получается, — с завистью говорила ей Лани. — Мне в свое время гораздо тяжелее пришлось.

— Ты все равно все делаешь гораздо быстрее и лучше меня.

— Сколько занимаюсь я, а сколько — ты, — справедливо возражала Лани. — Ты за пятнадцать дней научилась тому, на что у меня ушло месяца два.

Давно выздоровевший Алекс пользовался в замке полной свободой и изучил в нем каждый закоулок. На улице почти постоянно шел дождь, и сильно похолодало, так что ни о каких прогулках речи быть не могло и приходилось резвиться во дворце, недостаточно большом для одного маленького барона. К сожалению, друзей здесь для него не было. Единственным мальчишкой из благородных был Лас, который демонстративно не хотел играть с молокососом.

Отец уже сидел в кровати и мог говорить, хотя пока и недолго. Иногда Альда приводила к нему Алекса, плотно закутав мальчишку в теплый плащ. Надолго того не хватало: вид лазарета навевал неприятные воспоминания, а сидеть с больным «дедом» было скучно.

Постепенно приближалась зима, и увеличивалось оживление в военных лагерях герцога. Пару раз в замке появлялся Арден, разговоры с которым вносили приятное разнообразие в размеренную, бедную на события жизнь госпожи Буше. Мастер, которому она, помимо одежды для Алекса, заказала для себя костюм для охоты и верховой езды, выполнил заказ, но из-за погоды его творение до лучших времен заняло место в шкафу.

Альде было непонятно, почему ее с некоторых пор стала избегать баронесса. Леора держалась ровно и доброжелательно, но строго в рамках этикета, словно и не было совсем ни их дружбы, ни веселых посиделок. Наконец она спросила о причине такого поведения у Лани, с которой Леора по-прежнему поддерживала дружеские отношения.

— Эта дура просто ревнует, — хмуро ответила та. — Я ей не раз говорила, что тебя Серг не интересует, но у нее свое мнение. Она уже сама на брата не имеет никаких прав, но продолжает любить. Глупо это все.

— Ну и зря, — огорчилась Альда. — Я через месяц уезжаю в баронство, а твой брат уйдет в поход. И потом, кто он, и кто я!

— Зря ты так говоришь, — сказала Лани. — От вашего баронства до нас всего полдня езды в экипаже. И разбойников скоро всех выбьют или отправят на карьеры ломать камень для города. А брат в своих походах не вечно будет. Леора хорошая девушка, но ты для брата была бы лучшей женой. Жаль, что он такой тупой и ничего не замечает. Как в других вопросах, так умнее его не найдешь, а как дело касается женщин… И еще эта принцесса!

Девочка кратко выразила свое отношение к принцессе в матерных выражениях, сделавших бы честь любому конюху.

— Лани! — девушка потрясенно уставилась на сестру герцога. — Что ты такое говоришь!

— Ты тоже какая-то замороженная. Я же тебе говорила, что надо больше книжек читать.

— Это тебе надо завязывать с чтением! В твоем возрасте говорить и думать о таком не подобает!

— Я же не о себе думаю а о брате! И о тебе, между прочим, тоже! Мне вот непонятно, чем этот лейтенант лучше моего брата? Выше ростом и шире в плечах?

— Что ты такое говоришь? Мы просто дружим.

— Если ты до сих пор не поняла, что этот лейтенант в тебя втюрился, то ты еще более тупая, чем мой брат! Пусть я начиталась разных книжек, зато я теперь твердо знаю, в чем счастье женщины!

— И в чем же?

— Полюбить сильного, смелого и доброго мужчину и быть любимой им самой, рожать ему детей и прожить вместе до самой смерти! В этом и предназначение и счастье женщины!

— Ну ты и выдала! — ошеломленная ее напором пробормотала Альда. — Самой что ли книжек почитать?

— Вы еще долго будете так орать, что через стенку все слышно? — спросил герцог, открывая дверь, связывающую его апартаменты с комнатами сестры. — Лани, с сегодняшнего дня, прежде чем что-то прочитать, покажешь мне. Рановато тебе еще думать о предназначении женщины.

— Хочешь сказать, что я не права?

— Почему же, под последними твоими словами и я могу подписаться. А вот лезть устраивать личную жизнь других людей не советую. И не важно твой ли это брат, или посторонний человек. Это люди должны делать сами.

— А если ты…

— Все, я сказал! Здесь уже прозвучало много такого, за что ты вполне могла бы отгрести по полной программе, не будь я таким тупым рохлей.

— Я не в этом смысле говорила, и ты это знаешь!

— Ладно, это у нас уже начинаются семейные разборки. Альда, я сейчас буду наказывать герцогиню, вам при этом присутствовать совершенно необязательно.

— Я ухожу, милорд. Только прошу, не наказывайте сестру слишком сурово: она вас любит и переживает.

— Вот что значит быть добрым. Все просто начинают садиться на шею. Идите, госпожа, Буше, мы как-нибудь разберемся сами.

— Конечно, милорд. Извините, — она сбросила тапочки и, быстро натянув сапожки, выбежала в коридор.

На душе почему-то было муторно, как никогда.

Следующую неделю Альда ограничила жизнь в замке своей комнатой, посещением трапезной и лазаретом. Тренироваться она продолжала даже больше, чем раньше, с каким-то ожесточением отрабатывая заученные приемы, но выбирала для тренировок вечернее время, когда сестра герцога в спортивной комнате не показывалась. В трапезный зал она приходила с сыном, когда все уже сидели на своих местах, молча кушала, и так же молча покидала зал. Лани к ней не приходила и не делала попыток заговорить, из чего девушка сделала вывод, что следствием подобного поведения является приказ герцога.

— Ну и пусть, — думала она. — Еще только пару недель потерпеть. А там и отец станет на ноги, и дороги, может быть, подморозит. Не вечно же нам торчать в этом замке.

От нечего делать она начала больше времени уделять Алексу. Рассказывала ему сказки, баллады. Даже об их путешествии рассказала в доходчивых для него выражениях. Достала дейру матери и начала вспоминать слышанные раньше мелодии. Поначалу получалось не очень, но через несколько дней руки сами вспомнили нехитрые навыки игры, и по вечерам она играла и пела для себя, и для сына. В такие минуты Алекс замирал, прижавшись к приемной матери, и сидел, не шелохнувшись, пока не отзвучат последние аккорды.

«Почему мне не нравилось играть раньше? — думала девушка. — Жаль, что не получилось послушать песни герцога, если они действительно так хороши, как говорили бывшие подруги. Все, не думать об этом! Для нее ничего этого больше нет. И все-таки жаль…»

Первым, кто заметил что Альда чем-то угнетена, и на это отреагировал, стал Джок.

— Что с тобой твориться, девочка? — спросил он ее как-то после завтрака. — Молчалива, можно даже сказать, угрюма. Ни слова, ни улыбки. Кто-нибудь обидел?

Альде захотелось сказать что-нибудь грубое, закричать, чтобы не смели лезть в ее жизнь, но большим усилием воли она сдержалась, понимая, что этот человек искренне беспокоится и хочет помочь.

— Не надо, пожалуйста. Никто меня не обидел, во всяком случае в том смысле, который вы имели в виду. Все вообще хорошо. Дней через десять отец выйдет из лазарета, и мы уедем. Поверьте, единственное, чего я хочу, так это быстрее отсюда уехать.

— Нет, тебя все же обидели, я же вижу.

— Всегда хотите докопаться до сути? Будь по-вашему. Меня не обидели, мне просто указали мое место. Причем, в очень вежливой форме. На что же обижаться? На то, что сначала дают пряник, а потом его отбирают?

— Понятно, — помрачнел Джок. — Ты точно не хочешь, чтобы я помог?

— Нет, спасибо. Вы и так нам уже столько помогли, что я не знаю, смогу ли вас когда-нибудь отблагодарить.

— Тогда держи этот пакет. Чтобы уже точно никогда из долгов не выпуталась.

— Что в нем?

— Как что? Я же обещал Алексу компот? Здесь сушеная малина. Отнесешь на кухню, и будет ему компот. А для него так малина еще и очень полезна.

— Почему вы со мной такой?

— Ты что, страдаешь моей болезнью? Тоже всегда хочешь докопаться до сути? Поверь, этого делать не стоит. Не всегда знание приносит пользу, часто оно оставляет в душе горечь и разочарование. Просто прими все как данность. Разве плохо, когда к тебе тепло относится один из самых страшных людей королевства?

— Вы слишком для меня высокий. Наклонитесь, пожалуйста.

Она быстро поцеловала Джока в щеку и, забрав пакет и ребенка, быстро ушла.

Вторым таким внимательным был отец.

— Что случилось, дочка? — требовательно спросил он. — Я же вижу, что ты сама не своя. Ходишь, как побитый пес. Раньше забежишь к отцу ненадолго и опять или к подругам, или еще куда. А теперь сидишь здесь часами. Мне, конечно, приятно такое внимание, но я хочу знать его причину. Это никак не связано с твоим лейтенантом?

— Да никакой он не мой! — рассердилась Альда. — Что вы все заладили! Может быть, он в меня и влюбился, но я его воспринимала только как друга. Причина в другом и распространяться на эту тему я не собираюсь. Знай просто, что никто здесь меня не обидел. И не надо об этом допытываться, лучше быстрее поправляйся.

— Я тебе не успел сказать. Вчера я уже вставал, правда, с помощью сиделки. А сегодня утром — уже сам. Ноги еще слабые, но за неделю я их понемногу разработаю. А там можно будет и ехать. Врач мне уже не нужен, а долечиться можно и на месте.

Следующим был Джолин, который подошел к Альде в коридоре, когда она с Алексом шла на завтрак.

— Госпожа Альда, извините за вопрос, но вас никто не обидел?

Она хотела рассердиться и наорать на него, но горько рассмеялась и спокойно ответила:

— Спасибо за участие, Джолин. Мне ведь можно обращаться к вам только по имени? У меня такое впечатление, что в этом замке собрались люди, которые не придерживаются этикета и ненавидят условности. По крайней мере, я такое уже от очень многих слышала. Надеюсь, вы тоже из таких. Так вот, вы далеко не первый, кто задает мне этот вопрос. Поверьте, если бы на него можно было ответить просто и однозначно, никаких проблем у меня давно не было бы. И не в ваших силах здесь ничего решить.

Джолин понимающе кивнул и больше к ней не подходил.

Больше никто не делал попыток залезть к ней в душу или предложить свою помощь, иначе она бы, наверное, не выдержала и сорвалась. Но расспросы опять вызвали в душе ощущение пустоты и тоску, которые, казалось, ушли, и время снова потянулось еле-еле. Привычные занятия борьбой или игрой на дейре уже не приносили облегчения. Выбрав день, когда сплошные тучи слегка рассеялись, и дождь прекратился, она надела старый костюм для верховой езды и теплую куртку, взяла отцов кинжал и свой лук из арсенала и, оседлав Бри, отправилась на охоту в ближайший лес. Добираться до леса пришлось долго, объезжая и город, и военные лагеря. Пару раз ее останавливали патрули, но, стоило себя назвать, как сразу пропускали, а один раз даже отдали честь.

В лесу было сыро, холодно и мрачно. Если бы она была оленем, то пошла бы и повесилась от такой жизни на ближайшей елке. Может быть, они так и сделали, так как за три часа блуждания по лесу ни одного оленя ей не попалось, не попалось даже их следов. И, только когда Альда уже совсем отчаялась, она нашла добычу. Обрадованная девушка приготовила лук, но задрожавшая от страха Бри и раздавшийся вой нескольких волчьих глоток показали, насколько она ошибалась. Не она нашла добычу, а волчья стая, и добычей была она и ее лошадь. Стая быстро обложила Альду, отрезая ей все пути отхода. Девушка пересчитала стрелы. Ровно двадцать. Судя по вою, волков было меньше. Но это успокаивало мало. Много навоюешь одним луком, если на тебя набросятся сразу несколько хищников. Она быстро нашла наиболее удобное место для обороны. Возле двух громадных елей лежала, опираясь на сломанные ветви третья, надежно прикрывая Альду с одной стороны. Девушка быстро привязала Бри к сосне так, чтобы кобыла не удрала, но могла для защиты пустить в ход копыта. Все стрелы одна за другой покинули тул и были уложены так, чтобы были под рукой. Втыкать их в землю не хотелось. Если на нее бросится хоть один зверь, он запросто переломает большую часть стрел. А это конец. Вот кинжал она воткнула перед собой и с нетерпением стала ждать нападения. Лучше пусть нападут сейчас по светлому времени, пока она здесь в неподвижности не околела от холода. Скорее бы уж начали.

И они начали. Черная тень метнулась к ней из ближайшего подлеска, за ней вторая. Первая стрела свалила здоровенного волка, и он покатился по земле, пытаясь вырвать ее зубами и визжа от боли, как обыкновенная собака. Второй волк повернулся, поймал стрелу боком, пошатнулся и молча, почти бесшумно рухнул на мягкую подстилку изо мха и хвои. Некоторое время было тихо, если не считать затихающего повизгивания ее первой добычи.

Потом стая взвыла и бросила на нее несколько оскаливших клыки тварей. Считать противников стало некогда. Еще никогда она не стреляла так быстро. Последний из нападавших, получив в упор стрелу прямо в пасть, уже мертвый сбил ее с ног и бросил в колючие ветки выворотня. Рядом отчаянно завизжала Бри.

Сбросив с себя еще дергающееся в агонии тело, Альда бросилась к стрелам. Нападавших не было, и она смогла осмотреться. Кроме первых двух волков перед ней валялось еще три тела серых хищников. Четвертый был за спиной, а пятый валялся возле Бри с проломленным черепом. Половина стаи уже полегла, что давало надежду выпутаться из смертельно опасного положения, в которое она влезла по собственной глупости. Она могла собой заслуженно гордиться: ни одна стрела не была потрачена зря.

Следующее нападение было более малочисленное, но теперь три волка бросились на нее с двух сторон. Двух из них она успела выбить стрелами, но третий сбил ее с ног с такой силой, что у нее на мгновение перехватило дыхание, а плечо и бедро, на которые она упала, обожгло болью. Но и волк кубарем пролетел дальше чуть ли не десяток шагов. Пока он вскочил и преодолел разделяющее их расстояние, Альда отбросила сломанный лук и метнулась к кинжалу. Рука успела схватить рукоять, когда волк сбил ее с ног второй раз чуть ли не под копыта кобылы. Это ее и спасло. Бри ударила задними ногами и волку пришлось отпрянуть назад. Перекатившись, чтобы не попасть под копыта, Альда ударила кинжалом бросившуюся на нее тень с белым оскалом зубов. Вторично отлетев на ветки упавшего дерева она обнаружила, что кинжала в руке нет, и в страхе стала осматриваться, ища что-нибудь пригодное для защиты. Поблизости, как нарочно, ничего подходящего не было. Первый страх прошел, и девушка обнаружила, что на нее никто не собирается нападать. Последнему волку она очень удачно попала кинжалом в шею, перерезав крупную артерию, и из него за несколько мгновений вылетела почти вся кровь, залив землю перед трупом и ее теплую куртку. Вернув кинжал, Альда почувствовала себя увереннее. Лук поломан, но десять волков распрощались с жизнью. Если это и не вся стая, вряд ли оставшиеся осмелятся нападать. Как бы в подтверждение ее мыслям в зарослях раздался вой. Его подхватил второй волк, и этот страшный дуэт начал постепенно удаляться, пока не затих окончательно.

Патрульные, встретившие возвращающуюся Альду, в изумлении замерли. Было еще достаточно светло, чтобы можно было рассмотреть сидящую на прихрамывающей кобыле девушку, с ног до головы залитую кровью, со спокойным лицом и большим пучком волчьих хвостов в руках.

Глава 8

Уже стемнело, а фонари на улицах столицы лишь самую малость рассеивали мрак, поэтому, пока Альда добиралась до дворца герцога, от нее никто не шарахался. Редкие в это время прохожие могли разве что обратить внимание на неровный стук копыт, хромающей кобылы. Гвардейцы в карауле у ворот поначалу почему-то обрадовались ее появлению, но, распахнув створки, впали в ступор, но Альда так устала, что не обратила на них никакого внимания. Когда она подъехала к конюшне, то увидела, что возле нее находится много людей. Слышались взволнованные голоса и ржание лошадей. Поначалу ее никто не заметил, и лишь когда что-то закричал один из конюхов, все головы обернулись в сторону девушки, и наступила тишина, которую нарушали только лошади. Люди на несколько мгновений застыли, глядя на нее, как на привидение. Двор возле конюшни был освещен светом нескольких факелов, вставленных в специальные гнезда на столбах навесов, и всем было прекрасно видно, что Альда с ног до головы залита запекшейся кровью. Не выпуская из рук волчьих хвостов, она оперлась на стремя здоровой ногой и соскочила с Бри, поморщившись от боли в ноге, ушибленной при схватке с последним волком. Это словно послужило сигналом: все опять взволнованно заговорили, и несколько человек бросились к Альде. Конюх перехватил повод кобылы, а подскочившая Лани схватила за больную руку, заставив непроизвольно вскрикнуть.

— Ну что ты так хватаешь! Больно же, — девушка повернулась к конюху. — Посмотрите, пожалуйста, лошадь. У нее на правой задней ноге рана. Уважаемый Дорн, не могли бы вы отдать кому-нибудь эти хвосты? Я бы хотела, чтобы их завтра выделали, а то завоняются.

— Ты что творишь! — заорала Лани, заставив испуганно шарахнуться Бри. — Если не думаешь о себе, подумала хотя бы о сыне!

— Ну задержалась, — Альда попыталась выдернуть больную руку, в которую опять вцепилась девочка. — Мало ли что на охоте бывает. Да отдай ты руку, больно.

— Задержалась она! Мы тут все чуть с ума не сошли, а у нее, видите ли, охота!

— Подождите, герцогиня, — протиснулся вперед Расмус. — Альда, с вами все в порядке?

— Не совсем, — призналась девушка. — Ушибла немного бок и руку, но, в общем-то, ничего серьезного. А кровь на одежде не моя.

— Ясно, что не ваша. В вас ее просто столько не наберется. Сейчас пойдете со мной в лазарет, я вас там осмотрю, заодно и помоетесь, а то у вас в крови не только одежда, лицо вон все в разводах. Вы случайно не скотину разделывали?

Она не успела ответить, как рядом оказался Джок, взял ее за плечи, глядя со странным выражением, подержал и молча ушел.

— Все, я ее забираю, — сказал Расмус обступившим Альду людям. — Поговорите потом. Какая рука болит?

— Левая.

Он взял ее за правую руку и потащил за собой.

— Подождите, Расмус, — уперлась Альда. — Сейчас пойдем. Лани, как там Алекс?

— Вспомнила! — с сарказмом ответила девчонка. — Мальчик начал капризничать и звать маму. Забрала я его у служанки. Сейчас он у меня играется.

— Спасибо.

В лазарете Амели, ругаясь как извозчик, стянула с Альды задубевшую от волчьей крови куртку и бросила ее у входа.

— Это только на выброс, — сказала она. — Такое не отстираешь. Садись, буду снимать костюм.

— И это, по-твоему, ничего серьезного? — Альда осталась в одной рубашке, которую в месте ушиба помощница врача задрала чуть ли не до подмышки. — Да с таким надо в кровать укладывать.

Весь левый бок покрывал огромный синяк, на бедре виднелась большая гематома, а на руке красовалась изрядная ссадина.

— Да, уж, прогулялась, — пробормотала девушка. — Послушай, Амели, что-то у меня глаза слипаются. Давай я сейчас оденусь, а к вам приду завтра. Мне еще к герцогине за сыном идти.

— Сейчас я тебе по-быстрому обработаю руку, и лицо протрем, а то сына напугаешь. Потом можешь надевать свой костюм и проваливать. Из-за твоей глупости ты весь дворец взбудоражила. Уже хотели на твои поиски посылать гвардейцев!

— Интересно, кому я вообще так могла понадобиться, кроме отца и сына, чтобы обо мне вспомнили?

— Эгоистка, — констатировала Амели. — За обедом многие обратили внимание, что тебя с сыном нет за столом, но особого значения этому не придали. Мало ли почему вас нет? Может быть, ребенок себя неважно почувствовал.

— Я попросила служанку принести ему обед с кухни.

— Все так и подумали. А вот когда вы не пришли и на ужин, герцог забеспокоился.

— Герцог? — недоверчиво спросила Альда. — Что-то слабо вериться.

— Я и говорю — эгоистка. Забеспокоился он и спросил Дорна, в чем дело. Когда тот ответил, что ты на охоте, ужин был забыт, а после того, как выяснилось, что ты до сих пор во дворец не возвращалась, начали собираться искать.

— Это на ночь глядя? И где это вы меня искали бы, интересно знать?

— Гвардейцы нашли бы. Ты не могла никуда уехать, не попавшись на глаза патрулям. Так что где искать тебя или твои никчемные остатки они бы определились.

— Ну ладно, виновата. Не подумала я, что в лесу помимо оленей могут быть и волки, да еще такие нахальные. Дома я так поздно никогда не охотилась, а летом от волков никаких неприятностей.

— С рукой я закончила, лицо протерла. Надевай костюм и возьми мою куртку, завтра отдашь. И давай чеши отсюда, охотница. Глаза бы мои тебя не видели. Да, твоему отцу ничего не говорили, хотя он и выражал удивление и беспокойство в связи с тем, что ты его навестила только утром.

Во дворе уже никого не было, а из всех факелов остался гореть лишь один. У лестницы ее ждала Леора.

— Ну ты и учудила, — сказала она Альде. — Это же надо было додуматься отправиться одной охотиться на волков, да еще в эту пору, когда они по-зимнему голодны и людей совершенно не боятся! Теперь об этом разговоров будет на месяц, не меньше. Иди, давай к себе. Лани Алекса туда повела, а Дорн распорядился доставить в твою комнату ужин. Э, да ты на ногах еле держишься! Давай помогу, а то ведь и до комнаты не доберешься.

Первым, кто бросился к Альде, когда она с помощью Леоры доковыляла до двери свей комнаты, был сын. С громким воплем «Мама пришла!» он с разбегу прыгнул ей на руки, заставив пошатнуться и зашипеть от боли.

— Алекс! — Леора аккуратно взяла у Альды ребенка и поставила на пол. — Мама очень устала, плохо себя чувствует и хочет есть и спать. Да и тебе уже пора в кровать. Сейчас тебя тетя Лани уложит и расскажет сказку. Тебе ведь нравятся ее сказки? Вот и хорошо.

— Хочу сказку про Золушку, — сделал заказ мальчик, на время забыв о матери.

Лани поморщилась на «тетю», но уложила Алекса и присела рядом на кровать.

Альда с помощью Леоры сбросила сапоги и принялась стягивать костюм.

— Ничего себе! — высказалась Леора, осматривая пострадавший бок. — Кто это тебя так?

— Волки, кто же еще.

Алекс, услышав за волков, мигом забыл про недосказанную сказку, переключившись на новую тему.

— Мама, а волки, они большие?

— Большие. Больше тебя, спи, давай.

— Они тебя что, по земле таскали? — недоверчиво спросила Леора. — Следов зубов не наблюдается.

— Мне еще только зубов не хватало, — проворчала Альда, пододвинув к себе поднос с ужином. — Сбил меня этот мерзавец с ног и лук сломал. Пришлось его кончить кинжалом. Повезло еще, что там мох и не так твердо.

— А сколько всего их было? — спросила Лани.

— Десяток я убила, и еще двое удрали. Послушайте, имейте совесть! Дайте поесть.

Некоторое время она, борясь со сном, сосредоточенно жевала хлеб и ветчину. Закончив, откинула одеяло, поставила пустой поднос на прикроватный шкафчик и завалилась спать.

Девушки, укутав мальчика одеялом и погасив масляную лампу, потихоньку вышли.

Утром Альда чувствовала себя почти нормально. Немного болела рука, а синяк начал желтеть. Хуже всего было то, что желтизна начала расползаться по всему телу. Даже шея и нижняя часть лица отчетливо отсвечивали желтым.

— Красавица, — констатировала девушка, осмотрев себя в зеркало. — Сегодня точно буду иметь большой успех. Ну и ладно, не сидеть же из-за этого в комнате. Когда еще эта гадость пройдет.

Одев, умыв и причесав Алекса, она наскоро привела в порядок себя и вместе с сыном двинулась в трапезную.

Как всегда в последнее время они вошли в зал одними из последних. Не поднимая глаз, чувствуя спиной многочисленные взгляды присутствующих, она прошла на свое место, усадила сына и села сама.

— Здравствуй, Альда, — поздоровался Джок. — Как самочувствие? Вчера ты выглядела очень уставшей. И еще этот ушиб.

— Здравствуйте, Джок. Все нормально, за исключением цвета кожи. Когда шла сюда, посмотрела в зеркало. Половина лица было желтым как спелая тыква. Как сейчас?

— Сейчас вы вся такая, но вас это не очень портит. В вашем возрасте такие вещи проходят быстро. Зато слава остается. О ваших десяти хвостах уже слагают легенды. Вы вчера встретили патруль?

— Было такое, а что?

— Вы и раньше в армии герцога обладали не меньшей популярностью, чем он сам. Теперь же все опять говорят только о вас и о вашей охоте на волков. Знаете, как вас там прозвали? Нет? Альда неистовая. А барсы[12] сейчас срочно ищут волчий хвост, чтобы в вашу честь закрепить его на знамени полка.

— Хорошо, хоть бешеной не назвали. Взрослые мужчины, а ведут себя, как мальчишки. Пусть себе хоть все эти хвосты забирают.

— Я скажу, — серьезно кивнул головой Джок. — Ладно, давайте есть. Сегодня у нас оленина.

— А я так и не нашла ни одного оленя, — вздохнула Альда.

— Так вы на оленей охотились, не на волков? — удивился Джок.

— Я что, по-вашему, ненормальная? Это не я на них, это они на меня охотились. А оленей там, похоже, не было.

— Здесь их уже давно всех выбили. За оленями ездят гораздо дальше. До хороших мест охоты надо ехать два дня. Там в лесу для ночлега даже несколько домиков стоят. Вам надо было просто справиться у местных.

— В следующий раз обязательно, — пообещала девушка, впиваясь зубами в необыкновенно вкусную и нежную оленину.

В этот раз она тоже поела раньше многих и поднялась из-за стола. При дворе герцога, к счастью, не придерживались правила, по которому покидать стол можно было только после того, как это сделал хозяин имения.

— Мне надо с вами поговорить, Альда. Вы уделите мне немного своего времени? — спросил Джок.

— Могли бы и не спрашивать. Для вас мне ничего не жалко, тем более времени, которого у меня здесь предостаточно.

— Тогда давайте договоримся, где и когда. Вы не против прогуляться по двору? Дождя пока нет и вроде не предвидится, да и ветер стих.

— С удовольствием. Только отведу Алекса, возьму куртку, которую надо вернуть Амели, и навещу отца.

— Значит, примерно через пару свечей я вас жду. Только оденьтесь потеплее.

Отец приходу Альды очень обрадовался. Он сидел на кровати и поднялся ей навстречу, успев сделать несколько шагов.

— Вижу, что ты здесь уже бегаешь, — обнимая его, сказала дочь. — Пойдем, присядем.

— Ты чего это вся желтая? Мне вчера сказали, что ты была на охоте и вернулась с добычей. Что хоть подстрелила?

— За неимением оленей пришлось застрелить десяток волков. Точнее, застрелила я девять, а десятого порезала на ремни твоим кинжалом. Этот паршивец поломал мне лук, который ты подарил. Теперь все только и делают, что судачат о твоей дочери, особенно солдаты и офицеры герцога.

— Ты шутишь?

— Немного. А что еще остается делать после того, как сделаешь глупость? Вчера я крепко влипла, думала, что уже не выкручусь. А желтизна от ушиба.

Отец крепко прижал ее к себе, и они некоторое время сидели молча.

Джок ждал Альду во дворе, запахнувшись в теплый шерстяной плащ. Капюшон он не надел, и свежий ветер трепал жесткий ежик его начинающих седеть волос.

— Пришлось надеть отцову куртку, — извиняющимся тоном сказала девушка. — Свою я вчера так замарала, что пришлось выбросить. Я похожа на пугало?

— Вы прекрасны, и любая одежда вам к лицу. И не надо смущаться: я вам в отцы гожусь. Давайте пройдемся, когда я иду, легче думается. Я хочу с вами поговорить о том, о чем редко говорят с девушками вашего возраста. Начать придется издалека. Отец говорил с вами когда-нибудь о расстановке сил в королевстве?

— Таких разговоров у нас не было.

— Этого следовало ожидать. Обычно о таких вещах говорят с наследником. Тогда я вкратце заполню этот пробел. Дело в том, Альда, что у нас, как и в большинстве стран, в высшем дворянстве существует несколько группировок, которые имеют интересы, порой отличающиеся весьма сильно. Его величество представляет лишь одну из таких группировок и всей полнотой власти не обладает. Это вынуждает его искать союзников и бороться с врагами. В обычное время такое положение достаточно неприятно, но терпимо. Но в критические моменты для королевства это может быть гибельно. А у нас все это еще сильно усугубилось тем, что отец Андре умер слишком рано и не успел должным образом подготовить сына к правлению. Королю пришлось учиться на своих собственных ошибках. А за ошибки всегда приходиться платить, а за ошибки королей — тем более. Все это привело к тому, что когда в королевство вторгся сильный враг, мы оказались на грани поражения. И несомненно, проиграли бы, если бы не герцог. Я не буду сейчас вдаваться в подробности, просто поверьте, что это так и есть. За помощь короне в подавлении мятежа и в борьбе с вторжением войск Мехала король и сделал Серга герцогом этой провинции. Но он в королевстве человек новый, молодой, и к тому же холостой. Я не буду вам говорить, каким объектом влияния на герцога может стать его жена, сами должны понимать. В столице разгорелись нешуточные страсти по поводу поиска претенденток на эту роль. Чтобы задавить эту возню и помочь герцогу, в наш замок и привезли Леору. Сделал это герцог Аленар Лантар, как и сам Серг, сторонник партии короля. О себе она тебе, должно быть, рассказывала. Их помолвка была чисто формальной, хотя они нравились друг другу и одно время были близки. А теперь я тебе расскажу о том, что пока мало кому известно. Причина разрыва помолвки с Леорой заключается в том, что герцог был вынужден по политическим мотивам пойти на помолвку с сестрой короля.

— Тогда с какой стати она меня приревновала к герцогу?

— Кто поймет влюбленную женщину? Да и помолвка это еще не свадьба. Мало ли что еще может случиться! И если вы с герцогом…

— Да не нужен мне ваш герцог!

— Давай ты не будешь торопиться, а дослушаешь меня внимательно. Ты знаешь, что красива?

— Знаю, конечно. Но какое это имеет значение?

— Самое прямое. Ты знаешь, что красива, тебе об этом говорили неоднократно. Но ты не понимаешь, насколько ты красива. Женская красота — это страшная сила, и по-настоящему ее может оценить только мужчина. А знаешь почему? Да потому, что она действует на него, минуя разум, бьет по самой его сути. Ни один мужчина, исключая стариков, не может не реагировать на красивую девушку. Если она глупа или развратна, то можно найти в себе силы не поддаться магии красоты. Но если она умна и обладает многими достоинствами, то устоять почти невозможно. Защитой может послужить другая любовь, иногда долг или преклонный возраст. Так вот ты как раз из таких. Для того чтобы вырастить вкусный и красивый плод садовнику требуется годы ухаживать за растением, поливать, удобрять его и защищать от сорняков. Так и у людей. Мало родить ребенка. Лишь правильное воспитание и неустанная забота способны привести к появлению такого чуда, как ты. Я знаю, что ты росла без матери, и в том, что ты такая, большая заслуга отца. Красотой человека наделяют боги, все остальное в нем воспитывают другие, или же это он делает сам. Если бы ты знала, сколько я видел красивых женщин, которые, в сущности, ничем не отличались от тех же куриц.

— Все это может быть и правильно, но какое это имеет отношение ко мне?

— Ты все уже прекрасно поняла, просто не хочешь признать очевидные факты. При дворе герцога появляется ослепительно красивая молодая девушка, умная, волевая, смелая, способная на самопожертвование ради дорогих для нее людей. Поверь, такое сочетание качеств — величайшая редкость, и цениться всеми без исключения мужчинами. А на молодых юношей такие, как ты, действуют как удар грома.

— Вы хотите сказать, что герцог…

— Герцог в этом смысле ничем не отличается от твоего лейтенанта.

— Этот лейтенант скорее ваш, чем мой, и я его воспринимаю только как друга. Но, если все так и есть, то мне поведение герцога тем более непонятно.

— Чтобы понять, надо лишь лучше его знать. У него уже были любимые женщины, но все они погибли. Сейчас тот, кто в этом был повинен, наказан, и опасности вроде нет, но у него остаются обязательства перед принцессой. Конечно, мужчина всегда может разорвать помолвку, но в его случае это чревато большими неприятностями для его новой избранницы. Он просто боится, Альда! Боится за тебя и боится своей любви, поэтому защищается, как может. А его еще тяготит низкий рост.

— Вот уж глупости! Это для вас красота главное, женщины в мужчинах ценят другие качества.

— Настоящие женщины. Многочисленные поклонницы нашего Джолина с тобой вряд ли согласились бы.

— И что теперь делать? Ну не люблю я герцога! И рост здесь ни при чем.

— Вот тебе и ответ. Он на тебя запал, но не чувствует с твоей стороны никакого к себе интереса, как к мужчине. Не слишком высоко оценивая свои внешние данные и, понимая, что для тебя его герцогство мало что значит, он не решается бороться за твою любовь и начинает спешно возводить между собой и тобой барьер, чем обижает тебя до глубины души, поскольку его мотивы тебе непонятны. Ответь, он тебе неприятен?

— Я его как человека почти совсем не знаю. Как он мне может нравиться или нет? Как герцогу я ему благодарна за все, что он сделал для меня и для отца. А если он и дальше будет так прятаться от тех, кто вызывает в нем чувства, но не выказывает в ответ своих, то рано или поздно столкнется с какой-нибудь стервой, которая его раскусит и использует в своих интересах. Но мне все это неинтересно. Я на его внимание не претендую, а вскоре с отцом вообще отсюда уеду. Может быть, тогда все вернется к тому, что было до нашего появления.

— Иногда твой ум меня поражает. Если не видеть твоего лица, можно подумать, что говорит женщина в летах, а не четырнадцатилетняя девушка.

— Мне почти четырнадцать с половиной!

— А иногда, вот как сейчас, ты рассуждаешь как ребенок. В реке нельзя дважды войти в одну и ту же воду. Поверь мне, ничего не вернется.

— Давайте возвращаться, а то я что-то замерзла. Спасибо за разъяснение, но понимание происходящего не добавило мне счастья.

— А я тебе счастья не обещал. За счастье человек должен бороться сам. А знание причин и мотивов поступков людей, от которых ты зависишь, может и не добавить счастья, но бывает очень полезным.

После злосчастной охоты отношения с Лани заметно улучшились. Она охотно общалась с Альдой, время от времени забегала к ней поболтать или повозиться с Алексом, даже опять приглашала к себе. Но этим приглашением Альда воспользовалась только один раз, когда зашла взять почитать книгу. Сегодня книга была дочитана, и девушка решила ее вернуть. Был уже поздний вечер, но Альда знала, что герцогиня ложится поздно.

Еще только свернув в ту часть замка, которую занимали герцог и его сестра, девушка услышала необычную чарующую музыку, и мужской голос, который пел под нее песню на незнакомом языке. Альда подошла ближе к покоям герцога, чтобы лучше слышать, и застыла, долго слушая и музыку, и певца. Сколько песен герцога она тогда прослушала, девушка потом так и не могла вспомнить. Хорошо еще, что за все то время, пока она столбом стояла в коридоре, никто не прошел мимо. Когда все закончилось, она развернулась и пошла к себе. В душе почему-то осталось щемящее чувство тоски и ощущение потери чего-то важного и дорогого.

— Этот герцог, наверное, просто колдун, — думала она. — И песни у него такие же. Ну не любит она его. Тогда почему все с ним связанное так сильно ее задевает и мешает спокойно жить? Нет, отсюда нужно уезжать, и побыстрей, тем более что отец уже ходит по лазарету почти нормально и на днях хотел переехать в свою комнату. А по утрам уже слегка подмораживало, так что и дорога не должна быть такой трудной.

На следующий день Лани выглядела грустной и на вопрос Альды в чем дело ответила:

— Брат выйдет в поход уже через несколько дней. И это не на день-два, а надолго. Сатхемцы здорово воюют, так что все может случиться. А я его смерти просто не переживу.

— Зачем себя расстраивать заранее? Когда твой брат воевал с мятежниками, он их победил так быстро малыми силами, что у нас многие в такое просто не поверили. Я говорила с Арденом, который рассказывал о своем полке и обо всей армии в целом. По его словам, теперешняя армия по своим возможностям многократно превосходит ту, что была тогда. А врать мне ему никакого смысла не было.

— Может быть и так, — вздохнула Лани. — Но мне все равно за него страшно.

— Я с отцом и Алексом тоже через два-три дня уеду.

— Тебе-то куда так спешить? И отец еще не долечился, и на дорогах грязь еще не промерзла. Тебя отсюда гонят? Или мы чем обидели? Или ты, как и мой брат, считаешь, что бегство отсюда может что-то решить?

— Это ты о чем? — стараясь не смотреть на сестру герцога, спросила Альда.

— Сама знаешь о чем! Вы меня все еще считаете ребенком, а сами что творите? Хотя, если так хочешь уехать, насильно тебя никто держать не будет.

На следующий день после этого разговора отец покинул лазарет и почти самостоятельно в сопровождении дочери перебрался в свою комнату. Помощь ему потребовалась только для того, чтобы подняться по лестнице.

— Ничего, — слегка задыхаясь после подъема, сказал Буше. — Еще пару дней, и я тут буду козлом скакать.

Комната отцу очень понравилась.

— Даже жаль, что и пожить-то в ней толком не придется.

Вечером к нему неожиданно зашел сам герцог.

— Вижу, что вы устроились, — сказал он. — И уже почти поправились. Когда собираетесь в путь?

— Я думал дня через три-четыре, но дочь торопит. Так что, наверное, послезавтра после завтрака и поедем.

— Ну что же, через пару дней после вас выйдем и мы. Вам приготовят экипаж, и барон Лишней обеспечит охраной. Когда обустроитесь и поправитесь окончательно, я серьезно рассчитываю на вашу помощь в деле подготовки своих людей.

— Приложу все усилия, милорд.

Герцог кивнул, попрощался и ушел.

Наутро отец самостоятельно добрался до трапезного зала и завтракал рядом с дочерью и Алексом. Но подобные походы с преодолением лестницы были ему пока в тягость, так что обедал он в своей комнате.

— Вы все-таки уезжаете, — с сожалением в голосе сказал Альде Джок на следующий день за завтраком. — Жаль, мне будет вас не хватать. Я надеялся, что вы задержитесь до холодов, а то и перезимуете во дворце. На днях герцог уходит в поход вместе со многими здесь присутствующими, а тут еще ваш отъезд. Лани будет скучно и одиноко. Но я вас понимаю. Охрана для вас будет готова. Возможно, если позволят дела, я вас навещу и посмотрю, как вы там устроились. Я обещал проверить конюха и слово сдержал. Похоже, он ни в чем не виноват, и постарался кто-то из слуг. В любом случае инициатива исходила от старого барона, и с его смертью опасность для Алекса исчезла. Вас, Альда, я попрошу после завтрака пройти ко мне, хочется сделать вам на прощанье подарок.

Подарком оказался небольшой легкий меч в богато изукрашенных ножнах. Альда взяла в руки меч и, потянув за рукоятку, наполовину выдвинула его из ножен.

— Это очень хорошая сталь, — сказал стоящий рядом Джок. — Пробовать на остроту не советую: порежете пальцы. Пока ваш отец не научил вас им пользоваться, будьте осторожны. Очень советую при отъезде нацепить его на пояс и начать путь верхом. Потом можете пересесть к отцу в экипаж.

— Это вы к чему? — с подозрением спросила девушка.

— Вообще-то это сюрприз, но так и быть, скажу. Барсы решили устроить для своего кумира торжественные проводы. Не удивлюсь, если вы удостоитесь воинских почестей. Ваши хвосты уже висят на их знамени. Вам тоже не стоит удивляться. Эти ребята очень ценят личное мужество и верность долгу, а вы этими качествами одарены в избытке и не раз это доказали. А еще вы очень красивая, хрупкая и молодая девушка, так что не удивлюсь, если окажется, что как минимум половина этих оболтусов в вас влюблена. Их командир попросил у герцога разрешения на это мероприятие и, естественно, получил. Но места там мало, так что это только для барсов. Остальные теперь им желчно завидуют.

— Мальчишки, — улыбнулась Альда. — И что должна делать я?

— Если они обнажат оружие, обнажи в ответ свой меч. Только потом вставляй его в ножны аккуратно, не порежься. У себя немного потренируйся.

— Мама, можно я понесу меч? — спросил до того молчавший Алекс.

— Неси, но не смей вытаскивать.

Прощание с обитателями замка состоялось на следующий день сразу после завтрака. Особенно много внимания досталось Альде, к которой почти все присутствующие относились с симпатией. Лани даже всплакнула и клятвенно обещала приехать, как только дороги очистят от разбойников, и ей это позволят. Джок обнял ее на прощанье и поцеловал в висок, а герцог застегнул на руке тонкий золотой браслет и ушел, не сказав ни слова. Во дворе их уже ждал экипаж, запряженный четверкой лошадей и десяток конной стражи. Слуги быстро погрузили багаж и помогли забраться отцу. Альда взяла за повод Бри и взметнулась в седло. Проехав парк, кортеж через распахнутые гвардейцами ворота выехал из дворца. Всадники разделились: пятеро выехали впереди экипажа, пятеро замыкали движение. При подъезде к воинским лагерям стало видно выстроившихся вдоль дороги в колонну в три ряда солдат и офицеров. Когда Альда, которая выехала вперед, поравнялась с первыми рядами, стоявшие впереди солдат офицеры обнажили мечи, а солдаты поддержали их оглушающим воинским кличем. В ответ Альда выхватила свой клинок, высоко вздев его над головой и вызвав еще больше приветственных криков. Подержав меч с минуту, она небрежным движение бросила его в ножны. Двухчасовая тренировка не прошла даром и, она не опозорилась: меч легко вошел в ножны, а солдаты опять заорали в совершенном восторге. Две сотни шагов воинского строя проехали быстро. Вскоре девушка спешилась и отдала повод Бри одному из верховых. Пошитый для нее шерстяной плащ все-таки был слабой заменой утраченной куртке, и Альда решила проделать большую часть пути в экипаже.

— Не ожидал, — сказал отец, когда дочь уселась рядом, и они вновь тронулись. — Такие почести девушке. Ты вправе гордиться. Ты что, плачешь?

— Нет, с чего бы? — удивилась Альда. — Действительно слезы. Это, должно быть, от ветра.

— Пусть будет от ветра, — согласился отец, обнимая ее и прикрывая краем своей куртки. — Ну что, дочь, вот у нас снова есть свой дом.

— Мама, а почему они так кричали? — спросил Алекс, высунув голову из-под другого края куртки, которым его дополнительно прикрыл отец.

— Это они нам так радовались, сын.

— Это хорошо, когда люди так радуются, — согласился мальчишка. — У меня от их радости до сих пор в ушах звенит.

Альда улыбнулась сыну и бросила прощальный взгляд в маленькое заднее оконце. Города уже не было видно, и теперь в серой зимней дымке исчезали и воинские лагеря герцога. Начало быстро темнеть. Альда ожидала дождя, но вместо него с неба, медленно кружась, посыпался первый снег.

Глава 9

Ехать пришлось долго. По размокшей дороге карета шла ровно, но временами ее начинало трясти на ухабах. Алексу это заснуть не помешало, но к Альде сон не шел. Облегчение от того, что она наконец вырвалась из тяготившей ее обстановки дворца, и радость того, что скоро у них будет свой дом, омрачало неизвестно откуда-то взявшееся ощущение потери.

— Ну что ты сидишь, дочь, с таким мрачным видом, словно кого-то похоронила? — спросил отец. — Ехать еще долго. Брала бы пример с сына, да заснула.

— Что-то мне грустно, отец, — ответила она. — Почему так, не пойму. Вроде я не оставила там ничего такого, о чем нужно жалеть, но на душе все равно неспокойно.

— Такое или пройдет со временем, или ты поймешь причину этой грусти. Так что не надо пока об этом думать. Скоро мы приедем в имение, и по первому времени забот будет предостаточно, чтобы предаваться меланхолии. А там и новые друзья появятся. В твоем возрасте люди сходятся быстро. Чтобы ты не кисла без дела, я тебе обещаю что-нибудь придумать. А пока откинься на спинку и прислонись ко мне, чтобы меньше качало. Глядишь, и уснешь.

Она так и сделала и вскоре, действительно, задремала, изредка просыпаясь при особенно сильных толчках. Поездка прошла без происшествий. Карета нигде не застряла и не поломалась, не случилось и нападения разбойников, так что еще до вечера они съехали с тракта на проселочную дорогу и после непродолжительной езды увидели замок баронства Ксавье.

Замок был побольше того, которым раньше владели Буше. У него даже имелся ров и подъемный мост, а стены поднимались к небу на три человеческих роста. Правда, ров был лишь слегка наполнен водой, оставшейся после дождей, а мост был опущен и, когда они подъехали ближе, стало видно, что подъемные цепи на нем отсутствуют. Дежуривший стражник издали заметил кавалькаду, так что, когда копыта лошадей застучали по настилу моста, въездные ворота уже были широко распахнуты. Карета и верховые въехали во двор замка. Там их уже встречал невысокий пожилой человек со связкой ключей на поясе и несколько стражников. Встречающие помогли путникам выбраться из кареты и начали сгружать их багаж.

— Рад приветствовать в замке Ксавье новых хозяев, — сказал человек с ключами. — Я временный управляющий имением Альберт Турн, а это — он указал рукой на уже немолодого, но еще крепкого человека в легких доспехах — капитан вашей стражи Серк Дорн. Сейчас слуги доставят вещи, а вас прошу в замок. Поужинаете с дороги, а потом я вам покажу ваши покои. Эти люди останутся ночевать?

— Нет, — ответил за отца старший сопровождения. — Мы только подкрепимся и сразу назад. Даже коней расседлывать не надо. Просто покормите их овсом.

— Сделаем, — заверил управляющий. — А вас тоже прошу к столу. Слуги уже должны были все накрыть.

Ужинали в очень большом и по вечернему времени мрачном зале. Потемневшие от времени столы были заставлены большими блюдами с жареным мясом, копчеными окороками, нарезанным, слегка черствым хлебом и луком. Проголодавшиеся мужчины набросились на еду.

Не очень-то хотевшая есть Альда внезапно обнаружила, что от усилившихся запахов мяса с луком у нее начала обильно выделяться слюна. Усадив рядом с собой Алекса, она пододвинула к себе поближе одно из пустых блюд, наложила в него всего понемногу и с аппетитом принялась уплетать пищу, подкладывая сыну нарезанное мелкими ломтиками мясо.

Сопровождавшие их стражники наелись первыми и, простившись с хозяевами, отправились к лошадям.

— Может быть, все-таки останетесь переночевать? — предложила старшему Альда. — Время к ночи, стоит ли рисковать?

— Вашими стараниями, госпожа баронесса, все разбойники в округе выбиты, — ответил он, назвав девушку не принадлежавшим ей титулом. — Что двуногие, что те, которые с хвостами. До ночи еще далеко, а без экипажа мы поедем быстрее. А конюх пока останется здесь, вернется позже. Нападать на вооруженных верховых мало кто осмеливается. Это нужна большая ватага, таких здесь не осталось. А с дороги мы при всем желании не собьемся.

Она пожала плечами и пожелала шутнику удачного пути.

— Вы устали с дороги, — сказал Альберт. — Поэтому знакомиться с замком и имением будем завтра. А сейчас я покажу ваши покои. Слуги их загодя привели в порядок, так что можно будет ложиться отдыхать.

— Молодому барону приготовлена отдельная комната? — спросила Альда.

— Да, госпожа баронесса, мы ему постелили в той комнате, где он жил раньше.

— Почему вы меня все называете баронессой? Я потеряла право на этот титул.

— Разве вы не знаете? — удивился управляющий. — По имперскому уложению о наследстве[13], которого придерживаются и у нас, опекуны до совершеннолетия опекаемых носят его титул. Это так и называется — заемный титул.

— Надо перенести его кровать в мою комнату. Она достаточно большая?

— Вам выделена бывшая комната баронессы Алисии, и она достаточно просторная. Только будет ли это удобным?

— Нам будет удобно, — ответила девушка, сделав упор на слове «нам».

Альберт кивнул и открыл перед ними дверь:

— Прошу вас.

Все прошли длинным темным коридором, в конце которого располагалось несколько комнат.

— Вот эта ваша, госпожа баронесса. Сейчас я отдам распоряжение слугам, и сюда принесут кровать молодого господина. А вот это ваша комната, господин барон. Раньше в ней жил хозяин имения.

— А это, очевидно, дверь в детскую? — спросила Альда и, получив утвердительный ответ, продолжила. — Господин Альберт, могу я вас попросить об одолжении? В присутствии слуг и гостей вы можете величать меня тем титулом, который я заняла у моего сына. Но в приватной обстановке прошу звать меня просто по имени. Это ничего, если и я буду делать так же по отношению к вам? Вот и прекрасно.

Она толкнула дверь в свою комнату и вошла, ведя за руку сына. Может быть, днем эта комната была достаточно светлой и привлекательной, но в свете угасающего солнца она показалась Альде мрачной и неуютной. В глубине комнаты стояла огромная, как и все здесь, кровать, покрытая шелковым одеялом. Рядом на столике горела масляная лампа. Стоявший у глухой стены шкаф и два арочных окна, наполовину закрытые сейчас шторами, завершали обстановку. Пол был каменный, но у кровати лежал большой пушистый ковер.

— Я пойду распоряжусь насчет кровати, — сказал Альберт. — Если вам понадобиться еще что-то, передайте через слуг. Вещи сейчас принесут в ваши комнаты. Если надо, слуги помогут их разложить.

Он поклонился и вышел. Почти тотчас трое слуг принесли все их вещи и по приказу сложили все в одно место. Не успели они удалиться, как двое других слуг, пыхтя, притащили небольшую, но, видимо, тяжелую кровать Алекса и поставили на указанное место. Альда сама быстро разобрала свои вещи и все рассовала в отделения шкафа. Плечиков герцога здесь, естественно, не было, а в дорожных сумках одежда все равно помялась.

— Я вижу, что ты уже зеваешь, — сказала она сыну. — Служанка у нас будет завтра, а сегодня давай я тебя раздену и уложу сама.

— А ты расскажешь сказку? У тети Лани, знаешь, какие были интересные сказки!

— Не знаю. Она мне их не рассказывала. Давай, ложись. Теперь укроемся одеялом. Я тебе расскажу сказку, которую мне рассказывал мой отец. Сказка про храброго и глупого барона.

— А дед говорил, что храбрость и глупость это одно и то же.

— Да? — смешалась Альда. — Ты знаешь, он, наверное, все-таки был не прав. Есть умная храбрость и храбрость глупая.

— Это как? — заинтересовался мальчик.

— Ну вот когда я и мой отец спасали тебя, это была умная храбрость.

— А глупая?

— Это когда я одна поперлась на охоту в зимний лес кормить волков, — невесело пошутила Альда. — Разница между умной и глупой в том, из-за чего ты рискуешь своей жизнью. Если цель достойна и риск необходим, значит это умно.

— Значит, один и тот же человек может быть и умным и глупым?

— Может. Это вообще свойственно молодым. С возрастом умный человек набирается опыта и становится еще умнее.

— А глупый?

— А глупому никакой опыт не поможет, ни свой, ни чужой. Не получилась у нас сказка. Давай, раз не хочешь спать, лучше ты мне расскажешь о своем деде.

— А зачем тебе, мама? Он же уже умер.

— Понимаешь, солнышко, твой дед сделал много такого, чего я не могу понять. Если я его буду лучше знать, то, может быть, смогу во всем разобраться. Каким он был?

Мальчик задумался, по-взрослому сморщив лоб.

— Дед меня не любил, — начал он. — И отца с матерью — тоже. Но он был не злой. Молодым он любил охотиться, и у него было много собак. Они и сейчас еще должны бегать по замку, если слуги не прогнали. Собаки у деда часто гадили, но он никогда не наказывал ни собак, ни слуг. А вот с папой ругался постоянно. Мне из-за этого даже запретили на его половину бегать.

— А где его комнаты?

— В другом конце замка. Там у него спальня, кабинет и комната, где лежат книги.

— Библиотека?

— Да. Книг там много. Я еще тогда считать совсем не умел. Теперь, когда меня тетя Лани научила, я могу завтра сбегать и посчитать.

— Тебя Лани научила считать? За один вечер?

— А там ничего сложного нет. Главное циферки запомнить. Она меня научила только складывать и отнимать.

— Ладно, рассказывай дальше про деда.

— Дед очень редко выходил из своих комнат. Даже еду ему туда носили слуги. Я его встречал только во дворе замка. Мама говорила, что раньше дед меня любил, но, когда я подрос, любить перестал. Ходил и все время ругался.

— А как ругался? Что говорил, можешь вспомнить?

— Кажется, кошерово отродье. И еще, он часто ходил в подвалы.

— А что у вас в подвалах?

— Там много всего интересного, но меня туда играть не пускали, не то, что у герцога.

— Ладно. Заговорились мы с тобой. Вон, уже и глаза трешь. Да и я устала, хотя вроде ничего и не делала. Давай спать.

Утро началось с появления служанки. Видимо, девушка стояла за дверью, а когда услышала, что господа уже проснулись, робко постучала в дверь. Это была симпатичная особа лет восемнадцати с пышными формами.

— Доброе утро, госпожа баронесса и молодой барон, — поклонившись, поздоровалась она. — Меня прислал господин управляющий, я ваша служанка.

— Как твое имя?

— Ани меня зовут. Ани Леже. Я еще была в услужении у прежней баронессы. А когда ее не стало, меня сразу выгнали. Потом господин управляющий уже после смерти старого барона за мной в деревню послал.

— Когда у вас здесь завтрак, Ани?

— Наш повар Стин печь уже давно разжег, получается, скоро и завтрак.

— Ясно, — вздохнула Альда. — Знак-то какой дают?

— А как же! Как Стин, значит, управиться, он во дворе в било бьет. Чтобы слуги стол накрывали, а вы в трапезную шли.

— Будем ждать сигнала. Ты вот что, Ани, пока у нас есть время, расскажи о баронстве. Есть у вас что интересное?

— У нас здесь много чего интересного есть. Взять хотя бы Гаенские топи.

— Что интересного может быть в болоте?

— Ой, не скажите, госпожа! В каком болоте может ничего интересного и нет, а в наших — очень даже есть! Это ведь непростое болото. Раньше на его месте стоял баронский замок. Было это так давно, что никого из тех, кто тогда жил, уже и нет на свете. Говорят, что правил в ту пору прадед старого барона. И была у него красавица-дочь, уже созревшая для женского дела. Все окрестные бароны и шевалье сватались к ней, но получали от отца отказ. За кого хотел отдать свою дочь барон, то нам неведомо, только видя такое внимание к ней всех благородных в округе, запер он девушку в башню и велел страже за ней присматривать. Сам же целыми днями пропадал на охоте, до которой был большой любитель. И жил в этих краях молодой лесничий. У парня только начали пробиваться усы, но он уже мог в одиночку выйти с ножом на медведя и победить. И лицом был пригожий, девки за ним по пятам бегали. Был он вхож в баронский замок и часто водил барона на охоту, выбирая нужного зверя. Увидел он однажды дочь барона в окне башни и полюбил на всю жизнь. И ей он приглянулся.

— Много она из башни смогла увидеть, — с сомнением сказала Альда.

— Я так думаю, госпожа, если девку надолго в башню запереть, то она и на нашего конюха западет, лишь бы оттуда уйти. А если парень еще хорош собой…

— Ладно, рассказывай, что там дальше было?

— А дальше в одну темную дождливую ночь молодой лесничий прокрался в замок, забросил в окно башни клубок веревки, по которому его возлюбленная спустилась к нему прямо в руки. Не могла девушка лезть через стену, и юноша пошел ради возлюбленной на преступление. Он убил стражника, отворил ворота, и они убежали в ночь. Хорошо знал леса юноша, и побежали они короткой дорогой, стремясь уйти из баронства, где воля ее отца была превыше закона. На их несчастье побег был обнаружен той же ночью. Отец пришел в страшную ярость и вместе со сворой своих псов бросился в погоню за беглецами. Как ни быстро бежит человек, собака бежит быстрее. Видел барон, что не успеет он догнать дочь и пошел на страшное преступление. Спустил он свою свору, зная, что обрекает тем самым свою дочь на мучительную смерть. Беглецы услышали собачий лай, но были они в лугах, и не было там ни дерева, ни укрытия. Юноша храбро бросился защищать свою возлюбленную, но собаки барона отличались на всю округу силой и свирепостью, да и много их было. Умирая, проклял он злодея-отца и воззвал к одному из забытых богов, прося отомстить за погубленную любовь и смерть девушки, обещая отдать ему взамен свою бессмертную душу без права на возрождение. Собаки разорвали обоих, но клятва была услышана. Заходила ходуном земля в месте замка барона, и стал он погружаться в нее, как в воду, со всеми его обитателями. Как гной из раны полилась из земли болотная жижа, в которой все и сгинуло. Осталась лишь стоять та башня, в которой когда-то сидела взаперти девушка. Она и сейчас там стоит. Мы как-то с парнями туда бегали. Жуть страшная! Кругом трясина, туман клубится, а в самом сердце топи стоит она. Самая вершина уже осыпалась, а так ничего, целая. А потом кто-то там как закричит! Да так страшно, что мы и припомнить не смогли, как до деревни добежали!

Раздавшийся во дворе звон била заставил вздрогнуть всех троих.

— Ну тебя с такими рассказами, — сказала Альда. — Такое только на ночь глядя слушать. Пошли лучше завтракать.

— Вы госпожа с молодым бароном идите, а я в людскую побегу[14]. Завтрак для слуг туда приносят. А после я к вам подойду.

За завтраком Альда спросила управляющего:

— Скажите, Альберт, вы здесь что-нибудь слышали о Гаенской топи?

— Вижу, вам уже рассказали, — усмехнулся тот. — Есть такая топь, и башня на ней тоже есть. Сам-то я из-за недостатка времени туда не ходил, но люди, которым можно верить, такое говорили. Это только одна из местных страшилок. Вам еще и про колдуна расскажут.

— А что, есть и колдун?

— Скорее, святой отшельник, поселившийся лер за десять на восток от замка. Общаться с людьми особым желанием не горит, но молитвой сыт не будешь, так что иногда он селянам помогает, а те его благодарят продуктами. Говорят, исцеляет людей и скотину, дикого зверя может от жилья отвадить, порчу снять, ну и дальше в том же духе. Для местных и половины такого достаточно, чтобы окрестили колдуном.

— А кто тут вообще живет поблизости?

— В самом баронстве две деревни. Одна стоит на реке Лее, что течет у замка в пяти лерах от нас ниже по течению, а вторая — у озера Лесна на таком же удалении. Недалеко от нас на тракте расположен постоялый двор. Поставил его больше десяти лет назад некто Лас Феран, он его и сейчас держит. Чуть дальше за ним стоит Храм всех богов. Храм это немного громко сказано, строение очень скромных размеров, да и жрец в нем всего один. Лер тридцать на запад находятся земли баронства Кариш. Недалеко от Храма живет еще один ваш сосед из благородных — шевалье Газл. Вот, пожалуй, и все, если не считать лесничего, который обитает здесь неподалеку.

— Что вы нам можете предложить на сегодня? — спросил управляющего отец.

— Давайте, если вы не против, после завтрака съездим и осмотрим деревни. Если останется время, можно навестить лесничего. Мне передали, что вы, Альда, заядлая охотница. Вам будет интересно. После обеда немного отдохнете, а потом я вам покажу замок. В последующие дни, как принято, навестим соседей, а заодно посмотрите на местные достопримечательности. А дальше уж вам решать.

— Скажите, Альберт, а что там не так с подвалами замка? — спросила Альда.

Управляющий сделал знак обслуживающему их слуге, и тот поспешно вышел из трапезной.

— Служанка наболтала? Нет? С этими подвалами много неясного. Собственно, это даже не подвалы, а настоящее подземелье. Помещения и связывающие их коридоры уходят далеко за пределы самого замка. По легендам, здесь есть и подземный ход, выходящий где-то в лесу. Каждый из баронов Ксавье вносил в это строительство свою лепту. Поучаствовать в этом семейном увлечении не довелось только Ленару, просто не успел, наверное. Из всего построенного используются только тюремные камеры и помещения, где хранится вино и другие продукты. Для чего хозяева столько сил вкладывали во все это, мне совершенно непонятно.

— А река не мешала копать? — спросил отец.

— По слухам, все подземелье расширяли в сторону от реки.

— Больше ничего неизвестно? — спросила Альда.

— Только то, что старый барон любил регулярно навещать подвалы. И еще одно. Уже при мне один из слуг спустился за продуктами и пропал. Этому были свидетели. Его, конечно, искали, но так и не нашли. Многие коридоры перегорожены каменными плитами или заложены камнем. Лазить там небезопасно: говорят, что хозяева и ловушки устраивали.

— Может быть, там спрятана казна?

— Вряд ли. Баронство не из богатых. Основной источник доходов это налог с крестьян. Его здесь всегда собирали зерном, а потом зерно уже сами продавали в городе. По слухам, один из баронов лет сто назад привез из похода много золота. Но верить таким слухам… Если даже такое и было, то скорее всего, сам барон это золото и потратил. Или наследники помогли.

— Скажите, Альберт, вам слово «кошер» ни о чем не говорит? — наугад спросила Альда и не ошиблась.

— Все-таки раскопали, — укоризненно сказал ей управляющий. — Не понимаю, зачем вам все это ворошить? Вам барон Лишней ясно дал понять, что знание мотивов действий Креона Ксавье вам без надобности.

— И все-таки.

— Хорошо. Если вы так настаиваете, я все расскажу, но не сейчас, — Альберт показал ей глазами на Алекса. — Раз все поели, не будем терять времени.

Погода была холодной и ветреной и Алекса, несмотря на возражения, оставили в замке на попечение Ани. Забрав уже оседланных конюхом лошадей, Буше вместе с управляющим двинулись вдоль берега Леи вниз по течению и уже через полчаса выехали к расположенной в излучине реки довольно большой деревне с сотню дворов.

— Эта деревня немного больше той, что на озере, — пояснил Альберт. — Еще здесь имеется кузнец, причем очень хороший. В остальном никакой разницы между ними нет.

— Тогда вторую деревню сегодня и смотреть, пожалуй, не будем, — сказал отец. — Уж больно мерзкая погода.

— Да, ветер сегодня сильный. Езжайте за мной, здесь есть спуск.

Они спустились по едва заметной дороге к крайнему дому, которым оказалась кузница.

— Давайте я вас познакомлю с кузнецом, — предложил Альберт. — А потом проедем к дому старосты. Больше здесь сейчас задерживаться не будем.

Так и сделали. Кузнец, оказавшийся высоким, крепким мужчиной под два метра ростом, представился им как Свен Натэ. Альда снизу вверх с восхищением обозрела его фигуру, затянутую спереди кожаным фартуком с многочисленными подпалинами. Волосы кузнец отбросил назад, перехватив их узким кожаным ремешком, борода была, в отличие от других деревенских, коротко острижена. Перехватив недоумевающий взгляд Альды, он понял ее правильно и смущенно пояснил, что бороду приходится постоянно обрезать из-за работы с горном.

— Немного не уследишь, она и обгорела. И вид позорный, и гарью несет.

— Наш Ланэ — кузнец в четвертом поколении, — похвалил мастера управляющий. — Такого и в городе не враз найдешь. Нет такой работы по металлу, которую он не смог бы сделать.

— Господин барон, — обратился к отцу польщенный кузнец. — Разрешите обратиться к вашей милости. Нужда у нас большая в железе. Раньше я пару раз в год ехал в город на ярмарку и покупал там железо в слитках сколько надобно. Но из-за войны железо с севера не везут, а за то, какое осталось, купцы требуют такую цену, что покупать никак невозможно. Последние месяцы в кузнице не работа, а так — баловство. Нельзя ли посмотреть, нет ли в замке железного лома? Нам бы пока хотя бы немного на первое время.

Отец вопросительно посмотрел на управляющего.

— Посмотрим, — сказал Альберт. — Кажется, в оружейной было порченое оружие и доспехи. И в подвале где-то должна лежать одна из двух цепей от моста.

Уехав из дома повеселевшего кузнеца, по центральной деревенской улице быстро добрались до дома старосты. На вид дом ничем особенно не отличался от окружающих его крестьянских хозяйств. На лай собаки вышел невысокий пожилой человек с большими залысинами и густой окладистой бородой.

— Рад приветствовать новых хозяев имения, — поклонился он приезжим. — Меня зовут Грех Ланиш, староста я здешний. Не желаете пожаловать в дом?

— Нет, Грех, — ответил Альберт. — Мы здесь ненадолго. Посмотрели вашу деревню, тебя вон представил господам. Сам видишь, как задувает. Поедем, пожалуй, обратно. Разве что к лесничему на обратном пути завернем.

Простившись со старостой, двинулись опять вдоль реки, но уже в обратную сторону и, немного не доезжая до замка, свернули к лесу.

— Лесничего зовут Клер Соте. Лет ему немного за сорок, — объяснял в пути Альберт. — Живет вдвоем с дочерью. Вы с ней, Альда, наверное, в один год родились, Грая ее имя. Охотник он знатный и все окрестные леса знает великолепно. Далеко не все баронства держат лесничих, но бароны Ксавье к охоте неравнодушны. Это у них семейное. А наш лесничий имеет много поколений предков, служивших предкам Алекса. Здесь мы, пожалуй, спешимся. И берегите глаза, может хлестануть веткой. Идти-то тут всего ничего, скоро будем на месте.

Действительно, не прошло и пяти минут, как лесная тропинка вывела их на большую поляну, на краю которой располагался двухэтажный деревянный дом. Из трубы в крыше вырывались почти незаметные клубы дыма. Дом был огорожен добротным забором в рост человека. За забором залился лаем пес, и через пару минут отворилась калитка, и к ним вышел мужчина средних лет с приятным лицом, одетый в меховую безрукавку.

— Господин управляющий, господа, чем могу служить?

— Это новые хозяева имения, Клер, — пояснил Альберт. — Осматривали деревню и решили на обратном пути завернуть к тебе. Пригласишь?

— Шутить изволите, ваша милость? Господин барон, госпожа баронесса, милости прошу в дом. И вы, господин управляющий, заходите.

Дом был ладный и ухоженный, но на всем здесь словно лежала печать времени.

— Когда построен дом? — спросила Альда, заходя в горницу.

— То мне неведомо, госпожа баронесса, — ответил Клер. — Прадед мой его уже готовым получил от своего родителя.

В горнице стоял большой стол, застеленный скатертью, на который симпатичная стройная девушка лет пятнадцати уже выставляла блюда и кувшины. Вдоль стола по обе стороны располагались длинные скамьи, покрытые мягкими звериными шкурами. От стены, ведущей в соседнюю комнату шло тепло, видимо, от расположенной там печки. На стенах висело несколько прекрасно выделанных медвежьих и оленьих голов.

— Моя дочь, Грая, — представил девушку лесничий. — Заядлая охотница. В этом году уже добыла одного мишку. Тот почему-то вовремя не залег в спячку и по холоду отощал. Начал он в деревню шастать, пару собак задрал. Ну, дочь его и завалила, пока беды не случилось.

— Моя дочь тоже охотиться любит, — усмехнулся Буше. — Раньше все больше на птицу охотилась с луком, а в этом году, когда гостили у герцога, решила поохотиться на более крупную дичь.

— Отец! — попыталась его остановить Альда, но не преуспела.

— Дай похвастаться перед лесничим, — отмахнулся он от дочери. — Уехала она на весь день уже по холодной погоде и никому ничего не сказала.

— Управляющий знал, — вмешалась дочь.

— Знал, — согласился Буше. — Но старик не придал твоим словам значения. Вроде бы собралась она на оленей, но в результате добыла всего десять волчьих хвостов. И вымазалась в крови с ног до головы, как ракос[15].

— Вы убили десять волков, госпожа баронесса? — недоверчиво спросил Клер.

— Они мне просто не оставили выбора. Повезло еще, что поблизости был выворотень, который прикрыл мне спину. Да и напала стая не вся сразу. А то я здесь сейчас с вами не сидела бы.

— И как же вы их убили?

— Восемь положила стрелами, а девятый сломал лук и пришлось от него отмахиваться кинжалом. Еще одного убила копытами моя лошадь.

— Ты об этом не говорила, — заметил отец. — Бедная Бри лишилась своей доли славы.

— Ну извини. Мне тогда было как-то не до этого.

— Вы, наверное, очень хорошо владеете луком, — задумчиво сказал Клер. — И изрядно проворны. Волк по зиме — страшный зверь. Взрослый человек с клинком может отбиться от трех, ну четырех волков, но уже пятый его, наверняка, порвет.

— Захочешь жить — будешь вертеться, — ответила Альда. — А луком владею неплохо. Только хвастаться таким… Я ведь глупость сделала. Была не в настроении и решила развлечься охотой. До этого я зимой вообще не охотилась, поэтому и волков в расчет не приняла. И с местными зря не посоветовалась: не было там оленей.

— Если госпожа будет иметь желание к охоте, мы могли бы поохотиться вместе, — предложил Клер. — Только надо подождать, пока установиться погода. Зверь, как и человек, ненастья не любит.

— Имеет она такое желание, — с радостью подтвердила девушка. — Мы в ближайшее время будем здесь со всем знакомиться, а потом я с радостью с вами поохочусь. Может быть, к этому времени и погода будет хорошая.

— Прошу всех к столу, — пригласил лесничий, видя, что дочь уже управилась. — Мы горячего еще не готовили, да и обед в замке скоро, так что здесь только закуски и вареный мед на травах. Старый барон до него был большой охотник. Вкусный напиток и полезный, но пить надо с осторожностью: с непривычки может ударить в голову.

Альда решила не наедаться, тем более, что есть особенно и не хотелось, но, попробовав выставленные блюда, ела не отрываясь, пока не почувствовала, что не может запихнуть в себя ни кусочка. Мясо было приготовлено так, что буквально таяло во рту, соленые грибы сами проскакивали в живот, свежий, еще теплый после выпечки хлеб одуряюще вкусно пах. Мед, который разливали в кружки из высокого кувшина, девушке не понравился и, по ее мнению, к мясу совсем не подходил. Выпила его Альда чуть-чуть, но все равно вскоре в голове зашумело, стало тепло и расхотелось куда-либо идти.

— Если я так буду есть и дальше, — пробормотала она, чувствуя необходимость ослабить ремень, то стану такой, как наша служанка.

— Вам не стоит этого опасаться, — рассмеялся услышавший ее Альберт. — Вашу талию вполне можно обхватить ладонями. До нашей Ани вас еще откармливать, и откармливать.

— Однако, нам пора, — сказал отец. — Благодарим за угощение. Все было превосходно, особенно мед. Кажется, мы сегодня огорчим нашего повара. Лично в меня сейчас уже больше ничего не влезет. Одна надежда, что пока доедем, все немного утрясется.

— Не кажется ли вам, Альберт, что сейчас удобный момент, чтобы ответить на мой вопрос? — спросила Альда управляющего, когда они выбрались из леса и сели на лошадей. — Алекса поблизости не наблюдается, и вы можете говорить совершенно свободно.

— Дались вам эти Кошеры. Ну хорошо, слушайте. Старый Креон Ксавье погубил свою семью, чтобы тем самым отомстить Леону Кошеру, который его смертельно оскорбил, уведя невесту барона. Было это то ли тридцать, то ли сорок лет назад.

— А при чем здесь его семья? — не поняла Альда.

— Жена его сына Алисия Ксавье, в девичестве Алисия Кошер. Это младшая дочь ныне покойного Леона Кошера.

— Он вообще нормальный был?

— Я же говорил, что вам это ни к чему. Вы еще слишком молоды, чтобы такое понять.

Дальше до самого замка ехали молча. Обрадованный приездом Альды сын, которому до смерти надоела опека Ани, не отходил от нее ни на шаг.

К счастью, сегодня Стин с обедом немного запоздал, так что Альда, пришедшая в трапезную вместе с Алексом, все-таки смогла отдать дань его стряпне, хотя и съела меньше сына. После обеда решили не отдыхать, а закончить осмотр замка. На этот раз с собой взяли Алекса, чему мальчишка был очень рад. При обходе многочисленных помещений, лестниц и переходов у Альды сложилось впечатление, что они ходят по пустому дому.

— Вы правы, — сказал Альберт, когда она ему это высказала. — Замок рассчитан на намного большее количество людей, чем то, какое в нем живет сейчас. Одних воинов полторы сотни лет назад у барона было около двухсот, а теперь всего два десятка. Слуг в замке тоже немного. Доходы имения не позволяли хозяевам жить на широкую ногу.

— А почему в прежние времена все было иначе? Ведь само имение не уменьшилось?

— В те времена, о которых вы говорите, бароны Ксавье подрабатывали наемничеством. Они продавали мечи своей дружины и участвовали во многих войнах. А это и оплата нанимателя, и военная добыча. Отсюда и слухи о якобы привезенном золоте.

Скоро эти хождения Альде надоели. Библиотека старого барона, на которую она возлагала большие надежды, принесла только разочарование: Креон собрал полсотни книг с описаниями сражений и жизни героев древности. Читать такое можно было только для лечения бессонницы.

— Давайте на сегодня заканчивать, — предложила она отцу. — Было бы интересно посмотреть на подвалы, но после осмотра замка лично я уже устала и хочу отдохнуть.

— Заканчивать, так заканчивать, — согласился отец. — Все равно за один раз все не запомнишь. Давайте отдыхать, тем более что завтра ехать к соседям.

Глава 10

— Погода сегодня гораздо лучше, — заметил за завтраком управляющий. — Давайте, господин барон, выберем к кому направимся с визитом в первую очередь. Можно поехать в баронство Кариш, но это займет большую часть дня и, скорее всего, сегодня уже больше никуда не успеем. Можем объехать сразу многих. В этом случае вначале едем в храм, после по тракту до владений шевалье Газла, по пути заехав в трактир, и от шевалье свернем на свои земли посмотреть на отшельника.

— А вы сами, Альберт, что посоветуете?

— Я бы, пожалуй, выбрал второе. И ехать чуть меньше, и для госпожи баронессы в такой поездке больше интереса. Один отшельник чего стоит.

В трапезной присутствовал слуга, и управляющий строго придерживался этикета.

— Тогда мне уже заранее нравится второй вариант, — заявила Альда. — А в баронство Кариш, если ничего не случиться, поедем завтра. Только у меня есть маленькая проблема, для решения которой нужен плотник. Среди слуг такой есть?

— К сожалению, своего плотника у нас нет. Если что-то нужно сделать по дереву, обращаемся к одному умельцу в деревне на озере. Он для вас все, что хотите сделает от ложки до кровати, да еще и резьбой украсит. Тем и живет.

— Плохо. Это когда я к нему выберусь.

— А вы объясните слуге, что надо сделать, он и сбегает.

— Тогда после завтрака пришлите мне кого-нибудь посообразительнее, чтобы я ему все объяснила до отъезда.

— Сделаю, госпожа баронесса, — пообещал Альберт и обратился к слуге. — Гелес, передай Харну, чтобы немедля шел в покои хозяйки.

Когда Альда с сыном подошла к своей комнате, у дверей ее уже дожидался слуга.

— Зайди в комнату, — приказала девушка. — Я тебе объясню, что именно нужно сделать.

Она достала стопку небольших листов бумаги и, пожертвовав одним из них, начала рисовать плечики, используя писчие принадлежности, загодя захваченные из кабинета старого барона.

— Вот на такую деревянную рейку надевают платье или куртку. В середине должен быть крючок, за который все это крепится к длинной перекладине, которую надо набить в шкафу. Нужно сделать с десяток планок длиной в твой локоть для взрослой одежды, и еще столько же немного более коротких — для детской. Мастер, я думаю, поймет. Как все сделает, пусть приходит в замок закрепить в шкафу перекладину. Здесь с ним и расплатятся.

Отпустив слугу, Альда тепло одела Алекса и оделась сама. На костюм для верховой езды была надета меховая куртка баронессы Алисии, обнаруженная в шкафу. Тонкие вязаные перчатки и меховые сапожки завершали наряд. Немного подумав, она повесила на пояс подаренный меч.

На этот раз с собой на всякий случай взяли двух конных стражников. Сына Альда забрала к себе в седло, и теперь он, ухватившись за конскую гриву, вертелся, стараясь все рассмотреть, и немного мешал править Бри. Погода стояла ясная и с ночи грязь слегка подморозило, так что двигались быстро и уже минут через двадцать были у Храма всех богов, который действительно оказался невзрачной постройкой, увенчанный обязательным для всех храмов шпилем. На стук дверь открыл молодой парень в одежде жреца, заспанный и небритый.[16]

— Здравствуйте, господин Альберт, — узнал он управляющего.

— Это наш жрец, Колин Марэ, — представил его Альберт. — А это новые хозяева баронства Ксавье.

— Рад приветствовать. Извините за мой неподобающий вид, но я сегодня никого так рано не ждал.

— Ничего, Колин, мы все равно у тебя не задержимся. Господа просто хотели с тобой познакомиться и взглянуть на храм.

— А что на него смотреть, — махнул рукой жрец. — Внутри он такой же, как и снаружи. Разве что алтарь есть. Сколько ни прошу братьев из Литецка помочь украсить храм, все без толку. А пятую часть доходов забирают исправно. Это только за то, что отдали мне алтарь и священную книгу.[17]

— Вы извините, господа, что не приглашаю к себе. В храме мирские разговоры вести не след, да и присесть там негде. А в пристройке, где я обитаю, всего один стул, да и тот мой. Еды я по раннему времени еще не готовил, так что угощать мне вас нечем. А без угощения что за беседа? Если есть желание поговорить, вы бы лучше меня к себе пригласили. А заодно и молебен в честь Ньоры неплохо заказать, что не дала сгинуть наследнику имения.

— Мы подумаем, — буркнул отец, а Альда наоборот рассмеялась: бойкий жрец, который за словом в карман не лез, ей понравился.

— Ну раз больше пока говорить не о чем, — сказал Альберт. — То и не будем здесь терять времени. Поехали к Газлам. Сейчас за поворотом будет постоялый двор, а лер через пять уже и их имение.

За храмом тракт резко сворачивал, огибая глубокий овраг, и за поворотом Альда увидела большое двухэтажное здание постоялого двора и несколько хозяйственных пристроек.

— Выгодно ли держать такое большое заведение в глуши? — спросила она у управляющего. — Я, конечно, понимаю, что тракт, но ведь основной поток грузов идет другим трактом на Литецк.

— Было бы невыгодно, не держали бы, — пожал плечами Альберт. — Я здесь сам человек новый, но, по слухам, с весны до самой осени здесь очень оживленное движение. А у него еще на зимний период иногда останавливаются купцы из Барни. Точнее, не сами купцы, а их приказчик с товарами. Я с ним об этом говорил: стало странно, чего ради зимовать на тракте, когда можно переправиться в тот же Литецк, а заодно продать часть товаров.

— И что он ответил?

— Рассмеялся и сказал, что сам продажами не занимается и отвечает только за сохранность грузов. Грузы надо доставить в столицу королевства, а Литецк стоит в стороне. Да и дороже выйдет хранить товар в городе. А сам он заядлый охотник и зимой времени зря не теряет.

У коновязи постоялого двора оставили лошадей на попечение стражников, а сами вошли внутрь. В большом трапезном зале первого этажа никого не было. Лишь доносившиеся со стороны кухни слабые запахи приготовляемой пиши говорили о наличии постояльцев.

— Сейчас я поищу хозяина, — сказал Альберт. — А вы пока присядьте. Здесь у него на первом этаже нечто вроде конторки. Обычно он там и сидит.

Он ушел и вскоре появился уже в сопровождении массивного мужчины, все лицо которого так сильно поросло волосами, которые сливались с всклокоченной прической, что рассмотреть можно было лишь выдающийся мясистый нос и глубоко посаженные, настороженно смотрящие глаза.

— Это хозяин заведения, Лас Феран, — представил его Альберт. — А это господин барон, госпожа баронесса и наследник баронства Ксавье.

— Очень приятно, господа, — прогудел Лас, уставившись почему-то на Альду. — Чем могу быть вам полезен? Может быть, надо накрыть стол?

— Не надо, — остановил его отец. — Мы и так недавно из-за стола. Разве что попить горячего. Да с вами хотели перекинуться парой слов.

— Тогда я сейчас, — с готовностью ответил Лас и почти бегом устремился на кухню.

— Ну и как он вам? — пользуясь случаем, спросил Альберт.

— Страшный мужик, — сказал Алекс.

— Да, звероподобный, — согласился отец.

— Это вы его еще не видели голым, — хохотнул управляющий. — У него такие волосы по всему телу растут.

Дальнейшие обсуждения внешности хозяина заведения прекратились из-за его появления в сопровождении слуги, несущего пару кувшинов, от которых поднимался пар и распространялся аромат свежесваренного чая.[18]

Слуга поставил кувшины на один из столов и бегом припустил на кухню за кружками.

— Присаживайтесь, господа, — предложил хозяин. — Сейчас принесут посуду. Вы точно ничего не хотите пожевать? Нет? Ну тогда спрашивайте, что хотели.

— Выгодно держать здесь двор? — спросила Альда.

— Не жалуюсь, — осторожно ответил Лас. — Это по зимнему времени здесь затишье, а вот по теплу с весны почти до самой осени народу — не протолкнуться. Да и осенью до дождей ездят, но уже, конечно, меньше. А с дождями я прислугу распускаю. Остается один слуга, да повар, который готовит для меня. В этом году и постоялец остался, так что я не совсем без прибыли.

— А что за постоялец такой? — спросил отец, наливая себе чай в принесенную слугой кружку. — Какая ему нужда здесь зимовать?

— Приказчик из Барни. Лане Тониш его зовут. Приехал сам и пять возов товара у меня на хранение поставил. Я с него по зимнему времени много не беру, он и доволен. Товар в целости, а он целыми днями на охоте. То косулю принесет, то птицу какую. Ему в удовольствие, а мне слугу за мясом в деревню гонять не надо. Да и не так скучно. Семьи-то у меня нет, а так можно с человеком посидеть, переброситься словом. Иной раз к нему знакомые заезжают проездом.

— Это кто же по такой дороге сейчас ездит?

— Ездят, господин барон. Это воз с товарами может засесть в грязи по тележную ось, а верхом проехать можно. Особливо, ежели есть заводной конь. Намучаешься, конечно, не без этого, но проехать проедешь.

— А сейчас он где? — спросил Альберт, переглянувшись с отцом. — Увидеть-то его можно?

— Отчего же нельзя? Конечно, можно. Он как раз сейчас должен к завтраку спуститься. Если вы, ваша милость, подождете, я схожу его потороплю, да и повару велю, чтобы накрывал.

— Вы думаете о том же, о чем и я? — спросил Альберт отца, когда Лас поднялся на второй этаж по скрипучей лестнице.

— Больно уж это подозрительно выходит, — сказал отец. — Приказчик, который со своим товаром застрял в этом медвежьем углу как раз на полпути от столицы до Барни, и его предусмотрительные друзья, которые одвуконь шастают зимой туда-сюда по тракту. Надо бы к нему присмотреться.

Долго ждать не пришлось. Вскоре под скрип ступеней, который заставил Альду непроизвольно передернуть плечами, вниз спустились хозяин и его странный постоялец. Почти одновременно повар со слугой начали сервировать соседний стол.

— Присаживайтесь, уважаемый, — пригласил Альберт приказчика. — Пока прислуга закончит с вашим столом, мы успеем немного поболтать. Торговый гость из Барни в такое время редкость.

Приказчик благодарно кивнул и уселся на стул, на котором раньше сидел хозяин.

— Приветствую вас, благородные господа! — сказал он с еле уловимым акцентом. — Что бы вы хотели узнать?

— Да вот моя дочь сама заядлая охотница, — сказал отец. — А этих мест еще совершенно не знает. Очень ей интересно, какая и где водится дичь.

— Не очень обычное увлечение для благородной девушки. Но я сам люблю охоту и прекрасно ее понимаю. Да и скучно, наверное, здесь зимой сидеть в замке. Лично я в основном охочусь на птиц. Есть здесь заболоченные озера, которые, по словам крестьян, редко когда замерзают. Еще можно бить косуль. А более крупная дичь вблизи человека не держится. Это надо идти подальше со знающим человеком.

— Благодарю, уважаемый, — поднялся из-за стола отец. — Вы нам очень помогли. Пора нам продолжить путь, мы и так задержались здесь больше, чем рассчитывали. Спасибо, уважаемый Лас, за прием.

— Он не из Барни, — сказал отец, когда они немного отъехали от заведения. — Акцент есть, но совершенно не тот. В Барни слегка шепелявят, а этот выговаривает слова с небольшим ударением на первом слоге. Знал я когда-то одного парня с таким акцентом. Был он наемником и отличным мечником. Так вот к нам его каким-то ветром занесло из Сатхема.

— Это очень интересно, — весь подобрался Альберт. — Думаю, что будет интересно и барону Лишнею. Я как раз сегодня собирался отправлять назад экипаж, которым вы к нам приехали. Дам кучеру в охрану пяток верховых, заодно и весточку передадут. Это мы с вами сегодня не без пользы съездили.

К дому шевалье Свена Газла от тракта вела проселочная дорога, более похожая на широкую лесную тропинку. Лес проредили ровно настолько, чтобы по просеке с трудом проехала грузовая повозка. Короткая дорога закончилась обширной поляной, почти в самой середине которой стояла усадьба Газлов.

— Здесь неподалеку на его земле стоит небольшая деревня, — рассказывал Альберт. — Так мужики с шевалье расплачиваются всем, что сами добывают. Зерна они сеют мало, в основном овес для лошадей. Выращивают овощи, ловят рыбу и бьют дичь, преимущественно птицу. Так что доход у Газла невелик. Сам он дополнительно промышляет охотой на крупного зверя. Иногда бьет и горностая. Это дело доходное, но и весьма трудное. Меха он с верным человеком переправляет купцам. С полгода назад его сильно помял медведь, но сейчас-то он почти поправился. Мужчина видный, но по жизни угрюмый и необщительный, с родственниками разругался вдрызг из-за второй жены и, как оказалось, зря: она с ним и года не прожила, слегла и умерла от огневицы.[19]

Вообще ему с женами не везет. Лет восемь назад женился в первый раз, и жена ему даже успела родить и выкормить ребенка, но потом заболела и умерла. Он и года не походил вдовцом, женился вторично. А сейчас живет уже с третьей женой и дочкой от первого брака. Девочку зовут Майя, лет ей семь. А жена — именем Лаша — настоящая красавица. И где только такую отхватил?

— Сами вы его видели?

— Видел, когда он приезжал к нам в замок. А вот дома у него не был и его домашних не видел, поэтому говорю с чужих слов.

За забором раздался непривычно гулкий лай нескольких собачьих глоток. Послышались легкие шаги, и женский голос поинтересовался, кто приехал и по какой надобности.

— Барон и баронесса баронства Ксавье с наследником. Я их управляющий, с нами два охранника. Прибыли оказать честь досточтимому шевалье. Свен дома?

— Муж на охоте. Подождите немного, я сейчас открою. Только свою охрану и лошадей вам лучше оставить снаружи.

— С хозяевами не спорят, — пожал плечами Альберт. — Пристройтесь ребята у края поляны и подождите. Долго задерживаться мы не будем, тем более если хозяина нет дома. Лошадей привяжите к деревьям, а сами немного согрейтесь.

Он отвязал от седла и бросил стражникам небольшой мех с вином. Все спешились и стражники, взяв поводья, повели лошадей к растущим невдалеке деревьям. Калитка приоткрылась, и невысокая, хрупкая молодая женщина с красивым лицом приглашающе махнула рукой. Все вошли и только тогда поняли, чем была вызвана заминка с калиткой. Жена хозяина спустила с цепи трех огромных псов размером с годовалого теленка.

— Проходите в дом, — сказала она гостям. — Собак не опасайтесь, не тронут. Это муж строго наказал, кто бы ни приехал, собак обязательно спускать. Гостям от них вреда не будет, а от лихих людей защитят.

Несмотря на уверения хозяйки, Альда чувствовала себя не очень уютно, идя по посыпанной каменной крошкой дорожке к крыльцу дома, сопровождаемая следующими за нею по пятам псами. Они молчали, слышно было лишь частое дыхание и шлепки по камням огромных лап.

— И где только таких достали, — проворчала она себе под нос, обнимая испуганно жмущегося к ней сына.

— Муж откуда-то принес еще щенками, — пояснила женщина, услышав Альду. — Проходите, пожалуйста, в дом.

Все прошли в просторные сени, где сбросили теплую верхнюю одежду, после чего хозяйка позвала их в горницу и усадила за стол.

— Вам предложить поесть плотно или просто хотите перекусить? — спросила она. — Муж обещал быть нескоро, и я отпустила служанку до вечера. Горячего еще не готовили, но закуски и холодное мясо есть в избытке. Пить что будете? Мед или брагу?

— Вас ведь Лашей зовут? — спросил Альберт и, получив в ответ утвердительный кивок, продолжил. — Не надо никаких закусок. Мы к вам ненадолго. Если можно, попьем горячий чай, если нет, побеседуем так.

— Отчего же нельзя? — даже удивилась хозяйка. — Печь затоплена, сейчас все сделаю.

Она ушла в другую комнату, служившую, видимо, по совместительству кухней, и принялась заваривать чай. Раздался частый топот детских ног, и вниз по лестнице со второго этажа вихрем слетела необычайно славная девчонка, ровесница Алекса.

Она быстро оглядела гостей, сразу выделив среди присутствующих мальчишку.

Застеснявшись, маленькое чудо застенчиво потупилось, поспешно расправляя руками платье, и сделало довольно изящный реверанс. Лица взрослых расплылись в невольных улыбках, а маленький барон решительно выбрался из-за стола и направился к прелестнице. Остановившись напротив девочки, он ей поклонился и представился:

— Меня зовут Алекс. Давай дружить.

— Майя, — тихо сказала девочка, заливаясь румянцем. — Давай.

— Майя, — сказала Лаша. — Отведи господина барона наверх и покажи ему папины трофеи. Думаю, ему будет интересно. А мы пока поговорим.

— Прошу вас, господин барон, — почтительно пригласила девочка, делая жест рукой в направление лестницы.

— Спасибо, — ответил сын. — Для вас — просто Алекс! Прошу вас.

Он в лучших манерах протянул Майе руку, на которую она оперлась. «Молодая пара» чинно проследовала к лестнице и поднялась наверх.

— Как я только выдержал, — сказал, отдуваясь, отец. — Еще немного и заржал бы.

— Вы воспитали настоящего кавалера, — тихо смеясь, чтобы не услышали дети, сказала Лаша. — А наша-то! Ваш сын сразил ее наповал.

— Замечательная девочка! — сказала Альда. — будет здорово, если дети подружатся. У Алекса сейчас вообще нет друзей, и я чувствую, что его это угнетает. А что вы говорили о трофеях?

— Я вам потом покажу, — сказала хозяйка. — А сейчас, пока они заняты, давайте поговорим, о чем вы хотели.

— Мы к вам прибыли с обычным визитом вежливости, — пояснил Альберт. — Никаких других целей, кроме знакомства, не преследовалось. Хозяева имения приехали два дня назад и теперь знакомятся и с баронством, и со всеми соседями.

— А меня особенно заинтересовало, что ваш муж такой замечательный охотник, — сказала Альда. — Я это дело тоже люблю с детства.

— Муж не любит охоты, — покачала головой Лаша. — Он убивает животных только из необходимости. С наших земель очень небольшой доход. Мы живем довольно скромно, но надо думать о будущем дочери. Для того чтобы устроить жизнь, девушке мало быть благородной. К благородству необходимо еще приложить и приданое. Без средств и красота не всегда в помощь. Своей охотой муж зарабатывает побольше тех налогов, что мы получаем с крестьян. Пойдемте, я вам кое-что покажу. Только наверху надо будет разуться. Ой! Мы с вами заговорились, а чай остыл.

— Ничего, — успокоила ее Альда. — Мы уже напились чая в трактире. Вы ведь еще не кидали в него меда? Ну и прекрасно. Тогда его можно будет вторично согреть при необходимости.

Они поднялись вверх по лестнице и там поняли, для чего их просила разуться хозяйка. Вся большая комната была устелена мехами. Меха были развешаны по всем стенам так, что не было видно бревен. Мехами услали большую кровать, лавки. Весь пол покрывали медвежьи шкуры, причем меха уложили так, что получилось нечто вроде ковра, и ни кусочка пола видно не было. Все шкуры были отлично выделаны и подобраны по цвету.

Альда сбросила сапожки у лестницы, там же, где лежала обувь детей, и пошла босиком по густому мягкому ворсу, слегка пружинящему под ногами. В доме было тепло натоплено, и ноги не мерзли.

— Непередаваемое ощущение! — призналась девушка. — Никакого сравнения с обычным ковром. Ваш муж несомненно замечательный охотник, Лаша. Вы не обидитесь, если мы у вас прикупим мехов? У отца сильно потерлась зимняя куртка, а Алекс из своей уже вырос. Пусть ваш муж подберет необходимое и скажет цену. Вы с ним поговорите на эту тему. Все равно часть мехов продается.

— Конечно, поговорю. Думаю, никаких проблем не будет. Раз у вас не получилось с ним встретиться, он сам к вам приедет. А заодно и привезет меха.

— Вот и прекрасно. А куда делись дети?

— Они в соседней комнате смотрят головы зверей.

— Давайте и мы посмотрим, а потом будем собираться, — сказал отец. — Наша охрана совсем замерзнет, да и завернуть нам надо еще в одно место.

Все босиком прошли во вторую комнату, так же декорированную мехами, на стенах которой висели головы диких зверей, которые увлеченно осматривали дети. Здесь были медведи, рыси, кабаны и олени. Но Альду поразила голова странного, ни разу не виденного ею животного. По виду это было нечто среднее между головой кошки и медведя, но крупнее последнего, и верхняя челюсть красовалась парой клыков размером с небольшой кинжал.

— Это еще что за чудище? — спросила она хозяйку. — При одном только взгляде на нее становится страшно.

— Не знаю, — ответила Лаша. — И муж не знает. Он столкнулся с ним далеко отсюда в предгорьях. Это было еще до его первой женитьбы. Жил он тогда с семьей поблизости от Сакских гор и иной раз уходил очень далеко от дома. Тело у зверя было кошачье, но размером с очень крупного медведя. Муж тогда едва не погиб, но отделался шрамами. Хорошо, что у него с собой было копье. Ничем другим такую зверюгу было не взять.[20]

— А куда делась шкура?

— Он подарил ее прежнему герцогу, который отблагодарил мужа этой землей. Он ведь был в семье младшим, его оружие, сила и умение это все, что ему досталось в наследство от родителей.

— Спасибо, Лаша, за теплый прием, — поблагодарил Буше. — Ждем, что вы, в свою очередь, нас навестите. И дочь обязательно с собой захватите. Вон как им интересно вдвоем, на нас никакого внимания не обращают. Только завтра мы будем в отъезде: поедем знакомиться к баронам Кариш.

Для того, чтобы добраться до отшельника, пришлось, после того как выбрались на тракт, проехать по нему еще несколько лер в северном направлении, после чего съехать с тракта и углубиться в лес.

— Это недалеко, — сказал Альберт. — Уже на вашей территории. Меня сюда один раз водили, так что место, думаю, найду. До самого отшельника мы в тот раз так и не добрались. Все лошади встали, и заставить их ехать дальше у нас не получилось. По слухам, он лошадей к своему жилищу вообще не подпускает. Был один случай, когда крестьянин вез на лошади умирающую жену и подъехал прямо к месту.

— И спас отшельник женщину? — поинтересовался отец.

— Нет, она умерла на руках у мужа прямо на пороге его дома, а возвращать людей из-за черты он или не умеет, или не хочет.

— Надеюсь, что наши лошади окажутся умнее, — засмеялся отец. — Не очень-то хочется бродить по лесу в поисках вашего отшельника на своих двоих.

— Искать его не придется, — ответил Альберт. — Не знаю почему, но любой, кому он нужен, дорогу находит без труда. Другое дело, что не всякому он станет оказывать помощь. Да и идти здесь, как я уже говорил, всего нечего.

— Почему же вы в прошлый раз не добрались?

— А мне, если честно, не очень и хотелось. Да и был я там совсем по другому делу, так что просто не захотел терять времени.

Отцовым надеждам не суждено было сбыться: проехав по редкому сосновому лесу минут десять, они встали. Идти дальше кони отказывались наотрез. Не помогали ни понукания, ни плети.

— Видно вам сегодня судьба сторожить лошадей, — сказал стражникам Альберт. — Останетесь здесь с ними, а мы пойдем дальше пешком. В этой сумке свежий хлеб, мясо и брага — хозяйка угостила. Но брагой не увлекайтесь.

Уже через пару сотен шагов вышли на небольшую поляну, где в окружении нескольких деревьев стоял небольшой, но добротный одноэтажный дом.

— Печь топится, — заметил Альберт. — Значит, хозяин должен быть дома.

Стучать в дверь не пришлось, при их приближении она открылась, и на пороге появился еще не старый широкоплечий мужчина в легком просторном одеянии с непокрытой головой. На первый взгляд ничего необычного, кроме одежды, в нем не было.

— Приветствую хозяев имения, — ровным спокойным голосом сказал отшельник. — Чем, кроме любопытства, вызвано это посещение?

— А пригласить в дом? — спросил отец.

— А зачем? — вопросом на вопрос ответил отшельник. — Вы не устали, есть пока не хотите, а поговорить можно и так. Да и не очень мой дом приспособлен для приема гостей. Крестьяне его строили для одного человека, и приглашаю я только тогда, когда необходимо оказать помощь или в случае, если человек меня заинтересовал.

— А мы для тебя, значит, не интересны? — язвительно спросил отец, переходя на «ты».

— Из вас четверых интерес представляет только она, — кивнул на Альду отшельник. — Остальные — не лишенные талантов, но самые обычные люди. А мальчик это вообще пока еще чистый лист.

— А моя дочь, значит, особенная?

— Такие люди, как она, — редкость, — по-прежнему безразличным тоном ответил отшельник. — В вашей дочери сочетаются красота, сила духа и острый, пытливый ум. Это редкое сочетание в нашем мире, особенно у женщин. И я бы не отказался попытаться заглянуть в ее судьбу. Вряд ли это будет судьба обыкновенной провинциальной дворянки.

— Вы можете узнать мою судьбу? — с замиранием сердца спросила Альда.

— Будущее еще не определено, — ответил ей отшельник. — Свою судьбу мы делаем сами, боги в это не вмешиваются. Есть способы посмотреть то будущее, которое, скорее всего, ожидает человека. Но в этом есть и опасность.

— Прогневать богов?

— Что ты, девочка, — впервые за все время на губах отшельника мелькнула улыбка. — Богам нет дела до твоих поступков. Даже после смерти мы судим себя сами. Они могут помочь, если к ним воззвать, и они услышат и посчитают нужным вмешаться. Чтобы ты поняла, о чем я сейчас говорю, приведу пример. Допустим, девушка, посмотрев свое будущее, увидела, что станет королевой. Обрадовавшись, она покидает родителей, с которыми жила в лесу, и едет в столицу. В это же время принц, женой которого она должна была стать, едет охотиться в тот самый лес, где стоит дом ее родителей, и на охоте отрывается от свиты и получает рану. Если бы девушка не знала своего будущего, она осталась бы дома, встретила и спасла раненного принца, и вышла за него замуж. А так она своим поступком перечеркнула эту линию своей судьбы. Принц, когда его нашли, уже умер от потери крови. Так понятно?

— Значит, вы не советуете мне этого делать?

— Ну почему же. Ведь подсмотренное будущее может быть и не таким радужным, и ты сможешь попытаться предотвратить несчастье. Или просто постараться с умом воплотить в жизнь подсмотренное, если оно тебя устраивает. Знание — не всегда благо, но в жизни от незнания всегда больше вреда.

— И когда это можно будет сделать?

— Я так и думал, что ты не отступишься. Как захочешь, приезжай, но одна. Для твоей лошади я открою дорогу. У вас есть еще вопросы? Нет? Тогда позвольте удалиться, сегодня свежо, а я не одет.

Не дожидаясь реакции собеседников, он повернулся и скрылся в доме.

— Умный, сильный и наглый, — подвел итог отец. — И даже имени своего не назвал. Ладно, пока никому не мешает и даже иногда помогает, пусть себе живет, как хочет. А нам пора, а то наш обед совсем зачерствеет. А еще добираться до замка. Так что давайте быстрее к лошадям.

— Вы действительно хотите воспользоваться его услугами, Альда? — спросил Альберт. — Я, скорее всего, не рискнул бы. Есть в этом человеке что-то такое, отчего хочется держаться от него подальше.

— Раскрутимся с первоочередными делами и съезжу. И не смотри на меня так, отец! Возьму я с собой охрану, подождут немного, как сейчас. А вреда мне от него не будет, я это точно знаю.

— Мама, а почему этот страшный старик сказал, что я какой-то лист? — спросил Алекс, когда они пришли, и Альда сажала его на лошадь.

— Он имел в виду, что ты маленький, и у тебя все еще впереди, — ответила она. — А почему он показался тебе страшным? Да еще старым? По-моему, так он совсем не стар.

— Не знаю, — ответил сын. — Мне было страшно на него смотреть. От этого человека в небо уходил столб дыма, только этот дым почему-то закручивался. Разве ты не видела? А то, что он старый, я просто знаю. Он точно старше деда, хоть с виду и молодой.

— Дети часто видят такое, что не дано видеть нам, — сказал отец, переглянувшись с Альбертом. — Твое решение съездить к нему еще раз кажется мне не самой умной затеей, но ведь тебя не переубедишь. Давайте в путь, а то что-то меня уже начало промораживать, да и Алекс может опять простудиться.

Глава 11

Они все-таки опоздали на обед и пришлось ждать, пока недовольный повар подогреет жаркое. После такой продолжительной прогулки отсутствием аппетита никто не страдал, так что все приготовленное довольно быстро смели со стола и усталые, но сытые и довольные разошлись по своим покоям для послеобеденного отдыха.

Альда раздела сына и уложила спать. Сама раздеваться не стала, просто прилегла на застеленную ковром кровать. Алекс вскоре заснул, но к ней сон не шел и, поворочавшись на кровати, девушка решила, что раз заснуть все равно не удастся, лучше всего найти себе какое-нибудь занятие. Во дворе слышался голос Альберта, и Альда, накинув на плечи меховую куртку, направилась к ближайшему выходу из донжона.

Во дворе стоял уже готовый к отправке экипаж, окруженный верховыми. Сам Альберт напоследок что-то втолковывал кучеру. Закончив, он махнул рукой, и сначала экипаж, а потом и сопровождающие его всадники выехали за ворота замка.

— Ну что, отправили? — спросила девушка, подходя к управляющему.

— Отправил. А вам что, не спится? Наверное, из-за этого отшельника?

— Не спиться, но отшельник здесь ни при чем. Просто я не привыкла спать днем. Вот теперь хожу и думаю, чем же себя занять.

— Вообще-то, я как раз хотел спуститься в подвал посмотреть ту цепь, о которой говорил кузнецу. Если хотите, можете составить мне компанию. До подвалов мы с вами во время осмотра замка так и не добрались.

— Конечно, хочу. Факелы с собой будем брать?

— Зачем нам факелы? Вы что, путешествовать там собрались? Возьмем пару масляных ламп. Света достаточно, а копоти не в пример меньше. Сейчас я зайду за ключами и заодно захвачу лампы, — Альберт уловил вопросительный взгляд, брошенный Альдой на связку ключей на его поясе, поморщился и добавил. — Не ношу я с собой ключи от подвала. Очень уж они тяжелы, а для дела нужны редко. Подождите, я быстро обернусь.

Ключ от большого навесного замка, запирающего двустворчатые окованные железом двери в подземелье, оказался, действительно, раза в три больше и тяжелее любого другого из связки на поясе Альберта.

— Держите, — вручил он девушке две уже зажженные масляные лампы, сам же вставил ключ в отверстие замка и с видимым усилием его провернул. Сняв замок, он по одной распахнул немилосердно скрипящие створки. По крутым ступеням они спустились ко вторым дверям, оказавшимся точной копией первых, где опять повторилась процедура снятия замка. За вторыми дверьми господствовала тьма, лишь немного отступившая в небольшом кругу света, который давали слабые, колеблющиеся огни их ламп.

— Все-таки с факелами было бы гораздо удобнее, — сказала Альда, которую угнетал мрак подземелья, помимо воли рождая в душе ощущение тревоги.

— Сейчас глаза привыкнут к темноте, и сразу будет видно дальше, — успокоил ее Альберт. — Факелы сильно чадят, а здесь низкие потолки. Да и пробудем мы с вами здесь недолго. Вы, главное, не смотрите на саму лампу.

Действительно, уже через несколько минут Альда смогла различить кладку стен и пол, мощенный плохо тесанными каменными плитами.

— Я здесь еще плохо ориентируюсь, — признался управляющий. — А слуги сюда и раньше ходить не любили, а после пропажи того бедолаги их вообще в подвал под охраной надо вести. Придется, видимо, убирать отсюда все продукты наверх.

— Куда пойдем? — спросила Альда, у которой при виде уходящих во мрак коридоров желание исследовать подвал исчезло напрочь.

— По-моему, сюда, — повернул Альберт в один из них. — Идите за мной, но на пятки наступать не надо. Если боитесь, давайте вернемся.

— Ничего я не боюсь! — попробовала возмутиться девушка. — Просто как-то не по себе.

— Мне, представьте себе, тоже. Все время ожидаешь появления чего-нибудь вроде призрака старого барона.

— А почему его? — покрывшись мурашками, спросила Альда.

— Он и при жизни был привязан к этим подвалам, а уж после смерти… Мне не надо напоминать, что он умер насильственной смертью?

— Ну вас! — уже с явственной дрожью в голосе сказала девушка. — Вы сами когда-нибудь хоть одного призрака видели?

— Я не видел. Видел мой друг, который мне врать не стал бы, тем более в таком. Причем он был трезв и после такой встречи изрядно поседел, хотя встреча была с женой, которую он при жизни безумно любил. Ее убил совершенно случайно на улице мелкий воришка. Схватил у нее кошель, а она дура в него вцепилась. Вот и получила ножом.

— Вы на меня специально страху нагоняете? — возмутилась Альда. — Как хотите, но я поворачиваю назад.

— Подождите. Кажется, уже пришли. Вот в этом помещении я ее и видел.

Альберт с натугой потянул на себя дверь, которая с жутким скрежетом медленно отворилась.

— Да тут она и лежит, — сказал он. — Все, можно уходить. Передам кузнецу, чтобы приходил сам и пару помощников с собой прихватил: она тяжелая зараза. Еще, пожалуй, и пару стражников придется выделить в помощь. А везти такое только телегой. Можем идти.

Дорогу назад они одолели гораздо быстрее и с видимым облегчением вышли из подвала, заперев двери.

— Больше я сюда без факела ни ногой, — заявила Альда. — Да и с факелом, пожалуй, тоже. Там еще где-то мыши пищали, а я их терпеть не могу!

— Пробовали туда котов запускать, — вздохнул Альберт. — Не хотят ни в какую, упираются всеми четырьмя лапами и норовят укусить. Одного забросили внутрь и захлопнули двери. Так он долго бился о створки, пока не выпустили. Вылетел оттуда, глаза дикие, всю морду разбил в кровь. А после вообще сбежал из замка. И чего испугался?

— Может быть крыс?

— Вот чего там нет, так это крыс. Не знаю почему, но не живут они в подвале замка, хотя на конюшню иногда забегают.

— Пойду-ка я отдыхать. На сегодня для меня впечатлений достаточно. Да и сын, должно быть, проснулся.

Алекс действительно проснулся и даже самостоятельно кое-как оделся. Альда привела сына в порядок и подумала, что что-то надо делать со служанкой. У герцога ее прислуга обитала совсем рядом с госпожой, и вызвать ее было несложно. Здесь же надо было или терпеть общество девушки, которая нескольких минут не могла посидеть молча, либо каждый раз, когда в ее услугах возникнет потребность, идти самой ее искать.

— А почему ты не спала, мама? — спросил сын. — Ты куда ходила?

— Искала в подвале призрак твоего деда, — отшутилась она. — А нашла только старую цепь для кузнеца.

— А чего его искать? — удивился Алекс. — Да еще в подвале? Он к нам сам сегодня ночью приходил. А потом пошел в свой кабинет.

— Что это ты такое говоришь? — обмирая, спросила девушка, которую внезапно от накатившей жути прошиб холодный пот.

— Ну я сегодня ночью встал по надобности. Задвинул под кровать горшок, собрался ложиться, а тут дед входит прямо сквозь дверь. Ты лампу погасила, и было темно, но он весь чуть-чуть светился, и было хорошо видно. Он постоял немного, потом пригладил волосы рукой. Он и при жизни так часто делал. А потом повернулся и вышел. Я встал, открыл ключом дверь и выглянул в коридор. Вижу, а он идет по коридору к своим комнатам и ногами не перебирает. А потом повернул в библиотеку.

— И что дальше?

— Дальше у меня замерзли ноги, я закрыл дверь, запер ее и лег спать.

— И ты его совсем не боялся?

— Я его при жизни боялся. А сейчас-то чего? Мне папа рассказывал о призраках. Он их давно когда-то часто встречал в подвалах. Они совсем безобидные и вреда сделать не могут. Их только не нужно бояться. Как они что-то могут сделать, если не могут ни до чего дотронуться? А при свете их даже не видно.

— Завтра съездим к соседям, а потом позовем сюда жреца и поставим священную пирамиду. Не хватало еще, чтобы у меня в комнате шастали призраки, неважно безобидные они или нет!

На завтрак было традиционное мясо с овощами и хлеб. Выспалась Альда плохо: ее всю ночь мучили кошмары, и она раз пять просыпалась с дико колотящимся сердцем. Поэтому чувствовала себя девушка неважно, аппетита не было, и она вяло жевала овощи, а к мясу совсем не притронулась. Зато Алекс сегодня ел за двоих, а отец отсутствием аппетита не страдал вообще. В баронство Кариш решили ехать в карете, отдав своих лошадей вести на поводу всадникам охраны. С собой взяли семь человек, не считая кучера.

Сломанный лук Альды валялся где-то в лесу, а меч на поясе уверенности не прибавлял, поскольку пользоваться им девушка совершенно не умела. Поэтому она на всякий случай захватила с собой привезенные ими в баронство арбалеты.

— Что-то ты, дочь, сегодня не столько ела, сколько портила пищу, — сказал отец, когда карета выехала за ворота замка и затряслась на ухабистой дороге. — Есть причина?

— Плохо спала, оттого и аппетита не было. Снилась всякая гадость.

— Не из-за визита в подвал? — спросил Альберт.

— Ты была в подвале? — удивился отец. — Когда это успела?

— Ты спал после обеда, а я в это время сплю редко, ты же знаешь. Но мои сны с подвалом не связаны, скорее, с рассказом сына. Он вчера ночью видел призрак деда и со мной поделился. Завтра надо будет пригласить жреца и поставить защиту. Пусть он и безвредный, но я не желаю, чтобы он бродил возле меня или Алекса.

— Призраки действительно безвредны, — задумчиво сказал отец. — Но только для тех, кто их не боится. Ведь убивает не призрак, убивает страх. Алекс, тебе было страшно?

— Ни капельки. Меня отец научил их не бояться еще в прошлом году. Много о них рассказывал, говорил, что раньше неоднократно встречал их в подвале. Когда я спросил, куда они делись, он ответил, что призраки постепенно теряют силу, которая помогает им удерживаться в нашем мире, и в конце концов, уходят на новое рождение. Чем сильнее чувство, удерживающее призрака, тем дольше он будет бродить.

— А что еще о подвалах тебе говорил отец?

— Только то, что маленьким там не место, и что я не должен туда ни в коем случае соваться. И грозился дедом.

— Придется все-таки этими подвалами как-то заняться, — сказал отец. — Терпеть не могу секретов. Но делать это надо будет многим и в присутствии жреца. Так что действительно не вздумайте туда соваться.

— И не подумаю, — передернула плечами Альда.

Некоторое время все молчали. Вскоре Алекса после сытного завтрака начало клонить в сон.

— Положи голову мне на колени и спи, — предложила девушка.

Сын так и сделал, немного поворочался, устраиваясь удобнее, и скоро уже крепко спал.

— Удивительный ребенок, — покачал головой отец. — Так быстро справился с потерей отца с матерью, на призраков вообще плевать хотел, спит вон в любых условиях. Похоже, его ничем не прошибешь. И это в его-то годы. Хотел бы я знать, для чего отец готовил своего сына к встрече с оставшимися[21].

— Не надо об этом, — попросила Альда. — Пусть лучше Альберт нам расскажет о семействе барона Лаша Кариша.

— С удовольствием, — отозвался управляющий. — Хоть так скоротаем время. Баронство Кариш по территории уступает вашему, но у них живет раза в два больше народа, налоги, соответственно, тоже выше. В отличие от баронов Ксавье, они получили титул и основали баронство гораздо позже, особой воинственностью никогда не отличались и не слишком вкладывали деньги в укрепление родового замка. Например, высота стен и ширина кладки значительно уступают стенам вашего замка. Но это и понятно: они строились в гораздо более спокойное время, когда войны между дворянами королевства стали явлением редким. Нынешнему барону лет под пятьдесят. Сам он среднего роста, склонен к полноте. Всегда весел, но настоящая это веселость или просто маска, сказать не берусь. Я-то и был у них всего пару раз. Его жена лет на десять моложе. Когда-то, наверное, была эффектной женщиной, но сейчас расплылась и подурнела. Характер у нее мягкий, нрав спокойный. Баронессу зовут Варой. У четы двое детей. Старшим является сын Хоган шестнадцати лет. Здоровенный такой парень с грубыми чертами лица. Манеры у него соответствуют внешности: грубоват, самоуверен и не особенно обременен знанием хороших манер. Сестра — его полная противоположность. Очаровательная нежная девушка тринадцати лет. Алия получила хорошее воспитание, умна, много читает и любит играть на дейре. Что еще о них можно сказать? Несмотря на близкое расположение к столице, барону как-то удалось остаться в стороне от разборок Мартина с герцогом Аликсаном. Ни людьми, ни деньгами он Мартину не помогал. Управляющим у него служит Сторн Парне. Упомянул я его по той причине, что у уважаемого Сторна есть одно увлечение, которое снискало ему большое уважение в округе, да и в других местах. Он очень искусен в создании музыкальных инструментов. Семьи не имеет, и все свободное от своих основных обязанностей время посвящает изготовлению инструментов, преимущественно струнных. Еще одна примечательная личность — это капитан их стражи Дерик Хелл. По внешнему виду он почти полная копия вашего отца, Альда, по жизни — тоже.

— Вы так хорошо меня знаете? — осведомился отец.

— Барон Лишней передал некоторые сведения, которые могли бы помочь мне в налаживании отношений с новыми хозяевами. В частности о вашей богатой приключениями жизни в молодые годы.

— Вы откровенны, Альберт, — заметил отец. — Значит, этот Хелл тоже старый вояка?

— Не очень старый, но очень опытный воин. Сам по себе он не слишком интересен, но у него есть дочь, которая в чем-то похожа на вас, Альда. Гале пятнадцать лет. Внешне очень славная девушка. Правда, с моей точки зрения, мускулов у нее могло быть и поменьше. Очень увлекается охотой, а так же всем, что колет, режет, рубит и вообще отнимает жизнь. Отец пробовал с этим бороться, но безрезультатно. Матери у нее нет. Почему так, я не знаю, а сам Дерик говорить на эту тему не хочет. Вот, пожалуй, и все, что вспоминается.

— Ну что же, — сказал отец. — Достаточно полная характеристика. Теперь нам будет проще иметь с ними дело. Да и полдороги за разговорами проехали.

Когда лес разбежался в разные стороны, и открылась обширная луговина с видневшимся в отдалении замком, пара верховых пришпорили лошадей, вырвавшись далеко вперед, чтобы предупредить хозяев о прибытии гостей. Поэтому, когда карета в сопровождении оставшегося эскорта достигла замка, его ворота были гостеприимно распахнуты, а во дворе стояла толпа встречающих.

— Рад приветствовать соседей! — вперед вышел сам барон, одетый в зеленый бархатный костюм и такого же цвета берет.

Теплой одежды на нем не было.

— Позвольте оказать вам гостеприимство замка Кариш! Хочу представить вам свою жену и дочь. А это мой управляющий, — продолжил барон. — К сожалению, сын сейчас отсутствует. Стол сейчас накроют, прошу вас в замок.

— Рад познакомиться, — поклонился в ответ отец. — Только мы совсем недавно из-за стола, да и вы, скорее всего, только что позавтракали. Может быть, посидим за столом в обед, а пока просто где-нибудь пообщаемся?

— Не имею ничего против, — согласился барон. — Простите, сам еще не представился. Лаш Кариш, к вашим услугам! Пойдемте внутрь, там и познакомимся поближе.

Все прошли в донжон, поднялись на второй этаж и разместились в большой со вкусом обставленной гостиной. Слуги приняли верхнюю одежду, подали напитки и удалились.

— Если позволит господин барон, — почтительно сказал Альберт. — Я бы вас ненадолго покинул. У меня еще с прошлого приезда остались нерешенные вопросы с вашим управляющим.

Получив разрешение, он удалился.

— Мы были очень расстроены смертью Ленара и Алисии, — сказал Лаш. — И очень рады тому, что Алекс вновь обрел семью. Со старым бароном мы практически не общались, он был другом нашего соседа шевалье Ренара, убитого разбойниками.

— Его убили на наших глазах, — сказал отец, но мы тогда были далеко и не успели вмешаться. Алекс уже был у вас? Нет? Тогда, пока мы будем разговаривать, может быть, кто-нибудь покажет ему замок? Боюсь, что наши разговоры ему будут скучны.

Лаш позвонил в колокольчик и отдал соответствующие распоряжения вошедшему слуге. Слуга поклонился и пригласил молодого барона следовать за собой. Когда дверь за ними закрылась, Лаш спросил отца:

— Я слышал краем уха историю спасения Алекса, но, если честно, не понял, как вы оказались в разбойничьем лесу. Не просветите, если это не секрет.

— Никакого секрета, — ответил отец. — Мы считались участниками мятежа. Сам я в эту свару не полез, но мой старший не утерпел. А когда начались разбирательства, баронство у нас отобрали. Денег у меня было достаточно, поэтому мы с дочерью решили ехать поближе к герцогу, купить дом и найти себе занятие по душе. На полпути не повезло наскочить на одного подонка с длинной родословной и с подвыпившей компанией его приятелей и охраной. Молодые люди решили позабавиться с Альдой, причем наше мнение они, на свою беду, проигнорировали. Пришлось надавать им плюх, а с охраной позвенеть мечами. Уйти мы ушли, но папаша мерзавца объявил нас в розыск. Пришлось прятаться и добираться до герцога окольными путями. Вот так на счастье Алекса мы там и оказались. Удалось поначалу спасти и его мать, но потом мы нарвались на стрелка. Меня тяжело ранили, а Алисии не повезло.

— Так как же вы тогда оттуда выбрались?

— Альда перебила разбойников, привязала меня к лошади, взяла в седло мальчика и сумела в дождь довезти нас до замка герцога.

— Героический поступок, — с уважением посмотрел на девушку барон. — А как же ей удалось с ними справиться?

— Почти всех перестреляла из лука, — сказала Альда. — В лучника метнула кинжал.

— Однако! Вы настоящая воительница, баронесса! А я думал, что вы прицепили к поясу меч для красоты.

— Правильно думали, — рассмеялась девушка. — Вот мечом я совсем не владею. Надеюсь, теперь отец даст мне несколько уроков.

— Я вам могу предложить вариант лучше, — сказал Лаш. — Есть тут у нас одна барышня вашего возраста, возомнившая себя воином. Так вот она работает мечом виртуозно. Причем, именно в той манере, какая подойдет и для вас. Я не сомневаюсь, что ваш батюшка прекрасный мечник, но у женского боя есть свои особенности. Я вам предлагаю пригласить Галу с собой. Она страшная непоседа, и здесь ей уже все надоело напрочь. А так и вам поможет и сама развеется. Глядишь, еще и подружитесь.

— Замечательное предложение, — сказала Альда. — Я согласна, лишь бы была согласна она. Господин барон…

— Лаш. Для вас я просто Лаш. Мне можно звать вас по имени?

— Конечно. Я у вас, Лаш, хотела бы узнать одну вещь. Только вы, пожалуйста, не обижайтесь. Мне любопытно, как вам удалось не попасть в мятежники? Помощи Мартину вы не посылали, иначе с вами поступили бы, как и с нами. А отсидеться, находясь рядом со столицей …

— А я хитрый, — расхохотался барон. — Я был уверен, что долго это безобразие не продлится. Так что я просто тянул время. Когда меня все-таки навестили, я начал лихорадочно готовить в помощь герцогу обоз с продовольствием и людей, а как уехали, все это распустил и сыну плюх надавал. Вздумалось ему, понимаешь, мечом помахать.

— А у меня не хватило духа, — признался отец.

— Ну я-то своего оболтуса хорошо знаю. Врезал я ему так, что шлем в другой угол зала улетел, и сказал, что если он уйдет к герцогу, то пусть герцог его наследством и обеспечивает. На мое счастье эту игру раскусить не успели.

— А почему в качестве опекунов Алексу герцог выбрал именно вас? — спросила Вара. — Нет, я понимаю, что вы его спасли, но ведь вы же и в мятежниках числились?

— Дело в том, — ответила баронессе Альда. — Что Алекс признал меня своей матерью, а барон Лишней разобрался, что мы, по сути, ни в чем не участвовали, так что у герцога к нам никаких претензий не было.

Она заметила, что при имени Джока барон побледнел. Великое дело — репутация.

— Извините, — спросила Альда. — Я могу встретиться с вашим управляющим? Говорят, что он замечательно делает музыкальные инструменты. Нет, дейра у меня есть, просто я хочу задать ему несколько вопросов.

— Конечно, можно, — кивнул головой барон. — Алия тебя проводит. Она у нас сама замечательно играет и часто пропадает у Сторна, когда он работает у себя.

— Сейчас мы его найдем, — сказала Алия, ведя Альду к выходу из донжона. — Он, наверное, с вашим управляющим во дворе.

Однако сыскать управляющего оказалось не так легко, и им пришлось побывать во многих местах, прежде чем Сторн был найден в помещении каретной, где он за что-то отчитывал конюха.

— Уважаемый Сторн! — обратилась к нему дочь барона. — Вы бы не могли уделить нам немного внимания? У нашей гостьи есть к вам несколько вопросов.

Управляющий оставил обрадованного конюха и вышел с девушками во двор.

— Я весь внимание. Что интересует госпожу баронессу?

— У меня есть дейра, на которой я иногда играю под настроение. До поры она меня устраивала. Но недавно я услышала от сестры нашего герцога, что у него на родине был похожий инструмент, только струны в нем сделаны из металла. По его словам, звучание у него намного громче и чище, чем у дейры. Герцог говорил, что дейра в сравнении с его инструментом, — это как черствая горбушка в сравнении с только что испеченным яблочным пирогом. Я расспросила об этом инструменте сестру герцога, а она, в свою очередь, еще раньше расспрашивала брата. Герцогиня объяснила, что инструмент имеет семь металлических струн разной толщины. Самые тонкие дают самый высокий звук, а высоту тона можно менять, как и в дейре, прижимая пальцами струну к шейке. Настройка производится натяжкой самих струн. Корпус у инструмента не цельный, а клееный из нескольких частей. Вы один из лучших мастеров, неужели нельзя сделать и у нас что-нибудь подобное?

— Вместо шелка железо, — задумчиво произнес Сторн. — Может быть… Только для этого, наверное, нужна очень тонкая и прочная железная нить. Я о таких не слышал.

— В одной из наших деревень есть кузнец, который может делать с железом все. Может быть, мне удастся с его помощью изготовить и струны?

— Если у вас это получится, считайте, что первый инструмент ваш.

— А второй — мой! — Алия умоляюще снизу вверх смотрела на мастера.

— Твой, твой, — усмехнулся тот. — Но только в том случае, если у госпожи баронессы все получится со струнами.

— Смотри, Гала идет! — схватила Альду за руку Алия. — Давай договоримся с ней насчет тебя.

На вид идущей по направлению к ним девушке можно было дать лет пятнадцать или чуть больше. Она была на полголовы выше низкорослой Альды, немного шире в плечах и, видимо, значительно сильней физически. Гала была одета в излишне откровенный, по мнению Альды, кожаный мужской костюм, который так облегал тело, что казался второй кожей. Фигура у нее была замечательная, разве что чуть более мускулистая, чем следовало бы для девицы ее возраста и роста. На стягивающем тонкую талию широком кожаном ремне покачивался в такт шагам легкий меч.

— И не холодно ей так ходить? — тихо спросила Альда, глядя на подходящую Галу.

— Она так всегда по двору ходит, — так же тихо успела ответить Алия. — Только если очень холодно набрасывает безрукавку или когда куда-нибудь едет.

— Привет! — поздоровалась Гала с Алией. — Мне показалось, или вы действительно говорили обо мне? Не представишь мне свою подругу?

— Это баронесса Альда Буше. Твое имя она уже знает. Альда приехала к нам в гости совсем недавно с отцом и сыном.

— С сыном? — искренне удивилась Гала. — Сколько же вам лет, баронесса?

— Это мой приемный сын, — рассмеялась Альда. — Слышали, наверное, о трагедии семьи Ксавье? Нам удалось спасти только Алекса.

— И многих разбойников вы убили? — с пробудившимся интересом спросила Гала.

— Около двух десятков.

— И всех положила баронесса из лука! — вставила Алия.

— Здорово! — с заметной завистью сказала Гала. — А у нас здесь ни одного разбойника, хоть плачь!

— Зачем вам сдались разбойники? — удивилась Альда.

— А зачем тренироваться, если негде использовать полученные навыки?

— Да, кстати, папа просил тебя помочь Альде с мечом. Тебя приглашают посетить их замок и погостить. А заодно немного научишь баронессу, как держаться за меч.

— А вы что, не умеете? — кивнула Гала на висящий на поясе Альды меч.

— Не умею, — ответила та. — Из лука стреляю очень неплохо и кинжалы могу метать. А с мечом мне отец в свое время заниматься запретил. Только брат кое-что показал, но это так…

Она махнула рукой.

— А разбойники в вашем баронстве водятся?

— У нас кроме призраков никто не водится, — пошутила Альда.

— Насчет призраков — правда? — в глазах у Галы вспыхнул восторг. — Если да, то я согласна.

— О боги! А призраки вам для чего нужны?

— Ну должно же у девушки быть хоть какое-то разнообразие в жизни? Если бы вы знали, баронесса, как скучно жить!

— Если честно, то за последнее время я так устала от такого разнообразия, что с готовностью поскучаю с годик. Грабители, разбойники, волки эти.

— Какие волки? — спросили девушки хором.

Пришлось Альде, кляня свой болтливый язык, рассказывать про свою охоту.

— Здорово! — высказалась Гала. — Мне бы так жить! Еду обязательно. С тобой вдвоем мы точно не соскучимся. А с мечом я тебя натаскаю. Мастером не будешь, но средний уровень гарантирую. А дальше все будет зависеть только от тебя. Все, побежала собирать вещи, заодно отца предупрежу.

— Она всегда такая… — Альда подыскала слово. — Непосредственная? Этикет побоку, потом вообще на «ты».

— Тебя это задевает? — спросила Алия.

— Скорее удивляет. Я сама не большая любительница условностей, по крайней мере, в тесном кругу.

— Дело в том, что наш капитан и ее отец может на законном основании добавлять к своему имени титул «шевалье». Сам-то он давно этому значения не придает. Не удивляйся, он сам говорил, что с его биографией на многое смотришь по-другому.

— Интересный, должно быть, человек. Значит, она дворянка?

— Выходит так, — пожала плечиками Алия. — Только ей это, по-моему, тоже безразлично. Но на поведении сказывается. У нас на ее странности давно внимания никто не обращает. Разве что мой братец. Да и то только после того, как она его отлупила за хамство и посягательства. Ладно, все что хотели, мы сделали. Побежали к отцу, а то скоро уже будет сигнал к обеду.

На обеде плохо позавтракавшая и голодная Альда набросилась на разнообразные и вкусно приготовленные блюда, стараясь по возможности не нарушать приличия.

«Всегда они здесь что ли так едят, — думала она, усиленно работая челюстями. — Или по поводу приезда гостей расстарались?»

После обеда Альда оставила Алекса с отцом, а ее саму похитила Алия и потащила в свою комнату хвастаться дейрой. Инструмент действительно оказался замечательным, и игра Алии Альде очень понравилась. Совсем не то, что ее собственное бренчание.

Вскоре стали собираться домой. С хозяев взяли слово, что при первой возможности они нанесут ответный визит. Гала отказалась ехать в карете, прибыв верхом на молодой кобыле. Немного подумав, Альда тоже перебралась на Бри. За болтовней обратный путь в баронство Ксавье пролетел для девушек незаметно.

Дома Альду ждал приятный сюрприз в виде деревенского мастера с набором готовых плечиков. Альда открыла комнату и уже через несколько минут развешивала свои вещи на круглый полированный стержень, который мастер закрепил в шкафу, быстро подогнав его по размеру. Довольная девушка щедро расплатилась, а не менее довольный мастер рассыпался в благодарностях и отбыл восвояси.

По настоянию Альды для Галы срочно подготовили бывшую комнату Алекса. Детские вещи убрали, и слуги перенесли кровать из гостевой комнаты. Просторная, светлая комната девушке понравилась, а Альде было спокойней рядом с сильной подругой. Альда за несколько часов настолько сошлась с этой девушкой, так похожей во многом на нее саму, что уже подумывала, что бы такое предпринять, чтобы гостья осталась здесь как можно дольше, а то и совсем никуда не уезжала бы.

Перед сном Гала, запахнувшись в халатик, постучала в их комнату и, просунув голову в приоткрытую дверь, поинтересовалась, когда обычно появляется призрак.

— По мне, так пусть бы вообще не появлялся, — сердито ответила Альда. — Я ночью обычно сплю. Так что это ты Алекса проси разбудить, если опять будет гость.

— Я разбужу, — серьезно пообещал мальчик.

— Ага, — пробурчала Альда, кутаясь в одеяло. — А я завтра обязательно пошлю за жрецом. Ты себе как хочешь, можешь хоть чаи с ним гонять, но в нашей комнате ему делать нечего!

Глава 12

Ее разбудил негромкий звук шагов. Тапочки были сыну велики, и при ходьбе по комнате он не поднимал ног, шаркая подошвами по плитам пола. Раздавшийся звук поворачиваемого в замке ключа заставил Альду проснуться полностью и вскочить, рывком сдернув одеяло. В комнате было темно. Лишь тусклый лунный свет проникал через наполовину прикрытые портьерами окна, но все же она сумела рассмотреть, что Алекса в комнате нет, а смятое одеяло лежит на полу рядом с его кроватью. Надев тапочки, Альда в одной рубашке метнулась к двери и распахнула ее настежь. Сын стоял у двери напротив и тихо в нее стучал.

— Тетя Гала, — позвал он. — Вы хотели видеть деда?

Дверь приоткрылась, и в коридор выглянула заспанная девушка.

— Что тебе, Алекс?

— Как что? Вы на деда хотели посмотреть? Вон он, еще не ушел.

Обе девушки повернули головы в коридор, куда указывала рука мальчишки. Шагах в тридцати в полумраке коридора, удаляясь в сторону апартаментов старого барона, медленно скользила едва светящаяся фигура. Реакция у обеих была совершенно разной. Альда обмерла, чувствуя непреодолимое желание схватить в охапку Алекса и бежать от этой жути в комнату. Гала же, с которой мгновенно слетели остатки сна, запахнула халатик, перехватив талию матерчатым поясом, и рванула вслед за призраком, едва не растеряв при этом выданных вчера тапочек.

— Куда, сумасшедшая! — крикнула Альда подруге, которая на крик никак не отреагировала.

— Быстро в комнату! — скомандовала девушка сыну. — Сиди там и за дверь ни ногой!

Не тратя времени на дальнейшие разговоры, она побежала за Галой, перебирая про себя все известные ей ругательства. Страх полностью не исчез, но уже не давил на сознание, парализуя волю. Подругу она догнала уже у дверей комнат Креона Ксавье.

— Я не заметила, куда он исчез, — сообщила та, обернувшись к рассерженной Альде. — Ведь только что был здесь…

— Ты мне скажи, зачем он тебе сдался! — Альду трясло уже не от страха, а от злости. — С такими друзьями никаких врагов не надо! Я от страха чуть с ума не сошла!

— Чего ты кричишь? Ну побежала, интересно же! Лучше скажи, куда он мог деваться.

— Наверное, сидит в библиотеке, — остывая, буркнула Альда. — Прошлый раз, по словам Алекса, был там. Вот за этой дверью.

Гала немедленно приоткрыла указанную дверь.

— Сидит, — прошептала она. — Что-то читает. Интересно, что?

Страх у Альды боролся с любопытством, которое в конечном итоге победило. Потеснив подругу, она чуть шире открыла дверь и заглянула в библиотеку.

Призрак Креона Ксавье сидел за столом в нескольких шагах от девушек. Страницы лежавшей перед ним книги медленно переворачивались, словно старик что-то искал. По-прежнему было темно, но с такого расстояния можно было без труда рассмотреть все детали, в том числе и засохший потек крови на правом виске. Наконец он, кажется, нашел то, что искал. Книга угомонилась, и призрак некоторое время неподвижно сидел, уставившись на раскрытые страницы. Потом он встал, провел рукой по голове, приглаживая волосы, и направился к книгам. Бестелесная рука потянулась к боковой стенке книжной полки. Призрак сделал движение, сходное с тем, которое совершает человек, поворачивая с усилием что-то тяжелое, и шагнул сквозь книги. С его исчезновением в библиотеке сразу стало темнее.

— Здорово! — Гала повернулась к Альде. — Ты видела, что он повернул книжную полку? Там наверняка находится тайник или вход в него! Давай проверим!

— Проверим, но не вдвоем и не сейчас. Это может быть опасно, да и не видно ни зги без лампы. Я уже полазила в темноте по здешним подземельям, с меня довольно. Пошли к себе. Если здесь что и есть, до утра точно никуда не денется. Алекс там, наверное, уже извелся.

— Зря ты за него так беспокоишься. Похоже, он этого призрака совершенно не боится. А в этом случае гости совершенно безвредны. Весело вы здесь живете, не зря я к тебе приехала!

К приходу Альды сын уже лежал в кровати, накрывшись одеялом.

— Ну что, поймали? — спросил он. — Дед ведь к нам в комнату опять заходил. Шума от него нет, но я все равно проснулся. А он стоит и смотрит на тебя. Потом уже повернулся и вышел.

— Утром позовем жреца, — успокоила Альда то ли сына, то ли себя саму. — А сейчас давай спать.

Полночи девушка ворочалась в кровати и заснула уже под утро. Разбудила ее постучавшая в дверь подруга.

— На дворе давно светло, а вы еще спите. Скоро уже в било ударят на завтрак. Давай поднимай Алекса и приводи себя в порядок. Отцу когда скажешь?

— После завтрака, — позевывая, ответила Альда. — Пусть хоть поест нормально. Я с этими ночными пробежками совсем не выспалась, глаза сами собой закрываются.

К приходу отца Алекс был уже одет и умыт, а Альда заканчивала расчесывать волосы.

Завтрак прошел без обычных разговоров и, когда все поели, Альда попросила отца и Альберта пройти к ней в комнату.

— Есть разговор, — сказала она, когда все собрались. — Во-первых, надо найти комнату неподалеку от нас для служанки. Сейчас она для меня бесполезна: проще все сделать самой, чем ее разыскивать. А терпеть ее постоянное присутствие в моей комнате — тоже не дело. Во-вторых, надо послать человека за жрецом. Мне надоели постоянные ночные визиты в мою комнату старого барона. И не надо с таким удивлением на меня смотреть, Альберт. Шляется отчего-то старик по ночам. Сегодня уже второй раз приходил. На этот раз мы с Галой посмотрели, чем он тут занимается и, кажется, нашли вход в тайник. Ночью мы ничего смотреть не стали, а сейчас было бы неплохо. Только там наверняка будет темно. Так что нам будет нужна лампа, лучше две.

— И где это? — спросил отец.

— В библиотеке. Похоже, что полка с книгами должна вращаться. По крайней мере, он двигался так, как будто с натугой ее повернул и зашел в проем.

— Сейчас я пойду, приведу служанку для Алекса, отдам распоряжение насчет жреца и возьму лампы, — сказал Альберт. — Слуг в это дело посвящать не будем, справимся сами. А вы пока подождите меня здесь, я долго не задержусь.

— Мама, я с вами! — начал упрашивать сын. — Я первый увидел деда!

— Первый, первый, — согласилась Альда. — Но с нами сейчас не пойдешь. Обещаю, что если никакой опасности там нет, потом с тобой сходим.

Вскоре вернулся Альберт с Ани, заботам которой передали обиженного на весь свет Алекса, и с двумя зажженными лампами, одну из которых он сразу же отдал Гале.

— За какую из сторон полки он тянул? — спросил отец, когда все зашли в библиотеку.

— За правую.

Отец взялся руками за полку и потянул ее на себя. Раздался слабый скрип, и полка медленно начала поворачиваться. За ней оказался пустой проем, заглянув в который Альда увидела череду ступеней, уходящих во мрак.

— Так вот где скрывался настоящий спуск в подземелье! — удовлетворенно произнес Альберт. — А я все гадал, зачем строить под землей ходы, чтобы потом их замуровывать.

— Как хотите, а я туда с лампами не пойду! — решительно заявила Альда. — Нужно вернуться за факелом.

— Тогда подожди здесь немного, — предложил отец. — Факелы чадят и горят недолго, а здесь под землей везде низкие потолки. Ни к чему нам дышать дымом. Да и не будем мы далеко идти. Только осмотримся и вернемся.

— Это нечестно! Никуда я вас одних не отпущу!

— Тогда иди молча и ничего не бойся. Я пойду вперед и, если здесь будет какая-нибудь ловушка, постараюсь ее обезвредить.

По обнаруженной лестнице они спустились где-то на уровень подвала и в растерянности остановились: от основного хода влево и вправо уходили ответвления.

— Куда идем? — спросил отец. — Есть мнения?

— Давайте пока пойдем прямо, никуда не сворачивая, — предложил Альберт. — А там будет видно.

Так и сделали и шагов через двадцать миновали еще два ответвления.

— Сколько же тут всего понастроено? — удивилась Гала. — Это ведь столько труда. Для чего все это?

— Может быть, скоро узнаем, — ответил отец. — Смотрите, дверь.

Ход, по которому они шли, уперся в массивную металлическую дверь с большим навесным замком.

— Замок, — разочарованно сказала Гала. — Придется возвращаться.

— Подождите, — остановил всех Альберт. — Когда обнаружили мертвого Креона Ксавье, при нем был ключ, который не подошел ни к одному замку. Когда я ходил за лампами, я его захватил. Альда, подержите, пожалуйста, лампу.

Он снял со связки большой ключ и легко открыл замок.

— Замок смазан, — констатировал отец. — Значит, им часто пользовались.

Дверь тоже легко повернулась на петлях, ни разу не скрипнув. Открывшееся их глазам небольшое помещение было пусто, если не считать стола со стулом.

— Пусто! — Гала вошла в комнату и теперь озиралась в тщетной попытке чего-нибудь найти.

— Стол надо убрать, — предложила Альда. — Смотрите, как неудобно он стоит.

Мужчины подхватили стол и отнесли его в сторону. На освободившемся участке пола стал виден деревянный люк. Немного повозившись, отец с помощью кинжала поддел и открыл крышку. В обнаружившемся под ней углублении стоял деревянный, окованный потемневшей бронзой небольшой сундук.

— Я так и знала, что мы найдем клад! — воскликнула Гала. — Открывайте скорее!

Сундук не был заперт и отец легко откинул крышку.

— Возвышенные боги! — потрясенно произнес Альберт. — Сколько золота!

— Непонятно мне это, — проворчал отец, тоже рассматривая сундук почти доверху заполненный золотыми монетами и украшениями. — Зачем хранить такое веками, а самим жить более, чем скромно. Ну что, забираем?

— А поднимем? — усомнился Альберт.

Мужчины взялись за имеющиеся по бокам сундука ручки и с натугой вытащили его из углубления.

— Как-нибудь дотянем, — сдавленно сказал отец. — Не будем никого вводить в искушение.

На полусогнутых ногах, с руганью и частыми остановками на отдых сундук все-таки вынесли наверх и с облегчением опустили на пол библиотеки. Теперь находку можно было рассмотреть более внимательно.

— Имперские монеты, — заметил Альберт, перебирая золото. — У нас они редкость и в обращении не встречаются. Они тяжелее наших, да и золото по большей части чище. Тут и украшений полно, есть и с камнями. Я не знаю, как такое хранить здесь. Если об этом кто узнает, замок возьмут штурмом.

— Давайте пока все поставим с той стороны полки, а дверь в библиотеку вы запрете своим ключом, — предложил отец Альберту. — Сейчас должен прийти жрец, а после его ухода мы с вами что-нибудь придумаем.

Жрец поступил предусмотрительно и заявился в замок перед самым обедом. Отдавал он ему дань с таким усердием, словно желал наесться впрок как минимум на неделю. Покончив с едой и распустив ремень, молодой человек, наконец, занялся делом.

— Какие помещения надо защитить? — спросил он отца.

— В первую очередь это спальня моей дочери, — ответил барон. — Возможно, совершить ритуал захочет кто-то еще.

Жрец зажег захваченную с собой свечу и, что-то бормоча, начал ползать на коленях возле дверей в комнату Альды, капая воском на пол. Через некоторое время он поднялся, отряхнул штаны и заявил, что ритуал закончен и защита поставлена.

— Ни один призрак не пройдет, — удовлетворительно сказал Колин и обратился к стоящей рядом Гале. — Может быть, закрыть и вашу спальню?

— Не стоит, — отрицательно покачала головой девушка. — Мне они не мешают.

— Тогда, если хотите, можно отслужить благодарственный молебен Ньоре за спасение молодого наследника.

— Спасибо, это как-нибудь в другой раз, — отказался отец. — Возьмите за труды.

Забрав положенную плату, довольный Колин удалился. Зато почти сразу же после его ухода в замок прибыли другие гости.

— Господин барон! — вбежал к отцу слуга. — Управляющий послал передать, что к нам прибыли гости от господина герцога. Человек десять и все одвуконь.

— Пошли, дочка, встретим, — сказал отец. — И подругу свою прихвати. Алекс-то куда делся после обеда?

— Обиделся на меня, что с собой не взяли. Демонстративно отправился отдыхать. И Ани с собой забрал. Ладно, я пошла за Галой.

— Имей в виду, — быстро сказала Альда Гале, увидев, кто к ним пожаловал. — Вон тот красавчик — страшный бабник, держись от него подальше.

Вместе с ухмыльнувшимся данной Джолину характеристике отцом они подошли к уже спешившимся верховым, рядом с которыми стоял Альберт.

— Приветствую вас, уважаемый Джолин, — сказал барон. — Какими судьбами к нам?

— Приветствую хозяев замка Ксавье, — ответил Джолин. — Дело у нас не к вам, а к приказчику, о котором вы сообщили, но и вашим гостеприимством мы надеемся воспользоваться.

— Можете всегда рассчитывать и на гостеприимство, и на помощь.

Джолин благодарно кивнул и подошел к Альде, попутно с нескрываемым удовольствием обласкав взглядом фигуру Галы.

— Еще раз приветствую, баронесса! И вас, госпожа. У меня к вам письма, — он достал из висевшей на боку сумки два конверта и протянул их девушке. — Это от барона Лишнея, а это от герцогини. А от меня вам маленький подарок. Когда вы уезжали, он не был еще готов. Теперь, пользуясь случаем, позвольте вручить.

Он дал знак и один из его людей принес два длинных свертка.

— Что это? — спросила Альда, приняв подарок.

— А вы разверните.

Девушка размотала свертки и с восхищением уставилась на великолепный охотничий лук, к которому прилагался тул со стрелами.

— Знаю я эти замковые арсеналы, — продолжал Джолин, делая вид, что не заметил ее реакции на подарок. — Одни боевые луки, натянуть которые ни одна нормальная девушка не в состоянии. А свой вы поломали.

— Подойдите сюда! — попросила Альда и, когда Джолин приблизился, приподнялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Вы настоящий друг, а о том, что между нами было, можете забыть. Не было ничего. Берите ваших людей и ведите в трапезную. Горячее мы, к сожалению, съели, но закуски и вино сейчас будут.

— Это подождет, — сказал смущенный, но обрадованный ее поступком, Джолин. — Сначала работа. Мы сейчас же едем на постоялый двор за постояльцем из Барни. А к вашему отцу у меня будет просьба.

— Господин барон, — обратился он к старшему Буше. — Нам требуется ваша помощь. Не исключено, что постоялец господина Ласа наблюдает за подходами к заведению и при нашем появлении может попытаться дать деру. Не могли бы вы вместе с господином Альбертом наведаться на постоялый двор и отвлечь его беседой?

— Мы тоже пойдем, — сказала Альда, имея в виду себя и Галу. — Он меня уже видел и ничего не заподозрит.

— Это уже на ваше усмотрение. Но постарайтесь держаться в стороне, это опасный человек.

На постоянный двор отправились в том же составе, что и в прошлый раз, только место Алекса заняла Гала. Отряд Джолина следовал за ними на порядочном отдалении. Так же оставили стражников с лошадьми, а сами вошли в дом. Им повезло и не пришлось никого искать: и хозяин заведения, и насторожившийся при их появлении постоялец сейчас принимали пищу в трапезном зале. При виде знакомых лиц «приказчик из Барни» заметно расслабился.

— Приветствуем вас, господа, — приветливо сказал отец. — Для нас не найдется легкой закуски? Готовить ничего не надо, а просто так на четверть горла[22].

— Сейчас все сделаем, господин барон в лучшем виде, — хозяин поднялся и ушел на кухню отдавать распоряжение повару.

— Как охота? — обратился отец к приказчику.

— Благодарю, вчера добыл косулю. Сейчас ее и едим.

В этот момент тихо подъехавшие стражники Джолина распахнули входную дверь и ринулись в зал. При виде их постоялец вскочил, отшвырнул стул и бросился к лестнице мимо столика, за которым сидели Буше со спутниками. На его пути внезапно очутилась Гала. Быстрый удар кулачка девушки в солнечное сплетение, пропущенный не ожидавшим такого постояльцем, заставил его сложиться пополам. Второй удар по шее, и упавшему навзничь приказчику уже вяжут за спиной руки люди Джолина.

— Спасибо, — поклонился Джолин Гале. — Но вы зря рисковали, никуда бы он уже не делся.

— Уважаемый Лас, — обратился он к хозяину, со страхом наблюдавшему процесс упаковки его клиента. — Вашего постояльца мы забираем. Здесь останутся трое моих людей. Они проверят груз вашего гостя и немного у вас поживут на случай, если вас захотят навестить друзья приказчика. Все ваши услуги будут оплачены. Да, забыл представиться. Мы — служба безопасности герцога. Рассчитываю на ваше содействие.

На обратном пути в замок Джолин ехал рядом с бароном и его дочерью.

— Мне необходимо сегодня здесь задержаться, и я вынужден воспользоваться вашим предложением, — сказал он Буше. — Надо тщательно осмотреть личные вещи задержанного, и хотя бы поверхностно осмотреть груз. Самого пленника тоже надо подвергнуть предварительному допросу и действовать дальше уже исходя из того, что он скажет.

— Наш замок в вашем распоряжении, — ответил отец. — В нем полно незанятых помещений, которые слуги приведут в порядок для ваших людей. Я могу присутствовать на допросе?

— Вы в эту историю влезли уже по самые уши. Думаю, что от вашего присутствия худа не будет.

— А я? — к собственному удивлению попросила Альда.

— Вам-то зачем? Неужели из чистого любопытства? Поверьте, Альда, ничего такого особенно интересного на первом допросе не будет. А плотно с ним будут работать уже в замке герцога.

— А все-таки?

— Продолжаете настаивать? Будь по-вашему. Но если нам придется применять к нему…

— Я поняла, — поспешно сказала девушка. — В этом случае я непременно уйду. И еще, Джолин, вы сможете передать мои письма в замок герцога?

— Почту за честь оказать вам эту услугу.

Вскоре замок Ксавье стал напоминать развороченный муравейник. На первом этаже слуги спешно очищали несколько комнат от скопившегося там за долгие годы барахла и мусора, несли тюфяки и мебель. Все лошади приезжих в конюшню не влезли, и пришлось для них освобождать помещение каретной, выкатив во двор обе кареты. Джолина поместили в гостевой на втором этаже, а пленнику выделили отдельную небольшую комнату с окном, забранным решеткой. Сначала Джолин хотел поместить его в подвальную камеру, но переговорив с Альбертом, от этой идеи отказался. В помощь повару дополнительно выделили слугу, и они вдвоем сейчас готовили ужин для увеличившегося в числе население замка.

Альда столкнулась в коридоре с отцом и управляющим, которые обсуждали на ходу какой-то вопрос, касающийся размещения приезжих.

— Хорошо, что вы мне попались! — обрадовалась она. — Я как раз хотела с вами обсудить вопрос о нашей находке. У меня есть мысль, что со всем этим делать. Предлагаю отложить все украшения для нужд баронства, а все золото в монетах отдать на сохранение герцогу. И мы не попадаем под удар, и гарантируем безопасность клада, и герцог этими средствами сможет воспользоваться в случае необходимости. А если потребуется, думаю, мы или Алекс, когда он вырастет, сможем всегда взять в казне герцога потребную сумму. Мои алмазы там до сих пор лежат, и забрать их можно по первому требованию.

— Прекрасное предложение, — сказал Альберт. — Я вам хотел предложить то же самое. Все равно такие деньги сейчас в баронстве не нужны, а герцогу могут пригодиться. А здесь хватит и украшений. Их там ни на одну сотню золотых наберется.

— Тогда давайте отберем украшения, посчитаем золото и поговорим с Джолином, — сказал барон. — Может быть, он все с собой и возьмет. А на всякий случай дадим ему в дорогу пяток своих людей, при таком грузе это точно лишним не будет.

Альберт отдал Альде ключ от библиотеки, и мужчины продолжили свое обсуждение, а баронесса побежала считать золото, прихватив в помощь подругу.

Всего получилось почти шесть тысяч динариев[23] и увесистая сумка золотых украшений. Девушки не были бы девушками, если бы в них как следует не порылись. Альда разрешила Гале забрать понравившиеся ей серьги с небольшими изумрудами, а для себя выбрала украшенный рубинами кулон.

— Если бы не мы, — сказала она подруге. — Никто этого клада не нашел бы. Так что все по справедливости.

— И что теперь со всем этим добром делать? — спросила Гала.

— Украшения отнесем отцу. У него в комнате есть надежный денежный ящик. А золото отдадим на хранение герцогу. Думаю, Джолин не откажется доставить его до места.

— А что у тебя с Джолином?

— Абсолютно ничего. Были разногласия, но я его простила. Надеюсь, теперь мы друзья.

— Ну да, — не поверила подруга. — Меня от него отваживаешь, а сама лезешь целоваться.

— Нужен он мне больно! Я его в щеку поцеловала чисто по-дружески. Ты видела, какой он мне лук привез? Это он так передо мной извинился за одну гадость. А я тебя вовсе не зря предупреждала. Джолин неплохой человек, но ни одной смазливой рожицы пропустить не в состоянии. Причем его подружки с ним долго не задерживаются. Так что ничем хорошим для тебя знакомство с ним не кончилось бы. Ладно, хватит болтать, потащили золото.

— Значит шесть тысяч динариев, — задумчиво подвел итог отец, положив в денежный ящик драгоценности и закрывая замок. — Странно.

— А чего странно-то? — не поняла Альда.

— Ты просто не понимаешь, дочь, насколько велика эта сумма, тем более для какого-то захудалого баронства. Что-то тут не так. Не могли бароны скопить такую сумму, и на военную добычу этот клад не тянет. Какую, ты говоришь, книгу читал призрак?

— Это была не книга, а такое же видение. Когда он ушел, исчезла и книга. А на вид она такая большая в толстом кожаном переплете с медными застежками.

— Как выберу время, надо будет порыться в этой библиотеке, может и найду.

— Я уже рылась до этого, ничего интересного там нет.

— А это смотря что искать, — усмехнулся отец. — Ты наверняка искала почитать чего-нибудь на сон грядущий. Вот и не нашла. Искать нужно иное. Ладно, подумаем на досуге. Сейчас должен прийти Джолин и вместе сходим на допрос, а после надо будет озадачить его золотом.

Когда Джолин с сопровождающими его Буше вошел в допросное помещение, там все было уже готово. Один из его людей занял место палача, второй — писаря. Альда бросила взгляд на разложенный на столе набор крючков, пил и клещей, и ее слегка замутило.

— Это, скорее, средство давления, — заметив ее состояние, пояснил Джолин. — Надеюсь, до такого не дойдет. Мой человек кое-что может, но он не палач. Присаживайтесь здесь за ширмой. Вам тут будет все слышно, но саму видно не будет. При виде вас допрашиваемый может подумать, что мы не пойдем на крайние меры, и придется доказывать, насколько он неправ. А мне бы этого не хотелось. Вы, барон, можете садиться где вам будет удобно. Введите арестованного.

Двое стражников втащили приказчика с по-прежнему связанными за спиной руками и швырнули его на стул.

— Я вам не советую валять дурака и отпираться, милейший, — скучным голосом сказал Джолин. — В противном случае вы будете жить очень долго, но неприятно. И начнутся эти неприятности прямо сейчас. У меня нет с собой профессионала, но и этот милый человек кое-что умеет. А в замке герцога за вас возьмется барон Лишней. Наверное, слышали о таком? Вы еще здесь, а не там только потому, что моим ребятам надо перетряхнуть ваше барахло и проверить груз. А это время. Поверьте, рано или поздно вы все равно запоете. Только поздно будет петь кусок израненной плоти, который уже никто ни при каких обстоятельствах не отпустит на свободу. Да и не нужна она вам будет эта свобода. Свобода важна для человека, а не для того, что от вас останется.

— Можно подумать, если я запою сейчас, вы меня отпустите, — криво усмехнулся допрашиваемый.

— Конечно, нет, — сделал вид, что удивился Джолин. — С чего бы? Сначала все ваши показания будут проверять. А то мало ли что вы там напоете с перепугу. Потом немного поиграют с вашей агентурой, если получится. Ну и посидите в тюрьме у герцога до конца войны. После вас отпустят на все четыре стороны или предложат работать на нас. Но пыток в этом случае избежите. Среди нас садистов нет, и чужие страдания никому радости не доставляют. Все исключительно в меру необходимости. Конечно, тюрьма герцога это не дворец короля Мехала, и особых разносолов не ждите. Но над заключенными никто не измывается, и голодом их не морят. Вам предлагают жизнь, понимаете? Пока еще предлагают. Больше я вас уговаривать не буду. Для умного сказано достаточно. Начнем.

Джолин уселся напротив допрашиваемого.

— Имя и звание?

— Винтор Лестер, из купцов, второй департамент внешней разведки королевства Сотхем, старший помощник.

— Цель появления?

— Сбор информации о герцоге Аликсане, его окружении и планах. В моем распоряжении было двое связных и трое завербованных из местных. Я просматривал донесения, сортировал по степени важности и срочности и отправлял дальше через Парнаду. Ну и направлял работу агентов.

— Запишите на бумаге имена своих агентов. Прекрасно, теперь по курьерам. Как часто они появляются, и когда ждать следующего.

— По мере накопления важной информации, но не реже одного раза в декаду. Последний был дней шесть назад.

— Что сообщал?

— Герцог с холодами должен отправиться к королю с частью армии. Точная дата отправки не установлена.

— Это все?

— Было еще по личности герцога.

— Что именно?

— Сообщали, что по достоверным сведениям он неравнодушен к дочери некоего бывшего барона, лишившегося имения из-за участия в мятеже.

— Имя девицы указывали?

— Было записано, но я точно не помню. Или Альра или Альта.

— Довольно, отведите его на место.

— Руки развяжите.

— В камере снимите с него путы. Только хочу предупредить. Вы себя показали умным человеком, с которым можно иметь дело. Не надо портить сложившееся о вас мнение. Если надумаете бежать, подумайте, стоит ли? От моих ребят сбежать пока не удавалось никому. Не думаю, что вы будете первым.

— Можете быть свободными, — приказал Джолин своим помощникам, когда заключенного увели. — Позже я еще просмотрю записи допроса.

Когда все вышли, он подошел к ширме.

— Вот вы и услышали, — сказал он Альде, глядя в сторону. — Много вам от этого радости? Я поговорю с Джоком. Думаю, что последняя запись из допросных листов исчезнет.

— Спасибо, — с красными от смущения щеками поблагодарила девушка, тоже отведя взгляд. — Вы были правы, а я — нет.

— Пойдем, дочка, — ласково сказал барон, обнимая Альду за плечи. — Уважаемый Джолин, у меня к вам будет маленькая просьба. Не уделите ли вы мне немного времени, как освободитесь? Ну и отлично. Я буду у себя.

— Что это? — тупо спросил Джолин, когда его отвели в библиотеку и показали открытый сундук, на две трети наполненный динариями.

— Это золото, которое мы хотим отдать на хранение в казну герцога. Беретесь доставить?

— Сколько здесь?

— Пять тысяч восемьсот сорок три имперских динария. Это примерно девять с половиной тысяч золотых.

— Откуда столько золота?

— Нашли наши девушки в подземелье. А откуда, я еще буду разбираться.

— Боюсь, для такого у меня слишком мало людей.

— Я дам вам еще пять своих стражников и карету. Потом они пригонят ее обратно. Послушайте, Джолин, я не могу держать такое здесь. Если об этом узнают, никого из нас вы больше не увидите. А для вас никакого риска нет. Больших ватаг поблизости не осталось, а у вас будет четырнадцать вооруженных мужчин, считая вас самих и кучера. А заключенного посадите в карету.

— Ладно, попробую. Вот ответьте мне, пожалуйста, барон, на один вопрос. Это место здесь такое, что все тайны именно здесь, клады — тоже здесь, даже шпионы короля Мехала и те окопались на вашем постоялом дворе! Или это вы с дочерью так на все влияете, что где вы ни появитесь, сразу непременно что-то начинает случаться? Почему у вас не получается жить спокойно?

— Не знаю, Джолин, но думаю, что дело все же в месте. Вернее, в людях, которые здесь жили. Слишком много тайн и загадок, вы и половины их не знаете. Постараюсь на досуге разобраться, если он будет этот досуг. Вы когда собираетесь назад?

— Завтра с утра получу донесение с постоялого двора о результатах обыска, и поедем.

— Тогда я тоже завтра с утра подготовлю карету с золотом и стражников. И учтите, что мои люди не в курсе того, что везут.

Альда не таскала сундуков с золотом, но за сегодняшний день сильно устала. Она добралась до спальни с одним желанием — завалиться в кровать и уснуть. Обиженный Алекс уже лежал в кровати, воспользовавшись услугами Ани, и старательно делал вид, что в помещении кроме него никого нет. Пришлось идти к сыну разбираться.

— Алекс, — обратилась Альда к ребенку, присев на краешек кровати. — Как ты думаешь, почему я тебя сегодня с собой не взяла? Если ты полагаешь, что только из-за того, чтобы с тобой не возиться, то это совсем не так. Мы были в подземельях, и поверь, что это в вашем замке не самое приятное и безопасное место. И дело не в каких-то там призраках. Там очень темно и путаная система коридоров, в которой может затеряться не только маленький мальчик. Ты знаешь, что в вашем подвале пропал один из слуг, а остальные теперь не хотят в него спускаться? Нет? Значит, тебе просто об этом никто не говорил. Твои предки, которые для чего-то все это понастроили под землей, вполне могли понаставить там ловушки. Мне и так было страшно, еще не хватало трястись там из-за тебя. Если бы я тебя не любила, какой мне смысл тебя останавливать? И твоя обида за мою заботу больно ранит меня в сердце.

— Прости, мама! — сын выбрался из-под одеяла и уткнулся лицом ей в колени. — Я был не прав.

«И за что мне такое счастье?» — думала Альда, прижимая к себе не рожденного ею, но от этого не менее любимого сына.

— Хорошо, что ты меня понял и больше не сердишься. А теперь марш под одеяло, не то замерзнешь.

Она подошла к своей кровати, на которой обнаружила полученные от Джолина и забытые за заботами письма. Лампа светила достаточно ярко, и, усевшись на свою кровать, Альда принялась за чтение. Первым она прочитала письмо сестры герцога. Лани написала много обо всем, но после прочтения ее письма в голове осталось только то, что она скучает по ней и брату. Письмо Джока было очень коротким.

«Альда, — писал он. — С вашим отъездом в замке стало скучно и уныло. Многие здесь к вам привязались. До сих пор наибольшим успехом пользуются рассказы о ваших подвигах. Мне вас тоже очень не хватает, и я сильно завидую вашему отцу, рядом с которым есть такая замечательная дочь. Мне это, к сожалению, не дано. Пока много работы, но я обязательно выберу время к вам наведаться. На этом все. Любящий вас…» Дальше шла неразборчивая закорючка. Письмо Джока вызвало на ее лице улыбку, которая не погасла и тогда, когда девушка легла в постель и затушила лампу. Хорошо, когда есть настоящие друзья. Никакие призраки их этой ночью не беспокоили.

Глава 13

Утром перед самым завтраком Альда подошла к Джолину, о чем-то беседующему с отцом, и протянула ему несколько писем.

— Извините, что вмешиваюсь в разговор, но вы после завтрака уже собираетесь уезжать. Не передадите эти письма герцогине и барону Лишнею?

— Конечно, баронесса, — улыбнулся ей Джолин, забирая конверты. — Они, несомненно, будут рады.

Джолин уже получил рапорт от своих людей о результатах обыска на постоялом дворе, и больше в замке его ничего не держало. Поэтому, как только все поели, гости пошли седлать лошадей, и вскоре через широко распахнутые ворота замка Ксавье выехала карета в сопровождении четырнадцати всадников.

Альда стояла рядом с отцом, который проводил кавалькаду задумчивым взглядом и повернулся к дочери:

— Как бы не аукнулось нам это золото. Что-то у меня со вчерашнего дня плохое предчувствие. Решу с Альбертом несколько вопросов и засяду в библиотеке. Хотя ключ от большинства тайн этого замка наверняка спрятан не там.

— Что ты имеешь в виду, отец?

— Хотя бы регулярные прогулки старого барона в подземелье. Рано или поздно, что-нибудь мы найдем. Только не уверен, что эта находка принесет счастье. Не бери в голову, дочка. Все старики время от времени брюзжат.

— Какой из тебя старик? Вот погоди, мы тебя еще женим.

— Иди, иди, занимайся своими делами, пока я тебя сам работой не загрузил. Что вообще-то сегодня думаешь делать?

— С утра навещу кузнеца. Есть у меня к нему одно дело. А после поеду к отшельнику.

— Все-таки не передумала? Зря. Охрану в таком случае обязательно возьми.

— И охрану возьму, и Гала со мной хочет поехать.

Еще когда Алекса приводили в порядок после сна, Альда ему сказала, что собирается в деревню к кузнецу и предложила присоединиться. Сын в замке страдал от скуки и с радостью согласился. Охрану для поездки в деревню Альда брать не стала, выехала вдвоем с Галой, как всегда посадив сына к себе. Дорога много времени не заняла, и вскоре девушки уже привязывали своих лошадей во дворе кузни под бдительным присмотром большого, лохматого пса.

— Вы его не бойтесь, — сказал им кузнец, когда широко распахнул калитку, чтобы можно было завести лошадей внутрь. — Он только с виду мрачный, а кусается редко. Привязывайте своих лошадок, и милости прошу в дом.

— Может быть, сначала поговорим о деле? — попыталась остановить гостеприимного кузнеца Альда, но не преуспела.

— Дело никуда не денется, — решительно заявил он. — А с холода попить горячего чаю и чего-нибудь пожевать — это первое дело. И наследник вон замерз совсем.

— Послушайте, Свен, мы только что из-за стола…

— Разве я вам предлагал есть? — удивился кузнец. — В этом году много орешков собрали. И мед у бортника Грая вкусный до невозможности. Стало быть, я вам и предлагаю орешков с медом пожевать. Для такого в человеке всегда место найдется. А за едой и поговорим, какая у вас нужда к кузнечному делу.

В горнице их встретила девушка лет шестнадцати с немного грубоватым лицом.

— Это моя дочь, Аниша, — представил ее Свен. — А Гнат где?

— Здравствуйте, — поклонилась девушка и, повернувшись к отцу, добавила. — Твой Гнат в кузне, где же еще?

— Выставляй, дочь, на стол сладости и сообрази нам чай, а я пока поговорю о деле. Садитесь, гости дорогие, и говорите, в чем нужда.

Пока Аниша выставляла орехи с медом и заваривала чай, Альда успела рассказать кузнецу о своей задумке.

— Проволоку я тяну, — задумался Свен. — Кольчуг не делаю, муторное это дело, но в хозяйстве проволока завсегда пригодится. Нож там обмотать или повесить чего. Только то проволока из мягкого железа, и для вас негодна. Ежели я сделаю волочильную доску на нужный размер, то смогу и тонкую проволоку делать. Заготовка будет быстро остывать, и длина той проволоки будет невелика, но вам-то много и не надо. Но железо нужно другое. Если проволоку делать из моего, да еще и растянуть, и дергать, то она сама потянется и провиснет. А калить — тоже не дело, ломкая получится. Стало быть, надо хорошее железо искать. То, что есть у меня, или та цепь, что ваш батюшка для меня приготовил, для дела не годятся.

— И что же тогда делать?

— Не расстраивайтесь, госпожа. Я завтра уговорился с нашими идти в замок за железом, так мы с вами можем поискать железа среди того оружия, что уже к делу негодно. Там тоже хорошего железа мало, в большинстве все дрянь, но нам нужно совсем мало. Думаю, что-нибудь подберем. Вы кушайте эту сласть, если понравится, я вам еще завтра принесу. А то у вас там небось на все случаи дают одно мясо.

В комнату заскочил мальчишка лет четырнадцати, почти точная копия отца. Даже фартук на нем был точно такой же, что снял в сенях кузнец. Увидев девушек и Алекса, он растерянно замер на месте, не зная, что ему делать.

— Сколько раз говорено, чтобы грязное в горницу не волок, — начал отчитывать сына Свен. — Что стоишь, раззявив рот, поклонись господам, да поздоровайся.

Мальчишка совсем смутился, торопливо поклонился и, что-то скороговоркой пробормотав, выскочил вон.

— Как моя жена умерла, так совсем нет с ним сладу, — пожаловался Свен. — Хороший кузнец растет, но неслух. А вы его совсем ввели в смущение, так что он и про вежество забыл.

Посидев еще немного и полакомившись действительно очень вкусными лесными орехами и ароматным медом, стали собираться домой. Простившись с дочерью кузнеца, отвязали лошадей и под бдительным взглядом пса вывели их за калитку.

— Просидели дольше, чем я собиралась, — сказала Альда. — Теперь, если поедем к отшельнику, можем не успеть до обеда.

— А если пообедать, а ехать потом?

— Нет. Он сказал, что мне нельзя быть голодной, но и наедаться не след. Ладно, давай поспешим, может быть, и успеем. И учти, Алекс, что в этот раз я тебя с собой не возьму. Спрошу у хозяина, если разрешит, то второй раз съездим вместе. И не смотри на меня так! Ты же был тогда вместе с нами и все слышал сам. И потом, кто его назвал страшным стариком? И зачем тогда ехать?

Оставив Алекса отцу, который как раз был во дворе, девушки взяли с собой двух стражников и, торопя лошадей, поскакали к тракту. Выдернутые из теплой караулки стражники двигались позади, бросая неприязненные взгляды в спину девицам, у которых шило в одном месте. Всякому умному человеку понятно, что в холод дома надо сидеть. Еще бы собрались на охоту, тогда понятно, а то колдун. Тьфу!

Достигнув тракта, некоторое время ехали по нему до места, где нужно было свернуть в лес.

— Примерное направление я помню, — сказала Альда подруге. — И сколько времени ехать — тоже. Останетесь на той поляне, где нас прошлый раз дожидались стражники. А насчет тебя я спрошу, можно ли тебе ехать. В прошлый раз он мне велел прибыть одной.

— Странник, живущий на вашей земле, еще и указывает хозяевам, не слишком ли?

— Это не тот случай, чтобы ставить его на место или кичиться своим происхождением. Если ты его увидишь сама — поймешь. Поехали.

По лесу передвигались значительно медленней, но ехать было недалеко, и вскоре они уже были на памятной по прошлому посещению поляне.

— Ждите, я постараюсь, если это будет зависеть от меня, не задерживаться.

Бри на этот раз никто не останавливал, и девушка доехала верхом до самого дома отшельника. Она спешилась и хотела привязать кобылу к дереву.

— Не надо ее привязывать или стреноживать, — раздался знакомый спокойный голос. — Никуда она с этой поляны не уйдет. И ее здесь никто не тронет.

Альда обернулась и увидела на пороге дома отшельника, одетого все в то же одеяние.

— Вы все-таки решились, — констатировал он. — Что же, прошу в дом. А спутников вы с собой напрасно взяли: дело у нас с вами будет не быстрое, а им там мерзнуть зря.

— Может быть…, — начала Альда.

— Нет, ваша подруга здесь будет вам мешать. Пусть уж ждут, раз приехали, ничего с ними не случится. А она может приехать в другой раз, если не уймет своего любопытства. Проходите быстрее, не будем зря терять времени.

Альда прошла в сени, где сбросила меховую куртку, и далее в большую полутемную комнату, где ей было предложено сесть на низкий мягкий стул, очень похожий на те, которые она видела в замке герцога. Сам отшельник уселся напротив точно в такой же.

— Я уже говорил вам в прошлый раз, что будущее не определено, и мы творим его повседневно своими поступками. И увидеть можно будет лишь то, что может случиться с человеком скорее всего. Ритуал для такого не слишком сложен. Я буду вам помогать и увижу все то, что увидят ваши глаза. Сидите спокойно и слушайте внимательно. Я буду задавать ритм, а вы должны следовать ему своим дыханием. Постепенно ритм будет ускоряться и ваша задача из него не выйти. Смотреть при этом вы должны мне в глаза, не отрываясь. Вот, собственно, и все, остальное я сделаю сам. Я начинаю, будьте внимательны. Вздох по удару и сразу резкий выдох.

Он взял в руки небольшой бубен и начал одной рукой слегка ударять по нему с одинаковой частотой. Альда послушно делала вдох при глухом вибрирующем звуке и сразу же выдыхала воздух. Постепенно частота ударов стала возрастать. Для девушки исчезло все, лишь дробь ударов и внимательные глаза напротив, которые, казалось, закрыли собой все видимое пространство. Грудь Альды ходила ходуном, на лице выступил обильный пот, капли которого, стекая, намочили ворот рубашки, начала кружиться голова, глаза уже ничего не видели, кроме вспыхивающих в такт ударам разноцветных кругов. Внезапно для нее все исчезло. Альда словно нырнула во что-то большое и мягкое. Было тепло, тихо и спокойно. Хотелось так лежать целую вечность, ни о чем не думая. Но откуда-то, разрушая безразличие, начал прорываться чей-то голос. Слова были непонятны, ясно лишь было, что от нее что-то требуют. Это было неприятно, но голос не унимался, и чтобы это прекратить, она решила выполнить требуемое. Ее решение словно послужило сигналом: все вокруг начало меняться. Она снова обрела вес, и обнаружила себя стоящей в большом зале под руку с каким-то мужчиной. Картина налилась красками, поле зрения скачком расширилось, и Альда увидела два десятка пар, которые кружились в танце в центре зала. В отдалении стояла толпа богато одетых мужчин и женщин. Она хотела повернуться, чтобы рассмотреть своего кавалера, но не смогла этого сделать: тело ей не подчинялось. Стояние на месте закончилось, ее спутник повел ее куда-то, и она послушно за ним последовала. Они подошли к высокому резному стулу, на котором сидел красивый юноша в малиновом бархатном костюме. Подойдя ближе, она заметила у него на голове узкий золотой обод короны. Рядом с ним на более низких стульях сидела молодая красивая девушка в пышном белом шитом золотом платье и женщина лет под сорок в синем шелковом платье с шикарным жемчужным ожерельем. Голову девушки тоже венчала корона меньших размеров, чем у мужчины, женщина постарше короны не носила. Ее волосы были собраны в замысловатую прическу и украшены жемчугом. Мужчина в центре, видимо король, встал с трона и с восхищением посмотрел ей прямо в глаза. Он что-то говорил, но никаких звуков слышно не было. Когда он закончил, ее голова повернулась к сопровождавшему ее мужчине, который оказался герцогом Аликсаном. Герцог, похоже, немного подрос и возмужал. Красивый, богато отделанный костюм, золотая герцогская цепь на шее и бледное и решительное, обращенное на нее лицо. Он что-то сказал и больно сжал ее руку. Внезапно все исчезло, и Альда обнаружила себя сидящей в комнате отшельника. Одежда промокла от пота, во всем теле ощущалась страшная слабость.

— Что это было? — сделав над собой усилие, спросила она отшельника, который рассматривал ее с пристальным интересом.

— Королевский дворец в столице, — ответил он. — Время вопросов еще не наступило. Сейчас я вам дам во что переодеться, а сам выйду. Вся ваша одежда промокла насквозь. Если вы в таком виде выйдете на холод, никакого будущего у вас уже не будет. Все снятое развесите потом в соседней комнате на крючках. Пока мы с вами будем беседовать, все высохнет. А я вам заварю горячий чай с медом.

Он встал и вышел во вторую комнату, которая, по-видимому, служила ему и кухней, и спальней, и почти тотчас вернулся, неся в руках халат.

— Будет немного великоват, но вы запахнитесь поплотнее и обвяжитесь поясом. Давайте быстрее, если не хотите, чтобы ваши спутники околели от холода. А я пошел готовить чай.

Немного поколебавшись, Альда сняла костюм, косясь на прикрытую дверь, потом стянула мокрую нижнюю рубашку и быстро нырнула в предложенный ей мужской халат. «Немного великоват» — оказалось мягко сказано: девушка обернула его вокруг себя дважды и с облегчением завязала пояс. Только она закончила, как открылась дверь, и в комнату вошел отшельник, неся в руках две чашки с чаем.

— Могли бы и спросить, перед тем, как входить, — сердито сказала Альда.

— Зачем? Я и так знал, что вы уже оделись. Идите развешивать одежду. Там крючки возле печки, увидите.

Альда собрала свои вещи и прошла во вторую комнату, где находилась жарко натопленная печь. Поодаль стояла застеленная кровать. Небольшой столик воле кровати завершал обстановку. Найдя крючки, она развесила одежду, поместив рубашку ближе к печке.

— Задавайте свои вопросы, — сказал отшельник, когда она взяла со стола чашку с чаем и уселась в свое кресло.

— Прежде всего, как вас зовут? Не привыкла беседовать с человеком, имени которого не знаю.

— Если для вас это так существенно, можете звать меня Зар.

— Вы видели все, что видела я?

— Я видел немного больше. Когда сознания двух людей сливаются, они многое могут узнать друг о друге. Вы, в отличие от меня, этого делать пока не умеете.

— Выходит, что вы теперь многое обо мне знаете?

— Я знаю о вас все, Альда. Даже многое из того, о чем вы сами уже забыли. Но вас не должно это тревожить: меня интересуете только вы, а не ваши тайны.

— Но как же так можно, Зар, — беспомощно спросила она. — Знать о человеке все? Зачем вам это? Зачем вам мои мечты и сомнения? Это не просто плохо, вот так залезть человеку в душу, Это отвратительно!

— Успокойтесь и выслушайте меня внимательно. Вы были бы абсолютно правы, если бы подобное проделал кто-нибудь из ваших знакомых или просто посторонний человек.

— А вы теперь уже не посторонний? И с каких это пор?

— С тех пор, как частица вашей личности поселилась здесь, — Зар постучал себя в грудь. — Поверьте, я далеко не всех сюда пускаю. За последние сто лет таких было трое, вы — четвертая.

— Пусть так. И что это мне дает?

— Между нами образовалась связь. Я всегда смогу с большой точностью определить ваше местонахождение и почувствую, когда вам будет угрожать опасность. И если буду близко, смогу помочь и советом, и делом.

— Зачем это вам — человеку, ушедшему от мира?

— Жить в мире и полностью быть от него независимым невозможно. Я вплотную приблизился к этому, но полностью такое недоступно и богам. Я разменял уже третью сотню лет, Альда, и до сих пор в жизни не разочаровался. Многие считают меня колдуном. Все это глупости. В каждом человеке имеются громадные возможности, надо лишь познать самого себя, а через это, и весь окружающий мир. Но суета и раздирающие людей страсти не позволяют большинству этого сделать. Это удел очень немногих. Мы не ушли от жизни, мы научились управлять людьми и обстоятельствами с единственной целью — остаться людьми, став при этом по-настоящему свободными личностями. Развитие не имеет конца, и я до сих пор ищу знания, но уже не внутри самого себя, а в окружающем мире. Главная ценность любого обитаемого мира это люди.

— Любого мира?

— Да, миров великое множество. Они могут быть очень похожи, а могут разительно отличаться. До сих пор я был уверен, что проникнуть в чужой мир можно только силой мысли, пока не увидел нашего герцога.

— А что герцог?

— Он не принадлежит нашему миру. Не знаю, как ему это удалось, но он перешагнул границы миров в своем собственном теле. Я не все время сижу в этом домишке, иногда делаю небольшие вылазки. Новый герцог меня заинтересовал, как и вы.

— И вы его тоже прочли?

— Ну что вы! Я же все-таки не бог. Для такого он должен сам пойти на это сознательно. Хотя не скрою, при возможности я сделал бы это с удовольствием. Очень незаурядная личность, и много новых знаний.

— А что означают мои видения?

— Только то, что судьба, скорее всего, вновь сведет вас с герцогом, и вы двое будете приглашены на бал к королю.

— И только-то?

— Не совсем. Обычно человек видит не просто картину своего возможного будущего. Боги или наше собственное подсознание показывают нам знаковые моменты, от которых зависит вся наша судьба.

— Значит, от моего поведения на том балу будет зависеть вся дальнейшая жизнь?

— Или от вашего, или от поведения других. Может статься, что вы сами ничего решать не сможете.

— Тогда к чему все?

— А если немного подумать? Ведь вы можете сделать так, чтобы вас на балу просто не было. Сейчас это знание для вас бесполезно, но когда вы будете близки к показанному моменту, многое может измениться.

— Вы видели, как смотрел король?

— Трудно было не заметить. Очень многие придворные дамы за такой взгляд отдали бы все. Ведь король все еще холост. Хотите быть королевой? Нет? Тогда вам на том балу лучше не показываться, и вообще держаться от его величества подальше. Такое искреннее восхищение вашей внешностью в сочетании с вашими талантами и душевными качествами… Да у короля просто не будет шансов. А вот герцогу его реакция на вас явно не понравилась.

— Да, он побледнел. Но ведь я не хочу становиться не женой герцога, ни королевой!

— Хотите совет? Вам, Альда, надо просто немного подрасти и разобраться со своими желаниями. Только боюсь, что это будет не так просто сделать.

— Почему?

— Есть много причин. Например, вы сделали большую ошибку, открыто передав на хранение в казну герцога найденное золото. Это может повлечь за собой большие последствия и, скорее всего, неприятные для вас.

— А вы не можете сказать, откуда оно могло взяться?

— Кое-какие мысли мелькают, но я пока воздержусь их высказывать. Ваш отец, наверняка, в ближайшее время сам во всем разберется. А если нет, тогда приходите.

— Так что же мне делать?

— У вас удивительная судьба, Альда. Природа оказалась к вам необычно щедра, одарив не только ослепительной внешностью, но и острым умом. А ваше окружение помогло вам развить и многие другие качества, так высоко ценимые людьми. Для мужчин вы чистая отрава. Сами того не желая, вы будете разбивать сердца и калечить судьбы. В вас будут влюбляться многие, вы осчастливите только одного. Да и осчастливите ли? Иметь такую жену, это иметь кучу врагов и завистников. Если у вас мужем будет простой шевалье, его, скорее всего, просто убьют. Вот герцог или король смогут вас защитить, и защититься сами. Хотя, если на ваше внимание будет претендовать король, то и герцогу придется трудно. Когда человека захватывает любовь, не имеют никакого значения ни семейные, ни дружеские связи.

— Это ужасно!

— Такова жизнь, и чем скорее вы это поймете, тем будет лучше и для вас, и для других. Браки по расчету гораздо чаще бывают счастливее браков по любви. Любовь проходит, а расчет остается. А если и не проходит, тоже ничего хорошего. Ревность, которая разъедает сердца и души, страх за любимого, уносящий годы жизни, и горе от его потери, часто не дающее человеку сил жить дальше. Поверьте, получать удовольствие от общения с мужчиной и родить ему детей можно и без всякой любви. Достаточно и взаимного уважения.

— Вы говорите страшные вещи…

— Наверное, потому что в свое время я сам испытал все то, о чем сейчас вам говорю и имею возможность сравнить. Вы только не подумайте, что я отговариваю вас от любви и хочу видеть в вашем лице холодную расчетливую стерву. Любите, ради всех богов, но вы должны знать, что могут быть моменты, когда ваша любовь станет гибельной для вас или для тех, кого вы любите. И надо найти в себе силы выбрать правильное решение, не отдаваясь на волю чувств. Ваши вещи уже, наверное, просохли.

— О боги! Они же там совсем замерзли! Гала меня убьет.

— Право, не стоит так о них беспокоиться. Стражники наверняка развели костер, возле которого сейчас и греются. Они вам все равно ничего сделать не смогут, а взгляд в спину это не арбалетный болт, его можно и проигнорировать. А подруге скажете, чтобы приходила. Она это не вы, но тоже девушка интересная и с характером. Не бойтесь, читать я ее не стану, не тот случай. Вправлю немного мозги для ее же пользы.

Одежда высохла, и Альда переоделась в свое, оставив на кровати халат хозяина.

— Спасибо за науку, Зар, — поблагодарила она отшельника. — Не все из того, о чем вы говорили, уложилось в моей голове, не все я могу вот так сразу принять, но я подумаю над вашими словами.

Подъезжая к поляне со спутниками, Альда еще издали почувствовала запах дыма, а поблизости уже был слышен треск костра и обрывки разговора.

— У тебя совесть есть, госпожа баронесса? — ожидаемо встретила ее появление Гала. — Подруга называется! А если бы мы все здесь околели?

— Ну извини, не могла я приехать раньше. От меня просто ничего не зависело. Дома все расскажу. А тебя он принять согласен. Поедем домой, или вы будете еще греться?

— Она еще спрашивает! Мы из-за тебя на обед опоздали.

— Ничего, Стин наши порции прибережет. Тушите костер и в путь.

Как Альда и предполагала, повар припрятал для припозднившихся достаточно снеди, чтобы проголодавшаяся на холоде и свежем воздухе компания смогла плотно набить животы. Правда, за едой пришлось самим идти на кухню.

— Выдай им по чарке вина, — показала Стину на стражников баронесса. — Люди намерзлись, так быстрее отогреются. А мы с Галой здесь у тебя поедим, неохота никуда идти.

Довольные стражники выпили вино и, затарившись едой, удалились в караулку.

— Ну и что могла так долго делать молодая девушка в компании подозрительного мужчины? — работая челюстями, спросила подруга. — Рассказывать когда будешь?

— Знаешь, я что-то сильно устала. Оказывается, заглядывать в будущее — занятие не из простых. Сил нет ни на что, хочется просто лечь и уснуть. Давай я тебе расскажу в другой раз?

— Ну что с тобой делать? Придется на время умерить любопытство. Знаешь, как это для меня трудно?

— Догадываюсь, — улыбнулась Альда. — Уже поела? Тогда пошли, а то у меня глаза просто слипаются. Не люблю днем спать, после этого долго хожу вялой. Но, видимо, придется. Будь лапочкой, забери ненадолго Алекса, а то ведь не даст уснуть.

У дверей спальни ее перехватил отец и завел в свою комнату.

— Рассказывай, — потребовал он. — Не обидел тебя этот варнак?

— Ну какой он варнак, папа? Никакой обиды мне от него не было.

— А чего так осунулась?

— Давай я тебе позже расскажу, спать хочется — сил нет, — зевая, ответила дочь. — Я долго-то и не буду. Сейчас Гала заберет Алекса, чтобы не мешал, я и лягу.

Отец еще несколько мгновений подержал ее за плечи, с тревогой вглядываясь в засыпающую на ходу девушку, покачал головой и подтолкнул к выходу.

— Иди уж, соня. Отоспишься — расскажешь.

На последних остатках сил Альда добралась до кровати, и как была в костюме, так и легла, сбросив на пол меховую куртку и сапожки. Через минуту она уже глубоко спала и не видела, как к ней в спальню заглянул отец, нахмурился, глядя на такое безобразие, укрыл дочь одеялом с кровати Алекса и забросил куртку в шкаф.

Проснулась она еще дотемна. Сна не было ни в одном газу, как и обычных для нее неприятных последствий дневного отдыха. Усталость исчезла, сменившись бодростью и приливом сил. Хотелось немедленно куда-то бежать и что-то делать.

— Ничего себе! Называется, отдохнула. Как же я сегодня ночью спать-то буду?

Словно почувствовав, что дочь уже не спит, в спальню заглянул отец.

— Ты как? — с тревогой спросил он. — В порядке?

— Все нормально, папа! — она соскочила с кровати, обула тапочки и вернула одеяло на кровать сына. — Где будем говорить, здесь или у тебя?

— Давай пойдем ко мне, там меньше будут мешать.

Секретов между дочерью и отцом не было, и Альда подробно рассказала ему о своем посещении Зара.

— Вот, значит, как, — озабоченно пробормотал старший Буше. — Слышал я о таких, как он, но не думал сам увидеть. Редкие это люди. Сомнение у меня: не из тех ли он, кто внушать могут все, что вздумается? Может быть, не было никаких видений, а просто тебя заставили в них поверить? А заодно и рассказать о себе все. И забыть после о своей откровенности. Такие умельцы гораздо чаще встречаются.

— Нет, отец, — немного подумав, сказала она. — Вряд ли эти твои умельцы могут остановить лошадей за леру от своего дома, отвадить хищного зверя и исцелять людей.

— Это да, — признался отец. — Не водится за ними таких способностей. Ладно, будем считать, что все, что он тебе говорил — это правда. И что хочет он тебе только добра. Хотя все равно плохо, что он узнал про золото.

— Да не нужно ему наше золото!

— Дело в том, дочка, что оно, скорее всего, не наше.

— Ты что-нибудь нашел?

— Я понял какую книгу мог читать старый Ксавье. Это родовая книга баронов Ксавье. Что, не слышала про такую? Откуда тебе. В старых родах, особенно здесь на юге, имеют обычай заводить книгу, сходную видом с той, что вы видели. В этих книгах на листах ничего нет, кроме записей, которые делают все владельцы имения из поколения в поколение. Обычно она находится у старшего в роду, который передает ее новому барону.

— Выходит, Креон Ксавье не отдал книгу сыну вместе с имением?

— Правильно мыслишь. За время твоего отсутствия я перерыл не только библиотеку, но и другие комнаты старого барона, простучал все стены и полы в поисках тайника и ничего не нашел.

— Может быть, подежурить еще ночью и проследить за призраком? Указал же он нам дорогу к золоту, может, так же и книгу найдем?

— Этой ночью я спал вполглаза и постоянно наведывался в коридор. Не было его больше и уже вряд ли будет. То ли это жрец так хорошо постарался, то ли просто кончилось его время, но о призраке можно забыть.

— Так что же делать?

— Все оставшееся от простукивания стен время я читал. И вчера, и сегодня.

— Читал?

— А чему ты так удивляешься? Что, твой отец уже и читать не может? Ты смотрела книги в библиотеке?

— Смотрела, там только описание битв и походов.

— Ну да, — ехидно сказал отец. — Ни любви, ни забавных историй. Но знаешь, иногда и от таких книг может быть польза. Я все искал, откуда в королевство могло попасть столько монет имперской чеканки. Имперские купцы расплачиваются обычно серебром или золотом по весу. Не приветствуется у них, видимо, передача динариев в чужие руки. Да и объемы такой торговли невелики. Но так было не всегда. Лет триста назад, когда великий основатель нынешней королевской династии Арнаст Первый только утвердился на троне созданного им Сандора, все народы, живущие от побережья на севере до гор на юге, сходились друг с другом в кровопролитных войнах. Возникали и рушились королевства, появлялись и уходили в небытие королевские династии. Временами этот вал достигал и границ империи. Вообще-то, до них по суше не добраться, но мелкий и неширокий залив можно одолеть даже на веслах за один день. И тех, кому повезет все это преодолеть, ждет богатая добыча. Ты должна знать, что горы на побережье богаты золотом. С той стороны гор расположены рудники, где добывается много золота и меди, а внизу в долинах много продовольствия и богатые города. Раньше с этой стороны никто пробовать империю мечом не решался, и никаких укреплений там не было. Да и легионы в большинстве были расположены на границе со степью, откуда постоянно делали набеги кочевники. В то время, о котором я тебе рассказываю, был как раз большой набег. Воспользовавшись этим, короли Аодзары и Нардании, располагавшихся тогда там, где сейчас находится Сатхем, решили совершить набег на своих северных соседей. Я уже не помню, кто там были в то время королями, но они, отставив на время свои разногласия, собрали большую армию и после переправы через залив и утомительного, но недолгого похода скатились с гор, сметая небольшие отряды легионеров. В то время в империи было очень много золота. Они даже временами ограничивали его добычу, чтобы не допустить обесценивания. Не имея возможности из-за драки в степи справиться с вторжением южных варваров самостоятельно, император решил купить помощь. Выбор пал на нашего Арнаста. К нему на корабле полном золота отправили послов. Король предложение принял. Ему выплачивалась авансом большая сумма золотом и обещалась поддержка имперских легионов, если он ударит захватчикам в спину. После окончания войны обещали заплатить еще столько же. Арнаст собрал большую армию и перевез ее через залив, используя купеческие корабли. Его воины с трудом одолели горы и ударили по не ожидающим такого, рассыпавшимся по всей равнине воинам Аодзары и Нардании. Поначалу все шло хорошо, но противник быстро опомнился и собрал все силы в кулак. Обещанные легионы не пришли, и превосходящие числом враги разбили армию Сандора. Сами, правда, потеряли так много своих, что были вынуждены из империи уйти, унося награбленное. С остатками армии король прошел горы и смог как-то пробраться в свое королевство. Что там случилось дальше, никто не знает, но в свою столицу король не прибыл, и трон наследовал старший сын. Золото империи бесследно исчезло. Обещанный остаток наследнику император, конечно, не выплатил. Вот такая история.

— И ты думаешь…

— Король не дурак и не стал бы тащить все золото с собой в поход. Часть его он несомненно потратил, а остальное, скорее всего, спрятал где-то на побережье. А потом, когда прибыл туда с немногими оставшимися людьми, забрал припрятанное и поехал в столицу. Думаю, что он на свою беду воспользовался гостеприимством первого из баронов Ксавье. Это объясняет и наличие динариев, и их количество.

— Но, отец, это же…

— Да, дочь, это коронное преступление, за которое весь род вырезают до последнего человека. И срока давности оно не имеет. А если кто еще узнает, что был убит легендарный Арнаст…

— Не отдам! Какое отношение имеет Алекс к тому, что сотворил кто-то из его предков?

— Ты еще не все знаешь, — невесело усмехнулся отец. — По закону такую же ответственность несут и опекуны наследника проклятого рода.

— Мы будем молчать.

— Ты думаешь, я один такой догадливый? Единственная возможность, это поговорить с герцогом после его возвращения из похода. Золото придется отдать ему, а делиться или нет с Андре, пусть решает сам. А нам надо будет все-таки разобраться с подземельем. Думаю, что одну из его тайн я разгадал. С королем вряд ли было меньше десяти человек. Убить их было не трудно. А вот вынести из замка и захоронить такое количество тел так, чтобы никто ничего не заметил и не заподозрил, уже очень рискованно. В ту пору в замке было гораздо больше народа. Так что их, наверное, никто и не выносил. Сложили где-нибудь в подвале и замуровали проход. И это место надо найти.

Глава 14

Сказать, что Альда вышла от отца расстроенной — значит ничего не сказать. В ее душе смешивался страх за судьбу Алекса с надеждой на то, что герцог найдет выход из положения, и в конце концов все будет хорошо. Не может такого быть, чтобы за грехи трехсотлетней давности заставили отвечать семилетнего мальчика. Вместе с тем она прекрасно понимала, что найдется много людей, которые будут руководствоваться не здравым смыслом, а буквой закона. И для таких единственными аргументами являются сила и власть. Своя собственная судьба беспокоила ее в последнюю очередь. В комнате Галы ни девушки, ни Алекса не было. Желание быть с сыном захватило Альду с такой силой, что она направилась на его поиски чуть ли не бегом, расспрашивая о мальчике каждого встречного. Скоро пропажа отыскалась. Подруга отвела Алекса к каретной, и сейчас он пытался стрелять из откуда-то появившегося детского лука в мишень, нарисованную углем на стене. Пара стрел уже торчала в некотором отдалении от перечеркнутого крест-накрест круга.

— Какие вы молодцы! — похвалила она начинающего лучника и его учительницу. — Надо было давно самой догадаться и сделать тебе лук. Этот-то откуда?

— Взяли у сына одного из слуг с отдачей. Паршивый, по правде, лук, но на первый случай сойдет.

— Ничего, сделаем лучше. А я тебя еще ножи метать научу. В жизни очень может пригодиться. А то маешься бездельем целые дни, лучше заниматься мужским делом.

— Мама, покажи, как ты мечешь!

— Ну если ты так хочешь, — Альда вынула из ножен на поясе кинжал и без размаха, не прицеливаясь, всадила его шагов с десяти в самый центр мишени.

— Здорово, — с завистью сказала подруга под восторженные вопли Алекса. — Я так не умею.

— Я тебя тоже научу, — пообещала Альда. — А ты, в свою очередь, наконец, начнешь учить меня работать с мечом. А теперь идите отдавать лук и домой. К ночи стало холодать, а Алекс легко одет. И не надо на меня так сверкать глазами, а то сегодня сказки не будет.

— Сказка! — закричал сын. — Сегодня будет сказка! Только не забудь, ты обещала!

— По-моему, я тебе ничего не обещала. Только сказала, что будет сказка. Я имела в виду, что это ты мне расскажешь одну из тех сказок, которые тебе рассказывала тетя Лани. Ты вроде как обещал.

— Что еще за тетя? — спросила Гала.

— Сестра герцога.

— Офигеть! — искренне сказала девушка. — Мне бы в детстве таких теть!

— Она еще сама почти ребенок. Скучно ей в замке брата, вот она с сыном и возилась время от времени.

— Неправда! — закричал Алекс, обидевшись. — Она очень хорошая и меня любила! Она сама сказала! И ты ей тоже очень нравилась. Она мне сказала, что у нее никогда такой подруги, как ты, не было! И когда вы поссорились, она плакала, вот!

— Хорошая, хорошая, — согласилась Альда, у которой почему-то защипало в глазах. — Разве я сказала, что плохая? И нам она очень помогла.

Алекс убежал отдавать лук, а подруги, чтобы не стоять на месте, медленно пошли к в сторону ближайшего входа в донжон.

— Так ты мне скажешь, наконец, что узнала у этого отшельника?

— Сказал, что если не хочу стать королевой, надо держаться подальше от его величества.

— Врешь!

— Почему вру?

— Значит, он врет.

— Гала, я сама все видела. Думаешь, чего я так долго отсутствовала.

— Знаешь, что? Никуда я от тебя, наверное, не уеду, если сама не прогонишь. Что у меня там за жизнь? Не жизнь, а скука смертная. А здесь сплошные короли да герцоги.

— И тебе не стыдно такое говорить? Лично я буду только рада, если ты с нами останешься. Все, заканчиваем эти разговоры: Алекс бежит.

Оставшуюся часть вечера Альда провела с сыном, слушая его сказки и рассказывая свои. Напоследок, когда мальчишка уже лежал в своей кровати, она вдруг прижала его к себе и застыла так на несколько мгновений.

— Что случилось, мама? — спросил ребенок, видимо, почувствовавший ее волнение.

— Ничего, солнышко. Все в порядке, спи.

«Никому и ни за что не отдам, — уже лежа в кровати, думала она. — Убежим втроем в Барни или еще куда, но сына у меня никто не отберет. Иначе зачем жить? Золота у нас много, да еще остались деньги, вырученные за алмазы. Устроиться на новом месте их хватит, а мы с отцом на жизнь всегда заработаем, без дела сидеть не будем. Жаль, что те алмазы остались у герцога. Надо попросить Джока, чтобы при случае передали».

После завтрака отец сообщил, что сегодня думает начать работу с подвалом.

— Не могу заниматься ничем другим, — признался он. — Надо все-таки быстрее вскрыть этот гнойник.

— С утра должен прийти кузнец с деревенскими за железом.

— Значит, подождем, пока они уйдут, и начнем.

Свен не заставил себя долго ждать. Едва только все успели разойтись после завтрака, как он заявился в сопровождении трех здоровенных мужиков, из тех, которые подковы гнут пальцами, и пустого воза, запряженного четверкой лошадей.

Альберт сходил за ключом, а кто-то из слуг притащил лампы. Вместе с приехавшими мужиками вниз спустились управляющий с отцом и трое стражников. Отсутствовали спустившиеся недолго и вскоре появились со своей ношей. Первым поднялся отец с зажженной лампой в руках, а за ним гуськом, согнувшись под тяжестью сложенной в несколько раз цепи, кряхтя и ругаясь, выбрались остальные. Следом за ними шел Альберт с лампой, который закрыл за ними подвал. Цепь дотащили до лошадей и вывалили в телегу со звоном и грохотом, заставив лошадей вскинуться и испуганно заржать.

Все еще тяжело дыша, Свен забрал что-то у возчика и подошел к стоящей во дворе Альде.

— Вот привез, — сказал он, показывая ей небольшой мешок и сумку с чем-то тяжелым. — Все, как и обещал. В мешке орехи, а в сумке баклага с медом. Орехи-то не колоты. Можно слугам отдать очистить, а можно вот этим…

Он достал из-за пояса железную штуковину из двух раздвигающихся половин.

— У нас все такими колют. В углубление кладется орех, а потом сдавливаете ручки. Сильно жать не надо, раздавите орех. Можно и зубами, но уж больно в этом году кожура у них толстая. То к холодной зиме.

Альда отдала распоряжение, и один из слуг унес подарки на кухню.

— С цепью дальше справятся без меня, — продолжил Свен. — Староста обещал помочь с разгрузкой. А мы с вами, если не передумали, пойдем в арсенал искать железо пригодное для вашей затеи. А не найдем, так вы сильно не печальтесь. Есть у меня мысль под ваши струны бронзу приспособить. С бронзой даже удобней работать. И нить получится ровнее, и не будет так ржаветь. А найдем железо, попробуем и так, и эдак.

— Альберт, — остановила Альда управляющего. — Нам надо в арсенал посмотреть негодное к делу оружие. Нужно найти материал для моих струн.

— Если обещаете, что не оставите защитников замка совсем без оружия, то почему бы и нет? Сейчас я отдам пару распоряжений и пройду вместе с вами.

Арсенал представлял собой одно большое помещение на первом этаже замка. Вдоль стен стояли копья и алебарды, на специальных крючках, вделанных в стены, висело остальное оружие: мечи, луки, арбалеты и кистени. Отдельно лежали стрелы, увязанные в пучки по двадцать штук, а у входной двери стоял большой короб с арбалетными болтами. Доспехов в арсенале почему-то не было. Отдельно в самом дальнем углу было свалено в кучу поломанное и не годное к бою оружие.

— Вам туда, — кивнул на нее Альберт Свену. — Только вряд ли там что хорошее можно найти. Надо будет потом пересмотреть и отдать все тебе на переплавку.

Порывшись в ломе, Свен был вынужден согласиться с мнением Альберта:

— Железо — дрянь. В дело взять можно, но для вас не годится.

— А, может быть, взять что из годного? Нам-то и нужно всего кусочек.

— Посмотрите, — разрешил управляющий. — А потом решим, давать вам на переплавку или нет.

Кузнец долго ходил, рассматривая оружие, особое внимание уделяя почему-то наконечникам копий. Наконец он нашел небольшой мешочек с наконечниками для стрел, которые признал годными.

— Старая работа, — сказал он, любовно рассматривая небольшие листовидные наконечники. — Рудное железо, и выделка отличная. Металл привозной: руда из Сакских гор не в пример хуже, а из болотного железа замучаешься делать что путевое. Может быть, это даже сделано из небесного камня[24].

Как только Свен удалился, пообещав сегодня же заняться заказом, отец отдал распоряжение открыть подвал и принести инструменты и факелы. Только его начали выполнять, как стражник на башне прокричал, что к замку приближаются всадники.

— Все уберите назад, — сказал барон слугам. — Сначала разберемся, кого это принесло.

Как оказалось, прибыли кучер с каретой и стражники, которых одалживали Джолину, а вместе с ними сам Джок собственной персоной в сопровождении семи верховых.

Спешившись, он подошел к барону и поприветствовал его.

— Я прибыл специально чтобы с вами поговорить. Альда в замке? Очень хорошо. Распорядитесь, пожалуйста, чтобы позаботились о моих людях.

— Ваш визит, очевидно, связан с нашим подарком герцогу?

— С каким подарком? — не понял Джок.

— Ну как же? Мы же просили уважаемого Джолина передать в казну герцога довольно много золота. Неужели не выполнил?

— Умно, — признал Джок. — Уже раскопали источник находки?

— А вы как догадались?

— Не я, — криво усмехнулся Джок. — Я, господин барон, историческими хрониками не увлекался. Это все секретарь герцога Рашт. Но не будем об этом во дворе. Давайте найдем место получше, да и Альде неплохо при этом присутствовать.

Барон распорядился накормить и устроить охрану Джока и повел гостя к себе.

— Снимайте куртку и располагайтесь. Гостевую комнату для вас сейчас готовят. Вина не предлагаю, знаю, что при деле не пьете. Подождите малость, я сейчас позову дочь.

Альда не вошла, вбежала в комнату отца.

— Вы! О боги, Джок! Если бы вы знали, как я рада вас видеть!

— Ну, девочка моя! Не надо плакать, я сделаю все, чтобы не случилось ничего плохого, — говорил Джок, одной рукой обнимая прижавшуюся к нему, всхлипывающую девушку, а второй ласково поглаживая ее волосы.

Стоящий в дверях старший Буше со странным выражением лица наблюдал эту сцену.

— А я совсем недавно о вас думала. Вы ведь приехали сюда из-за того золота?

— Сюда я приехал из-за того, что люблю вас, как дочь, и очень уважаю вашего отца. Иначе я просто прислал бы стражу. Вы сделали большую глупость, передав Джолином золото для хранения герцогу. Видимо, на тот момент и сами еще не разобрались, откуда оно появилось в баронстве Ксавье. Ваш отец сегодня при встрече внес одно уточнение, которое может несколько поправить дело. Он мне сказал, что золото передано в пользование нашему герцогу. По счастью, круг людей, посвященный во все это, очень узок. Но все равно ваше положение продолжает оставаться опасным. Ответьте откровенно, что еще найдено вместе с этим золотом?

— Только такое же золото в виде побрякушек, — ответил барон, отпирая денежный ящик и вываливая на стол украшения. — Но это, скорее всего, военная добыча одного из первых баронов Ксавье, о которой здесь до сих пор болтают. Наверное, просто все золото хранили вместе, к империи украшения отношения не имеют. Вряд ли император стал бы ими расплачиваться.

— Да, действительно. Можете это убрать. Больше ничего не было?

— Вы бы говорили прямо, Джок, что имеете в виду, — сказала Альда. — А то, может быть, вас сундук интересует, где лежали находки.

— Сундук меня не интересует. А имею в виду я королевские регалии и именное оружие.

— Ничего такого не было, — ответил барон. — Нашли только золото. Но мысли по поводу остального имеются. Скорее всего, останки тел, а, может быть, и все, что при них находилось, замурованы где-то в подвалах замка.

— Так за чем же дело стало? Не искали?

На этот раз криво усмехнулся отец.

— Все дело в том, что у владельцев этого имения, начиная с его основателя, имелась не очень для меня понятная слабость к земляным работам. Они несколько поколений рылись под своим собственным замком и понастроили там столько всего, что разбор требует времени.

— Для чего такое может быть нужно? — удивился Джок.

— Это вы меня спрашиваете? Я ведь не наследник этого имения. Да и прежнему барону его отец, похоже, далеко не все передал. Родовую книгу, из которой можно было бы что-то узнать, оставил себе.

— Вы ее нашли?

— Не нашли, хотя искали с усердием.

— Тогда откуда известно, что она вообще должна быть?

— А это нам показал старый барон, — объяснила ему Альда и, в ответ на недоуменный взгляд, пояснила. — Точнее, его призрак, который читал ее ночью в своей бывшей библиотеке.

— Шутите?

— Нам сейчас как-то не до шуток. Путь к тайнику с золотом, кстати, нам тоже он подсказал.

— У вас здесь все, как в тех книгах, которые запоем читает герцогиня: призраки, тайники и подземелья.

— Добавьте еще колдуна и старую башню с привидением на болоте, — усмехнулся барон. — А так же, как выразился уважаемый Джолин, кучу шпионов Мехала.

— Да, весело живете, — согласился Джок. — Про болото — правда?

— Да кто его знает. Стоит на болоте древняя полуразрушенная башня, и из нее кто-то время от времени орет жутким голосом. А насчет весело, это да. Точно то же подруга моей дочери недавно сказала. У нас, мол, скучно, зато у вас тут…

— Ладно. Что собираетесь делать с подвалами?

— Как раз перед вашим приездом хотел спуститься со слугами и разломать пару перегородок в коридорах. Это для начала.

— Давайте и я со своими людьми поучаствую. Они, по крайней мере, о находках болтать не будут.

— Это даже лучше, а то мне слуг в подвал приходится гнать силой. Боятся они его панически после того, как один из них там пропал бесследно при свидетелях.

— Что, так и не нашли?

— Не нашли. Может быть, найдем сейчас.

— Таинственное место этот замок.

— Мне эти тайны уже вот где сидят! — провел рукой по горлу отец. — Если бы не Алекс, уехали бы отсюда без сожалений.

— Может быть, еще и придется уехать. Я, конечно, вас прикрою, да и герцог постарается в обиду не дать, но всякое может случиться. Мой вам совет в таком случае — забрать мальчишку и все ценности и уехать из королевства как можно быстрее. Вот ваши алмазы, Альда. Я подумал, что будет лучше, если они будут у вас.

— Положи в денежный ящик, отец, — Альда передала барону мешочек с камнями. — Джок, вашим людям нужен отдых?

— Мы делали небольшой привал, так что обойдутся. Работа в вашем подвале им вроде разминки будет. Давайте не будем откладывать.

— А к чему вам это? — спросила Альда. — Я понимаю отца, он хочет разобраться с подземельем и похоронить останки, как положено. Но вам-то зачем? Ну найдем мы регалии, дальше-то что? На золоте не написано, откуда оно. Пока это все только догадки. А найдем мы, скажем, корону основателя. Тогда вообще никаких сомнений не останется. Нам же хуже.

— Арнаст не брал в поход корону, — сказал ей Джок. — Она осталась в столице. При нем был походный знак короля — золотой диск с изображением солнца, который надевался на шею. Находку золота и регалий можно обставить по-разному. Может быть его величество вас еще лично наградит за услугу короне.

— Не надо мне его наград, — сказала девушка, сразу вспомнив сцену в королевском замке. — Лишь бы никто не тронул Алекса. Ладно, хватит об этом. Ваши люди сейчас едят, может быть, покушаете и вы?

— Спасибо за заботу, но пока что-то не хочется.

— Тогда давайте все-таки начнем работать в подвале со слугами, а ваши люди сменят их позднее. Работы там много, а находки им показывать не обязательно.

— Дело говоришь, дочка, — одобрил отец. — Не будем терять времени.

— Давайте ломать в этом коридоре, — выбрал отец. — Здесь более старая кладка, да и проход чуть пошире, работать будет легче. И положите пока кирки. Лучше для начала забить в щели несколько клиньев. Один пусть светит факелом, а двое работают.

Он отошел в сторону, чтобы не мешать слугам. Один из слуг подошел к перегородке и поднял почти к самому потолку горящий факел. Факел горел неровно и чадил. На низком неровном потолке быстро начало образовываться большое пятно копоти.

Второй слуга вставлял в щели кладки железные клинья, придерживая их рукой, пока третий, самый сильный из них, несколькими ударами молота вгонял клинья в кладку один за другим почти полностью.

— Достаточно, — остановил отец слугу, когда было вбито уже шесть клиньев. — Бейте молотом. Кладка уже достаточно ослаблена, должно получиться.

На третьем ударе большой кусок перегородки вывалился внутрь.

— Подождите! — отец протиснулся поближе, взял у слуги факел и просунул его по ту сторону образовавшейся дыры. — Слишком много пыли. Да и дыма от этого факела много. Ничего не видно, придется ломать дальше.

Было выбито еще три куска кладки, прежде чем в ней образовалось отверстие, в которое смог бы пролезть взрослый мужчина.

Альда, которую отец в подвал не пустил, пританцовывала возле его входа то ли от холода, то ли от нетерпения.

— Что там? — бросилась она к поднимающемуся по ступеням Альберту.

— Пока ничего, — ответил управляющий, украдкой сплюнув в сторону коричневую от пыли слюну. — Пробили перегородку, а она просто отгораживает эту часть подземелья от той, вход в которую идет из библиотеки. Правильно вас отец туда не пустил. Пыль страшная и вонь от факелов. Потом полдня бы отмывались.

— А почему никто, кроме вас, не выходит?

— Рабочие собирают клинья и сейчас выйдут, а барон Лишней с вашим отцом осматривают остальные перегородки и решают, с которой из них начать в другой раз.

Он ушел приводить себя в порядок, а к разочарованной Альде подошла гулявшая с Алексом Гала.

— Что ты здесь караулишь? — спросила она. — И что это за пожилой мужчина к вам приехал? Это человек герцога?

— Это барон Лишней. Он мне обещал выбрать время и навестить. А помимо этого у него еще дела к отцу.

— Тот самый? — сделала круглые глаза подруга. — Мясник?

— Какой еще мясник? — не поняла Альда. — Ты это о ком?

— Ну барон Лишней, который у герцога сыском правит. Его еще все между собой мясником зовут. Говорят, что он народу загубил без счета, причем и простых, и благородных.

— Ах, говорят, — улыбнулась Альда. — А ты сама хоть о ком-то знаешь или только сплетни?

— Люди просто так говорить не будут, — неуверенно ответила Гала. — А что все вдруг в подвал полезли?

— Ловим призраков, — таинственным шепотом сообщила Альда и, увидев вспыхнувшие нешуточным азартом глаза подруги, не выдержала и расхохоталась.

— Издеваешься? — обиделась Гала.

— Шучу. Вы давно гуляете? Значит, пора уже к себе. Вот-вот должны ударить к обеду.

Из входа в подвал повалили грязные слуги. Отплевываясь, они потащили инструмент в каретную. Следом за ними вышли не менее грязные отец с Джоком. Отец на ходу снял с себя куртку и несколько раз энергично встряхнул, подняв целый столб рыжей пыли. Джок последовал его примеру.

— Разрешите, барон, представить вам мою подругу, леди Галу Хелл, — церемонно сказала подходящему Джоку Альда. — Гала, это барон Лишней, один из ближних людей нашего герцога.

— Очень приятно, — поклонился Джок, ища куда бы сплюнуть. — Вы, баронесса, никак не можете быть в окружении нормальных девушек, все норовите окружить себя красавицами. А госпожа Гала, как мне кажется, еще и с мечом знакома не понаслышке.

— Да, она мастер. И меня обещала научить. Если ничего не помешает, то с сегодняшнего дня и начнем. Я вижу, вы в подвале перепачкались. Отец, проводи гостя умыться, а служанки помогут почистить одежду. Не тяните, сейчас должны объявить обед.

Во время обеда из-за наличия посторонних о делах не говорили, а наевшись, опять собрались в комнате отца.

— Я вижу, что с вашими подвалами еще возится, и возится, — сказал Джок. — Столько времени я здесь сидеть не могу. Поэтому сделаем так. Я вам оставлю парочку своих людей, а сам с остальными скоро уеду. В этих местах появилась разбойничья ватага, так что желательно успеть дотемна.

— Может дать вам в помощь своих людей? — предложил отец.

— Не стоит, ватага небольшая, а люди у меня опытные. Приеду, натравлю на них какой-нибудь их крестьянских отрядов. Альда, возьмите письмо. Это мне Лани перед отъездом принесла. Прикипела она к вам и очень скучает. Уже делала намеки насчет ее к вам поездки. Я пока отсоветовал, но это ненадолго. Сейчас вам не до того, а позже выбрали бы время и нас навестили. Вам там многие будут рады.

— Как только со всем раскрутимся, непременно приедем.

— Буду с нетерпением ждать. А сейчас пойду готовить людей к отъезду. Надо будет еще проинструктировать тех двоих, что остаются у вас.

Много времени на сборы у Джока не ушло, вскоре все уже седлали своих коней.

— Это Сур Лаграх, — представил Джок Буше молодого невысокого, но крепкого парня. — Вообще-то он дворянин, но на моей службе старается это не афишировать. По натуре большой авантюрист, но человек безусловно умный и способный контролировать свои склонности. Для вашего дела лучшего и не найти. В помощь ему оставляю Арнэ Хорта. Это вон тот невысокий стражник с усами, который прощается с товарищами. Выбирал в основном из-за малого роста. Коридоры в ваших подвалах такие, что я себе всю макушку исцарапал. Но физически он очень силен. Оба надежны и лично мне преданы. Вот вроде и все. Прощайте.

Он взметнулся в седло и погнал коня в ворота. Сопровождающие быстро его догнали и рассредоточились так, чтобы прикрыть со всех сторон.

— Ты чем-то расстроена? — спросила Альду Гала.

— Когда уезжают друзья — всегда грустно.

— А кто из друзей уехал?

— Ну как кто? Барон Лишней уехал, ты же видела.

— И это друг?

— Гала, он прекрасный человек и надежный друг. Поверь, большинство слухов, которые о нем распускают недоброжелатели, это обыкновенные сплетни и ничего общего с действительностью не имеют.

— Большинство, но ведь не все же?

— Он защищает интересы герцога, а это требует временами укорачивать на голову его непримиримых врагов. Но лично ему это никакого удовольствия не доставляет. И он вовсе не мясник. А эти слухи… Я его спрашивала, а он смеется. Говорит, что при его работе гораздо лучше, чтобы его боялись. Давай сейчас начнем тренировки. После приезда Джолина привели в порядок много помещений. Возьмем себе одно побольше. Слуги вынесут всю мебель и застелют какой-нибудь старый ковер. Мой меч для тренировки пойдет?

— С ума сошла? Кто же учит таких неумех, как ты, боевым оружием? Я с собой привезла пару тренировочных мечей, вырезанных из дуба, так даже они затуплены. Но до них дело дойдет еще не скоро. Декаду тебе придется тренировать нужные мышцы и заучивать элементы передвижения. И только потом займемся отдельными приемами и связками. А вообще-то, рассчитывай, что для среднего уровня придется регулярно заниматься с полгода. Если ты и к фехтованию окажешься такой же способной, как ко всему остальному, этот срок можно будет уменьшить на месяц-два. Женщина никогда по силе не сравняется с мужчиной, а если сравняется, то это и не женщина вовсе. Поэтому наше единственное преимущество — это быстрота. Никогда не парировать удары прямо, иначе тебя просто вколотят в землю. Только уклонятся и отводить в сторону. Надо, чтобы твое тело само знало, когда и что делать. Начнешь думать — проиграешь. А для этого нужна только одна вещь — тренировки, в которых ты бесчисленное количество раз будешь отрабатывать одни и те же элементы. Я к своему уровню шла три года.

Они нашли управляющего и работа закипела. Для тренировочного зала выбрали самую большую из комнат, откуда недовольные барскими причудами слуги выволокли всю мебель.

— Нет у меня для вас большого ковра, — сказал Альберт. — А вот несколько небольших найду. Правда, они изрядно потертые, но вам на них не лежать.

— Это как сказать, — отозвалась Гала. — Кое-кому поваляться придется. Ладно, пусть несут то, что есть. И еще одно, здесь можно где-нибудь найти часы?

— Небольшие были в комнатах Ленара. Когда готовились к вашему приезду, Альда, я их оттуда убрал. Принести?

— Давайте, — сказала Гала. — С часами тренироваться гораздо удобнее, чем считать в уме сколько всего сделал.

Принесенные слугами песочные часы были установлены у стены на небольшом столике.

— Всего тридцать частей[25], — осталась недовольной Гала. — У нас было больше. Но все равно лучше, чем ничего.

Гала сбегала к себе и принесла тренировочные мечи, по виду очень похожие на настоящие.

— Тяжелые, — взвесив один из них в руке, сказала Альда.

— А что ты хочешь? Они по весу должны примерно соответствовать тому, что у тебя будет в реальном бою, иначе толку от таких тренировок будет мало. С ними тоже надо быть осторожными. С дури и кость можно перерубить. Я-то тебя калечить не буду, но на синяки настраивайся заранее.

Первое занятие было ознакомительным. Они немного помахали деревянными мечами только для того, чтобы Гала смогла убедиться, что ее подопечная даже меч держать в руке не умеет.

— Ладно, серьезные занятия начнем с завтрашнего дня. А свой меч тебе лучше пока на поясе не носить, можешь случайно сама зарезаться. Подарили тебе лук, лук и носи.

У себя Альда планировала первым делом почитать письмо Лани, но соскучившийся за день Алекс потребовал внимания, и пришлось его самой укладывать и рассказывать сказку. После того, как сын заснул, она перенесла лампу на столик у своей кровати и развернула небольшой лист бумаги, сложенный несколько раз. На нем была короткая записка, обычного для писем Лани содержания. Альда обратила внимание на расплывшиеся в углу письма чернила.

— Она плакала! — осенило девушку. — Бедная, она же еще совсем девчонка! Потерять всю семью и жить с герцогом, не видя его месяцами. Сидеть одной во дворце, где ни родных, ни друзей, кроме Леоры. Может быть, именно поэтому она запала в душу юной герцогине? Сама себе Альда могла признаться, что тоже по ней скучает. Непосредственная, склонная к фантазиям, искренняя и преданная друзьям девчонка как-то незаметно перестала быть для нее чужой.

«Она ведь тогда из-за меня и с братом поссорилась! — внезапно поняла Альда. — Может быть, в первый раз за все время их знакомства. И с Леорой у них что-то было после того, как та перестала со мной общаться. Ведь нормально дружили до моего приезда, а потом той теплоты в отношениях, что была раньше, я у них уже не видела. Обязательно нужно будет съездить повидаться и Галу взять с собой».

Глава 15

Следующий день стал для Алекса праздником. Вскоре после завтрака к ним в гости с обещанным визитом приехала семья Газлов.

— Раньше не получилось, — оправдывался массивный как медведь Свен. — Жена обещалась, что приеду и шкуры привезу, а у меня на охоте задержка вышла.

— Кабан его малость подрал, — пояснила Лаша, передавая мужу с седла Майю. — Пришлось ему пару дней отлеживаться, а мне ночей не спать, а днем на стенку лезть.

— Да будет тебе, — проворчал Свен. — Перед хозяевами мужа позоришь. Какой-то паршивый кабан…

— Ага, паршивый, — язвительно согласилась Лаша, спрыгнув с лошади. — Чуть поменьше будет, чем быки в твоей деревне. Пусть слуги заберут этот тюк, здесь те меха, что вам нужны.

— А это на кухню, — сказал Свен, снимая с заводной лошади большой сверток. — Это окорок того самого кабана.

Слуга, принявший мясо, охнул и выронил ношу. На помощь ему пришел второй, и они вдвоем подняли завернутое в шкуру мясо и потащили его в сторону кухни.

Алекс, который не сводил глаз с робеющей в непривычной обстановке девочки, дождался, когда взрослые поприветствовали друг друга, и протиснулся вперед.

— Разрешите, шевалье, мне развлечь вашу дочь? — спросил он, задрав голову на главу семейства. — В прошлое наше свидание она мне показала ваши трофеи, сейчас я ей покажу замок.

Свен поперхнулся, но сдержал смех и серьезно кивнул мальчику:

— Разумеется, господин барон. Ухаживать за гостями — долг хозяина.

— Подожди, Алекс, — остановила Альда сына, который уже завладел ручкой Майи и целеустремленно повлек юную даму к входу в донжон. — Гостей обычно сначала кормят.

— А я и так повел кормить, — заявил Алекс. — Мы орешков много накололи, а мед так только начали.

— Не беспокойтесь, — сказала Лаша. — Перед тем, как к вам ехать, мы хорошо позавтракали, так что никакой нужды в застолье нет. Пусть развлекаются.

Еще до выхода к гостям барон сказал дочери:

— Альда, придется тебе занять гостей, а я немного пообщаюсь и займусь делом вместе с людьми Джока. Он мне их не насовсем оставил, а работы в подвалах не на один день. Чтобы не привлекать лишнего внимания, начнем с той части, вход в которую идет из библиотеки.

— А чем же я их займу? — растерялась девушка.

— Расскажи что-нибудь из своих подвигов, — пошутил отец. — Или съездите куда-нибудь. На то же болото, например. Заодно и сама посмотришь, может быть, несколько уток собьешь. Все, пора идти, нехорошо заставлять ждать гостей.

Все вслед за детьми пошли в донжон, оставив лошадей заботам конюха. Для беседы выбрали единственное помещение замка, которое с небольшой натяжкой можно было назвать гостиной. Отец размотал сверток с мехами и залюбовался хорошо выделанными, подобранными по цвету шкурками.

— Да здесь не только мне и мальчику, здесь еще и дочери на куртку хватит. Сколько мы вам должны?

— Какие пустяки, любезный хозяин, — сказал Свен. — Какие могут быть счеты между соседями? А ваш мальчик метит мне в зятья, так что мы уже почти родственники.

— Поговорите немного с дочерью, — сказал барон. — А я ненадолго выйду.

Не успела Альда вкратце рассказать Свену о своей охоте на волков, как вернулся отец. Дочь рассказывала с юмором, и в ее изложении вся история казалась очень забавной. Все отсмеялись, после чего Свен все-таки заметил, что смех смехом, но повезло ей чрезвычайно. Отбиться зимой от такого количества серых было бы большой удачей и для него, что уж говорить о девушке.

— Вы нам сделали подарок, — сказал барон Газлам. — Я, в свою очередь, хочу одарить вас. Хорошие соседи и добрые друзья — это большая редкость. Примите от всего сердца. Это вам Лаша (он подал женщине пару крупных золотых серег тонкой работы), а это для нашей будущей невесты.

В руки Лаши вслед за первой легла вторая пара серег немного меньших по размеру, но с мелкими изумрудами.

— У меня сегодня запланировано очень важное и срочное дело, которое, к сожалению, отложить нельзя. Поэтому до обеда я предоставляю вас заботам дочери. Она покажет вам замок, а потом возьмите детей и съездите посмотреть нашу достопримечательность. Есть у нас недалеко древняя башня с привидениями. Детям должна понравиться. И Галу с собой возьмите. Это подруга Альды. Ее хлебом не корми, дай только чем-нибудь пощекотать нервы.

Он ушел, и девушке ничего не осталось, как развлекать гостей самой. К счастью, это оказалось не трудно. Она могла рассказать уже немало интересных историй, а Свен с Лашей оказались внимательными и благодарными слушателями. Свен, в свою очередь, рассказал несколько охотничьих историй, произошедших с ним самим. Потом нашли Майю с Алексом, отдающих дань орехам в меду, вымыли и одели детей, оделись сами и пошли к конюшне, где предупрежденный конюх уже приготовил лошадей. Здесь же их уже дожидалась Гала, прихватившая по просьбе подруги ее лук и тул со стрелами.

— Может быть, собью пару уток, — пояснила Альда, увидев вопросительный взгляд Свена, который тот бросил на оружие в руках представленной им девушки.

Не полагаясь на рассказ Ани, баронесса расспросила о дороге к башне еще и конюха. Тот подробно объяснил со всем вежеством, но после отъезда господ в матерных выражениях высказал кучеру все, что он думает о таких поездках, да еще с детьми.

Стояла солнечная безветренная погода, и земля уже начала подтаивать.

— Что-то долго нет снега, — Сказал Свен. — Плохо, если в этом году его не будет совсем. По снегу совсем другая охота. Если все же выпадет, и будет желание сходить на крупного зверя, могу поспособствовать. Не так далеко от нас зимуют олени, можно за один день обернуться, если выходить засветло. Переночуете у нас, а рано утром и пойдем.

— Я бы с удовольствием, с делами бы раскрутиться. Мы ведь здесь всего декаду или чуть больше. Я с нашим лесничим Клером Соте уговорилась насчет зимней охоты, но пока что ничего не получается.

— Знаю его, добрый охотник.

— Ладно, хватит вам все про охоту, — недовольно сказала Лаша. — Дома только о ней и говоришь, и здесь тоже. Как будто на свете больше ничего стоящего нет. Поинтересовался бы, что ли, чем твоя дочь занималась со своим кавалером.

— Мы по замку бегали, — похвасталась Майя. — Коридоры длинные-длинные, можно очень быстро бежать.

— Тебе бы все носиться, — проворчал отец. — Когда-нибудь точно лоб расшибешь. А замок у вас, Альда, и впрямь большой.

— Прежний наш замок был раза в три меньше, хотя народу в нем было почти столько же. Да и не строили мы его, отец нынешнего короля подарил отцу за заслуги перед короной и замок, и землю. А как можно построить такую махину и для чего, я себе с трудом представляю. Ясно, что на доходы от двух деревень такое и за сто лет не построишь.

— Здешние бароны строили его не одно поколение, — задумчиво сказал Свен. — И не на налоги, здесь вы правы. Деньги им приносили мечи их дружины. А замок строили рабы. Это сейчас раб — большая редкость. Наверное, они только на галерах и остались. А при основателе рабство еще было обычным делом. Тогда все воевали со всеми, и пленных было много. Не выкупили пленного в оговоренный срок — вот вам и готовый раб. Можно его в каменоломню, можно направить надрывать жилы на строительстве. Этот замок, как и многие другие, построен на костях. Между нами, основатель был еще той сволочью. Но надо отдать ему должное: королевство он собрал, а его потомки начали постепенно наводить в нем порядок. Жаль, что так не вовремя умер отец Андре. Сын к тому времени был еще слишком молод и неопытен, отчего многие наши беды. Сейчас ему годов не намного больше, но хоть советников батюшки вернул и слушает их, а не всяких проходимцев. Да и наш герцог у него в почете. Не знаю, откуда он взялся, но очень рад, что герцогский трон занял этот не по годам умный юноша.

— Мы уже почти приехали, — быстро перевела тему разговора Альда. — Вот в этом лесу и должны быть Гаенские топи. Гала, а что ты все молчишь?

— Жду обещанных привидений, — отозвалась подруга. — А болтать… Вы и без меня интересные вещи говорите. Иногда приятнее просто послушать.

— Разве что иногда, — ухмыльнулся Свен. — Надолго вас женщин не хватает.

Женщины последнее высказывание дружно проигнорировали, и все молча въехали в редкий сосновый лес. Кони осторожно ступали по поддающемуся под копытами мху, сверху на всадников капала растаявшая на солнце изморозь, небо, видное сквозь редкие кроны, начало потихоньку затягивать облаками. Наконец деревья расступились, и впереди блеснула вода. Пришлось проехать еще немного, прежде чем Гаенская топь открылась перед ними во всей красе. Черное зеркало воды раскинулось вширь на пару лер, а насколько далеко простиралась вода от берега — сказать было трудно: мешал стелющейся над водой туман. В отдельных местах были видны то ли поросшие травой и мхом кочки, то ли островки растительности. А в отдалении, шагах в ста от берега из тумана выплывала она. Довольно высокая башня конической формы с частично обвалившейся верхушкой. Было видно, что башня сложена из больших, плохо тесанных каменных глыб, частично поросших мхом.

— Вряд ли вы найдете здесь хоть одну утку, — сказал Свен. — Странно, но, похоже, здесь вообще ничего живого нет.

Словно для того, чтобы опровергнуть его заявление со стороны башни донесся раздирающий душу вопль. Крик был наполнен такой первобытной жути, что не по себе стало даже Свену. Женщины заметно побледнели, а Лаша прижала к себе заплакавшую Майю.

— Это и есть ваше привидение? — спросил Свен. — Понятно, что кричал не человек, но я не могу связать этот крик ни с одним из известных мне животных. Вообще-то это не топь, скорее слегка заболоченное озеро. На лодке можно бы было…

— И думать забудь! — вскинулась жена. — И вообще давайте возвращаться. Я уже достаточно налюбовалась на эту башню, еще ночью приснится. А Майя вон до сих пор боится.

— Я не боюсь, — запротестовала девочка, прижимаясь к матери и искоса глядя на Алекса. — Просто немного страшно.

— Да, надо ехать отсюда, — решительно поддержала Лашу Гала. — Что-то после того крика у меня всякое желание любоваться здешними видами прошло. А ехать туда на лодке — самоубийство. Недаром этого места так боятся местные, да и дичь здесь не водится, сами сказали. Интересно, чем оно питается, рыбу жрет, что ли?

— Ехать так ехать, — сказала Альда. — Пока доберемся до замка, время будет к обеду.

Больше никаких приключений их поездка не принесла. На обратном пути погода продолжала портиться и, когда все миновали ворота замка, с потемневшего неба стали, кружась, падать крупные хлопья снега. Все слегка озябли, а тут еще усилившийся ветер норовил забраться под одежду, поэтому поспешили в замок, оставив лошадей конюху.

— Наших коней расседлывать не надо, — дал указание Свен. — Пообедаем и домой.

— Может быть, заночуете? — предложила Альда. — Смотрите, как непогода разыгралась.

— Нет, как-нибудь в другой раз. Ехать нам недалеко, так что ничего страшного: закутаем дочь потеплее. У нас там одна служанка, да и то ее дело — смотреть за домом и помогать готовить. Мы не планировали задерживаться, так что не все надобное на сегодня сделано.

Все освободились от верхней одежды и прошли в жарко натопленное помещение гостиной, где и просидели до приглашения на обед, болтая о пустяках. По молчаливому соглашению о случившимся на болоте не говорил никто.

Барон к обеду немного припозднился, был весел, болтал с гостями, но Альда, хорошо знавшая отца, видела, что он чем-то озабочен.

Поев и поблагодарив хозяев за гостеприимство, Газлы собрались и уехали.

Альда, оставив расстроенного разлукой с дамой сердца Алекса заботам Галы, догнала идущего к себе отца и пристроилась рядом.

— Что-то случилось? — спросила она. — Чего это ты такой сумрачный, это из-за подвалов? Нашли что?

— Не совсем то, что искали, но кое-что нашли. Толковых ребят оставил Джок. Мы сегодня ничего там не ломали, обследовали то, до чего легко добраться. Нашли несколько пустых комнат и целых два подземных хода. Один креплен деревом и обрушен, а вот второй облицован камнем и прекрасно сохранился. Выходит в овраг недалеко от Леи и прикрыт разросшимся кустарником.

— Я думаю, что это не все ваши находки?

— Ты права, — вздохнул отец. — Еще нашли две камеры, забранные решетками с толстыми железными прутьями. Одна пуста, а вторая была закрыта на замок. В ней обнаружили высохшее женское тело с ошейником на шее. Там очень сухо, так что труп не сгнил. По сути это костяк, обтянутый кожей с остатками волос, одетый в лохмотья. Арне его осмотрел и считает, что при жизни это была красивая молодая женщина, причем дворянка.

— Как же он смог такое определить по останкам?

— Что молодая и стройная — по костям, с возрастом они меняются. Да и грива волос у нее была роскошная. А то, что дворянка — по ногтям. У крестьянок таких длинных ухоженных ногтей не бывает. Ее, видимо, заперли там умирать от голода. Может быть, еще приходили время от времени полюбоваться на ее мучения. На ошейнике с внутренней стороны сделаны шипы. Предки, конечно, были люди суровые, и много чего за ними числится такого, чего не принято вспоминать, но эти бароны были явно все чокнутыми.

— Алекс не такой! — с горячностью возразила Альда.

— Алекс еще мал, но у него уже сейчас гонору гораздо больше, чем хотелось бы видеть. Ты этого не замечаешь, потому что ему ровня. Вспомни себя маленькой. Ты дружила со всеми детьми своего возраста, а то и старше, не делая различий есть в нем благородная кровь или нет. А он весь день мается от скуки и отсутствия друзей, хотя у того же конюха есть сынок девяти лет от роду. Славный такой мальчишка, вы у него еще лук брали. Гленом его зовут. Но данное родителями воспитание не позволяет ему близко общаться с теми, кто ниже его по положению. Да и ты ему пример подаешь.

— Это когда такое было?

— Да постоянно. Дома ты знала всех слуг поименно, все, чем они жили. А здесь? Многих ты знаешь?

— Кузнеца, лесничего, мою служанку.

— Ага, — с сарказмом в голосе сказал барон. — С лесничим познакомилась, потому что одной в лес идти неохота, одного раза достаточно. К кузнецу даже сама поехала, хотя могла и послать слугу. Очень захотелось сделать новый инструмент. Ну, а служанка постоянно тебя развлекает.

— У меня от ее болтовни уже мигрень.

— Не надо, ты прекрасно поняла, что я хотел сказать. Баронство это не только преимущества и привилегии, это еще и обязанности. Господин должен знать своих слуг. Кто чем живет, кто на что способен. А ты просто раздаешь указания налево и направо и, пока их выполняют, тебе все равно, кто тебя обслуживает. В больших имениях, где слуг под сотню, а то и больше, всех не запомнишь. Но у нас их и два десятка не наберется!

— И ты всех знаешь?

— А как же. Тебе вон по приезде представляли нашего капитана, а ты мне его не назвала. Получается, забыла. А у него имеется жена Атлика и дочь Мара одиннадцати лет. Очень приятная семья. Или десятник Мел Гарт, толстый такой дядька с усами. Большой любитель рассказывать смешные истории. Нашего конюха зовут Савр Дире, в прошлом году у него умерла жена. Повара ты, конечно, знаешь, просто забыла упомянуть. Тебе всех слуг перечислить поименно?

— Не надо, — Альда не знала, куда девать глаза, щеки горели от стыда.

— Учись, доченька, — отец обнял дочь и прижал к себе. — Кто знает, сколько мне еще осталось? Вряд ли кто возьмется тебя учить, кроме жизни, а она учитель суровый. Я, к великому своему сожалению, все свое время и силы вкладывал не в тебя, а в твоего непутевого брата. Поэтому ты очень многого еще не знаешь и будешь делать ошибки. Не очень от этого расстраивайся, ошибаются все. Не все делают выводы из своих ошибок. Ладно, довольно об этом. Лучше расскажи, что вы там на болоте видели.

— Видели только башню, а вот слышали не пойми кого. Заорал кто-то оттуда жутким голосом, что аж мурашки по телу. Свен еще сказал, что не может припомнить такого зверя, который так кричит.

— Еще одна загадка. В другое время я, быть может, и заинтересовался бы. А сейчас мне уже все равно. Пусть себе кричит. Само оно оттуда не лезет, а люди тех болот сторонятся. Получается, вреда от него никакого и нет.

В дверь робко постучали, и вошедший на разрешение слуга передал, что к госпоже баронессе пожаловал кузнец.

— Ну иди, — отпустил отец. — Раз сам тезка нашего Газла пожаловал, да еще по твоему делу. Смотри, что на улице творится! Настоящий снегопад. Наверное, вы с Газлом наколдовали для своей оленьей охоты. Нужно было Свену тащиться в замок по такой погоде. Ты его хоть горячим чаем напои, выкажи уважение человеку.

Альда спустилась в прихожую и сама встретила гостя.

— Здравствуйте, Свен! Что же вы пошли в такую-то погоду? Снимайте куртку и отдайте девушкам. Пока мы будем с вами разговаривать, она и просохнет. Пусть нам подадут чай в гостиную. И попросите Стина, чтобы был погорячее.

Она провела немного робеющего от непривычной обстановки кузнеца в гостиную и усадила к столу.

— Сейчас принесут чай, и вы немного отогреетесь. Как вас не занесло снегом по дороге. То ни снежинки не выпадет, а то как небеса прорвало.

— Да, — согласился Свен. — Знатно сыплет. Уж и не припомню, когда так шел снег. А я к вам пришел показать, что получилось. Пришлось повозиться, пока нужные отверстия пробил. Пока только на три разных нити. С железом толком не получается, но я еще буду пробовать. А вот из бронзы добре получилось. Я тут принес, чтобы вы посмотрели так ли, или что надо подправить. Вот на катушке намотаны. Это самая толстая, а это потоньше. Самая тонкая вот на этой катушке.

— Надо попробовать, как они будут звучать, — решила девушка. — Давайте сюда. Пока нет чая я и проверю.

Она размотала два локтя струны, прижала один конец носком сапога, а за второй натянула нить рукой. Меняя силу натяжения, Альда свободной рукой оттягивала и отпускала струну, слушая сильные вибрирующие звуки. За первой струной последовали остальные.

— Очень хорошо, — сделала она вывод. — Только трех разных по толщине мне не хватит. Надо еще две тоньше, и две толще.

— Не знаю, — в замешательстве сказал Свен. — Одну еще тоньше можно попробовать, а две… боюсь, самая тонкая при изготовлении будет рваться. С сильно толстыми вопросов не будет, но вы такую нить своими пальчиками просто не сможете оттягивать.

— А если как-то утяжелить струны, не увеличивая толщины проволоки? Струна получается тяжелее и будет звучать глуше, а играть легко. Может быть, на нее намотать тонкую проволоку?

— Это какой же длины нужно делать такую тонкую проволоку? — задумался Свен. — Надо подумать. Если в медь добавить немного золота, то тянуть проволоку будет легче, да и чернеть не так будет. Только дорого получится с золотом-то.

— Подождите, я сейчас вернусь. Наконец-то принесли чай! Вы пейте, я обернусь быстро.

К счастью, отец еще никуда не уходил.

— Мне нужен для струн кусок золота! — заявила она. — Выбери из той сумки что-нибудь, что не слишком жалко.

— Большой кусок? — насмешливо спросил отец.

— Ну что ты надо мной смеешься? Откуда я знаю? Там, кажется, был какой-то браслет. Думаю, Свену его хватит. Он золото будет добавлять в медь.

Отец открыл денежный ящик, порылся в сумке с золотом и выудил из нее массивный мужской браслет.

— Для родной дочери мне ничего не жаль, — сказал он, передавая ей украшение. — Вот так из-за собственной слабости люди идут по миру. Да шучу я, шучу, не обижайся.

— Этого хватит? — спросила Альда у кузнеца несколькими минутами позже.

— Этого, по-моему, слишком много, — ответил Свен. — Не жалко портить браслет?

— Работа дрянная, — ответила Альда. — Мне струны важнее.

— Да, — согласился кузнец. — Мне за такую работу отец руки оторвал бы. Спасибо вам за заботу, я, пожалуй, пойду. Непогода это надолго, а мне самому интересно попробовать, что выйдет.

Свен ушел, а повеселевшая Альда направилась к себе. У дверей в спальню ее перехватила Гала.

— Ты там потише, — предупредила она подругу. — Алекс недавно заснул. Переодевайся потихоньку и пошли заниматься. Времени после обеда прошло уже достаточно.

Сегодня Гала зверствовала вовсю, и Альда к концу занятия не чувствовала под собой ног. Чтобы хоть как-то отыграться, она предложила:

— Слушай, давай и я тебе кое-что покажу из того, чему меня научила сестра герцога. Это борьба без оружия с более сильным противником. Ее брат научил, а она учила меня. Жаль, что занятия пришлось прервать. Заучила я немало, но надо все отрабатывать. И самой заниматься мало, без партнера толку все равно не будет.

После того, как Гала в третий раз оказалась на потертом половике, не в силах шевельнуться от боли в выкрученной руке, она почувствовала уважение к новой науке.

— Давай, после занятий с мечом, ты будешь учить меня, — предложила девушка. — И мне польза, и тебе тренировка. И мишень для ножей надо будет установить. Обещала учить, так учи!

Два следующих дня было очень холодно и ветрено, часто срывался небольшой снег. Девушки практически не выходили из донжона, убивая время на общение с Алексом и тренировки. Утром третьего дня ветер совершенно стих, днем так потеплело, что местами снег начал подтаивать. Из постоялого двора прискакал один из оставленных людей Джолина с известием, что человек, искавший встречи с приказчиком, схвачен, и в их дальнейшем пребывании там смысла больше нет. Поэтому вся команда вместе с пленным сегодня до полудня отбывает в новый город. Так что, если что надо передать…

Альда попросила его немного подождать и быстро написала короткое письмо Лани.

Работы в подземелье не прекращались. Все коридоры и помещения со стороны входа из библиотеки, в которые можно было легко проникнуть, были исследованы. Искомого не обнаружили, зато в одной из трех больших комнат нашли склад оружия, в основном мечей. Перебрав сотни три изделий древних мастеров, признали годными к делу всего пару десятков клинков и несколько боевых топоров. Сур предложил Буше продать весь этот металлолом оптом герцогу по дешевке.

— Для вас они ценности не представляют, — сказал он барону. — Откровенно плохая работа. Таким можно вооружать только разбойников, да еще не все и возьмут. Но металл не так уж и плох. Кузнецы герцога вполне смогут перековать это во что-то более приличное. И герцогу польза, и вам выгода. Если хотите, я по приезде договорюсь, чтобы прислали обоз. А все отобранное нами можете оставить для арсенала замка или продать.

На том и порешили.

Альда и раньше не рвалась в подвалы, а после находки тела узницы и вовсе отстранилась от всего с ними связанного, предоставив это мужчинам. Отцу эта подземная жизнь тоже начала надоедать.

— Где-то должны быть скрытые помещения, — говорил он своим помощникам. — По крайней мере, со стороны главного входа. Ведь ходил же туда зачем-то старый барон. Да и пропажу слуги так до сих пор не объяснили. Искать их пока не будем. У нас с этой стороны остались три глухих коридора. Вот завтра и начнем ломать кладку в тупиках.

Однако, на следующий день все тайные работы пришлось срочно прервать. Перед самым завтраком в замок въехала карета, запряженная четверкой лошадей, в сопровождении шести конных стражников. В имение нанесла визит сестра Ленара Ксавье и родная тетка Алекса.

Красивое надменное лицо женщины выразило легкое недоумение при виде встречающих ее Буше и нескрываемое облегчение при виде живого и здорового племянника.

— Позвольте приветствовать вас в замке Ксавье, — обратился к ней отец. — И узнать, кто вы и цель визита.

— Я сестра покойного хозяина имения и имею целью свидание с его сыном, — холодным тоном отозвалась гостья. — А вот кто вы, и на каком основании здесь распоряжаетесь, я бы хотела узнать.

— На основании приказа герцога провинции мы с моей дочерью являемся опекунами Алекса до его совершеннолетия и временными хозяевами имения.

— И еще, она моя мама! — добавил мальчик, обхватив Альду руками.

— Может быть, госпожа баронесса соизволит принять предложение и воспользоваться нашим гостеприимством? — спросил отец. — Или будем продолжать выяснять отношения во дворе при слугах? Вы проделали долгий путь, ваши люди устали. О лошадях тоже стоит позаботиться. Решайте быстрее, баронесса, мне недосуг в легком платье стоять на холоде.

— Будь по-вашему, — сделала ему одолжение Лара. — Мы остаемся.

— Тогда пусть ваши люди сами расседлают своих коней. У нас всего один конюх, а вас много. Потом их проводят позавтракать и покажут комнаты. А вас прошу пройти со мной.

Отец протянул руку, на которую женщина после некоторого колебания оперлась.

— Я не представился, простите, — сказал отец, увлекая гостью к входу в донжон. — Барон Рон Буше, к вашим услугам. А это моя дочь Альда.

— Баронесса Лара Патэ.

— Очень приятно. Вы очень вовремя приехали: у нас только что подали на стол.

После завтрака, который прошел в молчании, Буше вместе с баронессой Патэ перешли в гостиную, где и состоялось выяснение отношений. Алекса перед этим Альда предусмотрительно передала Гале.

— Я не знаю, из чего исходил герцог, назначая вас опекунами, — начала гостья. — Это мое право как единственной близкой родственницы покойного. Именно поэтому я здесь вместе с новым управляющим имения.

— Простите, баронесса, но ваши претензии безосновательны. Вы прекрасно знаете, что женщины не наследуют имения и могут стать опекунами несовершеннолетних наследников только с соизволения сеньора провинции, которым и является как раз милорд герцог. А причина очень проста: мы спасли Алекса, и он признал мою дочь своей матерью.

— А остальных спасти было нельзя?

— Вашего брата убили на наших глазах. Но мы были далеко и еще не успели вмешаться. А Алисию мы поначалу спасли, но позже, уже при повторном нападении ее убили стрелой. Тогда же и меня тяжело ранили. И то, что я и ваш племянник живы — целиком заслуга моей дочери.

— Подробности нападения и его причины выяснили?

— Помилуйте, баронесса, — удивился отец. — Какие могут быть причины для нападения у разбойников? А следствие вел сам барон Лишней, так что за всеми подробностями можете обращаться к нему. Это недалеко, во дворце герцога, всего полдня езды на вашей карете. Но должен предупредить, что в окрестностях появилась небольшая ватага разбойников. Правда, с вами охрана, но точное число разбойников неизвестно, и я бы на вашем месте рисковать не стал.

— Я все равно буду говорить с герцогом, — упрямо заявила Лара. — А еще я хочу обо всем расспросить племянника.

— Герцог в походе и неизвестно, когда вернется. А общаться с племянником — это ваше право. Давайте вместе пройдем в комнату дочери, он сейчас там под присмотром ее подруги. Вы будете уверены в том, что мы не настраивали против вас ребенка, а мы убедимся, что вы не будете на него давить.

Баронесса поджала губы и молча последовала за отцом с дочерью. Гала с наследником находилась в спальне Альды. Мальчик приходу тетки явно не обрадовался, но послушно рассказал, как на них напали разбойники и уничтожили охрану, как ударили папу, и он упал, как маму схватил один из них, и как «новая мама» перестреляла всех из лука.

— Она бежала за ними и стреляла в спину, пока они не закончились, — завершил он свой рассказ.

— У вас было мало людей, барон? — спросила Лара. — Какая нужда была вмешиваться самому, и тем более вмешивать дочь?

— У нас вообще не было с собой людей, баронесса, — ответил отец. — Мы с дочерью были там одни. Нас, видите ли, лишили имения из-за дурости моего сына, который вопреки моей воле поддержал Мартина. Мы имели некоторые средства и решили ехать на юг. По пути не повезло нарваться на мерзавцев, которые решили на свою беду позабавиться с моей дочерью.

— Думаю, им очень не повезло, — заметила баронесса.

— Нам — тоже, — ответил отец. — Главный мерзавец оказался сынком графа, который организовал на нас охоту. Для нас единственным выходом было обратиться к правосудию герцога. Но чтобы до него добраться, пришлось уйти с тракта и изрядно полазить по лесам.

— А как убили Алисию?

— Засада, — коротко ответил барон. — Мы уже выехали вчетвером на тракт, когда лучник убил баронессу и тяжело ранил меня. Дочь убила его и всех тех, кто с ним был и умудрилась в дождь доставить во дворец герцога и меня, и Алекса. Мне потом пришлось долго выкарабкиваться, да и Алекс простудился.

— Это несколько меняет дело. Увидев вас, я подумала…

— Я понял, — прервал ее отец. — Можете не продолжать. Определенные резоны так думать у вас были. Я бы и сам в подобной ситуации отнесся с подозрением к неизвестно откуда взявшимся людям.

— Я рада, что вы это понимаете. Мой муж достаточно богат, и я никогда не стала бы претендовать на это имение, даже если бы имела на это право. Меня всего лишь беспокоит будущее мальчика. Но вы мне так и не ответили, есть какая-либо подоплека в этом нападении и гибели брата.

— Алекс, сходи к Гале и немного побудь с ней.

— Мамочка, я хочу с вами!

— Я кому сказала!

— Ладно, ты только не сердись.

— Он вас любит по-настоящему, — заметила Лара.

— Я его тоже. Почему вы так решили, что это необычное нападение?

— Я ничего не утверждаю. Просто отец ненавидел Ленара, а тот отвечал ему тем же. Брат не оправдал надежд отца. Наверное, я плохая дочь, но я рада, что его уже нет в живых. Он ведь и Алекса не любил. Последние годы меня здесь уже не было, но брат передавал письма оказией. Так было что?

— Я связан словом и говорить об этом не имею права. Моя дочь тоже.

— Вы ответили. Я так и чувствовала, что ничем хорошим это не кончится. Проклятый замок! Как я рада, что отсюда вырвалась!

— Вы не внесете ясность в один вопрос, баронесса? — спросил отец. — В чем причина такой любви баронов Ксавье к земляным работам?

— Мужчины моего рода никогда не посвящали женщин в свои дела, — отрицательно покачала головой Лара. — Знаю только, что уже отец этим точно не занимался, хотя какие-то тайны, связанные с подземельям, у него были. Но я их не знаю, у нас в семье любопытство не поощрялось.

Лед недоверия был сломан, и до самого обеда общение уже носило непринужденный характер. Пообедав, гостья засобиралась в обратный путь.

— Раз у Алекса все в порядке, я у вас сейчас задерживаться не буду. Может быть, с мужем приедем летом. А лучше всего приезжайте вы к нам.

Они уехали, а отец и люди Джока, взяв инструменты, спустились в подвал. На этот раз им повезло: с первой попытки они нашли место упокоения основателя и его свиты.

Глава 16

— Заходи, дочка, — отец сидел в своей комнате за столом, слегка ссутулившись. — Садись и посмотри вот на это.

Он передвинул к ней массивный диск размером со свою ладонь, тускло блеснувший желтым.

— Это он?

— Да, это походный знак короля-основателя. А это, — он показал на лежащий на ковре длинный меч в простых ножнах. — Его меч. Там очень сухо, и все хорошо сохранилось. Сталь за столетия потемнела, но гравировку герба прекрасно видно. Никаких сомнений больше быть не может — это он.

Альда взяла в руки диск медальона с прикрепленной к нему цепочкой с крупными звеньями и повертела в руках. Смотреть было особенно не на что: на ровной, слегка выпуклой поверхности было выбито довольно грубое изображение солнца. Медальон был достаточно тяжел, чтобы долго его держать в руке и неприятно холодил кожу.

— И такое постоянно таскать на шее?

— Раньше люди были покрепче и не такие изнеженные. Его меч тоже весит раза в два больше моего.

— Кого еще нашли?

— Их там двенадцать. Парни сейчас собирают все вещи и помечают, у кого что взято.

— Для чего все это нужно, папа? Похоронить всех…

— Не могу, дочка. О судьбе останков пусть думает герцог. Может быть, он так и решит. А может быть, позволит родственникам забрать тела их предков и упокоить в родовых склепах. Там почти у каждого родовое оружие. Некоторые гербы мне незнакомы, не все знатные роды того времени выжили. Но есть и те, кто принадлежит к очень влиятельным семействам. Думаю, что там будут очень благодарны тому, кто вернет им родовые реликвии и тела предков.

— А так же потребуют вдобавок наши шкуры, — невесело усмехнулась Альда.

— А это, как он все преподнесет. Может быть, еще спасибо скажут.

— И что будем делать дальше?

— Когда внизу все закончат, проделанное нами отверстие наскоро заделаем. А все вещи переправим в замок герцога. Наверное, надо будет съездить туда самим.

— А подвалы?

— Если барон Лишней хочет, пусть присылает людей, и пускай они в этих подвалах копаются. Лично я сыт по горло и подвалами, и тайнами баронов Ксавье. Если я ко всему этому и вернусь, то еще очень нескоро.

— И когда, как ты думаешь, поедем?

— Думаю, дня через три-четыре, если погода сильно не испортится.

— Значит, я, наверное, успею съездить к баронам Кариш.

— Все носишься со своим инструментом?

— Не только. Гале тоже стоит повидать отца, если она решила остаться с нами.

— Это да, — согласился отец. — Тогда завтра вместе съездим. Парни дальше и без меня прекрасно справятся, а если что, Альберт поможет.

— Это если Свен успеет со струнами.

— Сделает он тебе струны, можешь не беспокоится. Мне кажется, что ему самому загорелось такое сделать, чего никто еще не делал. Всяко интереснее, чем подковы ковать.

Отец как в воду глядел. В тот же день уже под вечер Свен принес ей готовые наборы струн.

— Вы, госпожа, извиняйте, — сказал он, но тоньше тех струн, что я в прошлый раз приносил, получилось сделать только одну. Пробовал еще тоньше, ничего не получается: нитка просто рвется. А вот толще сделать получилось. Обе струны одинаковые, но на одну навита проволока, о которой вы говорили.

— А как же получилось сделать такую длинную проволоку? Или ты из кусков мотал?

— Из кусков никак нельзя, расползется все. Я придумал вертушку, на которую цепляю один конец нити, и кручу. А сын заготовку греет, чтобы не остыла. Так можно очень длинную проволоку тянуть. Не сразу, но приноровились. Теперь я вам этих струн сколько хотите могу сделать. После вытяжки их еще, правда, надо шлифовать и полировать, но то нетрудно. Самая загвоздка в навивке. Сын за день только две струны и смог сделать. Но я придумал, что ежели к одному концу нити прицепить тяжелый груз для натяжения, а второй конец вращать, то проволока сама навиваться будет ровно виток к витку.

— Это хорошо. Мне-то самой много струн не надо. Сделаешь три набора и ладно. Но, если все получится, к тебе с заказами на них будут мастера обращаться из тех, что делают музыкальные инструменты.

— Тут такое дело. Инструмент ваш будет играть, конечно, звонче, да и громче тоже, но я думаю, что струны все-таки время от времени придется менять, больше всего самые тонкие. Особливо, если много играть. Жильные в этом понадежней будут.

— Тебе же лучше, будут еще про запас заказывать. Ты их сколько принес?

— Вот, извольте посмотреть, два полных набора по шесть штук. Но я их много вытянул, сейчас сын полирует. И проволока еще есть. У меня и дочь этим заинтересовалась. У нее есть дуара[26], так уже стала просить и ей поменять струны.

— Боюсь, что без переделки ничего не получится, — покачала головой Альда. — Натяжение нужно гораздо большее. Поэтому и сам корпус, и, в особенности гриф, должны быть прочнее.

— Тогда закажу корпус соседу. Он по дереву большой умелец.

— Не всякое дерево пойдет. На корпус лучше всего пустить липу, а гриф сделать из дуба. Все должно быть хорошо высушено и покрыто лаком от воды.

— У него всякое дерево под крышей годами сохнет. Что-нибудь подберет.

— Свен, вы не сможете до завтра сделать еще один набор? Мы как раз с утра собираемся к соседям, и я хочу навестить мастера и сделать заказ.

— Если выедете после завтрака, то утром поднесу.

— Вот спасибо! Подождите немного.

Она сбегала к себе и, вернувшись, протянула кузнецу несколько монет.

— Возьмите, здесь пять золотых. Это задаток. Золото от браслета можете оставить себе.

Кузнец не обманул и появился в замке с недостающими струнами перед самым завтраком и по настоянию Альды был усажен за стол. С сыном девушке пришлось выдержать настоящее сражение, когда он узнал, что его не берут с собой.

— Пойми, Алекс, — уговаривала она его. — Мы не будем брать карету, а поедем верхом. Так будет гораздо быстрее. Но для тебя по холоду это все равно слишком долго. Давно ты болел? Вот вскоре поедем на карете к Лани, тогда непременно возьмем тебя.

— А что мне делать сейчас? — упирался сын.

— Сбегай, поиграйся с Гленом. Пусть он тебя научит стрелять из лука. Видишь же, что у меня это пока не получается.

— А можно?

— Конечно. Только не надо ему лишний раз напоминать кто он, и кто ты. Играй с ним, как с равным тебе по положению, иначе толку от ваших игр не будет.

Выехали вшестером: отец, девушки и трое стражников. Верхом оказалось, действительно, гораздо быстрее, и в баронство Кариш приехали задолго до обеда. Во дворе замка их встретил сам хозяин, который порывался усадить всех за стол.

— Дорогой Лаш, — сказал отец. — Верхом-то до вас ехать всего ничего, а выехали мы сразу после плотного завтрака. Так что спасибо, но раньше обеда мы есть не будем. Давайте лучше где-нибудь присядем и поболтаем, пока молодежь будет делать свои дела.

Прибежавший смутно памятный Альде по прошлому посещению отец Галы обнял дочь и увел в дом, стражники направились в казарму, а остальных барон повел в гостиную, где вскоре собрались все члены его семьи. Алия откровенно обрадовалась приезду Альды и увлекла ее в угол гостиной, где они перешептывались, изредка кидая насмешливые взгляды на сына Лаша Хогана. Прошлый раз парень отсутствовал и Альду не видел. Сраженный красотой гостьи, он с отсутствующим видом сидел за столом с родителями и старшим Буше. Время от времени на его лице появлялась мечтательная улыбка.

— Наверное, мечтает, как бы затянуть тебя на сеновал, — давясь от смеха, шептала Алия на ухо Альде. — У него все мысли направлены в одну сторону. Мало его отец дрыном охаживал за служанок. Конечно, Гала уже забыта.

— Ну его, пусть себе мечтает, — отмахнулась Альда. — Я привезла струны для инструментов. Это ничего, если мы сейчас исчезнем и направимся к Сторну?

— Не вижу никаких проблем, — пожала плечами Алия. — Папа! Мы идем к управляющему, у Альды к нему дело.

Сторн встретил их улыбкой.

— Ну что? — спросил он, весело глядя на девушек. — Получилось что-нибудь со струнами?

— А как же! — ответила Альда. — Я привезла наборы струн для трех инструментов: вам, себе и Алии. Если все хорошо получится и будет потребность, наш кузнец сможет сделать еще.

Мастер сразу посерьезнел, и они вместе занялись осмотром струн. Потом Сторн по одной закреплял струны в зажимах и, меняя натяжение, пробовал звучание.

— Ну что же, — вынес он свое заключение. — Звук сильный и чистый, а большое количество струн даст возможность играть сложные вещи. Теперь надо заняться корпусами. От их качества тоже многое зависит. Если все пойдет нормально, то первый инструмент будет готов через пару декад, а на каждый последующий времени уйдет в два раза меньше. Господин барон говорил, что собирается вас навестить до весны. Так что я могу передать инструмент с ним. Или, если он окажется тяжел на подъем, сами приедете.

Девушки простились со Сторном и вернулись в гостиную.

— Так вы, оказывается, уговорили Галу остаться, — выговаривал Лаш отцу. — Мало вам красавицы-дочери, так вы всех красивых девушек хотите затащить в свой замок.

— А я? — засмеялась Алия. — Что, родная дочь уже не красавица? А сам мне что говорил?

— Так они и тебя с собой увезут! — пошутил Лаш.

— Где красавицы? — очнулся Хоган.

— Ага, проснулся! — ехидно сказал Лаш. — Тебе бы все за девками бегать и подолы задирать! Я в твои шестнадцать лет уже на двух войнах побывал.

— Я и хотел, — огрызнулся сын. — И что ты сделал?

— Потому что наследник должен думать головой, а не другим местом. Наши гости в свое время вообще лишились имения из-за такого же оболтуса, как и ты. Ты и для нас такой судьбы хочешь? Так я о тебя одну палку обломал, обломаю еще столько, сколько потребуется, но человеком сделаю.

Хоган покраснел и счел за лучшее заткнутся.

Наговорившись вволю, направились в трапезную обедать, а после обеда начали собираться обратно. Во дворе с отцом переговорил отец Галы Дерик Хелл. Чувствовалось, что он расстроен решением дочери остаться в баронстве Ксавье, но не хочет ее ломать.

— Она вам там правда будет не в тягость? — спросил он у старшего Буше.

— Как такая девушка, как Гала, может быть в тягость? — удивился отец. — У вас замечательная дочь. Моя с ней сильно подружилась, и большую часть времени они проводят вместе. Если соскучитесь, приезжайте. Всегда будем рады вас видеть. Тут и ехать всего ничего.

— Мы скоро к вам сами соберемся, — пообещала Вара. — А перед тем пришлем кого-нибудь с известием. И инструмент ваш непременно привезем, мне дочь говорила, что Сторн его скоро сделает.

— Да, лучше кого-нибудь прислать, — согласился отец. — Мы на днях едем в столицу. Поездку планируем на несколько дней, а там кто его знает, как оно все сложится.

Появилась Гала с покрасневшими глазами и пошла седлать свою лошадь. У остальных кони уже были оседланы и, дождавшись ее, выехали за ворота. Обратный путь прошел без происшествий, и еще дотемна они въехали в ворота своего замка.

— Сур Лаграх сказал, что завтра они закончат все работы, — сказал отец Альде после ужина. — А послезавтра с утра собираются возвращаться. Думаю, самое разумное это поехать вместе. Ты не передумала брать с собой Алекса?

— Если я его опять не возьму и нарушу данное мной обещание, он мне этого никогда не простит, — улыбнулась дочь. — Да и вообще мне гораздо спокойнее, когда он со мной. Не хочу я его надолго оставлять, тем более в этом замке. Можешь смеяться, но он мне чем-то напоминает деда Алекса. Такой же замкнутый, угрюмый и полный опасных тайн.

— Не буду я смеяться, — покачал головой отец. — Хочешь взять — бери. Гала, конечно, тоже едет?

— Да, я ей тоже обещала. Ей это интересно, а мне будет не так скучно. Познакомлю ее с герцогиней, может быть, подружатся.

Несмотря на поездку и поздний ужин, тренировку Гала на сегодня не отменила, просто чуть сократила время занятий.

— Ты уже прошла предварительную подготовку, — подвела она итог в конце занятий. — Поэтому после поездки перейдем к занятиям с мечами. А сейчас иди, мойся и отдыхай. Там тебя уже Алекс заждался.

Мальчишка действительно успел по ней соскучиться, к тому же он сегодня полдня тренировался в стрельбе из лука под руководством Глена и добился в этом некоторых успехов. Теперь он горел желанием поделиться этим с матерью. Его рассказ длился довольно долго. Закончив, сын замолчал, вопросительно глядя на Альду.

— Тебе не разрешали водиться с детьми прислуги? — спросила она и, получив утвердительный кивок, продолжила. — Понимаешь, разница в происхождении играет очень большую роль во взрослой жизни. У детей все проще. Я сама, будучи девчонкой, играла со всеми подходящими по возрасту детьми что прислуги, что деревенскими. Именно деревенские ребята научили меня охотиться. Когда вы вырастете, ваши пути разойдутся. Но и тогда тот, кто не делал большой разницы в людях в детстве, не будет пренебрежительно относиться к ним и потом только на том основании, что ему, в отличие от них, повезло родиться бароном. В крупных имениях у наследников обычно достаточно друзей из благородных семей, и с простолюдинами они не якшаются. Оттого так часто уже во взрослом возрасте они ни в грош не ценят жизнь и достоинство простого человека. А это плохо хотя бы потому, что все их богатство создается как раз такими людьми. Никогда не теряй своего достоинства, но и не унижай других людей без причины. Особенно тех, кто стоит ниже тебя. Ты меня понял?

— Я понял мама.

— Вот и хорошо. А теперь давай спать.

На следующий день после завтрака, оставив людей Джока приводить в порядок и упаковывать находки, старший Буше попросил дочь отвести сына к Гале, а самой собраться для непродолжительной конной прогулки. Видя, что отец почему-то не в духе и не испытывает желания разговаривать, она не задавала вопросов, а тоже молча собралась, прихватив с собой на всякий случай лук. У конюшни она встретила отца, который крепил к седлу пару увесистых с виду сумок. За ворота выехали молча и только тогда, когда отъехали от замка в направлении дома лесничего, отец объяснил причину поездки.

— Завтра мы едем в столицу. Особых неприятностей от этой поездки я не ожидаю. Если за нас возьмутся, то только после возвращения герцога. А сейчас мы с тобой сделаем то, что в свое время сделали еще в том имении. Барон Лишней обещал, что в случае чего постарается нас упредить заранее, чтобы мы могли нормально собраться и взять все необходимое. Но может статься, у него просто не будет такой возможности, а нам придется бежать в спешке. Не хотелось бы остаться без ничего, особенно теперь, когда с нами Алекс. Поэтому мы сейчас спрячем вне замка большую часть наших ценностей. Барон Лишней тоже, кстати, такое советовал. В моих сумках больше тысячи золотых, твои алмазы и больше половины украшений из найденного клада, а так же немало серебра. Это гораздо больше того, с чем мы собирались начать жить после подавления мятежа.

— Ты хочешь спрятать это у лесничего?

— Конечно, нет. В таких делах посторонним, пусть даже и честным людям, доверять нельзя. Не очень далеко от их дома есть место, которое очень не любят посещать местные. Потерпи, сейчас приедем, уже немного осталось.

— Что это было? — спросила Альда, когда через несколько минут они спешились возле жалких остатков некогда большого строения. Бревна прогнили, а частью обгорели, и все это густо поросло мхом и заплесневело.

— Здесь когда-то стоял дом того самого молодого лесничего из легенды.

— И ты в это веришь?

— В месть богов и в то, что они утопили замок барона, я не верю. Тот замок, где мы живем, и есть первоначально построенный. Башня на болоте к баронам Ксавье никакого отношения не имеет. А в то, что молодой лесничий якшался с дочерью барона, и тот затравил обоих собаками, после всего виденного в подвалах вполне готов поверить.

Барон слегка приподнял край прогнившего и рассыпающегося под его пальцами бревна и ногой запихнул под него обе сумки. Потом накидал на это место трухи и хорошо потоптался.

— Теперь даже лесничий, если его сюда занесет, не поймет, что здесь что-то прятали. А через пару дней вообще ничего не останется. Снегу в лесу было чуть, да и тот большей частью стаял.

— А звери сумки не порвут?

— Съедобного там ничего нет, а кожу я смазал такой мазью, что ни один зверь в своем уме к такому не притронется. Запомнила место? Ну и прекрасно, поехали обратно.

Дома на лестнице ее перехватила расстроенная Гала.

— Я не знаю, что из одежды взять с собой, — мрачно сообщила она подруге. — Кроме верхового костюма ничего в голову не лезет.

— А где Алекс?

— Спит твой сын. Есть у него такая замечательная способность засыпать при каждом удобном случае, особенно после еды. И ведь ни капельки не толстеет, мне бы так.

— Когда соберешься толстеть, предупреди. Что же касается одежды, то хоть мы и поедем в карете, а наших лошадей поведут на поводу, надевать в дорогу все равно советую костюм для верховой езды. Мало ли что может случиться, а в нем гораздо удобнее, чем в платье. Никогда не забуду, как Алисия путалась в юбках. А в дополнение к костюму возьми с собой одно повседневное платье, и одно получше. Праздников и балов там до приезда герцога почти наверняка не будет, но, может быть, понадобится. Можешь еще спальный халат захватить. Тапочки не бери, у управляющего их много. Я, наверное, пока сын спит, тоже пойду собираться. Завтра и завтракать, и выезжать будем рано. Еще и Алексу все надо собрать, а доверять это Ани что-то не хочется.

Утром всем пришлось проснуться еще затемно, быстро привести себя в порядок и позавтракать. Вещи были собраны заранее, так что выехали без задержки. С собой взяли пять конных стражников. Барон приказал им надеть под верхнюю одежду доспехи.

— Если кому придет мысль вас обстрелять — сказал он недовольной охране. — Пусть для них это будет неприятным сюрпризом.

Люди Джока тоже отправились верхом, остальные заняли карету. На переднее сидение уселись отец с Алексом, напротив них — девушки. На пол кареты Сур положил несколько свертков с самыми ценными находками, остальное увязали и закрепили снаружи. Дорога, подмерзнув, ровнее не стала, и колеса кареты подпрыгивали на всех неровностях, которых было предостаточно. Когда выехали на тракт, дорога стала шире, но и более разбитой. Массивный барон лишь ерзал на сидении, придерживая Алекса, а потом вообще взял его на руки. Легким девушкам приходилось хуже. Их швыряло из стороны в сторону на каждой колдобине.

— Почему так не трясло, когда ездили к Каришам? — простонала Альда.

— Потому, что тогда мы никуда не торопились и ехали в два раза медленнее, — ответил отец. — Да и сколько до них той езды?

Альда давно уже бросила на пол лук и тул со стрелами и вцепилась в сидение обеими руками, но это помогало мало. Постепенно стало светать. Девушки изо всех сил старались удержать в себе завтрак, а вот Алекс на руках отца умудрился заснуть. Наконец, Гала не выдержала этой пытки и решила пересесть в седло. Ее примеру последовала Альда.

— Разумно ли это? — попытался остановить их барон. — В отличие от охраны на вас нет брони. А если ударят стрелами?

— Лучше стрелы, чем это, — все еще борясь с тошнотой ответила Гала.

— Да, мы лучше верхом, — поддержала ее Альда, забирая у стражника повод Бри. — Мы половину хоть проехали?

— Наверное, чуть меньше, — ответил отец. — Вы все-таки на всякий случай держитесь середины дороги. И скажите кучеру, пусть наддаст. Мне эта тряска, в отличие от вас, так не мешает, а Алексу на руках мягко.

Передвигаться верхом было, безусловно, легче, хотя и верховые соблюдали осторожность и не неслись во весь опор, чтобы не покалечить лошадей на неровностях дороги и не сломать себе шею. Хорошо еще, что снега не было, так что все ямы были прекрасно видны. То ли все разбойники еще крепко спали, то ли Джок сдержал слово, и их перебили, но за все время пути на Буше, к счастью, так никто и не напал. Наконец из-за поворота дороги показались военные лагеря герцога. Когда к ним подъехали совсем близко, их кавалькаду перехватил один из разъездов, патрулирующих подходы к новому городу.

— Кто едет? — крикнул офицер, поднимая руку, чтобы остановились.

Его десяток грамотно перекрыл дорогу, в руках у некоторых появились арбалеты.

— Барон Буше с дочерью и наследником! — прокричал в ответ один из их стражников.

Лицо офицера просияло, он поспешил приблизиться и поклонился Альде, припав к шее коня.

— Счастлив вас приветствовать, леди! Вы позволите мне и моим людям сопроводить вас до столицы?

— А как же обязанности? — улыбнулась ему Альда. — Вас потом не накажут?

— Кроме нас здесь еще два разъезда. А потом пусть наказывают, зато именно мы окажем честь Неистовой Альде и утрем нос «Волчьим хвостам».[27] Да это и недолго, а в такое время здесь почти никто не ездит.

— Почту за честь, — еще раз улыбнулась девушка восторженному почитателю ее талантов. — Только поехали быстрее. Мы давно в пути и уже порядком намерзлись.

Офицер кивнул и, повернув своего коня, поскакал во главе увеличившейся в числе кавалькады.

— Чего это он? — спросила Гала у подруги, как можно тише. — Почему это ты вдруг неистовая?

— Потом расскажу, — засмеялась Альда. — Не бери в голову, лучше смотри сколько тут всего понастроили.

Сорок минут скачки, короткие переговоры офицера с гвардейцами у ворот, и вот они уже подъезжают к конюшням дворца.

— Для чего это? — спросила Гала, показывая на навесы.

— Чтобы не мокнуть. Подожди, нас встречают.

К ним навстречу спешили несколько человек, в одном из которых Альда с радостью узнала Джока. Первым, как и положено, был управляющий.

— Добро пожаловать во дворец герцога Аликсана! — слегка запыхавшись, сказал он, глядя на Альду. — Госпожа, искренне рад вас снова видеть. А где ваш батюшка?

— Здравствуйте, уважаемый Дорн, — приветливо улыбнулась ему девушка. — Я тоже рада. Здравствуйте, барон! Позвольте всем представить мою подругу благородную Галлу Хелл.

Они спешились и вместе с подошедшими отцом и Алексом в сопровождении Дорна направились в замок, оставив лошадей слугам. Джок всем приветливо кивнул и поспешил к своим людям, которые уже вытаскивали из кареты свертки.

Альда не думала, что будет так волноваться, вернувшись в это место. Тем не менее ощущения у нее были, как при свидании со старым, давно не виденным другом.

«А ведь мы и уехали отсюда не так давно, — думала девушка. — Почему же тогда в душе такая радость?»

Освободившись от верхней одежды, они хотели подняться на второй этаж, но не успели этого сделать. Почти кубарем скатившаяся с лестницы, Лани повисла на шее Альды, едва не повалив ее на пол.

— Ну же, успокойся, — обнимая трясущиеся плечи девчонки, шептала ей Альда. — Все хорошо, не надо плакать. Что могут подумать люди?

— Мне все равно, что они подумают, — шмыгнула носом герцогиня. — Вы с братом оставили меня здесь одну. Мало того, что скучно, так еще волнуйся за вас!

— Какая же ты еще все-таки девчонка! — Альда ласково провела рукой по ее голове, приглаживая растрепавшиеся волосы.

— На себя посмотри! — буркнула Лани, но не отстранилась и плакать перестала.

— От брата нет известий?

— Он предупреждал, что гонцов долго не будет, а сам планировал вернуться к концу зимы. Извините, что я вас здесь задержала, прошу наверх. Кто эта девушка?

— Это моя подруга, Гала Хелл. А это сестра нашего герцога Лани Аликсан, — представила девушек друг другу Альда.

— У тебя везде друзья, — вздохнула Лани, поднимаясь по лестнице впереди всех остальных. — Не то, что у меня. Алекса-то привезла?

— Я здесь, тетя Лани! — подал голос мальчик, скрытый от глаз маркизы массивной фигурой барона.

— Ну и славно! Ваши комнаты так и остались, там никто ничего не трогал. А комнату для твоей подруги сейчас приготовят. Вы есть хотите, или дождетесь обеда? Уже скоро должен быть.

— Дождемся, конечно, — ответил за всех барон. — Нас с дороги сильно растрясло, так что надо немного прийти в себя, а то кусок в горло не полезет.

— Давайте пройдемте в гостиную, пока слуги уберут в комнатах и принесут ваши вещи. А я на вас хоть вдосталь погляжу, — Лани решительно зашагала в гостиную. — Я попросила Дорна, чтобы изготовили еще кресел. Так что теперь их нам на всех хватит.

Все с облегчением расселись в удобные, мягкие кресла, а на стоящие возле них небольшие низкие столики слуги уже ставили чашки с горячим чаем.

— Вот это то, что надо с дороги, — одобрил отец, осторожно отхлебывая горячий напиток. — Спасибо.

— Ну и как вы там жили? — спросила Лани, усаживая к себе на колени перебравшегося к ней Алекса. — Рассказывай, что у вас там произошло?

— Много чего, — сообщил ей мальчик. — Я из лука стреляю теперь только немного хуже мамы. Еще дед приходил маму расстраивать.

— Подожди, — не поняла Лани. — Какой дед? Ведь твой дед умер.

— Умер, — подтвердил Алекс. — Но все равно по замку шастал. Мама двери заперла, а он сквозь них прошел. Но его уже несколько дней не видно. Наверное, ушел в подвалы. Отец говорил, что там призраков много. Но они безобидные и тихие, не то, что привидение в башне на болоте. То, знаешь, как кричит? Даже Майю напугало. Это моя новая дама сердца.

— Весело живете! — с завистью сказала Лани. — А у тебя, оказывается, и дама сердца есть? И как, красивая?

— Красивее не бывает, — заверил ее мальчик. — И бегает здорово, я ее едва догнал.

— Ничего, — пошутила Альда. — Вот вырастишь, и дамы будут бегать не от тебя, а за тобой.

— Очень они мне нужны! — отмахнулся от таких перспектив сын. — Мне и Майи хватит.

Вошел слуга и доложил, что комнаты для господ готовы и вещи доставлены. Следом за слугой пожаловал Джок.

— Герцогиня, — обратился он к Лани. — Вы не могли бы показать подруге Альды ее комнату и заняться Алексом? Мне надо поговорить с бароном и Альдой наедине.

Разговор наедине много времени не занял. Когда они добрались до служебной комнаты Джока и расселись на стульях напротив хозяина, тот сразу же перешел к делу.

— Я наскоро осмотрел все находки. Никаких сомнений ни в их принадлежности, ни в происхождение золота у меня нет. Думаю, не будет и у других. Если все рассказать так, как есть, будет очень плохо. Герцог имеет большое влияние на его величество и, может быть, со стороны двора у вас неприятностей и не будет. Тем более, что золото вы вернули. Но остается еще один момент — как дальше жить Алексу? Эта история так ославит баронов Ксавье, что с ним никто не захочет иметь дело. Поэтому, пока герцог еще отсутствует, предлагаю подумать, в каком виде все преподнести двору. Желательно все оформить как вашу находку места упокоения и золота вне родовых владений Алекса. Тогда вместо наказания, наоборот, должна последовать награда. Подумайте, где можно найти вблизи баронства место, где могли бы сохраниться тела и оружие, время пока есть.

Глава 17

— А где Леора, почему ее не видно? — спросила Альда. — Неужели до сих пор так на меня обижена?

— Не в этом дело, — ответила Лани. — Просто ее сейчас нет в замке. Как прекратились дожди и подморозило, она стала брать свою кобылу и совершать конные прогулки. Но к обеду должна быть.

— А не опасно ей мотаться одной?

— А ее одну и не отпускают. Гуляет, вроде как одна, а в отдалении следует парочка людей Джока. С ней вообще последнее время что-то не то творится: стала угрюмой и раздражительной, ко мне почти не заходит. Это, наверное, все из-за того, что она тоже переживает за брата. А Белла, скорее всего, к лету выйдет замуж за нашего Джордана. Представляете, шевалье настолько в нее влюблен, что даже смотреть не хочет на других женщин! Теперь все гвардейцы бьются об заклад, насколько его хватит! А Коннеры уехали в королевскую столицу к герцогу Лантару.

Они втроем засели в комнате Альды, отправив Алекса к отцу, и отводили душу, обсуждая все последние новости и сплетни. Альде еще пришлось отчитаться Лани о своих похождениях. Гала говорила мало, больше слушала, лишь изредка уточняя отдельные детали в рассказе подруги. Когда Альда рассказала, что ей делают гитару, разговор зашел о песнях герцога.

— Сколько ни слушаю наши мелодии, — задумчиво сказала Лани. — Все они мне кажутся одинаковыми и какими-то простыми, что ли. Раньше-то я этого не замечала, пока не услышала песни брата.

Альда вспомнила игру герцога и вынуждена была с ней согласиться. По памяти она начала напевать одну из услышанных тогда мелодий. Получилось очень похоже.

— Откуда ты ее знаешь? — в изумлении уставилась на нее Лани. — Это же одна из песен брата. Музыка отличается, но не сильно. Он ведь в твоем присутствии, по-моему, никогда не играл.

— Услышала совершенно случайно, когда шла отдавать тебе книгу, — слегка покраснев, ответила девушка.

— Интересная мелодия, — заметила Гала. — Никогда не слышала ничего подобного.

Они еще некоторое время общались, пока не прозвучал сигнал на обед.

На обеде было непривычно малолюдно, сказывалось отсутствие ушедших в поход с герцогом. С небольшим опозданием появилась Леора, которая очень обрадовалась Альде. Размолвки как не бывало. Она приветливо поздоровалась, наскоро поела и присоединилась к их дружной компании. Алексу пришлось опять довольствоваться обществом деда. Но он был каким-то квелым и не протестовал: видимо, длительная тряска, даже смягченная руками отца, не прошла для него бесследно. Опять собрались у Альды, которой пришлось наскоро кое-что рассказать повторно для Леоры.

— Вот почему у тебя, в отличие от других, такая интересная жизнь? — задала вопрос Леора, не слишком надеясь услышать ответ.

— Если бы вы знали, как мне надоело все то, чем вы здесь так восхищаетесь! — ответила Альда, которую действительно начали раздражать подобные замечания. — О таком интересно читать в книгах, но можете мне поверить, что на самом деле ничего интересного в этом нет, большей частью только одни волнения и неприятности. Может быть, под старость, когда забудутся неприятности, мне будет приятно такое вспоминать, но не теперь. Ты мне лучше скажи, с чего у тебя такая хандра? Из-за герцога?

— Наверное, не только, — поморщившись, ответила Леора. — Просто тут много чего наложилось. И то, что у меня здесь нет какого дела, и неопределенность моего положения, и желание завести семью. Деньги у меня теперь есть, но мне сейчас просто некуда идти.

— Если захочешь, можешь поехать с нами, — предложила Альда. Замок огромный и почти пустой. А мы тебе будем рады. Только с женихами у нас плохо. Есть у соседей сынок, но болван болваном.

— Боюсь, сейчас в Сандоре с ними везде будет плохо, — вздохнула Леора. — Сколько молодых людей из благородных семейств погибли в ходе войны, и сколько их еще погибнет! А за приглашение спасибо. У меня сейчас все слишком неопределенно, чтобы что-то решать, но буду иметь в виду.

— Герцогиня, — Гала давно хотела об этом спросить, но решилась только теперь. — Вы учили Альду борьбе без оружия, а она передает свои знания мне. Плохо, что она сама мало чему успела научиться. Вы нам с ней не покажите что-нибудь еще?

— С удовольствием, — ответила Лани. — Я все время занималась регулярно, но с уходом брата стала пропускать занятия. Не у одной Леоры завелась хандра. Мне всегда зимой было как-то грустно. Когда месяцами не видишь солнца, а только сырость, холод и туман… А тут еще и Альда уехала.

— Ты очень интересный человек, — сказала Альде Леора. — Я ведь тебя начала ревновать к Сергу, хотя он уже давно мне не жених. А когда ты уехала, мне стало чего-то не хватать.

— Не будем об этом, — Альде почему-то стало грустно. — Не претендовала я на внимание герцога, да и я ему не нужна. Он это очень ясно дал понять.

— Потому, что дурак! — Лани сердилась на брата и не считала нужным при подругах придерживаться хороших манер. — Я ему тогда так и сказала. Серг для меня всегда был самым любимым и примером для подражания. А в тот раз мы с ним впервые поссорились. Альда его серьезно зацепила, а вместо того, чтобы уделить ей внимание и поухаживать, как это делают другие кавалеры, он почему-то решил, что такой девушке будет не нужен. И помолвку ему с принцессой навязали, так он боится, что семья короля за ее разрыв отомстит. И не ему, а его избраннице.

— Очень даже может быть, — кивнула Леора. — Не такой он человек, чтобы связать свою жизнь с женщиной только из-за ее положения в обществе. Но для короля такой шаг, как разрыв помолвки с его сестрой, это как плевок в лицо. Да и принцесса, по слухам, влюбилась в Серга, а она очень злопамятна. Поэтому естественно, что он боится. Королевской семье навредить герцогу сложно, а убрать ту, которая явилась причиной позора, они могут. А у него и так уже не одна любимая женщина погибла из-за мщения. Скорее всего, он сейчас просто выжидает, да и некогда ему этим заниматься.

— Ну да, занят, — согласилась Лани. — Большое дело! Вон Джолин тоже достаточно загружен делами, а ни одной юбки не пропускает. Одно другому не мешает!

Все дружно расхохотались.

— Вы к нам надолго? — спросила Леора Альду, когда отсмеялись по поводу Джолина.

— Думаю, что дня на два-три. Это уж как отец с бароном Лишнеем решат свои дела.

— Скорее бы уже эта война заканчивалась бы, — вздохнула Леора. — Может с помощью герцога королевская армия все-таки разобьет наконец Мехала.

— Брат вряд ли будет воевать вместе с королем, — сказала Лани. — Он сам говорил, что пойдет в Парнаду, как он выразился, навалять сатхемцам и заработать денег.

— А деньги-то тут причем? — удивилась Леора.

— Деньги всегда причем. Ему их ни на что не хватает. Их много уходит на армию, а еще город строить. Правда, я так и не поняла, как именно он собирается зарабатывать, а он объяснять отказался, сказал, чтобы я поменьше болтала на эту тему.

— А ты все равно болтаешь, — поддела ее Альда.

— Так сейчас, наверное, уже можно. Если кто и услышит, все равно ничего сделать не успеет. Пока до короля Мехала доберется, война уже закончится. И потом, я это только вам говорю.

Девушки еще довольно долго болтали, а когда надоело, Лани сходила переоделась и продемонстрировала остальным несколько неизвестных им приемов, используя в качестве наглядного пособия Альду, которая так и не сменила костюм для верховой езды на платье. Повалявшись на изрядно потертом и уже не очень чистом ковре спортивной комнаты, Альда решила, что с нее на сегодня, пожалуй, довольно и, оставив остальных, направилась в комнату отца посмотреть, что там с сыном.

— Спит твой сынуля уже который час, — успокоил ее отец. — Что только ночью делать будет, не знаю.

— Ты по словам Джока ничего не придумал?

— Думал, но кроме твоей башни с привидениями, ничего в голову не лезет.

— Про нее и думать забудь!

— Успокойся, для нашего дела она совсем не годится. Даже, если на верхних этажах сухо, за столетия от болотной сырости любое оружие превратится в труху, да и тела не уцелеют.

— А что же тогда делать?

— Спросить знающих людей. Я ведь изучал только само баронство, а его территория невелика. К соседям лезть тоже нельзя, сама знаешь почему. Остаются только свободные земли[28]. Хорошо бы найти сохранившееся здание ушедших, но на такое надежды мало. Надо нашего лесничего поспрашивать. Хотя у меня больше надежды на Газла. Он в своих охотничьих вылазках где только не побывал. Ну, а если и он ничего не присоветует, то останется только взять самому и построить.

— Ты еще можешь шутить!

— А что еще остается? Может быть, герцог оставит затею с родовым оружием и передачей тел. Тогда и башня сгодилась бы. Имперскому золоту и королевскому медальону влага не враг. Да успокойся ты, мы туда в любом случае не полезем. Кто хочет, пусть лезет проверять.

— Как скоро ты хочешь пуститься в обратный путь?

— Ты что, уже вволю наболталась с подругами? Или соскучилась по замку? Только приехали, а ты уже рвешься назад. Долго задерживаться я не планирую, но надо немного отдохнуть. И учти, до приезда герцога мы, скорее всего, сюда больше не попадем. Так что пользуйся моментом и общайся с подругами. А дня через два утром и отправимся.

К удивлению Альды сын, переправленный на ночь в свою кровать, исправно проспал до утра. Утром от былой вялости не осталось и следа, и перед ней опять был живой, склонный к проказам мальчишка.

— Сегодня не хочу быть с дедом, — заявил он ей. — Скучно. Он все время о чем-то думает, а мне хочется спать.

Дедом он с недавних пор начал называть отца Альды.

— А к Лани хочешь?

— Конечно, хочу. Она меня еще тогда обещала научить играть с циферками, но просто не успела. С ней интереснее, чем с дедом, и сказки она знает такие, каких ты не знаешь.

— Вот к ней и пойдешь, — пообещала Альда. — А сейчас быстро поднимайся. Служанки нам еще не дали, так что мне надо до завтрака и себя, и тебя привести в порядок.

На завтрак Буше отправились вместе с Галой и Леорой, которая так до сих пор и жила в гостевых покоях замка. В коридоре их поджидал Джок. Поприветствовав всех, он сказал:

— Госпожа герцогиня, баронесса, я после завтрака должен срочно уехать, поэтому мне нужно накоротке поговорить с господином бароном и его дочерью. Поэтому к вам будет просьба проводить леди Галу и Алекса в трапезную, а мы вскорости будем.

— Надумали что-нибудь? — спросил он отца, когда все остальные, кроме него и Альды, ушли.

— Есть только одно место, которое мне пришло на ум. Оно идеально подходит для хранения золота, но оружие и тела там сохраниться не могли.

— Что за место?

— Старая полуразрушенная башня на заболоченном озере, оставшаяся, скорее всего, со времен ушедших, в которой живет какая-то тварь с жутким голосом. Местные этого места боятся до судорог, так что ее смело можно грузить золотом, и ничего не пропадет. Но для тел и железа там слишком сыро. Мы в тех краях совсем недавно, да и знакомились в основном с самим баронством.

— А башня разве не в баронстве?

— Нет, граница земель идет как раз по болоту.

— Надо искать еще. Может быть, герцог и пойдет на то, чтобы вернуть только золото, скрыв все остальное и захоронив останки, но в этом случае он многое теряет. Например, благодарность некоторых сильных родов, с которыми у него сейчас прохладные отношения.

— Я понимаю.

— Вот и прекрасно. Приедете домой и сразу этим займитесь. Герцог в походе долго не будет, а к весне этот вопрос нужно решить. А сейчас, если вы не против, я хочу поговорить наедине с вашей дочерью.

— Вы у нас уже столько времени, а я так и не смог с вами нормально поговорить, — сказал Джок после ухода отца. — А сейчас приходится уезжать, и я могу не успеть вернуться до вашего отъезда. Я не могу говорить долго: завтрак уже начался, и на наше отсутствие наверняка многие обратили внимание. Хочу лишь сказать, что постараюсь сделать все, чтобы ваша семья не пострадала. А если все пойдет плохо, знайте, что можете рассчитывать на меня во всем. У меня достаточно верных людей, которые помогут укрыться на первое время и переправиться в безопасное место. Мне будет плохо, если вы уедете далеко, но главное, что вы будете живы. Вы мне как дочь, Альда.

Джок обнял потянувшуюся к нему девушку, на мгновенье прижал к себе и отстранился.

— А сейчас поспешим, может быть, там еще не все съели, — пошутил он, предлагая ей руку. — Да и мне надо торопиться.

После завтрака Джок поспешно ушел, а отца зачем-то позвал к себе секретарь герцога. Леора собиралась на конную прогулку и пригласила с собой Альду, но та отказалась.

— В другой раз я бы с удовольствием, но сейчас еще не до конца отошла от дороги, а скоро ехать обратно. Да и погода не самая лучшая для прогулок. Лучше возьми с собой Галу, ей будет интересно.

Гала с радостью согласилась, и девушки разошлись переодеваться. Альду с сыном захватила Лани и привела к себе. На некоторое время заняв Алекса книгами с цветными изображениями конных рыцарей и прекрасных дам, девушки уединились в спальне.

— Я хочу с тобой поговорить откровенно, — сказала Лани, требовательно уставившись на Альду. — Ты можешь мне прямо сказать, как ты относишься к брату?

— А почему это тебя так волнует? Он вроде потребовал, чтобы ты не вмешивалась в его жизнь.

— Мало ли чего он потребовал, — отмахнулась Лани. — Ты лучше вот о чем подумай. Сейчас его невестой числится принцесса…

— А все-таки, зачем тебе во все это лезть? Пусть герцог сам ищет свою половину.

— Я боюсь, — откровенно призналась Лани. — Принцесса, по слухам, изрядная стерва с большими амбициями. Нам с ней ужиться будет трудно. А у меня, кроме брата, никого нет. Да и не любит он принцессу, так что ей здесь ничего не обломится. Как только брат войдет в силу, он эту помолвку разорвет. Не будет принцессы, уедет Леора, и сюда сразу набежит куча девиц из столицы. Сейчас он от вас отпихивается, а как потом западет на кого-нибудь из них? А тут еще весна. Думаешь, у него надолго хватит сил сопротивляться, если они сами будут его тащить в кровать? Он же все-таки живой человек, и возраст как раз подходящий. Женится на какой-нибудь стерве, а мне потом с ней жить. Мне ведь, как и Леоре, идти некуда. И потом, я его люблю и хочу, чтобы он был счастлив. Это для вас он герцог, а для меня любимый и очень одинокий человек. У него всей семьи — одна я. А для мужчины этого мало.

— И это все ты вычитала из книг?

— У меня и своя голова есть! — отрезала Лани.

— Удивляешь ты меня, — покачала головой Альда. — То ребенок ребенком, то рассуждаешь, как взрослая женщина. Но мне твои опасения понятны. По-моему, они не лишены оснований. Я затрудняюсь сказать, как отношусь к твоему брату. Я его просто слишком мало знаю, а он сделал все, чтобы в этом ничего не изменилось. Он мне интересен, но не будешь же ты думать, что я сама начну за ним ухаживать? Тем более, что у него есть невеста. Так что помочь тебе в устройстве его судьбы я не смогу. Придется ему решать свои проблемы самому. И давай больше не будем об этом разговаривать, для меня это не самая приятная тема.

— Значит, ты к нему неравнодушна! — сделала вывод Лани. — Иначе тебе было бы все равно, когда я говорю о его личной жизни.

— Все, хватит об этом. Пошли к Алексу. Он твои книжки, наверное, уже по второму разу пересматривает. Что там за история с игрой в циферки?

— Это он так называет арифметические операции, — рассмеялась Лани. — Я его обещала научить умножению и делению чисел, но тогда не успела, вы уехали. Значит, не забыл?

— Но ведь это очень сложно, особенно в его возрасте.

— Он очень умный мальчишка, все схватывает налету.

До самого обеда провозились с арифметикой, в результате чего Алекс понял сам принцип умножения чисел.

После обеда к Альде подошел Джолин.

— Не хотел раньше мешать, — пояснил он. — Вы так соскучились по герцогине. Просто хотел спросить, не нужно ли чем помочь. Джок уехал, а ваш отец мне сказал, что вы тоже долго не задержитесь.

— Спасибо, Джолин, но ничего не нужно. Хотя совсем забыла! У вас в кузнечной слободе можно купить немного чистой меди? Это мне нужно для нашего кузнеца по моему заказу.

— Немного — это сколько?

— Кусок размером с кулак моего отца.

— Сейчас разыщу господина барона, оценю размеры кулака и еду за медью.

— Можете взять за образец свой. И спасибо вам большое еще раз за ваш подарок. Лук просто замечательный.

— Всегда рад услужить. И, Альда, знайте, что я не меньше Джока хочу, чтобы для вас все кончилось благополучно, и готов помочь в меру сил.

— Спасибо, — поблагодарила девушка. — Надеюсь, что помощь не понадобится.

— Тебя зачем вызывали к Рашту? — спросила она отца, когда Джолин раскланялся и ушел.

— Оформляли документально добровольную передачу золота. Теперь нам с тобой не отвертеться, — невесело пошутил отец. — Тебе завтрашнего дня на общение хватит? А то у меня здесь больше дел нет, а вот дома их как раз хватает.

— В таком случае давай выедем завтра утром. Мне самой покоя не будет, пока не найдем подходящего места. А с девушками я посижу остаток дня, ты только Алекса чем-нибудь займи, чтобы не мешал и не нудился. А то он у тебя опять заснет.

Остаток дня провели весело. Все девушки собрались у Лани. Она принесла дейру брата, и Альда еще раз сыграла единственно запомненную мелодию из его репертуара. Потом инструмент взяла Леора, которая, как и большинство дворянок, умела играть на дейре, и после нескольких проб подобрала еще одну песню, которую герцог как-то исполнил для нее и сестры. Эта песня имела перевод, и Лани ее спела под аккомпанемент Леоры.

Разговоров на личные темы не вели, рассказывали друг другу смешные истории из своей жизни и вычитанные из книг, и прекрасно провели время. Когда уже все собрались расходиться, Альда сообщила, что завтра утром они уезжают.

— А почему нельзя остаться подольше, вас кто-то гонит? — расстроилась Лани.

— Действительно, если твоему отцу надо ехать, так чего ради вам срываться? — поддержала ее Леора. — Можете и потом сами добраться. Вас барон Лишней охраной не обеспечит, что ли? Да тебе стоит только сказать, и все солдаты, сколько их там осталось в лагерях, будут спорить за право доставить тебя в имение.

— Не могу, и не уговаривайте, — покачала головой Альда. — Вы просто не все знаете, а я не могу говорить. Есть у меня дома дела, которые откладывать никак нельзя.

Утром после завтрака быстро собрались, простились с хозяевами и отправились домой. Напоследок Лани всплакнула и клятвенно обещала посетить их в самом скором времени. Наученные горьким опытом, девушки сразу же забрались на своих лошадей, предоставив отцу сомнительное счастье путешествовать в карете. Сына Альда обещала забрать к себе с полпути. Погода заметно улучшилась, ветер стих. Еще по прибытии в столицу узнали об уничтожении ватаги разбойников, о которых им говорили раньше, и о том, что других нападений на этом участке тракта пока не было. Их тоже никто не тронул, так что до своего замка добрались без каких-либо происшествий.

Отобедав, отец сам отправился к лесничему и вернулся разочарованный.

— Ничего подходящего Клер не знает, — сказал он дочери. — Значит, вблизи наших владений и искать не стоит. Теперь одна надежда на Свена. Собирайся, к Газлам поедем вместе. И сына возьми, а то он не простит, если по нашей вине не увидит даму сердца. Обратный путь он вроде гораздо легче перенес.

Собрались быстро, небольшая задержка получилась из-за поисков Алекса, которого Альда нашла вместе с Гленом во дворе, где они на пару по очереди всаживали стрелы в многострадальную стену каретной. От новости, что он едет на свидание, сын пришел в восторг. С собой взяли двоих стражников и вскоре уже стучали в калитку забора Газлов под гулкий аккомпанемент собачьего лая.

К счастью, на этот раз хозяин был дома. Им откровенно обрадовались и сразу усадили за стол. Попили чаю, для приличия поговорив о семье хозяев, после чего приступили к делу, отправив молодежь общаться наверх.

— Послушайте, Свен, — сказал отец. — У нас с Альдой очень большая проблема. Подробностей я вам сказать не могу, да и вам спокойней будет о них не знать. От вас требуется помощь. Вы много охотитесь и часто при этом забирались довольно далеко от дома. Знаете ли вы место на свободных землях, где есть какое-нибудь заброшенное строение, желательно с подземной частью, где довольно сухо, и долго могло бы не ржавея храниться железо?

Свен надолго задумался.

— Поблизости ничего подходящего нет, — наконец сказал он. — Есть храм ушедших, точнее, его развалины. Но там уже давно все перерыто местными жителями, и никаких подземелий нет. Насколько я знаю, ушедшие их вообще не очень любили. Но одно место, которое может подойти, мне известно. Оно как раз на свободных землях. Это достаточно далеко отсюда, и хороших дорог туда нет. Я говорю о чумном замке дикого барона. Не слышали о таком? Это и не удивительно, о нем мало кто помнит. В двух днях пути находится заброшенный баронский замок. По размерам он будет раза в два меньше вашего, да и стены пониже. Местные туда не ходят. В самом начале боялись, поскольку замок вымер из-за чумы. А потом и ходить особенно стало некому. Там лишь одна деревушка неподалеку, да и та в десяток дворов. Там я историю замка и узнал, когда охотился в тех местах.

— И что, так никто с тех пор не прибрал замок к рукам?

— А кому это надо? Эпидемия была больше сотни лет назад. Весь род барона вымер вмести с населением замка и нескольких окрестных деревень. Удобных дорог туда и раньше не было, а за все годы и те, что были, заросли лесом. Замок обветшал, даже башни частью развалились, но подвалы должны сохраниться. Река течет в отдалении, ров сухой.

— А почему барона прозвали диким? — спросила Альда.

— А он любил развлекаться, охотясь с собаками на покупаемых специально для этого рабов. То ли там другой дичи не было, то ли ему щекотала нервы только такая охота. Как водится, в болезни обвинили самого барона, которого боги наказали за неподобающие развлечения. То, что вместе с ним в том краю тогда не одна тысяча людей померла, никто в расчет не брал.

— Вы могли бы отвести меня туда? — спросил отец.

— И меня! — присоединилась Альда.

— Почему бы и нет? На обратном пути могли бы поохотиться на оленей. Как раз на полпути есть несколько оленьих семейств. Вам когда надо?

— Чем быстрее, тем лучше. Можно хоть завтра.

— Вот тогда завтра и приезжайте с утра пораньше.

— Лаша, а на это время у вас нельзя оставить Алекса? — спросила Альда. — А мы вам пару стражников поприличнее привезем. Все же спокойней будет, не на один день муж уходит.

— Вот это хорошо, — одобрил Свен. — Собаки собаками, а не люблю я далеко уходить из-за того, что они одни остаются. Хоть стараниями нашего герцога разбойников в окрестных лесах сильно поубавилось, все равно такая опасность есть. А если много людей, да с оружием, от собак пользы мало. А сына оставляйте, можете даже прямо сегодня. Чего ребенка лишний раз таскать взад-вперед? Вон они как хорошо вдвоем играют.

Алекс известие о том, что он здесь останется на несколько дней, принял с восторгом и попросил мать по возможности не мешать его общению с Майей.

Когда Буше прибыли утром еще до рассвета, дети спали, а Свен уже позавтракал и собрался в дорогу. Стражников представили Лаше, дали обнюхать псам и определили на жительство в небольшой, но теплый отдельно стоящий дом, в котором служанка уже растопила печь.

Дороги как таковой не было. Когда позволял лес, ехали верхом, а когда проехать было трудно, спешивались и вели коней на поводу. Мороз был слабый, снег лежал лишь местами, и тепло одетые путники не мерзли. Чтобы не задерживаться днем перекусили всухомятку, а кашу с мясом сварили уже поздно вечером, когда остановились на ночлег. Ночь прошла спокойно, и утром, выпив горячего чаю и пожевав копченый окорок с хлебом, отправились дальше. Пока лошадей кормили взятым из дома овсом. Кроме того, они и сами в дороге на открытых местах прихватывали пучки пожухлой травы. Когда время подошло к обеду, на заснеженных участках обнаружились следы оленей, о которых говорил Свен. Их не стали трогать, оставив охоту на обратную дорогу. Вторая ночевка была точным повторение первой. Где-то вдали завыли волки, но людей беспокоить не стали, видимо, нашли себе другую добычу. За ночь немного замерзли, поэтому утром быстрее разожгли костер и хорошо отогрелись.

— Сегодня после полудня должны быть уже в окрестностях замка, — сказал Свен. — Повезло нам с погодой. Ни снега, ни ветра, да и мороз не такой уж и сильный. Скорее всего, в замке и заночуем. Время, чтобы там все осмотреть, у нас будет.

К обеду погода начала портиться: потемнело, задул ветер. Путники торопили коней, спеша быстрее достичь цели, благо редкий сосновый лес позволял путешествовать верхом. Наконец, коренной лес сошел на нет. Огромные столетние сосны разбежались в разные стороны, открыв пространство, поросшее гораздо более молодым лесом, который вырос на месте вырубки, где предки дикого барона возвели стены своего замка. Они и сейчас возвышались над кронами деревьев, частью обрушенные почти на треть. Здесь уже было много подлеска и пришлось прокладывать себе путь с помощью топора. С неба посыпался снег, завыл ветер.

— Эх, не надо было мне хвалить погоду! — пробормотал Свен, мощными и точными ударами топора расчищая дорогу. — Точно кто-то из богов услышал.

— Плевать, — отозвался барон, отбрасывая с дороги обрубки. — До замка рукой подать.

Альда шла за ними, ведя на поводу всех лошадей. С трудом преодолев остатки рва, густо поросшие кустарником, они, наконец, достигли входа в замок. От моста осталась лишь груда камней, ворота отсутствовали. Проваливаясь в мусор и листву по колено, они вошли во двор и побрели к донжону. Ставить лошадей в конюшню было нельзя: ее крыша прогнила и завалилась внутрь. Поэтому их завели в донжон и оставили в том помещении, которое когда-то было прихожей.

— Добро пожаловать в чумной замок! — сказал Свен. — Теперь вам ясно, почему это добро до сих пор бесхозное?

Глава 18

— Такое добро и даром никому не нужно, — проворчал барон, поднимаясь по лестнице. — Хорошо, хоть лестница каменная, а то второй этаж был бы недоступен. Не скажу, что бы это меня сильно расстроило…

Он потянул за ручку первую попавшуюся дверь и с руганью отскочил: ручка осталась в руках, а дверь рухнула на него, разваливаясь на несколько частей. Все зашли в дверной проем. Стекол в окнах давно не было, и весь пол был завален листвой вперемешку с человеческими костями. В нескольких местах высились холмики древесной трухи — все, что осталось от мебели. Вторую дверь открывал Свен. Он не стал тянуть за ручку, а просто ударил ее ногой, превратив в облако пыли и груду сгнивших обломков. В этой комнате стекла уцелели, и листвы на полу не было. На куче древесной пыли, бывшей некогда кроватью, лежал скелет, судя по форме костей, женский. Кости одной из рук прижимали к груди маленький скелет ребенка. Звери не смогли здесь похозяйничать и все кости были целы. А вот плоть и одежда оказались менее стойкими и превратились в пыль.

— Давайте отсюда уйдем, — сказала Альда. — Раз нам нужны подвалы, их и нужно смотреть.

— Нам еще надо найти комнату для ночлега, — сказал отец. — Но ты права, это может подождать. Придется спускаться во двор.

Однако, сколько они не искали во дворе, входа в подвал так и не нашли.

— Наверное, здесь вход сделан изнутри, — предположил Свен. — Для вас это даже лучше, так как в подземелье попадет меньше влаги.

Искомый вход оказался в районе кухни. В подвал шла крутая каменная лестница, заканчивающаяся дубовой, окованной железом дверью. Дуб частью подгнил, но еще сохранил прочность, в отличие от железных петель и засова с замком, которые рассыпались, стоило только приложить усилие. Мужчины вдвоем отставили дверь в сторону, освобождая проход, и зажгли приготовленный заранее факел. В этом подвале потолки были гораздо выше, чем в замке Ксавье, и факел горел довольно ровно. Первыми помещениями, которые были осмотрены, оказались винной погреб и, видимо, хранилище продуктов. Дубовые бочки с вином уцелели, на полу следов разлива вина не было, но в помещении остро пахло уксусом. Во втором помещении остались лишь горстки праха. Пройдя несколько пустых открытых помещений, непонятно для чего предназначенных, они увидели несколько камер для заключенных. Все они, кроме одной, были пусты. В последней лежал скелет, прикованный за ногу к кольцу в стене. Рядом валялась пустая миска. Плоть с узника, видимо, объели крысы, но было достаточно сухо и обрывки одежды сохранились. Ход повернул под прямым углом и закончился тупиком, в котором были еще помещения. Два из них были пусты, а в третьем они увидели скелет, лежащий в скрюченной позе у стены. Рядом с ним стоял небольшой сундук. Осмотрев все более внимательно, обнаружили в одной из стен большое отверстие, продолбленное, должно быть, валяющейся здесь же киркой. Свен заглянул в него, подсвечивая себе факелом, и увидел довольно большую нишу, в которой стоял еще один сундук. Отец подошел к сундуку рядом с останками и откинул крышку.

— О боги! И здесь золото! — вырвалось у Альды. Весь сундук доверху был наполнен золотыми монетами вперемешку с украшениями. Альде дали веревку, и она пролезла в пробитое отверстие и привязала ее к ручке второго сундука. Поднатужившись, мужчины выволокли его в комнату, а Альда помогала им изнутри. Замок был цел, и его сбили ударом кирки. Содержимое второго сундука ничем не отличалось от первого.

— Это мы удачно сходили, — сказал отец. — И подходящее место нашли, и золотом разжились. Теперь Свен вам не надо будет в таких количествах изводить дичь. Тут не только на приданое Майе хватит, но и вам с Лашей до конца дней, даже если считать только одну треть. И не надо на меня так смотреть, дочка. Золото есть золото. И его наличие сразу меняет жизнь человека. А наследников этого клада ты при всем желании уже не найдешь. По закону, если земля брошена владельцем на срок более десяти лет, он теряет на нее все права. А клады на свободной земле принадлежат их нашедшему. Надо только отдать десятую часть герцогу.

— Из вашего возгласа, Альда, можно сделать вывод, — задумчиво сказал Свен. — Что стоит вам залезть в подвал, как сразу следует находка золотого клада.

— Вы очень близки к истине, дорогой сосед, — расхохотался отец. — Вы оказали нам большую услугу, приведя нас сюда. И дело вовсе не в золоте, это только приятная неожиданность, не более. Нам придется довериться вам в одном жизненно важном для нас деле. Если вы нас выдадите, дело вполне может закончиться плахой. Хотя даю вам мое слово, что ничего предосудительного мы не совершили. Вы готовы нам помочь и при этом сохранить тайну?

— Если я кого готов поддержать безоговорочно, то это вас.

— Тогда слушайте. Три сотни лет назад один из первых баронов Ксавье совершил коронное преступление из тех, которые не прощаются роду, сколько бы времени не прошло. Он оказал гостеприимство первому королю Сандора и его свите, когда те возвращались из неудачного похода. Узнать, что они везут много золота, для него большого труда не составило, поскольку людей было очень мало, а золота наоборот слишком много. Он убил всех и замуровал в своих подземельях. Золото было спрятано там же. С помощью Альды мы нашли и клад, и останки убитых. Там очень сухо, и все прекрасно сохранилось. Мы передали герцогу все, кроме золотых побрякушек, которые привез из похода сам барон. Герцогу невыгодно все держать в секрете. Там много родового оружия и реликвий самых знатных родов королевства, включая самого короля. Теперь вам должно быть понятно для чего мы искали подземелье на свободных землях. Мы с вами, Свен, нашли золото и эти останки здесь, в этом подземелье во время охотничьего похода. А уж отсюда все забрали люди герцога.

— А сам герцог?

— Все его ближние в курсе и нас поддержат, а ему нас топить никакого смысла нет. Все упиралось в объяснение места находки. Теперь, если вы с нами, этот вопрос решен.

— Могли бы и не спрашивать. Как будем вывозить ценности?

— У нас три лошади, которые вполне смогут все вывести за один раз. Придется им поработать копытами, а нам добираться на своих двоих и забыть про оленей. В крайнем случае, проведем в пути на день больше. Предлагаю не идти наверх: уж очень там гадко, да и гораздо холоднее, чем здесь. Сейчас сходим покормим лошадей и заберем остальные факелы, сумки и свои одеяла. Потом уложим золото в сумки, поедим и отоспимся впрок, пока наверху непогода. Никто темноты не боится? А то можно наколоть лучин.

— В этом нет необходимости, отец. Я знала, что придется лазить по темным местам и захватила с собой лампу. Масло тоже есть, на полночи хватит.

— Какая у меня запасливая девочка, — похвалил отец. — Раз так, то мы и золото сразу поделим. Все равно делать нечего.

Обратная дорога, как и ожидалось, оказалась дольше и трудней. В последнюю ночевку немало тревог доставили волки. Место ночлега окружила стая, в которой было не меньше двух десятков хищников. Видимо, нормальной добычи у них давно не было: голод и запахи варящегося в котелке мяса сводили с ума, заставляли забыть извечный страх к огню. Лошади испуганно ржали и жались к людям. Когда волки осмелели совсем, и в свете костра уже можно было разглядеть быстро мелькающие серые тени, люди пустили в ход луки. Свену и Альде удалось подстрелить нескольких, прежде чем остальные поняли, что на этот раз добыча им не по зубам. Излив свое разочарование в недолго продолжавшемся многоголосом вое, стая удалилась искать добычу полегче.

— А ведь один я мог и не отбиться, — сказал Свен, вытирая мхом кровь с собранных стрел. — Бросились бы со всех сторон и все. Стреляю я не хуже вас, Альда, но вашего проворства у меня нет. Даже если бы не порвали совсем, то коня бы точно лишился.

— Надо вам заканчивать с дальними походами, — сказал ему отец. — А на тех же оленей, если есть такая нужда, ходить вдвоем с моей дочерью, а то еще и нашего лесничего с собой брать. И веселее, и безопаснее. А лучше наймите к себе в имение в работники какую-нибудь семью, а сами переселяйтесь к нам. Замок стоит почти пустой, выбирайте любые свободные комнаты. И не так скучно будет, и гораздо безопаснее. Все-таки оставлять одних жену и маленькую дочь под охраной только собак это не очень разумно. Пока обходилось, а как появится большая ватага? Еще немало времени пройдет, пока всю шваль из лесов вычистят. Да и дети вместе будут. Если у них в будущем все сладится, глядишь, еще и породнимся. А в следующем году я думаю пригласить для Алекса учителей. Вот заодно и Майя бы училась.

— А не рано?

— А по-моему, чем раньше, тем лучше. Свободного времени у детей не должно быть слишком много. От безделья как раз дурные мысли заводятся.

— Мы подумаем, — ответил Свен. — Кому другому сразу ответил бы отказом. А ваше предложение, может быть, и примем.

В усадьбу Гленов прибыли в полдень четвертого дня пути. В дом Буше зашли забрать сына и выпить горячего. Коней не расседлывали и от груза не освобождали, просто привязали к коновязи. Лишь Свен снял со своего коня поклажу и забрал с собой сумки с золотом.

— Как сходили? — спросила Лаша, наливая им горячий чай в чашки.

— Давно я так удачно не ходил, — ответил ей муж. — Знатная на этот раз добыча. Вон у лавки сумки стоят, можешь посмотреть.

Жена подошла к лавке, взяла сумку, но поднять не получилось. Развязав завязки, она запустила руку в сумку и вытащила пригоршню золотых монет.

— Откуда? — только и смогла спросить женщина, глядя на золото широко открытыми глазами.

— Не пугайся, не грабили мы никого, — ухмыльнулся Свен. — Клад нашли в старом заброшенном замке. В этих сумках наша доля. А где дети?

— Наверху, — ответила Лаша, все еще не в силах оторвать взгляд от золота.

— Странно, обычно Майя о моем возвращении первой узнает.

— Ничего странного, мне их друг от друга только тогда удается оторвать, когда спать укладываю. Она твоего прихода, наверное, и не заметила.

— Молодой, да ранний, — пошутил барон. — Давайте, Лаша, этого ухажера сюда. Честно говоря, устали мы столько дней на своих двоих, кони-то золото тащили. Так что сейчас у меня только одно желание — это поскорее очутится дома. Как там наши стражники, не пригодились?

— Слава богам, все обошлось, и помощь не понадобилась. А ваш Мел Гарт меня изрядно позабавил. По-моему, он вообще говорить серьезно не способен. Что ни слово — то шутка. Но шутить умеет и много чего интересного знает. Я их по вечерам чаем поила, а они меня так развлекали. Раньше хоть с дочерью время коротала, а теперь я ей, похоже, без надобности.

— Это только временно, — чуть смущенно сказала Альда, приметив в голосе Лаши чуточку ревности. — Просто у них раньше не было друзей.

Сбежавшие сверху дети выказали одинаковые чувства: радость по поводу возвращения близких, и печаль по поводу близкой разлуки друг с другом. И Альда не взялась бы утверждать, какое из этих чувств было сильнее.

Когда Буше с сыном и охранниками отправились к себе, Свен подробно рассказал жене об их поездке и договоренности по поводу более ранней находки в замке Ксавье.

— Ты ему доверяешь? — спросила Лаша, имея в виду отца Альды.

— Он поделился золотом, хотя и не был обязан. Я там был только проводником. Если не верить человеку, который ложится спать рядом с мешком золота, не пряча от тебя свою спину, то кому вообще тогда верить? Барон, кстати, предложил нам переселиться к ним в замок, а сюда поселить какую-нибудь порядочную семью, чтобы приглядывала за хозяйством. Места у них много, никакой опасности от лихих людей, да и намного веселее и нам, и Майе. Что на это скажешь?

— Это они о нас заботятся или о своем Алексе?

— Да ты никак ревнуешь? — Свен подошел и обнял жену.

— Есть немного, — уткнувшись ему лицом в грудь, призналась Лаша. — Раньше дочь была только моя, а теперь мне ее надо с кем-то делить.

— С детьми так всегда.

— Но не в семь-то лет?

— Да, немного рановато. Но у них это просто дружба. А если со временем перерастет в нечто большее, я буду только рад. И барон выразился в том же духе. На следующий год они возьмут учителей для Алекса, и наша дочь тоже могла бы вместе с ним обучаться.

— Я вижу, ты уже все решил.

— Я склоняюсь к тому, чтобы принять это приглашение. Но только в том случае, если ты не будешь против. Каждый раз, уходя на охоту, я переживаю за вас, за вашу безопасность. Один раз собаки помогли, но то были просто бродяги. А если придет кто посерьезней? Если вас вдруг не станет, зачем мне все?

— С этим золотом ты можешь никуда не ходить.

— Да, целыми днями сидеть дома и ничего не делать. Или же ты скажешь, что нужно не брать работников, а все делать самому, и тогда скучно точно не будет? Конечно, я уже не буду уходить так часто и стану гораздо больше времени проводить в доме. Но не все же время? Да и тебе будет с кем пообщаться.

— И когда переезд?

— Я думаю, что где-то к лету, не раньше. Надо все приготовить, найти людей. Да и Буше к тому времени решат свои проблемы.

По прибытии в замок отец переговорил с управляющим, сообщив ему о результатах поездки.

— Надо кого-нибудь отправить к барону Лишнею с письмом, да и часть золота из находки внести в казну герцога и за нас, и за Газла. Что-нибудь важное за время нашего отсутствия было?

— Ничего важного. Вчера прибыл человек барона Кариш узнать, сможете ли вы их принять. Я его на всякий случай задержал в замке, сказав, что вы должны вот-вот подъехать.

— Скажите ему, Альберт, что мы дома и пока никуда не собираемся. Так что пусть приезжают в любое удобное для них время.

Гала, которая все дни отсутствия подруги маялась от безделья, откровенно обрадовалась ее появлению, но уставшая Альда после обеда сбагрила ей сына и завалилась отдыхать. Проснулась она через пару часов разбитая, как обычно после дневного сна.

«Сколько раз зарекалась днем спать, — сердито думала девушка, пытаясь обмыванием лица отогнать сон. — И вот на тебе, опять не удержалась. Лучше уж дотерпела бы до вечера».

Немного приведя себя в порядок, она зашла к отцу. Тот как раз писал письмо Джоку.

— Что пишешь?

— Пишу барону Лишнею о нашей находке. Естественно, не прямым текстом, но он поймет.

— Это золото будем прятать?

— Нет смысла. Вроде неприятности мы от себя отвели. Но захоронка пусть пока лежит на всякий случай. Золото я сгрузил в денежный ящик. Надо будет как-нибудь по свободе рассортировать его на монеты и украшения. Украшения пересмотришь, и выберите себе с Галой, что понравится. И для подарков что поприличнее. А остальное надо будет потихоньку небольшими порциями продать ювелирам. Кстати, скоро приедет барон Кариш со своими, так что и для Вары с Алией подбери что-то вроде серег или кулонов.

— Когда будешь отправлять письмо?

— Сегодня уже поздно, завтра с утра.

— Тогда я и Лании с Леорой подберу украшения. Герцог их этим не балует, а подругам будет приятно.

— Подбирай, подбирай. Может быть, в денежном ящике хоть немного места появится, а то я даже крышку с трудом закрыл. Так что ты не вздумай находить еще клады, пока мы это не потратим.

— Теперь точно не успокоюсь, пока не найду, — отшутилась Альда. — Давай ключ, сейчас и пороюсь. Надо же Галу порадовать, а то не подруга, а нянька при Алексе.

Она открыла действительно доверху набитый золотом сундук и стала разбирать его содержимое, раскладывая на полу в две кучи монеты и украшения. Когда сундук опустел, девушка пересыпала в него обратно монеты, считая их количество.

— Здесь примерно две с половиной тысячи золотых, не считая украшений, — сообщила она отцу, закончив с монетами. — Украшений по весу раза в два меньше будет. Но тут многие с камнями.

— Ты работай, работай, — недовольно отозвался отец. — А мне пока не мешай.

Альда фыркнула и, усевшись поудобнее, начала разгребать украшения, отбирая те, которые выделялись в лучшую сторону своим видом и качеством работы. Отобрав десятка два кулонов, она добавила к ним три женских браслета и с десяток серег. Остальное было ссыпано в сумку и уложено в сундук поверх монет. Забрав у отца в шкафу большой дорожный кошель, Альда набила его отобранными украшениями, отложив отдельно для Галы большой кулон на цепочке. В центре кулона было закреплено несколько небольших изумрудов, обвитых с двух сторон искусно выполненными из золота веточками.

— Я пошла, — сообщила она отцу, который на это никак не отреагировал, обдумывая текст письма. — Великое дело — написать письмо. У тебя все золото вынесут, а ты и не заметишь.

— Сказал же, чтобы не мешала. Обычное письмо писать нетрудно. Мне же надо написать так, чтобы никто, кроме барона, ничего не понял. А вот у него в нашем вопросе должна быть полная ясность.

В своей комнате Альда засунула кошель под край матраса. Не то что бы она не доверяла Ани, но зачем подвергать девушку искушению? Забрав кулон, Альда пошла искать подругу. Побродив по замку, она накинула куртку и вышла во двор, где почти сразу на нее наткнулась. Гала стояла у конюшни, с мрачным видом наблюдая за играющими в отдалении Алексом и Гленом.

— Чем это вы здесь занимаетесь?

— А ты что, уже выспалась?

— Не сердись. Мы с отцом просто очень устали и намерзлись. Я сама днем спать не люблю, но тут не удержалась. А теперь до утра буду себя неважно чувствовать. Но это все ерунда, посмотри лучше, что я тебе привезла. К твоему праздничному платью должно подойти идеально.

— Какая прелесть! И это мне? Честно?

— Конечно, честно.

— Это, наверное, очень дорогая вещь.

— Гала, я ее не покупала, и мне неинтересно, сколько она стоит. У меня что, так много подруг? Давай лучше заберем Алекса и пойдем ко мне посидим до ужина с чаем и орешками, а я вам расскажу, как мы с Газлом ночью от волков отбивались. Нет, на этот раз я хвостов не привезла. Знаешь, меня еще с того раза от них мутит. К нам, кстати, на днях должны приехать гости из баронства Кариш. Наверное, и мой инструмент привезут, по времени мастер уже должен сделать.

Гости приехали через день где-то между завтраком и обедом. Карет они с собой не брали и проделали весь путь верхом. Вместе с бароном приехала вся его семья в сопровождении десятка стражников и управляющего.

Из-за большого количества лошадей опять пришлось повторить процедуру освобождения каретной. Благо мест в казармах хватало, и охранников барона отправили туда. Остальных отвели в гостиную, где все и расположились до обеда. Сторн передал Альде ее заказ и попросил вытащить и осмотреть инструмент. Мог бы и не просить, она сама собиралась сделать это, сгорая от нетерпения. В общем, инструмент ее не разочаровал. Общая форма не слишком отличалась от дейры, разве что он был в полтора раза больше. Корпус был тщательно обработан, полирован и покрыт лаком. Альда прошлась пальцами по струнам, слушая сильные чистые звуки. Она уединилась в углу с Алией и начала потихоньку подбирать мелодию, приноравливаясь к новому звучанию струн. В это время слуги принесли чай, вино и мытые яблоки в вазах. Отец не спеша беседовал с Лашем и Варой, а Сторн с Хоганом не сводили глаз с Альды. Если Сторна больше интересовала гитара в руках девушки, то Хогана, несомненно, интересовала она сама.

— Не хотите послушать одну мелодию? — предложила собравшимся Альда, воспользовавшись паузой в разговоре. — Только инструмент для меня новый, и местами могут быть ошибки.

— Играй, дочка, — подбодрил ее отец. — Ошибки мы как-нибудь переживем. А вот услышать новый инструмент, с которым ты так долго носишься, будет интересно.

Громкая, красивая мелодия, непохожая ни на что слышимое прежде, исполняемая на инструменте с необычным звучанием, захватила всех. Музыка смолкла, и некоторое время все сидели молча.

— Откуда это чудо? — спросил Сторн, проведя рукой по глазам.

— Это одна из песен нашего герцога, — пояснила Альда. — Слов я, к сожалению, не знаю.

— Не зря я столько возился с этим инструментом! — сказал Сторн. — Я успел сделать еще один для Алии, но в исполнении традиционной музыки его преимущества не слишком видны. А вот такого на дейре не сыграешь. Я ведь не просто приехал вас повидать и отдать инструмент. Я хочу сделать небольшую партию таких же. Поэтому я в первую очередь приехал к вашему кузнецу.

— После обеда я вас к нему провожу, — предложила свои услуги Альда. — Это совсем рядом. Думаю, Свен не откажется помочь.

Обед прошел весело, повар постарался на славу и проголодавшиеся после конной прогулки гости с аппетитом поедали тающее во рту мясо, распаренную, сдобренную сливочным маслом кашу, копченую речную рыбу, тушеные овощи и ароматный недавно выпеченный хлеб. Один Хоган больше смотрел не на пищу, а на недовольную таким пристальным вниманием хозяйку.

— Не обращай на него внимания, — видя ее недовольство, шепнула Алия. — Он как тебя тогда увидел, сразу втюрился, даже служанок задирать перестал.

«Ты для мужчин, как отрава, — вспомнила Альда слова отшельника.

Неужели действительно и дальше на нее будут так реагировать? И что делать? Не уродовать же себя для их спокойствия!»

Настроение испортилось, она и раньше не слишком хотела есть, а теперь кусок вообще не лез в горло. С трудом дождавшись окончания обеда, она повела Сторна к конюшне, где конюх поспешно оседлал для них двух лошадей.

Кузнец был дома, и Сторн быстро сговорился с ним на десять наборов струн, а Альда отдала кусок меди, которому Свен откровенно обрадовался.

— У меня ее почти не осталось, — пояснил он. — Пришлось бы для заказа портить хорошие вещи. А этого надолго хватит, там, вообще-то, расход небольшой.

Остаток дня Альда провела в своей комнате в компании Галы и Алии, болтая на разные темы и время от времени пробуя играть на гитаре разные мелодии. По просьбе Галы она подобрала и исполнила и вторую известную ей песню герцога, которая привела Алию в восторг. Слух у девушки был идеальный, и не приходилось сомневаться, что вскоре обе мелодии будут звучать в замке Кариш в ее исполнении. Алекс пропадал во дворе под присмотром Глена и им не мешал. Хогана не пригласили, и теперь он мучился в одиночестве, фланируя по коридору вблизи дверей Альды взад-вперед в тщетной надежде ее увидеть.

За ужином опять началась игра в гляделки, но Альда уже немного притерпелась и старалась не обращать внимания на назойливого вздыхателя. Когда ужин подходил к концу, отец рассказал, что он с дочерью и тиром Газлом ходили охотиться на оленей, и Альде повезло найти клад. В нем много женских украшений, и дочь хочет подарить понравившиеся нашим гостьям. Альда поднялась из-за стола и вручила Варе и Алии кулоны и серьги. Женщины тут же примерили подарки, восторженно комментируя качество работы и красоту камней.

— Я тоже хотел бы сделать подарок, — поднялся со своего места отец. — В месте находки были не только украшения, но и хорошо сохранившееся оружие. Зная любовь господина барона к старым клинкам, я хочу подарить ему этот меч.

С этими словами он взял в руки один из тех мечей, которые они нашли в подземном арсенале замка и оставили для себя, и передал его Лашу.

— Отличная сталь и очень старая работа! — с восхищением сказал тот, рассматривая клинок. — Очень дорогой для меня подарок, спасибо, сосед!

Единственным, обойденным подарками и вниманием, оказался Хоган, который обиделся и на Альду с бароном, и на собственных родителей, и после ужина удалился в свою комнату, откуда не выходил до самого утра.

Утром он уже был в полном порядке, и за завтраком Альда привычно уловила направленный на нее задумчиво-мечтательный взгляд. Позавтракав, гости стали собираться домой.

— Хотелось бы задержаться еще, но нельзя, — говорил Лаш отцу. — Вся семья здесь, даже управляющий приехал. Баронство оставлено на капитана Дерика. А что можно доверить старому вояке, кроме обороны замка? Нет, надо ехать. Следующий раз оставим дома управляющего, тогда можно погостить и подольше.

Вскоре они уехали.

Опять потянулись довольно однообразные дни. Кроме возни с гитарой и вечерних занятий борьбой и фехтованием жизнь оживляли редкие вылазки к Газлам и занятия с Алексом, которым сын все больше предпочитал игру с Гленом. Постепенно дни становились длиннее, все сильнее пригревало солнце. Зима заканчивалась, заканчивался и спокойный период в жизни Альды.

Глава 19

Граф Гарт Рабек находился в крайне дурном расположении духа. Вчера прошло уже десять дней, как он отправил в столицу своего доверенного человека. До сих пор Жиль Хортак его не подводил ни разу. Графу было уже далеко за сорок, но он сохранил крепость тела и, в отличие от старшего сына, не страдал пристрастиями к различного рода излишествам. Тот и телом, и умом пошел в мать. Не удивительно, что она с раннего возраста во всем потакала сыну. Альт вырос избалованным, ни в чем не знавшим отказа, слишком рано пристрастившимся к вину и женщинам. А с тех пор, как он снюхался с сыночком барона Родена и его компанией, все вообще пошло кувырком. Граф не успевал разбираться с последствиями их безобразий. Обесчещенные девушки, изуродованные мужчины, погромы в трактирах и на постоялых дворах. Почти за все приходилось платить. Когда они в первый раз убили свою жертву, граф в первый раз, несмотря на протесты жены, нещадно бил отпрыска дубинкой, пока ее не сломал. Чтобы замять убийство приказчика, пришлось изрядно потратиться, а сын, отойдя от побоев, принялся за старое. И уже спустя несколько дней умер избитый ими мастер-кожевенник, который на свою беду не в добрый час остановился со своим внуком в придорожном трактире, облюбованном Альтом и его компанией. Слава богам, что они не обратили внимания на забившегося под стол мальчишку. И так гильдии кожевников пришлось отвалить сотню золотых. Сын был бит вторично, но точно с таким же успехом. Не помогла и угроза лишить его наследства, оставив его младшему брату. Именно тогда Гарт понял, что сына он упустил, побоями ничего не добьешься, и добром все это не кончится. Он как в воду глядел. Прошло всего несколько дней, и они все-таки нарвались на человека, который сумел дать отпор. К несчастью он никого из этих идиотов не убил, только надавал им оплеух. А вот стражникам графа повезло меньше. Защищавшиеся отец с дочерью отправили их всех на новое перерождение. И поделом! Он посылал их следить за сыном, чтобы предотвратить новые убийства, а они набрались сами, да еще помогали сыну отловить приглянувшуюся ему девицу. Все бы ничего, да пострадавшая семейка оказалась причислена к благородному сословию, и граф понял, что его недруги получили отличный шанс с ним расправиться. Сын отправился под замок, стражники — на кладбище, а граф в магистрат, где был быстро состряпан указ о вознаграждении за поимку преступников с описанием примет. Потратив еще несколько дней и пару сотен золотых, Гарт выяснил и имена сбежавших Буше, и кто они такие, и откуда. Он даже узнал, что направляется опальный барон то ли в Литецк, то ли в столицу провинции. Но перехватить беглецов так и не удалось. Именно поэтому и пришлось отправить Жиля вместе с изрядной суммой денег разобраться на месте и оценить степень угрозы для самого графа и его близких. Несмотря на то, что проходимость дорог ухудшалась с каждым днем, Гарт ожидал приезда своего посланца уже третий день и с каждым днем нервничал все больше и больше.

— Ваша светлость, — заглянул в дверь слуга. — Прибыл господин Хортак и просит его принять.

— Я же говорил, чтобы его немедля по прибытии вели ко мне! Вот бестолочь! — выругался граф, и слугу как ветром сдуло.

— Приветствую вашу светлость, — в комнату зашел пожилой невысокий мужчина с приятным усталым лицом.

— Заходи, Жиль, и давай сразу к делу. Я тебя который день дожидаюсь.

— Раньше, господин граф, никак не получилось. И дороги уже плохие, и возраст у меня не тот, чтобы одвуконь гнать весь день. Да и в столице пришлось задержаться. Пока нашел к кому подкатиться…

— Я же сказал, сразу к делу. Подробности твоих похождений я могу послушать и в другой раз.

— Извиняюсь. Вот, что мне удалось узнать. Буше поехали не по тракту, а по проселочным дорогам и просто лесом. Уже в конце пути натолкнулись на разбойников, захвативших семью баронов Ксавье. Разбойников было по слухам десятка два, но Буше вступили с ними в бой и смогли спасти наследника семи лет отроду. При этом отца тяжело ранили стрелой, но дочь умудрилась доставить в замок герцога и отца, и мальчишку.

— Какая могла бы быть жена для сына, если бы он не был таким идиотом! — пробормотал граф. — Продолжай, Жиль, я внимательно слушаю.

— Наш указ об их поимке чуть было не сыграл свою роль, но вмешался барон Лишней, и Буше приняли как гостей, а отцу оказали помощь в лечении. На тот момент герцога в замке не было, но когда он прибыл, то подтвердил все распоряжения барона Лишнея. На сегодняшний день все обвинения с них сняты, а приказом герцога старший Буше назначен опекуном наследника баронства Ксавье. Мой информатор сообщил, что дочь бывшего барона пользуется огромной популярностью как среди ближнего окружения герцога, так и среди его солдат и офицеров.

— А этих она чем покорила? — поднял брови граф.

— Один из офицеров был свидетелем нападения на Буше грабителей на постоялом дворе и растрезвонил об этом всем. Говорят, вся их комната была завалена телами, а дочь уложила противников гораздо больше отца. Потом на это наложилась драка с разбойниками и спасением мальчишки. Ну и эта история с хвостами.

— Что еще за хвосты?

— Эта девчонка, Альда ее зовут, видимо, совсем лишена чувства страха. От дурного настроения решила устроить себе охоту на волков и отправилась в лес одна. Кто там за кем гонялся неясно, но в замок она вернулась с ног до головы в волчьей крови с десятью волчьими хвостами. Один из полков герцога потом повесил их себе на знамя.

— Постой! — граф потер лоб ладонью. — Я же помню приметы. Там было: роста ниже среднего, хрупкая, а ты рисуешь портрет какой-то бабищи, от которой волки в страхе удирают.

— Очень стройная и красивая девица, что немало добавило ей популярности среди военных. И что для нас хуже всего, похоже, сам герцог не остался равнодушным к ее прелестям.

— Ладно, с этим. По конфликту с нами что-нибудь есть?

— К сожалению, есть. Их рассказ о нападении вашего сына и стражников записан и подшит в дело.

— Какое еще дело?

— В ведомстве барона Лишнея на вас имеется много жалоб. Все они объединены в одно дело.

— Странно, почему у нас еще нет его проверяльщиков?

— Мой информатор понял так, что до возвращения герцога из похода, вас решили не трогать.

— Что-нибудь еще?

— Пришлось потратить на информатора…

— Жиль, меня твои траты не волнуют. Отчитаешься потом казначею. А сейчас иди отдыхай, ты хорошо поработал. И скажи там, чтобы прислали ко мне Альта.

Сын появился так быстро, словно ждал вызова за дверью.

— Вы меня звали, отец?

— Заходи, присаживайся. Дай я посмотрю на тебя в последний раз.

— Почему это в последний? — испугался Альт. — Что это вы такое говорите, отец?

— Испугался? Ты мне очень сильно подгадил. Мало того, что к мяснику герцога попали многочисленные жалобы моих недругов, где все претензии, по сути, не ко мне, а к тебе, а меня обвиняют только в попустительстве, так теперь там есть еще письменное свидетельство двух благородных о твоей попытке насилия над дворянкой. Вообще-то, за такое полагается плаха. Это, если ты не понял, тебе. Мне грозит крупный штраф и полная проверка всех дел в графстве. Тебе рассказать, чем может закончиться такая проверка или сам догадаешься?

— И что делать?

— Мне или тебе? Если тебе, то ты через несколько дней с небольшим отрядом отправишься защищать королевство от Мехала в армию короля. Может быть, погибнешь хоть с какой-то пользой, может быть, уцелеешь и возьмешься за ум. Во всяком случае, там у тебя уцелеть будет больше шансов. Что же касается меня, постараюсь сделать все, что можно, чтобы свести к минимуму все возможные потери для семьи от твоих выходок. А теперь марш отсюда!

Альт выскочил от отца весь красный с мокрой от пота рубашкой.

— Что это ты такой взъерошенный? — насмешливо спросила сестра, столкнувшись с ним в коридоре. — Никак от отца?

— Молчи, дура! — не выдержал Альт.

— Это я дура? — спросила Глера, с ненавистью глядя на старшего брата. — Нет, это ты, братец, дурак! И порядочная сволочь к тому же. Именно из-за такого мерзавца, как ты, я до сих пор в свои пятнадцать лет не замужем. Ты так ославил нашу семью, что ни один порядочный дворянин не хочет иметь с нами дело!

— Стин предлагал взять тебя в жены, — буркнул брат.

— Пусть этот пьяница в жены себе берет козу! — рявкнула Глера. — Глаза бы мои не видели никого из вашей компании! Да что с тобой говорить, тьфу!

Девушка плюнула под ноги брату и ушла, не оборачиваясь.

После ухода сына Гарт некоторое время сидел, обдумывая, что можно и нужно сделать, чтобы уцелеть самому и сохранить свое положение. Новый герцог был для него загадкой, которую пока разгадать не получалось. А граф очень не любил таких загадок.

Назначенный королем герцогом провинции Аликсан в считанные дни расправился с гораздо более многочисленными мятежниками, начал строить возле столицы новый город и заниматься созданием собственной армии, попутно изрядно сокращая число воинов Мехала. А теперь еще куда-то исчез, вместе с частью этой самой армии. До весенней распутицы он должен был появиться, и ничего хорошего для графа это появление не сулило. Мысли опять свернули на то, что ему предстоит сделать в первую очередь. На случай самого неблагоприятного развития событий надо было спрятать часть казны и отправить жену с младшим сыном к ее родителям на несколько месяцев. Следует так же убрать некоторых из тех, кто потерпел от его сына особенно сильно и в случае чего молчать не будет. Основная проблема — это Буше. Если они исчезнут, то живых свидетелей случившегося не останется. Еще стоит увеличить гарнизон замка. Если проверяющие все-таки приедут, они должны бесследно исчезнуть. Это даст ему время оправдаться перед королем или возможность отбиться и уйти, если совсем прижмут. Слишком много за ним было всякого, чтобы допускать к этому дознавателей герцога. Гарт допил вино из стоявшего рядом кувшина и отправился в покои жены. Его жена Ольма, несмотря на то, что ей уже исполнилось тридцать пять и на рождение троих детей, до сих пор умудрилась сохранить стройную девичью фигуру и красоту лица. Ночами с ней Гарт таял от нежности и даримой ею ласки, днем он был готов убить графиню за упрямство и вздорный нрав. Придав ускорение шлепком ладони не успевшей убраться с его пути служанке, граф распахнул двустворчатые двери гостиной, где жена обычно проводила время и принимала гостей, и вошел.

— Все вон, — приказал он двум другим служанкам, которые хлопотали вокруг графини, занимаясь ее прической и туалетом.

— Что вы себе позволяете… — начала Ольма, когда они остались одни.

— Молчи и слушай! — оборвал ее Гарт. — Твой любимый Альт на днях отправляется на войну в армию короля. Это единственное, что я могу для него сделать, чтобы попробовать избавить от плахи. Молчи, все глупости, которые ты можешь сказать по поводу своего сына, я уже слышал.

— Это наш сын, Гарт!

— Молчи, я сказал! Поздно ты вспомнила, что я в его появлении тоже принимал участие. Тебе самой вместе с Вельтом и частью казны надо будет на время укрыться у своих родителей. Надеюсь, что они приютят свою непутевую дочь и не дадут тебе испортить и второго внука.

— А Глера?

— Дочь пока побудет со мной. Ей-то как раз ничего не грозит, а отсутствие всей семьи может вызвать подозрения. Побудете у стариков пару месяцев или чуть больше. Как только можно будет вернуться, я дам знать. И подумай на досуге, кто стал причиной всех наших бед. Может быть, сумеешь сделать правильные выводы.

От жены граф направился прямиком в казарму гарнизона замка. Отвечая на приветствия своих воинов, он очень быстро нашел того, кого искал.

— Послушай, Корт, — сказал Гарт, немного понизив голос невысокому, коренастому мужчине лет сорока в простых доспехах стражника. — У меня к тебе ответственное поручение. Я отправляю Альта в армию короля. Отбери для него два десятка самых никчемных из своих людей и выдай им полную экипировку. Возглавишь отряд ты, ты же должен будешь доставить моего сына в ставку короля, чтобы он по пути не заблудился в каком-нибудь трактире. И желательно, чтобы он попал туда трезвым. Дальше — уже дело его. Дорога трудна, так что возьмите хороших лошадей.

— А что потом, когда я его сдам командующему?

— Возвращайся, ты мне нужен здесь.

— А немного задержаться? Очень уж хочется позвенеть мечем с сотхемцами.

— Смотри сам. Только будь осторожен и не вздумай сложить голову, ты мне нужен здесь живым. А сильно задержишься, угодишь в весеннюю распутицу и будешь на дорогах грязь глотать.

— Снега почти не было, ваше сиятельство, какая распутица? Дождей весной не в пример меньше, чем осенью. Чуть пригреет, и дороги быстро просохнут. Самую грязь мы как раз захватим, когда будем подъезжать к столице. А там еще дней шесть-семь добираться до армии.

— Смотри сам. Через пару дней вы должны выехать.

На следующий день сразу после завтрака по его поручению Жиль разыскал и привел своему господину старшего небольшого отряда наемников, застрявшего без заказов в ближайшем к замку графа городе Горске.

— Это Ольг Лашар, — представил он графу крепкого пожилого мужчину в легких доспехах наемника. — В его отряде шестнадцать человек, включая его самого.

— У меня будет к вам не совсем обычное предложение, Ольг, — начал граф, внимательно рассматривая наемника. — Вы можете его принять, можете отказаться. Но во втором случае вам придется убраться из моего графства как можно скорее, причем юг для вас на ближайшее время будет закрыт. И, естественно, язык придется держать за зубами, а то вы его легко сможете лишиться, причем вместе с головой.

— Я могу узнать, ваша светлость, в чем необычность предложения?

— Надо физически устранить одну семью, которая мне мешает. Это пожилой мужчина, не понаслышке знакомый с мечом, и его дочь, очень хорошо владеющая луком. Если вы согласитесь, то узнаете и все остальное.

— Оплата?

— Триста золотых, — довольно улыбнулся Гарт.

Ему понравилось, что предложение не было отвергнуто сразу. Значит, чем-то подобным Ольгу уже приходилось заниматься, и весь вопрос упирается в цену.

— Извините, ваша светлость, но обычно мы занимаемся совсем другими делами. И мне будет трудно убедить своих людей за такую сумму вместо охраны жизни заняться делом прямо противоположным. Не скрою, что деньги нам сейчас очень нужны, но то, что вы предлагаете за такую работу… Ведь, как я понимаю, наши клиенты относятся к благородному сословию? Вот видите. Значит, мы очень многим рискуем помимо репутации.

— Ваша цена?

— Пятьсот крон, причем дополнительные расходы за ваш счет.

— Что входит в ваши дополнительные расходы?

— Сменные лошади для всех. Без этого можно обойтись, но тогда по теперешним дорогам мы будем долго добираться до цели. А в случае чего и уйти будет проблематично.

— А почему вы думаете, что ваша цель далеко?

— Если бы она была под боком, вы и своими силами обошлись бы. Помимо лошадей нужно считать расходы по путешествию в оба конца.

— Хорошо. Четыреста крон и расходы. Посчитаете сколько нужно денег и получите вместе с сотней крон аванса. Только не надо наглеть. Если это вас устраивает, то слушайте, все по своим клиентам.

— Я весь внимание, ваша светлость.

Не успели Ольг и сопровождающий его к выходу слуга отойти от графских покоев, как их нагнал юноша лет семнадцати, представившийся сыном графа Рабека.

— Ступай! — приказал он слуге. — Я сам провожу гостя.

Подождав, пока слуга удалится, он продолжил:

— Я слышал ваш разговор с отцом и хочу немного изменить ваше задание. Поверьте, граф на вас серчать не будет, а за лишние хлопоты я вам доплачу. Вам всего-то и надо, не убивать девушку, а доставить ее сюда.

— Всего лишь, — усмехнулся Ольг. — Протащить девицу, у которой ты убил отца незаметно через половину провинции. Как вы это себе представляете? Летом можно было бы без особых проблем устраивать ночевки в лесу, а сейчас такое не пройдет.

— С этим у вас никаких проблем не будет. В этом флаконе настойка корня корхи. Всего один глоток и она будет делать все, что вы ей скажете.

— Сколько?

— Полсотни сейчас и столько же по окончании дела.

— Мы попробуем. Но если ничего не получится, я просто верну вам деньги.

Отряд наемников, где Ольг верховодил уже пятый год, осел на постоялом дворе, расположенном рядом с городским рынком. Шум рынка мешал постояльцам почти до сумерек, зато и плата здесь была существенно меньше, чем у других. А для Ольга и его отряда это было куда как существенно. Постоянных заказов не было уже давно, что для зимы было делом обычным. Жили за счет остатков летних заработков и по очереди выполняли случайные заказы на охрану людей и имущества. Шестнадцать наемников снимали четыре тесных комнаты на втором этаже постоялого двора. Для начала Ольг зашел в свою, где застал слегка поддатого Фара Маниша, с которым они были приятелями.

— Есть денежный заказ, — проинформировал он Фара. Но заказчик торопит с выступлением. Где народ?

— Свен и Лади в соседней комнате. По-моему, кувыркаются. В дальней комнате братья Лашты и Матей. Остальные пусты. Одноглазый Саш умотал в веселый дом, а Сур с Мартом в соседнем трактире пьют брагу и играют в кости. Ани и Троп охраняют добро купца, сегодня их очередь. Где остальные шестеро я не знаю.

— Сейчас я отправлю Матея с братьями покупать все необходимое, в первую очередь, заводных лошадей. А ты вытаскивай Свена и гони его к купцу за Ани и Тропом, пусть сам охраняет свое барахло.

— Меня Лади сейчас на ремни пустит, если…

— Закончат в другой раз. Дело превыше всего. Тебе еще придется сходить в трактир и гнать всех сюда. А Саша я вытяну сам. Надо всех расспросить, может быть, еще о ком узнаем. Задание срочное, если после обеда кого не найдем, ждать не будем.

— А что за задание?

— Надо прибить одного бывшего барона и выкрасть его дочь. Если выкрасть не получится, тоже убить. Но в этом случае теряем часть денег. Платят много.

— Боюсь, не всем такое придется по нраву, — задумался Фар. — Старичкам-то все равно, делали уже как-то нечто в этом роде. А вот Свен и Лади у нас недавно, и те еще чистоплюи.

— Там будет видно. Скажем уже в пути, меньше будут брыкаться.

К обеду собрались все, в том числе и недовольный Саш. Удалось разыскать еще двоих и сам пришел третий. Не хватало только троих, но их решили не ждать.

— Уважаемый хозяин, — обратился к хозяину заведения Ольг. — Мы должны срочно уехать, но троих наших нет на месте. Оставьте пока за ними одну из комнат, где сложены их вещи. Если они появятся сегодня, то пусть нас догоняют трактом на юг.

Через пару часов отряд из тринадцати всадников покинул Горск, заводных лошадей для отсутствующих поставили в стойла, предупредив конюха. Скакали до тех пор, пока не начало темнеть. На ночлег остановились в придорожном постоялом дворе. После ужина все собрались в одной из двух снятых комнат, и Ольг рассказал о задании.

— Мне это не нравится, — заявила Лади. — Я много чего слышала о нашем нанимателе, причем ни одного хорошего слова. Это дело дурно пахнет. Кто сказал, что с нами потом расплатятся, а не уберут как нежелательных свидетелей?

— Я тоже против, — поддержал ее Свен. — Я воин, а не убийца и похититель девчонок. Я с вами был на нескольких заказах и доволен. Но это…

— Давайте сейчас не будем ссориться, — предложил Ольг. — Доедем до места и все разузнаем в столице. Тогда и будем решать. Мне тоже заказ не по душе, но такие деньги на дороге не валяются. И потом, мы с вами все равно решили по весне двинуть на побережье. Так что нам все равно ехать в столицу, чтобы перейти с южного тракта на морской[29].

— Ну что же, ты уже вполне сносно фехтуешь, — похвалила Гала, ставя в угол тренировочный меч. — Глядишь, через месяц можно будет перейти к боевому оружию.

— Ты тоже неплохо управляешься с ножами, — вернула комплимент Альда. — Вот только лук…

— Не мое это. Сколько ни тренируйся, а если боги не вложили ни капли таланта, все будет без толку. Скажи лучше, чем думаешь заняться завтра? Давай, пока еще подмораживает, съездим к лесничему, возьмем с собой Граю и поохотимся на косуль. Может быть, и Клер присоединится.

— Тогда я после ужина к ним смотаюсь предупредить, а завтра обойдемся без завтрака, попросим Стина приготовить легкий перекус.

— Вместе и съездим, все равно делать особенно нечего. И Алекса возьми, у Клера по стенкам тоже головы висят, почти как у Газлов.

— Там нет дамы сердца, — засмеялась Альда. — Ладно, я ему предложу, а там пусть сам решает ехать с нами или мотаться по двору замка с Гленом.

Сын после недолгого колебания выбрал поездку.

— У них очень вкусное мясо, — объяснил он свой выбор. — Наш повар так готовить не умеет.

— Действительно, — согласилась Гала. — Сколько бываю у лесничего, не устаю удивляться, как у них получается так коптить или засаливать окорок, что мясо буквально тает во рту. И наелась уже вроде, а рука все равно тянется.

Поехали, как и собирались, втроем и очень хорошо провели время. А заодно так наелись всяких вкусностей, что пропустили ужин, немало огорчив этим Стина. Заодно договорились насчет завтрашней охоты.

— С оленями у нас с вами ничего не получилось, — сказал Альде Клер. — И погода такой охоте не слишком способствует, и другие причины имеются. Да и далеко добираться до тех оленей. А с косулями никаких проблем нет. Здесь неподалеку ниже по течению Леи есть роща, где много каштанов. Зимой, если снег не очень глубокий, там всегда много косуль. Деревенские их почему-то не трогают, я на них тоже охочусь нечасто, так что им там вольготно. Они и держатся вблизи деревни оттого, что крестьяне безжалостно выбивают волков, которые в других местах изрядно сократили бы поголовье. В рощу они приходят кормиться из соседнего леса. Поэтому я вас отведу на одну опушку, которая всего ближе к роще, где и будете сидеть в засаде. А я обогну рощу и спугну зверей. Они всегда перебегают в рощу из леса именно с той опушки, там бежать по открытому месту меньше всего. И в лес побегут так же. Так что вы не зевайте, если не сможете попасть первой же стрелой, считайте, что охота не удалась. Уж больно быстро они бегают, а спугнутые в тот день на прежнее место кормежки не вернутся.

Однако, и с этой охотой у девушек ничего не вышло. Когда утром они вместе с Клером и Граей выехали из дома лесничего и приблизились к реке, Клер внезапно всех остановил и соскочил с коня.

— Здесь проехали двое, — сказал он, наклонившись к земле. — И совсем недавно.

— Может быть, деревенские? — предположила Альда.

— Нет, баронесса, наши деревенские верхом не ездят. Разве что мальчишки летом, когда гонят коней на выпас. Из замка, кроме вас, никто не выезжал?

— Вроде нет, слишком рано еще.

— А по отпечаткам копыт, отец? — спросила Грая.

— В том-то и дело, что не видать отпечатков. Здесь листва мешает, а вон там дальше чистая земля, так этот участок аккуратно объехали. Похоже, что не хотели оставлять следов. Добрые люди так не поступают. Не заладилась у нас с вами охота, госпожа. Сейчас мы вас проводим до замка, а я переговорю с господином бароном и постараюсь проследить, откуда ехали и с какой целью.

Расстроенные девушки в сопровождении лесничего и его дочери вернулись обратно в замок. Альда, раз уж ничего не вышло с охотой, затащила Граю к себе, к ней присоединилась и Гала, после чего девушки устроили посиделки со сладостями, болтовней и песнями. Грая была просто очарована инструментом баронессы.

— Это мне мастер делал, — пояснила Альда. — А струны наш кузнец исхитрился вытянуть. Он их теперь мастеру много делает на продажу. А дочери очень похожий инструмент подарил. Если хочешь, я могу договориться и для тебя.

— Не умею я играть, — вздохнула Грая. — Инструмента у нас никогда не было, и в семье никто этим не увлекался.

— Поешь ты просто замечательно, значит, слух есть. А играть на ней не так уж и сложно. Давай я тебя попробую научить.

В это же время Клер в сопровождении двух стражников, которых выделил обеспокоенный барон, поспешил к месту, где были замечены следы. Часа через три он вернулся, и после непродолжительного разговора с бароном уехал, забрав с собой дочь.

— Вы еще не закончили? — заглянул в комнату Альды отец. — Куда сына подевала?

— Уже все, — ответила девушка. — Знатно посидели. А Алекс во дворе с Гленом, с нами ему скучно.

— У меня к тебе важный разговор, — сказал отец, дождавшись, пока Гала ушла. — Во-первых, Клер проследил весь путь, который проделали неизвестные. Следы начинаются у тракта в стороне от дороги к замку и идут лесом. Передвигались они так, чтобы наследить как можно меньше. Мы с тобой их следов, пожалуй, и не заметили бы. Заканчиваются следы у берега Леи, недалеко от того места, где вы были. Оттуда уже хорошо просматривается замок, а наблюдателей скрывает высокий кустарник. Я думаю, что на разбойников это походит мало, и Клер со мной согласен. Что со всем этим делать, я еще буду думать, а тебе надо быть осторожнее и без охраны никуда не выезжать. Второй вопрос, который я хочу с тобой обсудить, касается будущей поездки к герцогу. Мы хорошо подстраховались с чумным замком, но всякое может случиться. Поэтому надо заранее побеспокоиться об Алексе. С собой его брать не будем. Я бы и тебя не брал, сказал бы, что заболела, но ведь ты дома не усидишь. Надо нам съездить в баронство Кариш и поговорить с отцом Галы. Сможет ли он в случае чего усыновить Алекса? Лаш тоже должен помочь. Альберт — человек барона Лишнея. Надо оставить ему достаточно золота, чтобы он, если с нами что-то случится, отвез мальчика к Дерику Хеллу. Клер уверен, что пришлые убрались по тракту в город, так что мы с тобой прямо после обеда берем с собой Алекса и везем его показывать место захоронки. Мало ли что с нами будет, а сыну все спрятанное со временем пригодится. Заодно надо будет с ним поговорить и рассказать кое-что. Мал он еще, конечно, для таких разговоров, но незнание может сыграть с ним плохую шутку.

Глава 20

— Нам с дедом надо тебе кое-что показать, — сказала Альда сыну, направляя Бри в ворота. — И серьезно с тобой поговорить. Но только так, чтобы сказанное осталось между нами.

— Я — могила! — серьезно заявил Алекс, которого девушка усадила в седло лицом к себе.

— Я серьезно, сын, — улыбнулась его заявлению Альда. — Есть такие вещи, говоря о которых подвергаешь опасности и свою жизнь, и жизни других людей. Чтобы ты не боялся, хочу сразу сказать, что сейчас для тебя почти никакой опасности нет, и все сказанное тебе, будет говориться только на крайний случай, если нам по какой-то причине придется расстаться.

— Как это расстаться? — не понял сын. — Ты хочешь от меня уехать?

Глаза Алекса моментально наполнились слезами.

— Ну что ты! Конечно, я никуда не собираюсь от тебя уезжать. Просто не все, что нам приходится делать, зависит только от нас. Есть люди, которые занимают гораздо более высокое положение, и если они что-то пожелают, нам придется либо выполнять их волю, либо бежать из этого королевства.

— Кто эти люди, герцог? Это из-за того, что я его тогда стукнул?

— Нет, конечно. Герцог не злопамятный, да ты и сам тогда сильно ушибся. Но помимо герцога есть и другие. Король, например.

— Что плохого мы сделали королю?

— Мы с тобой ничего, а вот твой далекий предок, который построил ваш замок, тот сделал. Он ограбил и убил первого короля Сандора. И, поверь, такие вещи не прощаются, сколько бы времени ни прошло. А если совершившему такое повезло умереть раньше, чем преступление будет раскрыто, то привлекают к ответу его потомков. Мы нашли в вашем подвале много золота и передали его на хранение герцогу. Хранить его здесь было нельзя. Если бы кто-то случайно о нем узнал и разболтал, нас бы уже давно никого не было бы в живых. Только позже мы разобрались, откуда взялось столько золота и нашли тела короля и его свиты. Поверь, скрыть такое от герцога было нельзя, а ему будет очень непросто скрыть находки от короля.

— И что же делать? Убежать?

— Мы сделали по-другому. Нашли другое место, где все это могло сохраниться, которое находится за пределами баронства. Просто за находку никто никого наказывать не будет, могут даже наградить. Тем более, что мы все золото отдали в казну герцога. Приближенные герцога знают правду, но будут молчать, чтобы мы не пострадали.

— Значит, все хорошо?

— Все должно быть хорошо, но окончательно выяснится, только когда приедет герцог. Но даже, если по какой-то причине нас обвинят, ты не должен пострадать. Альберт отвезет тебя к отцу Галы. Это очень хороший человек и отличный солдат. Он тебя усыновит и научит всему, что знает сам. Он дворянин, значит, и ты останешься дворянином, хотя баронский титул в этом случае пропадет. Альберт передаст с тобой достаточно золота, чтобы ты ни в чем не нуждался. А сейчас мы тебе покажем место, где спрятаны драгоценности на большую сумму. Если с нами что-нибудь случится, ты впоследствии сможешь ими воспользоваться.

— Я не хочу, чтобы с вами что-то случалось! — заплакал Алекс. — Я не хочу становиться чьим-то сыном, я хочу быть с тобой!

— Я тоже этого хочу всем сердцем и очень надеюсь, что плохого не случится. Не надо плакать, мы тебе говорим о том, что будет только в самом крайнем случае.

— А почему должны наказывать вас? Если это сделал мой предок, то пусть меня и наказывают!

— Мы твои опекуны и по закону отвечаем, как члены семьи.

— Дурной закон! Вы золото нашли тогда, когда ты не захотела меня брать в подвал? После того, как приходил дед?

— Да, именно в тот раз.

— Значит, дед мне все-таки отомстил, показав вам это золото. Он ненавидел нас всех при жизни и даже после смерти от него одни неприятности!

— Успокойся, Алекс! — сказал до этого молчавший отец. — Скорее всего, все будет улажено герцогом, и никто из нас не пострадает. У нас очень много влиятельных друзей, которые всегда придут на помощь. Но если нам будет судьба расстаться на время, ты должен слушать Альберта и ехать в баронство Кариш. Может быть, даже пройти ритуал смены имени[30]. Всякое может случиться, но я тебе обещаю, что постараюсь сберечь твою мать. Она ведь и мне любимая дочка. Рано или поздно она тебя найдет, и вы встретитесь. А теперь будь внимателен и хорошо запомни место. Мы уже приехали.

Старший Буше слез с коня и показал мальчику, где именно лежат ценности.

— Ты все запомнил? Найдешь при необходимости?

— Да, дед, я запомнил.

— Тогда возвращаемся. Альда, не будем откладывать решение этого вопроса. По приезде я поговорю с Альбертом, а ты расскажи все, что посчитаешь нужным своей подруге и спроси совета насчет ее отца. Возьмет он на себя такую ответственность, или надо будет искать кого-нибудь другого. А завтра с утра съездим в баронство Кариш.

— А меня возьмете?

— Я, скорее всего, поеду с Галой. Возьму с собой только охрану. А вас, если хотите, можем проводить к Газлам и забрать на обратном пути.

— Конечно, хочу! — пришел в восторг Алекс, сразу забывший все неприятности. — Мы поедем, правда, мама?

— Правда, правда. Если хочешь, я подберу для твоей дамы сердца какое-нибудь красивое украшение, а ты подаришь. Женщин положено время от времени баловать.

— Здорово! Поехали быстрее домой. Ты сейчас будешь искать?

— Немного позже. Сейчас у нас с дедом еще есть дела, которые нужно сделать.

Управляющего они встретили во дворе замка, когда отдавали лошадей конюху.

— Альберт, вы сейчас свободны? — спросил отец. — Мне надо с вами поговорить по важному делу.

— Ничего такого, чего нельзя было бы отложить. Если это ненадолго, то предлагаю выйти за ворота и немного пройтись. Или, может быть, вы хотите подняться к себе?

— Меня устроит первое. Главное, чтобы при разговоре не было лишних ушей.

Они вышли за ворота и отошли так, чтобы никто не мог слышать разговора.

— Вы человек барона Лишнея? — прямо спросил барон.

— Скажем так, я ему сильно обязан, завишу от него и время от времени оказываю его ведомству мелкие услуги.

— А оказать крупную услугу и ему, и лично мне с дочерью?

— Я вас внимательно слушаю.

— Я почти уверен, что сейчас находка золота и останков ничем не грозит ни нам, ни Алексу. Но мы с вами взрослые люди и знаем, что в жизни нельзя ни в чем быть уверенным полностью. А мы с Альдой хотим, чтобы при любом раскладе Алекс не пострадал, или пострадал не очень сильно.

— Что я должен сделать?

— Когда будет решаться наш вопрос, мы с дочерью наверняка будем в столице. Алекса мы с собой брать не будем ни в коем случае. Заболел и все. Если дело примет для нас дурной оборот, вам надо будет доставить ребенка в баронство Кариш. Пока предварительно я планирую укрыть его у отца Галы. Передадите ему и то золото, которое я вам дам. Я завтра туда еду и обговорю все подробности и с Дериком Хеллом и с его бароном.

— Главное препятствие в вашем плане это то, что я должен узнать об угрозе ребенку заранее. Думаю, что надо будет на время вашего отсутствия передать Алекса Газлам, а я постараюсь незаметно отправить за ним одного из слуг. Есть тут у меня один надежный. Я-то в любом случае сам этого сделать не смогу, все время буду на виду, а оставлять его у Газлов нельзя, слишком близко.

— Значит, вы согласны?

— Вы, Рон, могли бы и не спрашивать, — даже чуть обиделся Альберт. — В моих дружеских чувствах к вашей семье вы имели возможность убедиться неоднократно.

— Спасибо, и не обижайтесь.

Альда отдала сына Ани с наказом умыть и переодеть в более легкую одежду, а сама зашла к подруге.

— Что, уже на ужин? — спросила ее Гала. — Я пропустила сигнал?

— Все бы тебе есть, — пошутила Альда. — Сейчас твою талию мой отец может двумя ладонями обхватить, а поживешь так у нас с годик, и в дверь придется проходить боком.

— Почему твой отец? — не поняла Гала.

— А у него ладони большие.

— Ах, ты ехидна! — Гала сделала вид, что хочет отвесить подруге подзатыльник.

— Ладно, пусть будут мои ладони! Хватит, угомонись, есть разговор.

— Если твои ладони, я, пожалуй, от ветра переломлюсь. Что за разговор?

— Важный. Касается того золота, которое мы тогда нашли в подземелье.

— А что золото? Вы ведь его по глупости герцогу отдали.

— Садись и слушай. Все гораздо серьезнее, чем ты думаешь. С этим золотом связано коронное преступление, которое некогда совершил один из предков Алекса. И срока давности оно не имеет. Рот закрой и слушай дальше. Об этом стало известно ближним людям герцога. Там все наши друзья…

— И барон Лишней?

— Он в первую очередь. Сами находки, а там не только золото было, скрыть нельзя. Нам посоветовали поискать другое место, где за сотни лет не сгнило бы железо и могло сохраниться золото, с тем, чтобы выдать эту находку за сделанную случайно вне территории баронства.

— И вы…

— И мы такое место нашли с подачи тира Газла.

— Это когда вы опять золото приволокли?

— Да, там тоже оказался клад, и не маленький.

— Везет же некоторым! Вот я за свои пятнадцать лет пока ни одного клада не нашла, а тебе стоит только спуститься в подвал…

— Слушай дальше. По закону за совершенное преступление должны казнить и Алекса, и нас с отцом.

— Вас-то за что?!

— Опекуны отвечают наравне с членами семьи. Но мы все вроде бы выкрутились. Но все равно всякое может случиться, и мы хотим наверняка обезопасить Алекса. Появилась мысль передать его твоему отцу в случае, если с нами что-то случится. Естественно, что вместе с ребенком ему передадут достаточно золота. Как ты думаешь, пойдет он на такое или нет?

— Могла бы и не спрашивать. Матери я ему не заменю, но старшей сестрой быть смогу.

— Ты замечательная! Ты даже сама не знаешь, Гала, какое ты чудо!

— Не надо ко мне подлизываться. Ты мне лучше скажи, почему не взять в охапку Алекса и все золото, и не рвануть куда-нибудь подальше, где людям не рубят головы за несовершенные ими преступления?

— Если бы мы не нашли нужное место, так бы и сделали. Поверь, что жизнь я люблю не меньше тебя. Сейчас же опасности почти нет. Даже, если мы влипнем, вовсе не обязательно, что мы дойдем до плахи. У нас много друзей, которые помогут уйти и укроют в укромном месте. А вот с ребенком такое сделать будет трудно.

— Так бы и сказала сразу, столько нервов мне вымотала!

Этим же вечером на постоялый двор в новом городе, где обосновался наемный отряд Ольга, вернулись посланные в разведку братья Лашты.

— У замка высокие стены, — докладывал один из братьев. — Ров сухой, и мост опущен. Цепей на нем вообще нет. Но ворота все время закрыты. В таких замках редко бывает больше двух-трех десятков стражников, но и нас мало. Брать замок штурмом — глупость, лучше подстеречь в засаде возле дороги на тракт. Судя по следам, по ней часто ездят. Ехать туда по тракту нам нельзя, везде патрули с проверками. Если что, потом нас обязательно свяжут с нападением на владельцев баронства Ксавье. Придется немного вернуться назад по южному тракту, а потом пробираться лесом.

— Я тут походила, — задумчиво сказала Лади. — Эта девушка пользуется здесь огромной популярностью. По слухам, ей покровительствуют барон Лишней и сам герцог. Причем многие уверены, что герцог на нее неровно дышит. Стоит ли приобретать таких врагов?

— Пятьсот золотых на дороге не валяются, — возразил Ольг.

— Почему пятьсот, сговаривались же за четыреста? — спросил Саш.

— Еще сотню доплачивает сынок графа Альт, если мы привезем ему девушку.

— Да за такие деньги я ему не одну девчонку привезу, — ухмыльнулся Саш. — И даже сам не трону.

— Я у вас недолго, — начал Свен. — И до сих пор мне нравилось с вами работать…

— Еще раз говорю, что такие деньги на дороге не валяются, — начал сердиться Ольг. — Нам надо всем горбатиться больше года, а здесь всего одно дело. Да и с графом ссориться…

Свен хотел возразить, но Лади наступила под столом ему на ногу и примирительно сказала:

— Нам такое не нравится, но мы согласны поучаствовать. Но, если и дальше будешь брать подобные заказы…

— Больше таких не будет, — заверил ее Ольг. — Рассчитаемся с графом и двинемся подальше отсюда к побережью сопровождать купеческие караваны. Кто знает, сколько придется ждать в засаде, так что надо закупить провиант и палатки. Поэтому сегодня приобретаем все необходимое, а завтра с утра едем в баронство Ксавье.

— Ты почему меня остановила? — тихо спросил Свен Лади, когда они ненадолго остались вдвоем.

— Ты их уже не переубедишь, а тебя теперь никто не отпустит. Поэтому молчи, если хочешь жить. Пойдем с ними, а там посмотрим.

На следующее утро сразу после завтрака быстро собрались и в сопровождении десятка стражников отправились в путь. Провожать Альду с сыном к Газлам выделили двух стражников, остальные отправились с отцом и Галой в баронство Кариш. На этот раз карету не брали и быстро добрались до замка, несмотря на то что дорога уже начала раскисать. Отправив Галу говорить с отцом и оставив своих людей на попечение Сторна, Рон в сопровождении встретившего его Хогана поднялся в гостиную, где хозяева обычно принимали гостей. Поздоровавшись с Варой и расстроенной отсутствием Альды Алией, он обратился к Лашу:

— Дорогой сосед, я к вам очень ненадолго и по важному делу. Задерживаться не могу. У нас там в окрестностях замка появились подозрительные следы. То ли разбойники, то ли еще кто. Да и дорога уже сильно размокла. Пока сюда добирались, изрядно уделались грязью из-под копыт. Я прошу извинения у баронессы, но нам надо переговорить наедине.

— Прошу в мои покои, — сказал сразу посерьезневший Лаш.

Когда они устроились в одной из комнат барона, отец коротко рассказал все, что посчитал нужным знать Лашу.

— Я бы и сам усыновил Алекса, — немного подумав над услышанным, сказал Лаш. — Но мы все на виду. Думаю, Дерик не откажет и сумеет вырастить из мальчишки настоящего воина. А я помогу, чем будет нужно.

— С мальчиком передадут много золота. Часть сразу отдадут Дерику, остальное я бы попросил хранить вас.

— Конечно, с этим никаких проблем не будет.

В дверь постучали, и на пороге появился отец Галы.

— Можно, войти? Мне дочь сказала, что вы обсуждаете вопрос с Алексом, и мое присутствие необходимо.

— Заходите, Дерик, — кивнул Лаш. — Что вы решили?

— Я очень надеюсь, что моя помощь мальчику не потребуется, и все будет хорошо. Но, если возникнет необходимость, я всегда готов помочь.

— Спасибо, — сказал Буше. — Поверьте, вашего участия я никогда не забуду.

Приезду Буше Газлы традиционно обрадовались. Дети сразу же уединились наверху, а Альду, несмотря на протесты, усадили пить чай.

— Я сейчас лопну, только же из-за стола.

— Не надо лопаться, — улыбнулась Лаша. — Тебя никто не заставляет пить все. Отхлебнула глоток и веди разговор. Вот попробуй засахаренные фрукты. Свен их летом купил в городе. Это из империи, у нас такие не растут.

— Здесь торгуют имперские купцы? — удивилась Альда[31].

— Нет, конечно. Это уже кто-то из наших перепродавал их товар. Мужу понравились, он и купил для дочери.

— Буду я вам ребенка объедать.

— Ты сама еще ребенок. Я не собираюсь тебя этими фруктами кормить, а попробовать попробуй. Майе еще до лета хватит. Мой муж если покупает, то сразу на весь год.

— Вкусно, — сказала Альда пожевав приторно-сладкий, мягкий плод с продолговатой косточкой. — Только слишком сладко, много такого не съешь. Свен, вы что-нибудь решили по нашему предложению? Скоро возвращается герцог, и будет решаться наша судьба. После похода в чумный замок, мы с отцом уверены в благополучном исходе, но на всякий случай отец поехал в баронство Кариш к отцу Галы договариваться насчет Алекса, чтобы сын не пострадал при любом исходе дела. К сожалению, у вас его оставить нельзя, слишком близко.

— Мама, папа! — по лестнице скатилась Майя и, припрыгивая от восторга, показала родителям небольшой золотой кулон, украшенный рубинами. — Смотрите, что мне мой Алекс подарил!

— Вот вам и ответ, — сказал Альде Свен, когда девочка убежала к своему кавалеру. — Мой Алекс! И это в семь лет! Вы знаете, о чем у них разговоры? Нет? А вот жена случайно подслушала. Большая часть о том, как они будут жить, когда поженятся.

— Зря вы ее так балуете, — сказала Лаша. — Такие подарки мне и муж не дарит.

— Это что, намек? — улыбнулся Свен. — Хочешь, я тебя сейчас всю с ног до головы такими кулонами увешаю?

— И на кого я тогда буду похожа? — вернула улыбку Лаша. — Мне и пары серег достаточно. Только это ты сам должен был подумать, а то получается, я вроде выпрашиваю.

— Ну извини, — смущенно сказал Свен. — Раньше не было у меня возможности дарить тебе дорогие подарки, а после как-то не подумал.

— Все вы мужики одинаковые, — рассмеялась жена. — Как девушку обхаживаете и охмуряете, так на подарки не скупитесь, а как уже жена, так и без подарков обойдется. Все равно ведь уже никуда не денется!

— Ты мужа совсем засмущала, — заступилась за Свена Альда. — Он у тебя не о подарках привык думать, других забот хватало. А кулон… Я его не покупала, да и вообще, могу я побаловать свою будущую невестку? А заодно и сына? Не так уж у них и много радости в жизни.

— Вы к нам надолго? — спросил Свен.

— На полдня точно. Отец на обратном пути обещал забрать. А если сильно задержится, вернемся сами, стража есть. Вы тут тоже, кстати, будьте осторожнее. У нас вчера лесничий обнаружил странные следы. Двое конных подобрались к замку, да не по дороге, а лесом, причем следы старались скрывать.

— Мы тут все время осторожничаем, — сказал Свен. — А спрашиваю я вот к чему. Может поохотимся на кабанов? А то жена заказала мясо. Это здесь недалеко, до обеда успеем обернуться.

— Только не притащи мне такого борова, как в прошлый раз! Достаточно свиньи или пары поросят. И чтобы никакого риска, помни, с кем идешь.

— Не беспокойся. У нас нет времени устраивать засады и ждать темноты, когда кабаны соизволят выбраться на кормежку. Возьмем одного из псов. Я знаю место, где логова нескольких семей, поднимем их с помощью собаки и отстрелим парочку свинок.

— А если кабаны с этим не согласятся?

— Значит, будет еще и кабан. У Альды в замке народу много, мясо лишним не будет.

С собой на охоту забрали одного из псов по кличке Гар и заводную лошадь для перевозки мяса. Помимо луков Свен нацепил на пояс короткий меч с широким, толстым лезвием.

— Это на всякий случай, — пояснил он Альде. — Тебе не даю, все равно сил с ним управиться не хватит.

Ехали редким сосновым лесом, потом пошли больше березы и дубы, много подлеска, пришлось спешиться. Местность стала понижаться, кусты стали гуще.

— До лежки совсем близко. Лошадей оставим здесь, а тебя я проведу чуть дальше, там будет открытое место, откуда удобно стрелять. Гар погонит свиней в нашу сторону. Шагов с пятидесяти уже можно. Стреляй только сбоку, спереди у них все закрывает голова, которую стрелой не прошибешь, если случайно не попадешь в глаз. Надо бить по корпусу и готовься к тому, что потребуется две-три стрелы. Станешь рядом с крепким деревом и в случае появления матерых самцов птичкой взметнешься наверх, и сиди там тихо. В кабанов не стреляй, убить сил не хватит, только приведешь в ярость.

Свен привел Альду на большую поляну к старой березе, у которой сохранились мощные нижние ветви. Девушка приготовила лук и повесила тул со стрелами на сучок, чтобы можно было их быстро выхватывать. Вскоре вдали раздался гулкий собачий лай, а немного погодя затрещали кусты и на поляну выскочили четыре крупные свиньи. С разгону они добежали почти до середины поляны, когда задувший от Альды в сторону животных ветерок принес им ее запах. До этого свиньи, не отличающиеся остротой зрения, не заметили девушки, которая к тому же была почти полностью скрыта деревом. Резко затормозив, они свернули в бок и бросились прочь от страшного запаха. Секундная заминка дорого им обошлась. Альде удалось с удобной позиции почти с двух десятков шагов вогнать в бок одной из свиней две стрелы и попасть третьей в другую, уже бросившуюся удирать. Первая свинья зашаталась и молча рухнула на бок, вторая завизжала, упала, снова вскочила и получила еще одну стрелу в шею. Этого для нее оказалось достаточно: почему-то помотав головой, свинья сделала несколько шагов, затем у нее подогнулись ноги, и животное завалилось на раненный бок, ломая оперение стрел. Все это время из лесу доносился лай Гара и чей-то рев, который вдруг внезапно оборвался. Вскоре появился довольно потрепанный Свен, вся правая сторона куртки которого была изодрана и пропитана кровью.

— Малость не уследил, — смущенно сказал он. — Опять от жены попадет. Здоровый кабан попался, и разойтись никак не получилось. Здесь у меня чистая тряпица, я сейчас сниму куртку, а ты перетяни бок, а то все сапоги заделаю кровью. А ты молодец! В первый раз завалить двух свиней редко кому удается.

Альда туго обмотала ему разодранный бок, ругаясь про себя не хуже Лаши. На предложение бросить добычу и быстрее ехать домой Свен не согласился и очень быстро и ловко разделал обеих добытых Альдой свиней и завернул мясо в их же шкуры.

— Из такой шкуры можно сделать сапоги, которым сносу не будет, — пояснил он девушке. — Теперь осталось только разобраться с моей добычей. Ты приведи сюда заводную лошадь, заодно и свою Бри прихвати. А я сейчас разделаю кабана и накормлю Гара, заслужил.

— А где он, кстати?

— Как где? — удивился Свен. — Добычу сторожит.

— Тогда я и вашего коня приведу.

— А сможешь с тремя сразу управиться?

— Не смогу, так схожу еще раз, пока вы заняты разделкой.

Разделка и увязка мяса много времени не заняла, и уже через час охотники, в сопровождении обожравшегося Гара, направились домой, где Свен от жены узнал о себе много интересного, после чего их усадили обедать.

Едва успели разделаться с вкусной мясной похлебкой, приготовленной служанкой Газлов, как во дворе залаяли псы — прибыл отряд отца. Прибывшие от угощения отказались, они плотно отобедали в гостях. Забрав Альду с Алексом, ее стражников и отложенное Свеном мясо, барон тепло попрощался с хозяевами и поспешил направиться в замок.

— Я благополучно решил все вопросы, — сказал он дочери. — Кажется, мы с тобой предусмотрели все, и больше не о чем беспокоиться.

В дороге Альда рассказала о кабаньей охоте, чем вызвала одобрение отца и зависть подруги.

— Жаль, что меня там не было, — с сожалением сказала Гала. — Хотя от такой лучницы, как я, толку было бы мало.

— Чем думаешь сейчас заняться? — спросила подругу Альда, когда они завели своих лошадей в денник и поручили их заботам конюха. — Что думаешь насчет тренировки? Отдохнем немного с дороги и начнем.

— А, может быть, ну их сегодня эти тренировки? Давай лучше посидим с Алексом за чаем, поиграешь на гитаре.

— Это тоже можно сделать, но потом. Я хочу получить от тебя как можно больше, кто его знает, что будет завтра.

— Я тебе и так передала все, что знала. Теперь необходимо только оттачивать навыки. Ты уже вполне прилично владеешь мечом, что удивительно, учитывая то, сколько мы занимаемся. Но с профессионалом тебе пока не тягаться. Ладно, потренируемся, только надо отдохнуть, что-то я в гостях малость переела.

— Пора съезжать с тракта — сказал Глен Лашт. — Как раз по моим расчетам подходящее место. Лес достаточно редкий, идти напрямик гораздо ближе, чем в объезд по трактам, да и дорожную грязь месить не нужно. Сегодня-то добраться до места не успеем, но если лес и дальше будет такой, то проблем с ночлегом не будет.

Все один за другим въехали в лес, держа на поводу заводных лошадей, груженных палатками и другим снаряжением. Характер леса долго не менялся, и отряд наемников без особых проблем двигался в нужном направлении до самой темноты. Выбрав подходящую поляну, заночевали, а утром продолжили путь. Пообедав всухомятку, еще до вечера оказались в окрестностях замка. Вскоре посланный вперед Глен вернулся.

— Впереди отдельно стоящий дом. Очень похоже, что в нем живет лесничий.

— Может его занять и использовать как базу? — спросил Ольг.

— Слишком рискованно. Очень близко от замка, натоптано там, значит, либо он живет не один, либо его часто посещают, да и собаки… Лесничий, если насторожится, вполне может уложить двух-трех человек. Оно нам надо? А делать засаду… Место там открытое и рядом замок. Можем засветиться. Предлагаю забрать ближе к морскому тракту и объехать этот дом на большом расстоянии, чтобы не переполошить хозяев раньше времени. А уж не слишком далеко от дороги станем лагерем и будем дежурить.

Так и сделали.

— Ты вроде хотела навестить отшельника? — спросила Альда подругу на следующее утро после завтрака. — И он на это дал добро.

— Почему ты спрашиваешь именно сейчас? Самой что ли захотелось повидаться?

— Просто скучно. Почти каждый день одно и то же. Разве что с Газлом поохотились, а скоро до тепла и охоты не будет. Давай, что ли, съездим к отшельнику.

— А разбойники?

— Клер же сказал, что те двое ушли, а других следов он не обнаружил. Да и вчера нормально съездили. На всякий случай возьмем с собой пару стражников.

— Сына брать будешь?

— Конечно, нет. Вот ему там делать совершенно нечего. У него и так вчера было свидание с дамой сердца, Пусть лучше с Гленом играет. Прямо сейчас с отцом и поговорю.

Барону затея Альды пришлась не по сердцу.

— Что-то мне тревожно, дочка. Не стоило бы вам в такое время шастать почти без охраны, и без всякой на то причины.

— Мы совсем ненадолго. И стражников с собой возьмем. Следы были в лесу, а мы поедем по дороге. А возле своего дома отшельник разбойников не потерпит.

После непродолжительного сопротивления отец сдался, и обрадованные девушки побежали собираться. На этот раз Альда к своему кинжалу на всякий случай повесила на пояс еще два. Капитан Дорн немного поворчал насчет поездок не по делу в такое время, но велел двум стражникам седлать коней. Все выехали на уже изрядно размокшую дорогу и тронулись по ней рысью, стараясь держаться дальше друг от друга, чтобы не замараться грязью из-под копыт чужой лошади. Примерно на середине дороги Алда услышала позади себя крик и звук падающих на дорогу тел. Она оглянулась. Оба стражника валялись без движения, а их лошади, освободившись от всадников, вскачь пронеслись мимо Альды и были перехвачены двумя людьми, выбежавшими на дорогу впереди шагах в пятидесяти. Внезапно девушка вылетела из седла и с силой приложилась о землю правым боком. На несколько мгновений она, видимо, потеряла сознание, а когда очнулась, поняла, что лежит на правом боку лицом в дорожной грязи. С трудом приподнявшись, она схватила лежащий рядом лук.

Глава21

— Оставила бы ты его, — произнесли рядом. Стрел-то у тебя все равно нет. Да и кто тебе даст теперь стрелять?

Рядом с ней стояли двое. Один — здоровенный детина с повязкой на одном глазу, одетый в меховую куртку, из-под которой выглядывала кольчуга. Второй пониже кольчуги не носил, но спереди был защищен кованым нагрудником, закрепленным ремнями прямо поверх куртки. С Альдой говорил высокий, который улыбался ей столь многообещающе, что девушка помимо воли запаниковала. Низкий подошел к лежащей на боку мертвой Бри и нагнулся к седельным сумкам. Альда с трудом взяла себя в руки и демонстративно отбросила лук в сторону.

— Вот и молодец, — продолжал одноглазый. — Пожалуй, мы с тобой все-таки покувыркаемся немного. Заказ был привезти живую, а насчет остального договора не было.

Он еще раз ухмыльнулся и опрокинулся назад с кинжалом в горле. Второй кинжал Альда что было силы метнула в склонившегося над лошадью разбойника. Кинжал по рукоятку вошел в незащищенную спину как раз туда, куда она метила — под левую лопатку, и человек без звука ничком упал на лошадь. Альда бросилась к луку, а потом к Бри и оттолкнула труп разбойника. Слава богам, Бри упала не на тот бок, где был закреплен тул со стрелами. Наложив на тетиву стрелу, она быстро осмотрелась. В той стороне, откуда они приехали, двое разбойников поспешно уволакивали в лес тела стражников. На другой стороне дороги находились еще двое. Мужчина поймал лошадей стражников и сейчас вел их под уздцы. Рядом с ним шла женщина, держащая в каждой руке по арбалету. Но эти были еще далеко и могли подождать. Остальные погнались за Галой, которая соскочила со своей лошади и бросилась в лес. За ней, громко ругаясь, устремилось пятеро разбойников, среди которых была женщина. Стараясь двигаться как можно быстрее и не обращать внимания на ушибленную руку, Альда начала выпускать в бегущих за подругой стрелу за стрелой. Трое, в том числе и женщина, не были прикрыты доспехами со спины и быстро обзавелись украшением в виде оперенных стрел, и остались неподвижно лежать раненные или убитые. На одного Альда потратила три стрелы. Доспехи под курткой не давали его зацепить, пока она не попала в ногу, и разбойник, грязно выругавшись, не укрылся от ее стрел за толстым деревом. Последнего из нападавших уже не было видно, он скрылся за деревьями, и оттуда доносился звон клинков. Альда почувствовала рядом чье-то присутствие, хотела обернуться, но не успела. Сильный удар по лицу бросил ее в дорожную грязь, чьи-то руки вырвали лук.

— Хватит! — услышала Альда властный голос.

— Ольг, эта стерва завалила Саша! Да я ее сейчас…

— Хватит, я сказал! За ее жизнь деньги плачены. Или ты хочешь отстегнуть сто монет? Твоя доля после гибели Саша и остальных, конечно, увеличилась, но не настолько же.

Ее рывком поднял на ноги невысокий коренастый разбойник с перекошенным злобой лицом и тут же снова бросил, с диким воплем схватившись за последний из кинжалов Альды, который она по самую рукоятку вогнала ему в живот. Она постаралась упасть не на больной бок, а на спину, с трудом перекатилась в противоположную сторону от отпрыгнувшего от нее второго разбойника и, поднявшись, вытащила из ножен меч.

— А вот это зря, — зло произнес разбойник, извлекая на свет свой меч гораздо больших размеров.

Шаг вперед, удар, и ее меч улетел на обочину дороги, выбитый из рук сильным ударом. И так ушибленную при падении руку пронзила сильная боль. Альда не выдержала и застонала.

— Не надо было хвататься за железки, — назидательно сказал разбойник, вкладывая меч в ножны. — Я…

Больше он ничего сказать не успел: подошедшая женщина подняла один из арбалетов и вогнала ему болт в спину. С облегчением передав спутнику тяжелый армейский арбалет для перезарядки, она поудобнее перехватила второй и обратилась к Альде:

— Вставайте, госпожа, и ничего не бойтесь. Мы не причиним вам зла.

— Кто вы такие?

— Мы наемники и в это дело были вовлечены обманом. Я Лади, это Свен. А это был наш командир.

Она повернулась к двум другим наемникам, которые уже оттащили тела стражников в лес и теперь подходили к Альде и лежащим вокруг нее телам.

— Борт и Глен! Не стоит подходить ближе, братишки, стойте пока там, где стоите. Прежде всего, определимся, с нами вы или сами по себе.

— Это ты Ольга приголубила? — спросил ее один из братьев.

— Или это сделала бы я, или он то же самое сделал бы со мной, или Свеном, потому что мы не собирались допускать этого непотребства и дать натравить на себя всех ищеек герцога.

— И что дальше?

— Если вы не против, предлагаю честно поделить золото и немедленно отправляться на побережье. Через пару месяцев там для нас будет много работы у купцов. А в такие игры, — она пнула носком сапога тело Ольга. — Я больше не играю.

— А с чего это мы должны тебе верить? — спросил второй брат.

— А с того, что никто не мешает мне уложить вас на этой же дороге, а я вместо этого предлагаю вам золото. И делаю это только потому, что видела, что и вам затея Ольга не по нраву.

В лесу опять лязгнули клинки, и раздался полный мучительной боли мужской крик. Все обернулись в ту сторону и увидели Галу, которая с мечом в руке шла к дороге, слегка приволакивая левую ногу.

— Я что-то пропустила? — спросила она, подойдя ближе. — Кто эти люди?

— Это друзья, — ответила Альда. — По крайней мере, эта пара с арбалетами.

— Друзья? — с сомнением переспросила Гала. — Пусть так. А меня все-таки немного зацепили. Да, спасибо тебе за то, что немного уменьшила количество друзей, которые ломанулись за мной, я одна со всеми не справилась бы.

— Так что вы решили? — требовательно спросила Лади у братьев.

— Мы с вами.

— Тогда давайте быстрее соберем все ценное оружие и деньги и в лагерь за лошадьми. Лошадей стражников мы оставляем вам, — обратилась она к девушкам. — Доедете на них до замка и вызовите подмогу. Здесь в паре сотен шагов расположен наш лагерь. Сейчас мы соберемся и уедем. С собой возьмем заводных коней, но их еще полтора десятка там останется. Заберите себе. И знайте, что заказ на вас дал граф Рабек. И если он не пожалел четырех сотен крон, то вам и дальше не стоит ждать от него ничего хорошего.

— Может быть, останетесь у нас отдохнуть? — спросила Альда. — Вам опасаться нечего, а за наше спасение мы с отцом вас сможем отблагодарить.

— Нет, молодая госпожа. За приглашение спасибо, но не хочется рисковать и вмешиваться в подобные разборки. Да и ехать нам далеко, и хотелось бы успеть на побережье до весенней распутицы. Удачи вам и просьба немного задержать своих, чтобы мы могли собраться и отъехать подальше. А то мало ли что может прийти в голову вашему батюшке.

За время этих разговоров наемники быстро освобождали тела от денег и оружия. Один из братьев бегом устремился в лес и там проделал такую же операцию с телами преследователей Галы. Тяжело нагруженные они ушли в лес, оставив двух лошадей девушкам. Лошади чувствовали запах крови и заметно нервничали, и Гале стоило немалых усилий удержать их на месте. Альда дохромала до Бри, присела на корточках и прижалась ко лбу мертвой лошади. Слезы полились сами собой, срывались со щек и капали на морду той, с которой пришлось столько пройти, которая была к ней так привязана и пала жертвой человеческой подлости. Выплакавшись, Альда взяла из рук Галы повод одной из лошадей и с трудом взобралась в седло. Подруга, постанывая, проделала то же самое.

— Давай не будем торопиться и поедем шагом, — предложила Альда.

— Я помню, что ты им обещала, — ответила Гала.

— При чем здесь это? Они и так успеют уйти. Просто у меня весь правый бок разбит, а у тебя рана на ноге. Нам сейчас только скачки устраивать.

— Видела бы ты, на кого ты сейчас похожа, — вздохнула Гала. — Захочешь так изваляться в грязи и не получится. Костюм и куртку, наверное, теперь придется выбрасывать.

— Ну и ладно. Костюм у меня еще старый остался. С трудом, но я в него влезаю. А дырку служанка так зашила, что и не видно. А из тех мехов, которые привез Свен, можно еще две куртки пошить.

— Так мы с тобой к отшельнику не попали.

— Ага. Зато теперь точно не скучно.

Их возвращение вызвало в замке переполох.

— Что с вами случилось? — потребовал ответа капитан.

— На нас напали наемники, — ответила Альда. — Оба стражника убиты. Мы уцелели только потому, что им нужно было захватить нас живыми. Послушайте, Серк, мы еле держимся на ногах. Пусть кто-нибудь позаботится о лошадях, а вы поднимайтесь с нами наверх. Там все и расскажем сразу и вам, и отцу.

Они с трудом спешились и, подпирая друг друга захромали к входу в донжон.

— Что с ними? — протолкался сквозь толпу слуг и стражников Альберт.

— Нападение наемников, — ответил капитан. — Похоже, обе ранены. Надо помочь.

Мужчины догнали девушек и без разговоров подхватили на руки и понесли на второй этаж.

— Наконец-то меня носят на руках, — пробормотала Гала, которой явно было нехорошо. — Вы не против, капитан, если я положу вам голову на плечо?

— Она еще шутит? — удивился Альберт.

— Вы несите, несите, — сказала ему Альда. — Только не надо меня так сильно к себе прижимать. Если бы не разбитый бок, мне бы тоже было приятно, наверное.

На лестнице их встретил перепуганный отец.

— Что с вами случилось?!

— С нами ничего особенного, папа, — сказала Альда. — Я просто сильно ушиблась, а у Галы ранена нога.

— И это называется ничего особенного? Несите их в гостиную и там усадите на стулья. Альберт, пусть срочно накипятят воды и приготовят перевязку. Я ими сам займусь.

Освободив девушек от верхней одежды, их усадили на стулья и отец начал осмотр с Галы, которая едва не теряла сознание. Штанину на левой ноге барону пришлось разрезать.

— Рана неглубокая и неопасная, — сделал он вывод. — Просто ты потеряла много крови. Сейчас все обмоем и перевяжем. Альберт, пусть ей согреют красного вина.

После того, как отец сделал Гале перевязку, ее напоили вином, и капитан отнес девушку в ее комнату и уложил в кровать.

— Чего ты так орешь? — сказал отец, когда Альда закричала от боли при попытке снять с нее одежду.

— Больно же! Наверное, кровь присохла.

— Сейчас мы все смочим водой, она и отстанет, — пообещал отец. — Рассказывай, что там с вами приключилась. Так и боль будет легче терпеть.

Во время ее рассказа он отмачивал приставшую к пострадавшему боку одежду и срезал ее лоскут за лоскутом.

— Все равно продрано и так уделано в грязи, что служанки не отстирают, — сказал он, заметив, с каким выражением она смотрит на то, что осталось от любимого костюма. — Значит, Рабек. Зря я тогда поверил барону Лишнею и успокоился. А вот и сын пожаловал.

В гостиную вбежал заплаканный Алекс.

— Что с тобой, мама? — бросился он к Альде.

— Ничего, мой дорогой, просто упала с лошади и сильно ударилась.

— А я был дома у Глена, когда пришел его отец и сказал, что ты вся изранена, и тебя управляющий унес наверх.

— Так! — отец на минуту оторвался от уничтожения костюма. — Все разошлись. Сейчас я буду освобождать баронессу от рубашки, и ваше присутствие здесь нежелательно. Серк, пошли людей забрать тела и вывести лошадей. Забирайте только наших. Наемников оттащите подальше в лес и сбросьте в какой-нибудь овраг. А лошадей определите в каретную. Альберт, пусть Ани займется Алексом и найди служанку для Галы. Когда она проснется, будет еще слабой, и ей может потребоваться помощь. И пусть здесь сейчас никто не мельтешит.

— Пусть похоронят Бри, — подала голос Альда. — И меч мой где-то там валяется. Я про него забыла.

— Похоронят твою Бри, но попозже. Сейчас и без того дел достаточно. Оттащите лошадь к обочине, на днях закопаем. И соберите все оружие, которое не забрали наемники.

— Не так тут все и страшно, — бормотал барон, быстро обмывая ушибы и накладывая в нужных местах повязки. — Ты опять подтвердила, что не напрасно носишь свое имя. Ни одного сломанного ребра, да и ссадины всего в трех местах. Но ушибы знатные, завтра опять будешь разноцветной. Ну вот и все. Теперь наденем другую рубашку, и я отнесу тебя в кровать. Тебе вина не предлагаю, и так засыпаешь на ходу.

На следующий день в комнате Альды состоялся разговор между ней, отцом и Альбертом.

— Надо решить, как мы можем воспрепятствовать графу в его попытках нанести нам ущерб, — сказал отец.

— Надо усилить охрану и добрать стражников, — предложил Альберт. — Деньги на это есть. Я пошлю к барону Лишнею гонца с донесением и просьбой поспособствовать с набором людей. Сейчас, думаю, большой опасности нет, пока граф не уверится в провале своих наемников, но все равно надо соблюдать осторожность и без охраны не ездить.

— Очень она поможет та охрана, если из кустов саданут из арбалета, — возразила Альда. — Нам повезло, что графу я для чего-то понадобилась живая, а наемники не знали, какая из двух девушек им нужна.

— Без охраны еще хуже. И потом, я сомневаюсь, что граф будет второй раз отряжать за вами целый отряд, скорее всего это будут один-два человека, а вот они вряд ли рискнут стрелять в нескольких вооруженных всадников. И еще надо дать в помощь лесничему стражников. Пусть время от времени совершают объезды территории вокруг замка и подходов к дороге. Вряд ли нападение, если оно будет, повторится по той же схеме, но так мы вас от многого обезопасим. Может быть, и барон Лишней что присоветует. Жаль, что не задержали тех наемников.

— Я им обязана жизнью и обещала. Все, что знали, они сообщили, а свидетелями против графа простолюдины быть не могут. Да и не с ними он договаривался, а со старшим, так что их слова тем более немногого стоят.

— Ладно, отпустили так отпустили. Давайте, вылечивайтесь и постарайтесь впредь быть осторожнее, а мы со своей стороны сделаем все, что сможем. Хорошо уже то, что теперь мы знаем, от кого следует ждать удара.

— Рад тебя видеть, дружище! — граф Гарт Рабек с искренней радостью обнял старого приятеля барона Клера Данэ. — Каким ветром к нам из столицы?

— Да вот еду по делам на побережье, а заодно хочу увидеть тебя и еще кое-кого из старых друзей.

— А почему тогда по южному тракту? Так ведь гораздо дальше.

— Пусть дальше, но я прекрасно доберусь до места и горным трактом[32]. Да, морским было бы быстрее, но он идет через местность, где нет нужных мне людей. А на этом пути я могу встретиться и решить дела со своими друзьями, такими, как ты.

— А почему ты не на войне?

— Отвоевался, плохо слушаются руки, нет уже прежней силы. Я отправил своего младшего с пятьюдесятью воинами нашему герцогу Олену Марди. А ты, Гарт, плохо выглядишь. Что-то случилось?

— Случилось. Это все мой старший, Альт. Завел дурную компанию, постоянные пьянки и дебоши. Раньше от их выходок страдали в основном девицы из простонародья и мой кошелек, но не так давно они перешли все границы и покусились на честь благородной девушки, которая ехала к герцогу в сопровождении отца. Я к ним приставил пяток своих ребят, так они и моих стражников напоили и использовали в качестве загонщиков. Папаша девицы оказался не промах, надавал им плюх, а стражников порубил в капусту. Пришлось объявлять их в розыск.

— И как, нашли?

— Если бы. Они умудрились как-то добраться до герцога и получить у него поддержку, несмотря на то, что числились в мятежниках. Он их назначил опекунами какого-то совсем юного наследника баронства, потерявшего родителей при нападении разбойников. Представляешь, чем мне это может грозить?

— И что ты предпринял?

— Перво-наперво все-таки разогнал веселую компанию и упрятал сына в замок, запретив его подпускать к вину или браге. Но свинья лужу найдет, один раз я его уже видел навеселе. Хотя все равно никакого сравнения с тем, что было раньше. Младшего с женой думаю отправить к ее родителям погостить на несколько месяцев, а старшего с надежным охранением отправил несколько дней назад в армию короля.

— Вот это правильный ход.

— Да, до сих пор из нашей провинции туда отправляли только замаранных в мятеже. Но я решил, что пусть сын послужит королю. И мне плюс, и может быть, он возьмется за ум. Хотя насчет последнего никакой уверенности у меня нет. Слишком далеко все зашло.

— Что же ты его так запустил?

— Это все жена виновата! Ее вечное потакание его прихотям. А я слишком поздно спохватился.

— Что еще предпринял?

— Так, много чего по мелочи. Самое главное это начали дополнительный набор стражи. Думаю увеличить ее численность вдвое.

— Ждешь неприятностей от герцога?

— От самого герцога стражей не отгородишься. А вот от его псов на время можно. На меня ведь много жалоб было в том, что покрываю бесчинства сынка. Не всем можно заткнуть пасть золотом, да и никакого золота не хватит. Но раньше это были крестьяне, мастеровые, да купцы. С этим нас зацепить трудно, даже несмотря на то, что там есть пара убийств. А вот последний случай — это настоящий подарок моим врагам. Теперь ко мне на законном основании могут присылать проверяльщиков.

— Ты этого так боишься? Они что, смогут реально что-то накопать?

— Если приложат усилия… Скажи, кого из нас нельзя зацепить при желании? А я очень сильно подозреваю, что такое желание у них будет.

— Если бы не эта семейка благородных, я бы мог тебе реально помочь.

— А если они вдруг исчезнут?

— Тогда тебе надо продержаться хотя бы до середины весны. Думаю, что к этому времени с войной будет определенная ясность, а я уже буду столице. Если проверяльщики герцога бесследно исчезнут, то у тебя появится время. Только все нужно делать так, чтобы их исчезновение не связали с тобой. Иначе будет еще хуже, и я тебе уже ничем не смогу помочь.

— Вообще-то, я принял меры. Я направил небольшой наемный отряд в то баронство, где засели нежелательные свидетели с приказом их убрать. Выдал аванс и обещал расчет по исполнении.

— Никакого расчета, как я понимаю, не будет?

— Правильно понимаешь. Мне такие свидетели тоже ни к чему. Прикопаем их где-нибудь, да еще и аванс вернем. Правда, и здесь мой сынок напортачил. Когда уезжал в армию стал меня просить сберечь до его возвращения дочь того дворянина, которую он, оказывается, заказал доставить сюда живой и невредимой и обещал за это еще сотню золотых.

— Плохо. Одно дело убить, и совсем другое довести человека через добрый десяток городов. Это сколько же следов они оставят. Не говоря уже о том, что часто убить гораздо легче, чем захватить живым. Я бы на твоем месте не полагался всецело на этих наемников. В конце концов, они могут разгадать твою игру или не захотят связываться с протеже герцога и рванут с твоим авансом куда-нибудь подальше. Здесь нужны не наемники, а специалисты другого рода. Надо найти хорошего специалиста, а лучше двух, из тех, которые за деньги зарежут родную мать. Я таких знаю, но в столице.

— У меня такие свои есть. Думаешь, не помешает их использовать?

— Ты в таком положении, что это точно лишним не будет.

После отъезда гостя граф вызвал к себе Лаша Вемана, который служил у него в страже и время от времени использовался для деликатных поручений особого рода. Когда-то довольно давно он спас жизнь тогда еще молодому Лашу, подрабатывающему наемным убийцей и попавшемуся на месте преступления. Гарт рассудил, что такой человек ему не помешает и не ошибся: с тех пор Лаш служил ему верой и правдой, применяя свои таланты по приказу господина.

— Я весь внимание, ваша светлость, — поклонился стражник.

— Для тебя есть работа, Лаш. Хотел поручить тебе убрать кое-кого здесь, но теперь этим займутся другие люди. А тебе надо срочно собираться и ехать в баронство Ксавье. Это поблизости от столицы. У тамошнего наследника погибла вся семья и приказом герцога в опекуны ему назначили бывшего барона Рона Буше и его дочь. Наследник меня не интересует, но его опекуны должны исчезнуть. Барону лет пятьдесят, это тертый калач, и тебе надо быть с ним поосторожнее. Похоже, что он из тех, кто чувствует неприятности печенкой и без колебания пускает в ход меч. Это он тогда порубил наших ребят на постоялом дворе. Девчонке всего лет пятнадцать-шестнадцать, и, думаю, у тебя с ней проблем не будет. По слухам хорошо владеет луком. Надо все сделать тихо, чтобы их смерть ни в коем случае не связали с моим именем. Несколько дней назад я направил туда отряд наемников с таким же поручением, а мой сынок им доплатил, чтобы привезли девицу живой. Если у них все получилось, скажешь командиру наемников, что послан мной. За девушку вместо сына доплачу я, но она должна исчезнуть. Ни к чему тащить ее сюда. Ты все понял?

— Все, ваша светлость. Не извольте беспокоиться, все выполню в лучшем виде.

— Надеюсь. Держи кошелек. В нем полсотни золотых. По возвращении получишь еще столько. И постарайся все проделать как можно быстрее.

Глава22

— Как они там? — спросил Джока Джолин. — Сильно пострадали?

— Девчонкам очень повезло, — ответил Джок. — Хотели захватить живыми, и никто от них такого сопротивления не ждал.

— Что думаешь делать с графом?

— С графом пора кончать. Ты сейчас куда?

— А что нужно?

— Можешь распорядиться, чтобы принесли дело графа и пригласили ко мне Салана?

— Без проблем. Может быть, тебе сюда и обед принести?

— Нет, я не думаю, что это надолго.

Минут через десять ему принесли кипу сшитых вместе бумажных листов, а еще через несколько минут подошел Салан.

— Садись и знакомься, — показал Джок рукой на бумаги. — Это твой новый объект.

Подождав, пока Салан внимательно прочитает все написанное, он добавил:

— Необходимо ликвидировать и сынка, и его отца. Думали это сделать открыто, поскольку все возможности для этого есть, но герцог задерживается, а граф начал активно подчищать концы. На днях на основных свидетелей совершили нападение нанятые им наемники. Не удивлюсь, если мы не застанем в живых многих из тех, кто в свое время пострадал от этой семейки особенно сильно. Я к нему и дознавателей сейчас отправлять не решусь, могу потерять людей. Кто в твоей группе самый опытный после тебя, Нэш?

— Или Нэш, или Сур.

— Сур сейчас занят. Отправишь Нэша в армию короля за головой сына, а сам немедленно отправляйся за отцом. Возьми денег сколько надобно и все, что может пригодиться. Но сильно не рискуй, ты мне нужен живым. Людей с собой не возьмешь?

— Нет, — покачал головой Салан. — Я сам.

— Ну сам, так сам. Тогда иди собираться. Будет очень плохо, если граф успеет узнать о провале своих наемников и примет меры. Дело касается дорогих для меня людей, да и герцог к ним небезразличен. Сделаешь все чисто, поговорю с ним насчет дворянства для тебя.

«Пожалуй, надо усилить контроль за вновь прибывающими в столицу людьми» — думал Джок, провожая взглядом спину своего самого ценного сотрудника.

Джок не любил убивать, и наемных убийц он тоже не любил. Салан был исключением. Парень был необыкновенно честным и исполнительным и наделенным кучей всевозможных талантов, позволяющих ему выполнять поручения, которые другим были не под силу. Причем Джок знал точно, что сам Салан от убийств никакого удовольствия не испытывал и делал это так, как другие выполняют неприятную, но необходимую работу. У него было очень тяжелое детство, свою карьеру он начинал с попрошайничества, кормя своим невеликим заработком больную мать и младшую сестренку. Потом на смышленого, проворного мальца упал благосклонный взгляд стареющего, но еще не потерявшего сноровку, карманного вора. Мальчишка быстро перенял от учителя все, что возможно. Заработки возросли, но матери это уже не помогло. Приглашенный врач только бессильно развел руками. Всю свою любовь и заботу мальчишка сосредоточил на сестре. Самым страшным днем в его жизни был день, когда сестра не вернулась домой, а спустя пару дней ее труп нашли за городом. Десятилетняя девчонка была изнасилована и убита ударом в голову чем-то тяжелым. Как ему это удалось, никто не знает, но убийц Салан нашел. Ими оказались булочник и его пятнадцатилетний сын. Когда сестра пришла купить свежую выпечку, они затащили ее в дом, использовали и убили ударом скалки по голове. У булочника в хозяйстве имелась лошадь, которой он и вывез за город тело, замотанное в какую-то дерюгу. Жены у булочника не было, и после того, как мальчишка однажды вечером навестил его дом, живых в нем не осталось. Прятать следы он тогда не умел, да и не очень-то стремился. Для него было важно отомстить за муки сестры, а о том, что будет после, он не думал. Спас Салана от петли старый вор, он же привел мальчишку к Джоку. Джок сам к тому времени многое перенес, потерял всю семью и сумел отомстить высокородным выродкам, в одночасье разрушившим всю его жизнь. Если бы Салан захотел, он смог бы стать Джоку сыном, но мальчик ни с кем не хотел сближаться. Он учился нелегкому ремеслу, перенимая самые разные навыки, которые имелись у выброшенных на дно жизни людей, проявлял благодарность и преданность за спасение и укрытие, но всегда оставался сам по себе. Один из хозяев городского дна столицы не любил убивать, но иногда приходится делать и то, что тебе не по нраву. Когда возникла такая необходимость, Салан сам предложил услуги своему покровителю и сделал все чисто, не оставив никаких следов. С тех пор, в тех редких случаях, когда была нужда в крайних мерах, непременно обращались только к нему. Мальчишка подрос, став парнем, но не изменил своим принципам. Он всегда убивал только по необходимости, и только тех, кто не вызывал у него никакого сочувствия. Когда ему однажды предложили много денег за убийство юноши, мешающего заказчику в любовных делах, заказчик был им крепко бит, а юношу он предупредил об опасности, что, впрочем, не спасло того от ножа менее щепетильного убийцы. Когда Джок подбирал людей для своей службы, Салан был одним из тех, о ком он вспомнил в первую очередь. С его помощью была создана команда из пяти человек для деликатных поручений, которые мог дать либо Джок, либо сам герцог. Недавно был случай, когда можно было гораздо проще решить возникшую проблему именно с помощью этих ребят, но герцог на это все-таки не пошел, добавив к себе уважения у собственного начальника службы безопасности. Тогда еще Джок спросил Серга не упразднить ли вообще команду Салана? Герцог немного помолчал и ответил, глядя в сторону:

— Пусть будут.

До сих пор Салан не подводил ни разу, но сейчас у Джока на душе скребли кошки. Убить такого человека, как граф Рабек, задача очень сложная и опасная для исполнителя. А то, что само убийство ни при каких обстоятельствах нельзя было связать с именем герцога, только добавляло заданию сложности, а Салану риска для жизни.

Много времени сборы у Салана не заняли. Он примерно представлял сложности, которые могут возникнуть, и быстро собрал все необходимое для нескольких вариантов действий. Потом пришлось сбегать за деньгами к казначею и проинструктировать Нэша насчет сына графа. Одевшись потеплее и взяв заводного коня, он сразу после обеда выехал в сторону Литецка. Следующие два дня он несся по раскисшей дороге, время от времени меняя лошадей и на несколько часов останавливаясь на придорожных постоялых дворах. Там же он запасался продовольствием. В города Салан не заезжал за ненадобностью. Экипажи с тракта уже исчезли, встречались только всадники, с ног до головы облепленные грязью, проклинающие и дорогу, и судьбу-злодейку, выгнавшую их на нее месить грязь. Лишь вблизи городов еще можно было встретить крестьянские возы, запряженные двумя, а то и четырьмя лошадьми, везущие продукты на городские рынки. Вблизи небольшого города Лошта, примерно на середине пути Салан встретил всадника, который, торопясь, двигался в обратном направлении, так же одвуконь. Салан разминулся с Лашем Веманом, и два убийцы продолжили каждый свой путь. Еще два дня такой скачки, и посланник Джока въехал в гостеприимно распахнутые ворота Горска. Он остановился на приличном постоялом дворе и первым делом привел себя в порядок, смыв дорожную грязь и сменив одежду. Потом настал черед сбора информации. До вечера было еще далеко, и Салан обошел все трактиры, расположенные в центральной части города, слушая, что говорит народ, и сам время от времени присоединяясь не к одной, так к другой компании. Вскоре он уже знал, что граф срочно набирает в гарнизон замка людей, умеющих держать меч в руках, а язык — за зубами.

Определившись с планом, Салан по пути на постоялый двор зашел на городской рынок и купил себе неплохого коня и сбрую. Привязав покупку у коновязи, он зашел на конюшню и крикнул конюха. Уход за лошадьми постояльцев входил в стоимость комнаты, и его Серк, и безымянная лошадь из конюшен герцога уже были отмыты от грязи и протерты насухо. Они стояли в деннике и нехотя жевали овес.

— Послушай, милейший, — сказал Салан конюху. — Я снял у вас комнату на десять дней, но могу съехать в любой миг, при этом своих денег я назад не получу. Поэтому изволь позаботиться об этих двух конях как следует. А это тебе дополнительная оплата, чтобы не бездельничал.

Он высыпал в руки, рассыпавшемуся в благодарности конюху, полную жменю меди, уверенный, что теперь его коням будет обеспечен надлежащий уход. Потом был разговор с хозяином, которого постоялец предупредил, что на несколько дней может уехать. При этом он не желает, чтобы в его комнату кого-либо пускали. Получив заверения хозяина в том, что и его комната, и его вещи будут в полной неприкосновенности, Салан вскочил на нового коня и, пока еще не стемнело, выехал через южные ворота на дорогу, ведущую в замок графа. Она была такая же раскисшая, как и тракт, но спешить никакой причины не было, и встречных всадников не попадалось, так что Салан прибыл к закрытым воротам графского замка в относительно чистом виде. После коротких переговоров его впустили внутрь. Салан спешился и отдал коня подошедшему солдату. Второй солдат пригласил его следовать за собой. Провожатый доставил парня к помещению казармы, где передал пожилому мужчине с очень морщинистым лицом и умными глазами, одетому в потертую кожаную куртку, на которую в видимом беспорядке были нашиты железные пластины.

— Кто такой? — с интересом спросил он, бросив оценивающий взгляд на фигуру Салана.

— Шевалье Салан, в прошлом офицер герцога Аликсана. Хотел бы, если меня устроят условия, наняться к графу в дружину.

— Благородный?

— Младший сын, — коротко ответил Салан.

— Понятно. Кем были в армии герцога?

— Лейтенант мечников. Это звание вроде нашего сотника.

— Почему ушли? Или вас выгнали?

— Сам ушел. Причин несколько, но если будет нужно, я их объясню самому графу.

— Понятно. Что конкретно умеете?

— Хорошо владею всеми видами оружия и могу управлять в бою пехотным подразделением сотни в три человек.

— Я бы мог вас проверить сам, но вами, скорее всего, заинтересуется граф. Подождите немного, сейчас я о вас сообщу. Посмотрим, что он скажет.

Ждать пришлось недолго. Граф не стал ничего передавать через посыльного, он пришел сам.

— К нам пока не приходили офицеры герцога, вы — первый, — сказал он Салану. — Я с вами хотел бы о многом поговорить. Но это все после. Сначала посмотрим, что вы можете.

— Я помощник нашего капитана, которого сейчас нет в замке, — сказал парню морщинистый. — Можете звать Краем. Наденьте такую же куртку, как у меня, чтобы я вам ненароком чего-нибудь не отрубил, и берите меч.

Он указал рукой на валяющуюся на лавке кожаную куртку.

— В этом нет никакой необходимости, — спокойно сказал Салан, обнажая меч. — Вряд ли вы сможете до меня дотянуться.

— Однако, вы наглец, милейший, — усмехнулся граф. — Край у нас один из лучших фехтовальщиков. Как бы вам потом не пожалеть о своем решении.

Салан молча пожал плечами, дождался, пока Край станет в позицию и атаковал. Меч в его руках порхал на первый взгляд легко, но от точных сильных ударов его противник едва успевал прикрываться клинком, постепенно отступая к стене казармы. Лицо его приняло сосредоточенное выражение, былая веселость исчезла без следа, на лбу выступили капельки пота. Напор был так силен, что у Края никак не получалось атаковать самому, все силы уходили на защиту.

— Я думаю, хватит, — сказал Салан, опуская меч.

Край с видимым облегчением опустил свой. Граф дал знак Краю следовать за ним и отошел шагов на двадцать к надвратной башне.

— Что можешь сказать о новичке?

— Какой он новичок! Мне он точно не по зубам. Пожалуй, и капитан с ним не совладает.

— Что еще?

— Умен. Вовремя прервал поединок, Еще чуть-чуть и я бы на глазах у всех проиграл. Не захотел приобретать в моем лице врага. Если он так же хорош и в остальном, то для нас это находка. Но о своих мотивах ухода от герцога он говорить со мной не хочет. У младших сыновей шевалье часто столько гонору…

— Об этом я с ним поговорю сам. Как его зовут?

— Представился как Салан.

— Наверное, откуда-то с запада. Ладно, я его у вас забираю, Край. Места в замке много, не будем такого гордого потомка благородного рода заставлять ночевать с простыми солдатами. Я сейчас иду к себе, а вы мне его вскорости приведете. И перед тем на всякий случай пришлите парочку своих ребят с арбалетами, пусть постоят в нишах, как обычно.

К графу Салана отвел одетый в легкие доспехи стражник с цепким взглядом и повадками сторожевого пса, который всю дорогу не убирал руки с рукоятки меча.

В кабинете никого, кроме самого графа и пары собак размером с теленка, не было. Но острый слух парня уловил еле слышный скрип кожи за портьерами. Ясно, что там ниша, в которой скрывается стража. И, скорее всего, с луками или арбалетами.

— Садитесь, шевалье, — гостеприимно предложил граф, указав рукой на стул. — Вы с дороги и, наверное, устали.

— Благодарю вас, ваше сиятельство, — Салан уселся на предложенный стул, и граф заметно расслабился. — Я успел побывать в городе, переоделся и немного отдохнул в трактире. Там и услышал о вашем наборе.

— А куда отправлялись, если не секрет?

— Какие от вас секреты, — улыбнулся Салан. — Думал двинуть к побережью. Там достаточно много возможностей найти хорошую работу по моим талантам.

— А почему более длинной дорогой?

— Дорога, конечно, длиннее, зато гораздо более безопасная. Для купеческих караванов еще слишком рано, а я не настолько самоуверен, чтобы путешествовать в одиночку по дорогам, кишащим разбойниками.

— А по какой причине покинули армию герцога, не сошлись в цене?

— Нет, цена как раз устраивала. А причин несколько. Прежде всего, я свои боевые данные оцениваю довольно высоко. А в армии герцога всех постоянно гоняют на тренировки, вне зависимости от того, нужно это или нет. Я не идиот, и прекрасно понимаю пользу тренировок, особенно для пехоты. Но, если такое полезно вчерашнему крестьянину, то мне это совершенно ничего не дает. Нагрузки довольно велики, а говорить что-либо генералу Севоржу или самому герцогу бесполезно. У них для всей армии одни законы. Но это бы еще ничего. На командных должностях находятся и благородные, и выходцы с самых низов, и никакой разницы между ними не делается. А за выяснение отношений с оружием в руках, выжившего просто вешают. Есть еще много чего по мелочи, но это основное.

— Значит, умаление чести? — насмешливо спросил граф.

— А что, этого мало? — вздернул подбородок Салан.

— Да нет, почему же, вполне уважительная причина. Только ведь и у меня в дружине не приветствуются поединки между своими.

— Сомневаюсь, что здесь найдутся желающие меня задирать. По крайней мере, после одного-двух уроков без большого вреда для здоровья.

— Разве что без большого вреда. Вы мне нравитесь, Салан. Я подумаю, где лучше всего использовать ваши таланты. У меня к вам будет много вопросов по армии герцога и по нему самому. Но это завтра. Вы есть хотите?

— Благодарю вас, ваша светлость, я уже отужинал в городе.

— Тогда сейчас вам покажут вашу комнату и места, где расположены удобства. Покидать эту часть замка самому категорически не рекомендуется, особенно в ночное время. Внутренние покои замка ночью охраняются, и если попадетесь страже в неположенном месте, то как минимум остаток ночи проведете в камере.

— Я постараюсь не доставить неприятностей.

Салана отвели в другое крыло замка и показали небольшую комнату и расположенный недалеко туалет.

— К завтраку вас проводит слуга, — сообщил ему провожатый. — Вам еще что-нибудь нужно?

— Вроде все необходимое есть, — ответил Салан, бегло осмотрев обстановку. — Благодарю.

Оставшись один, он лег на кровать и начал вспоминать все подробности сегодняшнего вечера и поведения графа и прислуги. Планировать что-либо было еще рано, но было ясно, что в один день он не уложится.

Ночь он проспал, ни разу не проснувшись, а утром быстро привел себя в порядок и стал ждать слугу. Ждать пришлось довольно долго. Вначале во дворе глухо прозвучал удар била, а спустя время в коридоре прозвучали шаги, и послышался осторожный стук в дверь.

— Вы не спите, ваша милость? — послышался нежный женский голос.

Салан, который валялся на кровати, быстро вскочил и открыл дверь. На пороге стояла довольно миловидная особа лет шестнадцати в простом платье служанки.

— Не сплю. А ты, значит, должна проводить меня на завтрак?

— Я вообще назначена милордом графом вам в услужение с приказом выполнять все ваши желания, — она недвусмысленно стрельнула глазами на распахнутый ворот колета.

— У меня много желаний и богатая фантазия, — поймал ее за руку парень.

— Не сейчас, — отпихнула его девушка. — Надо идти на завтрак, граф не любит, когда опаздывают.

Салан застегнул ворот и послушно пошел за служанкой, обдумывая, к чему ему сделали этот подарок. Здесь что, всем гостям подкладывают смазливых девиц, или в этом есть какой-то скрытый смысл? Во всяком случае, его поведение ничем не отличалось от того, как повел бы себя в аналогичной ситуации молодой дворянин, не особенно обремененный предрассудками.

Идти в трапезную пришлось довольно долго, но когда девица довела его до места и удалилась, хозяина за столом еще не было.

— Шевалье Салан? — обратился к нему богато одетый мужчина средних лет со связкой ключей на поясе. — Я управляющий его сиятельства, Эрик Разен. Прошу вас садиться на это место. Пока нет графа, я вкратце познакомлю вас с присутствующими. Во главе стола сидит хозяйка дома, Ольма Рабек (он показал глазами на красивую стройную женщину лет тридцати или чуть старше с надменным выражением лица). Рядом с ней ее младший сын Вельт (кивок на мальчишку лет десяти, сидящего рядом с матерью). Вон та девушка — это дочь хозяев дома Глера (очень красивая девушка лет пятнадцати с безразличным выражением лица).

Управляющий продолжал называть имена и титулы, Салан их машинально запоминал, но его взгляд почему-то постоянно возвращался к Глере. Видимо, она что-то почувствовала, потому что подняла глаза от стола и посмотрела в его сторону. Их взгляды на мгновенье встретились, и безразличие во взгляде девушки сменилось интересом, но в трапезную вошел граф, и все встали со своих мест.

— Доброе утро, господа! — поздоровался граф. — Прошу всех садиться. Эрик, представить всем нашего гостя.

— Господа, — снова встал управляющий. — Позвольте представить вам нового офицера нашей дружины. Это шевалье Салан!

Эрик толкнул парня под столом носком сапога, и тот послушно встал и поклонился.

«Вот я уже и офицер графа — подумал он, садясь за стол и пододвигая к себе блюдо с овощами. — Интересно играет господин граф. Ладно, поиграем и мы».

Завтрак был приготовлен вкусно и отличался большим разнообразием блюд и наличием на столе кувшинов с вином и кубков. У герцога за столом вина не подавали, кроме торжественных случаев. Впрочем, и здесь вином особо не злоупотребляли. Чтобы не выделяться среди других, Салан налил и себе немного вина и выпил без особого удовольствия.

Закончив завтрак, граф встал из-за стола и жестом приказал Салану подойти.

— Вы уже поели, шевалье? Прекрасно! Надеюсь, вы не откажетесь уделить мне немного внимания? Заодно обговорим и ваши вопросы.

Они вдвоем вышли из зала.

«Так я и знал, что он вряд ли доверит мне свою спину» — подумал парень, увидев сопровождающего их здоровенного стражника с настороженной физиономией.

Он уже примерно представлял, где находится кабинет графа, а теперь смог полностью запомнить эту часть замка. В кабинете все так же находились собаки. Они поднялись, обнюхали Салана и по команде хозяина улеглись у его ног.

— Сначала давайте все решим с вами, — начал граф, с любопытством уставившись на гостя. — Я вижу, вы были слегка удивлены вашим представлением?

— Я собирался поступить к вам на службу, но не предполагал, что получу назначение вот так без предварительной беседы и обсуждения условий.

— А об этих условиях мы с вами сейчас и поговорим. Вакантных офицерских мест в дружине у меня нет. Разве что, вы себе его сами освободите, прикончив на дуэли капитана или его помощника. Только у нас такое не приветствуется. Но вы меня заинтересовали и я, кажется, нашел применение вашим талантам. Вы будете моим личным офицером для выполнения самых разных поручений. Некоторые вы сможете выполнить сами, для других будете брать нужное количество солдат из дружины. Условие только одно, но принципиальное. Вы должны делать все, что я прикажу, не ставя сказанное под сомнение. Оплата — тридцать золотых в месяц и обеспечение ваших потребностей во всем. За некоторые особо сложные или деликатные поручения будет идти дополнительное вознаграждение. Вы согласны?

— Согласен, — не раздумывая, ответил Салан.

— Даже, если выполнение поручения ляжет тяжелым грузом на вашу совесть?

— Я лишь выполняю приказ, — пожал плечами Салан. — Пусть страдает совесть у того, кто его отдал.

— Я вам говорил, что вы мне сразу понравились? — расхохотался граф. — Такая постановка вопроса меня устраивает. Кстати, вам понравилась служанка, или заменить?

— У меня еще не было случая проверить, — ответил Салан. — Это тоже, как я понимаю, входит в удовлетворение всех потребностей?

— А как же иначе? — удивился граф. — Или у вас нет потребностей в женщинах?

— Почему же нет? Просто я привык удовлетворять их самостоятельно.

— Здесь вам это будет трудно сделать. А отлучаться из замка по своим делам вы будете только тогда, когда докажете свою верность и полезность. Есть возражения?

— Никаких возражений, ваша светлость. Вы в своем праве.

— Рад, что вы это понимаете. А теперь я бы хотел услышать от вас больше об армии князя. Заодно попытайтесь объяснить, чем вызваны его успехи при подавлении мятежа.

Разговор длился больше часа. Салан рассказывал, а граф время от времени задавал уточняющие вопросы или просил пояснить отдельные моменты.

— Значит, дисциплина, выучка, взаимодействие родов войск и новая тактика их использования, — подвел итог граф. — Интересно, откуда все это у шестнадцатилетнего юноши?

— Он откуда-то издалека и проходил обучение в военной школе. Вряд ли все это он придумал сам. Что-то очень похожее, по слухам, используют в легионах империи.

— Недовольные в армии герцога есть? Такие как вы?

— Таких, как я, больше вообще нет. Я такой один, — позволил себе шутку Салан. — Может недовольные и есть, но их единицы, и это не офицеры. Недовольные всегда могут уйти, если только армия не находится в походе, что они и делают. Так что на недовольстве армии не сыграешь, дисциплина там железная.

— А что можете сказать о ближнем окружении герцога?

— У меня не настолько высокий чин, чтобы знать их накоротке. Постоянно сталкивался только с генералом Севоржем. Остальных только видел мельком.

— Благодарю за рассказ. Вы мне сильно помогли, шевалье. С сегодняшнего дня вам разрешается бывать во всем замке, исключая этот коридор, где расположены мои покои. Сюда вообще доступ ограничен. Докажите свою преданность и все ограничения будут сняты.

На этот раз к себе Салан шел без сопровождающего.

«Граф мне еще не вполне доверяет — думал он, безошибочно отыскивая нужные лестницы и коридоры. — Очевидно, в ближайшее время следует ждать проверки на преданность. Наверняка потребуют кого-нибудь убить при свидетелях. И вряд ли этот кто-то будет простолюдином. Чтобы меня замарать и привязать к себе, нужен дворянин, еще лучше дворянка. Надо спешить с выполнением задания. Сегодня надо осмотреться в замке, а завтра, если ничего не случится, все закончить».

До обеда он тщательно изучал замок, после чего по сигналу била отправился в трапезную. Чтобы не встречаться со слишком активной служанкой в своей комнате Салан не появлялся. Обед был повторением завтрака, и снова он постоянно переводил взгляд на Глеру, ловя иной раз ответные взгляды. Девчонка притягивала его как магнитом.

«Что-то тут не так — думал парень. — Ну красивая девушка, так что, я красивых девчонок не видел? И видел, и вообще… Почему же все-таки меня к ней так тянет?»

Эти мысли несколько выбили его из колеи, из-за чего после обеда он на автомате пришел в свою комнату и попал в цепкие ручки служанки.

— После обеда господам положено отдыхать! — заявила девушка, опрокидывая немного ошарашенного ее напором парня на кровать. — А какой отдых в одежде и сапогах?

Говоря это, она быстро освободила его и от первого, и от второго. Потом скинула платье, под которым не было ничего, кроме точеной фигуры, и скользнула к Салану.

«Не отбиваться же от нее — думал парень. — Вот смеху было бы! Ладно, не буду выходить из образа, от меня не убудет».

Девушке надоело ждать, и она приступила к процессу самостоятельно, мигом выгнав из его головы все мысли. Она у Салана была далеко не первой, но, пожалуй, что самой опытной и настойчивой. Продолжалось это безумство довольно долго, после чего вся потная девица с трудом влезла в платье и выжидающе уставилась на Салана. Поняв, что ей нужно, он с трудом добрался до кошелька: ноги не держали. Вытряхнув на ладонь несколько серебряных монет, он протянул их просиявшей служанке.

«Надо это как-то прекращать — подумал он. — Мне так ни сил, ни денег не хватит. Хотя хороша, чертовка! Лучшей у меня, пожалуй, не было».

Незаметно пришел сон, который прогнал сильный стук в дверь.

— Ваша милость! — услышал он служанку. — Уже били к ужину. Может быть, вам помочь?

— Нет, я сам! — он вскочил с кровати и быстро начал натягивать на себя разбросанную на полу одежду.

Подойдя к двери, он понял причину деликатности девушки: она не смогла войти, потому что он как-то умудрился перед сном закрыть дверь на ключ. К трапезному залу Салан припустил бегом, опаздывать не хотелось. Он успел вовремя, совсем чуть-чуть опередив графа. На ужин вина не было, а мясо подали только в холодном виде. Особого аппетита не было, но он все-таки поел немного мяса с овощами. Глера сидела на своем месте, уткнувшись в тарелку, и в сторону Салана больше не смотрела.

«У нее же комната в том же крыле замка, что и у меня — дошло до парня. — Судя по следам зубов на груди, постарался я на славу и, наверное, крики служанки слышала половина замка. И она слышала и, конечно, все поняла. Боги, какой стыд!»

Он сделал вид, что полностью занят пищей. Еще никогда ему не было так стыдно, хотя если бы кто задал вопрос, за что собственно, он бы не смог на него внятно ответить. Что может быть естественней, чем развлечения такого рода со служанкой, да еще по взаимному согласию? Тогда почему же так жжет стыд, откуда это чувство вины?

Когда он добрался до комнаты, его опять поджидала служанка, которой не терпелось сделать второй заход. Сказавшись больным, он не слишком куртуазно выпихнул нахалку за дверь и повернул ключ. За дверью презрительно фыркнули, послышался удаляющийся перестук каблучков, и наступила тишина.

«Совершенно зря потерял целый вечер — думал он. — Остался только завтрашний день. Вряд ли меня здесь просто так будут кормить от пуза и подкладывать девиц. А вляпаться в дерьмо нет никакого желания. Значит, все надо делать завтра. Убить графа не сложно, сложно будет потом уйти. Хотя, если действовать по выбранному варианту, то с отходом можно не спешить. Все равно смерть графа с ним никто не свяжет. Надо раньше заснуть, раньше подняться и прийти на завтрак одним из первых».

Он умел засыпать по желанию и просыпаться в нужное время. На этот раз проснуться пришлось ночью. Сначала Салан не понял, что же его разбудило. Потом на грани слышимости до него донесся то ли скулеж щенка, то ли плач ребенка. Откинув одеяло, парень оделся на ощупь, натянул сапоги и, открыв дверь ключом, вышел в темный коридор. Плач сразу стал громче. Придерживаясь стены, он пошел на звук, пока не обнаружил в стенной нише девушку, которая почти беззвучно заходилась плачем, тоскливым и безнадежным.

— Кто тебя обидел, милая? — спросил Салан, присев рядом на корточки. — Я могу чем-то помочь? Не надо так плакать, твое горе рвет душу.

Она подняла на него взгляд, и парень в удивлении отшатнулся. В неверном лунном свете он увидел устремленный на него полный тоски и надежды взгляд Глеры.

Глава 23

— Ради всех богов, не уходи! — схватила его за руку девушка. — Ты сказал, что мой плач рвет тебе душу. Значит, она у тебя еще есть, в отличие от всех остальных в этом замке. Тебе надо быстрее бежать из этого змеиного гнезда. Они отберут твою душу, заставят сделать какую-нибудь мерзость, и потом ты это будешь повторять делать и дальше изо дня в день. Я же чувствую, что ты хороший, что ты хочешь мне добра. Если у тебя нет денег, я отдам свои драгоценности. Беги отсюда быстрее! Только, — она на мгновение запнулась. — Подари мне хоть ненадолго немного радости и тепла. Пусть и в моей жизни будет хоть что-то хорошее. Я так завидовала этой бесстыднице Ларе, когда она орала на весь замок! Если ты мне откажешь, останется завтра забраться на башню и броситься на камни вниз головой!

В ее голосе было столько горя, что парня пробрал озноб.

«А ведь она сделает, что говорит — внезапно совершенно ясно понял Салан. — Чем бы ни были вызваны ее слова».

— Или ты уже не сможешь этого сделать после сегодняшнего? — со страхом в голосе спросила девушка.

Он ничего не ответил, но она сама прочла ответ в его глазах и просияла:

— Ты можешь, и тебе меня жалко! Пусть хоть так, если нет любви. Хоть тень человеческого чувства, и можно будет жить дальше хотя бы воспоминаниями о случившимся!

— Глера, ну что вы такое говорите, разве так можно?

— Повтори мое имя еще раз! Когда ты так говоришь, у меня тает сердце. Салан, почему нельзя? Чем я хуже этой Лары?

— Вы гораздо лучше, именно поэтому я не могу…

— Ты отказываешь мне в такой малости? — следы былой радости полностью исчезли из ее глаз, плечи затряслись, и она снова зарыдала.

— Боги, Глера! — парня пронзило такое ощущение нежности и сострадания к этой девушке, что он сделал то, чего делать не собирался — обнял ее и начал гладить ладонью шелк ее волос. Девушка сразу перестала плакать и вцепилась в него, как утопающий в протянутую руку.

— Пойдем ко мне, — зашептала она, против воли рождая у него желание. — Это совсем рядом! Ну что тебе стоит? Я же вижу, что ты ко мне неравнодушен! И в трапезной ты все время не сводил с меня глаз! Твои взгляды бросали меня в жар, именно потому так горько было, когда вы с Ларой…

— Извини, я не хотел, но она просто навязалась…

— Я ее знаю, не надо больше об этом, поцелуй меня!

Он промедлил, и она сама нашла его губы и прикоснулась к ним, не зная, что делать дальше. Он поцеловал Глеру, которая в ответ застонала и прижалась к нему всем телом. Подхватив девушку на руки и уже ни о чем не думая, он занес ее в свою комнату и уложил на кровать. Этой ночью Салан был особенно нежен и сдерживал себя изо всех сил, стараясь дать девушке все, на что был способен.

Когда все наконец закончилось, и он немного пришел в себя, счастливая девушка обхватила руками его плечи, наклонила свое лицо к нему, обдав водопадом волос, и прошептала с радостью и надеждой:

— Теперь ты только мой! Никому никогда не отдам! Салан, увези меня отсюда! Давай убежим далеко-далеко!

— А как же семья?

— Какая семья? — с горечью усмехнулась Глера. — Нет у меня семьи. Моя мать вздорная и эгоистичная женщина. На всем свете она любит только своих сыновей, даже свою грудь им давала. А меня сразу же отдали кормилице и забыли. Отец в моей жизни принимал самое минимальное участие, когда зачал меня в утробе матери. Да, они заботились, чтобы я была одета и обута и своим видом не позорила семейство Рабек, мне даже нанимали учителей, чтобы я по глупости или незнанию не ляпнула что-нибудь неподобающее. А на день рождения кидали мне на столик какую-нибудь драгоценность, как собаке бросают кость. Братьям я тоже не нужна. Альт мне сразу дал понять, что знаться со мной не желает. Пока Вельт был маленький, мне разрешали с ним возиться. Потом мы даже недолго дружили, пока мать не объяснила ему, что дружить с девчонками не подобает, что они совсем для другого… Моей подругой была замечательная девушка — дочь одного из наших соседей. К несчастью, мой отец положил глаз на его имение. Сам шевалье упал на охоте с лошади и сломал шею, а его старшего сына убили разбойники. О том, что стало с моей подругой, я боюсь даже думать. И такого за моим отцом водится немало. Мой отец — чудовище, Салан! Во время мятежа он обобрал всех дворян в графстве, якобы для помощи королю, одновременно направив гонца Мартину с уверением в помощи и поддержке. Надо ли говорить, что король не увидел этих денег, а герцог так и не получил обещанной помощи? И так во всем. Соседям многое известно, о многом они могут догадываться. Но все молчат из страха перед графом. А с тем, кто осмеливается что-то сказать против, случаются всякие неприятные вещи. Мой старший брат с компанией своих приятелей ни в чем не знали удержу и натворили такого, что отец серьезно боится разборок со стороны нового герцога. Он даже мать с младшим сыном хочет отправить к деду. Обо мне, конечно, речи не было. А теперь он будет убивать тех, кто, по его мнению, может быть опасен, и делать это, скорее всего, придется именно тебе. А откажешься, убьют и тебя.

— Значит, ты не любишь отца?

— Я его ненавижу, а за Риту убила бы собственными руками, если бы могла!

— А если это сделаю я?

— Я тебя слишком люблю, чтобы потерять!

— А если я это сделаю так, что на меня не падет подозрение?

— Я не знаю, как такое можно сделать, но помогу, чем смогу. Только увези меня отсюда! Я больше не могу жить среди этих чудовищ, притворяющихся людьми, ловить на себе презрительные или сочувствующие взгляды прислуги и ждать, когда отец решит продать или подарить меня нужному ему дворянину. Мне уже пятнадцать лет, Салан!

— А если я не тот, за кого себя выдаю? Если я вовсе не дворянин?

— Разве для меня ты от этого станешь хуже? Скажи, ты ко мне как относишься? Я тебе хоть немного нравлюсь?

— Кажется, я впервые в своей жизни влюбился, — честно ответил он то, что чувствовал.

— Я так рада! — засмеялась Глера, тесно к нему прижавшись и ловя ртом его губы.

— Не сейчас. Извини, но я совершенно пуст. Давай сейчас оденемся, сделаем все, что нужно и до утра расстанемся. Никто не должен знать, что между нами что-то есть.

Они быстро надели одежду и вышли в коридор.

— Нам надо пройти в трапезный зал, — сказал Салан. — Как это сделать, чтобы не попасться охране?

— Какая охрана? — удивилась Глера. — Пост есть только возле покоев отца, и один стражник дежурит в коридоре у дверей матери и Вельта. А слуги сейчас все спят, даже повара, слишком рано еще.

— Тогда давай ты пойдешь вперед, а я шагах в тридцати сзади. Если тебя все же кто-то встретит, то никто ни в чем не заподозрит, и вопросов задавать не будут. А я успею укрыться в одной из стенных ниш. Они у вас здесь почему-то повсюду.

— Это все дед моего отца, — тихо засмеялась Глера. — Он строил этот замок и считался большим любителем скульптуры, а, может быть, им и был. Раньше во всех нишах стояли скульптуры, которые он приволок из военных походов и купил у имперских купцов.

— Разве они торгуют скульптурами? — удивился парень.

— Обычно нет, эти привезли под его заказ. Ладно, я пошла.

За все время пути им никто не встретился, дверь трапезного зала была открыта.

— Как часто чистят стул твоего отца?

— А зачем его чистить? Чистят столы и моют посуду, а стул могут чистить, если кто перепил и излил содержимое желудка или опрокинул вино. Но такого у нас уже давно не было. Отец не любит пьяниц. Пока был дома старший брат, вино к обеду вообще не подавали, и отец пил его у себя.

— Очень хорошо, что здесь мягкая обивка, — Салан ненадолго наклонился над стулом графа. — Все, можем уходить.

— Что ты сделал?

— Закрепил в обивке рыбную косточку, смазанную ядом. Укол будет слабым, а граф наверняка посчитает это случайностью. Вчера за обедом была рыба. Ее у вас часто подают?

— Где-то раз в три дня. Отец ее, кстати, любит. Как быстро действует яд?

— Очень быстро. У человека просто отказывает сердце. На обычное отравление это совершенно не похоже. У вас врач есть?

— Конечно. Отец его специально поселил в замке из-за матери. Она очень трепетно относится к своему здоровью.

— Как ты думаешь, как она отреагирует на его смерть?

— А тут и думать нечего. Она придет в ярость и будет искать виновного. А вообще все будет зависеть от завещания графа. Раньше оно было на Альта, но, по слухам, не так давно отец переписал его на Вельта.

— Тогда тебе надо будет сделать следующее…

Несмотря на ночные бдения, проснулся Салан довольно рано и до прихода служанки успел привести себя в порядок. Время до завтрака еще было, и служанка, сделав вид, что забыла его вчерашнее поведение, стала активно заигрывать с парнем с целью довести свои шалости до известного финала. В его планы такое не входило, да и подло было по его понятиям забавляться с другой, после того, что у него было с Глерой. Ловко уклонившись от близкого контакта, он выскочил в коридор, оставив недовольную девицу заниматься уборкой комнаты. В трапезный зал он шел не торопясь, с таким расчетом, чтобы прийти туда одним из последних. Переглянувшись с Глерой, он занял свое место за столом. Поприветствовав всех и получив в ответ нестройное многоголосое пожелание здоровья и долгих лет, граф опустился на свой стул и досадливо поморщился от укола. Немного приподнявшись, он пошарил рукой в больном месте и, прихватив пальцами, вытащил из штанов рыбную кость и бросил ее на пол. Пробурчав что-то по поводу нерадивых слуг, граф налил себе в кубок вина, не торопясь его выпил и принялся за еду. Все остальные тоже начали есть. Некоторое время ничего не происходило, слышалось только чавканье и звон посуды. Внезапно граф откинулся на стуле, отшвырнул на стол ломоть мяса и рванул рукой ворот камзола так, что на пол полетели пуговицы. Его лицо налилось бледностью, рот судорожно пытался открыться то ли что-то сказать, то ли просто вдохнуть воздух. В следующее мгновенье он ничком упал лицом на блюдо с нарезанным мясом, опрокинув на пол стоящий рядом пустой кубок. Звон упавшего кубка слился с испуганным криком графини. К графу подбежал управляющий, приподнял его тело и облокотил на стул. Широко раскрытые остекленевшие глаза графа не оставляли никакого сомнения в том, что их обладатель мертв, но Эрик все-таки приложил пальцы к виску своего господина, немного подержал и сказал то, что и без него всем было уже ясно:

— Граф мертв!

— Его отравили! — с исказившимся от гнева и страха лицом закричала графиня. — Где слуга, который разливал вино? Немедленно приведите!

Растерянные придворные притащили пожилого слугу, которого заставили тут же пить вино из кувшина, откуда наливал себе граф. Слуга пил с обреченным видом, пока не выпил все. Некоторое время все ждали, но выпивший умирать не собирался, проявив только признаки сильного опьянения.

— Он принял противоядие! — закричала Ольма. — Его надо казнить!

— Может быть, вначале допросить, кто ему велел это сделать? — благоразумно предложил кто-то из придворных.

— Да, сначала допросить, а потом непременно казнить!

— Давайте позовем врача, — предложила Глера. — Может быть, он нам скажет, отчего умер отец?

— Да, надо позвать врача, — ухватилась за это предложение графиня. — Почему, кстати, его не было за завтраком?

— У врача несварение и ему готовили на кухне отдельный завтрак, — пояснил управляющий.

— Он тоже в сговоре! — опять закричала графиня. — Врач дал слуге яд!

— Надо все-таки его сначала позвать и выслушать заключение, — с настойчивостью, которой от нее никто не ожидал, сказала Глера. — А потом уже будем решать. Уважаемый, Эрик, пусть быстрее приведут врача.

Графиня замолчала, почти со страхом глядя на дочь, и не стала мешать управляющему, когда тот направил одного из слуг за врачом. Вскоре тот прибыл и сразу занялся осмотром тела графа.

— Слуга выпил вино из того же кувшина? — спросил он.

— Да, — ответила Ольма. — Но противоядие…

— Никакое противоядие не снимет все симптомы отравления, если сразу принять большую порцию яда. Ваш муж отпил совсем немного вина и почти сразу же умер. А слуга вылакал почти полный кувшин, и только мертвецки пьян.

Слугу действительно развезло, ноги его уже не держали, и, положенный на пол, он моментально заснул.

— Никаких признаков отравления я вообще не вижу, — категорически заявил врач. — А если не верите мне, можете послать в город за кем-нибудь из моих коллег. Они вам скажут то же самое. Скорее всего, у графа просто не выдержало сердце. В последнее время он мне на него жаловался.

— И что же делать? — беспомощно спросила графиня, все остатки уверенности которой бесследно испарились.

— Я думаю, — предложила Глера. — Что лишним стоит вообще покинуть этот зал. Пусть отец пока побудет здесь, а уважаемый Эрик чуть позже отдаст распоряжения слугам готовиться к похоронам. Матушка, отец ведь оставил завещание?

— Да, но…

— Вот давайте и посмотрим, что в нем написано. Пройдем в кабинет, и там будем решать, что делать дальше. Кроме членов семьи, думаю, надо пригласить управляющего и помощника капитана стражи. И отдать ему распоряжение пока на всякий случай никого из замка не выпускать.

— Да, так все и сделаем, — подтвердила Ольма, бросив на дочь удивленный взгляд. — Вы слышали, Эрик? Отдайте мой приказ Краю, после чего оба поднимитесь в кабинет мужа. Мы вас там будем ждать. Всем прочим, кроме слуг покинуть зал. Кто остался голоден, может взять еду в свои комнаты. Слугам здесь все убрать.

Она величественно поднялась со своего места и, взяв за руку заплаканного сына, повела его к выходу, жестом пригласив Глеру следовать за собой.

Салан, как и многие другие, прихватил с собой блюдо, на которое навалил всего понемногу, и отправился в свою комнату. Все прошло так, как он и предполагал и, если Глера и дальше будет играть свою роль так же безукоризненно, то и закончиться все должно наилучшим образом.

Ольма пропустила детей в кабинет мужа, зашла сама и повернулась к дочери:

— Сегодня ты не перестаешь меня удивлять. По-моему, ты была единственной, кто сохранила самообладание.

— Отец никогда меня не любил, — пожала плечами Глера. — Заботился, и за эту заботу я ему благодарна. С его смертью я, в отличие от многих других, ничего не теряю. Что меня кому-нибудь продал бы отец, что это сделаешь ты, разницы для меня в этом нет никакой.

— Ты очень откровенна.

— Не вижу смысла притворяться. Ты знаешь, что в завещании?

— Конечно. Муж все завещал Вельту. О вас с Альтом в завещании ни слова.

— Ну насчет себя я и не рассчитывала, а Альт сам во всем виноват. Но для семьи это очень хорошо.

— Почему?

— Если на меня все махнули рукой, это не значит, что я ничего не вижу и не слышу. Отец боялся проверки своих дел со стороны герцога. И, видимо, его опасения имели какое-то основание, помимо выходок Альта. Теперь с его смертью никаких таких претензий к нам не будет. Раз отец завещал все Вельту, а он еще четыре года не сможет вступить в права наследования, то либо герцог своей волей назначит ему своего опекуна, либо таким опекуном станешь ты.

— Пожалуй, я повременю тебя кому-нибудь отдавать. Ты мне и самой еще пригодишься. Как думаешь, что нужно сделать, чтобы он выбрал меня?

— Конечно, доказать свою верность. Отец во время мятежа собрал большую сумму денег со всех дворян графства для помощи королю, но деньги и поныне здесь. И все об этом знают. Наверняка, знает и герцог. Лучше вернуть их самим, чем дожидаться, пока для этих целей он пришлет своего человека. При этом можно некоторую часть оставить себе, как вознаграждение за хлопоты. Пошлешь к герцогу гонца с известием о смерти отца с копией завещания и собранными деньгами. Уверена, что он вернется с нужным решением.

— Умно, — признала мать. — Кого пошлем? Может быть, того юношу, которого муж нанял перед смертью? Он ведь вроде служил у герцога?

— Я бы его как раз по этой причине не посылала бы. Он, как говорил отец, очень опытный боец и грамотный офицер, но покинул армию герцога не совсем по своей воле и будет для нас не лучшим гонцом.

— Это когда он тебе такое говорил? — с подозрением спросила мать.

— Вчера после обеда. Меня этот юноша заинтересовал, я и спросила.

— А он?

— Засмеялся и сказал, что рад, что я наконец-то начала интересоваться мужчинами. Еще сказал, что он командовал у герцога сотней и ушел со службы из-за дуэли, которые в армии категорически запрещены. Отцу Салан очень понравился, и он хотел приблизить такого человека к себе.

— Тогда кого же?

— Я бы послала Края с хорошей охраной, а пока в замке других офицеров нет, поручила бы дружину Салану.

— Отдать охрану замка в руки нового человека? — с сомнением произнесла графиня.

— А что тут такого? Отец его проверил, а в преданности дружины сомневаться не приходится. Для нас сейчас важно, чтобы тебя утвердил герцог. Кто лучше Края сможет такое сделать и не сбежит с золотом?

— Пожалуй, ты права. Так и сделаем.

— А вот и Край с управляющим, — заслышав шаги, сказала Глера.

В дверь постучали и после разрешения графини вошли растерянный Эрик и хмурый Край.

— Господа, — сказала графиня. — Мой муж и ваш господин внезапно скончался от слабости сердца. Вам, Эрик, надлежит все приготовить для торжественных похорон, которые состоятся завтра утром. А вы, Край, сегодня же должны выехать к герцогу с теми документами, которые я для вас подготовлю. Еще вам придется отвезти ему большую сумму денег, которые муж собрал для борьбы с мятежом, для передачи королю. Поэтому возьмете с собой достаточно охраны. На время своего отсутствия дружину передадите шевалье Салану. Все ясно?

Лицо Края стало еще мрачнее.

— Разумно ли…, — начал он.

— Мои приказы здесь обсуждать не будем! — отрезала графиня. — Я вас посылаю не просто передать бумаги. Надо добиться, чтобы до совершеннолетия сына я была его опекуном. Или вы хотите видеть здесь человека герцога? Я так и думала, что вам такое не понравится. Эрик, пришлите ко мне секретаря мужа и казначея. Вам Край надо немедленно готовиться в дорогу, да еще и ввести в курс дел шевалье Салана. Так что поспешите.

— Ну и как Край отреагировал на твое назначение? — спросила Глера у Салана пару часов спустя. — При графине он своего недовольства не скрывал.

— Мне он не только высказал свое недовольство, но и предупредил, что в дружине есть лично преданные ему люди, которые за мной присмотрят. Ладно, это все уже неважно. Главное это то, что у нас все получилось. Завтра похороним твоего отца, после чего возьмем пару охранников и поедем прогуляться в окрестностях замка. А там избавимся от опеки и едем в Горск. У меня на постоялом дворе кое-какое снаряжение и две прекрасные лошади. Изменим тебе внешность, ну и мне заодно. Пусть после этого ловят сколько угодно.

— Будь осторожен с моей матерью. Кажется, она положила на тебя глаз. Боюсь, что свою служанку ты больше не увидишь. Мне она тоже посоветовала держаться от тебя подальше.

— Ну и ну! Такое впечатление, что в вашем замке больше нет мужчин. Надеюсь, она не потянет меня в свою постель в первую же ночь после смерти мужа?

— Кто ее знает? Может быть, наоборот решит искать у тебя утешения? Утешь ее в таком случае, как умеешь. Я как-нибудь такое перетерплю. Иначе нам с тобой отсюда не выбраться.

К его счастью графиня решила не форсировать события, а назойливую служанку сменил пожилой слуга, который только убирал в покоях и ни на чье внимание не претендовал. Поэтому Салан отлично выспался, жалея только о том, что рядом нет Глеры. Утром завтрак прошел в полном молчании, и придворные встали на этот раз при появлении графини с сыном. Почти сразу же состоялись похороны, которые представляли собой прощание всех с покойным графом, с последующим заключением покойника в фамильный склеп. Соседей созывать не стали, и все прошло быстро и буднично.

— Приготовь мне пару надежных парней, — сказал Салан высокому мрачному детине, который в дружине отвечал за дежурную стражу. — Леди Глера хочет совершить конную прогулку, а я решил составить ей компанию.

— Но госпожа графиня запретила…, — начал возражать здоровяк.

— Запрет на выезд за пределы замка давался на время до похорон графа. Теперь он снят, и кого можно отпускать, а кого нет — решаю только я. Есть возражения? Нет, вот и исполняй.

Тепло одетые по зимнему времени, Салан с Глерой в сопровождении двух головорезов выехали за ворота замка. Охранники держались настороженно, не сводили с парочки глаз, и со стороны такую охрану любой бы принял за конвой.

— Не будем месить грязь на дороге, — громко предложил Глере парень. — Лучше проедемся вон к тому лесу. Он достаточно редкий, а волков так близко от жилья опасаться нечего.

— Как скажите, шевалье, — покладисто согласилась девушка.

— Отъедете от нас шагов на сорок и следуйте на таком расстоянии, — приказал охране Салан. — Давайте поторопим коней, леди, а то до леса нам еще ехать и ехать.

Они подняли коней в галоп и довольно быстро достигли окраины леса, состоящего из высоких редко стоящих сосен с раскидистыми кронами.

— Подъезжайте ближе! — крикнул охранникам Салан, и они охотно приблизились только для того, чтобы тут же откинуться в седлах с ножами в горле, которые он метнул с обеих рук.

Освободив нервничающих лошадей от трупов, Салан взял их на повод и вместе с Глерой поспешил объехать замок лесом. Ехать пришлось долго, прежде чем они удалились достаточно далеко, чтобы не быть увиденными со стен замка. После этого, отбросив всякую осторожность, погнали коней с целью вывести их на дорогу, ведущую в Горск.

Продукты на телегах крестьяне привозили только рано утром, а время купеческих караванов еще не наступило, поэтому при их появлении из караулки южных ворот города не высунулась ни одна морда. Денег с въезжающих всадников не брали, а пустым любопытством, да еще в такую мерзкую погоду, стражники Горска не страдали. Беглецы быстро добрались до постоялого двора, где Салан нашел конюха и приказал срочно седлать его лошадей, а заодно накормить еще двух. Серебряная монета произвела волшебное действие, казалось, у конюха выросла еще одна пара рук. Зайдя внутрь заведения, Салан сразу же нашел хозяина.

— Уважаемый, я вынужден съехать раньше. Своих денег я с вас назад требовать не буду, но взамен попрошу набрать в пару сумок всякой снеди в дорогу.

Он обнял Глеру и, сопровождаемый понимающей ухмылкой хозяина, повел девушку к себе наверх.

— Отдохни пока, — показал он ей на кровать. — А я все соберу. Сумку со своими драгоценностями можешь положить, никуда она не денется.

— Может быть, отдохнем вместе? — умоляюще спросила Глера.

— Я этого хочу не меньше тебя, — сделав над собой усилие, сказал парень. — Но нет у нас на это времени. И силы надо поберечь, в ближайшее время они нам понадобятся все без остатка.

— На тебя не повесят убийство отца?

— Нет, этого я не боюсь, — ответил он, быстро убирая и упаковывая вещи. — Твоя мать послала герцогу официальное письмо, в котором признала, что его смерть явилась результатом слабости сердца. О том же было объявлено всем соседям, к которым после похорон отправили гонцов. Все переиграть она уже не сможет. Я бы вообще не опасался погони, если бы не ее внезапно вспыхнувшая страсть. Я ее оскорбил, предпочтя графине ее дочь. И вот этого она мне не простит. Поэтому надо как можно быстрее покинуть графство. Как долго ты можешь держаться в седле?

Езда на лошади — это то немногое, что я умею делать хорошо. Конные прогулки это, пожалуй, единственное мое развлечение. Летом я по полдня не вылезала из седла.

— Вот и прекрасно. Сейчас выедем на тракт и поедем на юг. Я неоднократно говорил, что собирался на побережье, и это должны были запомнить. Так что в первую очередь искать нас будут на севере. Продуктами я запасся, сменные лошади у нас есть. Лишь бы ты выдержала. На постоялые дворы заезжать пока не будем, первый городок вообще пропустим, а во втором есть у меня один адрес, там и переночуем. А завтра пересечем границу графства, и дальше можно вообще ничего не опасаться. У меня есть бланки подорожных с печатью герцога, впишу туда вымышленные имена и титулы, и спокойно поедем со всеми удобствами. Только придется и тебе, и мне немного подправить внешность на случай, если все-таки встретим кого из знакомых.

— А ты правда не дворянин? По речи и манерам незаметно.

— Правда. Но совсем недавно мне обещали дворянство. Графиней тебе не быть, но женой благородного шевалье будешь. Выпадет время, я тебе о себе все расскажу. Ладно, отдых закончился, пора в путь.

Первые полдня прошли более или менее нормально, но когда они миновали небольшой городок, о котором говорил Салан, Глера начала уставать, а еще через пару часов пошел дождь, и волей-неволей пришлось остановиться на первом же постоялом дворе.

Хозяин заведения им искренне обрадовался.

— Проходите господа, сейчас для вас подготовят комнату, а повар приготовит ужин. Ездить с девушкой в такую погоду! Так недолго и заболеть. Вам госпожа надо хорошо прогреться. Сейчас для вас нагреют горячей воды, и жена поможет помыться. О лошадях не беспокойтесь, у меня хороший конюх.

— Кроме нас есть постояльцы?

— Были, но утром съехали. Сейчас больше нет никого, кроме вас.

Салан отвел хозяина в сторону.

— Понимаете в чем дело, любезный хозяин, нам очень нужно, чтобы о нашем пребывании все дружно забыли. Это дело касается важных персон, и может быть очень опасным, если вы или кто-то другой о нас проболтаетесь. За сведения о нас вам могут обещать немало денег. Уверяю, что это все обман. Единственное, что вы сможете получить — это стальной клинок под ребра. Так и намного дешевле, и болтать не будете. Сейчас для вас пока никакой опасности нет, а утром мы вас покинем. За молчание я заплачу вам тройную цену, за болтовню гарантированно обещаю неприятности. Ваше решение?

— Я буду нем, как рыба и слугам накажу.

— Правильное решение. Скажите, я могу у вас купить какое-нибудь платье для девушки? Дело в том, что мы выезжали в спешке, и у нее совсем нет сменной одежды. Даже после вашей горячей воды переодеться не во что.

— Не извольте беспокоиться! Сейчас все быстро организуем.

Все действительно организовали быстро. Замерзшую Глеру жена хозяина помыла горячей водой, растерла и надела на нее одно из своих платьев. Грязный костюм отправился в стирку с обещанием высушить к утру. Салан как мог отмылся оставшейся в бочке после девушки горячей водой и почистил одежду. Съев очень вкусный горячий ужин, они поднялись в небольшую, но уютную комнату с широкой кроватью, где уже были сложены все дорожные сумки.

— Глаза просто закрываются, — пробормотала девушка. — Кажется, я себя немного переоценила.

— Раздевайся и ложись.

— А ты?

— Я тоже сейчас лягу, только составлю подорожные, чтобы этим не заниматься завтра утром.

Глера стянула с себя платье хозяйки и нырнула под одеяло. Через несколько минут она уже спала, свернувшись калачиком и слегка посапывая простуженным носом. Салан закончил заполнять подорожные, на которых стояла печать канцелярии герцога, стянул с себя верхнюю одежду и тоже забрался в кровать. От вида лежащей рядом девушки сердце парня плавилось от нежности и любви. Он убрал ей с лица волосы, плотнее укрыл одеялом и, укрывшись сам, провалился в сон. Утром его разбудили руки подруги, которые без лишней скромности пытались избавить его от остатков одежды. Надо было быстрее трогаться в путь, но Салан не смог устоять, и они некоторое время провели, наслаждаясь друг другом. Раскрасневшаяся и довольная Глера почувствовала зверский аппетит, и приготовленный поваром завтрак был сметен в два счета. Расплатившись с хозяином и вернув платье, они вскочили на уже оседланных лошадей и продолжили путь.

То ли погоня действительно отправилась на север, то ли никакой погони вовсе не было, и графиня махнула рукой на сбежавшую дочку и несостоявшегося любовника, но, похоже, все меры предосторожности, предпринятые Саланом, были излишни: никаких признаков того, что их кто-то ищет, они не обнаружили.

— Можно было меня так не разукрашивать, — сказала Глера, рассматривая свое изображение в небольшом зеркале, висевшем в комнате, которую они сняли на постоялом дворе в Литецке. — Хорошо еще, что до волос не добрался.

Салан улыбнулся, вспомнив свое предложение сделать ее мальчишкой, обрезав волосы, и последовавшую реакцию на это предложение.

— Все уже позади, — сказал он. — Переночуем и завтра до обеда уже будем в столице.

Глава 24

Дорога вымотала Лаша вконец, поэтому, когда он добрался до столицы, двигаться дальше сил просто не было. Лаш решил остановиться в Ордаге на несколько дней, отдохнуть и немного осмотреться. Лезть без этого в баронство Ксавье казалось ему не самой умной затеей. Отряд Ольга ему в пути не встречался. А это означало, что либо наемники не стали выполнять взятые на себя обязательства, либо по какой-то причине дело не выгорело. Последнее было чревато для него пакостными сюрпризами. Если наемники напали на баронство, псы герцога наверняка усилят меры безопасности, и новых людей в городе могут проверять. А если в результате этого нападения Буше остались живы, значит, придется работать ему. В любом случае будет полезно поболтаться по городу и послушать, о чем говорят. Устроившись на большом постоялом дворе в самом центре города и приведя себя в порядок после дороги, Лаш первым делом узнал у хозяина заведения расположение всех, по его мнению, порядочных трактиров в городе. Больше всего его заинтересовал трактир одноглазого Нэша, где любили собираться старые вояки, наемники и вообще все те, кто сейчас либо в прошлом добывали себе пропитание мечом и копьем. Туда он в первую очередь и направился. На улицах было очень слякотно, из-за чего пришлось опять забираться на коня и тревожить свой зад, отбитый за четыре дня почти непрерывной скачки. Оказалось, что от постоялого двора до трактира рукой подать. Лаш отдал коня конюху, распрощавшись заодно с медной монетой, и вошел в заведение с громким названием «Меч и золото». В большом зале первого этажа сидело десятка два мужчин. Молодежи среди них не наблюдалась, и при беглом осмотре у Лаша осталось впечатление, что все собравшиеся знакомы друг с другом. Пили в основном не вино, а более дешевую местную брагу, запахом которой, казалось, пропиталось все заведение. Лаш уселся за свободный стол, так, чтобы иметь возможность слышать, о чем говорят две самые многочисленные компании. Подбежавший слуга принял заказ, и через несколько минут Лаш уже с аппетитом уплетал очень вкусно приготовленное мясо с кашей, вареную репу с медом и душистый хлеб. Брагу он терпеть не мог, но, чтобы не выделяться, заказал именно ее. Компания из трех уже изрядно разогретых спиртным мужчин с жаром обсуждала достоинства некой Грали, так что все внимание Лаш сосредоточил на другом столе, за которым сидело пятеро пожилых мужчин, причем насколько ему было видно, все они были вооружены. Эти не орали на весь трактир, но и голоса никто специально не понижал. Из разговора стало ясно, что люди герцога набирают воинов из местных в дружину одного барона, на дочь которого совсем недавно напали обнаглевшие вконец разбойники. Почему этим занимаются именно люди герцога, собравшимся было непонятно, но условия были хорошие, а работа казалась не слишком затруднительной. Двое из сидящих за столом уже дали свое согласие, остальные пока колебались. Лаш сразу понял, что ему повезло найти то, что надо, с первого захода. В отличие от спорящих, он сразу понял при чем здесь люди герцога, и что это были за разбойники. Доев мясо, он прихватил кружку с брагой и подошел к соседям.

— Прощения прошу, господа! Я тут случайно услышал о разбойниках и заинтересовался. Мне скоро ехать морским трактом, а попутчиков пока не нашел. Такие опытные люди, как вы, несомненно, должны знать, много ли на тракте разбойников, и есть ли шанс проехать одному?

Один из мужчин знаком предложил ему присесть за их столик и, отхлебнув из своей кружки, сказал:

— Отряды герцога за зиму изрядно почистили окрестные леса, так что и нападения на трактах здесь у нас стали редки. А вот дальше к побережью, по слухам, разбойникам еще раздолье. Так что ехать одному я бы не советовал. Да и два-три человека от ватаги не отобьются, тем более что разбойники почти всегда нападают из засады. Не успеешь оглянуться, как всего утыкают стрелами.

— А эти, о которых вы говорили, откуда взялись? Я вообще-то сам не местный, а издалека.

— А те, которые напали на баронессу, — хмыкнул говорящий. — Были, как и ты, издалека.

— Неужто убили девушку?

— Это неистовую Альду-то? Насмешил, честное слово! — сказал сидящий напротив Лаша мужчина. — Хотя что с вас пришлых взять. Охотились они, похоже, на нее, но в результате она за ними сама начала гоняться, пока всех не порешила.

— Это девушка-то? — недоверчиво спросил Лаш, вызвав за столом взрыв веселья.

— Это с виду она девушка, мил человек, да такая, что увидев, ты слюной изойдешь. А внутри это дикий зверь! Нам недавно рассказали, как она охотилась одна за волчьей стаей, так не поверишь, волки от нее по всему лесу драпали, а она за ними гонялась и живым хвосты рубила!

— Врешь!

— Я вру? — обиделся собеседник. — Да спроси кого угодно в городе, все знают! Эти хвосты потом герцог приказал повесить на свое знамя. Это такой знак на шесте, который вместе с ним всюду носят.

— Интересно, с чего такая честь?

— Так любит он ее без ума. Оттого, наверное, его люди и стражу ей набирают.

— А почему только из местных?

— Извини, но вам пришлым доверия быть не может. Вот кто может поручиться, что ты на нее не умышляешь? Никто. А у нас все друг друга знают, и поручителей найти завсегда возможно!

— Да я, собственно, и не собирался. Мне на побережье нужно.

— Мой тебе совет найти на месяц работу в городе, а после доедешь с кем-нибудь из наших купцов. Если знаешь с какого конца держаться за ту штуку, что весит на твоем поясе, так еще и доплатят за охрану.

— За совет спасибо. Может быть, так и сделаю. А ты, стало быть, записался в охрану к этой вашей Альде?

— Не я, а Колин с Ладом. Их уже приняли, это мы сейчас и обмываем.

— А ты сам?

— Извини, надоело мечом звенеть. Даже в баронской дружине. Да и никто из нас, скорее всего, кроме этих двоих не согласится. У каждого в городе есть дело и семьи, и срывать их с насиженного места…

Лаш цедил отвратительную на вкус брагу и приглядывался к Колину с Ладом. Колин был выше Лаша на голову и гораздо шире в плечах, зато Лад от самого Лаша фигурой не отличался, да и на лицо походил немного.

— Когда отбываете? — спросил он Лада, стараясь запомнить особенности его говора.

— Так завтра с утра и отбываем, — ответил Лад. — Дом-то сегодня продали, но уж больно поздно, в новый город уже попутчиков не найти. А завтра отдадим ключи новому хозяину и в магистрат. Там должен быть человек герцога с лошадьми.

— Так вы что, вместе живете?

— А что тебя так удивляет? Семьи ни у него, ни у меня нет, вот и купили дом в складчину.

— Что-то мне твое лицо знакомо. Был у меня сосед, ну вылитый ты. Случайно, не родственник?

— А полное имя соседа?

— Грай Краш.

— Нет, просто похожий. Меня-то Ладом Халтом зовут. Род совсем другой.

Узнав все, что хотел, Лаш поднялся из-за стола, поблагодарил за компанию и, расплатившись с подбежавшим слугой, вышел из трактира. Судя по полным тарелкам с мясом и количеству кувшинов с брагой застолье у его бывших собеседников обещало быть долгим.

Вернувшись на постоялый двор, он поставил коня в стойло конюшни, переоделся в потертую одежду темного цвета и пешком направился к знакомому трактиру. Не заходя внутрь, Лаш протиснулся в узкий проход между двумя домами, стоящими на площади напротив трактира, и начал наблюдать за его дверьми. Ждать пришлось довольно долго, пока на порог не вывалила вся компания, уже изрядно набравшаяся. Двое сразу ушли куда-то в сторону, а остальная троица, в которой были нужные Лашу люди, направилась по своим делам, хлюпая грязью под деревянным настилом пешей дороги[33].

Подождав, пока они отошли шагов на тридцать, убийца последовал за ними, стараясь производить как можно меньше шума. Вскоре еще один из троицы свернул в сторону, и Колин с Ладом, поддерживая друг друга, продолжили путь, раскачиваясь из стороны в сторону, как деревья в бурю. Наконец, они добрались до небольшого одноэтажного дома, огороженного низкой изгородью, через которую при желании можно было легко перепрыгнуть. Пока Колин возился с навесным замком на калитке, Лаш бесшумно подбежал вплотную и по рукоятку вогнал ему длинный узкий стилет под левую лопатку. Уклонившись от падающего тела, он нанес второй удар рукояткой в висок начавшему поворачиваться на шум Ладу.

Пришлось немного повозиться, разыскивая упавший в грязь ключ, после чего калитка была открыта, а тела затащены внутрь. Обыскав обоих, он нашел и ключ от дома, срезав заодно кошельки и освободив Лада от кинжала и кожаной куртки. Теперь надо было освободиться от тел. Лаш посмотрел через изгородь в сторону противоположную калитке. Там виднелся неказистый домишко и несколько не менее убогих подсобных строений. Перемахнув через изгородь, он приблизился к дому. Собак не было, а входную дверь заперли на щеколду, которую он без труда открыл кинжалом. В доме находилась только одна старуха, такая же убогая, как и ее жилье, которая так и умерла, не проснувшись. Он нашел погреб, который никто не открывал, наверное, уже лет сто. С трудом приподняв крышку, он сбросил старуху вниз. Пришлось разобрать часть изгороди и доставить в погреб оба тела. Напоследок Лаш закрыл крышку, присыпав ее землей и восстановил изгородь. Начавшийся дождь удовольствия не доставил, но должен был к утру смыть все следы крови, которая натекла от Колина. Найдя во дворе бочку с водой, Лаш наскоро отмыл от грязи куртку Лада и оставил ее в доме сохнуть. Потом пришлось сходить на постоялый двор и заплатить хозяину за десять дней вперед, чтобы он оставил за Лашем комнату и позаботился о лошадях. Убийца спешно собрал в сумку все то, что, по его мнению, могло понадобиться в его нелегком ремесле, и перебрался в дом убитых. Осталось сделать самое неприятное. Перво-наперво Лаш слегка укоротил волосы, а затем несколько раз сильно ударил себе кулаком в лицо и скользящим ударом содрал кожу. К утру лицо должно было опухнуть и расцвести несколькими синяками так его изменив, что он мог без малейшего риска сказаться Ладом, пострадавшим после трактирной гулянки. Ночь прошла спокойно, а наутро появился новый собственник дома, который при виде морды Лаша чуть не пустился наутек.

«Кажется, я немного перестарался — подумал убийца, отдавая ключи. — Как бы ни отказали в приеме».

Куртка Лада оказалась впору, его оружие заняло место на поясе, котомку он нес в руках. К месту сбора в магистрат Лаш успел вовремя, невысокий офицер проводил перекличку среди шести отобранных и пришедших к отправке мужчин.

— Кто таков? — неприязненно уставился он на Лаша.

— Лад Халт.

— Что с мордой?

— Вчера немного с друзьями посидели, а после по дороге домой какие-то твари отпинали.

— Ехать сможешь?

— Да вроде смогу. Они ничего не отбили, просто морду разукрасили.

— Постой, Колин Лаграй не с тобой?

— Так ему больше попало, чем мне. Он пока ехать не может, отлеживается у полюбовницы.

— Засранцы! — с чувством выругался офицер. — Разбирайте лошадей и двигайте за мной.

— А аванс? — спросил кто-то из толпы.

— Получите на месте. Там, по крайней мере, сразу не пропьете. И имейте в виду, что за пьянку вас там в дальнейшем будут драть по полной программе. Если покажите себя хорошо, жалование барон увеличит вдвое, а окажитесь дерьмом, будете оттуда убираться на своих двоих.

Вначале всех доставили в новый город и приказали приводить себя в порядок и отдыхать. Разместили их в одном из военных лагерей в пустой казарме и сытно накормили то ли обедом, то ли ужином. Вечером новое пополнение дружины баронства Ксавье приехал посмотреть сам барон Лишней. Он оказался пожилым, но еще крепким человеком среднего роста, с резкими чертами лица и жестким ежиком поседевших волос. Осмотрев каждого и недовольно нахмурив брови при виде Лаша, барон переговорил с офицером и уехал.

Утром их опять накормили и послали седлать лошадей. Переход в баронство Ксавье оказался тяжелым. Путь начали по ровной, мощеной камнем дороге, но вскоре она закончилась, и ноги лошадей по самые бабки ушли в холодную липкую грязь. Лошади с трудом выдирали из нее копыта и оскальзывались на неровностях. Ехали почти шагом, добравшись до баронства только к вечеру. Замок удивил Лаша высотой стен и размерами, ненамного уступающими размерам замка самого графа. По приезде пришлось распрягать и чистить лошадей, а потом мыться и чиститься самим. После этого сил уже ни на что не осталось, но их все-таки заставили плотно поужинать и оставили на сегодня в покое. На следующий день всех поднял на ноги капитан баронской дружины Серк Дорн.

— Сейчас до завтрака я хочу быстро проверить, кто из вас чего стоит. Надевайте куртки и берите мечи.

Проверкой капитан, в общем, остался доволен, особенно выделив мастерство Лаша и еще одного приехавшего со смешным именем Тони.

— Можете идти обедать, а после я ознакомлю вас с охраной замка и прилегающей территорией. Местность будем осматривать верхом. И не надо мне так кривиться! Вы не девицы, а такой грязи, как на дороге, у нас нет. Все равно вам придется заниматься патрулированием леса между замком и трактом. Сейчас пока это делают стрелки герцога, но скоро это будет вашей заботой. Вечером вам покажут, как надо действовать у ворот и на стенах в случае тревоги. Остальные премудрости службы освоите постепенно со временем.

Следующие два дня Лаш, как и все остальные новички, изучал все нюансы караульной службы, отрабатывал взаимодействие с остальными при нападении на замок и искал возможности незаметно исчезнуть из казармы. То ли им пока не доверяли, то ли по какой другой причине, но сторожили казарму сразу трое, и уйти, не убрав стражу, не получалось. Его бы это не остановило, но им до сих пор не показали замок, а из хозяев он видел только самого барона, да и то мельком. Найти в такой громадине ночью барона и его дочь, которую он и в лицо не знал, и при этом никого не всполошить, было нереально.

— Как ты себя сегодня чувствуешь? — Альда присела на край кровати подруги и взяла ее за руку.

Рука была горячая. Уже третий день, как начавшая было заживать рана внезапно воспалилась, и состояние Галы заметно ухудшилось.

— А что, не видно? — раздраженно ответила девушка.

Она действительно имела очень нездоровый вид: помутневшие глаза, лоб весь в бисеринках пота, спутанные зажиревшие волосы.

— Мне это не нравится, — решительно сказала Альда. — Тебе день ото дня все хуже, и наши средства не помогают. А везти тебя в город на экипаже по такой грязи сейчас нельзя. Я немедленно иду к отцу. Пусть выделяет хоть всех стражников, но я должна ехать к отшельнику и привезти его сюда.

— Приедет ли? — с сомнением отозвалась Гала.

— Думаю, да. А откажется, придется тогда думать, как доставить к нему тебя.

Отцу ее просьба не понравилась, но и не признать правоту дочери он не мог.

— Возьми десяток стражников и попроси капитана подобрать и закрепить на тебе нагрудник. Если стрельнут из арбалета, от кольчуги толку мало.

Ехать, однако, никуда не пришлось, отшельник пришел сам.

— Господин барон, — просунулся в дверь бледный слуга. — Там к вам колдун пожаловал.

— И где же он? — спросил отец, потом перевел взгляд на Альду. — Встретишь?

— Он, извиняюсь, стоит во дворе. Как подошел к воротам, так стражники бросились ему открывать.

— Твоего колдуна надо вместо тарана использовать при взятии крепостей, — проворчал отец. — Ты хоть оденься.

Альда набросила на плечи куртку и вихрем слетела вниз, чуть не навернувшись с лестницы, забыв что она в платье и запутавшись в подоле.

На этот раз отшельник был одет в штаны и куртку из оленьей кожи, голова по-прежнему была непокрыта. Вид он имел удивительно чистый, лишь немного грязи было на подошвах сапог.

— Я шел не по дороге, а лесом, — пояснил он, заметив ее взгляд на свою обувь. — Показывай быстрее свою подругу, пока она не лишилась ноги.

— Пойдемте, я провожу.

— Обожди, сейчас почищу подошвы, — он несколько раз отер сапоги о лежащую для грязи деревянную решетку и пошел за ней по лестнице. — Могла бы и раньше позвать. Я только сегодня почувствовал, что близкий тебе человек может умереть. Да не спеши ты так. Мы успели вовремя, все будет хорошо.

Альда сначала на всякий случай заглянула к подруге сама, а потом распахнула дверь отшельнику.

— Я тот самый отшельник, которого ты так хотела увидеть, — улыбнулся Зар. — Вижу, что твоя болезнь зашла далеко, и тебе очень плохо. Потерпи совсем немного, сейчас я помогу.

Он подошел и убрал одеяло с больной ноги. Размотал чем-то смоченную перевязку и нахмурился при виде раны, от которой во все стороны пошла краснота.

— Немного придется потерпеть. Я, конечно, могу полностью снять боль, но тогда исцеление затянется.

— Я лучше потерплю, — сжав зубы, ответила Гала.

Он кивнул головой и, сосредоточившись, положил ладонь прямо на рану и слегка надавил.

Гала некоторое время терпела молча, потом не выдержала и сдавленно застонала.

— Ничего, ничего, сейчас все пройдет. При быстром исцелении всегда больно. Вот вроде и все.

Он отнял ладонь, и Альда неверяще уставилась на чистую розовую кожу ноги, на которой виднелась тонкая ниточка шрама.

— Рассосется со временем, — улыбнулся Зар. — Ну что лежишь? Еще не надоело за столько-то дней?

Гала недоверчиво пощупала ногу и, забыв что она только в ночной рубашке, откинула одеяло и села на кровати.

— Здорово, совсем не болит! И жара больше нет.

— К своему телу надо относиться более трепетно, — продолжая улыбаться, нравоучительно сказал Зар. — И не подставлять его под клинки всякого сброда. Я ведь могу и не успеть.

— Спасибо вам большое! Ой! — она внезапно поняла, что сидит почти голая перед мужчиной и поспешила завернуться в одеяло.

— Не смущайтесь, Гала. По возрасту я вам в прадеды гожусь. Сейчас мы с вашей подругой уйдем, а вы не спеша приводите себя в порядок.

— Тебе надо быть осторожнее, — сказал он Альде по пути в гостиную, куда его повела девушка. — Прошлый раз вы уцелели только чудом. Если бы не эти двое, у которых сохранились остатки совести, я бы с тобой сейчас не разговаривал.

— Так вы знаете?

— Я почувствовал, что тебе грозит опасность только в момент нападения. Я все-таки не бог и не могу предугадывать будущее. Всего, что было, я не видел, просто сумел кое-что уловить. Но что я тебе могу сказать совершенно точно, так это то, что ничего еще не кончилось, и тебе по-прежнему угрожает опасность. Я это чувствую совершенно отчетливо, но определить причину этой опасности пока не могу.

— А когда сможете?

— Боюсь, что это может быть, как в прошлый раз.

— Тогда мне это не поможет. Какой смысл в том, чтобы узнать об опасности за мгновение до удара, да еще, если об этом узнает другой?

— Не спеши с выводами. Тогда на дороге я мог бы подсказать, что делать, но не стал вмешиваться. Ты сама все делала правильно, и тебе на месте было видней. В следующий раз все может быть совсем по-другому.

— Лучше бы его не было этого следующего раза, — пробормотала Альда. — Надоело все время ждать удара неизвестно от кого. Разве это жизнь?

— Любая жизнь лучше ее отсутствия. Почти любая. Бывают моменты, когда жить невыносимо, но ты всегда должна помнить, что такие моменты пройдут, а жизнь останется. Плохо, когда человек совершенно один. У него нет якоря в жизни, и невзгоды легко могут его сломать, толкнув на необдуманные поступки. Многие правят своей жизнью, не принимая во внимание то, насколько они нужны другим людям. Вот можешь ли ты прервать свою жизнь, если это принесет горе и страдания твоему приемному сыну, отцу, друзьям?

— Это вы к чему? — подозрительно спросила Альда. — Я такими глупостями не занимаюсь. Пока наоборот приходится свою жизнь защищать всеми способами.

В гостиной их дожидался старший Буше.

— Ну как? — спросил он.

— Выздоровела, — коротко ответил Зар.

— Здорово, нам бы такого врача.

— Я не врач и не умею лечить, я исцеляю. И не так это просто, как вы думаете. В моем присутствии здесь нет необходимости, и я сейчас уйду. Хочу лишь сказать вам то же самое, что уже сказал вашей дочери. Будьте осторожны, ничто еще не закончилось, и вам по-прежнему грозит опасность.

— Ничего добавить не хотите? — спросил отец.

— Пока просто не могу.

— Может быть, вам дать лошадь?

— Зачем? Чтобы выпачкаться в грязи? Я уж лучше лесом, здесь идти-то всего ничего.

— Ты что, от любви совсем голову потерял? — выговаривал Джок Салану, который сидел с совершенно невозмутимым видом, словно это не ему устраивает разнос высокое начальство. — Ты хоть понимаешь, что за связь с дочерью графини можешь лишиться головы?

— Во-первых, это не связь, а любовь, — возразил парень. — Причем обоюдная. Во-вторых, вы вроде бы обещали мне дворянство. И, в-третьих, если этого не произойдет, Глера согласна отказаться от статуса благородной дамы. А после брака она к графам Рабек вообще никакого отношения иметь не будет. Графиня признала естественной смерть мужа, с вами ее никто не связывает, чего же еще? Ну умыкнул ее дочь некий шевалье Салан, так она даже в розыск нас не подала, так ей нужна дочь. Или я совсем не заслужил благодарности герцога? А то мы ведь можем устроить свою жизнь самостоятельно.

— Ну ты и жук! — восхитился Джок. — Со всех сторон обошел! То, что девчонка в тебя без памяти влюбилась, это я понимаю. Парень ты видный и талантами не обделен. А она от той жизни, что вела в замке отца, и не с таким как ты сбежала бы, выпади ей такая возможность. Задание ты выполнил блестяще, хоть и не без риска. Я обещал и от своего обещания не отказываюсь. Как только появится герцог, буду за тебя просить. Думаю, что такая наглость и его не оставит равнодушным. Но до той поры ни о каком браке речи быть не может. А твою любимую надо до времени спрятать. Езжайте-ка вы пока в баронство Ксавье к Буше. И твоей Глере там не скучно будет в женской компании, и ты там сейчас лишним не будешь, тем более что никакой работы по твоей части не ожидается. Поможешь там своему Суру во всех смыслах. И в охране владельцев имения, и в делах любовных. А то он, в отличие от тебя, храбр только в бою, а в любви робок до невозможности.

— И когда выезжать?

— Да прямо сейчас и выезжайте. Дорога трудная, а чем меньше народа вас здесь будет видеть, тем лучше.

— Мы можем сдать на хранение сумку с драгоценностями? Нам они сейчас без надобности, а постоянно таскать такое…

— Ограбили графиню?

— Это личные вещи Глеры, — оскорбился Салан.

— Ладно, не стоит обижаться на шутки. Тебе деньги нужны?

— Денег осталось достаточно, но у Глеры нет с собой ни одного платья, а вы нас гоните в провинцию. Там швеи только и умеют, что дырки латать.

— Собирайтесь, а я сейчас поговорю с Леорой. Она себе недавно справила несколько платьев. Думаю, что для такого дела она одним пожертвует, а фигуры у них почти одинаковые.

«Я, часом, не рехнулся? — задал себе вопрос Лаш, когда вечером в открытые ворота замка Ксавье на усталой лошади въехала не менее уставшая дочь графа Рабек в сопровождении крепкого парня, от которого явственно потянуло угрозой. — Она же меня узнает. Еще раз, что ли, морду набить? Так это повод нужен. Что-то у меня с этим заданием определенно не складывается. Надо все делать быстрее и уходить».

Отвернув на всякий случай голову, он скрылся в караулке и не мог видеть, как к приехавшим выбежал Сур.

— Привет, дружище! — поздоровался с ним Салан, снимая Глеру с лошади и придерживая за талию. — Пусть позаботятся о лошадях, а я поведу девушку наверх. Она так устала, что едва держится на ногах. Там и поговорим. Помоги, пожалуйста, с вещами.

Сняв с лошади Салана две объемные, но не очень тяжелые сумки, Сур поспешил за другом и его спутницей. Конюх куда-то запропастился, и стражники, дежурившие у ворот, с руганью в его адрес повели лошадей в конюшню.

— Альда, к тебе можно? — в приоткрытую дверь просунулась голова Галы.

— Давай лучше я к тебе, а то Алекс уже начал засыпать.

Подруги перешли в комнату напротив и уселись на кровати Галы.

— Что я тебе сейчас скажу! — начала Гала, сделав круглые глаза. — Друг моего Сура Салан притащил в замок девчонку. Вы с ней, скорее всего, одногодки. Девчонка очень красивая, но полумертвая от усталости. Альберт выделил ей с Суром комнату и приказал служанкам ее помыть. Сама-то она вообще еле ноги передвигает.

— Подожди, как это комнату? Что, одну на двоих? Как же так можно?

— Они вроде как женаты, потому и вместе.

— Так вроде как, или женаты?

— Ты ничего не понимаешь! Об этом секрете мне Сур рассказал.

— А ты, значит, мне. Какой же это тогда секрет?

— Кому же еще рассказать, если не тебе! — возмутилась Гала. — Ты слушай, говорить будешь потом. Эту девушку зовут Глера, и она дочь графини Рабек.

— Офигеть! А почему графини, а не графа?

— Потому, что граф недавно скончался от слабости сердца. Глеру там держали как рабыню, а она влюбилась в Салана, и бежала из замка вместе с ним.

— А Салан там что делал?

— Этого я не знаю, но скоро ему дадут дворянство, и они поженятся.

— А если не дадут?

— Я тоже об этом спросила. Если не дадут, они все равно поженятся. Глера согласна стать простолюдинкой, только бы быть рядом с ним! Вот это любовь!

— Значит, Джок выполнил свое обещание, и графа убрали, — задумалась Альда. — Тогда откуда может быть угроза?

— Так ты думаешь, что это Салан графа…

— Послушай, Гала, обо всем этом необходимо молчать. Иначе можно очень сильно подставить и Джока, и самого герцога. Да и с Саланом, и Глерой вместо свадьбы может приключиться что-нибудь гораздо худшее.

— Я — могила!

— Ты прямо, как Алекс, — засмеялась Альда. — А Сур, значит, уже твой?

— Это я так сказала, не подумав, — смутилась Гала. — Как, по-твоему, он хороший парень?

— Замечательный, и очень тебя любит.

— А чего же тогда молчит?

— Да стесняется он тебе такое сказать. А, может быть, боится, что ты его после этого погонишь. С парнями иногда такое бывает. В бою храбры, а в личных делах робеют.

— Как твой герцог?

— Никакой он не мой! Ты Лани больше слушай! Не вздумай такое при ком-нибудь ляпнуть.

— А что тут такого? Об этом и так все говорят!

— Как это, все?

— А вот так. Помнишь, я с Леорой в город ездила? Так тема вашей с герцогом любви там очень популярная, лично сама несколько раз слышала в разном изложении. Но все очень уважительно. Общее мнение такое, что после похода вы должны пожениться.

Альда не выдержала и грязно выругалась.

— Как такое вообще можно говорить?! — Гала была шокирована.

— А что мне еще говорить, если о моих личных отношениях пошли гулять сплетни? При том, что самих отношений и в помине нет! Еще не хватало, чтобы он подумал, что я сама такое распускаю!

— А вот это ты зря. Я его, конечно, не знаю, но все говорят, что это исключительно умный и рассудительный правитель.

— В делах политики и войны он может быть и умным и рассудительным. А когда дело касается его личной жизни, вся рассудительность куда-то испаряется. Ну да это не моя забота. Пусть о герцоге болит голова у Лани и его невесты.

— И все же ты не совсем к нему безразлична.

— Как же вы мне все с этим надоели. Да, я его страстно люблю и желаю! Теперь ты довольна?

— Какая же ты молодец! Я так и знала, что вы будете вместе!

— Это безнадежно, — вздохнула Альда. — Думай, что хочешь, но прошу со мной больше на эту тему не разговаривать. И вообще, лично я пошла спать.

Глава 25

Джок еще раз перечитал письмо герцога и вызвал одного из своих людей.

— Поедешь в баронство Ксавье. Передай на словах, что герцог возвращается, и мне необходимо, чтобы баронесса была у нас как можно быстрей. То же самое касается и Салана.

О смерти своего господина Лаш узнал совершенно случайно из разговора капитана стражи с одним из двух молодых парней, которые почти все время находились при хозяевах.

«И что теперь прикажите делать? — подумал он. — Графине это убийство не нужно, и о второй половине обещанного вознаграждения можно забыть. Да и вообще, возвращаться в графство нет никакого смысла, а если с делами графа будут разбираться люди герцога, то и опасно».

Он был очень предусмотрительным человеком, и почти все заработанное у графа вкладывал в несколько купеческих домов, которые имели очень хорошую репутацию. Не довольствуясь этим, он дополнительно закопал немало денег, собранных при выполнении заказов, в укромном месте. Теперь можно было отойти от дел и зажить спокойной, обеспеченной жизнью. Лаш дураком не был и сразу решил, что выполнять заказ, который ему лично ничего, кроме возможной опасности не несет, он не будет. Оставалось решить, как отсюда выбраться. Сидеть и ждать, когда их начнут отпускать в город, он не хотел. В замке вертится дочь покойного, которая слишком много знала о его делах и могла его узнать и выдать. А вчера к хозяевам приходил гость, при виде которого Лаша почему-то охватил такой страх, что он чуть не испачкал штаны. Такого с ним никогда еще не было, и испытывать это еще раз он не желал категорически. Решено, если не будет найден другой выход, он ночью убирает стражу и уходит.

— Что ты сегодня такая задумчивая? — спросил Салан, видя, что любимая время от времени замирает на месте, трет рукой лоб, и вообще ведет себя так, словно пытается вспомнить что-то важное.

— Понимаешь, — начала объяснять Глера. — Что-то я видела такое, что рождает у меня чувство тревоги. Это что-то знакомое, но понять что, пока не получается.

— Это здесь в замке?

— Не знаю, не помню.

— А ты не мучайся и постарайся отвлечься. Если это что-то важное, само вспомнится. Иди лучше ко мне, до обеда у нас еще достаточно времени.

— Давайте сегодня съездим в гости к барону, — предложил Свен. — Там у них и отобедаем. Есть у меня разговор к Рону. Ты тоже развеешься в дамском обществе, и дети поиграют.

— Ура! — закричала Майя. — Мы едем к Алексу!

— Едем, едем, — улыбнулась Лаша. — Пойдем, я помогу тебе одеться. Кулон надевать будешь?

— Конечно! Это же подарок!

— Тогда я пойду, отдам распоряжения работникам на случай, если решим у них заночевать.

— Сегодня я буду знакомить новичков с внутренними покоями замка, — сообщил стражникам капитан. — Сразу после обеда и начнем. Чтобы не ходить толпой и не мешать хозяевам, пока пойдет только половина, а остальных проведу в другой раз. Со мной пойдут четверо: Лаш, Толин, Тони и Рашт. Приведите себя в порядок, чтобы никто из дам не упал в обморок. Оружие оставите в караулке, в замке оно вам без надобности.

О приезде Газлов Алекс узнал первым. Он играл во дворе замка с Гленом и увидел, как им открыли ворота. Не желая показываться Майе в одежде, которую ему надевали для возни во дворе, мальчик метнулся в донжон и сразу побежал к матери.

— Мама, Майя приехала! — закричал он, врываясь в комнату, где Альда читала одну из книг, которые по ее просьбе для нее купили в Литецке люди Джока.

— А тише кричать можно? Ты меня когда-нибудь заикой оставишь. Как я тогда выйду замуж?

— А зачем тебе замуж? Нам и так хорошо.

— Ага, ты вроде, как вырастешь, собирался жениться на Майе. А я, значит, должна оставаться одна? И сестричек-братиков тебе больше не нужно?

— Это я не подумав, сказал. Конечно, нужны! Помоги мне одеться, а то этой Ани, когда она нужна, никогда на месте нет.

— А Майя сама приехала?

— Нет, она еще с собой привезла родителей.

— Тогда надо действительно поспешить, — Альда отложила книгу и достала из шкафа новую одежду сына. — А ты чего столбом стоишь? Быстро сам раздевайся.

С самого утра его охватило беспокойство, которое со временем только нарастало. Как собаки перед землетрясением заходятся воем от страха, не понимая его истиной причины, так и его угнетало чувство надвигающейся беды, источника которой он определить пока не мог. Зар пробовал заглянуть в будущее, но не выудил из своих видений ровным счетом ничего полезного. К полудню он не выдержал и почти бегом направился к замку.

Обед прошел весело. Стин постарался на славу, и все было необыкновенно вкусно, а наличие за столом многих приятных для нее людей грело Альде сердце и поднимало настроение. Быстрее бы уж Газлы перебирались в замок насовсем. Да и против невесты Салана она ничего не имела, девушка ей нравилась. Удивительно, как такой плод мог вызреть на ядовитой грядке семейства Рабек. Альда уже предложила им постоянно поселиться в замке. Если еще и Леора приедет, то скучать им не придется.

Стражники пообедали раньше господ, после чего отобранные новички в сопровождении своего капитана направились в донжон. Капитан провел своих подопечных по первому этажу, показывая основные хозяйственные помещения и комнаты для прислуги, после чего настал черед осмотра той части замка, где разместились хозяева и их гости. Лаш шел за капитаном последним. Осмотр заканчивался, осталось только посетить участок, прилегающий к трапезному залу. Именно тогда все и случилось.

Двустворчатые двери зала распахнулись, и в коридор вышло сразу много народа. Мимо стражников, заставив их посторониться, с воплями промчались дети, большинство взрослых свернуло направо в гостиную. Лаш не успел отвернуть голову и встретился взглядом с Глерой. По выражению лица девушки он понял, что она его узнала и молчать об этом не будет. Не теряя ни мгновения, он бросился мимо них к лестнице, но дорогу перегородил барон, который стоял к нему спиной. Удар спрятанным до того кинжалом, и Лаш проскочил мимо оседающего Рона, одним рывком одолел лестницу и скрылся. Первой на произошедшее отреагировала Альда, бросившись к лежащему навзничь отцу. Он был еще жив, но лицо сильно побледнело, а на полу из-под его тела выступила лужа крови, быстро увеличиваясь в размерах.

— Не надо, дочка, не трогай, — прохрипел он. — Ничего уже нельзя сделать. Ты меня извини, что оставляю тебя одну. Свен далеко?

— Здесь он, — давясь слезами, ответила Альда.

— Я здесь, сосед, — присел на корточки перед раненым Газл.

— Ты не оставляй мою дочь, — попросил барон. — Будь ей вместо отца. Молодая она у меня еще, а мужа…

Он закашлялся, изо рта толчком выплеснулась кровь, и Рон, дернувшись, затих.

Альда поднялась на ноги и вытерла рукавом слезы.

— Кто-нибудь отправился за убийцей?

— Госпожа, — сказал Альберт. — Наш капитан и его стражники сразу бросились ловить мерзавца. И Сур с ними. Никуда он от нас не уйдет.

— Вы не понимаете! — крикнула Глера. — Это был Лаш Веман по кличке Игрок. Он убивал неугодных отцу. Это очень опасный и опытный убийца! Я его узнала, а он это понял и решил бежать.

— Далеко все равно не убежит, — успокаивающе сказал Альберт. — Устроим облаву, людей хватит.

— В этом нет необходимости, — раздался голос у входа.

— Зар! — воскликнула Альда.

— Да, это я, — подтвердил отшельник, поднимаясь по лестнице. — Я почувствовал близкую опасность, но успел только предотвратить побег убийцы. Я отдал его вашим стражникам.

Он подошел к телу отца Альды и слегка наклонился.

— Я ничего не смог бы сделать, даже если бы ваш отец еще был жив. Кинжал был отравлен, а внутренние повреждения слишком велики. Извини, девочка, но ничего нельзя сделать. Тебе придется все взять в свои руки.

— Альберт! — Альда повернулась к управляющему. — Пусть слуги отнесут отца в его комнату и переоденут. А здесь все надо убрать. Позаботьтесь, чтобы дети пока ничего не знали. А я хочу поговорить с преступником. Если кто желает, можете присутствовать.

Она наклонилась к телу отца и сняла с его пояса ключ от денежного ящика, после чего, не надевая теплой одежды, первой спустилась по лестнице и вышла во двор. Следом за ней потянулись остальные.

— Капитан, подведите мерзавца сюда! — приказала она Серку. — Значит, тебя кличут Игроком. Ну что же. Раз ты так любишь играть, мы с тобой завтра сыграем. Если тебе повезет, может быть, выиграешь жизнь. Но это вряд ли. А пока хорошенько его свяжите, но так, чтобы завтра он смог двигать руками, и под замок.

— В камеру в подвале? — спросил капитан.

— Ни в коем случае. Наш подвал для такого не годится. Там бесследно пропал слуга и сошел с ума запертый кот. Мне не надо, чтобы заключенный исчез, и рассудок у него к завтрашнему должен быть в порядке. У нас есть комната с зарешеченным окном, где уже держали заключенного. Туда его и посадим. А вы, капитан, организуйте охрану. Можете хоть всех своих стражников посадить рядом с ним, но спаси вас боги, если он ухитрится сбежать! Пошли внутрь, господа, пока никто не простудился.

На лестнице она встретила спускающегося Альберта.

— Вы уже освободились, Альберт? Очень хорошо. Тогда у меня к вам будет просьба. Надо послать кого-нибудь в деревню на озере к старосте. Пусть деревенские выберут небольшую лодку из самых плохих. Главное, чтобы она хоть немного держалась на воде. Ее надо погрузить на телегу и отвезти на берег Гаенской топи. Пусть оставят на берегу. Там очень редкий лес, и они проедут без труда. А чтобы было не так страшно, дайте им несколько монет.

— Что вы задумали? — спросил Газл, переходя на «вы».

— Завтра увидите. Вы ведь останетесь на ночь? Я прошу вас, Свен, не оставляйте меня одну. И Алексу будет не так тяжело.

— Не слишком ли такое будет жестоко? — спросил ее Зар.

— По отношению к этому? Не будет, что бы там не находилось.

— Ты ведь не знаешь, что там.

— А вы, значит, знаете? Вот и молчите о своем знании. Я знаю, что он отнял жизнь у моего отца, и хотел отнять ее и у меня. На его совести, если она у него вообще есть, много загубленных жизней, и никакое наказание для него не может быть слишком жестоким.

Решив не откладывать объяснения с Алексом, она нашла играющих детей и все рассказала. Против ожидания слез у сына было немного. Он как-то сразу стал старше и после того, как они посидели вдвоем, обнимая друг друга под сочувственные вздохи Майи, Алекс взял Майю за руку и увел в библиотеку. Когда она позже подошла к ее двери, то услышала голос сына, который рассказывал своей маленькой подруге об отце матери.

Оставив детей, она ушла к себе, легла на застеленную кровать и начала думать, как ей жить дальше. Невеселые размышления девушки прервал стук в дверь. Слуга сообщил, что из города прибыл офицер и желает видеть госпожу баронессу. Пришлось подняться и встретить гостя. Им оказался знакомый человек Джока, который уже приезжал с его поручениями пару раз.

— Вам надо побыстрее прибыть в замок герцога, — сообщил порученец Джока. — Я только что узнал о вашем несчастье и приношу искренние соболезнования.

— Я должна прибыть одна или с сыном?

— Насчет сына речи не было.

— Дорога тяжелая, и вам надо отдохнуть. Когда собираетесь возвращаться?

— Перекушу, сменю коня и сразу обратно. Барон Лишней должен знать об убийстве вашего отца. Убийцу вы доставите в город?

— С убийцей я разберусь сама.

— Но он может знать много полезного.

— Сейчас меня это не интересует. Граф мертв, а его жена вам не противник. Обойдетесь и без убийцы. Все равно он простолюдин, и его слова немногого стоят. Если вы все-таки рветесь в путь на ночь глядя, то возьмите в сопровождение десяток стрелков. Все равно их отсюда пора выводить. А барону Лишнею передайте, что завтра до обеда после похорон отца и разборки с преступником я выеду в замок герцога. Ему точно не нужен кто-то еще?

— Он отзывает Салана. Предполагалось, что он приедет вместе с вами.

— Он со мной и приедет, так и передайте барону. Я примерно догадываюсь, для чего ему потребовался мой гость. Герцог прибывает?

— Да, госпожа. Был гонец с пакетом.

— Идите на кухню поедите и отдохните, сколько сможете. Сопровождение для вас сейчас подготовят. Как только вас решили отпустить одного?

— Кроме вашего случая на этом участке дороги уже больше двух десятков дней не было ни одного нападения. Считается, что дорога безопасна.

Избавившись от гонца, Альда опять вернулась к своим мыслям о будущем. Многое зависело от того, как теперь поступит герцог. Официально опекуном был отец, и подтвердит или нет герцог ее права на опекунство она знать не могла.

— Возьму сына, и уедем отсюда куда подальше, — думала она. — Золота достаточно, не только на покупку дома, можно купить и земли какого-нибудь небольшого имения. Права на это у нее есть. Надо только позаботиться об охране. Путешествовать одной с ребенком и кучей золота — это безумие. И где в таком случае взять достаточно верных людей? Может быть, выйти замуж за лейтенанта? Ради нее он без колебаний бросит армию. Только почему от этой мысли ей так тоскливо? И принесет ли такой брак пользу? Не найдутся ли опять соседи, жадные до ее золота и красоты? И сколько тогда проживет ее муж?

«Поехать, что ли, в столицу и показаться королю?» — мелькнула мысль.

Хочет ли она такого? Вне всякого сомнения, нет. Придворная жизнь ее не прельщала, но она могла бы пожертвовать собой ради сына. Но для того, чтобы устроится в столице и пробиться наверх, опять нужны верные люди. Одной даже с мешком золота ничего не сделать. Мешок просто отберут, а тебя используют. И хорошо, если после всего оставят жизнь. А Алекс? Если герцог назначит ему другого опекуна, не лучше ли ему будет в своем имении, чем с ней? Но как же все-таки не хочется с ним расставаться! Это все равно, что резать себя пополам. Она и так в случае отъезда в одночасье теряет всех друзей, а тут еще и это. Зачем тогда вообще жить? Ладно, еще ничего не решено, а она уже начала готовить себя к худшему. Прочь такие мысли, они подтачивают волю и разрушают душу. Решено, о плохом она будет думать, когда к тому будут причины. Ведь еще неизвестно, чем все закончится с имперским золотом.

Заявился сын, у которого отобрали и отправили в кровать даму сердца. Вот еще одна проблема. Как он перенесет расставание с Майей, если расстаться все-таки придется? Решив, что сойдет с ума, если не оставит эти мысли, она помогла раздеться и лечь сыну и легла сама. Как ни удивительно, но сон пришел быстро.

Утром все быстро привели себя в порядок, позавтракали в полном молчании и собрались во дворе для прощания с покойным. Своего склепа у баронов Ксавье не было, и они хоронили своих покойников на небольшом отдельном кладбище невдалеке от замка. Там же похоронили и отца, постаравшись, чтобы Рон Буше лежал чуть в стороне от всех остальных. После этого пришла пора возмездия. Лаша вывели из замка и усадили на лошадь, взяв ее на повод. Вместе с Альдой отправились Альберт, Гала и все гости. Капитан дополнительно выделил для сопровождения пять стражников. Детей, несмотря на возражения, оставили в замке под присмотром Ани. Весь путь проделали молча и довольно быстро. Слышно было только хлюпанье копыт по раскисшей земле. В лесу все запахнулись поплотнее, у кого были капюшоны, натянули их на голову. Усилившийся ветер срывал влагу с ветвей, и под кронами моросил настоящий дождь. Наконец, выехали на берег. С прошлого посещения здесь, похоже, ничего не изменилось. Все та же черная вода, все тот же стелющейся над водой туман и словно выплывающая из него башня. Лодку обнаружили чуть дальше по берегу, где лес был реже и проехать на телеге было всего удобнее.

— Снимите его с коня и развяжите руки! — приказала Альда. — Видишь вон ту башню, игрок? Сейчас ты сядешь в эту лодку, в которой предварительно стража сделает пару дырок, и что было сил поплывешь к башне. Если сильно постараешься, то можешь успеть до того, как лодка затонет. Не вздумай из нее выпрыгнуть. Вода холодная, а как я стреляю из лука, тебе должно быть известно. В башне живет какая-то тварь, поэтому в лодку мы положим кинжал.

— И в чем тут игра? — хрипло спросил Лаш, тут же заработав подзатыльник от стражника.

— А в том, что если ты продержишься до завтрашнего утра, то тебе дадут лошадь, немного еды и полдня форы, а потом будут искать. Совсем тебя отпустить я не могу, ты уж извини. Все, довольно болтовни.

— А если я откажусь?

— Тогда стража дырки делать не будет, а отвезет тебя туда связанного и забросит в башню. И меня уже не будет волновать, доживешь ты до завтра или нет, потому что завтра сюда никто не придет. Так ты едешь или тебя везти?

— Еду.

Один из стражников подошел к лодке, двумя сильными ударами прорубил днище и, бросив туда свой кинжал, отошел.

Лаш взялся руками за борта лодки и, поднатужившись, столкнул ее в воду. Альда тотчас достала свой лук и наложила стрелу. Убийца прыжком вскочил в лодку, придав ей ускорение, и быстро схватился за весла. Видимо, лодка очень быстро начала наполнятся водой, так как Лаш работал веслами, как сумасшедший. Наконец, наполовину затопленная лодка ткнулась носом в основание башни, и Лаш, подхватив кинжал, прыгнул на неровную, поросшую мхом кладку. Он чуть не сорвался, но все-таки смог удержаться и проворно полез вверх до первого окна. Заглянув в окно и не обнаружив ничего страшного, он в нем и скрылся.

Некоторое время ничего не происходило, и все молча ждали, с недоумением поглядывая на Альду. Лишь Газлы знали, что последует дальше. Жуткий вой заставил вздрогнуть людей и всхрапнуть лошадей, две из которых даже сделали безуспешную попытку сбросить всадников и умчаться вскачь. Вой смолк на несколько ударов сердца и зазвучал вновь, полный невыносимой тоски и угрозы. Внезапно со стороны башни закричал человек, и его крик, полный отчаяния и животного ужаса, перекрыл и вой обитателя башни, и испуганное ржание лошадей. Все стихло, и постепенно лошади успокоились, все еще нервно вздрагивая и со страхом косясь в сторону башни.

— Думаю, что завтра сюда приезжать особого смысла нет, — сказала Альда. — Но обещания надо выполнять. Меня завтра в баронстве не будет, но пару стражников мы пришлем. Если он будет жив и в своем уме, пусть добирается вплавь до берега, другой лодки у нас здесь нет. Все остальное, как договаривались. Поехали отсюда, пока это опять не начало орать, лошади и так напуганы.

— Вы не знаете, кто это был? — спросила Глера у Альды на обратном пути, когда они уже выехали из леса.

— Понятия не имею, — пожала плечами девушка. — Наверное, какая-то древняя тварь. У нас тут много такого, чего нет у других. Отшельник, похоже, знает, а мне это без надобности.

— Какой отшельник?

— Колдун по имени Зар. Он еще вчера приходил.

— С ума сойти! У вас еще и колдун есть!

— Его так называют местные, — пояснила Гала. — А вообще, он всем в округе помогает. Мне вон ногу спас. Положил руку на гнойную рану, и она на глазах затянулась. Правда, больно было так, что я чуть зубы не сломала. Но по мне лучше раз перетерпеть такую боль, чем всю жизнь прыгать на одной ноге. Разве это жизнь?

По приезде в замок Альда сразу же стала готовиться к отбытию в столицу. В седельные сумки была уложена сменная и праздничная одежда, украшения и запас серебра на случай, если придется скрываться. К мечу на поясе, с которым она уже вполне сносно управлялась, Альда нацепила еще пару кинжалов, а вторая пара отправилась в седельные сумки. Добавив к собранному неизменный лук и тул со стрелами, она решила этим ограничится. С сыном пришлось выдержать настоящее сражение. Он ни в какую не хотел оставаться и рвался ехать с ней. В конце концов, она все-таки одержала над ним верх, но, признав ее аргументы, сын все равно обиделся, и расстались они без обычной теплоты. Салану собраться было еще проще, хотя о том, какая баталия у него на прощанье была с Глерой, оставалось только догадываться. В сопровождении десятка конных стрелков герцога они двинулись в путь, почти сразу же перепачкавшись в грязи по уши. Пускать коней вскачь по тому, во что превратилась дорога, было нельзя и до столицы пришлось ехать шагом весь световой день. К концу дороги кони были уже на пределе, да и люди сильно устали и намерзлись. К замку герцога подъехали уже в сумерках. Стрелки чуть раньше свернули к месту расположения своего полка, а во дворец приехали только Салан с Альдой.

— Боги, на что вы похожи! — всплеснул руками встретивший их Дорн. — Немедленно мыться! Сейчас прикажу нагреть воду и позову служанок.

Их лошади, не дожидаясь пока люди о них позаботятся, на дрожащих ногах сами потянулись к конюшне. Подбежавшие слуги сняли с них заляпанные грязью сумки и повели страдальцев на помывку.

— Никому не говорите о нашем приезде, пока мы не приведем себя в порядок, — попросила Альда. — А то герцогиня сразу бросится обниматься и вся измарается. Да и вообще, не хочется никому показываться в таком виде.

— Конечно, конечно. Только вы тогда не слишком долго мойтесь, а то, боюсь, за такую скрытность мне влетит.

Они по очереди помылись под душем и надели сухую чистую одежду.

— Как заново родилась, — устало сказала Альда. — Теперь бы еще отдохнуть, но, боюсь, не получится.

— Надо было взять сменных лошадей, — отозвался Салан. — Мы с Глерой на сменных гораздо быстрее двигались. Хотя на тех дорогах такой грязи не было. Оставьте грязную одежду на лавке, девушки постирают, а завтра и разгладят. Вы сейчас куда, Альда?

— Наверное, пойду в свою комнату приведу в порядок вещи. А потом к Лани. Хотя больше всего хочется упасть в кровать и заснуть.

— А я к барону Лишнею. Узнаю новости и получу втык за то, что не явился вчера, как приказывали. Прощайте, Альда, увидимся завтра.

Планам Альды не суждено было сбыться: на подходе к комнате ее караулила Лани. Она молча обняла Альду и разревелась. Появившийся минутой позже Джок увидел обнявшихся и рыдающий взахлеб девушек. Он тихонько попятился и сделал знак остановиться следующему за ним герцогу.

— Подождем совсем немного. Надо ей дать выплакаться. Тогда с ней будет легче говорить.

Отплакавшись, Альда действительно почувствовала себя значительно лучше. Словно вместе со слезами из нее излилась часть той боли и тоски, что навалилась в последнее время.

— Хорошо поплакали, — утирая слезы, сказала Лани. — Прости, но я так по тебе соскучилась, а тут еще привезли весть о твоем отце. Я его не очень хорошо знала, но это был достойный человек. А теперь ты осталась совсем одна.

— У меня есть сын.

— Это совсем не то. Ты заботишься о сыне, а я имела в виду, что теперь некому позаботиться о тебе. Давай зайдем к тебе, и ты переоденешься. Наверняка брат захочет тебя увидеть, а я тебе все платье изревела.

— Мы это как-нибудь переживем, — выходя из-за поворота коридора, сказал Джок. — На Альду в любом виде посмотреть приятно. Здравствуй, девочка моя! Прости, что не смог защитить твоего отца.

— Здравствуйте, Джок! Спасибо вам за все. Вам не за что просить у меня прощения: вы сделали все, что было можно.

— А со мной вы тоже поздороваетесь? — вышел следом за Джоком герцог. — Мы шли к вам, Альда и стали невольными свидетелями вашей встречи. Я тоже хочу выразить вам свое сочувствие. Рон Буше был настоящим человеком и прекрасным отцом. Нам всем его будет не хватать.

— Здравствуйте, милорд, — ответила Альда, машинально извечным женским жестом поправляя прическу. — Спасибо за сочувствие. Вы тоже потеряли всю семью и знаете, о чем говорите.

— Альда, нам надо поговорить, а до кабинета герцога далеко, как и до моей комнаты. Может быть, ты ненадолго пустишь нас к себе?

— А я? — встряла Лани.

— А ты немедленно идешь сейчас к себе! — тоном, не допускающим возражения, сказал брат. — Мы будем говорить о серьезных делах, тебе этого слышать не стоит.

Герцогиня фыркнула и, задрав нос, удалилась по коридору.

— Прошу вас, — распахнула Альда незапертую дверь. — Только я сама здесь давно не была и вещи еще не разбирала.

— Ничего, — ответил ей Джок. — Слуги должны были прибрать в комнате, а вещи разложишь после нашего ухода.

Мужчины сняли обувь и прошли в комнату.

— Можно присесть на кровать Алекса?

— Конечно, садитесь.

— Присядьте сами, Альда, — попросил герцог. — А то мы сидим, а вы стоите навытяжку, как новобранец. Как-то неудобно, да и устали вы сильно. Вот и отлично. А теперь, прежде чем мы будем говорить о ваших делах, разрешите попросить у вас прощение за мое неподобающее поведение в тот вечер, когда я вас отругал. Это очень плохо, когда прикрывая свои собственные слабости и недостатки, мы обижаем близких людей. Раньше за мной такого не водилось.

Герцог поднял руку, призывая всех к молчанию. В наступившей тишине за дверью стало слышно чье-то тихое взволнованное сопение. Тихонько прокравшись на цыпочках, он резко, но недалеко толкнул дверь, а потом распахнул ее совсем. В коридоре, держась рукой за лоб, на попе сидела Лани и с возмущением смотрела на брата.

— Мало того, что не разрешил присутствовать, так еще и послушать не даешь! Зачем ты меня дверью стукнул? Ты знаешь кто? — она замолчала, не сумев подобрать нужное слово, или не решаясь произнести его при посторонних. — Я только за тебя порадовалась, а ты драться! Теперь, наверное, шишка будет.

Альда обогнула герцога и помогла Лани подняться.

— Иди быстрее к себе и приложи что-нибудь холодное. Тогда все пройдет. А если будешь сейчас ругаться с братом, то завтра такой рог вырастет, что на завтрак точно не выйдешь.

Лани обдала брата презрительным взглядом и удалилась на этот раз окончательно.

— Я не договорил, — продолжил герцог, закрыв дверь и усаживаясь рядом с Джоком на кровать. — Я тогда дал вам понять, что вы можете рассчитывать на близкие и доверительные отношения, а потом сам же и оттолкнул. Вы ведь тогда сильно обиделись, ведь правда?

— Обиделась, — не стала скрывать Альда.

— А я еще и Лани запретил с вами дружить. Я думаю, вы догадались о причинах моего поведения? — он вопросительно посмотрел на девушку, и она, залившись краской, отвела взгляд.

— Значит, догадались, или кто-нибудь просветил. Мне тут сказали, что о наших с вами якобы отношениях весь город говорит.

— Милорд, я таких слухов не распускала!

— Перестаньте, Альда, какой я вам милорд? Называйте меня Сергом. И ты тоже Джок при ней можешь забыть про условности. Вы не бойтесь, Альда, я скорее дам отрубить себе руку, чем обижу вас еще раз. А сейчас отставим пока этот разговор и начнем следующий. Вы, наверное, думали, как может измениться ваше положение со смертью отца? Так вот, опекуном Алекса вам не быть. Мы все сделаем по-другому. Вы официально усыновляете Алекса, который принимает ваш род, сохраняя при этом право на родовое владение Ксавье. Для этого я снимаю с вашего рода все обвинения в мятеже и жалую вам баронство Ксавье на вечное владение. Конечно, владеть вы им сможете только до совершеннолетия сына, но и после сохраните право на титул, как и другие ваши дети помимо Алекса. Такое вас устроит?

Она не могла сказать ни слова, только кивнула головой.

— Вот и хорошо. Теперь по поводу имперского золота. Вы с отцом и шевалье Газлом нашли идеальное прикрытие находке в подвалах вашего замка, так что никаких проблем с королем лично я не вижу. Золотом мне с ним придется поделиться, но это тоже может пойти на пользу. У меня не со всеми представителями высшего дворянства хорошие отношения, так что ваша находка очень кстати. Возвращение тел основателей многих сильных родов королевства и родового оружия и регалий — это не шутка. Готовьтесь вместе с шевалье Газлом принять подобающую вам часть славы и благодарность его величества.

— А этого лучше не надо, — решительно возразила Альда.

— Но почему?

— Есть у нас в баронстве один отшельник, который исцеляет наложением рук, правит дикими зверями и может заглядывать в будущее. По моей просьбе мы с ним заглянули в мое. И увиденное мне не понравилось.

— И что именно вы там увидели?

— Нас с вами, — краснея, сказала Альда. — В большом зале, где шел бал. Зар сказал, что это королевский зал в столице.

— И это вам не понравилось? — со странным выражением спросил герцог.

— Не в этом дело, — быстро сказала Альда. — Вы подвели меня к королю, видимо, чтобы представить. Так вот, мне не понравилось, как на меня смотрел король. Нет у меня никакого желания становиться королевой.

— С королем рядом кто-нибудь был?

— Какая-то девушка лет семнадцати с небольшой короной, славная. Я думаю, что это была его сестра. Еще была женщина лет под сорок. Короны на ней не было, но все волосы покрывали жемчуга.

— Мать короля, — сказал герцог. — А как такое воспринял я?

— Вы сильно побледнели, — ответила она, отвернувшись, чтобы скрыть почему-то набежавшие на глаза слезы.

— Я слышал, что такие старцы есть в Барни, но не предполагал, что такой же обитает у меня под боком.

— Он сказал, что мало кто из людей ему интересен. Мной он заинтересовался. Оказывается, он видел и вас, милорд, и тоже признал интересным.

— Почему, интересно?

— Он сказал, но я не знаю, могу ли об этом говорить в присутствие других.

— Выйди, пожалуйста, ненадолго, — приказал герцог Джоку. — И, Альда, я же попросил называть меня по имени.

— Мне это еще непривычно… Серг. Он сказал, что вы перешли границу миров в собственном теле, чем сильно его удивили. До этого он считал, что такое невозможно. Вы и вправду из другого мира?

— Правда, но это мало кому известно, и вам не стоит об этом распространяться.

— Я понимаю. А Лани знает?

— Подрастет, узнает. Сейчас в ней еще слишком много детства. Но вы меня своим отшельником серьезно заинтересовали.

— Когда он показал мне возможный кусочек моего будущего, он пустил в себя часть моей личности, узнав все, что знаю я. И теперь мы с ним как-то связаны. Я в нем не одна такая. Он и вас не прочь был прочитать. Сказал, что это много новых знаний, но на такое надо идти только добровольно.

— На эту и многие другие темы мы с вами еще побеседуем, но не сейчас. Сейчас вы просто заснете, и нам придется укладывать вас в кровать. Ложитесь и отдыхайте. И ничего не бойтесь. Самое плохое в вашей жизни уже произошло.

Конец второй части

Часть 3

Глава 1

За вчерашний день Альда так вымоталась, что проспала бы завтрак, если бы ее не разбудила Леора. Она хотела накинуть на себя халат, но вспомнила, что еще не разбирала вещи, да и дверь, наверное, забыла вчера запереть.

— Кому это не спиться? — спросила она, вставая с кровати. — Ты, Леора? Если одна, то заходи, дверь, по-моему, не заперта. А если с кем-то, то подождите, а то я в одной рубашке.

— Действительно незаперто, — сказала зашедшая Леора. — Извини, что разбудила, но вот-вот должны подать сигнал на завтрак. Тебе помочь собраться?

— Хоть помогай, хоть нет, а все платья в сумках все равно помялись, — с досадой сказала Альда. — Буду сегодня утром напоминать пугало.

— Мне бы быть таким пугалом! — вздохнула Леора, подошла к подруге и обняла. — Мне очень жаль, что твоего отца больше нет. Поверь, это не просто слова, я сама потеряла всех близких и знаю, что ты должна чувствовать.

— Спасибо! — Альда сама обняла Леору, потом отстранилась. — Давай я все-таки оденусь пока за мной еще кто-нибудь не пришел. У меня вчера на душе было два камня: гибель отца и судьба Алекса. Второй камень герцог снял, а первый снимет только время.

— А что тебе сказал Серг?

— Он сделал предложение, которое я с удовольствием приму.

— Тебе? Счастливая! А как же принцесса?

— Ты меня неправильно поняла, — смутилась Альда. — Помоги зашнуровать платье. Предложение касалось Алекса. Я его официально усыновляю, а баронство передается навечно моему роду. Слушай, я гребень забыла! Что же делать?

— Давай зайдем ко мне и я тебя расчешу своим, — предложила Леора. — Только шевелись быстрее, а то опоздаем.

Опоздать они не опоздали, но в трапезную прибежали самыми последними. Все уже сидели на своих местах, но пока не ели.

— Здравствуйте, Джок! — поздоровалась Альда с Лишнеем, садясь на свой стул. — Чего все ждут?

— Здравствуй! — улыбнулся барон. — Не чего, а кого. Вас мы ждем, вернее тебя. Герцог уже хотел посылать Дорна узнать, в чем причина задержки.

— Столько народа я здесь еще не видела, — сказала Альда, мельком оглядев трапезный зал. — И много незнакомых лиц.

— Это по большей части те офицеры герцога, с которыми он сдружился в походе, — пояснил Джок. — Накладывай мясо. Сегодня оленина, которую ты любишь. Как себя чувствуешь после вчерашнего?

— Если вы о теле, то я уже отдохнула, а если о душе… Наверное, я еще так пока до конца и не осознала, что отца больше нет. Мне ведь вчера даже не удалось толком поплакать, разве что с Лани немного отвела душу.

— Если я смогу хоть в какой-то степени его заменить, — сказал Джок. — Ты только скажи! А горе пройдет только со временем, слова и слезы при утрате близких помогают мало.

— Спасибо за сочувствие! — поблагодарила девушка. — Не знаю, что бы я делала без Алекса и без всех вас. Наверное, просто сломалась бы.

— Люди с твоим характером не ломаются, — покачал головой Джок. — Ожесточиться могла. Давай все-таки есть, как все остальные.

После окончания завтрака, когда все стали покидать трапезную, Альду у выхода перехватил герцог.

— Вы сегодня пришли самой последней, поэтому я даже не поздоровался, — сказал он, придержав ее за руку. — Мы только два дня как пришли, поэтому у меня сейчас масса дел. Но вечером я хочу собрать у себя друзей. Немного расслабимся, вспомним поход, просто пообщаемся. Приходите, Альда, я вас буду ждать. Когда мы соберемся, я пришлю за вами сестру.

Она кивнула и быстро вышла из трапезного зала. Здесь ее уже поджидала Лани.

— Привет! — поздоровалась она с Альдой. — Пошли ко мне поболтаем, а то вчера меня вытурили, да еще брат шишку набил.

— Я вчера так устала, что было не до разговоров. Они это увидели и вскоре тоже ушли, так я даже не помню, как заснула. Может быть, пойдем не к тебе, а ко мне?

— Если ты боишься, что наш разговор услышит брат, как в тот раз, то зря. Он сейчас уйдет как минимум до обеда. Они столько всего с этой войны притащили, что теперь декаду будут разбирать. Это не я придумала, это он сам так сказал.

— Ну к тебе, так к тебе. Леору не хочешь пригласить?

— Не сейчас. Сейчас я хочу побыть только с тобой. А Леора, как и ты, приглашена на вечер, так что еще успеете наговориться.

Они пришли в гостиную Лани и уселись рядышком на диван.

— А что привезли с войны, оружие? — спросила Альда.

— Оружия привезли столько, что не знают, куда девать, — ответила Лани. — Доспехов тоже много, но их все раздали собственным солдатам. Помнишь, как мы говорили о том, как можно заработать на войне?

— Конечно, помню.

— Вот, Серг, и заработал. Он помимо оружия и доспехов привез еще целый обоз серебра, пригнал тысячу лошадей и несколько тысяч пленных. Я у него спросила, на фига ему пленные, так он мне, знаешь, что ответил?

— Перво-наперво он, скорее всего, сделал тебе выговор за «на фига», — улыбнулась Альда, знавшая все словечки своей молодой подруги.

— Я к нему не так обратилась! — отмахнулась Лани. — Он мне сказал, что ему надоело убивать людей! Представляешь? Я его еще тогда спросила, куда мы их денем, и знаешь, что он мне ответил? Продадим, говорит, после войны Мехалу или его сыну, если прибьют короля. А пока, чтобы не даром ели хлеб, будут работать в каменоломнях. Для строек и дорог нужно много камня. Работа тяжелая, как раз для пленных. Пусть, говорит, ломают и тешут камень и заодно думают, стоит ли соваться к нам еще раз.

— А как наши вообще сходили? Людей много потеряли?

— Вроде нет, но я о походе знаю не намного больше тебя. Брату некогда, Севоржу — тоже. Поэтому они от меня отмахиваются. Но Серг сказал, что сегодня вечером расскажет.

— А где будут эти посиделки? У герцога?

— Не-а, у него для всех приглашенных не хватит места. Поэтому все устроим в большой гостиной. Только уберем из нее кресла и поставим стулья.

— А кого пригласили?

— Всех ближних людей брата и несколько его офицеров, а из женщин нас с тобой, Леору, Беллу и жену Севоржа. Ладно, ты мне лучше скажи, где теперь будешь жить?

— В имении, конечно, где же еще?

— А почему не в столице? Многие дворяне живут в городах, а в своих имениях не появляются годами, оставив там управляющих. Что у вас там такого хорошего, чтобы гробить жизнь в глухомани? Ты же сама говорила, что у вас от золота нельзя закрыть денежный сундук. Не хотите жить у нас, сними в городе дом. Тогда каждый день можно будет видеться.

— У нас там дама сердца! — улыбнулась Альда. — Алекс без нее никуда не уедет. А у меня уже есть друзья. Хотя ты права в том, что какое-то время надо будет пожить в другом месте, там мне сейчас слишком тяжело: все напоминает об отце.

— У тебя везде друзья, — вздохнула девочка. — А у меня, кроме тебя и брата, никого нет. А он почти все время занят.

— А Леора?

— Мы с ней слишком разные, чтобы дружить. Мне кажется, что Леора со мной возилась только из-за брата. А теперь она в отношении него уже потеряла всякую надежду. Ей втемяшилось вить свое гнездо, и денег у нее для этого сейчас достаточно, так что задержка только за мужем. Ты видела, сколько на завтраке было молодых парней? Не все они из благородных, но брат говорил, что это только дело времени. Кто заслужил, дворянство получит. Так что скоро мы с Леорой распрощаемся. Даже если она с мужем будет жить в новом городе или в столице, во дворце будет редкой гостьей. Видеться ей с моим братом — это только себя растравливать, а возиться с девчонкой замужней женщине… И Белла выходит замуж, как только ей исполнится четырнадцать. Вот мне и остается целыми днями бренчать на дейре или скакать одной в комнате для занятий борьбой, да еще книги. Ты для чего прошлый раз привозила Галу? Чтобы меня лишний раз подразнить? Замечательная девушка и прекрасная подруга, которой ты похвасталась и увезла обратно в свое баронство! А обо мне ты подумала? Я…, — горло у девочки перехватило и она заплакала. — Я каждое твое письмо храню, я сколько раз просила Джока меня к вам отпустить! Появилась Глера, так и ту в вашем баронстве спрятали!

— Лани, дорогая, не плачь! — Альда обняла девочку и прижала ее к себе, но добилась только того, что герцогиня начала реветь взахлеб.

Открылась входная дверь и в гостиную зашел герцог.

— Странно вы действуете на сестру, — сказал он Альде. — Стоит вам обняться, как для ее слез нужно подставлять тазик.

— Собрался уходить, значит, иди! — сквозь слезы сердито сказала Лани. — Я Альде пообещала, что тебя уже нет, а ты нам мешаешь!

— Я уже и так собирался уходить, — сказал брат. — Но ты так ревешь, что в коридоре слышно. Если есть нужда и желание поплакать, переходите в спальню и занимайтесь этим там. Там уж точно никто не помешает.

— Правда, пойдем в спальню, — сказала Лани. — Я туда из-за тебя не пошла, потому что через дверь тебе все слышно, — добавила она брату.

— Хорошо, когда есть кто-то, кому можно поплакаться, — сказал герцог и вышел из гостиной в коридор.

— Я не поняла, что твой брат хотел сказать последними словами, — сказала Альда. — У него было такое выражение лица…

— Завидует он, — шмыгнула носом Лани. — Неужели не видно? Мужчины всегда все держат в себе, оттого и умирают раньше нас. Он свою Лару, знаешь, как любил? А когда ее убили, приехал, как неживой. Я у него вообще за все то время, что мы вместе, ни одной слезинки не видела.

— А какая она была эта Лара?

— Очень красивая, такая же маленькая, как и ты, но, по-моему, совершенно пустая женщина. Она занималась только своей внешностью, ну и с братом в постели понятно чем, причем не по одному разу за день. Но любила она его по-настоящему. А мужчины такое чувствуют. Не знаю, чем она, кроме своей любви, зацепила брата, но у него в ней был смысл жизни, как в тех книгах, над которыми он сейчас смеется. Ты во всех отношениях лучше ее: и красивее, и моложе, и драться умеешь, и ребенок уже есть.

— Ты забыла добавить, что я еще люблю играть на дейре, — улыбнулась Альда. — Кстати, мне все-таки удалось сделать что-то вроде инструмента, о котором говорил твой брат. Только струн не семь, а только шесть, но звучит замечательно!

— Пойдем, покажешь! — загорелась Лани.

— Я его не взяла с собой, — огорчила ее Альда. — Смерть отца, потом здесь у меня были не очень приятные дела. Извини, но мне было не до инструмента. Привезу как-нибудь в следующий раз.

В этот раз они разговаривали долго и о многом. Альда рассказывала о своей жизни в баронстве, о соседях и о многом другом, за исключением подвалов, а Лани по ее просьбе рассказала то, что посчитала нужным, о своем брате. Потом Альда спохватилась, что не отдала в глажку свои платья, поэтому она простилась с девочкой и пошла к себе заниматься гардеробом. На обеде не было ни герцога, ни его офицеров.

— Он предупреждал, что, скорее всего, пообедает в лагерях, — сказала Лани Альде, когда они вышли из трапезного зала. — Иначе трудно выкроить много времени на вечер. Ты сейчас куда? Может быть, пойдем ко мне пообщаемся еще?

— Извини, но у меня до вечера от болтовни отвалится язык! — улыбнулась девушка. — А вечером он мне еще может пригодиться. Так что я лучше немного отдохну. Все-таки дорога сейчас сильно изматывает. Вроде я отдохнула за ночь, а сейчас чувствую, что этого отдыха недостаточно. Главное, не заснуть, потому что я себя всегда после дневного сна чувствую разбитой.

— Я к тебе за пару свечей до того, как будем собираться, пришлю служанку, — пообещала Лани. — Она поможет собраться. А потом прибегу сама.

Альда все-таки чуть было не заснула, но сначала этому помешала прачка, которая принесла два выглаженных платья, а потом — присланная Лани служанка, с помощью которой девушка надела платье и уложила волосы в красивую, высокую прическу. Едва они с этим закончили, появилась Лани.

— Какая ты красивая! — восхищенно сказала девочка, обходя вокруг Альды. — У брата просто нет никаких шансов!

— Перестань! — сказала Альда. — А то вообще никуда не пойду. Лучше помоги подобрать серьги под это платье. И себе выбери, что понравится.

— Тебе лучше пойдут эти, — выбрала Лани. — А я возьму эту пару. Одевай и пошли быстрее!

— А ужин?

— Для нас его сегодня не будет. В гостиной на столиках много фруктов, сладостей и сдобных булок. Или тебе обязательно на ночь глядя есть мясо? Брат говорит, что это не самая полезная привычка. Пошли скорее, наверное, кроме нас, все уже на месте!

В гостиной к их приходу собрались десяток мужчин и три дамы.

— Ну вот и последние пожаловали! — встретил их герцог. — Я знаю, что у вас принято зимой устраивать балы. К сожалению, сначала борьба за герцогский трон, а потом война помешали мне заниматься своим двором и всем тем, что нужно для увеселений. Да и неприлично как-то, по-моему, веселиться, когда гибнут люди. Но война, я уверен, долго не продлится, и все еще у нас с вами будет. А пока развлечемся проще. Сейчас я вас всех сам представлю, поскольку не все здесь знают друг друга. А потом мы попросим нашу гостью баронессу Альду Буше рассказать, как она с отцом и их другом шевалье Газлом нашла кучу золота и останки короля-основателя и его свиты. А мы, в свою очередь, расскажем тем, кого не было в походе, как он проходил. Если кому разговор не интересен, можете отойти и поговорить о своем. Ужина сегодня не будет, поэтому употребляйте то, что стоит на столиках в вазах. А слуги нам сейчас принесут горячий чай.

Альда уже многократно рассказывала самым разным людям о своих приключениях, поэтому и сейчас для нее не составило труда рассказать о находке, призвав на помощь свою фантазию, чтобы соединить два приключения в одно. Рассказывала она живо с красочными отступлениями, и перед слушателями, как наяву вставала громада замка дикого барона, из которой стража тычками выгоняла купленных рабов, чтобы развеселить доброй охотой своего хозяина и его гостей.

— Терпение богов истощилось, — продолжала она рассказывать замершим слушателям. — И они послали в тот край чуму. Часть людей успела уйти, остальные умерли в своих домах. Погибло и все население замка дикого барона, который с тех пор немногие выжившие назвали чумным. Мы ехали до него два дня…

Она продолжала рассказ, и перед слушателями вставали наполовину обвалившиеся стены и башни, которые не пощадило время, завывал ветер, швырявший в лицо снег, и раскрывалась запертая сотни лет назад комната, где скелет матери до сих пор обнимает то, что осталось от ее дитя. Потом рассказ пошел о подвале, об останках прикованного в камере узника и о вскрытом захоронении короля-основателя и его свиты.

— Скелет того, кто вскрыл стену, так и остался лежать, обнимая один из сундуков с золотом. Мы взяли себе лишь то золото, которое не имело отношения к плате Империи за помощь в войне, а все остальное, в том числе останки тел, именное оружие и регалии были вывезены людьми барона Лишнея. Все, кроме тел, находится здесь, а останки временно укрыли в подвале замка Ксавье, предохранив их тем самым от разрушения.

— Спасибо за замечательный рассказ, — поблагодарил герцог. — Я думаю, об этом вашем новом подвиге завтра же узнает вся армия. Хочу только внести уточнение. Останки лежат в подвале замка Буше. Я уже подписал указ о передаче бывшего баронства Ксавье в вашу собственность. Господа, баронесса официально усыновила Алекса Ксавье, поэтому он продолжает оставаться наследником имения.

После бурного выражения восторга преимущественно молодыми офицерами герцога, Серг сказал:

— Давайте теперь и мы с вами похвастаемся проделанной работой. Пусть о походе расскажет наш генерал, а мы его будем дополнять по ходу рассказа. Если у кого будет что сказать, поднимите руку, и Севорж даст вам возможность высказаться. Начинайте, Ланс. Рассказ будет долгим, поэтому пейте чай и закусывайте всем, что есть на столах.

— Еще тогда, когда мы только начали обсуждать будущий поход, — начал Ланс. — Герцог сказал…

— Нам понадобится база, Ланс, — сказал Сергей. — Рассредоточивать армию по деревням неудобно и опасно. Попробуй ее потом быстро собрать в случае чего. Поэтому нужен нетронутый противником город где-нибудь на полпути от нашей границы до мест, где стоят гарнизоны сатхемцев. Там будут находиться наши резервы, оттуда будем направлять в рейды боевые отряды. И туда же свезем все трофеи и пригоним пленных.

— Ты хочешь брать пленных? — спросил Ланс.

Посторонних при разговоре не было, поэтому оба общались друг с другом «на ты».

— Посмотрим, — ответил Сергей. — Специально этим заниматься не будем, но если начнут сдаваться в плен, будем под охраной вывозить в Зельск.

— Значит, ты уже выбрал базу. Почему именно Зельск, не объяснишь?

— А у нас с тобой выбор небольшой, — ответил Сергей. — Нетронутых сатхемцами городов в Парнаде всего ничего, а находящихся на нужном расстоянии от границы, их только два.

— От кого узнал?

— От беженцев, — ответил Сергей. — Ворота Зельска им, кстати, так и не открыли.

— А чем лучше Зельск? — поинтересовался Ланс.

— А я разве говорил, что он чем-то лучше? — сказал Сергей. — Для меня оба города равноценны, поэтому я просто бросил монетку.

— Хороший способ. Как поведем войска?

— Мы это с тобой уже обсуждали. Думаю, никаких изменений в первоначальный план вносить не будем. Сначала выйду я с полуторатысячным отрядом, а потом уже ты приведешь остальных. Мы скупили всю парусину, которую предложил на продажу север, но все равно на всю армию палаток не хватит. Поэтому сначала разместим в городе мой отряд, а потом переправим вам уже ненужные палатки. Переход займет не меньше трех дней, а, скорее, все четыре, и ночевать зимой под открытым небом, да еще столько дней подряд…

— Значит, оставляем в новом городе две тысячи солдат?

— Да, думаю, что с учетом гарнизона столицы их будет достаточно. И полторы тысячи новобранцев, которых сейчас усиленно гоняют, к весне уже хоть на что-то будут способны. А нам с тобой четырех тысяч бойцов должно хватить. Я обосновываюсь в городе и рассылаю людей по всей округе скупать у крестьян продовольствие и корм для лошадей. До твоего прихода никаких активных действий предпринимать не буду. А потом пошлем отряды конных разведчиков. Надо узнать, как отреагировали сатхемцы на наш осенний рейд.

— А если магистрат Зельска и вам не откроет ворота?

— Я думаю, что найду на них управу.

Севорж как в воду глядел. Когда отряд Сергея подошел к Зельску, в немногочисленных постройках, находящихся за городской стеной, никого не было, ворота были заперты, а на стенах виднелись солдаты городского гарнизона и ополченцы с оружием в руках.

— Извините, ваша светлость, но магистрат решил никого в город не пускать! — сказал Сергею вызванный на переговоры начальник городского гарнизона.

Ему были даны гарантии неприкосновенности, поэтому вел он себя вызывающе и к чужому герцогу особого почтения не выказывал.

— В уме ли вы, шевалье? — спросил Сергей, насмешливо глядя на капитана Зельска. — Пусть я не герцог вашей провинции, но мне даны королем самые широкие полномочия. А вы вместо того, чтобы оказывать всяческое содействие, фактически помогаете врагу. А это, милейший, называется изменой. Да я бы за одно то, что вы не впустили в город пострадавших сограждан, заставив женщин и детей добираться до моей провинции без всякой помощи, повесил бы весь ваш магистрат вверх ногами! Возможно, мне это еще придется сделать. Вы что же думаете, что раз вам повезло уцелеть, в отличие от многих других, то вы и дальше вот так отсидитесь? Впрочем, взывать к вашему патриотизму бесполезно: его у вас просто нет. Я вам обещал, что вас сейчас не тронут, и обещание сдержу. Только это вовсе не значит, что вы не составите компанию своему магистрату. Веревок у меня на всех хватит. А брать штурмом ваш город я не буду. Зачем? При штурме пострадают горожане, да и у меня могут быть потери. Мы поступим проще. Я сейчас отправляю солдат по всем окрестным деревням и скупаю у крестьян все излишки продовольствия, да и вообще запрещаю им вам что-либо продавать. А поскольку вы могли заранее запастись продовольствием, а долго ждать я не хочу, придется натравить на вас сатхемцев. Пошлю своих людей вырезать их гарнизоны в паре городов, а потом медленно и демонстративно отойду к вашему городу. Вот пусть они вас и штурмуют. А я вмешаюсь в последний момент, чтобы они вместе с вами не спалили мне и город. Чудесный план, не правда ли?

Капитан, которого от слов герцога прошиб пот, так не считал.

— Я думаю, что мы могли бы договориться, — сказал он, уже с испугом глядя на Сергея. — Только я, ваша светлость, сам такие вопросы не решаю. Дозвольте передать ваши слова членам магистрата.

— А для чего еще вы здесь, как не для этого? — пожал плечами Сергей. — Возвращайтесь и передавайте, но учтите, что долго я ждать не намерен. Солдат по деревням отправят прямо сейчас. У меня на подходе гораздо больший отряд, поэтому я должен думать о том, где размещать людей.

Через час открылись городские ворота, из которых выехали два всадника. Ими оказались все тот же капитан и глава городского магистрата.

— Вы, ваша светлость, неправильно поняли нашего капитана! — обратился к Сергею невысокий и полный мужчина, который несмотря на зимнее время обильно потел. — Как глава магистрата, я могу вас уверить в полном нашем сочувствии вашей освободительной миссии. Вы только скажите, что нужно сделать…

После этого разговора ворота были открыты, и солдаты Сергея заняли город, сразу же взяв под контроль и городской гарнизон, и стражу. Посмотрев на местное ополчение, Сергей велел ополченцам сдать оружие в арсенал и разойтись по домам, чтобы не путались под ногами, что они с великим удовольствием и сделали. В каждую из близлежащих деревень были направлены небольшие отряды кавалерии, задачей которых было не только закупить продовольствие и овес, но и контролировать в дальнейшем подходы к деревням с целью упредить крестьян о приближении вражеских фуражиров, если такие будут, и по возможности оказать им противодействие. Все палатки, как и договаривались, Сергей незамедлительно с небольшим отрядом отправил Севоржу. До подхода его войска была проведена разведка подходов к небольшому городку Сажину, находящемуся в дне пути от Зельска. Городок был разграблен сатхемцами и частично сожжен. Уцелевшие жители разбежались и теперь, кроме немногочисленных кошек, обитателей в нем не было. Сергею он был нужен в качестве временного места размещения отрядов, действующих на коммуникациях противника, до тех пор, пока не захвачен ни один из занятых сатхемцами городов. Часть домов в городе сохранилась, и их вполне можно было использовать, а от городка до линии патрулирования войск Мехала было рукой подать. Через шесть дней прибыло еще две с половиной тысячи воинов.

— Приветствую! — сказал Севорж, заходя в комнату, которая у Сергея выполняла роль штабного помещения. — Ты что, пообещал повесить магистрат?

— Что, уже нажаловались? — засмеялся Сергей. — Стоило бы повесить, пусть даже не всех, а через одного, но демон с ними. Если захочет, пусть с ними разбирается король. Открыли ворота и закрыли рты, а больше от них ничего и не требуется. Дошли без приключений? Тогда я высылаю разведчиков, а ты своим дай команду пока отдыхать.

Небольшие отряды по пять всадников были отправлены в места передвижения патрулей сатхемцев. Через три дня пять из них вернулись. О том, что случилось с шестым, так и не узнали.

— Патрули ходят реже, чем раньше, но отрядами не меньше трехсот всадников, — докладывал Сергею с Лансом барон Парман. — В лесной местности проявляют особую осторожность, пуская повсюду разъезды. Просто так к ним теперь не подберешься, и засаду не устроишь. Таким количеством мы пленных, сами понимаете, взять не смогли, поэтому в дальнейшей разведке смысла не было.

— Думаю, идея с переодеванием тоже ничего не даст, — сказал Ланс. — Мехал наверняка узнал, как мы захватывали врасплох его гарнизоны. Додуматься до условного знака не так уж сложно.

— Думаешь, ничего не даст? — усмехнулся Сергей. — Сколько у нас их курток?

— Где-то с сотню. А что вы придумали, милорд? — спросил Ланс.

— Барон, ваши парни грязи не боятся? — спросил Сергей Пармана. — Вот и прекрасно! Подберите столько людей, сколько у нас этих курток. Теперь вот еще что. Мне нужно относительно свободное от деревьев место, где дорога спускается с холма. И нужно знать, когда примерно по этой дороге будет проходить патрульный отряд Мехала, иначе ваши парни отморозят себе задницы. А теперь слушайте, что мы сделаем.

— И долго нам тут валяться? — вполголоса спросил молодой солдат у лежавшего рядом десятника. — Скоро все яйца отморозим. Зачем мне тогда будут нужны деньги герцога?

— Лежи и поменьше раскрывай рот! — ответил десятник, тоже изображавший тяжелораненого или убитого. — Раз разведчики сказали, что скоро проедут, значит, вот-вот должны быть здесь. Ты что, мало веток положил под задницу?

— Сзади у меня полный порядок, у меня спереди все скоро отвалится!

— Закрой пасть! — прошипел десятник. На холме всадники! И прикрой плащом арбалеты, только медленно.

Сто три солдата Сергея, одетые в куртки и доспехи воинов Мехала, в живописном беспорядке валялись на дороге и вдоль нее, перепачканные в грязи и крови. Из многих торчали оперения стрел, а среди людей лежало пять туш лошадей, которыми пришлось пожертвовать для большего правдоподобия. Их же кровью вымазали куртки.

Конный разъезд разглядел место побоища и со всей скоростью, какую позволяла развить залитая слегка подмороженной грязью дорога, помчались докладывать о нем командиру патрульного отряда. Прошло минут десять и на вершине небольшого холма, по которому проходила дорога, показалось сразу много верховых. Миг, и они, торопя лошадей, двинулись к «полю боя», освобождая место для едущим следом. Когда первые всадники приблизились к телам шагов на двадцать, последние бойцы отряда уже были на этой стороне холма.

Внезапно одно из тел резво приподнялось, что-то заорало и, прихватив прикрытый плащом арбалет, почти в упор разрядило его в ближайшего всадника. Этот крик послужил сигналом для остальных. Разрядив один арбалет, бойцы Сергея хватали второй, потом третий. Ливень болтов за минуту выкосил почти весь отряд. Оставшиеся в живых три десятка всадников пытались развернуть лошадей и погнать их вверх на холм, но им мешали тела их товарищей, грязь и испуганно мечущиеся, потерявшие седоков кони. А стрелки тем временем уже спешно перезаряжали арбалеты.

— Если хотите жить, сдавайтесь! — закричал сотник Сергея. — Иначе всех здесь положим! Всем сдавшимся обещаем жизнь!

— Первые пленные у нас уже есть, милорд! — докладывал герцогу барон Парман. — Ваша уловка прекрасно сработала! Правда, ребята намерзлись, зато нет даже ни одного раненого, а у сатхемцев три сотни кавалерии как корова языком слизала. Десятка два коней успели разбежаться, остальных навьючили оружием и доспехами и гонят сюда. Куртки я тоже велел собрать. А тела отвезли на лошадях в ближайший лес.

— Вы все сделали правильно, Альбер, — сказал Сергей. — Если мы с вами так будем воевать и дальше, вы у меня к концу войны не только до барона, до графа довоюетесь. Или хотите к титулу еще и баронство?

— Да я, ваша светлость, все, что скажете, выполню!

— Тогда слушайте, что будет нужно сделать…

Глава 2

— Почему бьют тревогу, Завор? — граф Март Стадж выскочил из спальни, где он приятно проводил время с недавно доставленной девушкой, накинув только халат на голое тело.

— Сейчас узнаю, ваше сиятельство! — слуга открыл дверь в коридор и исчез.

Раньше, чем он вернулся, в комнату ворвался один из пяти сотников графа шевалье Клауд.

— Беда, ваше сиятельство! — крикнул он. — На патрульный отряд барона Эктора напали сандорцы!

— Спокойней, сотник! — одернул его граф. — Как далеко идет бой и сколько сил у неприятеля?

— Шагов триста, от стен. А врагов раза в три больше, чем всадников у барона. Если мы ему не поможем, их всех очень быстро перебьют!

— Пока я оденусь, проверьте готовность гарнизона. На выручку мы им не пойдем, слишком велик риск. У меня всего пятьсот солдат, а солдат у барона к нашему подходу изрядно поубавится. Нет, нам и в обороне против такого числа врагов будет трудно держаться, а выйти за стены — это безумие. А вот впустить солдат барона, если они смогут выйти из боя и оторваться от противника, мы обязаны. Отдайте караулу на воротах мой приказ открыть их и внимательно следить за боем. Если прискачут солдаты барона, пропустить и сразу же закрывать ворота. Да, пошлите на всякий случай туда еще два десятка бойцов с арбалетами. Если погоня будет наседать людям барона на пятки, пусть отсекут ее стрельбой.

Клауд выбежал исполнять приказ, а вместо него в комнате появился слуга.

— Я уже все знаю! — оборвал его граф. — Пойдем, лучше поможешь мне быстрее одеться и закрепить доспехи. Толку от тебя мало. Давно бы выгнал, если бы не твой талант разыскивать девушек.

С помощью слуги граф быстро оделся, закрепил броню и уже через десять минут поднимался по лестнице, ведущей на крепостную стену.

— Ну что здесь у вас? — спросил он десятника.

— Наших уже ополовинили, ваше сиятельство! — отрапортовал десятник.

— Кажется, части из них удалось вырваться из западни! — крикнул один из всматривающихся в битву солдат, и дружный радостный рев тех, кто был на стене, подтвердил его возглас.

Больше сотни всадников вышли из боя и, нахлестывая коней, понеслись к городским воротам. Небольшая горстка остальных прикрывала отход, и таяла на глазах. Наконец сандорцы их опрокинули и бросились вдогонку за беглецами.

— Не успеют догнать! — злорадно сказал десятник. — Ворота закроют, а мы их попотчуем болтами!

Внезапно от ворот донесся шум боя, который стал быстро приближаться. Видимо, ворота остались открытыми, потому что подскакавшие сандорцы не скапливались у стены, а врывались в город, быстро истребляя его защитников, не ожидавших прорыва неприятеля и поэтому растерявшихся. Многие из всадников спешивались и открывали убийственно точную стрельбу из луков. На небольшом расстоянии луки давали изрядное преимущество перед арбалетами из-за своей скорострельности. Пользуясь своим двукратным превосходством и большим числом лучников, сандорцы почти без потерь захватили весь город, за исключением городской стены, где за зубцами попряталось около сотни воинов Сетхема во главе с графом. Время от времени кто-нибудь из них пытался стрелять в неприятеля из арбалета, но это было рискованно. Лучники быстро выбивали смельчаков, не дав им нанести сколь-нибудь существенного урона. Через некоторое время стрельба с обеих сторон прекратилась.

— Солдаты и офицеры короля Мехала! Мы полностью захватили Валенту! — заорал один из сандорцев. — Я барон Альбер Парман от имени своего герцога обещаю всем сдавшимся жизнь. После войны мы постараемся вернуть вас на родину. Все несдавшиеся будут нами уничтожены. Город с внешней стороны патрулируется нашими бойцами, а сейчас мы поставим посты и внутри. И долго вы там просидите на холоде и без питания? На раздумья вам дается две свечи времени. Кто не сдастся по истечении этого срока, потом в плен браться не будет!

— Что будем делать, милорд? — спросил десятник графа, который укрылся за соседним зубцом стены. — Он прав, долго мы здесь не высидим. Да и болтов почти не осталось. Они наверняка перебили отряд барона Эктора, а следующий будет только через три дня. Мы здесь за это время околеем. Да и чем патрульные нам помогут?

— Не стреляйте! — крикнул граф. — Мы решили сдаться!

— Это бесчестно, использовать такие уловки! — шумел он чуть позже, встретившись с Сергеем. — Извольте воевать по-благородному!

— Да ну? — рассмеялся в ответ герцог. — А вы поступаете благородно? Ваш Мехал нас заранее предупредил о войне? Нет, он прокрался к нам, как разбойник, и ударил исподтишка, не дав нам времени подготовиться к его приходу! А потом отыгрался на мирном населении, сжигая население целых городов! Скажите спасибо, что вас взяли в плен. Если после войны ваш король или родственники внесут за вас выкуп, вернетесь домой. А война это не благородный поединок, на ней нет правил!

— У нас тоже есть недовольные тем, что мы обманули сатхемцев, — сказал Парман, когда графа увели.

— Вы слышали, барон, мои слова? Вот и передайте их всем недовольным. Если бы мы сражались благородно, то потратили бы на осаду Валенты не меньше недели и потеряли бы самое малое человек триста. А за это время нас обязательно обнаружил бы один из патрулей и сообщил в другие города. Если бы мы после этого захватили этот город, на этом все наши успехи и закончились бы. У нас нет таких сил, да и глупо вести себя благородно с теми, кому незнакомо благородство. Предупредите, что за подобные разговоры в дальнейшем буду с позором изгонять из армии.

— Я все понял, милорд. Не скажете, что будем делать дальше?

— Нам нужно привести в порядок одежду, а лучше снять чистую и неповрежденную с пленных, одев их во что-нибудь другое. Всех их допросим, пообещав заплатить за нужные нам сведения. Через пару дней в город должен войти еще один патрульный отряд. Желательно, чтобы его бойцы ничего не заподозрили до самых казарм. Тогда можно будет захватить всех без боя. Потом формируем караваны с оружием и доспехами и партиями все это вывозим в Зельск вместе с пленными. Одновременно нужно поговорить с горожанами. Наверняка среди них есть опытные мечники и стрелки из лука. Трофейного оружия и лишних лошадей у нас много, а подкрепление не помешает. А дальнейшие наши действия будут во многом зависеть от того, что мы узнаем от пленных.

Никто из пленных солдат не сказал ничего интересного: они просто ничего не знали, кроме службы в своем гарнизоне, а все офицеры отвечать на вопросы отказались наотрез. И только тогда, когда первый караван с пленными покинул город, Сергею сообщили, что один солдат хочет сообщить нечто важное лично ему.

— Я знаю о том, что может быть вам очень полезно, — сказал он герцогу. — Но у меня, милорд, есть условия. Я думаю, что ваши пленные не будут просто так сидеть где-нибудь в теплых домах и вкусно питаться. Скорее всего, их заставят отрабатывать свой хлеб в поте лица. Так вот я бы хотел этого избежать. Освободите меня и заплатите, как обещали, а я вам расскажу все, что знаю. Родни у меня в Сатхеме нет, нет вообще ничего такого, из-за чего стоило бы возвращаться, поэтому я думаю остаться у вас.

— И что же это за сведения, за которые я должен платить? — спросил Сергей. — Не бойся, если ты скажешь действительно важные вещи, тебя освободят и хорошо заплатят. Только свободу получишь уже в моей провинции, но держать тебя пока будут отдельно от остальных.

— Король Мехал обещал армии, что выплата вознаграждения будет регулярной и пока свое слово держит. Раз в месяц из Сатхема под хорошей охраной выходит денежный обоз, который везет жалование тем, кто не согласился на выплаты семье или на отсрочку.

— А зачем вам деньги на войне? — удивился Сергей. — Вас и так обеспечивают всем необходимым, а женщинам побежденных никто не платит.

— Все так, милорд, — согласился солдат. — Только война ведь по-всякому может повернуться. Вот возьмите меня. Семьи, которой можно оставить свои деньги, у меня нет. Да и не все доверяют свои деньги родичам. Можно еще открыть свой счет в каком-нибудь торговом доме, чтобы казначейство переводило жалование туда. Кое-кто так и делает, но я не хочу связываться с купцами. Не знаю, как ваши, а наши далеко не всегда отдают деньги по первому требованию. Был бы я еще благородных кровей, а так… Вот и выходит, что таким, как я, лучше всего складывать свое серебро в заплечный мешок. К сожалению, его не так много, чтобы мешок оттянул плечи. Грабить пленных у нас не принято, а если возьмут после моей смерти, то мне это уже будет неважно.

— И много вас таких? — спросил Сергей.

— За всю армию не скажу, а в нашем гарнизоне было человек пятьдесят, — ответил солдат. — С этим обозам и кое-кому из офицеров привозят золото. Немногим, правда. Деньги заказывают обычно те, кто играет на них в солу. Есть у нас такая игра.

— Значит, примерно каждый десятый, — прикинул Сергей. — И охота Мехалу из-за вас возить эти обозы?

— Так оплата оговаривается при найме, милорд, — возразил солдат. — Если бы мне не платили сразу, а пообещали отдать заработанное как-нибудь потом, я бы в армию и не нанимался. Идти из-за одной добычи… Она бывает только при наступлении, да и то не всегда можно найти что-нибудь действительно ценное, что можно унести с собой. А в этом походе наш король и порыться в домах как следует не дал. Все по его приказу сожгли. Сколько добра сгорело!

— И когда должен быть этот обоз?

— Точно не знаю, но примерно — через декаду.

— У вас все войска шли через Дешт?

— За других не скажу, милорд, но мы шли через него. Это наш самый ближний к вашей границе город. И дорога там хорошая, когда нет дождей.

— А какая в нем охрана, знаешь?

— Хотите перехватить обоз на нашей территории! — догадался солдат. — А что, так вам даже лучше. Никакой такой охраны, кроме гарнизона в три сотни солдат, там нет. Но сам обоз охраняют хорошо. Может быть, с ним даже пришлют подкрепления, о которых давно уже говорят.

— О сгоревшем барахле он пожалел, а то, что сгорело население большого города, для него неважно, — сказал Сергей после ухода солдата Севоржу. — Ладно, нам он действительно сказал много ценного.

— Солдаты, — пожал плечами генерал. — Что ты от них хочешь? Они ежедневно сами ходят под смертью, а на смерть других им по большей части плевать. Не всем, но многим, в том числе и нашим. Я так понял, что ты хочешь приобщить к трофеям и серебряный обоз? Да еще захватить его на земле Сатхема?

— Правильно понял. Здесь мы сможем максимум захватить еще один патруль. Уже с остальными городами так легко не получится. Отсутствие патрулей насторожит начальство в их гарнизонах, и больше фокус с подменой не пройдет. Мы можем взять еще парочку городов штурмом, пока не отреагирует Мехал, но и сами при этом понесем заметные потери. А мне бы этого не хотелось. Нам, если ты не забыл, еще разбираться с пополнением для Мехала.

— Одно из которых может быть с этим обозом.

— Правильно. Если мы захватим еще и Дешт и уничтожим его гарнизон и охрану обоза, зимнюю компанию можно будет считать оконченной. Потом останется только унести ноги со всем захваченным. Мехал потеряет Дешт, который обязательно нужно будет сжечь, выпроводив из него все население, и больше полутора тысяч бойцов. А мы надолго обеспечим свои потребности в конях и оружии и добудем доспехи для новобранцев. Это не считая серебра. Деньги нужны как воздух, а там должно быть больше двухсот тысяч монет серебром, да еще наверняка и золото. Да и наши солдаты немного прибарахлятся. У солдат при взятии городов свой интерес, а в городах Парнады не пограбишь. Население-то свое, да еще к тому же уже ограбленное сатхемцами.

— Мысль неожиданная и в меру наглая, так что может получиться, — задумался Ланс. — Только незаметно туда провести армию будет сложно. Патрули мы уберем, но еще останутся гарнизоны пяти городов, которые не просто так в них сидят. Они должны контролировать дороги и сообщать в ставку короля обо всем существенном. Нам они не соперники, но доложить Мехалу после нашего ухода смогут. Много солдат он на нас не выделит, но нам и пара тысяч могут создать массу неприятностей, если половина наших бойцов будет мотаться с обозами и пленными. А если исхитрятся передать о нас весточку по цепочке в сторону Сатхема, вся наша затея может накрыться.

— А мы всей армией и не пойдем, — сказал Сергей. — Сколько у нас с собой людей, которые говорят без акцента? Восемь? Возьмем их, сотню мечников, пару сотен лучников и десяток парней, которых нам выделил Джок. Для захвата города будет достаточно, а после подтянем еще сотни три кавалерии. Идти будем не дорогой, а лесом. Конечно, путь будет длиннее, но грязи меньше и прятаться не нужно, так что не так уж и много времени мы потеряем. В этих местах в основном сосновые леса, подлеска мало, так что без обоза пройдем.

— Провизию думаешь везти на лошадях?

— Да. До границы всего дней шесть-семь, так что дотянут. А сами пока побудут на подножном корме. А в Валенте оставим достаточные силы, чтобы они надежно перекрыли дорогу. Я думаю, ждать прихода патруля не будем, оставим его захват на Пармана. Я пойду в первой группе, а ты следом с кавалерией.

— Не знаю, как ты с такими силами думаешь брать город, но по твоему плану у меня будет одно уточнение. Провизию на одного человека на декаду лошадь увезет без труда, поэтому предлагаю загрузить каждую еще мешком овса. На одном подножном корме они, конечно, до места дойдут, но если предстоит драка с их участием или придется спасаться бегством, долго они после голодовки не продержатся. И еще неплохо захватить проводников из местных. Когда думаешь выходить?

— Уже достаточно поздно. Пока определим состав групп и подготовимся… А еще искать проводника. Времени у нас немного, но на ночь глядя выходить из города смысла не вижу. Давай сегодня все приготовим, а выйдем завтра до рассвета. Пока можно выйти вместе, а дальше будем действовать по обстановке.

Заканчивался пятый день пути, и оба отряда, которые шли вместе, двигались по краю редкого соснового леса в паре лер от тракта.

— Где-то здесь и проходит граница между королевствами, — сказал Сергею один из двух проводников. — А до Дешта еще день пути.

— А откуда знаете здешние места? — полюбопытствовал Сергей. — И здесь охотились?

— Какая здесь охота! — махнул рукой бывший охотник. — Здесь только лоси и мелкая лесная живность, ее и поближе к дому достаточно. Что уж сейчас скрывать! Иной раз приходилось заниматься контрабандой. Здесь одно название, что граница, а пограничной стражи ни с нашей стороны, ни со стороны Сатхема никогда не было, иногда только бывали егеря герцога.

— А что возили, если не секрет? — спросил Сергей.

— Какие от вас секреты, милорд, — понурился проводник. — По молодости и из желания заработать нарушал указ герцога и возил в Сатхем оружие, в основном наконечники. И цену за них хорошую давали и расплачивались серебром, которое там дешевле, чем у нас. За то меня боги, наверное, и наказали, лишив всей семьи в один день. Вы меня, милорд, не гнали бы? Сердце пропитано болью и требует крови убийц!

— Хорошо говорите по-ихнему?

— Годами с ними общался и даже недолго жил в Деште. Думаю, по говору никто не отличит.

— А в какое время года жили?

— Застрял я у них зимой. Было это больше десяти лет назад. Редкая была на холод зима, даже повсюду выпал снег и пару декад лежал. Не рискнул я тогда переходить границу. Хоть изредка, но ее осматривали, а по снегу увидеть нарушителя сможет любой дурак. Шкура-то у меня одна, а герцог с теми, кто баловался контрабандой, поступал сурово.

— Тогда ответьте мне на один вопрос, Олен, — сказал Сергей. — Кто и как поставляет зимой горожанам дрова?

— У них есть лесорубы, которые работают бригадой. Лес валят круглый год, пилят и рубят на поленья и продают горожанам. Летом дешевле, поэтому многие дрова с лета и запасают. Но и зимой в них нужда есть. Я жил у своих подельников, поэтому мне дрова были без надобности, но они ходили раз на городской рынок, а потом привезли телегу чурбанов. Я еще от нечего делать и чтобы размяться, помню, помахал топором.

— Что еще о них знаете? Далеко ли рубят деревья от города, в какое время выезжают? Через какие ворота?

— Ничего этого не знаю, — помотал головой проводник. — Только думаю, что сильно далеко они ездить не будут. Город маленький, а лес совсем рядом. А ворот там всего только двое. Вы, милорд, хотите с их помощью проникнуть в город? Ничего не выйдет.

— Почему ты так думаешь?

— Так не любят они сенгальцев и помогать не станут, тем более против своих.

— А как же ты тогда умудрился с ними жить, если они все нас так не любят?

— Так деньги, милорд! Они от меня большую прибыль имели!

— А если и этим заплатить?

— Боюсь, что это не поможет, милорд. Мертвецам деньги ни к чему. А если они вам помогут, то об этом рано или поздно узнают. А это верная смерть и для них самих, и для всех их близких. А без их помощи вы в город под видом лесорубов своих людей не проведете. Стража их знает в лицо, так что хоть один из них должен быть в обозе.

— Говоришь, хоть один? — задумался Сергей. — А если предложить такие деньги, чтобы совсем ушел из этих мест? Стражников в воротах мы в любом случае будем кончать на месте. Некогда там будет возиться с пленными. Поэтому, если всех несогласных лесорубов закопать в лесу, никто о том, как именно мы проникли в город, знать не будет.

— А что, — почесал затылок Олен. — Очень даже может получиться. Только тратиться вам, милорд, придется сильно.

— Золото не дороже жизни моих людей, — сказал Сергей. — Теперь главное быстрее выйти к городу и определить места рубки. Нужно не прозевать обоз, иначе толку от нашего похода будет гораздо меньше.

Им здорово повезло: когда Олен сказал, что до города осталось не больше пяти лер, они наткнулись на обширную свежую вырубку, от которой в сторону Дешта тянулись следы тележных колес.

— Сегодня рубили! — сделал вывод Олен. — Время еще не очень позднее, так что могут приехать еще. Вам этих взять еще лучше, милорд. Пока справятся с дровами, уже начнет темнеть, и будет легче подъехать к воротам с незнакомыми людьми.

— Отводите, генерал, своих людей, — обратился Сергей к Севоржу. — А то кони могут нас выдать ржанием. Остальным отойти подальше от вырубки и окружить ее так, чтобы никто не удрал. Подождем до той поры, когда начнет темнеть. Если не приедут, повторим засаду утром. Сразу брать не будем, пусть сначала нарубят и погрузят дрова, иначе этим придется заниматься самим.

Ждать пришлось больше часа, прежде чем вдали послышались голоса людей и скрип колес. Лесорубы выехали на вырубку, разобрали инструмент и принялись валить деревья, освобождать их от веток и пилить на чурбаны, которыми нагружали шесть возов. Всего лесорубов было тринадцать человек, двое из них еще совсем мальчишки. Определились и со старшим — здоровым как медведь мужиком с барскими замашками. За все время работы он ни разу не взмахнул топором, сразу же засунув его в специальную петлю на поясе. Когда они уже собрались ехать обратно и убрали инструменты, из начинающего темнеть леса с разных сторон, окружая обоз, вышло полсотни воинов.

— Не трогали бы вы свои топоры! — предупредил один из них. — Иначе живо утыкаем болтами. Если вы согласитесь нам помочь, получите много золота.

— И что нужно сделать? — с нескрываемой ненавистью спросил старший.

— Сущий пустяк! — весело ответил воин, не обращая внимания на тон старшего. — Проведете со своим обозом в город несколько наших людей. Свидетелей не останется, а вы получите столько золота, что сможете бросить эту работу и уехать подальше от границы. Уверяю вас, что скоро здесь будет очень неуютно жить.

Мало кто успел уследить за тем, как старший выхватил и метнул свой топор в говорившего. Воин же просто качнулся в сторону, пропуская вращающийся топор, от которого с трудом увернулся стоявший дальше арбалетчик. Щелкнули тетивы двух арбалетов, и на густо усыпанную опилками землю упало тело, пробитое двумя болтами.

— Кто-нибудь желает последовать его примеру? — спросил воин. — Нет? Значит, сейчас вы поделитесь на две группы. Сюда пусть выходят те, кто согласны нам помочь, а сюда — те, кому не повезло. Да, забыл сказать, что за помощь вы сразу же получите по сто золотых каждый. И учтите, что вне зависимости от того поможете вы нам или нет, через несколько дней вашего города не будет. Мы, в отличие от вас, не убийцы, и все жители уцелеют, но с нашими деньгами вам будет проще начать жить на новом месте. Времени я вам на раздумья не даю, поэтому решайте сразу.

Отказались помогать десять человек, после недолгих колебаний согласились помочь двое. Воин взмахнул рукой, щелкнули арбалеты, и лесорубов осталось двое.

— Раз вы резко сократились в числе, то сумма вознаграждения вам удваивается, — сказал воин испуганным мужикам. — Держите кошели, в них по сто золотых. Еще столько же получите после захвата города. Клянусь в этом своей честью. Только не подходите в открытую, чтобы вас не связали с нами. Скажете свой адрес и вам передадут остальное. А сейчас мы быстро похороним ваших менее благоразумных приятелей и заменим их своими людьми. Да не тряситесь вы так! Ничего с вами плохого не будет, только ведите себя, как всегда. Ваша задача затеять разговор со стражниками у ворот и отвечать на их вопросы. Если спросят, где старший, знаете, что ответить?

— Знаем, — проворчал один из мужиков, который пришел в себя раньше товарища. — Дело к ночи, а в такое время он частенько ехал не с нами, в соседнее с городом село к своей женщине. И стражники это прекрасно знают, так что вопросов быть не должно. Вы, главное, проследите, чтобы не было лишних людей. В лица они вглядываться не станут, но по головам непременно пересчитают.

Воин кивнул и начал отдавать приказы. Быстро были унесены и закопаны тела. Часть чурок убрали, и вместо них на каждую телегу положили по десятку готовых к бою арбалетов, слегка заложив их дровами. Восемь людей Джока переоделись в снятые с тел полушубки, на которых спешно замыли следы крови.

— Ваши жизни теперь тесно связаны с нашей удачей, — сказал лесорубам воин. — Поэтому слушайте, что вам нужно сделать…

— Линдер! Возьми с собой троих и быстро на ворота, — сказал начальник караула одному из своих подчиненных. — Лесорубов принесло. Проверь и пропусти.

— Шляются по ночам, — проворчал стражник, беря свое копье. — Не пустить раз-другой, чтобы заночевали за стеной на своих поленьях, живо бы исправились.

— Прекрасно знаешь, что в этом виноваты не они, а Мирон, которого сейчас наверняка с обозом нет. Он уже свою бабу ублажает в деревне.

— Этому одной бабы мало! — высказался стражник. — Парни, быстро разобрали копья. Сейчас пропустим дрова и можно будет опустить решетку и до утра отдыхать. Вряд ли еще кого принесет в такое время потемну.

— Кто приехал? — спросил стражник, приоткрыв маленькое окошко в воротах. — Отзовись!

— Ты, что ли, Линдер? — раздался с той стороны знакомый голос одного из лесорубов. — Долго нам еще здесь торчать? Открывайте быстрее!

— Сколько вас там? — стражник быстро пересчитал еле различимые в сумраке силуэты. — Двенадцать. А где Мирона потеряли?

— Что задаешь глупые вопросы! А то ты его не знаешь! Это мы здесь вкалываем с дровами, а у него сейчас работа куда приятнее!

Стражники расхохотались шутке, быстро вытянули брус засова и распахнули одну из створок ворот.

— Хватит вам и одной! — сказал Линдер. — Живей, парни, заводите быстрее своих кляч!

Это были последние слова в его жизни. Быстро шагнувший ему навстречу человек Джока одной рукой ударил его в горло, а второй вогнал кинжал в сердце, точно попав между нашитыми на куртку стальными пластинами. Остальные пережили Линдера на пару ударов сердца. Люди Джока подхватили выпавшие из их рук копья и оттащили в сторону тела, освободив проход. Распахнув вторую створку, один из них запрыгнул в воз и въехал в город. Пять остальных возов двинулись за ним, в то время как три бойца уже с арбалетами в руках скользнули к караулке, распахнули ее дверь и расстреляли находившихся там двух стражников. Проехав с полсотни шагов, боец развернул воз, перегородив им дорогу. Остальные тоже поставили свои повозки так, чтобы совсем перекрыть улицу.

— Три стражника на стене справа от надвратной башни и два с левой стороны, — пересчитав часовых на стене, тихо сказал старший в группе. — Быстро освобождаем арбалеты. Стрельба по команде. Распределите цели. По каждому стражнику стреляют двое. Давай!

Пять часовых одновременно рухнули на камни, вызвав заметный шум, но на этой стороне городской стены больше никого не было, а несколько стражников в башнях ничего не услышали.

— Кидайте чурки на дорогу! — приказал старший. — Проверьте все арбалеты и зарядите эти. А я подам сигнал.

— А что делать нам? — спросил один из лесорубов.

— Ничего. Вы свое дело уже сделали, и сделали хорошо. Укройтесь в караулке, чтобы вас ненароком не подстрелили.

Бойцы начали выбрасывать чурки на брусчатку улицы за возами, доставая спрятанные арбалеты и укладывая их на дорогу возле себя, а их старший подбежал к караулке, вырвал из держателя еще не зажженный факел и вбежал в арку ворот. Здесь он присел и с помощью огнива разжег трут, от которого запалил факел. Встав с внешней стороны стены, он три раза взмахнул горящим факелом, после чего бросил его на землю и бегом вернулся назад.

— Убираем стражников в башнях и занимаем этот участок стены! — скомандовал он. — Четверо остаются здесь и следят за улицей, трое в правую башню, двое за мной в левую. Каждому взять по два арбалета и запас болтов!

Подхватив арбалеты и сумки с болтами, шестеро бойцов бросились на лестницы, ведущие на стену с обеих сторон от ворот. В башнях тоже было только пять стражников, которые не ожидали нападения, растерялись и были быстро перебиты.

Получив сигнал о захвате ворот, Сергей дал команду лучникам, которые должны были по плану бегом преодолеть семь сотен шагов и помочь людям Джока удержать ворота до подхода остальных сил. Шума при беге они производили немного, а в темноте их коричневые куртки можно было с трудом рассмотреть только с уже захваченного участка стены. Они уже почти добежали до ворот, когда вышедший к захваченному участку улицы патруль стражи поднял тревогу. Все шестеро стражников были тут же убиты, но их вопли уже услышали другие и, когда лучники начали врываться в городские ворота, по брусчатке мостовой застучали лошадиные копыта, и на баррикаду из возов ринулся отряд кавалерии.

— Идиоты! — бросил один из людей Джока, выбивая всадников одного за другим. — Какому дураку пришла мысль направить сюда конницу?

— Бросили то, что было под рукой, — ответил его товарищ. — Да и быстрее конница, а нас с тобой они предусмотреть не могли.

Кони налетели на разбросанные чурки, несколько их с диким ржанием упало, переломав ноги. Бойцы Джока и присоединившиеся к ним лучники безнаказанно уничтожали сбившихся в кучу кавалеристов, пока те, которые подпирали их сзади, не разобрались, что попали в ловушку и не поворотили коней. Больше сотни человеческих тел осталось валяться на улице, и потерявшие всадников кони с трудом находили себе дорогу, тоже стараясь быстрее покинуть место, пропитавшееся запахом смерти.

— Где ваш командир? — спросил одного из лучников боец Джока. — Быстро его найди. Здесь нужно оставить с полсотни ваших, а остальных пусть гонит на стены. Вам оттуда будет удобнее стрелять, да и слишком вас тут много, только мешаете друг другу. Если противник попытается атаковать по стене, его нужно во что бы то ни стало остановить. Я думаю, что глупость с кавалерией не повторится, и сейчас на нас навалится пехота. Нам бы немного продержаться: резервов в городском гарнизоне всего ничего.

Вскоре большая часть лучников обосновалась на стене и у возов стало свободней.

— Сейчас уже и наши должны подойти, — сказал оставшийся у возов командир лучников. — Надеюсь, генерал не пустит сюда герцога. В гарнизоне тоже должны быть стрелки, поэтому наверняка они поддержат атаку пехоты. Плохо что так темно, и приходится стрелять почти наугад.

— Да, не догадались, — отозвался один из бойцов Джока. — Надо было мелко наколоть часть дров и разжечь на улице костер. Пока потушили бы…

— Идут! — крикнул один из лучников, но и без него уже всем был слышен звук шагов многих десятков людей и звон оружия и амуниции.

Эта атака была самой страшной в обороне города. Осажденные понимали, что нужно любой ценой выбить врага из города и бросили сюда почти все силы. Одновременно была предпринята попытка вернуть себе захваченный участок стены. Она была отбита, но лучники на стене отвлеклись на нападавших и не смогли оказать действенной помощи тем, кто сидел за баррикадой из возов. Накал битвы здесь был очень высок. У каждого лучника было по два тула со стрелами, и они их использовали все без остатка, и взялись за мечи. На счастье, подоспели мечники. Они бросали своих лошадей и вбегали в ворота, с ходу ввязываясь в сечу. Их становилось все больше, и противник не выдержал и попятился, а потом и вовсе бросился бежать без оглядки. Все пытающиеся убежать из города были перехвачены окружившей его кавалерией Сергея, большая часть которой собралась у вторых ворот. К утру, потеряв полсотни убитыми и вдвое больше — ранеными, герцог Аликсан взял Дешт. Как выяснилось несколько позже, они успели: обоз с серебром через Дешт еще не проезжал.

Глава 3

— Слава всем богам! — сказал юноша лет шестнадцати ехавшему рядом с ним пожилому офицеру. — Дешт! Наконец-то мы с вами отдохнем и очистимся от этой грязи! Зима, а грязь еще хуже осенней. Та хоть жидкая, а эта вязкая, как смола. У моего коня уже ноги дрожат от усталости.

— Мы с вами едем в середине отряда, поэтому и грязь, — пожал плечами офицер. — Что вы хотите, милорд, пятьсот всадников проехали. Задним приходится еще хуже. Меня, в отличие от вас, вид этих стен радует не близостью отдыха, а тем, что я хоть на время буду избавлен от ответственности за эти возы.

— Да бросьте вы, Саргайл! Что может случиться с вашим серебром в королевстве под охраной тысячи всадников?

— К сожалению, ваша светлость, оно не мое, а большинство из этих мальчишек, которые с нами едут, еще не были ни в одном бою. Здесь опасности нет, но в Сандоре всякое может случиться. Этот герцог Аликсан воюет нестандартно. Кто знает, что он выкинет в следующий раз? Давайте, наверное, пробираться в голову отряда, теперь уже можно.

Когда они выбрались вперед, отряд уже подошел к гостеприимно распахнутым воротам, в которых стояли городские стражники.

— Странно, что нас не встречает Залер, — заметил своему молодому спутнику офицер, потом повернулся к страже. — Парни, что с вашим капитаном?

— Ногу он подвернул, ваша милость! — ответил один из них. — Добро пожаловать в Дешт! Проезжайте, к вашему приходу уже все готово!

— Жаль, если так, — высказался по поводу травмы офицер. — Приятной службы! Поехали, герцог.

Они въехали в ворота и направились в центр города к казармам гарнизона. Следом за ними в город проследовали остальные, на ходу перестраиваясь для проезда по более узкой городской улице.

— Что-то я не вижу людей, — заметил герцог.

— Наверное, предупредили, чтобы не выходили из домов, — предположил офицер. — Когда в город входит много войск, так обычно и делают, чтобы не мешали. Мы заняли всю дорогу и даже тротуары, для них здесь сейчас просто нет места. Вот летом на каждой крыше сидели бы мальчишки.

Когда они добрались до помещений казарм, последние всадники проследовали через арку ворот, и стражники быстро закрыли створки, задвинули засов и для чего-то еще опустили решетку, после чего захватили из караулки арбалеты и побежали по лестницам на стену.

— Что-то нас никто не встречает, — обеспокоенно сказал офицер. — И ворота в казармы закрыты. Такого еще никогда не было. Не нравится мне это.

Словно в ответ на его слова ворота распахнулись и из них на площадь перед казармами хлынули бойцы, которые за пару минут образовали строй из двойной цепи пикинеров, за которыми располагались лучники. Из раздвинувшегося строя вышел невысокий, но крепкий юноша, который отвесил офицеру изящный поклон и насмешливо сказал:

— Господа, добро пожаловать в Дешт! Рад вам сообщить, что для вас война уже закончилась, и все, в ком есть хоть капля ума, сейчас немедленно сложат оружие. Вам гарантируется жизнь и возврат на родину по окончании войны. За вас я с Мехала даже не потребую выкупа, вы его привезли с собой!

— Кто вы такой? — растерянно спросил офицер. — И что все это значит? Неужели вы думаете, что нас напугают ваши лучники? У меня здесь тысяча мечей!

— Отвечаю по порядку, — сказал юноша. — Я герцог Серг Аликсан. Мои слова означают то, что все вы захвачены в плен. А лучники… Оглянитесь назад.

Офицер оглянулся и побледнел: на всех крышах вдоль улицы, которую плотно забили его всадники, виднелись бойцы с луками и арбалетами в руках.

— Конечно, — продолжил юноша. — Если хотите, можете устроить здесь бойню. Ваши новобранцы моим воинам не противники, многие из них даже с коней слезть не смогут. Город занят моими людьми, ворота закрыты и вам к ним не пробиться. Решайте быстрее. Если начнете сопротивляться, только упростите мне жизнь тем, что не придется с вами возиться, доставляя в Сандор. Итак, ваше решение?

— Приятно с вами воевать, милорд! — высказался Севорж, когда они уже были в дне пути от того, что осталось от Дешта. — Вот только хлопотно. Не столько воюешь, сколько занимаешься переправкой трофеев и пленных.

— Это был первый город, который я сжег, — сказал в ответ Сергей, оборачиваясь назад. — Надеюсь, что последний. Жаль, столько людей осталось без крова!

— А вы их не жалейте! — сказал генерал. — Их отцы и деды ходили к нам за добычей, а они сами решили забрать все наши земли себе. Это разбойничий город. Он и построен для набегов. Земля — дрянь, в лесах ничего путного нет. Живут разбоем и контрабандой, так что правильно мы их спалили. Пусть еще спасибо скажут за то, что не сгорели сами вместе с домами, да за то, что вы им дали время собрать скарб! Да и сатхемцам будет полезно посмотреть на своих беженцев. Может быть, кто-то сделает правильные выводы.

— Разрешите обратиться с просьбой, милорд? — спросил проводник, увидевший, что господа замолчали.

— Конечно, — ответил Сергей. — Что тебе, Олен?

— Дозвольте уйти с вашей армией. Здесь меня ничего не держит, а оставаться теперь опасно. Обязательно найдутся такие, кто выложат сатхемцам, кто вам здесь помогал. Они и так после ваших побед будут лютовать…

— Иди, я не возражаю. Можешь просто перебраться в провинцию, а можешь вступить в армию. Решай сам.

— Что-то ты какой-то уставший, — сказал Сергею Ланс.

Свита отстала и он, как всегда в тех случаях когда они оставались вдвоем, перешел на «ты».

— Что, так заметно? — спросил Сергей. — Я, Ланс, не просто устал, а устал от этой войны. Никогда раньше не думал, что буду взвешивать человеческие жизни и приносить кого-то в жертву, потому что это целесообразно и поможет спасти жизни другим. Эти мальчишки-лесорубы…

— Полководцу на войне этим приходится заниматься постоянно, — заметил Ланс. — Хотя я тебя понимаю.

— Прибудем в Валенту, забираем Пармана и всех наших и уходим. Мы и так многого достигли, даже лишили Мехала части подкреплений. Пусть теперь повоюют остальные, а мы немного от всего этого отдохнем. Интересно, как там у Альбера все прошло со вторым патрульным отрядом?

— Все сделали так, как вы велели, — докладывал Парман Сергею пять дней спустя. — Отряд, ничего не заподозрив, въехал в город и попал в ловушку. Трех придурков застрелили, остальные оказались умнее и побросали оружие. Теперь они все в Зельске, или уже на пути в Ордаг. Все ценное я туда тоже отправил. Из местных в армию завербовалось три сотни человек. Примерно сотня лучников, остальные не понаслышке знакомы с мечом. Мы на слово никому не верили, сами проверяли. Только — он замялся — у половины есть семьи, поэтому я дал разрешение их забрать. Уж больно хорошие солдаты, жалко было терять.

— Ты все сделал правильно, — успокоил его Сергей. — Пока потеснятся, а к лету построим жилье. Деньги у нас для этого есть. Что еще случилось?

— Перехватили пять обозов с оружием и продовольствием для армии Мехала. Все оружие отправил в Зельск. Туда же отправил и половину продовольствия, а остальное раздал местным. Они здесь живут впроголодь. После этого обозы слать перестали. Гонцов тоже не видно, думаю, что в соседнем городе уже знают о том, что мы захватили Валенту и оседлали дорогу. Нужно, милорд, или наращивать силы, или всех отсюда выводить. Мехал такую наглость долго терпеть не станет.

— Вы правы, Альбер, — согласился Сергей. — Готовьте все к походу, а выйдем завтра с утра. Сколько в городе осталось людей?

— Совсем мало, милорд. Точно я вам не скажу, но вряд ли их наберется больше пяти тысяч. До войны раз в десять больше жило.

— Я у тебя об этом не просто так спросил. Боюсь, после наших подвигов Мехал может отыграться на горожанах. У нас пять сотен коней идут порожняком, поэтому кое-кого мы могли бы взять с собой.

— А кого, милорд? Я должен знать, чтобы пояснить людям.

— В первую очередь это женщины с детьми или просто беспризорные дети, а из мужчин можно брать кузнецов, оружейников, кожевников и строителей.

— И зачем тебе бабы с детьми? — спросил Ланс, когда они вышли от Пармана. — Просто пожалел, или есть какой-то план?

— Конечно, пожалел, — сказал Сергей. — Но и планы имеются, куда же без них. У нас в новом городе уже пять тысяч молодых холостых мужчин, собранных со всей провинции, а теперь еще и отсюда. И не всем достаточно веселых домов. А для детей я думаю построить школу. Они будут в ней учиться и жить. И учить их будут не только грамоте, но и бою, и многим другим полезным вещам. А лет через пять в моем распоряжении будет много умных и умелых людей, преданных мне и благодарных.

— Хорошо придумано! — одобрил Ланс, с уважением посмотрев на Сергея. — Долго и затратно, но если получится…

На следующее утро к каравану пристало всего три сотни горожан, причем мужчин среди них было мало.

— Ну что же, — сказал Сергей, глядя, как их рассаживают на лошадей, и крепят к седлам немногочисленные пожитки. — Они выбрали свою судьбу. Заканчивайте и выходим.

Зима подошла к концу, потеплело, но дожди еще не прошли, поэтому по подсохшей земле ехали легко, и с ночевками проблем не возникало. На второй день уже были в Зельске, где остался лишь небольшой гарнизон в три сотни человек

— Еще сотни две наших парней разбросаны по деревням, — говорил Сергею комендант. — За сегодняшний день всех соберем. А вас, милорд, здесь уже несколько дней дожидается доверенный человек герцога Рошти. Приехал с охраной из троих головорезов, имя назвать отказался, поэтому поселили отдельно и присматриваем, чтобы самовольно не съехал. Доставить? Сейчас же пошлю солдат.

Ждать посланника пришлось минут двадцать. Сергей, занявший помещение, служившее коменданту рабочим кабинетом, не ломал себе голову вопросом, что Рошти от него нужно, а все это время просто продремал.

— Приветствую, вашу светлость! — поздоровался зашедший в кабинет человек. — Я граф Сандр Саже. Меня послал к вам герцог Рошти передать это письмо, ответить на вопросы, если они у вас возникнут, и передать герцогу ваш ответ.

С этими словами он достал спрятанный в одежде конверт и почтительно положил его на стол перед Сергеем.

— Присядьте! — показал Сергей на стул.

Он надорвал конверт и вытащил небольшой, сложенный вдвое лист. Чтение письма много времени не заняло.

— Здесь лишь написано, что я должен доверять вам, как представителю герцога, — сказал Сергей, бросив бумагу на стол. — Так какая нужда возникла у вашего господина, что он погнал вас в такое время через все королевство?

— Мы думали, что вы в Ордаге, — сказал Саже. — Не застав вас там я выехал сюда, добравшись по следам ваших конвоев. Здесь меня задержали и фактически держали под арестом.

— Правильно сделали, — довольно сказал Сергей. — На вас, граф, не написано, кто вы такой и откуда. А мы здесь не играем в войну, мы воюем, и шпионы нам без надобности. Так что с вами еще мягко обошлись. Давайте приступать к сути вашей миссии, чтобы не терять зря времени. Это вы здесь отдыхали, а у меня для отдыха было гораздо меньше возможностей. Итак?

— Прежде всего хочу донести до вашего сведения то, что герцог восхищен вами и хочет предложить свою дружбу.

— Такое о себе приятно слышать, — осторожно сказал Сергей. — Дружба не такое частое явление, особенно между правителями. От таких предложений не отказываются сходу, не буду отказываться и я. Хотелось бы только уточнить, как он понимает дружбу с человеком, принадлежащим к партии короля? Сам Рошти занимает не очень понятную мне позицию. Явным противником Андре он вроде не является, но и к партии короля не примкнул. А его влияние на враждебных королю герцогов заставляет задуматься…

— Давайте, я внесу в это некоторую ясность, — сказал Саже. — То, о чем вы говорили, может быть, и имело место, но до войны с Мехалом. Эта война многое изменила, доказав даже самым упертым необходимость крепкой королевской власти.

— Эту необходимость можно понимать по-разному, — усмехнулся Сергей. — Например, я в ней не сомневаюсь, но временами в голову закрадывается мысль, почему именно Андре, а не я? Вы меня поняли? Вопрос упирается не в то, нужна или нет королевская власть, а в лояльность существующему королю.

— Наш король в недалеком прошлом во многом показал себя не лучшим образом, — сказал граф. — Понятно, что это вызвало ответную реакцию тех из герцогов, кто не был традиционно сильно связан с королевским домом. Но сейчас ситуация изменилась. Король подрос, его решения носят более взвешенный характер, поэтому и позиция тех, кто его раньше воспринимал без особого восторга, начала меняться. Война лишь ускорила этот процесс.

— И много таких сознательных? — спросил Сергей. — Неужели на всех так повлияла судьба герцога Алехо Парнада?

— Не на всех, конечно, — досадливо поморщился граф. — Герцог Олен Марди вынужден был привести свои войска для борьбы с общим врагом, но он не столько борется с Мехалом, сколько демонстрирует эту борьбу. Он сильнее многих, а если еще, в отличие от остальных, не понесет больших потерь, то вряд ли будет умерять свои амбиции и слушать других. Вот он вполне может задать себе вопрос, почему не он.

— А остальные?

— Остальные готовы дать клятву дому Сандоров в том, что никто из них не предпримет попыток сменить династию. Есть только одно маленькое уточнение. Они хотят образовать совет герцогов королевства, который смог бы накладывать вето на решения короля при условии, если вето поддержано всеми герцогами без исключения. Безграничная, ничем не ограниченная власть короля многих пугает. Я думаю, что вето станет скорее исключением, чем правилом. Не так легко добиться единодушия у герцогов, многие из которых тесно связаны с королем.

— Такое возможно только тогда, когда король совершает очевидную глупость, чреватую далеко идущими последствиями, — сказал Сергей. — Я в этом вреда не вижу. Но ведь не только этим будет заниматься совет?

— Предполагается, что он поможет решать разногласия между его членами, не прибегая лишний раз к услугам его величества.

— Это слишком общая формулировка. Я ничего не имею против этого предложения, только его нужно хорошо проработать. Что-то еще?

— Есть еще одно предложение, касающееся провинции Парнада. Мехал уничтожил весь род герцога Алехо, поэтому после войны встанет вопрос, кем его заменить. Герцог Рошти предлагает поделить земли провинции между вами. Причем почти все отходит вам, а он берет лишь четвертую часть граничащих с ним земель.

— Щедрое предложение, — усмехнулся Сергей. — Герцог берет себе наиболее плодородные земли с почти нетронутыми войной городами, а мне отдает приграничные территории. Почти половина городов там сожжено, уцелевшее население разбежалось. Повсюду голод и разруха, а все труды по защите границ королевства от Сатхема лягут на мои плечи, ни у кого больше с ним общих границ нет. И как к этой идее относятся остальные?

— Герцоги Бенитар, Ингар и Лазони вас поддержат. Трое других, принадлежащих к партии короля, должны поддержать тоже. Остается один Олен Марди, с которым сейчас никто практически не общается.

— Наверное, я приму предложение вашего господина, хотя между нами говоря, граф, делать мне это совершенно не хочется. Есть только одно непременное условие. Рошти должен добиться разрыва моей помолвки с принцессой. По некоторым соображениям такая инициатива не должна исходить от меня.

— Ваши соображения понятны, но как он это может сделать?

— А это меня, граф, не касается. От меня требуют в некотором роде уступок, поэтому будет справедливо, если и мне сделают одолжение.

— Я правильно понял, милорд, что до лета вы прекращаете активные боевые действия?

— Совершенно верно, граф. Мы неплохо повоевали и нуждаемся в отдыхе. Пусть пока бремя войны несут остальные. К лету я тоже подключусь к компании.

— А нельзя ли узнать результаты ваших усилий? Поймите меня правильно. Это не просто любопытство, герцоги захотят узнать результаты вашего похода.

— Извольте, — сказал Сергей. — Я из этого секрета не делаю. Мы уменьшили военные силы Мехала на три с половиной тысячи бойцов, причем убитыми он потерял меньше тысячи, а остальные находятся у меня в плену. Кроме того, был захвачен и сожжен пограничный город Дешт, через который Мехалу шла помощь. Теперь ее проводить будет сложней. Почти на три декады был перерезан путь, по которому в армию Сатхема поставлялось оружие и провиант. При этом мы захватили пять таких обозов и перехватили тысячу кавалеристов из тех пяти тысяч подкреплений, которыми меня просили заняться. Все свои войска я пока вывел, оставив лишь несколько мелких разведывательных отрядов, расквартированных по деревням. Вот, пожалуй, и все. Завтра утром мы все отсюда уходим. Вы можете остаться, можете идти с нами. Если пойдете с нами, имейте в виду, что мы выйдем чуть свет.

— Вот, если вкратце, все самое интересное о нашем походе, — закончил свой рассказ Севорж. — Кто-нибудь хочет добавить?

— Вы замечательный рассказчик, генерал, — сказал барон Парман. — Почти как баронесса Буше. Я прямо как наяву увидел весь наш поход. Надеюсь, женщины остались довольны.

— Значит, следующий поход начнется летом? — спросила Альда.

— Да, — ответил Сергей. — Как только полностью просохнут дороги, и станет достаточно тепло, чтобы обходиться без палаток, которых на всю армию не напасешься. Мы ведь в этот раз пойдем почти всеми силами, а это самое малое шесть тысяч бойцов. Время уловок заканчивается. Мы уже достаточно сильны, чтобы говорить с Мехалом на равных и двигаться по Парнаде, особо не прячась. Если ничего не случиться, думаю, что этим летом война должна закончиться.

— А что может случиться? — спросила Леора.

— Какая-нибудь крупная неприятность, — ответил Сергей. — Например, мор, или герцоги разругаются вдрызг с королем. Но такое вряд ли произойдет. А вот уцелеет ли Мехал, пойдем ли мы на территорию Сатхема и другие подобные «мелочи» пока никто предугадать не в силах.

— Может быть, кто-нибудь из женщин нам сыграет на дуаре? — предложил шевалье Джордан. — Вы не хотите, баронесса?

— Я бы не хотела, — ответила Альда. — Дело в том, что я на обычной дуаре уже давно не играла. Мне сделали совсем другой инструмент, которого здесь, к сожалению, нет. Обещаю в следующий свой приезд его обязательно привезти, тогда и сыграю. Пусть лучше нам что-нибудь сыграет герцог. Я случайно слышала пару его песен и была ими очарована. С удовольствием послушала бы что-то еще.

— Сейчас я принесу дуару! — предложила Лани и выбежала из гостиной.

Остаток вечера Сергей играл и пел, вызвав восторг не только женской, но и мужской части компании. Расходились очень неохотно, когда он сказал, что уже больше не может петь, а завтра, наверное, не сможет и говорить. И вообще, уже поздно и пора отдыхать.

— Давайте я вас провожу, Альда, — предложил Сергей, когда девушка собралась уходить. — А вы мне по дороге расскажете о своем новом инструменте. Вы его, случайно, не на основе гитары делали? Лани рассказала? То-то она меня так подробно о ней расспрашивала.

— Нет, в этих расспросах я не виновата, — тихо рассмеялась девушка. — Я начала заниматься инструментом уже в баронстве Ксавье, когда вы были в походе. Тогда я у нее действительно выпытывала все, что ей известно. Думаю, что получившийся инструмент сильно похож на ваш, только струн в нем не семь, а только шесть. Самая тонкая у Свена все-таки не получилась. Но все равно дуара с ним не сравнится.

— Свен это, наверное, ваш кузнец? А кто делал сам инструмент?

— Управляющий в баронстве Кариш. Сторн Парне очень известный мастер. Сейчас он уже делает такие инструменты на продажу.

— Купите один для меня? А лучше сразу два, потому что сестра у меня один обязательно отберет.

— Я с удовольствием. Наверное, я уже здесь загостилась, да и сын, должно быть, соскучился, так что пора домой.

— Если у него там дама сердца, он мог о вас и не вспомнить. Шучу, конечно, но в любой шутке есть доля правды.

— Расспрашивали обо мне сестру?

— Если вам можно расспрашивать ее обо мне, то почему этого нельзя делать мне? И не нужно краснеть. Вы же видите, Альда, что я к вам неравнодушен. Кстати, я предпринял определенные шаги к тому, чтобы расторгнуть навязанную мне помолвку с принцессой.

— Разве это так сложно сделать? Да еще мужчине?

— Сделать нетрудно, трудно потом избежать неприятных последствий. Причем не для меня, а для моей избранницы. Принцесса влюблена, и мой отказ ее оскорбит. А оскорбленная женщина способна на многое. А у принцессы это многое гораздо больше, чем у других. Да и король будет унижен. У меня с ним и так отношения не слишком теплые…

— Тогда может лучше не разрывать помолвки?

— И прожить жизнь с нелюбимой женщиной?

— Вас же она любит?

— Мне этого мало, — покачал головой Сергей. — Я ведь ей не понравился при первой встрече, а потом эта неизвестно откуда взявшаяся любовь. Скорее всего, она просто решила вить свое гнездо, и никого более подходящего ей по статусу не нашлось. Вот она себя каким-то образом и убедила в любви ко мне.

— Какая разница, чем вызвана любовь, если она есть, — пожала плечами Альда. — Если у принцессы мстительный характер, она вам отомстит все равно, даже если для разрыва с вашей стороны будет веская причина.

— Открою вам секрет, — улыбнулся Сергей. — Я думаю, что инициатором разрыва станет ее брат, которого вынудят на это пойти. Вот пусть и мстит тем, кто его к этому вынудил, если сможет. Вряд ли ее возможностей на это хватит. Альда…

— Что, Серг?

— Я сегодня выслушал ваш рассказ о находках. Завтра я отправляю к королю барона Пармана. Пока он отвезет его величеству мое письмо, меч и медальон Арнаста и половину найденного вами золота. Письмо я буду писать по вашему рассказу, поэтому вы его в дальнейшем и придерживайтесь. И шевалье Газлу несколько раз расскажите, чтобы он не запутался. Чуть позже отправлю людей в восемь родов передать драгоценности и оружие, найденные на телах их предков. Род Алехо Парнады угас, как и роды еще троих дворян из свиты Арнаста. Их я похороню сам, а остальные тела у вас заберем, когда будут готовы специальные ящики, покрытые изнутри воском. Да и дороги к тому времени немного подсохнут. Вам чуть позже надо будет съездить в свое имение, чтобы забрать сына, семью Газлов и тех, кто вам может понадобиться здесь. Придется вам всем пожить у меня. Ваша находка наделает много шума, хотя и меньше, чем было бы в мирное время. Учитывая ваши видения, постараемся вас королю не показывать, но не все зависит от нас с вами. В любом случае вам будет лучше какое-то время пожить у нас. Заодно немного свыкнетесь со своей потерей. Там вам это будет сделать труднее.

— Тогда я прямо завтра утром и выеду. Все равно дороги будут сохнуть еще декады две, не меньше. Это если еще не пойдут дожди. Охрану дадите? И еще бы сменных лошадей на всех. С ними доберемся быстрее.

Утром Альда позавтракала вместе со всеми, после чего герцог объявил, что Баронессе Буше нужно на несколько дней наведаться в свое имение.

— Не успела приехать и снова уезжаешь! — расстроилась Лани.

— Я всего дня на три-четыре, не считая дороги, — сказала ей Альда. — Надо забрать Алекса, Галу и еще кое-кого. Заодно привезу свой инструмент.

О том, что брат заказал ей такой же, она говорить не стала. Обнадежишь, а у Сторна не будет готового на продажу. И что тогда? Одно расстройство.

— Сейчас я распоряжусь, чтобы тебя сопровождали мои люди, — сказал ей Джок. — Салан у нас теперь благородный шевалье, так что он тоже поедет с вами за невестой. Возьмете заводных коней и не будете так мучиться, как в дороге сюда. От грязи это вас, правда, не спасет, наоборот. Поедете быстрее, так что рот держи закрытым: грязь во рту здоровья не прибавит.

Действительно, одвуконь они добрались гораздо быстрее, но, как и говорил Джок, перепачкались с ног до головы.

— Пожалуй, я с тобой сейчас обниматься не буду, — сказала Гала, примчавшаяся при известии о приезде подруги. — Сначала помойся. Это как же нужно ехать, чтобы так уделаться?

— Посмотрю, какой будешь ты, когда поедешь со мной в столицу, — ответила Альда, стаскивая с себя верхнюю одежду с помощью служанки. — Или хочешь остаться здесь?

— Нет, я с тобой! Знаешь, я, наверное, скоро совсем переберусь в столицу, точнее в новый город герцога. Суру там дают дом и он сделал мне предложение! Ты на меня не сердишься? Я буду приезжать навещать и тебя, и отца.

— За что же сердиться? — сказала Альда голышом забираясь в бочку с горячей водой. — За то, что ты нашла свое счастье? Лари, вы не могли сделать воду еще горячей? Я в ней сейчас сварюсь! Еще долей холодной. Все, хватит! Где Алекс?

— У Газлов твой сын. Они уже вроде нашли в свою усадьбу работников и должны на днях переехать в замок. Лаша говорила, что собирались это сделать к лету, но теперь решили поспешить. Свен обещал твоему отцу тебя не бросать и к своему обещанию относится очень серьезно.

— Завтра возьмем карету и съездим к баронам Кариш. Ты повидаешь отца, а я куплю у Сторна два инструмента для герцога и его сестры, или хотя бы закажу, если не будет готовых. Почему я раньше до этого не додумалась?

Поцеловав вымытую Альду и выслушав от нее новости, Гала с полчаса рассказывала о том, какой замечательный парень в нее влюбился, сказав напоследок:

— Его на днях обещал отозвать Джок. Побегу его обрадую, что тоже еду в столицу!

Больше Альда ее до самого ужина не видела. Без отца и без Алекса замок казался еще более мрачным и враждебным и то, что он теперь принадлежал ей, ничего не меняло. От нечего делать она собрала те вещи, которые хотела взять в столицу для себя и сына. На ужине, кроме Альберта, были Салан с Глерой и Сур с Галой. Каждая пара была занята не столько едой, сколько друг другом. Смотреть на них без зависти было трудно, поэтому Альда быстро поела и ушла к себе.

«Серг прав — думала она лежа в своей кровати. — Как здесь жить, когда буквально все кричит об отце? Даже поход в трапезную — это уже испытание. Как заходится сердце в том месте, где его убил этот мерзавец! Может быть, со временем это пройдет, но сейчас тоска и боль утраты грызут сердце. А ведь в столице мне было гораздо легче! Никаких нескольких дней. Завтра съездим к Каришам, потом к Газлам, а на следующее утро уедем. Да, надо будет еще повидать Зара».

Утром после завтрака выехали в карете в сопровождении пяти стражников. Сур поговорил с Саланом и сел к девушкам. Ехать было недалеко, поэтому сильно не гнали и большой тряски не было. Встретили их, как всегда, очень радушно, выразив искреннее сочувствие в гибели отца.

— Он был настоящим человеком и прекрасным другом! — сказал Лаш. — Я рад, что все ваши вопросы решились благополучно, но Рона мне будет сильно не хватать.

Вара не стала ничего говорить, просто обняла Альду и заплакала, вызвав у девушки ответные слезы. Наплакавшись, Альда в компании с Алией нашла Сторна.

— Вам срочно нужны инструменты? — спросил управляющий. — У меня есть три штуки, но за всеми скоро должны приехать заказчики.

— Ну хоть один-то можно продать? — спросила расстроенная Альда. — Герцог заказал два, но пока и одного будет довольно. Вторым я пока отдам свой, а вы мне потом сделаете.

— Жаль, что вы хотите уехать так быстро, — сказал Сторн. — Дня через четыре у меня был бы готов один инструмент. Ладно, для герцога я вам отдам свой, а себе потом сделаю новый.

— А кому второй? — спросила Алия.

— Это для его сестры.

— Тогда возьми мой, а я пока поиграю на одном из тех, что изготовлены на заказ. А тот инструмент, что скоро будет готов, станет моим. Вы, мастер, себе сделаете еще.

— Ну что с вами поделать! — рассмеялся Сторн. — Договорились.

Обрадованная Альда заплатила мастеру за два инструмента и дождалась, пока ей их принесли в кожаных чехлах.

— Как называется этот инструмент на родине герцога? — спросил на прощание Сторн. — Гитара? А что, хорошее название, а то я уже собирался придумывать свое.

Примчавшаяся Гала затащила подругу в укромное место и радостно сообщила, что ее Сур отцу очень понравился и что, возможно, отец со временем сам переедет к ним жить. Мастеру-мечнику в городе герцога всегда дело найдется. После этого долго не задержались и, попрощавшись со всеми, отбыли к Газлам. Слава богам, что в этот приезд они не застали в баронстве Хогана.

Доехав до тракта, свернули к усадьбе Свена, но добрались только до отходящей к ней дороги, которая оказалась слишком узкой для кареты.

— Посиди немного в карете, — приказала Альда одному из стражников. — А я проедусь на твоей лошади. Усадьба рядом, а задерживаться я не буду, так что скоро поедем домой.

Она взяла с собой в сопровождение двоих стражников, оставив остальных у кареты и уже через десять минут обнималась с хозяевами.

— А где дети? — спросила она у Лаши.

— Раз не услышали твоей встречи, значит, наверху в дальней комнате, — вздохнула жена Свена. — Давай рассказывай новости, а твоего сына я позже позову, а то дети поговорить нормально не дадут.

— Я не одна, — сказала Альда. — У вас такая узкая дорога, что карета не прошла и пришлось всех оставлять и ехать верхом. Хорошо еще, что поехала не в платье, а в костюме. Поэтому я вам сейчас все по-быстрому расскажу, хватаю сына и уезжаю. Свен, вам нужно срочно выехать в столицу. Это связано с нашей находкой. Ехать лучше всей семьей прямо к герцогу. Поживете некоторое время у него вместе со мной и Алексом. Лучше вам выехать завтра с утра вместе с нами. Но если не получится, не вздумайте ехать сами. В замке есть еще одна карета, и я предупрежу капитана, чтобы обеспечил охрану. Верхом лучше не ехать, потом полдня будете смывать с себя грязь.

— Завтра не получится, — помотал головой Свен. — Людей мы наняли, но чтобы доверить им хозяйство, мне нужно пару дней их водить и тыкать повсюду носом. Поэтому мы приедем позже. Не волнуйся: возьмем мы охрану.

Глава 4

— Как добрались, баронесса? — спросил Дорн, помогая Альде выйти из кареты. — А где Алекс?

— Сын у одного из стражников, — ответила Альда. — Хоть мы ехали медленнее, его все равно растрясло. Это мой отец умудрялся его держать на руках всю дорогу, у Сура это плохо получилось, поэтому сына с полдороги пересадили на коня. Сейчас я его поведу мыть, а вы, пожалуйста, распорядитесь, чтобы доставили наши вещи.

— Госпожа! — обратился к ней весь заляпанный грязью стражник, державший Алекса на руках. — Вашему сыну нехорошо. Давайте я его отнесу во дворец, а там его тоже кто-нибудь возьмет на руки. Мыть его не нужно, я его всю дорогу прикрывал плащом. Ему бы в кровать поскорее.

— Да, конечно, Ален. Пошли быстрее! Гала ты идешь?

— Я чуть позже прибегу, — отозвалась подруга. — Только с Суром попрощаюсь.

— Нечего тебе с ним прощаться. Пусть идет с нами и поможет донести Алекса до кровати. Для меня он тяжеловат, а искать слуг…

— Сейчас я организую доставку вещей, — сказал Дорн. — А потом направлю к вам Расмуса. Я думаю, будет неплохо, если мальчика посмотрит врач.

Они дошли до дворца, где Сур взял Алекса у стражника и донес его до дверей комнаты, смущенно остановившись на пороге.

— Постой так, я сейчас разуюсь и возьму у тебя сына, — правильно поняла его смущение Альда. — Все, давай его сюда. Как ты, солнышко?

— Тошнит, — ответил Алекс. — И спать хочется.

— Сейчас я сниму с тебя сапожки, разденемся и ляжешь в кровать, — говорила Альда, быстро освобождая сына от обуви и одежды. — Спасибо, Сур. Мне больше помощь не нужна, идите прощайтесь.

— Что случилось с Алексом? — влетела в комнату взволнованная Лани.

— Я немного растрясся, тетя Лани, — отозвался мальчик.

— Где тут у нас больной? — спросил появившийся на пороге Расмус. — Молодой человек, болеть в ваши годы — преступление! Давайте, баронесса, перед тем, как вы уложите сына, я его все же осмотрю. Все-таки у него не так давно было сотрясение мозга.

Осмотр не выявил ничего страшного.

— Просто последствие длительной тряски, — сделал вывод врач. — Завтра проснется здоровым. Вам самой тоже нужно срочно отдохнуть. Я бы вам советовал лечь в кровать, не дожидаясь ужина.

— Я так и сделаю, — ответила Альда, которую при одной только мысли о еде замутило. — Только немного разберусь с вещами.

Слуги принесли все ее вещи, сложили в коридоре и ждали, когда им будет дозволено войти.

— Складывайте все у порога! — приказала им Альда. — Я потом разложу сама. Лани, возьми вот эти штуки, это мои подарки. Один для тебя, второй для Серга.

— Неужели гитары? — взяв в руки футляры с инструментами, спросила Лани. — Спасибо! Ты отдыхай, а я побегу смотреть!

Радуясь, что все наконец разошлись, Альда быстро достала из сумок самое необходимое, а остальное сдвинула к стене, чтобы ночью случайно не споткнутся о вещи и не загреметь, быстро разделась, потушила лампу и легла в кровать. Чувствовала она себя уставшей и разбитой, поэтому заснула почти сразу же, как только голова коснулась подушки.

Проснулась она от голода, когда за окнами еще было темно. От плохого самочувствия не осталось и следа, но желудок, которому ничего не досталось со вчерашнего утра, настойчиво требовал внимания.

«Сколько же еще ждать до завтрака? — подумала девушка. — Наверняка еще очень рано, но заснуть не удастся. Вот что стоило вчера положить в одну из сумок что-нибудь съестное?»

Она пролежала до тех пор, пока за окнами не начало светать, после чего накинула на себя вытащенный вчера из сумки халат и начала разбирать и укладывать вещи, стараясь не сильно шуметь, чтобы не разбудить Алекса. Последним Альда уложила в денежный сундук золото, после чего застелила свою кровать и, выйдя из комнаты, постучала в дверь Леоры.

— Кого это несет в такую рань? — раздался заспанный голос баронессы. — Ты, Лани?

— Это я, — сказала Альда.

— Альда? — удивленно спросила Леора. — Подожди, сейчас открою.

Леора вскочила с кровати и босиком в одной ночной рубашке подбежала к двери, открыла замок и распахнула дверь настежь.

— Что случилось? Что-то с сыном?

— С Алексом все нормально, спит. Понимаешь, я вчера только утром поела, а в обед из-за тряски и тошноты ничего есть не смогла. И после приезда пропустила ужин и улеглась спать. А сейчас есть хочется — спасу нет! Я до завтрака уже не вытерплю, или умру, или побегу на кухню. У тебя есть хоть что-нибудь пожевать?

— Проходи, — Леора посторонилась, пропуская подругу в комнату. — Ты меня своим стуком напугала! Садись на кровать, умирающая. У меня вроде со вчерашнего утра должно было остаться печенье. Немного, правда.

— Мне и немного пойдет. Давай сюда!

— Действительно, проголодалась, — сказала Леора, глядя на то, с какой скоростью исчезает печенье. — Не накроши в кровать. Послушай, подруга, для чего ты вчера по такой дороге притащила сына? Что, его не на кого было оставить?

— В следующий раз бери больше печенья, — сказала Альда, возвращая ей пустую тарелку. — А Алекса я оставить не могла. Во-первых, мы приехали надолго, а во-вторых, через пару дней сюда же приедет его дама сердца.

— Это связано с вашей находкой, о которой уже два дня болтает вся столица?

— Приезд Газлов — да, а мой… Отчасти связан, но дело еще в том, что я сейчас просто не могу находиться в замке. Поэтому и приняла приглашение герцога пожить в его дворце.

— Это из-за отца? — спросила Леора и, получив в ответ подтверждающий кивок, сказала. — А какие у тебя сейчас отношения с Сергом? Или это секрет?

— Мне трудно тебе ответить на этот вопрос, — сказала Альда. — Он мне интересен, как человек, и мне приятно быть рядом с ним, но в то же время и как-то тревожно. Мне кажется, что он чем-то отличается от других мужчин, но в чем это отличие я пока не поняла. Кажется, я ему нравлюсь…

— Какая же ты еще девчонка! — невесело усмехнулась Леора. — Хотя тебе же еще нет пятнадцати. Если бы ты знала Серга так, как его знаю я, ты бы поняла, что он в тебя влюблен, а так робок и осторожен из-за того, что не уверен, что его настойчивость тебя не отпугнет. И еще он боится за тебя из-за навязанной ему помолвки. Если бы не эта помолвка, у нас с ним, может быть, все и получилось бы. С другой стороны, если бы им не заинтересовалась принцесса, я бы сюда вообще не попала. Так бы и влачила жалкое существование в королевской столице вдвоем с теткой.

— Он мне намекнул, что предпринял какие-то шаги для разрыва помолвки с принцессой. И вроде бы все сделал так, что инициатором этого станет король.

— Тогда мой тебе совет, подруга, как только он тебе сделает предложение, не мучайся дурью, а сразу же принимай. Он честный и порядочный человек, симпатичный и очень хорош в постели. Думаешь, просто так к нему липли женщины, и я в их числе? А тебе нужен именно вот такой сильный муж, за которым ты будешь как за каменной стеной. А любовь, если ее у тебя еще нет, обязательно придет. Его просто нельзя не полюбить.

— И ты любишь?

— А что, не видно? — усмехнулась Леора. — Только рядом с ним для меня больше места нет. Если бы не было тебя, тогда бы еще были шансы, но из-за меня он не стал бы рвать помолвку с принцессой. Для него это со всех сторон самое выгодное решение. Да и принцесса очень хороша собой и его любит.

— Я могу и уехать.

— Вот я и говорю — девчонка. Что сейчас изменит твой отъезд? Ты уже запала ему в сердце, поэтому, исчезнув, просто сделаешь его несчастным. Ты говоришь, что в Серге есть что-то особенное, и я в этом с тобой согласна. Но и в тебе есть много такого, что крепко привязывает к тебе многих людей. Вон Лани прикипела, как к старшей сестре. Да и я вместо неприязни, которую вроде бы должна чувствовать, без тебя скучаю. Одно время я тебя ревновала к Сергу, но длилось это очень недолго. Я бы тоже хотела иметь такую сестру. Умную, сильную, красивую, такую, какой можно упасть в объятия и вволю выплакаться, найдя у нее понимание, любовь и защиту. За мной начал ухаживать один молодой барон из армии Серга. Второй сын, но для меня это неважно. Он красивый и порядочный парень, поэтому я думаю принять его предложение, когда он его сделает. Буду жить в новом городе и изредка тебя навещать. Не прогонишь, герцогиня?

— Что ты такое говоришь? — у Альды от обиды перехватило горло. — Как тебе не стыдно такое говорить обо мне!

— Ну извини дуру! — Леора обняла Альду и прижала к себе. — Я тебя люблю, но все равно напоследок уколола. Наверное, это заложено в каждой женщине, у которой увели мужчину. А виновата ее соперница, она сама или обстоятельства — это уже неважно.

— Пойду к себе, — отстранилась Альда. — Алекс может проснуться, а меня нет. Да и переодеться нужно к завтраку. Спасибо за то, что накормила. А на тебя я обиду не держу.

Выйдя из комнаты Леоры, Альда увидела стоявшую у ее дверей Лани.

— Вот ты где! — с облегчением сказала девочка. — А я решила с тобой поговорить до завтрака, зашла, а там только Алекс спит.

— Раз все еще спит, не будем ему мешать. У тебя большой разговор? Может быть зайдем в твою комнату с коврами и посидим там?

— Там пол холодный, — сказала Лани. — А ты в одном халате. Лучше просто пройдемся по коридору. Времени до завтрака осталось немного, а тебе еще собирать сына. Я, как закончим, пришлю тебе служанку. Кстати, спасибо тебе огромное за гитару! Меня вчера в кровать брат уложил насильно. Заберу, говорит, инструмент. А сам со своей гитарой весь вечер просидел. А как играл! И знаешь, я впервые увидела в его глазах слезы.

На завтрак Альда пришла вместе с тоже голодным сыном одной из первых. Они сели на свои места и стали терпеливо ждать остальных, время от времени глотая слюну. Вскоре к ним присоединился Джок.

— Вижу, что вы уже в полном порядке, — поздоровавшись, довольно сказал он. — Потерпите совсем немного. Сейчас подойдет герцог, и начнем.

Сергей действительно никого не задержал. Как только за столы уселись последние приглашенные, так он и появился. Подарил Альде приветливый взгляд, со всеми поздоровался и сел за свое место рядом с сестрой. Во время завтрака он был весел, много шутил, но о чем разговаривали в его окружении, с их мест слышно не было.

— Пармана мы отправили в столицу два дня назад, — сообщил Альде Джок. — Завтра он уже должен быть у короля, а потом еще навестит герцога Лантара. Вам не повезло в том, что морской тракт самый плохой из всех. Дорога в столицу королевства значительно лучше. Вместе с ним отправили гонцов к герцогу Лазони. А к герцогам Рошти и Ингару отправили людей днем позже более короткой дорогой. Остальные пока подождут. Слишком до них далеко, и слишком пока плохие дороги. Вы в курсе, что ваша подруга станет женой одного из моих подчиненных?

— Если вы о Суре, то мне он нравится, — ответила Альда. — И они любят друг друга. Дом ему скоро дадут?

— Все получат дома к лету. Там ведь не только их строить, нужно еще доделать дорогу и посадить сады. Деньги есть, люди работают. Стараниями герцога скоро столица за счет его города увеличится на треть. Вы, я смотрю, уже поели?

— Кажется, я немного объелась, — призналась Альда.

— Завтрак еще не закончился, а после него вас, наверное, заберет герцог, поэтому сидите и слушайте. Я вам расскажу кое-что о графах Рабек. Еще до того, как случилось несчастье с вашим отцом, к нам сюда прибыл человек от графини. Она прислала с ним письмо герцогу и пять тысяч золотых, собранных ее покойным мужем якобы для борьбы с мятежом. Герцога еще не было, но он перед походом дал мне право вскрывать такого рода послания. Я его и вскрыл. В письме графиня всячески уверяла герцога Аликсана в своей лояльности, объясняла происхождение денег и просила, чтобы ее назначили опекать сына до его совершеннолетия. Да, там же она написала, что смерть ее мужа произошла из-за слабости сердца.

— А эту слабость, случайно, не Саланом зовут? — понизив голос, спросила Альда. — Очень уж вовремя он там оказался. Спасибо вам за графа, хоть вы все же немного опоздали. И что думает герцог касательно просьбы графини?

— Смерть графа и его старшего сына снимает часть обвинений с этой семьи. Часть, но не все. Слишком уж многие от них пострадали. В числе пострадавших есть и несколько благородных семейств, которым не повезло оказаться в соседях у графа Рабека. Большинства из них уже нет в живых. На днях мы посылаем в графство своих дознавателей вместе с сильным воинским отрядом. Последнее совсем нелишнее, если учесть то, что в замке у графа немалая дружина, и многие из дружинников замараны в делишках графа. А уже по результатам следствия будем решать. Может быть, матери и разрешат стать опекуншей сына, хоть и вряд ли, если верно то, о чем рассказала нам Глера. В любом случае графине придется уплатить крупные штрафы пострадавшим и вернуть захваченные графом имения. Если остались живы пострадавшие, то им, а если никого не осталось, то герцогу. Заодно с ней поговорят и о приданом для дочери. Вообще-то, она его давать не обязана, а в копии завещания графа Глера вообще не упоминается, но поскольку граф является преступником, завещание ведь можно признать недействительным. Одним словом, думаю, общий язык с графиней мы найдем. А вам этого семейства больше опасаться не стоит.

Как и говорил Джок, у дверей Альду уже поджидал Серг.

— Вы найдете для меня немного времени? — спросил он девушку. — Тогда прошу вас пройти в комнаты сестры, а я туда сейчас подойду. Лани, проводи Альду с Алексом и проследи, чтобы не сбежали.

— Ты знаешь, что он задумал? — спросила Альда девочку.

— Не-а, он меня в свои планы не посвящал. Думаю, хочет как-то отблагодарить тебя за гитару.

Они только расположились на диване в гостиной Лани, как из ее спальни вышел Серг с небольшим свертком в руках.

— Прогуляйся с Алексом в коридоре, — попросил он сестру. — Это ненадолго. Приглашать девушку в мои комнаты без свидетелей считается неприличным, поэтому я и пригласил сюда. Теперь мы одни, и я хочу вам сказать, что вчера вы своим подарком чуть не довели меня до слез. Я ведь не по своей воле покинул родной мир, оставив там отца, любимую девушку и привычную жизнь. К сожалению, обратный путь для меня закрыт. Поэтому ваша гитара, так похожая на те, которые были там, перевернула мне душу! Вот этот кинжал мне подарил человек много старше меня, которого я считал своим другом. Он умер от возраста и ран незадолго до того, как я попал сюда. Это самый дорогой для меня предмет. Возьмите его, Альда. Мне он мал, а вам будет как раз. В этом мире еще не скоро научаться делать такую сталь.

— Раз он вам так дорог…

— Вы для меня дороже. Я вас люблю, Альда, но не стану пока делать вам никаких предложений. И потому что еще несвободен, и потому что не уверен в вашем решении. Давайте подождем и просто постараемся проводить вместе больше времени, чтобы лучше узнать друг друга.

— А у вас из-за этого не будет неприятностей с принцессой? Ведь она могла оставить возле вас своего человека.

— Она и оставила, — усмехнулся Серг. — Это наш Джолин. Только он уже не ее, а мой человек. А к вам он относится с большим уважением, так что с его стороны доносов не будет. Возьмите кинжал, не обижайте.

— Здесь на клинке какие-то знаки. Это надпись? В чем ее смысл?

— Моя честь зовется верность. Это написано на клинке.

— Спасибо за подарок.

— Это вам спасибо. И за ваш подарок, и за то, что вы есть. Ладно, не буду вас больше смущать, пойду позову сестру и вашего сына. Лани! Заходите. Алекс, а почему ты приехал один, без дамы сердца?

— Она приедет к нам через два дня, милорд, — ответил мальчик. — И своих родителей с собой привезет. Только у вас для наших игр маленький дворец. У нас в замке коридоры гораздо длиннее, и поворотов меньше. Можно так разогнаться!

— Мне уже заранее страшно! — улыбнулся Серг. — Носиться по коридорам это не самое лучшее занятие. Один раз ты уже себе чуть шею не свернул. Надо придумать что-нибудь другое, чтобы развлечь даму.

— Я подумаю, милорд, — кивнул Алекс.

— Ваше величество, к вам прибыл барон Парман от его светлости герцога Аликсана, — доложил секретарь. — Что прикажете передать?

— Скажи, чтобы его пропустили, — сказал король. — Сидите, Аленар, какие от вас могут быть секреты? Выслушаем этого барона вместе, чтобы мне вам потом не пересказывать.

Перед визитом во дворец барон вместе с гвардейцами герцога вселился на постоялый двор и привел себя в порядок, поэтому вид имел бравый, хоть и не смог полностью скрыть усталость. Он приветствовал короля и подал ему в руки запечатанный пакет. Герцога Лантара он не знал и поэтому ограничился вежливым кивком.

Король, прочитав письмо, побледнел и передал его сидевшему рядом герцогу.

— Где все? — спросил он барона.

— Походный медальон у меня, остальное у гвардейцев герцога. В приемную их не пустили, стоят в коридоре.

— Позовите моего секретаря, барон! — сказал король и после того, как Парман вернулся с секретарем, приказал. — Эжен, немедленно пропустить в мой кабинет гвардейцев герцога Аликсана!

Альбер вытащил спрятанный в нагрудном кармане футляр и почтительно протянул его королю. Андре дрожащими руками взял футляр, открыл и вытащил диск с цепью.

— По описанию вроде он! — взволнованно сказал Аленар, уже прочитавший письмо Сергея.

В кабинет в сопровождении секретаря вошли трое гвардейцев. Один нес укутанный в ткань меч, двое других несли небольшие, но увесистые сумки с золотом. Король принял меч, нетерпеливо сорвал ткань и наполовину вытянул его из ножен.

— Родовой герб и имя, все как в описании! — сказал он. — Положите золото в кресло! Барон, какие у вас планы на ближайшее время?

— Мне, ваше величество, еще нужно будет навестить в столице герцога Лантара, а уже потом возвращаться в провинцию.

— Герцога вы уже навестили! — махнул рукой в сторону Аленара король. — А с возвращением немного повремените. Где-то остановились?

— На постоялом дворе «Услада путника», ваше величество. Это рядом с дворцом. Извините, ваша светлость, но я вас не рассчитывал здесь встретить. У меня для вас тоже есть письмо, меч вашего предка и бывшие на теле драгоценности.

— И все это вы оставили на постоялом дворе!

— Не извольте беспокоиться, все под охраной двух гвардейцев.

— Где остальные реликвии? — спросил король.

— С нами ехали курьеры, которые везли их для герцога Лазони. Я слышал, что герцог Аликсан отправлял оружие и реликвии и другим. Тела пока хранятся в подвале замка Буше. Там так же сухо, как и в том месте, где они хранились раньше.

— Хорошо, барон. Вы оказали мне услугу и я этого не забуду. Возвращайтесь на постоялый двор и ждите герцога. А когда можно будет ехать, вам скажут. Деньги у вас на задержку есть?

— Благодарю за заботу, ваше величество! — поклонился Парман. — У нас всего вдосталь.

Барон ушел, а Аленар поднялся с кресла и подошел к золоту.

— Имперские динарии, — сказал он, развязав одну из сумок. — И чеканка старая, сейчас они выглядят иначе. Повезло Аликсану. Теперь мы все у него в долгу.

— Вообще-то, это наглость — забрать себе половину золота!

— Бросьте вы, Андре! — усмехнулся Аленар. — Он в своем праве. Все сроки давно вышли. Никто другой из герцогов с вами золотом вообще не поделился бы, в том числе и я. Так что он еще поступил очень благородно. И очень предусмотрительно. Вы ведь хотели наложить руки на эту находку? Увы, он оказался предусмотрительным. А вот о военной компании герцога мы с вами этого барона зря не расспросили. Баронов Парман я не помню в списках. Парень имеет боевой вид, думаю, что свое баронство он заслужил в недавних боях, так что мог бы нам о них рассказать немало интересного. Я с ним поговорю и, если это так, завтра приглашу от вашего имени на обед. И выкажем честь тому, кто оказал услугу трону, и заодно узнаем, что творилось в Парнаде. Не возражаете? Вот и прекрасно! Тогда я, пожалуй, поеду. Не терпится взглянуть на то, что мне привезли и почитать письмо.

Приглашенный на следующий день на обед к королю Альберт очень красочно с большим юмором описал всю зимнюю компанию, найдя в сидевшей за столом семье короля и герцоге Лантаре благодарных слушателей.

— Я вас не совсем поняла, барон, — обратилась к нему принцесса, когда Парман закончил свое повествование. — Из вашего рассказа складывается впечатление, что единственным противником у вас там была грязь, а сатхемцы только и делали, что спешили сдаться вам в плен. Я не права?

— Наверное, такое впечатление у вашего высочества сложилось из-за того, что я неважный рассказчик, — ответил Парман. — Сатхемцы вовсе не игрушечные солдатики, а хорошие воины. Просто, за исключением одного случая, мы имели дело с относительно малочисленными городскими гарнизонами, а хитрости нашего герцога позволяли застать их врасплох и победить почти без потерь с нашей стороны.

— А разве это честно вот так хитрить?

— Наш герцог по поводу подобных высказываний говорит, что война это не благородный поединок, и на ней нет правил. Для победы над врагом можно использовать многое из того, что честь не позволяет делать в других случаях.

— Что, совсем никаких правил? — поразилась принцесса.

— Это он говорил только о боевых действиях, — уточнил Альбер. — Свое слово, данное противнику мы всегда неукоснительно соблюдали. И людей в городах мы не жгли, в отличие от Мехала. Герцог говорил, что правила чести хороши с теми, кто, в свою очередь, их придерживается. А Мехал напал вероломно, как разбойник, без объявления войны и специально уничтожал мирных жителей. В чем здесь честь?

— Война это не поединок и не турнир, — вмешался Аленар. — Здесь Аликсан прав. Идет борьба за наше право жить на этой земле, и Мехал не стесняется в средствах. Почему это должны делать мы? Серг за осень и зиму нанес такой ущерб Мехалу, какой нанесли мы все вместе взятые. Это если не вспоминать о двадцати тысячах сожженных на границе солдат. Если бы не он, у нас в этой войне вообще не было бы шансов. Мехал показал, что крепкая королевская власть и обученное наемное войско дают ему огромное превосходство над нами. У нас тоже есть наемные полки у вашего брата и герцога Марди, но их немного. Основную массу войск образуют вассалы со своими дружинами и ополчение. Слаженность в таком войске всегда будет небольшая, да и на то, чтобы его собрать, нужно время. Герцогу Парнада Мехал этого времени не дал.

— В нашем войске дружины вассалов и ополчение составляют меньше трети, — заметил Парман. — Остальное — это профессиональная армия, которая останется и после войны.

— Дорогое удовольствие, — сказал король. — Потянет ли провинция такую армию?

— Пример герцога Парнада показывает, что для тех, кто живет на границе с врагом и принимает на себя первый удар, это не удовольствие, а необходимость, — возразил Парман. — У нас, в отличие от остальных, нет времени на сборы. А после войны герцог хочет уменьшить для своих вассалов отчисления с налогов, отменив вассальную обязанность приводить дружины. К тому же он гарантирует всем вассалам свою защиту. Если не нужно отдавать своих воинов сеньору, и он защитит тебя от соседей, к чему держать большую дружину и на нее тратиться? Кто-то, конечно, все равно будет держаться за прежние порядки, но большинство это устроит. В деньгах они не потеряют, а уволенные бойцы из их дружин перейдут в армию герцога. И те деньги, что им раньше платили их хозяева, теперь будут у герцога, так что ему будет чем платить.

— Интересная мысль, — задумался Аленар. — Надо будет и мне попробовать.

— И сколько же сейчас у герцога бойцов? — спросила до этого молчавшая мать короля.

— Около восьми тысяч, миледи, — ответил Парман. — Правда, полторы тысячи еще не вполне готовы, но до лета они закончат обучение. А в летнюю компанию герцог планирует использовать только шесть тысяч. Остальные будут защищать столицу и присматривать за нашим участком границы с Сатхемом. Хоть и с трудностями, но войска там провести можно. Кто знает, что может прийти в голову короля Мехала?

— Скорее бы заканчивалась эта война! — сказала принцесса. — Я так соскучилась по жениху!

— Благодарю вас, барон, за интересный рассказ, — сказал король. — Я не совсем понял из письма герцога, что там случилось с одним из тех троих, кто нашли место упокоения нашего предка.

— Барона убил человек графа Рабека, — объяснил Парман. — Он сам и его дочь выступали свидетелями бесчинств сына графа. Вот его отцу и пришла мысль заткнуть им рот сталью. К сожалению, в отношении барона Буше его затея удалась, но Альда не пострадала. Указом герцога баронство Ксавье отдано ей навечно.

— А разве не осталось наследников этого имения? — спросил Аленар.

— Остался только семилетний мальчик, которого Буше спасли от разбойников, — сказал Парман. — Он признал Альду своей матерью. Она полюбила и усыновила малыша, поэтому он по-прежнему остается наследником баронства.

— А я уже хотел вас отпустить! — сказал король. — Что еще за история с разбойниками? Вообще, расскажите о тех, кто оказал нам услугу. Мне будет легче выбрать, чем их отблагодарить.

— Значит, с моими предложениями он согласился? — спросил герцог Рошти появившегося с отчетом о поездке графа Саже. — Отлично, отлично!

— Он сказал, что полномочия союза герцогов необходимо доработать, — счел нужным уточнить граф. — А по остальному у него возражений нет.

— Какое у вас о нем сложилось впечатление?

— Безусловно умен и очень деятелен. Рядом со столицей построил огромные лагеря для армии и почти закончил большой город для нужных ему людей и семей военных. Армию я его посчитать не мог, но она велика, а солдаты прекрасно вооружены, и у каждого есть броня, судя по виду захваченная у сатхемцев. В боях он потерь практически не понес, но с осени лишил Мехала не меньше пяти тысяч солдат. Всю зимы в столицу прибывали обозы с трофеями и колонны пленных. Я узнал, что в лагерях тренируется еще пара тысяч недавно набранных солдат. Аликсан пригрел большое число беженцев из Парнады, причем как людей безусловно полезных, так и просто женщин или детей-сирот. Для последних даже начали строить то ли школу, то ли приют.

— Надо будет повнимательнее присмотреться ко всему тому, что он делает, — сказал герцог. — Узнайте, чем вызваны такие успехи в войне, откуда у него деньги, даже то, для чего ему нужны дети. У меня складывается такое впечатление, что этот молодой человек ничего не делает просто так, все его начинания будут иметь далеко идущие последствия. Пошлите туда еще людей и не жалейте денег.

— А что вы думаете делать с его помолвкой?

— Конечно, помогу ее расстроить. Герцог влюблен, но король его этой помолвкой повязал по рукам и ногам. Думаю, он мне будет благодарен за помощь.

— Принцесса будет в ярости, — заметил граф.

— Будет, — согласился герцог. — Только мне на ее ярость наплевать. Меня, в отличие от Аликсана, ей уколоть не удастся. И недовольство короля я тоже как-нибудь переживу, тем более действовать я буду не в одиночку. Если несколько герцогов потребуют у него разорвать помолвку, он ее разорвет. И предлог для этого найти будет несложно. Скоро я должен буду встретиться с герцогами Лазони и Бенитаром, тогда все и решим. Раз Аликсан так ослабил Мехала, да еще и летом лишит его подкреплений, с войной можно будет закончить до осени. Нужно будет только решить, как воздействовать на герцога Марди, чтобы он, наконец, перестал валять дурака. Этот вопрос мы тоже обсудим. А тебя я на днях отправлю к герцогу Дорейну. Нужно обязательно добиться его одобрения всех моих предложений. Нам есть что ему предложить и, я думаю, тебе его удастся убедить в моей правоте. Он человек умный, и принадлежность к лагерю короля на должна сильно повлиять на его решения. Еще и Лантара попробуем привлечь. Это очень умный и хитрый человек. У него меньше сил, чем у любого из нас, но очень сильное влияние на короля. Фактически королевством управляет не столько Андре, сколько Аленар. Но с ним уже буду говорить я сам.

— Остается только герцог Марди, — заметил Саже. — С ним будет нелегко договориться.

— Если не договоримся добром, придется вспомнить, что все люди смертны. Ушли в небытие герцоги Парнада, уйдут и Марди. Только во время войны такие разборки ничем хорошим не заканчиваются. Закончим войну, потом посмотрим, не слишком ли много герцогов в нашем королевстве.

Глава 5

— Ну что, Альбер, не сделал вас король графом? — спросил Сергей Пармана, когда тот вернулся из столицы и после предварительной чистки появился у него в кабинете.

— Удостоился лично услышать его благодарность, — с улыбкой ответил барон. — А это уже не мало. Возьмите письма. Здесь письмо от самого короля, от принцессы и от герцога Лантара.

— Спасибо, Альберт, — сказал Сергей, откладывая письма в сторону. — Непременно почитаю, но позже. А пока у меня к вам есть разговор. Знаю, что устали, но разговор важный, и надолго я вас с ним не задержу. Мне для летней компании нужен умный, смелый и инициативный человек, которому я смог бы всецело доверять. Мне кажется, что вы как раз тот, кто мне нужен. Если вы примете мое предложение, то можете взлететь очень высоко. Только вы должны мне полностью доверять и принять решение до того, как я вам выложу все свои планы. Обратной дороги у вас потом не будет.

— А мне и думать не нужно, — сразу же ответил Парман. — Я с вами, милорд, до самого конца, каким бы он ни был.

— Вы выбрали! — удовлетворенно сказал Сергей. — Тогда слушайте меня внимательно. Война Мехалом уже проиграна. В летней компании будут лишь решаться вопросы, когда уйдут сатхемцы и на каких условиях. Самое главное, как я думаю, начнется потом. Эта война должна очень многое изменить. Скрытая борьба за власть, жертвой которой недавно пал отец нашего короля, скорее всего, перейдет в открытое противостояние. Это бы уже случилось, если бы не Мехал. Среди герцогов нет единства, а у короля слишком мало сил. Наша задача будет заключаться в том, чтобы уцелеть самим и по возможности помочь королю. А для этого мы должны максимально усилиться и понести как можно меньше потерь в войне. Сейчас я вам скажу то, что никто в моем окружении пока не знает. Мы с герцогом Рошти решили поделить Парнаду, причем три четверти провинции, включая все приграничье, отходит мне, а четвертая часть земель, прилегающих к Рошти, отходит ему. Большинство герцогов это решение поддержит, поэтому и король вряд ли будет возражать. Пока эти земли будут для нас головной болью. Разруха и голод, с которыми придется бороться, и увеличившаяся в два раза граница с Сатхемом, которую нужно будет охранять. Но это только пока. Если приложим усилия, можем превратить этот край в процветающую землю, источник нашей силы и безопасности. Многие благородные роды Парнады погибли, не оставив наследников. Я без труда выделю вам там баронство, а если заслужите, то и графство.

— Я вам уже говорил, милорд, что вы можете мной всецело располагать.

— Тогда слушайте, что надо будет сделать. Летом я хочу перво-наперво захватить все города, которые расположены по тракту и сейчас заняты сатхемцами. Если не считать городов на границей с Рошти, где сейчас расположена основная армия Мехала, и куда мы не пойдем, таких городов шесть. Причем захватить мы их должны без особых потерь со своей стороны, не принося больших разрушений городам, а то потом самим же придется их восстанавливать. Для того чтобы это можно было проделать, я хочу создать новый род войск. У меня на родине их бы назвали диверсионными. Это дело я решил поручить вам. Поэтому слушайте внимательно, в чем будет заключаться ваша работа. Вам нужно создать полк из элитных воинов, мастерски владеющих всеми видами оружия, той борьбой, которую я вам покажу, а так же приемами и средствами скрытого проникновения на охраняемые объекты. Что пригорюнились? Непонятно сказал? Так я сейчас все объясню на примере. Что будет, если мы открыто подведем армию к одному из городов? Объявят тревогу, увеличат число караульщиков на стенах и по ночам будут жечь факелы. При этом вы уже не сможете незаметно пойти на штурм. Вас увидят, объявят тревогу и выведут на стены все резервы. Если у вас много войска, вы все равно победите, просто задавив защитников числом. У гарнизона в триста или пусть даже пятьсот человек не хватит людей защищать всю городскую стену, поэтому рано или поздно вы через нее переберетесь, и судьба осажденных будет решена. Но и вы при этом потеряете немало людей. Я хочу брать города совсем не так. Представьте, что у вас есть полсотни ловких, молодых воинов, которые мастерски умеют сражаться на мечах, стрелять из лука и метать ножи. О борьбе я вам пока говорить не буду, это нужно показывать. Примите только на веру, что моя сестра в свои одиннадцать лет свалит с ног без всякого оружия очень многих бойцов моей армии, особенно если они не будут к этому готовы. Можете представить себе это искусство в руках сильного воина! Теперь мы этих воинов одеваем в темную одежду и обуваем не в ваши громыхающие сапоги, а в мягкую кожаную обувь. Боевые действия в начале первого месяца лета придутся на новолуние. Много ли вы увидите при свете звезд?

— Ничего не увижу, милорд, — ответил Альберт, уже начавший понимать, куда клонит герцог. — Даже в городе, когда не горят фонари, можно запросто расшибить себе лоб.

— А если в такую ночь ваши бойцы приставят к стенам города лестницы, ручки которых обмотают тканью? А потом взберутся по ним на стену в нескольких местах и вырежут охрану?

— Так они сами, милорд, смогут ориентироваться только на шум шагов.

— Я к вашему приезду немного подготовился, поговорил с нужными людьми и даже кое-что испытал на себе. Есть одно растительное средство, которое сильно увеличивает зрачок и обостряет зрение в темноте. Его часто используют воры, работающие по ночам. Я его сам попробовал. Горькое страшно, но зрение в темноте улучшает сильно. Без него я в комнате вообще ничего не видел, а с ним уже различал контуры предметов. Но у него, помимо горечи, есть еще неприятные последствия. При частом употреблении оно сажает зрение. Те воры, которые его употребляют годами со временем начинают слепнуть. Но вам это не грозит, поскольку использовать будете редко. Еще плохо то, что зрачки расширяются на полдня, поэтому стоит кому-то зажечь факелы, или если случится пожар, вы просто на время ослепнете. Чтобы этого не произошло, у каждого должны быть такие вот очки. Посмотрите сквозь них на свет.

— Видно, но еле-еле. Как этого добились?

— Очень просто. Закоптили одно стекло, и к нему приложили другое, чтобы не смазать копоть. Ладно, я продолжу…

— Не стоит продолжать, милорд, я уже понял. Забравшись на стену, мои парни, которых никто не видит и не слышит, подбираются к охране и по команде ее вырезают, после чего захватывают всю стену и башни, а потом открывают ворота подкреплению.

— Правильно. А если гарнизон невелик, а у вас сотня таких бойцов, вы и без всякого подкрепления сможете справиться. Но захват городов это еще не все, чем вы будете заниматься. Если мне, к примеру, нужен будет герцог Марди, ваши парни должны будут его выкрасть из дворца и доставить ко мне. Для начала наберете сотню людей и будете тренировать. Поскольку до лета осталось не так и много времени, отбираемые люди уже должны мастерски владеть мечом. Умение стрелять из лука необязательное, но желательное условие. Для тех, кто этим искусством владеет слабо, устройте тренировки в стрельбе. Моей борьбой пока заниматься будут только те, кого я признаю к ней пригодным. Слишком мало у них будет времени, чтобы хоть что-то отработать в совершенстве. У Джока есть несколько работников из бывших душегубов, которые поработают с вашими людьми и научат их разным полезным для дела мелочам и приемам. Для всех придумаете неброскую форму темных цветов и обувь из кожи тоже темного цвета. Возьмете у казначея денег сколько понадобится. Да, плату вашим солдатам я увеличу в два раза. А за рискованные задания они будут получать дополнительное вознаграждение. Всего планируйте свой полк на три сотни таких бойцов.

Парман ушел из кабинета герцога слегка растерянный необычным назначением, а Сергей, который почти весь день провел в лагерях, разбирая многочисленные жалобы и допрашивая пленных, решил, что на сегодня с делами можно закончить и немного отдохнуть.

— Милорд, приехала семья шевалье Газла, — доложил секретарь, едва он покинул кабинет. — Дорн в курсе, куда их заселять? Или сходить мне?

— Никуда не нужно ходить, Рашт, — ответил Сергей. — Баронесса Буше там?

— Да, она с сыном пошла их встречать.

— Тогда и я выйду. Не нужно мне напоминать об их статусе. Это не совсем обычные гости.

Он вышел на задний двор и увидел очень теплую встречу Альды с здоровым как медведь мужчиной и красивой хрупкой женщиной. Пока они обнимались, Алекс взял за руку девочку его возраста и целеустремленно повлек ее ко входу во дворец. Герцога он просто не заметил.

— Добро пожаловать в наш дом! — сказал он, спустившись с крыльца. — Друзья баронессы Буше у нас всегда желанные гости!

— Спасибо на добром слове, милорд! — низким голосом ответил Свен, поклонившись Сергею. — А куда подевалась Майя?

— Алекс повел свою даму сердца знакомить с нашими коридорами, — рассмеялся Сергей. — По его словам они сильно проигрывают коридорам его замка. Короткие и много поворотов. Очень трудно хорошенько разогнаться. Дорн, где слуги?

— Я за ними послал, ваша светлость, сейчас будут.

— Пойдемте, господа, — пригласил Сергей. — Я вас провожу сам, а слуги перенесут вещи. Как доехали?

— Дорога тряская, — ответил Свен. — Мне-то нормально, а вот жена у меня легкая. Так я ее посадил себе на колени, а дочь взял на руки. Так и доехали. Не тошнит?

— Самую малость, — сказала Лаша. — Ничего, пропущу ужин, и все будет нормально.

— Альда, перед нашим отъездом приходил твой колдун, — сказал Свен девушке. — Просил передать, что пока для тебя никакой опасности нет, но если он что-то почует, тогда или сам приедет, или попросит помощи.

— Какой помощи? — не поняла Альда. — У кого?

— А я знаю? — пожал плечами Свен. — Что он мне сказал, то я тебе и передал.

— Вот ваши комнаты! — сказал Сергей, останавливаясь у двух гостевых комнат, которые были соединены внутри дверью. Ключи от дверей должны быть на столах. Баронесса вам все покажет. Жду всех, кого не укачала дорога, на ужин.

— Приятный юноша наш герцог! — сказал Свен, когда Сергей скрылся за поворотом коридора. — Он что, к тебе неровно дышит?

— Потом поговорим, — покраснела Альда. — Разувайтесь сразу за порогом, здесь же оставляйте обувь. А это тапочки для комнат. Сейчас принесут ваши вещи, разложите то, что нужно, и я вам покажу дворец. Заодно найдем и Майю с Алексом.

Покинув своих гостей, Сергей направился к себе с целью прочесть до ужина привезенные Парманом письма, но услышал за дверью комнат сестры голос Алекса и открыл дверь. Лани сидела на диване и увлеченно рассказывала сказку о Снежной королеве. С одного бока у нее сидел Алекс, а с другого примостилась Майя, не сводившая завороженного взгляда с рассказчицы. Теплая одежда детей валялась у входа вместе с обувью.

— Простите, что прерываю, — сказал Сергей. — Алекс, это нормально вот так уйти, никому ничего не сказав? А твою даму сердца сейчас ищут родители. Ты эту сказку уже знаешь, поэтому живо собери всю одежду и отнеси ее в ваши комнаты. Заодно всех предупредишь, куда вы задевались. А ты читай, тетя Лани!

— Я в тебя не запустила подушку только потому, что здесь дети, которым я не хочу подавать дурной пример! — рассерженно сказала сестра.

— Можете бросать, тетя Лани, — разрешил Алекс, собирая в кучу куртки. — Мы с Майей уже кидались подушками. Правда, не в герцога, а друг в друга. Майя, я быстро сбегаю!

Хмыкнув, Сергей вышел вслед за мальчиком и отпер дверь в свои комнаты. В спальне было еще достаточно светло, поэтому он улегся на засланную гобеленом кровать, вытащил из внутреннего кармана три конверта и начал читать письма по старшинству авторов. В письме короля ничего примечательного не было, кроме просьбы в тех случаях, когда вопрос выходит за рамки провинции и касается всего королевства, советоваться с ним. Отложив письмо короля, он взял в руки письмо принцессы. Если бы он ее любил, написанное сильно порадовало бы, сейчас оно вызвало в нем досаду и чувство вины. Третье письмо было интересней. Аленар подробно расписал военные действия армий короля и каждого из герцогов и состояние дел у Мехала. В конце была небольшая приписка, в которой он высказывал надежду на то, что герцог Аликсан воспользуется паузой в войне и посетит столицу, потому что не все можно доверить бумаге. Ему самому хотелось поговорить с герцогом Лантаром, да и по другим вопросам было бы полезно посетить столицу королевства. Мешала принцесса и ее любовь. Она, вне всякого сомнения, потянет своего жениха в постель, и ему придется идти. А сейчас это уже будет подлостью по отношению к Альде, а после предпринятых им шагов по разрыву помолвки, — и по отношению к самой принцессе.

— Рад вас видеть, барон! — сказал король Мехал своему начальнику службы Преданных. — А вот на вашем лице я радости что-то не вижу.

— Нет у меня причин для радости, — мрачно отозвался барон Мерток. — Ваше приказание по близким Аликсана выполнить не удалось, а сам герцог набрался наглости и залез на нашу территорию. Сжег Дешт и захватил обоз с серебром.

— Обоз шел без охраны?

— В качестве охраны было пополнение для ваших войск. Все попали в плен.

— Все это сколько?

— Тысяча кавалеристов.

— Я с начальника конвоя шкуру спущу!

— Вряд ли, ваше величество, — сказал Мерток. — Это молодой герцог Лори. Он попал в плен вместе со всеми. Его семья этим очень озабочена и потребовала от меня начать переговоры с Аликсаном о его выкупе. Вот письмо для вас от герцога.

— Вот мерзавец! — с восхищением сказал король. — Он ведь и Валенту взял и перехватывал все обозы для армии.

— Я проезжал, знаю, — сказал барон. — Что будем делать? Для чего вы меня вызвали в армию?

— Все плохо, барон! — сказал король. — Садитесь, не стойте столбом. Сейчас у нас совсем небольшое преимущество, а скоро его не будет совсем. А наши резервы не безграничны. То пополнение, которое с таким трудом собрано с вашей помощью, будет последним. Да и оно может не дойти, если Аликсан к лету опять начнет резвиться на нашем пути в Сатхем. До вас было письмо из казначейства, в котором мне сообщили, что денег осталось всего на пару месяцев войны. И уйти обратно нам не позволят. Да я и не собираюсь уходить.

— Раз вы меня вызвали, значит, для меня есть работа.

— Если нельзя усилиться самим, надо ослабить наших противников. Из всех герцогов самым подходящим для моих целей я считаю Олена Марди. Он долго и последовательно готовит свой путь к трону.

— Смерть отца Андре — его рук дело, — вставил Мерток.

— Так вот, несмотря на то что он собрал большие силы и старается нас не слишком задирать, чтобы их не уменьшить, этих сил ему все равно не хватит для того, чтобы захватить трон и на нем удержаться. Хотя, судя по тому, как он себя ведет с королем и остальными герцогами, у него на этот счет другое мнение.

— Захватить трон он, может быть, и захватит, но его оттуда быстро турнут, — сказал Мерток. — Для остальных герцогов он гораздо более худшая кандидатура в короли, чем Андре. Груб, самоуверен и не склонен считаться с чужим мнением, если только оно не совпадает с его собственным.

— Вот именно. А для нас он как раз был бы очень хорош на троне.

— Предлагаете договориться?

— Для нас это единственный приемлемый выход. Он поможет нам, ударив в спину армии Сандора, а мы ему помогаем стать королем. Естественно, что одним предательством своих он от нас не откупится. Пару приграничных провинций мы себе заберем. Ну а со временем и с ним разберемся. А Аликсана нужно убрать, и сделать это как можно скорее. Все это я возлагаю на вас. Смотрите, Мерток, не подведите меня вторично!

— Садитесь, Галлер! — сказал герцог Олен Марди своему генералу. — Вы единственный человек, которому я доверяю почти полностью!

— Почти, милорд?

— Полностью нельзя доверять никому, — усмехнулся герцог. — Не отвлекайте, лучше внимательно слушайте, что вам говорят! У меня есть сведения, что Рошти собирал у себя кое-кого из герцогов. На этом сборище много чего обсуждали, в том числе и нас с вами. Одним словом, скоро за нас возьмутся всерьез, и отсидеться не удастся. А мне бы не хотелось терять солдат, которых мы собирали много лет. Совсем скоро они нам понадобятся совсем в другом месте. Вы должны быть в курсе, чем занята моя служба безопасности. Но не все планы исполняются, может рухнуть и наш. Поэтому нужно побеспокоиться о том, чтобы все в этой войне как можно больше ослабели. Все, кроме нас. Я знаю, что вы не доверяете барону Марлу и его ребятам и набрали своих людей, которых можно использовать для деликатных поручений. Дело, с которым я хочу к вам обратиться, как раз из таких. Король провел тайное обручение своей сестры с герцогом Сергом Аликсаном. У меня на этого юношу были свои планы, которые разрушило это обручение, но это не самое главное. Главное это то, что в случае смерти короля Аликсан становится кандидатом на его место, как член королевской семьи. Этому нужно помешать. Трогать самого Аликсана нежелательно, я еще не потерял надежду сосватать ему свою дочь. А вот принцессу надо убрать. По планам барона Марла вся королевская семья должна исчезнуть, но эта акция может пройти уже после их свадьбы. Беретесь?

— Это будет несложно сделать, — сказал генерал. — Но будет много шума, и подозревать в первую очередь станут вас.

— Меня и в убийстве отца Андре многие подозревают, хотя там меня кто-то опередил. — Ну и что? Главное — это результат, а одним подозрением больше, одним меньше…

— Сегодня же пошлю человека. Но не помешает ли это планам барона Марла? Сейчас во дворце короля толпами ходят придворные шлюхи и те, кто ими пользуется, а у семьи короля никакой личной охраны нет. Гвардейцы кое-где торчат в караулах, но ту же принцессу никто не сопровождает. А если ее убить, король наверняка разгонит свой бордель, и озаботится охраной для себя и для матери.

— Действуй без оглядки на то, что можешь кому-то помешать. Андре скоро никакая охрана не поможет.

— Смотрите, какие красавцы, милорд! — показал рукой Парман на стоявших в четыре шеренги бойцов. — Все они прекрасные мечники, половина замечательно стреляет из лука, вторую половину пока вооружим арбалетами, но и с луками будем заниматься по возможности. Вот только ножи из них бросать никто не умеет.

— А это почему-то вообще редко кто может делать, — ответил ему Сергей. — Хотя, в отличие от стрельбы из лука, это не так уж сложно. Просто многие считают это баловством. Крышки принесли?

— Все, как вы велели, милорд, и ножи, и крышки.

— Кто из вас считает бросание ножей несерьезным делом? — обратился Сергей к бойцам. — Поднимите руки.

Поднявших руки оказалось человек тридцать.

— Жаль, здесь нет того, кто учил этой науке меня, — сказал Сергей, забирая у одного из бойцов десяток метательных ножей. — Он был в этом деле виртуозом. Но и я вам кое-что покажу. У меня в руках десять ножей. Пусть десять бойцов из тех, кто поднимал руки, возьмут вон те дубовые крышки от бочонков. У каждого есть ручка, так что они вам будут вместо щитов. Я уже давно не тренировался и не настолько уверен в себе, чтобы подвергать вас опасности. Поэтому вы должны не прикрываться крышками, а держать их на вытянутой руке. Станьте кругом в шести шагах от меня или немного дальше и держите свои мишени подальше друг от друга. Готовы?

Он быстро повернулся слева направо, и в каждой крышке вырос глубоко зашедший в дерево нож.

— Десять трупов, — констатировал Сергей. — Попробовал бы я того же добиться мечом. Мало того, что вы вдесятером меня изрубили бы в капусту, так еще шуму было бы! Так что не нужно выпендриваться, а берите ножи и занимайтесь. Сегодня к вам придут люди, которые покажут, как метать их из разного положения и с разной дистанции. Вам лишь останется тренироваться до тех пор, пока руки не станут бросать сталь сами, без работы вашего сознания. То же самое и с борьбой. Ничего такого особенного в большинстве приемов нет, и сильный, гибкий человек сможет без труда их выучить и выполнять. Вся хитрость в скорости выполнения. Если противник сможет легко отследить ваши движения, толку от такой борьбы не будет. Подойдите ко мне, вы двое! К сожалению, я уже давно не занимался, а значит потерял форму и не смогу работать в полную силу. Но, думаю, вам и этого будет довольно.

Внезапно герцог прыгнул под ноги двум здоровым бойцам, которые по его приказу вышли из строя. Что он сделал никто толком не увидел и из-за скорости выполнения и из-за того, что его закрывали от строя фигуры бойцов. Вроде как-то крутанулся, сделав подсечку сразу двоим. Не ожидавшие этого парни рухнули как подкошенные, а герцог уже опять был на ногах и насмешливо смотрел на строй.

— Если бы мне нужно было их убить, они были бы мертвы, — сказал он бойцам. — Взять в плен сложнее, но одного из них я взял бы без труда. В человеке все может служить оружием. В сече уместно применять удары ногами, чего почти никто никогда не делает. На теле человека полно уязвимых точек. Даже не очень сильный удар в такую точку может лишить человека сознания или убить. Для чего я вам все это говорю и показываю? Мне нужно, чтобы вы прониклись важностью своего дела. У меня на родине такие войска являются гордостью армии и посылаются на самые сложные задания. Захватить город или замок, охраняемый мост, причем сделать это не толпой, а небольшой группой, не понеся при этом потерь. Если понадобится кого-нибудь выкрасть или убить, вы это должны будете сделать без колебания. Я сам не люблю лишать людей жизни. Вы знаете, что я не только сделал все, чтобы уменьшить потери у своих людей, мы и сатхемцев всю зимнюю компанию не столько убивали, сколько брали в плен. Но иногда убийство бывает оправдано. Именно мне придется решать, забрать ли жизнь одного мерзавца, или допустить, чтобы из-за него погибли сотни, а то и тысячи. А вам надо будет в таких случаях не рассуждать, а верить своему герцогу и выполнять приказ. Кто к такому не готов, может уйти в свой полк. Времени до лета у вас осталось немного, поэтому придется много работать и мало отдыхать. Вы все равно не будете до конца готовы, и доучиваться придется позже, но чем больше труда вы в себя вложите, тем у вас больше будет шансов выполнить мой приказ и вернуться живыми. Зарабатывать вы будете больше других. Пока только в два раза, да еще будут хорошие доплаты за каждое выполненное задание.

— А за невыполненное? — набравшись смелости выкрикнул кто-то из бойцов, вызвав смех товарищей.

— А за невыполненное платить будет некому, — ответил Сергей. — У вас в основном будут такие задания, с которых либо возвращаются с победой, либо не возвращаются вовсе. А я хочу, чтобы вы возвращались. Позже, когда вы многому научитесь и многое узнаете, уже так сильно тренироваться не придется. Нужно будет лишь поддерживать форму. Оплату вам к тому времени тоже увеличим. А пока только труд. Кто к этому не готов, может уйти. И еще хочу предупредить о том, что вам при выполнении заданий придется столкнуться со многим, о чем никто, кроме вас, знать не должен. Даже ваши товарищи, которые не участвовали в деле. О таком вас каждый раз будут отдельно предупреждать. Занятия начнутся с сегодняшнего дня. Помимо общей физической подготовки будут проводиться занятия с мечом, метание ножей и дротиков, стрельба из луков и арбалетов, приемы битвы с копьем и рукопашный бой. Кроме того, я вам расскажу еще кое-что из того, что может пригодиться, и то же самое сделают люди барона Лишнея.

Сказав все, что хотел, он повернулся и ушел с плаца. Позже Сергей узнал, что из отряда не ушел ни один человек. Вернувшись из лагерей, он отпустил сопровождение, отдав гвардейцам своего коня, и не спеша пошел по направлению к замку к поджидавшему его на заднем дворе Лишнею.

— Хорошая погода, милорд, не правда ли? — сказал Джок. — Тепло и нет ветра. И дождей весной почти не было, поэтому земля сохнет быстро.

— Это у вас лирическое настроение и желание поговорить о погоде, или просто вступление к чему-то серьезному? — улыбнувшись, спросил Сергей.

— Увы! Я пока не могу себе позволить лирического настроения, — вернул улыбку Джок. — Считайте это вступлением к разговору на тему, когда и как вас будут убивать. Надеюсь, в том, что будут, у вас сомнений нет? Или вы думаете, что Мехал вам простил все прошлые шалости, да еще позволит летом гулять взад-вперед по тракту и гадить ему на каждом шагу? Выделить для вас большие силы ему тяжело, поэтому он, как любой умный человек, попытается добиться своих целей с минимальными затратами сил и средств. Проще прикончить одного не в меру прыткого герцога, чем сражаться с ним самим и его армией. Я неправ? Или вы обо всех судите по себе?

— Излагайте дальше, Джок.

— Излагаю. Вчера с вашего разрешения за вами весь день следовал мой человек. Он наблюдал обстановку и прикидывал, где вас проще убить, чтобы обеспечить себе отход. И таких мест он насчитал два десятка. И это только вне стен дворца. А во дворце охраны практически нет. Стоит кому-то перелезть через стену и незамеченным пройти через парк и все! Он любого обитателя замка сможет резать на выбор, а у вас на ночь во дворце даже не все двери запираются! Днем этого не допустят ваши гвардейцы, а ночью они за всей стеной уследить не в состоянии. Если о своей безопасности не хотите думать вы, о ней подумаю я. С вами, Серг, уже связали свою судьбу тысячи людей, и я в их числе. С вашей смертью нам придется несладко. Или вам безразлично, что будет после вас?

— Вы прекрасно знаете, что это не так. Ладно, Джок, даю вам все права для улучшения безопасности, как моей, так и остальных обитателей дворца. А в стену можно вмуровать куски стекла, так чтобы не было видно с площади. Жаль, что здесь нет колючей проволоки, а то протянули бы поверху спираль.

— И стекла вмуруем, и железные крючки! А с внутренней стороны стен вобьем колышки. И охрана у вас во дворце будет и днем, и ночью! А без телохранителей вообще никуда не выйдете. К Альде и вашей сестре тоже людей приставлю. Я, когда был в столице королевства во дворце его величества, поразился царившей там беспечности. Охрана постоянно дежурит только возле королевского кабинета и покоев королевской семьи. Еще торчат несколько гвардейцев у каждого парадного входа и у парковых ворот. Вместо телохранителей за королем повсюду ходят два гвардейца, убрать которых опытному убийце ничего не стоит. А принцессу и мать короля вообще никто не охраняет! И это считается в порядке вещей. Когда я высказал свое недоумение герцогу Лантару, он посмотрел на меня с таким удивлением… А сколько посторонних весь день околачивается во дворце! Да и ночуют в комнатах свиданий! Если бы я захотел, я бы убил любого из королевской семьи или их всех, и преспокойно ушел. Боюсь, что однажды кто-нибудь так и сделает.

Слова Джока подтолкнули к тому, чтобы взглянуть на ситуацию с войной с несколько иной точки зрения. Собственные выводы Сергею не понравились и вызвали тревогу. Чем дальше он размышлял, тем больше убеждался, что упустил из виду такой важный фактор, как предательство, хотя вся история земных войн во все времена пестрила этим не лучшим проявлением человеческой натуры. Поспешив в кабинет, он взял лист бумаги и сел за письмо.

«Передаю свой привет Вам и всему Вашему семейству — писал он герцогу Лантару. — К сожалению, дела не позволяют мне отлучиться из Ордага, поэтому доверю свои тревожные мысли этой бумаге, и прошу Вас отнестись к ним со всей серьезностью и попытаться убедить сделать это и короля. Я проанализировал все, что написали мне Вы, и то, что мне стало известно в ходе зимней компании, и пришел к выводу, что Мехал уже проиграл эту войну, и его поражение — дело времени. По-видимому, все должно решиться этим летом, так как силы с нашей стороны уже превышают то, что находится в распоряжении короля Сатхема, а его финансовые и человеческие ресурсы не безграничны. Мы действуем со своей территории, а у него все снабжение идет по одному пути, который мне будет нетрудно перерезать. Но ведь и Мехал не идиот и не может этого не понимать. Почему же он срочно не выводит силы на свою территорию? Ответ здесь может быть только один: он ищет у нас слабое звено, которое позволит освободиться от цепи, захлестнувшей его шею. Предательство — вот то, что может его спасти и резко изменить ситуацию в его пользу. О том, кто может стать таким слабым звеном, по-моему, можно не писать, это и так очевидно. Учитывая амбиции и притязания этого лица, ему нетрудно будет договориться с Мехалом о поддержке взамен на удар в спину и одну-две провинции. Считаю, что вам это нужно обсудить с герцогом Рошти и принять меры на случай таких действий. Отдельного рассмотрения заслуживает слабая защищенность короля и его семьи, которые в случае предательства несомненно подвергнутся попытке устранения. Мой начальник службы безопасности оценивает их систему охраны, как неудовлетворительную. Прошу вас убедить его величество принять меры к улучшению охраны. Сделайте то же самое и в отношении себя. У меня с завтрашнего дня меры безопасности резко усилятся. Надеюсь, что все мои тревоги зря, и страшного не случится. Герцог Аликсан».

Глава 6

— Вы же сегодня не собирались возвращаться, — сказал король герцогу Лантару. — Что-то случилось?

— Еще нет, но если верить тому, что я прочел в письме Аликсана, которое мне совсем недавно привез его гонец, то вскоре может случиться, — мрачно ответил герцог, передавая королю конверт. — Извольте прочесть.

— Не верю! — сказал король, прочитав письмо. — За всю историю королевства ни один герцог не опустился до предательства, какие бы разногласия у него ни были с королем. Рваться к трону — это одно, а вступить в сговор с врагами королевства — это совсем другое. Марди на такое не пойдет. А охрану мы усилим, завтра же скажу капитану гвардии.

— Может быть, мне еще сегодня прислать для вашей сестры Инну Коннер? Уверяю вас, ваше величество, она лучше ваших гвардейцев защитит принцессу.

— Поезжайте к себе отдыхать, герцог. Я завтра поговорю на эту тему с капитаном и дам вам знать. А письмо пока останется у меня.

Прежде чем уехать, Аленар решил поговорить с матерью короля. От кабинета короля до покоев королевы и принцессы пришлось идти через весь дворец. Несмотря на позднее время в коридорах то и дело попадались парочки и отдельные любители ночных приключений обоего пола, а из задернутых шторами ниш доносились звуки, не оставляющие сомнений относительно того, чем в них занимались.

«Прав Аликсан, — думал герцог, услышав из одной ниши женские вопли. — Этот гадючник давно пора почистить. Не двор, а бордель».

— Передайте миледи, что я прошу ее принять меня совсем ненадолго, — сказал он служанке, выглянувшей на его стук в дверь.

Гвардейцы заступали здесь дежурить только к ночи, и сейчас в полутемном коридоре никого не было.

Ждать совсем не пришлось: девушка почти тотчас же вернулась, пригласив его следовать за собой. Королева-мать сидела в гостиной вместе с дочерью.

— Я думала, вы уже у себя во дворце, герцог, — сказала она Аленару. — Чем вызван столь поздний визит? Случилось что-то серьезное?

— Я уже был у себя, но счел необходимым вернуться после того, как ознакомился с содержанием письма, которое мне доставил гонец Аликсана. В нем он выражает беспокойство за вашу безопасность и просит убедить короля принять дополнительные меры, не ограничиваясь одними гвардейцами.

— И вам убедить короля не удалось, — констатировала Ольда. — Мой сын очень упрям и к тому же за что-то невзлюбил герцога. Вам, Аленар, надо было не ссылаться на мнение Серга, а высказать его, как свое. Аргументы у него весомые?

— Меня его выводы встревожили. В отличие от короля, я собираюсь принять меры и в части охраны, и сегодня же пошлю человека в свою армию.

— Герцог Марди? — проницательно сказала королева.

— Аликсан опасается, что он снюхался с Мехалом. Я, как и ваш сын, в такую возможность не верил, а после письма Аликсана начал сомневаться. Если он ударит нам в спину, мы не устоим.

— Не реагировать на опасность только на том основании, что такого еще не было — глупо, — сказала Ольда. — Но если Андре уперся, его сразу не переубедишь. Я вам посоветую, если будете кого отправлять в войска, отдайте ему письмо со своими выводами для нашего генерала Морна. Это очень умный и предусмотрительный человек. Если у вас будут достаточно веские аргументы, он прислушается и примет меры. А мы с дочерью постараемся быть осторожней. Завтра я сама поговорю с сыном на эту тему.

— А можно почитать письмо Серга? — попросила принцесса.

— Ваш брат, Аделла, оставил его себе, — ответил герцог. — Завтра попросите у него. А я вас покидаю.

Почти сразу же после ухода герцога Лантара принцесса сослалась на усталость и сказала, что пойдет к себе отдыхать. Не заходя в свои комнаты, она поспешила в кабинет брата, надеясь застать его там и прочитать письмо жениха. Не успела она пройти и полсотни шагов, как из стенной ниши выскользнул молодой дворянин, который, ступая на носках, быстро догнал девушку и ударил ее стилетом под левую лопатку. Подхватив тело, он быстро затащил его в зимний сад и усадил на скамейку, после чего вытащил орудие убийства, вытер лезвие о платье принцессы, засунул его в ножны и быстро вышел.

Как только герцог Лантар покинул карету и прошел караул гвардейцев у парадного подъезда своего дворца, к нему бросился секретарь.

— Милорд! Вас ожидает важный гость!

— Кого это принесло на ночь глядя? — спросил Аленар.

— Это граф Саже с личным посланием от герцога Рошти, — понизив голос, ответил секретарь, предварительно осмотревшись вокруг. — Я попросил его подождать в одной из гостевых комнат. Он не хотел, чтобы его здесь видели, а в гостевых комнатах сейчас никого нет, кроме семьи Коннер.

— Ладно, иди со мной.

Они поднялись по парадной лестнице на второй этаж и прошли коридором к гостевым комнатам.

— Позови Инну! — приказал герцог. — Если она в халате, переодеваться необязательно. Пусть только прихватит с собой на всякий случай что-нибудь острое.

Минут через пять они вошли в комнату, где, развалившись в кресле, отдыхал граф. Увидев вместе с герцогом секретаря и красивую молодую женщину в домашнем халате, граф вопросительно поднял брови.

— Приветствую вас, ваша светлость! — приподнялся он в кресле и сел обратно. — Я просил о приватной встрече, а вы привели с собой секретаря. А женщина зачем? Я устал с дороги и обойдусь как-нибудь без ее услуг.

— Приветствую, граф! — ответил Аленар. — Секретарь нужен мне для встречи, у меня от него секретов почти нет. А услуги этой женщины могут понадобиться мне. Если вы станете вести себя неподобающе, она просто свернет вам голову.

— Женщина-телохранитель? — удивился Саже, с любопытством посмотрев на Инну. — Ну вам, герцог, виднее, кому из своих людей доверять секреты. Меня к вам послал герцог Рошти по очень важному делу. Прежде всего, прочтите его личное послание, а если у вас возникнут вопросы, я вам на них постараюсь ответить.

Герцог взял большой конверт, оторвал край и, вытряхнув на стол лист бумаги, начал его читать. Дочитав, он бросил бумаги на стол.

— Если честно, такого я от Рошти не ожидал, — сказал он графу. — Он сделал очень любопытные предложения, большинство из которых я склонен принять. Вот только полномочия союза герцогов нуждаются в уточнении.

— Ваш ответ слово в слово повторяет ответ герцога Аликсана, — сказал Саже. — Он тоже принял все и высказал такое же пожелание. Если у вас нет возражений, то осталось только уломать герцога Дорейна, чем сейчас должен заниматься Рошти, а говорить на эту тему с герцогом Марди, наверное, не будут вообще.

— И чем вызвано такое пренебрежение к одному из самых сильных герцогов королевства? — спросил Аленар.

— Этот вопрос мне поручили обсудить с вами, но только наедине. Пусть все выйдут, иначе разговора у нас с вами не получится.

— Выйдите, — сказал герцог. — Но будьте поблизости. Ну, уважаемый граф, теперь мы с вами одни, так что можете излагать то, что хотели.

— Есть общее мнение, что с семейством Марди нужно кончать! — жестко сказал Саже. — Олен совершенно неуправляемый, да и его сын немногим лучше. Вы знаете, что большинству герцогов наш король не по нраву, но они готовы терпеть выходки Андре, потому что Марди несравненно хуже. К тому же король взрослеет и понемногу избавляется от своих недостатков. Под нашим давлением Марди привел войско, но толку от этого никакого нет. Видно, что Олен не хочет драться с Мехалом и нести потери. Его задачей, вне всякого сомнения, является демонстрация активности с целью выждать, пока мы все ослабеем, и навязать потом свою волю. Причем так он себя будет вести или до тех пор, пока мы за него не возьмемся всерьез или, что хуже, пока не снюхается с Мехалом. В последнее многие не верят, но Рошти уже принял меры. Плохо, что мы сильно ограничены в своих возможностях. Даже знай мы, что Марди в первый же удобный момент ударит нам в спину, все равно сделать можем очень мало.

— А что будет с самим герцогством? — спросил Аленар.

— Его планируется разделить на три части и отдать поровну вам, Бенитару и Лазони. Или у вас есть другие предложения?

— Нет у меня других предложений, — покачал головой герцог. — Высказанное вами меня вполне устраивает. Это все вопросы или есть еще?

— Пока это все, — ответил Саже. — Герцог Рошти, отправляя меня к вам, высказал надежду, что ваши с ним отношения станут более дружескими.

— Почему бы и нет? — ответил Аленар. — Я готов к дружеским отношениям, если они не пойдут во вред королевской власти!

— Что-то вы сегодня рано, Джок. Что-то важное?

— Да как вам сказать… Я думаю, что сегодня вас будут убивать. Как, по-вашему, Серг, это очень важно или не очень?

— Садитесь на диван, — показал Сергей на диван в своей гостиной. — Рассказывайте, что вас привело к такому выводу.

— Семьи всех ваших слуг находятся под наблюдением. Конечно, этим заняты не мои люди, а соседи, которых материально заинтересовали и предупредили, чтобы не болтали лишнего. Резон в этом есть: к вам легче и безопасней подобраться именно через слуг, а их взять на крючок не только золотом, но и припугнув возможной печальной судьбой близких. Вчера нам сообщили, что к вашему подавальщику Стару Гаржи приехали какие-то люди, которые вывели из дома и усадили в карету его жену и дочь. Причем женщина выглядела испуганной, а дочь плакала. Позже, когда дома появился Стар, к нему на этот раз уже пешком наведались двое. Одного из них соседка узнала по утреннему визиту. Стандартный прием — взять в заложники семью и поманить золотом. Не удивлюсь, если сегодня в вашем компоте будет яд.

— Семью ему, конечно, не вернут?

— Конечно, нет. Женщин используют, прирежут и спрячут трупы. Остального золота ему тоже не видать. Зачем кому-то платить за уже сделанную работу? Скорее, получит сталь под ребра, чтобы с горя кого-нибудь не выдал. Что там за шум?

Джок выглянул за дверь в коридор, где стояли гвардейцы, и вернулся уже со слугой, который обслуживал Сергея в трапезной.

— Ваша светлость! — упал на колени слуга. — Ради всех богов, помогите! У меня похитили жену и дочь и требуют, чтобы я вас отравил, не то надругаются над ними и пришлют мне порубленными на части. Золото вон дали — он бросил на пол звякнувший кошель — и пообещали еще.

— Где яд? — спросил Джок.

— Вот он, ваша милость! — слуга поспешно порылся в одежде и передал барону небольшой деревянный флакон. — В этой бутылочке какие-то шарики с приятным запахом. Сказали, что достаточно одного, но лучше — два.

— Понятно, что это, — мрачно сказал Джок, забирая флакон. — Смерть без вариантов. Знал я когда-то одного человека, который этим баловался. Почему ты не выполнил заказ, а пришел к нам?

— Нечто я дурак? — ответил слуга. — Зачем мне убивать господина, от которого я ничего, кроме добра, не видел? Чтобы опять разгорелась драка за его трон, да еще сейчас, когда идет война? Да и никто мне семью назад не вернет и никакого золота не заплатит. Прирежут, когда выйду домой, чтобы не болтал лишнего, и все дела!

— Расскажи, как выглядели пришедшие, — приказал Джок.

— Один был самым обыкновенным, — начал рассказывать слуга. — На улице мимо такого пройдешь и не вспомнишь, что когда-то видел. А вот второй — приметный. Глаза маленькие и злые, а уши большие и немного заостренные кверху. Я таких у других и не припомню. И на правой щеке от угла рта тянется тонкий, еле видимый шрам. Да, еще у него большие залысины!

— Достаточно! — прервал его Джок. — Эта личность мне известна. Значит так, сейчас тебя отведут в комнату, где будешь сидеть, пока не разрешим выйти. А мы поищем и твоих обидчиков, и семью. Заранее ничего обещать не буду, но что сможем сделать, сделаем.

— Ну и чья это работа? — спросил Сергей, когда слугу увели.

— Один исполнитель из столичной гильдии убийц, второй, скорее всего, — тоже. Сейчас по-быстрому отловим их главу и сильно его озадачим их поисками. А найдут их, найдем и семью слуги, да и на заказчиков можно будет выйти. Хотя почти наверняка это дело рук подручных Мехала. У него такими делами занимается служба Преданных. Ее глава — барон Мерток — тварь еще та. Я вас покидаю и напоследок прошу быть осторожнее с пищей. Все яды как-то меняют ее вкус и запах, поэтому если почувствуете непривычный привкус или запах, отставляйте такую еду и зовите нашего врача. Он в ядах очень хорошо разбирается.

Выйдя от герцога, Джок быстро нашел шевалье Сатарди.

— Тебе срочное задание. Берешь троих наших волчар и едешь к Граху. Не забыл еще, где его искать?

— Что мы не поделили с гильдией убийц? — спросил Сатарди.

— Нашего герцога. Двое их членов взяли на него заказ. Скорее всего, подсуетился барон Мерток с подачи своего короля. Мехалу жизненно важно не допустить нас летом на свои пути снабжения. Одного из убийц я узнал по описанию. Это Злой Барри. У второго во внешности нет характерных особенностей. Есть у них несколько таких ребят. Они взяли в заложники жену и дочь нашего слуги, поэтому времени терять нельзя, может быть, еще спасем. Возьмите карету, но до самого дома сразу не доезжайте, ни к чему, чтобы его арест видели соседи. Тащи Граха ко мне, там и разберемся.

Разбор долго не продолжался. Когда два мордоворота втолкнули в кабинет Лишнея пухлого, румяного старичка, остатки волос у которого были заплетены в небольшую косу, Джок подошел к нему и без разговоров закатил такую оплеуху, от каких потом полдня звенит в ушах.

— Что же это вы творите, сучьи дети? — спросил он очумело трясущего головой старика. — Скажи, я тебя предупреждал? Я к вам со всей душой, а вы посмели поднять руку на герцога! Если я сейчас брошу в нижний город армию и перетрясу ваше дно, не будет больше ни дна, ни вашей гильдии. Я понимаю, что дерьмо всегда всплывает, что опять появятся люди, подобные тебе. Но тебя-то уже больше не будет, это ты понимаешь?

— Кто? — спросил старик, усаживаясь на стул. — Скажи, кто это сделал и тебе доставят их головы! И драться совсем ни к чему. Ты прекрасно знаешь, что я не контролирую все заказы. А твои слова я всем передал. Если кто по жадности на них наплевал, мы его тебе выдадим.

— Чтобы сегодня же у меня был Злой Барри и тот, с кем он работал. Второй никаких примет не имеет. Они выкрали женщину и ребенка. Крайне для вас всех желательно, чтобы они были доставлены ко мне живыми. И за эту семью вы должны забыть. Я ясно выразился?

— Может быть, мне сразу и их заказчиков доставить?

— Если сможешь, я это учту на будущее.

— Я не идиот, Джок! — сказал старик. — И я прекрасно понимаю, кому нужна смерть герцога. Так вот я под Мехалом жить не хочу, да и негде будет жить, если сюда придут сатхемцы. На месте столицы останутся развалины и пепел. Мы постараемся сделать все так быстро, как сумеем. Если твоим парням нетрудно, пусть довезут меня до улицы медников. Мне туда на своих двоих долго добираться, а так и вы свою добычу быстрее получите.

Примерно через четыре часа к двухэтажному зданию службы безопасности подкатила карета. Из нее вышел пожилой мужчина, который помог спуститься молоденькой женщине, а потом вынес на руках ребенка. Стражники, которых он позвал от входа, выволокли из кареты четверых связанных мужчин и увели в здание. Мужчина с ребенком зашел туда сам, и следом за ним побежала женщина.

— Что с ней? — спросил спустившийся в холл Сатарди, имея в виду ребенка.

— Снасильничали обеих, — отводя глаза, пояснил представитель гильдии. — Бабе это в удовольствие, а ребенку… Жива она, но нужно срочно лечить. Мы их уже такими застали. Грах говорит, что если нужно, мы отслужим.

— Может быть, и отслужите, — сказал ему Сатарди. — Это как Джок решит. Давай мне ребенка. Как вас зовут, леди?

— Меня зовут Ленни, и я не леди, — ответила женщина.

— Это вы просто пока не в курсе. Вашему мужу за верность указом герцога присвоено дворянство. Соответственно, и вам с дочерью тоже. Сейчас вас отвезут во дворец и временно поселят там. Сразу же по приезде вашей дочерью займется врач герцога. Быстро подать карету! — приказал он стражникам. — И найдите двоих им в сопровождение.

Отправив женщину с девочкой, он, не теряя времени, спустился в подвал, где у них проводились допросы. Джок уже работал.

— Тебе передали мои слова, сволочь! — кричал он на убийцу, который, судя по описанию, был тем самым Злым Барри. — На деньги польстился, урод! Кто из вас насиловал девочку? Ты? Отвечай!

— Что мне тебе отвечать, — зло ответил допрашиваемый, сплюнув на пол вместе с кровью два зуба. — Все равно ведь кончишь!

— Калите железо! — велел Джок. — Просто так я его за черту не отпущу! Только займетесь им позже, а пока давайте второго.

Когда доставили второго убийцу и бросили его связанного на стул, Джок подошел и сильным ударом кулака в лицо сшиб его на пол допросной комнаты, добавив пару ударов ногами.

— Тоже развлекался с ребенком? — спросил он, глядя в невозмутимое лицо убийцы.

— Вот еще! — тоже кровью сплюнул тот. — Я этим с детьми не занимаюсь, мне баб хватает! Это вы с Барри спрашивайте, когда он резвился, меня в доме вообще не было!

— Если не врешь и будешь говорить, умрешь легко, — пообещал Джок.

— А если откупиться услугой? — попробовал выторговать себе жизнь допрашиваемый. — Нас ведь для убийства нанимали сатхемцы, так я могу для вас прикончить кого-нибудь из окружения Мехала. Я в их столице три года работал, не подведу.

— И барона Мертока можешь?

— А что там сложного? — даже удивился убийца. — Только и того, что его все там боятся до дрожи, а домой он ездит чаще всего верхом. Садануть с чердака из арбалета, и нет барона. В охране у него всего двое. Они даже не поймут откуда стреляли.

— Неплохое предложение, — согласился Джок. — Осталось только понять, с чего я тебе должен верить на слово? Кто мне даст гарантию, что, выйдя отсюда, ты просто не смоешься?

— Вы ведь тот самый Джок Лишней? — спросил убийца. — О вас идет молва, что, однажды дав слово, вы его всегда держите. У меня в купеческих домах лежит сумма в две тысяч золотом. Если после выполнения работы вы мне обещаете прощение и вернете бумаги на это золото, я все исполню. Куда мне бежать от таких денег? Тем более, что завалить вашего барона для меня не слишком трудно.

— Этого убрать в камеру и сегодня не трогать, — приказал Джок Сатарди. — Я уезжаю к герцогу, а ты пока поработай с агентами Мертока. Особого интереса они не представляют, поэтому нужно лишь убедиться в том, что к нам не попали случайные люди. Потом их кончите быстро, а эту сволочь Барри пусть помучают так, чтобы ему смерть стала избавлением. За то, что он сотворил, любой муки будет мало! Тебе на это смотреть не обязательно, так что закончишь свою работу и возвращайся.

Уже на третий день после приезда во дворец герцога Свен заскучал. Увидев изнывающего от безделья гостя, Сергей попросил его позаниматься с воинами элитного отряда. Выяснилось, что помимо того что Свен великолепно стрелял из лука, он еще виртуозно работал копьем, да и мечом владел лучше многих в отряде. Теперь он круглый день пропадал в лагере, зато начала скучать Лаша. Мужа не было, а детям было достаточно общества друг друга, поэтому она все время проводила вместе с Альдой и Лани, с которой быстро сошлась. Сура куда-то отправили на несколько дней, и к женской компании на время примкнула Гала. Леора, наконец, получила долгожданное предложение от своего барона, приняла его и после свадьбы переехала жить в новый город. Во дворец герцога она за все время забежала лишь однажды по какому-то делу. Часто по вечерам к женщинам присоединялся Сергей. Такие вечера всегда заканчивались песнями под гитару. Точно так же они проводили время и тогда, когда гонец из столицы принес весть об убийстве принцессы. Ему было приказано найти герцога и вручить ему письмо Лантара лично в руки, что он и сделал.

— Что случилось? — всполошилась Альда. — Серг, что с вами?

— Господи! — сказал Сергей, уронив на диван гитару. — И эту тоже!

— Что случилось, брат? Что тебе такого сообщили? — обхватила его руками Лани.

— Пять дней назад кто-то ударом кинжала убил во дворце принцессу Аделлу! Ведь писал же я Лантару! Почему всех моих женщин убивают?! Как я могу себе позволить кого-нибудь любить, если вместо радости и счастья несу своим избранницам скорый конец?

Он обхватил голову руками и через спальню Лани ушел в свои комнаты, забыв на диване письмо герцога.

— Его нужно хоть немного успокоить! — со слезами на глазах сказала Лани. — А у меня ничего не получилось! Сходи к нему, Альда! Он не любил принцессу, но они были близки, и вот убили и ее! Да он сейчас сойдет с ума или вообще никогда больше ни к одной женщине не подойдет!

— Как я могу войти в спальню герцога? — запаниковала Альда. — Что ты такое говоришь?

— Что думаю, то и говорю! — заплакала Лани. — Для тебя он не герцог, а просто влюбленный в тебя человек! Ему сейчас больно и одиноко! А для меня он самый близкий мне человек, который страдает, и я не могу ему помочь! Ты что, не знаешь мужчин? Она его любила, а он всячески затягивал свадьбу, а потом вообще сделал шаги к разрыву помолвки. А теперь он начнет себя обвинять во всем! Тем более, что у него убивают уже четвертую женщину. Тут любой с ума сойдет! Так ты идешь или нет?

— Идите, Альда! — подтолкнула ее Лаша. — Герцогиня права. Ему очень плохо, а кто в такие минуты поможет, как ни любимая девушка. Он же вам тоже не безразличен, я же вижу! Возьмите письмо!

Видя ее нерешительность, Лани взяла девушку за руку и повела в свою спальню, а потом открыла дверь в комнаты брата и чуть ли не вытолкнула ее туда. Альда сразу увидела Серга, лежащего ничком на кровати, и его вздрагивающие плечи. Поборов стеснительность, она подошла к кровати, села на ее край и провела рукой, приглаживая ему растрепанные волосы.

— Почему? — спросил Сергей то ли ее, то ли самого себя. — Почему я не плакал, когда убили любимую мной Лару, и рыдаю по девушке, которую мне навязали насильно?

— Может быть, все дело в чувстве вины? — предположила Альда. — Своей жене ты отдал все, что мог, не смог лишь ее уберечь. А принцессе, которая тебя полюбила и мечтала о свадьбе, ты подарил лишь немного радости и много обмана. Только ты зря думаешь, что она погибла из-за тебя.

— Спасибо тебе за добрые слова! — сказал он, садясь на кровати и вытирая глаза рукой. — Разревелся, как девчонка! Ты не права, Альда. Я знаю, что причина ее смерти во мне, точнее, в навязанной мне помолвке. Причем даже догадываюсь, чьих это рук дело! Герцог Марди рвется к трону, а тут эта помолвка! Если бы мы поженились, а он убил короля, то остался бы еще я. Прав на трон у меня было бы немного, но гораздо больше, чем у него. А если учесть, что мужчин в династии вообще не осталось… И потом, остальные герцоги, кроме Лантара и Дорейна, знали о моем решении разорвать помолвку. А вот Марди этого не знал, поэтому и поторопился с убийством. Ведь сама по себе принцесса никому не мешает. Мешать могут ее муж или сын. Если бы не я, ее попытались бы убить вместе со всей королевской семьей. И раз он решился на это убийство, значит, времени у нас совсем нет. Давай я прочту письмо, а то дочитал только до строк о ее смерти.

Он прочел письмо и бросил его на кровать.

— Аленар просит меня выступить раньше. Он считает, что мои успехи могут поколебать решение Марди нанести нам удар в спину. А у меня нет такой возможности!

— О каком ударе ты говоришь? — поразилась Альда. — Как такое вообще возможно?

— Когда человека годами грызет гордыня и жажда власти, становится возможным все, — сказал Сергей, вновь беря в руки письмо. — Мы это только предполагали, а теперь герцог Лантар пишет следующее: «Ни у кого уже нет сомнения, что Марди замыслил измену. Наши люди в ставке герцога неоднократно видели графа Бенхама, который последние годы жил в Сатхеме, и, по слухам, был очень близок Мехалу. Фактически он является его доверенным лицом в нашем королевстве. Графа хотели перехватить, но Марди отправил его в свою провинцию с большим воинским эскортом, так что с захватом ничего не получилось».

— А почему мы не можем раньше выступить? Из-за дорог, или не готова армия?

— Дороги еще полностью не просохли из-за недавних дождей, но большой грязи нет, а та что есть, нам бы сильно не помешала. Части солдат еще неплохо потренироваться, но это меня не задержало бы. Самое главное, что до новолуния еще пятнадцать дней, поэтому выход я запланировал через декаду. Пока подойдем…

— А при чем здесь Луна?

— Это секрет, о котором во всей армии знают лишь несколько человек. Подробности тебе ни к чему, просто знай, что для той хитрости, которая нам поможет быстро и без потерь взять города, занятые сатхемцами, нужна ночная темнота. Иначе нам придется штурмовать их так, как это делают обычно, теряя время и людей. Вряд ли я тогда напугаю Марди своими успехами.

— И что же делать?

— Я, кажется, знаю что. Нужно будет завтра отправить своих доверенных людей в разные части провинции, по большей части на север. Они дали мне своих воинов, но гораздо меньше того числа, какое оставили себе. Мне есть что им сказать, чтобы получить дополнительную помощь. А если я ее получу, смогу забрать в поход всю армию, оставив столицу под охраной северян. Если даже с помощью Марди Мехал потреплет армии короля и герцогов, сейчас, когда о его замыслах всем известно, полного разгрома не получится. По крайней мере, я на это надеюсь. О том, что будем делать дальше, сейчас задумываться рано. До той поры еще много чего может случиться.

Генерал Морн сидел в своей штабной палатке и думал. Уже третий день сатхемцы проявляли повышенную активность, пытаясь пробиться к окруженному Дарку. Семь армий герцогов и армия короля надежно блокировали четыре тысячи воинов Сатхема во главе с их королем, окружив город сплошным кольцом войск и выставив сильные заслоны на всех возможных путях подхода противника со стороны занятых ими городов в провинции Рошти. У армий Сандора, даже не считая герцога Аликсана, было уже на треть больше бойцов, и генерал был бы спокоен за исход летней компании, если бы не два «но». Огромным недостатком была полная несогласованность действий почти всех армий. Все герцоги, кроме Лантара и Дорейна, категорически отказались подчинять свои армии кому бы то ни было, кроме ими назначенных генералов. Но армия Лантара только называлась армией и по своей численности уступала любой другой самое малое в пять раз, а Дорейн, хоть и подчинил ему своего генерала Браса, но поставил армию так, что между ней и королевской находились две других. И как в такой ситуации ими управлять? Вторым крупным недостатком было то, что соседями Морна по правому флангу были войска герцога Олена Марди, которыми командовал генерал Галлер. Первым камнем, упавшим на душу генерала, было письмо герцога Лантара, в котором Аленар высказал опасение, что в погоне за троном герцог Марди может не побрезговать помощью Мехала. Что нужно было сделать, чтобы такую помощь получить, Морну объяснять не требовалось. Тогда он не придал особого значения письму герцога, но позже, когда стало известно о графе Бенхаме, заколебался. Не принимать такое в расчет он не мог, поскольку ценой его ошибки была бы гибель армии короля. Он поговорил кое с кем из своих офицеров и определил порядок действий на случай предательского удара. Сделать можно было до обидного мало, поскольку все они стояли на плоской, как стол, равнине и только в небольшом отдалении, за позициями войска Марди тянулась цепочка низких холмов. Генерал немного поменял местами несколько отрядов и увел из лагеря всю свою немногочисленную кавалерию якобы в рейд, а на самом деле вывел ее за холмы и там спрятал фактически в тылу войск Марди. Пусть их только пятьсот человек, но в случае предательства, их удар в спину соседям позволит вывести из боя хотя бы часть войск, пожертвовав остальными. Через пару дней, когда должны были подготовить осадные орудия, был назначен общий штурм Дарка, но, скорее всего, сатхемцы попробуют выручить своего короля уже сегодня. Вчера все армии, кроме армии Марди, выделили дополнительные силы чтобы этому помешать, но, судя по сегодняшним событиям, этих сил оказалось недостаточно и теперь опять придется слать подкрепления к тракту. И опять сволочь Галлер своих не пошлет, а это значит, что в случае чего соотношение сил еще больше изменится в его пользу. А там штурм, когда все и должно решиться.

— Генерал! — заскочил в палатку его адъютант. — Прискакали гонцы от барона. Сатхемцы прут по тракту в большой силе. Он передал, что там уже чуть ли не восемь тысяч против наших четырех и войска все подходят. Что будем делать?

«Вот и конец мучительным сомнениям, — подумал он, поднимаясь с грубо сколоченного табурета. — Сейчас все решится, по крайней мере, для нас».

Глава 7

— Послушайте, шевалье! — сказал Сергей Джордану. — Я хочу отправить вас с очень важной и секретной миссией на север провинции. В ее остальные части с подобными заданиями будут отправлены другие, но в том, что я хочу получить, возможности у северян больше. Вам будут даны широкие полномочия, подтвержденные моим указом и отряд сопровождения в два десятка кавалеристов. Теперь слушайте, что нужно сделать. Вы будете заезжать во все крупные имения и в города. Владельцам имений и главам магистратов нужно четко объяснить, что от них требуется и почему. При этом каждый раз предупреждайте, что эти сведения только для них, чтобы не слишком распускали языки. Болтать, конечно, будут, но меньше. Война близится к концу. Все властители нашего королевства, кроме герцога Марди, вступили в борьбу с врагом и поставили войско Сатхема на грань поражения. Видя, что одному ему с нами не управиться, Мехал решил заручиться поддержкой герцога Марди, чтобы тот, презрев долг, нанес удар в спину остальным силам королевства. За это Мехал обещал помочь ему овладеть короной. Я ухожу в битву, которая решит исход войны, решит, кто будет жить на этой земле и пользоваться всеми ее благами. Поэтому я беру в поход всех, кто к нему готов, оставляя в Ордаге лишь часть столичного гарнизона. Но наша столица находится всего в трех днях пути от границы с Сатхемом, а путь хоть и труден, но преодолим для войска. Поэтому в этот решающий для королевства момент я прошу северян оказать нам помощь, направив свои дружины для охраны нашей столицы. Хочу предупредить всех, что если найдется такой род, который решит воспользоваться временной слабостью соседей, отдавших мне своих воинов, после войны этот род моими стараниями исчезнет весь до последнего человека. Вот пусть и думают.

— Ваша светлость, — растерянно сказал Джордан. — Насчет герцога Марди это все правда, что ли? Как же так можно?

— Он всю жизнь рвался к трону, снедаемый жаждой власти, а теперь ему дали надежду. Его войско стоят рядом с войсками других, но ни в одном сражении так до сих пор и не участвовало, а в окружении Марди видели людей Мехала, которых он не выдал, а взял под свою защиту. Предательский удар может быть нанесен в любую минуту, но если его дожидаться, а только потом посылать за помощью, эта помощь может уже никому не понадобиться. Понятно? Вот и прекрасно. Выполните все, как должно, станете бароном!

Едва только Джордан вышел из кабинета, как в него вошел Джок.

— Приехал Джолин, — с порога сказал он. — Я его к вам тащить не стал, расскажу сам. Разведку они провели. Выяснили, что все те отряды, которые мы оставили по деревням, там и сидят. Сатхемцы в направлении Зельска не выдвигались. За то время, что они наблюдали за трактом, в сторону Рошти проследовало несколько конвоев. Кроме обозов, в каждом было не меньше пяти сотен бойцов. Получается, что все подкрепления или их большая часть уже проследовали к Мехалу. В города Джолин сунуться не решился, пленных брать было негде, поэтому долго не задерживались.

— Понятно, — сказал Сергей. — С сегодняшнего дня я начинаю готовить армию к походу. Дня через три проведем совещание с офицерами, тогда же выступят первыми разведчики и сотня Пармана. А через пару дней выйдут все остальные. Уже сейчас по пути следования армии начали завозить топливо и продовольствие. Все немного раньше, чем я планировал, но лучше нам рискнуть, чем опоздать.

— Берем всех?

— Оставлю в столице половину гарнизона, а остальных забираем. К этому времени уже начнет поступать помощь из провинции, так что совсем без защиты город не останется. Я очень надеюсь, что Джордан приведет с севера многих. У них там достаточно вторых-третьих сыновей, которым дома ничего не светит, а у меня можно к титулу заслужить имение. В Парнаде две трети благородных семейств вырезали, не оставив наследников.

— Как женщины восприняли телохранителей? А то я ни с кем из них еще на эту тему не разговаривал.

— Без особого восторга, но с пониманием, — ответил Сергей. — Пришлось рассказать о попытке отравления. Теперь они по очереди бегают проведать девочку и таскают ей всякие вкусности. Амели их гоняет, но вяло, потому что ее подопечной радость сейчас — лучшее лекарство, а она рада и гостьям и их подаркам. Если кто и ворчит, так это моя сестра. Но она со свойственной юности самоуверенностью очень сильно преувеличивает свои возможности.

— Воздействуйте на своего генерала, милорд, — попросил Джок. — Пусть хоть сейчас переселит свою семью к вам во дворец. У меня не так много людей, чтобы охранять еще и его дом в столице. Да и им в его отсутствие будет не так одиноко.

— Я скажу Севоржу, — пообещал Сергей. — Когда мы уйдем, здесь опять все будет на вас. Я не буду вас просить приложить все силы, чтобы сберечь тех, кто мне дорог. Знаю, что вы без всяких просьб сделаете все, что в ваших силах. Потерять их для меня равносильно смерти.

В приемной никого не было, а все запланированные им для себя до обеда дела были переделаны, поэтому Сергей решил сходить к сестре, надеясь застать там и Альду. После того вечера, когда она первый раз сказала Сергею «ты», девушка перестала его опасаться, и это ее доверие радовало его и рождало надежду на большее.

В гостиной Лани, помимо нее самой, были еще Альда и Лаша.

— А куда девали молодежь? — спросил он, заходя к ним из коридора. — Я что-то ни Алекса, ни вашей юной прелестницы, Лаша, кроме как в трапезной, больше нигде не вижу. Чем они вообще заняты?

— У вас большой дворец, милорд, — улыбнулась Лаша. — Чтобы исследовать каждый его закоулок, нужно время. У вас в подвале не водятся привидения?

— Не знаю, — честно ответил он. — Я ведь в нем только один раз и был, когда первый раз сюда пробирался подземным ходом. Да, надо будет его запереть и на всякий случай показать вам и отдать ключи. Джок вас будет охранять и днем, и ночью, но мало ли что может случиться. А в привидений я, если честно, не верю.

— Ну и зря! — сказала Лаша. — Альда вам не рассказывала про призрак старого Ксавье? Его и Гала видела, и Алекс. Вот он мою дочь этими призраками и заинтересовал. Я им в подвал лазить запретила, так их понесло на чердак! Отец Альды хотел к осени нанять им учителей. Может быть, не ждать, пока пойдут дожди? А то они точно куда-нибудь влезут на свои и на наши головы!

— Хорошая мысль! — согласился Сергей. — А о призраке правда, что ли?

— Да, — ответила Альда. — Когда он читал в библиотеке, я его видела совершенно отчетливо. Даже кровь на виске, да и дорогу к золоту он нам указал. Мы до твоего прихода как раз говорили о таинственном. Вот мне и вспомнилось, как мы с Заром смотрели мое будущее. В нем ведь принцесса была еще жива. Получается, того будущего уже не будет?

— А что тебе по поводу этих видений говорил сам Зар? — с интересом спросил Сергей.

— Он сказал, что будущее еще не определено, и мы его творим ежедневно своими поступками. А увидеть можно лишь то, что с тобой произойдет скорее всего.

Во дворе ударили в било, и одновременно с этим распахнулась входная дверь, и в гостиную влетели запыхавшиеся дети.

— Я первым добежал! — закричал Алекс. — Правда, мама?

— Это нечестно! — обиделась Майя. — Ты в штанах бежал, а я в платье! Завтра тоже в платье побежишь! Мама, дадим ему одно на время?

— Ладно, ты первая прибежала, — пошел на попятную Алекс. — Завтра я лучше что-нибудь другое придумаю!

— Так! — оглядел обоих Сергей. — Матери, живо сметайте со своих детей паутину, и все идем обедать. Не знаю, кто как, а я проголодался. Да и людей заставляем ждать.

— Соседей о нашем уходе оповестили? — спросил Морн адъютанта.

— На левый фланг послали гонца к генералу герцога Лазони, — ответил тот. — Как вы и приказали, генерал, Галлеру гонцов не слали.

— Командира арьергарда ко мне! — приказал генерал. — И шевелитесь быстрее!

Через пару минут к нему подскакал командир отряда прикрытия.

— Можете не спешиваться, барон! — сказал ему Морн. — Сейчас вернетесь обратно. Мы уходим с позиций, чтобы предотвратить прорыв к городу свежих сил неприятеля. Помните, что вам следует делать?

— Не верю я в этот удар в спину! — проворчал офицер.

— Вы можете сколько угодно в него не верить! — повысил голос генерал. — Но вы должны быть к нему готовы и знать, что нужно делать. Или, может быть, вас заменить?

— Я выполню приказ! — зло сказал офицер. — Я могу отбыть к своему отряду?

— Да, поезжайте, барон, — разрешил Морн. — Моего коня!

Он принял повод у солдата и легко вскочил в седло, после чего в сопровождении адъютанта поскакал в авангард войска. Через несколько минут взревели сигнальные трубы, и колонны войск быстрым шагом двинулись к тракту, немного забирая вправо, чтобы обогнуть город. Достигнув передовых отрядов, генерал выехал вправо от идущих колонн, чтобы иметь возможность наблюдать за войском Марди. Минут пять ничего не происходило, так что он даже засомневался. А вдруг никакого предательства не замышлялось? Солдаты все равно узнают, кто отдал приказ беречься соседей, и слава перестраховщика прилипнет надолго, может быть, до самой смерти. Но нет, ряды пехоты армии Марди качнулись вперед, а потом волной хлынули вслед его арьергарду.

Барон не оплошал, почти сразу же развернув своих солдат, которые выставили перед набегающими мардийцами густой частокол копий. Прозвучал сигнал трубы и королевские копейщики сами бросились на замерший в двух десятках шагов от них строй уже вражеских воинов герцога Марди. Стоявшие передними попятились, но сзади их подпирали набежавшие товарищи. Дружный удар копий нанес мардийцам заметный урон, но вскоре воины барона лишились копий и взялись за мечи. Чтобы не понести больших потерь от стрелков, им пришлось по пятам преследовать медленно отступающий строй противника.

— Ну где же этот мальчишка! — выругался генерал. — Выживет, уши оборву!

Словно в ответ на его ругань из-за холмов вылетела конница и, прежде чем офицеры Марди успели развернуть строй, врубилась в него и погнала потерявших душу солдат, истребляя их сотнями.

Облегченно вздохнув, Морн пришпорил коня и бросил его догонять далеко ушедшие полки. Тысяча бойцов арьергарда и пятьсот кавалеристов остались умирать, чтобы дать остальным шести тысячам уйти из ловушки.

Еще задолго до подхода к позициям, на которых стояли войска, блокирующие тракт, все услышали шум битвы. Когда подошли к сражающимся, генерал отдал приказ, и снова заревели трубы. Услышав их, остатки заслона стали спешно разбегаться в разные стороны, освобождая коридор для свежего войска. Утомленные долгой сечей сатхемцы не выдержали удара королевских полков, и начали отступать. Их было все еще больше, чем воинов Сандора, но попробуй на равных драться с полным сил бойцом, когда сам четыре свечи подряд махал железом! На счастье королевских солдат вражеские лучники, которые могли расстроить их ряды и нанести серьезный урон, давно расстреляли запас стрел, поэтому войска Морна, пробив строй сатхемцев, двинулись прочь по тракту, огрызаясь стрельбой из луков и арбалетов на попытки их задержать. В пробитый коридор смогли уйти и многие оставшиеся на ногах бойцы заслона.

Оставив в покое удаляющихся солдат Морна, сатхемцы построились в подобие колонны и двинулись к городу. Под его стенами шло сражение десяти тысяч воинов трех армий герцогов Сандора с пятью тысячами мардийцев и четырьмя тысячами воинов Мехала, вышедших за городские стены. Прибытие еще семи тысяч сатхемцев решило дело: не дожидаясь пока их здесь всех перебьют, воины герцогов обратились в беспорядочное бегство. Уйти удалось только каждому второму, да еще спаслись армии герцогов Ингара и Бенитара, которые их генералы сразу же увели из-под стен Дарка, как только увидели предательство Марди.

Путь к городским воротам был густо устлан телами бойцов герцога Лазони, поэтому генералу Галлеру пришлось сделать крюк, чтобы объехать места, где их было особенно много. Когда он достиг ворот, короля Мехала в городе уже не было.

— Его величество просил вам передать, что выполнит все свои обещания! — сказал ему дожидавшийся генерала офицер, одна рука которого была наспех перебинтована. — Он спешно организует преследование королевской армии, а вашему герцогу предлагает пока самому занять столицу королевства.

Дождавшись, пока Галлер отъедет, он презрительно плюнул ему вслед и вошел в ворота мимо бредущих к месту побоища горожан. Было уже достаточно тепло, и капитан гарнизона Дарка отправил его жителей зарывать тела.

Двумя днями позже в королевский дворец примчался гонец от герцога Бенитара, который принес страшную весть.

— И что теперь? — спросила мать. — Не захотел слушать Аликсана, и каков итог? Сестры нет, армии нет, а скоро не будет и головы!

— Может быть, временно уехать к Аглае? — неуверенно предложил король.

— Если сбежишь сейчас из королевства, можешь в него больше не возвращаться! — зло сказала мать. — Аглая, конечно, приютит родичей, но здесь будет править тот, кто силой завоюет власть. Трон это не кормушка, право на него нужно доказывать, как доказывали все твои предки, начиная с основателя! А если уж бежать, то к тому, кто сражается и не предаст!

— Но у Лантара и раньше была слабая армия…

— У тебя потеря армии последние мозги отбила? — вконец рассердилась Ольда. — Я имела в виду Аликсана, Лантару сейчас самому впору искать пристанища. А тебе я бы рекомендовала взять его с собой. Уж он тебе дурного не присоветует! И нужно действовать быстрее, пока Марди не перекрыл путь на Ордаг! И лучше идти не с одними гвардейцами, а прихватить с собой те два полка, которые ты оставил для защиты столицы. И о казне не забудь, с тебя станется!

— Господа! — обратился Сергей к собранным в его кабинете офицерам. — Армия готова к походу, поэтому я отдаю приказ на выступление. Выйдем завтрашним утром в направлении Зельска. Разведчики уже выступили вместе с отрядом барона Пармана, теперь дело за нами. Поскольку здесь собраны только командиры полков, я уже могу раскрыть вам примерный план компании. Примерный, потому что многое в наших действиях будет зависеть от того, как развернутся события в провинции Рошти. Есть серьезные основания полагать, что герцог Марди замыслил измену, обещав поддержку Мехалу в обмен на корону. Мне вам не нужно объяснять, к чему может привести предательский удар в спину, тем более такого сильного войска, как у Марди. Поэтому мы с вами должны быть готовы к любому развитию событий. Первая часть плана состоит в том, чтобы собрать все наши силы в районе Зельска, откуда несколькими стремительными ударами захватить все города по тракту, занятые сатхемцами, и уничтожить или пленить их гарнизоны. Особая роль в этом отводится отряду барона Пармана, который своими силами должен будет открыть войскам ворота в города. Штурмовать их будем поочередно ночью. Но об этом я позже поговорю с теми из вас, кто будет участвовать в штурме. Гарнизоны в городах немногочисленные, да еще к тому же будут захвачены врасплох, так что всем вам там делать нечего, хватит и полка на город. В ближайшем к границе с Сатхемом Борске нужно будет оставить пару полков, чтобы они надежно блокировали тракт. Большая часть подкреплений, которые готовились в Сатхеме, или захвачены нами, или проследовали в Рошти, поэтому больших сил неприятеля я оттуда не ожидаю, но и небольшие могут причинить неприятности, если ударят в спину. Основную группировку сосредоточим перед Валентой. А вот дальнейшие наши действия будут зависеть от того, какие сведения нам доставит разведка. Если обстановка в Рошти не изменилась, выдвигаемся туда, попутно захватывая города на границе. Там у Мехала немалые силы, так что придется попотеть. Но если нам это удастся, мы лишим Мехала вообще всех резервов. Если же он с помощью Марди разгромил войска короля и остальных герцогов, то вести наступление мы не сможем, просто не хватит сил. А вот в обороне вполне сможем удержаться и сильно сократить численность противника. Наше главное преимущество, о котором пока никто не знает, это большое количество стрелков. Опыт их использования на хорошо защищенных позициях у нас есть, а предпринятые усилия позволили создать огромные запасы стрел и болтов. Я уверен, что Мехал в любом случае войну проиграет. Весь вопрос только в том, на сколько она еще затянется и сколько жертв потребует с нашей стороны. Поговорите со своими бойцами. Они должны быть уверены в нашей победе, но настроены на тяжелую борьбу.

Отпустив офицеров, Сергей вышел с ними в приемную, где увидел ожидающего его Джолина.

— Иди за мной! — приказал он ему, возвращаясь в кабинет. — Садись. У нас с тобой будет короткий, но важный для меня разговор. В поход ты не пойдешь.

— Ваша светлость! — взвыл Джолин. — За что?

— Молчи и слушай! Я тебя не наказываю, а наоборот оказываю доверие. Уходя в поход, я здесь оставляю самое дорогое, что у меня есть. Вчера во дворец переселилась семья Севоржа, так что помимо меня еще и он тебе будет обязан. Что бы ни случилось, моя сестра и все мои гости должны уцелеть. Этим будет заниматься Джок и его люди, к которым сейчас относишься и ты. Пусть сгорит дворец, пусть сгорит все столица, но ты их должен спасти и вывести в новый город. Если сгорит и он, тогда ваш путь сюда.

Сергей положил на стол лист бумаги, пару кошелей с золотом и ключ.

— На бумаге написано, как добраться до нужного места. В кошелях пятьсот золотых, а ключ от замка на двери потайного хода. У моей сестры есть еще один. Во дворце остается пятьдесят гвардейцев и десяток людей Джока. Все они обязаны подчиняться тебе беспрекословно. Коменданту нового города тоже отдан приказ, в случае необходимости, оказывать тебе всяческое содействие.

— Вы ожидаете неприятности, милорд, или принимаете меры на всякий случай?

— Я боюсь, Джолин! Я потерял уже слишком много близких мне людей, чтобы позволить себе роскошь быть беспечным! У меня нет каких-то сведений о возможной угрозе, но это ровным счетом ничего не значит. Считай, что такая угроза может прийти от кого угодно и действуй, невзирая на лица. Если нужна будет помощь городского магистрата, тебе ее окажут. Если нужны будут деньги сверх тех, что я тебе дал, обратись к казначею. Все ясно? Тогда иди заниматься делом.

— Рашт, — обратился Сергей к секретарю, покинув кабинет вслед за шевалье. — На сегодня я с делами покончил и иду к себе. Если вдруг кого-то принесет, решай все сам, а ко мне посылай только в крайнем случае.

У сестры сидела одна Альда, что Сергея очень обрадовало.

— С делами покончено, поэтому я на весь вечер ваш, — сказал он девушкам. — Завтра идти в поход, а у меня из-за вас сердце не на месте. Вроде все меры принял, а беспокойство все равно не оставляет. Бросить бы все и уехать с вами далеко-далеко, где нет войн и живут только хорошие люди.

— Здесь тоже немало хороших людей! — сказала ему Альда. — А война скоро закончится, ты же сам говорил. Или есть что-то, чего мы не знаем?

— Есть много такого, чего и я не знаю. Может быть, Мехал уже разбит, тогда и беспокоиться особенно не о чем. А если разбили наших, будет плохо. Я не сомневаюсь, что в конечном итоге мы победим. Только выстоять нам одним против Мехала будет очень трудно, несмотря на все мои сюрпризы. Боюсь, малой кровью не обойдемся.

— Свен решил идти в поход вместе с тобой, — сообщила Лани. — А Лаша сидит у себя и плачет. Дети сейчас рядом с ней, утешают. Ты за ним присмотрел бы?

— И как ты себе это представляешь? Не пускать его в бой или опекать в бою? Я всех своих солдат постараюсь уберечь и не губить попусту, а там уж как кому повезет.

— А ты? — спросила Альда. — Тебя могут убить?

— Риск для меня, конечно, гораздо меньше, чем для солдат, — ответил Сергей. — Но в таком походе его все равно будет достаточно. Постараюсь вернуться.

— Постарайся! — сказала Альда, глядя ему в глаза. — Не нужно разбивать мне сердце!

— Я выйду ненадолго, — сказала Лани и, переобувшись, вышла в коридор.

— Понятливая у тебя сестра, — грустно улыбнулась Альда. — Ты своего добился, Серг. У нас с Леорой был разговор, в котором она мне посоветовала принять твое предложение, если оно будет сделано. И добавила, что если у меня сейчас нет любви, она непременно появится, потому что таких, как ты, нельзя не любить. Я последую ее совету, но мне уже нет нужды ждать любви, я тебя и так люблю! Поцелуй меня сам, а то я этого делать не умею.

За первым поцелуем последовал другой, потом третий…

— Мне уже можно зайти? — заглянула в гостиную Лани. — Или еще погулять?

— Заходи, — сказал Сергей. — Будешь свидетельницей нашего обручения. Альда, ты согласна стать моей женой?

— Да, согласна!

— Счастливая! — сказала Лани, глядя на раскрасневшуюся девушку. — А мне еще три года ждать. Вчера, кстати, мне исполнилось одиннадцать! Пренебрежение к себе прощаю, а подарок за тобой все равно остается. Привезешь мне чего-нибудь из похода. Меч полегче или красивый кинжал.

— Ну извини, закрутился с походом и совсем вылетело из головы! — повинился Сергей и пошутил. — Может быть, подарить куклу?

— А подушкой по голове? — прищурилась Лани.

— Ладно! — засмеялся Сергей. — Что-нибудь привезу обеим. Только ты присмотри за моей невестой. И вот что, девушки. Помимо приставленных телохранителей вас будет опекать еще Джолин. Я ему дал указания, куда вам ехать в случае опасности. Слушать его нужно беспрекословно. Это тебя в первую очередь касается, сестренка. И о нашей помолвке широко оповещать пока не будем, скажем лишь тем, кому это необходимо знать. Так тебе будет безопасней.

Три дня спустя уже в Зельске Сергей вместе с Севоржем слушал только что вернувшегося Пармана.

— Как вы и советовали, милорд, мы выбрали своей первой целью Валенту. Здесь самые высокие стены и самый большой гарнизон, но этот город ближе остальных и, взяв его, мы сразу же получаем место для размещения армии. Город большой, а жителей осталось мало, так что мы там без труда разместим всех. Да и оборонительные позиции можно будет начать делать заранее. Кто его знает, как оно все обернется. Конечно, с армией можно отсидеться и за стенами, но тогда нас могут просто окружить и ждать, пока мы не съедим последний сухарь. Еды мы с собой взяли много, но, насколько я знаю, сидение за стенами в ваши планы не входило.

— Что по остальным городам? — спросил генерал.

— Мы успели посмотреть только следующий город на тракте — Даргу. Все, как и говорили беженцы. Стена гораздо ниже и предместье гораздо больше, чем в Валенте. Но людей в нем сейчас нет. Фуражиров сатхемцы не посылают: напуганные крестьяне окрестных деревень везут провизию сами. Но в городе их не обижают и платят исправно. Мы с одним таким беседовали. Что же это вы, говорю, врагу помогаете? А он мне отвечает, что попробуй, дескать, не помоги — живо кровью умоют или сожгут. Были случаи. Кстати, прошлой ночью небо закрыли облака, так что видно было чуть. По-моему, вполне можно работать. Даже еще лучше, поскольку мы будем неплохо видеть, а нас будет видно только вблизи, да и то только в движении.

— Значит, завтра в ночь будем брать Валенту, — решил Сергей. — Выезжай немедленно. Лестницы готовят?

— Перед отъездом отдал приказ. Должны уже сделать. Сколько даете солдат?

— Сейчас форсированным маршем отправим три полка. Учитывая многочисленность гарнизона, в город войдут два из них, а третий будет в резерве и на всякий случай проконтролирует дорогу. На месте окончательно все решишь сам. Полки отберем из тех, которые уже стояли в Валенте и знают город. Удачи вам! Ланс, распорядись насчет людей.

Меняя лошадей, Альбер весь день несся к Валенте. Лишь один раз он ненадолго остановился в небольшой деревне поесть и с час подремать. Ночью пришлось спешиться и устроиться на ночлег. Его путь пролегал редколесьем и обширными вырубками, поросшими кустарником. Попадалось и луга. Когда-то здесь жило много людей, но после мора лет двести назад остались лишь считанные небольшие деревеньки. Гнать коня и днем здесь было рискованно, а ночью такое мог себе позволить разве что самоубийца. К обеду второго дня он прибыл в свой лагерь, который был скрыт от города небольшой возвышенностью и березовой рощей.

— К штурму все готово, люди отдыхают, — доложил шевалье Грег Ликард, которого Парман оставил вместо себя. — Когда начнем, барон?

— Сюда скачут три полка. Если успеют до ночи добраться, ночью и начнем, — ответил Парман. — Сейчас еще рано, а свечи через три надо послать ребят в сторону Зельска лер на пять. Пусть разойдутся пошире и перехватывают кавалерию, а то как бы они сдуру не вышли на город. Перепугают сатхемцев, и прощай штурм. Я пока прилягу и малость отдохну. Если будет что-то важное, поднимите.

Альбер успел проспать часа три, прежде чем его разбудили громкие звуки голосов и конское ржание. Поморщившись, он поднялся со сложенного вдвое плаща, на котором лежал, и пошел искать офицеров. Долго поисками заниматься не пришлось: его люди привели всех трех полковников в свой лагерь.

— Приветствую, господа! — поздоровался Перман. — Вас разве не предупреждали о мерах безопасности? До города всего пара лер, а ваши люди себя совсем не сдерживают. Если из-за них нас обнаружат, штурмовать город будете сами без нас. Сядете на лошадей и вперед! Немедленно наведите порядок и устанавливайте временный лагерь. Закончите, и всем отдыхать. Вы долго были в пути, а лежать этой ночью будут только раненые и убитые. Остальные до утра будут бегать, как тараканы! Как стемнеет, оставите небольшое число людей в лагере с лошадьми, а остальные пусть выйдут к березовой роще и затаятся. Там будет пара моих людей, которые знают, что делать. Пока мы не открыли для вас ворота, все их приказы должны немедленно исполняться. Кто и что делает дальше, вы сейчас обговорите между собой. В Валенте вы были и город должны знать. Я думаю, что и комендант, и гарнизон находятся на тех же самых местах.

— А как же патрулирование дороги? — спросил один из полковников.

— А незачем ее патрулировать, — ответил Парман. — Мои люди проехались по ней довольно далеко и никого не увидели. А по ночам здесь по тракту бродят только бездомные собаки. Но, если хотите, поставьте у городских ворот своих наблюдателей, не помешает. Не сейчас, конечно, а как стемнеет. Увидеть они ничего не увидят, но шум обоза или топот конных услышат.

Операция по захвату Валенты прошла четко по плану. Несмотря на то, что реальный опыт ограничивался несколькими тренировками, никто не напортачил. Небо опять затянуло тучами, которые полностью скрыли тонкий серп Луны. До приема горькой дряни можно было лишь увидеть контуры предметов в двух-трех шагах от себя. Через свечу после приема было уже прилично видно, что позволило бесшумно подобраться к воротам, обращенным в сторону Рошти, и приставить десяток лестниц к разным участкам стены. Часовых не резали, а сняли выстрелами из арбалетов. Их сменщики были в башне и шума упавших тел не слышали. Для верности в каждого часового стреляли двое, и все выстрелы были сделаны практически одновременно по команде. Потом на оба захваченных участка стены забрались остальные и, разделившись, бесшумно бросились уничтожать караульщиков в двух башнях и охрану ворот. С башнями все прошло без проблем: надев очки, охрану быстро перебили стрельбой из луков, а закрытые тяжелые двери заглушили крики избиваемых караульных. А у охраны ворот тускло горели два масляных светильника, которые немного рассеивали мрак и позволяли не разбить себе лоб об стену. Попробовали воспользоваться очками, но для них было слишком темно. Щуря глаза от нестерпимо яркого света светильников, шестеро бойцов не торопясь спустились с лестницы и в упор расстреляли охранников, которые до последнего момента так ничего и не поняли. Погасив светильники, они быстро подняли решетку и вынули засов на воротах, после чего один из бойцов побежал давать команду полкам к атаке.

Сотня за сотней заходили бойцы Сергея в распахнутые ворота Валенты и быстро, почти не создавая шума, продвигались к казармам гарнизона, дому коменданта и вторым воротам, расположенным на другом конце города. Солдат даже не стали будить. Сняли часового, на свое несчастье заступившего на дежурство у ворот, и закрыли остальных массивным замком. Через небольшие высоко расположенные оконца мог пролезть разве что ребенок. А вот с комендантом и его офицерами церемониться не стали, поэтому они первыми из сатхемцев узнали, что город им уже не принадлежит. А днем позже к Валенте стали подходить остальные полки. Но отряда Пармана там уже не было, как и одного из трех пришедших ранее полков. Подготовив штурм Дарга, они отсыпались, дожидаясь темноты. Гарнизон здесь был в два раза меньше, чем в Валенте, поэтому наличных сил на него было с избытком.

Глава 8

— Просыпайтесь, барон! — разбудил Джока среди ночи голос Сатарди. — У нас неприятности.

— Что у вас случилось? — недовольно спросил Лишней.

Он проработал допоздна, совсем недавно заснул и сейчас безумно хотел спать.

— В город въехали король, его мать и герцог Лантар. Короля сопровождают сотня гвардейцев и два кавалерийских полка.

— Ему сообщили об указе герцога? — поспешно одеваясь спросил Джок. — Я имею в виду указ насчет солдат?

— Офицер патруля, который его встретил, попытался ему объяснить и предложил увести кавалерию в лагеря, но не преуспел. Король на него наорал и потребовал вести прямо к дворцу герцога. Он и ведет, только не совсем прямо. Так что у нас есть время, но очень немного.

— Где наши? Ты тревогу объявил?

— Собираются внизу. А гонца к гвардейцам я отправил. Большего пока сделать нельзя. Что ты собираешься делать?

— Собираюсь поставить на место его зарвавшееся величество. Наверняка бросил столицу Марди и сбежал сюда. Только по законам королевства прав у него здесь немного. Что мы ему со всей вежливостью и постараемся объяснить.

Через двадцать минут он уже был у ворот в дворцовый парк, возле которых собрались все гвардейцы.

— Что собрались — вижу, — сказал Лишней. — Молодцы! А почему арбалеты только у караула? Сейчас же принесите и изготовите к бою. Вы гвардия герцога, а не короля, поэтому должны в первую очередь защищать его интересы. И эти интересы представляю здесь я. Всем все ясно? Марш вооружаться!

Вскоре послышался отдаленный топот сотен копыт, который постепенно приближался, и вот из еле освещенной фонарем улицы на площадь перед дворцом начали выезжать всадники. На площади горели несколько фонарей, а у ворот по приказу барона зажгли десяток факелов, поэтому конных хоть и плохо, но все же было видно. Впереди ехал офицер патруля, которого Джок знал в лицо. Рядом с ним ехали пять гвардейцев, а чуть дальше — сам король, его мать и герцог Лантар. Остальные гвардейцы и несколько придворных следовали за ними. Самыми последними были кавалеристы, которые сейчас понемногу заполняли площадь.

Джок ударил каблуками коня, посылая его навстречу всадникам. По мере приближения он забирал немного в сторону, чтобы не мешать гвардейцам, если дело дойдет до стрельбы. Десяток головорезов службы безопасности последовали за ним, тоже сместившись влево.

— Рад приветствовать ваше величество! — пригнулся к шее коня Джок. — Миледи, я счастлив вас видеть! Приветствую вас, ваша светлость! Могу я узнать цель вашего визита?

— Вы кто? — неприязненно спросил король.

— Ах, извините, забыл представиться! — извинился Джок. — Меня разбудили в связи с вашим прибытием и я, наверное, еще не вполне проснулся! Я, ваше величество, барон Джок Лишней. Уезжая, наш герцог своим указом передал мне всю власть в столице, новом городе и военных лагерях. Так что я, можно сказать, представляю здесь власть. Поэтому еще раз осмелюсь попросить сказать мне цель визита.

— Я приехал в гости к своему вассалу! Этого вам довольно? Открывайте ворота!

— Я что-то не понял, — помотал головой Лишней. — Наверное, все-таки из-за недосыпа. Кто ходит в гости с тысячей воинов? Лейтенант, вы сообщили его величеству об указе герцога?

— Да, ваша милость! — ответил офицер.

— Тогда почему они здесь? — показал рукой на площадь Джок.

— Потому что это моя воля! — наливаясь кровью, заорал король.

— В этом городе для меня существует только одна воля — воля моего сеньора, — спокойно ответил Джок. — А она ясно выражена в его указе. Ни одна воинская часть не имеет права входить в столицу без его на то разрешения!

— Раз вы сейчас за него, может быть, вы дадите такое разрешение? — спросила королева, заработав бешеный взгляд сына.

— Я бы с радостью, миледи! — поклонился ей Джок. — Но помимо воли у его величества еще должен быть рассудок, не так ли? Как я могу впустить в небольшой парк тысячу ваших солдат и их коней? Они там и сами-то с трудом поместятся! Принять вас и разместить ваших гвардейцев в почти пустых гвардейских казармах, это мы можем. А вашим солдатам самое место в воинских лагерях за городом. Там и казармы, и конюшни, и комнаты для офицеров. Их поселят и обеспечат питанием и кормом для лошадей. Если потом будет желание, небольшое число солдат можно будет разместить рядом с дворцом в казарме столичного гарнизона. Но места для лошадей там нет. Прошу вас, герцог, воздействовать на его величество. Вы устали и хотите есть и спать, а мы здесь спорим из-за очевидных вещей. А вам еще нужно готовить комнаты. В конце концов, такое желание иметь под боком тысячу мечей уже начинает вызывать подозрение!

— Вы забываетесь, барон! — сказал герцог.

— Да? — ненатурально удивился Джок. — Тогда напомните мне в чем! Я прекрасно знаю законы королевства, а вот кое-кто их подзабыл! Но если вам кажется, что я проявил неуважение к его величеству или к вам, сообщите об этом моему герцогу, когда он вернется. Решать меру моей вины будет он.

— Вы не по чину наглы, барон, — кое-как справившись с бешенством, сказал король. — А если я прикажу своим солдатам открыть ворота силой?

— Интересные пошли гости, — задумчиво сказал Джок. — Конечно, вы можете попробовать. И даже очень возможно, что вам это удастся сделать. Нас тут мало и войти во дворец по нашим трупам будет несложно. А что потом? О вашем приходе и нежелании расстаться с кавалерией и уважать волю хозяина этих земель уже доложено коменданту нового города.

— Ну и что? — не понял король.

— А то, — пояснил Джок. — Что в его распоряжении сейчас шесть тысяч дружинников, которым ваши солдаты на один зуб. Вы все-таки плохо помните законы королевства. Если сеньор обидел вассала в его собственном доме без всяких на то оснований, он тем самым освобождает его от данной ему клятвы верности. Одним словом, если вы возьмете замок приступом сейчас, то завтра утром его вторично возьмут приступом верные герцогу дворяне, а совету герцогов придется выбирать себе нового короля!

— Совета герцогов давно не существует! — опять заорал король.

— Разве? — опять изобразил удивление Джок. — Тогда напомните мне указ, согласно которого его распустили. То, что он долго не собирался, еще ни о чем не говорит! Что же это вы, герцог, не просветили его величество?

— Мы об этом поговорим потом! — поспешно сказал Аленар королю. — Андре, не упрямьтесь! Раз есть лагеря, какого демона вам здесь нужна кавалерия? С кем вы собрались воевать? Если честно, я страшно хочу спать. Барон говорит дело, а вы уперлись вопреки очевидным вещам. Смотрите, какой небольшой парк! И что с ним сделают ваши кавалеристы? Да и не настолько еще тепло, чтобы ночевать под открытым небом!

— Ладно! — сверля Лишнея ненавидящим взглядом, сказал король. — Но гвардию я беру с собой!

— Это ваше право, — согласился Джок. — В дворцовых казармах много места.

— Я их возьму во дворец!

— Сколько их, сотня? — с неприкрытой насмешкой спросил Джок. — Даже если они готовы спать на полу в коридорах, это создаст всем массу неудобств. Нам придется кое-кого убрать, чтобы поселить вашу свиту, а вы хотите заселить во дворец сто человек. Даже если выбросить на улицу семью герцога и его гостей, места все равно не хватит. Возле своих покоев, если не доверяете нашей охране, можете поставить гвардейский караул, а больше их во дворце не будет! Дом моего господина не казарма! Решайте быстрее, а то я, в отличие от вас, действительно страшно хочу спать.

— Хорошо! — процедил сквозь зубы король. — Я возьму с собой десяток гвардейцев. Эгар! Скажи полковникам, чтобы следовали за этим офицером в воинские лагеря. Но завтра пусть меня навестят и расскажут, как устроили моих солдат!

Молодой придворный поспешно направил коня к военным, а гвардейцы по знаку Лишнея распахнули створки ворот.

— Кто командует гвардией, ваше величество? — спросил Джок.

— Барон Лораш, — буркнул король.

— Это я! — склонился к шее коня невысокий крепыш. — Что вам угодно?

— Сейчас вам дадут в сопровождение гвардейца герцога, который покажет ваши казармы и где находятся конюшни. Все конюхи, кроме одного, на ночь уходят в город, поэтому за своими лошадьми, да и за лошадьми ваших спутников вам придется ухаживать самим. Если сильно хотите есть, можно послать на кухню за колбасами и хлебом, но я бы рекомендовал остаток ночи все-таки поспать, а утром всех накормят горячим завтраком. Как управитесь, выделите своих людей в караул его величеству. Его комнаты будут на втором этаже в левом крыле дворца самыми последними.

— Я еще посмотрю, устроят ли они меня! — вставил король.

— Посмотрите, — покладисто сказал Джок. — Это покои прежнего герцога. Аликсан занял покои герцогини, чтобы жить рядом с сестрой. Лучших комнат во дворце просто нет. Естественно, там только нужно будет слегка убрать.

Джок повел гостей через внутренний двор в единственный вход во дворец, который не запирали на ночь.

— Парадные входы на ночь запираем, вы уж извините! — сказал он королю, который опять готов был взорваться при виде такого неуважения к своей персоне.

У входа дежурили два человека Джока, которые при виде приближающейся группы людей поднялись по ступенькам ближе к дверям и обнажили мечи.

— Это я, Ожен, — сказал Джок. — У нас поздние гости.

— У нас все в порядке, господин барон, — сказал один из двоих. — Поднять управителя?

— Поднимай и чтобы быстро бежал в большую гостиную. Я с гостями буду там. Дай мне ваш фонарь. Давайте, господа, я пойду впереди и буду светить, а то эта часть дворца ночью не освещается. Кто-нибудь помогите ее величеству подняться по лестнице, она довольно крутая.

Минут через пять все расселись в креслах гостиной и стали ждать управляющего.

— Где вас носит, Дорн! — раздраженно сказал Лишней. — У нас в гостях король, его мать, герцог Лантар и пять дворян их свиты. Поднимайте слуг и займите их комнатами. Для его величества нужно быстро привести в порядок покои, которые занимал Дей. Королеву и герцога поселим рядом с Газлами, только из комнат надо будет убрать лишние кровати. А остальных в следующие три комнаты по два человека. Извините, господа, но эту ночь вам придется поспать вдвоем. Если заниматься еще и остальными комнатами, провозимся до утра. Кто-нибудь будет есть?

— Я бы чего-нибудь перехватил, — сказал полноватый молодой дворянин.

— Значит, поднимите еще кого-нибудь из кухни. Пусть принесут на столики закуски и фрукты. И зажгите в коридорах фонари.

Через десять минут в замке поднялась суета. Не отошедшие до конца ото сна слуги таскали мебель, убирали пыль и меняли белье. Везде горели фонари, а на столиках стояли подносы с закусками и фруктами. Королева взяла себе один персик, остальные вяло пожевали мясо с хлебом. Исключением оказался тот дворянин, который высказал пожелание поесть. Он и поел, очистив полностью один из подносов.

— Ваше величество! — прибежал Дорн. — Ваши покои готовы! Сейчас будут готовы комнаты и для всех остальных.

Лани спала во второй от коридора комнате, и поднятый слугами шум ее не будил, пока дежуривший по ночам в ее гостиной телохранитель не открыл дверь в коридор узнать, из-за чего беготня. Надев халат и обув тапочки, она вышла в гостиную узнать, что случилось.

— Спите, госпожа, — сказал телохранитель. — Это приехали гости. Не перебивайте сон, завтра все узнаете.

Не послушав совета, девочка открыла дверь и чуть не столкнулась с сонным юношей лет шестнадцати, который шел следом за Дорном.

— Ты кто? — спросила она.

— Король, — буркнул он. — А ты кто?

— Герцогиня, — ответила Лани уже удаляющейся спине короля.

— Госпожа, вернитесь в спальню! — настойчиво сказал телохранитель. — Видите, все уже успокаиваются? Сейчас гости лягут спать, и ничего интересного для вас до утра все равно не будет.

Обычно Лани просыпалась рано и довольно долго валялась в кровати, прежде чем встать. Этим утром она тоже не заспалась, но сразу же встала и, не дожидаясь служанки, сама оделась и расчесала волосы. Телохранитель уже ушел, заперев входную дверь своим ключом. Девочка ее открыла и побежала к Альде, чтобы рассказать ей о приезде короля. Поднявшись по лестнице и свернув в нужный коридор, она стала свидетельницей того, как какой-то дворянин прижал к стене одну из служанок.

Молодой граф Роджин этой ночью переел мяса, поэтому встал с кровати с больной головой и мерзким вкусом во рту. Спать легли очень поздно, а тут еще оказалось, что барон Альвард, с которым ему пришлось делить комнату на двоих, сильно храпит. Ночью это ему не помешало, но утром Роджина разбудил храп, и второй раз заснуть не получилось. Кое-как одевшись, он проклял про себя и короля, который не позволил взять с собой слуг, и негостеприимных хозяев дворца. Выйдя в коридор, он узрел прехорошенькую девицу, которая куда-то спешила. К благородному сословию она явно не имела отношения, а в коридоре по раннему времени было пусто, поэтому граф схватил ее за руку и, подтянув к себе, задрал подол. На этот раз ему не повезло дважды. Иная служанка из молодых не имела бы ничего против того, чтобы позабавиться с важным господином, даже несмотря на то, что у него неприятно пахнет изо рта. А что такого? И удовольствие получишь, и деньги, как известно, лишними не бывают. Но эта служанка совсем недавно вышла замуж и никакого желания ублажать гостя не выказала, наоборот, начала вырываться. Это распалило графа еще больше, поэтому он не услышал, что к нему обращаются. Второе его невезение по имени Лани, видя что слова на приезжего хама не действуют, подошла к нему сзади и изо всех сил врезала острым носком туфли по внутренней стороне колена. Граф заорал и упал на пол, схватившись за больную ногу.

— Иди к себе! — сказала Лани служанке. — И постарайся здесь пока не появляться.

Вопли графа перебудили всех обитателей гостевых комнат. Первым из своей комнаты выглянул Аленар.

— Мое почтение, герцогиня! — кивнул он Лани. — Что это с графом?

— Приветствую, герцог! — поздоровалась в ответ девочка. — Так этот хам еще и граф? Когда он прекратит орать, объясните ему, а заодно и всем остальным, что в моем дворце служанки не привыкли к хамству приезжих. Если подобное еще раз повторится, я попрошу барона Лишнея, чтобы хама выбросили из дворца. И мне все равно, граф он или не граф!

Она постучала в дверь комнаты Альды, подождала, пока подруга ей откроет и зашла.

— Чего это ты ни свет ни заря? — спросила Альда. — И кто это там орал как резаный?

— Здравствуйте, тетя Лани! — поздоровался из-под одеяла Алекс. — Это вы треснули того, кто орал? Он нас всех разбудил!

— У нас тут новости, — мрачно сказала девочка. — Сегодня ночью понаехали гости. Самое для тебя неприятное это то, что принесло короля, да не одного, а с матерью, герцогом Лантаром и несколькими придворными. Вот одного из этих придворных я, как выразился Алекс, и треснула. Хам! Не успел приехать, как начал хватать служанок. Ладно бы договорились, а то Ана вырывается, а он вошел в раж и моих слов не слышит! Вот я его…

— И что делать? — спросила побледневшая Альда. — Уехать?

— Вот еще! — задрала нос Лани. — Король здесь гость, и прав у него меньше, чем у тебя! Ты невеста хозяина дома! Я думаю, раз он сюда прибежал, да еще и с матерью, то Марди, наверное, все же предал, и наших разбили. Тебя законам учили?

— Учили, — ответила Альда. — Но не всем, а тем, какие должна знать благородная девушка. А при чем здесь законы?

— А при том, что если гибнет семья герцога, король вправе выбрать другого. А вот для его замены уже нужна куча всяких условий, в том числе и единодушное решение всех герцогов королевства. Поэтому моему брату недовольство короля ничем не грозит. А в своей провинции он превыше короля. Конечно, у него перед королем есть долг и обязанности, но он их всегда соблюдал. Понимаешь? Ты не сможешь все время прятаться от короля, особенно когда станешь женой брата. Наплюй на все видения, а если будет надо, то и на самого короля. Если он позволит себе лишнее и оскорбит Серга в его собственном доме, то по закону сразу освобождает брата от всех клятв. А на такое он не пойдет. Ну понравишься ты ему, ну поухаживает — что в этом такого? Еще потом внукам будешь хвастать, что за тобой ухаживал король.

— Ничего ты не понимаешь! — вздохнула Альда. — Зар не стал бы меня предупреждать просто так. Но ты права, здесь я прятаться не смогу. Надо будет посоветоваться с Джоком и, может быть, уехать в то место, о котором Серг рассказал Джолину.

— Ладно, — сказала Лани. — Там будет видно. А пока давай я помогу одеть Алекса, а ты приводи в порядок себя. А потом я пойду в трапезную, а то как бы Дорн не усадил короля на место брата. Он до сих пор слишком трепетно относится к высоким титулам, а тут сам король!

Поговорив с управляющим, Лани поняла, что пришла не зря.

— Вот что, любезный! — сказала она Дорну. — Как король приехал, так и уедет, причем вам его благодарность ничем не грозит, он ваших усилий не заметит и не оценит. А вот на место брата я вам его сажать не позволю, иначе поговорю с бароном Лишнеем, и завтра во дворце появится новый управляющий. Вам ясно? Есть места для почетных гостей, туда и сажайте. А на место брата мы посадим его невесту. Что вы на меня так уставились? Не знали? Так, значит, узнали теперь. И стул Алекса тоже нужно туда перенести.

Выйдя из трапезной она увидела идущего туда Джока.

— Приветствую, барон! — поздоровалась Лани. — С вами хотела поговорить Альда.

— Приветствую, герцогиня! — сказал Джок. — Я сейчас подойду, только переговорю с Дорном.

— Если по поводу того, где сажать короля, то я уже распорядилась, — сказала девочка. — А то он надумал сажать его на место брата! Ничего, посидит как миленький на месте почетного гостя!

— Нет у вас, герцогиня, никакого почтения к королю! — насмешливо сказал Джок. — Ну раз уж вы сами так разумно всем распорядились, давайте пойдем к баронессе. Не знаете, что у нее за нужда во мне?

— Она боится короля, — пояснила Лани. — Слышали об их отшельнике? Так вот, когда она вместе с ним смотрела свое будущее, выяснилось, что король влюбится в нее с первого взгляда. А если верить тому, что говорят о нашем короле, ничего хорошего его любовь не сулит ни Альде, ни брату. И еще, как на зло, короля принесло, когда дома нет Серга! Кстати, я сообщила Дорну, что она невеста брата и приказала посадить ее на его места и рядом поставить стул для Алекса. Приставать к невесте хозяина гораздо сложнее, чем к его гостье.

— Вам точно только одиннадцать лет, не больше? — серьезно спросил Джок. — Мне нечасто приходится иметь дело с детьми, но ваша рассудительность меня всегда удивляла: ни у одного ребенка вашего возраста не встречал ничего подобного.

— Не люблю, когда обо мне говорят, как о ребенке! — насупилась Лани.

— Вот теперь я верю в ваш возраст, — рассмеялся Джок. — Что еще там за сборище в коридоре?

— Неужели граф все еще там? — удивилась девочка. — Правда, врезала я ему от души!

— Какой еще граф? — нахмурился Джок.

— А я знаю? Кто-то из приезжих. Это герцог сказал, что он граф, сам он мне не представлялся. Навалился в коридоре на нашу служанку, а она уже замужем, и граф ей и даром не нужен. Но разве вырвется такая девчонка из лап здоровенного мужика! Я к нему пару раз обратился, а он то ли не слышит, то ли ему уже все равно. Задрал ей платье и расстегивает пряжку ремня на штанах. Ну я его и приголубила. Пусть еще спасибо скажет, что по ноге, а не по другому месту.

— Понятно, — Джок подошел к собравшимся в коридоре мужчинам, прислушиваясь к их разговору.

— Эту служанку нужно отстегать кнутом за то, что подняла руку на благородного! — возмущенно говорил один из них.

— Герцог говорил, что это вроде сестра герцога ударила бедного Роджина, — возразил другой. — Еще и насчет служанок предупреждал. Ха, если одна кочевряжилась, это не значит, что все они здесь такие недотроги. Просто графу надо было ей раньше денежку показать.

— И вы, Альвард, верите тому, что такого борова, как наш граф, отпинала маленькая девочка? — рассмеялся третий.

— Эта девочка, если будете лезть к служанкам, отпинает любого из вас, господа! — встряла в разговор Лани, опередив Джока. — В этом доме порядки устанавливают хозяева, а не вы. Не желаете проявлять к нам уважения, выметайтесь вон! В городе, слава богам, постоялых дворов хватает.

— Давайте, герцогиня, с этими господами поговорю я, — остановил Джок разбушевавшуюся девочку. — Вы вчера приехали слишком поздно, чтобы я вас просвещал о порядках во дворце герцога Аликсана. — Но кто же мог знать, что у вас такие дурные манеры? Как начальник службы безопасности герцога и его доверенное лицо могу вас заверить, что попытка насилия над служанками будет трактоваться как оскорбление герцога королевства. Штрафом вы уже не отделаетесь.

Мужчины хотели было возмутиться, но из своей комнаты вышла Альда с сыном и они замолчали, пожирая ее глазами.

— Приветствую вас, баронесса! Привет, Алекс! — поздоровался Джок, предлагая Альде руку. — Позвольте проводить вас на завтрак.

— Может быть, дождемся Майю? — предложил Алекс. — Дядя Джок, кто эти невоспитанные господа?

— Да, я думаю, это будет нелишним, — сказал Лишней. — Вы их не поторопите, баронесса? Это, Алекс, люди короля. А почему ты их назвал невоспитанными?

— Потому что воспитанные кавалеры должны первыми представляться дамам. А эти не представились и смотрели на маму нехорошо. Если мы будем говорить с королем, нужно ему посоветовать лучше подбирать своих людей. Майя!

Дети взялись за руки и побежали вперед, а Джок в окружении девушек направился в трапезную, чувствуя спиной завистливые мужские взгляды.

— Мне Лани говорила о вашей проблеме, — сказал он Альде, когда они уже почти пришли. — Думаю, прятаться от короля никакого смысла нет. Если он потеряет всякое чувство меры, нам придется до возвращения герцога вывезти вас с сыном в безопасное место. Между нами, у короля сейчас очень незавидное положение. Конечно, никто Марди королевский домен не отдаст, он и собственной провинции лишится, причем вместе с головой. Но останется ли Андре королем — это большой вопрос. Поэтому ему бы сейчас не о юбках думать, а брать свои полки и идти на помощь вашему жениху. Если он вместо этого начнет увиваться вокруг вас, он конченый человек. Герцоги ему такого пренебрежения долгом не простят. Мне уже неоднократно приходилось слышать, что король, взрослея, становится умней. Если судить по его вчерашнему поведению, в такое трудно поверить. Вот мать у него умная женщина. Впору пожалеть о том, что женщинам не дозволено править. А на троне прекрасно смотрелся бы герцог Лантар. По слухам, он и так практически сам управляет королевством. Возможно, был бы неплох Рошти, но я его плохо знаю.

— Не боитесь такое говорить, Джок? — спросила Лаша, оглянувшись.

— Слышали бы вы, что я ему говорил вчера! — усмехнулся Лишней. — Я у него теперь и так враг номер один. Только иначе спесь с него было не сбить. Не знаю, какая его муха укусила, что он пытался загнать на дворцовую территорию тысячу всадников вместе с лошадьми. Еле уломал этого не делать. Пришлось даже открыто угрожать. В его столице за такое с меня спустили бы шкуру и на баронство не посмотрели бы. А здесь у него власти нет. Король мстителен и при случае попытается отыграться, но это не так-то просто. Ладно, выше нос и помните, что самое паршивое — это показать свой страх.

Они зашли в трапезную, и Лишней отправился на свое место, а Лани увлекла Альду к своему столу. Девушка нашла глазами Алекса, который сидел рядом с Майей и присоединившейся к ним Лашей, и поманила рукой, но сын отрицательно покачал головой.

— Не хочет — не надо, — сказала Лани. — Пусть сидит с Газлами. Только нужно тогда убрать от нас его стул.

Она сказала слуге, и тот быстро убрал стул Алекса из-за хозяйского стола. Альда села рядом с Лани, что вызвало удивленное перешептывание сидящих за столами.

— Дорн еще не объявлял о твоем новом статусе, — прошептала Лани. — Вот они и в недоумении. Ничего, будет представлять хозяев королю, тогда и они узнают.

В трапезную зашли герцог Лантар, королева и четверо дворян короля. Дорн представил их присутствующим и каждого провел на его место.

— Хозяев я представлю, когда придет его величество, — шепнул он королеве.

Она кивнула, не сводя глаз с входной двери. Задержка короля уже выходила за рамки приличия, становясь оскорбительной для хозяев.

— Если его сейчас не будет, я объявлю начало завтрака, — тихо сказала Лани Альде. — Пусть потом обижается, сколько хочет.

На счастье король соизволил наконец появиться, будто только и ждал ее слов, поэтому обошлось без скандала.

— Его величество король Андре Сандор! — провозгласил Дорн и показал королю его место. — Позвольте теперь представить вам хозяев. Сестра нашего господина герцогиня Лани Аликсан и его невеста баронесса Альда Буше!

При его последних словах все стали взволновано переговариваться, обсуждая новость, а король нашел глазами Альду, и потом она то и дело ловила на себе его восхищенный взгляд, точно такой же как в видении.

— И чего, спрашивается, так шуметь? — сказала Лани, приступив к завтраку. — О вашей любви уже добрых полгода все болтают. Тоже мне новость! А граф на завтрак так и не пришел. Наверное, я все-таки чуточку перестаралась. Король наверняка по этому поводу еще выскажется. А на тебя он смотрит просто неприлично. Этого не заметит только слепой. Похоже, на чувства моего брата ему плевать. А может быть, справедливы слухи о том, что он его терпеть не может. Год назад прислал ему в помощь полк, когда брат уже справился сам, а потом командир полка еще месяц отказывался подчиняться. Без его ведома такого бы не было. Самодур, неумный и самовлюбленных тип. А еще, по слухам, завистливый и мстительный. Что хорошего может быть с таким королем?

Лани ела не спеша, чтобы успели поесть самые медлительные. Она видела, как король наелся и хотел встать, но сидевшая рядом мать сжала ему руку, заставив задержаться за столом. Закончив есть, девочка встала, показывая всем, что завтрак закончен. Едва Альда поднялась следом за ней из-за стола, как оказалась со всех сторон окружена гостями.

— Серг мне ничего не писал о помолвке с вами, — заметил Аленар. — Альда Буше. Это ведь вы с отцом и шевалье Газлом нашли тела основателя и его свиты?

— Да, милорд, — ответила девушка. — Все они сейчас хранятся в подвале моего замка. — А о помолвке он вам и не мог написать. Она состоялась за несколько дней до его ухода.

— Вы красивее моей дочери, — сказала Ольда. — И умнее, это сразу видно. Я искренне расположена к герцогу Аликсану и желаю ему счастья. Раз судьбе было угодно, чтобы не моя дочь принесла ему счастье, пусть это будете вы.

— Не скажете, баронесса, действительно сестра герцога избила нашего графа так, что он даже не смог добраться до трапезной? — спросил один из дворян, имени которого она не запомнила.

— Она его не избивала, — возразила Альда. — Врезала один раз от души. Я бы сделала то же самое: заслужил. Здесь нет того распутства, какое, по слухам, царит в королевском дворце, а насильников вообще никогда не было и не будет. Имейте это в виду. В городе есть достаточное количество нужных вам заведений, а кое-кто из дворян столицы устраивает приемы, на которых изобилие молодых девиц, жадных до мужских ласк. Резвитесь там!

— А здесь, значит, никому мужские ласки не нужны? — спросил ее король. — Может ли такое быть? У многих мужья ушли в поход, а природа требует свое!

— Мне неприятно такое слышать, да еще из уст короля! — холодно сказала Альда. — Вам, сир, следовало бы тоже скорее отправиться в поход и забрать с собой свою свиту. Кроме вашего графа, я среди них калек не вижу. Судя по вашему пребыванию в нашем доме, герцог Марди все-таки нанес предательский удар, и поставил королевство на грань поражения. Моему жениху сейчас придется трудно, и никакая помощь лишней не будет.

— Какая наглость — давать советы королю! — заметил барон Арвальд.

— Наглость со стороны короля предлагать мне свои услуги вместо ушедшего в поход жениха! — отрезала она. — А вас, барон, я не желаю больше видеть. Если вы сегодня же не уедите отсюда сами, вас вышвырнут вон! На обед можете не появляться. С вас станется оскорблять хозяев, и при этом пользоваться их гостеприимством!

— У меня свой господин, а вы здесь еще не хозяйка!

— Вы хотите, чтобы вам то же самое сказала сестра герцога или барон Лишней? — насмешливо сказала Альда, у которой почему-то совсем пропал страх перед королем. — Так за этим дело не станет. И при чем здесь ваш господин? Он здесь сам гость и права голоса не имеет! Одним словом, выметайтесь вон, а для остальных пусть ваш пример будет уроком. Разрешите пройти!

— А что будет, если не разрешу? — насмешливо сказал барон, явно получивший какой-то знак от короля.

— Как хотите, — безразлично сказала она, делая шаг вперед.

Барон заработал удар коленом в низ живота и со стоном упал на пол. Другой придворный, попытавшийся схватить Альду, получил удар в горло и тоже упал. Драться в платье было страшно неудобно, но, к счастью, пораженные мужчины застыли на месте и дали ей уйти.

Глава 9

— Милорд! Прибыли разведчики! — подбежал к Сергею один из пяти приставленных к нему вестовых. — Барон Дельнер сообщил, что по тракту в нашу сторону со стороны Рошти движется большая колонна войск. Примерно через пять свечей будут здесь. Сейчас он сам должен подойти.

— Плохо! — с досадой сказал Сергей Севоржу. — Придется их встречать с недостроенными укреплениями! Нам бы еще хоть полдня!

— Да ладно вам, Серг! — отозвался Ланс. — Три дня вкапывали колья и рыли траншеи! Ну не довели чуток до стен, так не дойдут они туда под плотным обстрелом. А лесов поблизости от Валенты нет. Одна березовая роща была, и ту мы вырубили. Прикрываться им от наших стрел будет нечем, разве что телеги обоза разберут на доски, как это когда-то сделал Мартин. Но и ему те щиты не больно помогли от арбалетных болтов. А вот и барон!

— Приветствую, господа! — поздоровался с ними Дельнер. — По-моему, я сегодня никого из вас не видел.

— Присаживайтесь рядом, Витор! — похлопал рукой по бревну Сергей. — И рассказывайте, что это за армия, и откуда она свалилась на нашу голову.

— Что вам ответить, милорд, — сказал барон, тяжело опускаясь рядом. — Их там примерно пять тысяч, причем идут не только по тракту, но и по обочинам. Явно куда-то спешат, но охранение выставили неплохое. Нас заметили издали, несмотря на поднятую ими пыль, и обстреляли. А вот мы за этой пылью почти ничего толком рассмотреть не смогли. Что-то мне в этой армии показалось странным, а что — не пойму. Единственное, что режет глаза, что пехота и кавалерия идут вперемешку.

— А мундиров на них совсем не видели?

— Хотите сказать, милорд, что это чья-то прорвавшаяся армия? По внешнему виду похожа, но вряд ли Мехал позволил бы им здесь столько дней гулять. Мундиров мы из-за расстояния и пыли не рассмотрели, а ближе не подойти: бьют стрелами, да довольно метко. Одному из моих прострелили рукав куртки.

— Как бы не схлестнуться со своими, — озабоченно сказал Ланс. — Надо будет, как подойдут, выслать парламентера. По одному человеку стрелять не будут, а закон генералы Мехала в открытую нарушать не будут.

— Наши там или не наши, но пора готовиться к битве, — сказал Сергей, вставая с бревна. — Пока перенесут нужный запас для стрелков, пока они там сами разместятся… А еще нужно выводить пехоту. Пусть лучше солдаты свечу-другую поскучают на позициях, чем потом все делать впопыхах. Парламентера пошлем когда подойдут шагов на триста. А работы по достройке укреплений будем проводить до подхода неприятеля.

Часа за полтора все необходимые работы были выполнены, а на позициях были размещены три тысячи бойцов. После этого пришлось подождать еще с час, пока вдали по тракту появилось облако пыли, которое медленно приближалось, постепенно превращаясь в огромную толпу пеших и конных воинов.

— Нет, это на армию Мехала никак не походит, — сказал Севорж. — Точно кто-то из наших. У противника я такого бардака ни разу не видел. Выпускайте парламентера!

Взревели трубы, и в направлении остановившегося войска поскакал всадник, размахивающий копьем с прикрепленной на нем белой лентой. Расстояние было большое, и Сергей в очередной раз пожалел, что здесь не научились делать даже самых простых подзорных труб. Ждать пришлось минут двадцать, после чего из толпы выехали уже два всадника и галопом понеслись по тракту в сторону города.

— Наши, милорд! — еще издалека крикнул Сергею парламентер. — Остатки армии короля. Со мной помощник генерала Морна барон Гаран.

Доскакав до частокола, оба спешились и отдали поводья лошадей подбежавшим солдатам.

— Слава богам, что мы с вами встретились, милорд! — радостно воскликнул представитель Морна. — Мы третий день с непрерывными боями уходим от преследования, которое организовал Мехал. Хорошо еще, что позавчера повезло наскочить на обоз сатхемцев, где были стрелы для их армии и продовольствие. Но на всю армию на один день и хватило, а остановиться и приобрести продовольствие в деревнях не дает противник. Мы и сейчас от него оторвались максимум на четыре свечи.

— Если противник так близко, не будем терять времени, — прервал его Сергей. — Возвращайтесь к генералу и передайте, пусть двигает свою армию в город. Там вас накормят, а место для размещения найдете сами. Пока отдыхайте и приводите себя в порядок, позже поговорим. Укрепления на самом тракте разборные, так что мы их сейчас временно уберем, чтобы вы имели возможность пройти.

До подхода армии генерала Морна все колья с дороги убрали, и в открытые городские ворота прошла серая, пропыленная колонна измученных дорогой и непрерывными боями конных и пеших воинов во главе с самим генералом. Морн, поравнявшись с герцогом, хотел было остановить коня, но передумал, лишь приветливо кивнув головой. Как только прошел последний королевский солдат, сразу же начали восстанавливать укрепления и заканчивать то, что еще не успели доделать. Работы велись час, после чего всех лишних с позиции убрали, а бойцам начали разносить котлы с горячей кашей. До появления неприятеля как раз успели пообедать и самую малость отдохнуть.

— Пошли на стену, — сказал Сергей Лансу. — Командовать боем можно и оттуда, а там гораздо больше увидим и от стрел не нужно прятаться.

На стене к ним присоединился уже переодевший чистую одежду и поевший генерал Морн.

— Маловато у вас бойцов, господа! — выразил он свое опасение, перегнувшись через стену. — В траншеях стрелки? Где только столько набрали! Придумано хитро, не спорю, и потери враг понесет большие. Но если им удастся прорваться, будет бойня. От стрелков в сече толку мало, а пехотного прикрытия у вас немного. Может быть, использовать нас?

— Я думаю, сегодня мы обойдемся своими силами, — сказал ему Сергей. — А ваши пусть отдыхают. От измученных людей в бою толку не много. А те люди, что внизу, у нас не единственные. Смотрите, сатхемцы идут совсем без охранения.

— А кого им здесь опасаться? — пожал плечами Морн. — Нам было не до контратак, а вас они встретить не ожидали. Как и я, впрочем. Как вам удалось взять Валенту?

— Мы не только Валенту захватили, генерал, — сказал Севорж. — Но и еще три города. А этой ночью захватим пятый.

— Почему ночью? — удивился Морн. — Кто же воюет по ночам, тем более сейчас, когда ни зги не видно?

— Мы воюем! — рассмеялся Сергей. — Мы вообще многое делаем иначе. Смотрите, остановились и, кажется, собираются выслать парламентера. Большое войско. Только здесь тысяч шесть, а хвост колонны еще за холмами.

— За нами гнались тысяч семь-восемь, — сказал Морн. — Мы их, конечно подсократили, но не очень сильно. Действительно, парламентер. А для чего выезжать ему навстречу?

— Чтобы не увидел лишнего, — пояснил Севорж. — Нам с ними разговаривать не о чем, но закон свят, так что его сейчас просто завернут к своим.

Было видно, как три кавалериста встретили парламентера на полпути до укреплений, о чем-то поговорили и повернули обратно к своим. Всадников пропустили через узкий проход в укреплениях, который тут же начали заваливать обрубками деревьев и мешками с песком.

— Отводят кавалерию, — сказал Морн, наблюдая за действиями неприятеля. — Правильно. В таком бою ей места нет. Сейчас должны начать разворачивать пехоту. Это надолго.

— Пусть разворачивают, — сказал Сергей. — Нам спешить некуда. А вы пока расскажите, что там у вас произошло.

С полчаса генерал рассказал о сражении под стенами Дарка.

— Все надо менять в этом королевстве! — сказал Сергей, дослушав рассказ. — Вы не побежите докладывать о моих словах королю?

— Я никогда не был доносчиком, милорд! — оскорбился Морн. — Так что говорите, что хотели. Что вы имели в виду под словом «все»?

— Вы хоть поняли, что стало истинной причиной вашего поражения?

— Предательство герцога Марди, что же еще? — удивился вопросу генерал.

— Значит, ничего вы толком не поняли. Причиной поражения стал наш король собственной персоной. И не надо смотреть на меня с таким возмущением. Вас под Дарком было примерно столько же, сколько и сатхемцев вместе с армией Марди. И о его предательстве вы догадывались и могли принять более действенные меры, если бы действовали сообща.

— Я прекрасно понимаю силу единого командования! — возразил Морн. — Но при чем здесь король? Он как раз хотел объединить все силы и встать во главе армии!

— Вот вам и ответ! Никто, кроме герцога Лантара, королю своей армии не доверил. Даже герцог Дорейн, который был вынужден его во многом поддерживать, формально подчинился, но поставил свою армию так, что управлять ею в бою вы бы не смогли. Разве не так?

— Все так, но какое отношение к решению герцогов имеет король?

— Самое прямое, генерал. Герцоги не идиоты и тоже прекрасно понимают силу общего руководства в бою. По крайней мере, большинство из них. Вспомните прошлую войну. К отцу Андре отношение было совсем другое! Я читал хроники и говорил кое с кем из тех, кто тогда воевал. Была общая армия и общее командование. И во главе его стоял король!

— Наш король еще слишком молод! — возразил Морн. — Постепенно он набирается опыта.

— Опыт это важно, — согласился Сергей. — К вашему сведению я его старше всего на год. Конечно, в четырнадцать лет можно наделать глупостей, но он их и в шестнадцать продолжает делать, причем часто сам понимая, что делает неверно. Что уж там является причиной я не знаю. Или чрезмерное самолюбие и спесь, или зависть к другим, или еще что. Если бы не герцог Лантар, мне страшно подумать, сколько всего он бы наворотил!

— И такое говорите вы — человек, обязанный ему всем!

— Это еще большой вопрос, кто кому больше обязан, я ему или он мне. Он сделал меня герцогом, находясь в безвыходном положении и отправил отвоевывать герцогство у Мартина всего с тремя людьми. Вы бы согласились принять провинцию на таких условиях? И учтите, что уже тогда в союзниках у Мартина был король Сатхема! Правда, он мне обещал полк. Этот полк добирался до Ордага больше месяца, а потом еще столько же его командир отказывался подчиняться моим приказам. И так во всем! Я оказал королю кучу услуг, а он отвечает мне стойкой неприязнью! Многие еще не знают, но в королевстве возрожден совет герцогов. Вряд ли это понравится королю, но здесь он ничего не сможет сделать.

— Вы, как и я, клялись ему в верности! — мрачно сказал Морн.

— А я пока своих клятв не нарушил, — возразил Сергей. — И не нарушу, если король будет действовать на благо королевства. Сколько у него осталось сил?

— В столице осталось два полка кавалерии и королевская гвардия. Но гвардейцев всего сотня.

— Немного, — сказал Сергей. — Как вы думаете, что сделает король, учитывая, что Марди после вашего бегства кинется завоевывать столицу?

— Не знаю, — ответил генерал. — В столице огромное предместье и очень длинная, невысокая стена. Без огромного войска ее не защитить.

— Эх, генерал! — с досадой сказал Сергей. — Ну зачем защищать город, для защиты не приспособленный?

— А как действовали бы вы? — с проснувшимся любопытством спросил Морн.

— Сколько там сил осталось у Марди? Тысяч пять-шесть, не больше. Наверняка это не все, что у него есть, но медлить пока подойдут войска из провинции он бы не стал. На месте короля я бы срочно обратился к дворянам провинции за помощью. Никто из них не заинтересован в победе Марди, и всех солдат королю никто не отдал. В городах живет много людей, служивших в армии, наконец, просто наемники. По деревням можно набрать крестьян, которые прекрасно управляются с луком, а в столице собрать ополчение. И нужно не защищать ее на стенах, через которые переберется кошка, а выдвигаться навстречу Марди и перекрыть ему дорогу. На крепких позициях такая армия вполне остановила бы потрепанные вами войска герцога, а то и нанесла бы ему поражение. Я уверен, что ничего этого король делать не будет. Ну ладно, не дал бог таланта или ума, но совесть и понятие долга у него должны быть? Или нет?

— Что вы имеете в виду, герцог? — спросил Севорж.

— То, что любой король, имеющий эти качества и два полка солдат, пришел бы на помощь тем, кто в трудное для королевства время борется с врагом. И необязательно мне, тем более что я ему чем-то не по душе. Пусть поможет Ингару или Бенитару. Им сейчас придется туго. Если он это сделает, я от своих клятв не отступлюсь.

— А если нет? — сказал Морн.

— А если он заберет мать, казну и свою гвардию и удалится из столицы в какое-нибудь безопасное место, чтобы там отсидеться, мне такой король ни к чему. И законное основание для прекращения клятвы у меня будет. Клятва ведь была взаимная. Я защищаю его, а он — меня. Это если отбросить всю словесную шелуху. Я не прав?

— Правы, милорд, — ответил Морн. — Надеюсь, король сделает правильный выбор.

— Я тоже на это надеюсь! — сказал Сергей. — После войны расстановка сил в королевстве изменится. Уже нет герцогов Парнада, а их провинция будет поделена между мной и Рошти. Скоро освободится и провинция Марди. А пока мы здесь воюем, Мехал может уничтожить кого-нибудь еще. Все, закончили разговоры: они начали сближение!

— Что-то они идут уж слишком беспечно! — нахмурился Морн.

— А кого им опасаться? — усмехнулся Севорж. — Траншеи со стрелками от них не видны, только ряды укреплений. И расположены они на расстоянии, недоступном для обстрела со стен. Им видна только наша пехота, прячущейся за кольями. Пожалуй, год назад в такой же ситуации я тоже скомандовал бы атаку. Разбросать укрепления, посечь пехоту, а потом, пользуясь подавляющим перевесом в силах, блокировать город. Изготовить штурмовые лестницы — вопрос времени.

— Ваша пехота может понести потери, — заметил Морн. — У них тоже есть арбалеты. Вы ведь хотите подпустить сатхемцев к самим укреплениям?

— У большинства пехотинцев неплохие доспехи, и у многих есть щиты, — сказал Севорж. — Войны без потерь не бывает, да и не собираемся мы так подставляться, начнем раньше.

В лагере противника прогудела труба и солдаты с шага перешли на бег.

— Сигнал! — отдал команду Сергей.

Один из вестовых опрометью бросился за башню, где стояли сигнальщики.

— Теперь смотрите, генерал! — сказал Сергей. — Вряд ли вы такое когда-нибудь видели. В траншее полторы тысячи лучников и пятьсот арбалетчиков. А стрелы и болты для них мы сами делали полгода, да еще покупали везде, где только могли. Недостатка в них у стрелков не будет.

Совсем рядом заревела труба и все прятавшиеся до того бойцы поднялись в полный рост и обрушили на подбежавших почти вплотную к кольям сатхемцам ливень стрел и болтов.

— Я уже один раз видел подобное! — крикнул Сергей Морну. — Но привыкнуть невозможно. Смотрите, они все еще пытаются взять укрепления!

Многие сотни тел завалили подходы к кольям, поэтому атакующие шли по ним, причем многие пытались использовать павших товарищей в качестве щита. Но дистанция стрельбы была слишком мала, поэтому такое помогало мало.

— Они покрепче воинов Мартина! — крикнул Ланс. — Те бы уже давно отступили.

— Нам же лучше! — ответил Сергей. — Уйдут — придется бить на неподготовленных позициях и самим нести потери! Смотрите, что они делают!

В двух местах, несмотря на постоянную стрельбу, противнику удалось завалить телами павших укрепления и перебраться на другую сторону. Стоявшие до того без дела пехотинцы Сергея побросали щиты и подхватили лежавшие на земле дротики. Один бросок, второй, третий… Третий бросок, пожалуй, был уже лишним. Никого живого вблизи укреплений не осталось, а остатки нападавших изо всех сил улепетывали прочь от города.

— Я человек мягкий, — сказал Морн Сергею. — Но будь я на месте Мехала, я бы командующего этой армией за бездарно проигранное сражение убил собственноручно. Ведь сразу же было видно, что это не бой, а бойня! Надо было, как только началось избиение, трубить отход. Сколько они людей потеряли, половину?

— Меньше, — сказал Севорж. — К сожалению, нет возможности распределять цели между стрелками, поэтому часто на одного убитого приходится две, а то и три стрелы. Да и доспехи часть стрел задерживают, а арбалеты все-таки долго перезаряжать.

— Он не смог этого сделать, — пояснил Сергей. — По моему приказу два десятка арбалетчиков сразу же перебили трубачей. Для арбалета далековато, но когда стреляют многие… И попробуйте управлять тем, что здесь творилось. Они так орали, что нам с вами пришлось перекрикиваться, чтобы услышать друг друга.

— Смотрите! — указал рукой на тракт Морн. — К ним подходит подкрепление!

— Подходит, — согласился Сергей. — Но не к ним, а к нам. Это три тысячи нашей пехоты, которые вышли через другие ворота и сделали изрядный крюк, чтобы зайти сатхемцам с тыла. Трубите сигнал к выступлению. Атаку начнем одновременно с ними.

— Они могут бросить против ваших войск кавалерию! — сказал Морн.

— Пусть бросают, — весело отозвался Севорж. — Кавалерии здесь просто негде разогнаться. Копейщики не допустят конных, а стрелки, которых и там немало, живо их ополовинят. А есть еще и дротики. Я думаю, что их уже надолго не хватит. Помяните мое слово, генерал, кое-кто, может быть, постарается уйти, но большинство скоро сдастся. Ха, они еще даже не поняли, что пришли не свои!

Слова Ланса оказались пророческими. Как только оставшиеся в живых офицеры сатхемцев узнали, что перед ними враг, они организовали кавалерийскую атаку, а после того, как она захлебнулась, а со стороны Валенты в их сторону двинулись еще три тысячи противников, начали сдаваться.

Уже позже, когда начали допрашивать пленных, выяснилась причина такой легкой победы. Оказывается, командующим был семнадцатилетний сын герцога Дилана, погибший еще в самом начале сражения.

— Его назначили только для преследования и уничтожения остатков королевской армии, — горько сказал один из уцелевших старших офицеров. — Для штурма укреплений и взятия захваченных городов у нас было слишком мало стрелков и совсем не было осадных орудий. Но попробуйте доказать это мальчишке! Обозвал трусом и отстранил от командования, а потом сам подставился под вашу стрелу. Нет, в атаку он не ходил, просто подошел слишком близко.

— Не те уже пошли сатхемцы, — сказал Сергею Дельнер, когда офицера увели. — Год назад их и такая бойня не очень смутила бы. Перестроились бы и пробили себе дорогу или ушли с тракта. Но в плен мы бы их не взяли. Похоже, они начали ломаться. Скольких мы захватили?

— Больше трех тысяч, — сказал Севорж. — Сейчас посчитают точно. Но среди них много раненых.

— Давайте пока отправлять в Зельск тех, кто не пострадал, — сказал Сергей. — А то их здесь собралось уж больно много. Заодно и раненых солдат Морна туда же отправим. И надо быстрее брать остальные города. Мы уже пять дней как перерезали тракт. Я бы на месте комендантов встревожился и усилил караулы. Надо передать Парману, чтобы сегодня ночью действовали осторожней. Когда все идет как по маслу, недолго и расслабиться. И не помешает добавить для штурма еще один полк. А вот и генерал Морн заглянул к нам на огонек. Садитесь, генерал, будет серьезный разговор. Скажите, что вы собираетесь делать дальше?

— А у меня есть выбор? — спросил Морн.

— Выбор есть почти всегда, — ответил ему Сергей. — В вашем случае это или возвращение в королевский домен через мою столицу, либо схватка с остальными силами Мехала вместе с нами. Но второе возможно только в случае вашего безоговорочного подчинения мне и Севоржу.

— А что вы сами намерены делать, если я останусь?

— Это серьезно увеличит мои возможности, — сказал Сергей. — Соответственно, изменятся и планы. Сегодня ночью мы захватываем еще один город и остается один Борск. Если получится захватить и его, то оставляем в нем достаточно сильный заслон и двигаемся к Рошти. Обязательно нужно будет отправить несколько мелких отрядов для разведки и с целью связаться с уцелевшими герцогами. Моя цель — Мехал. Если мы закончим войну, Марди от нас никуда не денется. Я вообще не понимаю, чем он думал, когда решился на такое. Теперь он однозначно покойник.

— А король?

— А что, король? Вы мне предлагаете все бросить и искать его величество? Лучше уж пусть он меня сам ищет. Если есть желание, найдет. А вы решайте. Ваших раненых мы отправим в Ордаг. Да, Морн, для вас есть еще третий вариант. Вы можете остаться со своей армией в качестве заслона, перехватывающего все, что будет поступать Мехалу из Сатхема. Там, правда, столько людей не нужно, но хоть мне не придется задействовать своих.

— Разрешите войти, милорд? — спросил герцога заглянувший в комнату офицер, которому поручили заниматься пленными.

— Конечно, заходи, Ален, — разрешил Сергей. — Что там с подсчетами?

— Пленных посчитали, а убитых посчитают горожане, которые вызвались помочь с их похоронами. Всего мы захватили три тысячи сто пятнадцать человек, из них больше трехсот ранено. Было еще три десятка тяжелораненых, так мы их того, — офицер провел ребром ладони по горлу. — У нас восемьдесят шесть убиты и около полутора сотен раненых. Точно пока сказать не могу, так как до сих пор подходят. Почти все ранения от болтов. Взяли три сотни лошадей, которых сейчас загружают оружием. Как загрузим, сразу и отправим.

— Добавьте к конвою три сотни пленных из тех, у которых нет ранений, — приказал Сергей. — Мы здесь будем стоять еще три дня, поэтому всех здоровых и легкораненых нужно будет переправить в Зельск. Предупреди коменданта, чтобы он их у себя не скапливал, а сразу же отправлял в столицу. Еще не хватало, чтобы они взбунтовались и захватили нашу базу. Да, оставьте место на лошадях для раненых генерала Морна. Их отправим на лечение в столицу.

— Так вы решили? — обратился Сергей к генералу после ухода офицера.

— Лично я остаюсь с вами, — ответил Морн. — Но считаю необходимым, чтобы каждый в моей армии решил этот вопрос для себя сам. Сейчас пойду отправлять раненых и опрошу людей.

Вечером генерал ненадолго зашел в дом, где поселился герцог и доложил ему, что из всей армии остаться отказались лишь два офицера.

— Я им предложил уехать завтра первым же конвоем, — сказал он Сергею. — Вы, милорд, своей победой произвели на людей большое впечатление. Пусть вам повезло с этим мальчишкой-герцогом, но все равно итоги битвы просто поразительные. Особенно они впечатляют на фоне наших неудач и поражений. После отправки раненых у меня сейчас четыре с половиной тысячи человек. Можете нами располагать.

Весь следующий день отдыхали и занимались отправкой конвоев, а горожане заканчивали хоронить тех, кого не успели предать земле вчера. После обеда приехал Парман с известием, что пятый город захвачен, как и четыре до него, практически без потерь.

— У меня один легкораненый, — сказал он герцогу. — А в штурмовых полках трое убитых. Арестовывали офицеров и проявили халатность. Один из арестовываемых оказался мастером-мечником и, пока его не завалили болтом в спину, успел порубить троих наших. Насчет Борска вышла промашка. Я сегодня отправил к нему разведчиков, так они вскорости вернулись с плохими известиями. Местные говорят, что вчера в Борск въехал большой отряд со стороны границы, а сегодня утром поднялась суматоха, и стражи на стенах увеличилось втрое. Похоже, что при ночном штурме кому-то из сатхемцев повезло удрать. Так что, если непременно нужно брать Борск, ночью мы его не возьмем. Но я на всякий случай отправил парочку парней понаблюдать, будут они ночью жечь факелы или нет.

— А стены там, кажется, высокие?

— Это приграничный город, милорд, фактически крепость. Стены высокие и такие мощные, что не сразу тараном возьмешь.

— Ну тогда мы его пока трогать не будем, — сказал Сергей. — Оставим заслон в том городе, что вы захватили этой ночью, а Борск они нам позже сами освободят. Нам еще в обязательном порядке брать города на границе с Рошти, так что побережем людей. А чтобы наш заслон не разжирел на дармовых хлебах, поручим ему патрулирование окрестностей Борска. Есть-пить его населению нужно, особенно если учесть, что оно увеличилось. Крестьян пусть заворачивают, а выедут фуражиры… ну тут понятно. А вы сегодня посмотрите насчет факелов и возвращайтесь. Завтра с утра отправляем последний конвой и выходим к Рошти. Передовую часть нарядим в куртки сатхемцев. Это здесь привыкли к нашим фокусам с переодеванием, а там, куда мы идем, могут купиться. А из твоих парней я хочу сформировать пять групп по три человека. Отправлю их с моими письмами ко всем герцогам, кроме Лантара. У нас уйдут в поход одиннадцать тысяч, так что если герцоги выставят хотя бы такую же армию, Мехалу конец. А потом возьмемся за Марди. К тебе будет задание. Нужно съездить в новый город и побывать у меня во дворце. Узнаешь, как дела и, главное, сколько дворян откликнулись на мой призыв и привели свои дружины. Если их больше пяти тысяч, поспрашивай, нет ли среди них тех, кто хочет мечом потрогать Мехала и заслужить имение. Только спрашивай осторожно, а то они все бросятся в драку, а столица останется без защиты. Если что, дай понять, что ее защита — не менее важное дело и те, кто этим занимаются, не будут забыты.

— Значит, вам удалось сбежать из плена? — спросил король. — Как именно?

— У офицеров взяли слово чести, что они не сбегут, если им развяжут руки. Все равно стерегли, но когда свободны руки… На ночлеге я задушил часового, его мечом зарубил еще двух и угнал пару лошадей. Это было на первом привале, поэтому удалось легко вернуться на тракт.

— Значит, дали слово чести, — с непонятным офицеру выражением сказал король. — Рассказывайте дальше. Как получилось, что с вами так легко справились?

— Мы попали в ловушку. Герцог Аликсан укрыл в глубокой траншее массу стрелков, а нам за частоколом была видна лишь пехота. Граф Селин возражал против немедленной атаки, но герцог обозвал его трусом и отобрал у него конницу. А потом он, демонстрируя свою храбрость, вылез вперед и заработал в грудь арбалетный болт. С самого начала арбалетчики врага выбили всех трубачей, так что управлять боем было некому и нечем.

— И сколько там было стрелков?

— Вы мне не поверите, ваше величество, но их там было несколько тысяч, причем в основном — лучники. И не какие-то там неумехи, а превосходные стрелки. А стрелы у них так и не кончились до самого конца битвы. Я был во многих сражениях, но никогда мне еще не было так страшно. От моего мужества и мастерства абсолютно ничего не зависело. По полю летели тысячи стрел и болтов и нам ничего не осталось делать, как закрываться телами товарищей. В двух местах удалось перебраться через колья, но пехота забросала нас маленькими копьями, пробивающими человека насквозь. Оттуда вообще никто из наших не ушел.

— И откуда же Аликсан взял столько лучников?

— Я спросил у одного. Они там ничего особо не скрывали. Все лучники или большая их часть это вчерашние крестьяне. У них, в отличие от нас, крестьянам дозволяется иметь охотничьи луки, поэтому зимой многие промышляют зверя и прекрасно стреляют. Аликсан дал им боевые луки, научил дисциплине, стрельбе по командам и простым маневрам. А большего от них и не требуется. В армиях редко используют лучников из-за трудности их подготовки и большой уязвимости в бою. Аликсан взял уже готовых, а вопрос уязвимости решил, используя их в большом числе с закрытых позиций, чего никто до него раньше не делал. Он этот прием сначала использовал на войске Мартина, выкосив его большую часть точно так же, как и нас.

— И сколько же их сюда идет?

— К ним присоединились остатки королевской армии, так что в поход уйдет больше десяти тысяч. В каждом из пяти захваченных городов остались гарнизоны, а гарнизон Радожа дополнительно усилен, чтобы блокировать Борск, который им взять не удалось.

— И как это у вас получилось узнать столько всего за пару дней?

— Я находился в плену больше трех дней, ваше величество. Аликсан неплохо выдрессировал своих солдат, но во многом они как были крестьянами, так и остались. О том, что нужно держать язык за зубами большинство даже не подозревает.

— Они выслали гонцов к своим союзникам?

— Таких разговоров солдаты между собой не вели, а я сам, естественно, вопросов задавать не мог. Они хоть и наивны, но не идиоты. По моему разумению, должны были отправить, но вряд ли об этом известно простым солдатам.

— Вы сильно помогли своему королю, шевалье, и не будете забыты, — глядя в сторону, сказал Мехал. — Идите, я вас больше не задерживаю.

Когда офицер вышел, король ударил в било, поморщившись от громкого звука, и сказал вбежавшему ординарцу:

— Отправьте этого шевалье в Сатхем в службу Преданных. Там такие люди нужны.

«Умелый и беспринципный — подумал он о шевалье. — Ценный кадр для службы, барон Мерток бы порадовался. Узнаю, кто его убил, сам буду каждый день сдирать с него шкуру! Теперь нужно только что-то придумать, чтобы не содрали шкуру с меня. Если Аликсану удастся связаться с остальными, и они приведут ему то, что еще у них осталось, будет плохо. Надо срочно задействовать Марди. Пусть отрабатывает корону».

Глава 10

В коридоре Альду ждали Лаша с детьми и порывающаяся вернуться в трапезную Лани, которую с трудом удерживал Джок.

— Что там был за вопль? — спросила Лани.

— Каков король, таковы и придворные, — ответила Альда. — Они перешли все границы, пришлось немного подраться.

— Я же говорил, что это моя мама кого-то треснула! — довольно сказал Алекс.

— И какие результаты драки? — спросил Джок. — Давайте не будем здесь стоять, а пойдем к вам, а вы нам по пути все расскажете.

Альда была краткой, и весь рассказ уложился в пару минут.

— Плохо, — сказал Джок. — Я все-таки надеялся, что до такого не дойдет. Придется вас всех отсюда вывозить.

— А может быть, вывезти одного короля? — предложила Лани. — С какой стати нам бежать из собственного дома?

— Я все-таки не хочу доводить дело до крайности, — сказал Джок. — У короля здесь гвардия, а в лагерях два полка. Если применить силу, боюсь, он ответит тем же. Теперь я лучше понимаю герцогов, к такому королю я тоже на их месте относился бы с осторожностью. Я не хочу, чтобы вашему брату потом пришлось оправдываться в совете герцогов. Авторитетных свидетелей, кроме герцога Лантара у нас нет, а кто его знает, какую он займет позицию. Ведь не вмешался же он, когда провоцировали Альду. Да и не было пока еще ничего, кроме слов. Наоборот, король может обвинить в несдержанности хозяев дворца в ответ на невинные шалости.

— Ничего себе шалости — насиловать в коридорах моих служанок! — возмутилась Лани.

— Как это ни прискорбно, но для совета герцогов это действительно только шалость. За такое с графа по закону взяли бы пять золотых в пользу обиженной девицы. А вы его имели право выселить из дома, но никак не бить. А в случае с Альдой все пока ограничилось словами. И мне не хочется ждать, пока распаленный король от слов перейдет к делу.

— И куда же мы поедем? — спросила Альда.

— Я сейчас ненадолго уеду, чтобы отдать распоряжение все подготовить и взять своих людей, — сказал Джок. — А потом вернусь за вами и отвезу в новый город. Там у Серга есть резиденция. Дом не слишком велик, но вам места хватит. И обеспечить охрану будет нетрудно. А вы пока соберите все, что вам необходимо. Можно еще забрать с собой пару служанок из тех, что посимпатичней, место есть.

В это же самое время в трапезной королева попыталась в последний раз воззвать к разуму сына, но не преуспела.

— Я готов был терпеть ваши нравоучения дома и наедине, — сказал ей сын. — Я уже вырос из того возраста, когда нуждаются в опеке!

— Ты в угоду своим прихотям оскорбляешь хозяев и нарушаешь законы! Андре, Аликсан — твоя последняя надежда, а ты топчешь его честь! Скажите ему, герцог!

— Я отсюда немедленно уезжаю, — мрачно сказал Лантар. — Родные с Коннерами у Аглаи, так что я ничем не связан, а с тем, что творит ваш сын не желаю иметь ничего общего. Говорить ему что-либо считаю бесполезным.

— Ну и уезжайте! — разозлился король. — Мне и ваши советы и нравоучения уже давно поперек горла стоят! Проживу своим умом!

— Я тоже уезжаю, — с горечью сказала Ольма. — Поеду к Аглае. Распорядись, чтобы мне выделили несколько гвардейцев.

— Хорошо, матушка, — согласился король. — Идите к себе. Сейчас слуги помогут вам собраться. Деньги на дорогу и гвардейцы у вас будут.

— Эгар, — сказал король одному из придворных, когда мать с герцогом вышли из трапезной. — Быстро беги к гвардейцам и передай барону мой приказ. Арестовать и запереть в казарме гвардейцев герцога и заменить их своими людьми на всех постах. Пусть выделит королеве для поездки в Дюже пять гвардейцев, и пришлет мне сюда еще десять. И надо послать человека в лагеря к нашим кавалеристам. Нужно ввести в город один полк и занять казармы городского гарнизона. С находящимися там солдатами пусть обращаются вежливо. Они нам еще могут пригодиться, и с городским магистратом портить отношения не будем. Второй полк должен занять позиции возле обоих ворот Ордага и не пропускать в город ни одной воинской части. Все запомнили? Тогда вперед. Поднимайтесь господа, не так уж сильно вас приголубила эта милашка.

— Вас бы так, Андре! — простонал Альвард, который был новым приятелем короля и мог позволить себе вольность в своем кругу называть его по имени. — Что вы хотите делать?

— Хочу положить конец герцогской вольнице, и начну с Аликсана. В его доме меня оскорбили, поэтому герцогом ему больше не быть! Совет герцогов это фикция! Парнада мертв, Марди — предатель и скоро тоже умрет, а если Мехал не последний идиот, он, пользуясь поражением, сократит число герцогов еще больше. А Аликсана я герцогского титула лишил. Так что некому там будет совещаться. Немного позже позовем сюда главу магистрата столицы, и я его ознакомлю с тем, что взял провинцию в свои руки и выбираю их город своей временной резиденцией. Когда захватим дворец, надо будет распорядиться, чтобы барон Лораш отправил гвардейцев арестовать этого Лишнея и всех, кто там есть в его службе. А потом нужно будет объяснить всем тем, кто собрался в этих лагерях, кто теперь новый хозяин.

— Если вернется Аликсан, он может не согласиться с вашими решениями, — сказал уже поднявшийся барон. — А у него немаленькая армия.

— Реальных противников в нашем королевстве, кроме Аликсана, у Мехала сейчас нет, — снизошел до объяснения король. — Поэтому я герцогу не позавидую. Он свою армию только что собрал, а у Мехала она и гораздо больше, и лучше выучка у солдат. Пусть они там уничтожают друг друга, а мы пока соберем силы и потом покончим с тем, кто останется. Ладно, нечего вам сейчас мозолить глаза хозяевам. Идите со мной в мои комнаты, там и подождем гвардейцев.

Ждать пришлось почти час.

— Ваше приказание выполнено, — доложил появившейся Лораш. — На воротах гвардейцы оказали сопротивление. Есть убитые: один у них и трое у нас. Еще несколько человек с обеих сторон получили незначительные ранения. Людей, как вы приказали, я привел, а гонца в лагеря отправил.

— А проделать все чище было нельзя? — поморщился король. — Я думал использовать гвардию Аликсана для себя, а теперь об этом придется забыть. Возьмите своих гвардейцев и арестуйте людей барона Лишнея. Один из них дежурит в гостиной сестры Аликсана, еще двое в одной из гостевых комнат. По-моему, они из простонародья, поэтому можете сильно не церемониться. Как закончите — доложите.

Барон вернулся через десять минут.

— Всех троих пришлось убить, — мрачно сказал он. — Это какие-то демоны, а не люди. Сначала пошли арестовывать тех, кто в гостевых комнатах. Они наплевали на то, что со мной десять человек и сопротивлялись, как бешеные. У меня трое убитых и один тяжелораненый. С тем, который был в комнатах герцогини, уже не возились, а сразу застрелили из арбалета. Герцогиня заперлась в спальне.

— Вот и пусть там сидит. Я забираю у вас двух людей и ненадолго отлучусь, а вы с остальными подождите пока здесь.

Комната, где поселили телохранителей, находилась в конце коридора, поэтому шума драки Альда не слышала. Алекс был у Газлов, а она укладывала в сумки вещи, стараясь брать самое необходимое. Перед этим девушка сменила платье на костюм, нацепив на пояс подаренный Сергом кинжал.

— Не мешай, мне недолго осталось! — сказала она на стук двери, полагая, что это зашел сын.

— Далеко собрались? — услышала она голос короля.

Оторвав голову от сумки с вещами, она увидела и его самого, стоявшего возле закрытой двери.

— Это не ваше дело! — ответила она, завязывая сумку. — Приличные мужчины не заходят в комнату к женщине без дозволения. Извольте немедленно выйти.

— Не прогоняйте меня, Альда, прошу вас! — тон короля с насмешливого стал просящим. — Вы можете мне не поверить, но я полюбил вас сразу же, как только увидел! Оставьте своего жениха, вы его все равно больше не увидите!

— Это еще почему? — насторожилась девушка.

— У Аликсана слишком мало сил, чтобы один на один драться с Мехалом, а помощи ему никто не даст. Поэтому из похода он или не вернется совсем, или вернется разбитый с остатками армии. А я вас сделаю королевой! Мое увлечение вами это не минутная прихоть. Если хотите, можем хоть сегодня сыграть свадьбу!

— Прежде чем предлагать мне титул королевы, вам следовало бы самому стать королем! — ответила Альда. — Пока вы всего лишь изгнанник! А мне вы ни в каком качестве не нужны! Уйдите прочь из комнаты!

— Не надо меня злить! — угрожающе сказал король. — Я все равно возьму вас волей или неволей. Потом еще сами скажете спасибо! Вам, Альда, от меня уже никуда не деться. Вы, кажется, очень привязаны к своему приемному сыну?

— Что вы сделали с Алексом, мерзавец? — воскликнула девушка, хватаясь за рукоять кинжала.

— Пока ничего. И незачем вам хвататься за кинжал. Поверьте, ударить им человека гораздо сложнее, чем просто носить на поясе. А поднять руку на короля…

— Вы для меня не король! От моей руки погибло уже немало мерзавцев, будет одним больше!

— А вы молодец! — раздавшийся от окна голос заставил ее резко обернуться. — Не напрасно Зар просил вам помочь. Сам он, к сожалению, прибыть не успевал.

— А вы, значит, от него? — спросила Альда сидевшего в кресле мужчину. — И давно вы здесь сидите?

По одежде сидевший был типичным горожанином. Это впечатление сохранялось до тех пор, пока взгляд не встречался с взглядом его глаз.

— Пару свечей, — сообщил ей знакомец Зара. — Не бойтесь, когда вы переодевались, я не подглядывал. Красивое, наверное, было зрелище, но и такое за сотни лет приедается. И я не от Зара, я сам по себе. Он лишь просил меня помочь вам в трудную минуту, и у меня не было причины отказать ему в этой услуге, тем более что мне самому интересно.

— Спасибо, но я бы справилась и сама.

— С королем, возможно, справились бы, заработав при этом массу неприятностей для себя и для будущего мужа. Но за дверью стоят два гвардейца, ваши телохранители мертвы, а вся территория дворца контролируется гвардейцами короля. Ваша же гвардия заперта в казарме.

— Что вы с ним сделали? — спросила Альда, показав кинжалом в сторону замершего короля.

— Ничего особенного. Когда я сниму контроль, станет таким, как был. Вы собрали вещи? Тогда я их возьму, а вы забирайте сына.

— Я одна отсюда никуда не пойду! Если король пошел на то, чтобы убить телохранителей и запереть гвардейцев герцога, он ни перед чем не остановится! А у меня здесь друзья!

— Я не могу взять под контроль всех гвардейцев короля, это мне не под силу.

— А скольких сможете?

— Человек двадцать максимум.

— Где сейчас люди короля, сказать можете?

— Конечно. Один с травмированной ногой здесь рядом, остальные в комнатах, где его поселили. Рядом с ними находятся остальные гвардейцы и их командир.

— Вы сумеете доставить в те комнаты короля и гвардейцев, что за дверьми? Нужно всех запереть в покоях Дея. Двери там такие, что без тарана не выбьешь, а на окнах решетки.

— Что вы задумали?

— В первую очередь избавиться от тех, кто собрался во дворце. Потом мы с вами идем к казармам, где запираем гвардейцев короля и освобождаем наших. Там нужно будет взять под контроль только караул у казарм, а их мало. Остальное сделают наши гвардейцы, а я побегу собирать девушек.

— А зачем тогда вообще куда-то уходить? — спросил ее собеседник. — Привести людей барона Лишнея и рассадить всех по подвалам, кроме короля, который может поседеть взаперти в вашем дворце.

— У короля в лагерях два полка кавалерии, — сообщила Альда. — Наверняка, решившись на такое, он не станет полагаться только на гвардию, а приведет сюда и часть тех сил.

— Тогда надо торопиться, — он поднялся с кресла и пошел к выходу, а за ним, как привязанный, двинулся король.

За дверьми к королю присоединились и стоявшие до того истуканами гвардейцы.

— Вас как зовут? — спросила Альда, с трудом поспевая за размашистым шагом своего спасителя.

— Зовите Сэдом, — ответил он. — А сейчас пока помолчите, не нужно меня отвлекать.

При их приближении четверо гвардейцев короля и их офицер, стоявшие в коридоре возле дверей бывших комнат Олиманта, встрепенулись и потянулись к оружию, после чего неподвижно застыли.

— Где ключи? — спросил Сэд.

— Должны быть в замке с той стороны двери, — ответила Альда.

Сэд открыл дверь, не обращая внимания на удивленные взгляды собравшихся в гостиной дворян, вытащил ключи и посторонился, пропуская внутрь свою безмолвную свиту. Два поворота ключа, и они быстро пошли к лестнице на первый этаж.

— Дайте вашу руку, баронесса, — сказал Сэд, когда они вышли во внутренний двор. — Что может быть естественным, чем гуляющая парочка? Правда, вы в штанах, а я неподобающе одет, но это уже мелочи. Надо будет потом не забыть убрать гвардейцев у парадных подъездов. Там их шестеро.

— А почему здесь никого нет? — спросила Альда.

— Потому что эти двери для слуг, и в порядочных домах в королевской столице господа ими не пользуются, — усмехнулся Сэд. — А гвардейцам стоять у черного входа — это вообще позор. Так, два караула по два человека. Хорошо хоть, что стоят рядом, на отдалении сложнее работать.

— Где ключ от замка? — спросил он у застывшего часового.

— Не знаю, — прозвучал ответ.

— Значит, придется сначала запирать этих, — решил Сэд. — Все за мной!

Они подошли к казарме, которую занимали гвардейцы короля, и Сэд повторил свой вопрос насчет ключа. У этой пары часовых ключ был, поэтому всех четверых гвардейцев впихнули внутрь, после чего заперли двери. Вернувшись к казарме с арестованными гвардейцами Аликсана, Сэд осмотрел замок, покачал головой и отошел от двери на пару шагов.

— Замок надежный, а на возню с ним у нас нет времени. Придется ломать дверь.

Его изображение смазалось, раздался звук сильного удара, и входная дверь распахнулась, разломавшись в своей средней части, где был врезан замок. На шум из второй двери, ведущей в казарменные помещения, выглянула чья-то заспанная физиономия.

— Быстро всем привести себя в порядок и вооружиться! — скомандовал Сэд. — Старшего ко мне!

Приказной тон помог: гвардейца как ветром сдуло. Вместо него через минуту вышел гвардеец, оставленный Сергом вместо взятого в поход Фара.

— Вы должны помочь хозяевам покинуть дворец, — сказал ему Сэд. — Да и сами потом сматывайтесь в новый город, если не хотите и дальше сидеть под замком. Гвардейцы короля заперты в казармах. Остались караулы у двух парадных подъездов и еще один — у ворот. Если будут сопротивляться, применяйте оружие. Они с вашими не церемонились. Пленных тоже где-нибудь заприте. И шевелитесь: скоро сюда могут заявиться кавалеристы короля. Все ясно? Тогда исполняйте!

Не задавая вопросов, на каком основании ими кто-то командует, гвардейцы быстро вооружились мечами и арбалетами, которые люди короля у них не забрали, побоявшись входить в казарму, и пошли арестовывать своих бывших тюремщиков. Гвардейцев у парадных подъездов взяли без проблем, а возле ворот они надумали сопротивляться и все были перебиты из арбалетов. Недалеко от ворот на площади находился барон Лишней и два десятка человек его службы, которых прежний караул отказывался пропускать без приказа. Естественно, что после смены власти они беспрепятственно проехали через ворота и устремились к дворцу.

— Никуда вам ехать не нужно, — сказал взволнованный Джок, обнимая Альду. — Оба полка короля блокированы в лагерях, а охрана столицы усилена. Сейчас уберем отсюда сначала королевских гвардейцев, потом его свиту, а с королем будем разбираться в самую последнюю очередь. Придется ему под караулом дожидаться возвращения вашего жениха.

Весь остаток дня из дворца небольшими группами вывозили королевских гвардейцев. Когда увезли последних, Джок допросил всех пятерых дворян, составлявших свиту короля. Все допросы велись в присутствие главы магистрата столицы и нескольких знатных вельмож, прибывших с помощью из разных районов провинции. Когда увезли и дворян, и разъехались все те, кто расследовал заговор вместе с Лишнеем, у него состоялся разговор с королем без свидетелей. Уже стемнело, но в комнатах не горел ни один светильник.

— Кто здесь? — испуганно спросил Андре, услышав звук поворачиваемого в двери ключа и чьи-то шаги.

— Это я, — сказал Джок. — Барон Лишней. Человек, у которого по вашему приказу без всякой вины сегодня убили трех замечательных парней. Хотел вам кое о чем рассказать и дать хороший совет. Сегодня я весь день проводил расследование вашей попытке незаконного отстранения от власти герцога королевства, захвата его имущества и попытке насилия над благородной девушкой. Ваши люди по вашему же приказу при захвате дворца убили несколько человек, в том числе и двух дворян. Ваш бывший титул короля вас никак не оправдывает. Не предусматривают законы, принятые основателем и первым советом герцогов, каких-то поблажек по знатности рода. Для них все дворяне равны. Конечно, будь у вас власть, под замком сидели бы не вы, а я, потому что власть — часто и есть закон. Но хочу вас огорчить: власти у вас больше никогда не будет. Зря вы не послушали хорошего совета и не отправились со своими полками воевать с Мехалом. Сергу какая-никакая помощь, а вам тот авторитет, который, возможно, помог бы удержать власть. У вас не осталось никакой силы, а на поддержку герцогов Лантара и Аликсана вы отныне можете не рассчитывать. Последний ваш союзник — герцог Дорейн — изрядно от вас потерпел и не станет из-за вас ссориться со всеми остальными. Вас ждет суд и, скорее всего, плаха.

— И для чего вы сюда пришли? — справившись со страхом, спросил Андре. — Не только же ради того, чтобы все это мне сказать. Вы что-то говорили о предложении?

— Да, есть мысль, как вам спасти свою жизнь. Право на трон вы потеряли. Как ни жаль, но династия королей Сандора на вас заканчивается. У меня была беседа с герцогом Лантаром. На днях мы высылаем в помощь Аликсану три тысячи воинов, так он хочет отправиться вместе с ними. Оба ваших полка, кстати, или тоже пойдут в этот поход, или будут разоружены и расформированы. Так вот, выход из положения для вас подсказал именно Аленар. Трон вы потеряли, но формально сохранили за собой право на свой домен. Отвоевывать его у Марди вам нечем, да и незачем. Если мы с вами не придем к соглашению, я проведу над вами суд до приезда герцога Аликсана. Он еще молод и может сделать глупость, подарив вам жизнь. Я гораздо старше и уже давно не делаю таких глупостей.

— Кому я должен передать право на домен, Аликсану?

— Нет, Аликсану должна отойти только примыкающая к его землям провинция Барнем, а провинцию Алар вы отдаете герцогу Лантару. Она как раз граничит с его землями. Взамен вам оставляют жизнь и отвозят в Дюже. Я был против, но герцог Лантар настаивал и даже обещал восполнить половину расходов. Одним словом, вам выплатят еще тридцать тысяч золотых и помогут переправить в Дюже то золото, которое вы прихватили из столицы. Если вы сейчас отвергаете это предложение, других вы от нас не услышите. Герцог вернется еще не скоро, а суд мы назначим через несколько дней. Да и пройдет он очень быстро. Публики не будет, свидетелей обвинения тоже не будет, а защита будет чисто формальной. Убедить всех в вашей вине будет проще простого, а небольшие пожертвования в пользу суда, кстати, из вашей казны помогут избежать ненужных формальностей. Итак?

— Вы совсем не даете мне времени подумать?

— А зачем вам тянуть время? Что от этого изменится? Так я жду ответ.

— Готовьте бумаги, — помертвевшим голосом ответил Андре. — Я подпишу.

— Учтите, что подписание будет проходить в присутствии авторитетной группы дворян, которая должна будет свидетельствовать, что вы это подписали добровольно. Все они являются членами комиссии, которая расследовала ваши преступления, так что если пойдете на попятную, придется это предложение у вас забрать и назначить суд. А после вашей казни земли все равно поделят, разве что к двум герцогам присоединится еще и Рошти.

— Я подпишу.

— Хорошо, все бумаги будут утром. Позавтракаете, все подпишите и выедете в Дюже. Своих людей я вам давать в охрану остерегусь, ваши бывшие гвардейцы на вас злы и могут отыграться, поэтому дадим вам наемников. Есть очень профессиональный отряд с хорошей репутацией, но я бы все-таки рекомендовал все ваше золото положить на счета в крупные купеческие дома, имеющие отделения в Дюже. Мои люди вам в этом помогут.

— Я согласен.

— Хорошо, тогда до завтра. Выходная дверь будет заперта, а во дворце повсюду гвардейские караулы. Так что делать глупости не советую.

— Ну что? — нетерпеливо спросил Лантар, когда Джок зашел в комнату, в которую герцог вернулся к вечеру из нового города.

— Подпишет, куда он денется! — устало ответил Лишней. — Он трус, поэтому быстро сломался. Не так уж и много мы на него накопали, а Аликсан уж его точно не стал бы казнить.

— А вы?

— Казнил бы, не задумываясь. И дело даже не в том, что такой король, как он, вреден для королевства. Он всегда будет враждебно относиться к Аликсану и его близким. А учитывая его мелкую и пакостную натуру… Да и я у него тоже числюсь во врагах. Теперь главное — это к бумагам приложить земли.

— Большой проблемы не вижу, — сказал Аленар. — Серг не рвется править, хоть и жаль. Хороший мог бы получиться король. Остается только Рошти. Думаю, если я его поддержу, на место канцлера могу рассчитывать. Мой опыт ему еще пригодится. И на эти земли он претендовать не будет, особенно если мы с Аликсаном поможем ему забрать провинцию Марди. А другим протестовать будет очень сложно. Все сильно пострадали от войны, да и не граничат их земли с этими провинциями. И вашей услуги, барон, я не забуду. При новом короле будут меняться много первых лиц в разных службах, поэтому если я найду с Рошти общий язык, и у вас будет желание…

— Там посмотрим, — неопределенно ответил Джок. — Когда будет ваша часть золота?

— Как только я получу один экземпляр документа с подписью Андре. Чеки у меня с собой.

На четвертый день пути Парман прибыл в новый город и сразу же отправился к его коменданту и своему давнему другу барону Лешу Хаверу.

— От тебя осталось только половина барона! — радостно хохоча, обнимал друга Леш. — Куда дел живот?

— А ты попробуй с животом забраться на стену в три человеческих роста, — отшучивался Альбер. — Да так, чтобы никто не услышал. Если ты с брюхом лестница точно будет трещать, а то и вовсе развалится! Сдался тебе мой живот! Рассказывай ваши новости: у вас их меньше, а потом я выложу свои.

— Когда меньше, а когда и нет! — опять расхохотался Леш. — У нас здесь, как выражается герцогиня, до фига всего произошло!

— А что это значит «до фига»?

— Не знаю, но слово мне понравилось. Она его вроде подцепила у брата и применяет по самым разным поводам.

— Ладно, при случае спрошу у герцога. Рассказывай свои новости, вижу же, что не терпится.

Леш принес кувшин вина, пару кружек и начал не спеша рассказывать новости, уложившись в пару свечей.

— Значит, короля у нас больше нет, — подвел итог Альбер. — А у герцога стало провинцией больше. Молодец, барон, здорово сработал. Главное, что я вынес из твоего рассказа это то, что в доме у него все в порядке, а у вас уже шесть тысяч бойцов, половину из которых я смогу забрать с собой.

— Приплюсуй сюда еще два полка кавалерии, которые остались от Андре.

— Ты им веришь?

— Как тебе сказать… Воины они неплохие, это сразу видно. А вот большой веры у меня к ним нет. Показывали им копию листа, где бывший король отписал свои земли герцогам, сказали, что он удрал в Дюже. Освобождать они больше никого не рвутся, но так же не рвутся и лезть в драку.

— Ладно, я с ними поговорю. Джолин здесь или во Дворце?

— Хотел повидать? Не получится. Его барон куда-то отправил, причем за день до приезда короля. Приедет, будет рвать на голове волосы.

— Неужели Джордана все еще нет? К вам северяне приходят?

— Те, которые приходили, сообщали, что он у них был. Но уже дней семь оттуда никого не было.

— Ладно, если во дворце все в порядке, я туда не поеду. Чем дольше задержусь, тем дольше потом догонять. Дай мне провожатого, чтобы показал, где у вас эти полки. А остальным передай, чтобы к завтрашнему утру были готовы.

— А новости?! — взвыл Леш.

— Я сейчас быстро смотаюсь, а потом приеду к тебе поужинать и переночевать, тогда и расскажу. Возьми письмо герцога для барона.

Кавалеристы Парману не понравились. Неряшливость в одежде, пофигизм во взгляде и неухоженные лошади. Что еще к этому добавить?

— Кто дежурный? — спросил он одного из проходивших мимо кавалеристов.

— Какие дежурные? — даже удивился тот. — Валил бы ты…

— Так! — оглядев творящийся бардак, сказал Альбер и обратился к сопровождавшему. — Скачи к коменданту, пусть поднимает какой-нибудь крепкий отряд мечей на триста и шлет сюда. Чтобы эти зашевелились, сначала им нужно подпалить пятки!

Минут через пятнадцать в его распоряжение прибыл сборный отряд из нескольких дружин.

— Вот что, шевалье! — сказал Парман его командиру. — Нужно привести в чувство этих тараканов. Соберите мне оба полка на плацу как можно скорее. Если кто будет чесаться или хамить, разрешаю бить в рыло!

Наверное, дружинники с удовольствием воспользовались полученным разрешением. У Альбера тоже чесались кулаки при виде опухших от сна, сытых и равнодушных физиономий. Недовольная, глухо ворчащая толпа постепенно заполнила плац. Выйдя перед ними, он сказал:

— Вы не воинская часть, вы сброд, который непонятно зачем пригрели в этом лагере. Это несомненно ошибка коменданта, а ошибки положено исправлять. Вот я и исправлю. Бойца поят и кормят для того, чтобы он в трудный час защитил своих кормильцев. Трудный час пришел, а вы продолжаете жрать и спать, не думая о родине! Кони нечесаны, сами похожи непонятно на кого, в бой никто идти не намерен. И кому вы такие нужны? Правильно, никому! Поэтому собирайте свои манатки и чешите из лагеря куда глаза глядят! Все кони должны остаться здесь. То же касается и оружия. Исключением станет фамильное оружие, если оно есть у кого-нибудь из офицеров. Ваши полки распускаются, знамена будут с позором сожжены! Об этом будет специальный указ, поэтому если кто думал устроиться в наемники, можете об этом сразу забыть: с такой репутацией вас никто никуда не возьмет! Я завтра утром отправляюсь к герцогу Аликсану, который единственный из всех ведет борьбу с королем Мехалом и побеждает! Что шумите? Не верите? Так съездите посмотреть на лагерь пленных. С теми последними, которых прислали на днях, там уже должно быть девять тысяч человек! Кстати, бывшая королевская армия под командованием генерала Морна не уничтожена, а прорвалась к герцогу и влилась в его войско! Сейчас одиннадцать тысяч бойцов выступили в поход, чтобы очистить нашу землю от сатхемцев. А скоро к ним присоединятся еще три тысячи дружинников! К герцогам посланы гонцы с призывом одновременно ударить по захватчикам! Дни Мехала сочтены, потом придет черед Марди! Если кто из вас захочет присоединиться к этому походу, тот может остаться на сегодняшнюю ночь в лагере. Но в поход возьмем лишь тех, кто приведет в порядок и себя, и коня. Остальные покинут лагерь!

— Думаешь, подействует? — с сомнением спросил приехавший комендант. — Я им чего только ни говорил, и все без толку!

— Посмотрим, Леш! — ответил Альбер. — Думаю, две трети завтра уйдут со мной. А остальных гони к демонам! Поехали поужинаем, да я тебе в подробностях расскажу, как мы воевали.

Глава 11

Пятнадцатитысячная армия шла вдоль тракта, приближаясь к границе провинций Парнада и Рошти. Поначалу, когда вышли из Валенты, двигались очень медленно, обследуя всю округу и закупая в деревнях продовольствие впрок. Когда армию догнало подкрепление, которое привел Парман, пошли гораздо быстрее, останавливаясь уже только при необходимости. Герцог Лантар, который прибыл вместе с Парманом, держался скромно и ни на что, кроме статуса наблюдателя не претендовал, хотя в бывшем королевском войске оказалось три сотни солдат его войска. Они стояли в заслоне и примкнули к королевской армии при прорыве под Дарком. Вечерами Сергей беседовал с ним на самые разные темы, изрядно расширив свои знания во взаимоотношениях высшего дворянства королевства. К возможному увеличению своих владений он отнесся без радости, хотя известие об отъезде бывшего короля в Дюже воспринял с нескрываемым удовлетворением.

— Вот скажите, герцог, — спрашивал он Аленара после вечернего приема пищи, когда армия остановилась на ночлег. — Почему у порядочных родителей вырастают дети-уроды? Я несколько раз имел удовольствие общаться с Ольмой и считаю ее очень умной и порядочной женщиной. Отец Андре по отзывам тоже отличался умом и не был замечен в мерзостях. Так в кого тогда пошел сын?

— Его отец считал, что мальчика должны воспитывать мужчины, — ответил Аленар. — Поэтому мать у Андре особым авторитетом не пользовалась. А королю вечно было некогда, вот он и поручал сына своим помощникам. В последний год жизни Андре отцу явно не нравился, и он собирался им заняться, но не успел. Ничего в этой жизни нельзя откладывать на потом.

На десятый день марша они взяли штурмом первый город, через два дня — второй. Эти города отличались очень протяженными городскими стенами высотой в два человеческих роста и защитить их малыми гарнизонами было нельзя. Поэтому и брали их без затей, окружив всей армией. Защитники не могли занять всю стену, поэтому быстро понимали полную бесперспективность обороны и сдавались. Третий такой город они вообще оставили сами, не дожидаясь штурма. А потом Сергею попался крепкий орешек. Это был последний из еще занятых сатхемцами городов в Парнаде. Саргал стоял на берегу полноводной Оливары. По сути это была крепость. Предместья не было вовсе, а сложенные из неподъемных каменных блоков стены уходили вверх метров на семь. На том месте, где построили Саргал берег немного повышался, поэтому стены казались еще выше.

— Как же они его взяли? — удивился Сергей. — Стены совершенно целые, да и не подвести там из-за подъема ни башню, ни таран.

— Хитрость, милорд, — пояснил Севорж. — Во многие города сатхемцами еще до начала войны были засланы свои люди. Иногда это были сами сатхемцы, чаще — подкупленные сандорцы. Они и открывали ворота в ночное время, перебив стражу.

— Часть армии оставим здесь, — решил Сергей. — Крепость нужно окружить на безопасном расстоянии, чтобы никто не проскочил. Остальных отправим по деревням. В лоб нам ее не взять, а продовольствия у них там наверняка много. Сколько в ней жителей?

— До войны было меньше десяти тысяч, — сказал стоявший здесь же Парман. — А сейчас крестьяне говорят, что осталась едва ли треть от прежнего числа. Поэтому держаться они могут долго.

— А как она снабжается водой? — спросил Сергей. — Колодцы?

— Колодцы, но необычные, — опять ответил Парман. — Крепость на возвышенности, поэтому до воды докопаться трудно. Но когда ее строили лет триста назад, где-то от реки прорыли траншею, выложили камнем стены и свод, засыпали землей и пустили в нее воду.

— А пробраться внутрь по водоводу? — спросил Сергей.

— Где-то я читал, что это уже пробовали, — сказал Севорж. — Но ничего не получилось.

— Решетка? Или слишком узкий водовод?

— Никакой решетки там нет, — сказал Севорж. — По крайней мере о ней нигде не упоминается. И проход широкий, но затоплен по всей длине. Посмотрите сколько от берега до стены. Шагов триста точно будет, а водовод еще и в городе идет. Ни один пловец столько без воздуха не протянет. Поэтому как узнали, что там все затоплено, так уже никто больше и не лазил. А вот завалить пытались пару раз, но вода все равно проходит сквозь песок, а потом река все размывала.

«Сколько же там плыть? — подумал Сергей. — Минут пять или семь. Для акваланга пара пустяков. А без него? Простой скафандр с трубой тоже не годится. И быстро сделать не получится, и такую трубу не продуть. Попробовать разрыть водовод ближе к крепости? Так увидят и будут ждать. Что бы еще такое придумать? Водолазный колокол слишком тяжел и громоздок, он, наверное, и в водовод не пройдет. А если что-нибудь поменьше? Десять минут это всего литров триста воздуха. Где-то в деревне я видел глубокие корыта. Там объем будет побольше, а воду они прекрасно держат, значит, будут держать и воздух. Можно еще перевернуть лодку, но с ней еще застрянешь. Нужно будет срочно найти вход в водовод, и опробовать корыто».

На следующий день можно было наблюдать, как на песчаном берегу Оливары купались и загорали бойцы отряда Пармана, к которым присоединился и сам герцог.

— Три с половиной сотни ударов сердца! — тяжело дыша, сказал Парман, вынырнув из-под притопленного корыта. — Маловато.

— Ты слишком здоровый, — возразил Сергей. — Смените воздух и пусть попробует кто-нибудь самый мелкий в отряде.

У самого мелкого получилось немного больше четырех сотен ударов сердца.

— Теперь нужно посмотреть, на какое расстояние можно под ним уйти вдоль берега, — приказал Сергей.

Пробовали пару раз, и оба раза больше трехсот шагов не получалось.

— Маловато! — сказал Парман. — Задумка хорошая, но корыто мало. А больших я у здешних баб не видел.

— А небольшие узкие лодки здесь бывают? — спросил Сергей, с сожалением распростившийся с идеей использовать корыто.

— По-моему, я что-то такое видел, — сказал Парман, с интересом глядя на своего герцога. — Как это у вас, милорд, получается все придумывать? Мне бы такое в жизни в голову не пришло — сидеть в воде под лодкой. Хотя, казалось бы, чего сложного. Воздух-то есть.

Подходящие лодки нашли не на реке, а в небольшой деревне в двадцати лерах от крепости. Недалеко от деревни было несколько не слишком больших заболоченных озер, и жители использовали лодки для охоты на уток, которые здесь водились круглый год. Под такой лодкой, которую погрузили под воду с помощью четырех камней, привязанных к бортам ремнями, удалось пройти по вязкому речному дну чуть меньше пяти сотен шагов.

— С ней еще легче идти, — сказал Парман. — Корыто под водой тяжело толкать, а лодка движется куда легче. Лишь бы она прошла в водовод.

— Она узкая, не шире корыта, — ответил Сергей. — Твои парни ныряли и смотрели вход в водовод. Он достаточно просторный. Если дальше нет узостей или поворотов, то должны пройти. Сегодня и попробуем. Только идти нужно с двумя лодками, и одну оставить на полпути. Если не получится дойти до колодца и сменить воздух, то можно будет хотя бы вернуться. Выбери добровольца помельче.

Возвращения «мелкого» добровольца ждали минут сорок.

— Если не добрался до колодца, значит, потонул! — сказал кто-то из парней. — Воздуха ему на это время никак не хватит.

Оказалось, что задержка произошла из-за того, что доброволец решил обследовать водовод под крепостью.

— Водовод под городом идет еще шагов на триста, — рассказывал он Сергею и окружившим их бойцам Пармана. — Потолок там выше и под ним есть воздух. Поэтому я оставил лодку и шел так. Всего вдоль водовода пять колодцев. При мне из трех набирали воду. Забраться будет нелегко: колодцы глубокие и выложены гладко тесаным камнем. Щели есть, но клинья можно только вбивать, а это шум. Надо думать. А вторая лодка не понадобилась, с запасом хватило и первой, только намучился ее таскать. Там ила мало, в основном песок, поэтому ноги не вязнут, и идти можно быстрее.

Как выбраться из колодца придумал один из бойцов Пармана.

— Я так думаю, милорд, что для этого нужно использовать лодки, — сказал он Сергею. — Они достаточно длинные, поэтому если втягивать их в колодец одну за другой и укладывать наискось, скрепляя между собой, можно добраться до самого верха. Четырех лодок вполне хватит, а не хватит, на край колодца нетрудно будет набросить крюк. Пустить самого легкого, а он потом сбросит вниз веревку.

Вечером того же дня пять бойцов под лодками вошли в водосток и уже через десять минут были у второго по счету колодца. Выждав, когда окончательно стемнеет, они затащили в колодец первую лодку и поставили ее наискось от стенки до стенки, заложив внутрь камни от двух лодок, чтобы не всплыла. Вторую лодку связали ремнем с первой и тоже уложили на стенку колодца. Четырех лодок хватило, чтобы боец, вставший на нос последней из них, смог ухватиться за край колодца.

Уже через несколько минут все пятеро стояли у колодца, сжимая в руках сбереженные от воды луки.

— Водосток идет так! — провел рукой в воздухе старший группы. — А ворота были в сторону от тракта. Значит, они примерно вон там и идти нужно по этой улице. У ворот наверняка фонари, так что зелье пока принимать не будем.

Не скрываясь, они прошли по безлюдной улице к самым воротам. Уже совсем стемнело, но узкий серп Луны давал достаточно света, чтобы можно было увидеть контуры домов и сточные канавы под ногами. У ворот, как и говорил старший, горел фонарь, возле которого дежурили трое стражников с копьями. Еще двое, как выяснилось чуть позже, спали в пристроенном возле ворот караульном помещении. Один залп, и три бездыханных тела валятся на мостовую. На шум из караулки выбегают еще двое и тут же разделяют участь товарищей. Поднять и заклинить решетку, вытащить тяжелый брус, запиравший ворота, и распахнуть их створки…

На все это потребовалось всего несколько минут. Все было хорошо смазано маслом, поэтому работу проделали тихо, после чего подали фонарем условный сигнал. Караульные на стене были в это время шагах в ста от ворот и на суету возле них не обратили внимания. Когда ворота были захвачены и через них в крепость зашли два полка, сопротивления им никто не оказал. Не ожидавшие такого сатхемцы растерялись и сочли за лучшее сдаться в плен.

— Можно было с этой крепостью вообще не возиться, — сказал наутро Сергей. — Обошли бы ее и не теряли зря время. Ничего бы они с нашими конвоями не сделали при такой численности.

— Кто мог знать, что их там всего триста человек? — возразил Севорж. — А для войска очень важно, что мы не оставляем врага за спиной. Да и для Мехала это будет, как плевок в лицо. И запасы продовольствия здесь немаленькие, для нас они точно лишними не будут.

— Вы не перестаете меня поражать, Серг, — добавил Аленар. — Все ваши решения очень просты и эффективны, но почему-то до них никто раньше не додумался.

— Завтра мы будем в Рошти, а ни от одного из герцогов так до сих пор нет ответа, — сказал Сергей. — Войск у нас не меньше, чем у Мехала, но он наверняка обратится за помощью к Марди. А тому наше поражение выгодно, поэтому помощь он окажет. Вряд ли нас ждут такие же легкие победы, какие были до сих пор. В городах уже не сотни, а тысячи бойцов, да и укреплены они в Рошти гораздо серьезнее. Чтобы взять один такой город, нужна длительная осада. А таких городов здесь шесть. Я думаю поступить так. Выберем для начала самый слабый из городов и начнем подготовку к штурму. Одновременно рассылаем повсюду небольшие отряды для сбора сведений, поскольку ничего о состоянии дел в провинции мы не знаем. Если нам окажут помощь другие, продолжим компанию, если нет, берем тот город, который осадили и предлагаем Мехалу мир.

— Но почему? — удивился Севорж. — Мехал в отчаянном положении…

— Оно тяжелое, но вовсе не отчаянное, — возразил Сергей. — Если никто, кроме нас, не включится в борьбу, то шансов на победу у нас немного. Да и не понимаю я, чего ради мы с вами будем жертвовать с таким трудом собранной армией ради других. Если Мехал порвет с Марди и уберется восвояси, мы быстро покончим с предателем и займемся наконец своими делами, которых у нас немерено.

— Не лишено смысла, — кивнул Аленар. — Не понимаю только того, зачем брать еще город, жертвуя людьми, если все можно закончить сразу.

— Во-первых, я не уверен в том, что помощи не будет, — ответил ему Сергей. — Во-вторых, армию нужно чем-то занять, а потери постараемся свести к минимуму, для того и возьмем самый слабый из городов. И, в-третьих, это будет дополнительным стимулом Мехалу соглашаться на прекращение войны на моих условиях.

— И какой город выберем? — спросил Севорж.

— Я думаю, это ты нам скажешь, какой выбирать, — ответил Сергей. — Ты их гораздо лучше меня знаешь.

— Тогда я предлагаю Дарож.

— А чем он для нас лучше?

— Прежде всего, из всех городов, которые занял Мехал, только у двух низкие стены, и Дарож — один из них. Предместье у него большое, но только со стороны, примыкающей к тракту. С других сторон за стеной построек почти нет. В этом на него сильно похож Дольск, но вблизи Дарожа есть леса, а вблизи Дольска их нет. А без осадных машин мы не обойдемся. И деревень, где можно разжиться продовольствием в окрестностях Дарожа больше.

— Убедил, — сказал Лансу Сергей. — Веди армию на Дарож. И уже сейчас нужно начинать разведку.

— Как будем брать город? — спросил Ланс.

— Пока я тебе могу сказать, как мы его не будем брать, — ответил Сергей. — Поскольку город наш, да еще и населения в нем полно, никаких поджогов делать не будем. Скорее всего, построим несколько осадных башен, через которые с разных сторон выпустим воинов, прикрытых ростовыми щитами. У нас большое преимущество в стрелках, поэтому нужно подумать, как это лучше использовать.

— Трудно что-то планировать, когда ничего не знаешь о неприятеле, — сказал Ланс.

— Поэтому я и говорил насчет разведки, — кивнул Сергей. — Раз идем брать Дарож, значит, и людей в первую очередь надо посылать в его окрестности. И вызнают силы врага и общую ситуацию хоть немного прояснят.

В окрестности Дарожа их войско прибыло через два дня. К этому времени уже узнали от разведчиков, что в городе находятся три тысячи воинов, и что по приказу Мехала во всех занятых им городах сделаны большие запасы продовольствия. Войск Марди в провинции не было, а Мехал после разгрома союзных войск под Дарком новых захватов не сделал, поэтому герцог Рошти, надо полагать, по-прежнему находился в своей столице. Сергей стал лагерем возле города, разослав повсюду разъезды. Враг был повсюду, поэтому необходимо было соблюдать осторожность.

— Послушайте, Ланс, — задумался Сергей. — А у вас практикуют подкопы под стены?

— Очень редко, — ответил Севорж. — Главное в таком мероприятии это скрытность, а ее обычно очень нелегко обеспечить.

— А если, скажем, собирать в этом месте пару осадных башен, а за ними устроить подкоп? Место подкопа видно не будет, а землю можно убирать, как стемнеет. И ход крепить тем деревом, которое завозится для постройки башни.

— Можно попробовать, — в свою очередь задумался Ланс. — Земля здесь мягкая и копать будет несложно. Но уж больно большой объем работы. И потом, какая цель? Здесь на воротах очень сильные караулы, тем более ночью. Много вы людей через подкоп не проведете, их быстро заметят. Поэтому ворота с помощью такой диверсии не открыть.

— Это смотря куда вы будете копать. Если с выходом возле стены, тогда вы правы. Там куча патрулей и все резервы нацелены туда же. А если где-нибудь в центре? Там вообще солдат нет, разве что жилище коменданта охраняют. Город наш, поэтому и помощью горожан можно заручиться, а значит, вывести большие силы, в том числе и стрелков. Пока враг спохватится, у него уже в самом центре города будут бои.

— Вы представляете, сколько это потребует работы?

— У нас пятнадцать тысяч крепких мужчин. Пусть лучше они сейчас прольют пот, чем потом будут проливать свою кровь. Если работать посменно, часто меняя людей, не так уж оно выйдет и трудно. Одни копают, другие выносят землю, а третьи тем временем сколачивают башни. Скорее всего, мы их будем делать не только для отвода глаз, а тоже применим, как я намечал раньше. И ростовые щиты нужно готовить. Они даже без оковки спасут от стрелков. Правда, выйдут тяжелые, но нам их долго не таскать. Я их у вас, кстати, вообще нигде не видел.

— Есть они у нас, но только на кораблях. А на суше это очень тяжелое удовольствие, мало кто хочет с ними связываться. Но если только для того, чтобы сбежать с башни на стену, а потом по лестнице в город, тогда можно. Но, опять же, очень много работы, а потом все придется бросить.

— Я не узнаю вас, Ланс! Все, что сбережет нам людей, мы используем. И наплевать на то, что придется потрудиться. Я уже вам говорил, что пот лучше крови, а армия нам с вами и после этой войны пригодится. Я ее распускать не собираюсь, разве что позволю уйти тем, кто сам этого захочет.

Шел шестой день с начала осады. Город был полностью окружен, охранялись и места сбора башен. В одном из таких мест устроили скрытый подкоп. В паре сотен шагов от него находился глубокий овраг, поросший кустарником, в который по ночам на носилках выносили землю. Через каждые три шага ставили деревянные крепи. Сергей увидел, что башни изготовят раньше, чем будет готов подкоп и немного притормозил строителей, переключив часть из них на изготовление щитов. В разгар работ разъезды перехватили и доставили к герцогу посланцев Рошти.

— Приветствую вас, ваша светлость! — поздоровался вошедший в шатер Сергея граф Саже. — Это обязательно надо было? Я имею в виду повязки на глаза.

— Здравствуйте, Сандр! — ответил Сергей. — Повязки для тех, кого мы после задержания отпускаем. Можно и без них, но тогда вам придется составить нам компанию до захвата города. Вы от герцога? Мои люди у вас были?

— Были, но примерно декаду назад. Наверное, вы с ними разминулись. Вы ведь своих людей не только к нам посылали?

— Ко всем герцогам, кроме Лантара и, естественно, Марди. Что, хотите сказать, что помощи не будет?

— После разгрома здесь только две силы: Марди и Мехал. Остальные заперлись в своих столицах, стянув в них все войска. Если бы не вы, Мехал бы уже со многими разделался. Рошти предлагает идти с ним на соглашение.

— Вы все делаете крупную ошибку, отсиживаясь у себя, но я вас переубеждать не стану. После взятия этого города я поговорю с королем Сатхема о мире. Условия, естественно, будут мои. Теперь слушайте то, что вам нужно будет передать герцогу. Король отказался от трона и официально передал свои провинции мне и герцогу Лантару.

— Это еще потребуется утверждать на совете герцогов…, — начал Саже.

— Я сейчас сверну лагерь и уйду к себе, а вы можете совещаться. Когда совещаться будет уже некому, я вернусь. Вас это устроит? Молчите? Вот и молчите дальше и слушайте, что вам говорят. Я заключаю с Мехалом мир и выпроваживаю его в Сатхем, а вы уж как-нибудь отобьетесь от Марди. Потом я возвращаюсь и начинаю заниматься Марди. Поскольку мы с Лантаром думаем отдать его провинцию Рошти, я надеюсь, хоть он примет участие в этой войне. По ее окончании нужно будет выбрать короля. Рошти нас в этом качестве устраивает. Я думаю, что он не откажется от услуг Лантара в качестве канцлера. Будет неразумно не использовать богатый опыт старика. Но это уж пусть ваш хозяин решает сам. Это только желательное, но необязательное условие. Теперь у вас меньше возражений?

— Теперь их у меня нет вообще, милорд.

— Я так и думал. После моего ухода я все-таки советую Рошти объединить свои силы с остальными. Так вам всем будет гораздо легче уцелеть до моего прихода. Все-таки у Марди сейчас достаточно сил, чтобы давить вас по одному, а герцогских родов и так осталось не слишком много.

— Я передам, милорд.

— Тогда не смею вас больше задерживать. Мы провозимся здесь не больше десяти дней, после чего я отправлю своего человека к Мехалу. Желательно все эти войны успеть закончить до осенних дождей, я и прошлогодней грязью сыт по горло.

Подкоп делали еще восемь дней, работая днем и ночью. Днем вынутую землю ссыпали за штурмовыми башнями, а с темнотой ее выносили в овраг, который к концу работы оказался полностью засыпанным. В самом конце пошел мокрый песок, а под ногами начала скапливаться вода.

— Подкоп готов, штурмовые башни размещены в удобных местах, — говорил Сергей, собрав старших офицеров. — Завтра с утра начнем их двигать к стенам. Это наверняка отвлечет все силы противника к тем участкам стены, где намечается угроза. В подкоп вводим сотню мечников и две сотни стрелков. Это только для начала. Как только пойдут башни, начинаем прорываться наружу. Куда мы попадем, заранее сказать нельзя, поэтому если сильно не повезет и сразу же наткнемся на солдат, выводим всех из подкопа и работаем только по первому варианту башнями. Стрелков у нас много, и основная их задача в начале боя не дать противнику поднять головы, чтобы штурмующие беспрепятственно шли в башни. Есть вопросы или предложения?

— Может быть попробовать все-таки прокопаться наружу ночью? — предложил кто-то из полковников. — Если завтра все сорвется, будет очень жаль. Столько трудов насмарку.

— Одновременно обвалится много земли и всего того, что на ней будет, — возразил Сергей. — В спящем городе такой шум вызовет интерес. А во время штурма шума и так будет предостаточно, так что внимания на него никто не обратит. Лишь бы не попасться на глаза военным.

— Не припомню, чтобы башни делали для таких низких стен, — сказал Севорж Сергею.

Оба находились недалеко от стены и наблюдали, как двухэтажные башни медленно покатились на небольших колесах в сторону города, а следом за каждой побежал отряд стрелков.

— Три этажа — это минимум, продолжил он. — При меньшей высоте все пользуются лестницами.

— Ну что ты ворчишь! — недовольно отозвался Сергей. — Прекрасно знаешь, что я основную ставку делаю на подкоп. А его без прикрытия не пророешь. Да и попробуй залезть на лестницу с нашим щитом! Его и так-то тащить тяжело. Брать город обычным способом я не захотел. Три тысячи воинов это не триста. Они бы нам хорошо пустили кровь. Пусть лучше надо мной смеются, чем мы с тобой потеряем бойцов.

Когда башни были на полпути к городу, со стен открыли стрельбу сначала из арбалетов, а немного позже к стрельбе присоединились и лучники. Те, кто двигал башни, были защищены от обстрела стенкой из толстых деревянных брусьев, а вот несколько стрелков упали. Остальные остановились и открыли ответную стрельбу. Поскольку их было раз в десять больше, чем сатхемцев, те попрятались, а потом уцелевшие вообще покинули стену. Следом за стрелками к башням побежали мечники. Тяжелые щиты ждали их в башнях, поэтому пока они бежали налегке.

— Сейчас наши должны уже прокопаться наружу, — сказал Сергей. — Сколько уже видел сражений, и все равно каждый раз мандраж! А сегодня особенно сильный. Столько готовились! Правильно сказал тот полковник: обидно будет, если ничего не получится.

— Милорд! — подскакал к ним вестовой. — Подкоп прорыли в огороде какой-то старухи. Это в малоимущих кварталах. Там достаточно места, чтобы накопить силы и никого из военных поблизости не наблюдается. Полковник Борес вводит свой полк в подкоп в соответствие с планом и вашим приказом. На очереди полк Вилера.

— Прекрасно! — просиял Сергей. — Смотрите, башни подошли!

Первыми, непрерывно стреляя по неприятелю, на башни полезли увешанные колчанами стрелки. Когда они с верхней площадки перебежали на стену, им на смену начали подниматься мечники, у каждого из которых за спиной было закреплено по нескольку дротиков. Каждый хватал тяжелый ростовой щит, матеря про себя и начальство, и тех, кто его изготовил таким неподъемным. Однако, именно эти тяжелые и неудобные «корыта», как их прозвали воины, спасли жизни многим из них, защитив от густо летящих арбалетных болтов. Прячась за зубцами стены, лучники очень быстро ополовинили число арбалетчиков, заставив уцелевших срочно искать укрытие. Это позволило мечникам пробиться к лестницам и начать спускаться в город. Бой у стены шел уже полчаса, когда два полка, вышедшие из подкопа, нанесли удар по большому отряду защитников, до тех пор удерживавшему ворота, почти полностью его истребив. Прежде чем командование осажденных успело что-то предпринять, ворота были открыты, и дальнейшее сопротивление потеряло всякий смысл. Сатхемцы почти повсюду начали сдаваться. Немногочисленные группы тех, кто сдаться не захотел, просто расстреляли, не вступая в ближний бой.

— Это первый бой, когда я потерял столько бойцов! — мрачно сказал Сергей Севоржу. — Триста убитых и пять сотен раненных!

— Противник потерял убитыми в пять раз больше, — возразил генерал. — И столько же ты взял в плен. — Я в таких сражениях еще не был, но читал, что осаждающие теряли при взятии городов до двух тысяч воинов. Так что зря ты так переживаешь. Половина раненых через пять дней будет в строю, остальные, за небольшим исключением, поправятся к осени. Тяжелых, большинство из которых умрет, совсем немного — десятка три человек. И это благодаря твоим щитам. Хорошая вещь, жаль только, что с собой таскать нельзя. А войны вообще без потерь не бывает.

В числе раненых оказался и Газл, которому прострелили руку болтом.

— Все, отвоевался, — сказал он Сергею. — Хорошо еще, что кость не задета. Пока поправлюсь, вы уже наверняка закончите воевать. Я узнал, что мы отправляем домой обоз с оружием и пленными. Дозволь, я с ним поеду. Рана не сильно беспокоит, а правой рукой и меч возьму, случись такая надобность. Помогу ребятам охранять пленных и в тягость не буду.

— Ладно, — согласился Сергей. — Тогда обоз возглавишь ты, а тот офицер, которого я намечал на это дело, выйдет со следующим. Я наших здесь вообще не хочу оставлять, кроме самых тяжелых. Но те вряд ли выживут.

Весь следующий день бойцы Сергея занимались ранеными и приводили себя в порядок, горожане, как обычно, хоронили мертвых, а пленные под присмотром охраны засыпали подкоп. На следующий день с утра отправили королю Мехалу парламентера с письмом герцога, а сами продолжили наводить порядок в городе, формировать и отправлять обозы с ранеными и трофеями. Если король пойдет на мировую, в Дароже Сергей планировал оставить символический гарнизон в сотню бойцов до тех пор, пока герцог Рошти не заменит их своими людьми. Ждать ответа пришлось три дня. Посольство вернулось в полном составе, прихватив с собой одного из генералов Мехала.

— Генерал Джок Барнем! — представился крепкий, еще не старый мужчина с почти полностью седой головой. — Уполномочен передать вашей светлости письмо короля и передать ему ваш ответ.

Сергей надорвал конверт и внимательно прочел письмо.

— Из написанного можно сделать однозначный вывод, что в этой войне победили вы, — насмешливо сказал он, отбросив письмо на стол. — Иначе его величество не ставил бы мне свои условия. Давайте я напомню вам истинное положение дел, а вы мои слова передадите своему королю. Никаких писем я ему больше писать не стану. Из шестидесяти тысяч солдат, которых вы подготовили и повели в бой, у вас осталось меньше трети. У меня в лагерях скопилось больше десяти тысяч ваших пленных, на прокорм которых я изрядно потратился. Хотел загрузить их делом, да все как-то недосуг. Все города в Парнаде, кроме одного, мной взяты, Дарож, как вы видите, я тоже взял. У меня имеется очень большое желание задержаться здесь подольше и навсегда покончить и с вашим королем, и с войнами с Сатхемом. И вам не стоит слишком сильно надеяться на помощь Марди. Поверьте, что наши герцоги не идиоты и прекрасно понимают, чем им грозит ваш союз. Поэтому, если мы не придем к соглашению, и война продлится, они выставят мне под командование семь тысяч бойцов. Вряд ли Марди приведет вам больше. Так что смотрите сами, а я вам мир предлагаю в последний раз. Конечно, мне придется повозиться, положить половину армии и возвращаться по осенней грязи, но с вами и с Марди я покончу.

— И какие условия мира с вашей стороны?

— Я их уже изложил в письме вашему королю. Во-первых, ваша армия разоружается. Я разрешу оставить только родовое оружие офицерам и все вооружение одной тысячи солдат, с помощью которых ваш король сможет поддерживать порядок в том, что некогда было войском. На остальное ваше имущество я не претендую. Заберете с собой как можно больше продовольствия из тех запасов, которые вы скопили, и двигайтесь по тракту. Вам в сопровождение я выделяю пять тысяч бойцов. В города вы заходить не будете, а если съедите все взятое отсюда, за продовольствие будете платить. Своих пленных Мехал сможет у меня выкупить. Но об этом мы с ним поговорим потом. Идите, генерал, и скажите Мехалу, что другого слова у меня для него не будет. И долго ждать я тоже не собираюсь. И скажите спасибо за то, что вам дарят жизнь. За то, что вы творили в Парнаде, вас всех, начиная с короля, нужно убить не по одному разу.

Глава 12

Два дня спустя король Мехал вызвал к себе командующих его войсками, расположенными в двух ближайших городах, генералов Тореса и Ваделя. При разговоре с ними присутствовал и генерал Барнем, вернувшийся с переговоров с герцогом Аликсаном.

— Мы оказались в очень нелегком положении, — сказал король, нервно прохаживаясь по комнате, служившей ему кабинетом. — Поэтому я бы хотел услышать ваше мнение по поводу наших дальнейших действий.

— Я заранее извиняюсь за свои слова, ваше величество, — сказал генерал Торес. — Но наступательных действий без новых подкреплений мы вести не можем! У нас осталось только шестнадцать тысяч бойцов…

— Меньше! — перебил его король. — Аликсан взял Дарож.

— Значит, только тринадцать, — задумался Торес. — Тогда тем более о наступлении нужно забыть. А сидеть в захваченных городах — это занятие бесперспективное. Мы уже две декады не имеем ни связи со своим королевством, ни помощи. Надо полагать, что Аликсан захватил многие города по тракту, перерезав наши пути снабжения. Поэтому я считаю правильным вернуться. Чем дольше мы будем сидеть на одном месте, тем хуже будет наше положение, да и возвращаться осенью…

— Ваше мнение, генерал? — обратился король к Ваделю.

— Мое мнение, что наше положение еще хуже, чем описал генерал Торес. Во-первых, у нас уже меньше сил, чем у Аликсана. Во-вторых, они у нас разбросаны по пяти городам, а у него собраны в единую армию. А нам собрать свои — значит потерять города. Малыми гарнизонами их не удержать. А большого доверия к герцогу Марди у меня нет. Мы ему были нужны, пока были хозяевами положения, а если начнем просить у него помощи…

— А вы, Джок? — обратился король к Барнему. — Высказывайте свое мнение.

— Я вам его уже высказывал, ваше величество, — хмуро ответил генерал. — И с той поры оно не изменилось. Но если вы хотите, чтобы его услышали остальные, извольте. К тому, что уже было сказано здесь генералами, могу добавить, что солдаты устали от войны. Одно дело, когда армия проводит наступательные операции, громит противника и берет трофеи, и совсем другое, когда она закрылась в городах, окруженных враждебным населением, без связи с родиной. Мы делали много такого, что никогда раньше не делалось в войнах. И теперь они боятся, что с ними будут поступать так же, как поступали мы с жителями городов Парнады. Аликсан выставил жесткие условия, но, по моему мнению, они могли бы быть и еще жестче. Нам придется нелегко здесь, и нас плохо встретят дома, но мое мнение, что условия герцога нужно принимать и уходить как можно быстрее. Сейчас он сидит во взятом Дароже и решает, что для него лучше. То ли заставить нас убраться самим, сохранив армию для внутренних разборок, то ли пожертвовать частью армии, но стать для королевства избавителем от нас с вами. С моей точки зрения, для него выгоднее второе. И я бы не стал ему давать время прийти к такому же выводу. Решать вам, ваше величество.

— Конечно, мне! — сердито ответил король. — Вы сказали, что нас плохо встретят дома, и я не сомневаюсь, что так оно и будет! Зря я пошел на поводу у герцогов и взял в поход их малолетних отпрысков! Один идиот позволил сжечь себя с целой армией, второй сдал тысячу кавалеристов, даже не попытавшись сопротивляться, а третий привел в ловушку армию, и сам по своей глупости погиб! Я тоже совершил ошибку, когда пошел на поводу чувств, приказав сжечь столицу Парнады! Надо было не жечь города, а захватить провинцию и в ней укрепиться. Нас бы из нее уже не выжили! А уж потом… Ладно, мы уйдем. Аликсан делает глупость, давая нам возможность вернуться, и мы его глупостью воспользуемся, пока он не передумал. Главное — это наши солдаты. Я у него и пленных выкуплю, раз предлагает. Серебро мы еще добудем, и оружие изготовим. А Марди пошлем к демонам. Пусть разбирается с Аликсаном сам! Поезжайте к себе и готовьте войска к походу, а я пока свяжусь с остальными и направлю гонца Аликсану с известием, что принимаю его условия.

Сказать, что герцог Марди был взбешен предательством союзника, это значит ничего не сказать.

— Сучий выродок! — орал он, бегая по гостиной своего дворца в столице провинции. — Я в трудный час протянул ему руку, а он бросает меня на съедение Аликсану!

Захватив столицу королевства, Марди не стал пока перевозить в нее семью, да и сам бывал там только наездами.

— Может быть, попробуешь с ним договориться? — предложила жена. — По слухам, отношения с королем у него были натянутые, несмотря на помолвку с принцессой. А сейчас нет и принцессы. Предложи ему нашу Ольту… Ваших сил хватит, чтобы избавиться от остальных герцогских родов.

— Дура! — еще пуще завелся Марди. — Нужна ему наша дочь! Какие союзы? Кто мне теперь поверит? У меня все расчеты были на Мехала! Я был нужен ему, а он мне! И что теперь? У этого мерзавца Аликсана пятнадцать тысяч войска! А у меня самое большее наберется тысяч восемь, да и то, если все вассалы откликнутся и приведут свои дружины! А они через одного воротят от меня нос! Как только последний сатхемец уйдет из Рошти, так с нами и разделаются! Нам даже бежать некуда, разве что в Империю. А ты сама знаешь, как там относятся к таким, как мы!

— Хватит орать! — закричала жена. — Кто виноват в нашей беде? Разве я? Я тебе сто раз говорила, что не нужен нам этот трон! Ну что в нем хорошего? Было бы королевство, как у Мехала, а так только одно название, что король, а власти ненамного больше, чем было у тебя! Нет, втемяшил себе в голову забраться выше всех. А о том, что с высокого места больнее падать, забыл? Вот тебе Мехал о том и напомнил! А скоро всем нам напомнит Аликсан. Да и другие, как только уйдут сатхемцы, уже не станут отсиживаться по своим углам. Ты никогда не думал о семье, подумай хоть сейчас! Не губи дочь, дай мне с ней уехать. Возьмем часть казны и небольшую охрану и уедем в Империю. А ты, если дела пойдут совсем плохо, можешь попытаться приехать к нам.

— Уйди! — закричал Марди жене, и она, видя что муж находится в невменяемом состоянии, встала и поспешно вышла.

«О боги! — в отчаянии подумал Олен, упав на диван и обхватив голову руками. — Это ведь конец! По глупости пустить ветром все, что столетиями создавали предки! Остается либо умереть, либо собрать все ценное и бежать с немногими верными людьми. Здесь меня в покое не оставят, и предательства никто не простит! Смерть это не выход, поэтому бежать и как можно быстрей, пока еще есть возможность!»

— Ваша светлость, к вам генерал Галлер, — спросил секретарь, приоткрыв дверь. — Впустить?

— Да, пусть заходит!

— У меня плохие известия, милорд! — сказал его генерал, войдя в комнату. — Ваше дворянское ополчение расходится по домам. В открытую говорят, что вы своим предательством противопоставили их всему королевству, нарушив тем самым свой долг сеньора. Стало быть, теперь и у них по отношению к вам вассальных обязанностей нет. Мне сказали, что люди барона Марла видели среди них одного из близких к Рошти дворян.

— А вы, генерал?

— А что я? Мне после того, как я командовал вашей армией под Дарком, от вас убегать нет никакого смысла. С меня тот же Лазони с живого шкуру сдерет за свою погубленную армию. Без ополчения у нас не будет и пяти тысяч бойцов. Это даже против Рошти не слишком много, а об Аликсане и говорить не хочется. Вы не думали о бегстве? А то я бы присоединился. В королевстве нам с вами не спрятаться.

— Ну что, Аленар? — весело обратился Сергей к герцогу. — Помахали на прощание королю Мехалу, теперь пора заняться изменой? Севорж с пятью тысячами бойцов их проводит, полковник Вилер отправит ко мне все их оружие, а мы с вами займемся Марди. Думаю, что десяти тысяч бойцов нам хватит. Хотя, если в этом мероприятии не поучаствует Рошти, я на него обижусь. Что вы такой хмурый?

— Я не понимаю, с чего вы такой веселый.

— А почему мне не веселиться? — искренне удивился Сергей. — Вместо одной провинции стало три, выиграл войну, сохранив армию, да еще теперь наверняка уложусь до дождей. И невеста дома ждет. Чем не повод для веселья?

— Это, да, — согласился Аленар. — У меня, в отличие от вас, прибавилась только одна провинция, армии не осталось совсем, а семья еще пока приедет из Дюже… И еще мне не понравилась та готовность, с какой Мехал все здесь бросил и ушел.

— Бросьте вы эти мысли, Аленар! — перестав смеяться, сказал Сергей. — Конечно, Мехал, после того, как его отлупили, нам другом не стал. Но у него еще не скоро вырастут зубы. Ни одно государство не может долго работать на войну, если война его не питает, а у Мехала от нее одни убытки. Я одного трофейного оружия набрал — тридцать тысяч бойцов можно вооружить. Пока они еще понаделают новое. Да и не так много желающих он найдет идти на нас в новый поход, а армия у него наемная. Так что, скорее всего, если с ними и будем воевать, то не мы, а мои дети. А до той поры я подниму Парнаду и приведу в порядок границу. Да и армия теперь будет постоянная, пусть пробует воевать, если больше заняться нечем И у нас в королевстве будет нормальный король, а совет герцогов присмотрит, чтобы он и дальше оставался нормальным. Вы мне лучше скажите, зачем вы заплатили столько золота Андре, да еще сагитировали столько же заплатить Лишнея. У вас лишние деньги?

— Умный вы человек, Серг! — вздохнул герцог. — А простых вещей иногда не понимаете. Я этим золотом Андре просто убил. В каждом экземпляре подписанных им бумаг упоминается, что за его родовые провинции мы с вами заплатили золотом. Сумму я, правда, не указал, но это и неважно. Сам факт продажи наследия предков является несмываемым позором для любого дворянина. Как только об этом узнают, он конченый человек. Да с ним никто даже не захочет общаться.

— И как же вы его заставили это подписать?

— Это все ваш барон. Золотой человек! Я ему, кстати, предложил перейти на подобную должность при королевском дворе. Это, конечно, если сам стану канцлером.

— И что он? — с интересом спросил Сергей.

— Сказал, что посмотрит. Я так понял, что это просто вежливая форма отказа. Как-то вы влияете на людей, что они с вами срастаются — не оторвешь! Так вот, он поступил просто. Сначала запугал Андре, потом сунул ему расписки купеческих домов, а потом пачку бумаг на подпись. Он их и подписал, не читая. Ничего, в Дюже ему мать все объяснит. Ольда сразу поймет, для чего я это сделал. Пусть только посмеет потом дергаться и строить пакости. А насчет суммы денег… Вы с бывшей его провинции в виде налогов за год получите в двадцать раз больше заплаченного. В отличие от Парнады, в ней никто не воевал.

— Извините, что мешаю, — сказал Парман, зайдя в комнату. — Но у нас интересный гость. Некто барон Марл. Знаете такого? До вчерашнего дня он отвечал за службу безопасности герцога Марди.

— Почему до вчерашнего? — не понял Аленар. — Герцог его выгнал?

— Герцог бросил всех к демонам и вчера в ночь исчез вместе с семьей и генералом Галлером. Да, казну он тоже прихватил.

— А чего его принесло сюда? — спросил Сергей. — Рошти же ближе.

— Мы в королевстве сейчас единственная сила, а он, похоже, растерялся и не знает, что делать. Двор остался, армия, которой не заплатили, осталась, а хозяина нет. А Рошти он просто боится. Видимо, есть за что.

— Я с ним говорить не буду! — решил Сергей. — Мне еще не хватало лезть в их дрязги, у меня своих дел по горло! Устрой его где-нибудь. Завтра едем к Рошти, пусть он там заливается соловьем, а я, так и быть, попрошу герцога его сразу не убивать.

До столицы провинции Рошти Лотасии добирались два дня. Армия расположилась в удобном для стоянки месте у небольшой реки в трех лерах от города, а Сергей с герцогом Лантаром и бароном Марлом в сопровождении эскорта отправились к герцогу. Близость чужой армии встревожила столичную охрану, капитан которой даже объявил тревогу, но их пропустили без разговоров, добавив к собственному эскорту еще и свой. Время было обеденное, поэтому всех усадили за стол. Присутствие среди гостей барона Марла вызвало у герцога Рошти удивление, смешанное с неприязнью, но он промолчал, решив подождать, что скажет Сергей. Когда все насытились, хозяин пригласил пройти в его кабинет, где уже находился граф Саже. Сандр тоже удивился присутствию барона и, в отличие от герцога, свое удивление не прятал.

— Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, так это вас, барон! — сказал он после того, как со всеми поздоровался. — Какими судьбами к нам?

— Я вижу, мне здесь не рады, — криво усмехнулся барон. — И это при том, что я вам привез в подарок не только целую провинцию, но и армию в пять тысяч мечей, себя и свою службу в придачу.

— Объяснитесь, барон! — сказал Рошти.

— Все очень просто, герцог, — сказал Марл. — Наши дворяне не дураки и прекрасно видели, что соотношение сил их сеньора и герцога Аликсана совсем не в пользу Марди. Умирать за него никому не хотелось, тем более что в предательском бою сражалась в основном наемная армия, вассалов там не было. И одобрения у дворянства провинции наш герцог тоже не получил. Поэтому, как только запахло жареным, все дружно посчитали, что Марди нарушил свои обязанности сеньора и на этом основании разошлись по домам. У герцога и раньше шансов на победу фактически не было, а после того, как армия уменьшилась на две тысячи человек, его положение стало совсем безнадежным. Поэтому он забрал семью, казну и генерала Галлера и в сопровождении нескольких надежных людей исчез. Я полагаю, что он пробирается к морю, чтобы отплыть в Империю. Спрятаться в королевстве ему было бы трудно, а соседи могут выдать или отобрать золото.

— А в Империи не отберут? — спросил Сергей.

— Скорее всего, нет, — ответил Марл. — Там действуют довольно жесткие законы. Поделиться заставят, но до нитки не оберут, часть оставят.

— И вы приехали с этим ко мне? — спросил Рошти. — Почему?

— Вообще-то, вначале я приехал к герцогу Аликсану, — признался барон. — Но он сказал, что ему это неинтересно. Провинция, мол, теперь ваша, вам все вопросы и решать. И потянул меня с собой, сказав, что не даст вам разорвать меня на части.

— Так и было, — рассмеялся Сергей. — Разбирайтесь теперь сами. Дворяне вас примут, а армии или заплатите, или распустите по домам. Но я бы посоветовал заплатить, а то они себе сами живо зарплату организуют, ограбив город-два. А я уже сегодня двинусь с армией к старой королевской столице, а от нее по тракту домой.

— На каких условиях отпустили Мехала? — спросил Рошти.

— Разоружил его армию и вывез со своим сопровождением.

— Мягкие условия! — недовольно сказал Рошти.

— Я тоже так думаю, — согласился Сергей. — Беда в том, что на более жесткие Мехал попросту не согласился бы. А воевать мне одному за вас всех, извините, надоело.

— А зачем вам столько оружия?

— На мне сейчас вся граница с Сатхемом, — ответил Сергей. — И повторить судьбу герцога Парнада, я не имею никакого желания. Поэтому у меня будет и нормальная пограничная стража, и постоянная армия. Оружия, конечно, многовато, но я часть могу продать. Вон у Аленара совсем не осталось армии, а создавать ее хоть в каком-то виде все равно придется. Я ему задешево продам. Или вам, если будет интерес. С будущим королем нужно поддерживать хорошие отношения, даже в ущерб своему карману.

— Это нужно понимать так, что вы хотите поддержать мою кандидатуру?

— Так и понимайте. Лично меня трон совершенно не интересует, мне трех провинций вполне достаточно. У Лантара большой опыт, но, увы, возраст, а вы изо всех оставшихся представляетесь мне наилучшей кандидатурой. Надеюсь, став королем, вы не измените своего мнения в отношении необходимости совета герцогов?

— Если он будет работать на основе тех правил, о которых я говорил, то нет. Герцог Лантар еще не утратил желание стать канцлером?

— Если предложите, не откажусь, — ответил Аленар. — Года три еще смогу, потом найдете другого.

— Давайте сейчас займемся своими делами и новыми приобретениями, — предложил Сергей. — А через месяц вы нас всех соберете, тогда все и решим. Заодно предложите границу между нашими с вами владениями в Парнаде. А с барона не стоит сдирать шкуру, он вам еще пригодится. Да, в той части Парнады, которая должна отойти вам, в городах по тракту стоят мои гарнизоны. К вам будет просьба заменить их своими солдатами в такие сроки, чтобы они успели добраться до моей столицы до осенних дождей. И еще один вопрос: что делать с телом основателя герцогов Рошти? Вы его будете забирать, или захороню я?

— Гарнизоны заменим в течение нескольких дней, — пообещал Рошти. — А с телом… Оно еще в подвале замка Буше? Там ведь хорошие условия для хранения?

— Они все там лежат. Пока еще никто не забрал, да и мне как-то было не до того. Выдернул из дома шевалье Газла и баронессу Буше в расчете на королевскую благодарность, а короля, похоже, заинтересовало только золото. Еще и высказал обиду, что я ему отдал только половину.

— Я бы ему вообще ничего не отдал, — высказался Рошти.

— Теперь и я бы не отдал, — кивнул Сергей. — По телам я понял. Хотите взять, но позже. Так? Храниться они там могут и сто лет.

— Пока действительно некогда. Да и не определился я еще со столицей. А хоронить нужно в ней. Давайте, когда приедете через месяц, я вам все скажу. А шевалье с баронессой скажите, что я, в отличие от прежнего короля, такие услуги не забываю.

— Ну баронессе награды особо не нужны, — усмехнулся Сергей. — Она через несколько дней станет герцогиней. Да и для Газла я в Парнаде подберу баронство и помогу в нем обустроиться. Он друг моей будущей жены, а значит, и мой тоже. Да и в боях себя проявил прекрасно.

— Он здесь, в армии?

— Нет, ранили в руку под Дарожем, поэтому отправился домой с обозом. Ладно, все мы с вами вроде обсудили. Прощайте, герцог.

С герцогом Лантаром распрощались, когда прибыли в провинцию Алар, которая отходила ему по соглашению с Андре. Столица королевства династии Сандоров находилась именно здесь. Провинция Барнем, доставшаяся Сергею, располагалась в двух днях пути от тракта, поэтому свои новые владения он решил посетить как-нибудь в другой раз. Два дня герцог ехал с армией, но потом не выдержал, взял в сопровождение десяток бойцов Пармана и помчался домой, меняя лошадей, оставив армию двигаться пешим маршем. Через два дня к вечеру они въехали в Ордаг и, торопя уставших коней, поспешили к дворцу. Об их приезде узнали сразу. Не успел Сергей отряхнуть с себя дорожную пыль, как у него на шее с радостным визгом повисла сестра.

— Перепачкаешься! — сказал он ей, целуя мокрое от слез лицо. — Я весь в пыли. Плачешь-то чего?

— Это я от радости! — сказала она. — Иди мойся, а потом прямо к себе. Альда тебя там ждет. А со мной прибежать она постеснялась. Она, знаешь, как по тебе соскучилась? Одним поцелуем не обойдешься!

Он быстро помылся, поменял нательную рубаху и побежал к своим комнатам, сопровождаемый понимающими взглядами прислуги. Альда ждала в гостиной и вскочила с дивана при его появлении. Они долго не размыкали объятий и целовались до тех пор, пока у Альды не ослабели ноги.

— Пойдем в спальню! — шепнула она подхватившему ее на руки жениху. — Лани туда не зайдет. Как же я тебя ждала!

— Миледи, ее величество сказала, что приехал ваш сын! — сообщила служанка Ольде. — Он сейчас говорит с королевой! Она просила вас к ней подойти.

Ольда поспешила пройти к покоям королевы и еще в коридоре услышала ее возмущенный голос. Дверь в гостиную была приоткрыта, поэтому она вошла без стука.

— Пришла? — повернулась к ней Аглая. — Полюбуйся на это ничтожество! Ты знаешь, что сотворил твой сынок? Он продал королевство за тридцать тысяч золотых. Неужели оно у вас так дешево стоит?

— Как продал? — не поняла Ольда. — Кому?

— Одну провинцию он продал Лантару, вторую — Аликсану. Это, наверное, тот новый герцог, у которого Андре, по твоим рассказам, чудил во дворце! Полюбуйся на эти бумаги!

— Ну что, сын? — горько спросила Ольда. — Так вот ты прожил своим умом? Все, что создавали твои предки, все досталось другим?

— Что ты его спрашиваешь об уме? — продолжала возмущаться Аглая. — Его у него никогда не было! Для чего погибали мои воины? Для того, чтобы на троне усидело это ничтожество?

— Я не понимаю, чего ради вы меня оскорбляете! — возмутился Андре. — Ну взял мало денег, но тогда могли и этих не дать! А теперь можно потребовать…

— Все свои требования теперь можешь засунуть…, — сказала Аглая, очень подробно в матерных выражениях описав, кому и куда. — Все еще не понимаешь? Продав родовые владения, ты опозорил не только себя, но и весь род Сандоров. С тобой даже нищий шевалье, владеющий только титулом, не сядет рядом! Как только те, с кем ты совершил сделку, огласят ее подробности, я тебя буду вынуждена выгнать из дворца!

— Насколько я знаю Аленара, эти записи сделаны не с целью потопить Андре, а для того чтобы избежать дальнейших претензий с его стороны — сказала Ольда Аглае. — Если сын не будет напоминать им о своем существовании, сам факт продажи будет скрыт.

— Вот пусть и не напоминает! — сказала Аглая. — И им, и по возможности мне.

И вышла из гостиной, хлопнув напоследок дверью.

— Что же ты наделал, сын? — Ольда подошла к дивану и села. — Оскорбил достоинство хозяина дома, покусившись на его женщину, прогнал человека, который два года, когда ты находился у власти, делал за тебя всю работу и оберегал от неприятностей. И это наверняка не все. Чем-то же тебя зацепили?

— Я захватил дворец и хотел захватить город и всю провинцию, — отводя взгляд в сторону, ответил сын. — Из-за проклятой колдуньи ничего не получилось!

— Ты совсем рехнулся! — охнула мать. — Пойти на такое… Люди герцога хоть не пострадали?

— Нескольких гвардейцев убили при оказании сопротивления. Еще простолюдины…

— Кто же это из приятелей твоего отца вложил в тебя столько гнили? — брезгливо сказала Ольда. — И этого юношу я когда-то кормила грудью! Прав был Лантар, забрав у тебя корону! Ты загубил бы дело всей жизни твоих предков, начиная с основателя. Уж пусть лучше его продолжат другие! И незачем эту девушку обзывать колдуньей, она в сто раз лучше тебя!

— Ну да! — закричал сын. — Настоящая колдунья! Я оставил гвардейцев в коридоре и зашел к ней один. И после этого я уже ничего не помню! Очнулся в своих комнатах вместе с придворными и гвардейцами. Так они сказали, что я вошел в комнаты, как неживой, а следом шли такие же гвардейцы! Потом уже потихоньку отпустило.

— Ты все-таки хотел взять ее силой! — поняла Ольда. — Судя по твоему рассказу, ей покровительствует кто-то из Высших. Тебе повезло, что они сразу не открутили тебе голову. Наверное, заглянули в будущее и увидели подписанные тобой бумаги. Итог жизни человека это его дети. Моя жизнь прошла зря. Дочь убили, а ты… тебе, наверное, тоже было бы лучше умереть.

Андре ушел из гостиной королевы злой, как демон. Злила двоюродная тетка со своими нравоучениями, злила мать, но больше всего жгла ненависть к Аликсану, которого он сам по глупости возвысил. И к его невесте, из-за которой все случилось. Барон слуга и действовал в их интересах, какой с него спрос! Доведись ему опять стать королем, он бы этого барона даже взял к себе. Полезный человек. Но Аликсану он ничего прощать не намерен. И отомстить будет не так и сложно. Если убить его невесту, можно одним ударом отомстить обоим. Так даже лучше: убитый страдать не может, в отличие от того, кто потерял любимую. Не захотела стать его, вообще никому не достанется! Узнают о продаже домена? Напугали! При дворе родственницы, которая обошлась с ним хуже, чем со слугой, ему все равно делать нечего. Немного обживется, обрастет связями и найдет выход на гильдию убийц. Здесь наверняка такая полезная организация есть. Договорится, заплатит деньги и уедет в Империю. Если действовать с умом, не так уж и много с него сдерут за право проживания.

— Когда поедем осматривать баронство? — спросил Свен жену.

— Наверное, я в этом году вообще не поеду, — ответила Лаша. — Путь неблизкий. Пока доберешься туда, потом обратно, да и там нужно побыть несколько дней, до дождей можно не уложиться. И Майю на такое время оставлять не хочется. Лучше найми управляющего и капитана дружины и дай им денег на первое время, а все остальное они сами сделают. А весной съездим посмотреть, что нам Серг подарил. Да и рана у тебя еще не до конца зажила: когда берешь что-нибудь левой рукой, морщишься. Так что, господин барон, придется подождать с поездками.

— Ладно, — вздохнул Свен. — Буду искать нужных людей. Может быть, отдадим Сергу свое поместье? Оно теперь без надобности, а денег на обзаведение он дал больше, чем оно стоит. Мы по первому времени можем свое золото совсем не трогать. А Сергу будет чем кого-нибудь отблагодарить.

— Отдадим, — решила Лаша. — Но не сейчас, а после того, как весной побываем в своем замке. И часть мехов оттуда надо будет забрать. Причем сделать это до зимы. Медвежьи шкуры возьмем в замок, а что помельче подаришь своим друзьям, да Майе сошьем новую куртку. А Сергу подари голову той страшилы, которая похожа на кошку. И ему будет приятно, и я пугаться не буду. Остальные головы потом в замок отвезем.

— Здорово, что наша Альда стала герцогиней, — сказал Свен, ложась на диван, который жалобно заскрипел под его весом. — Если Майя с Алексом продолжат дружить…

— Посмотрим, — сказала жена. — Мало ли чего произойдет за столько-то лет! В любом случае она у нас уже баронесса и золото на приданое для нее есть. А вот наследника ты нам так и не сделал. Сачкуешь!

— Я? — удивился Свен. — Да я каждую ночь…

— Значит ночи мало! — сказала Лаша, бросив на него лукавый взгляд. — Или для тебя это тяжело?

— Ну ты сама напросилась! — сказал муж, вставая с дивана и подхватывая ее на руки. — Майя когда прибежит?

— Раньше обеда ее не будет, — заверила его Лаша. — Так что можешь не торопиться, времени у нас много!

— Ты что на меня так смотришь? — спросила Альда мужа.

— У тебя глаза на затылке? — засмеялся Сергей. — Как увидела?

— А мне и видеть не нужно, — ответила Альда. — Когда ты на меня вот так смотришь, у меня прямо мурашки по спине бегают. И сразу хочется целоваться!

— Такие желания вредно сдерживать, — сказал он, садясь рядом с ней на диван и пересаживая жену себе на колени. — Я тебе сколько раз говорил, что люблю?

— Много! — засмеялась она. — Ты это постоянно повторяешь. Мне начать считать?

— Не нужно считать. Просто мне тоже хочется, чтобы ты это говорила хоть иногда. А то я услышал о твоей любви только дважды: перед походом и десять дней назад у алтаря.

— Я к тебе со своей любовью и так все время пристаю, как кошка по весне! Никогда не думала, что мужчина может настолько войти в жизнь, что станет ее смыслом! И дело даже не только в том, что ты делаешь со мной в кровати, даже просто сидеть рядом, смотреть в твое лицо и знать, что ты рядом — это уже счастье!

— Тогда давай я тебя сейчас сниму с коленей и просто посидим рядом.

— Нет, — засмеялась она. — Если любимый может дать больше, этим нужно пользоваться! А чтобы получить от тебя ребенка, нужно пользоваться как можно чаще!

«Никогда ей не скажу, что она прямо копия Светланы, — думал Сергей, целуя жену. — Старше на пару лет, и грудь взрослой женщины, а в остальном один в один Света! Когда я ее первый раз увидел — обомлел! А скажи ей об этом, почти наверняка скажет в ответ, что я люблю не ее, а свою первую любовь. Или подумает. А ведь они не только внешне похожи, характеры тоже одинаковые. Господи, как же я ее люблю! Скажи мне кто, что есть возможность вернуться, но без нее, пошлю все к черту, потому что без нее нет смысла в жизни! Только бы у нас с ней могли быть дети!»

Глава 13

— А я вам говорю, что несогласен! — закричал герцог Дорейн.

— С чем вы не согласны, Алек? — спокойно спросил сидевший на председательском месте Рошти.

— Со всем! — отрезал Дорейн. — С тем, что трое из вас захапали себе освободившиеся провинции и с вашей кандидатурой на королевский трон!

— Хотите предложить свою? — недобро сощурился герцог Лантар.

— А хотя бы и так!

— Вы сначала научитесь ладить с соседями!

— Господа! — сказал герцог Бенитар. — Можно без криков? Мне тоже не нравится то, что королевство поделили за нашей спиной. С чем-то еще можно согласиться, но кое-что вызывает у меня неприятие и рождает вопросы.

— Что вам непонятно, Анжи? — спросил Рошти. — Задавайте вопросы, я постараюсь ответить.

— Мне, например, непонятно, на каком основании герцог Лантар получил провинцию Алар, входившую в домен короля Сандора?

— Вопрос ко мне, давайте я и отвечу, — сказал Аленар. — То, что Андре Сандор имел право на эту провинцию, как и на провинцию Барнем, у вас не вызывает сомнения? Вот и прекрасно! Свои земли он передал мне и Аликсану в присутствие группы авторитетных дворян. Все это закреплено документально, а если вы нам не верите, поезжайте в Дюже. Бывший король еще должен быть там. Нам эти провинции достались не просто так, к тому же они прилегают к нашим землям.

— Не верю ни единому слову! — опять закричал Дорейн. — Вы лжете, а бумаги подделаны!

— Я, вообще-то, за такие обвинения могу послать вас, Алек, далеко-далеко! — сказал Аленар, недобро глядя на Дорейна. — Но пока посылаю только в Дюже. Прокатитесь к Аглае, и все узнаете сами!

— Я вас сам сейчас пошлю! — вскипел Дорейн.

— Может уже хватит орать? — спокойно сказал Сергей, которому вопли Дорейна начали действовать на нервы. — Мы собрались здесь для обсуждения, а вы устраиваете базар!

— Не вам указывать мне место! — переключился на него Дорейн. — За моей спиной десяток поколений благородных предков, а вы вообще непонятно откуда!

— Я не позволю оскорблять здесь человека, которому мы все так многим обязаны! — сказал Рошти.

— Это вы ему обязаны провинцией Марди и поддержкой в совете! Я ему ничем не обязан.

— Давайте, Георг, я поговорю с этим крикуном сам, — сказал Сергей Рошти. — Вы говорите, Алек, что за вашей спиной десять поколений благородных предков. Хотелось бы узнать, что у вас за спиной есть еще?

— Что вы имеете в виду?

— Вы на меня орете так, как будто это вы, а не я, выиграли войну и расправились с Марди. У вас за спиной двадцать тысяч солдат? Нет? Вот мне и непонятно, как человек, не имеющий реальной силы, смеет оскорблять того, у кого она есть, и предъявлять претензии тому, кому обязан всем. Вы недовольны тем, что у стен вашей столицы не стоят пятнадцать тысяч воинов Мехала? Так это можно быстро поправить. Мехала я вам не обещаю, но свои войска привести смогу. Их у меня сейчас уже, пожалуй, больше. Только немного подождите, пока закончатся дожди. Я вижу, что совет герцогов слишком велик, и ни один вопрос решить не может. Его сокращение пойдет только на пользу. А освободившуюся провинцию Дорейн можно будет поделить между Бенитаром и Ингаром. А то я вижу, что им мало того, что их спасли от Мехала, чужие приобретения покоя не дают.

— А вы что молчите, герцог? — обратился Рошти к Лазони.

— Здесь и без меня говорунов хватает, — спокойно ответил тот. — Главную тяжесть войны, если не считать Парнады, приняли на себя Рошти и Аликсан. Остальные только помогали, причем далеко не так сильно, как могли. Исключением является герцог Лантар, но у него и возможности невелики. Поэтому я считаю справедливым то, что провинция Парнада, потерявшая хозяев, была поделена между Георгом и Сергом. Серг получил больше, но его часть провинции разрушена, а на плечи ложится тяжелый груз защиты всей границы с Сатхемом. Хотите взять эту часть Парнады себе, Алек? И как вы ее собираетесь возрождать и охранять, если у вас для этого нет ни денег, ни войск? Да и далеко она от ваших земель. Будете прыгать через чужие, как блоха?

— Я о Парнаде не говорил! — пошел на попятную Дорейн. — Ее пусть забирают себе!

— Вы тут обо всем говорили, — не согласился Лазони. — Документы на королевский домен я смотрел и беседовал с одним из дворян, при котором Андре их подписал. Здесь все законно и претензий к Лантару и Аликсану быть не может. Таким образом, мы можем решать только судьбу провинции Марди и кандидатуру нового короля. Так?

— Пусть так, — нехотя согласился Дорейн.

— Прекрасно! — сказал Лазони. — Остальные с этим согласны? Тогда пойдем дальше. Рошти еще до войны пользовался большим авторитетом среди тех герцогов, которые не были в восторге от короля. Исключением был Марди, которому по понятным причинам Рошти мешал рваться к трону. А теперь его поддерживают и два герцога королевской партии, включая Аликсана, который вынес основную тяжесть войны и мог бы сам претендовать на место короля. Мы, конечно, проголосуем, но уже сейчас видно, что единственным возражающим будет Дорейн. А выборы короля по закону являются одним из тех немногих вопросов, которые решаются большинством и не требуют единогласного решения совета. Марди убежал от Аликсана, поэтому именно ему, как победителю, решать судьбу оставшейся провинции. Он ее и решил, отдав Рошти. Кто-то еще на нее претендует?

— Я претендую! — сказал Дорейн.

— А по какому праву? — осведомился Сергей. — В войне вы почти не принимали участия, а в подавлении мятежа Марди не принимали участия вовсе. Вы даже свою, с позволения сказать, армию поставили так, что генерал Морн не смог ею командовать, хотя формально подчинили ее королю. В результате королевская армия, хоть и с потерями, ушла, а ваша вся полегла под стенами Дарка, не нанеся противнику сколь-нибудь заметного урона. Вы смутьян Дорейн. Вы и раньше собачились со всеми соседями, и сейчас пытаетесь делать то же самое. Лично я вас слушать не хочу. Либо вы измените свои замашки и начнете вести себя скромнее в полном соответствии со своими возможностями, либо я поставлю вопрос о вашем исключении из совета!

— Как это об исключении? — растерялся Дорейн. — Такого же никогда не было!

— Все когда-нибудь случается в первый раз, — успокоил его Сергей. — Хотите с нами общаться, научитесь вести себя сдержанно и учитывать интересы соседей, а не только свои собственные. Учитесь у меня. Мне, например, очень хочется вас прибить, но я же воздерживаюсь, хотя и имею такую возможность. Вы меня поняли? Вижу, что да. Тогда давайте продолжим, а то мы с вами уже долго сидим и не решили пока ни одного вопроса.

Дальше совет быстро обсудил все вопросы и принял по ним нужные большинству решения. Довольный Рошти уже хотел объявить об окончании, но вмешался Сергей.

— Прошу внимания! — сказал он, постучав по столу рукой. — Мы с вами еще не все обсудили. Мы решили, что король вправе единолично решать все вопросы, и отменить его решения может наш совет простым большинством. Все это прекрасно, но вы никогда не задумывались, почему прекратил работу последний совет герцогов? А вот я задумался и даже кое-что почитал по этому поводу. Тогдашнему королю надоела мелочная опека совета, поэтому он через своих сторонников начал созывать его по самым разным поводам, пока герцогам это не надоело. Я в столице не живу и через половину королевства не намерен мотаться, если кому-то из вас что-то не понравится в решениях короля. Поэтому предлагаю разбить все вопросы на две группы. В первую войдут те, по которым король вправе принимать решения сам, ни с кем не советуясь. Конечно, мы с вами будем вправе отменить и их, но только тогда, когда соберемся по какому-нибудь важному поводу. А вот во вторую, меньшую группу будут входить вопросы, жизненно важные для каждого из нас и для всего королевства. Их король тоже может принимать сам, при условии, что не протестует никто из нас. Вот при наличии такого протеста, если король настаивает на принятии решения, мы с вами и будем собираться. Причем можно приехать самому, а можно прислать доверенное лицо с правом голоса, подтвержденными соответствующими бумагами. Я думаю, такой порядок будет выгоден всем.

Немного поспорили, но приняли и это, быстро набросав перечень важных вопросов, куда в основном вошли вопросы исключительных прав самих герцогов и право на объявление войны.

— Зря вы все-таки не захотели надеть корону! — с сожалением сказал Лазони Сергу в присутствии Рошти.

— Я ему уже говорил то же самое, — усмехнулся Рошти. — Хотя по понятным причинам меня его решение устраивает.

— Бросьте, господа, — сказал Сергей. — Править должен тот, кто может и хочет это делать. Второго условия у меня нет. Если бы не было достойной кандидатуры — это одно, а поскольку она у нас есть, то зачем я себя буду ломать? Помочь я всегда готов, но тяните эту лямку без меня, у меня своих забот хватает. Давайте лучше вас быстрее коронуем, да разъедимся по домам. Мне еще под дождем в грязи до дома дней шесть добираться. И попрошу до холодов меня больше не трогать. Если уж будет сильно нужно, пришлите записку с описанием вопроса, а я вместо себя пошлю нужного человека с инструкциями.

— Если спешите, можете уехать хоть сейчас, — сказал Рошти. — Хоть мне хотелось бы вас задержать, но ехать вам и вправду долго.

— Если хозяин не возражает, я тоже уеду раньше, — сказал Лантар. — Мне с Аликсаном будет удобнее добираться.

— Хозяин не возражает, — засмеялся Рошти. — Но не забудьте о своих обязанностях канцлера.

Когда все стали расходиться к Сергею подошел Дорейн.

— Я не забыл ваших угроз и оскорблений! — сказал он, сверля Сергея взглядом. — Придет время, и я с вами за них рассчитаюсь!

— Чего вы хотите от жизни, Алек? — спросил Сергей, с любопытством ожидая ответа.

— Как чего? — растерялся Дорейн. — Я вас не понял.

— Давайте присядем и поговорим, — предложил Сергей. — Иначе расстанемся врагами, а кому это надо? Я в королевстве, как вы знаете, человек новый, но обо всех герцогских семействах знаю уже довольно много. Хочу я или нет, но мне придется с вами жить и общаться. У вас большая, богатая провинция, которую война обошла стороной. Семья у вас тоже всем на зависть. Две дочери и сын, в которых вы с женой души не чаете. У вас есть все для счастья, так почему вы так легкомысленно всем этим рискуете? Чего вам не хватает, короны? Вот чего я никогда не понимал в людях, так это стремления захапать как можно больше власти.

— А вы сами! — наставил на него палец Дорейн. — Разве не стремитесь к власти?

— Вы знаете, Алек, — как я стал герцогом? — спросил Сергей, проигнорировав недовольство Дорейна тем, что его назвали по имени. — Король оказался в безвыходном положении, потеряв одного из трех дружественных ему герцогов и получив взамен врага и войну с Сатхемом. Сил вмешаться самому у него не было, а идти разбираться с Мартином с тем полком, что он давал, никто не захотел. Хоть Мартин еще не утвердился в провинции, но столица была в его руках, да и армию он собрал для мирного времени немаленькую. Да еще и послал за помощью к Мехалу.

— Так он дал вам всего один полк? — удивился Дорейн.

— В отличие от своих друзей, которым полк дали бы, мне его только пообещали, — засмеялся Сергей. — Это мне сейчас смешно, тогда мне было не до смеха. Дал он мне всего несколько своих людей, один из которых должен был за мной присматривать. С такими силами я сначала захватил герцогский дворец, потом столицу и начал спешно создавать армию. И эти провинции я не сам захапал. Парнаду мне предложил Рошти, причем себе оставил всего четвертую часть, зато с богатыми почвами и нетронутыми городами. А на моей территории больше половины всех городов сожжено, часть вместе с населением, а остальное население ко мне же и сбежало. Теперь я имею такое удовольствие, как почти тысяча лер общей границы с Сатхемом. Можете вы представить, сколько мне придется вложить средств в восстановление провинции и охрану границы? Вторую провинцию мне преподнес на блюде Лантар. Правда, при этом за нее пришлось хорошо заплатить. И взял я ее не для того, чтобы подо мной было как можно больше народа, а потому что налоги с ее населения позволят быстрее создать нормальную жизнь людям в Парнаде и содержать большую армию, которая для меня совершенно необходима.

— А зачем она вам? Разве мало ополчения с трех провинций?

— Вы не ребенок, а задаете детские вопросы. Попробуйте прожить бок о бок с Мехалом без армии. Пример герцога Парнада показывает, что времени он вам на сбор сил не даст. Вот какие у вас цели в жизни?

— А у вас?

— Не желаете говорить откровенно? Ну а мне нечего скрывать. Я простой сандорский герцог…

— Интересное определение! — хмыкнул Дорейн.

— Так вот, мне от жизни нужно совсем немного. Красивая любящая жена, большой дом, где всего вдосталь, и много друзей. Это то, что у меня уже есть. Осталось обеспечить процветание и безопасность моим землям и обзавестись детьми. Этим я сейчас и занимаюсь.

— Последнее — понятно, — засмеялся Дорейн. — А как вы понимаете процветание?

— Я не дурак и понимаю, что всех одинаково богатыми не сделаешь. Моя цель гораздо скромнее. Я хочу сделать так, чтобы любой мужчина мог построить себе дом, завести семью и обеспечить ей нормальные условия жизни без голода и нужды. Как можно радоваться жизни и ничего не делать, когда по твоей земле слоняются бездомные и впроголодь живут дети, я не понимаю. Вот этим и должен заниматься герцог, а не погоней за короной, которая ничего, кроме головной боли, не даст. Тем более тяжело быть королем у нас, не имея всей полноты власти. Я при желании вполне мог стать вашим королем, и все бы меня поддержали, кроме вас. Даже Рошти, хотя он к короне стремился больше других. Только мне такой радости не нужно.

— Я не понимаю, чего вы хотели добиться этим разговором? Чтобы я забыл нанесенные оскорбления?

— Жаль! — сказал Сергей. — А ведь мы могли быть друзьями! Но нет, так нет. Поговорю с вами по-другому. Что я вам сказал, помните? Я вас назвал смутьяном и обвинил в неблагодарности. Так?

— Так!

— И где вы здесь увидели оскорбление? Назовите нечистоплотного человека свиньей, и это будет не оскорблением, а всего лишь его характеристикой. А назовите свиньей чистюлю, и он на вас смертельно обидится, потому что это ложь! Правда не может оскорбить, хотя люди за нее часто обижаются. Я назвал вас смутьяном, потому что вы мешали нам проводить совет и никого, кроме себя самого, не хотели слушать. А неблагодарность… Если бы я не захватил города в Парнаде и не пришел в Рошти, никого бы из вас уже не было. Вас бы даже один Марди перебил по одному, а Мехалу это вообще ничего не стоило бы. И все, кроме вас, это прекрасно понимают. И вы еще смеете мне угрожать! С некоторых пор я к угрозам отношусь очень серьезно. Ну и что мне, по-вашему, лучше сделать, чтобы не рисковать своими близкими? Послать к вам наемных убийц, или привести на ваши земли армию, как только немного подсохнет дорога?

— А при чем здесь ваши близкие?

— При том, что здесь мстить принято, отнимая у человека тех, кто ему дорог, в моем случае это жена и сестра. Поэтому я предпочту перебить вас и всех ваших близких, чтобы жили мои.

— За кого вы меня принимаете! Я дворянин!

— Принадлежность к дворянскому сословию это еще не гарантия благородства. От рук нанятых графом Анжи Продером убийц погибли несколько дорогих мне женщин. И, как я узнал, среди дворян это очень распространенная практика.

— Не собирался я трогать ваших близких!

— Знаете, герцог, у меня был один учитель. Он меня учил драться без оружия. Так вот он говорил, что лучше не угрожать людям, если не хочешь получить от них взамен неприятности, но если все же взялся угрожать, ты должен быть готов привести в действие свою угрозу. В нашем случае оскорблен был я, а не вы. Ведь это именно вы прошлись по моей родословной, причем раньше, чем я вам дал характеристику. Вас жизнь еще ничему не научила? Сколько вы уже имели неприятности, оскорбляя соседей? Мне о вас рассказала одна трактирная девушка, которая по ночам зарабатывала там деньги. Так вот, смутьяном назвала вас она. Такую репутацию в народе еще нужно заслужить. И к королю вы примкнули не потому, что были в восторге от Андре, а потому что этот альянс хоть как-то защитил вас от соседей. Все, говорить мне с вами не о чем. Если по-прежнему считаете себя обиженным, я готов скрестить с вами клинки. Возможно после этого ваша семья даже сохранит за собой провинцию, если Рошти позволит вашей вдове опекать сына.

— Я не имею к вам претензий, — выдавил из себя весь красный Дорейн.

— У меня их к вам тоже нет. Но учтите, раз прозвучала угроза, я все равно дам задание своей службе безопасности внимательно за вами наблюдать.

— Вы еще долго будете беседовать, Аликсан? — подошел к ним герцог Лантар. — Мы же с вами собирались пораньше выехать.

— Мы уже закончили, Аленар, — сказал Сергей. — Я предложил герцогу дружбу, он отказался. Можем ехать.

Дождь слабо моросил, но все равно за пять часов пути до постоялого двора, где остановились на ночлег, все промокли и намерзлись. Каждый из герцогов взял себе отдельную комнату, но после мытья и горячего ужина Аленар пришел в комнату Сергея скрасить время до сна беседой.

— Вы действительно предложили Дорейну дружбу? — спросил он, мелкими глотками отпивая горячий чай, который им принесли по заказу Сергея. — То-то он удивился! Подобного ему уже, наверное, лет двадцать не предлагали.

— Не люблю собачиться без причины, — сказал Сергей. — Им двигала зависть, поэтому я хотел показать, что в моем случае завидовать особенно нечему. К сожалению, ничего не получилось, поэтому все закончилось тем, что мне его пришлось припугнуть. Это он понял.

— Я его не понимаю, хоть и знаю давно, — сказал Аленар. — Вроде не дурак, но ведет себя так, что поневоле хочется держаться от него подальше. И как его только любит семья? Жена понятно за что, но дети? Впрочем, хватит о нем. Расскажите лучше, чем сейчас заняты. У нас в дожди каждый убивает время по-своему. Интересно, какой способ нашли вы.

— Занимаюсь допросами, — засмеялся Сергей. — А остальное время провожу со своими женщинами.

— Ах, да! У вас же куча пленных. И как, интересно?

— Скажем так, полезно. Хотя иной раз попадаются люди, с которыми интересно поговорить. Зимой их всех у меня должны выкупить, поэтому нужно успеть выжать из них как можно больше сведений. Я же их не один расспрашиваю, нас этим занимается человек десять. В первую очередь, конечно, идут офицеры. У меня среди них есть даже один герцог. Вот он как раз неинтересен: кроме женщин, лошадей и оружия, ничем не интересуется.

— Стандартный набор для кавалерийских офицеров, — рассмеялся Аленар. — Но хоть деньги за него родня выплатит большие. Агентуру внедряете?

— Внедряем, но это трудно делать. Любить им нас не за что, хотя я с ними обошелся гораздо мягче, чем собирался вначале, да и понятия чести этому не способствуют, а зацепить нечем, кроме денег. Поэтому на жадность и рассчитываем. Завербовали несколько человек среди рядового состава, но толку от них, я думаю, будет немного. А вот о королевстве узнали немало интересного. В Сатхеме живет очень мало наших. Это в основном купцы, но они живут только в закрытых кварталах и ведут оптовую торговлю. Общение с населением очень ограниченное. В основном общаются с торговыми партнерами и чиновниками. Примерно то же самое у нас по части купцов с Империей. А врага, как известно, знать полезно. Послушайте, Аленар, вы воспитывали Андре и должны хорошо его знать. Ответьте, на что он рассчитывал, затевая свою авантюру?

— Начнем с того, что его воспитывал не один я. Я ему не отец, Серг, поэтому был очень ограничен в мерах воздействия. А двор у его отца не слишком отличался от того, что вы видели. Поэтому среди придворных нашлось достаточно ловких и беспринципных людей, которые пробовали влиять на мальчишку в своих интересах. Собственно, это началось еще при его отце. Поэтому, как это не прискорбно, из хорошего мальчика в конечном итоге и выросло такое… Когда у вас самого будут дети, возьмите это себе на заметку. А по поводу авантюры, так его действия представляются авантюрными мне или вам, сам он считал иначе. И шансы у него были. Все дело в вас.

— Поясните.

— Ваш дворец он захватил, так? Столицу с помощью своих полков тоже мог захватить, если бы оперативно не сработал ваш барон. Да и самого барона он хотел арестовать, только не получилось.

— Ну хорошо, — согласился Сергей. — Дворец он захватил. Допустим, что он захватил и столицу, арестовав при этом Лишнея. Такое вполне могло случиться, а что дальше?

— Я думаю, что в такой ситуации комендант, которому подчинялись лагеря, не полез бы в драку, а сначала решил бы выяснить причину этого захвата. В лагерях на то время было не ваше войско, а пришлые дружины дворян. И пришли они к вам защитить столицу от сатхемцев, а не воевать с королем. Конечно, остается вассальный долг, но король вполне мог заявить, что вы грубо нарушили вассальную клятву, за что он лишает вас дарованного им титула. Он вправе так поступить, а то, что никакого нарушения не было, знаем мы с вами, а не пришлые дворяне. Они, скорее всего, оставили бы все как есть до вашего возвращения. А совет герцогов обязателен, когда лишают титула кого-то из его членов. Совет к тому времени уже три десятка лет или больше не собирался, а вы формально его членом не были.

— Пусть так. Но я вернулся…

— Вы могли и не вернуться, Серг, — перебил Аленар. — И по рассуждениям короля так и выходило. Он просто не мог предположить, что, ведя победоносную войну, вы предложите Мехалу уйти восвояси. По его рассуждениям вы должны были сойтись с Мехалом в генеральном сражении. Что, по-вашему, было бы ее итогом?

— Силы были примерно равные, поэтому могло быть все что угодно. Не настолько я самоуверен, чтобы однозначно быть уверенным в победе. Вот если бы остальные прислали помощь…

— А они этого не сделали! — подхватил Лантар. — И король знал, что так и будет. А если бы вы не пошли с Мехалом на мировую, было бы и сражение. Он не идиот, чтобы сидеть, разбросав свою армию по городам и ждать, пока вы их возьмете один за другим. Как только он узнал бы о взятии Дарожа, так и стал бы собирать армию. Пусть у него на то время было меньше солдат, но это была кадровая армия, которую обучали десять лет. Ваша, уж извините, пока до нее не дотягивает и большинство ваших побед надо приписать не ее силе, а вашему уму и обстоятельствам.

— Это спорное утверждение, но я вас понял. Выигрывает Мехал, и он вынужден бежать обратно с остатками войска. Я в этом случае не появляюсь вообще, чем развязываю руки королю.

— Вот именно! Он присоединяет вашу провинцию к своим двум, и пользуется ее ресурсами, чтобы справиться с Марди. А справившись, прибирает себе и его провинцию.

— А остальные герцоги будут сидеть и на это спокойно смотреть?

— Конечно нет, но реальной силы справиться с ним кому-то одному на то время у них не было. Вспомните, с чем они остались. И через совет на него воздействовать не получилось бы. У него четыре провинции, значит, по закону и четыре голоса. Прибавьте голоса Дорейна и мой, вот вам и большинство!

— И вы бы за него голосовали?

— Если бы все случилось так, как я рассказал, то голосовал бы. Судьба королевства важнее прегрешений его короля и моих личных симпатий.

— Остается еще вариант, когда побеждаю я. Я бы вернулся…

— С чем бы вы вернулись с этой битвы, Серг? С жалкими остатками армии? Вы сами прекрасно понимаете, что от нее почти ничего не осталось бы, иначе не отпустили бы Мехала. Да и не дал бы вам король вернуться. Перехватили бы по дороге. Так что благодарите своего барона за быстроту, а себя — за ум и предусмотрительность. Андре сволочь, но не идиот, шансы у него были. Он просто кое-чего не учел.

— Ладно, я Лишнея уже благодарил, надо будет это сделать еще раз. Во всей этой истории есть люди, которым я обязан не меньше него, но их к человеческому роду уже отнести трудно. Сначала был один отшельник в имении баронов Ксавье…

Сергей рассказал Лантару о Заре и его обещании обратиться за помощью, а потом и о самой помощи, оказанной тем, кто назвался Сэдом.

— Слышали вы о них что-нибудь?

— Слышал, конечно. Их очень мало, Серг, и вашей жене здорово повезло, что один из них впустил ее в себя. Видимо, она очень незаурядная женщина. Значит, это они помогли. Они, Серг, всегда были сами по себе и все известные случаи вмешательства можно пересчитать по пальцам. Не то чтобы они совсем ушли от мира, но чем они занимаются и какие цели преследуют, никто не знает.

— Кто они?

— Те, кто некогда были обычными людьми, но неведомыми путями получили силу. Мы их называем Высшими. О них даже кто-то написал книгу, но там нет ничего достоверного, одни измышления автора.

— Ладно, встречусь сам с этим Заром, поговорю. Вы еще не собираетесь спать?

— А что, мешаю? Могу и уйти.

— Да нет. Я просто хотел послушать ваше мнение об Империи. Судя по тому, что о ней пишут, после своего образования она почти не расширялась. Для империй это нехарактерно. Имея под боком слабых соседей, они всегда пытаются расширить свою территорию за их счет. Насколько я помню, империи развиваются как раз тогда, когда происходят такие захваты. А когда их нет, наступает упадок. Не сразу, через сотни лет, но они начинают разваливаться под ударами крепнущих соседей.

— И много вы видели империй, Серг? Может быть, вы мне скажете, откуда взялись? Даю слово чести, что никому не скажу.

— А если я вам скажу, что пришел из другого мира?

— Это вам больше подходит, — невозмутимо ответил Лантар. — Я вам не говорил, что очень любопытен? Значит, сказал сейчас. Нам еще завтра ехать вместе весь день и ночевать. Расскажете о своем мире? Какому из богов он принадлежит?

— Сначала давайте поговорим об Империи, — ушел от ответа Сергей.

— С Империей все очень просто, — сказал Аленар. — По территории и числу жителей она раза в два больше всех наших четырех королевств вместе взятых. Поэтому и расправиться с любым из них, присоединив к себе, могла бы без особого труда. Нас спасает то, что они вот уже сотни лет подвергаются нападениям степных народов, и эта постоянно идущая война пожирает все их ресурсы. На нас сил просто не остается. Есть у них и еще один враг — союз нескольких королевств, уцелевших еще с тех времен, когда создавалась Империя. С ними тоже воевали, но уже давно. Имперским легионам тогда здорово досталось, поэтому император старается этих соседей не задирать. Королевствам победа досталась очень дорогой ценой, так что желающих драться с Империей там тоже мало. Сейчас они живут мирно, помаленьку торгуют и делают друг другу гадости, когда нельзя поймать за руку.

— Значит, степняки, — задумался Сергей. — А почему с ними не разобрались за столько времени?

— Единого народа там нет, — начал рассказывать Аленар. — Масса мелких и более крупных племен, которые объединяются только для набегов. Потом каждый с добычей уходит в свое племя, и на какое-то время имперская граница становится безопасной. А потом все повторяется снова. Степь огромна, и соваться в нее бессмысленно. Легкая конница степняков всегда уйдет от тяжелой имперской кавалерии, да еще нанесет урон обстрелом. О легионах и говорить нечего. К тому же без знания мест, где есть вода, бродить по степи небезопасно. Поэтому вдоль границы со степью выстроена цепочка фортов, из которых кавалерия патрулирует близлежащую территорию. Как только обнаружат кочевников, подтягивают легионы и выдавливают их обратно в степь. Иногда небольшим отрядам удается просочиться между фортами и ограбить скотоводов. Еще реже им после этого улыбнется удача уйти вместе с добычей. То, что я вам рассказал, я прочитал в книге, которой уже много лет. Что там сейчас, я не знаю. Они очень неохотно пускают на свою территорию чужих. В портовых городах есть зоны, где приезжие могут селиться и жить. Выходить за них не стоит. Если поймают, будет плохо. Купцы сбывают свой товар оптом, тоже не выходя из этих зон. Залив между нашим и их побережьями небольшой, но плавают по нему в основном летом, когда нет штормов, которые могут опрокинуть и потопить корабль или унести его в океан.

— А союзные королевства? — спросил Сергей.

— А те считают нас дикарями и к себе вообще не пускают. Все, что о них известно, это слухи и сплетни, вывезенные из Империи. Торговли с ними тоже нет. Я удовлетворил ваше любопытство?

Глава 14

— Смотри какой сумасшедший ветер! — сказала Альда, кивнув на окно, за которым порывы ветра мотали из стороны в сторону деревья в парке. — Как закончились дожди, так и дует, не переставая.

— Пусть дует, — отвлекся от книги Сергей. — Может быть, хоть немного подсушит дороги. Сколько ни думаю, так ничего в голову и не приходит, что с ними делать!

— А почему с ними нужно что-то делать? — спросила Лани.

— Вы все здесь привыкли, что треть года никуда нельзя выбраться, не перепачкавшись по уши в грязи, — пояснил Сергей. — А мне привыкнуть трудно. У нас все дороги покрыты камнем, и такого безобразия не было.

— А если у нас тоже покрыть?

— Слишком много труда и времени! — вздохнул Сергей. — Так много, что руки опускаются. Чтобы покрыть только тракты щебнем и песком моей жизни не хватит.

— А если просто насыпать песок, а потом уложить булыжник? — предложила Альда. — В новом городе так делали, я видела.

— Сколько тех дорог в новом городе! — возразил Сергей. — У нас по моему приказу и булыжники подбирали по размеру, а потом немного выравнивали. А по столице давно не ездили в карете? Пока проедешь город, всю душу вытрясет. А на тракте вообще сдохнешь на первой сотне лер. А сколько камня нужно? Лучше уж ездить по грязи.

В дверь гостиной постучали. После захвата дворца у дверей в покои его хозяев появился постоянный гвардейский караул. Поэтому стучать могли либо сами гвардейцы, либо тот, кого они пропустили.

— Войдите! — разрешила Лани. — Здравствуйте, дядя Джок!

— Здравствуй, драчунья! — сказал в ответ Лишней. — С остальными не здороваюсь: уже виделись.

— С хорошим человеком можно и два раза поздороваться, — отозвался Сергей. — Это я не о себе, а о вас говорю. По делу к нам или просто навестить?

— Дело и достаточно неприятное, — отставил веселый тон Джок. — Можем пройти поговорить к вам, можем это сделать здесь. Вообще-то, оно вас всех касается.

— Раз всех, то садитесь в кресло и говорите, — решил Сергей.

— Я на всякий случай завербовал одного слугу при дворе Аглаи. Это было давно, еще при Олиманте. До сих пор повода его использовать не было. А после того, как в Дюже отправился бывший король, я тоже послал своего человека передать задание проследить за Андре Сандором. Чем занят, с кем встречается и тому подобное. Вчера мне передали письмо, которое привезли из Дюже купцы.

— В такую грязь купеческий караван? — недоверчиво спросила Альда.

— Не было каравана, — пояснил Джок. — Они ехали верхом. Так вот, в письме сказано, что наш Андре завел скверные знакомства.

— А конкретнее? — сказал Сергей. — Что вы тянете, Джок!

— Слуга его два раза видел в компании шевалье Настором. Вам это имя не о чем не говорит, поэтому объясню. Этот молодой человек является связующим звеном между столичной гильдии убийц и их высокородными клиентами.

— Не угомонился, значит! — хмуро сказал Сергей. — Вы с Грахом говорили?

— Имел сомнительное удовольствие беседовать с ним сегодня утром. Он пообещал, что если кто-то залетный наведается к ним в гильдию за помощью, через пару свечей он будет у нас. Если его ребята увидят в Ордаге кого-нибудь из Дюже, мы об этом тоже узнаем. Только он просил и им сделать послабление, а то его люди недовольны. Я, конечно, могу им накрутить хвосты, но без крайней необходимости не хочу связываться. Могут при случае сделать гадость.

— И чего они хотят?

— Замена трех смертных приговоров рудниками на пять лет. Я думаю, в этом им можно пойти навстречу. Пять лет в цепях на рудниках, конечно, лучше виселицы, но ненамного.

— Скажи ему, что договорились, — сказал Сергей и обратился к девушкам. — Все поняли? Очень вероятно, что Андре ходил к убийцам заказывать вас. Поэтому пока никуда из дворца не выходить, как бы ни хотелось.

— Он мог заказать и тебя! — встревожено сказала Альда.

— Мог, — согласился Сергей. — Но вряд ли. Слишком пакостная натура. Ему будет мало меня убить, ему нужно меня помучить. А самый верный способ сделать меня несчастным — это лишить вас. Но я тоже на всякий случай приму меры. Буду выезжать реже и разными маршрутами и увеличу охрану. Джок, как по вашему, куда думает уехать наш Андре после всего? Я думаю, у него не должно быть сомнений в том, что мы сделаем всеобщим достоянием подробности нашей сделки и можем объявить на него охоту.

— Мне кажется, что, после того как он сделает заказ, ему останется один путь — в Империю. На побережье можно попасть или через нас или через провинцию Ингар. Поменяет в одном из приморских городах свои чеки на золото и на корабль. Только уплыть он сможет не раньше, чем через три месяца. Сейчас в залив сунется разве что безумец: ветра и волнение, которые в любой момент могут перерасти в убийственный шторм. Я понял, милорд. С завтрашнего дня пошлю своих людей в Ингар и на наш морской тракт. Поселятся на постоялых дворах и будут ждать.

Не прошло и получаса после ухода Лишнея, как в дверь опять постучали. На этот раз пришел слуга, которого прислал управляющий с известием, что во дворец проездом прибыл представитель короля Барни и хочет встретиться с милордом герцогом.

— Стол велели накрыть? — спросил Сергей, выходя вслед за слугой. — Он верхом или в карете?

— О столе господин Дорн сразу же распорядился, — ответил слуга. — А посланник приехал в карете. Его должны были отвести в большую гостиную.

В большой гостиной за одним из столиков в кресле Сергея дожидался мужчина лет сорока с приятным, слегка уставшим лицом. Немного поодаль тоже в креслах сидели два молодых дворянина. Увидев входящего герцога, все трое встали с кресел и почтительно поклонились.

— Личный посланник короля Ива Барни граф Эрнис Херган, — представился он. — Это мое сопровождение.

— Садитесь, господа! — предложил Сергей. — И я тоже сяду. Сейчас будет готов стол, и нас пригласят. Как доехали, граф?

— Отвратительно, ваша светлость, — усмехнулся гость. — Какие в такое время поездки! Грязь такая, что шестерка лошадей еле тянет карету. В последние два дня стало чуть подсыхать, но проклятый ветер продувает карету насквозь! Хорошо еще, что не успело сильно похолодать.

— Дальше будет лучше, — сказал ему Сергей. — Сначала пойдут открытые места, а потом тракт будет идти все время лесом, и ветер не будет так донимать. Да и дорога к столице не такая грязная.

— Я знаю, герцог! — ответил Херган. — Я уже был посланником своего короля при вашем дворе, только это было в столице Сандоров, а не Рошти.

— А по какой причине уехали, если не секрет?

— Об этом секрете знает весь двор. Причина в том, что король Андре оскорбил моего господина. Это было два года назад, и ему тогда было всего четырнадцать, но вы сами понимаете, что в таких делах возраст не оправдание. Уже позже я узнал, что кто-то из его ближних дворян вопреки воле матери дал ему вина. Но слова были произнесены, и я вынужден был уехать, несмотря на извинения канцлера. Ваш новый король Георг Рошти прислал нашему королю предложение вернуть своего посланника, и мне приказали незамедлительно выехать. А к вам я заехал не только оказать уважение и ознакомиться с вашей кухней, хотя и первое и второе сделаю с удовольствием, но еще с тем, чтобы увидеть вашу сестру.

— Зачем вам Лани? — искренне удивился Сергей.

— Видите, какое дело, — начал объяснять граф. — После того, как провалилась попытка вашего прежнего короля лишить вас титула и провинции, из Ордага было выставлено несколько дворян, находившихся до того в свите короля. Один из них был родом из Барни. Деваться им было особенно некуда, поэтому все приняли его предложение поехать погостить к его родителям. Графы Дальберы жили в столичном особняке, лишь изредка навещая имение, и часто бывали при дворе. Они приветливо встретили приятелей сына, хотя он сам выслушал от отца немало упреков. Хорошее отношение длилось до тех пор, пока их сын, стремясь вызвать сочувствие к своим друзьям и очернить вас, не рассказал всю историю пребывания короля Андре в вашем замке. Рассказ вызвал совсем не ту реакцию, на которую рассчитывал молодой граф. Его родители были возмущены и поведением короля, и поведением дворян его свиты. Досталось и сынку, и его приятелям, которым показали на дверь. Дальберы не стали молчать об услышанном и несколько раз рассказали обо всем при дворе. Теперь ваши жена и сестренка очень популярны в Барни. У всех вызвало восхищение то мужество и умение, с каким они защищали и свою, и чужую честь. Принц даже высказался в том смысле, что не отказался бы взять в жены такую девушку!

— Побойтесь бога, граф! — возмутился Сергей. — Ей недавно только исполнилось одиннадцать лет!

— А принцу должно вот-вот исполниться двенадцать, — рассмеялся Херган. — Но король услышал и дал мне задание на нее посмотреть. Они еще дети, но время летит быстро, а невесту ему все равно скоро искать. Разве вы не хотите, чтобы ваша сестра стала королевой?

— Вы не поверите, что недавно я мог стать королем, но отказался. Но в случае с сестрой будет иметь значение не мое, а ее желание. Поэтому сейчас поедим, а потом смотрите себе на здоровье.

После того, как гости поели, а он для приличия посидел с ними за столом, Сергей пригласил посланника пройти в свои комнаты, куда потом привел Альду с Лани. Немного посидели, поговорили на разные темы и Лани по просьбе Сергея взяла гитару и спела «Голубку». Он в свое время перевел эту песню с русского языка, но после перевода слова никак не хотели складываться в песню, поэтому Лани разучила ее и пела на русском. Вскоре граф попрощался с девушками и в сопровождении хозяина пошел к выходу из дворца.

— Счастливый вы человек, герцог, — на прощание сказал он. — Ваша сестра настоящее золото. Она не просто красива, у нее твердый, независимый характер. А от вашей жены я убежал. Еще немного, и она разбила бы мне сердце. Она слишком сильно действует на мужчин, и теперь я лучше понимаю, почему Андре потерял те остатки ума, которые у него были. Через пару декад я пошлю королю почту гонцом. К вам будет просьба к его приезду нарисовать для нашего принца портрет вашей сестры. Сделаете? Он очень просил.

— Ну вот ты и невеста! — сказал Сергей, вернувшись в гостиную Лани после того, как проводил посланника.

— Ты что, отдаешь меня за этого старика? — закричала девочка. — То-то он меня осматривал, как кобылу на рынке!

— Ой, не могу! — захрюкал брат, повалившись на диван. — Убила на фиг!

— Напугал меня, а сам ржет! — возмущенно пожаловалась Лани Альде. — Сейчас как стукну!

— Видишь, что он сейчас не может говорить? — сказала Альда, уводя девочку в спальню. — Пусть отсмеется. Это нервное, помнишь, у меня было тогда в коридоре? Потом все расскажет.

— Значит, принц Барни, — задумалась девочка, когда десять минут спустя брат пересказал рассказ посланника. — Портрет нарисовать можно, но тогда нужно потребовать, чтобы он прислал свой. А то получается, что он должен решать, подхожу я ему или нет, а я вроде здесь вообще ничего не решаю!

— А здесь, вообще-то, художники есть? — спросил Сергей. — Я за все время пребывания в королевстве лишь пару раз видел портреты на стенах. Наверное, художник — это редкая профессия?

— В столице должны быть, — неуверенно сказала Альда. — Скажи управляющему, пусть он поищет.

На следующий день Дорн сообщил, что во дворец прибыли художники и ждут милорда герцога.

— А почему во множественном числе? — спросил Сергей. — Я же просил найти одного.

— Я в этом деле не разбираюсь, — пояснил управляющий. — Рисовать ведь можно по-разному. Пусть каждый нарисует, а вы потом возьмете себе лучший рисунок.

Художников было трое. Двое пожилых и один еще совсем мальчишка лет шестнадцати.

— Мне нужен портрет сестры, — пояснил он им задачу. — Сходство обязательно, но его мало. Желательно на холсте еще передать ее характер. Уделите основное внимание лицу, детали одежды можно не вырисовывать. Рисовать будете все трое, и работу я оплачу всем. Но за то, что понравится, заплачу больше и дам дополнительные заказы.

Рисовали они три дня, заставив непоседливую Лани изрядно помучиться. Все три работы Сергею понравились. Юноша, в соответствии с желанием герцога, платье не вырисовывал, а Лани у него получилась как живая, такая же озорная и нетерпеливая, как и в жизни. Второй портрет поражал сходством и качеством прорисовки деталей, но на нем была просто нарисована его сестра, скучающая на стуле. А вот третий портрет Сергея поразил. С портрета на него с любовью и любопытством смотрели живые глаза сестры, умные и немного печальные.

— Как вам это удалось? — спросил он, уже зная, что этот портрет никогда никому не отдаст.

— Опыт, — сказал довольный произведенным эффектом художник. — Позирование — это скучное занятие, поэтому нужно смотреть человека в жизни. За три дня были моменты, когда ваша сестра, милорд, раскрывалась, показывая глубину своей натуры, а не просто ее отдельные качества. Уметь такое подметить, сохранить в памяти и перенести на холст — это и есть истинное мастерство!

— От скромности вы не умрете, — сказал Сергей. — Но, вообще-то, ваша гордость заслуженная. У меня к вам будет заказ — нарисовать мою жену. Остальные работы немного хуже, но мне тоже понравились, поэтому вы на меня в обиде не будете.

— Мне нужно увидеть папашу Граха, — сказал невзрачный мужчина в одежде горожанина среднего достатка приказчику в лавке, торгующей товарами Империи. — И срочно. Дело касается Дюже.

— Подожди, я сейчас передам, — кивнул ему приказчик. — И проследи за товаром, пока меня нет.

Вернулся он через пару минут и, откинув прилавок, пригласил посетителя следовать за собой. В небольшой комнате, которая отделялась от лавки перегородкой, их встретил невысокий, крепкий мужчина с лицом, помеченным двумя шрамами, показавший посетителю рукой на стол.

— Выкладывай все сюда, потом заберешь. И нечего морду кривить, Барни, ты порядки знаешь не хуже меня.

Тот, кого назвали Барни, вытащил и положил на стол два стилета.

— Больше ничего нет, — насмешливо сказал он. — Можешь сам проверить, Меченный.

Мужчина со шрамами ничего не ответил, кивнув Барни на дверь. За ней была большая комната, похожая на кабинет. За столом в конце комнаты сидел сам Грах, а ближе к двери стояли стулья. На один из них Барни и сел, не дожидаясь приглашения.

— Ты сюда пришел отдохнуть? — спросил глава гильдии убийц Ордага. — Или ждешь разрешения говорить?

— У меня есть что сказать о Дюже, — ответил Барни. — Но я хочу, чтобы один приговор был оставлен за мной.

— Если скажешь важное, так и будет, — кивнул Грах. — Начинай.

— Совсем недавно я видел Гадюку-Эмму, — сказал Барни. — К счастью, она меня не заметила и я смог проследить, где она остановилась.

— И где же?

— На постоялом дворе «Караван». Там обычно останавливаются купцы средней руки.

— Хорошо. Ты свое дело сделал. Если там Эмма, один приговор твой.

Уже через час к хозяину постоялого двора «Караван» толстяку Рокли подошли двое.

— Любезный хозяин, нам надо переброситься с вами парой слов, — обратился к нему один из них, и при взгляде на него Рокли прошиб холодный пот.

Почти все хозяева трактиров и постоялых дворов, из тех, кто вели свое дело достаточно долго, знали в лицо всю верхушку городского дна.

— Я постараюсь вам угодить, господин! — справившись с испугом, ответил он. — Какая во мне нужда у гильдии?

— У вас остановилась красивая молодая женщина ростом чуть ниже меня. Я не знаю, как она вам себя назвала и есть ли с ней спутники, но мне нужно ее увидеть.

— Есть такая, — кивнул хозяин. — Назвалась Галой Мерхольм. Молодая и красивая, как вы и говорили. Приехала по торговым делам из Барни. Спутников с ней не было, а сама сейчас в своем номере. Ее позвать?

— Нет, благодарю, мы сами. Какой номер? Пятый? Надеюсь, все то время, что мы будем беседовать, вы просидите на этом стуле, никуда не отлучаясь. Всего хорошего.

Они поднялись по лестнице и свернули к пятому номеру.

— Дверь закрыта изнутри, — шепнул тот, который был ниже ростом. — Используем служанку?

— Нет, поступим по-другому, — ответил высокий. — Приготовь ножи.

Он постучал в дверь и сказал:

— Открой, Эмма, это Альбер. Есть важный разговор.

— Заходите, — раздался женский голос из-за двери. — Но постарайтесь держать руки на виду и не делать резких движений.

Первым зашел низкий и сразу же отступил в сторону, давая проход высокому. Женщина стояла у окна и держала в руках взведенный арбалет.

— Привет, Эмма, — спокойно сказал высокий, словно не замечая направленного на него оружия. — Болт, конечно, отравлен?

— Что вам от меня нужно? — спросила женщина. — Говорите и проваливайте.

— Тебя послали за головой герцога, или заказали кого-то из его женщин?

— Вам-то какое дело?

— Это наш город, а за денежные заказы положено платить гильдии.

— Я заплачу, — согласилась женщина. — Только тогда, когда выполню работу. Это все?

— Теперь все! — сказал высокий, рывком опрокидываясь на пол вместе со стулом.

— Быстрая! — сказал он, поднимаясь на ноги и выдергивая из спинки стула застрявший в ней болт. — Гадюка и все замашки гадючьи. Не удивлюсь, если окажется, что она и между ногами спрятала отравленный шип.

— От одного ножа она смогла уйти! — удивленно сказал низкий, извлекая свои ножи из тела лежавшей женщины. — Заматываем ее в ковер.

— Погоди! — сказал высокий и, порывшись в дорожной сумке женщины, вытащил из нее два кошеля с золотом. — Ни к чему здесь такое оставлять.

— Завтра мы войдем в столицу, — сказал Мехал собранным в его шатре генералам. — Сколько солдат нам удалось вооружить?

— Из тех, кого вывели из Рошти, неплохо вооружили пять тысяч, — ответил генерал Торес. — Еще тысячу Аликсан не разоружал и две тысячи забрали из Борска. Так что всего имеем восемь тысяч готовых к бою солдат. Доспехи, правда, есть не у всех. Остальные шесть тысяч имеют разве что ножи.

— Вадель! — сказал Мехал. — Как только зайдем в столицу, берите любой отряд из тех, которые сидели в Борске, занимайте городской арсенал и постарайтесь вооружить как можно больше тех, кто не имеет нормального вооружения. Барнем, из уже вооруженных направите пару тысяч к моему дворцу, остальных разместите в казармах городского гарнизона.

— Туда все не войдут, — попробовал протестовать генерал.

— Ничего, потеснятся! Мы их туда ненадолго поместим. Мне нужно определиться с обстановкой, поговорить с герцогами и расплатиться с армией. К вечеру, я думаю, отправим всех в лагеря.

К столице подошли к обеду следующего дня. Охрана была предупреждена, поэтому при виде приближающегося войска не закрыла ворота. Их никто не встречал, кроме десятка всадников, одним из которых был сын короля, а вторым — новый начальник службы Преданных.

— Подожди, сын, — остановил подъехавшего юношу король. — Говорите, барон.

— Самого худшего не случилось, ваше величество, — сказал начальник службы Преданных барон Сэм Долин. — Но герцоги очень недовольны, да и многие другие тоже. Признаков заговора мы не обнаружили, но в ближайшее время поддержки у дворянства и купечества у вас не будет. Открыто, конечно, мало кто рискнет выступить, но скрытно…

— Я готовился к худшему, — сказал Мехал. — А недовольство, тем более скрытное, как-нибудь переживу. Как дела в семье, сын?

— Мама и сестра в порядке, отец, — ответил принц. — С нетерпением вас ждут. Приезжал гонец от герцога Ларенса. Он просил передать, что приедет к вам до вечера для разговора.

— Просил передать, что приедет, или просил об аудиенции?

— Первое, отец.

— Почувствовали мою слабость и обнаглели, — сделал вывод Мехал. — Ладно, пока потерпим, тем более я все равно с ним хотел поговорить. Господа, мы задерживаем армию. Поедем в голове колонны, заодно и поговорим.

Несмотря на то, что армия шла по самым широким улицам столицы, и солдаты не выходили на тротуары, людей навстречу попадалось мало, хотя почти за каждым окном виднелись лица. При виде короля прохожие отвешивали низкий поклон и, отводя глаза, спешили убраться. При проводах армии год назад картина была совершенно иная. Восторги столичных жителей даже мешали вывести за город столичный гарнизон.

В его дворце тоже не было слышно громких голосов и смеха, все говорили тихо и избегали собираться вместе.

«Как похоронили кого — мелькнула мысль в голове короля. — Или это барон перестарался?»

Сразу увидеться с семьей не получилось: на полпути к покоям его женщин короля перехватил канцлер.

— Я вам нужен сейчас, ваше величество, или мне прийти позже? — спросил он Мехала. — Осмелился сам побеспокоить только из-за вашего письма насчет выкупа пленных.

— Сын, передай матери, что я подойду чуть позже, — сказал король принцу и добавил канцлеру. — Идемте в мой кабинет, там и поговорим.

Оставив охрану в приемной и приветливо кивнув секретарю, Мехал зашел в кабинет, сел в кресло и указал канцлеру рукой на стул.

— Садитесь и рассказывайте!

— Я не знаю, что делать! — начал канцлер. — Налоги собраны полностью, но мы сильно залезли в долг к купеческим домам, и они требуют погасить долги хоть частично. Примерная сумма выплат — полтора миллиона. Около двух миллионов мы должны выплатить армии. Больше миллиона потребуется на ее содержание и самые необходимые траты. Как я ни пытался, денег на выкуп пленных не нахожу. Их и без выкупа не хватает.

— Требуют, значит! — сердито сказал король. — И кто конкретно требует?

— Все, ваше величество, — убито сказал канцлер. — Я пытался договориться об отсрочке, но мы ее уже у них один раз получили, а второй раз давать не хотят ни в какую.

— Ладно, перво-наперво рассчитайтесь с армией, — сказал Мехал. — А потом будем решать с остальным. Мы сколько всего задолжали купцам?

— Примерно три миллиона.

— Какой годовой доход герцогов Ларенсов с серебряных рудников?

— Около десяти миллионов.

— Хорошо, — сказал король. — Пошлите гонцов герцогам Ларенсам, Сельванам и Балларам. Пусть все прибудут через пару свечей. Идите, граф, я вас больше не держу. Позже я постараюсь найти недостающие деньги.

Встреча с женой и дочерью немного подняла королю настроение, поэтому на встречу с герцогами он пришел уже не таким взвинченным.

— Я вас здесь собрал для того, чтобы объяснить, из-за кого мы проиграли войну, — не здороваясь, сказал он приехавшим главам герцогских семейств.

— Будет интересно услышать ваши объяснения, — хмуро сказал герцог Ларенс. — Так из-за кого?

— Из-за вас! — ответил король. — Это вы упросили меня взять на войну ваших сыновей и доверить им важные посты в армии, хотя, как оказалось, им нельзя доверить даже патруль в десять бойцов! Мне напомнить, как вы на меня давили? И что в результате? Ваш сынок, Ларенс, дал сжечь себя вместе с двадцатитысячной армией на нашей территории. А это треть всех наших сил! А ваш, Сельван, всего-навсего сдал противнику тысячу кавалеристов и обоз с серебром для выплат в армии! Ваше чадо, Баллар, тоже отличилось. Ему дали простое задание: преследовать и добить королевскую армию, которая была вдвое слабее той, что я ему дал. И что в итоге? Он полез штурмовать город, погиб сам и завел в ловушку всю армию. Вы считать умеете? Вот и посчитайте, сколько потеряла армия от ваших детей. А я вам и без подсчетов скажу, что эти потери составят почти половину личного состава! Если бы я из-за них не потерял двадцать восемь тысяч бойцов, хрен бы нас кто победил! Мне доложили, кто и как порочил мое имя! Наверное, пришла пора и мне рассказать всем, кому они обязаны горечью поражения и смертью своих близких!

— Чего вы от нас хотите, Мехал? — спросил герцог Ларенс.

— Если не хотите, чтобы вас обливали грязью на каждом углу, извольте мне помогать! Вы втроем заплатите ту сумму выкупа, которую назовет герцог Аликсан. За десять тысяч человек это будет что-то порядка одного-двух миллионов. Поскольку ваш вклад, Ларенс, в наше поражение намного больше остальных, вы еще поможете расплатиться по займам с купеческими домами. На этих условиях я готов забыть обо всем и до времени взвалить позор поражения на свои плечи.

— До времени? — спросил Баллар. — Вы хотите развязать войну в третий раз?

— А вы думали, что я все прощу и забуду? Конечно, это будет не через год или два. Сейчас у нас просто нет сил воевать. Нужно хорошенько подготовиться, все продумать и ударить наверняка!

— Держи письмо, — сказал Сергей жене. — Через день-два должен прибыть человек графа Хергана за портретом, передашь ему и письмо для короля Барни. На время моего отъезда ты здесь являешься полноправной хозяйкой, но прошу по всем важным делам советоваться с Джоком или хотя бы Севоржем. И постарайтесь с Газлом на охоту не ездить, пока я в отъезде. Приеду — съездим все поохотиться на оленей.

— Не люблю, когда ты куда-нибудь уезжаешь, — сказала Альда, прижавшись к мужу. — Становится пусто и уже ничего не радует. Сидишь и считаешь дни до твоего возвращения.

— Ты же знаешь, что ехать нужно. Мы получили провинцию Барнем, а в ней многие до сих пор не знают, что у них новый хозяин. Надо ознакомиться хотя бы с главами графских родов, принять у них присягу и обговорить с ними мою идею об изменении налогообложения. Дороги стали получше, лошади у нас прекрасные, поэтому постараюсь слишком долго не задерживаться. А если все-таки доведется задержаться, пришлю гонца. А вот плакать не надо, а то я останусь дома и ничем заниматься не стану. А потом нам из-за этого придется плакать уже всем вместе. Да, совсем забыл сказать. Я беру с собой Сура и попросил его, чтобы это время Гала пожила с вами во дворце. И веселей будет, и безопасней. А по дому и ее отец управится.

Простившись с семьей, он подошел к Лишнею.

— Вы у меня, Джок не начальник службы безопасности, а по меньшей мере канцлер. Давайте, наверное, потихоньку передавайте свою службу Салану, и становитесь моим помощником. Должность мы вам придумаем, а графский титул вы уже давно заслужили. Не хочу вам просто давать пустышку. Ближе к весне поедем разбираться с Парнадой, вот тогда и подберем вам графство из тех, что остались без хозяев. На время моего отъезда к вам будет одна просьба. Скоро привезут деньги за пленных, и нам их нужно будет отправлять. Лучше всего это будет сделать через Парнаду тем путем, каким их вели сюда. Хоть и дольше, но дорога гораздо легче. Возьмите в свои руки вопрос снабжения. Во-первых, по всей трассе движения колонны пленных надо подготовить запасы продовольствия и дров, а, во-вторых, всем им нужно раздобыть хоть какую-нибудь теплую одежду. Можете отдать те куртки, что мы снимали с убитых. Их там с тысячу будет. Казначею я сказал, так что надобную сумму денег он выдаст. А Севоржу скажите, чтобы обеспечил охрану. О своей семье говорить не буду, вы и так все знаете.

— Не мало берёте охраны?

— Полсотни всадников, которые прекрасно владеют луками, легко отобьются от любой разбойничьей ватаги, а со своими дворянами я воевать не собираюсь. Да и не будем мы лезть на рожон, проявим осторожность. Каждого из нас дома кто-то ждет, как же можно не вернуться?

Глава 15

— А почему вы, ваша светлость, сами в такую погоду мотаетесь по провинции, вместо того чтобы собрать всех нас в ее столице? — с любопытством спросил Сергея граф Эрик Вендаль. — Там у короля и дворец был, который теперь принадлежит вам. Не очень большой, правда, но пожить, пока все съедутся, можно.

Они вдвоем сидели в гостиной графа и с удовольствием пили горячий чай.

— Значит, вы хотите, Эрик, чтобы я вас всех гонял по холоду, а сам сидел во дворце, дожидаясь, пока вы все злые с отмороженными задницами соберетесь по моему приказу?

— Так уж и отмороженными, — хмыкнул граф. — До морозов еще далеко, да и будут ли они вообще? Не хотите нас злить?

— И это тоже, — согласился Сергей. — Но главное в том, что я совершенно не знаком с провинцией. Конечно, вот так, с наскоку я с ней и не познакомлюсь, но хоть общее представление составлю. В столице я бы увидел только вас, а так я имею возможность познакомиться с вашими близкими и посмотреть, кто как живет. Вы у меня восьмой и предпоследний граф. К сожалению, я почти не заезжаю в баронства, разве только переночевать. Чтобы знакомиться со всеми мне и двух месяцев будет мало. Я и в провинции Аликсан до сих пор не все роды знаю. А еще весной ехать знакомиться с Парнадой.

— Вы могли бы сейчас и не ездить, — сказал граф. — Герцог Лантар присылал гонцов предупредить, что хозяин провинции теперь вы, поэтому и налоги вам бы отправили, а вассальную клятву можно было бы принять летом в столице провинции.

— Спасибо герцогу, — сказал Сергей. — Но, во-первых, он меня о своей инициативе в известность не поставил, а, во-вторых, у меня сейчас есть свободное время, а что будет летом нам с вами и боги не скажут. И потом, я не только принимаю присягу, я еще объясняю смысл задуманной мной налоговой реформы и смотрю, как к ней кто относится.

— И в чем суть реформы? — заинтересовался граф.

— Давайте объясню на вашем примере. Вы собираете налоги в размере трети всех доходов, так?

— Так, — согласился граф. — Собирать нелегко, все пытаются укрывать доходы из-за того, что налог очень велик.

— Я тоже думаю, что его надо бы уменьшить, но только не сейчас. Пойдем дальше. Половину собранного вы оставляете себе, половину отдаете мне. Часть налога мы с вами отправляем королю, но она небольшая, поэтому говорить о ней не будем. Собранные налоги идут на наши собственные нужды и на нужды наших земель. В первую очередь это содержание дружины у вас и армии — у меня. Такая система очень неудобна. Вам солдаты в большом количестве вообще не нужны, разве что война, и нужно исполнять свой вассальный долг. Но и тогда, опасаясь соседей, вы мне отдаете в лучшем случае половину дружины. Мне это неудобно тем, что воинов я от вас получаю с большим запозданием, и для того, чтобы обеспечить слаженность их действий с остальными, у меня просто нет времени. В результате получается не армия, а толпа вооруженных людей. Насколько это может быть пагубно, показывает судьба провинции Парнада.

— Все верно, — согласился граф. — И что же вы предлагаете?

— Сейчас объясню. Сколько у вас всего дружинников?

— Десятка три стражи и пара сотен дружины.

— Это вы еще мало воинов собрали. В иных графствах дружина доходит до пяти сотен. А теперь представьте, что своим главным законом я объявляю закон неизменности границ родовых владений. И подкрепляю этот закон всей мощью своей армии. Вы мои вассалы, и я вас обязан защищать. К сожалению, многие герцоги об этом забыли, предоставляя своим вассалам возможность выяснять отношения с оружием в руках. Отсюда и необходимость держать дружины.

— Я понял, — сказал граф. — Вы хотите взять часть наших воинов в свое постоянное войско, но если кто-то этим воспользуется, прекратить драку?

— Если кто-то нарушит мой закон и нападет на соседа, я не просто их разведу. Виновный род будет наказан. Все принимавшие участие в нападении будут казнены, все прочие — лишены право на имение.

— Сурово! — с уважением сказал граф. — Если вы так начнете действовать, все распри мигом прекратятся.

— А только так и надо, — сказал Сергей. — Иначе цена всем моим начинаниям — медная монета. Если есть пограничные споры или споры из-за наследства, извольте обращаться с ними ко мне! Теперь смотрите. Я забираю у вас, скажем, полторы сотни бойцов и часть налога, которую вы тратите на их содержание.

— А какая мне тогда от этого выгода? Я и сам могу на них эти деньги потратить, не лишаясь дружины.

— Это только на первый взгляд кажется, что выгоды нет, — усмехнулся Сергей. — На самом деле вы выигрываете жизнь и безопасность, да и дружина много чего требует помимо денег. Вы со своей дружиной можете и не справиться, если за вас возьмутся соседи. В моем варианте вы от этого защищены абсолютно. Наверное, поначалу найдутся такие, кто мои слова не воспримут всерьез. Я готов срыть один-два замка таких идиотов и перевешать их самих в назидание другим. Но главная опасность — внешняя угроза. Я уверен, что Мехал не угомониться.

— Тогда зачем вы его отпустили вместе с армией?

— А затем, Эрик, что у меня воинов было не намного больше, чем у него, а армия во многом еще все-таки сырая. Каждый из герцогов отсиживался в своей норе, а мне не хотелось, сражаясь за всех, положить всю с такими трудами созданную армию. Все равно, для того чтобы навсегда или по крайней мере надолго уничтожить угрозу со стороны Сатхема, мало было уничтожить его короля. Надо было перейти границу и умыть Сатхем кровью, показав им, что такое война. В этот раз нам повезло. Мне удалось сжечь армию, которая шла на мою провинцию, и пока Мехал завоевывал Парнаду, создать свое войско. Теперь вся граница моя, поэтому и встречать его придется мне. А король Сатхема не дурак и несомненно в следующий раз учтет свои ошибки. А нам полагаться на других герцогов или короля… Поэтому я и хочу создать и крепкую пограничную стражу, и постоянную спаянную дисциплиной армию, которой не нужно время на сборы. Такая армия и при внутренних разборках пригодится. А вас без крайней необходимости вообще никто трогать не будет. Вы уже не будете обязаны вести мне своих воинов, разве что кто-нибудь сам захочет подраться.

— Интересное предложение, — задумчиво сказал граф. — Я сейчас даже не могу придумать возражения. Но надо еще все хорошенько обдумать.

— Обдумайте, — сказал Сергей. — И при случае объясните мою задумку своим вассалам. Конечно, кое-кто будет держаться за свои дружины до последнего, но я сильно настаивать не буду. Просто они должны будут идти воевать со своими дружинами сами, а не отсиживаться за стенами. Со своим войском я их мешать не буду, только с такими же, как они сами. Потери среди них будут в разы больше, чем у меня.

— Вы обращаетесь к рассудку, а у многих он спит, — вздохнул граф. — Будет ли когда война или нет, а деньги нужно отдавать сейчас. Опять же, все привыкли к дружинам, поэтому нелегко будут расставаться и с воинами, и с деньгами.

— Я не хочу в этом кого-то принуждать, — сказал Сергей. — Есть законы королевства, которые не вправе нарушать и герцог. Мое предложение — это дело сугубо добровольное. Но вот строго карать я буду только за нападения на тех, кто пошел мне навстречу и отдал своих воинов. Остальные пусть отбиваются, как прежде, самостоятельно.

— Это может сработать! — кивнул граф. — Особенно в тех случаях, когда сильные притесняют слабых.

— Я таким притеснителям даже головы рубить не буду, — зло сказал Сергей. — Казню позорной смертью. Поболтаются на веревках, другие мигом поумнеют. Сталкивался я уже с такими. Слов они не понимают и признают только силу.

— Чаю мы с вами напились на несколько дней вперед, — сказал граф. — Пора с этим заканчивать, а то скоро ужин, а у меня все нутро залито чаем. Милорд, я знаю, что вы женаты. Как вы относитесь к развлечениям на стороне?

— Никак, — ответил Сергей. — У меня их просто нет. А почему вы спрашиваете?

— Просто я осмелюсь вам посоветовать на ночь запереть дверь вашей спальни изнутри.

— Это от кого же мне прятаться?

— От моей старшей дочери. Девушке уже пятнадцать, а замуж получится выдать только на следующий год. Вот она и отрывается, пока свободна. Потом за такое могут и укоротить на голову.

— Я к такому, если честно, так и не привык, — сказал Сергей. — На моей родине больше всего строгостей именно в юном возрасте, а здесь все строгости уже после замужества, а до того полная свобода.

— У каждого народа свои обычаи, — пожал плечами граф. — Я от нашего беды не вижу. Ну получит девчонка немного радости, а заодно кое-чему научится. Кому от этого вред? Но раз не хотите, то двери непременно закрывайте, а то проснетесь от того, что вами уже пользуются. И тогда станете вырываться?

Граф засмеялся, видимо, представив такую картину.

— Спасибо, — сказал Сергей. — Совет учту. Это не к ужину бьют?

— Точно бьют, — согласился граф. — Пойдемте ужинать. Вам до моего соседа весь день добираться, поэтому лучше раньше лечь спать, а завтра выехать еще до рассвета.

Сергея утомила дорога, поэтому после ужина он еще недолго пообщался с графом и его женой, после чего ушел в предоставленную ему комнату, запер дверь и лег спать. Вскоре его разбудили: кто-то снаружи пытался вставить в замочную скважину ключ. Утром, когда Сергей шел на завтрак, к нему подошла старшая дочь графа.

— Ну и зачем вы это сделали? — спросила она. — Чего добились? Жизнь так коротка, а вы лишили радости и себя, и меня!

— И вы так рано встали, чтобы меня устыдить? — сказал Сергей. — Милая Белла! Вы очаровательная девушка и при других обстоятельствах я бы не стал запирать дверь. Но дело в том, что я не только женат, я еще сильно люблю свою жену.

— Ну и что? — не поняла она. — Ваша жена далеко и никогда бы об этом не узнала!

— Для меня она всегда рядом, вот здесь, — он приложил руку к груди. — Она меня любит и доверяет. Как можно обмануть доверие любимого человека?

— А вот меня выдадут замуж за человека, которого я вряд ли когда смогу полюбить! — вздохнула девушка.

— Плохо, если так, — посочувствовал Сергей. — Но вы не зарекайтесь, всякое может случиться. И потом, у вас все равно будет семья и дети. Если нет любви, должны быть хотя бы уважение и благодарность. А того, что вы хотели получить от меня сегодня ночью, у вас будет с избытком.

До последнего графства, как и говорил граф Вендаль, добирались весь день. Когда подъехали к замку, охрана ворот уже ушла в караулку и не сразу вышла на стук.

— Кого там несет? — спросил недовольный голос. — В такое время порядочные люди уже спят.

— Вообще-то, за оскорбление герцога таких, как ты, должны вешать, — сообщил ему Сур. — И повесят, если тотчас не откроешь ворота!

— Подождите маленько, ваша милость, — сказал стражник. — Я не могу нарушать порядок. Сейчас подниму остальных.

Остальных он поднимал минут пять. После того, как ругающиеся стражники разобрали копья и встали у ворот, открылось смотровое окошко.

— Извините, господа, но вас слишком много! — сказал чей-то голос. Сам я вас пропустить не могу, сейчас позову капитана.

— Надо было все-таки заночевать в последнем постоялом дворе, — сказал Сергей Суру после получасового ожидания.

— Вы же видели, милорд, что это был за двор, — не согласился Сур. — Одно название. Мы бы туда при всем желании не поместились, а для ночевки под открытым небом уже холодновато. Кажется, все-таки добудились капитана, слышите, идет?

— Кто такие, и почему так поздно? — спросил заспанный мужской голос.

— Новый хозяин провинции герцог Аликсан с визитом к графу! — ответил Сур. — А что поздно, так до вас от графа Вендаля раньше не доберешься. Нам еще долго здесь торчать на холоде и выслушивать оскорбления вашей стражи? В конце концов, такое невнимание становится оскорбительным, а оскорбление герцога — это достаточное основание для того, чтобы всех вас перевешать, а вашему графству искать себе другое графство!

— Сколько вас всего? — спросил капитан.

— Вместе с герцогом полсотни конной охраны, — ответил Сергей. — Вот что, милейший, если у вас трясутся поджилки, или вы здесь сами ничего не решаете, то зовите быстрее графа, не то мы уедем ночевать в ближайшую деревню, а потом и вовсе уедем обратно. Но вашему графу это точно выйдет боком. Чем дело закончится для вас, я даже подумать не берусь, не хватает фантазии.

— Я сейчас позову графа, — решил капитан. — Пусть он решает!

Минут через двадцать Сергей злой и замерзший сидел в трапезном зале вместе с графом и пил горячий чай. От еды он отказался.

— Вы должны их понять, ваша светлость, — вступился за свою охрану граф. — Пятьдесят воинов — для стражи немалая сила, а никого из вас они не знают. Вам надо было взять у Вендаля кого-нибудь из его людей, которые здесь часто бывают, тогда и проволочки не было бы.

— В следующий раз я прихвачу самого графа, — пообещал Сергей. — Вы были бы правы, будь у вас поблизости враги. Но ваше графство, пожалуй, самое безлюдное место в провинции. У вас здесь даже разбойников нет, потому что на дорогах некого грабить! Все соседи, кроме Вендаля, далеко и с ними хорошие отношения. И кого вам так бояться? У вас одной стражи больше, чем у меня охраны, да еще наверняка сотни три дружины.

— Вы неправы, ваша светлость, — не согласился граф. — Это по зимнему времени на дорогах никого нет, а по теплу народа много. А этим летом, пользуясь войной и отсутствием крепкой власти, кто-то из баронов вышел со своей дружиной на дорогу и начал потрошить обозы. Место у нас глухое, вы правы, вот капитан и подумал, что вы можете быть такой дружиной. Трех сотен воинов у меня нет. Было немногим больше двух, но половину из них я отправил в армию короля, и они до сих пор не вернулись. А оставшаяся сотня спит в казарме. Как видите, сил для того, чтобы наводить порядок, у меня мало.

— Приеду домой, отправлю к вам своих дознавателей с отрядом в тысячу солдат, — пообещал Сергей. — Проверят все окрестные баронства и найдут того, кто устроил бесчинства. Свидетелей, конечно, не осталось?

— Всех вырезали подчистую, — сказал повеселевший граф. — Это вы хорошо придумали, милорд, только вместо тысячи пришлите пятьсот солдат. На любое баронство этого хватит с лихвой, а я их смогу нормально разместить в замке.

— Сколько у вас всего баронств?

— На землях графства шесть баронских владений и около двухсот имений других дворян, — ответил граф. — Послушайте, милорд, я вам советую продолжить наш разговор завтра. А то вы так и заснете за столом. Девушки на ночь не надо?

— Ваша правда, — сказал Сергей, поднимаясь из-за стола. — Рано встали, да и ехать пришлось весь день. Показывайте, куда вы меня определили. А девушки мне не нужны.

Утром после знакомства с семьей графа и завтрака хозяин пригласил своего гостя для беседы в небольшую гостиную.

— Здесь нам никто не помешает говорить, — сказал он Сергею, усаживаясь на диван. — Садитесь где вам удобно, милорд и спрашивайте. Вы ведь приехали ознакомиться с графством?

— Прежде всего, я приехал познакомиться с вами и вашей семьей, — ответил Сергей. — И попутно решить кое-какие дела. Не скажете, Петр, почему все в провинции так спокойно отнеслись к смене хозяина? Мне даже показалось, что дворяне этому рады.

— Правильно показалось, — кивнул граф. — Так оно и есть. Хоть мы и в глуши, но это не значит, что ни о чем не знаем. И о войне, и о вашем в ней участии наслышаны. Герцог Лантар не зря так поделил провинции королевского домена. Конечно, в первую очередь выбор обусловлен их расположением, но, как мне кажется, не только им. Он взял себе провинцию Алар, которая принадлежала Сандорам сотни лет. У него, как у королевского канцлера, там сильные связи и хорошая репутация. А вот в нашей провинции его бы приняли гораздо хуже. Немногим больше двух лет назад у нас был свой герцог, который что-то не поделил с юным королем. Войска Аглаи штурмом взяли столицу и устроили резню. Ладно бы вырезали только семью герцога, так еще и треть населения столицы пострадало. Впрочем, что я вам об этом рассказываю, вы сами прекрасно знаете, что творит солдатня при взятии городов. И столицей тогда дело не ограничилось. Так что в отличие от многих других, мы прекрасно представляем, чем могло закончиться вторжение Мехала, если бы не вы. И ладно бы только Мехал, а то и наши герцоги в любой момент могут устроить разборки. Слава богам, что мы даже не заметили, что нас завоевал Марди, да и то только благодаря вам. Вы ему просто не оставили времени заняться новым приобретением. А то он бы с нас еще потребовал и денег, и солдат. Вряд ли ему дали бы что-то после того, как у нас то же самое взял Андре, и вряд ли бы он с этим смирился. А вы сейчас самый сильный герцог королевства, так что с вами нам будет куда спокойнее, чем с кем-то другим.

— Хорошо, что вы это понимаете. Тогда вы должны понять ценность того, что я вам хочу предложить. Речь идет о ваших дружинах…

Проговорили они до самого обеда и, кажется, графа удалось убедить в преимуществах большой армии.

После обеда Сергей решил посоветоваться с ним по поводу обратного пути.

— Ужасно неохота уходить тем же путем, каким шли сюда, — сказал он графу. — Десять дней тащиться через всю провинцию, да еще отбиваться в каждом замке или городе от гостеприимства хозяев. Дома масса дел и семья, по которой ужасно соскучился. А граф Вендаль говорил, что в двух днях пути от ваших земель проходит тракт из бывшей королевской столицы в Ордаг. Если это действительно так, то мы сможем выиграть дней семь.

— Все так, — ответил граф. — И у меня даже есть человек, который знает дорогу и может вас провести. Это мой лесничий. Но поблизости от вашего пути не будет ни одной деревни и ночевать придется в лесу.

— Что, совсем безлюдные места?

— Не совсем, — поморщился граф. — Есть там поблизости одно баронство, но я бы вам туда заезжать не рекомендовал. Барон Родгайл у меня в списке подозреваемых в бесчинствах на дорогах стоит на первом месте. Во-первых, больше половины случаев приходится на места поблизости от его земли, а во-вторых, он единственный из всех держит большую дружину. Сколько у него сейчас бойцов, я не знаю, но до войны было три сотни мечей, а в королевскую армию он отправил только два десятка солдат.

— А если остановиться в одной из его деревень?

— Они еще дальше в стороне от вашего пути, чем его замок, да и доложат о вас барону. У него с этим строго. Еще и подозрение вызовите, если предпочтете его замку крестьянские избы.

— Ладно, один раз переночуем в лесу. Все тепло одеты, а настоящих холодов еще нет. Разожжем костры, набросаем еловых лап и укроемся плащами. Зато гораздо быстрее очутимся дома. Провизии на дорогу дадите?

— И не стыдно вам задавать такие вопросы, герцог? — укоризненно сказал граф. — Я для вас всех и одеяла выделю. Лесничий возьмет второго коня и, если они вам потом не будут нужны, привезет обратно. Только, чтобы не делать еще одну ночевку, нужно выезжать как можно раньше.

Выехали, как только начало светать. Сначала двигались по скверной проселочной дороге, а часа через три углубились в лес. Он был преимущественно сосновый и не слишком густой, а подлесок встречался лишь местами, поэтому ехать было нетрудно, и скорость движения почти не упала. Проехав еще три часа, перекусили и вскоре выбрались на дорогу, которая пересекала маршрут движения под прямым углом. На дороге в полусотне шагов от них стояло несколько телег и валялось десятка два человеческих тел. Спешившись, они осмотрели место побоища. Кто-то сделал засаду в лесу, который здесь подходил к дороге вплотную, и перебил стрелами шестнадцать мужчин и двух женщин. Было тело еще одной женщины, в которую никто не стрелял.

— Долго насиловали, а потом перерезали горло, — сказал лесничий, осмотрев труп. — Есть еще детские следы, которые ведут в лес. Все случилось вчера примерно в обеденное время. Те, кто это сделал, следов не прятали и ушли по дороге. Дорога эта идет от городка Горжека к замку барона Родгайла, а потом поворачивает в баронство Робардов.

— Думаете, работа барона? — спросил Сергей.

— А здесь, ваша светлость, и думать нечего, — ответил лесничий. — Кроме людей барона здесь в эту пору никого быть не должно. Эти бедолаги наверняка торговцы из Горжека. Еще сам барон их небось и пригласил к себе, заказав много товара и заплатив аванс. Торговли-то сейчас почитай и нет, поэтому они его заказу обрадовались. А он вон как с ними расплатился сталью. И ведь ничем не рискует. Наверняка сегодня его слуги заберут телеги и остатки товара и где-нибудь зароют тела. А он потом, если кто будет искать, скажет, что их и в глаза не видел. Может в этом даже поклясться в храме и не соврать, если его самого на этой дороге не было. Вот все и спишут на разбойников. Кто посмеет в чем-то обвинить барона?

— Давайте проследим путь ребенка, может быть, спасем, — предложил Сергей.

— Я пробегусь по следу, — сказал лесник. — Но, скорее всего, тело ребенка лежит где-то поблизости. Не могли они дать ему уйти.

Так и оказалось. Едва углубившись в лес, лесничий вернулся.

— Девочка лет десяти, — мрачно сказал он всем. — Убили стрелами.

— Что из себя представляет его замок? — спросил Сергей.

— Очень мощное сооружение, — ответил лесничий. — Размером малость поменьше, чем у нашего графа, но стены гораздо выше. И ров с подъемным мостом у него есть, что по нашим временам редкость. Если подготовится к осаде, замучаетесь брать.

— Поехали, милорд, — сказал Сур. — Мы и так уже много времени потеряли. Знаю я, как справиться с бароном, на привале и вам расскажу.

Остаток пути до ночлега проделали молча. Никто не шутил и не пытался развлечься беседой. Выбрав подходящее место, расседлали коней, привязали их возле лагеря и задали овса, а сами нарубили для постелей еловых лап и натаскали хворост для костров. Потом по указанию лесничего срубили и принесли к лагерю пять засохших сосен, обрубив у них предварительно все ветви. Когда костры хорошо разгорелись, в них уложили бревна, а сами, выставив охрану, улеглись вокруг них на подстилку из еловых лап, прикрывшись шерстяными одеялами графа.

— Ну и что ты придумал? — спросил Сергей Сура, с которым лег рядом.

За время их похода по Банему Сергей близко сошелся с мужем Галы, можно даже сказать, подружился, насколько это возможно между герцогом и его воином.

— Если замок барона такой, каким его описывает наш проводник, — начал излагать свою мысль Сур. — Брать его будет тяжело. Я думаю поступить по-другому. Возьмем десяток наших ребят из тех, кого в службе кличут волчарами, и сделаем из них купеческий караван. Потом на исходе дня подъезжаем к замку барона и просим впустить на ночлег. Заодно надо будет что-нибудь сболтнуть насчет дорогих товаров или удачной торговли. Наверняка барон не выдержит, когда такой жирный кусок сам лезет в пасть. А мы, если хорошо подготовимся, без проблем положим по десятку дружинных бойцов каждый.

— По словам графа, их там три сотни, — сказал Сергей. — Задавят, и все ваше искусство не поможет.

— Не будет барон в такие дела посвящать всех, — убежденно сказал Сур. — У него ближний круг с полсотни, ну с сотню бойцов, а остальные просто тянут лямку. Догадываться, конечно, могут, но в деле не были, подробностей не знают, поэтому цена их свидетельству — медная монета. И на нас они не набросятся всей толпой. А если придет три десятка, мы все проделаем без шума, а дальше по обстоятельствам. Если будет возможность захватить барона — захватим, если нет — откроем ворота и впустим своих.

— Мысль интересная, и все вполне может получиться, — задумался Сергей. — Заодно поймаем барона на горячем. Только все надо будет очень тщательно подготовить. Доложишь все Лишнею и скажи, что я просил, чтобы операцией занялся лично Салан. А Севорж выделит пару тысяч бойцов, чтобы, если вы там застрянете, долго с замком не возиться. Может быть, поговорить с лесничим, чтобы провел войско?

— Я это, милорд, и сам без труда сделаю после того, как он нас выведет к тракту.

К утру, несмотря на одеяла и костры, все замерзли, поэтому вначале разожгли новые костры на месте прогоревших вчерашних, отогрелись и напились вдосталь горячего чаю. Потом поели мяса с лепешками и занялись лошадьми. В пути провели почти весь день и достигли тракта незадолго до того, как стало темнеть. Повернув в сторону Ордага, ехали еще пару часов до первого постоялого двора, где с трудом разместились на ночлег. Утром простились с лесничим, обвешав скатанными одеялами его запасную лошадь.

— Поблагодарите от меня графа за помощь, — сказал ему Сергей. — И пусть он сам никаких разборок с бароном не затевает. Скоро им займутся мои люди.

Два дня пути по тракту ничем не запомнились и утром третьего дня они уже въезжали в столицу, торопя отдохнувших за ночь коней.

— Поезжай со мной, — сказал Сергей Суру. — Заберешь жену и отчитаешься Лишнею, если он во дворце. Потом сегодня можешь быть свободным, но с завтрашнего дня начинай заниматься бароном.

Сам он тоже отложил все дела на завтра, лишь справился у Рашта не было ли чего срочного. Встретили его с такой радостью, что он обхватил Альду и Лани и так долго стоял, не в силах разомкнуть объятия, вдыхая родные запахи и слушая, как они в два голоса рассказывают о том, как было плохо без него, как ждали… Слова перемежались слезами, слезы — словами, а он стоял и думал, что все в его жизни было не зря, если есть ЭТО. Потом все ушли в его гостиную и сидели там. На этот раз девушки молчали, а он рассказывал о своей поездке. Потом Лани под каким-то предлогом ушла, и он даже не помнил, как они очутились в спальне.

— Сразу видно, что у тебя в походе не было женщин! — сказала Альда, когда они наконец угомонились. — Совсем меня замучил!

— Надо было меня остановить, — расстроено сказал Сергей.

— Ты что, шуток не понимаешь? — Альда снова принялась его ласкать. — Как я тебя остановлю, когда сама не могу остановиться? Это уже ты меня останавливай!

Перед ужином они все-таки окончательно угомонились и, покинув спальню, перебрались в гостиную Лани.

— А я думала вы до утра не выйдите, — встретила их появление девочка, смутив Сергея. — Смотришь на вас, и хочется вырасти быстрее. Кстати, мне принц Камил прислал свой портрет! Показать?

— Конечно! — улыбнулся Сергей. — Должен же я узнать своего зятя.

Она убежала в спальню и вернулась с портретом.

— Смотри! — показала она портрет симпатичного мальчишки, который решительно, но в то же время с хитрецой смотрел на них с холста.

— Сразу можно сказать, что по характеру вы — два сапога пара! — сказал Сергей. — Небось, и ему твой портрет понравился?

— Он мне написал письмо, — покраснела Лани. — Очень куртуазное.

— А ты ему?

— А я не знаю писать или нет. В книгах всегда женщина, прежде чем сдаться, должна помучить кавалера. А мне его мучить почему-то не хочется. Поможешь написать ответ?

— Если ты мне доверяешь, помогу. Только я сначала должен прочесть его письмо. Эй, Лани, не сейчас. Сейчас уже начнут бить к ужину. Альда, как прошла сдача пленных?

— Я при этом не присутствовала, но Севорж говорил, что все три группы довели до границы, где их приняли сатхемцы. Нам они заплатили полтора миллиона серебром. По цене с ними Джок торговался. Вовремя они освободили лагеря. Помнишь, когда закончилась война, ты дружины вассалов отправил по домам и вручил всем свое предложение по налогам? Так вот примерно в каждом третьем имении твои предложения приняли и стали возвращать тех солдат, которые высказали желание вернуться. Ланс считает, что до лета вернутся тысячи полторы солдат. Остальных придется искать или готовить самим. Но это уже ты с ним на эту тему говори. Послушай, Серг! Завтра Газлы хотят ехать в свое имение забирать меха. Давай поедем, я тебе хоть свой замок покажу, да золото заберем из сундука. Там еще припрятанное в одном месте есть. Альберту и доходов с имения достаточно, а тебе золото для армии пригодится.

— Можно съездить, — сказал Сергей. — Я с твоим кузнецом хотел пообщаться, и с мастером, который делал гитары. Озеро с башней покажешь?

— Да ну тебя! — отпихнула она мужа. — Ты о нем сказал, а у меня сразу мурашки по коже! Давай лучше съездим к Зару. Он был не прочь тебя увидеть, да и тебя наш отшельник заинтересовал.

— А сына не возьмем?

— Газлы Майю оставляют, значит, и он сильно на поездке с нами настаивать не будет. Я думаю ехать верхом, чтобы опять не растрясло в карете. Да и быстрее будет. Еще только начало холодать, так что в куртках не замерзнем.

— Ладно, завтра позавтракаем, я быстро переговорю с Севоржем и Лишнеем, и поедем.

Глава 16

— Приветствую вас, ваше сиятельство! — низко поклонился Альберт. — С возвращением, герцогиня!

— Здравствуйте, Альберт! — кивнул Сергей, с любопытством рассматривая мрачную громаду замка. — Разместите моих людей? К сожалению, меньше чем с пятьюдесятью сопровождающими барон меня отказывается выпускать.

— Почту за честь! — опять поклонился управляющий. — Людей, милорд, разместим без труда. У нас вечная проблема с лошадьми. Хорошо еще, что выручает каретная. Прошу вас в замок! Умоетесь с дороги и сядете ужинать. Стол уже накрыт.

— Послушайте, Альберт, — сказала Альда. — Помните наш уговор? Слуги ушли с багажом, а вы по-прежнему продолжаете расшаркиваться. Моего мужа можете сколько угодно звать милордом, хотя кланяться можно и не так низко, а я для вас как была, так и осталась Альдой. Мое нынешнее положение на мою дружбу с вами никак не сказалось. Вы же не хотите меня обидеть?

— Я на простом обхождении настаивать не стану, — улыбнулся Сергей. — Хотя друзья Рона Буше и моей жены всегда могут рассчитывать на мое дружеское расположение. Обращайтесь ко мне просто «милорд» и можно обойтись без поклонов.

— Как дела, Альберт? — спросила Альда, с улыбкой глядя на управляющего.

— Все, как всегда…, Альда, — ответил он, запнувшись на ее имени. — Хотите получить полный отчет?

— Нет, мне достаточно вашего слова. Стелу на могиле отца установили? Спасибо, завтра я его навещу. Пойдемте в замок, мне не терпится смыть с себя грязь.

— Да, дорога паршивая, — согласился Сергей. — Сколько ни ездил, а хуже ее не видел.

После мытья и ужина Альда повела мужа знакомить с замком.

— Все я тебе показывать не буду, — сказала она. — Замок очень большой и сейчас почти полностью не используется. Поэтому имей это в виду, если для твоих целей понадобится что-нибудь подобное. Не так уж далеко он расположен от столицы. Посмотрим только крыло, где мы жили.

— А подвалы? — спросил Сергей.

— Зачем они тебе сдались? — она передернула плечами. — Плохое место. Я и сама туда не пойду, и тебя не пущу.

— Да ладно! — сказал Сергей. — Просто интересно. Но не хочешь, не пойдем.

Из трапезной отправились к жилым комнатам.

— Это комната отца, — сказала Альда. — Давай зайдем.

Она открыла замок взятым у Альберта ключом и подвела мужа к стене, где стоял денежный сундук. Поворот другого ключа, и она откинула крышку. Уже начало темнеть, но было еще достаточно светло, чтобы увидеть, что сундук почти доверху заполнен золотом.

— Я только немного с собой взяла, когда уезжала прошлый раз, — пояснила она мужу. — Да и то так и лежит неиспользованное. Можно немного оставить Альберту на всякий случай, а остальное взять с собой. Тебе пригодится.

— Кто бы сомневался, — сказал Сергей, удивленно рассматривая содержимое сундука. — Здесь и украшения есть. На это золото можно содержать несколько полков пару лет. Слушай, побродила бы ты по нашим подвалам? Может быть еще найдешь золота?

— Будешь надо мной шутить, вообще ничего не дам! — в шутку пригрозила она, запирая сундук. — Все, больше нам здесь нечего делать.

— Повезло с управляющим, — сказал Сергей, когда Альда запирала дверь. — Другой бы давно сломал замок на сундуке и исчез вместе с золотом. Там для одного человека на три безбедных жизни хватит, еще и останется.

— Альберт не просто честный человек, он наш друг, — ответила жена. — Мне, если честно, его не хватало, особенно в первое время. Вот в этой комнате еще до нашего приезда жил Алекс, а позже — Гала. А вот это моя комната. Смотри, слуги ее уже убрали и зажгли лампу.

— Удобная, но мрачноватая, — сделал вывод муж. — Но раз ты здесь жила, она мне все равно нравится.

— Вечером в этом замке все мрачное. Днем, особенно когда солнце, впечатление совершенно другое. Вот это моя кровать, а это — Алекса. Представляешь, ночь, свет луны через неплотно задернутые шторы, я сплю, и через дверь входит призрак старого Ксавье и для чего-то меня рассматривает! Жуть! Хорошо хоть, что я спала и этого не видела, а то бы точно сердце разорвалось!

— Так может быть, ничего этого и не было?

— Как же, не было! Станет мне сын врать! Да и мы с Галой за ним по коридору бежали. Точнее, это она бежала за ним, а я — за ней. А этот старый паразит плывет по коридору и ногами не перебирает! А потом исчез в библиотеке. Пойдем, покажу, только возьму лампу, а то уже совсем стемнело.

— Вот за этим столом он и сидел, — показала девушка, после того, как они прошли по коридору к апартаментам старого барона, и она открыла дверь в библиотеку. — Уставился в книгу, а страницы сами собой переворачиваются. И кровь на виске видна. А потом показал нам тайник. Потяни на себя за этот угол книжной полки. Видишь ступени? Это второй вход в подвал. Пойдем отсюда, мне даже рядом с ним стоять боязно, особенно в темноте!

— И это говорит моя бесстрашная жена!

— К твоему сведению, я ужасная трусиха! Просто так всегда получается, что приходится из-за чего-то забывать про страх.

— А это и есть мужество! — сказал Сергей, обнимая жену. — Думаешь, мне не бывает страшно? В библиотеке есть хоть что почитать?

— Я для себя ничего интересного не нашла, но у отца было другое мнение, так что и ты, возможно, что-нибудь для себя найдешь. Но давай книги ты посмотришь потом?

— Потом, так потом, — согласился Сергей. — А что в этих комнатах?

— Здесь гостиная, спальня и рабочий кабинет старого Ксавье. Мы эти комнаты не использовали, а я в них вообще ни разу не была. Отец там все осматривал, когда искал родовую книгу, но ничего интересного не нашел. Если тебе интересно, посмотришь завтра, а сейчас пошли отдыхать.

Утром после завтрака поехали к кузнецу.

— На обратном пути заберем припрятанное золото, — сказала Альда, недовольно оглядываясь на следующую позади охрану. — Нельзя было без них?

— Ты же знаешь, что я обещал Лишнею, — отозвался Сергей. — Если нарушу обещание, он все равно узнает и расстроится. А зачем расстраивать хорошего человека? Да и мало ли что может случиться. Привыкай, что ты теперь не просто сама по себе, а важная персона, от которой много чего зависит.

— Это от тебя много зависит, — засмеялась Альда. — А от меня-то что?

— От тебя зависит моя жизнь, — серьезно сказал Сергей. — Я твоей смерти не переживу, так и знай! Сделаю все для сестры и Алекса и тоже уйду. Нет у меня сил начинать жизнь сначала.

— Ты герцог! — сердито сказала Альда. — От тебя зависит население трех провинций, а ты говоришь такие вещи!

— Когда имеется интерес к жизни, тогда появляются в ней цели, — пояснил муж. — Одна из них — это забота о населении. А если не будет тебя… Это для чистки колодцев с дерьмом трудно найти работников, а нового герцога найдут сразу. Вот пусть он обо всех и заботится. Знай, как много от тебя зависит, и никогда не рискуй собой, когда без риска можно обойтись.

— Зачем тебе Свен? — спросила Альда, чтобы сменить тему.

— Ваш кузнец? Судя по твоим рассказам, это очень незаурядный человек, которому скучно делать обычную работу, а хочется непременно сделать что-то такое, чего до него еще никто никогда не делал. И, что главное, это у него получается. Такие люди очень редки. Ты знаешь, у меня в кузнечной слободе много мастеров. Есть и очень искусные. Но в большинстве они делают лишь то, чему научены, а у твоего кузнеца шило в одном месте. У меня такое шило тоже есть и, как раскручусь с армией, я много чего хотел бы сделать из того, что обычному кузнецу не под силу. Мне мало, чтобы у человека были золотые руки, мне нужно, чтобы у него и голова была не хуже. Вот я с твоим Свеном и хочу уговориться на будущее.

— Шевалье! — обратился Сергей к начальнику охраны, когда показалась деревня. — Для дома кузнеца вас слишком много. Поэтому не будем ставить хозяина в неловкое положение. Выберите место поудобнее и немного подождите. Больше пары свечей мы не задержимся, так что вы замерзнуть не успеете.

Свен был дома и очень обрадовался Альде, а когда узнал, с кем она посетила его дом, пришел в страшное смущение. Альда с удивлением смотрела на Сергея: обычно муж держался с простыми людьми вежливо, но всегда помнил о своем положении. Сейчас он забросал кузнеца вопросами по его работе, заставив того забыть о своем герцогстве, несколько раз пускался с ним в спор по разным вопросам, а под конец заявил:

— Уважаемый хозяин! Мне жена рассказывала, что у вас здесь угощают орешками в меду. А я их тоже люблю. Или вы потчуете только девушек?

— Сейчас все будет, милорд, — засмеялся Свен. — И чай, и орешки с медом. Вы меня, извиняюсь, заговорили так, что я о вежестве забыл. Пойду скажу дочери, она все быстро приготовит.

— Я тебя не узнаю! — сказала Альда, когда кузнец ненадолго вышел. — Куда только важность делась?

— Эта важность нужна не мне, а окружающим. Ты же знаешь, как я не люблю условности. Если бы я со Свеном повел себя по-другому, он бы до конца встречи мямлил и кланялся. Оно мне нужно?

Когда попробовали все, что принесла дочь кузнеца, Сергей сказал:

— Спасибо за угощение. Мед у меня во дворце есть, и орехи у сестры не переводятся, но у вас и то, и другое было вкуснее. Мне много о вас рассказывала жена. Благодаря вашей голове, Свен, у меня появилась гитара, не хуже той, на которой я играл на родине. Я уже говорил жене, что вы меня заинтересовали не тем, как работаете с металлом, а своей выдумкой и желанием сделать новое. Скорее всего, к лету у меня появятся заказы, которые смутят кузнецов, работающих только опытом предков и не желающих привносить в него ничего своего. Я бы хотел тогда обратиться к вам. Не получится — ругать не буду, а выйдет — на меня в обиде не будете. Согласны?

— Так я, милорд, все силы приложу! — заволновался Свен. — В лепешку расшибусь, но сделаю!

— В лепешку не надо, — засмеялся Сергей. — Вы нам целый полезнее. Поедем мы, пожалуй, а то наша охрана замерзнет. Нет, к вам я их привести не мог, слишком уж их много для вашего дома.

— Теперь веди к своему кладу, — сказал Сергей, когда деревня уже скрылась за холмом.

— Пока доедем, я расскажу легенду Гаенской топи, — сказала Альда. — Да не тебе одному, а всем. Парни, подъезжайте поближе, чтобы я вам не кричала. Эта легенда связана с тем местом, куда мы сейчас едем.

Рассказ много времени не занял, произвел на всех впечатление и закончился как раз тогда, когда подъехали к развалинам дома.

— Вот здесь и жил тот лесничий, — сказала девушка, спешиваясь. — А сейчас мы с вами будем искать клад.

— У герцогини талант везде находить золото, — насмешливо сказал Сергей двум десяткам парней охраны. — Наслышаны, наверное, о кладе Арнаста Первого? Если здесь спрятано золото, она нам сразу скажет где!

— Вот здесь! — толкнула Алда носком сапога конец трухлявого бревна.

Двое бойцов соскочили с лошадей и быстро отволокли остатки бревна в сторону. Альда нагнулась и достала из древесной трухи обе спрятанные сумки. Развязав одну из них, она зачерпнула рукой пригоршню золотых монет и показала солдатам.

— Мне бы такую жену! — расслышала она пожелание одного из бойцов и не смогла сдержать улыбки.

— Ну вот готова еще одна легенда о тебе, которая, пожалуй, затмит все остальные, — тихо, чтобы не услышали бойцы, сказал Сергей. — Как они тебя после этого назовут? Неистовой ты уже была, теперь будешь золотой! Скоро будут приходить просители. Миледи, найдите для меня, пожалуйста, немного золота! Ну что вам стоит? А начнешь отказывать, станешь уже не золотой, а жадной!

— Ты специально всех разыграл, а я дура подыграла! Сейчас всем расскажу, что это было подстроено!

— Да ладно тебе! Посмотри на их лица. Почти у всех мечтательные физиономии. Ты их окунула в сказку, а сейчас хочешь все разрушить. Приедем домой, я им скажу, чтобы не болтали.

— Тогда точно вся армия будет знать. Куда теперь поедем?

— Сначала в замок. Это мы с тобой были в тепле, а людям надо отогреться. Потом возьмем охрану и поедем к отшельнику. Надеюсь, Газлы за сегодняшний день управятся, а завтра съездим к баронам Кариш и будем собираться домой.

Ехать к Зару не пришлось: когда они въехали в ворота замка Зар уже поджидал их в большой гостиной.

— Он пришел совсем недавно, — говорил Альберт, принимая у Альды грязные сумки с золотом. — Я отвел его в гостиную и велел подать чай и фрукты. Больше он ничего не захотел.

— Предусмотрительный отшельник, — с улыбкой заметил Сергей. — Узнал, что мы к нему собираемся, и облегчил работу и нам, и себе. Нам не нужно теперь никуда ехать, а ему не надо выставлять угощение.

— Давай без шуток, ладно? — сказала Альда. — Очищай сапоги и пойдем быстрее!

При виде герцогской четы Зар приподнялся и отвесил вежливый поклон.

— Приветствую владык этой земли. Вы хотели поговорить, милорд, поэтому я и пришел. Экономия на угощении здесь ни при чем, хотя у меня особых разносолов и нет. Просто пожалел ваше время и вашу охрану, которой пришлось бы дожидаться в лесу. Я полагаю, что ваша жена будет присутствовать при разговоре?

— Правильно полагаете, — ответил Сергей. — У меня от нее секретов нет. Но я думал, что у вас с ней менее официальные отношения.

— Я тоже так думала! — с обидой сказала Альда.

— Я не хочу лезть к вам в голову, — пояснил Зар. — А без этого трудно сказать, как вы отреагируете на фамильярность. Большинство герцогов Сандора, назови я их жен по имени, были бы возмущены. Вы сильно отличаетесь от других, но прожили в нашем мире уже достаточно долго, чтобы нахвататься местных привычек.

— Считайте, что я придерживаюсь этикета только по необходимости в присутствии людей, для которых он составляет непременную часть жизни. Поэтому наедине можете называть нас по именам.

— Хорошо, Серг, — кивнул Зар. — Или удобнее называть вас настоящим именем?

— Меня устроит и это, — ответил Сергей. — Я к нему уже привык. Говорите, что не лезете в голову, тогда откуда знаете мое имя?

— Я не читаю ваши мысли и не лезу вам в память. А имя человека слишком сильно с ним связано. Его очень легко узнать. Мне это вам трудно объяснить.

— Обойдусь без объяснений. Вы можете ответить, возможно ли потомство от представителей моего мира и вашего?

— Конечно, могу. Можете не волноваться. Все люди в разных мирах идут от одного корня. Правда, в некоторых из них за время пребывания они очень изменились и внешне, и внутренне и уже несовместимы с остальными. Но к вам это не относится.

— Хорошо, если так. Хотел вас поблагодарить за помощь жене.

— Можете не благодарить, мне это ничего не стоило. В то время в вашей столице был один из нас, я просто попросил. У нас не принято отказывать в таких просьбах. Да и справилась бы Альда тогда и без нашей помощи. Хотя у вас были бы неприятности, и провинция Барнем вам бы не досталась.

— Значит, я вас должен благодарить за то, что мне досталась провинция, — улыбнулся Сергей. — Считайте, что поблагодарил. Или благодарность должна быть выражена материально?

— В этом нет никакой необходимости, — ответил Зар. — За сотни лет жизни я собрал много всего, и ни в чем не нуждаюсь. Вам жена говорила о том, что я могу прочесть сущность человека, овладеть его знаниями и в дальнейшем оказывать помощь?

— Говорила, но я этого не хочу. И она отказалась бы, если бы знала к чему приведут ваши гадания.

— Жаль! Это нужно не только мне, но и вам, и сейчас я объясню почему. Вы, Серг, из довольно развитого мира, но, к сожалению, попали к нам еще мальчишкой, не получив ни знаний, ни опыта своей цивилизации. Даже те знания, которые у вас есть, в большинстве вам недоступны. Прочитав вас, я бы мог подсказать вам нужное.

— Благодарю, мне достаточно того, что я помню.

— Это только пока. Дело в том, что с очень большой вероятностью в течение года-двух вы подвергнитесь нападению Империи. Или вы, или Сатхем.

— А кочевники?

— Они нашли управу на степь. Вам не стоит больше рассчитывать на кочевников, как на сдерживающую силу.

— А вы откуда об этом узнали?

— Такие, как я, есть и в империи.

— И они вам это сообщили? — недоверчиво спросил Сергей.

— Скажите, Серг, болезнь это зло или благо? — спросил Зар.

— Странный вопрос, — вмешалась в разговор Альда. — Конечно, зло!

— Для отдельного человека это так, — согласился Зар. — А для всего человеческого вида болезни — это благо, потому что служат стимулом к развитию. Ваш муж, Альда, понял, что я имел в виду, и потом вам объяснит. Но вот мор, который уничтожает большинство, уже благом не назовешь. Так и с войнами. Отдельные войны полезны. Война, которую затеял Мехал принесла бы пользу, не влезь в нее вы. Он быстро захватил бы весь Сандор, вырезал бы герцогские роды и создал единое королевство. Народ, по сути, и так один. Один язык и одна вера, обычаи тоже сходны. И зверств со сжиганием городов не было бы, не приведи вы Мехала в бешенство, спалив одну из его армий. После настал бы черед Аглаи, а Барни не стал бы дожидаться, пока возьмутся за него и предложил бы Мехалу какую-нибудь форму объединения. Стал бы, например, великим герцогом. Поняли, о чем я говорю? Года через три-четыре на месте четырех королевств было бы одно сильное, с которым и Империи справиться было бы непросто. А что сейчас? В результате войны и Сандор, и Сатхем понесли огромные потери и ослабели в военном отношении. Это несомненно ускорит вторжение. Сами войны, как и болезни, полезны, так как помогают развитию стран. А вот вторжение Империи уже будет подобно мору. Другой народ, другой язык, иная вера. Жители королевств уже не могут рассчитывать на равноправие даже в отдаленном будущем, поэтому война обещает быть ожесточенной. Но у Империи под боком уже сотни лет располагается союз королевств. Это он только называется союзом. На самом деле — это уже давно одно мощное королевство, мало чем уступающее империи. И они не станут спокойно смотреть, как вас захватывает Империя. Дать такую возможность усилиться своему врагу — смерти подобно. Они и не дадут. В самом лучшем для вас варианте они сцепятся между собой. Но это вряд ли. Они уже имели такое удовольствие, как война друг с другом и долго после того не могли оправиться. И сейчас они от такой войны ничего не выигрывают. Поэтому, я думаю, что Империя нападет на нас, а союз — на Сатхем. Они просто попытаются вас поделить. Обычную войну такие, как я, скорее всего, проигнорировали бы. Но эта изменит все и, возможно, приведет в итоге к общей свалке. Понятно теперь, почему нас предупредили? Обычных сил бороться с Империей вам не хватит. Какая у вас сейчас армия?

— Пятнадцать тысяч. К лету будет двадцать. Но я запускаю реформу…

— Мне о ней уже сообщили. Умное решение, но требует времени, и все равно больше тридцати тысяч ваши провинции не потянут, тем более что от Парнады вы еще два-три года не увидите никаких доходов, наоборот, на нее придется тратиться. Остальные герцоги вам вряд ли поверят, а если поверят и приведут войска, вы их не получите, а без общего управления это будет просто вооруженная толпа. Вы уже имели возможность в этом убедиться под Дарком. Поэтому я вам и говорил насчет ваших знаний, которые могут уравнять шансы, а то и дать вам перевес. Вскоре империя сможет переправить к вам стотысячную армию. И это только пехота. Кавалерии будет меньше, поскольку на границе со степью ее оставят в любом случае. Но вам и пехоты хватит. Имперские легионы обучены так хорошо, что действуют, как один человек. Вы со своей армией такого еще не скоро добьетесь. И оружие у них малость получше. Противиться их высадке будет сложно из-за прикрытия большим гребным военным флотом.

— И сколько у нас времени?

— Высадиться они могут только поздней весной или летом. Этим летом они еще не успеют закончить все со степью и собрать армию, поэтому через год, в лучшем случае через два. Но я на вашем месте на два года не рассчитывал бы. Так что насчет моего предложения? По-прежнему нет?

— Я подумаю, — мрачно ответил Сергей. — Пока время терпит.

— Подумайте, — согласился Зар. — И учтите, что горный хребет непроходим, уйти через горы не удастся. Да и не ждет вас там ничего хорошего. Вижу, что вам пока не до вопросов, поэтому благодарю за гостеприимство и прощаюсь.

— Серг, все то, что сказал Зар, правда?

— Если угрозы степи больше нет, то все может быть, — сказал Сергей, обняв прильнувшую к нему Альду.

— И что будем делать?

— В первую очередь то, что и делали — укреплять армию, только сил к этому приложим больше. Обязательно нужно будет поговорить с королем и герцогом Лантаром, а уже они пусть говорят с остальными. И надо будет связаться с Мехалом.

— С ним?

— Если верно все, что нам сказал Зар, нам с ним сейчас не до распрей. Скорее всего, придется даже заключить военный союз и помогать друг другу. Только вначале надо будет, чтобы Джок попытался все это хоть как-то проверить. Я еще не интересовался, есть ли у него хоть кто-то в Империи. Знаю только, что нашим там нельзя выходить за зоны проживания, поэтому будет толк только от вербовки местных.

— Так завтра к Каришам не поедем?

— Ну почему же, — он поцеловал Альду и посадил себе на колени. — Съездим, конечно. Когда мы еще сюда второй раз выберемся! Один день в любом случае погоды не делает. И ты не слишком расстраивайся от того, что услышала. Во-первых, это еще не достоверно, а, во-вторых, мы и на Империю управу найдем. Полтора года это не такой уж маленький срок.

До обеда успели еще сходить на могилу Рона. У ее изголовья высилась стела в виде двух перекрещенных копий, выполненных из гранита, с надписью в месте их соединения: барон Рон Буше. Альда прильнула к поросшему травой холмику, а потом поднялась и молча пошла в замок.

После обеда приехала Лаша с пятью бойцами охраны.

— Мы за сегодня все сделать не успеваем, — говорила она Сергею. — Так что вы завтра поезжайте сами. Головы зверей мы переправим сюда, чтобы они нас не задерживали на обратном пути, с собой возьмем только ту, которую муж подарил вам. А меха можно будет увести сразу. Зимой в Ордаге от них будет больше пользы. Сегодня Свен все упакует и договорится в деревне насчет телег, а завтра все перевезем.

До ужина, пока еще не стемнело, Сергей сказал жене, что пойдет посмотреть замковую библиотеку. Книги ему были не нужны, просто хотелось обдумать все услышанное, а рядом с женой сосредоточиться не получалось. Мешало ни одно, так другое. Чем дольше он думал, тем больше убеждался, что Зар прав: не удастся собрать такую армию, которая смогла бы на равных противостоять легионам Империи. Большинство герцогов будут ждать до последнего, а с теми силами, которые сможет собрать он сам, особо не повоюешь. Легионы нацелены на войну со степной конницей, поэтому должны быть хорошо защищены от стрел и иметь в своем составе много стрелков, а это значит, что его основное преимущество в стрелковых подразделениях может не сработать. Когда мысли обратились к истории родного мира, на ум пришли только греческий огонь и порох. Был еще вычитанный из «Таинственного острова» рецепт изготовления динамита, но его высмеяла их химичка, сказав, чтобы ни в коем случае не брались повторять. И вещества нужны чистые, и смесь нужно охлаждать, и много других нюансов, несоблюдение которых приведет к взрыву. Порох был на первый взгляд наиболее привлекательным решением. На второй взгляд привлекательности поубавилось. Самое главное, он не знал, где взять много селитры. Не соскребать же ее налет с досок хлевов. Вроде еще промывали всякую дрянь и выпаривали полученный раствор, но подробностей он не знал. Не знал и пропорций смеси, и какое дерево нужно пережигать на уголь. Вроде бы там не всякое подойдет. С зажигательными смесями было полегче. Если где-нибудь есть выходы нефти, ее можно перегнать в горючку и мазут. Перегонка браги даст спирт. А бензин со спиртом это коктейль Молотова! Можно еще повозиться с самой нефтью. Кажется, в нее добавляли молотую серу и ту же селитру. Что-то он читал про греческий огонь, нужно только вспомнить. Интересно, есть здесь алхимики или нет? В кабинете профессора Кориса он видел лабораторную посуду. Может быть в Университете и химией занимались? Как поедет к Аленару, это надо будет выяснить. Кто еще занимался химией, кроме аптекарей? Кое-что применялось при выделке кож и покраске тканей. Те же квасцы, например. Но это у нас, а здесь взамен может быть все что угодно. Одним словом, пока он знает слишком мало, чтобы что-то планировать. Нужно выяснить все возможности местных, а уже потом делать выбор.

Взяв пару первых попавшихся книг, он вернулся в комнату к жене.

К барону Кариш выехали сразу же после завтрака. Ехали верхом, захватив с собой Альберта и два десятка всадников охраны.

— Придумал что-нибудь? — спросила Альда, когда они выехали на дорогу, ведущую в имение барона.

— Мысли есть, — ответил Сергей. — Но мне еще нужно много узнать, чтобы что-то решать. Как приедем, поговорю с Джоком и буду собираться к Лантару.

— А можно мне с тобой поехать? Я уже устала тебя ждать. Если взять больше охраны, поездка будет совершенно безопасной.

— Вообще-то, я не вижу причин тебе отказать, — ответил Сергей. — Но еще посоветуюсь с Джоком. Давай отложим эти разговоры до дома.

Альда поняла, что муж не хочет разговаривать при управляющем и замолчала.

Приезд гостей вызвал в замке переполох. Никому и в голову не могло прийти, что к ним пожалует сам герцог, а Альда после вчерашнего визита отшельника была расстроена и забыла о своем решении послать гонца предупредить Лаша о визите.

— Сразу хочу чтобы вы знали, что мой приезд вызван желанием познакомиться с друзьями своей жены, оказавшими много услуг и ей самой, и ее отцу, — видя состояние хозяев, сказал Сергей. — Поэтому прошу быть с нами проще. Стола накрывать не надо, мы только что позавтракали. А отобедать у вас не откажемся. А пока давайте просто где-нибудь сядем и поговорим.

Приняли их, как обычно, в большой гостиной. Поначалу хозяева робели, но Сергей забросал их вопросами, сам рассказал пару эпизодов о своем военном походе. Причем рассказывал с юмором, так что вскоре хозяева уже вели себя почти так же, как обычно. Небольшая зажатость была все же видна, по крайней мере, хорошо знавшей их Альде. Незадолго до обеда Сергей выразил желание поговорить с их управляющим.

— Уважаемый Сторн интересует меня только в качестве мастера музыкальных инструментов, — пояснил он Каришам. — С его работой у вас мой интерес не связан. Альда, ты идешь со мной? Тогда и подругу захвати, я же вижу, что ей интересно.

При известии, что его навестил сам герцог, Сторн так разволновался, что Сергею пришлось его отвлечь от своей персоны, сразу перейдя к делу.

— У меня на родине существует музыкальный инструмент, подобных которому я здесь не видел, — сказал он мастеру. — Инструмент струнный, но звук извлекается не щипанием струны, а ударом по ней деревянного молоточка. Палец музыканта жмет на пластинку, которая через рычаг ударяет по струне. Струн очень много, пластинок — тоже. Звук каждой следующей струны выше, чем у той, что до нее. Это достигается не только разной толщиной струн и их обмоткой, как в гитаре, но и разной длиной. Дайте лист бумаги, и я вам все подробно объясню.

Объяснял он до самого обеда, но в итоге увидел, что мастер загорелся идеей сделать новый инструмент, так что что-то вроде пианино в этом мире со временем должно было появиться. На обеде Сергей ел с большим аппетитом, нахваливая блюда. Когда обед уже подходил к концу, он сказал Лашу:

— Я знаю цену дружбе и людям, которые в дружбе не преследуют своих интересов. Вы, барон, как раз из таких. По крайней мере, вы себя так повели с семейством Буше. Скажите, что я могу для вас сделать, чем отблагодарить?

— Вы не могли бы, милорд, пристроить в свою армию моего сына? — спросил Лаш. — Не хочет заниматься хозяйством и рвется махать мечом, хоть ты его убей! Боюсь, что встрянет куда по молодости и пропадет без толку.

— Могу его забрать на обучение. Мне нужно много офицеров. Если согласен, пусть едет. Может даже хоть сейчас уехать с нами и переночевать в замке Буше. Мы выезжаем в Ордаг завтра утром.

— Поедешь? — спросил барон Хогана.

Тот не смог вымолвить ни слова, лишь кивнул головой.

— Ну раз так, иди собираться! — сказал Сергей. — Подождем тебя и поедем.

Глава 17

— Итак, у кого какие мысли по поводу того, о чем я вам рассказал? — Сергей откинулся в кресле и вопросительно посмотрел на Севоржа и Лишнея. — Прошу отнестись к рассказанному, как к достоверным сведениям.

— У меня по Империи ничего нет, — сказал Джок. — И дело даже не в том, что там трудно работать, просто в этом смысле она никогда никого не интересовала. Это закрытое государство. Ко всем иностранцам относятся подозрительно и очень редко пускают во внутренние районы и всегда с сопровождением. Наши купцы живут в колониях в двух портовых городах и ведут в основном только оптовую торговлю. Аналогично и мы их купцов дальше побережья не пускаем. Но это только официально, на самом деле за их передвижением никто не следит. Поэтому с моей стороны ничего сделать быстро не получится. У меня есть люди, знающие язык Империи, и я их могу отправить на побережье в имперские фактории, но дело это долгое. Завербовать сразу никого не получится, сначала нужно искать подходы, да и что они могут знать, если больше чем полгода сидят у нас? Разве что заложат тех, кто шпионит в пользу Империи. Нужно ждать тех, кто приедет летом, и самим туда кого-нибудь отправить. А по союзу королевств вообще глухо. Ни знания языка, ни связей. Мы с ними не торгуем, да и вообще ничего не знаем кроме того, что они есть.

— Если Империя пойдет войной, будет плохо, — мрачно сказал Севорж. — Они всю свою историю воюют ни с одним, так с другим врагом, так что воевать умеют. Все, что можно прочитать по их армии, это книги, написанные сто лет назад, да и верить им… По площади Империя раза в два больше всех наших королевств, по населению, наверное, тоже. И там все в одном кулаке, не то что у нас.

— Жаль, но ничего нового вы мне не сказали, — Сергей ненадолго задумался, потом добавил. — Деваться нам с вами некуда, так что в случае нападения все равно придется драться. Поэтому нужно разузнать об Империи и планах императора как можно больше, а самим усилить войско насколько, насколько это будет возможно, и искать союзников. А я с этим съезжу к королю и к Лантару. С остальными пусть уже разговаривают сами.

— Мало кто поверит, — покачал головой Севорж. — Да и тяжело будет быстро усилиться после войны с Сатхемом.

— А нам с вами легко? — рассердился Сергей. — У нас еще целых полтора года, за это время многое можно сделать. И не так уж сильно их потрепали. Но герцоги это работа короля, а мы с вами давайте рассчитывать только на себя и на короля Мехала.

— Хотите заключить с ним военный союз? — спросил Лишней.

— Пока хочу лишь поставить его в известность о возможной угрозе, — сказал Сергей. — Предлагать союз еще рано. Пусть и он попробует что-нибудь разузнать. Он человек умный, поэтому несмотря на всю его неприязнь в отношении моей персоны, должен встревожиться и принять меры. Даже если нападут только на нас, он будет следующей целью.

— А если все же никакого нападения не будет? — Спросил Севорж.

— А что мы теряем? — вопросом на вопрос ответил Сергей. — Мы и так хотели создать сильную армию. Ну назовет меня кое-кто паникером, так я это как-нибудь переживу. И усилия людей барона тоже лишними не будут. Все равно от любой империи для всех ее соседей исходит угроза захвата, так что знать, что там твориться, будет нелишним. Поэтому начинайте работать, а я попробую придумать кое-что еще. Сегодня я напишу письмо Мехалу. У вас будет надежный человек для поездки в Сатхем?

— Найду, — ответил Джок.

— Завтра я думаю выехать к королю, а по пути навещу герцога Лантара и решу ряд других дел. Жена хотела бы съездить со мной. Какое у вас по этому поводу мнение, Джок?

— Поездка представляется мне безопасной, — ответил Лишней. — Возьмете с собой, как обычно, полсотни человек охраны, а специально для герцогини я выделю еще пару своих волчар, Сур у меня для своего каравана не всех забрал.

— Теперь еще один вопрос. Не слышали о людях, пытающихся превратить свинец в золото?

— Если вы, милорд, имеете в виду фальшивомонетчиков, то такие есть, — ответил Лишней. — Ловим и заливаем в рот тот свинец, который они покрывают золотом.

— А я только слышал последние сплетни о вашей жене, — засмеялся генерал. — О том, что она повсюду находит золото. Солдаты ее уже золотой прозвали.

— Да, я из своей поездки привез довольно много золота, — сказал Сергей. — Большую его часть я передаю вам для армии. Казначею я сказал, так что пользуйтесь. И насчет казачьих деревень нужно хорошо подумать, сколько их будет и где. И поищите тех инженеров, которые смыслят в метательных машинах.

Когда Сергей вернулся с совещания в свои комнаты, Лани закатила ему скандал.

— То все уезжал один, а теперь и Альду с собой забираешь! А я должна сидеть одна? Я тоже хочу с вами!

— Я не могу увезти вас всех, — отбивался Сергей. — Кто-то из семьи должен остаться. Этот раз хозяйкой остаешься ты!

— Хозяйкой? Честно?

— Конечно, честно. Только дядю Джока все равно слушать надо.

— Вот ты какой! Какая же я хозяйка, если должна всех слушать?

— Не всех, а только Лишнея. Ну еще Севоржа. Их, между прочим, и я слушаю. Давай ты не будешь на меня шуметь, а я тебе за это помогу написать ответ принцу?

— Ты мне его и так обещал написать! Так что так легко не отделаешься!

— Действительно, обещал. Ну хорошо, обещаю, как только смогу, взять тебя в поездку. Рошти что-то говорил насчет балов, так что в этот раз я постараюсь все узнать.

— Правда? — она бросилась обниматься. — Какой ты замечательный! Когда будем писать письмо?

— Сейчас я напишу свое письмо, а потом займемся твоим.

Письмо Мехалу получилось коротким. После положенных королю приветствий он написал:

«Не испытываю никаких сомнений в том, какие чувства Вы испытываете ко мне, тем не менее считаю своим долгом предупредить об угрозе, нависшей над всеми королевствами нашей части материка. По достоверным сведениям в Империи нашли способ справиться с набегами степных народов и освободили большие силы, которые думают использовать для завоеваний наших королевств. Лично я думаю, что в этом случае и объединенные королевства не останутся в стороне. Они не смогут помешать своему врагу проводить политику захватов, но могут сами захватить часть нашей земли для собственного усиления. Я принимаю все возможные меры для увеличения своей армии и поиска союзников с целью противодействия таким планам. Вторжение должно начаться через полтора года поздней весной или летом. Надеюсь, вы не оставите мое письмо без внимания и примите меры. Война с Империей это не наши с вами разборки, это гораздо хуже».

— Лани! — приоткрыл он дверь в гостиную сестры. — Я уже закончил. Давай свое письмо. Только уговор: пока я пишу, ты мне не мешаешь. Потом перепишешь по-своему.

Прочитав письмо принца, он хмыкнул, ненадолго задумался, а потом быстро написал:

«Приветствую, Ваше высочество! Благодарю за внимание, которое выразилось в присланных Вами портрете и письме. При взгляде на ваше изображение мой брат, заявил, что мы с вами сильно схожи характерами и посочувствовал Вашим родителям. Должна сказать, что портрет мне понравился и качеством работы и тем, что на нем изображено. Письмо очень куртуазное, но было бы лучше, если бы Вы просто написали то, что думаете своими словами, а не под диктовку взрослых. Тогда в письме были бы Ваши мысли, а значит, и часть Вас самих. Пока же я получила просто вежливую отписку. Надеюсь, если я вас еще интересую, получить настоящее письмо. Если же нет, то, право, не стоит переводить бумагу».

— Держи! — сказал Сергей, протягивая ей лист. — Как смог, так и написал. Если можешь написать лучше, пиши. Альда, подойди сюда, пожалуйста! Завтра мы с тобой уезжаем. Кареты брать не будем: она нас сильно задержит. Поэтому в дорогу наденешь костюм, но обязательно возьми еще несколько платьев, в том числе и парадное. И не забудь про драгоценности. Будем по полной программе охмурять короля, который тебя еще не видел. Лишней считает, что большой опасности нет и выделяет тебе в охрану парочку своих громил. Придется тебе потерпеть их присутствие. И давай возьмем с собой гитару.

— У короля большая семья? — спросила Альда. — Вообще-то, такого не знать стыдно, но он на престоле недавно, а не знать семей герцогов для провинциальной баронессы простительно.

— У него жена, два сына и дочь. Ты у меня уже не провинциалка, а одна из семи высших дам королевства, поэтому Рашт даст тебе для изучения список всех герцогских семей. А что ты задумала?

— У меня женских украшений собралась уже увесистая сумка. Там много очень приличных вещей. Думаю, будет нелишним отобрать что-нибудь получше в подарок женщинам короля.

— Умница, а я об этом как-то не подумал.

— А зря! Женщины любят, когда им делают подарки. А ты мне за все время только два подарка и сделал! Браслет подарил и кинжал, да и то тогда, когда я не была замужем. А как женился, видимо, решил, что я и так никуда не денусь!

— И мне меч обещал, и не привез! — подала голос Лани, все слышавшая через незакрытую дверь спальни. — Обидел собственную сестру!

— Исправлюсь! — поклялся Сергей. — Я вас обеих подарками завалю с ног до головы, дайте только немного с делами раскрутиться!

На следующий день выехали сразу после завтрака. Погода для этого времени стояла изумительная. Облака разошлись, и на голубом небе совсем по-летнему светило солнце. Ветер был совсем небольшой, а когда вдоль тракта сомкнулся лес, его не стало вовсе, кроме того, который рождала скачка. К обеду так потеплело, что многие расстегнули куртки. В это время года народ, кроме них, по тракту толпами не ездил, поэтому без проблем пообедали все сразу в первом же придорожном трактире, после чего возобновили путь. Дождей не было уже давно, и тракт почти высох, так что двигались быстро. До бывшей столицы королевства добрались всего за пять дней.

Герцог Лантар, к которому из Дюже уже вернулся сын с семьей, отдал ему свой дворец, а сам переселился в бывший королевский. Туда и поехали. У ворот их немного задержали, опасаясь без приказа впускать столько чужих бойцов, но вскоре прибежал посыльный от герцога, и ворота поспешно отворили. Все сопровождающие, кроме телохранителей Альды, отправились устраиваться в гвардейские казармы, а остальным выделили комнаты во дворце. Прибежавшие служанки разобрали одежду гостей и побежали приводить ее в порядок. Заодно отдали в глажку пару платьев Альды.

— Посиди пока одна, — сказал Сергей, — А я поговорю с герцогом. Вы с ним увидитесь в трапезной. К тому времени платья уже должны быть готовы.

Аленар встретил Сергея, радостно улыбаясь.

— Честное слово, я по вам соскучился, Серг! — сказал он, поднимаясь навстречу гостю. — А вы еще сделали мне такой подарок — приехали с женой! Моя семья будет рада с ней познакомиться! Я знаю, что вы всегда заняты делом, поэтому вряд ли потратили столько дней на дорогу, чтобы мы с вами увиделись. Есть что-то важное?

— Есть, — ответил Сергей. — Мне приятно с вами увидеться, Аленар, но вы правы: в первую очередь я приехал по делу. Надеюсь, что когда-нибудь наступят такие времена, когда мы с вами будем ездить друг к другу просто так, чтобы повидаться. Но мой приезд не из таких.

— Садитесь и рассказывайте, что у вас за дело, из-за которого нужно путешествовать в такую погоду.

— С погодой нам как раз повезло. А дело у меня такое. Помните, у нас с вами шел разговор, в котором я сказал, что империи должны расширяться? Так вот, очень похоже на то, что наша Империя решила заняться этим увлекательным делом. И расширяться она будет за счет нас с вами.

— Откуда такие сведения? — нахмурился Аленар.

— У моей жены неплохие отношения с одним из Высших, вот он меня и просветил. А ему эту новость передал собрат из Империи. Их эта война не устраивает, поскольку меняет мир слишком сильно. Они боятся, что объединенные королевства отреагируют на усиление своего давнего врага тем же самым, начав вторжение на наш материк. А закончиться это может общей свалкой. Нас с вами не устраивает ни один вариант за исключением того, что они передерутся у себя. Но я бы на такое не рассчитывал.

— А кочевники?

— Они как-то нашли на них управу.

— Если так, то все действительно плохо. И когда?

— Через полтора года. Скорее всего, в начале лета.

— Проверить не пробовали?

— А как сейчас проверишь? Нацелил на это свою службу безопасности, но результаты в лучшем случае будут только в конце лета или осенью.

— Что думаете делать?

— Что и делал. К этому лету у меня должно быть двадцать тысяч воинов, к следующему — тридцать. Больше я содержать не смогу. Разве что набрать на короткое время, но толку от них будет… Есть еще идеи, но выйдет что-нибудь или нет, пока сказать трудно. Перед отъездом отправил письмо Мехалу.

— Умно. Если все действительно так повернется, как вы сказали, у нас с Сатхемом будет общая судьба. Может быть, угроза войны с Империей прекратит наконец нашу междоусобицу.

— Я бы с гораздо большим удовольствием воевал с Мехалом, — невесело пошутил Сергей. — Войск мы можем набрать ненамного меньше, чем Империя. Другое дело, что вместо разбитых легионов они смогут выставить другие, пусть и не сразу, а у нас с вами резервов гораздо меньше. Да и попробуй убедить всех герцогов в своей правоте! А соберутся, так опять каждый будет править своим войском. Мне, знаете, что Высший сказал? Говорит, что зря я вмешался в войну и разбил Мехала. Он мне достаточно аргументировано объяснил, что если бы ни мое вмешательство, через два-три года на месте четырех слабых королевств было бы одно сильное, способное потягаться с Империей. Правда, все герцогские роды при этом вырезали бы, но это малая плата за безопасность остальных.

— Они дождутся, что так и будет, — хмуро сказал Аленар. — Не Мехал всех вырежет, так Империя. Высшему, конечно, все равно, кто из нас останется, не все равно нам с вами. Вы от меня куда, к королю?

— Да, съезжу к Рошти. Но сначала надо будет сходить в ваш Университет. Он по-прежнему закрыт?

— Мне, Серг, пока не до Университета. Я о нем вообще забыл. Если останемся в живых, надо будет, конечно, открыть. А что вам от них нужно?

— Хотел попробовать сделать кое-какое оружие, но для него нужны материалы, которые я не знаю, где достать. А вот они знать могут.

— Если они вам помогут, я с открытием Университета тянуть не буду. Так им и скажите. Что хоть за оружие?

— Жидкие смеси, которые легко воспламеняются и горят сильным огнем. Их можно или распылять, получая огромный все сжигающий огненный факел, или забрасывать с помощью метательных машин во вражеские ряды керамические сосуды с такой смесью. Доспехи от нее не спасают.

— Сильное оружие! — уважительно сказал Аленар. Имперские легионы имеют плотное построение, от огня им будет укрыться трудно. Занимайтесь, Серг, и если нужна помощь, обращайтесь. Помогу всем, чем смогу. И войско свое я приведу вам. Правда, того войска будет в лучшем случае тысяч пять-шесть.

— Если убедить хотя бы Рошти и Лазони, это было бы уже неплохо. На остальных у меня, если честно, надежды мало.

— Ладно, идите за женой. Сейчас должны подать сигнал к обеду.

— Почему женщину так преображает наряд? — задумчиво сказал Сергей, любуясь женой, которая встретила его в их комнатах уже в парадном платье. — Когда ты такая, твоя красота бьет по мозгам. Боюсь, что мне за тебя придется бороться всю жизнь, отбиваясь от тех, кому ты разбила сердце.

— Я потому и выбрала герцога, что у него больше возможностей отбиться, — пошутила Альда. — Меня в этом дворце сегодня кормить будут? А то я сейчас начну кусаться!

— Я за тобой и пришел, чтобы отвести в трапезную. Давай руку, голодная!

— Я вас такой еще не видел! — восхищенно сказал Аленар, приветствуя Альду. — Эх, было бы мне лет на двадцать меньше!

— Вот-вот, — сказал Сергей. — Встретили мы по пути сюда несколько таких, которые моложе. Наверное, так до сих пор так и стоят в коридоре, давясь слюной.

— Я после дороги тоже давлюсь слюной, — засмеялась Альда. — И умираю от голода. Вы еще немного поговорите о моей красоте, и мой муж останется вдовцом.

— Все, садимся за стол! — сказал Аленар. — За вами поухаживать?

— Спасибо, герцог, но я сама, — ответила Альда. — Вы мне, главное, не мешайте есть. И не обращайте внимания на мои манеры. В провинции еще не то можно встретить.

— Вы прелесть! — расхохотался хозяин. — Все, молчу. Серг, вы не проголодались? Берите эту оленину, она просто тает во рту. Мне достался повар Андре, мясо он готовит бесподобно.

Когда все поели, Сергей решил съездить в университет.

— Герцог, — сказал он Аленару. — Оставляю вам свою жену. Не совсем, а на время. Вы, кажется, хотели познакомить ее с семьей? Вот вам и удобная возможность. А мне нужно съездить к одному из профессоров. Вы мне не одолжите карету и пару гвардейцев, чтобы я не дергал своих людей?

— Никаких проблем, — ответил Аленар. — Сейчас распоряжусь.

— С Альдой поедут два телохранителя, — предупредил Сергей. — Это люди барона Лишнея. Вид у них немного страшноватый, но каждый стоит пятерых ваших гвардейцев. Без них я жену в поездке никуда не пускаю.

— Поезжайте, Серг, и ни о чем не беспокойтесь, — сказал Аленар. — Возьмем мы ваших ухорезов.

От дворца герцога Лантара до дома профессора Кориса карета доехала минут за двадцать.

— Подождите меня, господа, — сказал Сергей двум конным гвардейцам. — Я не думаю, что задержусь надолго.

Он подошел к знакомому дому и постучал в дверь. Ждать пришлось минут пять. Наконец дверь приоткрылась и из нее выглянул сам профессор. Сначала он обозрел стоявшую у его дома карету с гербом герцога Лантара и двух гвардейцев, гарцующих рядом на своих скакунах, и лишь потом перевел взгляд на стоявшего рядом Сергея.

— Где-то я вас видел, — задумчиво сказал он. — Конечно, герб! Что вас привело ко мне на этот раз, барон?

— Перед вами герцог Аликсан, — крикнул один из гвардейцев. — Он гость нашего герцога и должен получить с вашей стороны все возможное содействие!

— Не обращайте внимания на титул, профессор, — тихо, чтобы не слышали гвардейцы, сказал Сергей. — Мне очень нужна ваша консультация. Герцог обещал, что если помощь мне будет действенной, он поможет открыть Университет.

— Конечно, конечно, — засуетился Корис. — Проходите, ваша светлость, прошу вас!

В своем доме профессор немного успокоился, а когда разговор зашел о науке, он и вовсе перешел на привычную для него манеру разговора. Выяснилось, что алхимии в королевствах не было, была химия. Науку о свойствах веществ, куда входили элементы физики и большой набор химических реакций, известных местным ученым, преподавали в Университете пять профессоров, в том числе и Корис. Эта наука не была здесь чисто академической, отдельные вещества, полученные с ее помощью, применялись аптекарями, красильщиками и ювелирами.

— Вообще-то я не большой любитель со всем этим возиться, — признался Корис. — Раньше в лаборатории Университета со студентами работать приходилось. А дома — уже нет. Почти все сильно воняет, а то и портит мебель. Но у нас есть профессор Дальнер, которого хлебом не корми, дай только посидеть над колбами. Думаю, он как нельзя лучше подойдет для ваших целей. В последнее время у Дальнера не было учеников, поэтому он испытывает определенные материальные затруднения.

— А как мне его найти? — спросил Сергей.

— Он живет тут рядом, — ответил Корис. — Через дом от меня. Подождите, я наброшу куртку и вас провожу. Незнакомому человеку он может просто не открыть.

Дом профессора Дальнера был меньше дома Кориса и выглядел таким же неухоженным, как и его хозяин.

— В наше время никого не интересует чистая наука, милорд, — говорил Сергею профессор, ведя его по скрипучей лестнице на второй этаж в большую комнату, которая у него служила чем-то вроде гостиной.

Корис, познакомив их, решил что теперь коллега сам разберется с нуждами герцога и ушел к себе.

— Меня, профессор, тоже не слишком увлекает чистая наука, — сказал ему Сергей. — Я к вам попал из другой части мира. У нас там многое устроено по-другому и то, что вы здесь называете чистой наукой, сплошь и рядом используется в жизни. Правда, и знаем мы гораздо больше вас. Беда в том, что ваш язык я выучил, а как на него перевести названия нужных мне веществ не имею ни малейшего понятия. Многие из них по своим свойствам очень похожи, да и знания этой науки из-за своего возраста я получил слишком поверхностные, хотя, думаю, что мог бы рассказать вам немало интересного. Скажите, вы сильно привязаны к столице? Как вы смотрите на то, чтобы переехать ко мне и создать большую лабораторию? В средствах вы не будете иметь недостатка, в помощниках — тоже. Я поделюсь с вами своими знаниями, а вы мне поможете своими.

— И в чем же вам нужна помощь? — заинтересовался профессор.

— То, о чем я вам сейчас скажу, разглашать не стоит, — сказал ему Сергей. — Примерно через полтора года у нас будет война с Империей. Если мы ее проиграем, привычный вам мир рухнет. В лучшем случае мы с вами сохраним личную свободу, лишившись всего остального, в худшем — станем рабами. Выиграть войну привычными нам способами не получится. Имперцы более организованы и сплочены, чем мы, у них более многочисленная армия и гораздо больше ресурсов. За оставшееся время мы просто не сможем собрать вооружить и обучить нужное количество людей. Выход нам должна дать ваша наука.

— Чем же вам могут помочь мои колбы и реторты? — растерялся профессор. — Я готов помочь, но, право, не знаю чем.

— В Университете большая лаборатория? — спросил Сергей.

— Да, — ответил профессор. — Немаленькая. Много посуды и аппаратов, да и разных веществ за многие годы собрали немало. Вот уже несколько лет никто, кроме меня, ничем там не пользуется.

— Тогда давайте договоримся так. Ваш герцог даст рабочих и телеги с возницами, а вы грузите в них все, что есть в лаборатории Университета. Занятия в нем начнутся не завтра, поэтому на мои деньги они все это для себя смогут сделать. Я скажу, чтобы привезли соломы для перекладывания стеклянной посуды. Книги тоже не забудьте взять с собой. Потом я дам задание их переписать, а взятые вернем обратно. Найдите пару неглупых студентов, которые согласились бы за приличное вознаграждение поработать у меня и поучиться у вас. Их мы отправим ко мне с обозом, который будет добираться дней пятнадцать, а вас привезут ко мне каретой. В этом кошеле сотня золотых. Завтра вам передадут еще столько же. На первое время вам должно хватить. У вас нет возражений? Тогда я уезжаю, а вы готовьте те вещи, которые вам надо взять с собой. А завтра с утра ищите студентов и идите с ними к лаборатории. Аванс студентам заплатит мой человек, вам на них тратиться не придется. Скажите, что за декаду каждый из них будет получать по пять золотых. Не найдете желающих на эту сумму, смело увеличивайте ее вдвое.

Жену Сергей нашел во дворце, памятном ему по прошлым посещениям Лантара. Она оживленно о чем-то болтала с женой сына Аленара и их дочерью. Сам молодой герцог сидел здесь же вместе с отцом и время от времени бросал на гостью заинтересованные взгляды, стараясь это делать не слишком откровенно, чтобы не привлечь внимание жены.

— Ну что, нашли то, что искали? — спросил Аленар после того, как Сергей поздоровался с его сыном.

— Сразу сказать трудно, — неопределенно ответил Сергей. — Мне нужно работать, и я нашел тех, кто в этой работе может помочь. Но мне нужно ограбить ваш Университет. Немного позже я пришлю достаточно денег, чтобы они могли все восстановить. А к вам будет просьба помочь в следующем…

Когда Сергей обговорил все вопросы с герцогом, он подошел к женщинам, поприветствовал герцогиню и ее дочь и для приличия немного с ними поболтал, после чего гости в сопровождении Аленара отбыли к нему во дворец. Ехали вместе в той самой карете, в которой Сергей добирался до профессоров.

— Коннеры сейчас в столице? — спросил он у Аленара. — Хотелось бы с ними увидеться.

— Вам не повезло, — ответил герцог. — Рон занят набором солдат в мою армию, а Инна на днях на время уехала к нему. Вы когда собираетесь выехать?

— Оставлю своего человека, который поможет профессору отправить обоз и отвезет его самого, а с остальными выедем завтра сразу же после завтрака.

Остаток дня провели с герцогом в малой гостиной. Несмотря на лишние двадцать лет почти все свое внимание Аленар уделил Альде. Девушка его очаровала, а когда Сергей сходил за гитарой, и она спела несколько его песен, он был вообще сражен наповал.

— Я не знаю, в чем причина, но вы, Альда, действуете убийственно на всех мужчин, — заявил он ей. — Красивых женщин много, есть и красивее вас, поэтому дело не в красоте, вернее не в ней одной. Я завидую Сергу и боюсь за него. Моя зависть ему не навредит, но найдется немало мужчин, которые пойдут на многое, лишь бы заполучить вас себе. Будьте осторожны.

— То же самое мне и Зар говорил, — сказала Альда мужу после ухода Аленара. — Любовь ко мне может принести тебе много неприятностей.

— Пусть так, — ответил он. — За счастье нужно платить, за любовь — драться, а любимую женщину — защищать от всех напастей мира!

Как Сергей и планировал, выехали на следующее утро и два дня ехали по тракту к королевской столице без каких-либо происшествий. К обеду третьего дня пути погода стала портиться, начал накрапывать по-зимнему холодный дождь, который к вечеру усилился.

— На постоялом дворе останавливаться не будем, — сказал Сергей спутникам. — Здесь рядом должен находиться замок барона Гарда. Он с несколькими своими воинами примкнул к королевской армии, когда она прорывалась под Дарком, а потом воевал под началом генерала Мора. Мы с ним не то чтобы подружились, можно сказать, близко сошлись. Жаль, что он вскоре покинул армию и уехал к Рошти, но, когда прощались, приглашал к себе в гости, и мы его приглашением сейчас воспользуемся. Ольг, спроси у хозяина, как проехать к барону.

Один из гвардейцев спешился и, отдав повод коня товарищу, забежал в помещение постоялого двора. Через пару минут он вернулся.

— Вы были правы, милорд, сказал он Сергею. — Замок совсем рядом. Надо ехать по тракту и свернуть вправо на проселочную дорогу. Она прямо до замка доведет.

Минут через десять скачки увидели дорогу и по ней очень быстро добрались до небольшого замка. Его низкие стены почти полностью скрывали окружавшие замок деревья, над которыми возвышались лишь четыре башни.

— Как можно не вырубить деревья? — удивился ехавший рядом с Сергеем гвардеец. — В этом замке можно по их веткам перелезть через стены. Да и не видно ничего. За деревьями к замку можно подвести целую армию.

— Гэл Гард очень умный человек и опытный воин, — сказал ему Сергей. — Раз не вырубил, значит, они ему не мешают.

Они не подъехали к первым деревьям и на сотню шагов, как в замке гулко залаяли несколько собак. Когда приблизились к воротам, рядом с ними отворилась небольшая, окованная бронзой дверь и к ним вышел закутанный в плащ стражник.

— Дозвольте узнать, кто и по какой надобности пожаловал к господину барону? — спросил он, оглядывая кавалькаду.

— Его хотел навестить герцог Аликсан с супругой, — ответил один из гвардейцев. — Мы их сопровождаем.

— Милости просим, — засуетился стражник. — Сейчас откроем ворота, только вам всем нужно спешиться, а то собаки не пропустят. За воротами сразу же идите налево к конюшне. Извиняйте, но у нас всего один конюх, а вас вон сколько. Собак не бойтесь: они вас просто не пропустят к замку без сопровождения. А я сейчас предупрежу господина барона о гостях.

Увидев собак, Альда поняла, почему в воротах было только двое стражей. Эти псы были родными братьями тех, которые остались в усадьбе Газлов. Только там их было всего двое, а здесь — больше десятка.

Сергей с Альдой и ее телохранителями отдали своих лошадей гвардейцам, а сами остались дожидаться хозяина. Ждать пришлось совсем недолго: не успели гвардейцы расседлать лошадей, как к конюшне уже шел барон, сопровождаемый встречавшим их стражником.

— Рад вас видеть, герцог! — закричал он еще издали. — Это ваша жена? Что же это, миледи, герцог вас не бережет, а возит в такую погоду? Быстренько идите за мной. Ваши вещи принесут позже. Мирн, отведи господ гвардейцев в казарму и распорядись насчет ужина.

Глава 18

— Вы мне можете сказать, милорд, чего ради вас понесло к королю в такую пору? — спросил Гэл Сергея.

Сергей уже умылся, сменил одежду и теперь сидел вместе с хозяином в его кабинете, дожидаясь, пока приведет себя в порядок жена, в помощь которой дали двух служанок.

— Прежде всего, для вас, Гэл, я просто Серг, тем более наедине. А для визита к Рошти у меня есть веские основания. Можно узнать, чем вызван ваш вопрос? Только погодой? Так до сегодняшнего дня она была вполне нормальной.

— Не погодой, — барон помолчал, видимо, подбирая слова. — Вам опасно сейчас появляться у Рошти. У нас большие изменения и не в лучшую сторону. Я вам хотел написать, но позже. Кто же мог знать, что вы пуститесь в дорогу в преддверии зимы? Я думал, вы это сделаете весной.

— А что у вас случилось?

— Вы зря отказались от короны, Серг! По вашему мнению, Рошти для нее подходил лучше. Вы ошиблись. В качестве герцога он был неплох, а как король никуда не годится! Он получил из ваших рук и провинцию, и корону. Вы рассчитывали на благодарность? Если так, то зря. Зависимость от вас его угнетает, а ваши успехи вызывают зависть. И эти чувства в нем умело растравливают. Лантар разогнал прежний королевский двор, и половина тех лизоблюдов, что в нем были, перебрались к Рошти. Они плохо действуют и на самого короля, и на его старшего сына. Попробуйте поставить себя на его место и вы поймете. Вам завидует не только он. У вас три провинции и такая огромная армия, какой нет больше ни у кого. Вы прославились в войне и заработали на ней огромные деньги. А теперь, оказывается, у вас еще красавица-жена, при взгляде на которую…

— Это когда вы ее успели рассмотреть? — сердито спросил Сергей. — Что можно было увидеть в мокрой и грязной девушке?

— У меня наметанный взгляд, — заметил барон. — А мокрая одежда на девушке мешает только ей самой. Для мужского глаза…

— Давайте пока оставим мою жену в покое и вернемся к Рошти. Что вы можете сказать о нем конкретно?

— В его окружении и среди друзей старшего принца в открытую ведутся разговоры, что герцог Аликсан слишком много всего под себя загреб. При этом все прекрасно понимают, что заставить вас с кем-либо делиться — нереально. В ваш адрес допускаются оскорбительные выпады, который Рошти не пресекает, как был бы обязан. С чем бы вы к нему ни ехали, вы это делаете зря.

— Полагаете, для меня есть опасность?

— А вы подумайте сами. Как, по-вашему, нормально, когда вассал в два раза сильнее короля? То, что вы верный вассал многими в расчет не берется. У вас нет наследника, поэтому вся ваша сила держится только на вас самих. Стоит вам погибнуть, как все ваши земли разберут, золото — тоже, да и на армию хозяин найдется. Вашу сестру ради приличия даже куда-нибудь пристроят. Да и жену вниманием не оставят.

— Дуэль?

— Или дуэль, или удар ножом, какая разница, когда на кону три провинции и миллионы? И прекрасная армия, с помощью которой можно навести в королевстве нужный тебе порядок. А вы еще тянете туда жену. Используя ее, очень легко найти повод для дуэли. Вас поставят в такое положение, что вы сами вызовите. Я помню, что вы мастер меча, но на любого мастера может найтись другой. Вы давно в последний раз брали в руки меч?

— Со времени окончания войны как-то не доводилось.

— А при дворе есть забияки, которые меча из рук не выпускают.

— Спасибо, что предупредили, я приму меры. А ехать все-таки нужно. Да и не могу я развернуться в дне пути от столицы и поехать обратно. И жену нигде не оставлю. Уже завтра при дворе все всё узнают. Двор — ладно, но слухи пойдут по всему королевству, а я не настолько силен, чтобы наплевательски относиться к тому, что обо мне говорят.

— Может быть, мне поехать с вами?

— Спасибо, Гэл, но у меня с собой достаточно людей. Я, кажется, придумал, что делать. После ужина дайте мне пару листов бумаги и перо.

— Не поделитесь, что вы задумали?

— Хочу не оставить Рошти ни малейшего шанса.

— С помощью бумаги?

— Именно. Давайте, Гэл, я вам ничего по поводу моей затеи говорить не буду. О том, что я у вас останавливался, могут узнать, и тогда вы с легким сердцем поклянетесь, что не были в курсе моих намерений, а просто оказали гостеприимство. Вам из-за меня ссориться с Рошти смысла нет. У вас ведь теперь семья? Или нет? Вы ведь вроде бы собирались жениться?

— Я и женился. Вот появится ваша жена, пойдем ужинать, тогда я вас со своей познакомлю. Так что у вас за дело было к Рошти?

— Почему было? Оно у меня и есть. Хреновое дело, Гэл. Через полтора года на нас попрет Империя, а у нас опять затеваются дрязги. Хоть действительно становись королем, если этот проклятый трон так на всех местных действует!

Женой Гэла оказалась очаровательная маленькая брюнетка, веселая и, как показало общение, умная не по годам. За ужином долго разговаривали, а когда поели и ушли в гостиную, Альда принесла гитару, и они с Сергеем исполнили по паре песен, совершенно очаровав хозяев и необычным звучанием инструмента и волнующими чужеземными мелодиями, так непохожими на все слышанное раньше.

— А где можно купить такой инструмент? — спросил Гэл. — Я бы хотел приобрести для жены.

— Я постараюсь передать заказ мастеру, — пообещала Альда. — Только не уверена, что буду у него раньше весны.

— Я буду раньше, — сказал Сергей. — У меня есть мысли, как использовать твой замок, поэтому через пару декад я увижу мастера. Нужно ему будет и для себя еще заказать. А то я собирался сделать оркестр, а руки все не доходят. Так что будет вам гитара, Олия.

После того, как Сергей с Альдой ушли в выделенные им хозяевами комнаты, он засел за написания писем. В первом было написано:

«Генералу графу Лансу Севоржу и барону Джоку Лишнею. В случае получения вами известия о моей смерти или пропаже приказываю направить армию для захвата домена короля Георга Рошти. Все члены его семейства и он сам должны быть захвачены и казнены. На престол следует короновать мою сестру Лани Аликсан. До достижения ею совершеннолетия вы оба должны ее опекать и управлять королевством. Любые возмущения и протест со стороны герцогских семей должны игнорироваться, а неповиновение — подавляться. С учетом той поддержки, которую вы получите от герцога Лантара, в совете герцогов у опекунского совета будет семь голосов. Всемерно увеличивайте армию, используя возможности двух королевский провинций, и силой заставьте делать то же самое остальных герцогов. В случае моего отсутствия это единственный путь создания силы, способной на равных бороться с Империей. Содержание этого письма должно держаться в секрете от моей сестры до момента коронации. Герцог Серг Аликсан».

Во втором письме было написано:

«Ланс! Существует опасность того, что Рошти попытается со мной расправиться. Причина кроется в том, что его угнетает зависимость от сильного вассала и грызет чувство зависти. Его старший сын, как мне сообщили, испытывает ко мне схожие чувства. Я подстраховался и принял меры, но всякое может случиться. Я оставляю в столице Рошти пару гвардейцев отдельно от остальных. Если все же случиться плохое, они вам об этом сообщат. В этом случае ваши действия должны быть такими. Оставьте в Ордаге пару тысяч солдат, а с остальными двигайтесь к королевским провинциям. У Рошти сейчас всего тысяч семь бойцов, а у вас будет в два раза больше. Сомневаюсь, чтобы в драку вмешался кто-нибудь еще из герцогов. Я думаю, что, используя лучшую выучку войск и превосходство в стрелках, вы без проблем и больших потерь займете провинции. Мать Рошти и его сестру трогать не нужно, но всю мужскую часть этого семейства нужно будет уничтожить. Коронуете мою жену, если она будет жива и свободна, а если нет, то Лани. В последнем случае вам с Лишнеем придется ее опекать три года и все это время управлять королевством. В моей стране женщины правили неоднократно и ничуть не хуже мужчин. Лантар поддержит вас во всем. Вместе с ним у вас в совете герцогов будет семь голосов и через совет ваши действия никто не опротестует. Если будет открытое неповиновение, безжалостно подавляйте и захватывайте провинции. Чем больше земель вы захватите, тем большую армию сможете собрать. Предвижу, что, кроме Лантара, вам окажет поддержку только Лазони. Остальных придется давить. Если я не смогу реализовать свои задумки, это единственный способ собрать сильную армию и сражаться с Империей на равных. Направьте послов в Барни и Дюже с предложением военного союза. Если захочет присоединиться Мехал, не отталкивайте. Пока ничего не случилось, Лани письмо не показывайте. Если что, не держите на меня зла. Ваш друг Серг».

— Альда, — позвал он жену. — Подойди, пожалуйста, есть разговор. Дело в том, что я ошибся в Рошти. Он мне нравился и обладал большим авторитетом среди других. Я и подумал, что он будет неплох в качестве короля.

— А он оказался плох? Это тебе Гэл рассказал? И чем это может нам грозить?

— Если верить барону, меня попробуют прикончить. По закону, если нет наследников, нового герцога должен назначить король. Думаю, он никого назначать не станет и захочет забрать себе все: земли, казну и армию. Я не исключаю того, что его старший сын захочет забрать тебя. С такой силой он может придавить остальные герцогские роды и править так, как в Сатхеме правит Мехал.

— Так, может быть, никуда не ехать?

— Поздно! Многие уже знают, что я направился к Рошти и должен вот-вот быть у него. И если я сейчас убегу… Одним словом, это не лучший вариант. Но, если бы у меня не было подстраховки, я бы все-таки так и сделал. Глупо самому совать голову в петлю.

— Что за подстраховка?

— Я написал два письма. Одно я завтра утром отправлю Севоржу, второе возьму с собой, как якобы его копию. Если меня прижмут, я его продемонстрирую королю. Прочти это письмо.

Альда быстро прочла короткий текст.

— Это реально? — спросила она мужа. — То, что здесь написано?

— Абсолютно, — заверил ее Сергей. — Севоржу не составит большого труда захватить обе провинции Рошти, а Джоку — разыскать его семейство. Короновать сестру они тоже смогут. Конечно, у вас такое не принято, но, как я говорил Дорейну, все когда-нибудь случается в первый раз. Женщины прекрасно могут управлять королевством, особенно такая умница, как Лани. И Рошти не может этого не понимать. Я уверен, что он напугается.

— А второе письмо?

— Прочти.

— Ты все-таки до конца не уверен, что твой план сработает! — сказала она, прочитав письмо Севоржу. — Иначе не стал бы прощаться!

— Кроме логики и расчета существуют еще и такие вещи, как случайность, — пояснил Сергей. — Поэтому, хоть я и уверен в собственной безопасности, все-таки предлагаю тебе уехать вместе с гонцом. Возьмешь своих телохранителей и еще пару гвардейцев в придачу. А я скажу, что тебе надоела осенняя дорога.

— Я не уеду!

— Можешь объяснить, почему?

— Если ты все правильно рассчитал, то и для меня никакой опасности нет. А если нет, и тебя убьют, зачем мне жизнь? Убивать меня никто не будет, попробуют просто использовать. А в парадном платье можно много чего спрятать, например, две перевязи с метательными ножами. Тебе не говорили, как я умею ими пользоваться? Возможно, Севоржу не придется гоняться за Рошти. Хотя я все-таки советовала бы повернуть коней.

— Мне с Рошти все равно придется разбираться и делать это на его территории. И насчет замыслов империи нужно поговорить.

— Ты бы мог отправить ему письмо, как отправил Мехалу.

— Герцог не должен бояться своего короля, а если испугался, значит, задумал недоброе, и замысел открылся. Понимаешь? Если я сейчас поверну, это представят, как бегство. Об изменении его отношения ко мне знают немногие, а о том, что он мне обязан короной, знают еще меньше. Да и не так уж много известно жителям серединной части королевства и западных провинций о моей роли в войне.

— Поступай, как знаешь, только я еду с тобой! Хорошо, что ты меня взял в эту поездку!

— Жаль, что у нас пока ничего не получилось с ребенком! — с прорезавшейся тоской сказал Сергей. — Сидела бы ты дома и вынашивала сына, и мне было бы гораздо легче принимать решения.

— Почему сына, а не дочь? — спросила Альда, украдкой смахнув слезы. — Ты не хочешь девочки или все дело в отсутствии наследника?

— Я от тебя с радостью приму и дочь! — сказал Сергей, обнимая жену. — Не смей мне плакать! А про мальчика сказал из-за законов наследования. Если он будет, никто у вас ничего отнять на законном основании не сможет.

Утром от кавалькады отделились трое гвардейцев и помчались прочь от столицы короля.

— Шевалье! — обратился Сергей к начальнику своей охраны перед тем, как они двинулись по тракту. — В столице для меня может быть опасно. Возьмите два эти кошеля и отдайте их двум своим людям. Пусть поселятся отдельно от остальных, чтобы место их жилья знали только вы и я. Если со мной что-нибудь случиться в королевском дворце, всех вас могут задержать. А вот их задержать никто не сможет. Пусть в таком случае скачут домой и все доложат генералу Севоржу. Только предупредите, чтобы сдуру не поперлись на тракт, там наверняка будут проверки. Пусть объедут столицу проселочными дорогами или лесом, а уже потом выходят на тракт. Вам всем тоже рисковать никакого смысла нет. Расселите людей так, чтобы их можно было быстро собрать при необходимости, а мне выделите два десятка бойцов. Этого вполне достаточно. Понятно, что вы со мной не едите.

Когда из-за поворота дороги показалось предместье Дальнеи, от отряда отделились два десятка бойцов, которые сменили гвардейские куртки на другую одежду, и первыми въехали в столицу. Выждав некоторое время, за ними двинулись остальные. Задержек на воротах не было. Узнав, кто пожаловал к королю, стражники дружно вскинули правую руку, отдавая герцогу честь, а старший караула предложил провожатого.

— Спасибо, сержант! — поблагодарил один из гвардейцев. — Я здесь когда-то был и еще не все забылось.

Пока добирались до дворца, утихший было с ночи дождь начался опять. Поэтому знавший дорогу гвардеец пустил коня вскачь, а остальные тоже торопили своих коней, стараясь не отстать и при этом не сбить никого из торопливо перебегающих улицы пешеходов. Возле ворот случилась небольшая заминка, пока караульные искали отошедшего куда-то офицера. С его появлением ворота распахнули, и один из солдат короля побежал впереди кавалькады, показывая дорогу к конюшням. Конюхов у короля было достаточно, поэтому никто из прибывших с конями не возился, сняли свои сумки и сумки с господских лошадей и пошли за слугой, который их повел к громаде дворца, прикрываясь от дождя чем-то вроде большого капюшона. Всех разместили в одном крыле, только Сергею с женой выделили гораздо большее и более богато обставленное помещение и прислали служанок. Завтрак во дворце уже был, поэтому всем принесли только горячий чай, вино и холодные закуски, предупредив, что через четыре свечи будет обед. До обеда все успели помыться и переодеться в чистое. Сергея с Альдой на обед к королю не приглашали, поставили им богато сервированный стол в общей трапезной и, пока они не закончили есть, никого туда не пускали. Через полчаса после обеда в их двери кто-то постучал.

— Зайдите! — крикнул Сергей, и на разрешение зашел невысокий, пухлый мужчина в богато шитом золотом камзоле.

— Приветствую, ваша светлость! Мое почтение, герцогиня! — сказал он, отвесив низкий поклон. — Я министр двора и церемоний его величества Георга Рошти граф Элер Баор.

— Знал я одного Баора, — сказал Сергей, кивнув в ответ. — Добрый воин. Тоже в графском достоинстве, а звали Родеком. Не родственник?

— Племянник! — просияв, ответил граф. — Я прибыл, ваша светлость, узнать о цели вашего визита.

— Цель одна, граф, — ответил Сергей. — Мне надо встретиться с королем и поговорить с ним по важному делу. И желательно это сделать как можно быстрее.

— Я передам его величеству, — сказал граф. — Надеюсь, в ближайшие дни он вас примет.

— Меня это не устроит, — покачал головой Сергей. — Я не какой-нибудь проситель, чтобы дожидаться его милости, а герцог королевства, на плечах которого ответственность за судьбы многих людей. Я не собираюсь столько времени пользоваться вашим гостеприимством, и, если меня не примут сегодня или завтра, мы покинем дворец и свои вопросы я буду решать уже сам.

— Я доложу и об этом, — кивнул граф. — Поймите, ваша светлость, сам я такие вопросы не решаю. Должен вас только предупредить, что если вам назначат аудиенцию, приходить к королю с оружием запрещено.

— Это еще что за новости? — удивился Сергей. — До такого пока еще никто из нас не додумался. На короля были покушения?

— Насколько я знаю, нет. Это его новый указ, по которому право посещения короля с оружием дается им самим очень узкому кругу лиц. Вы, милорд, к сожалению, в списках не значитесь.

— А что считается оружием? — спросила Альда.

— Для вашего мужа, миледи, это меч. Кинжал он может носить.

— А для меня?

— Что для вас? — не понял граф.

— Что будет считаться оружием для меня, если я вдруг захочу навестить его величество?

— О дамах в указе ничего нет.

— Значит, я могу заявиться со своим любимым луком?

— Зачем вам лук? — вытаращился на нее граф.

— Альда, перестань, — остановил жену Сергей. — Завтра утром мы с тобой уезжаем. Отсутствие уважения — достаточный повод. Завтракать не будем, а то съедим еще что-нибудь несвежее перед дорогой. Так что можешь складывать вещи. Справишься без прислуги? Вот и отлично. У вас все, граф? Тогда прощайте, у нас сегодня был тяжелый день и хочется отдохнуть.

— Как ты думаешь, что они теперь будут делать? — спросила Альда, когда ушел министр.

— Думаю, передадут, что аудиенция мне назначена на завтра, и король ничего не имеет против, если я на нее заявлюсь вооруженный до зубов. В списки, если они вообще существуют, внести недолго. А ты готовься к смотринам.

— Каким еще смотринам? — не поняла Альда.

— Когда мы прибыли, да и на обеде тоже, мы с тобой общались только с офицерами и слугами, поэтому тебя никто из местных прожигателей жизни не видел. А теперь с подачи графа узнают все. По-моему, он тот еще сплетник. Так что во время променада на ужин в коридорах наверняка соберутся зрители.

— Одеть парадное платье?

— Это будет перебор. Одень платье, которое лежит в сумке. Оно будет получше того, что на тебе сейчас. И нацепи побольше драгоценностей. Уже, наверное, пора позвать служанок. Платье нужно разгладить, а тебе сделать высокую прическу, чтобы открыть шею и плечи.

Сергей угадал: когда они направились в трапезную, на всем немалом пути по коридорам дворца им то и дело попадались придворные, как мужчины, так и женщины, которые прогуливались и в одиночку, и целыми группами. Сергей с Альдой шли, демонстративно не замечая любопытные взгляды и перешептывания за спиной. Стол для них был уже накрыт.

— Когда ты говорил про завтрак, ты действительно думал, что нас могли отравить? — тихо спросила Альда, занимая свое место.

— Если бы мы собрались уехать и король не знал содержание письма, то очень может быть. Мало ли что может случиться с людьми в дороге? А если мы задержимся, то можешь есть смело: так рисковать не станут, найдут что-нибудь другое, что не бросит тень на королевский дом.

Когда они поели и покинули трапезную, в коридоре уже дожидался граф Баор.

— Ваша светлость! — обратился он к Сергею. — Все вопросы мною улажены. Вам назначена аудиенция на завтра сразу же после завтрака. Как только его величество будет готов вас принять, вас известят. И меч можете оставить при себе, этот вопрос тоже решен. Если герцогиня хочет присутствовать…

— Спасибо, граф, мы подумаем, — ответил Сергей. — Я имел в виду насчет герцогини, а не насчет аудиенции.

— Ну что, герцогиня, будешь присутствовать? — спросил он Альду, когда они вернулись к себе. — Или я пойду сам?

— Идем вместе! — решила она. — Когда я еще посмотрю на короля!

Утром после того, как сходили на завтрак и навели красоту пришлось ждать вызова никак не меньше часа.

— Этого следовало ожидать, — пожал плечами Сергей на вопрос Альды, долго ли им еще сидеть. — Унижая других, возвышаешься сам. Чтобы не тратить попусту времени, иди лучше ко мне. Я уже говорил, что в этом платье ты меня сводишь с ума?

— Только в этом? — улыбнулась жена. — Не пойду я к тебе. Зачем мне сумасшедший муж? К тому же ты меня всю изомнешь.

В этот момент раздался стук в дверь, и вошедший на разрешение слуга сообщил, что чету герцогов Аликсан ожидает король. Сергей подал жене руку, и они последовали за слугой, который своим важным видом переплюнул министра двора. Идти пришлось довольно долго. Сначала прошли длинным коридором, а потом свернули к анфиладе больших, богато украшенных комнат, заполненных придворными. При свете дня в богатом парадном туалете Альда произвела на них гораздо большее впечатление, чем в слабо освещенных коридорах, в которых ее осматривали в первый раз.

— Может быть, ты во всем превзошел Рошти, — негромко сказала Альда, когда они миновали очередную группу придворных. — Только дворец у него гораздо больше и красивее нашего. А у нас даже бал устроить негде.

— Нам бы выстоять в войне, — вздохнул он. — Мы и зал для балов построим, и оркестр сделаем. Да и дворец у нас немногим хуже, только на отделку Олиманты поскупились.

В приемной, куда их привел слуга, находился знакомый Сергею секретарь Рошти и пять молодых, богато одетых дворян. Они о чем-то беседовали между собой, и при появлении Сергея с Альдой прервали беседу и принялись их с интересом рассматривать.

— Приветствую вас, ваша светлость! — поздоровался секретарь. — Миледи, вы очаровательны! Проходите в кабинет его величества, он вас ждет.

Он распахнул перед ними двери и отступил в сторону, освобождая проход.

Королевский кабинет на кабинет походил мало. Привычного стола, за которым хозяин должен был бы заниматься делами, не было, а вместо стульев для посетителей стояли мягкие кушетки. Низкие столики с напитками и засахаренными имперскими фруктами завершали интерьер. Рошти в кабинете был не один. Рядом с ним находился высокий, хорошо сложенный юноша с красивым, холодным лицом. Сергей уже пару раз видел сына Рошти еще в его бытность герцогом, поэтому сразу узнал. Король с принцем молчали, гости тоже.

— Ждете, когда мы первыми поздороваемся? — спросил Сергей, с интересом смотря Рошти в глаза. — По обычаю хозяева должны первыми приветствовать гостей, особенно если среди них дама. И статус хозяев особой роли не играет. Хотя, может быть, и по этому поводу вами уже издан указ, который почему-то забыл донести до нас ваш министр двора?

На мгновение Рошти смутился, а принц ожидаемо пришел в бешенство.

— Что вы себе позволяете в присутствии короля! — заорал он так громко, что его отец вздрогнул. — Это неуважение может дорого вам обойтись!

— Именно то, о чем нам и говорили, не правда ли, дорогая? — обратился Сергей к Альде.

— Да, — подтвердила она. — Зря ты им отдал корону. Ни благодарности, ни уважения, одни только злоба и зависть. И еще угрозы. Ты правильно сделал, что отправил то письмо.

— О каком письме идет речь? — спросил король, делая знак сыну молчать.

— Видите ли, Рошти, — сказал Сергей, не обращая внимания на то, что принца перекосило от такого обращения. — Вы мне нравились, и я успел оценить ваши ум и предусмотрительность. Самому мне короноваться не захотелось, поэтому я сделал все, чтобы корона досталась вам. Барон Лишней, который у меня ведает безопасностью, очень предусмотрительный человек. Он знает жизнь и людей лучше меня, поэтому среди ваших людей есть те, кто за вознаграждение делятся с ним секретами, в том числе и вашими планами в отношении меня. Мне во все то, что он узнал, слабо верилось, поэтому прежде чем ехать к вам, я кое-что проверил и с горечью убедился в вашей непорядочности.

— И после этого вы приехали сюда, да еще с женой? — удивился принц. — Вы идиот?

— Я умнее десятка таких, как вы, — спокойно ответил Сергей. — Поэтому, прежде чем ехать, я написал одно письмо в двух экземплярах, одно из которых отправил адресату. Второе у меня с собой, можете ознакомиться.

По мере того, как Рошти читал взятое из рук герцога письмо, он, казалось, старел на глазах.

— Вы предусмотрительны, — сказал он, передавая письмо сыну. — Что там написано об Империи?

— То, ради чего я к вам вообще приехал. Через полтора года Империя всей своей силой обрушится на наше королевство, а у нас на троне человек, который из зависти готов ввергнуть королевство в кровавые разборки! Куда делся ваш ум, Рошти? Я понимаю, что мне можно завидовать. Но вы не учли один момент. Мои ближайшие сподвижники не просто слуги, это друзья, которые без колебаний выполнят любой мой приказ, пусть он и противоречит каким-то там законам или традициям! И они прекрасно понимают, что не вы, а я бьюсь за интересы королевства, а вас, несмотря на то, что вы нацепили эту корону, волнуют лишь свои собственные интересы! Вы и сейчас будете желать моей смерти? Нет? Уже хорошо. Мы сейчас отсюда уедем, а вы начинайте отрабатывать корону. Все герцоги должны осознать опасность и срочно набирать и обучать войска! Вас это тоже касается. Если мало денег, разгоните свой двор, на пару полков денег сэкономите.

— Отец, неужели ты ему дашь уехать? — закричал принц. — Упустить такой удобный случай!

— Я считал тебя умнее, — сказал Сергей принцу. — Через полтора года сюда придет Империя и, если мы не подготовимся и не будем действовать, как один человек, не будет ни меня, ни вас, ни вообще никого из тех, кто сейчас считает себя господами этой земли. Крестьяне останутся, ремесленники — тоже, а вот мы — нет.

— Откуда эти сведения? — спросил Рошти.

— Высшие узнали и перепугались, — пояснил Сергей. — Такое побоище идет вразрез с их планами. Я дал задание Лишнею проверить, но результаты будут не раньше лета. Ждать их и не готовиться мы не можем.

— А если с вами что-то случиться на обратном пути? — спросил Рошти. — Что-то такое, к чему я не буду иметь никакого отношения? Ведь всякое может случиться?

— Значит, вам не повезет, — ответил Сергей. — Сами виноваты: не надо было кусать руку, которая вас кормит. У меня достаточно охраны, причем это не только гвардейцы, но и те, о ком вы не знаете. Если что, они быстро доложат Севоржу, так что много времени у вас не будет.

— Вам что-то от меня нужно?

— Ничего сверх того, о чем я уже говорил. Набирайте свою армию и заставьте это делать других. И вот еще что. Я связался с Мехалом и сообщил ему все, что знаю сам. Придется ему на время забыть о своей вражде. Я постоянно обмениваюсь письмами с королем Барни, поэтому сообщу и ему. Возможно, он поймет необходимость союза. А вы проделайте то же самое с Аглаей. Мне кажется, что она от вас это воспримет лучше. В Дюже небольшая, но сильная армия, и такой союзник нам не помешает.

— Где сейчас твои? — спросил король сына.

— В приемной! — зло ответил тот, разрывая в клочья письмо.

— Пойди проследи, чтобы они не наделали глупостей, — приказал отец. — Пусть гости уезжают, сейчас не до твоих амбиций.

Принц выскочил из кабинета, хлопнув дверью, а король повернулся к Сергею.

— Я не был в восторге от того, что тут замышляли некоторые, — сказал он. — Это были не мои планы, хотя я им не воспротивился. Извиняться не буду. Вы мне помогли, исходя их своих эгоистических соображений, чтобы не тянуть самому ту лямку, какую теперь тяну я. Поэтому я не считаю себя вам чем-то обязанным.

— Не буду спорить, — сказал Сергей, с сожалением глядя на короля. — Конечно, вы мне ничем не обязаны. Ни победой в войне, ни бегством Марди, ни его провинцией. Родной сын — это родной сын, даже если он толкает отца на подлость. На прощание хочу сказать, что готов терпеть вас на троне при двух условиях. Первое заключается в том, что вы все-таки больше начинаете заниматься не своими делами, а делами королевства, а второе — вы приструните своего сынка, чтобы он и думать забыл смотреть в мою сторону. Вы меня хорошо поняли? Вот и прекрасно!

Глава 19

— Рассказывайте, что здесь у вас произошло в мое отсутствие, — сказал Сергей Севоржу и Лишнею, которых сразу же по приезде вызвал к себе.

— Вы, Серг, неважно выглядите, — заметил Джок. — Тяжелая дорога, или причина в другом?

— Простыл, — сердито сказал Сергей. — Первый раз у вас здесь болею. Во время войны на холодной земле спал, подстелив только ветки, и ничего, а сейчас только расстегнул ворот куртки… Поговорим с вами и пойду лечиться.

— А как Альда? — спросил Джок.

— Жена, похоже, вообще болеть не умеет. И слава богам. Давайте быстрее покончим с делами, а то уж больно голова болит. Начнем с вас, Джок.

— Людей на побережье, нацеленных на имперские фактории, я отправил. Заодно дал им задание поискать Андре и семейство Марди. Похоже, мы поздно спохватились выставить посты на постоялых дворах, и они успели проскочить. Люди в Империю готовятся, но отправлять их еще рано. Вам доставили ответ от Мехала, но срочности я не видел, поэтому передал его секретарю. Вашего профессора устроили, но обоз, о котором он каждый день справляется, еще не подходил.

— Подойдет через пару дней, — сказал Сергей. — Мы его обогнали по дороге. Что еще?

— Замок барона Родгайла захватили быстро и почти без потерь. Отличился Сур. Думаю, его неплохо было бы поощрить. Все подозрения подтвердились, нападения на дорогах были его рук делом. Барона отвезли в ближайший город, кажется Горжек, собрали людей и обезглавили. Извините, Серг, но мы не стали его вешать. В его бесчинствах принимала участие только часть дружинников. Половина их полегла при нападении на моих ребят, остальных повесили. Оставшимся предложили на выбор: либо плети, либо служба в нашем войске. Умные, которых оказалось большинство, выбрали второе.

— Надо расширять вашу службу, Джок! — сказал Сергей. — При дворе Аглаи у вас оказался свой человек, а при дворе Рошти ваших людей нет. Если бы я не завернул к барону Гарду, мог бы крепко влипнуть. В идеале, вы должны иметь своих людей при дворах всех герцогов. Если нужны деньги, только скажите. Что у вас, Ланс?

— У меня в перспективе второй ребенок.

— Поздравляю! Давайте новости по армии, а о личном немного позже.

— Набрали еще шестьсот человек, но почти две сотни лучников из бывших крестьян выразили желание уйти в свои деревни. Я пока не отпустил, ждал вас.

— Правильно сделали. Вот что, господа! Не выйдет у нас с вами держать все в секрете. Надо чтобы все, и в первую очередь наши солдаты, знали о планах Империи и понимали, чем это им грозит. Тогда у вас, Ланс, солдаты разбегаться не будут, а мои вассалы с гораздо большей охотой начнут расставаться со своими дружинами. Нужно только предупреждать купцов и наемную охрану, которая будет охранять их обозы, идущие на побережье, чтобы там поменьше болтали об услышанном. Все равно и туда дойдут слухи, но пусть хоть позже. Я думаю, известие о том, что мы каким-то образом узнали о грядущей войне, на планах императора никак не скажется. Начинайте работать. Поговорите сначала с офицерами, а уже они пусть все расскажут солдатам. Делайте упор на то, что вторжение чужого народа, от которого когда-то бежали наши предки, будет тяжелее всех войн с Сатхемом. Чужой язык, чужая вера, иные обычаи. В Империи до сих пор много рабов, поэтому я думаю, что свободу у нас сохранят немногие.

— Ты еще не закончил? — заглянула в кабинет Альда. — Я привела Расмуса и Амели, поэтому все бросай и иди лечиться. А ваши дела никуда не убегут!

Проболел он целых пять дней, вставая с постели только по нужде. Все это время жена не позволяла никому появляться у его кровати с делами.

— Для чего тебе столько помощников, если они без тебя ничего не могут сделать? — ругалась она, отваживая очередного посетителя. — Долго ты болеть не будешь, а несколько дней потерпят, если не могут решить сами! Обоз? Разгрузили все, что в нем было, в подвал, а с обозниками я рассчиталась. Если ты все это хотел везти в мой замок, повезешь чуть позже уже своим транспортом. С двумя шалопаями, которые прибыли вместе со стеклом, что делать? Да не выгнала я их, лежи спокойно!

— Принеси хоть письмо от Мехала, — попросил он.

Эту просьбу она выполнила, но на выпавшем из конверта листе бумаги он прочел только одно слово: «Благодарю».

Часто прибегала Лани, но все новости она выложила в первое посещение и в дальнейшем уже у брата долго не задерживалась. Встал он, еще не долечившись до конца, клятвенно пообещав Расмусу не выходить из дворца и пить всю ту горечь, которую ему заваривала Амели.

Первым делом он навестил профессора.

— Хотел быстрее начать работу и заболел, — сказал он, осматривая маленькую комнату, где поселили Дальнера. — Вижу, что вы недовольны и жильем, и вынужденным бездельем. Ничего, скоро в вашем распоряжении будет целый замок, а работы столько, что к вашим двум студентам потребуется еще куча помощников. А пока давайте поговорим о том, чем вам придется заниматься. У вас наверняка известна черная маслянистая жидкость, которая просачивается из глубин земли на поверхность.

— Есть такая жидкость, — подтвердил Дальнер. — Неплохо горит, поэтому кое-где используется в лампах и факелах. В местах ее выхода на поверхность обычно много смолы. Ее в основном и добывают. Хотите использовать?

— У нас ее называют нефтью и используют для производства топлива. Нефть состоит из смеси разных веществ. Разделить легко кипячением. Отдельные составляющие закипают при разной температуре, что и используют. Если добыть жидкую часть нефти, она будет легко воспламеняться и гореть куда лучше, чем сырая нефть. Потом вам будет нужно получить спирт. Это то вещество, которое находится в вине и браге и вызывает опьянение. Если брагу поставить на медленный огонь, то первым начнет испаряться спирт, который получают охлаждением пара. Он тоже прекрасно горит. Когда с этим закончим, начнем пробовать смеси этих двух веществ, добавлять растительное масло и кое-какие другие вещества. Наша задача — получить легко воспламеняющуюся жидкость, которую можно метать в солдат империи, нанося им большой урон. На моей родине такие смеси горели даже в воде, поэтому использовались и против флота. Теперь давайте поговорим о том, что у вас есть в лаборатории…

То, что Сергей узнал от Дальнера, его обрадовало. В лаборатории были едкие жидкости, которые он по реакции с медью условно разбил на кислоты и щелочи. Кислот оказалось четыре. Серную он узнал по описанию, а с остальными нужно было разбираться, но, скорее всего, одна из них была нужной ему азотной. Была и сера, которую здесь, по словам профессора, выплавляли их земли и использовали от кожных болезней. Была и селитра, но в очень небольших количествах.

— Добывают в хлевах, — сказал профессор. — Ее там чуть, но никому много и не надо. Конечно, разбавляют водой, а потом выпаривают. Так и примеси уходят, и паразитов не прихватишь. Ее ведь и аптекари используют.

— Мне надо ехать вместе с вами, — сказал Сергей, прощаясь с профессором. — Беда в том, что я еще малость не долечился. Так что вы уж немного потерпите, а комнату мы вам сегодня же поменяем на более приличную.

Возвращаясь в кабинет, он застал в приемной Лишнея.

— Приветствую, милорд! — поздоровался барон. — Мы с вами последний раз не обо всем поговорили. Вы можете сейчас уделить мне немного времени?

— Хорошо, что вы пришли сами, Джок! — сказал Сергей. — Я уже думал за вами посылать. Проходите в кабинет, разговор не для чужих ушей.

— У меня к вам два дела, — продолжил он, когда они уселись в кресла. — Первое касается старшего сына Рошти. Этот молодой человек, который не без моей помощи стал принцем, меня ненавидит и вряд ли одна неудачная попытка и отцовский запрет его остановят. А если с Рошти что-нибудь случится… Одним словом, такой король мне не нужен. Думаю, что он будет много хуже Андре, тот хоть Аленара часто слушал. Его нужно убрать, но сделать это так, чтобы даже человек с буйной фантазией не смог связать его смерть с нами. Она должна быть абсолютно естественной. Второй вопрос касается ваших кадров. По-моему, среди них очень мало дворян. Я не прав?

— Правы, Серг. Но, во-первых, с ними нелегко работать и мне, и моим людям. Я ведь сам стал бароном только вашими стараниями. Олимант знал и мое образование, и нелюбовь к благородному сословию и сделал меня шевалье только ради дела. Вербовать благородную мразь, которая готова работать только ради денег, невыгодно и опасно. Они слишком много требуют за свои услуги и могут в любой момент предать. Поэтому ищем, чем еще можно зацепить помимо денег, а это трудно. У меня на всю службу пять парней из благородных, да и то вторые или третьи дети шевалье.

— Есть еще один способ, — сказал Сергей. — В армии имеется немало молодых офицеров, которые преданы мне не потому что принесли присягу, а потому что верят в меня и видят, что я пекусь о благе королевства и забочусь о них самих. Почти все они из мелкопоместных дворян и мало кому известны. Поговорите с Севоржем, пусть подберет десяток таких преданных, и чтобы оружием владели в совершенстве. Я думаю, что смогу их убедить послужить мне не только на поле боя. Они будут прекрасными кандидатами на внедрение в окружение герцогов и короля. А вам нужно будет лишь обеспечить их курьерами для связи. У меня все, какие вопросы у вас?

— Я вам нашел инженера, который хорошо разбирается в метательных машинах. Молодой, но по отзывам грамотный.

— Это хорошо. Как только будет возможность, везите его ко мне. Что-то еще?

— Схватили на горячем одного из членов гильдии. Так вот Грах просит для него заменить смертную казнь рудниками, как мы ему обещали.

— Раз обещали, выполним. Что там за преступление?

— Старшему сыну купца надоело ждать смерти отца, и он решил ускорить естественный ход событий. А Барни не повезло: отец то ли что-то узнал, то ли просто заподозрил нового слугу, нанятого сыном. Одним словом, за ним следила парочка слуг, которые его и поймали ночью у порога спальни своего господина с ножом в руках.

— И он не справился с двумя слугами?

— У купцов непростые слуги. Некоторые вполне могут сами принимать заказы вместо гильдии. Сына хотели повесить, но вступился отец. Суд присудил ему пять лет рудников.

— Значит, они теперь на пару будут работать? — рассмеялся Сергей. — Давай прошение, подпишу. Вы уже начали говорить людям об опасности вторжения?

— Пока, как вы и говорили, посвятили только армию. Большинство отнеслись к сказанному очень серьезно. Две трети тех, кто хотели уйти, остались. Часть все-таки все равно ушла. Но обещали прислать вместо себя желающих.

— Теперь я засяду за письма, — сказал Сергей. — Все равно отлучаться из дворца нельзя, вот я и напишу об опасности во все графства трех провинций. Раз пишет сам герцог, значит, он уверен в угрозе войны. Что такое Империя, все должны понимать, но я все равно разжую для самых непонятливых. С письмами пошлем солдат, твоих людей трогать не будем. Заодно напишу свой указ о недопустимости войн между вассалами и о наказании для драчунов. В столичном магистрате размножат и разошлют по городам.

Письма он писал два дня не только графам, но и в магистраты крупных городов. Не сразу, но приток бойцов в его армию усилился. Через пять дней после того, как Сергею разрешили встать, он взял в армии один из обозов, нагрузил его имуществом лаборатории и отправил в замок Буше вместе с запиской Альберту. Через пару дней после этого он выехал туда же в карете вместе с профессором и немного отъевшимися студентами в сопровождении полусотни кавалеристов, которые должны были помочь страже замка в его охране. К их приезду слуги под присмотром управляющего подготовили все необходимые помещения.

Два дня профессор и студенты обустраивали химическую лабораторию, а Сергей знакомился с тем, что они привезли из Университета.

— Вам еще много чего будет нужно, — сказал он Дальнеру. — Я возвращаюсь в столицу, закуплю все, что можно будет быстро достать и закажу остальное. Заодно найду вам стеклодува и все, что ему нужно для работы. А если нужен будет кузнец, вас с ним сведет Альберт.

Состоялся разговор и с Альбертом.

— Вскоре сюда приедут еще работники, — сказал ему герцог. — Все, что здесь будет делаться, очень для нас важно. А ваша задача привести в порядок остальные помещения замка, добрать прислуги и обеспечить всех питанием и всем остальным, что потребуется. Если не хватит денег или на месте не сможете достать, шлите мне людей.

По приезде во дворец он послал за Расмусом.

— Сколько в столице аптек? — спросил он у врача.

— Три аптеки, ваша светлость, — ответил он. — Но есть еще травники…

— Травники меня не интересуют, — сказал Сергей. — Вам надо будет объездить аптеки и скупить в них долу и пуштан, все что смогут предложить до последней крупинки. Вот вам деньги, карету возьмете сами. Это мне нужно не для лечения, а совсем для других целей. Скажите аптекарям, что я у них этот товар возьму в любом количестве за двойную цену. Только говорите это уже после покупки.

Следующим пришел вызванный управляющий.

— Это не совсем ваше дело, но лучше вас никто не справится, — польстил ему Сергей. — Мне в замке Буше нужен хороший стеклодув, причем вместе с мастерской. Я готов хорошо заплатить и за переезд, и за работу. Заодно узнайте насчет горшечников. Там же потребуется сделать мастерскую по производству керамических сосудов. И пошлите кого-нибудь в купеческий дом Роделей, я хотел бы видеть его главу у себя по поводу выгодного заказа. Барона Лишнея не видели?

— Он совсем недавно был в комнате их службы вместе с шевалье Сатарди. Позвать, милорд?

— Да, пожалуйста. И пошлите кого-нибудь из гвардейцев в лагеря. Если генерал Севорж не сильно занят, пусть вернется на обед во дворец чуть раньше обычного для важного разговора.

Едва убежал Дорн, вошла Альда.

— Что это управляющий от тебя выскочил, как молодой? — спросила она мужа.

— Скоро здесь все начнут так бегать, — ответил он. — И я вместе со всеми. Все еще сердишься?

— А ты как думал? Что тебе стоило посадить одного из своих студентов на лошадь и освободить для меня место в карете? Гитары-то хоть заказал?

— Сам я к Каришам не ездил, просто не было времени. Оставил Альберту аванс и попросил сделать шесть инструментов. Надо будет барону Гарду для жены не только гитару подарить, но и те украшения, что ты подбирала для женщин Рошти. Фактически он мне спас жизнь.

— Как съездил, доволен?

— Понимаешь, все неплохо, но от многого придется отказаться из-за нехватки времени. Если бы у меня было одно вещество, я бы мог сделать ракеты и не связываться с метательными машинами. Ракеты это такие штуки, которые извергают из себя огонь и летят по воздуху. Я знаю, как изготовить это вещество, но для этого нужно пару лет. Есть еще задумки, но для них нужно другое вещество, которое тоже быстро не получишь! Я все равно запущу их производство, но уже на будущее. Кто знает, сколько продлится война с Империей. Пока все-таки остановимся на зажигательных бомбах, а остальное будем опробовать с прицелом на будущее. Плохо, что почти все деньги уходят на армию. Если бы не серебро, которое получили за пленных, мы до следующих налогов не дотянули бы.

— Ты сейчас сильно занят?

— Сейчас буду занят. Придет Лишней, потом Севорж. Еще вызвал купца и, может быть, будет инженер. А ты что хотела?

— Тебя не было несколько дней. Могу я по тебе просто соскучиться? Ладно, не буду мешать. Как освободишься, приходи.

Первым ожидаемо подошел Лишней.

— С возвращением, Серг! — приветствовал он Сергея. — Вы хотели меня видеть?

— В первую очередь не вас, Джок, а вашего инженера, — улыбнулся Сергей, показывая что шутит. — К вам тоже есть дело. Найдите надежного человека для поездки в бывшую столицу.

— У меня все надежные, — тоже с улыбкой сказал барон. — Что нужно сделать?

— Найти одного преподавателя Университета и передать ему два письма, мое и профессора Дальнера. Пусть прочтет и скажет свой ответ. Если согласится, нужно отдать деньги.

— Хотите перетянуть его сюда?

— Не сейчас. Пока он мне нужен в другом качестве. Он в университете самый большой знаток камней и уже несколько раз привозил много полезного для лаборатории из своих путешествий в горы. Вот мы и хотим, чтобы, пока нет занятий, он туда сходил еще раз по нашему заказу.

— Письма готовы?

— Дальнер написал, а я напишу сегодня. Пусть ваш человек завтра утром зайдет к моему секретарю. У него будут и письма, и деньги на передачу. Могу и на расходы оставить.

— Не нужно, — отказался Джок. — На расходы мы ему сами дадим. Все сделаю. Пойду распоряжусь, чтобы к вам привезли инженера.

Когда Лишней выходил в приемную, в дверях он столкнулся с Севоржем.

— Заходите, Ланс! — поторопил генерала Сергей. — Скоро обед, так что я вас долго не задержу. — Есть что-нибудь новое по армии?

— Подошли к численности в семнадцать тысяч. И это только в самом начале зимы. К ее концу, думаю, будут все двадцать, а к лету — на пять тысяч больше. Слава богам, что благодаря Мехалу запасли столько оружия и доспехов, что тратиться приходится только на содержание.

— Мне будет нужно, чтобы вы занялись важной работой. Ближе к реке надо будет построить небольшой домик на десяток человек. Шагах в пятидесяти от домика или чуть дальше выкопаете десяток ям глубиной в рост человека. Края у них должны быть достаточно пологие, а сами ямы обложены камнями. Камни неплохо было бы обмазать известью. Заплатите крестьянам окрестных деревень, чтобы свозили в эти ямы навоз, лучше коровий. Чем больше, тем лучше. В идеале ямы должны быть заполнены полностью. Прикажите, чтобы пепел с костров и кухонных печей не выбрасывали, а собирали в кучи и потом пересыпали им навоз в ямах. Всю территорию нужно огородить, а в дом заселить солдат, которые бы все это добро охраняли и в летнее время увлажняли водой из реки. Работа важная, простая, но уж больно вонючая. Да, все мясные отходы с кухни, кроме костей, бросать туда же.

— А для чего все это, я могу узнать? Или это секрет?

— Помилуйте, Ланс! Какие от вас секреты? В этих ямах пару лет будет вызревать наше новое оружие. Мы таких домиков со временем с десяток сделаем!

— Вы хотите тем, что получится, облить имперцев? — ухмыльнулся генерал. — Если бы на меня вывалили то, что останется в ямах через два года, я бы бежал без остановки до самой Империи и зарекся бы соваться в страну, где используют такое варварское оружие! И даже залива не заметил бы!

— Смейтесь, смейтесь! — улыбнулся Сергей. — У меня на родине есть поговорка, что хорошо смеется тот, кто это делает последним. Беретесь?

— А куда я денусь? — сказал Ланс. — Только я этот объект отнесу подальше от лагерей. Вряд ли на содержимое ям кто-нибудь покуситься, а если они будут под боком, мы сами от вони разбежимся!

До обеда Сергей успел побеседовать с прибывшим во дворец главой купеческого дома Роном Роделем. Купец уже сидел в приемной, и секретарь пригласил его зайти в кабинет герцога сразу же, как только его покинул генерал.

— Садитесь, Рон, — кивнул на кресло Сергей. — Я у вас много времени не отниму, а выгода для вас от нашей встречи может быть существенная.

— Я вас слушаю, ваша светлость! — сказал Рон. — Постараюсь сделать все, что в моих силах.

— Да, уж, постарайтесь! Вы слышали об угрозе для нас со стороны Империи?

— Так, слухи… Неужели правда?

— К сожалению, правда, Рон. Если бы в войне победил Мехал, для многих в королевстве мало что изменилось бы. Ну пограбили бы они города, кого-то убили бы, но не всех же? Их купцы какое-то время прижали бы наших, но постепенно вы для них стали бы своими. Вот наша знать проиграла бы сильно. А в войне с Империей совсем другие ставки. Здесь хорошо еще, если не станешь рабом и сохранишь свободу, но до нитки оберут и навсегда будешь человеком второго сорта. Нам повезло, что еще есть время подготовиться. То, что я вас попрошу мне продать, нужно как раз для обороны, так что имейте совесть и не сильно задирайте цены.

— Я постараюсь, милорд, — сказал Рон. — Что конкретно вам нужно?

— Мне нужно две сотни бочонков с земляным жиром, которым вы торгуете. Я понимаю, что столько у вас не будет, но покупаю все, что есть. Недостающее привезете так быстро, как сможете.

— На нашем складе только два десятка бочек, милорд. Но через месяц у вас будет весь товар. Цена бочонка — десять золотых.

— Сроки меня устраивают, а цена — нет! Дорогой, Рон! Перед тем, как вас сюда пригласить, я справлялся о цене, по которой вы продаете нужный мне продукт. Так вот сейчас вы назвали цену в два раза выше. Моя цена — пять золотых.

— Мы товар продаем на разлив, поэтому я еще учитываю стоимость бочонков!

— Вы, милый Рон, своего герцога, очевидно, считаете простаком! Или вы думаете, что у меня золотые растут на грядках? Эх, купцы! Даже угроза гибели вас не меняет! Цена вашим бочонкам всего один серебряный за пару! А при такой партии товара вы еще выгадываете при перевозке. Ладно, считайте, что не договорились. Это вы здесь одни продаете нефть, а в столице герцога Лантара этим занимаются три дома. И цена у них пониже вашей. Из-за бочонка-другого я бы с вами спорить не стал, а из-за большой партии мне будет проще нанять своих возчиков и привезти товар оттуда!

— Я согласен на вашу цену, милорд! — поспешно сказал Рон. — Извините, демоны попутали!

— Ну раз демоны, — усмехнулся Сергей. — Тогда конечно. Нефть отвезете в замок моей жены. Знаете, где это? Вот и прекрасно. За перевозку я на каждый бочонок наброшу по серебряной монете. Бьют на обед. Не хотите остаться пообедать? Ну дело ваше.

Инженера привезли перед самым обедом, но Сергею о нем сказали только после того, как он покинул трапезную. Войдя в свою приемную, он увидел на одном из стульев для посетителей невысокого молодого парня в дворянском костюме и удивился. Дворяне очень редко становились инженерами несмотря на большое уважение к этой профессии.

— Заходите в кабинет, — сказал он, проходя первым. — Мне никто о вас не сказал, иначе я бы пригласил вас к столу.

— Ничего, милорд, я не голоден, — успокоил его парень. — Люди господина барона привезли меня сюда из-за стола. Я как раз был в гостях…

— Еще лучше! — сказал Сергей. — Ладно, я с бароном потом поговорю. А сейчас давайте, чтобы вам долго у меня не задерживаться, проконсультируете, что из метательных машин можно построить, чтобы забрасывать керамические снаряды размером чуть больше кувшина шагов на триста.

— Есть много разных типов, но я бы вам посоветовал баллисту. Это нечто вроде станкового арбалета, только размеры побольше. Дуга такой баллисты локтей шесть или больше. Станок ставится на большие колеса и его легко перевозить даже одной лошадью.

— А взводить? — спросил Сергей.

— С помощью ворота может взвести один человек. Но двое сделают это быстрее. Стреляет дротиками, пучками стрел и снарядами. Если стреляете снарядами, нужен специальный толкатель. Да и направляющие иногда меняют под снаряд, чтобы повысить точность стрельбы. Дистанция стрельбы от трехсот до пятисот шагов в зависимости от веса снаряда и качества дуги. Если дугу сделать из стали, дальность можно повысить, но тетиву придется часто менять.

— То, что надо! — сказал Сергей. — Сделать сможете?

— Конечно! Вам, милорд, их сколько нужно?

— Думаю, полсотни хватит. Чему вы удивляетесь? С нами собралась воевать Империя. А там счет армии идет не на тысячи, как у нас, а на десятки тысяч! Хотите быть рабом? И я тоже не имею такого желания. Я вам предлагаю выбор. Или вы подряжаетесь сделать для меня разовую работу, или поступаете ко мне на службу. Во втором случае больших денег сразу не получите, но платить буду хорошо, и в ближайшее время вам в собственность дадут дом в новом городе. Выбор за вами.

— Предпочитаю службу у вас. Больших денег все равно не будет, потому что строительство стольких машин растянется минимум на полгода.

— Вы где остановились?

— Снял в столице комнату на декаду.

— Сейчас я скажу секретарю, чтобы он вами занялся. Вам выдадут аванс и покажут комнату во дворце. Поживете пока у меня до получения дома. И побыстрее составьте перечень всего необходимого для одной машины. Построим опытный экземпляр, опробуем его на разные типы снарядов, а потом начнем строить остальные.

— Если никого не принесет, то я уже свободен! Сам я никому больше встреч не назначал, — сказал он Альде, заходя в гостиную сестры. — Надо будет только чуть позже написать одно письмо. Сестренка, ты чем занята?

— Не видишь разве, письмо пишу! — ответила Лани. — Приехал гонец от посланника Барни. Он по просьбе принца каждый раз, когда проезжает Ордаг, заезжает ко мне.

— Так он едет из Дальнеи к Иву Барни? Тогда скажи, чтобы не уезжал, мне тоже нужно написать письмо королю. Милая, это ненадолго.

Он отсутствовал минут десять, после чего зашел к девушкам уже через спальню и протянул сестре конверт.

— Возьми, приложишь к своему. Как у тебя дела на любовном фронте?

— Охмуряю принца! Послушай, не мешай писать, потом поговорим.

— Ладно, роковая женщина! — сказал Сергей. — Пиши, а мы пока пойдем к себе. Освободишься, приходи. Пойдем, жена, не будем ей мешать.

В своей гостиной он поймал Альду за руку, притянул к себе и посадил на колени.

— Это сколько же дней я тебя не целовал? — спросил он жену. — Сейчас будем наверстывать!

— Это с поцелуями, — отдышавшись, сказала Альда. — А как насчет всего остального?

— Она скоро придет, — ответил Сергей, имея в виду сестру. — Будет у нас еще время. А я сейчас вообще буду немного свободнее. Запряг в работу кучу людей, так что нужно только их контролировать и лишь время от времени кое в чем помогать.

— Когда в следующий раз поедешь в замок?

— Купцы должны туда доставить нефть, а мне нужно договориться со стеклодувом и другими рабочими, тогда и поеду. Заодно кое-какие материалы завезу для профессора, да и кузнецу нужно доставить медь и олово и кое-что подсказать.

— А почему с рабочими сам? Некому заняться?

— Заняться есть кому, уже занимаются. Только от этих рабочих очень многое будет зависеть, поэтому я и хочу посмотреть на них сам.

— Мы успеем, Серг?

— Должны. До лета мы все опробуем, а потом начнется основная работа. А летом из Империи к нам несомненно пожалуют гости. Да и наши поедут к ним с ответным визитом. У меня очень большая надежда на нашего Джока. Не знаю, насколько хорошо все получиться у его людей в Империи, но здесь у их шпионов не должно быть ни одного шанса.

Конец первой книги

Примечания

1

свеча — время, в течение которого сгорает свеча, примерно равно 30 минутам

2

дейра — четырехструнный музыкальный инструмент, на котором играли дворянки и большинство менестрелей

3

Ньора — богиня судьбы

4

Альда — счастливая

5

списки лиц, уличенных в преступлении против короны

6

лера — мера длины равная тысяче шагов или примерно 0,8 км

7

Колин — ближайший к баронству Буше город

8

веселая тетушка — виселица

9

В этих землях не знали массового перелета птиц на большие расстояния. Достаточно мягкая зима оставляла много незамерзающих водоемов. В более суровые зимы птицы просто перелетали южнее, иногда несколько раз за зиму

10

священный знак на могилах, отгоняющий зло

11

альд — счастливчик

12

пехотный полк герцога, имеющий своей эмблемой голову оскалившегося барса

13

уложение — свод законов

14

людская — помещение для дворни в баронстве

15

ракос — мифологический полуразумный зверь, высасывающий кровь из своих жертв, нечто вроде нашего вампира

16

все жрецы вне зависимости от того, каким богам служили, в обязательном порядке брили лица

17

священная книга — книга ритуалов и молитв богам

18

здесь чаем называется отвар трав и тонизирующих ягод, подслащенных медом

19

огневица — лихорадка

20

имеется в виду смилодон — представитель саблезубых кошачьих, вымерший на Земле 10000 лет назад

21

так в королевстве Сандор часто называют призраков

22

выражение, соответствующее нашему «заморить червячка», то есть слегка перекусить

23

имперский динарий содержал примерно десять граммов золота, тогда как в золотой монете королевства Сандор его было шесть граммов

24

имеются в виду железно-никелевые метеориты

25

небольшие интервалы времени измерялись в частях. Часть — время, в течение которого у спокойного человека сердце совершает 100 ударов, то есть примерно полторы минуты. На стеклянные колбы часов наносились деления через одну или несколько частей. Часы на 30 частей — примерно на 45 минут.

26

дуара — струнный инструмент с грифом более длинным, чем у дейры. Корпус делался не из дерева, а из сушеной тыквы. В отличие от дейры, на которой играли дворяне и большинство бардов, дуара — инструмент простонародья.

27

так стали называть барсов после того, как они прицепили к своему знамени добытые Альдой хвосты

28

земли не входящие в ленные владения местных феодалов

29

морским назвали тракт, сворачивающий на северо-восток — самый короткий путь к побережью провинции

30

ритуал смены имени проводят жрецы богини судьбы Ньоры. Считается, что с именем, которое дано человеку при рождении, тесно связана его судьба, и желающий изменить свою судьбу должен прежде всего сменить имя

31

купцы из Империи традиционно торгуют лишь в нескольких портовых городах

32

вдоль отрогов Сакских гор к побережью идет горный тракт, удобный для пользования в любое время года. Это основной путь на побережье из северной части провинции

33

тротуар

Content

Ищенко Геннадий Владимирович
Альда

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Часть 2

Глава 1

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Часть 3

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Примечания