Саманта Сноу

В плену обмана

1

Поезд из Атлантик-Сити прибыл на Центральный вокзал Нью-Йорка ровно по расписанию, без четверти десять утра.

Джоди Браун вышла из вагона скорого поезда компании «Нью-Джерси транзит» и остановилась. Но несущаяся к зданию вокзала толпа не дала ей возможности спокойно вдохнуть воздух мегаполиса. Подхваченная людским потоком, Джоди независимо от своего желания устремилась вперед. Здание Центрального вокзала, выполненное в стиле модерн, с арочными конструкциями и узкими окнами, затягивало в свои двери людей, глотало, беспрерывно щелкая автоматическими дверями.

Перевести дух Джоди смогла только посреди зала. Людской поток вынес девушку сюда и, рассосавшись, оставил ее одну. Джоди подняла голову к высоченному потолку, разукрашенному золотыми мозаиками созвездий. Какое величие и монументальность! Аж дух захватывает. Джоди была в Нью-Йорке всего лишь раз в девятилетнем возрасте, и память почти не сохранила впечатлений тех лет. Единственное, что запомнила, эти золотые звезды на потолке вокзала. Вот и сейчас она завороженно рассматривала их, не смея отвести взгляд. Вокруг галдела толпа, резко звучали сделанные металлическими голосами объявления, играл расположившийся прямо на полу гитарист, а Джоди, подняв голову кверху, рассматривала звезды.

Потом ее взгляд скользнул вниз, пробежал по лицам людей, стенам, остановился на указателе «Кассы». Еще не поздно купить обратный билет и вернуться в свой любимый тихий Лейквуд. Это же так легко. Просто протянуть девушке в окошке нужную сумму и получить заветный билет. Вместе с посадкой в вагон закончатся ее переживания и волнения.

Джоди мотнула головой. Ну уж нет, не дождетесь. Не для того она разрабатывала свой план, не для того уговаривала родителей отпустить ее в Нью-Йорк. Не для того, чтобы полюбоваться звездами на потолке Центрального вокзала и в страхе вернуться обратно. Джоди доведет все до конца, она так решила. И никакой страх не остановит ее перед встречей с Фредом Хонтером, человеком, которого она не видела ни разу в жизни, но которого ненавидела всей душой.

Джоди подхватила с пола небольшую сумку с необходимыми на первое время вещами и решительно направилась к выходу.

Сорок вторая улица встретила ее оглушительным ревом машин и величием высоченных зданий, расположенных вдоль проезжей части. Джоди почувствовала себя маленькой и одинокой в этом оглушительном мегаполисе.

Стоянка такси располагалась напротив выхода из здания вокзала, к ней Джоди и направилась. Пока она стояла в очереди, волнение ее усилилось. Джоди чувствовала, как дрожь сотрясает ее тело. На улице было тепло, даже жарко, но Джоди мерзла, как в самый холодный день. Она не узнала свой голос, назвавший адрес. Хриплый и дребезжащий. Даже таксист обратил на это внимание.

— С вами все в порядке, мэм? — заботливо спросил он, обернувшись к своей пассажирке.

— Да, — ответила Джоди. — Пожалуйста, побыстрее.

Она не запомнила дорогу от Центрального вокзала до Ист-Сайда, района Нью-Йорка, где жил ненавистный Фред Хонтер, сгубивший своим бесчеловечным отношением Бренду, любимую и единственную подругу Джоди.

Бренда, умница, красавица, хохотунья Бренда, не дожившая до тридцати лет, глупо погибла весной в ужасной автомобильной катастрофе. И в этом, Джоди была уверена, виноват деспот, развратный прожигатель жизни, богач Фред Хонтер.

Бушующая в груди ненависть, как ни странно, позволила Джоди собраться. И когда такси остановилась у нужного ей дома, Джоди была почти спокойна.

В огромных окнах трехэтажного особняка отражались лучи солнца, и казалось, что весь дом сверкает. К парадному входу вела засыпанная красным щебнем дорожка, по обе стороны от нее цвели кусты роз. Слева от дорожки шумел небольшой фонтан, а справа стояла увитая плющом резная белая беседка.

Но Джоди не собиралась любоваться красотами, представшими перед ее глазами. Она быстро прошла по дорожке и остановилась перед стеклянными дверями.

Несколько раз глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, поправила рукой воротничок белой блузки, нацепила на лицо улыбку и нажала на кнопку электрического звонка.

Дверь мгновенно распахнулась, и Джоди увидела перед собой девушку в неприлично коротком синем платье и белом переднике. Светлые волосы были стянуты в тугой хвост. На лице застыла профессиональная улыбка прислуги, а глаза смотрели без всякого участия.

— Мисс Браун? — спросила девушка.

Джоди кивнула.

— Мистер Хонтер ждет вас. Пройдемте в гостиную, — сказала девушка, пропуская Джоди и закрывая за ней дверь.

Горничная провела Джоди через холл с мраморным полом в гостиную. От волнения Джоди не успела хорошо рассмотреть холл, увидела только, что он огромен.

— Пожалуйста, располагайтесь.

Джоди села на мягкий диван бежевого цвета, стоящий около двери, и, как прилежная ученица, сложила руки на коленях. Сумку она поставила у своих ног.

— Мистер Хонтер сейчас спустится, — сказала горничная и скрылась за дверью гостиной.

Джоди огляделась. Итак, она здесь, в логове чудовища, отступать поздно. Сердце бешено колотилось. Джоди дотронулась холодными руками до пылающих щек. Нельзя показывать своего страха и волнения. Она просто гувернантка, ищущая работу. И ничего больше. Всего лишь гувернантка, присланная агентством по найму.

Гостиная была обставлена роскошно. Мебель в викторианском стиле, мягкий ковер на полу, на стенах картины в тяжелых, золоченых рамах, на потолке огромная хрустальная люстра. Великолепие и богатство комнаты привели Джоди в трепет. Она почувствовала себя лишним предметом в ней. Маленькая, худенькая, с коротко стриженными темными волосами, в белой блузке и черной узкой юбочке, она совершенно не соответствовала этому богатству.

А вот Бренда, подумала Джоди, была здесь как раз на месте. Высокая, светловолосая красавица с пышными формами, наверное, естественно вписывалась в окружающую обстановку. Джоди представила, как Бренда грациозно входила в гостиную, удобно садилась на этот мягкий диван, раскрывала на коленях книгу. Джоди так ясно увидела эту картину, что на глаза набежали слезы. Нет, Бренда, милая Бренда больше никогда не войдет сюда.

Еще не поздно встать и уйти. Никто и не узнает о ее планах. Фред Хонтер слишком богат и влиятелен, чтобы она, провинциальная девочка, могла навредить ему. Все ее потуги покажутся этому негодяю просто нестоящими внимания. Дома, когда она обдумывала свои действия, все казалось простым и естественным. Сейчас Джоди поняла, как глупо она поступает.

Джоди уже почти приготовилась уйти, даже привстала с дивана, но тут она услышала детский голос:

— Не так, совсем не так! Ты что, не видишь?!

Детский голосок звучал звонко, раздраженно и капризно.

Джоди удивленно оглянулась. В комнате она была одна. Откуда же голос? И тут Джоди заметила вторую дверь, которая находилась в противоположном конце комнаты. Дверь была приоткрыта.

Джоди поднялась с дивана и подошла к ней. Она выходила в сад, расположенный за домом. Девочка в джинсовом комбинезоне раскладывала на ступеньках крыльца мозаику. Рядом сидела большая кукла. Именно с ней и разговаривала девочка. Джоди догадалась, что это Соня, дочь Бренды. Сердце девушки сжалось. Бедная девочка! В четыре года потерять мать — это так страшно. Очаровательный ребенок с завитушками светлых волос сосредоточенно рассматривал зажатые в ручках кусочки мозаики. Соня попыталась пристроить один из фрагментов к сложенной наполовину картинке.

— Нет, это не отсюда, — проговорила девочка, и в ее голосе опять прозвучало раздражение.

— Здравствуй, Соня, — неожиданно для себя произнесла Джоди и испугалась.

Зачем она это сделала? Ведь она решила покинуть этот дом.

Девочка вздрогнула от неожиданности, подняла голову и уставилась на Джоди огромными глазами, такими же голубыми, какие были у ее матери. В них не было никакого страха.

— Помоги мне! — требовательно сказала девочка. — У меня не складывается картинка, а Лили совсем мне не помогает.

Джоди огляделась, но никого рядом не увидела. Потом Джоди поняла, что Лили — это кукла. Девушка села рядом с Соней на ступеньки.

— Ну давай попробуем, — пробормотала Джоди, рассматривая разложенные в беспорядке кусочки. — О, тут должна получиться картинка про Белоснежку. Правильно?

— Да, — кивнула девочка. — Но она не получается.

— Получится, — улыбнулась Джоди.

Она один за другим ставила кусочки на место.

— А я знаю, кто ты, — сказала девочка. — Ты хочешь стать моей няней. Правильно?

— Правильно.

— А как тебя зовут?

— Джоди.

— А меня Соня.

— Красивое у тебя имя, — похвалила Джоди. — И ты красивая девочка.

— Ты тоже красивая, — хитро скосив глаза, сказала Соня. — Ты мне нравишься. И мозаику умеешь складывать. Я скажу папе, чтобы он тебя оставил.

От этих слов девочки сердце Джоди снова сжалось. До сих пор ей ни разу не доводилось видеть дочь Бренды, о ней она знала только по рассказам подруги.

В последний приезд Бренды в Лейквуд Джоди поинтересовалась, почему она не берет с собой дочь.

— Она еще маленькая и очень капризная, — ответила тогда подруга. — С ребенком столько хлопот в дороге. А я приезжаю к родителям отдохнуть.

Тогда Джоди пожалела Бренду. Ей столько приходится терпеть: невыносимый муж и капризный ребенок. Конечно, ей требуется отдых. Джоди успокоила себя тем, что познакомится с девочкой, когда та подрастет. Бренда тогда уж ее точно привезет к бабушке и дедушке. Привезет…

Джоди вздохнула. Бренда уже никогда не появится в Лейквуде. Никогда…

— А через скакалку ты умеешь прыгать? — Голосок Сони оторвал Джоди от горестных мыслей.

— Через скакалку? Умею. Я была когда-то чемпионом школы по прыжкам через скакалку. Правда… Правда, я уже давно не прыгала.

Соня вскочила со ступенек.

— Это не важно! — она схватила Джоди за руку. — Пошли со мной! Ты должна и меня научить! А то у меня не получается. Скакалка такая противная, все время путается и меня путает.

Девочка потянула Джоди за собой в сад, раскинувшийся за домом.

— Мисс Браун потом тебя научит, Соня, — прозвучал мужской голос.

Джоди резко оглянулась. В дверях, привалившись плечом к косяку, стоял высокий темноволосый мужчина и, улыбаясь, смотрел на девочку. Соня отпустила руку Джоди и бросилась к мужчине.

— Папа, папа! — закричала она, обхватив его за ноги. — Это Джоди. Она хочет быть моей няней. Пусть она будет. Она мне так нравится! Она умеет мозаику складывать и через скакалку прыгать.

Мужчина поднял дочь на руки, поцеловал в пухленькую щечку, подбросил ее и поставил обратно на землю.

— Мисс Браун, пройдемте в гостиную, — сказал Фред Хонтер.

— И я с вами! — Девочка уцепилась за руку отца, но он строго сказал:

— Нет, Соня. Я должен поговорить с мисс Браун. А ты пока поиграй со своей куклой.

Девочка отошла от отца и уселась на ступеньки, подтянув к себе куклу Лили.

Фред Хонтер повернулся, даже не взглянув на Джоди, и скрылся за дверями.

Вот он какой, мужчина, которого Джоди ненавидела всей душой. Ему на всех наплевать, даже на дочь. Вон как он ее грубо остановил. А ведь ребенок просто хотел пойти вместе с ними.

Оглянувшись на девочку, которая раскачивала куклу, Джоди вошла в гостиную и остановилась, наткнувшись на пристальный взгляд Хонтера. От него Джоди вновь стало холодно, она невольно поежилась. Ей хотелось поскорее исчезнуть из этого дома. Но тоненький голосок Сони, напевавший за дверью песенку своей кукле, заставил ее собраться с силами и поднять глаза на мистера Хонтера.

— Проходите, — процедил сквозь зубы Фред Хонтер и указал рукой на стул.

Джоди присела на самый край стула. Ее враг, а именно им она считала убийцу Бренды, стоял так близко, что Джоди чувствовала исходящее от него тепло и запах дорогого парфюма.

— Итак, — произнес Фред Хонтер, — вы ищете работу няни, мисс Браун? Но сами вы, как я понимаю, не из Нью-Йорка. Что вас заставило приехать сюда?

Джоди напряглась. Давай, Джоди, вперед! Ты должна выдержать этот экзамен. Ради памяти Бренды ты должна.

Она подняла взгляд на Фреда.

— Понимаете, мистер Хонтер, — выдавив глупую улыбку, прощебетала Джоди, — я всю жизнь мечтала жить в Нью-Йорке. А в агентстве сказали, что няне предоставляется отдельная комната. У меня никогда не было отдельной комнаты.

Фред хмыкнул.

— Тяжелая жизнь в маленьком городке? — язвительно спросил он.

— О да! — продолжала лгать Джоди. — Тяжелая.

— Кстати, вы сказали по телефону, что вы из Нью-Джерси? — вопрос прозвучал отрешенно. Мистера Хонтера, по большому счету, не интересовало, откуда она приехала.

Джоди же знала, что сейчас в момент ответа, и решится ее судьба. Сейчас самое главное, чтобы голос не дрогнул, не раскрыл ее вранья. Джоди не собиралась сообщать Фреду Хонтеру, что приехала из того же самого городка, откуда была родом его жена.

— Да, я из Милвилла, штат Нью-Джерси, — как можно безразличнее проговорила Джоди.

Она специально назвала город, расположенный на другом конце штата. Только бы он ничего не заподозрил, только бы обошлось. Фред чуть вздрогнул, почти незаметно, но Джоди, ожидавшая его реакции, заметила это. Глаза его затуманились, но он ничего не сказал, лишь подошел к окну и стал в него смотреть.

— Странно, но вы понравились Соне. Чем вы так быстро смогли завоевать ее доверие? Обычно она сторонится чужих людей.

Джоди пожала плечами, не отвечая.

— У вас есть опыт работы няней? — спросил Фред, резко отвернувшись от окна.

— Да, конечно, — быстро ответила Джоди. — Я несколько лет работала гувернанткой в очень уважаемых семьях моего города.

Что она несет? В каких семьях? Но не могла же она сказать, что детей до сих пор она видела только издалека.

— И у вас имеются рекомендации, конечно? — не отставал хозяин дома.

— О да.

Джоди вскочила со стула и бросилась к своей сумке, стоящей у дивана.

— Вот, пожалуйста. — Она протянула Фреду папку с бумагами, которые сама же и напечатала дома.

Фред Хонтер небрежно перелистал бумаги, не задержав взгляд ни на одном листе. Джоди на это и рассчитывала. Что ему какие-то имена неизвестных, хоть и уважаемых лиц маленького городка Милвилл?

— Да… — протянул он. — Я даже не знаю, что вам сказать. Соня — моя единственная дочь. Вообще-то обычно я требую более значимые и весомые рекомендации. Но вы понравились Соне, не могу объяснить себе чем.

Джоди скромно потупила глаза, а Фред продолжил:

— Ни одна из претенденток не смогла найти подход к девочке. Соня странный ребенок. Она не вступает в контакт ни с кем, кто ей не нравится. А с вами она сразу заговорила. Она вас приняла. Понимаете?

Джоди про себя вознесла молитву к небесам. Только бы все получилось, только бы все получилось!

— Я умею находить контакт с детьми, — постаралась закрепить свои позиции Джоди. — Они всегда ко мне тянутся.

— Почему? — он не сводил с нее глаз.

— Я люблю детей, — просто ответила Джоди. — А еще потому, что я добрая.

Она добрая… Ха! Она, которая вошла в этот дом, чтобы мстить, добрая.

Джоди стиснула зубы. В ее голове всплыла картина: она и осунувшаяся Бренда сидят на скамейке в парке в Лейквуде. Бренда нервно курит одну сигарету за другой. Щеки ее раскраснелись, губы дрожат.

— Он деспот! — возбужденно говорит она, повернувшись к Джоди. — Я для него никто, пустое место. Как можно жить с человеком, который тебя даже не замечает? У него своя жизнь, в которую мне нет хода. Я так устала, Джоди, я так устала… Разве о такой жизни я мечтала, соглашаясь выйти за него замуж?

Джоди берет подругу за руку, нежно гладит ее.

— Бренда, милая Бренда, возвращайся домой. Зачем ты себя мучаешь?

Бренда откидывается на спинку скамейки. В глазах ее появляется злой огонек, такой же, как тлеет на ее сигарете.

— Вернуться? Сюда? В это болото? — усмехается она. — Ну нет. Мое место в Нью-Йорке. Я долго боролась за него и сейчас не собираюсь уступать.

Это была их последняя встреча. Больше Джоди никогда не видела подругу. И никогда уже больше не увидит.

— Это хорошо, что вы добрая. — Голос мистера Хонтера вырвал Джоди из воспоминаний и вернул в гостиную. — Дети очень чувствительны и всегда тянутся к тем, кто добр с ними. Жаль, что у меня не хватает времени, чтобы заниматься Соней.

Джоди хотелось выкрикнуть ему в лицо, что у него не было времени и на жену. И эта его нехватка времени привела к ужасной трагедии. Откуда же ему найти свободную минуту для бедного, одинокого ребенка? Но она лишь кивнула, словно соглашаясь с его словами.

— Итак, — продолжил Фред, — мне кажется, я понимаю, что заставило вас откликнуться на мое объявление. Мои условия просты. Я вас принимаю на три недели. Если после этого срока я останусь доволен вашей работой, мы с вами заключим соглашение на два года.

— На два года? — переспросила Джоди.

— Да, на два года. Это мое особое условие. Два года без права с вашей стороны разорвать это соглашение. Я не хочу наносить травму своему ребенку частой сменой гувернанток.

Джоди задумалась. Два года — слишком большой срок. Она не собирается надолго оставаться в этом доме. Значит, у нее в запасе три недели для выполнения плана. Вполне достаточно.

— Я согласна, — ответила Джоди.

— Когда вы сможете приступить к своим обязанностям? — нетерпеливо спросил Фред и посмотрел на часы.

— Послезавтра, — ответила Джоди.

— Прекрасно. — Фред Хонтер направился к двери, считая разговор законченным. — Я жду вас послезавтра. — Потом, уже у самой двери, все-таки обернулся и добавил: — Всего хорошего, мисс Браун.

Когда Фред скрылся за дверью, Джоди шумно выдохнула. Вот первая ступенька и пройдена. Ее приняли на работу.

Джоди встала со стула и подошла к дверям в сад. Сони не было видно. Ушла. Пора уходить и ей.

Тут, словно прочитав ее мысли, появилась блондинистая горничная в коротком платьице.

— Мисс Браун, я провожу вас, — прощебетала она, намекая, что Джоди больше нечего делать сегодня в этом доме.

2

Джоди быстро шла по улице. Свежий воздух привел мысли в порядок. Заметив сквер, Джоди направилась к нему. Необходимо посидеть, подумать.

В сквере было тихо и спокойно. Джоди уселась на скамейку под раскидистым деревом и, впитывая в себя это спокойствие, откинулась на спинку и закрыла глаза.

Фред Хонтер, ужасный Фред Хонтер, человек, которого она ненавидит всей душой и встречи с которым боялась, принял ее на работу. Она так стремилась к этому, так волновалась, что сейчас, когда все свершилось, чувствовала полный упадок сил. И это всего лишь после нескольких минут, проведенных рядом с ним. Что же с ней будет, когда она станет жить со злодеем под одной крышей? Но Джоди успокаивала себя, что они будут встречаться не слишком часто.

Она не забыла рассказы Бренды о том, что ее мужа постоянно нет дома. Бренда из-за этого переживала, это ее бесило, выводило из себя и заставляло злиться. Джоди, наоборот, отсутствие хозяина только на руку. Чем меньше они будут видеться, тем легче ей будет жить в этом доме. В доме, где прошли последние годы Бренды, о которых Джоди знала мало, но хотела узнать все.

Джоди специально решила посидеть в сквере недалеко от дома Фреда Хонтера. Ведь в нем, без сомнения, в свое время гуляла Бренда. Ее помнят деревья сквера, скамейки и фонари. Здесь о ней думать лучше, чем на шумном вокзале, заполненном орущими людьми, старающимися перекричать друг друга.

Мысленно Джоди перенеслась на несколько лет назад. Джоди тогда еще училась в школе, Бренда уже была взрослой девушкой. Странно, что они подружились. Вроде бы между ними не было ничего общего. Правда, они жили на одной улице, и Джоди часто видела Бренду и всегда восхищалась ее красотой. Да, Бренда была красавицей, высокой, светловолосой, с огромными голубыми глазами. Джоди знала, что сама никогда не станет такой. Но не завидовала Бренде, а лишь восхищалась ею, никогда не думая, что сможет сама чем-то заинтересовать красавицу.

В тот вечер, когда они познакомились, Джоди задержалась в библиотеке, готовилась к семинару. Солнце уже клонилось к закату, когда Джоди, добравшись до своей улицы, увидела Бренду, стоящую в странной позе и опиравшуюся рукой о дерево.

— Здравствуйте! — поздоровалась Джоди, проходя мимо.

Но Бренда даже не повернула головы, чему Джоди удивилась. Бренда всегда приветливо здоровалась с соседями, даже с ней, с малолеткой Джоди.

— С вами все в порядке? — обеспокоенно спросила Джоди, остановившись рядом.

Наконец-то Бренда перевела взгляд на нее. Взгляд у нее был до того пустой и безразличный, что Джоди испугалась. Такие взгляды обычно бывают у живых мертвецов из фильмов ужасов. Смотрят, а ничего не видят. А еще Бренда была ужасно бледной, лицо напоминало маску, его словно присыпали густым слоем мела.

— Давайте я вас до дома доведу, — предложила Джоди.

Не оставлять же ее в таком состоянии на улице. Да и дом Бренды совсем рядом с ее домом, по улице метров двести.

— Домой? Да, конечно, домой. — Бренда словно очнулась. — Помоги мне, а то я каблук сломала.

Тут Джоди заметила, что Бренда стоит в одной туфле, а вторую держит в руках.

Когда Джоди подошла к Бренде, ей в нос ударил тяжелый запах алкоголя, и Джоди поняла, что Бренда пьяна, причем сильно.

Джоди довела Бренду до дверей ее дома. За всю дорогу они не промолвили ни слова. Бренда только горестно вздыхала, а Джоди считала неприличным приставать к ней с вопросами.

Зато назавтра Бренда появилась у Джоди сразу же после возвращения той из школы. Она рассыпалась в благодарностях и одновременно рассматривала комнату Джоди. Ее просто покорили развешанные на стене этюды. В старших классах Джоди серьезно занялась рисованием, посещала специальные курсы, и некоторые ее работы были действительно очаровательны. Джоди редко их показывала посторонним людям, поэтому похвала Бренды ей была очень приятна.

От вчерашнего плохого самочувствия соседки не осталось и следа. Бренда была свежа, весела и болтала без умолку. Она ни слова не сказала о том, что с ней вчера произошло, а Джоди считала неприличным спрашивать об этом.

Намного позже Джоди узнала, что в тот день Бренда застала своего парня, который не далее как несколько дней назад уговаривал ее выйти замуж в квартире лучшей подруги. Застала в неприличном виде. Одновременно Бренда потеряла и возлюбленного, и подругу. Так что поводов напиться у нее было предостаточно.

Вот так они познакомились, и так началась их дружба, которая продолжалась и после отъезда Бренды в Нью-Йорк. Подруги постоянно перезванивались, переписывались, держали, как говорится, друг друга в поле зрения. В последнее время после рождения Сони, Бренда редко стала появляться в Лейквуде. А в Нью-Йорк, в свой дом, Джоди она никогда не приглашала.

Но если бы кто-то сказал Джоди, что их с Брендой дружбе пришел конец, она бы просто рассмеялась. Такая дружба не может закончиться сама по себе. И лишь смерть остановила ее.

Оглядевшись по сторонам, будто опасаясь, что за ней наблюдают, Джоди расстегнула сумку и достала письмо, спрятанное на самом ее дне. Это было последнее письмо, полученное ею от Бренды. На штемпеле стояла дата — до смерти Бренды оставалось чуть больше недели.

«Дорогая Джоди, здравствуй!» — прочитала девушка. На самом деле ей не нужно было даже смотреть в письмо. Она помнила его наизусть, столько раз его читала-перечитывала.

Но Джоди любила рассматривать написанные рукой Бренды слова с небольшим наклоном влево и завитушками на заглавных буквах. Ее почерк был так необычен, что спутать его с чьим-то еще было невозможно.

«Если бы ты знала, как я соскучилась по тебе. Мне так не хватает вечеров, что мы проводили вместе. Мне не хватает фильмов, что мы смотрели, сидя на диване в твоей гостиной, не хватает наших прогулок. Я скучаю по тихой, спокойной жизни в Лейквуде. Нью-Йорк ужасен! Ужасен хотя бы потому, что здесь живет такое чудовище, как мой муж».

Глаза Джоди наполнились слезами. После сегодняшнего посещения дома Фреда Хонтера она еще лучше понимала свою погибшую подругу. Жить в огромном доме, где все тебе чуждо, начиная с роскошной обстановки и заканчивая мужем-деспотом, — это ли не мучения? Бренда, такая впечатлительная, эмоциональная, трогательная, вынуждена была все это терпеть.

Джоди бережно расправила письмо и спрятала его обратно в сумку. «Бренда, ты будешь отомщена», — в который раз повторила про себя Джоди и встала со скамейки. Пора отправляться на вокзал, а то она опоздает на последний рейс.

О смерти Бренды Джоди узнала уже после ее похорон. То, что она не была на похоронах подруги и не простилась с ней, тревожило Джоди до сих пор. Невыполненный долг перед Брендой тяжелым грузом давил ей на плечи. По ее мнению, только отмщение могло облегчить эту ношу. Поэтому Джоди и задумала все это. Не только ради Бренды, но и ради себя тоже.

Сидя у окна в мерно покачивающемся и поскрипывающем на поворотах вагоне, Джоди вспоминала тот день, когда, возвращаясь с работы, увидела на углу улицы мать Бренды в траурной одежде. У нее от вида несчастной, какой-то потерянной, всеми забытой, как показалось Джоди, женщины внутри словно произошел взрыв, заполнивший чернотой голову и сердце. Она поняла сразу: случилось нечто ужасное.

Джоди с трудом переставляла ставшие тяжелыми и непослушными ноги в сторону убитой горем женщины и почти физически ощущала исходящие из нее потоки горя.

В первое мгновение мать Бренды даже не признала Джоди, скользнула по ней отрешенным взглядом, когда та поздоровалась, и опять погрузилась в свои раздумья. Но Джоди не собиралась уходить. Она заботливо взяла потерянную женщину за руку и, заглянув в глаза, спросила, что произошло. Когда та сказала о смерти Бренды, мир вокруг Джоди перестал существовать. На целую вечность, как ей показалось, она провалилась в черную пустоту. На самом деле, конечно, прошло меньше минуты. После этого Джоди спросила:

— Как это произошло?

— Разбилась на машине. Моя девочка не справилась с управлением и на всей скорости врезалась в дерево на обочине.

А в голове Джоди прогромыхало: «Ее убили!». Ей сразу же вспомнились строки письма, полученного от Бренды несколько недель назад. В нем она писала о своем муже: «Этот негодяй только и мечтает о том, как избавиться от меня. Он не остановится ни перед чем, чтобы убрать меня из своей жизни».

С тех пор мысль о том, что Бренду убил ее же муж, неустанно преследовала Джоди. Нет, конечно, она не думала об этом постоянно, иначе просто сошла бы с ума. Но время от времени мысль приходила в голову Джоди, пронзая все ее существо невыносимой болью.

Трудность тех дней состояла в том, что Джоди не с кем было обсудить свою проблему. Как-то она попыталась поговорить с матерью, но та лишь отмахнулась. Сказала, что нельзя быть такой впечатлительной, а нужно верить полиции. Раз говорят, что несчастный случай, значит, так и есть.

Общих подруг у Джоди и Бренды не имелось — разница в возрасте давала о себе знать. Да к тому же Бренда в последнее время так редко появлялась в Лейквуде, что ее уже начали забывать.

Единственными людьми, с кем можно было говорить о Бренде, были ее родители. Но Джоди считала невозможным досаждать им, раздавленным свалившимся на них несчастьем, своими подозрениями.

Все, что она сейчас делала, было придумано только ею самой.

Джоди долго не могла подобрать повод попасть в дом Фреда Хонтера. Решение этой проблемы пришло неожиданно. В тот вечер после работы Джоди зашла к родителям Бренды. Она считала своим долгом навещать этих несчастных людей, поддерживать их.

— Сегодня, Джоди, мы получили письмо от нашего зятя, — разливая чай по чашкам, сказала мать Бренды.

— Да-да, — сразу же включился в разговор ее муж. — Если бы ты знала, Джоди, как мы расстроились после прочтения письма!

— А что такое? — взволнованно спросила Джоди.

— Он написал, что отказывается отдать нам Соню.

Джоди была в курсе планов родителей Бренды — их мечтой было забрать свою внучку в Лейквуд и воспитать ее в своей семье. По этому поводу они вели переговоры с мистером Хонтером, который долго не давал ответа и вот наконец сообщил о своем решении — девочку он оставляет себе.

— Да, он так и написал. — Мать Бренды поднесла к своим глазам платок. — А еще добавил, что уже начал поиски няни для Сони через агентство по найму. Представляешь, Джоди, нашу внучку, нашу Соню, будет воспитывать чужая, посторонняя женщина, нанятая через агентство по найму.

Вот после этих слов и проскочила в голове Джоди мысль, проскочила молнией. Вначале она даже не смогла ее зафиксировать, и, лишь вернувшись домой и все хорошо обдумав, Джоди поняла, что это ее шанс.

Назавтра она опять появилась в доме родителей Бренды и словно невзначай заговорила о Соне, а потом поинтересовалась, не знают ли мистер и миссис Норман, в какое агентство обратился их зять. Те, к ее радости, знали.

А дальше… Дальше начался обман, за который, Джоди знала, высшие силы ее не накажут. Ведь этот обман был не во зло, а во благо. Джоди от лица представителя агентства по найму позвонила Фреду Хонтеру, номер-то она знала, и сообщила, что подходящая кандидатура найдена. Позвонила она и в агентство по найму. Представившись секретаршей мистера Хонтера, Джоди сняла заявку. Вот так она и попала в дом ненавистного ей человека, прошла у него собеседование и нанялась няней к его дочери.

Под стук колес Джоди вспоминала белокурую Соню, такую маленькую, такую беззащитную и трогательную. Бедный ребенок! Что ожидает ее в этом жестоком мире? Кто защитит ее от невзгод?

Джоди даже представить не могла, как можно прожить без самого дорогого, близкого и любимого человека. Без матери. А Соне предстоит именно такая жизнь.

Ей было до такой степени жаль дочь Бренды, что Джоди поклялась себе сделать за время, что ей предстоит провести в доме Хонтера, все возможное, чтобы жизнь девочки была счастливой. Она сумеет защитить бедного ребенка от тирана-отца, каким она представляла себе Фреда Хонтера.

Перед ее глазами, словно наяву, возник образ этого страшного человека. Она вспомнила, как разговаривала с ним в шикарной гостиной его дома, как смущалась и запиналась от страха. А его глаза, внимательные и жесткие, пронизывали ее насквозь и будто залезали в ее душу.

Нет, она не должна его бояться. Только призвав всю свою смелость и стойкость, она сможет победить этого противника. Если ей страшно, то лучше остаться дома в Лейквуде, и не соваться в логово врага. Иначе он ее просто раздавит, разотрет, смахнет со своего рукава, как маленькую букашку.

Джоди достала из сумки прочитанное сотни раз последнее письмо Бренды.

«Каждый день, проведенный рядом с этим страшным человеком, кажется мне подвигом. Я радуюсь, милая Джоди, когда день заканчивается и наступает ночь. Ночью я принадлежу себе, а не ему. Я так устала от его вечных придирок, недовольства, требований. Иногда мне кажется, что его вводит в ярость только одна мысль о том, что я его жена».

А ведь у них начиналось все очень мило и романтично. Как в сказке.

После несколько месяцев пребывания в Нью-Йорке и безуспешных поисков работы Бренде наконец-то удалось устроиться секретарем в крупную строительную компанию. И не просто в компанию, а в приемную к самому директору компании, молодому бизнесмену Фреду Хонтеру. Его прежняя секретарша благополучно вышла замуж и оставила работу.

Джоди помнила письма Бренды тех дней, в которых она с восторгом описывала бурно развивающиеся любовные отношения со своим шефом. Джоди тогда радовалась за подругу и желала ей счастья. Когда Бренда написала, что дала согласие стать женой мистера Хонтера, Джоди просто плакала от счастья. Ее даже не огорчил тот факт, что ее саму не позвали на свадьбу. Лишь бы ее любимая подруга была счастлива.

Ей хватило рассказов Бренды о торжественном дне бракосочетания. Читая ее письма, Джоди будто наяву представляла всю церемонию. Она с восторгом рассматривала фотографии Бренды в свадебном платье. Какая же та была красивая и счастливая!

Потом письма стали приходить реже. Но Джоди была в курсе того, что молодожены, вернувшись из Парижа, куда ездили в свадебное путешествие, купили себе дом. Бренда писала, что, став женой Фреда, оставила работу, а занимается благоустройством дома. Через несколько месяцев она сообщила, что беременна. А потом сообщила, что родила девочку Соню.

В Лейквуде Бренда не появлялась. И, что странно, ее родители тоже не были частыми гостями у дочери в Нью-Йорке. По старой памяти Джоди иногда навещала родителей подруги, но те как-то обходили разговор о дочери, и Джоди подозревала, что они в обиде на дочь.

Домой Бренда приехала через девять месяцев после рождения дочери. Приехала одна, сказав, что девочку оставила на кормилицу. Джоди помнила, как сокрушалась мать Бренды, что дочь оставила такую крошку на чужую женщину.

— Мама, — осадила ее тогда Бренда, — неужели ты думаешь, что мне не требуется отдых? Я устала, по дому соскучилась, а ты… Ты будто бы и не рада моему приезду.

Мать Бренды взглянула на присутствующую при этом разговоре Джоди и, смутившись, пробормотала:

— Ну что ты, доченька, я рада очень. Но все-таки я не понимаю, как можно устать от собственного ребенка.

— Соня очень сложный ребенок, — вздохнула Бренда. — Она плачет и днем, и ночью. И материнскому терпению иногда приходит конец. А няня Сони очень хорошая женщина. Я спокойно могу оставить ребенка с ней. Пошли, Джоди, прогуляемся. — Она утащила подругу гулять со словами: — И что за жизнь такая? Всем бы только учить меня. А знали бы, сколько мне терпеть приходится. И дом большой требует внимания, и муж, и ребенок капризный.

Джоди не собиралась учить жизни старшую подругу, она просто радовалась приезду Бренды.

Она всегда радовалась ее редким приездам. А теперь Бренда уже не приедет никогда. Никогда! Какое же это страшное слово…

Джоди прижалась лбом к холодному стеклу и смахнула рукой непрошеную слезинку.

3

— Я знала, что ты приедешь, я знала! — Соня подбежала к Джоди и схватила за руку.

Только ради этого счастливого смеха и сияющих глаз стоило преодолеть страх и очутиться в доме своего врага. Так думала Джоди, прижимая к себе сияющую девочку.

— Мы с тобой будем мозаику собирать и через скакалочку прыгать, и… — девочка просто захлебывалась от восторга, перечисляя все дела, которые намеревалась совершить вместе со своей новой няней.

— Да, малышка, да, — дрожащим от переизбытка чувств голосом твердила Джоди. — Мы с тобой и в другие игры играть будем.

— Соня, ты обязательно поиграешь со своей няней, но чуть позже, — прервала их радостные восклицания миссис Лерроу. Именно эта строгая дама встретила сегодня Джоди. — Мисс Браун, — без намека на улыбку сказала она, пропуская Джоди в дом, — мистер Хонтер выразил свое сожаление по поводу того, что не смог вас дождаться, и просил меня оказать вам всяческую помощь. Меня вы можете называть миссис Лерроу, я домоправительница мистера Хонтера.

— Спасибо, — пролепетала Джоди. Она всегда робела в обществе подобных женщин.

Миссис Лерроу была настоящей великаншей — высокого роста, Джоди доставала ей лишь до плеча, с могучими формами, с сильными руками и ногами, и с громким, гулко раздающимся в холле голосом.

— Не стоит благодарности, — прогремела миссис Лерроу — Это входит в мои обязанности. Оставьте вещи тут, в вашу комнату их отнесет Марта.

— Я могу и сама… — Джоди попыталась взять свои сумки, но под строгим взглядом миссис Лерроу тут же оставила эту затею.

— Не бойтесь, с вашими вещами здесь ничего не произойдет.

— Я и не боюсь! — вспыхнула Джоди.

— Соня, тебе лучше удалиться в свою комнату, — строго сказала миссис Лерроу, и девочка не посмела перечить, лишь печально посмотрела на Джоди.

Джоди ответила ей понимающим взглядом: она бы и сама не посмела спорить с такой женщиной. Соня улыбнулась в ответ и, постоянно оглядываясь, ушла.

— Девочка иногда бывает своенравной, — глядя вслед ребенку, сказала миссис Лерроу. — Но я думаю, у вас с ней проблем не будет.

— Да, я тоже так думаю, — кивнула Джоди.

Миссис Лерроу оценивающе оглядела Джоди, словно от ее внешнего вида зависело, будут ли у нее проблемы с ребенком. На лице домоправительницы не дрогнул ни один мускул, и для Джоди осталось секретом, какой же вывод сделала миссис Лерроу. Она надеялась, что положительный. Чтобы закрепить это мнение, Джоди улыбнулась. Для выполнения ее плана ей просто необходимо наладить добрые отношения с обитателями дома. Ведь только через них она сможет разобраться в том, что произошло. Но миссис Лерроу никак не отреагировала на улыбку Джоди.

— Сейчас я ознакомлю вас с домом, — торжественным голосом произнесла домоправительница. — Мистер Хонтер поселился в этом особняке чуть более пяти лет назад. Ранее этот дом принадлежал сенатору Уиллису, если вам, конечно, о чем-то говорит это имя.

Это имя Джоди не говорило ни о чем. Она понятия не имела, кто такой сенатор Уиллис. Да ее, по большому счету, абсолютно не волновало, кому принадлежал этот дом прежде. Джоди просто отметила для себя, что дом был приобретен где-то сразу после свадьбы Хонтера и Бренды. Но, чтобы не показаться миссис Лерроу невежественной, Джоди на всякий случай кивнула.

— Дом, как вы, наверное, заметили, — не обращая внимания на реакцию Джоди, продолжила домоправительница, — трехэтажный. На первом этаже, на котором мы сейчас и находимся, расположены холл, гостиная, столовая и кухня. Гостиную и холл, как я понимаю, вы уже видели. Слева от гостиной расположена столовая. Прошу.

Миссис Лерроу жестом пригласила Джоди следовать за ней. Она подошла к закрытой двери и торжественно распахнула ее, пропустив вперед себя Джоди.

Джоди, остановившись на пороге столовой, удивилась роскоши, царившей в ней. На стенах, обитых темно-красным атласом с золотыми розами, висели картины в тяжелых рамах. Не стоило даже сомневаться, что все это подлинники. Громоздкая люстра с хрустальными подвесками висела на украшенном лепниной потолке. Большую часть столовой занимал огромный стол, покрытый бордовой скатертью с золотой бахромой. Вокруг него расположились стулья с высокими спинками. Вдоль стен стоял антикварный, как на первый взгляд определила Джоди, буфет с посудой. Не стоит сомневаться, что тоже антикварной.

«Да, — пронеслось в голове у Джоди, — в таком переизбытке бордового с золотом никакой кусок в горло не полезет. Хоть и богато все тут, но смотрится абсолютно безвкусно».

Посчитав, что Джоди уже достаточно налюбовалась красотой столовой, миссис Лерроу величественно покинула ее. Джоди последовала за ней.

Они подошли к следующей двери, и миссис Лерроу распахнула ее.

— Здесь расположена кухня. Мисс Браун, познакомьтесь. Это мистер Лерроу, повар, — представила домоправительница мужчину в белом переднике, возящегося у плиты.

Тот вытер руки о белоснежный передник и подошел к ним.

— Можно просто Том, — сказал он. — Рад приветствовать вас, мисс Браун.

— Можно просто Джоди, — в тон ему произнесла девушка.

Супруг величественной миссис Лерроу показался Джоди более простым и не таким страшным. Он был на полголовы ниже своей жены, раза в два ее тоньше, а главное, он приветливо улыбался, и глаза у него были удивительно добрые.

— Если захотите, Джоди, что-нибудь вкусненькое, то забегайте, — подмигнул он девушке, а миссис Лерроу недовольно поморщилась.

— Давайте пройдем дальше, — поторопила она Джоди.

На втором этаже были владения хозяина дома. Миссис Лерроу продемонстрировала Джоди библиотеку, заставленную книжными стеллажами. Джоди удивилась количеству книг, имевшемуся в наличии. У нее не было возможности разглядеть их внимательно, но Джоди подумала, что для этого у нее будет достаточно времени потом.

Рядом с библиотекой располагался кабинет мистера Хонтера. В него они не заходили, а лишь осмотрели с порога. Большой письменный стол, на нем компьютер, офисное кресло. Никакой вычурности, все строго и функционально.

— Тут спальня мистера Хонтера, — проходя мимо закрытой двери, сообщила миссис Лерроу. — А эта спальня миссис… — тут она запнулась, кашлянула и закончила: — В настоящее время в этой комнате никто не живет.

«Это комната Бренды», — отметила про себя Джоди. Вот тут ее подруга и жила, за этой дверью протекала большая часть ее жизни, о которой Джоди не имела никакого понятия. Как же ей хотелось заглянуть туда хоть на мгновение, хоть через щелочку. Но миссис Лерроу уже спешила к лестнице, ведущей на третий этаж.

Ничего, она найдет способ, как попасть в комнату Бренды. В ней, как надеялась Джоди, скрыты многие секреты.

Соня стояла на верхней ступеньке лестницы.

— Как же вы долго, — недовольно сказала она и схватила Джоди за руку. — Пойдем, я тут тебе все сама покажу.

— Соня… — попробовала остановить девочку миссис Лерроу, но та сказала:

— Я сама. Папа наказал мне самой все рассказать Джоди и показать тоже.

— Ну раз папа так сказал, то я мешать не буду, — сказала домоправительница.

Напоследок, прежде чем уйти, миссис Лерроу обратилась к Джоди:

— Обед в два часа. Обычно няня обедает вместе с девочкой, но если вы желаете, то вам могут накрыть и в столовой.

— Спасибо, я, конечно, буду вместе с Соней, — быстро сказала Джоди. Обедать в бордово-золотой столовой она совсем не хотела.

— Тогда не буду вам мешать. — И миссис Лерроу начала медленно спускаться по лестнице.

— Пойдем. — Соня потащила Джоди в сторону открытой двери. — Я покажу тебе игровую комнату.

Игровая комната Сони была размером с хороший танцевальный зал. Большая и светлая. Левая часть комнаты была занята шкафами, заполненными книгами, игрушками и коробками с играми. В правой расположился спортивный зал с различными лесенками, качелями, трапециями и стенками. В центре комнаты находился кукольный дворец, почти как настоящий, с балкончиками, башенками, лесенками и занавесочками на окошках.

Хотя Джоди давно вышла из детского возраста, но и ее не оставило равнодушной это изобилие игрушек. Ей показалось, что она попала в игрушечный магазин.

— Ой, Соня, сколько у тебя игрушек! — не в силах сдержаться, выдохнула Джоди.

— Они все старые, — скривила губки девочка. — Папа обещал купить новые. А эти мне уже надоели. Их надо выбросить.

— Соня, что ты говоришь? Разве можно выбрасывать такие хорошие игрушки?

— А почему нельзя? Они же мне надоели, — удивилась девочка, и Джоди поняла, что Соня и вправду не понимает возмущения своей няни.

Вот и пришло время приступать к своим прямым обязанностям: учить ребенка разбираться, что же хорошо, а что плохо.

— Соня, нельзя просто взять и выбросить хорошие игрушки. Лучше их подарить детям, у которых игрушек нет.

— Совсем-совсем нету игрушек? — большие глаза девочки стали еще больше.

Джоди кивнула, внимательно наблюдая за лицом Сони. Сначала на нем отразилось удивление, потом — сомнение, растерянность, и, наконец, ровненькие бровки решительно сдвинулись к переносице, и Соня воскликнула:

— Пойдем скорее собирать игрушки! Я хочу их раздать детям, у которых их нет!

Девочка просто рвалась совершить доброе дело, но Джоди испугалась. Какое она имеет право распоряжаться чужим имуществом? Да если об этом узнает мистер Хонтер, он ее в одно мгновение вышвырнет из дома. И, между прочим, правильно сделает.

— Мы обязательно займемся этим делом в ближайшее время, — сказала Джоди в надежде отвлечь ребенка от мысли о благотворительности. — Но не сейчас. Ведь ты мне, Соня, еще не показала свою спальню.

Джоди порадовалась, что дети быстро переключаются с одного увлекательного дела на другое. Показать новой няне свою спальню Соне тоже хотелось. Она схватила Джоди за руку и потащила из игровой комнаты.

Спальня представляла собой небольшую, уютную комнатку в бело-розовых тонах. Кто бы ни занимался оформлением спальни Сони, он, несомненно, постарался на славу. Во всяком случае, Джоди она очень понравилась.

Но она не смогла долго рассматривать комнату и обстановку в ней, потому что заметила фотографию в рамке, стоящую на полке рядом с плюшевым медведем. На фотографии были изображены трое: Соня, Фред Хонтер и Бренда. Счастливое семейство!

Но что-то в этой фотографии насторожило Джоди, что-то показалось неправильным. Но она никак не могла понять что. Папа, мама и ребенок сняты на фоне фонтана, улыбающиеся и жмурящиеся от яркого солнца. Казалось бы, все в порядке, фотограф застал семью прогуливающейся в парке и запечатлел на память.

— Смотри, какая у меня кроватка! — Соня тащила Джоди за руку. — Поставь фотографию и посмотри на кровать. Папа ведь сказал, чтобы я тебе тут все показала.

— Да, Соня, конечно. — Джоди оторвала взгляд от фотографии.

Она пошла за девочкой, но чувство неудовлетворенности преследовало ее. Она постоянно оглядывалась на фото, Джоди даже стало казаться, что Бренда с фотографии наблюдает за ней.

Джоди вздохнула с облегчением, когда они наконец-то покинули спальню девочки.

— А здесь будешь спать ты, — сказала Соня, распахивая перед няней дверь в соседнюю комнату. — Рядом со мной.

Джоди с любопытством заглянула в комнату, в которой ей предстояло прожить некоторое время. Комната была совсем маленькая. В ней еле помещалась кровать, шкаф и глубокое кожаное кресло красного цвета, взглянув на которое Джоди ахнула. Она всегда мечтала о таком кресле, мягком и глубоком, в нем, наверное, так приятно расслабиться, отдохнуть, почитать интересную книгу. Но вряд ли она сможет это делать тут, в доме Фреда Хонтера. Не нужно забывать, что не для этого она сюда приехала. Да и Соня не даст ей отдыха. Вот и сейчас она ее уже тащила дальше.

Первые два часа, проведенные в доме Фреда Хонтера, полностью вымотали Джоди. Она уже была и не рада, что ввязалась в эту авантюру. Соня ни секунды не оставалась на месте, постоянно куда-то тащила Джоди, что-то ей показывала и говорила, говорила, говорила. Слова неиссякаемым водопадом лились из девочки, одна тема быстро сменяла другую. У Джоди создалось впечатление, что Соню несколько лет держали с заклеенным ртом, не давали говорить. Вот она сейчас и наверстывает упущенное, старается выговориться за все годы молчания.

Приглашение на ланч Джоди встретила с радостью. Во-первых, она проголодалась, ведь у нее во рту не было ни крошки еды с момента ее отъезда из дома. А во-вторых, она все-таки надеялась, что еда отвлечет девочку от болтовни. И в этом она сильно ошиблась.

Голод Джоди, конечно, утолила, но отдохнуть от Сони ей не удалось. Девочка и за столом продолжала болтать, хотя Джоди сделала замечание, что разговаривать во время еды вредно.

Когда же Джоди попыталась выказать свое недовольство девочкой, та вдруг заявила:

— А мама говорила, что каждый может поступать так, как хочет.

Джоди застыла, не донеся вилку до рта. Слышать такие слова из уст маленькой девочки было неожиданно. Да и к тому же Соня впервые при Джоди упомянула о матери. За все время, проведенное ими вместе, девочка ни разу не вспомнила мать. Даже тогда, когда Джоди проявила слишком пристальный интерес к фотографии в комнате Сони.

Сама Джоди боялась расспрашивать девочку о погибшей Бренде. И так ребенку хватило горя, зачем ворошить рану?

— Ну, может быть, мама совсем другое имела в виду, когда говорила такие слова, — осторожно произнесла Джоди. — Иногда приходится считаться с мнением других людей, тех, кто с тобой рядом.

— Мама всегда поступала как хотела, — уставившись в тарелку, упрямо сказала Соня. — И я всегда так буду делать. Как мама.

Джоди напряглась. От того, как она сейчас поведет себя, зависят дальнейшие взаимоотношения ее и девочки, останется она, Джоди, в этом доме или ее по просьбе Сони выгонят, как и ее предшественниц. Нужно было уходить от опасной темы. Джоди не нашла лучшего решения, как предложить Соне побыстрее закончить ланч и отправиться на прогулку.

4

Весь день Соня ходила за Джоди как привязанная, требовала к себе внимания и придумывала все новые и новые игры. Джоди устала так, как не уставала никогда в жизни. К вечеру она начала исподтишка поглядывать на часы, ожидая, когда Соню можно будет отправить спать, а самой наконец-то остаться наедине со своими мыслями.

Укладывание спать растянулось почти на час. То Соня требовала почитать ей книжку, то ей хотелось пить, то она боялась оставаться в комнате с потушенным светом. Своими капризами, а иначе Джоди уже и не могла назвать поведение девочки, она довела свою няню до состояния почти полной прострации. Когда Джоди наконец-то удалось выбраться из спальни своей подопечной и закрыть за собой дверь, она обессиленно прислонилась к ней спиной и, прикрыв глаза, замерла, с ужасом прислушиваясь, не раздастся ли вновь голос девочки. Но, к ее радости, из спальни не доносилось ни звука. Наверное, и сама Соня утомилась за день и заснула.

Успокоившись, Джоди, осторожно ступая, направилась к своей комнате. Открыв дверь, она увидела, что сумки с ее вещами так и стоят посреди комнаты. Еще не поздно их схватить и бежать подальше отсюда, вернуться к прежней, размеренной жизни, где нет страшного мистера Хонтера, нет его капризной Сони. Но Джоди понимала, что она не имеет на это права, что она обязана остаться здесь, как бы тяжело и трудно ей не было.

Джоди подошла к красному креслу и рухнула в него, решив немного отдохнуть, прежде чем приступить к разбору сумок. Она весь день мечтала о том, как посидит в нем. Но отдохнуть ей не удалось.

В дверь осторожно постучали.

— Войдите, — сказала Джоди, вскакивая на ноги.

Дверь приоткрылась, и в комнату вошла светловолосая девушка. Джоди вспомнила, что видела ее в свой первый визит в этот дом.

— Здравствуй, я Марта, — представилась девушка, проходя в комнату. — Я горничная.

— Очень приятно, — улыбнулась Джоди и тоже назвала свое имя.

— Хочешь, я помогу разобрать вещи? — спросила Марта, кивнув на стоящие посреди комнаты сумки.

Джоди помотала головой.

— Спасибо, я сама.

— Ну как хочешь. — Джоди показалось, что Марта обрадовалась отказу. — Замучила тебя Соня?

— Нет, что ты! — слишком поспешно воскликнула Джоди. — Соня просто очаровательный ребенок!

Марта хмыкнула и, по-хозяйски плюхнувшись в красное кресло, произнесла:

— Соня кого хочешь выведет из себя. Вообще-то она хорошая девочка, но очень своевольная. Я слышала, как она тебя сегодня доставала своими требованиями.

Надо же, она слышала. А Джоди сегодня даже не видела Марту ни разу. Наверное, та подслушивала из других комнат.

— Обычное поведение девочки пяти лет, — глубокомысленно изрекла Джоди, строя из себя многоопытную гувернантку.

— Вполне возможно, — пожала плечами Марта. — Я других девочек пяти лет не знаю. Но знаю одно: если бы моя так себя вела, я бы отшлепала ее хорошенько.

— А у тебя есть дочь? — удивилась Джоди, Марта ей показалась совсем молодой.

Марта замахала руками:

— Что ты, что ты! Нет у меня детей. Это я так, гипотетически.

Джоди понравилась Марта. Жизнерадостная болтушка, не обремененная комплексами. Из ее болтовни, не прекращавшейся ни на мгновение, Джоди узнала, что в доме постоянно, кроме нее и Марты, проживают мистер (такой душка!) и миссис (змея гремучая!) Лерроу. Днем еще приходит Берта (старая дева!). Берта убирает лестницы и подсобные помещения. В ее обязанности входит и стирка, и помощь на кухне. Она же, Марта, наводит чистоту в парадных комнатах и спальнях.

Джоди также узнала, что у Сони уже сменилось несколько нянь. То они сами не выдерживали капризов девочки и уходили, то мистер Хонтер принимал решение расстаться с ними.

— А как сам хозяин? — осмелилась спросить Джоди.

— О, мистер Хонтер! — Марта закатила глаза, а потом, оглянувшись на дверь, шепотом добавила: — Вообще-то у нас не принято обсуждать хозяев, но ладно, я думаю, тебе можно довериться.

Еще один взгляд в сторону двери.

— Можешь считать, что с хозяином тебе повезло. Мистер Хонтер — отличный хозяин. Во всяком случае, нежадный и не зануда. Не то что эта миссис Лерроу. Подумаешь, домоправительница! Воображает себя полноправной хозяйкой. «Марта, я недовольна вашей работой!». Умрешь, каким тоном это произносится. А мистер Хонтер доволен моей работой. Сколько раз говорил: «Золотые у вас руки, Марта». Ради такого хозяина и постараться можно.

Джоди ловила каждое слово. Слышать хвалебные слова в адрес мистера Хонтера было непривычно. В ее воображении благодаря рассказам Бренды и собственной фантазии, дорисовавшей недостающие детали, Фред Хонтер представал совсем другим: беспринципным, жестким и жадным типом.

А Марта, найдя в лице Джоди благодарного слушателя, разошлась не на шутку. Она уже не оглядывалась на дверь, да и говорила в полный голос.

— Вот скажи мне, Джоди, почему так в жизни несправедливо бывает? Взять хотя бы нашего мистера Хонтера. Такой хороший человек, а на пути ему встречаются одни поганые люди. Вот, например, его жена.

— Жена? — насторожилась Джоди. Бренда — плохой человек? Милая, добрая Бренда?

— Да, его жена, — кивнула Марта. — Вернее, бывшая жена. Ты уже знаешь о трагедии, случившейся в этом доме?

Джоди неопределенно пожала плечами.

— Мне сказали, что мать Сони погибла.

— Ага, правильно. Вечная ей память, конечно. Но я тебе скажу…

Что хотела сказать Марта, Джоди узнать не успела. Дверь распахнулась, и на пороге возникла монументальная миссис Лерроу. Она устремила на Марту испепеляющий взгляд, от которого та съежилась.

— Ты опять? — прогремел голос миссис Лерроу.

— Я? Нет, что вы… — залепетала Марта. — Я просто зашла познакомиться с Джоди.

— И опять треплешься обо всем, что тебя абсолютно не касается, — констатировала домоправительница.

Но Марта решила не сознаваться.

— А вот и нет! Можете спросить у Джоди, я никаких сплетней не распускала. Мы просто мило разговаривали, а тут вы…

— То-то я ничего не слышала, кричишь на весь дом. Смотри у меня, Марта, уволю я тебя за это. Даже мистер Хонтер не защитит тебя, если узнает, чем ты занимаешься за его спиной.

— Миссис Лерроу, пожалуйста, простите меня, — прохныкала Марта, испугавшись угроз домоправительницы. — Я больше не буду, честное слово.

Миссис Лерроу вздохнула и, махнув рукой, проговорила:

— Иди уж, болтушка. Но попомни мои слова: твой язык тебя когда-нибудь погубит.

Когда Марта шустрой мышкой выскочила за дверь, миссис Лерроу повернулась к Джоди. Та, сжавшись, стояла у стенки, боясь пошевелиться. А ну как гнев домоправительницы распространится и на нее?

— Вы на болтовню Марты особенно не обращайте внимания, — сказала миссис Лерроу. — Она девушка старательная, услужливая, вот только болтлива не в меру. И выдумщица знатная. Так что не принимайте все ее рассказы за чистую монету. Она такого может навыдумывать и так вдохновенно рассказать, что даже я начинаю ей верить. А ведь я знаю ее с тех пор, когда она еще была ребенком. Я же службу начинала еще у родителей мистера Хонтера, в их доме. Мать Марты тоже служила в доме Хонтеров. Так что Марта для меня как родная, выросла на моих глазах. В Нью-Йорк мы приехали, когда молодой мистер Хонтер женился и этот дом купил. Вы, Джоди, устали, наверное, за день? — спросила она. — Отдыхайте, не буду вам мешать. Соня хорошая девочка. А сегодня, скажу вам по секрету, она вас просто проверяла. Обычно она так себя не ведет.

И миссис Лерроу величаво выплыла из комнаты, а у Джоди из груди вырвался вздох облегчения.

Какое же это счастье — лечь в кровать, натянуть на себя пуховое, почти невесомое одеяло и расслабиться! Ощущение, словно попал в рай. Именно так чувствовала себя Джоди, когда, разобрав сумки, наконец-то улеглась в кровать.

С Фредом она сегодня так и не встретилась. Она слышала, как подъехала машина, как захлопали двери и затопали ноги. В это время она как раз готовилась отправиться в ванную комнату.

«Поздно же возвращается мистер Хонтер с работы», — подумала она.

Потом, правда, Джоди одернула себя: откуда она знает, может быть, Фред возвращается от любовницы. Свободный мужчина, избавившийся наконец-то от нелюбимой жены, ему ли не возвращаться от любовницы…

Джоди постаралась вызвать в памяти образ высокого темноволосого мужчины, с которым она разговаривала несколько дней назад в гостиной. Как бы она ни относилась к Хонтеру, но не признать, что он красивый мужчина, она не могла. Что есть, то есть. Хотя какое ей дело до его красоты? Его красота пусть заботит его любовницу.

«Тьфу!» — сплюнула про себя Джоди. И что она привязалась к этой любовнице?! Тем более она и знать не знает, у нее ли был мистер Хонтер. Может, он и вправду так долго работает.

Прогнав из головы эти глупые мысли, Джоди приступила к обдумыванию более насущных проблем.

За целый день пребывания в доме Хонтера ей, по сути, не удалось выяснить ничего существенного. Нельзя же считать важной информацией слова маленького ребенка и болтовню горничной. Нужны более надежные и серьезные сведения. У кого их только получить?

На миссис Лерроу надеяться не приходится. Она из той прислуги, из которой слова об их хозяевах не вытянешь. Такие люди, как миссис Лерроу, предпочтут умереть при пытках, чем выдадут секреты хозяев.

А вот с мистером Лерроу стоит пообщаться. Он ей показался весьма приятным мужчиной. Если повести беседу в правильном русле, то можно будет из него вытянуть какие-нибудь сведения.

И еще в запасе имеется приходящая уборщица. Как там ее назвала Марта? Берта. Точно, Берта. Итак, в запасе у нее повар, уборщица и комната на втором этаже, бывшая в недавние времена спальней Бренды. Только вот как попасть в нее, Джоди не имела ни малейшего понятия. Но она обязательно что-нибудь придумает.

Джоди ожидала, что после всех перипетий сегодняшнего дня, да еще на новом месте, она проведет всю ночь в бессоннице. Даже положила рядом с кроватью книгу. Но все получилось не так. Джоди заснула на удивление быстро и спала крепко, без всяких сновидений до самого утра.

5

Утром Джоди проснулась рано. Она хотела до подъема Сони попасть на кухню и, если будет возможность, выпить кофе, а заодно поболтать с поваром Томом. Только бы там не крутилась миссис Лерроу. При ней уж точно поговорить не получится. Приходилось надеяться, что так рано она не выходит из своей комнаты, расположенной, как уже знала Джоди, на первом этаже дома.

Приведя себя в порядок, Джоди, стараясь не шуметь, вышла из своей комнаты и прислушалась. В доме стояла тишина. Ничего удивительного, все еще спят. На всякий случай девушка заглянула в спальню к Соне. Девочка, разметавшись на кровати, сладко спала. Боясь потревожить ее сон, Джоди тихо прикрыла дверь и направилась к лестнице.

Проходя мимо второго этажа, на котором обитал ее враг, Джоди даже перестала дышать, боясь, что он ее услышат. Но из хозяйской части дома тоже не доносилось ни звука.

Миновав опасный участок, Джоди выдохнула и возблагодарила небеса, что все обошлось. Но не тут-то было. Неожиданно она нос к носу столкнулась с Фредом Хонтером. Он как раз поднимался по лестнице.

— Доброе утро! — поприветствовала его Джоди, пытаясь обойти.

Но тот стоял как раз посреди лестницы, и миновать его не было никакой возможности.

— Доброе утро, мисс Браун! — приветливо ответил Фред Хонтер. — Смотрю, вы ранняя пташка. Подъем на рассвете — признак дисциплинированности духа.

— Вам тоже не спится, — пролепетала смущенная Джоди.

— Я обычно встаю рано, чтобы успеть до завтрака пробежаться. Вы не делаете пробежку по утрам?

Джоди покачала головой.

— Напрасно, — с сожалением протянул он. — Очень полезно для здоровья.

Ситуация становилась щекотливой. Он стоял на нижней ступени, и, разговаривая с Джоди, ему пришлось поднять голову. А она смотрела на него сверху вниз. Джоди чувствовала в этом что-то неправильное. К тому же ее смущал насмешливый и словно оценивающий ее взгляд Фреда Хонтера.

— Извините, я хочу выпить кофе, — сказала Джоди.

Фред посторонился, давая ей дорогу, чем Джоди сразу же и воспользовалась. Ей хотелось припустить вниз по лестнице, но она сдержалась.

— Мисс Браун, дождитесь меня, пожалуйста. Я только переоденусь и сразу же спущусь. Я хочу поговорить с вами о Соне.

— Хорошо, я вас подожду, — ответила Джоди, хотя ей этого совершенно не хотелось.

Когда Джоди заглянула на кухню, Том Лерроу уже возился у плиты.

— Доброе утро! — поздоровалась Джоди. — Я бы хотела выпить кофе.

— Проходите, Джоди, сейчас кофе будет готов. — Том поставил кастрюлю, которую держал в руках, на плиту и нажал на кнопку кофе-машины. Та тихонько загудела, и по кухне разлился запах свежесмолотого кофе. — Вы так рано проснулись, Джоди. В этом доме все спят долго. Кроме меня, конечно, да мистера Хонтера.

— Да, я его только что встретила на лестнице, — поддержала разговор Джоди.

— Мистер Хонтер приверженец здорового образа жизни, по утрам бегает трусцой.

— Это же хорошо, полезно для здоровья.

— Так, конечно, — согласился Том. — Но, по мне, так физический труд более полезен, чем просто пробежки. Вот, как я, целый день около плиты попляшешь, кастрюли потягаешь, тесто помесишь, яйца повзбиваешь… Это, я скажу, физическая нагрузка будь здоров. Никаких специальных пробежек не требуется.

— Каждому свое, — отозвалась Джоди, раздумывая, как подвести разговор к Бренде.

— Это точно. Вот если взять мою супругу. Она за всю свою жизнь никогда не занималась ни физическим трудом, ни бегом, а на здоровье до сих пор не жалуется. А другой и спортом занимается, и диеты соблюдает, а смерть его забирает в самом расцвете лет. Кому что судьбой написано. С ней не поспоришь. Вот так и с женой мистера Хонтера случилось. Жить бы ей и жить, а умерла. И девочку сиротой оставила. — Том горестно вздохнул.

Джоди скорбно кивнула, хотя на самом деле обрадовалась: ее собеседник сам заговорил о том, что ее больше всего сейчас интересовало. Вот так удача!

— Но я слышала, что миссис Хонтер умерла в результате несчастного случая, — осторожно произнесла Джоди.

— Может, и несчастного случая, не знаю, — пожал плечами Том. — Но ведь умерла, и никакие занятия на тренажерах, до которых она была охоча, не помогли. Хотя при том образе жизни, что она вела… — вдруг он осекся, огляделся по сторонам и воскликнул: — Ой, что это я, старый дурак, разболтался! Вы уж простите, дорогая Джоди. Целый день только с кастрюлями разговариваю, вот и отвык от общения с людьми.

Сказав лишнее, Том сильно забеспокоился, занервничал, даже, наливая для Джоди кофе в чашку, расплескал его. Джоди со своего места слышала, как Том недовольно ворчит себе под нос, видимо, ругает свой длинный язык. Чтобы сгладить неловкость и не потерять доверие Тома, Джоди, уйдя от щекотливого разговора, спросила:

— Вы, наверное, сильно устаете на кухне? Я всегда считала, что работа повара ужасно тяжелая.

— Напротив, — ответил Том. — Когда занимаешься любимым делом, оно не кажется трудным и тяжелым. А вот когда приходится делать то, к чему ты не предназначен, что совсем не твое, тогда беда, тогда и устаешь от работы.

Том взглянул на Джоди так, что она поежилась. Ей показалось, что он имел в виду ее. За вчерашний день она ведь устала от Сони. Но Том как ни в чем не бывало продолжал болтать:

— Вот я, например, не смог бы работать с детьми, как вы. Они шумные и непредсказуемые. Соня, конечно, изумительный ребенок. Такая умница. Но и на нее иногда находит. Знаете, что она мне сказала по секрету? «Я очень хочу, чтобы Джоди осталась у нас. Она добрая и хорошая».

— Да? — приятно удивилась Джоди. — А мне показалось, что я ей не понравилась. Мне показалось, что она просто издевалась надо мной вчера.

— Ну что вы! — всплеснул руками Том. — Она просто проверяла вас. По-своему, конечно. Я думаю, вы прошли экзамен. Вот увидите, сегодня уже будет все по-другому.

— Я тоже так думаю, — согласилась Джоди. — Спасибо вам за кофе.

— Всегда рад вас угостить. Заходите, поболтаем еще.

Джоди уже собралась покинуть кухню и подняться к себе на третий этаж, но тут появился Фред Хонтер. Джоди показалось, что он видит ее насквозь. Видит, что она его ненавидит, боится и пытается скрыть истинную причину появления в его доме.

— Мисс Браун, если вы не против, то мы могли бы поговорить во внутреннем дворике, — сказал Фред. — Утро просто замечательное.

— Да, конечно, — согласилась Джоди и пошла к выходу.

Фред Хонтер направился вслед за ней.

Утро и вправду было замечательное. Ярко светило солнце, по небу пробегали пушистые белые облака, а главное, стояло то время суток, когда жара еще не опалила все вокруг своим дыханием. По дорожке, выложенной красным щебнем, они прошли за дом.

Джоди старалась не смотреть на шагающего рядом мужчину, но остро ощущала его присутствие. Он был высок и строен, сильные руки ритмично покачивались при каждом его шаге и иногда попадали в поле зрения Джоди. Неожиданно для себя она подумала, что эти руки, наверное, умеют крепко обнимать и нежно ласкать. От этой мысли ее щеки вспыхнули, и Джоди украдкой взглянула на Фреда, волнуясь, что он заметил ее невольное смущение. Но взгляд его был устремлен вперед, Фред не смотрел на девушку.

— Как прошел вчерашний день? — внезапно спросил он. — К сожалению, меня задержали дела, я вернулся поздно и не смог с вами поговорить.

Задержали дела… А она-то подумала, что он прохлаждался, нет, наоборот, зажигал с любовницей. Джоди тряхнула головой. Опять она не о том думает!

— Спасибо, вчерашний день прошел хорошо, — ответила Джоди. Ответила четко, как прилежная ученица отвечает на вопрос строгого учителя. — Мы с Соней играли, рисовали, читали книжки.

— Я надеюсь, у вас с девочкой сложились хорошие отношения, — наконец-то Фред повернул к ней голову и заглянул в глаза.

В ответ Джоди кивнула. Она боялась, что от страха голос ее дрогнет.

— Вот и прекрасно, — продолжил Фред. — Соне постоянно требуется внимание. И не просто внимание, а забота, ласка и любовь. К сожалению, я не могу уделять достаточно внимания девочке. Конечно, при малейшей возможности я провожу с Соней каждую свободную минуту. Но вы сами понимаете, что мой бизнес отнимает все мое время. А сейчас я ему должен уделять особенно много времени. Обычно я домой возвращаюсь, когда Соня уже спит. Так что мы с ней иногда даже не видимся по нескольку дней.

— Да, я понимаю, — ответила Джоди.

Она-то понимает, а понимает ли он, что теплые, добрые отношения с близкими людьми требуют не меньшего внимания, чем его бизнес? Иногда за пренебрежение к этому вниманию приходится платить непомерно высокую цену. Джоди так и хотелось крикнуть в лицо этому человеку: если бы ты был внимательнее к своей жене, то твоя дочь не осталась бы сиротой. Но она сдержалась, потому что не имела права на такой выплеск эмоций.

— Не буду от вас скрывать, — продолжил Фред, — Соня девочка со сложным характером. Она часто болеет, поэтому ей всегда разрешалось очень многое. Она к этому привыкла и иногда просто не понимает, что существует слово «нельзя». Из-за этого у нее возникали конфликты с нянями. Их понятия о воспитании часто не совпадали с желаниями ребенка. Увы, в таких случаях мне приходилось с ними расставаться. Ведь для меня главное, уж простите за правду, не достижения детской психологии и педагогики, а счастье и душевный покой моей дочери. Ей и так пришлось многое испытать в своей жизни, и я не хотел бы, чтобы ее травмировали няни. Теперь вы понимаете, мисс Браун, почему я с вами не заключил договор сразу же, а определил испытательный срок. Только после того, как вы поживете рядом с Соней какое-то время, узнаете друг друга получше, можно будет говорить о постоянной работе. Надеюсь, у вас нет ко мне по поводу такой постановки дела никаких претензий.

— Нет, — сказала Джоди. — Вы абсолютно правы. Главное, чтобы девочке было хорошо.

Этот монолог Фреда Хонтера выбил Джоди из колеи. Сказать по правде, она не ожидала от него таких слов. Джоди слышала, с какой любовью и заботой он говорит о своей дочери. Она хотя и старалась убедить себя, что все его слова лишь притворство, желание показать себя с положительной стороны, но так и не смогла.

Несоответствие того, что она ожидала услышать от Фреда и что услышала, выбивало почву из-под ног, вносило сумятицу в мысли.

— Вот и хорошо, что вы меня понимаете, мисс Браун, — произнес Фред. — Надеюсь, что у нас с вами никаких проблем не возникнет. — Он взглянул на часы и сказал: — А сейчас мне пора, извините. — И, не оглядываясь, направился в сторону гаража.

— И мне пора, — пробормотала Джоди и пошла будить Соню.

6

С каждым днем отношения Джоди и Сони становились все доверительнее. Девочка сильно привязалась к няне и не желала расставаться с ней ни на минуту.

Да и Джоди от общения с Соней уже испытывала не усталость, а наслаждение. До этого она даже не предполагала, что с маленькой девочкой так интересно общаться. Джоди вспомнила себя в этом возрасте, вспомнила, в какие игры любила играть, какие рисунки рисовать, какие книжки рассматривать. Старые, казалось, навсегда утерянные воспоминания вернулись к ней.

Все было бы хорошо, да вот к той цели, ради которой Джоди оказалась в доме Фреда Хонтера, она не приблизилась ни на шаг. Все разрозненные сведения о Бренде, которые попадали к ней, были какие-то необъяснимые. Казалось, домочадцы избегают разговоров о погибшей хозяйке. Это представлялось Джоди странным и непонятным. Как бы там ни было, но Бренда не была проходным персонажем, случайно попавшим в дом и так же случайно исчезнувшим. Она была женой Фреда Хонтера, матерью Сони, хозяйкой дома. Прошло всего лишь несколько месяцев с момента ее гибели. Определенно, недостаточное количество времени, чтобы забыть о человеке.

А тут словно ее и не было. Если бы не фотография в спальне Сони, Джоди вообще усомнилась бы, что попала в нужный ей дом. Единственной надеждой Джоди оставалась спальня Бренды, но возможности заглянуть туда пока не представилось. Впрочем, иногда Джоди думала, что и на осмотр спальни Бренды больших надежд возлагать не следует, возможно, что и там не осталось следов Бренды.

На пятый день пребывания в доме Фреда Хонтера Джоди гуляла с Соней в садике на заднем дворе. Погода стояла отличная, и Джоди, откинувшись на спинку вынесенного по этому случаю из дома шезлонга, нежилась в лучах солнца. Соня, сидя рядом на маленькой скамеечке, разговаривала с любимой куклой Лили.

— Посмотрите, он все-таки расцвел! — вывел Джоди из полудремы громкий женский голос.

Джоди открыла глаза и огляделась. За низенькой оградой, отделяющей дворик Хонтеров от соседского, стояла пожилая дама и, приветливо улыбаясь, смотрела в сторону Джоди.

— Бабушка Грета, бабушка Грета! — завизжала Соня и, бросив за ненадобностью куклу Лили, побежала к женщине. — Наконец-то ты приехала!

Пожилая женщина протянула к девочке руки и, подхватив ее, прижала к себе. Соня, счастливо хохоча, обвила ручонками шею женщины.

— Извините, если девочка вас испачкала, — сказала подоспевшая к ним Джоди.

— Не беспокойтесь, — женщина опустила Соню на землю, и девочка ласково прижалась к ее ногам, — мы с Соней большие подруги. Правда ведь, Соня?

— Да, мы с бабушкой Гретой большие подруги, — в тон ей ответила Соня, все так же крепко прижимаясь к ногам женщины.

Та, погладив девочку по голове, обратилась к Джоди:

— А вы, как я понимаю, новая няня Сони.

— Да, — кивнула Джоди.

— Ее зовут Джоди, — встряла в разговор Соня. — Она очень хорошая, знает много игр и сказок. Мы с ней тоже большие подруги.

— Я рада, Соня, что у тебя появилась новая подруга, — сказала женщина. — А то я уехала надолго и оставила тебя одну. Ну беги, поиграй с Лили. Оставила ее одну, Лили скучает.

Девочка умчалась к своей кукле. Проводив взглядом убежавшую девочку, женщина повернулась к Джоди.

— Разрешите представиться, — сказала она, протянув руку. — Грета Джонсон. Как вы поняли, соседка, а по совместительству и подруга очаровательной Сони.

— Очень приятно, миссис Джонсон. — Джоди пожала руку женщины, удивительно крепкую и сильную для ее лет.

— О, прошу вас, только не нужно так официально! — воскликнула миссис Джонсон. — Я предпочитаю, чтобы меня называли просто Гретой. Договорились?

— Договорились, — кивнула Джоди.

— Вот и прекрасно, — улыбнулась Грета. — Когда меня называют по имени, я чувствую себя ровесником того, с кем разговариваю. Самообман, конечно. Прожитые годы никуда не денутся. Но так жить легче. Поверьте, Джоди, быть старым — радость маленькая.

— Ну что вы, Грета, — поспешила возразить Джоди. — Разве вы старая? Вы прекрасно выглядите.

— О да! Выгляжу я прекрасно. Потому что у меня есть секрет, и я вам его сейчас раскрою. — Грета заговорщицки подмигнула и сказала: — Никогда не поддаваться своим годам. Вот и весь секрет. А еще всегда слушаться своего доктора, с которым у меня сегодня назначена встреча. Так что простите, но я должна покинуть ваше милое общество.

Грета помахала на прощание рукой и удалилась в сторону своего дома. А Джоди так и продолжала стоять, улыбаясь и глядя вслед уходящей женщине. Словно почувствовав ее взгляд, Грета остановилась и вернулась к заборчику.

— А знаете что, — сказала она, — заходите ко мне вечером с Соней в гости. Я вас угощу настоящей мансанией. Вы пробовали настоящую мансанию?

Джоди покачала головой. Ей стыдно было признаться, что она не только не пробовала настоящую мансанию, но даже не знает, что это такое.

— Тогда я вас жду в шесть часов вечера, — напомнила Грета перед тем, как уйти окончательно.

— Мы пойдем к бабушке Грете в гости! Мы пойдем к бабушке Грете в гости! — Соня носилась с воплями по дому, и Джоди никакими уговорами не могла ее успокоить.

На шум из глубин дома появилась миссис Лерроу.

— Соня, ты ведешь себя просто несносно. Разве можно так кричать и бегать? — Потом с таким же недовольством миссис Лерроу повернулась к Джоди. — Мисс Браун, успокойте, пожалуйста, Соню. Она слишком возбуждена. Это может плохо отразиться на ее самочувствии.

Джоди, расставив руки, бросилась ловить девочку, которая, превращая это все в игру, со смехом носилась по холлу. Наконец Джоди схватила Соню за руку и, крепко держа ее, присела на корточки.

— Соня, успокойся, — строго глядя девочке в глаза, сказала Джоди. — Если ты так будешь себя вести, то мы останемся дома.

Девочка, увидев, что няня шутить не намерена, притихла.

— Вот и прекрасно, — сказала Джоди, поднимаясь.

Все так же недовольно хмуря брови, миссис Лерроу взглянула на Джоди, но больше не сказала ни слова, а удалилась, оставив Джоди и Соню одних. Джоди стояла красная как рак, готовая провалиться сквозь землю из-за замечания миссис Лерроу.

— Она и мне постоянно замечания делает, и другим няням делала, и вообще всем делает. — Соня на свой лад постаралась успокоить Джоди. — Не обращай внимания.

— Она права, — покачала головой Джоди. — Замечание мне она сделала правильно.

— А вот и неправильно, вот и неправильно! — капризно запротестовала Соня. — У нее натура такая: не сделает замечание, настроение плохое будет.

Джоди удивленно взглянула на свою подопечную.

— Соня, — воскликнула она, — откуда у тебя такие мысли?! Разве можно так говорить о взрослом человеке?! Неужели ты сама придумала?

— Нет, не сама. Так мама говорила, когда злилась на нее.

— Она и маме делала замечания? — непроизвольно вырвалось у Джоди.

— Делала, — подтвердила девочка. — Говорила, что так приличные женщины себя не ведут. Я слышала, как она говорила. Я потом у мамы спросила, почему миссис Лерроу так говорит, а мама сказала, что подслушивать чужие разговоры плохо.

— Правильно сказала мама, — поспешила остановить рассказ девочки Джоди, понимая, что повела себя недопустимо. Привлекать ребенка к обсуждению сплетен — последнее дело. Как бы трудно ни было Джоди проводить свое расследование, задавать вопросы ребенку нельзя. Соня еще слишком мала. Это нечестно по отношению к ней.

— Все, — поставила она точку в этой опасной теме. — Пора собираться в гости к миссис Джонсон.

Дом Греты Джонсон кардинально отличался от дома Фреда Хонтера. Никакой тебе вычурности, никакой показной роскоши. Все просто, строго и аккуратно. Джоди показалось, что в нем даже дышится легче, чем в доме ее работодателя.

— Проходите, я рада вас видеть! — воскликнула Грета, открыв дверь.

Одета она была в длинную, до пола, белоснежную юбку, из-под которой выглядывали босые ноги, и свободную блузу, украшенную ручной яркой вышивкой. На плечи была накинута шаль, тоже с вышивкой.

— Это национальный мексиканский костюм, — объяснила Грета Джоди. — Кстати, настоящий, не подделка. Если я собралась угостить вас настоящей мансанией, то и одежда должна быть соответствующей. Проходите, не пугайтесь.

— А можно, я с Изой поиграю? — спросила Соня, приседая на корточки.

Только тут Джоди заметила у ног Греты крошечную собачонку.

— Если она сама с тобой играть захочет, — улыбнулась Грета.

— Захочет, — уверила ее Соня.

— Соня нашла себе занятие. Они с моей любимицей Изабель удивительно хорошо ладят. — Грета кивнула на занятых друг другом собачку и Соню. — Прошу вас, Джоди, проходите.

Стол, как и ожидала Джоди, был оформлен в мексиканском стиле. Даже музыка, звучавшая в столовой, была мексиканская.

— Вы любите Мексику? — спросила Джоди.

— Обожаю! — горячо воскликнула Грета. — Я почти полжизни прожила в Мексике и полюбила эту страну, ее народ, а особенно ее кухню.

— Ах вот как… — протянула Джоди. — А мне Мексика представляется слишком горячей.

— О да, что есть, то есть. Но я привыкла к ней. Мой муж Алан был археологом, изучал историю майя. Вот мы и провели многие годы в Центральной Америке. В Нью-Йорк я вернулась только после смерти Алана. Но все равно стараюсь пару месяцев в году проводить в любимой мною Мексике. Вот и сейчас я вернулась оттуда.

— Вам тяжело, наверное, одной.

— Прошло уже достаточно времени, чтобы боль поутихла, — сказала Грета. — К тому же индейцы майя считают смерть освобождением от жизненных трудностей и переходом к лучшей жизни. Так что, если им верить, а жизнь научила меня им верить, Алану определенно там лучше, чем здесь. Но не будем о грустном. Я вас пригласила отведать мансанию.

Миссис Джонсон разлила из чайника по кружкам темную испускающую пар жидкость.

— Попробуйте. — Она подала Джоди кружку.

Джоди сделала маленький глоточек. Странный и знакомый вкус. Она удивленно посмотрела на миссис Джонсон.

— Да, это зеленый чай с ромашкой, — улыбнулась та. — Любимый напиток мексиканцев. Как-то все стереотипно привыкли считать, что мексиканцы пьют исключительно кофе с текилой. Ошибка! Мансанию всегда подают гостям, приходящим в дом к мексиканцу. А к мансании обязательно нужны изюм и орешки. Они у меня тоже на столе имеются. Так что вы можете считать, что побывали в мексиканском доме.

Джоди видела Грету Джонсон второй раз в жизни, к тому же была чуть ли не втрое ее моложе, но рядом с ней чувствовала себя уютно и приятно. Джоди как-то привыкла считать, что с людьми она сходится трудно, а рядом с этой женщиной ей, наоборот, было легко и просто.

Ей даже показалось, что она могла бы поделиться с Гретой своими опасениями в отношении смерти Бренды. Но нет, этого делать нельзя. Цель ее появления в доме Фреда Хонтера никому не должна быть известна. Поэтому Джоди с упоением лгала и этой милой женщине, рассказывая о своей жизни. Джоди не отступила от придуманной легенды ни на йоту.

— Я тоже хочу изюма и орешков. — Соня подбежала к столу. За ней хвостиком притопала Изабель.

— Конечно, моя красавица. — Грета поднялась со стула, как заметила Джоди, очень легко для своего возраста и помогла сесть девочке. — Ты тоже получишь свою долю изюма и орешков. А может, ты хочешь шоколадное молоко?

— Нет, я хочу то, что пьешь ты и Джоди.

— Прекрасно, мансанией угощают и маленьких гостей, — улыбнулась Грета, наливая из пузатого чайника в кружку Сони.

Но Соне чай с ромашкой не понравился. Отпив глоток и сморщив носик, она отставила кружку, набрала в обе руки изюма и орехов и отошла от стола. Изабель тут же последовала за ней.

— Очаровательный ребенок, — сказала Грета. — Сердце обливается кровью, когда думаю, что выпало на долю этой малышки. Потерять мать в столь раннем возрасте — такого никому не пожелаешь.

Джоди напряглась. Грета первой заговорила о Бренде, не пришлось даже задавать наводящие вопросы.

— А вы знали мать Сони? — спросила Джоди, стараясь не показывать, как интересен для нее этот разговор.

— О да, с Брендой я познакомилась в первый же год, как они переехали в этот дом. Мы в этом районе появились почти одновременно. Прошло всего лишь полгода, как я похоронила Алана, поэтому известие, что моими соседями окажутся молодожены, чрезвычайно меня обрадовало. Знаете, Джоди, я предпочитаю обходить стороной людей моего поколения. Они все нудные и капризные. А я пока не хочу становиться такой.

7

Грете Джонсон Бренда понравилась с первого взгляда. Красивая девушка, похожая на только что распустившийся цветочек. Было в ней нечто такое, что заставляло относиться к ней осторожно, бережно. Глядя на нее, казалось, что даже грубое слово может сломать хрупкую девушку. Грете Джонсон сразу же захотелось взять соседку под защиту, уберечь ее от злого окружающего мира. Тем более, по рассказам Бренды, ей уже много пришлось от него натерпеться.

Бренда при встречах, которые стали чуть ли не ежедневными, рассказывала о своей тяжелой жизни в захолустном городке в штате Нью-Джерси, о жестоком обращении с ней родителей, о постоянных побоях, сексуальном домогательстве родного дяди со стороны матери. У доброй Греты на глаза наворачивались слезы, когда она слушала очередной рассказ Бренды. А они с каждым разом становились все более жалостливыми и обрастали все новыми и новыми ужасными подробностями.

Бренда с дрожью в голосе и чуть не плача рассказывала о том, как в школе ее домогался учитель ботаники. Гнусный извращенец ходу не давал симпатичной девочке. Жалобы на него родителям сопровождались очередным скандалом и обвинением ее же, Бренды.

Родители, занятые только собой, не обращали на дочь никакого внимания. Даже покупка новой одежды всегда сопровождалась грандиозной бурей, при которой в лицо Бренде летели обвинения в неряшливости и неаккуратности. Из-за того что Бренда носила старую, немодную одежду никто не хотел с ней дружить.

Когда Бренда подросла и красота ее расцвела, начались проблемы с мужчинами, которые жаждали получить от нее лишь одно. Девушка держала оборону, не подпускала к себе никого, берегла себя для того единственного, который когда-нибудь встретится на ее пути. Но жестокий отец из своих карьеристских устремлений в прямом смысле подложил красавицу дочь под своего босса. И мать допустила это.

Растоптанной, униженной Бренде не осталось ничего другого, как бежать из родного города в Нью-Йорке, где ее никто не знал и не насмехался над ее позором.

Джоди с ужасом слушала рассказ миссис Джонсон. Разве это рассказ о Бренде? Разве это история ее жизни? Откуда такой бред о милейших родителях Бренды? Джоди ничего не понимала.

Ей хотелось вскочить и бежать прочь от этой безумной, как ей стало казаться, старухи, выдумывающей разные небылицы про ее подругу.

Грета заметила ужас в глазах Джоди, но истолковала его по-своему.

— Да, дорогая Джоди, я слушала рассказы Бренды с таким же ужасом. В моей голове не укладывалось, как можно было вынести все то, что она вынесла, и я благодарила бога за то, что он позволил бедняжке повстречать на своем пути мистера Хонтера, лучшего из мужей.

И опять Джоди подумала: они говорят об одних и тех же людях? Как-то все в рассказе Греты Джонсон получалось не так, неправильно. Джоди готова была списать ее фантазии на возраст. Но в остальном-то Грета была нормальна и рассуждала вполне здраво и ясно. А вот про Бренду несла какую-то непонятную чушь.

— Потом я, правда, поняла, — продолжила свой рассказ Грета, — что Бренда не так уж слаба и неприспособлена к жизни. В нужных случаях она умела за себя постоять и добиться своего могла. Знаете, есть такой тип женщин: с виду ангел, а внутри железная леди. Вот и Бренда была такой.

Грета рассказала, как впервые столкнулась с проявлением сильного характера Бренды. Они уже были знакомы несколько месяцев, но Грета по-прежнему продолжала считать Бренду несчастной девушкой, которой необычайно повезло с мужем.

В тот день Бренда сообщила, что через полгода у нее родится ребенок. Грета обрадовалась этому известию, ведь появление ребенка — это счастье. Но Бренда разделять эту радость не спешила. В разговоре у нее неожиданно вырвалось, что ребенок ей нужен не для счастья, а для того, чтобы привязать к себе покрепче мужа. Впрочем, Бренда сразу же поняла, что ляпнула лишнее, и прикусила язык. Но слово, как известно, не воробей. С глаз Греты словно спала пелена, и она стала замечать, что Бренда не так уж и наивна.

Еще большее недоумение у Греты вызвало поведение соседки в отношении родившейся дочки. У нее сложилось впечатление, что Бренда глубоко равнодушна к девочке.

Нет, на людях Бренда выказывала всяческую заботу о ребенке, но в глазах не было того любовного огня, что обычно сверкает у любящих мамочек. А из ее уст неслись только жалобы, что ребенок слишком капризен, отнимает все ее силы и лишает личной жизни. Грете тяжело было видеть такое. И при всей своей терпимости и человеколюбии, своей любви к общению, она постаралась свести встречи с Брендой к минимуму.

Когда погибла Бренда, Греты не было в Нью-Йорке. О ее смерти она узнала только по возвращении домой. Бренду ей было жаль, но намного больше Грета переживала за Соню.

— Мы с ней, как вы, наверное, заметили, Джоди, стали большими подругами, — закончила Грета. — Я волнуюсь за судьбу девочки, хотя, может быть, и не мое дело ее дальнейшая судьба. Но такова моя слабость. Поэтому я внимательно слежу за людьми, занимающимися воспитанием Сони, всегда знакомлюсь с ее нянями. Вот и вас пригласила в гости. Извините, но я привыкла быть честной со всеми, с кем сводит меня судьба.

— О да, я понимаю, — кивнула Джоди, наконец-то поняв, откуда такое внимание к ее скромной персоне со стороны посторонней женщины.

— Вот и прекрасно. Я надеюсь, что вы на меня за это не в обиде.

— Нет, что вы! — воскликнула Джоди. — Я тоже хочу, чтобы у Сони все было хорошо в жизни.

Домой Джоди и Соня вернулись уже на закате. Они прекрасно провели время у Греты Джонсон. Соня наигралась с очаровательной Изабель, собачкой породы чихуахуа, привезенной Гретой из Мексики. А Джоди выслушала множество историй из жизни мексиканцев, просмотрела чуть ли не десяток альбомов, заполненных фотографиями Греты и ее покойного мужа.

Джоди казалось, что ее голова до такой степени переполнена информацией, что вот-вот лопнет. Хотелось поскорее оказаться одной в своей комнате и обдумать все, что она узнала от Греты. Соня тоже утомилась от игр с собачкой и клевала носом.

У самых дверей дома Джоди и Соню встретила миссис Лерроу. Она с недовольным видом сообщила, что звонил мистер Хонтер и желал поговорить с мисс Браун. У Джоди от страха сердце ухнуло вниз, но она постаралась, чтобы на ее лице не дрогнул ни один мускул.

— Что он хотел? — как можно более безразличным тоном спросила Джоди, хотя ее это сообщение взволновало.

Она чувствовала себя шпионом в стане врага, ожидающим раскрытия своей легенды. Но все оказалось не так страшно.

— Мистер Хонтер просил передать, что завтра у него намечается свободный день и он планирует провести его с дочерью. Вас же, мисс Браун, мистер Хонтер просит сопровождать их на прогулке.

Все это было произнесено таким тоном, словно миссис Лерроу делала доклад, по крайней мере, губернатору штата.

Провести день рядом с Фредом Хонтером, разговаривать с ним, отвечать на его вопросы совершенно не входило в планы Джоди. Она надеялась держаться от Фреда как можно дальше, свести общение с ним к минимуму.

Но с хозяином не поспоришь. Раз он желает, чтобы няня сопровождала его на прогулке с дочерью, придется сопровождать.

— Спасибо, миссис Лерроу, — поблагодарила Джоди и потом повернулась к Соне. — Ты слышала, Соня? Завтра намечается прогулка с твоим папой. Так что тебе надо пораньше лечь спать, чтобы набраться сил перед завтрашним днем.

Девочка запрыгала на месте, радостно крича:

— Ура! Мы пойдем гулять с папой! Ура! «Эх, мне бы хоть частичку твоей радости», — подумала Джоди, глядя на девочку. Та просто сияла от счастья.

Соня, как послушная девочка, без всяких капризов отправилась в кровать. Правда, перед этим они с Джоди выбрали платье, которое она завтра наденет. После долгих размышлений, в процессе которых Соня смешно морщила лобик, девочка решила остановиться на голубом платье, синих туфельках и шляпке в тон платью.

— Ты будешь просто очаровательна, — заверила ее Джоди, раскладывая одежду на стуле. — Настоящая принцесса. Твой папа будет доволен.

— Да, меня папа так и называет, — подтвердила Соня. — Моя маленькая принцесса. А ты что завтра наденешь?

— Ну что-нибудь придумаю, — улыбнулась Джоди.

— Только красиво придумай. Мама, когда мы шли гулять с папой, всегда одевалась красиво, — сообщила девочка.

— А вы часто гуляли?

— Нет, не часто, — вздохнула Соня. — Редко-редко.

Джоди успокаивающе погладила девочку по голове, ругая себя за этот вопрос. Ведь она давала себе слово не травмировать ребенка. Но сегодняшний день принес столько информации, что в голове все перепуталось. Неудивительно, что она и об обещаниях забыла.

Уединившись в своей комнате, после того как Соня заснула, Джоди уселась в ставшее уже родным красное кожаное кресло, закуталась в плед и задумалась. Ей требовалось в тишине и покое обдумать и систематизировать те сведения, что она получила от Греты Джонсон.

В рассказе Греты было много непонятного. По ее утверждению, родители Бренды — жестокие, бессердечные и эгоистичные люди — ради своего благополучия пожертвовали дочерью, толкнув ее в объятия грязного, похотливого типа.

Джоди же знала родителей Бренды как глубоко порядочных, безумно любящих свою дочь людей. К тому же она прекрасно помнила, как часто сетовал отец Бренды на то, что ему приходится работать под руководством экзальтированной дамочки, у которой смена настроения происходит по пять раз на дню.

Мать Бренды по этому поводу обычно шутила:

— Я никогда не думала, дорогой, что ты такой женоненавистник.

— О нет, мое женоненавистничество распространяется лишь на одну особу — мою начальницу. А вообще, я женщин люблю. Особенно вас, мои дорогие, — отвечал ей в тон мистер Норман и по очереди целовал жену и дочь.

Джоди вздохнула. Как же давно это было! И как же она им завидовала: такая дружная семья. А по рассказу Греты Норманы представлялись чуть ли не исчадием ада.

И Бренда уехала из Лейквуда в Нью-Йорк не из-за того, что спасалась от сексуальных преследований, а потому, что ей надоела скучная, однообразная жизнь провинциального городка. Она всегда хотела жить в. большом городе, где много людей, развлечений, возможностей для карьеры и высока вероятность удачно подцепить мужа. Об этом они часто болтали вечерами. Бренда старалась убедить Джоди, что той после окончания школы следует податься в Нью-Йорк или в какой-нибудь другой большой город. Но Джоди смеялась и говорила, что никогда не променяет свой Лейквуд, знакомый до последнего дерева, до последнего дома, на кричащий и шумящий мегаполис.

Они хоть и были хорошими подругами, но все равно оставались непохожими друг на друга. Для Бренды главной целью в жизни было выйти замуж за человека, который мог бы обеспечить ей беззаботное существование. Она почему-то считала, что в Лейквуде такого встретить не сможет. Вот и подалась в Нью-Йорк.

И ведь достигла своей цели — вышла замуж за Фреда Хонтера. Правда, эта достигнутая цель оказалась роковой в ее судьбе.

На глаза Джоди набежали слезы. Она смахнула их рукой и еще плотнее закуталась в плед. Завтра ей предстоит тяжелое испытание. Нужно будет разговаривать с Фредом Хонтером, улыбаться ему и ни в коем случае ни словом, ни намеком не показать свою ненависть к нему.

Еще не наступило время высказать все, что она о нем думает, в глаза.

8

Погода располагала к прогулке в парке. Жара, что стояла в последние дни и не давала спокойно не то что жить, но и дышать, сошла. Подул ветерок с севера и принес облегчение не только людям, но и природе. Казалось, что даже зелень деревьев стала сочнее.

Во всяком случае, так подумала Джоди, когда они втроем, оставив машину на стоянке у центрального входа, вступили на аллею парка. Соня, переполненная восторгом, тащила отца за руку и торопила Джоди:

— Быстрее, Джоди, ну что ты так медленно идешь!

А Джоди и вправду не могла ускорить шаг и нещадно ругала себя за это. Не хватало еще, чтобы ею остался недоволен мистер Хонтер.

Джоди сама от себя не ожидала того, что утренние сборы на совместную прогулку с отцом Сони окажутся такими хлопотными. В ушах звучало напутственное пожелание девочки, чтобы она оделась красиво, как одевалась ее мама.

В голове Джоди крутились две мысли. Первая — «Фреду Хонтеру нет абсолютно никакого дела, как я буду одета». Вторая — «Мне будет приятно, если он оценит мой вид».

Джоди тщательно пересмотрела весь свой гардероб. Конечно, она захватила из дому только самые необходимые вещи, и выбрать из них что-нибудь более-менее приличное оказалось трудно. По большей части это были строгие юбки и блузки, одежда, по мнению Джоди, подходящая для няни девочки пяти лет. Никакой вычурности, и все многофункционально.

Наконец Джоди остановила выбор на белом в сиреневую крапинку платье. Она любила это платье, купленное на прошлогодней осенней распродаже в самом дорогом магазинчике Лейквуда, и знала, что выглядит в нем сногсшибательно. Платье в полной мере скрывало все недостатки и подчеркивало все достоинства фигуры Джоди. Так говорили ее подруги, да и сама она видела себя в зеркале.

Одна беда — фасон платья требовал в комплект туфли на высоком каблуке. В сочетании с удобными тапочками, в которых она ходила по дому, весь шик платья терялся. Вот и пришлось Джоди надеть туфли на каблуке. Каблучок в три дюйма, на таких особенно не побегаешь.

Зато ее вид произвел благоприятное впечатление. Соня, увидев спускавшуюся по лестнице Джоди, воскликнула:

— Ой, Джоди, какая ты красивая!

Да и во взгляде стоявшего рядом с дочерью Фреда промелькнуло восхищение. Джоди могла поклясться, что оно было. Женщины всегда его замечают. Фред мгновенно отвел глаза, но Джоди хватило этого мгновения, чтобы перехватить взгляд Фреда. И ей этот взгляд понравился.

«А вот это ты зря, дорогая», — тут же остановила себя Джоди, не дала фантазии развиться дальше.

Первым пунктом в плане мероприятий на сегодняшний день Соня поставила парк аттракционов, куда они и направились. Фред сам сел за руль, отпустив на этот день своего шофера. Джоди и Соня забрались на заднее сиденье.

В зеркале заднего вида Джоди хорошо видела сосредоточенное лицо Фреда Хонтера. Она старалась не смотреть на него, но взгляд снова и снова останавливался на зеркале.

«А он, оказывается, красивый мужчина», — промелькнуло в голове Джоди. Теперь она понимала Бренду, которая несколько лет назад с упоением рассказывала о мистере Хонтере, тогда всего лишь ее боссе, а не муже.

В те годы Бренда еще часто приезжала в Лейквуд. Каждый раз они встречались с Джоди и без остановки делились своими секретами. С некоторого момента главным героем рассказов Бренды стал Фред Хонтер.

— Ты даже не представляешь, Джоди, какой он красавчик! — с придыханием говорила Бренда. — Он просто душка! А какие у него глаза! Как взглянет, так сердце мое вниз падает и замирает. Я от него просто в восторге. Он мужчина моей мечты!

Когда приезды Бренды в Лейквуд почти прекратились, она и в письмах продолжала восхищаться Фредом. Джоди знала, как он прекрасно целуется, как ведет себя во время любовных игр. Была в курсе того, что после каждой пламенной ночи секса дарит Бренде подарок. А когда подруга написала, что Фред сделал ей предложение, радость Джоди была безгранична.

Джоди вспомнила, как, прочитав письмо Бренды с сообщением о помолвке, она с радостным криком вбежала в столовую, где мать с отцом пили утренний чай. Ее просто распирало от радости, и этой радостью хотелось с кем-то немедленно поделиться.

— Ага, значит, получила, что хотела, — сказала тогда мать. — Такие, как она, всегда получают, что хотят.

— Мама, о чем ты? — переспросила Джоди.

Отец же, строго взглянув на мать, остановил ее:

— Не распускай сплетен, мать, хотя бы в нашем доме.

Мама обиженно отвернулась, отец, схватив со стола газету, уткнулся в нее носом. Джоди так и не поняла, почему мать столь неприязненно прокомментировала известие о предстоящей свадьбе Бренды. Да Джоди и не хотела об этом задумываться. К этому вопросу они больше не возвращались, но неприятный осадок в душе Джоди остался. Она постаралась выбросить из памяти то утро. И у нее получилось, а вот сейчас, украдкой разглядывая в зеркале заднего вида лицо мужа Бренды, вспомнила. И опять почувствовала внутри неприятный холодок.

— Папа, я буду кататься на каруселях, на горках и на колесе, — тараторила Соня, подпрыгивая от нетерпения.

— Хорошо, Соня, сегодня я выполняю все твои желания, — улыбнулся Фред.

— Правда?! — засияла девочка. — И разрешишь покататься на пони?! — и, боясь, что отец не позволит этого, призвала на помощь няню: — Джоди, скажи папе, что пони не опасны, что на них можно кататься и маленьким детям. А я уже совсем даже не маленькая. Мне скоро пять лет.

Пришлось Джоди подтверждать эту просьбу. Фред, выслушав горячие уверения Джоди, что Соне ничто не угрожает, придал лицу серьезное выражение и промолвил:

— Ну я даже и не знаю, что сказать.

— А ты скажи, что мне можно, — сразу же воспользовалась его колебаниями девочка. — Пони просто мечтают, когда на них покатаются дети.

— С чего ты взяла? — удивился Фред. — Мне кажется, что никому не может понравиться, когда на нем катаются верхом.

— А пони любят это, — убежденно сказала Соня. — Мне Джоди книжку читала про Маленького Пони. В ней все-все написано. И как они ждут, когда к ним придут дети, и как мечтают покатать своих друзей…

— Я знаю, про какую книжку ты говоришь. — Фред погладил дочь по голове. — Я, когда был маленьким, тоже любил книжку про Маленького Пони.

— Правда? Тебе тоже ее читала няня?

— Нет. — Лицо Фреда стало печальным. — Мне ее читала мама.

Подбежав к каруселям, Соня остановилась у лошадки белого цвета.

— Я хочу кататься на этой! — заявила она.

— Отличный выбор, — оценил Фред, помогая девочке забраться в седло.

Джоди стояла внизу и наблюдала за ними. В моменты, когда Фред обращался к девочке, лицо его менялось. Сосредоточенное выражение исчезало, складки на переносице разглаживались, уголки губ поднимались. Он просто молодел на глазах. И Джоди отмечала, что вот такого она его совсем не боится. Таким он кажется обыкновенным человеком.

— Может, и вы хотите прокатиться? — Фред подошел к Джоди.

— Нет, что вы! — с испугом воскликнула она.

— Почему вы испугались? Я же вам всего лишь предложил покататься на карусели. Неужели вы не любите кататься на карусели?

— Нет, спасибо, — совсем смутившись, отказалась от его предложения Джоди. — Знаете ли, я уже вышла из того возраста, когда мечтают о каруселях.

— Простите, если я вас обидел, — серьезно извинился Фред, но глаза его улыбались.

— Ничего страшного, — буркнула Джоди.

Они несколько минут постояли молча, наблюдая за пролетавшей мимо хохотавшей Соней. Ручками девочка крепко держалась за гриву белой лошадки, голова была запрокинута, светлые волосы развевались сзади. В своем голубом платье и сбившейся на затылок шляпке Соня напоминала маленькую амазонку, смело мчавшуюся на горячем коне.

— Соня — очаровательный ребенок, — не поворачивая головы к Джоди, задумчиво проронил Фред. — Я часто благодарю Бога, что он подарил мне такого ребенка.

— О да! — поддакнула Джоди, хотя ей хотелось сказать ему, что благодарить не меньше чем Бога следует и свою жену, родившую ему ребенка.

— Когда я рядом с Соней, — продолжил Фред, — мне кажется, что я сам становлюсь лучше, чище, добрее, возвышеннее, что ли.

— Так всегда себя чувствуешь рядом с тем, кого любишь, — сказала Джоди. — Любишь от всего сердца, бескорыстно, без всяких обязательств.

Фред внимательно посмотрел на нее и кивнул.

— Да, вы правы, такая любовь приносит в сердце умиротворение.

— А мне кажется, что настоящая любовь только такой и может быть: бескорыстной, всепоглощающей, нетребующей ничего взамен.

— Вы, правда, так думаете? — Фред старался поймать ее взгляд, но Джоди отводила его в сторону.

Она не хотела смотреть в глаза человеку, который насмеялся над любовью своей жены. Ей вообще не хотелось говорить с ним на эту тему. Поэтому Джоди резко ответила:

— Да, я так думаю. Но, простите, я не хочу говорить на эту тему. Она слишком личная, можно сказать, интимная, чтобы обсуждать ее с посторонним человеком.

— Да, конечно, — пробормотал Фред, и Джоди показалось, что он обиделся.

Просить прощения она не собиралась. Она действительно думала так, как и сказала. Пусть он и посчитает ее старомодной, но разговоры о любви, по ее представлению, предполагают более близкие отношения между мужчиной и женщиной.

День развлечений пролетел быстро. Как бы Джоди ни сдерживала себя и ни напоминала себе, что это не ее праздник, что она всего лишь няня, и у нее остались об этом дне самые благоприятные впечатления. Временами она была по-настоящему счастлива. И если бы не всплывающие время от времени в памяти слова Бренды о коварстве Фреда Хонтера, умеющего притвориться паинькой, Джоди его таковым и посчитала бы. Он был внимателен, вежлив, обходителен. Ни словом, ни намеком за весь день он не показал, что она, Джоди, здесь никто, что ее дело лишь приглядывать за девочкой. Весь день Джоди чувствовала себя полноправным членом компании. Когда Хонтер покупал мороженое Соне, он не забывал про Джоди. Когда они поднимались по лестнице на палубу кораблика, чтобы совершить прогулку по каналу, он заботливо поддержал девушку под руку. В ресторане, прежде чем сделать заказ, он поинтересовался желаниями Джоди. И называл он их неизменно «мои девочки».

Пару раз Джоди даже пришлось незаметно ущипнуть себя за руку, чтобы не потерять бдительность, чтобы не растаять от внимания, чтобы не раскрыться.

«Он злой, коварный, вероломный. Я должна помнить об этом», — несколько раз за день напоминала себе Джоди.

И все-таки… все-таки ей было приятно находиться рядом с ним, видеть его отношение к дочери, ее трогала его забота о Соне. Было приятно и то, как он обращается с ней, Джоди. Без всякого высокомерия, просто и по-доброму.

И, чтобы не попасть полностью под власть его обаяния, мысленно она твердила себе: «Помни о Бренде! Помни о Бренде!»

Домой они вернулись поздно. Миссис Лерроу встретила их на пороге и не преминула сделать Джоди замечание:

— Вы посмотрите на ребенка. Соня еле держится на ногах от усталости.

На защиту Джоди тут же выступил Фред:

— Не ругайте мисс Браун, это я виноват. Забыл, что девочка еще мала и может устать от переизбытка развлечений.

— А я и не устала, — тут же заявила Соня. — Потому что уже совсем не маленькая.

— Прости меня, я не хотел тебя обидеть. — Фред присел перед девочкой на корточки. — Но тебе и вправду пора на отдых. Сегодня был такой длинный день.

— Да, папочка. — Соня обхватила отца за шею. — Спасибо тебе. Сегодня получился замечательный праздник. Еще лучше, чем когда мы гуляли с мамой.

Джоди вздрогнула. Неправильно, если ребенок произносит такие слова. Ребенок не может такое говорить. Ей хотелось сделать замечание девочке, но в присутствии Фреда она не посмела этого сделать. А он никак не отреагировал на слова девочки, он словно не услышал их.

— Я думаю, вам лучше уложить ее в кровать пораньше, — обратился он к Джоди.

— Да, мистер Хонтер, — кивнула она и взяла Соню за руку. — Пошли, дорогая.

Соня послушно отправилась за няней. Но не успели они дойти до лестницы, как Джоди услышала голос Фреда:

— Мисс Браун, после того как вы уложите Соню, я хотел бы с вами поговорить.

— Да, конечно, — кивнула Джоди, и сердце ее екнуло от неприятного предчувствия.

9

Он ожидал ее на втором этаже у лестницы. Наверное, вышел из своей комнаты, услышав шаги.

— Соня уснула? — спросил Фред.

— Уснула, — тихо ответила Джоди. — Бедняжка так устала за сегодняшний день, что даже не дослушала сказку.

— Сказать по правде, — на губах Фреда проскользнула улыбка, — я и сам ужасно устал. Оказывается, это не так просто целый день развлекать ребенка. Как вам это удается?

— Это моя работа, — неопределенно ответила Джоди. Ей совсем не хотелось напоминать Фреду, что дети это не обуза, а радость. Тем более твои собственные дети.

Фред оставил заявление Джоди без ответа.

— Знаете, Джоди… — начал он после некоторой заминки. — Извините, можно, я вас так буду называть?

Джоди пожала плечами. Ей было все равно. Лично она не собиралась переходить с мистером Хонтером в более близкие отношения, подразумевающие обращение друг к другу по имени.

— Знаете, Джоди… — вновь повторил Фред, и Джоди с удивлением заметила, что он волнуется. — Сегодняшний день оказался для меня очень приятным. Я провел его с дочерью, что случается не слишком часто. И я не хочу, чтобы он закончился просто и обыденно. Поэтому…

Он замолчал. Джоди нетерпеливо переступила с ноги на ногу.

— Поэтому я хотел предложить вам выпить со мной вина, — закончил Фред, глядя Джоди в лицо.

Джоди от неожиданности кашлянула. Она ожидала чего угодно. Что Фред желает дать какие-то рекомендации по воспитанию девочки, отругать ее за неправильное поведение с дочерью или — почему бы нет? — похвалить ее за старание. Но предложить выпить с ним вина — это уже было слишком.

— Ну я не знаю, — запинаясь, пролепетала Джоди. — Я считаю, что это будет не слишком удобно с моей стороны.

— Почему? — не понял он.

— Ну как же? Мы с вами находимся не в таких отношениях, чтобы могли позволить себе распивать вино в компании, — пробормотала Джоди, при каждом слове все больше краснея. Она понимала, что ляпнула какую-то несусветную чушь. Но сказанного не воротишь.

— Я вас обидел? — удивился Фред. — Я не нарочно, поверьте. Просто… просто мне хотелось, чтобы этот замечательный день продолжался как можно дольше.

Лицо его стало печальным, уголки губ опустились. Джоди даже стало его жаль. Немного, конечно, чуть-чуть. Но вполне достаточно, чтобы сказать:

— Нет, вы меня не обидели. И я… я согласна выпить с вами вина.

Фред пригласил Джоди в библиотеку. И вот Джоди, сама того не ожидая, оказалась на втором этаже, там, где хотела оказаться все дни пребывания в доме Фреда Хонтера и куда не смела ступить. Здесь, в хозяйской части дома, по ее мнению, возможно, хранилась разгадка смерти Бренды.

«Я делаю что-то неправильно», — стучала в голове мысль. «Но я согласилась на это ради тебя, Бренда», — этим она старалась погасить первую.

Проходя мимо двери бывшей спальни Бренды, Джоди вздрогнула. Ей показалось, что ее словно обожгло горячим воздухом, окатило с головы до ног жаром. Бред! Фантазия воспаленного сознания! Мотнув головой, будто отгоняя наваждение, Джоди пошла дальше.

— Прошу вас! — пригласил ее Фред, распахнув дверь в библиотеку.

Он явно ожидал, что она примет его приглашение. На маленьком столике стояли бутылка вина, два бокала, вазочка с конфетами и тарелочка с тонко нарезанным сыром.

Джоди еще раз подивилась огромному количеству книг в библиотеке. Усевшись в заботливо пододвинутое ей Фредом мягкое кресло, Джоди осмотрелась. Интересы Фреда, если судить по ассортименту представленных книг, были весьма широкими. Начиная с истории и заканчивая медициной. При условии, конечно, что книги покупались для чтения, а не для заполнения книжных полок.

— Я еще раз хочу попросить прощения за мою назойливость, — сказал Фред, протягивая Джоди бокал с темно-рубиновым вином. — Я понимаю, что вы устали, мечтаете отдохнуть, а тут я со своим предложением. Поэтому я долго вас не задержу. Попробуйте вино. Оно того стоит.

Джоди поднесла бокал к лицу. Нежный, сладковатый, немного терпкий запах. Так, наверное, пахнет ночь где-нибудь в жаркой и страстной Испании. И, словно прочитав ее мысли, Фред подтвердил ее предположение:

— Это вино привез мой компаньон из Испании. Сказал, что оно там одно из лучших вин. А испанцы, по его словам, знатоки этого напитка.

Пригубив, Джоди почувствовала потрясающий вкус. Сочный, плотный, сладковато-пряный, сразу и не определишь на что похоже. Пришлось сделать глоток побольше, чтобы почувствовать вкус вишни, сливы, жареного кофе и сигарного дыма. Вино, пробегая по пищеводу, растекалось блаженством по каждой клеточке тела Джоди. Да, она определенно могла сказать: такого изумительного вина она еще не пробовала.

— Удивительный вкус! — произнесла Джоди и, подняв бокал к глазам, добавила: — И цвет.

— Да, вино хорошее, — согласно кивнул Фред. — А я волновался, что разочарую вас.

— Я вообще-то слабо разбираюсь в винах, — быстро добавила Джоди. Еще не хватало, чтобы Фред Хонтер заподозрил в ней любительницу алкоголя.

— Когда пьешь такое вино, — улыбнулся он, — не требуется быть знатоком. Душа сама чувствует изысканность и качество напитка. Берите сыр. Приятель, что привез вино, сказал, что к нему подходят дичь и сыр. Дичи, увы, я не нашел, а вот сыр отыскался.

Они помолчали некоторое время. Джоди, выпив бокал вина, почувствовала такое умиротворение, что ни двигаться, ни говорить ей не хотелось. Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Фред испытывал, по-видимому, нечто подобное. Из-под прикрытых век Джоди наблюдала, как и он блаженно развалился в кресле.

«Какая милая картинка», — подумала Джоди, и от этой мысли она резко встала.

Какое она имеет право сидеть в компании этого страшного человека и наслаждаться вкусным вином и покоем?! Это нечестно, это несправедливо по отношению к Бренде!

— Спасибо, — сказала Джоди, ставя бокал на стол. — Вино очень вкусное, но я должна идти. Я устала и хочу отдохнуть.

Фред недоуменно взглянул на девушку и тоже поднялся со своего места.

— Вы хотите уйти? — спросил он.

Джоди кивнула.

— А я думал, что мы еще посидим и поговорим с вами. — В его голосе звучали нотки сожаления. — Но если вы устали, то я, конечно, не смею вас задерживать. Спасибо вам, Джоди, за отличный день.

Джоди удивленно взглянула на него. За что он ее благодарит? В том, что день прошел отлично, ее заслуги нет.

Оказавшись в своей комнате, Джоди первым делом подошла к зеркалу и взглянула на свое отражение. Глаза ее горели, щеки пылали. Джоди удивилась: неужели на нее так подействовало вино?

Потом помотала головой. Нет, тут дело, скорее, не в выпитом вине, сколько она его там выпила, а в чем-то другом. И вот об этом «чем-то другом» думать не хотелось, думать было нельзя. Это было неправильно, плохо.

Джоди долго стояла под горячими струями душа, стараясь смыть с себя впечатления сегодняшнего дня. В следующий раз, когда мистер Хонтер предложит совершить совместную прогулку, она откажется, сославшись на здоровье, боязнь открытого пространства или придумает еще более безумную отговорку. Придумать несложно. Главное — не побояться озвучить.

Джоди забралась под одеяло. Но только она прикрыла глаза, как перед ее мысленным взором сразу же встал Фред Хонтер. Он, чуть прищурив глаза, смотрел на нее и улыбался. Фред Хонтер, ее враг, ее противник, был совсем не страшным, а, наоборот, необъяснимо притягательным.

Как Джоди ни сопротивлялась, как ни противилась, но Хонтер был рядом с ней всю ночь.

Утром Джоди плохо помнила свой сон. Но точно знала, что во сне рядом с ней находился Хонтер. И ей, как ни ужасно это звучит, было приятно.

— Это всего лишь сон, — сказала Джоди себе утром, — а во сне возможно все, что угодно. Даже такие глупости.

Джоди знала, что ночь прошла, а с ней прошли и ночные кошмары, которые, если прислушаться к себе, не казались настоящими кошмарами. Но Джоди не собиралась прислушиваться. Ее ждал новый день. И в этот день она обязана хоть что-то выяснить про жизнь Бренды в доме Фреда Хонтера.

Приведя себя в порядок, Джоди как обычно спустилась в кухню к Тому, намереваясь выпить кофе. Мимо второго этажа Джоди прошла чуть ли не на цыпочках, стараясь избежать встречи с Фредом. Со стороны его спальни не раздавалось ни единого звука: он то ли еще спал, то ли уже покинул свою комнату.

Дальше ступеньки лестницы Джоди преодолела бегом и, запыхавшись, ворвалась в кухню.

— Доброе утро, — приветствовал ее Том. — В доме вам некого опасаться.

— Доброе утро, — ответила Джоди, усаживаясь на привычное место за столом в ожидании ставшей уже привычной утренней чашки кофе. — С чего вы взяли, что я кого-то опасаюсь?

— Вы почти забежали в кухню и испуганно оглянулись на дверь, словно за вами гнались вооруженные до зубов враги, — рассмеялся Том, готовя для нее кофе.

Да… Картинка, наверное, была та еще.

— Нет, что вы, вам показалось, — поспешила уверить его Джоди. — Я просто торопилась получить от вас вкуснейший кофе.

— Ну-ну… — неопределенно протянул Том, и Джоди не поняла, поверил ли он ей или нет. Ставя перед ней чашку с кофе, Том произнес: — А я думал, что вы сегодня откажетесь от моей компании.

— Да как же я могу? — Джоди произнесла эти слова искренне. — Утренний разговор с вами — один из приятных моментов в моей нынешней жизни.

— Ох, спасибо, это так приятно, — обрадовался Том Лерроу, и на его обычно бледных щеках даже появился румянец. — Целый день на кухне среди кастрюль и ложек, согласитесь, не слишком веселая жизнь. Когда мы с миссис Лерроу только-только переехали в этот дом, я думал, совсем пропаду от скуки. Ведь в доме родителей нашего хозяина постоянно было людно, а здесь нас встретила почти гробовая тишина. Это сейчас, когда появилась Соня, шума предостаточно, а раньше совсем по-другому было.

Джоди, отпивая горячий кофе маленькими глотками, слушала Тома, счастливого, что его хоть кто-то слушает. Джоди подозревала, что в обществе своей жены бедный мужчина и слова вымолвить не смеет без ее разрешения.

— Я слышала, — как бы между прочим произнесла Джоди, — этот дом мистер Хонтер купил после свадьбы.

— Да, — кивнул Том. — Вернее, за несколько недель до свадьбы. Свадьба состоялась уже после покупки дома. Это я точно помню. Ведь мы с миссис Лерроу приехали сюда первыми. Дом долго стоял пустым и представлял собой печальное зрелище. А мистер Хонтер хотел привести молодую жену в красивый дом. Потрудиться нам тут пришлось в полную силу, пока не навели порядок. Старались, а миссис Хонтер все показалось убогим, и она начала наводить тут свои порядки. Все переделала. — Том Лерроу тяжело вздохнул, наверное сожалея о том, что молодая хозяйка не оценила их стараний, а переделала все по-своему.

— Вам не понравилось? — спросила Джоди.

Том усмехнулся:

— Какая разница? Я человек подневольный, а хозяевам виднее, в каком доме жить.

Он встал из-за стола и, подойдя к раковине, начал мыть чашку.

— А мистеру Хонтеру понравился преображенный его супругой дом? — немного погодя осторожно спросила Джоди.

— Трудно сказать, — пожал плечами Том. — Но он ничего не стал менять тут даже после смерти супруги.

Они опять помолчали. Джоди допила кофе и готова была покинуть кухню. Но тут Том вдруг сказал:

— А вот родителям мистера Хонтера дом не понравился. Поэтому они редко тут появляются. Помню, как сразу же после второго ремонта приехали старые мистер и миссис Хонтер. Долго ходили по дому, разглядывали все. А потом мистер Хонтер зашел ко мне на кухню и сказал: «Единственное нормальное помещение в доме». А потом обратился к моей супруге, находившейся тут же: «Как же вы, будучи домоправительницей, допустили такое безобразие? Это же не жилой дом, а антикварная лавка какая-то!»

Джоди от неожиданности даже ойкнула. Ведь именно такие ассоциации возникли и у нее, когда она впервые увидела этот дом. Оказывается, таким его сделала Бренда. Странно, Джоди всегда считала, что у ее подруги хороший вкус. Том, погруженный в воспоминания, не обратил внимания на реакцию Джоди.

— А что она могла сделать? Против воли хозяйки не пойдешь, с ней не поспоришь. — Том покачал головой, а затем закончил: — Вот поэтому я и стараюсь не покидать пределов моей кухни. Вот тут уж я сделал все по собственному желанию. Даже против воли молодой миссис Хонтер пошел, когда она и сюда привела своих сверхмодных дизайнеров. Так и сказал ей: «Простите, но здесь мое место. Вы ведь хотите есть вкусно приготовленные блюда, поэтому не мешайте мне». Так я и не позволил тут ничего переделать. А молодой хозяйке так уж хотелось. На меня зыркнула своими глазищами, но ничего не сказала. Миссис Хонтер обычно добивалась своего, но в том, что касалось кухни, почему-то отступила. Наверное, посчитала ее не самым главным помещением в доме. А мне о большем и не мечталось.

Том Лерроу неопределенно похрюкал, и Джоди не сразу поняла, что он так смеется.

10

После того знаменательного дня и вечера с испанским вином прошло уже несколько дней, и Джоди так ни разу и не увидела Фреда Хонтера.

С одной стороны, она этому была ужасно рада. Тот день, а особенно вечер были неправильными, выпадающими из четко расписанного плана Джоди. Находясь рядом с мужем Бренды, она почему-то забывала о подруге, а думала о нем. Ужасный, противный, отвратительный Хонтер не казался ей таковым. Рядом с ним Джоди даже начинала сомневаться — а было ли все в действительности так, как рассказывала Бренда?

С другой стороны, она мечтала увидеть Фреда Хонтера. Она бы с удовольствием заглянула ему в глаза, услышала его голос, почувствовала запах его парфюма.

Эти два противоречивых желания боролись в ее душе, вводили сумятицу в мысли.

А Фред Хонтер не появлялся. Когда Джоди просыпалась, его уже не было дома. Когда ложилась спать — еще не было. «Сколько же можно работать?!» — восклицала про себя Джоди. И опять мысли о женщине на стороне нет-нет да и приходили ей в голову. И вновь она себя одергивала — а тебе какое до этого дело?

А вскоре Фред Хонтер вообще уехал. Об этом утром Джоди сообщил Том Лерроу. Где-то в штате Мичиган проходил семинар предпринимателей, на котором Фред делал доклад. «Надо же, — подумала тогда Джоди. — Даже с Соней не простился перед отъездом. А я еще решила, что он образцовый отец. Образцовые отцы без предупреждения не исчезают из дому».

А внимание отца Соне сейчас было очень нужно. Длительная прогулка с каруселями, катаниями на пони, плаванием на кораблике по каналу и мороженое в больших количествах не прошли для девочки даром. Вначале, на следующий день после прогулки, у нее появился насморк, потом кашель и, наконец, поднялась температура. Соню пришлось уложить в постель.

Джоди постоянно находилась рядом с больной девочкой. Читала ей книжки, рисовала смешные картинки и покидала комнату Сони только тогда, когда та засыпала. Вот и сейчас Джоди осторожно вышла из комнаты и, еще раз взглянув на заснувшую девочку, прикрыла дверь. И только оказавшись в коридоре, вне комнаты, позволила себе шумно выдохнуть.

Благодаря лекарствам температура пошла на убыль. Еще пара деньков, и девочка окончательно поправится.

Джоди направилась в сторону своей комнаты. Ей хотелось немного передохнуть и подумать. Из-за волнений о здоровье Сони ее дело, ради которого она появилась здесь, так и стояло на месте, не продвинулось ни на йоту. А до окончания испытательного срока осталось не так уж много времени. А ну как Фред не пожелает заключить с ней договор? Придется уйти из этого дома, не исполнив свой долг перед погибшей подругой.

— Соня заснула? — спросила Марта, приоткрыв дверь своей комнаты.

— Заснула.

— Зайди ко мне, — с опаской взглянув в сторону лестницы, предложила Марта. Она опасалась миссис Лерроу, поэтому, пригласив Джоди, юркнула обратно в комнату.

Джоди быстренько прошмыгнула вслед за ней.

— Фу-у-у! — выдохнула Марта, падая навзничь на аккуратно застеленную, без единой морщинки на покрывале кровать. — Как я сегодня вымоталась! Эта змея гремучая меня сегодня довела. Ни рукой, ни ногой пошевелить не могу. А спина просто разламывается.

— А что так? — для поддержания разговора, без особого интереса спросила Джоди.

Марта резко села на кровати и уставилась на Джоди:

— А ты что, не в курсе? Она же сегодня вечером уезжает. У нее то ли сестра, то ли брат, мне неособенно интересно, юбилей отмечает. Вот ей мистер Хонтер и разрешил отлучиться на пару дней. А напоследок она вознамерилась довести нас со старой девой до могилы. Столько дел напридумывала, что нам не разобраться с ними до скончания веков.

— Нет, я не знала, что миссис Лерроу уезжает, — помотала головой Джоди. — Да и откуда мне знать? О таких делах мне никто не докладывает.

— Ну так знай, пару дней в этом доме будет свобода. — Марта опять растянулась на кровати. — Как же я люблю эти дни, когда наша надзирательница отсутствует! Жаль только, что это так редко бывает.

Сообщение Марты обрадовало Джоди. Во время отсутствия миссис Лерроу она сможет попасть в комнату Бренды, которая притягивала ее все больше и больше и куда она не отваживалась заглянуть, чтобы не испортить все дело.

Миссис Лерроу неслышно, тенью передвигалась по дому, оказаться она могла в любом месте в любое время. Джоди понимала, что, застань миссис Лерроу няню в неположенном месте, она, Джоди, вылетит с работы без всяких объяснений. Никакие слезы не помогут.

А вот пока миссис Лерроу будет в отъезде, можно рискнуть пробраться в святая святых — на второй этаж. В отсутствие миссис Лерроу ей уж никто не помешает. Фреда тоже нет дома. Том из своей кухни не выходит. Приходящей Берте вообще ни до кого нет дела, она, наверное, ничего вокруг и не замечает. А с Мартой, если та застанет ее за постыдным занятием, Джоди уж как-нибудь разберется, наплетет какой-нибудь ерунды.

Настроение у Джоди сразу же поднялось. Даже Марта заметила изменения.

— Ага, вижу и ты обрадовалась, — подмигнула она. — Эта змея кого хочешь доведет. Раньше, когда Бренда жива была, домоправительница частенько уезжала, а сейчас сидит безвылазно, боится, что без ее руководства все развалится. И как ее хозяин только терпит?

— Ты зря так говоришь. — В Джоди взыграло чувство справедливости. — Миссис Лерроу свое дело знает.

— Ага, знает, — ухмыльнулась Марта. — Это она перед мистером Хонтером выслуживается, благодарность так свою выражает. За то, что оставил ее в доме. Выгнала бы ее тогда Бренда, осталась бы миссис Лерроу без работы. Я думаю, с ее характером трудно было бы найти новую.

Джоди насторожилась. Марта проболталась об очередной тайне этого дома.

— А что, миссис Лерроу была в плохих отношениях с миссис Хонтер? — спросила Джоди, волнуясь, чтобы их разговору кто-нибудь не помешал.

— Да они друг друга терпеть не могли! — выпалила Марта, от возбуждения вскочив на ноги. — На дух не переносили! Ты уже знаешь, что змея гремучая еще у родителей нашего хозяина служила? Вот и возомнила себя незаменимой, вольной поучать кого ни попадя. А Бренда не любила, чтобы в ее дела лезли.

Рассказывая, Марта бегала по комнате и махала руками. Джоди пришлось призвать девушку вести себя потише. Не хотелось, чтобы заявившаяся на шум миссис Лерроу прервала интересный разговор. Марта тоже не жаждала появления домоправительницы, и она заговорила уже тише, почти шепотом.

Из рассказа Марты Джоди поняла, что выбор Фреда не приветствовал никто. О том, что родители Фреда невзлюбили невестку, Джоди уже слышала от Тома Лерроу. Но и слугам Бренда сразу же не понравилась. Заносчивая, скандальная, она всех почему-то считала ниже себя. А у самой всего-то и достоинств — молодость и красота. Никто не понимал, чем она молодого хозяина взяла.

Первое время Бренда еще старалась казаться вежливой. А потом ей это надоело. Накричать на человека ей ничего не стоило, а унизить — так вообще, наверное, удовольствие доставляло.

Вот и миссис Лерроу Бренде захотелось покомандовать, заставить ее слушаться беспрекословно, все хозяйские капризы и пожелания выполнять. Да не на ту напала. Миссис Лерроу возьми да пожалуйся хозяину, что его жена ведет себя недопустимо.

Что тут началось! Когда мистер Хонтер сделал замечание Бренде, у той началась истерика — с заламыванием рук, слезами, попыткой упасть в обморок. По мнению Марты, Бренда больше притворялась, на нервах мужа играла. Но концерт был тот еще.

Мистер Хонтер, испугавшийся за психическое состояние жены и одновременно понимая, что миссис Лерроу зря жаловаться не будет, призвал женщин к примирению. Они для виду уступили его просьбе, но по-прежнему сильно ненавидели друг друга. Миссис Хонтер при каждом удобном случае старалась унизить миссис Лерроу, а та, боясь потерять место, безропотно терпела.

— А больше всего от их вражды пострадали мы с Бертой, — закончила свой рассказ Марта. — Нам доставалось что с одной, что с другой стороны. Так что сейчас у нас жизнь по сравнению с прошлым отличная. Хотя… — Марта посмотрела на часы и охнула. — Хотя и сейчас расслабляться нельзя! Пора возвращаться к пылесосу. Мой верный товарищ ждет меня.

Вечером Джоди еще раз подивилась миссис Лерроу. Уезжала-то она всего лишь на пару дней, а распоряжения всем давала по полной программе. Больше всего, конечно, досталось Марте и Тому. Но и про Джоди она все-таки не забыла.

Она созвала всех работников, не забыв пригласить и садовника, который в остальные дни практически не переступал порог дома, и попрощалась с каждым за руку.

Когда за домоправительницей закрылась дверь, по дому разнесся всеобщий выдох облегчения.

— Свобода! — подвела итог Марта.

— Ура! — воскликнул Том, а потом, смутившись и от этого покраснев, добавил: — А вообще-то расслабляться не следует. Работа есть работа.

— Да ладно, Том! — фыркнула Марта. — Расслабься, женушка-то уехала. Пока ее нет, можешь к подружке сбегать.

— Нет у меня никаких подружек, — буркнул он, еще больше покраснев.

— Так хочешь, я тебе подыщу? — подмигнула Марта. — За этим дело не станет.

Том отмахнулся:

— Ну и болтушка же ты, Марта. Язык у тебя без костей. Ты бы лучше себе дружка подыскала, а не обо мне хлопотала. Вон какая красавица, а без кавалера.

Марта вспыхнула и, не сказав ни слова, бросилась к лестнице. А Том, сконфузившись и утратив всю веселость, пробормотал ей вслед:

— Прости, Марта, я не хотел…

Только Марта вряд ли его услышала. Садовник и Берта, бросив на Тома неодобрительные взгляды, покинули холл, и лишь удивленная Джоди, ничего не понимая, по-прежнему не двинулась с места.

— Да… — протянул Том. — Вот старый дурень. Столько лет на свете прожил, а думать не научился.

— Что случилось? — Джоди видела, что произошло какое-то недоразумение, какая-то неловкость, о которой знали все, кроме нее.

— Да о парнях я заговорил, — потирая лоб, словно у него разболелась голова, тихо, бросив осторожный взгляд на лестницу, сказал Том. — А Марта на эту тему разговоров не любит. Психовать начинает. И я ведь знаю об этом. А сегодня вот сказанул. Да… Определенно, на меня отъезд миссис Лерроу так подействовал. Расслабился я.

И Том, согнув плечи и шаркая ногами, отчего стал казаться совсем стариком, направился в сторону кухни. Джоди хотела пойти за ним, но передумала и пошла к лестнице.

Марту она нашла в ее комнате. Девушка, обхватив руками колени и опустив на них голову, сидела на кровати.

— Марта, что случилось? — спросила Джоди.

Марта, не меняя позы, покачала головой.

— Я же вижу, что что-то случилось. — Джоди села рядом с ней и погладила по плечу. — Ты так расстроилась.

Марта отреагировала на внимание Джоди неадекватно. Она упала лицом в подушку и заревела. Джоди, не зная как поступить, гладила ее по спине и шептала:

— Ну, Марта, что ты, успокойся.

— Он же все знает! Знает, а говорит! — сквозь слезы заговорила горничная. — Зачем он так? Зачем?!

— Мне кажется, — осторожно заметила Джоди, — Том сказал это ненарочно. Просто пошутил неудачно.

— Хороша шутка! — шмыгнула носом Марта, но реветь в голос перестала. Потом она села на кровати, вытерла лицо платком, высморкалась и сказала: — Я же чуть замуж не вышла. Вот.

Нечто подобное Джоди и ожидала услышать. Из-за чего Марта могла так расстроиться? Естественно, от напоминания о несчастной любви.

— Мы с ним с детства знакомы были, — начала Марта, устремив взгляд в пространство. — Всегда, сколько я помню, были вместе. Когда выросли, вопрос о свадьбе даже не обсуждался. Предстоящая свадьба была естественна. Об этом знали все. Задержка состояла только в том, что он учился на автослесаря. Говорил, вот получу хорошую специальность, найду денежную работу и сразу, с первой зарплаты, колечко обручальное тебе куплю. Я ему верила и ждала этого счастливого момента.

Марта замолчала, а Джоди ее не торопила, ожидая, что девушка продолжит свой рассказ сама. Так и произошло.

— А потом меня вызвал к себе старый мистер Хонтер и сообщил, что я еду в Нью-Йорк к молодому Хонтеру. Знаешь, Джоди, как я радовалась! Жить в Нью-Йорке, вдали от опеки родителей, это ли не счастье для молодой дурочки? Одно печалило, что придется расстаться на время с ним. На время. Потому что мы договорились, что, как только он окончит курсы, сразу же тоже приедет в Нью-Йорк. А что? Тут и работу легче найти, и заработки выше, и мы вместе будем.

Так все и произошло. Жених Марты, окончив курсы, приехал в Нью-Йорк, нашел работу, снял жилье недалеко от дома Фреда Хонтера. И даже купил колечко своей невесте. Тоненькое, с маленьким камушком, но для Марты не было ничего дороже.

Чуть ли не каждый день после работы забегал он к своей невесте. Они гуляли по саду, болтали, а иногда миссис Лерроу даже отпускала Марту погулять в город. Какие это были для Марты счастливые дни!

Но однажды Марта заметила одну закономерность. Когда ее жених приходил к ней и в ожидании прогуливался в садике за домом, там стала появляться миссис Хонтер. Вначале Марта не придала этому значения. Хозяйка дома вольна гулять где захочет. Но когда ситуация в точности повторилась уже в который раз, Марта насторожилась. Да и ее жених стал бросать взгляды в сторону Бренды и запинаться в разговоре, словно и не слушал, что говорила Марта.

А Бренда, обычно высокомерная и гордая, не брезговала подойти и поболтать с молодым человеком. А Марта в это время стояла в сторонке и злилась, однако вмешаться не могла.

— А однажды… — голос Марты задрожал, — я застала их целующимися в беседке. О-о-о! Лучше я бы этого не видела.

О том, что пришел ее жених, Марте сообщила Берта. Бросила между прочим, проходя куда-то, что жених уже ждет ее в садике. Марта удивилась. Обычно он звонил ей, прежде чем прийти. А в тот раз звонка не было. Решив, что он пожелал ей сделать сюрприз, Марта сняла передник и побежала в сад.

Ее жениха нигде не было видно. Марта прошлась по саду и, решив, что Берта, скорее всего, ошиблась, хотела вернуться в дом. Но, проходя мимо беседки, услышала доносившиеся из нее всхлипы. Не представляя, кто там может плакать, Марта заглянула в беседку.

Нет, там никто не плакал. Лицом к ней стояла Бренда, которую осыпал неистовыми поцелуями мужчина — жених Марты, с которым они еще вчера говорили о предстоящей свадьбе. Сейчас ему было совсем не до Марты. Он был занят тем, что целовал Бренду, жену хозяина этого дома.

От неожиданности Марта вскрикнула. Ее вскрик отбросил парня от женщины. И Марта четко и ясно увидела вывалившуюся из блузки грудь Бренды. Странно, в тот момент она не видела лиц, все ее внимание было приковано к белой, упругой груди Бренды. Именно в ней сосредоточился весь мир. Марта не имела сил отвести от нее взгляд.

— Марта, что ты тут делаешь? — строго спросила Бренда, и этот голос вернул ее к действительности.

Марта, не удостоив хозяйку ответом, перевела взгляд на изменника. Он судорожно застегивал трясущимися руками джинсы. «Молния» никак не поддавалась, и он с силой дергал ее вверх. На Марту он не смотрел.

Она была этому только рада. Так и не произнеся ни слова, Марта резко развернулась и побежала к дому. Взбежав на третий этаж, ворвалась в свою комнату и упала на кровать. Слез не было. Только перед глазами все стояла белая грудь Бренды…

— Вот так-то, Джоди, — вздохнула Марта, закончив свой рассказ.

— И что было дальше? — спросила пораженная рассказом Джоди.

— Ни-че-го, — по слогам произнесла Марта. — Почти ничего. От нервного потрясения я заболела. Если бы не миссис Лерроу, не знаю, как бы я выкарабкалась. О том случае я никому и ничего не рассказала. Все знали только, что я рассталась с женихом. Но о причине, я думаю, догадывались.

— А твой жених?

— Я с ним больше даже не разговаривала. Он приходил ко мне, валялся в ногах, просил прощения. Но я молчала. У меня все перегорело, он стал мне противен. Как, впрочем, и все остальные мужчины.

— Марта, — Джоди, обхватив голову девушки, прижала ее к своей груди, — все пройдет и забудется. А мужчины… Попадаются среди них и хорошие.

— Может, и попадаются, но я еще не встречала.

— Встретишь, обязательно встретишь, — горячо прошептала Джоди. — Знаешь, что мне бабушка рассказывала? Что у каждого человека существует в мире вторая половинка, и они притягиваются друг к другу, как магниты. Пусть даже они находятся далеко-далеко, но сила притяжения все равно заставит их сблизиться. Нужно только время. Так что и ты обязательно встретишь свою настоящую половинку.

11

Ночью Джоди спала плохо. Проваливалась в сон, тягучий, мрачный, а потом выныривала из него, не помня ни капельки.

То, что ей предстояло сделать утром, волновало ее. Даже не так. Лучше сказать: ей было страшно. Забраться в чужую комнату в чужом доме — это похоже на преступление. А совершать преступления Джоди не умела.

«Ну что я волнуюсь? — несколько раз за ночь успокаивала она сама себя. — Я просто зайду в комнату Бренды, посмотрю, как она жила. Я же не собираюсь брать что-либо без спросу. Мне просто нужно разобраться».

Бессонная ночь не прошла бесследно — утром ужасно болела голова. Даже крепкий кофе, приготовленный Томом, не снял боли.

— Как Марта? — спросил он, когда Джоди по привычке расположилась за столом в ожидании утренней порции кофе.

— По-моему, с ней все нормально, — ответила Джоди.

— Да, и как я так сказал, не подумав? — покачал головой Том, вспоминая о своем вчерашнем промахе.

— Ничего страшного. Марте нужно забыть об этом, выкинуть из головы. Что прошло, то прошло, — сказала Джоди и, выпив кофе, вышла из кухни.

Том с удивлением посмотрел ей вслед. Он привык, что Джоди по утрам любит поболтать с ним. А сегодня она унеслась со скоростью болида.

Джоди же было не до разговоров. Ее ждало ответственное дело. Она решила навестить комнату Бренды с самого утра. На то было несколько причин.

Во-первых, Джоди не хотела растягивать свое волнение на длительное время. Быстрее сделаешь дело, быстрее освободишься.

Во-вторых, в это время суток меньше вероятности застать кого-нибудь на втором этаже. Марта всегда начинает уборку с первого этажа, а Берта появляется в доме значительно позже. Да и дело хотелось закончить, пока не проснулась Соня. Все-таки девочка больна, няня тем более должна находиться рядом с ней.

Выйдя из кухни, Джоди прислушалась. Звуки раздавались только из-за двери кухни, и больше ничто не нарушало тишину в доме. Видимо, Марта по случаю отсутствия миссис Лерроу дала себе слабину: разрешила поспать подольше.

Джоди осторожно поднялась на второй этаж. На всякий случай подошла сначала к двери спальни Фреда, потом к двери кабинета. Из обеих комнат не доносилось ни звука.

Наконец Джоди остановилась у спальни Бренды, и тут ее осенила неприятная мысль — а вдруг дверь заперта? Интересно, как тогда она попадет в заветную комнату? При всем своем решительном настрое взломать замок она не сможет.

Но дверь оказалась открытой, и Джоди прошмыгнула в комнату. Прикрыв дверь, она прислонилась к ней спиной и осмотрелась. В комнате стоял полумрак, окна закрывали тяжелые гардины золотого цвета. Опять та же роскошь, что и в комнатах первого этажа. Половину комнаты занимала массивная кровать с балдахином из золотой парчи. В углу шкаф красного дерева, украшенный резьбой. У противоположной стены примостился комод, тоже из красного дерева. С потолка свисала кованая бронзовая люстра, вся в хрустальных капельках, на пять рожков.

Джоди недовольно поморщилась. Она даже не подозревала, что Бренде нравится антиквариат. На нее же вся обстановка комнаты просто давила. Джоди ни за что не смогла бы здесь не то что спать, но даже долго находиться.

Ну вот она и в заветной комнате. Но, к сожалению, и в ней не написано крупными буквами на стене, что же случилось с Брендой на самом деле. Комната молчит, как и все остальные в этом доме. Но не зря же интуиция гнала Джоди сюда. Не для того же, чтобы посмотреть на кровать, шкаф и буфет!

Осторожно ступая, боясь, что заскрипит пол, Джоди направилась к комоду. Возможно, в одном из его ящиков Бренда хранила свои бумаги. Джоди выдвинула один ящик. Пустой. Второй — тоже. Да и в третьем ничего не оказалось. Увы.

Джоди подошла к шкафу и распахнула резную дверцу. За ней, как Джоди и предполагала, ее ожидала пустота. Ни одного платья, ни одного носового платка. Пустые, гладкие полки из темно-красного дерева. Наивная, она на что-то рассчитывала.

С досады Джоди закрыла дверцу ногой. Но немного не рассчитала и довольно больно ушибла косточку. Застонав от боли, Джоди наклонилась, чтобы помассировать место ушиба, и вдруг заметила внизу шкафа маленькое металлическое колечко.

Разумеется, Джоди немедленно потянула колечко на себя. Ничего не произошло. Она потянула еще. И еще. Никакого результата.

— Ну ты же не просто так тут висишь, — прошептала Джоди. — Как там было в сказке? Сезам, откройся! Ну что тебе стоит!

Она попробовала повернуть колечко по часовой стрелке. Безрезультатно. Ни на что уже не надеясь, Джоди крутанула против часовой. И вдруг в шкафу что-то щелкнуло, да так громко, что Джоди, испугавшись, отскочила назад.

Потом вернулась к шкафу, присела на корточки и вновь потянула за колечко. И — о чудо! — из шкафа выполз потайной ящичек. Сердце Джоди судорожно забилось. Сосчитав до десяти, чтобы успокоиться, Джоди опустила руку в ящик.

Рука наткнулась на что-то холодное и скользкое. Джоди вытащила это наружу. В руках у нее был завернутый в ярко-голубой шелковый шарф какой-то прямоугольный предмет.

Джоди нежно, как поступают с очень дорогими и хрупкими вещами, развернула платок. В него была завернута обыкновенная тетрадь в коричневой кожаной обложке. Подойдя к окну, где было побольше света, но все же не рискнув отодвинуть штору, Джоди открыла наугад тетрадь и заглянула в нее. Страница была исписана знакомым почерком Бренды. У Джоди хватило сил только прочитать сверху: «17 сентября. Я всегда знала, что так и будет. Ф., как я и предполагала…»

Она тут же захлопнула тетрадь. Джоди поняла, что в руках у нее дневник Бренды, не найденный теми, кто после смерти хозяйки дома разбирал ее вещи. Ничего удивительного, она сама на потайной ящичек натолкнулась совершенно случайно. Просто небеса услышали ее просьбы и помогли ей найти весточку от Бренды.

Джоди прижала тетрадь к груди. Имеет ли она право брать эту тетрадь, читать ее? Дневник — это очень личное, интимное, запретное для других. Сомнения Джоди были так сильны, что она готова была положить коричневую тетрадь на место. Пусть лежит там, где ее спрятала Бренда. Но мысль о том, что кто-то другой, чужой найдет его и прочтет, заставила Джоди сразу же изменить свое решение.

— Прости меня, Бренда, но я должна, — прошептала Джоди и направилась к двери.

Свое тайное дело Джоди закончила как раз вовремя. Комнату Бренды она покинула без приключений и, пока чуть ли не бегом бежала к лестнице, никого не встретила, а вот на площадке третьего этажа нос к носу столкнулась с Мартой. Та только что проснулась, и вид у нее был заспанный, а от этого смешной.

— Привет, Джоди! Представляешь, в первый раз за несколько лет так долго спала.

— Ну и молодец. — Джоди изобразила на лице улыбку. — Иногда полезно дать себе слабину и вволю поспать. А работу свою успеешь выполнить.

— А тебе, я смотрю, не спится. С самого утра уже работаешь, — сказала Марта и кивнула на тетрадь.

Джоди почувствовала, что тетрадь стала очень тяжелой и горячей. Такой тяжелой и горячей, что захотелось поскорее от нее избавиться. Еще ей казалось, что на тетради проступили белые, хорошо видимые на коричневом фоне буквы: «Я — дневник Бренды». Джоди даже украдкой взглянула на тетрадь. Конечно, никакие буквы на ней не светились.

— Нет, это не рабочая тетрадь, — сказала Джоди, непроизвольно пряча ее за спину. — Это моя личная.

— Понятно, — без всякого интереса кивнула Марта. — Ладно, пойду выпью кофе и за работу.

Марта поспешила по лестнице вниз, а Джоди стояла и смотрела ей вслед, прижимая к груди тетрадь. Все-таки ей повезло! Задержись она на полминуты в комнате Бренды, как раз Марта застала бы ее болтающейся по хозяйской части дома. Вот тогда бы пришлось выдумывать оправдания.

Когда дверь, ведущая в кухню, тихо хлопнула, Джоди направилась в свою комнату. Дневник Бренды пока требуется хорошо спрятать. Конечно, ей хотелось немедленно приняться за чтение, но Джоди понимала, что этого она пока не может себе позволить. С минуты на минуту проснется Соня, и ей нужно будет заниматься ребенком, а не расследованием смерти его матери. К тому же Джоди намеревалась читать дневник не впопыхах, а вдумчиво, не пропуская ни одного слова, в теперешней же ситуации такое чтение проблематично. Оторвать ее от этого дела могли в любой момент.

Значит, читать его она сможет только ночью, а сейчас нужно спрятать его в надежное место. Джоди, конечно, не думала, что кто-то в доме Фреда Хонтера может позволить себе рыться в ее вещах, но все равно следовало быть осторожной.

Джоди достала из шкафа сумку и спрятала тетрадь под специально оторванную подкладку. Там же лежало одно из писем Бренды, написанных ею несколько лет назад. Тоже опасная вещь, которую следовало бы оставить дома. Но Джоди взяла с собой письмо специально. Как напоминание о том, зачем она оказалась в этом доме. Сейчас в сумке лежали две вещи, уличающие Джоди в проникновении в дом Фреда Хонтера в корыстных целях.

Джоди засунула сумку в дальний угол шкафа и отправилась в комнату Сони. Пора было будить девочку.

После нескольких дней болезни Соня наконец-то чувствовала себя хорошо. Температуры как не бывало, да и кашель прошел без следа.

Джоди даже позволила выйти Соне на прогулку в сад, предупредив, что шумные и подвижные игры пока отменяются. Соня была согласна и на такое. Пролежав несколько дней в постели, девочка мечтала о солнце и свежем воздухе.

Прихватив с собой несколько настольных игр, книжку с картинками и конечно же куклу Лили, Джоди и Соня вышли во двор и расположились на одной из скамеек.

С того места, где они устроились, хорошо были видны окна комнаты Джоди, и она время от времени бросала на них взгляд. Несколько раз ей чудилось, что в окне мелькает чья-то тень, что кто-то чужой бродит по ее комнате. Она готова была, оставив Соню, мчаться в дом, чтобы защитить спрятанную тетрадь. Но, приглядевшись, Джоди успокаивалась. Это всего лишь ветер шевелил занавеску. В комнате никого не было.

«Вот так и становятся параноиками, — мысленно укоряла себя Джоди. — Совершишь плохое дело, а потом шарахаешься от каждого шороха».

12

Хотя Джоди и была уверена, что в ее комнате никто посторонний не побывал, не заглядывал в шкаф, а тем более под оторванную подкладку сумки, сразу же после того, как уложила спать Соню и закрылась на ключ — в первый раз за все время пребывания в доме Фреда Хонтера! — она проверила свой тайник. Сумка стояла точно так же, как она ее и оставила.

Джоди забралась с ногами в красное кресло, накрылась пледом и положила тетрадь на колени. Перед тем как начать читать, Джоди прикрыла глаза. Она хотела успокоиться и собраться с духом. Ведь сейчас, как только она откроет первую страницу, она узнает то, что никогда не знала. Узнает со слов той, которая несколько месяцев назад смеялась, шутила, любила. И которой сейчас уже нет.

— Бренда, Бренда… — одними губами прошептала Джоди. — Прости меня, подруга, за то, что я делаю. — Джоди провела рукой по кожаной обложке тетради. — Прости, — продолжила она, — и верь, что о том, что узнаю я, не узнает никто. Твою тайну я сохраню в себе.

Джоди прислушалась, словно надеялась услышать слова согласия. Вместо них она услышала шаги за дверью и осторожный стук. Потом кто-то подергал за ручку и голосом Марты воскликнул:

— Джоди, с тобой все в порядке?!

— В порядке, я сейчас. — Джоди вскочила с кресла и, чтобы не терять времени, засунула под него тетрадь.

Она открыла дверь и увидела удивленную горничную.

— Что-то случилось? — спросила Марта.

— Почему ты так решила? — Джоди постаралась улыбнуться как можно беззаботнее.

— Дверь закрыла на замок. — Марта привыкла, что в этом доме никто дверей не запирает.

— Случайно, наверное, — пожала плечами Джоди. — Я и не заметила. А ты хотела что-то?

Марта подмигнула Джоди.

— А не прогуляться ли нам с тобой вечерком? В клуб сходим или в кафе. Пока змеи нет, можно воспользоваться свободой, — быстро проговорила Марта. У нее в голове было столько планов, что о закрытой двери, к счастью Джоди, она и думать перестала.

— Прости, не могу, — остановила льющийся из Марты поток идей Джоди. — Что-то я себя неважно чувствую. Боюсь, не заразилась ли я от Сони.

— Да? Жалко… — протянула Марта. — А я думала, что мы вдвоем неплохо проведем вечерок. Ну не можешь, так не можешь. А я все-таки не упущу такой возможности. Такое счастье выпадает редко. Сама понимаешь, миссис Лерроу не приветствует отлучки из дома в рабочее время. А выходные дни так редко бывают.

— Конечно, сходи, развейся, — подбодрила горничную Джоди, мечтая поскорее остаться одной.

— Ты только меня не выдавай. — Марта чмокнула Джоди в щечку.

— Никому и никогда! — поклялась Джоди.

Тетрадь из-под кресла Джоди вытащила только после того, как Марта, заглянув в комнату Джоди попрощаться, отправилась «прогуляться», как она сама назвала свой ночной вояж. Выглядела Марта сногсшибательно. Яркий макияж, умело уложенные волосы и светло-сиреневый брючный костюм превратили горничную, вечно таскающую за собой по дому пылесос и щеточки для смахивания пыли, в прехорошенькую девушку. Высокие каблуки туфель делали ее стройнее и грациознее. Оказывается, достаточно несколько новых штрихов во внешнем виде, и человек становится совсем другим.

Джоди, привалившись к косяку двери, смотрела вслед Марте, пока та не скрылась на нижнем лестничном пролете. На лице уходившей на прогулку Марты светилось столько радости, в глазах горела такая надежда, что, еще мгновение, и Джоди готова была бы отправиться вместе с ней, оставив тетрадь в коричневой обложке так и лежать под креслом. А может, и вправду не стоит ворошить прошлое? Что прошло, то прошло. Даже если Джоди узнает всю правду, докопается до истины, откроет, кто же виноват в смерти Бренды, эти знания все равно не вернут Бренду к жизни. Так стоит ли мучиться?

Нет, она должна. Она обещала. Проведя рукой по лицу, словно отгоняя ненужные сомнения, Джоди переступила порог своей комнаты, притворила за собой дверь и уже во второй раз за сегодняшний день заперла ее на ключ.

Достав тетрадь, Джоди устроилась в кресле. Положив свое сокровище на колени, она, не вчитываясь в текст, просто перелистала страницы. Тетрадь была исписана примерно до половины. Записи за некоторые числа занимали по несколько страниц, другие — всего лишь пару строчек. Джоди обратила внимание на то, что менялся и почерк Бренды. Одни строчки были ровными, словно Бренда, как старательная ученица, выводила каждую буковку. Другие — скакали вверх-вниз, залезали на поля.

Джоди нестерпимо хотелось прочитать последнюю запись, чтобы сразу узнать и, она надеялась, понять, что же привело Бренду к смерти. Но она сдержала себя, даже прижала ладонью тетрадь, словно боялась, что та сама откроется в неположенном месте.

Нет, читать она начнет с самого начала. Чтобы что-то не пропустить, чтобы не сделать ошибочного вывода, на который у нее нет морального права.

Джоди открыла тетрадь на первой странице и увидела дату. Сделав в уме несложные подсчеты, Джоди определила, что дневник Бренда начала вести где-то за полгода до смерти.

«Никогда у меня не возникало желания записывать свои мысли. Не так уж они оригинальны и умны, чтобы стараться их сохранить для будущего. Но К. сказал, что дневник поможет мне разобраться в себе, успокоить нервы и правильно расставить приоритеты. По его совету, возвращаясь с консультации, за которую, надо сказать, Ф. заплатил бешеные деньги (лучше бы мне отдал!), я и купила эту тетрадь».

Так начинался дневник Бренды.

Джоди откинула голову на спинку кресла и прикрыла глаза. Итак. Бренда начала вести дневник по совету некоего К., к которому ее направил Ф. С Ф. все ясно. Это конечно же Фред Хонтер. Да и кто такой К. догадаться не сложно. Скорее всего, психотерапевт. Один из приемов их работы — ведение дневника, которому пациент доверяет все свои мысли и сомнения.

Пока не понятно, почему Бренде потребовалась помощь психотерапевта, почему Фред настоял на лечении. Но что-то с ней было не в порядке. Ведь даже выбор для дневника тетради коричневого цвета говорит о многом. Джоди до сих пор прекрасно помнила уроки по психологии цвета, которые факультативно изучала в художественной школе. По мнению преподавателя этого предмета, коричневый цвет характеризует физическое истощение, предполагает депрессионное состояние. В работах Джоди того периода коричневый цвет присутствовал в большом объеме. И в этом не было ничего удивительного: произошло расставание с Брендой, которая как раз в том году уехала в Нью-Йорк в поисках счастливой жизни. Так что с подобным определением коричневого цвета Джоди была вполне согласна.

С ней-то все было понятно — она переживала расставание с любимой подругой. Но в чем причина депрессии Бренды? Богатый дом, положение в обществе, как жены уважаемого человека, очаровательная дочь, — что еще нужно для счастья? По мнению Джоди, ничего не нужно. Это и есть обыкновенное, нормальное счастье женщины. Бренда, наверное, считала по-другому.

— Только не надо торопиться делать выводы, — сказала себе Джоди и подняла тетрадь к глазам.

Когда Джоди дочитала последнюю строчку дневника, было около трех часов ночи. Самое страшное и тяжелое время суток, когда, как говорят сведущие люди, просыпается и выходит на охоту вся нечисть. Это все, конечно, сказки про нечисть. Но и ученые утверждают, что именно в это время суток у человека наблюдается самый низкий показатель эмоционального состояния. Недаром именно на этот час приходится самое большое число самоубийств.

Об этом Джоди вспомнила неспроста. Состояние ее после прочтения дневника Бренды было именно таким — подавленным и угнетенным. Ей было даже страшно обдумывать то, о чем она узнала. Возбужденное сознание просто кричало: «Потом, не сейчас! Не делай поспешных выводов!»

«Да, я подумаю об этом потом», — сказала себе Джоди. Именно так говорила героиня одного фильма в исполнении очаровательной Вивьен Ли. Актрису Джоди любила, а фильм не очень. А вот сейчас знаменитая фраза из него пришла на ум и, как бы странно это ни звучало, помогла ей, успокоила.

Спрятав дневник Бренды обратно под подкладку сумки, Джоди наконец-то легла в кровать. До подъема оставалось всего лишь несколько часов. Их Джоди должна использовать с максимальной пользой. Сознание послушалось свою хозяйку и отключилось. Джоди провалилась в пустоту без сновидений, без мыслей.

13

Джоди проснулась за несколько секунд до звонка будильника. Можно сказать, что она его чуть-чуть, но все-таки опередила. Чувствовала она себя прекрасно. Словно не было бессонной ночи, словно чтение дневника Бренды ей просто приснилось. Но в красном кресле валялся оставленный Джоди плед, рядом стоял пустой стакан, и, судя по этим мелочам, все было на самом деле: она, Джоди, набралась смелости и проникла в чужую комнату, выкрала дневник и полночи читала его, с каждой страницей приподнимая завесу тайны над жизнью погибшей подруги.

Чувствовала ли она удовлетворение? Пока нет. Слишком много было в дневнике недомолвок. То, что она узнала, было всего лишь мнением одного человека, выражало лишь единственную точку зрения. Причем точку зрения предвзятую. Нет, не лживую, а всего лишь предвзятую. Ведь Бренда писала о себе, а о себе человек всегда мыслит необъективно. Сейчас Джоди хотела взглянуть на описываемые события с другой точки зрения.

То, что она прочитала в дневнике, были всего лишь записи женщины. А, как известно, поступки всегда говорят громче, чем слова. Поэтому Джоди и показалось при чтении, что некоторые поступки Бренды совсем не соответствуют тем словам, какими она их описывает.

— Вы не знаете, Марта вернулась? — такими словами встретил Джоди Том, когда она появилась в кухне.

— Марта? А что такое? — Джоди изобразила на своем лице недоумение. — Она куда-то отлучалась?

— О, значит, вы умеете хранить чужие тайны, — одобрительно проговорил повар. — Марта слезно умоляла вас никому не рассказывать о своей отлучке из дома. Ведь правда?

Покраснев, уличенная во лжи, Джоди кивнула.

— Не смущайтесь, — подбодрил ее Том. — Я просто Марту знаю очень хорошо. Болтушка она та еще. Всем все рассказывает как самую большую тайну. А потом просит держать язык за зубами. Но это все мелочи, просто у нее такая слабость, а в остальном Марта девушка хорошая.

Джоди согласилась, но про себя возблагодарила небеса, что они ее остановили и не позволили откровенничать с горничной. Расскажи она Марте о своей тайне, весь дом знал бы о ней.

Пока Джоди пила кофе, вопрос о возвращении Марты решился сам собой. Она собственной персоной предстала перед Томом и Джоди.

— Привет! — воскликнула она. — Я уже пришла!

Лицо Марты светилось радостью и свежестью, на нем не было никаких следов бессонной ночи. А может, Марта действительно сладко спала в чьей-то постели?

Джоди одернула себя: какое ей до этого дело? Никакого. Если Марта захочет, то сама расскажет. Джоди не собиралась выведывать, где та провела ночь. Каждый имеет право на личную жизнь.

Марта предупредила Тома и Джоди, что поспит часика два. А потом добавила, что если через два часа она не приступит к работе, то ее нужно разбудить любыми способами. Иначе вернется миссис Лерроу, обнаружит неубранный дом и тогда… Что будет тогда, Марта изобразила, закатив глаз и придав лицу зверское выражение.

— Эх, хорошо быть молодым! — мечтательно протянул Том, когда горничная ушла. — Вот Марта пробегала где-то всю ночь, и ни капельки усталости. А я, отработав день на кухне, еле до кровати доползаю. Старость, старость…

— Да разве вы старый? — подбодрила его Джоди. — Даже слушать не хочу об этом.

И, словно в подтверждение своих слов, Джоди покинула кухню.

Причина того, что она лишила себя утреннего разговора с милым мистером Лерроу, была, конечно, не в этом. Джоди, пока не проснулась Соня, требовалось сделать одно важное дело. А сейчас, когда Том хлопочет на кухне, а Марта отправилась поспать, самое время выполнить намеченное.

В холле она подошла к телефонному столику и села рядом с ним на маленький пуфик. Оглядевшись по сторонам и убедившись в том, что за ней никто не наблюдает, Джоди выдвинула верхний ящичек телефонной тумбочки, где лежал телефонный справочник. Джоди начала быстро листать пухлую книжку, пока не остановилась на букве «К». Именно под этой буквой в дневнике Бренды фигурировал психотерапевт.

Психотерапевта по фамилии Краузе Джоди нашла только со второго раза. Джоди запомнила номер его телефона и вернула телефонную книжку на место.

Сегодня же она позвонит доктору Краузе и постарается договориться о встрече. Джоди посмотрела на часы, висящие в холле, и пожалела, что сейчас неподходящее время для звонков. Еще слишком рано, а ждать так тяжело…

Позвонить Джоди удалось лишь ближе к обеду. Сначала пришлось заниматься Соней, которая, открыв глаза, сразу же попросила, чтобы няня нарисовала ей зайчика. А когда Джоди замешкалась в поисках карандаша, начала хныкать.

Джоди с волнением дотронулась рукой до лба девочки: не поднялась ли снова температура? Вчера они непозволительно долго для первого раза гуляли на улице. Но лоб был холодный, и это порадовало Джоди.

Карандаш был найден, зайчик весело запрыгал по листу бумаги, и от капризов Сони не осталось ни следа.

Только Джоди и Соня успели позавтракать, как проснулась Марта. Ее, видимо, распирало от впечатлений, поскольку она даже не проспала запланированные ею два часа. Слушая захлебывающуюся от восторга Марту вполуха, Джоди прокручивала в голове то, что собралась сказать психотерапевту Бренды.

Подумав, что если она и дальше будет оттягивать разговор, то может не решиться на него вовсе, Джоди, оставив Соню играть с куклой во внутреннем дворике, прошла в дом.

Том, напевая, готовил обед и, судя по всему, в ближайшее время покидать кухню не собирался.

Пылесос Марты весело шумел где-то на третьем этаже. Берта ушла в химчистку.

Уверенная, что ей никто не помешает, Джоди подошла к телефону и набрала номер доктора Краузе. Ей ответили почти мгновенно, словно ждали ее звонка.

— Алло! — раздался женский голос, и Джоди от неожиданности вздрогнула. Она рассчитывала услышать мужской. — С вами говорит секретарь доктора Краузе.

Ну конечно, секретарь! С какой стати доктору самому отвечать на телефонные звонки?

— Добрый день! — поздоровалась Джоди, стараясь, чтобы голос ее не дрожал. — Могу ли я поговорить с доктором Краузе?

Секретарша сразу же ответила:

— К сожалению, доктор Краузе сейчас занят. По какому вопросу вы хотели бы с ним поговорить?

— Я бы хотела с ним встретиться, — сказала Джоди, сожалея, что заготовленная речь ей сейчас не понадобилась. Она ничего не собиралась объяснять его секретарше.

— О, чтобы попасть к доктору Краузе, вам достаточно записаться на прием. Когда бы вы хотели посетить доктора?

— Как можно скорее.

— Отлично. — Джоди услышала, как секретарша на том конце провода щелкает клавишами компьютера. — Я вас могу записать на завтра. В двенадцать у доктора Краузе как раз есть свободное время.

— Завтра… — протянула Джоди. А сможет ли она завтра? Как ей вырваться из дома на несколько часов?

Секретарша расценила заминку Джоди по-своему.

— Вам определенно повезло, запись на прием обычно идет за неделю вперед. А тут такая удача.

— Да, спасибо, — сказала Джоди. — Я рада, что попаду к доктору Краузе завтра.

— Записывайте адрес.

Джоди понятия не имела, где находится названная секретаршей улица. Но не это ее взволновало. Большую проблему составляло то, что ей до вечера нужно найти причину, чтобы вырваться завтра из дома.

Выход нашелся сам. Иногда так случается в жизни. Ищешь в одном месте, а решение приходит совсем с другой стороны.

Вечером неожиданно для всех, так как его ждали только завтра, вернулся хозяин дома. Как только шофера вызвали в аэропорт, все в доме забегали, заволновались, стараясь довести начатые дела до конца. Джоди повела Соню переодеваться. Девочка сопротивлялась.

— Я так хочу, так, — твердила она.

— Соня, папа испугается, когда тебя такую увидит, — повысила голос Джоди.

Джоди и Соня рисовали лошадок. Девочка, разумеется, как-то незаметно вымазалась красками. Предстать в таком виде перед отцом было просто невозможно.

— Ну и что, ну и что! Я хочу к папе!

Джоди, поняв, что если и она будет говорить на повышенных тонах, то истерика у Сони гарантирована, ласково сказала:

— Соня, пока папа приедет из аэропорта, ты уже успеешь переодеться. Представляешь, как ему будет приятно встретить свою принцессу нарядно одетой!

Спокойный тон Джоди подействовал на девочку, и она отправилась переодеваться. Надевая на Соню чистое платье, Джоди подумала, что и ей хочется переодеться, чтобы выглядеть красивой. Но она себя остановила: Фреду Хонтеру уж точно нет никакого дела до ее нарядов.

— Как здоровье моей принцессы? — Подкинув пару раз визжащую от счастья девочку к потолку, Фред опустил ее на пол и присел перед ней на корточки.

— Папа, я еще хочу! — требовательно попросила Соня, дергая отца за руку. — Полетать хочу.

— Соня, ты уже большая девочка… — Джоди с ужасом смотрела на предыдущие полеты девочки и больше не хотела волноваться, лишь поэтому и осмелилась вмешаться в разговор отца и дочери. — Папе тяжело подбрасывать тебя. Да и отдохнуть ему после дороги нужно. Пойдем поиграем.

— Ну что вы, — улыбнулся Фред. — Для меня такие минуты общения с дочерью настоящий отдых. Да и не устал я с дороги.

— Ну тогда простите, — смутилась Джоди.

— За что? — он выпрямился и повернулся к Джоди. — Как себя чувствует Соня?

— Намного лучше. Температура спала, да и кашель прошел, — отчиталась Джоди.

— Вот и прекрасно. — Фред погладил по голове прижимающуюся к его ногам дочь. — Вот и прекрасно. Значит, завтра мы с тобой, малышка, отправляемся к бабушке и дедушке в гости.

— К бабушке и дедушке? — не веря своему счастью, прошептала Соня и, увидев кивок отца, завопила: — Ура! Мы поедем к бабушке и дедушке!

От радости Соня запрыгала на месте и захлопала в ладоши. Джоди с улыбкой наблюдала за девочкой: как мало нужно ребенку для счастья. Всего лишь сообщение, что она поедет к бабушке и дедушке. Джоди вспомнила себя в детстве. Она тоже всегда радовалась поездкам к бабушке и дедушке, всегда ждала их. Она даже обижалась на родителей за то, что эти поездки были редкими. «Вот стану большой, — думала маленькая Джоди, — и буду ездить к бабушке и дедушке хоть каждый день». Вот она и стала большой, но ездить каждый день к бабушке и дедушке не может. Потому что туда, где они сейчас находятся, никогда не доедешь.

Соня перестала прыгать и посмотрела на няню.

— Папа, а Джоди тоже с нами поедет? — Девочка интуитивно почувствовала изменение настроения Джоди.

— Если захочет, — ответил Фред и повернулся к Джоди. — Я специально вернулся пораньше, чтобы побывать у своих родителей. Понимаете, уже давно не видел. Вы поедете с нами, Джоди?

Ей показалось, что в глазах у него проскочил какой-то непонятный огонек.

— Как скажете, — ответила она, смиренно склонив голову.

Поездка к родителям Фреда Хонтера не входила в ее планы. Ей завтра нужно было попасть к психотерапевту Бренды, а не к дедушке с бабушкой своей воспитанницы. Но отказаться от поездки Джоди не могла.

— А знаете что, мисс Браун? — весело сказал Фред. — Если вы не горите желанием отправиться с нами… а я вижу, что не горите… предоставлю-ка я вам завтра внеочередной выходной. Вы его заслужили.

— Папа, а я хочу, чтобы Джоди, с нами поехала, — захныкала Соня. — Хочу!

— Соня, — строго сказал Фред, — что за капризы? Иногда приходится считаться с мнением других людей, а не следовать только своим желаниям. Понятно?

— Понятно, — кивнула Соня и надулась. Но, как любой ребенок, она не могла долго обижаться.

— Джоди с нами поедет к бабушке и дедушке в другой раз, — нашла она решение. — Правда ведь, Джоди?

— Да, Соня, обязательно, — кивнула Джоди и добавила, обращаясь к Фреду: — Спасибо вам за выходной. Мне завтра как раз нужно отлучиться по делам.

— Что-то случилось? — поинтересовался он. — Может, я могу вам помочь?

— Нет, спасибо, ничего серьезного.

«Если бы ты знал, как мог бы мне помочь, — подумала Джоди. — Взял бы и рассказал, почему твоя жена вынуждена была обратиться к психотерапевту. Не ты ли сам был этому причиной?»

14

Фред и Соня уехали с самого утра. Джоди пришлось разбудить девочку раньше обычного. Соня собиралась похныкать по этому поводу, сладкий сон не хотел уходить, но напоминание о том, что предстоит поездка к бабушке и дедушке, подействовало: Соня вскочила с кровати и сама без помощи Джоди оделась и собрала свой рюкзачок.

— Я молодец, да? — заискивающе сказала она, заглядывая в глаза Джоди, сидящей на краю кровати и наблюдающей, как девочка бегает по комнате, собирая вещи. — Я сама собралась! Ты, Джоди, папе все расскажи и попроси, чтобы он дедушке об этом сказал.

— Дедушке? — рассеянно переспросила Джоди. Она едва прислушивалась к болтовне девочки, все ее мысли были о том, как пройдет встреча с доктором Краузе.

— Да, дедушке, — кивнула Соня. — Дедушка говорит, что я уже большая девочка и должна сама ухаживать за собой.

— Правильно говорит твой дедушка, — сказала Джоди, наконец поняв о чем идет речь. — С сегодняшнего дня и я буду требовать от тебя того же самого. Самостоятельности.

Соня, хитрая девчонка, склонив голову набок и преданно заглянув Джоди в глаза, спросила:

— Ну а иногда ты мне будешь помогать? Чуть-чуть, да?

Джоди рассмеялась:

— Ну и хитрюга же ты, Соня. Ладно, иногда буду. Но чуть-чуть.

Соня обняла ее за шею и чмокнула в щеку.

— Ты самая лучшая, Джоди! И я тебя очень-очень люблю. Совсем как папу.

От этих слов сердце Джоди сжалось, на глаза выступили слезы.

— И я тебя люблю, Соня, — прошептала она. — Очень-очень.

— А папу?

— Что папу? — не поняла Джоди.

Девочка, отступив на шаг, внимательно посмотрела на Джоди.

— А папу ты любишь? — спросила она.

— Да, я своего папу очень люблю, — кивнула Джоди.

— А моего папу? — не унималась Соня.

Джоди схватила Соню за руку и притянула к себе.

— Я люблю своего папу, — сказала она, глядя девочке в глаза. — Ты любишь своего. Это нормально. Каждый любит своего папу… — Джоди чуть не добавила «и маму», но вовремя прикусила язык.

— А я хочу, — Соня стала серьезной, — чтобы ты любила и моего папу.

— Все, — остановила разговор Джоди, — пошли. Заболтались мы с тобой, а твой папа нас уже ждет.

«Я хочу, чтобы ты любила моего папу». Настойчивые слова Сони не давали Джоди покоя.

Неужели девочка ощущает, какие чувства испытывает Джоди к Фреду Хонтеру? Нет, не может быть. Джоди ни словом, ни жестом не выдала свои чувства, в этом она была уверена.

Тогда что? Детская непосредственность? Желание, чтобы все вокруг любили друг друга? Или крик о помощи ребенка, мечтающего о любви и внимании?

Джоди думала об этом, пока ехала к доктору Краузе. Утром она нашла на карте Нью-Йорка нужную ей улицу и выяснила, каким транспортом туда лучше добраться. Правда, пришлось поплутать в поисках дома, в котором находился кабинет психотерапевта. Дом стоял в глубине двора, и его не было видно с улицы.

Помещения в этом доме под свои офисы арендовали также адвокат, гадалка и филиал компании, занимающейся продажей сельхозинвентаря. Джоди усмехнулась, прочитав таблички на фасаде дома. Это же надо, как распорядилась судьба — собрала под одной крышей таких разных людей.

Но у этих людей имелось и нечто общее, во всяком случае, так подумала Джоди. У них у всех дела шли отлично. В противном случае они бы просто не могли платить аренду за свои офисы. Это Джоди поняла, как только переступила порог и оказалась в фойе.

Несколько мгновений она стояла, пораженная роскошью помещения. Лепные потолки, тяжелая золоченая люстра с тихонько позвякивающими хрустальными подвесками, мягкий, пушистый ковер светло-желтого цвета, вдоль стен кожаные диваны и строгий охранник у входа.

Он, наверное, привык, что входящим сюда в первый раз требуется некоторое время, чтобы прийти в себя от увиденного. Он дал Джоди возможность полюбоваться фойе и лишь потом спросил:

— Чем я могу вам помочь, мэм?

— Я на прием к доктору Краузе, — чуть запнувшись, ответила Джоди.

— Кабинет доктора Краузе находится на втором этаже. Вы можете подняться туда по лестнице или воспользоваться лифтом, — отрапортовал охранник.

— Спасибо, я поднимусь по лестнице.

— Тогда вам сюда, мэм. — И охранник показал Джоди, где находится лестница.

Джоди посмотрела на входную дверь. У нее еще есть возможность уйти отсюда. Но нет, она не поддастся малодушию и не отступит! Джоди вздохнула и решительно направилась к лестнице.

Секретарша — длинноногая, пышногрудая и большеглазая блондинка — назвала сумму, которую Джоди должна заплатить за консультацию доктора Краузе. Услышав цифру, Джоди вздрогнула. Хорошо, что она не собирается пользоваться услугами психотерапевта в дальнейшем.

А вот Бренда могла себе такое позволить. Вернее, не она, а ее муж мог позволить отправить жену на лечение к такому дорогому специалисту. И это при том, что, по словам Бренды, он страдал патологической жадностью, отказываясь выделить жене лишний доллар. Да… Что-то тут не сходится.

Доктор Краузе, моложавый мужчина лет пятидесяти, с благородной сединой на висках и в очках в тонкой золотой оправе, поднялся из-за стола, когда Джоди вошла в кабинет. Кабинет строгий, выдержанный в черно-белых тонах, ничего лишнего и отвлекающего взгляд. Черные шкафы и стол, белые кресла, два у окна, третье рядом с рабочим столом психотерапевта, и диван. Жалюзи на окнах подняты, и от проникающих в комнату лучей солнца радостно и уютно. Сразу хочется удобно расположиться и остаться здесь надолго.

— Добрый день! Проходите и располагайтесь, где вам удобнее. — На лице доктора Краузе сияла такая искренняя улыбка, что Джоди сразу же прониклась к нему симпатией. Даже если улыбка была всего лишь частью его профессионального имиджа, это не уменьшало ее очарования.

Джоди, ответив на приветствие, направилась к креслу, расположенному у стола.

Доктор Краузе сел за стол и внимательно всмотрелся в лицо Джоди. Она молчала, ожидая, что доктор заговорит первым. Наконец психотерапевт, сложив руки перед собой на столе, подался вперед.

— Итак, разрешите узнать, что вас привело ко мне?

— Ну… понимаете… — чуть запнувшись, начала Джоди. — Даже не знаю, с чего начать.

— Начните с главного, — видя ее замешательство, посоветовал доктор Краузе. — И самое главное, говорите правду, будьте честны со мной, как с собой. Все, что вы скажете, останется между нами. Вы же понимаете, что психотерапевт — это почти то же самое, что и исповедник. Только еще лучше.

— Почему?

— Да потому, что исповедник лишь выслушивает, а психотерапевт еще и дает советы. Итак, вы готовы?

— Да, — кивнула Джоди. — Я пришла поговорить с вами.

— Конечно, все приходят сюда, чтобы поговорить. И я…

Джоди нетерпеливо перебила его:

— Нет, я пришла поговорить с вами не о себе. Я хочу поговорить с вами о другом человеке.

Губы доктора Краузе плотно сжались, он скрестил руки на груди и устремил немигающий взгляд на Джоди. Она поняла, что если поведет себя неправильно, то ничего от психотерапевта не узнает. Помочь ей могла только правда. Она должна раскрыться перед этим человеком, иначе зря потратила и время, и деньги, придя сюда.

— Меня зовут Джоди Браун, — начала она. — Я приехала в Нью-Йорк с целью разобраться в обстоятельствах смерти моей лучшей и единственной подруги Бренды Хонтер.

Губы доктора Краузе непроизвольно дернулись, когда он услышал эту фамилию, и Джоди поняла, что психотерапевт прекрасно знает, о ком идет речь. Но он не сказал ни слова, ожидая продолжения.

— Несколько дней назад мне в руки попал дневник Бренды, — продолжила Джоди. — Из него я и узнала, что незадолго до своей смерти Бренда проходила у вас курс лечения.

Краузе молчал, все так же внимательно глядя на Джоди. Она начала нервничать. Его молчание выбивало ее из колеи, но пока ей не оставалось ничего иного, как продолжить:

— Первая запись в нем сделана после первого посещения ею вашего кабинета. К сожалению, Бренда ничего не написала о том, что заставило ее прийти к вам. Я хотела бы это узнать. Вы мне поможете?

Доктор Краузе провел ладонью по своему благородному, красивому лицу.

— Вы ставите меня в тяжелое положение, — медленно, словно подбирая слова, произнес он. — Дело в том, что я не имею права раскрывать секреты моих пациентов. Я хороший специалист, скажу без ложной скромности, и пользуюсь заслуженной популярностью. Но моя популярность была бы на нуле, если бы я не оправдывал ожидания моих пациентов. А мои пациенты, доверяя мне свои секреты, надеются, что я их не выдам.

— Но Бренда мертва! — воскликнула Джоди. — И это меняет все дело.

— О да! — согласился доктор Краузе. — Ей уже все равно, раскрою я ее секреты или нет. Но у нее, насколько я помню, имеется супруг, дочь, наконец.

— Ради нее, — сказала Джоди, — я и хочу докопаться до правды. Поймите, судьба девочки мне небезразлична. Я очень волнуюсь о ее будущем и хочу удостовериться, что ее не ожидает никаких неприятностей.

Доктор Краузе удивленно вскинул бровь.

— Неприятностей? — переспросил он. — С какой стороны вы ждете неприятностей? И какое отношение к будущему девочки имеют визиты миссис Хонтер к психотерапевту?

— Самое прямое, — твердо ответила Джоди и, глубоко вздохнув, выдала: — Дело в том, что в смерти своей подруги я считаю виноватым ее мужа.

Она решила быть честной с этим человеком, значит, так тому и быть. Раз начала рассказывать, то придется доводить разговор до конца.

— Что? — мгновенно среагировал на ее заявление доктор Краузе. — В ее смерти вы вините мистера Хонтера? О, только не это! Как же вы ошибаетесь, мисс Браун! Как же вы ошибаетесь!

Джоди с удивлением уставилась на психотерапевта. Такой бурной реакции она от него не ожидала.

— Так скажите мне правду! — взмолилась Джоди. — И я тогда сниму подозрения с невиновного, как вы утверждаете, мистера Хонтера.

Психотерапевт долго молчал, нервно постукивая пальцами по столешнице. Джоди даже подумала, что он сейчас выставит ее вон. Но он заговорил:

— Знаете ли вы, что наши с миссис Хонтер сеансы остались незавершенными? Что она прервала их по собственной инициативе в самый разгар лечения?

— Да, я читала об этом в ее дневнике, — согласно кивнула Джоди. — И чем, если не секрет, она объяснила свой отказ от лечения?

Джоди замялась, а доктор Краузе, увидев это, подбодрил:

— Не стесняйтесь, говорите. Откровенность за откровенность.

Джоди прекрасно помнила, что о прекращении посещений психотерапевта писала Бренда.

— Она обвинила вас в некомпетентности, вытягивании из нее денег и сексуальном домогательстве, — выпалила она, ожидая бурной реакции на ее сообщение.

Но доктор Краузе произнес с улыбкой:

— В этом вся Бренда Хонтер. Хорошо, я постараюсь вам немного рассказать о Бренде. Но, простите, не все. Некоторые вещи, касающиеся не ее, а других людей, я должен сохранить в тайне.

— Да, конечно, — боясь что он передумает, быстро согласилась Джоди.

Доктор Краузе встал из-за стола и подошел к окну, Джоди не сводила с него взгляда. Не оборачиваясь к ней, психотерапевт спросил:

— Вы знаете кто такой барон Мюнхгаузен?

— Литературный персонаж, — недоуменно ответила Джоди.

— Не только, — поправил ее доктор. — В первую очередь это реальное лицо, жившее в восемнадцатом веке в Германии. Красавец, потомок древнего рода, бравый офицер. Но у барона была одна слабость, из-за которой он, благодаря писателю Распе, сохранился в памяти потомков. Эта слабость — вранье. Барон Мюнхгаузен врал всегда, по поводу и без повода. Врал и, главное, верил в свое вранье. Врал, не преследуя иногда даже никакой цели. Просто врал. В психологии существует понятие «синдром Мюнхгаузена». Проявляется он в патологическом вранье и относится к патопсихологическим синдромам. Так что патологическое вранье — это болезнь, которую следует лечить. А ваша подруга не пожелала этого делать.

— Бренда была больна? — прошептала пораженная Джоди.

— Да, я, как специалист, заявляю это с уверенностью: Бренда Хонтер страдала синдромом Мюнхгаузена.

15

Чтобы спокойно обдумать все, что она узнала от доктора Краузе о Бренде, Джоди требовалось время. Она отправилась гулять по городу.

Заявление психотерапевта о болезни Бренды не просто удивило Джоди, оно стало для нее шоком. Бренда — патологическая врунья? Все, что она рассказывала, это вранье?

Джоди не знала, что и думать, верить ли психотерапевту. Она с удовольствием поверила бы в то, что доктор Краузе страдает слабоумием и склерозом. Но, увы, Джоди пришлось принять это горькое известие — Бренда была больна.

Однако она не желала этого осознавать, не хотела выполнять рекомендации доктора. Иначе зачем ей было отказываться от услуг психотерапевта?

Ну что ж, Джоди узнала неприятную вещь о своей подруге. Но это совершенно не меняло дела. Знание о том, что Бренда была вруньей, не приблизило разгадку ее смерти. В свою интуицию Джоди верила, а она подсказывала, нет, она кричала, что погибла Бренда не из-за несчастного случая.

Джоди добрела до небольшого скверика, одиноко раскинувшегося между каменных джунглей Нью-Йорка, и уселась на скамью. Прямо перед ней выпускал в небо свои струи фонтан, и Джоди несколько минут завороженно наблюдала за блестящими капельками, сверкающими в лучах солнца.

Потом открыла сумку и извлекла из нее тетрадь в коричневой обложке.

— Ну и что прикажешь мне делать дальше? — спросила она, словно тетрадь могла дать ей ответ. Джоди наугад открыла тетрадь и прочитала:

«Грустно, когда человек, которому ты доверяешь все свои секреты, однажды предает тебя. Что в таком случае лучше сделать? Ответ один: перестать с ним общаться. Так что пишу здесь: я больше не буду общаться с Линдой Вюанье! Иди ты, Линда, подальше! И не думай, что если ты живешь на Манхэттене, то тебе все позволено».

Джоди захлопнула тетрадь. Это ли не ответ на ее вопрос? Джоди вспомнила, как однажды Бренда научила ее одному способу гадания.

— Представляешь, — восторженно говорила она, — совсем просто можно узнать ответ на любой вопрос, и к гадалкам ходить не нужно. И всегда правду говорит… Берешь книгу, задаешь вопрос, открываешь наугад и читаешь, что вверху страницы написано.

Джоди сразу же захотелось погадать, и она схватила с полки первую попавшуюся книгу.

— Не забудь вопрос задать, — напомнила Бренда.

— А про себя можно?

— Можно.

Джоди стеснялась задать свой вопрос вслух. Хотя сейчас, вспомнив его, она усмехнулась. Какие вопросы могут быть у девчонки? Конечно, о любви.

Вот она и задала вопрос: «Кто станет моим возлюбленным?»

Странно, но Джоди помнила ответ книги дословно, ведь она перечитывала его много раз, стараясь понять предсказание, выданное книгой: «Черный Фетчен был вместе с Бэром и еще одним ковбоем, которого я не знал, человеком с волосами соломенного цвета и шрамом на челюсти».

Как они с Брендой тогда хохотали!

— У тебя не один возлюбленный будет, — смеялась Бренда, — а целых три! Сразу! Представляешь? Черный, ковбой и блондин со шрамом!

Как же давно это было… А вот сейчас, держа дневник Бренды в руках, она вспомнила о том забавном эпизоде.

Дневник сам подсказал ей, что делать дальше.

Джоди взглянула на часы. Время у нее еще есть, она успеет встретиться с Линдой Вюанье. Только как ее найти? Да очень просто. Для этого существуют телефонные справочники. А фамилия у этой Линды с Манхэттена, к счастью, достаточно редкая.

Джоди поднялась со скамейки и отправилась искать телефонную будку.

В толстой телефонной книге нашлось всего лишь четверо Вюанье, а в районе Манхэттена жил всего лишь один — Жан Вюанье.

Джоди набрала указанный в книге номер. После длительной череды гудков ей наконец ответил женский голос:

— Квартира Вюанье. Я вас слушаю.

— Добрый день, — стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла Джоди. — Я хотела бы поговорить с Линдой.

— Да, минутку, я переключу на нее телефон.

Джоди хотелось от счастья захлопать в ладоши. Надо же, с первого раза сразу же попала, куда нужно. Да, это определенно большая удача.

Довольно долго Джоди слушала музыку в трубке и даже начала волноваться, не закончилось ли ее везение. Но наконец что-то щелкнуло, и Джоди услышала:

— Алло!

— Добрый день! Я говорю с Линдой Вюанье?

— Да. А кто это? Ваш голос мне незнаком. — Слова Линда проговаривала четко и ясно, хорошо поставленным голосом.

— Мы с вами незнакомы, — торопливо сказала Джоди. — Меня зовут Джоди Браун, и я подруга Бренды. Бренды Хонтер.

Несколько минут из трубки не раздавалось ни звука, молчала и Джоди.

Наконец Линда задала вполне закономерный вопрос:

— Ну и что? Что вы хотите от меня?

— Мне нужно с вами встретиться.

— Зачем?

— Я хочу поговорить с вами о Бренде.

— А я не хочу, — парировала Линда. — Я не хочу о ней говорить.

Джоди запаниковала.

— Подождите, только не бросайте трубку! Я знаю, что вы с Брендой в последнее время были в ссоре, почти не общались. Но понимаете, я больше ни об одной из подруг Бренды не знаю. А мне просто необходимо о ней поговорить.

— А у нее и не было подруг, — фыркнула Линда. — У нее не могло быть подруг.

— Давайте встретимся, и вы мне об этом расскажете, — умоляюще произнесла Джоди. — Пожалуйста, это очень важно!

— Хорошо, давайте встретимся, — смилостивилась наконец Линда. — До шести часов я буду дома. Записывайте адрес.

Линде Вюанье было под сорок. Джоди удивилась, все-таки она надеялась увидеть женщину помоложе. Хотя Линда и выглядела шикарно, но представить ее в качестве подруги Бренды было затруднительно.

Одета Линда была в темно-синее шелковое кимоно, идеально подчеркивающее ее хорошо сохранившуюся фигуру. А туфли на каблуках делали ее еще стройнее. Будучи высокого роста, Линда казалась выше благодаря приподнятым вверх густым блестящим волосам темно-каштанового цвета.

— Извините, — сказала Линда, — у меня изменились планы. Поэтому я смогу уделить вам не более получаса.

— Я думаю, этого будет достаточно, — заверила ее Джоди.

Линда кивнула и широким жестом пригласила Джоди пройти к маленькому диванчику. Джоди поняла, что в гостиную ее приглашать не собираются, а намерены поговорить здесь же, недалеко от входной двери. Ну что ж, она не гордая, потерпит.

— Итак, — произнесла Линда, усаживаясь рядом с Джоди. — Что вы хотели у меня узнать о Бренде? И зачем, по какой причине вы интересуетесь человеком, которого уже нет на свете? Она умерла, и стоит ли ворошить память о ней?

— Да, она умерла, — кивнула Джоди. — Вот поэтому и стоит, как вы говорите, ворошить память.

— Я не понимаю, — удивленно вскинула бровь Линда.

— Я постараюсь вам объяснить. Вы сказали по телефону, что у Бренды не может быть подруг. Но они есть, поверьте мне. Потому что одна из них сейчас находится перед вами.

Губы Линды тронула легкая усмешка.

— Вот поэтому я и согласилась с вами встретиться, — сказала она. — Очень уж хотелось увидеть человека, который называет себя подругой Бренды.

Джоди покоробили эти слова, но она постаралась не выразить своего недовольства.

— Да, Бренда была моей подругой, лучшей подругой, — упрямо произнесла она. — Правда, в последнее время мы с ней редко виделись, но это не мешало нам дружить.

— Ах вот как… — протянула Линда. — Вы, как я поняла, дружили с Брендой с детства. Я очень уважаю чувство дружбы, поэтому не хотела бы развенчать образ Бренды в ваших глазах. Тем более сейчас это совсем ни к чему. Бренда погибла такой, какой была. И она останется в нашей памяти такой, какой мы ее запомнили. У вас одной, у меня другой. Простите. Скажу честно, мне неприятно говорить об этой женщине.

Джоди испугалась, что сейчас ей укажут на дверь, и выпалила:

— Бренда не погибла, ее убили!

— Что? — В ровном, хорошо поставленном голосе Линды впервые за время разговора прозвучало удивление.

— Ее убили, — повторила Джоди. — Во всяком случае, я так считаю и хочу в этом разобраться. Поэтому я и настаивала на встрече с вами.

— Обвинение страшное. Поэтому вам необходимо объяснить его.

— Я бы не хотела особенно распространяться на эту тему, — сказала Джоди. — Да, вы правы, обвинение страшное. Поэтому разрешите мои подозрения оставить при себе. А вдруг я ошибаюсь? Вы мне просто расскажите, почему вы поссорились с Брендой.

— В этом нет никакого секрета, — усмехнулась Линда. — Бренда была непорядочной, подлой женщиной, способной нанести даже очень близкому человеку болезненный удар в спину.

Жан Вюанье, муж Линды, несколько лет назад был тесно связан с Фредом Хонтером общим бизнесом. Через некоторое время пути их разошлись, но приятельские отношения сохранились. Они часто встречались, проводили время вместе, в общем, не теряли друг друга из виду.

Известие о женитьбе Фреда супруги Вюанье встретили радостно. Фреду пора уже было остепениться. По каким-то своим соображениям Фред долго не знакомил друзей со своей избранницей, но рассказывал о ней восторженно и с любовью.

Наконец будущая миссис Хонтер была представлена Линде и Жану. Сказать, что Линда была удивлена, значит ничего не сказать. Она была просто шокирована. Избранницей Фреда оказалась его секретарша. Нет, Линда никогда не была ханжой, но выбор Фреда ей показался несколько пикантным.

Вмешиваться и давать советы Линда конечно же не имела права. К тому же Бренда оказалась довольно милой: веселой, вполне образованной, с хорошо подвешенным язычком и совсем не глупенькой.

После свадьбы Фреда и Бренды Линда принимала их в своем доме и бывала с мужем у них. Конечно, о крепкой дружбе не могло идти речи, все-таки разницу в возрасте скинуть со счетов трудно, но приятельские отношения установились.

А через год-другой то от одного, то от другого знакомого к Линде стали поступать сведения, что миссис Хонтер распускает о ней грязные сплетни. Линда долго не верила в это, ведь при встречах Бренда всегда была мила и приветлива с ней.

Однажды Бренда приехала к Линде без звонка вся в слезах. На вопрос, что случилось, она начала рассказывать страшные вещи о своем муже, о том, как он унижает ее и даже бьет. Линда не верила своим ушам. Она знала Фреда как порядочного, уравновешенного и любящего свою жену человека. В рассказе Бренды он представал неким садистом и извращенцем.

Но Бренда была столь убедительна, что в ее словах Линда не почувствовала ни тени лжи. Линда, пораженная вероломством и жестокостью Фреда, свела на нет все отношения с ним.

С Брендой же продолжала общаться. А та с упоением рассказывала все более и более страшные вещи о своей тяжелой семейной жизни. Линда посоветовала Бренде подать на развод и обещала выступить свидетелем в суде. Она даже свела Бренду с хорошим адвокатом, обещавшим отсудить у супруга немаленький кусочек.

Неизвестно, сколько времени продолжалась бы эта история с Брендой, если бы не вмешалась судьба. Однажды она свела на каком-то приеме Линду с родителями Фреда. Линда прекрасно знала их и считала порядочными людьми. К тому же свою роль сыграло и то, что Линда на приеме выпила сверх своей обычной нормы. Она чуть ли не с гневом отчитала ничего не понимающих Хонтеров за непорядочное поведение их сына. Отчитала, наверное, слишком жестко и обидно. Иначе не объяснить тот факт, что они пожаловались на Линду сыну.

Фред Хонтер появился в доме Вюанье на следующий же день и потребовал от Линды объяснений. Она высказала ему в лицо все, что думает о нем. Вернее, все, что о нем говорила несчастная Бренда.

Вот тогда Линда и узнала правду о Бренде: и о ее болезни, и о ее срывах. А еще о ее пристрастии к алкоголю, на почве которого и развились все ее болезненные фантазии. Фред рассказывал об этом с такой болью, что Линда от стыда готова была провалиться сквозь землю. Большего позора она не испытывала в своей жизни. И она посмела обвинять этого человека!

С дружбой с Брендой было покончено. Линда в глаза обвинила ее во лжи. А Бренда, как ни ужасно это звучит, и не отрицала этого. Линда с ужасом услышала слова, которые бросила Бренда перед уходом:

— Я все равно получу свою долю от Хонтера даже без твоей помощи. Я его уничтожу.

Они перестали общаться. Сообщение о смерти Бренды Линда приняла, да простит ее Бог, почти с облегчением. Та ничего не успела сделать Фреду Хонтеру.

16

Однажды Джоди прочитала в книге фразу: «Проснулась она совсем другим человеком». Фраза ей тогда показалась нелепой. Поэтому и запомнилась. Как это так может быть? Заснул одним человеком, проснулся другим. Ерунда получается.

Сейчас это выражение не казалось ей нелепым. Если перефразировать его под ее нынешнее состояние, то получается истинная правда.

В дом Фреда Хонтера Джоди вернулась другим человеком. Да, утром вышла из дома одним человеком, а вернулась вечером совсем другим. И это не пустые слова. Беседы с доктором Краузе и Линдой Вюанье так подействовали на Джоди, что ей казалось, что она постарела на десяток лет.

У нее не было причины не верить этим людям. Как ни сопротивлялось подсознание Джоди, но приходилось признать — все, что они ей рассказали о Бренде, правда.

Бренда, любимая Бренда, подруга и наперсница ее детских дней, которой она доверяла и про которую знала, что та не подведет, вдруг оказалась совсем чужой, незнакомой Брендой. Такой ее Джоди не знала, а может не хотела знать.

Говорят, любовь слепа. Когда любишь, не замечаешь плохие стороны твоего избранника. А дружба? Дружба слепа?

Неужели Джоди была настолько глупа или наивна, что не замечала отрицательных черт характера Бренды? Нет, Джоди с уверенностью могла сказать, что в Лейквуде Бренда не была такой, какой представили ее сегодня доктор Краузе и Линда Вюанье. Такой ее сделал Нью-Йорк, огромный, бездушный, делающий бездушными и других город.

Джоди никогда не любила мегаполисы, радовалась, что живет в маленьком городке, и никогда не хотела его покинуть. Сейчас же она просто возненавидела Нью-Йорк. Возненавидела за то, что он сгубил ее подругу.

— Джоди! Джоди! Как же я соскучилась! — Соня стрелой пролетела от входной двери к лестнице и обхватила Джоди за ноги.

— Я тоже по тебе соскучилась, малышка. — Джоди присела на корточки и прижала головку девочки к своей груди.

— Ну почему ты не поехала с нами? — протянула Соня. — Было так весело. В другой раз поедешь?

— Обязательно, — согласилась Джоди.

— Папа! Джоди обещала, что в следующий раз поедет вместе с нами к дедушке!

Фред Хонтер стоял на пороге и улыбался. Улыбка была такой искренней, что и Джоди улыбнулась в ответ. Ободренный этой улыбкой, Фред Хонтер подошел к Джоди.

— Если бы вы знали, мисс Браун, сколько раз за день о вас вспомнила Соня. И мне постоянно о вас рассказывала, и моим родителям. Те так заинтересовались вашей персоной, что решили в ближайшие выходные наведаться к нам в гости, познакомиться с чудо-няней, самой лучшей, по словам Сони, Джоди на свете. Вы уж простите, но именно так и говорила о вас девочка.

Джоди почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она постаралась взять себя в руки.

— Ну что вы, мистер Хонтер, — смущенно пробормотала Джоди. — Рядом с вашей дочерью поневоле станешь хорошей. Очаровательный ребенок, и, знаете, я ее тоже очень люблю.

Джоди вдруг подумала, что скоро наступит то время, когда ей придется покинуть этот дом, расстаться с Томом, миссис Лерроу и Мартой, с которыми она успела подружиться. Придется расстаться с Соней, ставшей ей родной и близкой, превратившейся в частицу ее. И даже расставание с Фредом Хонтером опечалило ее. Как было бы замечательно навсегда остаться в этом милом доме, жить с этими милыми людьми, быть частичкой их дружного сообщества!

Но нет, сказка скоро закончится, и Джоди вернется в Лейквуд, по которому сильно соскучилась. Джоди знала, что она еще долго будет вспоминать этот дом, который был домом Бренды.

Воспоминания о Бренде вернули Джоди на грешную землю. Она не должна забывать, зачем появилась в этом доме. Не имеет права забывать. А поэтому ей нельзя расслабляться ни на мгновение.

— Извините, мистер Хонтер, мне нужно увести Соню переодеться с дороги, — деловым тоном сказала Джоди.

С лица Фреда мгновенно сползла улыбка, и он сказал:

— Да, конечно, мисс Браун. Не буду мешать вам заниматься своими обязанностями.

Он начал подниматься по лестнице, и Джоди, невольно посмотрев ему вслед, вдруг увидела, как напряжена его спина.

— Ну что, Соня, пошли переодеваться, — сказала Джоди, беря Соню за руку.

Переполненная впечатлениями сегодняшнего дня Соня заснула быстро, чему Джоди была очень рада. В своей комнате она оказалась намного раньше, чем обычно.

Закрыв дверь на ключ (она отметила про себя, что это стало входить в привычку), Джоди достала дневник Бренды и уселась в кресло. Она положила тетрадь на колени, а сама откинулась на спинку и прикрыла глаза.

В мельчайших подробностях она вспоминала сегодняшние разговоры, стараясь не упустить ни одной мелочи, ни одной детали, ни одного факта.

И чем больше она вспоминала, тем больше сжималось ее сердце. Как было бы хорошо, чтобы рассказы встреченных ею сегодня людей не попали ей в уши. Ей так не хотелось верить этим рассказам. А может, они предвзяты, высказаны от обиды? Ведь доктор Краузе мог держать обиду на Бренду за то, что она отказалась от его услуг, Линда Вюанье — за прерванную дружбу. Но в памяти всплыли рассказы Греты Джонсон, Тома Лерроу, Марты…

Ни один из этих людей не вспоминал Бренду добрым словом, у каждого из них были свои претензии к ней. И это уже нельзя было считать случайностью, как бы Джоди этого ни хотела. Как ни страшно, но приходится признать: Бренда была плохой женщиной, не приносящей счастье никому. Ни близким, ни друзьям, ни даже своим родителям.

Джоди вспомнила мать и отца Бренды, вспомнила, как они ждали ее приезда, как искали оправдание ее долгому отсутствию, как старались убедить сами себя, что с дочерью все в порядке.

Невольно проскочила запрятанная глубоко-глубоко внутри и собственная обида Джоди. Бренда не пригласила ее на свадьбу, Бренда не разрешила приехать к ней в Нью-Йорк, Бренда не сочла нужным познакомить лучшую подругу с мужем и дочерью.

Раньше все это не казалось Джоди таким уж страшным и обидным, а сейчас, в свете нынешних знаний, ее обиды подняли головы и сказали: «А мы ведь тоже из этой серии».

Все оказалось не так и непросто, как думалось Джоди раньше. Ведь вначале все было ясно: бедная, несчастная Бренда, которую надо жалеть, и злодей Фред Хонтер, которого следует ненавидеть. Расклад понятный и не требующий раздумий.

А что теперь? Джоди чувствовала себя затерянной в бескрайной пустыне. Она даже не знала, в каком направлении двигаться, чтобы выбраться к людям и живительной влаге.

Но как бы там ни было Джоди должна довести свое дело до конца и узнать, кто виноват в смерти Бренды. Какой бы она ни была, но она была человеком, а значит, жизнь ее была бесценна. И Джоди должна разобраться, почему она прервалась.

Когда Джоди встала с кресла, было уже за полночь. Ей ужасно хотелось пить. Вздохнув, она вышла из комнаты и стала спускаться по лестнице, одной рукой опираясь на перила, а второй крепко сжимая графин.

Джоди вошла в кухню и, не включая света, подошла к кулеру с питьевой водой. Только она начала наливать воду, как дверь в кухню распахнулась, щелкнул выключатель, и яркий свет озарил помещение.

От неожиданности Джоди ахнула и выронила графин из рук. Звук разбившего стекла разорвал ночную тишину. Джоди с испугом посмотрела на разлетевшиеся осколки, а затем подняла голову. В дверях стоял Фред Хонтер. Он тоже выглядел несколько ошарашенным.

— Извините, я сейчас все уберу. — Джоди присела на корточки и стала собирать руками крупные осколки.

— Нет, это вы меня извините. — Фред подскочил к ней и тоже присел на корточки. — Я вас напугал.

Их лица оказались так близко, что Джоди ощутила на своей щеке дыхание Фреда. Оно обожгло ее словно огнем, щеки Джоди вспыхнули.

— Ну что вы, — прошептала она, отодвигаясь. — Вы совершенно ни при чем. Это я виновата, что не включила свет в кухне. Просто мне показалось, что лунного света вполне достаточно.

— Да, луна сегодня удивительно яркая, — тоже шепотом сказал Фред, помогая ей собирать осколки. — Она вам не дает заснуть?

— Нет, просто я зачиталась, а потом мне ужасно захотелось пить.

— Интересная, наверное, книга?

— Да, интересная, — кивнула Джоди.

— А я работал, — сказал Фред. — Из-за конференции и поездки к родителям я немного запустил дела. Приходится наверстывать ночью. Завтра заседание директоров, придется давать отчет по конференции. Пока работал, захотел есть. Вот и спустился в кухню. А тут вы…

— Со своим грохотом, — виновато произнесла Джоди. — Боюсь, что разбудила всех в доме.

— Ничего страшного, — успокоил ее Фред. — Если кто и проснулся, то уснет снова. Хотя… Хотя я считаю, что спать в такую красивую ночь просто грех. Всем нужно увидеть полную луну. А вы хотите на нее посмотреть?

— Не знаю, — пожала плечами Джоди. — Я не думала об этом.

— И напрасно. — Фред вскочил на ноги. — Оставьте стекло. Завтра Марта все уберет. Пойдемте со мной.

— Куда? — удивилась Джоди, тоже поднимаясь на ноги.

— Я вам что-то покажу, — загадочно сказал Фред. — Пойдемте. Не бойтесь, я не сделаю вам ничего плохого.

— А я и не боюсь, — вскинула голову Джоди.

Они вышли в сад через заднюю дверь и, подняв головы, несколько минут рассматривали полную, огромную, казалось, занимавшую полнеба луну.

— Красиво? — тихо спросил Фред.

— Да.

— Пошли.

Джоди вздрогнула, почувствовав, как он взял ее за руку и потащил за собой.

— Не бойтесь, Джоди. — Он впервые назвал ее по имени, и Джоди понравилось, как он произнес ее имя.

Держась за руки, они направились в сторону гаража. Тихо под их ногами поскрипывал щебень на дорожке, где-то невообразимо далеко слышался шум машин. Джоди показалось, что они с Фредом одни в затерянном мире, и от этого ей стало немного страшно. Рука ее дрогнула, и Фред еще крепче сжал ее в своей ладони, сильной и теплой.

— Кто здесь? — Из темноты навстречу им выступила огромная фигура, и Джоди от страха непроизвольно прижалась к Фреду.

— Это я, Билли, — спокойно ответил он, и Джоди поняла, что это всего лишь охранник, бдительно охраняющий вверенную ему территорию.

— О, мистер Хонтер, — пробасил Билли, — это вы. А я смотрю, кто-то крадется по саду. Я могу вам чем-нибудь помочь?

— Нет, Билли, спасибо. Мы сами.

Фред подвел Джоди к расположенной сбоку гаража дверке.

— Тут лестница, так что осторожно. — Дыхание Фреда мягко пощекотало ухо Джоди. — Я не включаю свет специально, чтобы не напрягать глаза.

Лестница вела на второй этаж гаража. Джоди ни разу здесь не была и даже не знала, что там находится.

Огромная комната ярко освещалась лунным светом. Джоди подняла голову и увидела, что потолок в помещении стеклянный. Комната была почти пустой. Только вдоль стен стояли маленькие диванчики, а центр ее занимал агрегат, назначение которого Джоди в первый момент не определила.

— Что это? — не выдержала она.

— Это телескоп, — ответил Фред. — Вы когда-нибудь рассматривали Луну в телескоп?

Джоди помотала головой.

— Тогда я вам просто завидую. Потому что именно сейчас вы впервые прикоснетесь к сказке. Вы готовы?

— Да, — почти беззвучно ответила Джоди.

Фред подвел ее к телескопу, и Джоди отметила, что они до сих пор так и держатся за руки, хотя в этом уже не было никакой необходимости. Джоди осторожно вытащила свою руку из ладони Фреда, хотя, сказать по правде, ей этого совсем не хотелось.

Фред будто бы ничего не заметил. Он подкрутил какие-то колесики, подергал за ручки и повернулся к Джоди.

— Прошу. Можете посмотреть. Вот сюда.

Джоди заглянула в окуляр и ахнула от восхищения. Такого она точно никогда не видела. Мягкий, теплый свет окутал ее. Луна казалась такой близкой, что, казалось, протяни руку и дотронешься до нее. Джоди поняла, что действительно попала в сказку, из которой не хотелось возвращаться. Она с упоением разглядывала каждую точку на светящемся диске, любовалась теневыми переходами.

Сколько прошло времени, она затруднилась бы сказать. Может быть, даже целая жизнь.

— Ну как? — спросил Фред, когда Джоди наконец-то оторвалась от телескопа.

— Волшебно, — лишь и смогла ответить она.

— Я тоже так считаю, — улыбнулся он. — Я часто поднимаюсь сюда, в свою обсерваторию, как я шутливо называю это помещение, и провожу тут по полночи. Время исчезает, когда я разглядываю вечную спутницу земли.

— Луна, значит, совсем не такая, какой она кажется, когда на нее смотришь невооруженным глазом, — сказала Джоди. — Я всегда думала, что луна похожа на тарелку. А она… Просто чудо!

— Да, — кивнул Фред, — Луна удивительно красива! Когда я был маленьким, мне моя бабушка, вечная ей память, рассказала однажды сказку про бедную девочку, попавшую на Луну. Хотите расскажу?

Джоди кивнула.

— Давным-давно, уже никто и не помнит, когда это было, в одной далекой стране жила-была девочка. Жила она с мамой и папой, которых очень любила и которые очень любили ее. Но пришла в ту страну болезнь и многих людей увела за собой. Захватила она и родителей девочки. Осталась девочка одна на всем белом свете. Некому было ее поддержать в трудную минуту. Даже покормить ее было некому.

Ничего другого не оставалось девочке, как попроситься жить к чужим людям. Но они оказались жестокими и недобрыми, заставляли малышку трудиться день и ночь, а за это потчевали ее только объедками. Зато наказывали за малейшую оплошность.

Однажды наказали хозяева сходить девочке к их родственникам и принести от них стеклянную вазу. Пошла девочка, а получив вазу, поспешила домой, чтобы не получить очередного нагоняя. И так она спешила, так торопилась, что споткнулась. Ваза выскользнула из ее рук и разбилась. Села девочка на землю и горько заплакала, знала ведь, что ожидает ее по возвращении домой. Долго она сидела на земле, долго плакала, уже и ночь наступила. Луна на небе взошла.

А когда слезы закончились, решила она домой не возвращаться, а броситься с высокого обрыва в реку, потому что все равно нет ей жизни на земле.

Разбежалась девочка что было силы, раскинула руки и с криком: «Прощай моя жизнь тяжелая!» оттолкнулась от земли.

Гуляющая по небу луна давно заприметила плачущую девочку, наблюдала за ней с высоты. А как увидела, что девочка прыгнула с обрыва, протянула к ней свои лучики-руки и подхватила девочку. Прижала ее к себе и сказала: «Видела я, как трудно тебе живется на земле. Поэтому и забираю тебя к себе. Буду я тебя любить и жалеть.

Останешься со мной?». «Да», — ответила девочка, потому что впервые за последнее время увидела, что кто-то заботится о ней.

С тех пор и живет девочка на Луне. Если хорошенько присмотреться, то можно даже увидеть, как она гуляет по лунным полям, счастливая и любимая.

Фред замолчал, молчала и Джоди, рассматривая луну через стеклянный потолок. Эта ночь для нее оказалась такой удивительной, что не хотелось даже ничего говорить. Хотелось просто радоваться, что она есть в ее жизни.

— Мне очень нравилась бабушкина сказка, — заговорил через некоторое время Фред. — И я поклялся себе, что, когда стану большим, обязательно куплю себе телескоп, чтобы увидеть гуляющую по луне девочку.

— Увидели? — спросила Джоди.

— Пока нет, — усмехнулся он. — Но я верю, что обязательно увижу. Поэтому и прихожу сюда часто и смотрю, смотрю…

— Странно, — сказала Джоди. — Я даже подумать не могла, что вы такой романтик, до сих пор верите в сказки.

— А каким я вам представлялся? — сразу же подхватил эту тему Фред.

— Не знаю, но не таким, — коротко ответила Джоди.

О, она могла бы рассказать, каким она его себе представляла. Подлым злодеем, бесчувственным мерзавцем, гнусным губителем жизней. Да, именно таким и представляла его себе Джоди несколько дней назад. Фред Хонтер был совсем не таким, каким она его видела в своих мыслях. И это сбивало ее с толку.

— Спасибо вам, мистер Хонтер, но, наверное, пора отправиться спать. Уже совсем поздно.

— Да, пора, — согласился он, и голос его звучал печально.

Они спустились вниз и направились к дому. На прощание Фред сказал:

— Джоди, у меня к вам одна просьба.

— Да, я вас слушаю, мистер Хонтер.

— Не могли бы вы называть меня просто Фредом? Сегодняшняя ночь, проведенная вместе, я считаю, позволяет нам отбросить условности.

— Я постараюсь, — неопределенно ответила Джоди и побежала по лестнице на третий этаж.

17

«Не могли бы вы меня называть просто Фредом?» — стучало у Джоди в голове.

Просто Фредом… Да, она хотела бы называть его просто Фредом. Она бы, не раздумывая, и называла его так при других обстоятельствах. Но сейчас она не могла, сейчас она не смела.

Лежа в кровати и изнывая от духоты, Джоди вспоминала прохладный, нежный ветерок, что встретил их с Фредом, когда они вышли из обсерватории.

«Куда вы так спешите, Джоди? Неужели вам так хочется поскорее оказаться в душном помещении?»

Нет, ей не хотелось. Джоди с удовольствием гуляла бы с Фредом всю ночь, вслушиваясь в его нежный голос, вдыхая чуть уловимый запах его одеколона, терпкий и волнующий. А еще ей хотелось почувствовать прикосновение его рук. Она вспоминала, как, держась за руки, они шли к гаражу. Эти руки, думалось ей, наверное, умеют ласкать и крепко обнимать. И губы…

Но дальше думать об этом она себе не позволила. Что за мысли? Откуда они пришли? Не иначе как полная, яркая луна внушает ей неприличные мысли.

Фред Хонтер — муж ее подруги, отец ее дочери, и Джоди не имеет морального права даже думать о том, о чем нестерпимо хочется думать.

«Я очень хочу спать», — отличный предлог, чтобы поскорее избавиться от общества мужчины, присутствие которого опасно ее волнует.

Фред был явно разочарован ее словами. В молчании они дошли до дома, и лишь на прощание Фред сказал: «Не могли бы вы меня называть просто Фредом?..»

Сон не шел. Джоди вертелась и злилась, а от этого сон убегал еще дальше. Она понимала, что, если не заснет в ближайший час и не поспит хоть немножко, завтрашний день будет похож на кошмар.

Соне, шустрой и подвижной девочке, абсолютно все равно, как няня провела ночь. Ей нужны игры, развлечения, движение. Сонная муха в качестве няни, еле двигающая ногами и руками, вызовет у ребенка раздражение. И это раздражение неизвестно во что может вылиться.

Для того чтобы заснуть, Джоди должна прекратить думать о Фреде Хонтере, должна изгнать его из своих мыслей. Лучший способ для этого, посчитала Джоди, подумать о главном, зачем она сюда приехала, восстановить в памяти некоторые моменты из дневника Бренды.

Записи в дневнике Бренда вела хаотично и нерегулярно, словно выполняла ненавистное задание. Большая часть записей была посвящена походам в магазины, новым коллекциям одежды и ювелирных изделий. О муже Бренда вспоминала, только когда он дарил ей что-то. А о Соне в дневнике вообще не было ни слова. Это показалось Джоди особенно странным. Для большинства женщин, с которыми сводила ее судьба, главной темой разговоров был их малыш. А у Бренды все наоборот — все записи только о себе, а Сони словно вообще не существовало.

Зато то тут, то там проскальзывало упоминание о некоем Л. У Джоди сложилось впечатление, для Бренды этот Л. был значительно важнее мужа. Во всяком случае, ему было посвящено довольно-таки много записей. Хотя все они были полны недомолвок, полунамеков и расплывчатых рассуждений, Джоди казалось, что между Брендой и этим Л. существовали определенные отношения, причем не очень честные по отношению к ее мужу.

Джоди просто необходимо было хоть что-то узнать об этом Л., а еще лучше поговорить с ним. Джоди была уверена, что он мог бы рассказать много интересного. Если бы захотел, конечно.

Джоди заснула, как это обычно и бывает, неожиданно для себя. Просто не заметила, как провалилась в сон, и спала крепко, без сновидений.

Приученная просыпаться в одно и то же время, Джоди открыла глаза за несколько секунд до сигнала будильника. Странно, но она хорошо выспалась, как будто и не было ночных гуляний под луной и долгих раздумий в кровати. Джоди чувствовала себя бодрой и энергичной.

Спускаясь по лестнице, Джоди задержалась на втором этаже и прислушалась. Всего лишь несколько дней назад она старалась как можно быстрее миновать этот опасный, грозящий встречей со страшным мистером Хонтером участок. А сегодня она мечтала, чтобы Фред вышел из своей спальни и они вместе выпили бы кофе. Вместе…

Глупости, глупости, глупости… Джоди замотала головой. Опасные, однако, фантазии стали бродить в ее голове. Лучше от них избавиться как можно раньше, пока они не пустили ядовитые корни, не дали ростки надежды на будущее.

— Здравствуйте, Джоди! — поприветствовал ее Том Лерроу. — Как вам спалось?

Обычный утренний ритуал, ничего не значащий вопрос. А Джоди показалось, что он прозвучал многозначительно.

— Отлично! — нарочито бодро ответила она. — А вы хорошо выспались, Том?

Повар, покачав головой, завздыхал:

— Ох, не знаю, не знаю. Какой сон у старика? Просыпаюсь от каждого шороха. Вот и сегодня ночью кто-то топал под окнами, и я проснулся. А потом никак не мог заснуть. Интересно, кто разгуливал ночью по саду?

— Не знаю. — Ответ Джоди прозвучал мгновенно.

— Наверное, Билли обходил сад. Сегодня же ночью дежурил Билли?

— Билли, — кивнула Джоди и осеклась.

Вот она себя и выдала. Откуда бы ей, мирно спящей в своей комнате на третьем этаже, знать, кто из охранников дежурил ночью?

Том вроде не обратил внимания на ее ответ, но Джоди заметила легкую усмешку, промелькнувшую на его лице. Ну и пусть! Джоди взрослый человек и свои ночи вправе проводить, как ей заблагорассудится.

— Да… — протянул Том, ставя перед Джоди чашку с кофе. — Ладно мне, старику, не спится. Но скажите, пожалуйста, почему мучается бессонницей мистер Хонтер? Его спальня находится как раз над нашей. Я ведь все слышу. Особенно ночью, когда стоит тишина. Вот и ему сегодня не спалось. Топал по комнате полночи, а утром на работу уехал рано, еще до того, как я встал. Не понимаю, что его мучает.

Том, как показалось Джоди, слишком внимательно посмотрел на нее. Поэтому она посчитала, что будет лучше, если она ответит на его вопрос.

— Мало ли почему ему не спалось. Может, ему нездоровилось.

— Может, и нездоровилось, — согласился Том. — Но обычно мистер Хонтер спит крепко. Я-то знаю. Сколько живу в этом доме, только и помню, как он однажды не спал несколько ночей подряд. Тоже все ходил, ходил по комнате.

— И что случилось тогда? — Джоди постаралась, чтобы в ее голосе не прозвучало заинтересованности. Так, небрежный вопрос девушки, пьющей утренний кофе.

— Проблемы у него случились, — с опаской оглянувшись на дверь, тихо сказал Том. — В бизнесе. Компаньон его так подставил, так подставил… Да… А ведь компаньон его был не просто компаньоном по бизнесу, а другом. Когда друзья предают — это так страшно. Мистер Хонтер долго не мог поверить в случившееся. Вот и переживал, все ходил ночами по комнате. А утром придет сюда ко мне, взлохмаченный, не выспавшийся, и все повторяет: «Разве так можно, Том? Я же так верил Леону, а он…» Да, Джоди, скажу я вам, этот Леон тем еще типом оказался. А ведь другом считался.

Джоди чуть не поперхнулась кофе, услышав имя Леон. Не об этом ли Леоне писала Бренда в своем дневнике? Не в связи ли с Брендой уличил своего друга Фред?

Если это так, то многое становится ясным и понятным.

— А что у них случилось?

Том помолчал, раздумывая, а потом ответил:

— Да ладно, дело то давнее, что его ворошить. А миссис Лерроу и так ругает меня, что язык распускаю. Так что вы уж извините, Джоди, но давайте оставим эту тему.

Из кухни Джоди вышла опечаленная. Том Лерроу только раздразнил ее интерес, но не удовлетворил. А ей уже казалось, что разгадка близка. Но Том замолчал, и настаивать на продолжении разговора Джоди не посмела.

Все случилось так неожиданно, что Джоди даже не поняла, как это произошло. Вот только что Соня играла с Лили у крыльца, вот только что просила Джоди завязать кукле бантик, и вдруг исчезла. Соня будто испарилась, растворилась в воздухе.

Вначале она и не заподозрила ничего плохого. Мало ли куда отлучилась девочка, бросив куклу на дорожке. Гуляла-то она в саду собственного дома, под надзором няни. Значит, ничего с ней произойти здесь не могло. Покинуть сад она тоже не могла. Вряд ли охранник, дежуривший у ворот, выпустил бы девочку одну на улицу.

Волноваться Джоди начала через несколько минут. Она обежала сад, поинтересовалась Соней у охранника, поискала девочку в доме. Ее нигде не было.

Первое, что пришло в голову Джоди, — Соня отправилась в гости к своей подруге Грете Джонсон. Джоди прекрасно знала, что в данный момент Грета отсутствует. Вообще-то это знала и Соня. Но мало ли что могло прийти в голову пятилетней девочке.

Джоди перемахнула через низенький заборчик, разделяющий дворы соседей, и обежала дом Греты. Сони нигде не было. Вот тогда Джоди и поняла, что девочка пропала. У нее от страха задрожали ноги и руки, в голове поплыли картины одна страшнее другой. Соню похитили… Соню украли… С ней случилось нечто страшное и ужасное… Что еще могла подумать Джоди? Но она находилась здесь же, на улице, но не слышала никакого шума. Вряд ли Соня согласилась добровольно уйти со двора с чужим человеком.

Липкие, скользкие нити паники оплели Джоди, сдавили в тесных объятиях, затрудняя дыхание. Затуманили глаза, словно пряча от нее страшную картину. Они даже опутали мозг, вытеснили из него все разумные мысли. Язык превратился в бревно, не способное пошевелиться.

Джоди, собрав всю силу воли, выдавила из себя:

— Соня!

Получился не крик, какой-то писк. Тогда она набрала воздуху в легкие и крикнула уже громче:

— Соня!

Ей так хотелось, чтобы из кустов, ровненько обрамляющих посыпанную красным щебнем дорожку, со смехом выскочила девочка и, заливаясь веселым смехом, начала ее дразнить:

— А ты меня не нашла! А ты меня не нашла!

Они с Соней часто играли в такую игру. Девочка неумело пряталась, а Джоди, делая вид, что не видит ее, долго искала. Но сейчас была не игра. Джоди действительно не видела девочку.

И она отчаянно закричала вновь:

— Соня!

На ее крик подбежал охранник, не Билл, другой, которого Джоди не знала, из дома выплыла монументальная миссис Лерроу, из окна кабинета высунулась Марта. Все они смотрели на испуганную, раздавленную Джоди и молчали, ожидая первых слов от нее. Каждый чувствовал, что произошло что-то из ряда вон выходящее, и каждый боялся первым спросить об этом.

— Пропала Соня.

— Мисс Браун, — произнесла домоправительница, — о чем вы говорите? Как это пропала?

— Она играла с Лили, а я сидела на скамейке, — скороговоркой, словно боясь, что ее остановят, начала Джоди. — А потом она пропала. Я ее всюду искала. И в доме, и вокруг, и на участке миссис Джонсон. Сони нигде нет. Она пропала.

Из глаз Джоди потекли слезы. Те слезы, которые появляются, когда не знаешь, что делать. Слезы бессилия.

— Прекратите плакать! — рявкнула миссис Лерроу.

Она не утратила присутствия духа, и Джоди была ей за это благодарна. Миссис Лерроу сильная, миссис Лерроу знает, что делать.

Миссис Лерроу повернулась к охраннику:

— Мимо вас не проходила Соня?

Тот отрицательно покачал головой.

— Что вы стоите?! — набросилась на него миссис Лерроу, и он виновато заморгал. — Быстро поищите девочку на улице. Вполне возможно, что вы ее не заметили.

Охранник бегом припустил к воротам.

— А вы, Джоди, — велела миссис Лерроу, осмотрите дом. И Марте скажите, чтобы помогла. Соня могла спрятаться в какой-нибудь комнате. А я сообщу о случившемся мистеру Хонтеру.

И миссис Лерроу, отстранив Джоди плечом, прошествовала к дверям. Джоди поплелась за ней. У нее не было надежды, что поиски Сони в доме увенчаются успехом.

Фред Хонтер появился в рекордно короткий срок. Бледный, взъерошенный, он стрелой влетел в дом.

— Что произошло? — обратился он к домочадцам, столпившимся в холле.

— Понимаете, мистер Хонтер… — вздохнув, начала миссис Лерроу. Она была старшей в доме, значит, ей и суждено стать вестником несчастья.

— Нет, не вы, миссис Лерроу, — остановил ее Фред. — Говорите вы, мисс Браун.

Опять мисс Браун, опять официально. Джоди готова была провалиться сквозь землю под его строгим, взволнованным взглядом. Сейчас она впервые пожалела, что затеяла это дело, оказалась в этом доме, взяла на себя ответственность за судьбу девочки. Да, игры в детектива — это одно, а ответственность за ребенка — совсем другое.

Запинаясь и изо всех сил сдерживая слезы, Джоди рассказала, что произошло. Фред смотрел на нее, как ей показалось, не моргая, и на лице его не отражалось никаких эмоций. Казалось, лицо его превратилось в гипсовую маску, и эта маска выглядела зловеще.

— Вы всюду посмотрели? — обратился Фред к охраннику, ни словом не удостоив Джоди.

— Да, мистер Хонтер, я обошел весь квартал, расспрашивал у соседей и прохожих, — пробасил охранник, не смея поднять глаза на хозяина. — Никто и нигде не видел девочки.

— В полицейский участок звонили? — обратился Фред к миссис Лерроу, и под его взглядом огромная женщина будто сжалась, стала меньше ростом.

В полицию позвонить никто не догадался. Все так походило на кошмарный сон, что и действия и поступки всех были какими-то дикими и нереальными.

Фред Хонтер достал телефон, набрал номер, кратко объяснил ситуацию и долго слушал, что ему говорят. Наконец он поблагодарил говорившего, выключил телефон и повернулся к прислуге. Обвел всех взглядом и остановил его на Джоди, которая стояла, прижавшись к стене. У нее не осталось никаких сил. Она знала, что если отойдет от стены, если потеряет опору, то рухнет на пол.

— Соня в полиции, — будто бы ей одной сообщил Фред. — Вы поедете со мной?

Джоди кивнула и, как сомнамбула, последовала за Фредом Хонтером.

18

— Соня, ну как ты могла? — уже в который раз повторяла Джоди, крепко, как будто Соня могла вновь исчезнуть, держа девочку за руку.

Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, на заднем сиденье автомобиля, а Фред Хонтер, время от времени поглядывая на них в зеркало заднего вида, гнал машину к дому.

— Соня, ну как ты могла?

— Я просто пошла погулять, — пожимала плечами девочка. — А потом потерялась. Я тебя звала-звала, а ты не приходила.

Джоди еще крепче прижала девочку к себе.

— Я же не слышала, как ты меня звала. Я тебя в саду искала и к дому миссис Джонсон бегала. Но как же ты вышла на улицу?

— Как-как… — пробурчала девочка. — Очень просто я вышла, через дырку в заборе.

— Какую дырку? — встрепенулся до сих пор не вмешивающийся в их разговор Фред.

— Дырку, — повторила девочка, не зная, как объяснить иначе.

— Ты нам покажешь? — спросила Джоди.

— Покажу, — тут же согласилась Соня, прижимаясь к няне.

Конечно же девочка испугалась. Оказаться одной, в незнакомой обстановке, среди чужих людей — это все-таки стресс для ребенка. Хотя все могло закончиться куда как печальнее.

Фред и Джоди добрались до полицейского участка в считанные минуты. Полицейский, к которому их отправили, с особой тщательностью проверил документы Фреда, выслушал сбивчивый рассказ Джоди о пропаже девочки и лишь потом отвел их в кабинет своего шефа.

За массивным столом, заваленным папками, восседал огромный полицейский, а у него на коленях примостилась маленькая Соня. Они были заняты тем, что пили чай. Соня сжимала ручонками большую кружку и, с трудом поднимая ее, подносила ко рту.

Увидев отца и Джоди, она поставила кружку, соскочила с коленей полицейского и подбежала к ним. Фред подхватил ее и прижал к груди. Джоди заметила, как дрожат его руки. Она знала, как переживал Фред пропажу дочери, и восхитилась его выдержкой.

Уже около машины, когда они покинули полицейский участок, Джоди взмолилась:

— Простите меня, мистер Хонтер!

— Не прощу, — сказал он.

— Да, конечно, я понимаю, — пробормотала Джоди, догадываясь, что далее последует требование немедленно покинуть его дом.

— Я не прощу, пока вы не перестанете называть меня мистером Хонтером, — глядя в глаза Джоди, добавил Фред. — Вы же обещали.

И тут Джоди поняла, что он на нее не сердится и, возможно, увольнение на этот раз отменяется. Не передать словами, какое счастье она испытала. Джоди и представить не могла, как она покинет ставший ей родным дом, как расстанется с Соней и… с Фредом. Она не могла сказать, расставание с кем из них было бы для нее более болезненным.

Эти мысли удивили и смутили ее. Неужели ее опечалило бы расставание с Фредом? Джоди вынуждена была признать, что, да, расставание ее опечалило бы. От этого признания все внутри у нее сжалось.

— Девочки, а не хотите ли вы мороженое? — спросил Фред.

— Хотим, хотим! — завопила Соня.

В Джоди же проснулась няня, отвечающая за воспитание девочки, и она строго произнесла:

— Я думаю, что сейчас не лучший момент для мороженого. Соня поступила очень плохо, убежала из дому, заставила всех волноваться, а вы хотите угостить ее мороженым.

— Зачем вспоминать то, что уже прошло? — возразил Фред. — К тому же Соня уже поняла, что поступила плохо. Правда, доченька?

— Да, — кивнула девочка. — И я попросила прощения.

— Ну не знаю… — Джоди не хотела отказываться от своего мнения.

Хитрая девочка знала, как уломать няню. Она бросилась ей на шею, обняла крепко и зашептала на ухо:

— Джоди, миленькая, давай поедим мороженое! А я больше никогда-никогда не буду уходить из дома.

— Ну не знаю… — повторила Джоди, уже понимая, что не может устоять перед уговорами девочки.

— Папа, Джоди согласна, — заявила Соня и, откинувшись на спинку сиденья, сказала: — Поехали, папа.

— Куда?

— В «Гигантского кота».

— Ну конечно, — улыбнулся Фред. — Как же я мог забыть, какое кафе любимое у моей девочки. Так какое?

Джоди и Соня хором проскандировали:

— «Гигантский кот»!

И рассмеялись. Джоди, забыв недавние волнения, тоже улыбнулась. Может, и правильно, что Фред предложил отправиться в кафе. Все-таки из-за пропажи девочки они здорово переволновались. Да и Соня, оказавшаяся в незнакомой обстановке, получила определенный шок. Хотя по ее виду, по тому, как она пила чай в полицейском участке, не скажешь, что она испугалась.

Кафе «Гигантский кот» находилось за несколько кварталов от дома Фреда. Фред и Соня, как определила Джоди, были в кафе частыми гостями. Официантка и, скорее всего, по совместительству хозяйка этого небольшого, уютного кафе встретила их как старых знакомых. Почтительно поздоровалась с Фредом, поцеловала Соню, приветливо улыбнулась Джоди и проводила к столику у окна.

Кафе, если судить по оформлению, было детским, но в зале находились и взрослые без детей.

— У них отличная кухня, — пояснил Фред, когда официантка, приняв заказ, отошла от столика. — Вот и заходят сюда не только с детьми.

— А еще у них отличный гигантский кот, — вставила Соня.

— Что за кот? — поинтересовалась Джоди.

— Пошли, я покажу. — Соня вскочила со стула и, схватив Джоди за руку, потащила прочь от столика.

Это был настоящий Гигантский кот. Он стоял в смежном с обеденным зале и представлял собой деревянное сооружение в виде выгнувшего спину черного кота. Это сооружение предназначалось для лазания, съезжания и других интересных дел. По коту уже ползали несколько детишек, издающих счастливые повизгивания.

— Я тоже, да? — Соня заискивающе заглянула в глаза Джоди.

— А мороженое?

— Я сейчас, чуть-чуть, и приду мороженое есть. — Девочка уже карабкалась по лесенке на спину кота.

— Только осторожно, — попросила Джоди, не уверенная, что Соня ее услышала.

Около кота в кресле сидел смотритель, наблюдающий за играми детей.

— Вы идите, — сказал он Джоди. — С вашей дочерью ничего тут не случится. Видите, все родители спокойно оставляют.

— Я… — Джоди хотела объяснить, что Соня ей не дочь, что она всего лишь няня, но передумала.

Недолго понаблюдав за играми Сони и других детей, Джоди вернулась в зал.

— Соня залезла на кота, — сообщила она Фреду. — Ничего, что я оставила ее там одну?

— Конечно, ничего. Гигантский кот Соне знаком с детства. Мы часто приходили в это кафе, когда… — Фред запнулся, но закончил: — Когда была жива мать Сони.

Джоди удивилась. Фред говорил о Бренде, как о посторонней женщине. Он не сказал «моя жена», что было бы более естественно в этой ситуации, а назвал Бренду «мать Сони».

Неужели он не испытывал к ней никаких чувств и Бренда для него была всего лишь матерью его ребенка? Джоди очень хотелось это узнать, но она понимала, что никогда не осмелится задать этот вопрос.

— Вот вы, Джоди, — произнес Фред, — наверное, меня обвиняете в неправильном воспитании ребенка. Соне сегодня устроить бы хороший нагоняй, а я ее в кафе привел.

— Ну что вы, как я могу, — пробормотала Джоди.

— И вы правы, — словно не услышав ее оправданий, продолжил Фред. — Но я не могу не баловать мою дочь. Я чувствую перед ней вину, которую, наверное, и пытаюсь искупить различными подарками и развлечениями.

— И в чем же ваша вина? — Джоди решила, что, раз он сам заговорил на эту тему, она с удовольствием поддержит беседу.

— Я слишком занят, чтобы уделять ребенку достаточно времени, — вздохнул Фред. — Работа, дела, собственные проблемы… Иногда они наваливаются так, что некогда вздохнуть. А девочка требует внимания, требует заботы.

Голос его звучал глухо. Джоди понимала, что все, что Фред сейчас говорит, сильно его гложет. Хотелось его поддержать, ободряюще погладить по руке… Джоди вспомнила его теплую руку, сжимающую ее ладонь той ночью, когда они любовались луной. Но она молчала.

— Это неправильно, несправедливо, когда ребенок так редко видит родителей, — продолжил Фред. Ему нужен был не собеседник, а просто слушатель. Внимательный, заинтересованный. Джоди была именно таким. — К сожалению, я это слишком поздно понял. Когда Соня была совсем крошкой, я практически устранился от общения с девочкой. Безрассудно возложил эту функцию на человека, которому нельзя было и близко подходить к детям. Я думал, что появление дочери изменит ее. Увы, я сильно ошибся. Ее сердце не тронула даже собственная дочь. Для нее не было в мире человека важнее, чем она сама.

— Но она же была вашей женой. Вы же сами предложили ей руку и сердце, — не выдержала Джоди. Она сразу же зажала рот рукой, но слова уже вылетели.

Сейчас Фред замкнется и замолчит, и правильно сделает. Какое дело до его отношений с женой няне его дочери? Ей платят деньги не за то, чтобы она осуждала своего работодателя.

Но Фред не счел ее всплеск эмоций бестактным, а может, погруженный в свои мысли, просто не заметил его.

— Соня с младенчества росла в одиночестве, — сказал он, глядя не на Джоди, а как бы сквозь нее. — Она больше времени проводила с нянями, чем с собственными родителями. Я всегда старался подходить к подбору нянь очень ответственно. Кто-то покидал наш дом через несколько дней, кто-то задерживался на более длительный срок. Но все равно этот срок заканчивался. Хотите знать, почему я все равно увольнял няню, даже если она подходила по всем параметрам?

Джоди молчала.

— Из-за ревности, — сказал Фред. — Из-за обыкновенной ревности. Я не мог допустить, чтобы мой ребенок полюбил чужого человека больше, чем собственного отца.

— Зачем вы мне это говорите? — опустив глаза, спросила Джоди. — Вы меня увольняете?

Фред словно испугался ее вопроса.

— Нет-нет! — поспешно вскричал он и, словно боясь, что она сейчас исчезнет, накрыл ее руку своей, прижав к столу. — Я не то хотел сказать. Вернее, то… Ой, простите, Джоди, что-то я совсем запутался. Сейчас я поясню. Понимаете, я очень волнуюсь. — Он сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, чтобы успокоиться. — Я начал этот разговор для того, чтобы сказать вам: вы оказались не очередной няней, воспитывающей моего ребенка. Так получилось, что я не хочу, чтобы вы покидали мой дом, Джоди. Не хочу, чтобы вы оставляли Соню и… меня.

Джоди ошеломленно уставилась на него, не в силах поверить в услышанное и произнести хоть слово.

19

Суматоха в доме началась с самого утра. Обычно Джоди просыпалась одной из первых, не считая Тома, конечно. А сегодня, когда Джоди вышла из своей комнаты, уже и Марта была на ногах, и Берта пришла, и миссис Лерроу обходила дом, заглядывая во все уголки.

— Что это сегодня все так рано проснулись? — спросила Джоди, принимая утреннюю чашку кофе из рук Тома.

— А вы разве не знаете? — удивился он.

Джоди покачала головой.

— Ну да, конечно! — спохватился Том. — Вы же не так давно в доме и ничего не знаете. Сегодня у мистера Хонтера день рождения.

— О-о! Я действительно не знала об этом.

— Ничего страшного, — успокоил ее Том. — Вы и не обязаны были это знать. Зато сейчас в курсе.

— Ожидаются гости? — спросила Джоди.

— Приедут мистер и миссис Хонтер и несколько близких друзей хозяина.

День рождения Фреда Хонтера и явился причиной ранних хлопот в доме. Сам же виновник торжества не считал свой день рождения слишком важным событием. Он, как обычно, рано уехал на работу, не дав никому никаких особых указаний. Да они были и не нужны. Миссис Лерроу — опытная домоправительница. Она сама знала, что делать.

Джоди тоже знала, что делать. Разбудив Соню, она рассказала о дне рождения ее отца и предложила сделать для папы сюрприз. Разложив на полу игровой комнаты большой лист бумаги, Соня с помощью Джоди нарисовала картину. Джоди в который раз удивилась способности девочки к рисованию. Для своего возраста она прекрасно владела карандашом и кисточкой.

Мистер и миссис Хонтер, родители Фреда, появились в доме первыми.

— Бабушка, дедушка! — Соня бросилась к ним навстречу.

Миссис Хонтер схватила девочку в объятия и долго целовала. Мистер Хонтер ограничился тем, что нежно погладил внучку по голове.

Когда первые восторги по поводу встречи с бабушкой и дедушкой улеглись, Соня, взяв их за руки, подвела к Джоди.

— Джоди, это бабушка и дедушка, — гордо сказала Соня, и Джоди поняла, что девочка очень их любит.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Джоди.

Миссис Хонтер без тени смущения разглядывала ее.

— Вот вы какая, няня Джоди, — наконец произнесла она. — В прошлый свой приезд к нам Соня только о вас и рассказывала. Все уши прожужжала, какая вы хорошая и добрая. Мне просто не терпелось поскорее вас увидеть.

Миссис Хонтер говорила доброжелательно, но ее глаза будто рентген просвечивали Джоди. И под ее взглядом Джоди совсем стушевалась. На помощь ей пришел мистер Хонтер:

— Ну что ты, мать, совсем девушку смутила. Разве можно так?

— И правда, что это я? — миссис Хонтер улыбнулась. — Простите меня, Джоди. Соня, проводи бабушку и дедушку к миссис Лерроу. Надо поздороваться с этой милой женщиной.

Девочка, схватив за руки, потащила их к дому. А Джоди смотрела им вслед и думала, что родители Фреда выглядят отлично. И совсем не страшные. А сколько ужасов про них она наслушалась от Бренды. Бедная, бедная Бренда…

Когда Фред вернулся с работы, его отец в саду читал газету. Джоди играла невдалеке с Соней, и она стала свидетелем их теплой встречи. Мужчины обменялись крепким рукопожатием, похлопали друг друга по спине, а потом обнялись.

— Поздравляю, сын, — сказал мистер Хонтер.

— Спасибо, что приехали, — ответил Фред.

Они были похожи. Высокие, крепкие, темноволосые. Только лицо старшего мистера Хонтера уже тронули морщины, а лицо Фреда было гладким и загорелым.

Фред, словно почувствовав ее взгляд, повернулся к ней и улыбнулся. Смутившаяся Джоди обратилась к Соне:

— Где наш подарок? Нужно поздравить папу.

Подарок, упакованный в блестящую бумагу и завязанный бантиком, был торжественно вручен Фреду.

— Что же тут у нас такое? — приговаривал Фред, разворачивая подарок. Он долго рассматривал рисунок, потом поцеловал Соню. — А где бабушка? — спросил Фред.

— Мать помогает миссис Лерроу накрывать стол, — ответил за внучку мистер Хонтер. — Твоя домоправительница сказала, что у тебя собирается большая компания.

— Все свои, — поправил отца Фред. — Приедут Ричард Берн со своей новой пассией да Вюанье. Вот и все гости.

Приедут Вюанье… Вюанье… Джоди как-то не учла такую возможность. А ведь могла догадаться — Линда не раз упоминала в разговоре о дружбе с Фредом.

Джоди обессиленно опустилась на скамейку. В голове стучало: «Что же делать? Что же делать?». Самый лучший выход — стать на время невидимкой. И, увы, это невозможно.

— А Леон?

Джоди отвлеклась от своих мыслей и посмотрела на Фреда. Он мгновенно побледнел. Мистер Хонтер сразу же осознал, что допустил бестактность:

— Прости, Фред. Просто я привык, что в последние годы Леон неизменно был гостем на всех твоих днях рождениях.

Фред взял себя в руки и обнял отца.

— Ничего страшного, — успокаивающе произнес он, и голос его звучал твердо. — Пошли в дом, отец. Джоди, — сказал Фред, — я хочу попросить вас присоединиться к нашему застолью. Как вы поняли, я сегодня именинник, а имениннику отказывать нельзя. Я очень вас прошу, Джоди.

— Хорошо. Я только переоденусь и переодену Соню, и сразу же спущусь.

— Мы будем ждать вас.

Он это произнес так, что сердце Джоди сжалось в комочек. Она поняла, что хотел Фред произнести совсем другие слова: «Я буду ждать вас». Она бы хотела слышать их постоянно. Ей нестерпимо захотелось, чтобы Фред всегда ждал ее. Но это была несбыточная мечта. Потому что через некоторое время, совсем короткое время, все раскроется. Фред выгонит ее из дому и будет прав, сто раз прав.

Все в этом доме отнеслись к Джоди хорошо, а она пробралась в него тайно, как враг, как лазутчик. Но разве думала она, что все обернется именно так? Разве подозревала, что муж Бренды, который представлялся ей ужаснейшим человеком на свете, окажется совсем не таким? Разве могла она представить, что его слова «Мы будем ждать вас» будут казаться ей самыми желанными?

Она не хочет больше лжи, не хочет неправды. Поэтому не будет прикидываться ни больной, ни слишком занятой. Она просто переоденется и спустится в гостиную, где и встретится с Линдой Вюанье. Которая конечно же ее узнает и расскажет об обстоятельствах их знакомства Фреду и его родителям.

За ложь приходится отвечать. Всегда! Это Джоди теперь знала точно.

— Соня, пойдем переодеваться. — Джоди взяла девочку за руку и, не взглянув на удивленно смотревшего на нее и не понимающего, что же случилось, Фреда, ушла в дом.

— А вот и последние гости. — Фред, встав из-за стола, подошел к появившимся в дверях Джоди и Соне. — Моя дочь Соня, очаровательная девушка. И не менее очаровательная Джоди Браун.

Странно, что он ее представил, как Джоди Браун… Не няня Сони, не мисс Браун — а Джоди Браун. Фред будто давал понять присутствующим, что она приглашена не присматривать за девочкой, а на тех же основаниях, что и все остальные.

Она прошла к столу, села на отодвинутый Фредом стул и только тогда посмотрела на присутствующих. И сразу же натолкнулась на взгляд Линды Вюанье. В ее глазах она увидела удивление, непонимание. Джоди несмело улыбнулась ей. Линда, и не подумав улыбнуться ей в ответ, резко встала из-за стола.

— Фред, нам нужно поговорить, — резко бросила она, покидая комнату.

Фред извинился перед остальными гостями, пожал плечами и направился за Линдой. За столом стали непонимающе переговариваться. Никто не понимал, что случилось. Понимала одна Джоди, но она не смела вымолвить ни слова. Бледная, она сидела, низко опустив голову и боясь даже вздохнуть.

Ей бы, пока не поздно, бежать из этого дома, но Джоди не двигалась. Чего она ждала? Чуда? Джоди и сама не могла ответить.

Линда и Фред отсутствовали долго. Целую вечность. Во всяком случае, так показалось Джоди. Наконец они вернулись в столовую.

Фред подошел к Джоди и, глядя ей в глаза, тихо спросил:

— Это правда, Джоди?

Она кивнула. Потом встала и, не говоря ни слова, вышла из столовой. Прикрывая дверь, она услышала голос миссис Хонтер:

— Фред, что случилось? Я ничего не понимаю.

Джоди не стала дожидаться, что ответит Фред. Она взлетела на третий этаж, вбежала в свою комнату и, захлопнув дверь, прислонилась к ней спиной.

Перед ее мысленным взором возникло лицо Фреда. Испуганное и непонимающее. А в его глазах светилась надежда. Даже после разговора с Линдой он надеялся, что все рассказанное ею неправда. Но после того как Джоди кивнула, непонимание в глазах Фреда сменилось испугом. Он испугался ее. Он считает Джоди подлой, коварной лгуньей, обманом пробравшейся в его дом. Он ненавидит ее.

Джоди тихонько застонала. Потому что вспомнила лунную ночь, обсерваторию, кафе «Громадный кот». А еще она вспомнила Соню, милую девочку, прижимающуюся щекой к ее щеке.

— Что же я наделала? Что же я наделала? — прошептала Джоди, и слезы потекли из ее глаз, непрошеные и горькие.

Нет, сейчас не время плакать. Джоди вытерла ладонью мокрую дорожку на щеке. Сейчас некогда плакать. Потому что нужно бежать отсюда, быстро, чтобы только не столкнуться с Фредом. Она не сможет посмотреть ему в глаза еще раз, она просто умрет от этого.

Джоди бросилась к шкафу, вытащила сумку и стала кое-как запихивать в нее свою одежду и вещи. А на самом дне сумки лежал дневник Бренды.

И зачем она его нашла? Зачем прочитала? Зачем она вообще ввязалась в это дело? Жила бы в своем Лейквуде и скорбела о погибшей подруге. А сейчас? Ни скорби, ни спокойствия.

Джоди в последний раз окинула взглядом комнату, в которой прожила не самые плохие свои дни, проверяя, не забыла ли что-нибудь, и шагнула к двери. Она спустится по лестнице, на цыпочках пересечет холл и… все. Она уйдет, не попрощавшись, потому что не может позволить себе этой роскоши.

20

— Джоди, вы куда собрались?

Дверь распахнулась неожиданно и с такой силой, что Джоди испуганно отскочила. В проеме стоял Фред и смотрел не на Джоди, а на сумку, которую она судорожно сжимала в руке.

— Простите, — прошептала Джоди.

Фред шагнул в комнату и прикрыл за собой дверь.

— Нам нужно поговорить.

Джоди помотала головой и попыталась его обойти. Фред резко выхватил из рук Джоди сумку и с размаху бросил ее на кровать.

— Черт побери! Неужели ты думаешь, что я отпущу тебя отсюда без всяких объяснений с твоей стороны?

Джоди молчала.

— Неужели ты не понимаешь, что я… что ты… — Фред запнулся.

Джоди подняла голову и заглянула ему в глаза. В них была не ненависть к ней, не злость, а боль. И эта боль передалась ей.

— Фред, я не понимаю, — прошептала она.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, я не хочу тебя терять, — тоже шепотом произнес Фред. — Теперь ты понимаешь?

Он протянул руку и дотронулся до ее щеки. Джоди дернулась. Ей показалось, что до ее щеки дотронулся раскаленный утюг. Фред сразу же убрал руку.

— Фред, я ведь все лгала, все время лгала, — с трудом произнесла она. — Я ведь никакая не няня, я лгунья, обманом проникшая в твой дом. Ты не сможешь меня простить.

— Я попробую. После того как ты мне объяснишь, зачем ты это сделала.

— Но тебе же все рассказала миссис Вюанье.

— При чем тут Линда? Я все хочу услышать от тебя.

— Хорошо, — кивнула Джоди.

Уже сгустились сумерки, в комнате на третьем этаже стало темно, а Джоди и Фред все говорили и говорили. В комнату несколько раз кто-то заглядывал, они даже не замечали кто. Потом в доме все стихло. Наверное, гости разъехались. А они все говорили.

Джоди рассказала о своей дружбе с Брендой, о своих подозрениях, о своем желании отомстить. Рассказала, как она проводила расследование, о встречах с доктором Краузе и Линдой Вюанье. Она ничего не скрывала, теперь не было смысла что-то скрывать. Фред не перебивал ее, слушал внимательно, лишь иногда по его лицу пробегала тень.

Потом наступила очередь Фреда. Его рассказ во многом подтвердил догадки и предположения Джоди, а также раскрыл многие другие моменты.

Бренда попала в офис Фреда Хонтера без его участия. Занятый по горло работой, как раз шло становление компании, он поручил своему другу и компаньону Леону Поллу подыскать для него подходящую секретаршу. Бренда Фреду понравилась сразу: аккуратная, исполнительная, чутко чувствующая желания своего шефа, к тому же умница и красавица. Он сразу же привязался к девушке. Немалую роль сыграла и жалость. Бренда в таких красках описывала свое детство и жизнь с родителями, что сердце Фреда обливалось кровью.

Он безоговорочно верил Бренде, которая неожиданно для всех, да и для него самого, вдруг стала жизненно необходима Фреду. Он предложил ей стать миссис Хонтер. Бренда, немного поколебавшись, дала свое согласие.

Первые месяцы их семейной жизни были похожи на сказочный сон. Фред был так влюблен, что не замечал вокруг ничего и никого. Даже поссорился с собственными родителями, которые пытались предостеречь сына, что его молодая жена не так уж хороша.

Первый колокольчик для Фреда прозвонил сразу же после рождения Сони. Молодая мать полностью игнорировала ребенка, спихнув заботу о нем на нянь.

Фред пытался найти оправдание поступку Бренды, и ему показалось, что нашел. Слишком сложные роды ослабили здоровье Бренды. Ей нужно время, чтобы окрепнуть.

Но странно, что у Бренды хватало сил целыми днями болтаться по магазинам и вечерами посещать тусовки. А где тусовки, там, естественно, и выпивка. Бренда пристрастилась к алкоголю. И хотя она поначалу всячески это скрывала, но тайное всегда становится явным.

Фред, скрывая от всех пагубное пристрастие жены, пытался бороться за ее здоровье. Но дальше все было хуже и хуже. До Фреда стали доходить слухи об изменах жены. Вначале он не верил. Потом сам стал свидетелем нескольких неприглядных сцен. Бренда дошла до того, что не стеснялась принимать любовников в их доме, на глазах прислуги.

Фред пригрозил ей разводом, она умоляла ее простить, обещала, что такое больше не повторится. И все повторялось снова.

Джоди слушала Фреда Хонтера, и сердце ее сжималось. То, что перенес этот мужчина, не укладывалось ни в какие рамки. А он рассказывал все бесстрастно, без всяких эмоций, будто не о себе, а о другом человеке. И от этого его рассказ выглядел еще страшнее.

Прежде чем перейти к последнему акту драмы под названием «Моя жизнь с Брендой», Фред долго молчал. Молчала и Джоди, несмеющая его торопить. Слишком свежи и тяжелы были его воспоминания. Наконец он продолжил.

Бренду и своего друга Леона он застал случайно. Фреду понадобился какой-то документ, находившийся у Леона, а он как раз проходил мимо кабинета компаньона. Картина, представшая его глазам, намертво впечаталась в память Фреда. Голая Бренда сладострастно извивалась на коленях сидящего в кресле Леона. Голова ее была запрокинута, глаза закатились в экстазе, волосы рассыпались по голой спине. Ее одежда, снятая за ненадобностью, валялась на полу.

Звук открывшейся двери оторвал Бренду и Леона от увлекательного занятия. Голые груди вскочившей с колен Леона Бренды дернулись, она даже не соизволила прикрыть их руками. Леон судорожно стал натягивать брюки.

Фред вылетел из кабинета, чувствуя, как горький ком рвоты подкатывает к его горлу. В туалете он долго держал голову под струей холодной воды, пытаясь прийти в себя. Потом поднял голову и посмотрел в зеркало. Он увидел человека, который в одно мгновение потерял и друга, и жену.

Вечером дома его как ни в чем не бывало встретила Бренда. От нее исходил сильный запах алкоголя, но в последнее время он стал привычным. Фред объявил, что намерен подать на развод. Бренда рассмеялась ему в лицо, заявив, что он не посмеет.

Но Фред посмел и подал на развод. В тот день, когда это произошло и когда он сообщил об этом Бренде, та напилась до чертиков. Даже Фред, привыкший к выходкам жены, такой ее еще не видел. Бренда еле стояла на ногах и выкрикивала разные гнусности Фреду в лицо.

А Фред думал не о пьяной выходке жены, а о том, что все это слышат слуги. И ему было ужасно стыдно. Оттолкнув Бренду, он просто вышел из комнаты, оставив разбушевавшуюся женщину одну.

Если бы он знал, что последует за этим, он никогда не оставил бы Бренду одну.

Пьяная, потерявшая разум, Бренда села за руль автомобиля и умчалась прочь. Как оказалось, навсегда. Бренда не справилась с управлением и на огромной скорости врезалась в дерево. Смерть наступила мгновенно.

— Фред, — голос Джоди дрогнул, — прости меня. Я ведь не знала, я ведь ничего не знала…

Он помотал головой, отгоняя прочь страшные воспоминания.

— Прости, — повторила Джоди.

Фред взял ее руки в свои и, заглянув Джоди в глаза, проникновенно спросил:

— Ты не уедешь? Ты не оставишь нас с Соней? Мы просто не сможем без тебя. Ты нам нужна. Обоим.

— Нет, — помотала головой Джоди, — я не уеду. Я всегда буду с вами.

Content

Саманта Сноу
В плену обмана

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20