Павел Сормов

Летняя вьюга

Глава 0

Введение в запой

Заплачет юзер где-то

Коннекты пропадут,

Трейсроут покажет звезды,

И пинги не пройдут,

А сервер год от года

Держать им тяжелей,

Их достает зануда —

Директор-дуралей!

Пока сидят админы,

Контроль не подведет:

И ни один их демон

В кору не упадет

В преддверьи кернел-паники,

Им ночью не до сна,

Хоть не дают зарплату им,

Админы с бодуна!..

По мотивам радиоперехватов

3-16 мая 2012 года, Москва и Московская область (локации условны)

Троллейбус лязгнул своими электрическими потрохами, дёрнулся и подъехал к остановке. Стоящая у средней двери на выход высокая сероглазая блондинка, в светло-голубом джинсовом костюме и с большой «мужской» ноутбучной сумкой через плечо улыбнулась, спустилась на тротуар, и вдруг, словно получив невидимый тычок в солнечное сплетение, cогнулась, схватившись обеими руками за стойку павильона остановки. После чего звонко, в голос, рассмеялась, не обращая никакого внимания на удивлённых прохожих.

Смешливую девушку звали Светлана, и на самом деле она была, несмотря на юный возраст, вполне серьёзным человеком — аспирантом МФТИ, сотрудницей перспективной лаборатории квантово-механических систем. В случившемся на остановке были равно виноваты её богатое, склонное к визуализации воображение, и афиша на стенде, с надписью «БАРБО-СКИНЫ». Через минуту Света обнаружила, что дефис в странном слове — это на самом деле хвост одного из нарисованных рядом на афише собакоморфных существ, а само слово, по видимому, их общая фамилия и заодно название нового телешоу. Но видение моба лысых Барби и Кенов в бомберах, пинающих «гадами» такого же пластикого негра, продолжало доводить её до смеховой истерики.

Отсмеявшись, Света достала сотовый, и отправилась по своим делам, по пути рассказывая любимому, хотя пока и гражданскому, мужу, новую ржаку. Ездить на общественном транспорте она терпеть не могла, но сегодня её старый верный «Гольф» сам муж, инженер-строитель, забрал для поездки в дальний угол области на объект. Свои дела у неё были буквально в ста метрах от остановки, она приехала к начальнику своей лаборатории и по совместительству родному деду, для согласования деталей монтажа детища их «семейного предприятия» последних двух лет — кванто-ионного фильтра, точнее установки для его окончательно испытания. Закончив пересмеиваться с мужем по поводу «барбо-скинов», девушка, прежде чем зайти в подъезд, позвонила ещё одному сотруднику лаборатории, Диме Мышканцеву, чтобы был в готовности номер один, и не брал на завтра любые халтуры.

Доктор физико-математических наук, профессор Борис Викентьевич Чекан сидел в кресле-качалке на балконе своей квартиры на юго-западе столицы, и курил. Несмотря на солидный возраст, он сохранил достаточно острое зрение, чтобы опознать в идущей от троллейбусной остановки к подъезду его шестнадцатитиэтажной башни девушке свою старшую внучку, затушил сигарету и отправился открывать дверь. Пока Светлана поднималась на седьмой этаж, дед разгреб завал из исчирканных распечаток, справочников и всякой рабочей электронной мелочи на столе в гостиной.

* * *

Дмитрий Мышканцев, для родни и друзей просто Мыш, был занят — сидел под столом, и пытался пропихнуть наверх патчкорд для локальной сети в узкую щель между прикрученными к полу рабочими столами, попутно матеря дизайнеров офиса и мебели, не оставивших для этого никаких шансов. Локалка на столе была абсолютно необходима, а все длинные патчкорды, естественно, «зохавал Ктулху». Впрочем, настроение у Мыша было в целом неплохим: принесённый владельцем продовольственной торгово-закупочной фирмы, где он сейчас халтурил, жесткий диск, обмылок рейда со старого сервера, ему удалось прочитать. Когда он взялся спасать с предоставленного пятисотгигового обгорелого диска клиентскую базу, нигде больше не забекапленную, честно сказал, что ничего не обещает, но, если получится, цена вопроса десять тыщ (ровно столько ему требовалось, чтобы свести дебеты с кредитами после недавнего ремонта квартиры). Купец согласился. И, о, чудо — рейд, единственный диск от которого выжил в катаклизме, оказался единичкой, зеркалом, и о, ещё одно — собран погибший в пламени недосервер был на той же модели «мамки», на которой работал один из компов второго офиса. Впрочем, это везение было, по мнению Мыша, компенсацией от мироздания за апрельские кошмары, когда и на основной работе, и на халтурах железо бунтовало, глючило, ломалось и горело. Но и сейчас Дима, успешно переписав все содержимое «погорельца» на винт офисной машины, мучился с переносом вожделенной для шефа базы на его личный ноут. По вайфаю это заняло бы времени до обещанного астрологами падения Нибиру, а хвост гиговой локалки упорно не вылазил на стол. Переносной винт был маленький, на него всё вместе не лезло, а тут ещё лежащий на столе телефон начал звонить.

— Да! — отрывисто бросил Дима, протянув руку из-под стола и схватив сотовый.

— Привет! Ты на завтра ничего не планировал? Структуры на шестьсот четвертом доделали, я с утра заберу, ставить будем.

— Ничего. Подъеду когда скажешь. — Мыш поморщился. — «Кроме как десятку с Шарифа слупить, блин, сегодня он хрен доедет…»

— Тогда в одиннадцать в лабе.

— Хокей. Забери киловаттник у себя из коридора. Он тебе там вместо мебели, а на контроллер упса нужна, всё на схемы отдали.

— Джа бросит в машину, а наверх тогда ты потащишь. Он как танк весит.

— Ладно. Скажи деду, чтобы пропуск сделал, а то Гомес снова догребётся.

— Скажу. Тогда до завтра.

— Пока.

Мыш положил трубку, снова чертыхнулся, взял ноут и залез с ним под второй стол, где стоял выключенный комп. Воткнув короткий патчкорд в ноут, начал перепись.

«Осталось 29 минут» — флегматично сообщила винда. Телефон снова зазвонил.

— Ну как, удалось? — сквозь гул автотрассы спросил Шариф.

— Да, всё готово.

— Маладэц! Я сейчас приеду, дэньги отдам!

«Что-то мироздание расщедрилось, ага. Жди беды»

Перепись завершилась удачно. Дима проверил базу. Всё пустилось и работало. Повелитель восточных сладостей ввалился через сорок минут, выщелкнул две бежевые банкноты из лопатника, рассыпался в благодарностях и комплиментах компьютерному гению. Попрощавшись, гений поглядел на часы, было 17.20 — пора домой, завтра будет ударный труд на благо своему любопытству. Даже если бы Шариф не успел добраться, как это и ожидалось, Мыш бы всё равно поехал в лабораторию, отложив до понедельника получение левой десятки. Подработки подработками, но когда есть интересное дело — всё остальное шло побоку. Для таких людей как Дима, удовлетворение собственного любопытства и желание сделать такие штуки, которых никто и никогда раньше не делал, подчинить себе или обхитрить строптивую природу были смыслом жизни. Викентич таких себе и подбирал, невзирая на чины, и говорил, что это главные качества настоящего учёного. К тому же, в отличие от многих и многих мест в несчастливой российской науке, в чекановской лабе платили, причём вполне достойно. Эта аномалия была вызвана двумя причинами: во-первых — энергией и опытом научно-аппаратных игр самого профессора, а во-вторых — волшебным словом «нано».

Эта ни в чем не повинная приставка, означающая в оригинале просто одну миллиардную часть чего-то, на языке родных осин стала саркастическим синонимом околонаучного шарлатанства, воровства, бюджетного «попила» и прикрывающего всё это безобразие бесплодного, но навязчивого пиара. Еще одним синонимом того же самого безобразия было Сколково, с которого всё и началось. Большое научное начальство, пинающее двери президентских и премьерских кабинетов, отпилив свою долю, спустило работу среднему, на уровнях университетской и отраслевой (что еще уцелело) науки. Оглядев пейзаж безудержного сколковского строяка, среднее пришло в ужас. В новеньких стеклобетонных коробках, помимо свежераспакованных импортных «фотонобластеров», должны были завестись инженеры и учёные, умеющие делать дело, то есть открытия, разработку и внедрение на базе этих открытий технических новинок. А новопостроенная кубатура наполнялась сплошь детками начальства, которым весь мир всё должен по определению, пиарными комиссарами и просто жуликами от науки. Никакой отдачи от этих личностей ждать не приходилось. Взор начальства, естественно, повернулся в сторону старых научных центров — нужно было хоть какое-то реальное дело, иначе от больших прилетят в течение нескольких лет атата и оргвыводы. Строй как старых умников, так и молодого пополнения был жидок до неприличия: большая часть наиболее перспективных расползлась, как хлопцы у пана-атамана без золотого запаса, по Калифорниям и Куала-Лумпурам, в общем повсюду, где к развитию науки относились более дальновидно и менее свински, чем в России. В этот печальным момент ровно два года назад взор «средних» в лице одного их представителя, чиновника Миннауки, и упал на Чекана. Это было неудивительно, на общем нерадостном поле он высился титаном.

— Я отсюда никуда не поеду, — оптимистично заявил чокнутый профессор, — Тут стоя и сдохну. Как анчар.

На упомянутых посиделках, на жалобы чиновника о том, кто бы взялся что настоящее сделать, Чекан ответил четко выверенной фразой (опыта в играх с чиновным племенем ему, как уже отмечалось, было не занимать) по сути повторённой потом Димой в истории с горелым диском: не обещаю, но можно попробовать. Тем более, что идеи у БВЧ были, и доводить их до «железа» он умел, чиновники это помнили. Благо, с должности завкафедры он уже год как ушел, по причинам общего недовольства положением дел не только в отечественной, но и мировой науке, и был, как Винни-Пух, свободен до пятницы. Как говорят, полжизни ты работаешь на репутацию, полжизни репутация на тебя. «Рыжему» (он же «Хохол») всегда всё удавалось, ну, кроме «Аэлиты», конечно, но там вопрос был сугубый. Обладая невероятно детальным, мощным воображением, он в голове мог моделировать квантово-механические взаимодействия, перенося их затем на бумагу в виде формул, опыты исправно подтверждали его визионерство. Не ошибся он и в этот раз. Получив негласный картбланш от начальства, пользуясь наработанными за долгую научную жизнь неформальными связями и полным бесстрашием перед обитателями самых высоких кабинетов, Чекан сколотил из новообразованной лабы (грант дали, никуда не делись) и 604-ого производственного участка «Роснано» нечто вроде научно-производственного объединения советских времён в миниатюре. Опасения сотрудников, что из исследователей им придётся переквалифицироваться в заполнителей гомерического количества отчётов и справок, не оправдались — бумаг было в меру, сам профессор уделял им не больше двух часов в неделю, и то только потому, что до сих пор не очень дружил с экселем. Та же Света справилась бы и за час, но Чекан давно сделал для себя вывод, что если хочешь быть здоров, закаляйся, а хочешь оставаться на свободе и руководителем, пиши бумаги сам, не поручая это дело самым даже расторопным сотрудникам, будь это брат, сват, внучка или Жучка. В лабораторию, помимо своей внучки-дипломницы, сейчас уже аспирантки, любопытной и упёртой математической моделистки, он взял еще одного аспиранта, интересующегося темой, Рому Морица, тоже с ФОПФ, и Мыша. Дима смотрелся чужеродным элементом — выпускник лохматого, 1995-ого года, да еще и радиотехник. Но БВЧ вообще на регалии и корпоративность всегда чихать хотел, главное — желание что-нибудь природное распотрошить, а у Мыша оно было. Плюс профессору и обычная человеческая благодарность была не чужда, а основания для неё имелись. Лаборатория занималась активными нано-фильтрами, по одной из многообещающих идей Бориса Викентьевича. Правда, в названии, по его настоянию, никакого «нано» не было и в помине.

— Лавры Пэдрика мне не нужны! — изящно высказывался Чекан.

— Не смейте модным словом «нано»… — дурашливо спел как-то Ромик.

— Во! — поднял указательный палец профессор. — Чуешь!

Уже через год появились первые результаты, опытные образцы вычищали водные растворы от ионов тяжелых металлов в разы эффективнее обычных очистных сооружений, что открывало массу перспектив, и радовало поставивших на «Хохла» научных чинуш. А тут еще добавился «золотой» грант со стороны. Дело уже шло к окончательным испытаниям и началу внедрения. Светлана завтра ехала в Сколково за готовыми мультиионными структурами — собственно самими фильтрами, умеющими заданным образом выбирать металл для фильтрования. Контроллер, обычный комп с подключенным набором датчиков и программами для них и управляющей схемой фильтра Мыш с Ромиком уже сварганили, как обычно, из того, что было.

* * *

— А контроллер работает? — спросил профессор, наливая чай себе и Свете.

— Да, но для промышленности всё придётся перепилить. Пока опытный, на линухе. — Светлана по— домашнему налила чай в блюдце.

— Ну, это уже не наша забота будет, только программы отдадим. Из чего этот сделали?

— Как обычно, из говна и палок. Офисный десктоп пятого года на четвертом пне, USB с ИКСом, управление по «комам», но всё кажет, проверили на пустых датчиках — о-кей, нули светятся.

— Дима завтра придёт? Без него смысла нет включать.

— Да. Думаю, если за завтра соберём, потом выхи, в понедельник-вторник откалибруем по золоту. Там день Победы, а в четверг уже можно основной тест пускать.

— Не говори гоп, сама знаешь. Хорошо, что отчёт в декабре только, успеем довести и золото. Нужно посчитать, как померяем, стоит ли вообще с ним связываться. Хотя бы грубо. Да, Ромик к фрицам уезжает до августа, отбери у него всё по программному обеспечению до следующей пятницы, иначе встанем.

— Уже. Там самое главное — долбанутый драйвер для ИКСа, что он накурил.

— Света, говори по-человечески.

— Прости, дедааа…

* * *

В пятницу начался ад. Точнее, продолжился апрельский, когда лаборатория квантово-механических систем чуть не сгорела, спалив заодно и всю новенькую двухэтажную пристройку к лабораторному комплексу МФТИ. Причина, как обычно, была в спешке и нетерпеливости. Суббота, 28 апреля по календарю была «чёрной», рабочим днём, перенесённой с 30-го, но в четверг Железный Гомосек всем научным маньякам пристройки объявил, что в субботу никого не пустят. Свете не терпелось испытать ИКСы на каких-то левых растворах, Ромику с Мышом — контроллер, и понеслась. По кочкам. Монтировали до полуночи, пока охрана всех, во главе с БВЧ, чуть не в шею выгнала. Ну и конечно, нашелся вдруг чудак — с разницей в одну значащую букву. Который, как в известной песне, всё делает не так. И его костёр взвивается до небес. Причём «не так» он сделал даже не всё, а ровно одну важную вещь, но для срабатывания пожарных датчиков этого вполне достаточно. В данном случае означенным чудаком оказался обычно крайне аккуратный, до педантизма, Ромик, за которым криворукости отродясь не водилось — не проверил, есть ли реальная земля на указанной местными электриками «земле», и начал монтаж всей немалой и запутанной силовой схемы с бесперебойниками. И на старуху бывает всякое, в общем. Виноватых искать не стали, тем более, что в остальном «сумасшедшим учёным» повезло — старшим смены охраны, когда на пульте взвыла пожарная сигналка, оказался Фомич, приятель Мыша, воевавший в первую Чечню в «двести пьяной», он, собственно всю полыхающую конструкцию чётко обесточил, потушил, и позвонил Диме на сотовый. Так что обделались лёгким испугом, если так можно назвать звонки в 3.50 утра субботы всем фигурантам. Шума и неприятностей удалось избежать, Фёдор Алексеевич Жегом, начальник лабораторного корпуса, он же ЖЕлезный ГОМосек или Гомес, ничего не узнал, и даже не унюхал. Полезная вещь боевое братство, да. Профессор за свои деньги заменил утраченные упсы и «пилоты», основное оборудование не пострадало, за исключением пары колб со свинцовой солью, разбитых Фомичом при тушении пожара. Похоже, мироздание вновь сменило милость на гнев — сначала Мыш чуть не уронил принесённую из светкиного «Фольксвагена» киловаттную упсу с полки прямо на ИКС, «иономер комплексный специальный», громоздкое и хрупкое заказное устройство бешеной стоимости. Поймав на лету тяжелую хреновину, выбил себе безымянный палец на правой руке, что резко снизило производительность сборки стенда. Потом вышибло силовые автоматы на всём этаже. Пока разбирались с электричеством — потеряли вторую упаковку структур. Как можно было потерять довольно большую коробку в помещении площадью менее тридцати квадратных метров, было совершенно непонятно, но этот вопль, обращенный Светланой к черным и голубым небесам, остался без ответа. Потом кладовщик отказался выдавать Чекану растворы, ссылаясь на Гомеса, запретившего выдачу реактивов после пятнадцати часов пятницы. В общем, всё было как всегда. К вечеру удалось закончить монтаж только вчерне, включать договорились в понедельник, и разошлись, не сильно довольные друг другом.

* * *

Выходные у Димы тоже как-то не задались. Натали, «некст дур гёрл», иногда скрашивавшая его холостяцкий досуг, уехала по делам. Впрочем, она была не очень некст, живя двумя этажами ниже, на шестом, и далеко не гёрл, с двумя детьми, что резко ограничивало свободу маневра. Половину времени он убирался в собственноручно отремонтированной квартире, унаследованной три года назад от бабушки, и обставленной с применением самодельных элементов «умного дома». Потом бесцельно шлялся по парку и улицам и перезванивался с друзьями, не в силах заставить себя заняться чем-то полезным, хотя было чем. «Тупил» в интернете, глядя на вялотекущие политические битвы.

В понедельник Мыш, не выспавшийся и злой, как сто двадцать восемь чертей, был разбужен в семь утра заказчиком очередной подвальной локалки известием, что всё куплено и пора делать. Перенеся монтаж на четверг (денежная ситуация хоть и выправилась, но толщина денежной пачки на полке под килограммовым железным ежом внушала пессимизм) он понадеялся, что калибровка фильтров не затянется. Понятно, что это был чистой воды авантюризм и безответственность — работы в подвале было немало, там нужен был весьма специальный сервер для IP-TV, Интернет и все удовольствия, могло и двух ночей не хватить. С калибровкой тоже без глюков не обошлось, но уже к вечеру понедельника фильтр вроде как фильтровал, приборы измеряли и вообще жизнь стала налаживаться. Примерно рассчитав время, заполнение основного испытательного бака сверхслабым раствором солей золота перенесли на пятницу.

Во вторник таблицы калибровки были готовы, и Ромик начал отстраивать по ним прогу контроллера. В день Победы поехали на шашлык к БВЧ на «ближнюю» дачу, где выяснилось, что в лабе, с учётом отъезда Ромика, будет помогать светкина сестра — ну хоть в чём-то. На шашлыках младшей внучки профессора, кстати, не было, она смоталась к родителям подруги, вместе с самой подругой, конечно, в Дубну. Зная Дарью Чекан, Мыш сомневался в пользе от её работы, это была ядерная бомба в обличье десятиклассницы, но, не желая напрягать Викентьича и Светку, промолчал. Тем более, что свой участок Ромик, по сути, закрыл до конца испытаний, а это июль-август. Зато, пользуясь своей привилегией безмашинного («Нива» в гараже у Марата еще грустно дожидалась своей очереди на ремонт, не забывая поглощать деньги на закупку деталей) Дима явно злоупотребил. Очень зло. Нет, безобразиев он не нарушал, конечно. Просто отрубился в гамаке, и был доставлен домой непьющим Ромиком. В четверг Мыш отпросился — работы для него просто не было, Светка тестировала контроллер и подпрыгивала от нетерпения, поглядывая на заготовленные триста литров «золота».

* * *

Монтаж с похмелья — хреновое занятие, но Диме удалось себя преодолеть и взяться за дело всерьёз, без скидок на головную боль. В результате ночной смены с четверга на пятницу всё, при помощи монтажников, присланных по договорённости Мышу в подмогу бывшим IT-директором со старой работы, смонтировали, и он принялся за «умное». К счастью, образы дисков под сервак уже две недели как были заготовлены, и осталось только их «склонировать» на новенькое железо, что и было сделано. Заказчик остался доволен, но расчёт назначил на понедельник. Упираться Мыш не стал, кидалова за хипстером, как про себя называл телевизионщика Дима, никогда не водилось. После подвальной темноты солнце резало глаза, было два часа дня, зелёный бульвар был на удивление пуст. Мыш с наслаждением потянулся. Стало хорошо.

«Мне триста лет, я выполз из тьмы»

Первое было художественным преувеличением, зато второе чистейшей правдой. Прямо на него по пешеходной дорожке бульвара стремительно летели две девушки-роллерши. Солнце алыми языками искрилось в волосах лидирующей девицы, коньки визуально удлиняли её ноги, и так бывшие весьма ничего себе, до мультяшного гротеска.

— Ой, Мыыыыш! — радостно завопила роллерша, и прежде чем Дима понял, что видит младшую внучку своего шефа, та без изысков на полной скорости вцепилась ему в локоть. Вторая девица, маленькая круглая блондинка, в свою очередь оттормозилась о подругу, и совместный импульс чуть не снес Диму в колючие кусты.

— Ээ, девы, с ног сшибёте… Привет, ры… тьфу. Каштановая.

Дарья дипломатично пропустила «ры» мимо ушей, из застарелого уважения к Мышу — кому другому спуску бы не было.

— Познакомься, это Яна Ложкина, одноклассница. Это Дмитрий Валентинович Мышканцев, сотрудник нашей лаборатории, — церемонно представила их друг другу «Каштановая».

Мыш улыбнулся этому «нашей», и поддержал дашкину «великосветскость», поцеловав руку Яне.

— Очень приятно.

Подружка и правда была очень приятной. Даже укусить хотелось, как сдобную булочку. Но Яна стремительно распрощалась и укатила по бульвару — через час у неё была тренировка.

— А я пропуск получила на практику. Сегодня иду к вам в лабу.

— А. Поехали тогда вместе, я туда же.

Дашка сняла коньки и засунула в рюкзак, взамен извлекла кроссовки.

— Поехали.

По дороге выяснилось, что практику в лабе для Дарьи, на восемь часов в неделю в счёт научной стажировки для физмат-лицеистов, выбил дед. Не сказать, что рыжая была от этого в восторге, резонно сообразив, что у старшей сестры не забалуешь. Впрочем, это открывало для неё некоторые недокументированные возможности, и она тут же пристала к Мышу с задачками по физике.

— Ага, а Светка мне опять башку отрывать будет, — проворчал Дима. Родители сестёр, исследователи элементарных частиц, уезжая в Швейцарию, в CERN, возложили основную педагогическую функцию на старшую. Светлана старалась соответствовать, и не давать младшей халявить. Впрочем, та и сама особо не злоупотребляла свободой от пристального родительского внимания к успехам в учебе. Чего нельзя было сказать о прочих аспектах жизни.

— Это будет нашей маленькой тайной, — ухмылялась Даша.

— Знаю я твои тайны… — отказать этой глазастой сущности было невозможно, — ладно, давай так. Я тебе выписываю законы и показываю вывод. Считай сама, у нищих слуг нет.

— Да, нормально. Спасибо.

* * *

Из распахнутых настежь дверей лаборатории квантово-механических систем звенело сопрано Тарьи Турунен, распевающей что-то из «Призрака оперы».

«Понятно, Гомес в отпуске…»

У входа, на деревянном ящике из-под распакованного второго ИКСа, «сидел на дорожку» Рома Мориц. Рядом с ним стояла здоровенная туристическая сумка: прямо с работы аспирант собирался рвануть в «Шарик».

— Здорово. О, смотрю, замену мне нашли.

— Понабрали тут по объявлению, — буркнула Света, увидев сестру.

— Любите вы друг друга, я смотрю. Ладно, я отчаливаю. Пожелайте. — Ромик хлопнул Мыша по ладони.

— Зиг хайль, браза.

— Димон, красавицы, пока! — Ромик подхватил сумку и испарился.

Светлана ожесточенно щёлкала тумблерами управления крыльчаткой, лопасти которой вяло ворочались в баке с тестовым раствором.

— По-моему, здесь нифига не двадцать об-мин, — озабоченно произнесла она.

— Глянь описалово, я через пять минут подойду, — Мыш вдруг вспомнил о обещании профессору забрать его лазерный принтер с кафедры.

— Давай. Купи мне минералки по дороге.

Мыш отправился в другой корпус, а Дарья стала добычей сестры, немедленно приставившей её к хрестоматийной лаборантской работе — мыть пробирки, точнее две большие конические колбы из-под солей олова.

Квест с принтером вместо пяти минут занял полчаса, несчастный лазерник успел трижды сменить место жительства в «чернильнице». Подходя к открытой двери лабы, Мыш отметил необычную тишину внутри. Сёстры Чекан — девушки «громкие», особенно младшая, рыжий квазар, источающая губительное для мозга окружающих рыжее излучение. Молчала она разве что во сне. Войдя, он застал мизансцену, безо всякой доработки пригодную для рекламного плаката пресловутого Сколково «лица современной российской науки». Даша, в новеньком белоснежном халате с лейблом «Роснано», сидела на крутящемся стуле прямо перед баком, подавшись вперёд и вперившись взглядом в лопасти ротора, неторопливо мешающие прозрачный раствор, будто увидела в баке «звёздный линкор Ямато» какой-нибудь. Её «онейе сама» стояла за спиной младшей, удовлетворённо пощёлкивая алыми ноготками по приводу укрощенной крыльчатки. Для рекламного снимка не хватало разве что мудрого руководителя научных красоток, убелённого благородными сединами старого учёного. Впрочем, БВЧ на эту роль не годился, внешне он был похож на этот расхожий образ меньше, чем бульдозер на стрекозу. Мыш даже принтер забыл поставить, любуясь живой картинкой. Некоторый романтизм и чувство прекрасного ему были не чужды.

— Ну что, разобралась? — спросил Мыш, сгрузив, наконец, свою ношу на профессорский стол и протягивая Свете поллитровую «Бонакву».

— Да. Там табличка с режимами приклеена, на немецком, но всё понятно. — Светлана села в кресло перед мониторами контроллера.

Достав из шкафа силовой и интерфейсный проводки, Дима подключил принтер и уселся во внушительное кресло руководителя, чтобы установить «дрова». Действуя в автоматическом режиме, никак не занимающем мозги, он продолжал наблюдать за сёстрами, это было интересно.

«Забавная штука генетика».

Светлана, унаследовавшая от деда богатое «видеовоображение» и любопытство, внешне пошла в питерскую бабушку с материнской стороны, северную красавицу с «васильевскими» чертами лица, в своё время сводившую с ума мужскую половину ленинградского подводнолодочного КБ. А вот в младшей внучке чекановская природа взяла своё во всём. Профессор отражался в Дарье, как в волшебном зеркале. Медноволосая, с огромными изумрудными глазами и задорно вздёрнутым носиком, украшенном десятком веснушек, Даша, в общем, не была канонически красивой девушкой. Но искрящаяся жизненная сила и природное веселье, несомненно, привлекали к ней внимание. Характером же это была настоящая оторва. Нет, рыжая не была какой-то «гулящей» и распущенной, себя блюла, даже без дополнительного правежа старших. И училась вполне прилежно, уже в целом определив свою специализацию — информатика, уже в десять лет слова «машинный код» и «ассемблер» для Дарьи не были загадкой. Интересовалась ещё много чем, занималась плаванием, ну и ролевые игры, плюс аниме, естественно, с подачи Юльки, старшей подруги. Но уж если что-то ей ударяло в башку — всё. Сдайся враг, замри и ляг, ногами к рыжей вспышке. Удрав из летнего анапского лагеря, ночью переплыть Керченский пролив и заявиться в Угловое, на «дальнюю» крымскую дачу к охреневшей родне. Испытав лирическое разочарование в однокласснике, запустить в небо над Долгопрудным внушительных габаритов самодельный, надутый водородом аэростат с приаттаченым баннером, на котором, со всей рабоче-крестьянской прямотой значилось: «ЖЕНЯ ПЕРМИНОВ — ПИДОРАС». И в таких выходках была она вся. Более всего младшая прославилась на ниве киберхулиганства, учитывая избранную ей специализацию — это было естественно.

— Восемьдесят три процента от теории, — прервала его размышления Светлана, — по техусловиям от восьмидесяти на участке обещали.

— Надо же, выдержали. Причём с первого раза, по олову полгода мучались. — ответил Мыш.

Принтер был установлен, и теперь Дима смотрел через плечо Светланы на первый монитор контроллера, отображающий характеристики работы структур со встроенных датчиков. Там зеленая линия количества захватов «золотых» ионов в сотую долю секунды, мелко плясала под красной чертой теоретического предела.

— Тут золото, да? — неожиданно нарушила своё молчание Дарья, не отрывая взгляда от бака.

— В составе иона, конечно. Цианоаурат натрия, комплексная соль. Ядовитый, что мама не горюй, — разочаровал рыжую Дима.

Дарья что-то сказала, точнее — сморозила, потому что это была какая-то форменная чушь. Но ожидаемого едкого комментария по поводу уровня знаний сестры от Светы не последовало, потому что ТУТ ВСЁ И СЛУЧИЛОСЬ.

Нет, ничего не взорвалось, и зубастые монстры из пробирок не полезли. Жизнь вообще не похожа на голливудские околонаучные штампы. Просто Светлана неожиданно и резко наклонилась к экрану, повторив дашкину позу.

— Что за на…

— Ну, и что там стряслось? — Мыш встал за спиной Светы.

— Сам смотри, — растерянно произнесла та. Зелёная линия, пять секунд назад безмятежно подрагивавшая на ухабах случайных флуктуаций, сейчас рванула вверх к теоретическому пределу, проткнула его, и устремилась дальше к верхней рамке экрана, явно собираясь пробить и её.

Светлана машинально щелкнула горячими клавишами, уполовинив вертикальный масштаб, будто и вправду испугалась за сохранность монитора.

— Вроде не война… — пробормотал под нос Дима, но аспирантка услышала.

— Какая ещё война? — раздраженно спросила Света.

— Анекдот такой. В военное время значение синуса может достигать четырех.

— Почему не война? Американцы вчера на Иран напали! — снова проснулась Дарья.

— И это всё объясняет! — выдавив из себя максимум ехидства, ответила старшая сестра.

«Значение синуса», тем временем, и вправду почти вчетверо превысив теоретический предел, отскочило вниз и снова поднялось, нарисовав наглую издевательскую ухмылку.

— «В бой роковой мы вступили с врагами, и это причина для всех оправданий…», — нараспев процитировал Егора Летова Мыш. — Что первым ковырять будем, контроллер или схемы управления на структурах?

Ковырнуть ничего не успели. Линия рухнула вниз, за несколько секунд восстановив нормальное значение.

— Что на ИКСе в отстойнике?! — Запоздало спохватилась Света.

— Пока ничего. У него пулинг стоял минутный. Можно на двадцать секунд перенастроить, но это предел. А, вот. Есть!

— Блин! Рост выше нормы, и на первом убыль тоже!

— Твою же ж мать, Картман!!! Считай интеграл этой кракозябры, он в проге есть, Ромик откалибровал. Границы по пулингу ИКСа. Там погрешность будет на опрос, но не больше процента.

— Бьётся. — Света обалдело ткнула в экран. — До двух знаков. Погоди! Это же независимые устройства, у них даже питалово разнесено. С ума вроде поодиночке сходят!

— Давай всё проверять, полюбэ.

Следующие два часа разбирали и проверяли всё, чуть ли не до часов над дверью. Дарью оперативно вывели из созерцательной комы, и приставили к делу, в стиле принеси-подай. Но всё было напрасно. Странный глюк не повторялся. Ни один прибор не был поломан. Идеи как-то не вырисовывались, точнее были недостаточно глобальными, чтобы объяснить массовое помешательсво независимых друг от друга устройств. Грешить на контроллер тоже смысла не было, он просто и честно собирал информацию, ему, чтобы так согласованно соврать, нужна была написанная человеком вредоносная программа. Светлана внимательно посмотрела сестре в глаза… нет, это уже паранойя. Рыжая к контроллеру даже не подходила, а локалки на нём вообще нет, не втыкали. Не говоря уж о том, что нужно знать, что врать, а в этом разбирались только четыре человека на Земле, двое из которых присутствовали здесь и сами пытались понять, что же случилось. Единственным объяснением, не противоречащим показаниям приборов, могла быть внушительная неравномерность концентрации цианоаурата вблизи фильтра, что тоже было для сверхслабого, неделю как разведённого, да и постоянно перемешиваемого раствора полным бредом.

— Может, забьём? Глюк при включении, всё такое. Сейчас нормально фильтрует… — Мыш сам себе не верил, уныло прихлёбывая минералку и озирая пейзаж после битвы.

— Нее. И деда подставим, и сами в говне будем. Даже если нигде потом не вылезет… а оно вылезет. Я ему уже позвонила, кстати.

Мыш знал, что собственное предложение «забить» — это от бессильной злости на непонятное. Ему бы в зеркало после «забить» противно смотреться было. БВЧ же вообще был на научной честности по-хорошему помешан. Это был вызов, вызов от самой природы, не принять его — было равносильно пойти спиваться под забором. Но сейчас он просто устал. Ничего не придумывалось, сказывалась бессонная ночь, мысли противно тянулись, как старая ириска на зубах.

— И что он сказал?

— Ничего нового. Говорит, такое будет, если комок подвернётся, так нет же комков. Думать будет, в понедельник придёт. — Света резко встала. — Думаю, хватит на сегодня. Дашка!

Ответа не было, Дарья продолжала «втыкать» в бак.

— Чудо морское! Там тебе что, мультик кажут? Домой пошли!

— Ааа. Пошли.

Это было странно, на каждое слово рыжая обычно отвечала десятком, особенно переругиваясь с сестрой. Но сейчас Света на состояние младшей внимания не обратила. Просто не до того было.

* * *

Мыш поставил перед собой задачу — в выходные отоспаться и отдохнуть, не высушивая мозги над случившимся. Глюк не волк, в лес не уйдёт. Это было непросто, отстроиться от вынимающей душу загадки получалось, только отвлекаясь на что-то другое. Чем-то другим последовательно выступили футбол во дворе, каковой он посещал раз в полгода, помощь с компом какой-то натальиной подруги, бредовый фильм-комикс, на который он позвал Натали по принципу, что чем больше трэша и угара, тем лучше. Фильм ожидания оправдал — через минуту после просмотра в голове от содержания оного не осталось ровно ничего. Натали выскользнула из койки в полночь — порученный заботам бабушки младший, Артёмка, категорически потребовал маму. Освежившись под прохладным душем, Дима вышел на балкон. Отстроиться не получалось и, плюнув от злости с восьмого этажа, он вновь начал, в который уже раз, перебирать возможные причины аномалии. Наиболее перспективно смотрелась идея промыть структуру, вдруг в её поры забился осадок какой-нибудь, или при выращивании что-то делали с цианидами, хотя нет, это именно золото. ИКСы же намерили изменение концентрации. Ничего толком не надумав, он отключился.

В воскресенье сходили в кабак, компанией со старой работы, пили умеренно, но отвлечься удалось. Бывшее начальство переманивало к себе, админом, естественно. Дмитрий отвечал уклончиво, хотя и вправду до жути хотелось всё бросить и удрать туда, где все глюки от китайских вздутых кондёров, и решаются покупкой нового железа с переустановкой системы.

«А ведь никуда не уйду. Скорее в дурку увезут»

Мыш отлично знал жестокость своих личных демонов. Если не скормить им решение загадки, они съедят изнутри собственное пристанище — его разум. В понедельник Дима приперся в лабу полвосьмого утра, запустил установку, пересмотрел все таблицы по растворимости ауратов — бестолку, естественно. Глюков не было, те же восемьдесят три процента от теории. Не было и Дарьи — их всем классом возили в Жуковский, до вечера. Единственным значимым событием понедельника, зато приятным, стала зарплата, упавшая на карту — пятьдесят восемь тысяч с копейками от «Роснано». Хипстер тоже расплатился исправно, и заказал на июль ещё один похожий узел. Мыш ощутил себя Рокфеллером.

«Те, кто говорят, что в деньгах счастье — идиоты. Те, кто типацынично говорит, что счастье не в деньгах, а их в количестве — вообще анацефалы».

Во вторник пришлось с утра плюхать в Сколково, оставив лабу Светке в полное владение (профессор обещал понаехать в три). Разборы залётов на участке выращивания заняли полдня, но промышленные фильтры на разнообразные «хэви метал» того стоили, их, вроде как мексиканцы какие-то даже захотели купить, прослышав о чудесах русской науки. Приехав в лабораторию, он узнал две неприятные новости — во-первых, у Чекана разболелась спина, и приехать он сможет, если отойдёт, только завтра, а во-вторых… между десятью и одиннадцатью утра чертов глюк снова вылез! Не так мощно, как в пятницу, зато, на добрые десять минут, эффективность фильтра превысила теоретический предел процентов на двадцать. Светка же момент глюка позорно прохлопала по банальной причине — сидела в туалете. Мышу, искренне и от души, захотелось кому-нибудь разбить рыло, но не одной подходящей кандидатуры на горизонте не было. Заковыристо матюгнувшись, Дима стал прикидывать, как измерить «мгновенную» концентрацию в конкретной точке раствора. Погуглив, без труда нашёл необходимое, но добыть простые, но маленькие датчики получалось, если заказать завтра (а сегодня уже всё, солнце скрылось, муравейник закрылся) в лучшем случае к следующему понедельнику. Впрочем, до доставки иономеров-малюток можно было попробовать поиграться и с ИКСами, сдвигая их датчики в баке, но для этого придётся пилить-строгать, чем Мыш и планировал заняться в среду. Всё же он провозился до девяти, подбирая материал для завтрашнего изготовления оснастки, и был вытурен домой Фомичом, порекомендовавшим ему на прощание «голову лечить».

Мыш шел домой пешком — добрых семь кэмэ, через МКАД и свалки, и размышлял.

«Ну, хорошо, выявим, что раствор неоднородный, причем в разы. Аппаратура не врёт, она тут не причём. А что вызывает эту неоднородность? Это только с цианоауратом такое, или другие соли тоже дурят? Опять же так, наверное, может глючить, если бы фильтр успел забиться, но на таких концентрациях до насыщения, как до Китая раком. Да и эффективность бы падала ровненько, а не прыгала, как блоха. Так что надо разбираться с неоднородностями грёбанного раствора. Вообще тема интересная, никогда о таком не слышал и не читал. Но ведь с солевыми растворами уже третий век экспериментируют всерьёз, и никто не заметил таких диких флуктуаций? Да они вообще всему научному опыту противоречат, вплоть до второго начала, небось…»

Придя домой, Дима полез в сеть — читать, что наработали поколения предков на эту тему. Нихрена они не наработали. Отклеиться от экрана, впрочем, не получалось. Почитав всякие политические, криминальные и прочие новости, облазив блоги друзей, френдов и коллег (тех, которых бы за хрен да под снег) Мыш, сделав чудовищное волевое усилие, разорвал невидимый липкий провод между собственным разумом и всемирной паутиной. Поганая штука интернет-зависимость, на этот рывок как будто ушли все силы, Мыш безвольно привалился к спинке самодельной кровати, словно из него хребет разом вытащили.

«А ведь у меня ещё в лёгкой форме. Дети вон, вообще живут там, отключи их на день, ломаться будут, как торчки. Или как в «Тёмной материи» Пулмана, где детей от их «деймонов» отрезали»

Мысли явно покатились куда-то не туда, начали расплываться.

«Дашка, например, тоже все время онлайн, блин, и с бананами в ушах. Но эта хоть шумная, с людьми вокруг общается, и в сетку тоже за общением лезет, ну и разузнать, как что-нибудь вкусное в сети крякнуть. А натальина Кристина, ей ровесница, вообще даже из виртуала не выныривает, экран перед носом, затычки ушные, а из всех интересов во внешнем мире — где вайфай ловится. Аутичная, как овощ… Поганое дело — что-нибудь написать в сеть, и потом сто раз проверять, как твоё мнение драгоценное всем упёрлось… вон профессор зимой тоже зажёг…»

Эпичный философский спор между БВЧ и океанологом из Находки, Валерием Неоновым, на темы природы человеческого сознания, и ещё много о чём, вплоть до возникновения Вселенной, что называется «вошёл в анналы». В плохом смысле, да. В сети Чекан продемонстрировал редкую агрессивность, козырял возрастом и заслугами, что за ним в личном общении обычно не водилось, то есть полностью подтвердил мнение некоторых религиозных фундаменталистов, что сеть — зло, и порождение диавола, разжигающее в человеке все худшие черты. Океанолога Борис Викеньевич посылал «гоняться за дельфинами, а не рассуждать об элементарных частицах» в которых он, океанолог, понимал «меньше, чем я в сардинах». Конфликт, к тому же, усугублялся характерным отражением спора «научных отцов и детей», Валерий был достаточно молод, и действительно выдвигал довольно завиральные идеи, что человеческое сознание является неким «квантовым субстратом» состояния конкретного электрона, содержащегося в молекулах коры головного мозга в каждый момент времени. Трансгуманист и техномузыкант, записавший с владивостокскими анимешниками красивую и извращённую технооперу «2048», про безответную любовь наделённого женским сознанием искусственного разума, к властителю дожившего до середины двадцать первого века СССР, Валерий был несомненно талантливым человеком, но прочитавший об этих сторонах личности своего оппонента Чекан окончательно рассвирепел, и послал дальневосточного коллегу «рисовать глазастые электроны в коротких юбках под японские песенки». Этот тред, естественно, угодил в сообщества анти-аниме, вызвав там полный ад, куда на огонёк и заявились Дарья с Юлькой… это было нечто…

Сознание соскальзывало в стороны, лениво обтекая, как вялая равнинная река большой валун, чёртову историю с фильтрами.

… Кстати, пресловутая «2048», после завершения сетевого веселья, успешно прописалась десятком треков на дашкином «Харьковском Тракторном», как обзывал смартфоны HTC Ромик. Всё это неспроста…

… Советский Союз, уже более двадцати лет как исчезнувший, растворялся в аниме, наряду с такими же красивыми и жестокими проектами, как Имперская Япония и Третий Рейх, занимая своё законное место грозного призрака в этом искусстве проигравших… тоже проигравших… тоже странно надломленных историей. Да, со стороны, СССР, особенно ранний, вполне соответствовал духу этого чуждого искусства. Садистичные истории пионеров-героев, сгорающие в своих фанерных бипланах «ночные ведьмы»… подростково-травматичное искусство раннего Союза, все эти «Судьбы барабанщиков», да и позднее… Мегакавайная «Гостья из будущего» та же, «Отроки во Вселенной»… Мысли окончательно раскрепостились, Дима никак их не сдерживал… «мои мысли — мои скакуны, да, авось вывезут…» Не сдерживал, надеясь на любую шальную ассоциацию, которая поможет решить загадку проклятого раствора. И ещё от странной уверенности, что эти культурологические загоны останавливающегося сознания неуловимо, буквально одним аксоном, но связаны с терзающей его проблемой.

Мыш отключался, небытию противостоял лишь вредный дежурный демон порядка, требовавший немедленно встать, раздеться, почистить зубы, умыться, разобрать кровать и лечь спать по-человечески. Но эта борьба была неожиданно прервана.

В прихожей длинно, настойчиво прозвенел дверной звонок.

Глава 1

Два в одном

Однажды в студеную зимнюю пору,

Сижу за решеткой в темнице сырой.

Гляжу поднимается медленно в гору,

Вскормленный в неволе орел молодой.

И шествуя важно в спокойствии чинном,

Мой грустный товарищ махая крылом,

В больших сапогах в полушубке овчинном,

Кровавую пищу клюет под окном.

Н.С. Некрушкин (собрание неполных сочинений)

16–18 мая, Москва и Московская область (локации условны)

Мыш резко приподнялся, не успев понять, приснился ему звонок, или был на самом деле. Снова длинно, хамовато, учитывая время (часы показывали 1.32, всё же на несколько минут он отключился) прозвенело. Дима бросил взгляд на «экран параноика», выводящий изображение с потайной камеры, глядящей на лестничную клетку, и вспомнил, что у камеры уже месяц как накрылся блок питания. Впрочем, и безо всякого видео Дима знал, кто бы мог притащиться в полвторого ночи без приглашения. Мыш подошел к двери, машинально встал к ней вполоборота и протянул руку к полке над косяком. Так, на всякий случай, ухмыляясь собственной дури.

— Ну, и кому не спится в ночь глухую?

— Открывай, сова. Медведь пришёл! — Неизобретательно ответил с той стороны обшитой дермантином железяки голос старого друга и однокашника. Излишняя бодрость которого свидетельствовала о приличной степени примирения с действительностью и желании это примирение продолжить в хорошей компании.

Нда. Бухой Марат Ишмаков посреди ночи, это, вспоминая неполиткорректную народную мудрость о незваном госте, просто два в одном. Если не три. Дима открыл, и незваный гость шустро проследовал на кухню.

— Ну, чё? Есть чё?

— Есть, но не про вашу честь, — проворчал Мыш, добывая из холодильника и ставя в микроволновку внушительное блюдо с котлетами. Натали угощала нечасто, но по-сибирски основательно, — Вообще-то правоверным пророк запретил вкушать бродящий сок виноградной лозы, если что.

— Да, Всевышний смотрит на нас, как на говно, — притворно понурилась наглая татарская морда, — Ты наливай, наливай.

— А за какие заслуги тебе наливать-то? — продолжил ритуальную пикировку Мыш, доставая маринованные огурчики, нарезку и прочую снедь, и расставляя всё это на столе. Выпивку без плотной закуски он не воспринимал в принципе. Наконец, он добрался до вожделеемого Маратом литрового хрустального графина, под пробку заполненного контрабандным, зато натуральным, измаильским бренди, и поставил на жёлтую столешницу две серебряные червлёные стопки вместимостью «по писят грамм», — Ваще, где моя тачка, чувак?

— Гы. Ты ж сам сказал — к лету. До лета еще две недели.

— К лету — это значит, когда снег сойдёт, а не до первого июня. Ладно, давай за встречу. — Щёлкнули стопки, Мыш закусил корнишоном и подцепил на вилку котлетину. — Где ж ты только успел?

— После работы, имею право.

Автосервис, где Марат был совладельцем и заодно главным специалистом, в основном «затачивался» на всяком эксклюзивном электрическом и электронном тюнинге для автомобилистов, желающих странного: киловаттные ксеноны на крыше, или камеры под колёсами — в общем, сколько людей, столько извращённых желаний.

— Между первой и восьмой… — снова соударилсь древние, еще дореволюционные стопки, Марат вгляделся в озабоченное лицо друга, сглотнул, поморщился и откусил полкотлеты разом. — А ты чего такой мороженный, как левая нога Буша?

— … Влезет литр не один. — закончил Дима расхожую присказку. — Ты уверен, что хочешь это услышать?

— Слушаю же.

Марат был умён и весьма изобретателен, но это был ум инженера, сборщика «одного рабочего из трёх поломанных», укротителя уже созданного кем-то железа. Впрочем, мнение свежей и неглупой головы не повредит в любом случае, Дима подробно, минут на двадцать, описал происходящие чудеса.

— Такой вопрос. Эти твои… структуры, они управляются и мониторятся разом… ну, на весь фильтр, или там по ячейкам… это… статистику, короче… можно собрать? — Марат был уже совсем «хорош», но мыслил чётко.

Мыш понял. Блин! Вот что называется «замылиться»! А ведь и правда, если скачки концентрации есть, то вряд ли они идут строго в плоскости фильтра, и можно получить их «карту», а если еще учесть время, то и градиенты, направления и резкость изменений концентрации. За такую подмогу и затяг с «Нивой» простить можно. Впрочем, с благодарностью Дима опоздал, друг отключился и был оставлен спать на кухонном «уголке». Такое с ним бывало редко, не чаще двух раз в год, но уж если бывало, то метко, Марат пил до упора и падал по наступлению оного, там где стоял или сидел. Да, посидели хорошо — графин был пуст, закуска тоже не уцелела. Прибрав посуду, Мыш тоже отправился спать — завтра, точнее уже сегодня, всё же среда, а не суббота.

Поутру Марат вытурился на удивление легко: жил он буквально через три дома, и сообщил, что идёт отсыпаться.

— Буржуй я или кто? Имею право!

Вооружённый новыми идеями, затолкавшими головную боль в самый дальний чердак сознания, в лаборатории Дима с утра принялся «разводить кроликов», что по отцовскому выражению, означало переворачивание всего с ног на голову на рабочем месте. Для начала он снял показатели по отдельным узлам фильтра и убедился, что маратова догадка работает. Десятка два из почти тысячи узлов показывали количество «заглотов» во время пятничного и вчерашнего глюков в десятки раз выше среднего, остальные оставались на обычном уровне. Просматривая дифференцированную по узлам статистику он сделал ещё одно открытие — на одном из них в пятницу «чудеса» начались на добрых полчаса раньше основного глюка, интенсивность его работы, незаметная на общем фоне, подскочила в тридцать раз. Используя полученные данные, он составил себе динамический «портрет» неоднородностей, который выглядел просто несуразно. Эти неоднородности, судя по данным, бесстрастно отмеченным контроллером, и тщательно просчитанным Мышом, неторопливо, с черепашьей скоростью, утыкались в фильтр, как бы наползая от крыльчатки. Имея довольно прихотливую форму, напоминающие согнутую колбасу, они обладали совершенно невозможной четкой границей, во всяком случае градиент был ломовой. Создавалось полное впечатление, что в баке водятся невидимые и невыявляемые приборами «мешки» с раствором в разы крепче основного.

— Свет, ты гондон видишь? А он есть! — придвинул аспирантке исчирканную ручкой распечатку с расчётами Дима. — Три раза проверял, с разных концов.

— Фигня какая-то… но это только по данным структуры. Надо бы просто концентрацию замерить.

— Мелкие только во вторник придут. Я вчера тут кой-чего натащил, чтобы датчики ИКСовые подвигать по баку. — Мыш показал свои заготовки для «попила» и пластиковые рельсы. — Но сам бак нужно будет отодвинуть от стены…

— Я помогу! — Заявила самоотверженная исследовательница.

Мыш скептически посмотрел на Светку, потом на громоздкую полутонную конструкцию в углу.

— Да ну, нафиг. Я пока тут оснастку сделаю, может кто у Лисицина придёт, поможет. — Дима подразумевал персонал соседей-радиофизиков. — Там надо верх подержать только, саму бадью я подвину.

— В час Дашка придёт, мы вдвоём подержим.

— Та еще… Дуся-агрегат. Охота вам спины уродовать.

— Да она уже здоровей меня! На такой лошади пахать можно!

«Успеете ещё по жизни напахаться…»

Дарья и вправду была уже «пофигуристее» тоненькой Светы, но Мыш продолжал резонно сомневаться в грузоподъёмных характеристиках сестёр и пользе таких упражнений для их здоровья. Потому, закончив работать пилой и резаком, он притащил для тяжелоатлетических манипуляций здоровенного лаборанта от радистов: вдвоём они всё отлично подвинули ещё до прихода Дашки. Та заявилась вовремя, и была приставлена к сортировке колб по названиям солей, всяческой ядовитой дряни, для избавления природы от которых изначально фильтры и проектировались. Сегодня структуры работали штатно, чудес вроде пока не случалось. Подвигав для теста по баку датчики основного ИКСа, Мыш доткнул их почти вплотную к фильтру, и пошёл отдавать пилу. В этот момент зазвонил его сотовый. Дима, глянув на экранчик, перехватил другой рукой ножовку, и нажал приём.

— Привет, пап.

— Главный академик Иоффе? Как там бозон Хиггса, не нашли ещё? — Это были первая и вторая дежурные шуточки родителя. Иоффе иногда заменялся на, почему-то, Ландау. Третьей была свободная импровизация на тему безумных учёных.

— И не искал, не поверишь.

— А зря, ты у Севки с Танькой поищи, в коробках, — отец намекал на неорганизованность и лень младшего брата Димы с супругой, за год после ремонта не удосужившихся разобрать коробки с вещами. Такой пофигизм отцу был настолько поперёк души, что он доставал этой проблемой всех родных и друзей. — Наверняка завалялся десяток. Шнобелевку получишь, дачу, наконец, перестроим.

Дача была второй больной темой.

— Вот Севка пускай и получает, — по случаю больной головы остроумные ответы Мышу не сочинялись.

— Я, собственно, чего звоню, — Перешел к делу отец, — Яму, помнишь, обещал?

— А как же. Вырою, как договорились.

— Машина у тебя бегает?

— Стоит пока.

— Ну, так приезжай на электричке в пятницу, я тебя у платформы заберу. В субботу шашлычок организуем.

«Почему бы и нет. Надо отвлечься, я рехнусь тут с этими невидимыми гондонами!»

— Приеду.

— Давай, жду. Пока.

— Пока.

Мыш неловко, одной рукой, засунул телефон в карман джинсов, но не успел сделать и десятка шагов по коридору к радистам, как вдруг…

— БЛЯДЬ!!!!!!! — даже для экспрессивной Светки это было слишком. Мыш сорвался назад в лабу, опасаясь, что со старшей сестрой случилось что-то весьма хреновое, типа кислоты на руки. Но Света внешне была вполне здорова, хотя о здравом уме и трезвой памяти, судя по злобным пинкам, которыми она награждала ни в чём не повинную стойку с приборами, не могло быть и речи. Дарья сидела у бака с поллитровой колбой сапфирово отсвечивающего медного купороса в руке, никак не реагируя на антиобщественное поведение сестры, и отрешенно улыбалась своим мыслям. На первом экране бесился зелёный график, то и дело выскакивая за верхнюю рамку монитора. Закинув пилу в угол, Мыш стремительно подогнал катающееся кресло, и, с немалым усилием оторвав аспирантку от её неодушевлённой жертвы, усадил на место.

— Весело тут у вас, я смотрю, — на пороге стоял профессор Чекан собственной персоной.

Дарья покивала деду, типа, здрасте.

— Как в дурдоме у буйных, ага. Здравствуйте, Борис Викентьевич, — Мыш обмахивал уже немного успокоившуюся Светлану плоской пластмассовой упаковкой от какого-то прибора.

График продолжал свои дикие танцы.

— Что, опять?

— Да. Я тут неравномерности по прошлым глюкам обсчитал. Это песец. Разница концентрации в тридцать раз в пределах миллиметра.

— Дай я посмотрю.

Мурлыкнул дашкин НТС, та вылетела в коридор общаться. Светлана поднялась из кресла.

— Всё, — обречённо произнесла она, показывая на зелёную линию графика, свалившуюся вниз, к норме.

— Успокоилась? — двусмысленно спросил профессор, подразумевая то ли Свету, то ли активность фильтра.

— Всё нормально, — сдавленно ответила «буйная». Активность скромно промолчала, но окончательно утвердилась под положенной красной чертой теоретического предела.

Чекан подошёл к установке и уставился в замершие лопасти крыльчатки.

— А миксер почему выключен, так задумано?

Исследователи переглянулись.

— Это я тумблер зацепил, когда рельсы ставил, — виновато произнёс Дима.

— Ну, ладно. Журнал-то вести не забываете?

— Нет, конечно, он электронный, прямо на контроллере. Очень удобно, со ссылками. Фотки, видео вставляются. Каждый вечер резервируем, — Светлана окончательно пришла в себя.

— Ну, так запишите, выключен миксер тогда-то. Как дети, чесслово… — профессор явно был не в духе, что и неудивительно, — Я на кафедру, буду через час. Света, завтра семинары, не забывай.

Чекан удалился, по дороге поймав в коридоре Дашку и за что-то отчитав. Рыжая вернулась в лабу и начала, демонстративно стуча колбами, точно старая вредная бабка кастрюлями на кухне, доделывать порученную ей инвентаризацию реактивов. Улыбка с её лица исчезла. Светку и Мыша, впрочем, тоже жизнь не сильно радовала. Полчаса все молча занимались своими делами. Забивая названия веществ в колбах в экселевскую таблицу, Дарья добралась до верхней полки шкафа, на которой сиротливо стояла единственная большая коническая склянка.

— Здесь не подписано! — сообщила она исследователям с таким вызовом, будто обнаружила на полке невручённый ей новогодний подарок. Содержимое безымянной колбы, впрочем, было тем ещё подарочком.

— Олеум. Аккуратнее с ним, сюда поставь. И не пыхти, ради бога, без тебя тошно. Всё раскидала? — Светлана озабоченно крутила туфлю, пострадавшую от столкновения с прозой жизни в виде железной приборной стойки.

— Да, — буркнула практикантка, снова усаживаясь перед баком.

— Что, опять гипножабить будешь? Фильтр и так глючный, а ты в нём уже, небось, дырку проглядела! Поехали домой, мне к семинару готовиться надо, а у тебя предэкзамен по матану в пятницу. Два часа отработала, свободна! — Света одела многострадальную туфлю, и подошла к сестре.

Та ничего не ответила. Только фарами своими зелёными хлопнула и тяжко вздохнула, мол, привязались к маленькому больному котёнку. Старшая набрала уже воздуха для фразы в смысле, что котёнок совершенно здоров, и уже совсем не мал… но промолчала. Было очевидно, что с рыжей творится что-то неладное. Вероятных причин, по светкиному мнению, могло быть две — безответная любовь или подростковая депрессия. Светлана на своём опыте знала, что последнее штука поганая, в таком возрасте это, как правило, не симуляция или с-жиру-бешенство. Впрочем, помятуя историю с аэростатом, и лирические переживания в исполнении Дарьи могли быть небезопасны. Не понимая, что творится с сестрой, старшая решила сменить тактику, надеясь на взаимную откровенность. Подвинув второй стул, Света присела рядом и обняла за плечи юную страдалицу.

— Дарёнка, ну пошли домой! Вон Мыш какой злой, того гляди нас съест!

Рыжая заулыбалась, как весеннее солнышко, но продолжала молчать.

— Я… детей не ем… это в… администрацию президента! — Пропыхтел Мыш, сдвигая ближе к баку недавнюю светкину жертву, стойку с приборами и бесперебойниками к ним.

Сёстры без сомнения любили друг друга, но увидеть их не грызущимися было явлением столь же редким, как полное солнечное затмение. И не более продолжительным.

— Да, поехали, — внезапно согласилась Дарья. Девушки распрощались с Мышом и ушли.

Оставшись в философском одиночестве, Дима врубил музыку. Рандомник проигрывателя, словно чувствуя его настроение, вытолкнул из колонок злобный рёв Брюса Дикинсона, «Общественную клизму номер раз». Под эти чарующие звуки он продолжил анализировать сегодняшний глюк, и довольно быстро раскопал интересное. Никаких «невидимых контрацептивов» сегодня растворе не было. На фильтр вышла плоская волна концентрации четко параллельная его плоскости, буквально в сотую долю секунды (а по меньшим промежуткам не было данных) накрывшая все узлы структуры, в максимуме семикратным превышением обычной крепости. Датчики точного и надёжного, а, главное, никак от фильтра не зависимого ИКСа, сдвинутые вплотную, до трех миллиметров от середины фильтра, это подтверждали. Системы во всём этом безумии, таким образом, никак не обнаруживалось.

— Девчонки удрали? — задал риторический вопрос Борис Викентьевич, появляясь на пороге лаборатории, — Пойдём-ка покурим на балкон.

Мыш не курил, вместо затяжек рассказывая профессору об отличиях сегодняшнего глюка от прошлых, показывал распечатки.

— То есть, сегодня нас поимели по взрослому, без презервативов, — не сдержался Чекан.

— Да уж. Натянули… сову на глобус.

— А вы говорите коллайдер, хренайдер… тут в баке с рассолом такое творится. Ладно, что происходит, в общем понятно. Непонятно как. Нужна вторая установка, аналогичная. Проверяем другие солевые растворы, концентрации, в общем всё. Фильтр тут сбоку-припёку, по большому счёту он здесь и не нужен, но такую вкуснятину я никому не отдам, хотя нам и не по специальности, — Чекан хищно улыбался, предвкушая схватку с неведомыми силами природы. — С понедельника приступаем! Во вторник иономеры придут, я все по поставкам решил. Вот они будут до зарезу нужны, и много.

— Завтра комплекты меняем?

— Конечно, проверим другую пачку, даром что ли на испытание прислали? Ладно, давай за вторым баком на склад. Сам дотащишь?

— А то. За завтра соберу. Да, кстати, мне кажется — фильтр во вторую надо поставить, в качестве пространственного измерителя, что ли… малыши нам полной картины не нарисуют, их мало, да и всюду не засунешь.

— Здраво. И оригинально. Да, ты прав, благо образцов навалом прислали.

Впрочем, до вечера больше ничего сделать не удалось. Зато в четверг с утра БВЧ с Мышом «развели кроликов» по полной. Участие в парково-хозяйственном дне приняла и Дарья, мыла пол от пролитых ядовитостей, таскала всякие мелочи и даже собирала второй миксер. К вечеру в лабе было всё вымыто, расставлено по фэн-шую, фильтры в рабочем стенде были заменены, а у окна уже возвышалась полностью смонтированная вторая установка, ожидающая только мини-иономеров. Дашке не дали присесть ни на секунду, и ровно в три её выпинали домой «уроки делать». Запустив под вечер старый стенд, Мыш внимательно смотрел на монитор. Те же восемьдесят три процента, чуть подрагивающая горизонтальная линия. Ничего не случилось и в пятницу, кроме того, что Светка, по диминым таблицам, нарисовала трёхмерные «портреты» неоднородностей, очень напоминающие помесь колбасных изделий с пространственным, похожим на обросшую матрёшку, грубым аналогом известного фрактала — множества Мандельбродта. Для понимания происходящего картинки ничего не прояснили, но послужили для мозгового штурма, выдвижения и разноса в пух и прах теорий, объясняющих чудеса в баке. Результатов штурм не дал, и выродился, после отбытия Чекана, в дикий гон на эротико-гидродинамические темы с участием, кроме присутствующих Светы и Мыша, ещё и Ромика по скайпу. Вовремя спохватившись, что обещал отцу быть в восемь уже на «пл. 84 км», Мыш резво распрощался и скачками понёсся на остановку.

Толкаясь в пятничной электричке, Дима неожиданно вспомнил, что засыпая в ночь со вторника на среду, поймал какую-то важную мысль, неуловимо связанную со странностями в растворе. Но, в момент, когда он попытался её снова отловить, получил сокрушительный удар в спину черенком лопаты от вооружённой огромной связкой садового инвентаря бабки. Та, естественно, извинилась, но мысль юркнула куда-то в дебри подсознания, и больше вылезать не желала. Произнеся про себя что-то близкое к малому петровскому загибу, Мыш перебрался к двери, и через остановку вышел на богом забытую платформу, у которой, кроме синей «шахи» местных «такси-до-города-недорого», стояла только одна машина — зелёный отцовский уазик. Глянул на часы — успел.

Отбившийся от очередных «иоффе» и «бозоновхиггса», привезённый на дачу Мыш плотно поужинал и попил чаю с родителями, обсудил с ними все семейные новости и заранее разметил на земле под отцовским руководством «проект ямы». Когда родители стали укладываться спать, забрал в свою, стоящую на отшибе у края участка, бытовку постель, и сходил прогуляться до своего любимого места, излучины холодной родниковой речки. Примерно через час, вдоволь насладившись природой и одиночеством, Дима подошел обратно к дому. Небо уже начало темнеть, и на нём, между розовыми инверсионными следами, стали загораться первые звёзды.

Глава 2

Небесная тригонометрия

Приходит день, приходит час,

Приходит миг, приходит срок —

И рвётся связь.

Кипит гранит, пылает лёд,

И легкий пух сбивает с ног —

Что за напасть?

И зацветает трын-трава,

И соловьём поёт сова,

И даже тоненькую нить

Не в состояньи разрубить

Стальной клинок!

из к\ф «Обыкновенное чудо»

18–19 мая 2012 года, Москва и Московская область (локации условны)

Отгадка пришла внезапно. Её безумию отдал бы должное сам старина Нильс Бор, она подкралась легко, как сон Менделеева, и треснула по башке не хуже яблока Ньютона. Случилось это, правда, не в саду, а в менее романтичном месте — дачном туалете, в своё время построенном Мышом лично, после прихода из армии. Ну, если уж быть совершенно точным, то озарение пришло, когда Дима, выйдя из темной кабинки, задрал голову вверх, к ещё бледному в начале двенадцатого ночи подмосковному небу. На нём загорелись редкие звёзды, пока только самые яркие. Прямо над головой светили три альфы: Вега, Денеб, Альтаир — огромный летний треугольник…

… Что-то царапнуло память, так, как царапает более острое, периферийное зрение вещь, находящаяся на пределе видимости, и не воспринимаемая пока прямым взглядом. Медленно и плавно, чтобы ненароком не вытряхнуть из головы долгожданную ассоциацию, Мыш переместился к рукомойнику.

«Что зацепило? Звёзды? Нет. Созвездия? Нет. Летний треу…»

Снова царапнуло, на этот раз сильнее.

«Спасибо, звёздочки, вы тут не причём. ТРЕУГОЛЬНИК. Так, какое отношение треугольник имеет к чудесам в растворе?»

Внутренний ютуб запустился сразу. Прошлая пятница, лаборатория, над дверью зелёные цифры «Электроники-7», найденной в строительном мусоре и любовно восстановленной Ромиком, известным любителем советского винтажа: 15.34. Дарья сидит, уткнувшись взглядом в бак…

— Тут золото, да?

— В составе иона, конечно. Цианоаурат натрия, комплексная соль. Ядовитый, что мама не горюй.

— ЗОЛОТЫЕ РЫБКИ В МОРЕ СИНИХ ТРЕУГОЛЬНИЧКОВ…

Так. Стоп! Собачий бред и мистика. Но…

… Просто глюк начался именно в 15.34. Мыш даже напечатал себе графики всех трёх чудес, а хронологию уже наизусть помнил.

«… И та, локальная проблема на одном узле… как раз это рыжее чудо в бак начало пялиться, где-то 15.10»

Видеопамять тут же показала ещё одну картинку. Среда этой недели, начинается глюк, Светка бесится, входит БВЧ, нежно мурлычет дашкин Харьковский Тракторный, рыжий вихрь уносится за дверь общаться, и сразу же сникают зелёные зигзаги активности фильтра на первом мониторе, послушно сползая под положенный предел.

Мыш неожиданно обнаружил, что даже полностью проговорить свою догадку вслух, находясь в полном одиночестве он не может, настолько дико это звучало.

«Кстати… надо бы рассчитать как должна выравниваться концентрация… Волна была плоской, там считать нечего… кстати, мог бы в пятницу прямо на контроллере прикинуть, вместо раскрытия темы сравнительной гидродинамики сисек с молодёжью… так, реальная кривая есть, надо только перенести в масштабе на миллиметровку…»

Мыш вымыл руки и отправился в бытовку, где лежала пачка старых календарей, еще бабушкой в своё время зачем-то завёрнутая в миллиметровку, его разум вцепился в чудовищную догадку, как бульдог.

«Если спад в среду — простая диффузия после снятия некоего… внешнего воздействия… ладно. А считать-то сейчас на чём?»

Но история с ромиковыми часами вдруг напомнила, что есть на чём: те же годы, и тот же бренд. Программируемый калькулятор «Электроника МК-61» 1987 года выпуска, лежащий с прочим электронным хламом разных поколений в ящике под старой тахтой на летней веранде. Заскочив в два прыжка на террасу, Мыш засунул руку под тахту и вытянул ящик. Есть! Калькулятор в оранжевом кожзамовом чехле, и угловатый блок питания. Действуя на автомате, Дима продолжал напряжённо размышлять.

… Как выглядит молекула воды, теоретически Дарья могла знать. Хотя для объектов таких размеров слово «выглядит» вообще бессмысленно, конечно. Конфигурацию аниона, кислотного остатка, — видимо тоже, правда, с какого-то ракурса он действительно похож на головастую рыбёшку, в своё время как раз с выращиванием фильтр-каналов мучались, запомнилось. Но в открытых источниках, сети, этого не было, вообще. Узнала у сестры? Теоретически могла… но никогда ведь этим она не увлекалась. Про цианоаурат она в пятницу в первый раз и услышала. Так играть? Но зачем, а, главное, чудес в баке даже извратная и бессмысленная мистификация, задумай её рыжая на самом деле, никак не объясняет… кроме…

… Но тогда вопрос — что со вторником. В понедельник и пятницу глюков не было — и Дарьи вблизи установки тоже! В четверг установка не работала, остаётся вторник. Это нетрудно узнать, Светка была в лабе и проворонила чудо. Была ли рыжая на практике в этот день? Но прежде, чем пугать людей на ночь глядя… надо бы посчитать.

Мыш опасался, что калькулятор просто не включится, но Древний Имперский Вычислитель, как обрадовавшись, что кому-то еще нужен, приветливо показал зелёный нолик.

«Умели же делать…»

Вспомнив странные заклинания-операнды обратной польской логики, Дима составил программу, карандашом записав её на полях графика. Зная характеристики раствора, а их Мыш, после недели чудес, помнил наизусть, это было не биномом Ньютона. Так, Ф-прг, погнали, 18 шагов, Ф-авт, в-о, контрольный пример. Бьётся. Теперь пять точек по времени. Есть. Уже сейчас, без масштабирования, Мыш видел, что всё совпадает, но не поленился, и, воспользовавшись вместо лекала какой-то гибкой стяжкой, тщательно перенёс масштабированный график спада последнего глюка с распечатки на ту же миллиметровку. Расчитанные точки легли на график идеально, расхождение вписывалось в допустимою погрешность, которую Дима тоже педантично проверил. Как будто неведомая сила прижала плоской ладонью к фильтру «золотых рыбок», а потом разом исчезла… Неведомая?! Мыш выключил «шестьдесят первого», благодарно погладил пальцами чёрный корпус. Вернулась та странная мысль, выбитая бабкиной лопатой в электричке. Это была не догадка или ассоциация, а скорее картинка, навеянная полусонными размышлениями о Советском Союзе, аниме и зимнем споре с Неоновым: Дарья на фоне бака с золотым раствором, левая ладонь — на наклеенном фирменном полупрозрачном лейбле со схематически изображённой молекулой чего-то… всё в строку.

«Вторник. Если рыжая была во вторник… есть повод для разговора…»

Мыш глянул на часы. Все его действия, начиная с сумасшедшей догадки, заняли чуть больше получаса, но Диме показалось, что он заново прожил всю последнюю неделю.

«23.47, далеко за гранью для звонка в приличном обществе, ну так кто нас назвал приличным, ага. Но если подтвердится, то…»

Настроение у Мыша ухнуло вниз, как пресловутый график. Отец неприезды или удирания сыновей с дачи воспринимал как предательство, да и матери тоже это нож острый… ну да ладно. Секунду помедлив, Дима набрал светкин номер, отгоняя неуместные высокопарные мысли о конфликте долга и совести.

— Да? — Света была несколько удивлена, вроде совсем недавно расстались, и обсуждать уже было нечего.

— Привет снова. Там Дашки рядом нет?

— Пошла к Могиле модуль гонять, — жутковато звучащая фраза Светланы объяснялась вполне невинно, Дарья была у соседки-ролевички. Аня Могила, дашкина подруга и ровесница, жила через два подъезда в их же доме в Курчатово, и, пользуясь отъездом родителей на дачу, устроила тур квартирной ролевой игры. — В час придет. Нафига она тебе сейчас, опять накосячила чего?

Мыш глубоко вздохнул. Сейчас он отрезал себе пути назад, после того, что он собирался сказать, его перестали бы считать нормальным все, включая ближайших друзей и коллег.

— Нее, я как раз чтобы она не слышала. Скажи, она во вторник у нас практиковала?

— Была, с десяти до часу, потом у неё пары были… так что натворила-то? — Уже всерьёз забеспокоилась старшая сестра.

— В общем, я тут такое нарыл… по нашим чудесам… ну, это с ней связано… но она не виновата. Ну, в общем, надо встретиться…

— Ну… мы завтра к одиннадцати в «лошан» едем, я, Джа и Рыжик. Хочешь, подходи. Я их отправлю шопиться, и поговорим у входа. Хоть чуть-чуть намекни, в чём дело, я ж тут кипятком описаюсь…

— Понимаешь, это не по телефону, совсем. Потерпи, и ей вида не подай, — До Мыша вдруг как-то разом дошло, что дело не просто серьёзное. Если есть хоть одно «нано» вероятности, что их услышат чужие люди…

«Если я прав, то самое серьёзное в человеческой истории. После мировой революции. Неолитической.»

— Ого! Ладно, жду, — Света тоже прониклась. «Пугать детей» было совершенно не в мышином характере, — До завтра.

Пока всё подтверждалось. Мышу оставалось самое неприятное — сообщить родителям о срочном отъезде. Мама уже заснула, отцу он приподнёс чистую правду в своё оправдание, просто сдвинутую на три недели — пожар в лаборатории, реально случившийся в конце апреля.

— Пап, я яму с утра выкопаю, и уеду, на восемь-двадцать. К вечеру вернусь, еще на шашлык успею, вы готовьте. — Мыш не очень сам верил в свои слова, это было «как пойдёт».

— Ну… ладно. Приезжай, — Отец явно ему не поверил: то ли в пожар, то ли в то, что сын вернётся, — Спокойной ночи.

Мыш вышел на дорожку к бытовке, чувствуя себя морально опущенным.

«Вот почему так, всегда… ну я инфантил, понятно. Старый, матёрый. Дух со стажем… Понятно, наврал. Нда, а как здесь правду-то скажешь, если сам этот бред придумал и людей пугаю… тьфу!»

Будильник в сотовом Дима, оценив трудозатраты на яму, поставил на 4.30, спать оставалось чуть больше четырёх часов, но заснуть после такого… тем не менее, вопреки его опасению, взбудораженное сознание достаточно легко отключилось, отомстив лишь под утро чудовищной эротической фантасмагорией, — почему-то со Светкой в главной роли. Вырубив мерзко попискивающий сотовый, Мыш, не отвлекаясь на сновиденческие психоанализы, вышел в сырой предрассветный туман, клочьями висящий вдоль дачных строений, по пояс облился ледяной водой, брутально хекнув, размялся и приступил. Монотонный физический труд интересен тем, что не занимает практически никакого «машинного времени» мозга, и не мешает думать об отвлечённых материях. Впрочем, за два с лишним часа работы без единого перерыва (Мыш вкалывал, как будто этим извиняясь перед родителями) никаких теорий на тему, каким образом… ну, в общем, понятно… без разрушения основ всей науки, начиная со школьных истин, не построилось. И только закончив свою работу, укрепив края ямы, вымывшись и переодевшись, Дима, прикрывая дверь бытовки, чтобы отправиться в получасовой поход до платформы, решился высказать свою догадку вслух, словно какую-то странную присягу.

— Дарья Чекан каким-то образом видит или чувствует отдельные молекулы и ионы, и может влиять на их движение.

Мир не рухнул, не пошёл трещинами. Разогнав туман, светило блестящее весеннее солнце, всё было на своих местах, и даже электричка пришла минута в минуту, пустая и гулкая. И «активная затычка» от воплей вагонных коробейников, эмпеплейер, остался не удел. Уже подъезжая к платформе, стоящей вплотную к МКАДу, откуда он намеревался пешком добраться до «Ашана», Мыш неожиданно вспомнил странную, аутичную дашкину улыбку в среду, когда Светка бесилась и пинала стойку, и обозлился.

«Всё эта… ведьма-практикантка к среде уже поняла. Игралась с нами… ну, погоди у меня. Хотя, собственно, что «погоди»? Если сегодня она пойдёт в отрицалово — всё. Викентич, конечно, мужик широких взглядов, чудес не боится, даже наоборот ищет… но, с такой «теорией» про собственную паранормальную внучку он мне первый санитаров вызовет. За меня объективно лишь то, что таких странностей раньше никто и никогда, по открытым источникам, не наблюдал. Дашка сейчас «закуклится», про воспроизведение этих чудес можно будет забыть. С одной стороны хорошо — фильтры доведём без проблем, тему закроем… но… через неделю у неё практика закончится, и Чекан сам будет беситься, не находя объяснения, что это было и куда делось…»

Мыш понял, что подходя всё ближе к месту встречи, начинает испытывать страх. Страх, сродни тому, что испытывает человек, идущий к врачу-онкологу, например. Даже хуже. Сегодня он выслушает приговор не себе, а вообще всему сущему.

«… Так, наверное, становятся религиозными маньяками, над которыми мы смехуёмся на досуге. А ведь всё не так просто. Мы, умники, без труда объясняем то, от чего у ребят с аула крыша едет. Умники, говорите? Хотели пати? Вот вам, нате! Вселенная вам какбэ намекает, что не хрена вы о ней не знаете…»

Выйдя на огромную и пока почти пустую стоянку гипермаркетного комплекса, Дима испытал невероятное желание зашвырнуть прихваченные с собой графики и расчёты в канаву, объяснить Светке, что ошибся, не раскрывая сути, и свалить назад на дачу, жрать шашлык, пить водку, залезть в ледяную речку, простудиться и заболеть на неделю. Не ходить на работу, валяться дома, попивая чай с малиной.

«Не пойдёт. Если уж залез на десятиметровую вышку — прыгай. Не для зевак вокруг — для себя»

Погода портилась, солнце макнулось в серую пелену и в ней завязло. Мир, как на самом деле ощутив метафизическую пробоину в своей ткани, терял краски, серел, будто лицо раненого, исходящего кровью.

«Романтичненько. Рагнарёк, блин. Что я еще могу предъявить? А ничего. Никаких паранормальных явлений, подтверждённых строгими научными опытами, никто не зафиксировал. А тут еще не банальный медийный полтергейст с летающими утюгами, а вообще черт знает что… чёрт, наверное, знает, да поди его спроси… кстати, полтергейст — как раз спутник девочек в пубертате, по тем самым попсовым «исследованиям», на которые эти… «охотники за приведениями» простейшие градусник и барометр притащить забывали. Впрочем, они же упоминали, что у тех «носительниц» сплошь детские травмы и болячки, а Дашка, судя по переплытому в тринадцать лет Керченскому проливу и ещё куче подвигов, здоровее космонавтов, даже сопливой её ни разу не видел. Она, конечно, рыжая и зеленоглазая, и, по устоявшемуся мнению, это «ведьмачий» фенотип, неспроста же в народ пошло… работают ведь народные приметы… да, той ещё «научности» аргумент, конечно, в самый раз для инквизиции века так шестнадцатого…»

Дойдя до дверей «Ашана», Мыш уселся на пирамиду корзин, и стал ждать. Светкин «Гольф» подъехал минут десять двенадцатого. Дима невольно залюбовался: Света с Игорем, высоким, неформального вида парнем, старше её на два года, действительно смотрелись. Джа, как его называли, в черных брюках и кожаной жилетке, с «хвостом», придерживал свою «почти жену» под локоть. Светлана, в своей любимой джинсовке, что-то, полуобернувшись, говорила младшей сестре. Все прибывшие подошли к двери.

— Привет, — буркнула сонная Дашка, проскакивая в храм потребления, и остановилась у входа.

Мыш пожал руку Игорю.

— Вы закупайтесь по списку, я подойду, — Светлана, по видимому, уже сказала спутникам, что приедет Мыш по делам, во всяком случае Джа с рыжей, отыскав в дашкиной сумке список, без лишних расспросов удалились вглубь огромного магазина.

— Что случилось? Секреты какие-то…

Мыш снова вздохнул. Достал бумаги. Отошёл к вентиляционной тумбе.

— Смотри. Я не знаю, как это описать. Когда глюки начались, ты помнишь, Дашка что сказала?

— Какие-то рыбы… бредятина, короче. Причём тут эта фигня?

— Золотые рыбки в море синих треугольничков. Ты веришь, что она форму молекул воды знает? Но это ладно, а ионов соли? А теперь смотри сюда. Это начало пятничного глюка. Помнишь, я тебе предглючок на одном узле показывал?

— Даа… — Светлана сделала невольный шаг назад, с опаской поглядывая на Мыша.

— Теперь смотри сюда. Последний глюк в среду. Ты помнишь, как он кончился? — Мыш улыбнулся. — Нет, ничего я не курил. Не пил и колёс не глотал. И справка у меня есть. Что не.

— Я истерила…

— Да, я тебя усадил в кресло, и…

— Дед пришёл?

— Да, а у рыжей телефон зазвонил и она в коридор улизнула. Вот этот момент на графике, до секунды. Падение — обычная диффузия, я рассчитал вчера, вот. Всегда чудеса на установке были, когда Дарья сидела без дела у бака. Ни разу не глючило, когда её не было в лабе. Она знает вещь, которую знают только узкие спецы, и которой нет в сети. Ты же ей про рыбок не говорила?

— Нет. Ты хочешь сказать, что она…

— Что вижу, то пою. У тебя альтернативные теории есть?

— Но… это же песец. Толстый биполярный. Паранормальщина. Я с этим фэнтези к деду не пойду, он меня ссаной тряпкой погонит.

— Не надо ходить к деду. Надо развести Дашку на поговорить. Никогда не поверю, что ребёнок не хочет поделиться своими тайнами. Она уже неделю смурная, как раз после начала практики на установке. И еще вот что. Надо как-то взять с неё обещание молчать. Дело серьёзное, сама понимаешь. Даже намёка на такие её способности хватит, чтобы нам всем без башки остаться.

— Ты комиксов не перечитал на ночь?

— Не смешно. Я тебе сейчас не комиксы показывал. В любом случае, в первую очередь — поговорить.

— Поехали с нами. Машина тесная, но утрамбуемся. Заодно поможешь выгрузиться. Я Рыжика придержу на полчаса, поговорим. Знаешь, никогда бы не подумала… Я пойду на кассу, чтобы мои поциенты там слона не купили…

— Я помогу отнести.

По дороге в Курчатово молчали так, что, наверное, родилось целое управление внутренних дел. Джа сосредоточенно рулил, удерживая старую перегруженную машину на трассе, Дарья, пять минут погадав, что было надо Мышу, снова уснула, закопавшись в упаковки бумажных полотенец — сказался ночной «могильный» модуль. Светлана переваривала дикую догадку коллеги и колебалась между желаниями: допросить сестрёнку по канону «Молота ведьм» или вызвать Мышу доброго доктора с крепкими медбратьями. Сам же Дима, уже изрядно подустав от мировых философских проблем, вернулся к околородительской рефлексии. Всё же, когда родители-пенсионеры зовут взрослых сыновей на дачу, они от них не вырытой ямы жаждут, которую любой узбек, со стройки рядом, выроет за те же два часа и смешные пятьсот рублей. Им хочется видеть своё продолжение, вошедшее в силу, здоровое, весело ржущее и рассказывающее всякие не очень понятные им истории из невидимой ими жизни… и зов далёких галактик в этом случае — отмазка не лучше, чем банальная головная боль или срочный ремонт на балконе…

По приезду выгрузили всё в один заход. Дарья, естественно, тут же попыталась удрать «по делам», но была схвачена и… ещё раз схвачена. Родной сестрой, прямо за рыжий хвост.

— Полчаса, и на свободу с чистой совестью. — Светлана пихнула свёрток на антресоли и спрыгнула с табуретки.

Говорить решили в парке, в трех минутах ходьбы от квартиры сестёр. Когда Мыш с девушками спускался в лифте, он, общаясь со Светланой на отвлечённую тему (покупку новой машины), внимательно, в рекламное зеркало, наблюдал за младшей, по-видимому, перебиравшей в голове свои прегрешения, достаточные до того, чтобы в выходной заявился для серьёзного разговора обычно крайне снисходительный ко всем её выходкам Дима. Ничего не припомнив, рыжая приняла гордый вид подпольщицы, ведомой на расстрел сатрапами, и, дойдя до первой скамейки парка, экспрессивно шлёпнулась на неё задом.

— Ну?

— Дарья, когда ты в пятницу сказала «золотые рыбки в море синих треугольничков», что это значило?

— Я… я не хотела… — рыжая явно не ожидала захода с этой стороны

— Значит, золотых рыбок подталкивать к фильтру не хотела, чтобы посмотреть, как он их забавно хавает, — Лицо Мыша стало злым и жестким, он вдруг всё понял до конца: девчонка просто игралась, пользуясь своей странной силой, и разглядывая недоступный другим мир. — И лыбу давить не хотела, когда сестра с ума чуть не сошла? Смайлик сам нарисовался? Рафик совсем невиноватый был, да?

Дашка испугалась. Испугалась сильно, веснушки на бледном носу стали контрастно-чёрными, и без того огромные глаза сделались в точности мультяшными индикаторами, на которых можно было все мысли прочесть — и не мудрено, таким она Мыша никогда не видела. Дима выбрал короткую паузу. И безжалостно ударил по дашкиным страхам, сформированным масскультурой даже у умнейших из современных подростков.

— Светлана, пересядь и успокой сестру. Она не знала о силе, которой обладает, — пафосно и официально.

Света удивлённо взглянула на Мыша, мол, ты что несёшь, но…

— Я… правда не хотела… когда в пятницу всё включили… я провалилась… потом испугалась, что умираю… а потом стала всё видеть… ну… не видеть а… это как потрогать, но не рукой, а ну. всем воздухом… я была везде… ну далеко… видела все, как конструктор или три-дэ модели… — Дарья закрыла руками лицо, — я не хотела… правда…

— То есть, ты на самом деле это всё устроила?! — подсевшая к сестре на лавочку, Светлана чуть не подавилась от возмущения.

Мыш снова молчал, успокаиваясь. Пугать девчонку по расхожей методике «момента истины» было жестоко, и, в общем, несправедливо, но понять случившееся было необходимо, а без её сотрудничества — совершенно невозможно.

— Дарья, я хочу попросить у тебя прощения. То, что ты нас неделю дурила, это нехорошо, конечно. Но ты сейчас могла подумать, что мы знаем природу твоих способностей, просто это настолько запретная тема, что её даже обсуждать нельзя. Я сознательно тебя напугал, чтобы ты сказала правду.

Дарья растерянно убрала ладони с лица.

Так вот, — продолжил Мыш, — Нет никаких запретов. Нет тайных орденов и инквизиции. Природу твоих способностей никто из нас не понимает. Ты, небось, уже пытки и костёр вообразила?

— Я — так точно, — ворчливо бросила Светлана.

Несостоявшаяся жертва аутодафе, счастливо заулыбавшись, прижалась к старшей сестре.

— Так, с извинениями разобрались. Теперь давайте по порядку. Нам нужно понять, когда, каким образом и какой природу силу ты приобрела. Помогать будешь?

Рыжая энергично кивнула, ей явно импонировало, что с ней говорят как с равной.

— Я правильно понял, что всё началось в лабе в прошлую пятницу?

— Да. Когда Рома уехал, а ты пошёл за принтером. Светка включила как-то эту штуку с турбиной… миксер, сказала, что запускаем, загрузила плоский комп в стойке, контроллер. Еще сказала, что тебя за смертью посылать, всё сами запустим… я посмотрела в бак, вообразила структуру, про которую ты рассказывал, и… не знаю, как объяснить! — Дарья страдальчески зажмурилась.

— Ладно. Я понимаю так. Ты… инициировалась, вошла в резонанс, правда, неясно чего с чем, но пока и неважно… где-то между без десяти три и тремя. В пятнадцать-десять ты освоилась, перестала бояться и обнаружила, что можешь как-то влиять на увиденный микромир. Правильно?

— Да. Я… как бы чувствовала всё вокруг. Далеко, весь универ, дороги, дома, машины. Не видела, а… ну как бы всё это внутри меня. И я видела из чего всё сделано… как из «лего», что ли, только не квадратного… бетон, разные сорта этих деталек, железки в нём…

— Арматура?

— Ребристые такие железяки длинные, внутри стен. Все это живёт, движется, колеблется… как сердце.

Мыш вдруг догадался, что Дарья и людей вокруг неизбежно ощущала в виде конструктора из молекул. Ему стало неприятно. Как в душе с прозрачными стенками.

— Хорошо. А почему именно с фильтрами ты стала забавляться?

— Ты же сам сказал. Прикольно. На всякие другие штуки трубки забивают, а как рыбка в неё уткнётся — кусь! — с трогательной непосредственностью сообщила рыжая. — Я их… как бы прошу, они… переворачиваются, что ли, или наизнанку выворачиваются. Как носок. И плывут, куда я хочу.

— Постой, — влезла Света. — Ты так единичных «рыбок» заворачивала, а ведь даже в таком в растворе их немерянные квадрильёны в секунду фильтруются…

— Ну, это как…

— Горстью песок сыпать? — помог Мыш.

— Вот, точно! Я как бы камерой «отъезжаю». Но могу и один… ион по баку водить из угла в угол. Если захочу.

— Интересно… а когда ты поняла, что воздействуешь на показатели, которые мы мониторим?

— Сразу, но до среды сомневалась.

— То есть, в пятницу сперва потренировалась на одиночных рыбках, потом сыпанула горстью в один узел — ничего не случилось, и ты, типа, взяла лопату?

— Типа, да. — Дарья яростно дергала свой «хвост», в котором застряли какие-то пушинки.

Погода, тем временем, окончательно испортилась, над головой повисла унылая свинцовая кастрюля обложной низкой облачности, угрожающая в любой момент пролиться дождём.

— Во вторник, — продолжила младшая, — я еще поигралась, а когда в среду вы сказали, что опять был глюк, я решила приколоться.

— Надо мной? — злобно ощерилась Светка, — Урою нафиг! Ведьма рыжая!

— Ээ… хватит уже средневековья. По хронологии понятно. — Мыш бесцельно вытащил из кармана цепочку с ключами, крутанул на пальце. — Хорошо, ты, когда приходила в лабу, как бы подключалась каждый раз? И тебе для этого именно установка нужна?

— Даа… — несколько неуверенно протянула «ведьма рыжая».

— А… — Мыш закусил губу, — Сейчас ты включиться не можешь? Просто, без всякой техники? Синие треугольнички, там, увидеть? Вокруг нас.

Дарья прикрыла глаза, повисла тяжёлая, вязкая пауза. Дима почувствовал нарастающую волну неадеквата, словно они все играли в какую-то бессмысленную игру.

— Чувствую, — просто сообщила рыжая, — только вокруг их совсем мало. В основном какие-то бейсбольные мячи, как бы… это… если треугольники — вода, то… кислород и азот, да?!! Ой…

— Это она нас насквозь увидела, — с ледяным спокойствием прокомментировал Мыш.

— И себя… — растерянно добавила Даша.

— Подозреваю, что зрелище в целом неаппетитное. То есть можешь и без железа подключаться. Отлично, играем дальше. Ощущай воздух вокруг. Что там ещё есть, кроме бейсбольного инвентаря и треуголок?

— Есть ещё круглые какие-то штуки, много. И другие, какие-то сложные, по чуть-чуть. — Продолжала сидеть с закрытыми глазами рыжая.

— Аргон. И примеси, каждой твари по паре. Так, понятно. А далеко ты всё видишь?

— До магазина стройматериалов, а с другой стороны до поворота на Долгопу, где старая остановка. Дальше всё сразу расплывается.

— Так. — Светлана выудила смартфон, выбрала приложение. — Смотри, мы тут, вот «Самоделкин», вот павильон. — До магазина семьсот двадцать метров, до остановки шестьсот восемьдесят…

— Забор у магазина вижу, а арменовские лотки уже нет. — Дашка открыла глаза. — А на шоссе вижу ровно по второй блок. Автобус там едет, из Долгопы к нам. Леонидовна кота везёт, от ветеринара…

Помолчали минуту, переваривая произошедшее. В проёме отсутствующего блока забора, служившим входом в лес, неторопливо проехал бело-зелёный рейсовый ЛиАЗ.

— Погоды стоят предсказанные, — для никого произнёс Мыш.

— Так, радиус действия — семьсот пятнадцать метров. Точненько. То есть — одна сверхспособность выявлена, суперзрение. Неплохо. — Света положила телефон на скамейку. — А вниз? Или вверх?

— Ну, там то же, круглое лего. Только всё на месте стоит и как бы дышит, я говорила. Вот там, — показала рукой Даша, — трубы. Железные, неглубоко. Треугольнички в них. Двигаются. Я потом разберусь во всех этих штуках, это же химия, да? Вверх — один воздух…

— И физика. Молекулярная, а может быть и ядерная… — Мыш улыбнулся. — Знания — сила, для тебя теперь в прямом смысле. — А вот попросить молекулы газов подвинуться можешь? Чуть-чуть, на метр…

— В воздухе? Я попробую, а куда?

— Да куда угодно, влево например. От забора…

БАММ!!!

Света схватилась за уши, Дарья вскочила со скамейки. Мыш остался философски недвижим, по-видимому исчерпав сегодняшний лимит удивления.

— Я не нарочно!

— Верю. Ну, что же, Гермиона, давай дневник. Пять за «бомбардо».

Пятёрку рыжая, несомненно, заслужила. Бетонная секция забора, справа от входа, лежала на земле, расколотая на три куска, выставив наружу арматурные рёбра, следующая за ней покосилась. Звук был не хуже, чем от взрыва гранаты подствольника.

Дима тоже поднялся.

— Пока нами не заинтересовались полицаи, предлагаю, — Мыш кивнул на начало лесной тропы, — уйти в партизаны. По понятным причинам наша версия событий будет для органов слишком экзотической. Ты контролируй окрестность, никто нас не видел, я надеюсь?

— Нет. У поворота Хорват с Анькой на великах катаются, на турнике мужик какой-то… все далеко.

«Партизаны» углубились в лес. Тропа была нахоженной и широкой, и валежника на ней почти не было. Дарья шла, как контуженная, держась правой ладонью за щеку.

— Получается, она изменяет по желанию направление движения молекул, — обратилась к Мышу Светлана, — как от несуществующей стенки отражает. Может отбирать сорта молекул, атомов… то есть законы сохранения, ньютоновы законы, начала термодинамики идут лесом… вся база.

— Как такое существо называть? — отозвался Дима, — Что-то вертится на языке, склероз, аднака…

— Фея Максвелла. По аналогии, — придумала Света, — Она же как-то управляет этими триллиардами частиц, у человека в голове быстродействия и количества нейронных цепей напрямую этого делать не хватит, даже если о «приводе на физику» не думать. Значит, есть какие-то посредники для, так сказать, пакетных операций, те самые демоны Максвелла…

— Ага, заведующие входом и выходом…

— Какими?!

— Классику читать надо… «Понедельник начинается в субботу».

— Ааа, — протянула Светлана, потрепав рыжую по голове. — Ну, теперь уж это точно про нас. Феечка, блин!

— Я?

— Лампа от буя! — срубила заруливающий пафос старшая сестра, — скажи, а поаккуратнее можешь молекулы попросить подвинуться? Чтобы без жертв и разрушений?

Дарья остановилась. Они были на небольшой поляне, с трёх сторон был густой ельник, тропинка, изогнувшись, как бы отчёркивала лиственный лес от хвойного.

Резкий порыв ветра пронёсся вдоль тропинки, закидав всех старыми сухими иголками и мелкими сучками.

— Впечатляет! — весело произнёс Мыш, отряхивая куртку от лесного мусора. Света его веселья не разделила, протирая платком глаз, куда попал мелкий кусочек коры. — А вот если… строго в заданную поверхность избыток давления приложить?

— Это как?

— Ну, смотри. Я ставлю ладонь. Ты все молекулы воздуха, что рядом, утыкаешь в неё. — Мыш протянул руку с поднятой ладонью. — Нафига нам ураганы, правильно? Просто дай избыток давления строго в выбранную поверхность, и ни молекулы мимо.

— Сейчас попробую. — Дарья снова прищурилась.

— А зачем ты глаза закрываешь?

— Ну, это, как одновременно два телика смотреть. Неудобно, путаюсь.

В ладонь Диме ощутимо упёрлась мягкая подушка.

— Сильнее!

Теперь в эту подушку, как показалось исследователю, на полном ходу электричка врезалась. Рука сложилась перочинным ножиком, Мыш резко отшатнулся назад.

— Это от души… поняла, зачем я тебя это попросил сделать?

— Я… могу вещи двигать, да?

— Да, умничка. Ииии? Ещёёёё? — протянул Дима, — Я что, у девочек-волшебниц преподаю на полставки? Думай, Сейлормун, в жизни пригодится.

— Я не Сейлормун, — презрительно фыркнула рыжая, — И мне не семь лет.

— Скорее, кузькина мать, — вступила сидящая на пеньке Света, — а я вот уже догадалась. Подсказываю. Атмосферное давление — десять ньютонов на квадратный сантиметр. Твой вес — что-то вроде шестисот.

— Я что, летать могу?! — Дарья глядела на исследователей как на умалишённых.

— Ну, в ладонь ты мне шарахнула минимум на полторы тысячи, учитывая, что от груди я сто десять кило жму, на силу это тысяча сто, примерно. Сама весишь меньше шестисот. Прилагаешь силу ты не от своего тела, стало быть эпик фейл имени барона Мюнхгаузена, не договорившегося со стариком Изей, тебе не грозит. И?

Рыжая еще раз диковато сверкнула глазищами, словно только что поняла происходящее. Потом ломаной, вихляющейся походкой пересекла поляну, Мыш отметил, что она примеривается к своему весу и центру тяжести, чтобы просто не перевернуться. Остановилась. Странно, как от неосязаемого другими сильного ветра шатнулась, раскинула руки, и плавно, будто поднимаясь со дна несуществующего бассейна, оттянув мыски, взлетела вверх примерно на полметра. Светлана одобряюще улыбнулась, Дима смотрел на невероятное зрелище мрачновато-напряжённо, опасаясь, что рыжее чудо испугается, потеряет контроль над своими «демонами» и больно шлёпнется.

— Ну, и что ты зависла, как винда? — Раздался задорный голос старшей сестры. — Давай! Вперёд и вверх, в божественных ветрах…

Мыш открыл было рот, чтобы напомнить о технике безопасности, ну и заодно о том прозаическом факте, что они не в тайге, и последствия того, что посторонние люди увидят ТАКОЕ, могут быть, как обтекаемо выражаются политики, дабы не кликать зря северного пушистого, непредсказуемыми.

Но было уже, конечно, поздно. С восторженным визгом Дарья взмыла в небо, буквально за десять секунд уменьшившись до оранжево-чёрной точки, а потом и вовсе пропала в серой мгле.

Дима вдруг вспомнил чёрно-белый снимок тридцать лохматого года: стоящие на поляне испытатели, только что успешно запустившие какую-то примитивную ракету. И, хрюкнув под нос, еле подавил смеховой припадок, настолько нелепо всё это ассоциировалось.

— Где бы ты ни был… — снова в пространство произнёс он.

— Что?

— Рассказ такой. Фантастический.

— Знаешь, я когда слышу людей лет на десять меня старше, кажется, что вы все инопланетяне. Язык русский, все слова знаю, а смысла понять не могу.

— Потому что эра сменилась. У нас были книги. В них инфу было искать медленнее и сложнее, зато по дороге массу всего ещё узнаёшь. У вас — сеть, там всё сразу можно найти, вы резче и конкретнее, а в эрудиции провалились. Рассказ я этот случайно прочёл в девять лет, когда в сборнике фантастики искал про космос всякое. Кстати, это одна из лучших философских вещей про суперспособности.

— И что теперь делать-то? — опустошённо проговорила Светлана, — Деду что говорить будем?

— А я не знаю. Да и ладно «деду». Ты понимаешь, что вообще произошло?! Всей современной наукой можно будет с чистой совестью подтереться. «Дети, запишите формулировку второго начала термодинамики. В замкнутой системе энтропия всегда нарастает. Этот фундаментальный закон природы, исполняется везде, кроме текущих окрестностей радиусом семьсот пятнадцать метров гражданки Чекан Дарьи Владимировны, 1996 года рождения, номер паспорта такой-то». Тьфу!

— Но… ведь это новые принципы. Значит, есть, что узнавать. Да и любимому дедову «тупику физики» тоже песец!

— Ага. Тупику точно песец, стены снесены нахрен, иди куда хошь. Это уже даже не ка-эм или теория относительности в своё время, тут всё под ноль. Да и ладно! Ну, Дарья, зажгла!

Зазвонил светкин сотовый.

— Тут сыро и туман какой-то, и земли не чувствую уже. Не видно ничего. И уши очень болят, — как-то по-детски нажаловалась сестре новоявленная волшебница.

— Это не туман, а облака. Земли ты не чувствуешь, потому что выше семисот метров забралась. А уши болят, потому что барометрическую формулу надо было в школе учить, и не взлетать, как зенитная ракета. Так что спускаться будешь, аккуратно выровняй давление вокруг себя, ты это можешь, я в тебя верю, — Светка весело хмыкнула. — Что значит как? Кто из нас супердевочка?

— Вы сдурели, по телефону-то, а? — разъярился Мыш и отобрал сотовый. — Значит так, летишь к поляне, где ручей. Прежде чем вывалиться из облака, проверь, нет ли чужих на земле рядом. Если есть, зависнешь и доложишь обстановку. Спускайся медленно, вниз — ухам больнее. Конец связи.

Испытатели отправились к роднику. Светлане казалось, что Мыш злится, и это было правдой.

— Ну, скажи уже! — подходя к точке рандеву, не выдержала аспирантка.

— Не, вот нафига было подначивать? — хмуро спросил «преподаватель на полставки», — «Вперёд и вверх… «… Кстати, сама цитатами разговариваешь… А перепугается, или там резонанс какой пропадёт… и всё. Не изучено ж ни хрена. К тому же лес из окон отлично видно. Достаточно бинокля, чтобы увидеть, что не воздушный шарик там летает… и про телефон — я же предупреждал!

Светлана промолчала. Контрол-фричество из Мыша всегда лезло, когда случались какие-то сложности. Надо просто было ему разрешить вдоволь напараноиться.

Чужих не было. Дарья уже довольно уверенно приземлилась на бетонную плиту около родника, озабоченно рассмотрела свои насквозь мокрые топик и брюки.

— Ну, и как тебе? — Светлана внимательно оглядела вернувшуюся с небес сестру.

— Это… это ваще! Только сыро! И резинку от хвоста потеряла!

— Естественно, это ж облако, рыба ты летучая. Ты, кстати, можешь лишние треугольники из одежды выселить. Только без фанатизма.

Дарья окуталась паром, забавно, прямо как утюг.

— Ну, ты пыхнула!

— Знаешь, мне кажется, что мы все пыхнули. И выдохнуть забыли, — Дима поднялся с перил поломанного мостика, устало улыбнулся, — Пойдем до дому, поговорить надо. Так, по лётной практике тоже пятёрка. Теперь домашнее задание. Первое — сортировка быстрых и медленных молекул. Это откроет тебе путь к магии льда и пламени…

— Мы проходили, это эмкатэ, — кивнула рыжая.

— Вот и ладненько. Второе — электричество. Разделение заряженных частиц, ионов, и, если их чуешь, электронов. Тоже хорошая штука в арсенале любой, уважающей себя, супергероини.

— Я чувствую электричество. Как будто натянуто… всё. И радиоволны, как… ну, это как дрожит что-то.

— А тяготение? — обернулась к сестре шедшая впереди Света.

— Ммм. Не понимаю…

— Ладно, с ним потом разберёмся. Третье. Работа с твёрдыми телами.

— Я их чувствую, но делать с ними ничего не могу, всё как-то… скручено.

— А разом все их молекулы или там, атомы, обернуть, как ты говоришь? Давай только, это, подальше от нас. Вон тот пень попробуй. Вверх.

Дарья зажмурилась, но ничего не случилось.

— Облом, — признала юная волшебница, — Держится всё, только трясётся. Зато могу что-нибудь разрезать. Это как проволоку: если быстро-быстро гнуть, она ломается…

Дарья снова зажмурилась. Приличного размера дубовый сухой сук упал на тропинку. Дима поглядел на идеально гладкий срез, со всей древесной структурой.

— Лучше, чем лазером…

— Люси отдыхает! — Дарья хвастливо глянула на сестру.

— Хм. Кто? — Мыш догадался, что на этот раз молодёжь обязательно отомстит. — В облаках с бриллиантами?

— Это онемэ. Тоже про паранормалов, — объяснила Света. — Вот тебе за входы-выходы!

Облака окончательно мутировали в тучи, накрапывал мелкий, холодный и противный дождик. Исследователи возвращались назад к опушке, на место первого «эксперимента», заново незаметно намокшая под дождём «летучая рыба» висела над головой у сестры, пытаясь ухватить её за заколку, и глуповато хихикая. Дарья забавлялась своими способностями, как ребёнок новой игрушкой.

«Хотя почему «как». Ребёнок и есть. А детство через пять минут кончится».

— Ну, всё, достала! — Резко повернувшись, Светлана ухватила младшую за руку и попыталась вернуть левитирующую проказницу на грешную землю. Получилось немного наоборот, но, подойдя к самой дальней от входа скамейке, Мыш пресёк наметившееся веселье на корню.

— Дарья, поставь сестру на планету. И сама на неё спустись. Сейчас будет серьёзный разговор. Самый серьёзный за всю твою жизнь.

Рыжая послушно приземлилась, и уселась на скамейку, не обращая внимания на сырость.

— Ты знаешь, как кончается детство? — Мыш говорил и слышал себя будто бы со стороны, со спокойной отрешённостью от происходящих запредельных событий. Сейчас ему казалось, что он смотрит фильм, с собой в одной из главных ролей. Такое чувство хорошо знакомо спортсменам, перед концом дистанции делающим финишное ускорение, когда сознание чувствует себя свободным от тела. — Так вот, оно кончается не с первым сексом или первой собственной зарплатой. Это всегда какой-то вызов от жизни, на который ты уже не можешь ответить по-детски. Заплакать, пожаловаться сестре и маме, или полезть драться… так вот. Тебе не повезло, оно кончилось раньше времени. Здесь и сейчас. Ты больше не любимый ребёнок, рыжее солнышко. Ты самое могущественное существо на Земле, и пока даже ещё непонятно, где границы твоей силы.

— Я понимаю, — Дарья взглянула прямо в глаза Диме, спокойно и серьёзно.

— В природе твоей силы надо разбираться, и мы попробуем это сделать, — продолжил Мыш, — Мы — это твои сестра, дед, и я. Борису Викентьевичу мы всё расскажем обязательно. Хочу тебя предупредить, и Светлану тоже. Я по поводу телефона не зря параноил. Больше никто и никогда не должен знать о твоих способностях. Никогда не обсуждай всё, связанное с ними, по любым каналам связи, только в личном нашем присутствии и без свидетелей. Никогда не проявляй их таким образом, что странные явления могут заметить чужие люди и связать их с тобой. Мне раскрывать тему, в стиле, что нельзя летать в школу или лупить молнией хулиганов во дворе?

Улыбнувшись, рыжая отрицательно помотала головой.

— Я помню, что то, что знают двое, знает свинья, и у нас мало шансов. Но пойми простую и страшную вещь. В мире есть могущественные, богатые и сильные люди, для которых мы — грязь под ногами. Если они узнают о твоей силе и смогут тебя персонифицировать, мы превратимся в заложников. Все, родители, сестра, дед, прочая родня, друзья, даже знакомые. Ты причинишь нам всем мучение и смерть. Самим фактом своего существования ты посягаешь на власть этих невидимых королей, не говоря уж о том, что им будет нужна твоя сила. Для себя, чтобы сделать свою власть вечной. Эти люди, конечно, менее колоритные, чем злодеи в твоих мангах, или, там, комиксах, но куда более злые и жестокие, поверь мне, — Мыш пригладил намокший «ёжик» волос, потёр уши, удивляясь собственному высокопарному гону, — И, ещё одно. Так получилась, что ты снесла теперешнюю науку начисто. Если мы разберёмся в твоих способностях… в общем, земляне станут сверхцивилизацией. Если же мы откроемся раньше, чем всё поймём, есть немалый шанс на глобальный песец раньше времени. Всё, пятиминутка пафоса завершена, ты девочка умная. Мы не в армии, повторения не требуется. Пошли домой.

— Ой, Джа рыбные котлеты делает! — в который уже раз закрыв глаза, облизнулась Дарья, мгновенно снова становясь беззаботной девчонкой. — А Игорю не будем рассказывать?

— Нет. Ради жизни на Земле и его собственной безопасности. Знать должны только четверо.

— Знаю, — вздохнула Дарья, — А можно я… облака разгоню? Хочу солнышко…

— Хм. А как, ты же девочка-волшебница тактическая, радиусом действия всего семьсот метров. А такой обложняк наверняка на километры вверх.

— Я просто сильный ветер вверх устрою!

— Ну, попробуй…

Над головой лихо засвистело, дождь разом исчез. Через минуту в сером мареве, точно в зените, нарисовалась огромная белёсая медуза, её щупальца, жутковато извиваясь, отрывались и исчезали в уплотнившихся, почти чёрных, стенах окружающей медузу облачной «трубы». Сильный, постоянно меняющий направления ветер закидал всех троих прошлогодней листвой. Мыш понял, что, разрешив доморощенной повелительнице стихий вдоволь оторваться, сделал глупость — такое атмосферное явление обычным не назовёшь. Но снова опоздал с замечаниями: медуза лопнула ослепительной синевой чистого неба, а через мгновение в «трубу», яркое как лазер, ворвалось солнце! Дарья звонко, счастливо расхохоталась.

— Всё, пошли. Жрать охота!

У ворот лесопарка на поверженной секции забора стояла депутат местного совета «курчатника» Нора Робертовна Шкиль, старая знакомая профессора Чекана, неопределённого возраста дама в очках, похожая на хрестоматийную строгую училку. Увидев выходящих из леса сестёр и Мыша, она покивала головой.

— Свет, ты не видела, кто тут нахулиганил?

— Нет, мы по той стороне гуляли. Вроде хлопок какой-то был.

— Я тоже слышала, а гари то нет! Я наряд из Долгопрудного вызвала, но эти пока доедут, тут полпосёлка взорвут! Чёрт знает что творится. А сейчас смерч над лесом видела, только что. Вы-то нормально?

— Да, просто ветер сильный был. До свидания, Нора Робертовна!

— До свидания, Дима, девочки. Я тут полицию нашу, — едко усмехнулась активистка, — родную, дождусь.

Исследователи вернулись домой как раз к обеду, заготовив дежурное враньё для Игоря про причины незапланированного производственного совещания под дождём в лесу.

Съев одну фирменную игореву котлету, Мыш откланялся. На шашлык он тоже успевал, но аппетита за этот сумасшедший день явно не нагулял. В голове был «сумбур вместо музыки», и, в довершение всего, он почти физически ощущал, как под всем миром тикает таймер чудовищной бомбы. Бомбы, которую он сам сегодня заложил, накормив своего личного демона любопытства.

Родители немало удивились — Дима вернулся почти точно в срок, примерно полшестого.

— Ну, что, Ландау, — начал снова отец, — нашли бозон Хиггса? В кладовке валялся, всеми забытый?

— Неа. Не поверишь, в школе учился, — показал руками примерные дашкины габариты Мыш. — Вот такой вот бозонище!

Дима подцепил на вилку и отправил в рот внушительный кусок шашлыка.

Глава 3

Месть Аэлиты

… Пусть мертвый месяц еле освещает путь,

Пусть звезды давят нам на грудь — не продохнуть…

Пусть воздух ядовит, как ртуть,

И пусть не видно, где свернуть,

Но мы пройдем опасный путь через туман…

Сектор Газа, «Туман»

19–20 мая 2012 года, Москва и Московская область (локации условны)

Когда за обедом Дарья слопала шесть здоровенных рыбных котлет в панировке, не обойдя вниманием и картофельное пюре, и салат, то есть съела больше всех остальных присутствующих, вместе взятых, Джа, естественно, воспринял это как комплимент своим кулинарным способностям. Раз в неделю Игорь гнал с кухни женщин, и начинал разводить мужской поварской шовинизм. Хотя и Мыш, и Светлана тоже отдали должное действительно вкусному рыбному эксклюзиву, для себя каждый из них по поводу аномального аппетита рыжей имел свои соображения, которыми, впрочем, делиться ни с кем не спешил. После ухода Димы, Дарья, заявив, что пойдёт, наконец, по своим делам, отправилась переодеваться в свою комнату. Но через час после обеда, когда Игорь, перемыв посуду, отправился в гараж, проверить машину, поведение которой на дороге сегодня ему не понравилось, Света обнаружила, что «дела» у волшебной сестрёнки как-то не задались — из своей комнаты Дашка так и не вышла, а дверь была закрыта. Когда старшая сестра подошла к сдвижной двери крохотной дашкиной комнаты, рукастым отцом семейства иронично отделанной под гермопереборку неведомой орбитальной станции, и собралась постучать, «космическая» дверь стремительно откатилась влево. На мгновение Света растерялась — у порога никого не было, потом зашла в комнату. Послушная воздушным «демонам» рыжей, дверь скользнула обратно.

— Осваиваешься? — улыбнулась Светлана.

Дарья, одетая в любимое домашнее кимоно кремового цвета, сидела на ковре, спиной опираясь о кровать и обхватив колени руками. На вошедшую сестру она смотрела спокойно, глаза были сухими, но на правой щеке блестела предательская слёзная трасса.

— Света, что со мной? — не отвечая на вопрос сестры, сырым, каким-то больным голосом тихо спросила младшая, — Весь город у меня в голове. Я так больше не могу. ЭТИ ГЛАЗА НЕЛЬЗЯ ЗАКРЫТЬ.

Дашкина фраза была настолько обречённо страшной, что Свету буквально передёрнуло. Реалити-шоу на две тысячи квартир, обитатели которых и не подозревают, что вся их жизнь видна кому-то насквозь, как скелет на рентгене, и просто живут, со всей жизненной физиологией… вероятно, к этому как-то можно притерпеться… брр. Старшая тоже опустилась на коврик рядом с сестрой, обняла Дарью, провела ладонью по шелковистой меди волос.

— Дарёнка… отключайся. Переключись сюда на нас… — Притчу про Ходжу Насреддина и обезьяну с голым красным задом Света не знала, но и без этого догадывалась, что эффект от её психотерапии, мягко говоря, сомнителен. Живое воображение аспирантки сейчас было её врагом, помимо страха за разум поперечной, но родной и любимой сестры, она себе в подробностях представляла, насколько опасно было бы для всех неадекватное поведение супер-Дарьи. Но, вопреки ожиданию, её увещевания сработали.

Младшая слабо, измученно улыбнулась.

— Да. Нельзя закрыть, но можно не глядеть, как бы. Буду свой браслетик по атомам рассматривать, — Дарья вздохнула, подняла руку с медной змейкой на запястье, — А я всегда хотела быть… как люди Икс…

Светлана подумала, что, будь здесь Мыш, он бы уже десяток цитат накидал, что-нибудь типа «трудно быть богом», или «бойтесь своих желаний, они могут исполниться».

— Ну, ты и стала… что-то типа…

— Если из иксов, то Шторм. Я ей вчера анькин модуль играла, и меня вынесли цереушники. Как то… тупо получается. Я теперь реальная супергероиня с кучей скиллов — и ничего не могу делать… кроме как за людьми чужими подглядывать…

— А это и есть взрослость. Никто тебе ничего не запретит, кроме тебя самого. Такова объективная реальность.

— Я — мутант? — неожиданно сменила тему Дарья.

— Глупости это, киношные. Ты как-то подключилась к той самой Большой Машине… и получила админские права на свою локацию. Скорее, кулхацкер. Генетика здесь просто отдыхает, она на несколько уровней ниже лежит.

— К матрице?

— Нееет, тут всё ещё глубже. Каждая элементарная частица — запись в базе данных, каждый атом или там, ион — структура или объект. Ты в полях скорости им как бы знак инвертируешь. Матрица по сравнению с этой штукой дешёвка…

— То есть мы все — циферки?

— А если бы мы все были буковки, тебя бы это меньше напрягало?

На этот раз волну бреда ощутила и Светлана. Страх перед безумием, дашкиным и собственным, отступил, сменившись полной апатией.

— Даш, я пойду поваляюсь… ты, вроде по делам собиралась?

— Не знаю пока. Я хочу с температурой и электричеством поиграться, в лесу. Можно?

— Лес не спалишь? Хотя он сырой сейчас… ладно, давай. Только чужих в округе контролируй… огонь тебе к лицу, танцуй, ведьма, танцуй… — Светка прикусила язык: нахваталась у Мыша дурной привычки.

— Свет!

— У?

— А где-нибудь можно найти… ну, про атомы, с картинками, как они выглядят? Чтобы их отличать?

Если минута смеха продлевает жизнь на сутки, как сказал какой-то мудрец, то младшая сестра подарила Светлане не меньше бонусного месяца в этом бренном мире. Если, конечно, старшая бы не подавилась насмерть, представив себе «иллюстрированную таблицу Менделеева для юных фей Максвелла». Икая и хватаясь за стены, жертва собственного богатого воображения потащилась на кухню за ложкой и сахарным песком, провожаемая недоумённым взглядом начинающей чародейки.

— А что я такого сказала-то?

— Если… я… сейчас сдохну… ик!.. то спроси… у Мыша про картинки… станешь серийной убийцей! Ик!

— А по телефону можно?

— Лучше… ик!.. не надо!

— Ладно, тогда в понедельник спрошу.

— Только если… ик!.. деда в лабе… не будет… ик!

— Ну, а что смешного-то? Я же не знаю, как они выглядят! Ну, кроме десятка, что я уже поняла.

Светлана кое-как уняла икоту.

— Понимаешь, есть отдельные изображения, как бы тени электронных облаков отдельных атомов и молекул, да. Эта тень получается, если как бы обдувать их потоком электронов, так электронный микроскоп и работает. По ним можно судить о форме этих облаков, примерно как о форме предмета по тени на стене от очень слабого фонаря. Слово «видеть» к микромиру вообще неприменимо, оно относится только к нашему восприятию видимого света, отражённого предметом, который мы наблюдаем, причём для статистически большого числа фотонов… понимаешь?

— Да. Если в отдельный атом попадает мало фотонов, мы ничего не увидим.

— Вот. А твоё суперзрение — это вообще отдельная песня скворца, так как ты атомы и молекулы видишь, их видишь только ты и больше никто. Так что периодическую систему элементов в картинках сама для себя рисовать будешь. Ну, и для следующих поколений феечек. Пойдём индуктивным методом. Берёшь кусок кадмия какого-нибудь, и запоминаешь вид атомов.

— Ааа. Я поняла. Пойду, файерболы поучусь пока кидать!

— Давай.

Дарья, переодевшись в нечто милитарное, отправилась в лес осваивать новые аспекты своей силы, оставив старшую наедине со своими невесёлыми мыслями, среди которых первым пунктом шла неискренность, которая должна теперь была прописаться в доме навсегда. Да, из лучших побуждений, но они уже наврали Игорю, и, по согласованной позиции исследователей, должны будут держать в неведении родителей. Формальный запрет на общение по каналам связи, конечно, пока спасёт от желания Дарьи поговорить с предками, да и она сама не прочь поиграться в тайное общество, но это ненадолго. И обойти этот запрет для её теперешних возможностей раз плюнуть, ей самолёты теперь не нужны, как не понадобился паром, чтобы попасть из Анапы в Крым два года назад…

* * *

Борис Викентьевич с явным неудовольствием разглядывал распечатанные Светланой «портреты» неоднородностей раствора, напоминающие обросшие фрактальными пупырышками сосиски. Нельзя сказать, что для профессора сосиски были каким-нибудь родовым проклятием, но жизнь они отравляли ему уже в третий раз. В первый раз, в студенческой молодости, они это сделали буквально, но тогда Чекан был сам виноват — вместе с Сёмой Друзем, одногруппником, стащил из столовки три кило этих мясных изделий для загородного пикника по случаю его дня рождения. Жили студенты бедно, стипендия — далеко не зарплата, и анекдот про «две сосиски и шестнадцать вилок» был для второкурсника МФТИ Чекана в 1961ом году суровой правдой жизни. Что с сосисками было не так, Борис не знал, на вкус, зажаренные на костре, они были вполне ничего себе. Но через пару часов почти все отмечающие ощутили в желудке серьезные неисправности. В результате сам Чекан отделался лишь испорченным выходным, поносом и рвотой, а вот Семён и ещё пара одногруппников оказались в больнице. Виновата, скорее всего, была слишком тёплая для сентября погода — холодильники в общаге, в ту пору прекрасную, проходили по разряду светлого коммунистического завтра — не было их в помине, и чёртовы сосиски два дня лежали просто в тумбочке. Второй раз, при разработке термоядерного космического двигателя на основе литий-дейтериевой реакции в ФИАНе, уже в восьмидесятых, Чекан напоролся на нестабильность самообжимающейся плазмы настолько напоминающую связку сосисок, что её так, не мудрствуя лукаво, официально и назвали. Впрочем, тогда сосисочная нестабильность, по известному киноафоризму «кто нам мешает, тот нам поможет», Борису Викентьевичу действительно помогла придумать, по сути, новый принцип обжатия плазмы. Но проверить его тогда не удалось. Точнее, не удалось уже никогда и никому — на календаре был проклятый апрель 1985ого года… Чекан поморщился. Это была его личная «сказка с несчастливым концом», сказка про убитое огненное сердце «Аэлиты»…

Доктор принадлежал к той редкой породе учёных, которых раньше было принято называть энциклопедистами. «Таких людей уже нет, и скоро совсем не будет», но, в исчезающее малых количествах, несмотря на всю специализацию современной науки, они продолжали появляться. Конечно, современная физика имела массу сложнейших подразделов, охватить всё было одному человеку невозможно, будь он хоть новым Ломоносовым, но несколько смежных направлений квантовой и ядерной физики Чекан, что называется, «чуял». И брался за самые разные задачи, всегда успешно их решая. И «третью сосисочную проблему» он сейчас тоже собирался «крякнуть», как говорили его внучки. При внимательном рассмотрении весёлых картинок с сосисками профессор, мысленно представляя происходящее в баке, обнаружил интересную вещь, которую сейчас проверял на маткаде и еще добром десятке программ. Похоже, странная догадка подтверждалась — такие «сосиски» могли образоваться в случае, если анионы кислотного остатка как бы «отражались» от каких-то препятствий в растворе, изменяя направление движения на строго противоположное, но не меняя модуля скорости. Во всяком случае, это полностью «билось» для пятничного и вторничного казусов. С последним, в среду, всё было ещё интересней — исходя из данных фильтра, это было отражение от невидимого зеркала, с изменением на противоположную лишь одной из трёх проекций скорости, в плоскости, точно параллельной фильтру. Впрочем, и то, и другое было полным бредом — первый закон Ньютона еще никто не отменял. Чекан довольно сдержанно относился к математическому моделированию, часто поминая еще задолго до компьютеров придуманную народную мудрость про «гладко было на бумаге…», с той разницей, что про наличие оврагов матмоделисты не забывают, а просто не знают. Стало быть, сейчас исследователи что-то о растворе именно не знали. Борис Викентьевич протянул руку за телефоном, чтобы поговорить о парадоксальном поведении ионов со Светланой.

* * *

Мыш, пребывая в одиночестве, сидел на берегу речки, на стволе огромной поваленной ивы рядом со старой плотиной, и, кидая в прозрачный поток камешки, по завету Козьмы Пруткова, глядел на круги, ими образуемые. Родители, нагулявшись после шашлыка, ушли по остаткам запущенной «графской аллеи» к дачному домику, оставив его наедине с природой и заходящим алым солнцем. Погода успела снова измениться, уже второй раз за двенадцать часов. Впрочем, именно про такие дни поётся, «что бывает в жизни день, больше чем столетие». Насчёт столетия Дима бы поспорил, но начало чудовищно спрессованных суток уже начало казаться ему как минимум прошлым месяцем.

Из наблюдений за зверским аппетитом рыжей он сделал далеко идущие выводы. Поскольку никаких прямых энергозатрат на свои фокусы с молекулами по логике Дарья не несла, значит питание расходовалось на работу с предположенными Светланой «демонами-посредниками пакетной обработки», то есть задействовались дополнительные нейронные цепи головного мозга, или стали более интенсивно работать прежние… всё это было, без нормальных физиологических исследований организма юной волшебницы, конечно, записями вилами по воде, но как гипотеза… это означало, что девушка становится сверхсуществом не только физически, но и ментально, начинает ПО ДРУГОМУ мыслить… догадка была очень неуютной. Одно дело, когда рядом знакомый ребёнок, просто с новой игрушкой, а совсем другое…

«Нда. Удар по науке, конечно, страшный и совершенно неожиданный, прямо двадцать второе июня какое-то. Внезапно, Гитлер, блин! Но ведь дело не ограничится научно-философским, пусть и грандиозным, скандалом. Цивилизация к появлению сверхсуществ не готова в первую очередь морально, этически… Странно, ведь нет более заезженной фантастами всех мастей темы, чем всякие паранормальные способности, а в качестве хоть каких-то шаблонов для реакции ничего и не припомнишь. Несколько полустёбных, хотя и умных вещей, Ганн тот же, Воннегут, Каттнер… всё олдскул. И ревущий вал видео— и текстовой комиксовой попсы… забавно, что японцы со своими мультиками, судя по всему, оказались на уровне, неспроста же первое, что нам приходит в голову — эти… махо-сёдзё, девочки-волшебницы, как целый поджанр… да, тут есть над чем поразмыслить. И наверняка в этом потоке есть вещи, достойные анализа… ага, за неимением лучшего. Был какой-то сериал амерский ещё… «Герои» вроде, там тоже неплохая попытка психологического анализа и просчёта последствий для Земли в целом, правда на фоне настолько заруливающего псевдонаучного бреда и сказочности… да еще и в постмодернизм грёбанный они там заигрались, не-комикс на фоне комикса. А главное — в момент, когда всё открывается, конец фильма. Логично, такую матрицу, сто-на-сто, хрен посчитаешь… Чтобы «не открываться», фантасты придумывают какие-то адские спецслужбы, людей в чёрном, инквизиторов тех же, что, типа хранят тайну от простых людей, в результате конструируются дикие социальные химеры, целые волшебные криптоцивилизации внутри нашей… не работает такое, слишком сложно и глючно, серафимные шестикрылы, блин! А чем страшна тайна? Для самих суперов понятно, может друзей-родню зацепить, мы же Дарью сходу прикрыться ветошью и не отсвечивать заставлять стали — и это логично, самосохранение. А для цивилизации? В общем-то, сразу и не скажешь. Психоз возможной межвидовой войны? Этот мотив нередок в комиксах открытого типа, в мире которых суперы — объективная реальность, «людях икс» тех же… да, аргумент, в общем. На этом движке и в реале стрёмные штуки случались, причём совершенно без объективной причины даже — те же салемские процессы. Сейчас весь мир психологически нестабилен, дико мистифицирован, иррацио вовсю бесится, откройся сейчас рыжая, даже безотносительно к безопасности её близких, и всемирный съезд крыш гарантирован. В смысле, что не конференция организованной преступности, конечно, а массовое помешательство. Они другие, они крутые, они нас всех убьют, чтобы освободить планету для себя… «Вавилон-5», кстати, в ту же кассу, про телепатов… что ещё? Зависть? Плюсуется к страху. И что ещё? Ничего в голову не приходит, то есть после первой волны психоза и паники — сплошная польза. Если понять, КАК она это делает… Без дураков, на выходе сверхцивилизация. Да и в качестве одиночной супердевочки-Немезиды… Посмотрел бы я на захватчиков самолётов каких-нибудь… стоп! Я девчонкам сам объяснял, что мировая элитка любого супера будет числить угрозой её праву всех нагибать, то есть по определению раскручивать механизм видовой войны… даа, попали…»

Солнце коснулось леса на той стороне поймы, тень неторопливо поползла по руслу речки. Дима бесцельно шлёпал по холодному тугому потоку сухой веткой.

«Вообще, конечно, для цивилизации в целом это полезно. Только горе тем, перефразируя, через кого эта польза придёт…»

* * *

Света лежала на диване в гостиной, и понимала, что сегодня не то, что делать что-то — встать не может. Апатия была столь глубока, что даже непонятный резкий треск и грохот, доносящийся с улицы, не вызывал у неё никакого интереса. Когда зазвонил телефон, аспирантка добрых полминуты заставляла себя пойти за лежащим в спальне аппаратом. Окно спальни выходило на лес и долгопрудненскую трассу. Ответив деду в перерывах между странными звуками, Светлана мельком глянула в проём между почти задёрнутыми шторами, и её апатия улетучилась быстрее пролитого на горячую плиту жидкого азота. Со времени их прогулки погода успела улучшиться, облака поднялись выше и стали из серых белыми, но над лесопарком висела чёрная тучка, единственная в своём роде. Тучка была очень миленькая, аккуратная, такая, как рисуют тучи ученики, изучающие три-де редакторы. В общем, тучка была такая трогательная, что даже прослезиться можно было от умиления. Разве что «я вовсе не медведь» не пела, зато вовсю искрилась разнообразными молниями: двойными, тройными, цепными, всех возможных оттенков. Вот только звук на грозу был совершенно не похож, это был скорее дребезжащий хруст замыканий на мощной линии электропередач.

Шестиэтажный матерный «диспел» в светкином исполнении сработал мгновенно, молнии исчезли — чудо-девочка наверняка мониторила квартиру и поняла, что сестра не в восторге от её метеорологической забавы. Света, взяв с полки маркер, написала на синем квадратике-напоминалке «домой иди» и положила бумажку и маркер на стол. Через секунду маркер, подскочив, накалякал кривыми буквами «Ну как?». Света изобразила на лице гримасу, примерно означающую тройку с минусом, действительно, гроза была всем хороша, вот только смотрелась по сравнению с натуральной как моделька в масштабе один к тридцати пяти. Да и устраивать уже второе за день показательное выступление в небе над родным посёлком тоже было не комильфо с точки зрения выбранной на встрече стратегии — необычные атмосферные явления привлекают лишнее внимание, особенно два подряд на одном месте.

— Странная какая-то гроза. Как игрушечная. — Игорь стоял в прихожей, в грязном гаражном камуфле, — И дождь грибной. Сегодня весь день с погодой абзац, времена года Вивальди…

Сердце исследовательницы болезненно сжалось. Полтора года назад, когда у них с Игорем всё только начиналось, Джа что-то по мелочи ей соврал, они поссорились, а помирившись, долго клялись друг другу не лгать, никогда-никогда-никогда и ни в чём… и теперь необходимая, но мерзкая ложь во спасение станет их постоянным спутником, третьим-в-койке… самое противное, что и виноватых в сложившейся ситуации, кроме гипотетической мировой закулисы, поедающей девочек-волшебниц и не позволяющей им делать грозу (и получать КЗ, судя по звуку), не было. Хотя, Светлана чувствовала, что какой-то, глубоко запрятанной, частью сознания, обвиняет в случившемся сестру и Мыша. Ей стало противно. Как говорит Мыш, с его фразочками на все случаи жизни, «противно на себя в зеркало смотреть». Она торопливо скомкала бумажку со странными словами, порвала её и кинула в ведро. Порывисто содрав с Игоря засаленную куртку, сбросила её на пол, обхватила любимого за шею и повисла на нём, плача одновременно от счастья и обиды неизвестно на кого…

Света так и провисела на шее Игоря до прихода рыжей. Дарья ввалилась в чёрном, изгвазданном хуже ремонтной подменки и воняющем гарью камуфляже, сама грязная словно чушка, даже нос в саже, но сияющая, как начищенный червонец.

— С грозой лажа какая-то, — негромко отчиталась чародейка, расшнуровывая берцы и дождавшись ухода из коридора Игоря, — зато с температурой… какие там файерболы, огненная стена получается, чуть, правда, лес не сожгла! Особенно, если уже горит, хорошо кислородику фильтрануть!

— Я заметила, — демонстративно принюхалась Светлана. В её душе боролись любопытство и нежелание портить младшей явно улучшившееся настроение. Победило, как обычно, первое. — А с этим… шоу-за-стеклом, в своей… ноосфере, разобралась?

— Да, — спокойно ответила рыжая. — Фокус на себя, и всё, без напрягов. Я теперь даже глаза не закрываю, когда… это… молекулами управляю. Как эльфы, во «Властелине Колец», вижу видимый и невидимый мир сразу.

Дарья ушла отмываться. Света поняла, что теперь созрела для разговора с дедом, а сестра вполне психологически готова к показательному выступлению перед ним, и не выкинет какого-нибудь фортеля при этом. Но сначала надо бы поговорить с Мышом, чтобы поехать вместе.

— Поехали завтра к деду, сдаваться, на ближнюю…

— Нихт капитулирен! Не сдаваться, а хвастаться, догадались же!

— Ну, догадались… просто окончательно поняли ЧТО. А вот КАК…

— Гы. Так для этого докторов наук и придумали. Подхватишь меня у Северного, на старом месте?

— Давай, в двенадцать, без фанатизма.

— Пока.

Отключившись, старшая минуту тупо «втыкала» в экран смартфона, с фоном в виде серебристой туманности Андромеды, потом решительным движением потянула контакт деда.

— Привет снова. Мы, кажется, нашли ответ. С твоими расчётами согласуется.

— Ну, хвастайся, умняша.

— Знаешь… тут такое дело, не по телефону. Давай мы с ответом завтра подъедем. В полпервого?

— Приезжайте. Угощения особо не обещаю, сама знаешь, но чайком побалуемся. Заговорщики…

* * *

Бесконечная суббота, наконец, закончилась. Уходя с плотины, Мыш умылся холоднющей водой, встав на бетонные обломки старинного сооружения. Русло реки тонуло во мраке, незаметно, за своими мыслями, он проторчал на берегу до полуночи.

«Разум раскрылся и зазиял ледяной пустыней… или что-то в этом роде. Интересно, сможем мы докопаться до такого знания о нашем мире, что после этого и жить не захочется? Большая Машина имени Б.В. Чекана — штука неприятная, но хотя бы психологически выносимая… во всяком случае, человек в ней, вторичная виртуальная машина, не принуждается никем постоянно возносить хвалы её Конструктору, Программисту и Админу… нда. То ещё хульство. Опять же нет ответа, есть ли эта «троица» на самом деле, или это… Мегамойшинко само по себе, всегда была, есть, и будет есть, а кроме неё — ничего нет. Спасибо тебе, рыжая кулхацкерша, за прогресс философии. Теперь уж точно убогую «философию науки», нежно «любимую» шефом, отменят нахрен. Он, помнится, иначе как «идеологической пидерсией креационистов», эту дисциплину никогда и не величал. И был, как всегда, прав…»

* * *

— Вставай уже, ктулха рыжая! — Светлана запустила в мирно сопящий на кровати клубок самый крупный экземпляр из плюшевого зверинца дашкиной комнаты, — Вставай, сраная земляшка ждёт твою волю!

Впрочем, розовый игуанодон, не попав в цель, по баллистически невозможной траектории и с двукратно возросшей скоростью полетел обратно в старшую сестру. Это доказывало, что дрессировщица бешеных молекул не спит, а придуривается.

— Я не ктулха! — подтвердила светкин вывод младшая, приподнимаясь на локте.

— Еще скажи, что не рыжая! — Света волейбольным движением отразила контрудар, — Джина Грей вполне подходит. Кинетичка, кстати.

Ночью, утомившись в серьёзных поисках теоретических подходов к случившемуся, аспирантка залезла на сайт энциклопедии супергероев.

— Это только мордой лица, по способностям Шторм, я же говорила, — Дарья села на кровать, вдела ноги в тапочки, — У неё радиус воздействия больше, зато у меня скиллов навалом.

— Ладно, собирайся, стихийное бедствие. Через полчаса поедем.

* * *

Сёстры опаздывали на сорок минут, одетый в расчёте на машину в одну майку Дима изрядно подмёрз. Виновата в этом была Дарья, обычно мальчишески реактивная на подъём, сейчас она собиралась даже не как вор на ярмарку, а скорее как целый олигарх на залоговый аукцион. Наверняка искала что-нибудь хоть примерно супергеройское, перевернула весь шкаф, прежде чем догадалась воспользоваться своим суперзрением, бестолочь. Нарыла старую светкину джинсовую пару, рыжей она была маловата, и смотрелась в ней младшая… несколько вызывающе. Света ничего не возразила, «дабы дурь каждого видна была».

Когда машина наконец подъехала, Света, обычно любительница порулить, попыталась с водительского места слинять, сославшись на недосып.

— Неет, — упёрся Мыш, — я раз в полгода езжу. Врежемся — я с тобой не расплачусь.

— Не врежемся, — уверенно произнесла мучающая смартфон на заднем сидении Дашка.

— Это ещё почему?

— Пата-мушто глади-олус! — нараспев, исчерпывающе объяснила рыжая.

Исследователи переглянулись… и поняли. Разговор как-то увял, до самой ближней дачи ехали молча, под мрачноватые музыкальные фантазмы любимой светкиной «Литургии отмороженных». Откровенное бравирование своей мощью в исполнении младшей изрядно пугало…

Профессор стоял у калитки, поджидая задержавшихся коллег. Увидев Дарью, он несколько удивился, но вопросов задавать не стал, проводив прибывших к большой беседке, где стоял уже накрытый для чаепития круглый стол.

— Как ты считаешь, дачу слушать могут? — тихо спросила деда Светлана.

— Вы что, декабристы, с ума посходили? Нет, беседку точно нет, сам две недели назад купил и собрал!

Все расселись, причём Мыш расчётливо посадил Дашку напротив хозяина.

— Ну, давайте ваше решение, — не выдержал Чекан, даже не налив по первой чашке.

— А вот оно, — бездумно мотнул головой в сторону младшей внучки Мыш.

Борис Викентьевич внимательно посмотрел на стол между ним и Дарьей, где, судя по диминому жесту, должен был находиться объясняющий всё предмет. Там стоял лишь пузатый заварочный чайник, который, однако, вёл себя для приличной посуды крайне странно. Взлетев над столешницей сантиметров на тридцать, он неторопливо описал круг, наклоняясь над каждой из четырёх чашек, и наливая в них дегтярной крепости заварку. Создавалось полное впечатление, что исследователей обслуживал расторопный официант-невидимка. После этого чайник вернулся на своё законное место. Когда полёт заварочника завершился, профессор еще секунду смотрел на стол.

— Ладно. — Чекан улыбнулся, помолодев разом лет на двадцать. Хорошую шутку или розыгрыш он всегда ценил, недоумевая лишь, что ради странной хохмы «молодёжь» потащилась к чёрту на рога в собственный выходной, — Факир был трезв, фокус удался. Теперь объясните, как вы это сделали, а, главное, какое отношение этот цирк имеет к нашей теме.

— Разоблачения не будет, Борис Викентьевич, — твердо глядя в глаза шефу, без тени улыбки ответил Дима, — Сделали это не мы, а конкретно уважаемая Дарья Владимировна. В прошлую пятницу, она, непонятным для нас образом, овладела возможностью менять вектора скоростей молекул газов и жидкостей на противоположные в произвольной точке пространства. И начала это делать, используя анионы нашего тестового раствора. Именно о таком предполагаемом поведении ионов вы сообщили вчера Свете.

— Та-ак. — Теперь профессор глядел на младшую внучку, невозмутимо наливающую себе в чашку кипяток из краника электросамовара, так, словно узрел под её личиной инопланетянку, — А что нам расскажет сама… виновница торжества?

— Прости меня, пожалуйста, я больше так не буду! — заученно отбарабанила Дарья, заставив заулыбаться всех исследователей.

— Прощу, разумеется, но давайте выясним, что такое «так». Если пугать деда летающим чайником, то можешь продолжать. Главное — не урони.

Мыш разлил кипяток всем остальным, поняв, что чая, с таким разговором, можно будет ждать до вечера.

— Я про установку. Когда я поняла, что умею переворачивать ионы, я решила… — Дарья замялась, выбирая слова и помня, что дед не любит сетевого сленга, — ну… пошутить.

Профессор молчал, на этот раз долго, слова внучки его, казалось, удивили куда больше летающего чайника. Или он только сейчас понял, что произошло, до конца.

— И… каковы пределы твоих… способностей? — произнёс наконец Чекан.

Дарья привстала, по-видимому решив, что «её выход», но Света мягко усадила сестру обратно.

— Я теоретическую часть опишу сначала… что удалось выявить, — вклинился Дима. — Так вот. Видит или чувствует, не важно, любое вещество до уровня отдельных молекул и атомов в радиусе до семисот пятнадцати метров от своего текущего положения в пространстве, без всяких препятствий и недоступных областей. Может инвертировать вектора скоростей как отдельных молекул, так и макроскопических их количеств для жидкостей и газов, в том же радиусе. С твердыми телами это не работает, но она может их разрушать, судя по её собственному описанию, аккумулируя тепловые колебания в выбранной плоскости разделения… используя эти способности, может эмулировать любую расхожую паранормальщину, как сейчас и продемонстрировала. Объяснений у меня нет.

Чекан снова молчал. И Мыш, и Света знали, что сейчас переживает старый учёный — происходящее было далеко за гранью любой теории, оставляющей в целости хотя бы фундамент всех естественных наук. При этом загадка никуда не делась, КАК осталось основным вопросом, а объект исследования, из бессловесного бака с ядовитой химической дрянью, превратился во вполне живую курносую девчонку, к тому же родную внучку. Неудобный объект исследования же, не теряя зря времени, поедал клубничное варенье.

— Куда в тебя только лезет, ты не лопнешь, деточка? — Светлана придвинула сестре банку для уже третьей заправки её розетки.

— Неа. Сегодня взвесилась — кило сбросила с вчера.

Это было странно, особенно учитывая котлеты. Но странно было вообще всё вокруг. В радиусе семисот пятнадцати метров…

— Свет, пойдём прогуляемся. Дима, не обижайся, это семейное. — Борис Викентьевич резко встал, словно принял какое-то принципиальное решение. — Дарья, я не знаю, как меняется метаболизм у… людей, приобретающих такие способности, но с вареньем всё же аккуратнее. Мы отойдём на полчаса, не скучайте.

Мыш пожал плечами, мол, естественно, какие обиды.

— С ней соскучишься, ага.

Дед с внучкой, выйдя за калитку, повернули направо, к воротам дачного посёлка, и скрылись за растущими вдоль рабицы вишнями.

Дима понял, зачем Чекан отозвал старшую — та сейчас, по сути, замещала Дарье мать, и дед хотел согласовать, информировать ли её родителей о чудовищном казусе, когда и в какой форме это сделать…

— Пошли решать, что родокам говорить. — Словно прочитав его мысли, вздохнула рыжая, расправившаяся с третьей розеткой варенья, и теперь забавлявшаяся летающими вокруг самовара ложками.

СЛОВНО?!!

Тёмный, иррациональный ужас затопил разум, Дима резко выдохнул, по собственной, еще с армии аутотренинговой методике на случай, когда страшно.

Дашка удивлённо воззрилась на Мыша, видимо, ощутив своим молекулярным суперчутьём адреналиновый шторм в организме сидящего рядом друга семьи.

«Нет. Дешифровывать снятое нечем, по логике. Но, если она и правда… и еще не расскажет… но тогда бы она на меня сейчас не таращилась, как дикарь на бронепоезд… или правда читает, а прокололась от неопытности? Брр… гадость какая… но проверить можно»

Мысль, как проверить, не заполучила ли рыжая ещё и телепатический дар, была простой, но настолько махровой, что Дима просто решил забить. И оказался прав.

— Испугался, что будет «по секрету всему свету»? — дашкины изумруды глядели сочувственно, ей было приятно, что за неё всерьёз переживают и боятся не только родные.

— Да, — сипло соврал Мыш.

Дарья, искренняя и смелая, была просто не способна, после случившегося, утаить столь страшный аспект своего дара, оставлявший окружающих её людей вообще без личного пространства, даже в собственной голове.

«Но ведь молчала же неделю. Игралась даже. Но нет, пока. Потом может и научиться, физических и информационных препятствий для её скиллов нет. Поганая, всё же, коллизия в «Вавилоне» описана, пока на своей шкуре не почуешь, не поймёшь. Ну что же. Погнали, «Где бы ты ни был — 2» в три-дэ, занимайте третий ряд!»

— Даш?

— А? — Чародейка забавлялась дистанционным перекладыванием поленницы под невидимым никому со стороны улицы навесом, по-видимому пытаясь научиться удерживать в полёте сразу много предметов.

«Никак не наиграется. Девчонка. Ребёнок за пультом управления миром…»

— Ты электрические импульсы считывать можешь?

— Да, но сколько там вольт, не скажу, я не тестер.

— Это не важно. Я про нервы.

— Если ты про телепатию, Светка мне уже мозг вчера съела. Не получается. Дррр и треск, и никаких мыслей.

— А звуки считывать? Ну, в какой-нибудь точке твоей ноосферы?

— На что считывать?

— Ну, смотри. Берёшь какой-нибудь пробный объём воздуха, он сжимается и разжимается, когда звуковая волна идёт. И приводишь эти колебания прямо на свою барабанную перепонку, только осторожно с ней. Как бы ставишь жесткую связь, как игла патефона, с пластинки на мембрану.

— Я попробую.

Дрова снова взлетели под крышу навеса, и на этот раз сложились вполне товарно.

* * *

— Это до-физика? — С места спросила Светлана деда.

— Да, хотя сам термин бессмысленный, всё, что есть — физика. Просто лежит уровнем ниже, нами не изученном. Скажи, она нас сейчас видит?

— Думаю, да еще.

Минут пять шли молча.

— А… слышать нас, считывая звуковые колебания, она умеет?

— Не говорила, но вчера вроде не могла.

— Хорошо. Вроде отсюда уже больше семисот. Что родителям вашим говорить будем?

— Правду, но только когда приедут. До декабря ещё долго. Мы договорились по любой связи ничего не обсуждать.

— Правильно. Но, как я понял, она летает… что ей те границы…

— Я уже над этим думала. Если захочет к маме, хрен поймаешь… Знаешь, я Дашку люблю, очень… но жить в этом её… стеклянном яблоке… она же нас с мужем видит… Джа не знает, а мне… это как голой на семинар придти…

— Хочешь съехать от неё? Ну, на лето решаемо, она в Крыму до сентября может как всегда сидеть, у неё через неделю занятия кончатся — и вперёд. Вот только изучать её как-то надо…

* * *

— Слышишь их? — Мыш отобрал у Дарьи литровую банку с жалким остатком варенья.

— Даже не вижу, вне зоны доступа. Дед хитрый.

— Да уж. А в синей четвёрке что играет?

— «… золотые купола да медный звон, о любви моей звонят колокола…», фу, шняга какая-то!

— Как есть шняга… ээ, стоять! — Мыш попытался ухватить банку, но стекляшка выскользнула из его пальцев и перелетела в руки рыжей.

— Не поймаешь!

— Ну, погоди! — Дима, вскочив, попытался догнать наглую девчонку, что на огороженном участке ему бы несомненно удалось, не обладай Дашка вертикальным взлётом. Расположившись на ветках огромной липы метрах в четырёх от земли, фея Максвелла продолжила демонстративно поедать сладость, не забывая строить Мышу рожи и показывать язык.

«Ох, ну и объектик нам достался… детский сад же…»

— Мыш!

— Да?

— Я не хочу быть подопытной крысой. Я боюсь. Даже вас боюсь, вы меня любите, но и разобрать на винтики хотите, чтобы узнать, как я работаю.

Неожиданный, но в какой-то степени справедливый упрёк Дарьи застал Диму врасплох. Действительно, они во всех разговорах с чудо-девушкой постоянно напирали, что она должна давать себя изучать и не кочевряжиться, ради светлого будущего планеты, естественно, должна молчать и никак не раскрывать чужим своей силы, ради безопасности своей и близких, должна продолжать жить как раньше, никак не меняясь, ради того же… должна, должна. И всё это должна пятнадцатилетняя оторва, с которой и без сверхспособностей сладу не было. Она же просто взорвётся, как ударно обжатый закритический кусок плутония — заряд ядерной бомбы.

— Слезай, чудо. Не буду я у тебя отбирать…

— А уже нечего!

— Да, варенье это хитрый предмет. Почти как мёд. Так вот. Ты не крыса, ты жар-птица. Одно твоё пёрышко может обогреть целые города.

— Или сжечь. А жар-птица тоже сидела в клетке. Не хочу. Хочу быть героиней. Защитницей мира. — Рыжая бесстрашно спрыгнула с немалой высоты, мягко оттормозившись перед приземлением. — Почему я должна сидеть под плинтусом? Это моя страна, это моя планета!

«Уже живёт в трех измерениях, высоты вообще не воспринимает, правда как птица…»

— Чем сжечь, до тебя наделать успели… а что про героев… знаешь, кто золото спёр?

— ??? — Казалось, глаз больше уже быть не может, ан — нет предела совершенству.

— Анекдот такой был, — объяснил Мыш, — еще до того, как ментов в полицаев перекрестили. Типа, загадка. По углам комнаты сидят: Баба-Яга, Кощей Бессмертный, умный мент, глупый мент. Посреди комнаты сундук с золотом. Свет на секунду гаснет, потом включается — сундука нет. Кто спёр золото?

— Знаю. Глупый мент. Все остальные — сказочные персонажи. На анекдотах-ру было.

— Ты сама себе ответила, просто замени Кощея на Бэтмена, а Бабу-Ягу на свою любимую Шторм, например. Жизнь не оперетта, где все на сцене пляшут и поют. Не комикс и не онемэ. Ты считаешь, что стала всемогущей, но это не так. Ты очень сильная, да, но ты не можешь не спать, скажем. И постоянно сторожить нас, чтобы мы не оказались в заложниках. Мы повторяемся, я это уже объяснял. И ещё один аспект. Если мы ничего о твоей силе не выясним, а ты откроешься, общественное мнение запишет тебя в новый вид. Плевать, что будешь единственная в мире суперочка, плевать, что природа твоих способностей ни разу не генетическая, гадом буду, главное — никакой личной жизни, не говоря уж о детях… оценила?

* * *

— Дед, так что случилось?

Чекан мало с кем мог поговорить откровенно. Обычно это «откровенно» означало положение дел в науке, его специальности, и вообще. С переходом на незавидную судьбу земной цивилизации. Коллеги-ровесники разъехались или поумирали, молодёжь его в основном не понимала. Не понимали даже сыновья, поминая историю с «большим гудронным коллайдером» и «алфизиками». Наиболее близкий ему теоретик, профессор Музалевский, сейчас читал лекции в Калифорнии, «китайским студентам за американские деньги». Старшая внучка Чекана, в отличие от её отца, могла воспринимать «дикие» идеи, не отвергая их сходу.

— Будь я суеверным, я бы сказал, что это месть Аэлиты.

— Что?

— Так, ничего. Как ты говоришь, проехали. Точнее, пришли… а зачем поленницу переложили?!

— Тренировка. — хмыкнул Мыш, подозревая, что Дашке сейчас влетит.

На даче дрова использовались только для разных видов шашлыка и барбекю, в которых Чекан знал толк, и лежали в ведомом одному хозяину порядке, который сейчас был, ради внешней красоты, безнадёжно разрушен.

— Это я. — Дарья, как всегда, невинно хлопала своими зелёными фарами, надеясь на прощение, но не тут-то было.

— Здоровья много? Варенье в башку вступило?! Неудивительно, природа не терпит пустоты! Значит так. Всё переложить по моим указаниям. Сейчас. — Чекан уселся в своё любимое кресло-качалку, закурил, откинулся назад. — Вишнёвые, большие. Лево, низ.

— Я в них не разбираюсь, — растерянно сказала Дарья.

— Тут всего пять видов дров, — Чекан протянул было руку, чтобы стряхнуть пепел в каменную плошку пепельницы, как вдруг…

Дровяной вихрь — это круто, во всяком случае, ни в одном кино такого Мыш не видел. Профессор, видимо, тоже оценил креатив — рядом с его креслом, в воздухе, разреженным порядком висела вся поленница.

— Так, какие куда?

Чекан резко обернулся в сторону калитки, потом к рыжей.

«Нет, такую жар-птицу нам не удержать. Руки коротки. Переходим к плану Б, запасаемся тушёнкой и патронами, и прячемся»

«Виновница торжества» улыбалась, ожидая дальнейших приказов, прямо как злой джинн, исполнитель желаний. Профессор явно сделал над собой немалое усилие, чтобы принять игру внучки, и чётко разъяснил, что куда складывать. Когда он закончил, поленница уложилась на место за три секунды, на мгновение развернувшись в воздухе красивым киношным цветком.

— Теперь в квартире каждый день убираться будешь! — обрадованно нашла применение дашкиным талантам Светлана.

— Инициатива наказуема, да, — усмехнулся профессор, — кстати, ты слышишь, что люди говорят, внутри твоего шарика?

— Сейчас научилась, — честно призналась Дашка.

Светлана с дедом выразительно переглянулись.

— А… элементарные частицы ты ощущаешь? Отдельно протоны, нейтроны? Электронные облака молекул, атомов? — Борис Викентьевич закурил потухшую было сигарету, — Радиоволны, как я понял, ты ощущаешь как рябь, а видимый свет, ультрафиолет, рентген? Природа та же…

— Да, как очень быструю тряску. И частицы — да, такие плотные, маленькие, врезаются в атомы, могут разбить, но редко. Электроны… ну как пушинки, что ли… это видеть надо…

— Научи как, увижу… а влиять на частицы?

— Запросто. Могу по сортам переворачивать, или все подряд. Вот свет не могу, его слишком много. Но самую… злую рябь могу отбивать.

— Покажи. Только аккуратно.

Над головой исследователей сверкнуло и растаяло нечто вроде огромного радужного пузыря.

— Она тогда может термоядерный реактор из ничего собрать, — хмыкнул Мыш, вынося из дома новую порцию чая, сушек и варенья на огромном подносе.

— Ничего я собирать не буду, — запротестовала рыжая, вцепляясь в новую банку варенья, — Я жрать хочу!

На этот раз исследователи переглядывались не меньше минуты.

А ну, — обратился к юной волшебнице профессор, — Принеси градусник, наверху, в зелёном ящике.

Медицинский термометр спланировал на стол рядом с чашкой Чекана.

— Не царское дело, ножками ходить, да… ставь себе, и держи три минуты. И без фокусов над прибором! Свет, когда домой вернётесь, на весы её, прошлый показатель есть? И еще раз температуру и давление. Сейчас, как температуру измеришь, тонометр сюда, там же.

— Да, пятьдесят семь и три, с утра до завтрака, — подошла к столу старшая.

— Дед, а есть что-нибудь… из еды, нормальное? Ну, там, картошка, шашлык?

— Найдём. Градусник давай… так тридцать восемь и девять. Ты нормально себя чувствуешь?

— Даа. — Дарья протянула сестре прилетевший к ней из окна дачи тонометр, — вот.

— Так, — затянула манжету на дашкиной руке Света, фыкнула грушей. — Сто пятьдесят пять на сто десять! Это запрет на фейскую профессию, имхо. Пульс сто пять!

— Мне нормально. Только есть хочется…

Измерения через ещё пять минут показали тридцать шесть и шесть, сто десять на семьдесят и шестьдесят, причём Дарья клялась, что приборы не трогала.

— В холодильнике кило отбивных, картошка тоже найдётся. — Профессор встал, налил себе чаю, улыбнулся. — Обожрали таки старика, черти…

* * *

В последующие два часа Чекан взялся за внучкино дарование «по науке», принёс огромную тетрадь, разлиновал, и тут же исчиркал добрые пять страниц только ему понятными рунами, явно наслаждаясь процессом исследований. Попутно раскрыв ещё десяток неочевидных эффектов, он внимательно вслушивался в путанные дашкины описания, сетуя на отсутствие на даче даже простейших приборов, совершенно в жизни необходимых. Примерно, как в бане пассатижи.

Когда на трёхсотметровой высоте сверкнул бело-голубой разряд какой-то хитрой ионизации, досконально сооружённой Дарьей из подвластных ей частиц по подробным дедовым наставлениям, профессор решил, что лавочку пора на сегодня закрывать. Конечно, при дневном солнце, спецэффекты не впечатляли, но вполне могли быть замечены обитателями дачного посёлка ФИАН, в основном старыми учёными, оснащенными видеоаппаратурой и отнюдь не склонными к поискам НЛО под кроватью. Тем более, что чудо-девочка снова успела оголодать.

— Дед, забирай себе этот рыжий биореактор, — жалобно протянула Светка, наблюдая за исчезновением уже второй внушительной порции мяса с картошкой, — Мы её такую не прокормим!

— А вы её в Роскосмос устройте. Спутники пускай запускает, по полмиллиона долларов за штуку. Вполне способна, как выяснилось, — посмеивался Чекан. — Заодно и конкуренция ракетчикам будет, те уже совсем расслабились, я смотрю. Вот и отработает.

— Не возьмут её в Роскосмос, даже на аутстаффинг, — хмыкнув, налил рыжей ещё компота Мыш, — Она же племянника их шефа обидным словом, дирижабель помните…

— Так выгнали ж его уже.

— А осадок остался…

— Ну, тогда… — прикурил следующую сигарету профессор, выдохнул облачко дыма, — пускай в цирк устроится, я же предлагал. Копперфильд… это, как у вас там…

Чекан отнюдь не был противником новомодных словечек или оборотов, наоборот, старался их усваивать и идти в ногу со временем, не стесняясь спрашивать разъяснения у молодых, просто не любил, когда словесные выкрутасы закрывали смысл идиомы.

— Со… в смысле, отдыхает, — поправилась Света, под ехидную улыбку сестрёнки.

* * *

Почти горизонтальные лучи закатного солнца засвечивали беседку сквозь прореху в живой изгороди, как луч кинопроектора. Мыш и Светка отошли поговорить за семисотметровый «порог событий» и профессор остался наедине с паранормальной внучкой.

— Дед, ты сказал «месть Аэлиты», это что?

— Подслушивать нехорошо, юная леди… я тебе расскажу, но не сейчас. Это неприятная тема, поверь мне. Узнаешь.

Дарья чуть-чуть, буквально на секунду, обиделась. Но ничего не сказала, что означает «скелет в шкафу», она, несмотря на молодость, отлично понимала. И до возвращения сестры сидела молча, размышляя о чём то своём. Дед, в свою очередь, убрав со стола чайные принадлежности и положив на него свой «лабораторный журнал», что-то в нём писал, зачёркивал… думал. Подумать было о чём. Всем.

Исследователи уехали в полдесятого, договорившись с дедом согласовать примерный план вскрытия природы сверхспособностей во вторник, когда Дарья придёт на практику. Молчание в пути, похоже, становилось традицией, за всё время поездки сёстры и Мыш не произнесли и десятка слов. Светлана вела машину быстро и агрессивно, резко перестраиваясь и небрежно придерживая руль правой рукой. Из динамиков звенел «Полёт валькирий».

* * *

— Пятьдесят шесть и восемь… ну и метаболизм у неё, — в пустоту произнесла Светлана, сгребая конспекты для завтрашних семинаров в кучу на краю стола. Выходило, что Дашка сбросила полкило, съев не меньше трёх рационов взрослого человека за день, не считая полутора килограммов варенья. Похоже что на самом деле, учитывая скачки температуры и кровяного давления, организм рыжей выстраивал дополнительную энергоподпитку заработавших нейронных цепей, отвечающих за связь с «демонами пакетной обработки». Для точных исследований понадобится медоборудование… а где его взять, хотя бы на время? Света глянула на часы — полдвенадцатого, нормальным людям спать пора. Дашки не было, она, после взвешивания, смылась на улицу «на полчасика», не забыв прихватить из холодильника очередную шоколадку. Интересно, куда, семья Аньки Могилы с дачи давно приехала, их «Пассат» Света видела, когда парковалась у дома…

«ты где» — написала смс сестре старшая.

«на славе думаю» — пришёл через минуту ответ.

Усмехнувшись, представив, что бы мог подумать гипотетический «товарищ майор», следящий за Дашкой, о её интимной жизни, Светлана накинула легкую куртку и вышла на улицу, сообщив Игорю, что скоро придёт с сестрой, и чтобы он не беспокоился.

«Слава КПСС», они же «две башни», они же «близнецы» — две одинаковые двадцатидвухэтажки, поднявшиеся над южным выездом из уютного и зелёного «курчатника», с его трех— и пятиэтажными «сталинскими» и более поздними кирпичными домиками, на самом исходе застоя, при Черненко. Имена собственные они получили по трёхметровой высоты красным буквам, составлявшим слова «Слава» и «КПСС» на своих крышах. «Слава», ближняя к их дому башня, по формальному адресу «Ул. Ферсмана, 7», который, правда, никто не помнил, была одним из любимых мест времяпровождения сестёр в детстве. Все секреты огромного дома они знали наизусть, и нередко «тусили» на его плоской крыше, невзирая на все замки и запреты. Через пять минут Светка была на двадцать втором этаже местного «небоскрёба», и, поднявшись по железной лесенке, протиснулась на крышу.

* * *

Дарья, пребывая в одиночестве, думала. С ней это случалось и раньше, её обычная шумная общительность, правда очень редко и ненадолго, могла прерываться периодом угрюмой сосредоточенности. Сейчас предметом её размышлений была школа, в которую она в понедельник пойдёт, как будто бы ничего не случилось. Как и всякая любительница японской мультипликации, рыжая знала, что обыкновенная японская школа, «чуть больше чем наполовину» набита инопланетянами и — тянками, древними божествами, демонами, ведьмами, разнообразными паранормальными сущностями, высокопоставленными офицерами спецслужб и прочим странным народом, в меру своих способностей маскирующимся под обыкновенных японских школьников и школьниц. Насчёт обыкновенной русской школы Дарья не была в этом столь уверена, но инопланетные полиморфные пираты и гостьи из будущего в ней вроде как тоже отметились. К тому же, дашкину школу обыкновенной можно было назвать с немалой натяжкой — физико-математический лицей при знаменитом Физтехе давал подготовку, во всяком случае, по блоку естественных дисциплин, не уступающую таковой у знаменитых «пятидесятисемитов». Но самой оказаться в роли «девочки-волшебницы под прикрытием»… в общем, Дарье было, над чем задуматься.

Выйдя на крышу, Светлана увидела сестру сразу — эффектный тёмный силуэт на фоне сникающего заката, Дарья стояла на краю крыши, одной рукой чуть опираясь на ржаво-красную «А» утыканную разбитыми патронами от когда-то освещавших её лампочек. На подошёдшую сестру рыжая никак не среагировала, и минуту старшая любовалась роскошной кинематографической сценой, усевшись на крышку венткороба — красивое, сильное и свободное существо, без малейшего страха глядящее на семидесятиметровую тёмную пропасть под ногами. Подбородок горделиво приподнят, левая рука отведена назад… картинка, да и только. Жар-птица…

Ни малейшего желания сгонять Дашку с края крыши у Светы не было, высота сестре ничем не грозила. Темная бездна для рыжей сейчас была наполнена упругой массой невидимых и неподвластных другим частиц, они стали для неё тем же, чем была с детских лет вода бассейна или моря.

— Ну, и что надумала? — Света подошла к младшей, бесстрашно встала рядом.

— Знаешь, я… больше высоты не боюсь. Совсем. Как в бассейн с бортика прыгнуть…

Аспирантка улыбнулась такой синхронности мыслей, но не удивилась — сёстры, как-никак.

— Знаешь, Мыш меня назвал жар-птицей, — продолжила Дарья. — Нет. Это неправильно. Я не живу в воздухе, я им управляю. Я стихия, как… Шторм. Да, это сказки, знаю…

— Ты рождена, чтоб сказку сделать былью, — припомнив последний разговор с Мышом, улыбнулась Светлана. У друга был набор цитат на все случаи жизни и ещё на полчаса после оной.

— Я попробую, — серьёзно ответила феечка.

Отношения сестёр, при внезапно возникших странных и опасных обстоятельствах, сейчас очищались от суетливой бытовой грызни и взаимной иронии, как слетает нагар и окалина с раскалённой стали под ударом кузнечного молота. И обе это чувствовали, не срывая разговор на стёб и подколки.

— Клюква. Это что они о нас думают, бредятина, — Неожиданно высказалась рыжая.

— Это ты о чём? — Не поспела за дашкиной мыслью Света.

— Ну, что у нас зима всегда, в комиксах, фильмах. Если у них есть Шторм… то я буду Вьюга.

Глава 4

Меланхолия Яны Ложкиной

Плохо жить на свете октябрёнку Пете,

Больно бьёт по роже пионер Серёжа…

Из архива наблюдений за живой природой

21 мая 2012 года, Москва и Московская область (локации условны)

Посещение родного лицея в новом качестве оказалось для Дарьи психологически значительно легче, чем она предполагала. Да, вид школы и изрядной части приличных размеров города «в разрезе» впечатлял, но это она уже проходила, «инициировавшись» на позапрошлой неделе во время лабораторной практики. Уже ко второму уроку рыжая вполне освоилась, и теперь с интересом оглядывала своим суперзрением одноклассников. Успешно сдав расчётно-графические работы по физике, которые, к счастью, были сделаны ещё в четверг, не без телефонной помощи Мыша, и отсидев ещё две «пары» (в старших классах лицея уроки были сдвоенными, по схеме ВУЗов) Дарья собралась домой, в «курчатник», где её ждал любимый бассейн. Учебный год заканчивался, из серьёзных дел оставался только предэкзамен по химии и зачёты по гуманитарным предметам, где у начинающей замаскированной супергероини всё тоже было в порядке. Ну, почти. И свобода! Лето, Дубна, Юлька, Крым и неописуемый простор для подвигов и приключений! Пребывая в почти эйфорическом настроении, Дарья пошла общаться с подругами.

В десятом классе лицея наблюдался изрядный демографический дисбаланс — попросту, на двадцать ребят было только семь девчонок. Это было, в общем, характерно для советских и постсоветских специальных школ при технических вузах, а особенно для Физтеха, с его знаменитой «системой», и в точности отражало гендерный состав студентов. При этом в классе ребята, как и везде, естественно образовывали единую стайную пирамиду авторитетов, а вот ситуация у девушек была несколько сложнее. В классе были две чётко выраженные альфа-девочки, лидерши двух неравных групп. Красавица Катя Резникова, дочь немалого чина Рособоронэкспорта, возглавляла одну из них, куда входили ещё три ученицы. Дашка была второй альфой, к ней примыкали Лида Сонина, темноволосая, худощавая девушка заурядной внешности, и Яна Ложкина. Кругленькая, очень миловидная Яна сегодня выглядела не лучшим образом — одутловатость на свежем, белом с мягким румянцем личике и красные глаза выдавали то, что одноклассница плакала. К тому же она пришла только на последнюю пару, и даже пообщаться на перемене подруги не успели.

— Что? — Дарья даже не расшифровывала вопрос, всё и так было понятно.

— То… — Янка, стоя перед раковиной туалета, тёрла белую курточку. — Эти… на раёне… опять.

На спине было красноватое жирное пятно, не желающее отмываться. Дарья поняла.

… История жизни Яны была типичной и грустной. Биологический отец одноклассницы скрылся в неизвестном направлении ещё до её рождения. Мать, молодая чиновница Минтопэнерго, тянула дочку в «одно лицо», и в битве с невыносимой лёгкостью бытия начала двухтысячных, что называется, «уверовала». Сам по себе религиозный пыл православной матери никак на дочери не отражался, во всяком случае, запретным садизмом на радости жизни она Яну не доставала. Но четыре года назад, когда мать поехала в паломничество по монастырям западной Украины, оставив дочку на попечении сестры, коммунального босса рабочего посёлка при одной из московских ТЭЦ, микроавтобус с паломниками перевернулся на трассе в районе Тернополя. Янкина мать сгорела в разбитой машине вместе с двумя другими женщинами, не успев выбраться. Оставшуюся, по сути, круглой сиротой, девочку тетка сумела удочерить — у неё было трое своих оболтусов, старший из которых был на три года младше Яны. Теперь она жила у тётки в «серверной», как при случае именовала посёлок Северный Дарья. Пробивная, «хабалистая» тётя обеспечила девочку всем необходимым. Даже в престижный физмат-лицей пристроила, распознав склонность племянницы к точным наукам. Жизнь Яны уже вошла в нормальную колею, почти преодолев неизбывную боль страшной потери, но… повод для дворовой травли можно найти всегда. Особенно, когда не успевшим к раздаче слонов дебиловатым недорослям, трусоватым для прямого криминала, но являющимися его пассивным трудовым резервом, просто больше нечего делать. Свист, мычание при каждом проходе по двору. Комки глинистой грязи в спину. Мат, оскорбления и ежедневная двукратная «жирная корова»…

… Тётя не раз пыталась «принять меры». Но коса нашла на камень — у нескольких, наиболее активных радетелей за хорошую фигуру была своя родня, причём даже среди непосредственного начальства второй мамы…

… Любимое место посиделок «предводителя дворянства» со своей свитой было как раз на пути к янкиному новому дому. Посёлок сам по себе был не сильно приятным местом, а выбранный для почти непрерывной тусы «пасанов на раёне» закуток был просто апофеозом мерзости — подобное к подобному. Тропинка к дому, единственная, по которой можно было пройти, не утонув в луже, своими размерами и всепогодностью напоминавшей, скорее, грязное озеро, проходила между пирамидой из еще советских времён бетонных плит, так и не использованных при какой-то стройке, и чудовищного размера помойки. На этом пути каждый день Яну и ждало испытание, а в прошлую пятницу ситуация дошла до разлива гноя — старший двоюродный брат вернулся из поселковой школы избитым, защищал честь сестры по принципу «за корову ответишь». Сегодня же ей пришлось, спасаясь от урлы, вооружённой комками жирной красной глины, вброд форсировать грязную яму, а один из «снарядов» всё-таки угодил в цель, перемазав воскресную обновку, утешительный подарок тётки.

— Дай сюда, — Дарья решительно отобрала куртку, и повернулась к раковине таким образом, чтобы подруга не заметила странностей в процессе очистки, после чего вымела при помощи послушных молекул газов воздуха из синтетических волокон чужеродные вещества, и заодно, лишнюю влагу. — Вот, держи.

Подруга изумлённо воззрилась на идеально чистую, и даже почти сухую куртку.

— Тереть надо вдоль, видишь — структура, — «пояснила» Дашка, — Поехали к тебе. С кусками дебила разберёмся.

— Мы?

— Ну да. Я их буду пинать, а ты на айфон снимать.

— Как? Там зверей штук десять…

— Руками и ногами, естественно.

Дашкином напору Яна всегда уступала, а тут ещё накладывалась странная, весёлая уверенность подруги в успехе, как будто та не предлагала ничего сложнее, чем затоптать десяток тараканов. Ну, и наконец, избавиться от ежедневного унижения маленькая пышка уже давно мечтала… и Яна согласилась. На остановке автобуса дашкина подруга внезапно выудила из рюкзачка банку с винным кулером «Винтаж», с хрустом отодрала язычок, глотнула красную гадость.

— Довели до алкоголизма…

— Бяка, небось? — Рыжая с интересом забрала банку, тоже приложилась. В её семье спокойно относилось к употреблению натурального сухого вина подростками, официально разрешив его с четырнадцати лет Дарье, как и Свете в своё время, но «яги» и кулеры были презираемы, как химия, концентрат нефрита и вообще убожество. А вот сейчас, что называется, «хорошо пошло».

— Ты какая-то… другая. Ты?.. — опытная подружка ошиблась в своём невысказанном вопросе.

— Нет, — весело помотала головой рыжая, понимая. — Просто настроение. Прёт.

Народу в автобусе было немного, и подруги уселись вместе, весело болтая. Яна продолжала удивляться переменам в своей однокласснице, та изменилась… не меняясь при этом. Просто стала из язычка пламени свечи испепеляющим факелом пожара на газовой скважине, однажды виденным Яной в детстве, когда мать таскала её с собой по командировкам.

— Где они тусят? — спросила рыжая, выходя из транспорта.

— Как всегда, на плитах.

Дарья просканировала свою ноосферу, действительно, перед началом ряда серых пятиэтажек, на стопке плит, обретались шестеро подростков. Рыжая опознала «предводителя дворянства», как саркастично называла его янкина тётка. Рядом крутился подпружиненный кавказец, естественно, с травматом на кармане, и ещё четыре невыразительных урела. Кроме «лица национальности», вооружён был только предводитель — китайской «бабочкой». Юная супергероиня решительно пошла вперёд, подтягивая за собой опасливо отстающую подругу.

— Камера. Интервал десять шагов. — С некоторым пафосом отрывисто скомандовала рыжая, приблизившись к точке невозврата, первому контейнеру помойки, — Ближе не подходи.

— Мууу! — поприветствовал Яну предводитель, изображая пальцами рога, и переключил внимание на Дарью, картинно распустившую рыжие волосы по плечам, — О, бляаа…

Повелительница стихий сейчас сожалела, что не одета в недавний подарок питерской бабушки, металлизированное серо-голубое короткое платье и того же цвета туфли на шпильке — эффект был бы совсем убойный. Впрочем, в лицей в таком нельзя, да и заранее о проблемах одноклассницы она не знала.

— Не мычи, баранина, — спокойно и чётко, чтобы услышала вся урла и записал айфон подруги, произнесла Дарья. — Слова забыл?

Предводитель рванул навстречу судьбе сразу. Про лорда Дизраэли он, скорее всего, в жизни не слышал, но, тем не менее, жил точно по заветам старого интригана. То есть умел, когда нужно, доставать «понятия» из кармана, а когда нужно — прятать. Сейчас был именно второй случай.

— Ты чё, щель конопатая, поднялась ниибаца?

Не отвечая на оскорбление, рыжая небрежно отмахнулась от прямого удара в лицо, аккуратно придержанного парой септиллионов подвластных ей молекул. После чего, в свою очередь, отвесила вождю дебилов внушительно заряженную «силой» оплеуху. Гопника отшвырнуло метров на пять, голова его безвольно мотнулась, и, ударившись спиной о стопку бетонных плит, жертва броуновского движения сползла на сырой песок. Дарья улыбалась, ей было хорошо, не от ста граммов кулера, а просто. Само по себе. Что такое состояние грогги рыжая не знала, но отметила — предводитель больше не боец, и стала ждать продолжения банкета. Которое немедленно и настало.

… Дарье вспомнился рассказ Лиды Сониной, о временах, когда та, с семьёй, жила в Каспийске. Лида, крепкая как стальная проволока, занимавшаяся единоборствами с пяти лет дочка офицера-спецназовца из «Вымпела», тогда «закусилась» с лидером местной дворовой кодлы, и успешно поваляла его в грязи в поединке один-на-один, разбив физиономию. Да, такое бывает не только в феминистических сказках. Просто в сказках не бывает того продолжения, которое всегда есть в реале. На одинокую безоружную девчонку разом кинулось не меньше десятка рыл, вооружённых ножами и арматурой, от смерти или серьёзных увечий майорскую дочку спас только случай, стаю спугнули, но жутковатый, особенно для пятнадцатилетней школьницы, ветвистый шрам на шее и лице у одноклассницы остался, как хорошее напоминание, что против лома нет приёма…

Последовавшая пятиминутка избиения младенцев больше всего напомнила Дарье одну из бесчисленных максим Мыша, парадоксальную фразу «если бы у меня был пистолет, я бы вам дал пощёчину ногой». «Пистолет» у рыжей был, но та с удивлением отметила, что больше ни разу не применила своей силы, ограничиваясь только контролем поля боя, чтобы никто вдруг не прыгнул на Яну, прилежно исполняющую обязанности оператора. Солнечная улыбка Дашки и её отмороженное потустороннее спокойствие, видимо, настолько деморализовали урлу, что драки как таковой не получилось. Отправив в обидный заплыв по мегалуже последнего, наиболее настойчивого получателя звездюлей, как раз кавказца, предварительно отобрав у него «Осу», защитница мира вернулась к плитам, рядом с которыми сидел на песке, ошалело держась за шею и покачиваясь, главарь.

— Подъём, животное, — Дарья унизительно схватила «предводителя дворянства», как нашкодившего первоклашку, за левое ухо и потащила на тропинку, где стояла сияющая, как новогодняя гирлянда, Яна с айфоном, — Сейчас глупая невоспитанная девочка будет извиняться. Девочка, повторяй: «простите меня пожалуйста, уважаемые Яна Алексеевна и Дарья Владимировна, я больше никогда не буду ругаться матом и оскорблять людей».

— Пиздец тебе, жирна-а-АААА!!! — от дикой боли в рвущемся ушном хряще у гоблина подломились ноги, он жалко плюхнулся в грязь на колени.

— Совсем некультурная девочка, — сокрушённо выдохнула мстительница. Ровесник лицеисткам, босс дворовой недошпаны, был мелким, значительно ниже Дашки подростком, сейчас к тому же грязным и жалким. — А давай видео снимем, где она из лужи пьёт?

Рыжая сама не была уверена в своей способности на изощрённое издевательство, да и, заглядывая в лицо униженному хулигану, льстила себе, что обладает «страшным взглядом». Взгляд у неё был самый обычный для девчонки её возраста, и ничуть не стал страшнее с прошлой субботы. Но предводитель, впечатлённый устроенным бешеной подругой Яны блицкригом, поверил. И начал визгливо каяться. Когда он закончил, Дарья удовлетворённо покивала.

— Значит так. Если хоть одна обезьяна поднимет глаза, когда по двору идёт Яна Алексеевна, этот хит будет на «трубе» и в ваших «одноглазниках». Всосала, жертва? — Дашка жестом показала Яне сменить ракурс и резко встряхнула ухо гоблина. — Ну?

— Дааа.

— Пошёл вон. — Дарья брезгливо отшвырнула предводителя, не удержавшись от искушения применить способности. В результате тот скатился с тропинки и оказался в луже.

От внимательной Яны не ускользнуло, что Дашка в ходе сражения осталась свежей и чистой, как голливудская актриса, умудрившись как-то в грязи и крови не перемазаться, хотя брызги до небес летели. Даже распущенные медные волосы не спутались. Это было странно, да и вела себя подруга… как-то… по киношному.

— Поднимешься к нам?

— Зайду, конечно, только на пять минут. Заодно флешку заберу. — Дарья, вытащив из кармана сумки Тракторный, посмотрела время. — Слушай, у тебя еда есть? Хоть какая-нибудь…

Дарья уже начала стесняться своего супергеройского аппетита, но ничего поделать с собой не могла. В результате молниеносного набега мстительницы холодильник в янкиной квартире изрядно опустел, хотя на настроение хозяйки это никак не повлияло. Дарья и раньше была для подруги авторитетом, Яна безоговорочно признавала лидерство смелой, заводной и изобретательной одноклассницы, но сейчас рыжая поднялась в её глазах на недосягаемую, сияющую олимпийскую высоту. Феечке стало неловко, ведь в получении силы не было никакой её собственной заслуги… ещё и обожрала бесцеремонно подругу, которая, похоже, её уже обожествляет… и замечает перемены в дашкиной личности. Распрощавшись, рыжая отправилась на остановку долгопрудненского автобуса — с пересадкой она впритык, но ещё успевала в бассейн родного «курчатника» на тренировку. Заодно начинающая супергероиня собиралась проверить, удастся ли ей полностью отключать способности для честной физической нагрузки, это вопрос её занимал уже с вечера субботы. Автобуса всё не было, но настроение у сидящей на лавочке остановочного павильона волшебницы было безоблачным. И его не испортило даже то, что к остановке от поворотного круга посёлка потянулась шобла, частично укомплектованная её сегодняшними, изрядно ощипанными, но не побеждёнными супостатами, и пополненная свежими силами. К тому же милые дети сплошь были «на говне», как выражался её одноклассник Лёша Стариков, фанат «Спартака», то есть с оружием, железками и травматами. Когда стая приблизилась со стороны глухой стенки павильона, Дарья неторопливо вышла ей навстречу, испортив гопникам заготовленный ими сюрприз — зажать рыжую стерву в строении остановки.

— Рука-лицо-дже-пе-ге! — прокомментировала всевидящая фея, не зная анекдота про не-охотников. — И аккордеон.

Стая остановилась. У Дарьи мелькнула мысль, что ситуация намного хуже, чем она решила сначала — если кинутся все разом, ей придётся или наглухо закрыться, или увечить напавших гопников, или попросту улететь. Все три варианта были плохи тем, что демонстрировали её способности для кучи левого народа, который явно не будут давать обет молчания. И, хотя веры битому хулиганью будет не больше, чем «свидетелям НЛО», любимым объектам стёба в семье Чекан, но осадок останется. Очень быстро звон дойдёт до деда и Светки, ведь опознать подругу Яны Ложкиной раз плюнуть…

Уловив её сомнения, но ошибочно распознав их как страх, кодла качнулась вперёд. Дарья никогда не изучала групповую психологию, конфликтологию и прочие тонкие науки о поведении групп людей, но сейчас отлично чувствовала, что шаг назад, неуверенный жест, отведённый взгляд или закушенная губа будут означать немедленное нападение.

… Был ещё один вариант — убить их всех. Технически самый даже простой. Рыжая ощущала их трепыхающиеся сердечки, подразогнанные адреналином, теплую кровь… но феечка родилась и выросла в Курчатово, а не в Сержень-Юрте. И для неё этот вариант был недоступен. Был закрыт серым, как отключённый пункт меню в программе. Если бы гоблины знали, что может сотворить с ними эта зеленоглазая сущность, сейчас спокойно глядящая на них с обочины дороги, они бы уже бежали, через пустырь и лужи, назад к посёлку, завывая от ужаса и стремясь удалиться на спасительные семьсот метров… но они не знали, и даже не могли предположить, потому что такого просто не бывает.

— Асу атдай, — подало голос «лицо национальности».

— Перетопчешься, — спокойно ответила мстительница, — Ещё вопросы?

Вопросов больше не было. Подростки разглядывали миловидную курносую девчонку, не понимая, что им мешает сделать всё задуманное, косясь на предводителя. А тот, преодолевая головную боль и мерзкий привкус во рту, остановившимся взглядом сканировал брюки лицеистки. Светло-серые, без единого грязного пятнышка. Несмотря на юный возраст, главарь был вполне завершённой мразью. А вот дебилом не был, и помнил, как летела в разные стороны грязь, когда ЭТО… замаскированное под школьную подругу «коровы», купало в луже его подельников. И медлил, понимая, что столкнулся с тем, что «не надо трогать даже восемнадцатиметровой палкой»… он ошибался. Ровно в сорок раз. Рыжая поняла его взгляд, наблюдательностью дворовая гнида явно не уступала школьной подруге. Да, плохая, негодная девочка-волшебница…

Потом подъехал автобус, и выпустил на остановку рабочий люд со смены на ТЭЦ. Гопники сделали вид, что они тут так, гуляют, но Дарью это уже не волновало. Ей по-прежнему было хорошо, хотя досада на своё полное, как выяснилось, неумение быть прежней, несколько портило настроение.

Мир неторопливо проезжал, с движением автобуса, через её сознание, как через волшебный шарик из сказок, где щелкнешь по стеклу — землетрясение, сыпешь пухом — летит снег. Когда самый верх её ноосферы (а что, хорошее слово, хотя и значило раньше совсем другое) зацепил, буквально на две секунды, заходящий на посадку в Шереметьево аэробус, Даша на мгновение сама ощутила себя огромной дюралевой птицей, пламя турбин, жадно хватающие воздух компрессоры, усталость держащих могучие крылья лонжеронов и нервюр…

… Алюминий, магний, титан, железо. Всё это надо было знать и отличать друг от друга. Мир был сложен, и его надо было понимать, чтобы научиться защищать. Иначе его очень легко сломать или разбить, как тот самый хрустальный шарик…

* * *

— Типа, уже скучно, да? — Мыш щелкнул по монитору, отображающему положенную эффективность фильтра. — Тема по олову, в общем, закрыта. А с золотишком так эффективность и не прикинули…

— Я посчитаю сегодня. По энергетике всё ок, почти вдвое ниже, чем по-старому. — Светка, восседающая сейчас в кресле шефа, готовила для деда прикидки к отчёту. — Так что будем оформлять, дальше не наше дело. Инновационная премия от нанистов уже гарантирована, в июне подаёмся.

— То есть, получается, что у нас есть почти полгода на… новую тему. До отчёта в ноябре-декабре золото тянем?

— Да, дед одобрит. Он говорил, и в его время так делали — дежурные дела не закрывали, пока интересным занимались. Чтобы не мешал никто. Тут главное, чтобы не настучали…

— Некому у нас… слушай, так структуры — это теперь дежурное?.. Нда… тут проблемка есть. Ромик то не в теме. У него крышу со стропил снесёт. В «само пропало» ты бы поверила?! Ладно, пока скажем, что после перебора установки гондоны саморастворились, до августа сойдёт, у него пока своих дел навалом. Но всё равно что-то придумывать надо… чёрт! Гнусно это как-то. Не вовремя он уехал. Ровно в этот день. Когда узнает правду, зарядит мне в табло, и будет прав, а я утрусь…

Мыш расстроено добыл из шкафа чайный пакетик, залил кипяток в чашку с вездесущим роснановским лейблом. Выждав минуту, потянул горячую жидкость.

— И всё у нас так. — Неожиданно произнесла Светлана.

— То есть? Ты про ацкие моральные проблемы? Выбор между благом для всей цивилизации и собственным душевным спокойствием? — Мыш интонацией «зациничивал» высокопарные периоды, — Во. «Кто сберёг свои нервы, тот не спас свою честь». Цоперайт не помню.

— Я про аморальные. Всё у нас — как не у людей. У нормальных исследователей открытия как открытия. Электромагнитная индукция там. Лазер, сверхтекучесть, реликтовое излучение… явления. Что хочешь с ними, то и делай. А у нас открытие глазами хлопает, с ЙУношами в кино обжимается… — Света, подражая Мышу, подчеркнула «подоночий» слог, — И коллег на решения задачек разводит…

— Не решал я ей ничего.

— Да ладно. Так магнитный поток уже десять лет не пишут, олдскул с порога видно… пофигу, короче. Она мне сестра. Родная, а не импульсный генератор — спалили, ещё закажем… понимаешь? Когда на даче у неё давление за сто пятьдесят скакнуло, я чуть на месте не обделалась, может быть, она себя убивает, когда чайники левитирует, а мы ей новые фокусы придумываем… как ты там говорил, когда нам установку двигать не дал? Про Дусю?

— … Ты агрегат, Дуся, на сто киловатт… «Любэ». Я понял. Те же самые проблемы, что я сказал.

— Ни фига ты не понял. Это не спасти свою честь, в гробу я эту честь видала, если у Дашки инсульт какой-нибудь случится. Она мне не «объект».

— Мне тоже. А что делать-то?

— Не знаю. Врём, врём, молчим, живём в этом её… шарике… сферичеcкая махо-сёдзё в вакууме, блин… на мужа прыгнуть не могу, вдруг эта… смотрит. И съехать тоже не могу, мать уроет, деточку бросила! — Аспирантка зло пнула ногой бак второй, так и не пригодившейся, установки.

— Вся проблема как раз в том, что не в вакууме.

— Спасибо, товарищ капитан Очевидность! — Светка изобразила нечто вроде воинского приветствия.

— К пустой голове… слушай, так что по родителям решили? Они-то уж точно имеют право знать. Заодно и это… сами же не захотят так жить. В Крым её отправить? А как тогда изучать, у нас отпуска по месяцу, ну можно там натянуть недельку ещё…

— Ничего пока не решили. И боюсь, она сама всё решит прекрасно… над CERNом херня летала, серебристого металла… помнишь, ей бабушка платье подарила… металлик.

— На «день педофила», что ли?

— Да, у них последний звонок в пятницу, для десятиклашек форма свободная.

— Интересный праздник придумали… — Борис Викентьевич, как всегда неожиданно появляясь на пороге и поздоровавшись с Мышом за руку, кивнул Светке и уселся перед монитором контроллера, — это кто ж догадался то, а?

— Ну, теперь общее место, он же день блюющих бантиков…

— Умеют люди настроение изгадить… сначала на кафедре, потом вы туда же. Короче. У меня следующие выводы: по вашим математическим моделям сосисок, что получались от дашкиных выходок с концентрациями, и по её субъективным описаниям, пока без измерений, естественно, получается, что она может не просто отражать в какой-либо плоскости, а разворачивать вектора скорости частиц в любом, желаемом ей направлении. Любых, кроме ЭМИ. С фотонами она тоже что-то делать может, но как-то странно, будто просто не успевает все обработать. Затык именно информационный, и как раз в этом случае у неё проблемы с физиологией начинаются.

— Мощность процессора исчерпывается, или оперативка? — предположила Света.

— Что-то вроде того. И еще. Модули скоростей не меняются. До пятого знака, то есть до погрешности самой модели. Понимаете? В каком-то виде она законы сохранения соблюдает, хотя, строго говоря, учитывая относительности скоростей, тоже бредятина. Я думаю, что этот… закон базируется на ноль скорости её собственной ноосферы. Термин, кстати, подходит. Нужно проверять, заставить её погулять по коридору при работе с ионами на установке.

— Боюсь я за неё, — продолжила высказывать свои сомнения аспирантка, — Она живая… родная, я тут Диме уже говорила…

— Свет, естественно, я что — маньяк-живодёр тебе? Мне перед Вовкой… самому неудобно, чёрт. Делаете из меня доктора Менгеле. Постоянно будем обследовать, медоборудование найдём… медик толковый нужен, конечно. Правда, как с нашей омертой тогда быть?

— Да уж. — Подал голос Мыш, что-то копируя на флешку с контроллера, — Хотя… можно придумать. Она что-то делает с молекулами за полкилометра, врач её обследует, потом сопоставляем. Извращение, конечно, но вполне рабочий вариант.

— Не уверена. Учитывая её метаболизм, у неё в организме бог знает что происходит, нормальный врач и без летающих поленьев с нарезки соскочит. И потащит её в стационар, где с ума сойдёт уже весь конвульсиум. Я уж не говорю о чисто технических и денежных моментах… — Светлана, закончив таблицу по оловянному фильтру, пересела на подоконник, освободив шефское кресло, — Всё самим придётся делать. Но я не только о наших опытах…

— Да, Борис Викентьевич, я тоже хотел сказать, — влез Дима, — Не удержим мы её. Нет у нас клеток для жар-птиц.

— То есть? — поднял глаза от своего талмуда профессор.

— Она сейчас самое сильное существо на планете. При этом с разумом обычной школьницы. В мире много всякой несправедливости и дряни, и она наверняка захочет, в меру своих… не очень скромных сил с этим побороться. Результат будет… по всей морде. Причём, в первую очередь, нашей.

— Вроде, ты ж ей всё объяснял… Дашка умная, я всегда говорил. Хулиганистая, правда.

— Ну… её недостатки — это продолжения достоинств. Конечно, если бы мы проводили открытый конкурс для девочек четырнадцати-шестнадцати лет на получение суперспособностей, лучше бы вряд ли нашли. Умная, смелая… честная…

— А уж скромница-то какая… — фыркнула Светка, — … каких поискать. Не вздумай только ей это лично брякнуть. Косяки будет сшибать носом своим рыжим.

— Я о том, что она ввяжется в такие разборы, что нам не то, что исследовать её спокойно, без головы бы не остаться, я уже говорил. Из лучших побуждений, конечно. — Мыш негромко включил проигрыватель на своем компе. — Вот по уму было бы тихо и без напрягов сначала понять её силу. А уж потом…

— А что потом? — Заинтересованно повернулась к нему Светлана. — В истории человечества ни разу не было, чтобы серьёзное открытие было использовано самим изобретателем. Как максимум — люди находили, как и кому продаться. Да и понятно, в сарае ядрёну бомбу не соберёшь, дерево технологий, всё такое. Маньяки-учёные, вооружённые своими изобретениями, это кино и комиксы те же, не бывает их на самом деле. Так и у нас будет, ну придумаем мы, как подключиться к этим её «демонам» даже… это будет типа первых паровых машин или самолётов — угрёбище, кривое и глючное… и будем искать спонсоров, чтобы установку опытную замонстрячить… ну, шнобелевку получим, может быть… и это в идеале. Такие штуковины серьёзным людям будут как нож острый, нефть-газ не нужны… закрывающие технологии, как этот твой… инноватор пишет. Вот НАС закрывать и будут, чтобы их не было…

— Ну, права, да. Только не закрывать, а зарывать. В лесу под пень. И ещё один аспект. Фактор Дарьи и других… детей индиго, если появятся. Ведь им техносфера, в общем, как рыбе зонтик. Перекошенный мир получится…

— А сейчас он какой?.. Подозреваю, что даже если мы всё исследуем и воспроизведём, бросить в него ТАКОЕ… нате, пользуйтесь — и кирдык всему. Как в гнилую стену кирпичом швырнуть.

— Ну, с бомбой же кирдыка всему не случилось.

Светлана хотела возразить, но поселившийся в рандомнике проигрывателя ехидный тролль запустил мейденовских «Детей проклятия», и аспирантка только невесело ухмыльнулась. Зазвонил лежащий на столе смартфон, и она, жестом попросив Мыша убрать громкость, взяла сотовый. Выслушав абонента и что-то быстро несколько раз ответив, девушка ровно, с прямой спиной опустилась на стул, как отключённый от питания андроид.

— Что случилось? — первым среагировал Чекан.

— Это тётка Яны Ложкиной, что с Дашкой в лицее учится. Сегодня наша фея поехала заступаться за Яну после школы, её во дворе гопота травит. Заступилась, ага. Полпосёлка видело, как она ихнего Карика пинала на плитах. Её там не знают, но все запомнили, что была рыжая подруга, с Яной пришла. У Карика сотрясение того, что вместо мозгов, в больнице лежит. А у него папа — главный инженер на ТЭЦ… короче, у неё мой телефон с родительского собрания в марте был. Предупреждает, что дело может быть, если тот заяву напишет.

— Блядь! Ну, вот и началось. — Мыш стукнул кулаком по столу. — И ведь только двое суток прошло!

— Давайте-ка по домам. Свет, я с тобой в Курчатово, внушение делать. Нечего здесь просиживать, шесть уже, — Поднялся со своего места Чекан. — Думаю, сейчас все обойдётся, там трястись нечему, не будет никакой собаки с милицией. Но Дашке вливание показано. Все, вперед!

* * *

— Уши не болят? А сейчас будут! — профессор был свиреп, как уссурийский тигр, и Дашка понимала, что хлопанье глазищами, любимое средство обезоруживания рассерженной по случаю очередной её выходки родни и друзей, с дедом не сработает. — Тебя что, в подземном хранилище теперь содержать, как спецбоеприпас?

Дарья стояла на своей любимой крыше «Славы», в сырой светкиной джинсовой паре и стоически выслушивала разнос, держась за уши, которые действительно болели после свободного падения с километровой высоты, остановленного только что в двух десятках метров от кровли небоскрёба.

— Не пойму, в какую ты камеру больше хочешь… телевизионную или сразу в цугундер? Нахрена было в Северном шпану гонять, умнее ничего не придумала? Вон, Обама Иран и Сирию бомбит, слетай, ему по роже стукни! Под камеры CNN! А сейчас ты чем думала, когда над посёлком реяла, как жид пархатый над арабской мирной хатой? Знаешь, за сколько простой белый шарик из самолёта видно? Ты бы сразу уже бальное платье одела, как невеста Дракулы!

… Когда исследователи через понедельничные пробки добрались до «курчатника», было уже начало девятого. Дарьи дома не было. Заглянув в ванную, Света сообщила, что бассейн волшебная сестрица явно посетила, и куда-то уже снова смылась. Чертыхнувшись, Борис Викентьевич отправился навестить друзей, бывших коллег по НИИФВЭ, посёлком при котором было Курчатово, и в свою очередь исчез, выйдя на связь только к одиннадцати. Тем временем, Дарья таки объявилась, сообщив, что скоро будет на «Славе». Мстительно не предупредив рыжую, что по её душу заявился дед, Светка позвала Чекана на дашкину «посадочную площадку». Через десять минут после того, как профессор со старшей внучкой поднялись на крышу высотки, с еще бледноватых небес свалилось смутно-белёсое джинсовое пятно…

— Я понимаю, — сбавил обороты Борис Викентьевич, — такая сила, конечно, провоцирует на подвиги. Но мы же люди разумные, неспроста так называемся. Дима о последствиях говорил, не буду повторяться. Тебе, небось, кажется, что мы просто трусы и перестраховщики, да? Боимся за себя, и за тебя по инерции, а тебе уже сам чёрт не брат?

Дарья стояла неподвижно, в сумерках выражение её лица было не понять, и молчала.

— Кажется, кажется. Понимаешь, каждый ребёнок, взрослея, должен набить свои шишки, на чужом опыте мало кто учится. Я тоже сам свои набивал, а родителей за динозавров держал, мол, что они понимают, жизнь меняется, итэдэ-итэпэ… Но у тебя случай не то, что особый, а просто уникальный, пойми. И ты себе не шишек набьёшь, а сразу башку вдребезги! И себе, и нам! Большая сила — большая ответственность. И никак по-другому, иначе получается обезьяна даже не с гранатой, а с нейтронной бомбой. Давай так. Я понимаю, что тебе хочется научиться пользоваться своей силой, и сделать что-то… хорошее. Тщеславие — это такая двоякая штука… Поэтому пользуйся. Только так, чтобы никто ничего не понимал. Ну что тебе мешало придумать шутку, после которой шпана бы на эту Яну твою лишний раз взглянуть боялась? С такими-то возможностями! Вы же девчонки, женщины как раз и славятся коварством… стратегия непрямых действий, интриги. А ты — сразу в морду, сама как эти…

— С раёна. — с напускной мрачностью дополнила феечка. Дарье до колик хотелось хрестоматийно поковырять крышу мыском туфли, но она сдерживалась, понимая, что дед, в общем, прав.

— Вот, точно. С полётами твоими… тоже беда. Ты же через две недели в Крым умотаешь, ночь там длиннее и темнее, хоть облетайся. Только не над Угловым и Песчаным, сама понимаешь… старое правило — не воруй, где живёшь. И чёрное себе что-нибудь купи или сшей… короче, головой думай. Она у тебя умная, но ты как-то ей не пользуешься…

Рыжая, поняв, что гроза миновала, уселась на венткороб, и заинтересованно глянула на будку, где был вход на крышу. Лестница в будке лязгала — по ней кто-то поднимался.

— Шкилька. — тихонько шепнула деду всевидящая внучка.

— Что тут за сборище? — Нора Робертовна распахнула дверь, осветив сестёр лучом мощного автомобильного фонаря и явно собираясь дать разгон детской или молодёжной компании.

— Норушка? Привет, дорогая. — «Доктор Хаус» теоретической физики шагнул из темноты, опираясь на внушительную ореховую трость и снимая усилие с больной спины.

— Боря? — растерянно произнесла старая активистка, — Я думала, дети опять хулиганят. Твои-то красавы уже большие… что вас на крышу понесло?

— Симпозиум по подростковой депрессии, — нашлась Светка.

Дарья, облыжно записанная в суицидницы, надулась, но промолчала, чувствуя, что сама кругом виновата.

— Ааа, — «понимающе» оглядев рыжую, протянула депутатша, — Борь, а пошли ко мне в гости! Мы уже три года не виделись.

— С похорон Кима. Как раз три года в июне будет, — припомнил Чекан, — Только на похоронах и встречаемся. А пошли.

— Мы домой пойдем, — тактично прояснила вопрос Светлана.

Дед и Нора согласно кивнули. На пятом этаже «старики» вышли, Чекан сообщил, что придёт часам к трём ночи и попросил Светку не запирать большой нижний замок.

— Ну, и куда ты сегодня летала? — дождавшись, когда закроются двери, спросила старшая.

— Никуда. Просто вверх, тренировалась. Не могу понять, как давление выравнивать, уши всё равно больно.

— Янкина тётка звонила. Дело на тебя могут завести. Карик в больницу попал с сотрясением. Если будет писать заяву, могут быть проблемы. Посадить тебя, конечно, не посадят, а вот в лицее… могут не понять.

— Я маленькая ещё. А в лицее я Павлу Ефимычу всё расскажу. Он мне грамоту выпишет, с благодарностью.

— Ну тебя нафиг. Кстати, сотрясение — это средняя тяжесть, ответственность с четырнадцати.

— Он что, напишет, как я одна избила шестерых?

— Да на раз! У него папа — зам начальника ТЭЦ, главный инженер. Янкиной тётке проблемы уже обеспечены.

— Я тут подумала — дед прав. Надо юзать силу незаметно, так даже прикольнее как-то.

Сестры пришли домой и Дарья, тут же слопав всё съестное, до которого смогла дотянуться, отправилась в свою комнату.

* * *

— Кусик, пойдём прогуляемся, — старшая вытянула почти-мужа из-за компа. Одетая в короткое чёрное платье, блондинка держала на правом плече рюкзак.

— Зачем?!!

— Увидишь! — игриво прогнувшись, Светка нацепила на Игоря кроссовки, и, буквально силой, выпихнула недоумевающего парня за дверь.

* * *

— Черт знает что творится. В субботу забор взорвал кто-то, целую плиту вывернуло. Дегенераты! А вчера на верхнюю поляну ходила, там один бурелом, правда, и сухостой, живых деревьев почти нет… а по всей поляне корка горелая, как на Новой Земле после… стекло. Не знаю, как такое вообще можно жечь в лесу, сгорело бы всё… — заканчивала свои жалобы на несовершенство мира Нора, провожая профессора, — Ты заходи, Борь, почаще. Мало нас осталось…

Чекан сочувствовал, кивал. Ему было неприятно — всю жизнь он презирал мелкое бытовое враньё и лицемерие, а сейчас… пообещав заходить по случаю, Борис Викентьевич распрощался и ушёл.

* * *

— Ну… ты голодная… набросилась, как… Дашка на котлеты… — Игорь не мог отдышаться, приподнявшись на надувном матрасе и положив голову на бедро невесты. Светлана уже дышала спокойно после пароксизма страсти — сказывалось спортивное прошлое. Глядя вверх, на Большую Медведицу в прорехах свежей листвы, девушка левой рукой нащупала на земле рядом с матрасом бутылку минералки, и неожиданно устроила любимому холодный душ.

— Уй, блин! — Джа соскочил со стоящего на лесной поляне импровизированного ложа, — Ты как с цепи сорвалась, что происходит? Почему дома-то трахаться нельзя, типа, романтика?! И зачем мы сюда забрались, ближе к дому поляна есть… тут же через ельник опять, будем как ёжики в иголках! С субботы у всех как будто башни посносило…

— Ещё скажи, что не понравилось! — Светка, став на матрас ногами, угрожающе замахнулась пластиковой бутылкой.

— Понравилось, конечно! — Игорь увернулся от холодных брызг. — Странно всё просто… что происходит-то?

Старшая знала, что совершает опасную ошибку. Умная и достаточно практичная, Светлана осознавала, к чему в конечном итоге приведёт расширение круга посвящённых в тайну её сестры. Но жить в сферическом прозрачном аду она не смогла. Честно пыталась двое суток.

— Одевайся, холодно, — Света ковырялась в ворохе одежды, образовавшемся на земле рядом с надувным траходромом. — Я расскажу, что происходит. Об этом никому и никогда. Ты не должен даже подавать вида, что знаешь…

— Даа… — Игорь, одевшись, плюхнулся назад на матрас. — То есть, знает твой дед, ты и Димыч. И я теперь… она одна такая?

— Других не знаю. Мне и её во, — Показала рукой старшая, — Выше крыши…

— А что теперь будет-то?

— А я знаю? Исследовать её будем. Но, честно говоря, я сегодня подумала… технический путь, мне кажется, тупик. Надо чтобы все такими стали, это будет правильно.

— Все?!

— Да. Сингулярность называется. Станем сверхцивилизацией.

— Брр!

— Мне ещё брррее. Ещё и за неё. Знаешь, Мыш говорил, что ему страшно, что она станет… ну не девчонкой с новой игрушкой, а просто… другой. Она столько жрёт — это у неё новые цепи подпитки требуют, а значит, она уже… не совсем как человек мыслит.

— С новой игрушкой — это ладно, да. Обычная дура за рулём тоже сцукоопасна для людей… но понятна.

— Хорошая аналогия, кстати. Пятиклассник на джипе может хоть Валуева пополам переехать… но тут чуть другое. Она высоты бояться перестала, например, ей везде опора, как птице. Это уже не по-человечески… ты своё всё нашёл?

— Да. Сдуваемся?

— Давай. — Светлана запихнула в рюкзак съежившийся матрас.

Глава 5

Сумерки богов

У Аргунского ущелья,

Негры дохнут от похмелья,

Бомбы сброшены на лес,

SYSTEM: CLEANING IN PROGRESS…

Сталинград… Вуковар…

Утомил гнилой базар,

Вуковар…

По мотивам радиоперехватов

22–27 мая 2012 года, Москва и Московская область (локации условны)

Соседи чекановской лабы по этажу, радиофизики, с недоумением наблюдали, как рыжая лаборантка фильтровиков уже второй час расхаживает туда-сюда по коридору мимо их распахнутой двери. Но люди они были воспитанные, как тот кролик, и ничего не сказали. На самом деле они наблюдали вполне честный научный эксперимент — Чекан пытался выяснить, как перемещение дашкиной ноосферы влияет на «переворачивание» тестовых ионов. Когда ведьма-практикантка отправилась на оставшиеся пары в лицей, профессор, проанализировав данные структур, удовлетворённо хмыкнул — скорости складывались, по вполне очевидному закону, будто молекулы наталкивались на движущееся как раз со скоростью пешехода препятствие.

— Она до лицея уже добралась? — профессор оторвался от кучи распечаток и тетрадей, отхлебнул чаю.

— Должна уже. А что? — Светлана аккуратно расставляла на полке не пригодившиеся иономеры-малютки, ящик с которыми только что принёс со склада Мыш. — Мне самой это её всевидение, как кнопка в стуле…

— Не хотел бы, чтобы мелкая услышала, да… провокация получится. Если я правильно посчитал, а я правильно посчитал, — самодовольно усмехнулся Чекан, — то вектора скоростей частиц инвертируются относительно её собственного движения, со своим шариком. То есть она может таскать с собой всё, что ей заблагорассудится. Например, воздух с собой, в космос. И летать в вакууме, как… не совсем обычная, но ракета.

— Так я уже предлагал ей термоядерный реактор собрать, — заметил Дима, сдвигая упаковки из-под новых приборов в угол в поисках очередной потерянной коробки структур, — Вот и двигло готовое. Пару тонн воды как рабочее тело, банка дейтрида лития, воздух, и вперёд, на Марс.

Мыш заметил, что затронул неприятную тему — профессор помрачнел и замолчал. Диме тоже стало не по себе, он уловил, что Светка опоздала с предупредительным жестом, и смутился, как матюгнувшийся в гостях при родителях школьник. Повисла неприятная пауза.

«Молчание — золото, ага. Что-то дофига у нас золота в жизни последнее время. Во всех смыслах».

— Космический корабль-оболочка из лучей звёздного света. Лавкрафт. Сказка… — Светка мечтательно прищурилась. — Правда, ей лучше пока не говорить. Головы-то нет.

— Читала она этот «Серебряный ключ». В прошлом году, в Крыму, все мозги мне Рэндольфом Картером забила, до ушей. А даже если не вспомнит, сама догадается, — ответил Дима. — Возможностей она открывает всё больше, а средств сдерживания у нас, кроме морального авторитета, никаких. Жар-птиц голыми руками не ловят.

— Она Вьюга. Имя уже придумала себе супергеройское. Клюква рулит.

— Ну, всё, пипец мировой плутократии. Медвед, всем водки из самовара, кто не выпьет два литра — поедет в ГУЛАГ. А если серьёзно, хреново все это. Придумала, значит, точно применит по назначению. Как не есть ириску, если ириска есть?

— Дед ей разрешил способностями пользоваться, только тайно…

— Стоп! — Неожиданно поднял голову закопавшийся в записях и молчавший все это время профессор, — Дима! Что сейчас играет?

— «Хелловин». Сумерки богов, с первого хранителя, восемьдесят седьмой… — Недоумённо ответил Мыш. В особом интересе к тяжелому року шефа «молодёжь» никогда не замечала, хотя Чекан совершенно терпимо относился к играющим фоном в колонках подборкам любых песен, скачанных Димой, Романом и внучками, от «Металлики», и до какой-нибудь Нюши. Единственным, кого Борис Викентьевич почему-то не переваривал, был БГ.

— Нет, что он там спел? Поставь сначала, громко! Свет, найди мне текст, быстро, ну! — Шеф резко встал, подошёл к компу Мыша, — Про богов, что нас хранят, я понял, а что случилось с «Инсанией две тысячи четырнадцать»?! А главное — про ошибку что-то…

— Заменена на олимпиаду в Сочах, билеты действительны, — Пробурчал Мыш, — Обычный пафос, социальщина, песец настаёт, все дела, аллюзии к скандинавским мифам, у «хелловина» полно таких текстов…

— Нет. Я про «эррор». Там будто отладка. Изделия.

— Error in store 103! — Провозгласила Светлана, скидывая текст на принтер.

— Ошибка. Ошибка в сто третьем блоке. Сумерки богов… всего лишь ошибка… и всё, — Чекан достал дипломат, запихнул в него свою тетрадь наблюдений за супервнучкой, распечатки, сверху положил текст странной песни, — Так, дети. Я поехал. Звонить только, если что-нибудь серьёзное. Завтра меня не будет. Думать надо. Пока.

Исследователи недоумённо попрощались, и, когда за сумасшедшим профессором захлопнулась дверь, переглянулись.

— А пошли вы все, я — домой! — голосом Эрика Картмана выдала Светка.

Оторжавшись, Мыш внимательно перечитал слова. Действительно, странные. Старый поклонник «HELLOWEEN», Дима никогда не замечал таких чужеродных вставок в тревожно-социальный текст с юношества знакомой песни, и только сейчас прочитал его с листа. А услышал в нём что-то важное почему-то шеф, никогда металлом не увлекавшийся, просто в силу возраста. Забавно.

— Ну, что? Идём ресторан заказывать?

— Давай дед хоть объяснит, что он понял. Я, например, ничего. Что за сто третье устройство?

— А я знаю? Хранилище какое-то, накопитель. Хард? Я эту песню в спортлагере первый раз услышал, летом восемьдесят девятого. Толком в текст никогда не вслушивался, у «хелловина» стихи не такие интересные, как у «мейден», например…

— Мне тогда полгода было… Тайные знания древних, ага.

— Ну, ладно. Сам расскажет, что его так торкнуло, не будем пока тревожить. Отчёт для нанистов сегодня допишем, шефу только скопипастить останется. И до ноября можем исключительно Дашкой заниматься. Надо проверить кучу вещей — граничные области её ноосферы, как в них убывают её возможности, дискретно или есть переходная область, совпадает ли зона всевидения с зоной эффективного воздействия. С твёрдыми телами тоже загадка, почему она разом их отражать не может… гравитация, ядерные силы… снова не понятно ничего. Дед твой вопросов сто накатал, что надо прояснять.

— Сколько?

— Ну вот, тут от руки, как он любит, я копию сделал. Сто… три?!

— Блин. И какой сто третий?

— Система реального времени.

— И что бы это значило?

— Ну, помнишь, он упомянул, что Дашка тормозит при работе с ЭМИ. Система реального времени реагирует на события, если не успевает обработать по нехватке ресурсов — просто останавливает обработку. Как тогда, со светом — отразить целиком не смогла, получилась какая-то хроматонь. Её мозг, в сочетании с демонами-драйверами — тот же комп… ошибка в сто третьем… фигня какая-то, ничего в голове не вяжется. Давай, сегодня отчёты допилим, и по домам. Завтра у неё что?

— Химия — предэкзамен, и два зачёта. Будет у нас с трёх до шести, поработаем с границей. Как раз с утра оборудование надо будет нарыть и настроить.

* * *

Квартира сверкала такой чистотой, что Джа со Светланой шли будто бы по музею, со стрелками «направление экскурсии», которую проводила рыжая, сияющая и гордая, как олимпийская чемпионка. Игорь, хотя и оказался посвящён в тайну юной волшебницы, под обещание не подавать прочим посвящённым вида, что ему всё известно, был, тем не менее, поражён. Светка, впрочем, тоже была в шоке — заставить младшую у себя-то в комнате прибраться, и то было подвигом. Похоже, Дарья на самом деле решила внять дедовым наставлениям, и стать «хорошей». Что, по привычке, изрядно пугало — сестрёнка теперь обладала неограниченными возможностями причинять окружающим добро, и, очевидно хотела, чтобы никто не ушёл обиженным.

На столе в гостиной лежала внушительная кучка предметов, тоже вычищенных и аккуратно разложенных, считавшихся в семье давно утраченными «военно-морским способом». Тут была лауреатская медаль деда, имперский червонец конца девятнадцатого века и масса других, менее ценных, но дорогих как семейная память вещей.

— Четырнадцать килограммов химической грязи. — Тихо похвалилась феечка, стоя с сестрой на балконе. — Пакет руками выносила. Ну, в смысле, вид делала.

— Ты что, взвесила его?

— Ага. Просто интересно. — Дашка лукаво улыбалась, искрясь озорством и желанием продолжать игру в добрую волшебницу.

Причину её хорошего настроения Света отлично понимала. Ирина Петровна, бабушка курчатовской дашкиной подруги Ани, вела в местном ДК «Энергия» кружки мягкой игрушки, вышивания и прочего рукоделия. Энергичная соседка отловила сестёр и Игоря, возвращавшихся из магазина, и вдоволь пожаловалась на тяжёлую жизнь. Основным элементом тяжести, в прямом смысле этого слова, был непосредственный начальник Ирины — Пётр Сергеевич Снобков. Сей представительный господин неприятной наружности и устрашающей окружности, занимающий должность директора дома культуры, в жизни хорошо умел делать три вещи. Во-первых, писать для районного начальства блестящие отчёты о непроделанной им, на самом деле, работе в области культуры, во-вторых, красть во вверенном ему ДК всё, что плохо или хорошо лежит, стоит и висит, а в-третьих, превращать в ад жизнь подчинённых. Причём в последнем умении он настолько продвинулся, что от его административного пыла страдали не только сотрудники, но и вообще все, кто хоть как-то соприкасался с несчастной «Энергией». Посетителям и даже сотрудникам арендующего небольшое помещение местного интернет-кафе он запретил доступ в туалет, впрочем, туалетное самодурство директор проявлял и в целом по ДК, открывая и закрывая доступ к заведениям по желанию собственной левой пятки. Забетонировал сливы ливневой канализации, в результате чего двор ДК превращался в уличный филиал бассейна каждый серьёзный дождь. А главное, методично выдавливал из своей вотчины всё живое, способное заинтересовать хоть каким-нибудь творчеством молодёжь, стремительно превращая вверенное ему хозяйство в разграбленную коробку, начинённую кружками «пенсии и пляски». Благоволил он только к странному господину, арендующему помещение для студии звукозаписи на втором этаже, чудовищно жадному персонажу, вместо установки нормальных звукоизолирующих окон предпочитавшему устраивать скандалы по поводу шума всем, от детей-кружковцев, до строителей, чинящих козырек над входом в компьютерный клуб. Нельзя сказать, что местный совет, сплошь «красные» активисты, старые сотрудники НИИ во главе с Норой, не пытались разобраться со всем этим безобразием, но у жирной гадины, видимо, были неплохие подвязки в районе. Поэтому вороватый самодур продолжал занимать в ДК своё директорское место, а также, подражая газу, весь предоставленный ему объём — даже в дверь боком протискивался. Последними «подвигами» директора были перекрашивание здания в цвета украинского флага, замена ещё советской, но вполне приличной и красивой двери главного входа, на железное убожество, с умыканием старой на свою дачу, естественно, и спиливание с монументального стенда афиши, стоящего напротив входа в дом культуры, металлических молний. Молнии были местным брендом, тут они были везде — Курчатово было посёлком при институте, созданном для решения проблем термоядернго синтеза, источника безграничной энергии. Но вчера какой-то районный культурный деятель, инспектируя вверенное хозяйство, неожиданно обратил внимание господина Снобкова, что четырёхметровые железки по краям афиши явственно напоминают какие-то очень нехорошие руны. В свете последних политических веяний так и вовсе, страшно сказать, экстремистские. В советские времена, помнится, была легенда, что якобы, вполне безобидную рок-группу «KISS» не пустили в Советский Союз на гастроли из-за двух несчастных «зиг» в логотипе. Но заподозрить в симпатии к эсэсовской символике построивших в шестидесятые годы Курчатово, со всеми его молниями, бывших фронтовиков, было, естественно, за гранью всего. Тем не менее, начальственное указание директором было принято к исполнению со всем рвением, и сегодня днём два трудолюбивых мигранта вовсю резали болгарками стальных призраков нацизма, добрых сорок лет, до этого дня, мирно украшавших площадь.

Собственно, на весь этот беспредел и пожаловалась сейчас Свете, за неимением рядом свободных ушей мамы сестёр, Галины Викторовны, Ирина. Разумеется, даже в страшном сне, рукодельница не могла вообразить, какого джинна она только что выпустила на волю. Зато это прекрасно понимала старшая сестра, внимательно, в фоновом режиме с кивками и поддакиванием, разглядывавшая Дарью. Рыжая даже отвернулась, чтобы «онейе сама» не увидела полыхнувших глаз и прикушенного кончика языка, но родную кровь не обманешь. Дарья уже пару раз отмечалась в мелких каверзах «слизню», как называли вороватого самодура местные подростки. Но сейчас было понятно, что феечка намылилась взяться за дело всерьёз, а у Светки, в свою очередь, не было ни малейшего желания спасать Снобкова от её волшебной силы. Даже наоборот, хотелось посмотреть, что за фокусы измыслит на этот раз младшая. Поэтому аспирантка не сказала сестре ни слова по поводу ДК, и только расхвалила супергеройскую уборку. И осведомилась, не забыла ли сестрёнка, случаем, что завтра экзамен.

— Помню я всё, — проворчала недовольная возвращением сестры к педагогизму Дарья.

— Це-восемь-аш-восемнадцать?

— Октан.

— Пэ-аш?

— Мера активности ионов водорода… отстань уже, а?

* * *

Сто три вопроса Чекана, на самом деле, были чисто случайным совпадением, с числом из текста песни старых немецких металлистов. Мысль, которая пришла в голову профессору, не имела номера. Строго говоря, это была даже не мысль, а испуг. И ушёл старый учёный так спешно, потому, что собирался проверить его обоснованность. Еще два дня назад Борис Викентьевич расценил бы такую догадку, как следствие переутомления, или просто бессонницы — иногда сны, особенно кошмары, не прочь навестить не выспавшегося человека прямо во время работы, или активного отдыха. Но сейчас… Чекан просто хотел проверить один расчёт, сделанный им, опираясь на своё видеовоображение, в случае малоизученности явления обычно работавшее куда лучше любых математических моделей. Ошибка МОГЛА БЫТЬ действительно в устройстве… накопителе. STORE. Но вся ирония состояла в том, что чёртов накопитель в «золотом» фильтре отлично работал, выдавая эффективность, близкую к теоретическому пределу. Если бы профессор ошибся в знаке, как он сейчас панически предполагал, фильтр бы просто не функционировал. Никак, просто и тупо перекрывая перед анионом нанотрубку. Но фильтр работал, работал надёжно, даже когда над ним издевалась волшебная внучка. А значит, расчёт был верен. Если верна теория, но она была подтверждена тысячами опытов, и не только в его лаборатории… и это была ЕГО теория.

Через полтора часа после догадки в лаборатории Борис Викентьевич Чекан стоял посреди большой комнаты своей квартиры и обессилено, задрав голову, смотрел на мерцающие блики от заходящего солнца на хрустальных висюльках люстры. Так страшно ему не было уже… сорок четыре года. Да, с той памятной киевской ночи, когда он сам загнал себя в тупик. Безупречный математический тупик, идеальную гильотину, с любовью выстроенную для себя совсем другим человеком…

… Листки А4 с расчётами огромными снежинками устлали пол, но это были «полуфабрикаты». Важно было лишь то, что он держал в руках. Два листка. На первом, со всей зубодробительной алгебраической очевидностью значилось, что золотой фильтр работать не мог. Эта ошибка была студенческой, почти детской — перепутанный знак в обратной матрице, частая причина бессильного отчаяния невнимательного студента-первокурсника. Если бы фильтр не заработал, всё бы стало ясно. Было бы обидно, досадно… но ладно. Такое бывает, хотя не выловить «жука» на стадии проектирования — несомненная потеря авторитета. Но проклятый фильтр работал, и вот это уже было страшно. А особенно страшно было смотреть на второй листок. Там был просто английский текст. Глупые, пафосные стихи для волосатых подростков…

* * *

Рыжая сидела на какой-то странной конструкции, установленной на детской площадке во дворе жилого дома, стоящего недалеко от платформы «Новодачная». Удобно расположившись на пластиковых эрзац-брёвнах, Дарья выполняла тесты по управлению молекулами, находящимися на самой границе её ноосферы — от детской лазалки до центра лаборатории было ровно семьсот пятнадцать метров. Впрочем, этот радиус, да и точную форму её волшебного шарика экспериментаторам ещё предстояло уточнить, для этих целей Мыш уже одолжил, у соседей-оптиков, точный лазерный дальномер, но полевые опыты решили отложить на завтра — Светлана надеялась, что дед прояснит ситуацию с загадочным сто третьим накопителем. Впрочем, пока Чекан не подавал признаков жизни, даже телефон отключил. Такое с ним редко, но случалось, обычно предвещая серьёзный прогресс в исследованиях и новые идеи. Теперь Света, находящаяся со своим рабочим местом внутри ноосферы, отдавала сестре распоряжения — что проделать с молекулами газов, содержащихся в тестовой ёмкости, оснащенной кучей приборов, и уточняла, чувствует ли феечка объект при перемещении внутрь или наружу проходящей через стеклянную колбу границы. Результаты были интересны — ноосфера имела идеально точную грань, за пределами которой Дарья полностью утрачивала власть над микромиром, равно как и способность его видеть. Если некий переходной слой и наличествовал, то его толщина была меньше размаха непроизвольных перемещений самой неподвижно сидящей девушки, откинувшейся на венчавший шедевр дворового абстракционизма жёлтый конус.

Экзамен Дарья сдала на пять, с зачётами тоже проблем не возникло, и теперь ей осталось только два учебных дня, точнее, даже полтора, с учётом праздника последнего звонка. По этому случаю, волшебница пребывала в прекрасном настроении и строила радужные планы на отдых. Впрочем, начать веселье рыжее чудовище планировало уже сегодняшним вечером, не дожидаясь каникул, и первым объектом приложения волшебной силы, естественно, оказывался господин Снобков. Вчерашний рассказ анькиной бабушки, конечно, не прошёл мимо ушей юной супергероини, и начать спасать мир она собиралась с курощения вороватого директора.

Дашкина практика официально тоже подходила к концу, завтра профессор должен был поставить ей в зачётную книжку оценку, но волшебница отлично понимала, что родственники и друзья, по совместительству маньяки-учёные, спокойного житья ей не дадут. Рыжая с этим смирилась, воспринимая происходящее как интересную и забавную ролевую игру. Ещё один такой «модуль» Дарья играла в школе, девочка-волшебница на занятиях. Единственное, что омрачало удовольствие от этих игр, это невозможность поделиться впечатлениями с подругами, особенно с самой близкой, Юлей Музалевской, жившей в Москве, недалеко от дедовой квартиры, рядом с университетом, у своей тётки.

Юля училась на втором курсе физфака МГУ, хотя по возрасту была лишь на год старше Дарьи. Юное дарование, победительница несчётного множества математических олимпиад и даже автор каких-то навороченных методов прогнозирования нелинейных процессов, уже нашедших применения в астрофизике, Юлька, она же Терция, Юлия Третья (за минувший двадцатый век в семье Музалевских уже были две учёные Юлии), в рыжей оторве нашла себе моральную ровню — школьные, а сейчас уже университетские подруги умницу откровенно побаивались. Язвительная и резкая девица чихать хотела на все авторитеты, как и разницу в возрасте с другими студентками, а в Дашке чуяла родственную душу. Именно Юлька, живущая так, как будто решила доказать всему миру, что анимешница, вопреки распространённому мнению, это не тупая инфантильная сущность, а вовсе даже наоборот, может знать всё на свете, от методов построения множества Жюлиа до дульной скорости снаряда орудия ЗиС-3, и открыла для Дашки странный мир японской мультипликации. В своё время Мыш довольно ехидно заочно сравнил Терцию с феминисткой, пытающейся доказать своё право на укладку шпал перед мужиками, но Дашка, что называется, в дискурс не врубилась, и посчитала, что Дима, в своей любимой манере, высмеивает их с Юлькой общее увлечение.

К тому же Дарья небезосновательно считала, что лучшая подруга, если со временем как-то узнает ТАКУЮ правду, на неё всерьёз разобидится. Дарья собиралась к Юльке в Дубну в начале июня, когда у Терции закончится сессия, немного пожить, до отбытия подруг в Крым. Талантливая девушка пользовалась в семье полной свободой, родители справедливо решили, что если дочка получает внушительные, в том числе и в денежном выражении, международные математические награды, то и свою личную жизнь уже вправе определять самостоятельно. В Дубне подруги собирались жить в коттедже деда, сейчас преподававшего в Калифорнии.

От приятных мыслей о праздном и веселом времяпровождении с подругой её отвлёк звонок сестры — Дашка так замечталась, что напрочь забыла об экспериментах, да и вообще обо всём содержимом своей ноосферы, в том числе и об опытах.

— Ты что, заснула там? Я тут прыгаю, десятый раз повторяю! — Светка подумала, что действительно выглядела комично, произнося малопонятные физические мантры стенке лаборатории.

«Устала и жрать хачу» — появилось в открытом окне текстового редактора «обратной связи» на светкином компе, где волшебная сестрёнка удалённо нажимала клавиши.

— Давай, соберись! Два пункта осталось, и домой.

Вздохнув, Дарья вернулась к успевшим опостылеть молекулам, представляя себе, как залезет в бассейн, а после, вдоволь наплававшись, займётся страшной местью «слизняку».

* * *

Разбираясь с лазерным дальномером, Мыш пребольно ободрал себе палец объективом, и полез за пластырем в аптечку, висящую над электрощитком у входа в лабораторию. Разумеется, именно в это момент зазвонил телефон, и Дима неловко прижал трубку левой рукой.

Звонил Денис Скориков, бывший светкин одногруппник. В апреле Мыш, загруженный заказами «по самое не могу», сплавил ему одну из своих халтур. Теперь же у старательного, но, что называется, ботанистого парня возникли проблемы. Суть их была в следующем. На втором этаже старинного купеческого особняка, на Садовом кольце, в районе «Маяковской», находился шикарный ресторан, хозяин которого пожелал переделать локальную сеть в служебных помещениях своего заведения, с подключением к интернету и прочими сервисами. Марат, старый знакомый хозяина, конечно, отрекламировал ресторатору в качестве подрядчика Диму. Денис не подвёл, и в течение недели сделал практически всё, причём в одно лицо: проложил сеть, настроил и подключил сервер для бухгалтерии, установил маршрутизатор для резервированного на два канала интернета. Ресторатору, помимо второго этажа строения, принадлежало маленькое помещение в подвале особняка, куда тоже должна была дотянуться локальная сеть. Первый этаж и большая часть подвала принадлежала офису крупного банка. Сделав мини-сетку внутри подвальной каморки, со своим вай-фаем, Денис уже собирался притащить рабочего с громадным профессиональным перфоратором, но… охрана банка подробно объяснила компьютерщику, куда ему следует засунуть бур, и что никаких дырок в охраняемом пространстве не допустит. Разговор с ай-ти директором и начальником СБ банка, естественно, ничего не дал — от незадачливого подрядчика потребовали массу бумажек, вплоть до совершенно секретной лицензии ФСБ. Было ли это законно, Мыш, равно как и Денис, не знал, но отлично понимал, что по закону здесь ловить нечего, работа делалась на птичьих правах.

Выругавшись, и поглядев на часы, Мыш сказал, что через час приедет «рамсить» сам, благо рабочее время закончилось, а Светка с оголодавшей феечкой умотали к себе в «курчатник», выполнив все волшебные штучки, намеченные на сегодня.

Ситуация с сетью была бы вполне решаема, будь на месте сам хозяин роскошного кабака, но тот уже вторую неделю наслаждался прелестями восточно-азиатской природы в Таиланде, и даже по телефону был недоступен. Со стороны заказчика всем заправлял очередной «директор», на этот раз коммерческий. Господин Ловчинский без обиняков заявил Денису, что никаких денег молодой специалист за сделанную работу не получит, пока единая локальная сеть не заработает. Теперь несчастный очкарик пребывал в состоянии, близком к панике — он рассчитывал на полученные деньги свозить свою девушку в путешествие. По дороге Дима измышлял обходные решения, известные каждому опытному сетевому инженеру, но каменный цветок не выходил — проводов на своей территории, как лежащих до входа на лестницу второго этажа, так и закреплённых на стене, банкиры не допустят. Ничего не придумав, Мыш стал гадать, каким образом Ловчинский собирается монетизировать своё кидалово, ведь почти вся работа была сделана, а коммерческий директор знал, что у подрядчиков есть прямой выход на хозяина. Но доехав, и поглядев на комдира лично, сразу всё понял. Никакой жажды наживы или даже желания выслужиться перед хозяином, кинув на пятьдесят штук «студента», в действиях шавки не было. Была лишь чистая, незамутнённая и бескорыстная ненависть к «умнику», говорящему непонятные словечки типа «вэ-пэ-эн туннель» или «резервное копирование». По-видимому, неплохо разбираясь в сетях, и, зная о неуступчивости банкиров заранее, Ловчинский устроил неопытному парню подлую засаду, из которой теперь пришлось выбираться Мышу.

«Мы в ответе за тех, кого аутсорсили, ага. Блин, СвоЛовчинский и Помойский, кто средь шляхты им чета…»

— А вай-фай мост, если присобачить? — безнадёжно спросил Денис.

Это могло быть выходом, но начальника СБ банка, как выяснилось, звали Господин Нет. Никаких, торчащих на здании, антенн он тоже допускать не собирался, а окна второго этажа были расположены так, что «засветить» вайфаем внутрь каморки было нереально. Но, даже если бы решение сработало, дополнительное оборудование покупалось бы уже из денисового заработка. Совсем бред, типа мобильного модема и туннеля через интернет, откинули сразу, по очевидным причинам — кто бы за этот «свисток» платил каждый месяц, не говоря уж о скорости.

— Сука! — Высказался Скориков, подразумевая гадёныша-комдира, — Знал ведь заранее. Готово почти всё. С Ольгой теперь посрусь… она уже дни считает до отпуска. Я им что, волшебник, через гиперпространство витуху тянуть?

«А вот это ты верно сказал. Даже сам не знаешь, насколько».

— Пойду, позвоню, здесь берёт хреново. Кстати, сколько ты на штробить-долбить планировал откинуть?

— Семь.

— Давай десятку, за тяжёлый случай. Попробуем решить.

— Конечно, главное, чтобы получилось.

Выйдя на улицу, Мыш набрал Дарью.

— Ня-а?

— Рифма некультурная… не желает ли многоуважаемый джинн немного подзаработать честным трудом? На благо меня.

— Сколько? — Заинтересованно спросила младшая. Дима не раз привлекал её к разнообразным компьютерным подработкам, ведь карманные деньги от родителей и сестры не бесконечны, а подросткам много чего хочется. Для мелкого эникея и монтажа локалки подготовки рыжей взломщицы хватало с избытком. Но сейчас от неё требовались именно применение новых способностей.

— Десять. У тебя пары во сколько кончаются? — Мыш заранее знал, что Дарья согласится

— Желает. — Сумма была внушительной, столько феечке ещё не перепадало ни разу. — В полпятого.

— Тогда завтра возьми с утра комбез, он тебе и в поле понадобится, на практике. Жду в полшестого, у нового выхода с «Маяковской», наверху. Хотя, по любому, в лабе встретимся в девять.

Вернувшись, Дима успокоил Дениса, сказал, чтобы тот подъезжал завтра, устранять недоделки, если таковые остались, и распрощался. Неторопливо прогуливаясь от метро «Алтуфьево» до своего дома, Мыш вдруг осознал — он настолько свыкся с происходящим очевидным невероятным, что уже применяет способности рыжей для вполне обыденных вещей.

«Да… ты агрегат, Дашка… таким ударным инструментом мы пробьём все стены в мире…»

* * *

Директор ДК «Энергия» господин Снобков сидел в своём кабинете и смотрел на ручку. Ручка была замечательная — роскошное сувенирное изделие с золотым пером, в незапамятные времена оно было подарено позапрошлому руководству дома культуры директором одного из заводов, могучего, в свое время, научно-производственного объединения. На ручку директор смотрел по весьма прозаической причине — во всём здании уже не осталось других вещей, не стоящих на балансе ДК. Разумеется, толстяк утянул бы домой или на дачу вообще всё, невзирая на любую бухгалтерию, но его останавливала активность въедливых старых учёных коммуняк во главе с Норой — её всевидящее око не позволяло Петру Сергеевичу совсем уж откровенно не уважать уголовный кодекс. Вредная бабка не раз прямо угрожала ему тюрьмой, но сейчас директор, мысленно проклиная старую активистку, не знал, что за ним наблюдает взгляд совсем иного рода.

Наконец решившись, «слизень» запихнул ручку в сумку, и, сообщив своей заместительнице, а по совместительству и любовнице, невыразительного внешнего вида даме по кличке Причёска, что идёт домой, запер кабинет, и, неторопливо колыхаясь, как внезапно оживший студень, спустился по лестнице. Для работы было уже довольно поздно, около девяти вечера, но, учитывая время года, еще светло. Впрочем, работа у директора случалась нечасто — только во время отчёта перед районом. Проходя мимо стенда афиши, толстяк обратил внимание, что спиливавшие «неполиткорректные» молнии таджики свою работу делали очень аккуратно: не то, что кусков металла, даже опилок не осталось.

* * *

Завершив свои обычные два километра, сорок бассейнов туда и обратно, Дарья вернулась домой. Плавала феечка честно, полностью отключая помощь подвластных стихий — чтобы не терять форму. Правда, она попробовала соорудить некий аналог жабр, но её попытка получить кислород для дыхания из воды, чтобы дышать как рыба, успехом пока не увенчалась. Впрочем, рыжая не унывала, и надеялась в ближайшее время освоить водную стихию целиком. Её отношения с водой с детства были особенными, она умела не просто плавать, а полноценно жить в этой среде, и сейчас, получив способности управлять молекулами газов и жидкостей, просто как бы расширила свой ареал обитания, теперь она жила и в воздухе, в трёх равноценных измерениях. Как и раньше в воде, она сейчас не была придавлена лапой тяготения к земной поверхности, осуществив, и даже превзойдя свою детскую мечту…

… В детстве Дарья мечтала стать русалкой. Она сооружала из подручных материалов хвосты, училась плавать с моноластой и надолго задерживать дыхание, подражая знаменитой Ханне Фрезер, девушке-русалке из Австралии. Хотя у рыжей не было возможности, как у австралийки, круглый год сидеть в море и заказывать хвосты у лучших спортивных фирм, она достигла на русалочьем поприще впечатляющих результатов. Во всяком случае, она без труда плавала под водой по полторы минуты без дыхания, и, даже с самодельным, комбинированным из моноласты и лавсана хвостом, делала это весьма резво, легко обгоняя подготовленных аквалангистов. Просматривая ролики Ханны, Дарья не раз самодовольно заявляла, что сможет обогнать и эту профессиональную русалку. Год назад она даже написала австралийке письмо с приложенными собственными съёмками, но послание осталось без ответа. Тем не менее, постеры Фрезер остались висеть на стене, рядом с огромными боевыми человекоподобными роботами и глазастыми персонажами аниме. Сейчас, просто ради развлечения левитируя над кроватью у себя в комнате, Дарья подумала, что теперь сможет сама слетать в Сидней и вызвать Ханну на соревнование, хотя это уже было бы нечестно… но это всё потом.

А сейчас… перед зданием ДК рядом с афишей никого не было, и поэтому странные явления остались незамеченными. Никем, кроме директора, который через полчаса, уходя домой, отметил про себя необычайную чистоплотность гастарбайтеров, расправлявшихся с подозрительными стальными рунами. Ещё примерно через час в комнату юной волшебницы тихо зашла старшая сестра, и, не сказав ни единого слова, вышла. На мониторе дашкиного компьютера были не «одноглазники» или очередная серия «китайских порнографических мультиков». В дежавювере была открыта книга, которую младшая читала, упёршись взглядом в экран и забыв обо всём на свете. Светлана мельком уловила название: «Технология сварки металлов в атмосфере инертного газа»…

* * *

Дальномер, наконец, перестал дурить, и несчастная девочка-волшебница, отмучившись, села в машину. Светлана резко дала по газам, испытатели спешили назад в лабу, где их уже ждал профессор. Однако первая российская беда подстерегла сумасшедших учёных на самом краю огромного пустыря аэрополя, где они и проводили измерение геометрической формы и точного радиуса дашкиной ноосферы. Размер оказался семьсот четырнадцать метров семьдесят пять сантиметров, плюс-минус пять, форма — идеальная сфера, с центром, расположенным точно на веснушчатой дашкиной переносице. Давало ли это какую-нибудь пищу для размышлений, Мыш толком понять не успел. Старый «Фольксваген» с чвоканием плюхнулся на брюхо, в незамеченную Светкой под прошлогодним сухостоем огромную лужу.

— Всё, приехали! — Аспирантка высунулась из машины через опущенное боковое стекло.

— Вам самим-то не смешно? — Неожиданно процитировала Мыша Дарья. — Сидите спокойно. Ремни можно не пристёгивать, до дороги.

— Эээ, только без глупостей! — Догадался Дима, — Два-три сэмэ, не выше, нездоровые сенсации нам не нужны!

— Я что, дура, по-вашему?!

Лететь было приятно, как во сне. Особенно доставляла тишина, мотор не работал, и лишь железка кузова чуть поскрипывала, поддерживаемая снизу невидимой воздушной подушкой. Через две минуты исследователи уже были у съезда местной бетонки. Рыжая аккуратно поставила «Гольф» на твёрдую площадку, и, не удержавшись, довольно рассмеялась, глядя на офигевшие физиономии сестры и друга.

* * *

Директор ДК пришёл в свой кабинет в начале второго дня, разбитый, после отвратительной, бессонной ночи. Заснуть ему удалось только под утро, измученному мерзким скрипом открывающихся и закрывающихся межкомнатных дверей, жутковатым шуршанием бумаг на столе, а главное, призрачной музыкой. Эта музыка, то ли действительно где-то далеко играющая, то ли галлюцинация, буквально доводила вороватого самодура до безумия. Собираясь на работу, к тому же, он не нашёл на столе сувенирной ручки, хотя склерозом не страдал, и отлично помнил, что забрал ёе из ДК, принёс и выложил на стол. Усевшись в застонавшее от нагрузки кресло, Снобков хотел было потребовать кофе, чтобы взбодриться, но тут взгляд директора упал на уже девственно чистую, его усилиями, сувенирную полку. На ней, издевательски поблескивая золотым пёрышком, лежала ручка. Подавив вопль в зародыше, толстяк подскочил, как будто получив подобающий его габаритам силы пинок в зад, и трясущимися руками схватил изящное изделие. Оно было вполне материальным, холодило пальцы хромированной сталью, костью, золотом…

* * *

— Давай зачётку! — Профессор был замкнут, лаконичен и холоден. Это значило, что разгадки сто третьего устройства сегодня они не услышат. Дарья подала синенькую книжку — в десятом и одиннадцатом классах лицея уже была университетская система оценок, дневники были формальным документом, в который проставлялись лишь конечные результаты учёбы.

Выведя чёткое «хорошо» и расписавшись, Чекан вернул зачётку внучке.

— Догадалась, за что снизил?

— Да. За то, что сразу не сказала.

— Умница. А вот пять у нас заработал Дмитрий Валентинович, но его зачётки давно в архиве истлели… так, я поехал. Не беспокоить. До свидания.

Исследователи попрощались с шефом.

— Так что делать надо? — Спросила рыжая, подразумевая вечернюю халтуру.

— Ну, расклад примерно такой… — Мыш детально описал, что потребуется от волшебной монтажницы. — И вот еще. Когда я выйду от приказчика, если опущу большой палец вниз, как «убить» у гладиаторов, аккуратно подламываешь оранжевую пару входа провайдеров, на половине глубины внутри стены. Потом — то же самое с эмгэтээсным телефоном, потом сбиваешь маршруты на «циске», знаешь как?

Дарья поставила глаза, будто родилась на планете, где выпускники детсада знают команды интерфейса маршрутизаторов «CISCO».

— Ну и отлично. При этом, когда будешь наводить порчу, ты должна уже стоять на улице, прямо перед камерой банка. Главное, никакой пиромании… пока. Пароли вот, не терять. На «циску» зайдешь с сервака, терминалкой. Всё, давай в школу, полшестого где сказал.

Дарья ушла в лицей, а Мыш разложил на столе результаты тестов.

— Так что, вроде половину вопросов отбили, надо бы систематизироваться. Но без шефа некузяво. Да и идеи как-то не одолевают.

— Ты заметил, как Дашка себя ведёт? Я её бояться начинаю, хотя она играется в добрую фею. Доминирует откровенно. В машине мы… ну, как в её власти были. До сих пор трясёт… Я думаю, что будет, если ЭТА игра ей надоест?

Мыш промолчал. Он уже давно понял, что вопросы без ответов будут только множиться…

* * *

На Маяковку Дашка приехала вовремя, в том же жёлто-зелёном комбезе «Телесервис», только волосы по плечам совершенно не по рабочему распущены, как будто не сеть монтировать приехала, а босса очаровывать. Мыш хмыкнул, но ничего говорить не стал, смена рыжего имиджа была забавной. Выглядела феечка несколько ошалело — впервые, после приобретения суперзрения, проехалась на метро.

— … И несёшься по трубе, как в игре. Здорово, но плющит, чуть не стошнило!

«Да уж. Двусторонняя канализация, набитая человеками»

— А это кто? — Несколько удивлённо спросил Мыша Денис, когда девушка, поздоровавшись, юркнула в злосчастную каморку.

— Студентка, монтажница. Помогать будет.

— Приятная. А где перфоратор?

— Я дрелью твоей обойдусь. У этих домов одна особенность есть… — Мыш практически не врал, особенности были, он ими досыта наглотался в своё время. — Давай наверх, проверяем сервак, инет, всю хрень. Я сейчас приду.

Скориков удивился, но ничего не сказал, безропотно отправившись в импровизированную серверную на втором этаже. Дима зашёл в каморку.

— Девять метров кирпича примерно, если вывод тоже рядом со свичом.

— Да, прямо в короб. Только случайно к банкирам не проткнись.

Дарья снова посмотрела, как отыскивая в голове менее грубый аналог поговорки про обучение отца основам сексуальной жизни, и опять промолчала.

«В принципе, ей язык нафиг не нужен, в глазах всё крупным шрифтом, как на двух айпадах»

Мыш, чтобы не бездельничать, взял коробку из-под пачек бумаги, натянул на неё пакет, как на мусорное ведро.

— Сюда отход. Пыль приземлить сможешь?

Рыжая кивнула. Тихий, но очень неприятный высокий звук повис в комнате. Казалось, что в ней летает огромный невидимый комар. Четвертинки кернов из толщи стены с пулемётной скоростью посыпались в коробку. Пыли не было. Через пять минут Дарья сообщила, что канал готов. Мыш по телефону отозвал Дениса из верхней комнаты, чтобы ненароком не травмировать его психику методами дашкиного монтажа. Послушные воле юной волшебницы, молекулы воздуха за минуту пропихнули витую пару в отверстие.

— Пойду наверх, обожму, — сказал Дима, тысячекратно отработанным движением насаживая «джек», и лязгая обжимными клещами.

Комдир уже собирался домой, когда его попросили принять работу. И расплатиться, естественно. Лицо господина Ловчинского побелело. Это был нокаут. Денис победно улыбался, но стоящий рядом с ним Мыш был серьёзней паровоза.

— Бухгалтер должен проверить. Всё завтра.

— Мы же договорились, что сдача и оплата сегодня, в четверг. И бухгалтер ваш на месте, вы же сказали вчера, что работу будете завтра принимать — не будет сделано, денег не получу.

Такого просто не могло быть. Никаких шансов у «ботана» сдать работу полностью и в срок не было, коммерческий директор, в своё время менеджер одной из крупных районных сетей, знал это доподлинно. Кидала-неудачник неотрывно смотрел на стоящих перед ним подрядчиков. Возможно, Дениса, этот взгляд и мог бы смутить, но не Мыша, он в такие гляделки в девяностые успел наиграться.

— Если есть вопросы к нам, — Вежливо и официально произнёс Дима, — Мы можем с самим Эмиром связаться, он вам всё прояснит.

Это был блеф. Но Ловчинский понимал, что мяч на его стороне, и виноватым в сложившейся ситуации перед шефом будет именно он. И сдался, вызвав бухгалтершу. Тётка, естественно, подтвердила, что всё работает, и в каморке тоже. Вытянув из сейфа конверт, с лаконичной надписью «сеть», комдир сунул его Скорикову, буркнул «до свидания» и заперся в кабинете.

Пересчитав десять бежевых купюр, Денис протянул две Мышу.

— Спасибо… я точно больше не должен?

— Нет. А за что? За один провод и знать, где дырка? Мне только на голодных рыжих котяток.

— Аа. Кто она тебе?

— Последняя надежда человеческой цивилизации.

Денис «понимающе» хмыкнул. Подрядчики собрали свои вещи и вышли на улицу, где уже двадцать минут скучала в наушниках, стоя перед фасадом особняка, рыжая фея. Скориков, пожав Мышу руку и помахав Дарье, удалился к переходу через Садовое кольцо.

— Держи.

— Он думает, что мы… это… — принимая деньги, улыбнулась волшебница.

— Дети. Глупые, озабоченные дети. Поехали домой.

* * *

— Вот. — Дарья выложила на компьютерный стол перед сестрой пятитысячную банкноту.

— Это ещё что?

— Ну, я ем очень много. Это с монтажа сети, — Младшая как-то смущалась. — Помнишь, ты говорила, что меня легче убить, чем прокормить…

Проблемы с давлением и температурой у Дарьи прекратились, вес стабилизировался, но зверский аппетит никуда не делся, за три дня рыжая уничтожила недельный запас съестного на всю семью, и теперь чувствовала себя виноватой.

— Вау. Ладно… спасибо.

Светка подумала, что младшая на удивление щепетильна в материальном плане — сейчас ничего ей не мешало удалённо вытрясти любую кассу, на свой выбор, или просто забрать понравившиеся вещи. Старшая даже решила сделать сестре комплимент.

— Нет, я думала, конечно… как-то неудобно…

— Мелко?

— Да. Я Вьюга, а не воровка.

* * *

Директор ДК, лёжа в кровати, слушал музыку. Жена уехала на дачу, сын был в заграничной поездке, и толстяк, оставшись в одиночестве, тихо сходил с ума под жутковатые звуки моцартовского реквиема, доносившиеся ниоткуда. В голове билась одна-единственная мысль: как он сглупил, не пригласив сегодня домой Римму. Впрочем, после вчерашней ночи, директор был совершенно не в форме, но просто присутствие другого человека было бы спасением для разума «слизня», сейчас разрушаемого потусторонними звуками.

Сегодня вечером, несколько отойдя после пугающего приключения с ручкой, директор, уходя домой, разумеется, снова забрал проклятый сувенир, и, придя к себе, запихнул его в верхний ящик письменного стола. Закрыв хранилище на ключ, и проверив надёжность запора, подергав ящик — не открывается, Снобков положил ключик в хрустальную призовую вазу, принесённую домой из ДК годом ранее… после чего вновь услышал музыку. Методично устроив скандалы всем соседям, и выслушав, в свою очередь, массу обидных слов от жильцов, потревоженных в полночь, по поводу собственного психического состояния, самодур вернулся к себе, кипя от праведного гнева. Скандалы не помогли, музыка продолжала играть… тихо-тихо, на грани слышимости. Поиски источника, разумеется, результатов не дали, а единственная соседка, согласившаяся быть независимым экспертом, ушла от директора в начале первого с твёрдой, хотя и не высказанной вслух, уверенностью, что Петру Сергеевичу требуется квалифицированная медицинская помощь. Это было неудивительно — в момент, когда пожилая учительница литературы посетила директорскую квартиру, музыки не было. Но стоило «слизню» остаться одному — музыка снова заиграла. Это было непонятно и страшно, директор и вправду начинал склоняться к мысли о посещении психиатра.

* * *

Разумеется, толстяк не мог знать, что источником его ужаса является старый плейер, посеянный старшей сестрой, лет пять назад, за шкафом, и найденный Дарьей при суперуборке в своей квартире. Обычно электронные устройства не обладают способностью летать и лазать под кроватью, но тут был особый случай. Рыжей было хорошо — теперь для организации любых проказ в радиусе семисот метров от дома ей даже из своей комнаты выходить было не нужно. Светка сегодня обозвала её ноосферу «мечтой лентяйки», на что феечка ответила в стиле «а тебе завидно».

Сказать по правде, старшей действительно было завидно. И, вспоминая утренний волшебный полёт в машине, страшновато. Даже трогательно внесённые в семейный бюджет, на свой прокорм, пять тысяч, честно заработанные сестрой, Светлану напугали ещё больше — как ей показалось, рыжая недвусмысленно дала понять, что готовится к роли настоящей «защитницы мира», становилась существом, которому ничего не нужно от простых людей…

* * *

Директор проснулся около восьми утра. Было тихо. Комната была уже засвечена ранним майским солнцем. С трудом, после всего трёх часов тяжёлого предрассветного сна, поднявшись, Пётр Сергеевич достал из вазы ключ, отпер ящик, и, будучи уже не в силах сдержать рвущийся из глубин души ужас, истошно заорал…

* * *

Праздник последнего звонка в лицее удался, Дарья блистала и сияла в своём серо-голубом металле. Рыжую трудно было назвать красавицей, но сейчас она притягивала взгляды молодых людей наряду с признанными «принцессами». Всерьёз опасавшаяся какой-нибудь дикой выходки волшебной сестрёнки Светлана, что называется, выдохнула. Всё шло, как и было запланировано школьным начальством, выпускник таскал на руках первоклашку, та звонила в звонок, море цветов и шариков, веселье, и никаких блюющих бантиков, во всяком случае, около лицея. Единственный имевший место небольшой инцидент, по случаю которого аспирантка показала сестре кулак, случился уже во время неофициальной части — из динамиков вдруг заиграл, вместо доброжелательной попсы, Пинк Флойд, «Другой кирпич в стене». Естественно, Дашка (а кто же ещё!) удалённо подсунула двусмысленную мрачную композицию, на тему родной школы, в ротацию проигрывателя.

Впрочем, на этом феечка и остановилась, решив сосредоточиться на другом празднике — дне посёлка Курчатово, который должен был состояться в воскресенье, и на который она планировала финал страшной мести «слизняку», уже почти доведённому до кондиции. Сегодня с утра Светлана снова встретила Ирину Петровну, и та, «по секрету», конечно, рассказала, что директор пришёл полчаса назад на работу в разных ботинках. Трясясь, с ног до головы, он потребовал у технички, глубоко верующей женщины и местного «консультанта» по вопросам православных обрядов Клавдии Михайловны, святой воды… Понятно, что без рыжей волшебной силы тут не обошлось, но старшая просто решила «широко закрыть глаза», к психическому здоровью жирного ворюги и самодура Светлана была совершенно равнодушна.

* * *

Многократно окроплённая святой водой и убранная в футляр, злосчастная ручка уже в третий раз оказалась в чемодане уходящего домой Петра Сергеевича. Туда же перекочевала и литровая пластиковая бутылка со средством от нечистой силы, экспроприированная директором у набожной уборщицы во временное пользование. Вооружившись, таким образом, против дьявольских козней, мешающих завершить приватизацию советского культурного наследия, «слизняк» отправился домой. В этот раз жуткая музыка в доме не играла, и толстяк соотнёс это с действием святой воды. Впрочем, не удовлетворившись локальной победой над злой силой, директор этой ночью собирался нанести врагу рода человеческого полное поражение. С этой целью Снобков проделал следующие манипуляции: побрызгав содержимым бутылки по всей комнате, залил остаток святой воды в стеклянную банку, куда положил герметичный пластиковый футляр с проклятым сувениром. Таким образом, по замыслу директора, должен был получиться недоступный для происков ада контейнер. Закрыв банку пластиковой крышкой, изобретательный борец с нечистой силой убрал «защищённое хранилище» в сейф, тоже понятно, откуда в квартире директора взявшийся. Сейф запер на ключ, а ключ, в свою очередь, привязал на прочную бечёвку, которую намотал на руку. Засыпая после двух бессонных ночей в абсолютной тишине, самодур успокоено подумал, что экзорцисты, видимо, набивают себе цену, справиться с бесами вполне по силам и любителю…

* * *

Устроенный директором парад мракобесия сама нечистая сила наблюдать не могла — Дарья, в числе прочих лицеистов, отмечала окончание учебного года в ресторане, в Долгопудном. После этого, в компании Светланы, и Димы с Игорем, подошедшими позднее, феечка отправилась в кино. Конечно же, на очередную развесёлую комиксовую бредятину. По окончании сеанса Светка заявила, что устала, так что домой Мыша, через остатки пятничных пробок на МКАДе, не повезёт, и всегда рада видеть его в гостях. С некоторой паникой в голосе отказавшись от, шёпотом высказанного на ухо, эксклюзивного предложения авиакомпании «Вьюга-Эйрлайнс», Дима решил остаться на выходные в «курчатнике», всё равно своих дел, расписанных на субботу и воскресенье, у него не было.

О планах дальнейшего курощения «слизняка» рыжая вспомнила, уже укладываясь спать. Просканировав квартиру директора, Дашка немедленно обнаружила ручку, но теперь задача явно усложнилась. Сувенир был убран почему-то в банку с водой, а та в свою очередь, была спрятана в сейф. Вода в банке была какая-то странная, в ней содержалось много увесистых круглых ионов, которых раньше волшебница не встречала. Впрочем, через минуту, вспомнив рассказанную Светкой утреннюю хохму про директора, Дарья догадалась, что в банке святая вода, а ионы, соответственно, серебро. С трудом задавив взрыв смеха, феечка попыталась открыть замок сейфа без ключа, соответствующим образом нажав направленными молекулами на механизм замка. С дверью кабинета физики в лицее у неё это вчера получилось, но сейчас замок не поддался. Дашка поискала ключ, и почти сразу нашла, но срезать бечёвку не захотела, это была грязная работа, а ей хотелось всё сделать идеально — восстанавливать целостность твёрдых тел рыжая ещё не научилась. Поэтому она сосредоточилась на замке, но ничего не вышло, слишком сильное давление немедленно давало следствие в виде разогрева механизма, молекулярно-кинетическая теория недвусмысленно указывала начинающей супергероине на пределы её способностей. Тогда, поразмыслив, Дарья решила запросить помощи квалифицированного специалиста, благо родная сестра-аспирантка была рядом, через две стенки, и сидела за компьютером, что-то записывая в блокноте.

Светлана, приподняв голову, узрела на пороге комнаты классический японский призрак в кимоно, беззвучно висящий в дециметре от пола — сестра не хотела разбудить спящего Игоря, делая старшей знак выйти на кухню.

— Лаи, помоги. — Дарья использовала игровые псевдонимы детских времён, как пароль для доверительного разговора.

Посмеиваясь, Светлана без запинки подсказала, как справиться с нагревом, но замок всё равно не поддавался, площадь нажатия была слишком малой. Разумеется, вскрыть любой сейф для феечки было не сложнее, чем картонную коробку, но оставлять следы сёстры не хотели.

— Не спится? — Присоединился к кухонным посиделкам Мыш.

Девушки рассказали про свои адские планы.

— Значит так. Пункт раз, ищи маслёнку у него, или левитируй от нас, и смазывай замок. Если сейф цельнотянутый из ДК, ещё советский, то он лет тридцать не смазан. Пункт два, если ключ не идёт к сейфу, пусть сейф летит к ключу, только аккуратно, не кантовать, там банка. Есть же запасик по верёвке?

— Да, сантиметров двадцать.

— Ну и отлично. Пункт три. Звукоизолируй сейф от жирдяя, чтобы не проснулся. Прослойка вакуума, на пару сантиметров. И с верёвкой поизящнее, не дёрни.

— Ясно. — Дарья ушла в транс на пару минут, — Готово, не проснулся. Что с банкой делать?

— Да оставь ты её в сейфе. Ручку на базу, и всё. Кстати, ты на праздник что замыслила… — В эту секунду Мыш краем глаза отметил, что Джа стоит перед аркой входа на кухню, и всё отлично слышит. Волшебница так заигралась, что не контролировала даже собственную квартиру. И Светка, в общем, тоже.

— Я не помешаю? — Игорь шагнул на кухню, открыл холодильник, налил себе стакан минералки.

— Нееет, — Протянула старшая, — Мы тут…

— Модуль играете. Накажи Снобкова, называется, я понял.

— Нуу…

— Пипл, конечно, хавает, но не всё. Ванну, чище магазинной, я ещё понять могу. А вот как Дарья стеллажи в одинарь поднимала, уже нет. Они по триста кило без вещей. — Джа пристально глядел на свою почти-супругу и та поняла, что Игорь просто решил воспользоваться ситуацией, для снятия с неё напряга двойного вранья.

Дарья встала с пуфика в углу кухни.

— Я обладаю паранормальными способностями. Это тайна, её никто не должен знать.

— Об этом я, не поверишь, догадался. И лучший способ сохранить тайну, конечно, это чморить слизняка. Димыч, ты извини, конечно, но… я понимаю, девчонки, а ты чем думаешь? Её же на запчасти порвут, для опытов… нахера так палиться?

— Это мы уже проходили. — Мышу было неприятно. И особенно то, что вполне справедливый упрёк был высказан парнем, который был младше Димы на добрых тринадцать лет. Но и прямо сказать, что мелкие дашкины проказы поощрялись старшими, чтобы супероторва вообще полный пипец не учинила, значило обидеть рыжую. С непредсказуемыми последствиями. Основная проблема была в том, что политику партии Джа не понял, а объяснять её, находясь в ноосфере, значило то же самое, что рассказать всё это самой феечке в глаза.

— Я спать пошла, — спокойно произнесла Дашка, — Можете разбираться, подслушивать не буду, обещаю.

Молчавшая с момента появления Игоря, Светлана ощутимо вздрогнула всем телом. Это отметил стоящий на том же кухонном диванчике-уголке одной коленкой Мыш. Но прежде, чем Дима что-либо успел спросить, рыжее пламя метнулось через стол к сестре, феечка обхватила старшую, и совсем по детски разрыдалась.

— Не бойся меня… пожалуйста, Лаи… я не хочу никого пугать… я же не виновата!

— Ты так сказала… будто обычные люди тебе уже… не интересны просто, — Выдавила Светка, — Не обижайся… а тогда, в машине… ты дверь заблокировала… зачем?

— Играла… прости. Я тупая. Больше не буду. Я человек, и останусь человеком. — Поднявшись, и внешне мгновенно успокоившись, Дарья вышла из кухни. Глухо вжикнула космическая дверь её комнатушки.

Все трое переглянулись.

— Ну и мудаки же мы. — Тоскливо произнёс Джа.

Светка и Мыш синхронно кивнули, соглашаясь.

* * *

На этот раз директор с утра даже не стал открывать сейф, настолько был уверен, что нечистый посрамлён. Поэтому, придя на работу, что называется, без фанатизма, часам к двенадцати, долго отдавал распоряжения, готовясь к завтрашнему празднику. Распоряжения были в основном отрицательного свойства — местным предпринимателям, на вчерашнем совещании привлечённым администрацией к организации мероприятий, в основном путём обустройства торговли, столов и стульев не давать, в холл их, раньше начала праздника не пускать, и вообще, пускай знают своё место. В кабинет он отправился только часам к двум. Всевидящее око за ним наблюдало с утра, Дашке до чесотки хотелось посмотреть, что будет, когда Снобков дойдёт до кабинета. И её ожидания были полностью вознаграждены.

Рёв бешеного слона, севшего на противотанковый ёж, был бы лишь слабым подобием того, что довелось услышать персоналу ДК и арендаторам. Толстяк ревел, визжал, изломав несчастную ручку на десяток кусочков, топтал их ногами в коридоре. Требовал кого-то расстрелять, повесить и посадить в тюрьму…

Римма-Причёска носилась с валерьянкой и более сильными успокоительными средствами по коридору, несчастная Клавдия Михайловна, выслушав всякого по поводу качества святости её воды, заперлась в своей каморке, и сама глотала валокордин, Ирина Петровна, с подругами-коллегами, не понимая толком, что происходит, злорадно перешучивались. Впрочем, то, что директора спровадили домой и уложили в кровать, сказалось на подготовке торжества крайне положительно. Не обременённый самодурством руководства, персонал показал чудеса изобретательности, администрация и поселковый совет были довольны. На праздник собирались прибыть какие-то районные и даже областные чиновники, и местное начальство лезло вон из кожи, чтобы не опозориться.

Директор лежал с ледяным компрессом на голове в своей кровати и ждал скорой и мучительной смерти. Когда Римма, позаботившись о больном начальнике, удалилась, опасаясь оставить дела в ДК на самотёк, Петр Сергеевич сжался в студенистый, нервный комок на мокрой постели, страшась неизбежного. И оно случилось. Как только щелкнул замок за уходящей Причёской, из небытия вновь пришёл реквием. Потусторонние голоса вымораживали душу, не оставляя надежды, вор и подлец хотел кричать, за что ему ЭТО… а потом музыка кончилась, и, захлёбываясь истеричными слезами, «слизняк», жалкий, втоптанный в грязь кусок вонючего жира, начал понимать, что такое счастье… это когда тебя не убивает призрачный голос, на непонятном языке поющий песню смерти…

— Я больше так не могу, — серьёзно сказала Дарья.

Младшая никогда не была злобной стервой. Озорной, хулиганистой — да, лезла драться, била врагу по морде… а вот прыгать на голове уже лежащего — не умела. Это умение, способность добивать, приходит с возрастом, Мыш это знал, но ничего не ответил. Он умел. И поэтому молчал. А потом позвал Игоря и девчонок гулять. Сёстры надели роликовые коньки, и, взявшись за руки, носились по площадке у ДК, мягко подталкиваемые в спины послушной атмосферой, удивляя своей скоростью других роллеров. Игорь и Мыш играли на скамейке в шахматы. И всем было хорошо.

* * *

Борис Викентьевич удовлетворённо откинулся на спинку кресла-качалки, стоящего на балконе. Проверка, которую он замыслил своей очередной безумной догадке, была крайне проста — если теоретически не способное к работе устройство исправно работает, то его теория либо не верна, либо просто неполна, как неполна ньютонова механика для случая околосветовых скоростей. Поэтому профессор расписал для нескольких тестовых структур все возможные комбинации решений, их было четыре, а рабочее, по его выкладкам, только одно.

Если заработают ВСЕ варианты, а Чекан был в этом уверен, то ошибка найдена. Только не его, свою ошибку он уже нашёл и исправил во вторник. Именно этот баг сейчас и позволял Дарье повелевать стихиями. И о том, ЧЬЯ это ошибка, лишний раз не хотелось даже задумываться. Профессор выписал два уравнения — красивых, чётких описания чудовищной сложности мировых явлений. Система не была полной — не хватало главного, для Большой Машины, уравнения. Уравнения Воли…

… Проблема была в том, что третье уравнение можно было увидеть только изнутри. Так, как видела сейчас мир рыжая взломщица, что-то внезапно такое понявшая, но не умеющая объяснить другим. Структура, сложная, упорядоченная схема, состоящая из квадриллионов наносборок, здесь была чем-то вроде увеличительного стекла для сознания внучки, показала ей способ получить права администратора на какую-то часть Вселенной. Не полные, естественно. Прошла, как в написанный с ошибкой демон, системную программу, проходит хакер, захватила управление какими-то устройствами…

… Это был первый шаг к разгадке. Профессор очень не любил, когда научный термин, слово по определению имеющее конкретный смысл, попадая на язык журналистам и околонаучным шарлатанам, как говорил поэт «от употребления частого» даже не «ветшало как платье», а становилось просто половой тряпкой. Так случилось с несчастной «нанотехнологией», так начал уже затрёпываться строгий математический термин «сингулярность», получивший мутное полуфантастическое дополнительное значение — некоего перехода какого-нибудь разумного вида к сверхцивилизации. Но разгадка этот переход открывала.

— Ошибка в сто третьем устройстве, ночью мы видим солнце… — Вслух произнёс профессор строки из перевода странной песни, пробуя слова на вкус. — Сумерки богов… а вот кое-кто сквозь стены видит…

Электронная почта со странным техзаданием ушла на ящик «шестьсот четвёртого». У Чекана было в запасе больше полугода. Ровно до двадцать первого декабря. Борис Викентьевич вспомнил, что Светлана, увидевшая дату «золотого» отчёта, почему-то фыркнула. Но Светка вообще с детства была смешливая.

* * *

— Ну, смотри, — В сотый раз Мыш, поминая старую песню про грозу, козу и волшебника-недоучку, объяснял Дарье отличия гранецентрированной кристаллической решётки от объёмно-центрированной. При этом выдумывая на ходу дикие методы соединения не желающих собираться в единый кристалл атомов, — Вот, по атому в центрах граней. Их надо прижать, чтобы эти твои пушинки как бы всех сразу обтекали!

Пушинками чародейка называла электроны, чувствуя их, как мягкое облачко, вокруг плотных тяжёлых зёрнышек ядер атомов железа, хрома, марганца и ещё кучи металлов, содержащихся в нержавейке раздавленного колпачка.

Над дашкиной кроватью висела в воздухе уже почти полностью восстановленная ручка, растоптанная днём ботинками взбесившегося жирного ворюги. Сделанный из отличной легированной стали баллон не пострадал, сращивание кости и золота оказалось вполне по силам консилиуму из двух физиков, строителя и начинающей волшебницы. А вот хрупкая сталь корпуса оказалась неожиданно крепким орешком, Дима всё ждал, когда рыжая плюнет и скажет, чтобы исследователи сами сращивали свои гамма-железяки, если такие умные. Но Дашка проявила невероятную усидчивость, ради повышения своего волшебного уровня наглухо игнорируя мышиные ироничные комментарии.

— Я попробую их как бы потрясти, — сказала феечка, — тогда они друг в друга вставятся, как ты говоришь, и всё зацепится.

Трещины на колпачке чуть заискрились… и пропали.

— Вот. — Дарья протянула ручку Светлане, сидевшей на полу спиной к кровати.

— Смотри, как новая. Растёшь… — Старшая передала восстановленный сувенир Мышу с Игорем, — Гермиона… умница. Давайте спать уже, а? Полчетвёртого!

Расхвалив профессиональный рост рыжей, исследователи расползлись по своим комнатам, а Дарья, используя полученные знания, решила выполнить ещё один задуманный заранее квест, губительный для снобковской карьеры. Через пятнадцать минут всё было готово, и усталая, но довольная волшебница спокойно уснула.

* * *

Директор шёл к дому культуры, всем своим видом, и координацией движений, напоминая непомерно раздувшегося зомби, из дешёвого ужастика. Хотя ночь для Снобкова и прошла спокойно, пережитый вчера кошмар не дал ему заснуть. Впрочем, размышления на тему, за что на него ополчились все демоны ада, к утру уже сменились диким страхом, что нечистая сила не оставит своим вниманием и праздник, вызвав на голову толстяка начальственный гнев. Как и любой мелкий управитель, Пётр Сергеевич боялся даже тени немилости вышестоящих чиновников куда больше, чем всех чертей на свете во главе с адским сатаной лично. Именно этот страх и погнал «слизняка» ранним воскресным утром на работу. Уже на площади перед ДК директор увидел, что его опасения не были напрасными, но кричать у самодура не было больше сил, он просто икнул и привалился спиной к угрожающе заскрипевшей мачте освещения…

… В свете раннего солнца яростно, вызывающе, сияли молнии, восстановленные на прежнем месте неведомым злоумышленником. Отшлифованные до зеркального блеска, символы небесной энергии словно издевались над директорским желанием выслужиться и злободневными похотями начальства…

На площади играла музыка, носились дети, степенно прогуливались ветераны и просто пенсионеры. Над широким крыльцом тянулись к чистому майскому небу гирлянды шариков, площадь по периметру была заставлена лотками торговцев, за прилавками делали свой малый бизнес местные предприниматели, торгуя всем подряд, от китайской пиротехники до, почему-то туалетной бумаги и шампуней. Массовики-затейники возились с малышнёй, рядом с установленной на крыльце трибуной группками перемещалось местное начальство и депутаты, ожидая прибытия более высокопоставленных коллег из района и даже области. С приездом больших шишек должна была начаться официальная часть, с вручениями, награждениями и бурными продолжительными аплодисментами. Кого и за что награждать, было, собственно, неважно, пенсионеров за долгий труд на благо отечества, или детей за трогательно нарисованных синих котиков, главное — за всё хорошее против всего плохого. Народ гулял, покупал, веселился…

… Впрочем, директору ДК было не до веселья.

— Нет, нет и нет! — Твёрдо произнёс начальник курчатовской жилконторы. — У меня всего пять человек и одна болгарка, резчиков вообще свободных нет. У меня своё начальство, у вас своё, обращайтесь к Елфимову. Если он скажет, срежем.

Андрей Викторович энергично положил трубку на рычаг, с неприязнью посмотрел на телефон.

— Боров жирный!

Дима с ухмылкой отметил, что на крыльцо, конечно же, под разлюли-напев Кадышевой «за мои зелёные глаза — называешь ты меня колдуньей…», поднялась рыжая. Дарья сейчас не просто так прогуливалась, а играла со Снобковым в восхитительную заочную игру, нечто среднее между шахматами и зарницей, охраняя от происков директора возродившиеся из праха молнии. К феечке сейчас даже подходить было страшно, она буквально искрилась удовольствием и весельем, как перезаряженный конденсатор, того гляди током ударит.

… Вызвать, используя свои районные связи, резчиков из райцентра, у толстяка получилось только к двенадцати, большое начальство уже было на подходе, и «слизняк» пребывал в цейтноте, да ещё и остался должен своим покровителям. Впрочем, подъехавшая газель, содержащая в своём ржавом чреве, помимо водителя, двух, на сей раз узбеков, с аккумуляторными болгарками, недвижно встала на въезде в посёлок. В этом случае, вопреки известной поговорке, дело было как раз в бобине, точнее в десятке обрывов, внезапно образовавшихся в обмотке этой важной детали автомобильного зажигания. Подгоняемые ретранслируемыми собственным шефом по телефону воплями директора ДК (естественно, тут же прослушиваемыми Дашкой) трудолюбивые дехкане неторопливо подошли к стенду, где их ожидал следующий сюрприз повелительницы стихий — аккумуляторы пил странным образом оказались разряженными. Попытка узбеков запитаться напрямую со стенда, где было местное электричество, привела лишь к снопу искр и порче розетки, и, закономерно рассудив, что в блестящих железяках поселился шайтан, гастарбайтеры отправились восвояси к газели, по дороге объясняя своему шефу, почему работа не сделана. Крики Снобкова не произвели на удаляющихся сынов знойной Азии ни малейшего впечатления, зато от души позабавили собравшуюся на площади публику, включая саму Дарью, тут же устроившую на фоне злосчастных рун при светкиной помощи фотосессию. В этот момент на площадь, наконец, подъехал автобус с начальственной делегацией. Детишки, ведомые массовиком, пропуская громадину «Экоплана», посторонились, а от поднятого автобусом ветра один из шариков гирлянды оторвался и красным пятнышком поплыл над площадью, поднимаясь в небо…

— Ой, хочу шарик! — Запищала маленькая, лет пяти, кудрявая девочка…

— И я! Мне! — не меньше десятка разновозрастных детей бросилось к привязанной на крыльце гирлянде шариков.

На глазах вальяжно выбирающегося из автобуса начальства, директор, с невероятной для своей комплекции сноровкой, вскочил на крыльцо, перекрывая дорогу малолетним мародёрам.

— Нееет!!! Не положено!

Снобков, грудью вставший на защиту украшения, сделал еще шаг, пытаясь поймать самого шустрого охотника за шариками, поскользнулся и, как Барон Апельсин из известной сказки, скатился по ступенькам. Виновата в этом была, разумеется, рыжая, не рассчитавшая плотность скользкой воздушной подушки, «заботливо» подложенной директору под ногу. Огромный вес толстяка продавил дашкину «конструкцию», в результате чего феечке пришлось спасать от увечий уже детишек на лестнице, направив падение директора по нужной траектории. Убедившись, что никто, включая Снобкова, не пострадал, Дарья решила устроить детям шариковый коммунизм.

Резкий порыв ветра растрепал гирлянду, на детишек обрушилась разноцветная невесомая волна. Обиженным и вправду никто не ушёл, все получили желаемое, над площадью повис восхищённый визг детворы, а на всё это благосклонно взирало приехавшее начальство. Когда буря детских эмоций несколько поутихла, а лишние шарики растворились в синем небе, представитель областного начальства дал отмашку на официальную часть.

— С директором вопрос надо решить, — поднимаясь на трибуну, обратился к тому самому районному «политкорректору» областной чин, — Неадекватность зашкаливает, я смотрю, да и жалоб уже море от известных людей. Но сам бы не увидел, не поверил. Шариков пожалел, идиот.

Скрипнув зубами и косясь на сияющие «зиги», тот согласился. Дальше были речи и поздравления, вручения, награждения и аплодисменты, бурные и продолжительные, конечно. Снобков, тем временем, осознавая, что начальство сильно разочаровано в лучших чувствах, решил использовать Клавдию Михайловну как свидетеля, что распоряжение было выполнено, а возрождение чёртовых молний из праха было чьей-то интригой лично против него. Воспользовавшись стихийным перерывом в мероприятии, он отправился в каморку технички. Но, не дойдя до цели, в очередной раз икнул, и попятился. В совершенно пустом стеклянном стенде, где раньше размещались подаренные ДК сувениры, перекочевавшие домой к директору, появился одинокий экспонат. Ручка с золотым пером…

… Задом распахнув дверь туалета, толстяк буквально вдавился в тесноту заведения…

— … Да что вы привязались к этим молниям? — Раздражённо спросил культурный шеф района, — Какое тут СС, бред полный! Я эти молнии с детства помню, тут их везде, как у дурака фантиков. Вон, у энергетиков в эмблеме тоже молнии есть, и что теперь?

— У связистов в петлицах есть, — Поддержал его крепкий лысый мужик лет пятидесяти, ответственный за патриотическое воспитание, — Да и Илья-пророк, опять же, покровитель наших войск Дяди Васи…

Директор, сполоснувшись холодной водой, несколько пришёл в себя после всех потрясений, и решил вернуться на мероприятие. Но попытка выйти успехом не увенчалась, дверь не открылась. Самодур попытался выбить неожиданную преграду, но сейчас Дашка была на высоте, помятуя свою ошибку с недооценкой веса и силы врага, и ни один удар Снобкова даже не достиг дерева двери. Тогда он перешёл к окну — с тем же результатом. Заревев, как спасающийся от тигра буйвол, жирный ворюга, стоя на подоконнике, всей тушей ударился в раму наполовину закрашенного окна, где снаружи была приварена решётка…

— С директором у вас, да, проблема, — сочувственно произнёс областной чин, обращаясь к Норе, стоящей рядом на трибуне с пачкой грамот, — Но праздник удался, я считаю. И скоморохи, бег в мешках… а уж с шариками и этим… прямо товарищ Огурцов-два сам собой получился. Молодцы. Со Снобковым вопрос назрел, решать уже в июне будем…

В этот момент награждение какого-то ветерана за пятьдесят лет плодотворного научного труда было беспардонно прервано, да так, что Нора оступилась, и чуть сама не упала с трибуны. Из забелённого окна туалета справа от крыльца, с жутким воем и грохотом, сорвав могучую, ещё советских времён решётку, вылетело нечто огромное и бесформенное. Разделившись в полёте на, собственно, тушу директора и кучу обломков и осколков от рам и стёкол, чудовищная комета рухнула в клумбу, уничтожив вчерашний труд Клавдии Михайловны, прямо как астероид Нью-Йорк, в очередном многобюджетном блокбастере. Начальство, равно как и большинство прочих присутствующих, уронило челюсти — такого смертельного номера, даже от Снобкова, никто не ждал…

Директор поднялся сам, без единого синяка, пореза или даже царапины — Дарья тщательно оберегала подопытный объект от механических повреждений. Мыш тут же вспомнил, и рассказал Игорю и Свете почти аналогичную историю из школьной жизни своего брата, когда севкин одноклассник, напившись водки до безобразия и завернувшись в алую занавеску, с самонадеянным рёвом «я сатана» рухнул в зал со сцены на новогоднем мероприятии для младшеклассников. Естественно, появление неклассического для школьной «ёлки» персонажа вызвало похожую бурю веселья…

Несколько обалдевшее начальство грузилось в автобус. Местный врач, осмотрев директора, не нашёл у него никаких повреждений, но настоятельно порекомендовал Петру Сергеевичу, таки посетить… невролога. После чего верная Причёска снова утащила Снобкова домой, отлёживаться.

— Нет, ну везёт же дуракам, — удивлялась Нора, обсуждая дикие происшествия на празднике с Ириной и другими бабушками, — Люди в своей ванной шеи сворачивают, а этот… кабан решётку вынес, и хоть бы хны… даже пальчик не порезал.

В глубине души кандидат наук Шкиль была довольна. Её долгая борьба с жирным самодуром, похоже, увенчалась успехом. А уж неведомого Робин Гуда, вернувшего на стенд молнии, Нора была готова расцеловать — эти железки когда-то резал из пятимиллиметровой стали её давно покойный муж…

Глава 6

Эффект Барнхауза

… Легион бессмертья,

Легион — вулкан,

Ангел — истребитель,

Адский ураган!

Коррозия Металла, «Чёрный террор»

28 мая — 11 июня 2012 года, Москва, Московская и Тверская области (локации условны)

— Юла! — Дарья, обхватив подскочившую подругу, крутанула её вокруг себя на добрых полтора оборота.

— Привет! Ты что, лифтингом, вместо плавания, занялась? Чуть не раздавила нафиг! — Терция надрывно вздохнула после излишне горячего приветствия рыжей.

Подруги встретились у монументального здания физфака МГУ, справа от высотки главного корпуса, и теперь весело переглядывались, как бы не зная, с чего начать долгожданное общение. Хрупкая невеличка, Юля была на полголовы ниже феечки. Темноволосая и кареглазая, изящная как фарфоровая куколка, она очень походила на французскую актрису Софи Марсо, особенно в профиль. Компенсируя небольшой рост, Терция носила туфли на высоченных шпильках, и сейчас стояла на гранитной плите вровень с рослой Дашкой, обутой в кроссовки.

— Всё! Свободна до осени! Только небо, только ветер, только хардкор, бля! — Юлька хлопнула по сумке, содержащей зачётку. Естественно, что «принцессе хаоса», как разухабисто называли Терцию околонаучные издания, по специальности экзамены ставились «не глядя», но, к немалому сожалению самой Юли, на свете ещё была такая зараза, как гуманитарный блок. Впрочем, и с этой бедой юное дарование как раз сегодня и разделалось, закрыв сессию.

Только встретившись с лучшей подругой, Дарья поняла, насколько тяжёлое обещание дала исследователям. Злые демоны буквально дёргали рыжую за язык, вынуждая хотя бы намекнуть Юле о страшной тайне, вследствие чего, обсуждая с подругой все новости, от школьных историй до новинок аниме, феечка постоянно этот язык прикусывала и заикалась. Разумеется, в результате Юлька догадалась, что собеседница чем-то напряжена, и прямо спросила, что за хрень с Дашкой творится. Выслушав неопределённое мычание, Терция сочла, что с личной жизнью рыжей всё не так уж и плохо, и подруга просто боится спугнуть простое человеческое счастье. Поэтому сходу перешла к планам на лето.

— Второго Неонов из Владика приезжает, с Ариэлькой, на съезд пиратов. Давай с нами, мы с Серым идём!

Дашка поморщилась. Причин для неудовольствия у рыжей было навалом, и первая из них — ещё зимняя история с дедом, про глазастые электроны. Естественно, компьютерные пираты, техномузыканты и анимешники — люди в массе своей воспитанные, попрекать феечку родством со злющим физиком никто бы не стал, но осадок, что называется, оставался. Во-вторых, насколько Дарья обожала аниме, настолько недолюбливала тематическую тусовочку, «чуть менее чем наполовину» состоящую из каких-то психически изломанных личностей неопределённой половой принадлежности. Не то, чтобы юная волшебница их боялась, но относилась с опасливой неприязнью, хотя Юльке в этом и не признавалась, не желая показаться «дикой». Ну и напоследок… Терция зацепила больное место, у неё есть какой-то Серый. Возможно, впервые в жизни, рыжая ощутила боль от этой статусной иглы — даже в неприятную тусовку легко нырять, когда за спиной ироничной глыбой отвисает молодой человек, пускай даже молчаливый, как рыба об лёд. С личной жизнью у Дашки всё было плохо.

Хотя своеобразная и эффектная девушка привлекала поклонников в избытке, как яркая лампа ночных насекомых, отношения с ними у рыжей не выстраивались. И, в зависимости от степени своей увлечённости, очередной кавалер удирал со сверхзвуковой скоростью, в срок от трёх дней до недели. Зеленоглазая богиня, абсолютно равнодушная к любым цветочно-конфетно-ништяковым подношениям и символам материального статуса, просто занимала собой всю вселенную незадачливого Ромео, требуя безоговорочного соучастия в своих авантюрах. К тому же, Дарья откровенно доминировала, никогда и никому не уступая лидерства в паре. И, если среди подруг она нашла волевое равенство со старшей, более опытной и умной Юлькой, то ни с одним парнем в своём круге общения у неё такого равновесия не сложилось…

… Недавно Мыш, обсуждая с Ромиком и Светой очередной «бабосрач» в интернете, ёрнически предложил презентовать Дашку в качестве первого приза наиболее ярому сетевому адепту «кюхе, киндер, кирхе». После чего запастись попкорном и удобно устроиться перед экраном, для просмотра нового реалити-шоу «укрощение огня». За что Светлана, без тени улыбки, обвинила Диму в призыве к геноциду в отношении социальной группы «теоретические поборники домостроя»…

Терция предлагала Дарье переключить внимание с ровесников на ребят постарше, но рыжая, несмотря на юность, прекрасно понимала, что её уделом в этом случае окажутся неуверенные в себе персонажи сомнительных достоинств, типичные поклонники «моделей женщин в натуральную величину», по злому определению Игоря.

— Пойдём в «Морию». Угощаю! — справилась с раздражением феечка, движением фокусницы добывая из ладони свою вторую честно заработанную пятёрку.

— Я Серёгу приглашу? — Полуутвердительно озаботилась Юлька.

— Да хоть двух. — Ехидно бросила Дашка, поминая подруге недавнее предложение познакомить её с каким-то другим Сергеем.

По дороге в «нескучник» девушки согласовали примерный план отдыха — завтра умотать в Дубну, вернуться в Москву днём второго июня, посетить пиратский съезд, с плавным переходом с оного в ночное сборище анимешников в клубе, благо всё рядом, и тусовка одна и та же.

* * *

Профессор говорил какие-то серьёзные и важные вещи. С учётом происходящих событий, может быть, самые серьёзные для судеб цивилизации, но Мыш слушал, что называется, в пол-уха, и никак не мог отстроиться от вчерашнего эпизода с Натальей. В самом деле, это было полное свинство — держишь женщину в объятьях, и тут снова звонит её мамаша, мол, внучок опять разбушевался. Дима понимал, что это по-мальчишески несолидно, но начинал испытывать к шестилетнему плаксе Артёму, младшему сыну соседки-любовницы, самую настоящую ревность. И всерьёз подумывал о применении в следующий раз техсредств, типа валяющегося в столе без дела подавителя сотовой связи, лично собранного им пару лет назад для совсем другого дела. Впрочем, донимаемой юным скандалистом бабке и два этажа вверх пробежать не влом, если что, так что подавитель GSM тоже не панацея… три раза подряд — это уже тенденция. Но Натали всем, за исключением наличия мелкого гадёныша, была хороша, и полностью Мыша устраивала.

— Носятся с этим ЭПР-парадоксом и нелокальностью, как с писаной торбой. Да вся квантовая физика — сплошной парадокс в парадоксе, как матрёшка! — продолжал яриться Чекан, — Вспомнила бабка, как девкой была! Запутанность у них… в голове она, эта запутанность! Причём в прямом смысле, дашкины демоны за эту запутанность и дёргают.

Поводы сердиться у профессора были, в первую очередь это было научное творчество коллег. Да, тех самых. Состоявшее, по мнению ворчуна, в переводе ресурсов цивилизации на дерьмо и обогрев атмосферы. Коллег Борис Викентьевич подразделял на три категории. Большая их часть ничего в квантовой физике не понимала, и, соответственно, ничего сделать не могла, кроме написания обоснований дать ещё денег. При этом Чекан науку не делил на нашу и благословенно-заграничную — типа, везде теперь одна помойка. Вторая разновидность, к которой профессор относил и себя — учёные, которые что-то понимают, но высказать не могут, просто нет таких понятий в языке, а математика это штука лукавая. С её помощью БВЧ, ради развлечения, после просмотра фильма по трешевой книге Берроуза, на спор со Светкой расписал квазиньютонову механику мира Джона Картера, Марса-Барсума, с полным обоснованием диких прыжков и прочих чудес. Всего-то и потребовалось, что послать в пень принцип эквивалентности с соответствием инертной и гравитационной массы. Третья же разновидность рождалась раз в век, и сейчас в живом виде не встречалась. Это были те, кто могли объяснить другим, что они поняли…

— Умом Россию не понять, аршином общим не измерить… прямо неопределённость Гейзенберга какая-то выходит, — собрался, наконец, Мыш, — То есть, получается, что понять и измерить — одно и то же? Измеряя — понимаем, и… тем самым изменяем?! Как у Аспекта с его фотонами?

— Примерно так. Просто никто раньше даже не предполагал, что это работает для целых атомов и молекул. В какой-то момент Дашка себе представила фильтр, а он поляризует… и определяет состояние объектов, она это всё себе представила и… ухватила демона за хвост…

… Была у Чекана ещё одна классификация коллег. На богопоклонников и богоискателей. Себя он, с некоторой оговоркой, относил ко вторым. Свойства Большой Машины, её философия, по прежнему были для старого учёного загадкой, но в её реальности он уже не сомневался. Во всяком случае, нащупанная исследователями дыра мироздания идеально объяснялась именно багом программного обеспечения. А вот вопрос о Суперадмине оставался открытым… есть он, нет его, сидит на месте, или забил на всё и ушёл за суперпивом…

— Хорошо. А мы тогда почему не можем? Не буду льстить, но вы-то уж в голове структуры точно лучше Дашки держите!

— Не знаю. Только смутные предположения. Хакерша. Тип мышления.

— То есть… следующий кандидат…

— Светка. Матмоделистка, умная. У них просто баланс лучше, я электроны чую, а байты — нет. Понимаешь?

— Понимаю, но мне как-то… это переход и есть?

— Нет. Это только указатель на переход. Ржавый знак на дороге. Ещё сумей прочесть.

Мыш минуту молчал, читая профессорские распечатки. Поднял от бумаг красные, воспалённые глаза.

— Ну, хорошо. Если, как с этими фотонами, состояние переносится мгновенно, то у Машины, как я понял, своё Супервремя, а наше для неё, типа, одно из просто измерений.

— Верно. Но его отношения, с нашим, я не нащупал… изнутри надо смотреть. И лучше пусть смотрит кто-то… теоретически посильнее Дарьи, конечно. Вы, я смотрю, всё промерили, по плану?

— Да. Радиус и форму даже трижды, чтобы выявить тенденции. Не меняется, до миллиметров. Но я вот чего боюсь: а вдруг этот… Суперадмин чухнется, что ломанули его. И заплатку поставит. А Дашка где-нибудь лететь будет, над горами, над лесами…

— Не надо. Даже думать об этом не хочу. — Чекан резко поднялся из кресла начальника. — Последний пункт проверили? Я записей у Светки не нашёл.

— Да, вот. Кстати, интересно, что с фотонами Дашка как раз не справляется. Вычислялка вешается. Ваш сто третий пункт как раз, предел для её системы реального времени, она больше пятидесяти люксов не отбивает через любую поверхность в своей ноосфере, мы по зелёному лазеру меряли и считали. Похоже, что отражать она может именно тупо некое количество фотонов, плевать какой частоты, через единицу площади, я там посчитал, шестая страница. Но домерять по уму нужно, разноцветными лазерными указками — это ламерство.

— Вижу. Ладно, сейчас Светка придёт, прикинем. В Крым с ней с двадцатых чисел поезжайте, с аппаратурой я на КРАО договорюсь, что у них есть, конечно. Навру им, с три короба… и эту свою, Натали, тоже бери, с потомством. Места всем хватит, да и веселее.

— Рад бы в рай, да грехи… Борис Викентьевич, а… расскажите всё же, что за сто третье устройство у «хелловинов» вас так высадило?

— Аа, это… я просто понял, что с фильтром ошибся. Но, учитывая, что он… — Чекан неопределённо кивнул вправо-вверх, — тоже, мы скомпенсировались, и без обид. Я отправил тестовые структуры проверяться, через неделю получим, но я уверен, работать будут все, а должна только одна. А остальные… ну, в общем, я тоже чёрный маг, получается. Гну реальность усилием воли… тем самым измерением-пониманием-изменением, причём смех в том, что тут я покруче Дашки буду, заклятье действует, когда я о нём и не думаю, мало того, даже если помру, всё равно будет работать. По-идиотски звучит, конечно, но понятийного аппарата нет, лепим из…

— … Из того, что было. Интересно, сколько таких… глюкозаклятий уже работает в технике? Причём ведь… люди же не знают, что творят.

— Дим, я же сказал, не знаю. Может быть, мы первые, а может… поговорим, но не сейчас. Пускай кривые фильтры сначала заработают, для очистки совести. Но первый шаг, мне кажется, мы сделали. Главное, чтобы не в болото…

* * *

«Мория», по случаю дня понедельника, была пуста. Заведение в знаменитом Нескучном саду, он же Эгладор, он же «поганище», расположенное в отсеке бывшего бомбоубежища на спуске к набережной Москвы-реки, было, разумеется, тематически-ролевым. Пройдя через могучие металлические ворота, расписанные узорами и эльфийскими рунами, и спустившись по устрашающе отделанной, под шурф старинной горной выработки, крутой лестнице, девушки оказались в довольно уютном небольшом помещении. Ресторанчик был выдержан в усреднённо-фэнтезийном духе, под средневековую корчму. Вместо ламп искрились разрядники-палантиры, на стенах сверкали мечи и копья. Посетителей не было, за столиком администратора мучила айфон местная версия Зены, мощная девица в бронелифчике и прочем металлопрокате. Увидев клиентов, она оторвалась от своей жертвы, и отмахнула вошедшим нечто среднее между «хайлем» и пионерским салютом. После чего пнула, железным мыском сапога, «мифриловую» дверь с искрящимся на ней светодиодным «заклятием», ведущую в служебное помещение.

— Аань!

Появившаяся из двери «демонесса», в весьма экономном алом наряде, отлично знала обеих посетительниц.

— Привет! Вам как обычно?

— Да. Нальёте, или?.. — Юлька обобщенно изобразила взглядом напряги от органов.

Чертовка согласно кивнула. Пока Дарья ходила мыть руки, Терция сосредоточенно пикала телефоном, но Серый был недоступен. Прорезался юлькин «молодой чемодан» только после того, как девушки успели по первой. Трёхсотграммовая доза японского «Асахи» пошла хорошо, рыжая подразморозилась, подруга тоже оживилась. Дашка на время отключилась от мыслей о своей тайне, и, наметившийся было барьер, в общении, рухнул. Поедая острые роллы, девчонки болтали, наперебой повествуя о дебилизме одноклассников и одногруппников, извращенцах и фриках тусовки, сплетничали и ржали, как лошади, не над собственно шутками, а просто от радости встречи и ощущения свободы. Поэтому, когда замурлыкал долгожданный звонок, Юлька даже нахмурилась, ей сейчас и так было хорошо. Услышав собеседника, Терция как-то поникла, и Дарья решила, что и у подруги не всё так шоколадно. Подслушать телефон феечка могла, считывая саму мембрану, но не стала, рыжей сейчас было уютно и весело, и думать, ни о каких своих способностях, совершенно не хотелось.

— Я выйду на пять минут, — хмуро сообщила Терция, — скоро вернусь.

Дарья осталась, вяло потягивая вторую порцию «Асахи», уже поллитровую, и столь же тягуче размышляя на тему, все ли мужики сво. Впрочем, через минуту от её меланхолии не уцелело и остатка: разумеется, не выведать сердечные тайны подруги оказалось выше её сил. Но подслушанная история оказалась совсем иного жанра. И сразу предложила рыжей тяжелый моральный выбор…

… Серёга, студент конаковского энергоколледжа, оборудовал новые богатые коттеджи аппаратурой «умного дома», в составе бригады, включавшей в себя инженеров-программистов, электриков и ещё много кого — смарты штука сложная. Простой, но толковый и умный, монтажник приглянулся Юльке, когда настраивал все электронные потроха нового дома её тёти, заместителя мэра Дубны. Несмотря на очевидную социальную разницу, отношения молодых людей сложились на редкость удачно для их возраста. Серый был старше Терции на год, спокойный и ироничный рабочий паренёк не позволял Юле безраздельно лидировать, и довольно уверенно вписался в её окружение. Случившаяся сейчас беда была именно полноценной, недетской трагедией.

Сергей не помнил своего отца, а его мать, уже долгое время, представляла собой человеческую руину, разрушенную типичной провинциальной безнадёгой и алкоголизмом. Его воспитанием, с детства, занимался двоюродный брат, человек непростой судьбы, завязавший наркоман, сержант-контрактник с двумя чеченскими «сроками», между которыми он успел ещё и на срок обычный, тюремный. Несмотря на все перипетии судьбы, Александр Серёгу вытянул из предсказуемо ожидавшей его савёловской наркотической ямы, отправил учиться в колледж. Брат работал строителем в Дмитрове, до прошлой недели. До того момента, когда ЧОПовцы не выкинули его с ещё двумя рабочими из офиса фирмы, где строители поимели наглость потребовать, страшно сказать, зарплату за два месяца. Вернувшись в родное Ярково, живописную деревушку на берегу Волги, вместо денег имея пару сломанных пальцев и фингал на пол-лица, Сашка, скорее всего бы просто нажрался водки, пожаловался на жизнь соседям, проспался и пошёл искать новую работу. Но в деревне, на отшибе, уже строил кирпичный домик Коля-цыган. И, разумеется, заявился утешить соседа. С дозой универсального утешителя, конечно. Вчера Александра вытащили из тамбура электрички на станции Талдом. Мёртвого. Ишемический инфаркт на фоне передоза…

… История была бы типичной, коим несть числа в современной России. Не будь Серый, тихий и щупловатый провинциальный парнишка, столь зол, мстителен и упёрт, и не подслушивай сейчас его простую и жуткую исповедь Дарья. Шутки кончились…

— Нужны деньги на ствол и алиби.

Юля понимала — скажи она сейчас, что помощи не будет, Серёга не уйдёт. Просто… отношения станут, такими, «как у всех». Кино, вино, ночной клуб… а «принцессе хаоса» хотелось большего. Когда всё пополам, и степные восходы, и автоматные очереди… Юлия Третья, восходящая звезда математики, эмоционально была просто домашней семнадцатилетней девчонкой, никогда не видевшей всей изнанки жизни…

Терция, закусив губу, кивнула.

— Пойдём, пива выпьем. Потом поговорим, Дашка обидится. Я придумаю что-нибудь, и бабло есть. Обещаю.

— Спасибо тебе… Кто обидится?

— Ну, рыжая. Помнишь, я тебе ролик с русалкой показывала, это она. Угощает сегодня.

— Да… познакомь. — Серёга был далеко, ему было не до подруг-русалок.

Когда Юля вернулась и представила Дарье кавалера, бокал феечки был пуст, а сама повелительница стихий — зла как собака, хотя и очень старалась этого не показывать. Злилась волшебница в первую очередь на себя и жизненные обстоятельства, не позволяющие проявить свою силу, когда в мире столько гадства. Общение, понятное дело, не заладилось, настроение у молодёжи испортилось, а Юлька, к тому же, гадала, что за время её отсутствия так выбесило подругу. Расплатившись, девушки и Сергей покинули тёмное подземелье, и пошли прогуляться по дорожке сада. Молчание стало нестерпимым. И Дашка решилась.

— А давайте здесь, на лавке потусим, — Рыжая расчётливо выбрала почти невидимую со стороны скамейку.

Серега с Юлькой переглянулись, не понимая, почему мрачная подруга вдруг решила продолжить не сложившееся общение. Да и наедине остаться влюблённые мстители хотели поскорее, но возражать не стали, получасом раньше или позже, для их планов значения не имело.

Когда все уселись, и Серый чуть приобнял Терцию за плечи, как будто защищая своё сокровище, Дарья глубоко вдохнула, словно готовясь к прыжку.

— Не надо стволов. Я помогу, и никто ничего не поймёт.

Ответом были обалдевшие взгляды заговорщиков. Слышать их рыжая не могла. Никак. Вокруг клумбы, у которой парень изливал душу, было добрых двадцать метров пустого пространства.

— Я вижу насквозь и слышу всё за семьсот метров от себя. И делать могу в этом шарике всё, что захочу. Вот, например…

Дашка понимала, что затягивать с демонстрацией нельзя, просто сочтут сумасшедшей. Увесистая скамейка, вместе со всеми на ней сидевшими, рывком поднялась вверх, сантиметров на двадцать.

— Выше не буду, люди увидят.

Влюблённые переглянулись, болтая ногами в воздухе.

— Это… ты сделала? — с неожиданным спокойствием спросил Серёга.

— Нет, блин, Скарлетт Йохансон.

Юлька потрясённо переводила взгляд со своей длиннокаблучной туфельки, покачивающейся на приподнятом мыске, на солнечную дашкину физиономию, и обратно, а рыжая ждала вспышки гнева подруги. Но его всё не было, похоже, Терция даже обозлиться забыла… потом вдруг ухватила Дарью за руку, вцепилась, будто боялась упасть. Ещё раз уставилась на феечку, так, как дети на вчерашнем празднике смотрели на воздушные шарики…

— Расскажи!

Мягко приземлив скамейку, Дарья минут за десять описала, что случилось и свои обретённые возможности.

— Знаешь… — тихо проговорила Терция, когда рыжая закончила, — ты… смелая. Я бы, наверное, молчала. Это же реально пиздец науке, умри всё живое…

— Я просто трепло. — Самокритично отозвалась волшебница, помятуя предостережения исследователей, — меня в поликлинику сдадут, для опытов.

— Даш, я понял, что ты твёрдое резать можешь, издалека, — по-прежнему спокойно и практично обозначился Сергей, — ну, как эти… помнишь, были по два-на-два…

Серый вопросительно глянул на Юльку.

— Ди-клоны, — Подсказала сама Дарья, догадавшись, О ЧЁМ подумал мститель. — Эльфен лит. Я не знаю, как сравнить со сказкой, но я… сильнее. У меня облако, сфера, а не векторы, и семьсот пятнадцать метров дальнобойность. Да, могу, конечно. Но…

Терция, уже поняв, что не успел высказать Серёга, злобно зыркнула на кавалера. Но тот сам догадался.

— Не надо никого шинковать. Если ты скамейку, с нами всеми, подняла, сможешь… меня одного в деревню забросить, и потом забрать. Мне алиби даже важнее ствола. Колян, конечно, лось здоровый… ну ладно, главное, чтобы никто не просёк, что я в избе у него был. Деревня, понимаешь, все всех… наблюдают. Я на лагере никого не знаю, нафиг… — Парень сейчас подбирал слова и образы, понятные городской девчонке, реальную деревню, скорее всего, только на картинке видевшей. В отношении рыжей это было не совсем так, но Серый раньше Дарью знал только по русалочьему ролику.

— Конечно. — Уточнять, что Серый будет делать, свалившись ночью к цыгану во двор, феечка не стала, понятно, что не цветы дарить. Сейчас повелительница стихий начала понимать, уже не разумом, а нутром, во что она влезла. При помощи её способностей планировалось осуществить безнаказанное убийство. Но волна злой гордости несла неудержимо, Дарья уже для себя решила, что человеческий закон ей не писан, отвечать она будет только перед собственной совестью. А та, против расправы с мерзким деревенским пушером, никак не возражала.

— Идея есть. — Пришла в себя Юлька, — Серёг, когда похороны?

— Послезавтра, как положено.

— Смотри, мы с Дашкой завтра в Дубну уезжаем, подползай к нам завтра вечером… потом, второго пиратский съезд. Идём, тусим. Рядом парк, туса с анонами будет до утра… Даррил, ты троих нести сможешь? Если ты молекулами управляешь…

— Да хоть весь съезд в Антарктиду. Вместе с конференц-залом.

— Ну, это нам не надь, смысл такой. Идём в парк, взлетаем… какая у тебя скорость?

— До МКАДа от «курчи» за две минуты… я ещё мало летала. Дед запретил, палево.

Терция с пулемётной скоростью защёлкала ноготками по смартфону.

— Прилично, триста-триста пятьдесят в час. А с пассажирами?

— Знаешь, я пока не пробовала, все боятся. — Умильно хлопнула своими изумрудами девочка-волшебница, словно всерьёз сожалея, что перспективный воздушный транспорт не находит потребителя.

— Ну, если то же самое, то можем за сорок пять, ну пятьдесят минут, обернуться, и всё сборище — одно большое алиби! Если на месте десять минут…

Молодые люди, не сговариваясь, просто решили не упоминать, что будет на месте. Так всем было легче — подруги не желали это знать, а Серёга… он как раз всё себе представлял в деталях. Внезапно появившись и воспользовавшись неожиданностью, взять фомку или кочергу, и бить гниду по голове, пока та не будет валяться дохлой, в луже собственной крови и мочи. Самому убивать юлькиному поклоннику не доводилось, но повидать уже пришлось всякого. Серый был рабочим парнем, для каждого дела он пользовался тем или иным инструментом, и месть не была исключением. Да, такой инструмент был необычен, ну и что? И ещё мститель был благодарен Юльке. Влюблённый, он сейчас был бы счастлив, Терция оказалась настоящей. Верной, честной и искренней. Был бы. Если бы не Сашка.

— Так. — Продолжила Терция, — второго, как смоемся из «Юми», телефоны на тихий режим и в сумку, на вершину дерева в парке. Твой в первую очередь, Сержик. Вернёмся, заберём. А завтра вечером…

Юлька мечтательно заулыбалась, задрала голову к вечернему московскому небу, бледно голубеющему в прорехах молодой листвы.

— Я подъеду. — Серёга снова обхватил рукой за плечи свою избранницу.

— Конечно, и останешься, — безапелляционно заявила та, — Дом большой.

— Даа… — Неуверенно протянул юноша, поглядывая на рыжую, эффектно облокотившуюся на ствол дерева напротив скамейки. Феечка откровенно красовалась, расчёсывая волосы.

— Я могу и на облачке поваляться, пока вы там… — Довольно бесцеремонно ответила на невысказанный серёгин вопрос Дарья. Бравировала она неспроста, заглушая снова начавшую её грызть зависть к подруге с обустроенной личной жизнью.

— Ну, я вообще-то без комплексов, пофиг мне на твоё всевидение, — прижалась к любимому Терция, — Но если Серёга напрягается, а ты не против, полетай, мы тебе посадочный знак из костров зажжём, когда «мы там» всё…

Все рассмеялись. Юлька облегчённо вздохнула — похоже, её кавалер с рыжей в компании оказались совместимы, что, учитывая милые планы мстителей, было критично. Да и от своего горя любимый отвлёкся, чудовищный сюрприз от лучшей подруги оказался кстати. Жизнь явно становилась интереснее.

— Пора мне. — Серый озабоченно поглядел на часы, — Про топ-сикрет я в курсах, никому и никогда. Вообще… я как твоё видео посмотрел, сразу подумал, что ты какая-то… паранормальная. Так люди не плавают.

— Блин. У меня это в позапрошлую субботу открылось, я же сказала. А мой ролик на ютубе с прошлого года.

Подруги забрали сумки, висевшие на спинке лавки, и отправились провожать Серёгу на Савёловский вокзал. Всё было решено, круг посвященных расширился ещё на двух человек, и теперь в ситуации двойного вранья оказалась сама Дарья…

* * *

Утренний экспресс уносил девчонок из пыльной столицы на север, мимо цепи водохранилищ, вдоль канала Москва-Волга. За прошедшие полдня девушки успели изрядно накрутить себя в плане паранойи, и теперь общались отрывистыми фразами, произносимыми свистящим шёпотом. Юлька оказалась просто кладезем литературных знаний на заданную тему, и теперь пересказывала Дарье сюжеты многочисленных фантастических историй, от классики до наших дней. Рыжая, наконец, поняла, что за «Где бы ты ни был», и откуда есть пошла «ведьма-практикантка», столь часто поминаемые Димой. Истории, почти все, были трагические, и уверенности в завтрашнем дне не прибавляли.

Сегодня вечером в Дубну должен был приехать Серёга, для окончательной доработки плана мести цыгану, а до его прибытия девушки посетили многочисленную юлькину родню, научную и чиновную. Естественно, в каждом доме бедных студенток кормили, и к вечеру Терция уже «мяу» не могла сказать, не икнув. Дашке, напротив, было самое то, аппетит у волшебницы продолжал быть паранормальным. Дойдя до своего временного жилища, внушительного кирпичного двухэтажного особняка, второго в ряду на длиннющей улице, Юля рухнула на диван в гостиной, заявив, чтобы её часик не кантовали. Рыжая деятельно осмотрела дом и осталась довольна, в первую очередь, конечно, полной самостоятельностью. Заняв приглянувшуюся комнату, и перетащив туда свои вещи, Дарья спустилась во двор.

… С вещами была отдельная история, огромная спортивная сумка юной волшебницы весила столько, что подруга просто не смогла оторвать баул от земли. Дашку, по понятным причинам, вес поклажи не волновал, а её содержимое было довольно специфическим, и могло бы насторожить исследователей. Там, кроме обычных вещей и одежды, были книги из дедовской библиотеки, по молекулярной и ядерной физике, те, что не представлены в интернете. Разговор старших о «лавкрафтовском» космическом корабле, в лаборатории, рыжая, естественно, подслушала, и теперь всерьёз собиралась освоить термоядерный синтез, дабы летать среди звёзд…

… Повелительница стихий так заигралась с котёнком во дворе, что не заметила, как наступил вечер. Подруга, наконец, оклемалась после родственного гостеприимства и девушки отправились встречать Серого на автобусную остановку, он приехал из Конаково. На сегодняшнюю ночь мстители запланировали, по сути, «отработку тактического десантирования». В смысле, выяснить, насколько хороша Дашка в плане воздушно-десантного средства. Когда юлькин кавалер перекусил, обсудили план действий. Естественно, Терция настояла на своём присутствии, хотя она, несомненно, была бы полезней, оставшись в «Юми», для лучшего обеспечения алиби. Так что Дарье в любом случае, пришлось бы тащить из Москвы за Волгу по воздуху двоих. Впрочем, она не возражала, так даже интересней и веселее. Переодевшись в чёрные брюки и балахоны с капюшонами, заговорщики отправились в парк, для полевых учений. По дороге, отвлекая Серёгу от тяжёлых мыслей, девчонки весело гнали на тему, за кого примут их встреченные прохожие, сатанистов или готов.

— За торчков. — Мрачно ухмыльнулся Серый. Отстроиться от своей беды ему не удалось.

Народу в парке, плавно переходящем в полноценный лес, не было. Дарья сказала, что чует только обжимающуюся парочку на самой границе своей ноосферы. Через минуту нашли поляну, которая идеально подходила в качестве стартовой площадки.

— Ну, что? — Дарья развела руки, обхватывая друзей, — Это не обязательно, можем разлетаться, но мне спокойнее.

— Давай на первый раз за руки держаться… — нервно ответила Терция, — Стрёмно же!

Атмосфера мягко оттолкнула всех троих от земли. Дарья уже немного научилась компенсировать давление, придерживая вокруг себя плотное облако приземного воздуха, и довольно резвый взлёт прошёл для ушей феечки и её «пассажиров» безболезненно.

— Ну, и как вам? — Самодовольно спросила рыжая у потрясённо молчащих друзей, прекратив подъём на полукилометровой высоте.

— Охренеть! — достаточно спокойно, как всегда, отозвался флегматичный Серёга.

— Юла? — Молчание подруги Дашке не нравилось, хотя контроль выдавал, что та вполне жива и в сознании. Вокруг была мёртвая тишина, хорошо знакомая лишь парашютистам и планеристам, тем, кому доводилось летать без мотора. Под ногами зависшей троицы мстителей искрилась ночная Дубна, чёрная лента Волги казалась жидким гудроном. Слабым заревом на юге обозначало себя чудовище московской агломерации. Огромная жёлтая половинка луны шла на закат, а вокруг были звёзды, жутковато близкие…

— Я сейчас чуть не кончила, — едва слышно отозвалась Терция, — Так вообще бывает? На сон похоже…

Дарья понимала, в ту субботу она испытала нечто подобное, взлетая сквозь толщу сырого тумана низких облаков и визжа от запредельного восторга.

— Давайте разлетимся. Не уроню, обещаю.

— Уж постарайся, — снова хмыкнул, освобождая руку, Серый.

Юлька отцепиться от руки феечки смогла не сразу. В полной темноте рыжая чувствовала, что сведённые пальцы Терции оставили на её запястье хороший синяк. Впрочем, через пару минут железный захват разжался. Дашка раскинула руки, друзья удалились от неё на десяток метров, и рыжая свела их вместе, закрутив в каком-то фееричном звёздном танце, ненормальном и невозможном…

* * *

— Спасибо тебе, — как всегда, спокойно и солидно, произнёс Серёга, — Я… ну, в общем, такого даже придумать бы не смог.

— Я тоже, — улыбнулась рыжая фея, уплетая очередной внушительный бутерброд с плавленым сыром. — Всегда пожалуйста, обращайтесь!

Друзья чаёвничали в огромной гостиной. Старинные часы, невозмутимо машущие угрожающе похожим на нож гильотины маятником, пробили три. Спать никому не хотелось.

— Будто звёзд наглотались! — изящно сформулировала Юлька, — Внутри всё чешется…

Уже никак не сдерживаясь, Терция, обхватив Серёгу, потащила парня в выбранные апартаменты. Вспомнив о своём обещании и улыбнувшись, Дашка отправилась прогуляться. Всё равно куда, главное, подальше семисот метров от дома. Купаться в облаках ей уже не хотелось, сегодня впервые она налеталась досыта, а травить душу, ощущая экстатично звенящие нервы влюблённых друзей, рыжая тоже не желала. Поэтому, снова дойдя до границы парка, взлетела и уселась на удобной развилке веток трёхсотлетнего дуба.

Феечка хотела обдумать свою идею с термоядерным двигателем, примерную схему которого почерпнула из дедовской документации по «Аэлите», но незаметно съехала на размышления, стала ли она уже взрослой, или, на самом деле, нет никакого резкого окончания детства. Впрочем, долго сосредотачиваться на серьёзных рассуждениях рыжая не умела, да и спать вдруг захотелось. Через листья пробивался рассвет, плавно, как в театре перед началом представления, гася звёзды-лампочки. Зевнув, Дарья спрыгнула на землю, чуть придержав своё падение, и отправилась домой. Друзья уже спали, её возвращению ничего не мешало, и волшебница тоже присоединилась к большинству.

* * *

Дима оформлял документацию по оловянному фильтру, чтобы отправить профессору. Рутинная работа мозг почти не занимала — то же самое, что винду переустанавливать или яму копать. Светлана была в Сколково, тестовые фильтры для проверки профессорской «чёрной магии» вырастили, почему-то, прямо таки ударными темпами, и аспирантка поехала забирать готовые структуры. Сегодняшняя работа Мыша была важна для получения в июле исследователями инновационной премии — двенадцать окладов каждому, не хухры-мухры. Но сейчас… даже почти пятьсот тысяч, на фоне текущих событий, были для Димы не более, чем приятым пустяком. Пребывая в одиночестве, он продолжал раздумывать, какую невероятную дыру удалось им обнаружить в программном обеспечении… всего. И какие это будет иметь последствия.

«Получается, что Дашка не уникальна, её отличие от других лишь в том, что она имеет некую обратную связь с базой данных мироздания, и видит вносимые ей изменения. Если она бросает управлять, всё устанавливается по умолчанию. А мы, якобы угадывая неизвестные нам законы, а на самом деле, их программируя, откатить правку не можем. Интересно, с какого момента в технике вовсю юзаются такие глюкозаклятья? Учитывая, что чуть не вся квантовая физика стоит на догадках… компы все, точно. Кроме, может быть, ламповых. Измеряя, изменяем… и ДУМАЕМ, что понимаем. Мало того, уверены в этом, как очень сильный выпускник полицейской академии из анекдота, пропихнувший круглую чушку в треугольную дырку, и считающий, что верно решил задачу… Ведь пролезло! Работает же! Фильтры работали, отлично переворачивая нужным концом чёртовы ионы… неспроста ведь шеф всегда говорил, что наша наука похожа на пантеон разной древней чертовщины. Вот оно и полезло, здравствуй, Ктулху, новый год! И, если Суперадмин таки есть, и не зря получает свою суперзарплату, то опасность грозит не только летучей Дашке. Когда на наш мир поставят сервис-паки, мы останемся с паровыми машинами и старыми ДВС, без электроники, которая теперь правит всем, от электростанции до унитаза. Самолёты с небес попадают, наравне с нашей супердевочкой, вся техника встанет, покруче любой проблемы-2000»

Мышу было страшно. Мир стал зыбким, неустойчивым миражом. Похожее ощущение у него было в детстве, после прочтения азимовского «Конца вечности»… «Я принимаю решение искать между двадцать пятым и пятидесятым годом двадцатого столетия… и мир уцелел…».

Но уцелел он лишь потому, что это было нужно автору. Нужно ли это «нашему» автору и есть ли он вообще, Дима не знал…

* * *

… Борис Викентьевич, обнаружив на месте томов в своей библиотеке изрядные дыры, полез проверять папки с наследием «Аэлиты». Найдя зияющую пустоту и там, профессор только рассмеялся.

— Вся в меня, чертёнок!

* * *

Двое суток, после отъезда Серого на похороны брата, пролетели незаметно. У парня ещё были дела в Конаково, по учёбе, и подруги остались вдвоём. Встретиться мстители договорились второго в двенадцать, на Савёловском вокзале, чтобы вместе отправиться на пиратский съезд, и позднее на аниме-сборище в «Юми», которое должно было стать прикрытием для их планов.

Девушки общались с местными друзьями Юльки, гуляли, лазили в сеть. С Терцией у Дашки состоялся лишь один примечательный разговор, когда рыжая, отчаявшись сама разобраться в термояде, посвятила в свои планы подругу. Естественно, глаза у юного дарования вспыхнули адским пламенем, особенно когда феечка рассказала про космический корабль по лавкрафтовски, теоретически описанный исследователями, наивно считавшими, что они вне зоны ноосферного доступа. Добыв из баула документацию, обложившись книгами и гаджетами с интернетом, восходящее математическое светило добрых шесть часов что-то писало и считало. Дашкина роль заключалась только в доставке подруге пиццы и соков, и в ответах на рваные, почти бессвязные вопросы, в основном, на темы, как волшебница видит те или иные частицы, и как с ними может работать. Под вечер Юлька потребовала вина и шашлыков, и рыжая поняла, что фейской космической программе быть. Заказав еду на дом, Дарья уселась на диван и выслушала длиннющую лекцию, как можно построить волшебную капсулу с термоядерным двигателем. Для движка «оболочки из света звёзд» Терция затребовала пятьдесят литров обычной воды, два литра полутяжёлой, и три кило хлорида лития-6, из расчёта полёта на Луну и обратно с тонной полезной нагрузки, не мелочась. Тяжёлую воду рыжая могла за полчаса, из обычного пруда, нафильтровать без проблем, а нужная соль, в смеси изотопов, и вовсе была в любом интернет-магазине химреактивов. Но пока, поразмыслив, освоение космоса подруги решили отложить до крымского отдыха.

В ночь на первое июня девушки таки повалялись на облачках. Сами облака, правда, оказались совершенно неромантичными, какими-то холодными и сырыми.

— Брр, блин!

— А ты думала, в сказку попала? — ответила волшебница, выныривая из промозглого тумана.

— Давай на посадку, я замёрзла нафиг!.. Осторожно, грохнемся! — Ощутив свободное падение, заволновалась Терция.

— Не грохнемся. Я обогрев включила, кстати.

Приземлившись, подруги выпили травяного чаю, и завалились спать. Назавтра Юлька, несмотря на фейский микроклимат, чихала, сопливилась и забавно ругала всяческую романтику, веселя Дарью, которую с детства ни одна зараза не брала. Но второго, когда девчонки сели в московскую электричку, все хвори у Терции мгновенно улетучились — собственный адреналин сделал своё дело.

* * *

Пиратский съезд был интересным сборищем: хакерьё, анонимусы, копилефтеры, линуксоиды всех изводов и фракций — народ довольно колоритный. Дашка с Юлей здесь были как рыба в воде, хотя почти всех рыжая раньше знала только в сети. Парад развиртуализаций настолько увлёк феечку, что она в какой-то момент потеряла Терцию с Серым, и обнаружила их на противоположной от себя стороне большого фойе, только своим суперзрением. Перемещаясь по залу и обходя плотные группы общающихся, волшебница перепрыгнула перила центральной лестницы… и нос к носу наткнулась на Неонова с Ариэллой.

— Привет! — Уверенно произнесла дальневосточная сирена, — Ты Dar-real, Даша Чекан.

Рыжая вспыхнула, как стоп-сигнал. Но, похоже, Ариэлла была не в курсе зимней истории, или просто не придавала ей значения.

— Ну, да. Привет, — хрипло выдавила Дашка.

Обладательница звенящего сопрано оперы «2048» даже не сочла нужным представляться, зная, что феечка «в теме», и сразу перешла к делу.

— Мы новую оперу записываем, ты знаешь… «Русалочка». Мы с Валерой хотим разрешения попросить твои русалочьи видео использовать, ну, не с Ханной Фрезер же договариваться. А ты… лучше. Это для как бы визуализации, на сайте. Флеши наделаем.

— Даа. — пришла в себя рыжая, — Конечно, без проблем. Только там хвост отстойный, самопал.

— А нам хвост по хвосту, — Подключился Неонов, до этого загадочно улыбавшийся и молчавший, как принявший буддизм Винни-Пух, — там видеографика будет, главное модель движения, она у тебя волшебная. Люди так не плавают.

У Дарьи в голове мелькнуло, что они все сговорились.

— Да, пожалуйста. А когда «Русалочку» доделаете, примерно? Я послушала бету…

— Спасибо. Даже обещать пока ничего не можем, делаем третью часть.

— Ладно, я пойду, пока…

— Деду привет, Даррил, — широко улыбнулся Валерий, — Без обид, ладно? Пока.

Красная, как варёный рак, феечка добралась до Юльки с кавалером, которые общались с каким-то могучим пузатым гуру в чёрной майке. Поговорив с пиратским авторитетом, мстители прибились к компании, выдвигающейся к «Юми»

* * *

На съезде Дашке было вполне комфортно и самой по себе, а вот в аниме-клубе ей сразу вспомнилось горькое изречение, почёрпнутое из просторов всемирной паутины «если у тебя нет мальчика, нужно его хотя бы выдумать». Для начала в девочку-волшебницу мёртвой хваткой вцепилась одна из столь нелюбимых характерных сущностей тусовочки, вроде как женского пола, с весьма прозрачными предложениями — угостить коктейлем и потом отвезти «куда скажешь». Рыжая, невероятным усилием воли оставшись в рамках приличия, объяснила, что нетрадиционные отношения её не интересуют, и вообще. Но, чтобы окончательно отцепиться от жутковатой синеволосой поклонницы, феечке пришлось даже применить силу. Послушные молекулы сжали тонкую костлявую лапку лесбиянки поверх дашкиной ладони так, что та чуть на пол не села. Избавившись от назойливой любительницы свежатинки, Дарья угодила из огня в полымя, теперь ей заинтересовался какой-то кавказец, которого в «Юми» затащила шальная подруга-анимешница, и здесь, разругавшись с ним в пух и прах, бросила. Теперь сын гор, лет примерно девятнадцати от роду, перемещался по клубу в поисках добычи, благо её тут было в количестве, и наткнулся на рыжую. Возможно, его ввел в заблуждение, относительно моральных принципов повелительницы стихий, её наряд, включающий чёрные кожаные брюки в обтяжку, но этот раунд борьбы за целомудрие занял у Дашки не меньше получаса. Впрочем, отработанный на синей любительнице школьниц приём помог и тут, продолжать процесс знакомства с девушкой, похоже, способной раздробить кисть руки, пожатием изящных длинных пальчиков, аварец благоразумно не пожелал. Хорошо, хоть объявились, в товарном количестве, общие с Юлькой знакомые, и больше эксцессов не последовало. На улице стемнело, но народ, что называется, только начал.

— Пора. — Подошедший сзади к девушкам Серёга чуть приобнял сразу обеих подруг. Парень уже освоился с ролью «ударной силы». И сейчас настраивался на месть.

Что делать на месте, заговорщики так и не стали обсуждать. Сейчас друзья, выйдя из клуба и скрывшись во тьме парка, натянули чёрные балахоны, покидали выставленные на тишину сотовые в чёрный же пакет. Юлька добыла из сумки старый навигатор.

— Летим по приборам.

Плавно взмыв на уровень вершины берёзы, Дарья повесила пакет в развилку веток. Потом разом вытолкнула себя и друзей вверх. На этот раз полёт был очень быстрым и высоким, феечка тащила с собой общую для друзей воздушную капсулу. Уже через пятнадцать минут мстители увидели чёрный прогал Волги среди дымчато-серых перелесков. Терция глянула на жёлтый дисплей.

— Два кэме на восток и снижаемся.

Через минуту, даже во тьме, Серёга опознал Ярково.

— Так, Серёг. Кирпичный дом через овраг от основной улицы. Мужик, здоровый, шрам на лице. Смотрит телек… НТВ.

— Он, сука.

— Снижаемся на сто, — произнесла Дашка, как будто управляла вертолётом.

Троица мстителей зависла над двором. Как в насмешку, над названием, во всей деревне горели четыре лампы на столбах. На дворе у дилера и вокруг было темно.

— Никто нас не видит. Может, все вместе пойдём? — Рыжая обращалась к Серёге. — Дверь на щеколде, но я открою…

— Ну… ладно.

Волшебница с друзьями аккуратно спустилась прямо во двор. Засов отодвинулся без проблем, и мстители быстро зашли в дом, прошли коридор, открыли дверь комнаты… а потом случилось неожиданное. Спокойно сидевший в кресле, перед висящим на стене телевизором, толстоватый мужик в тренировочных штанах, видимо, краем глаза уловив в зеркале шкафа движение, вскочил, и, ничуть не удивившись неожиданности вторжения, резким движением дёрнул с гардероба кургузый обрез двустволки. Дарья, поражённая внезапностью обороны, даже киношно, как какая-нибудь «зачарованная», взмахнула рукой, воздушная волна ударила снизу по оружию, курковая резаная «тулка», ударившись о потолок, полетела рыжей за спину. Вторая волна сбила цыгана с ног, отбросив его к стене под висящим экраном. Феечка шагнула вперёд…

— Серый, не на…

Терция не договорила. Почти метровый язык пламени, от дуплета, полыхнул справа от Дашки, по ушам всем больно ударил сдвоенный хлопок. Крик волшебница задавила в горле, бессмысленно закрыла руками глаза… но оторвать внимание от судорожно дёргающихся конечностей, почти безголового окровавленного существа, и россыпи красного, по всему полу и стене, не смогла.

— Нет, ну нахера, а… — ненужно протянула Юля, спокойно наклоняясь над трупом.

— Он… мёртвый, да? — Беспомощно спросила Дарья.

Серёга не отвечал. Всё было ясно, затем и пришли. Никто бы ему мешать не стал, а по сравнению с задуманным методом расправы, так и вовсе даже гуманно получилось… да и ругать всевидящую бестолочь, проворонившую оружие, видимо, сочтя его деревенским колоритом, он тоже не спешил, психологическое состояние их «летательного аппарата» и так оставляло желать. Парень продолжал стоять с обрезом в руке, преодолевая дурацкое желание дунуть в, еще чуть дымящиеся, стволы.

— Мертвее табуретки, — мрачно ответила Терция.

— Валить надо, — произнёс, наконец, мститель, бросая на пол оружие.

— Ты уже его завалил, — хмыкнула Юлька, — Отпечатками кидаешься, маладцца!

— Полетели, не надо ничего вытирать, — Неожиданно быстро оклемалась феечка, — Взлетим, и я сожгу дом. На атомы разнесу, ничего не останется, ни ружья, ни трупа.

— Правильно. Полетели, — Серёга оправился к выходу.

— Слышать выстрел могли? — Спросила Терция волшебницу.

— Может быть, но сейчас никто за нами не смотрит, — Ответила та, сканируя ноосферу. — В домах напротив нет никого, там дальше две бабки, они вообще глухие, видно… ладно, взлетаем.

Мстители набрали метров двести высоты, и Дарья остановилась, протянув друзьям руки. Закрыла глаза. Несколько секунд ничего не происходило, а потом в конёк крыши цыганского дома, с почти ясного неба ударила… даже не молния, а целая огненная колонна. Пламя вылетело из всех окон разом, строение вспыхнуло, как брошенная на угли сигаретная пачка.

— Всё. Ничего не осталось.

— Что… это такое? — Потрясённо спросила Терция.

— Разряд. Разделение ионов.

… Назад, в Москву, летели молча, избегая даже встречаться взглядами. Все трое молодых людей были умны, и понимали, что строить из себя бывалых и кровь-мешками-проливавших смысла не имеет, но каждый чувствовал, что первый, кто заговорит о происшедшем, как бы проиграет в эту глупую игру…

— Сорок семь минут. — Юлька, остановившись у дверей «Юми», глянула на часы.

— Да какое, нафиг, алиби теперь, — Зло улыбнулся Серый, — там и пепла не найти. «Шмель» сосёт с проглотом…

Тем не менее, мстители продолжили тусить, пока им просто всё не надоело. Старая юлькина знакомая, у которой родители куда-то уехали, пригласила всех троих ночевать, и девчонки вместе с хозяйкой до утра смотрели какие-то рисованные кровавые ужасы, горячо их обсуждая. Серёга же завалился спать, недоумевая, на кой им это надо, можно подумать, не насмотрелись сегодня…

* * *

Дашке было стыдно. Девушки нередко имеют то или иное «мальчуковое» увлечение, сёстры Чекан их разделили поровну. Старшая, более организованная и практичная Света взяла себе автомобили, с подросткового возраста умела водить, по мелочи ремонтировать четырёхколёсных друзей человека, и вообще хорошо разбиралась в теме. Непоседливая и хулиганистая младшая была любительницей разного рода смертоубийственных железок, в основном огнестрельных. Для анимешной среды это было общим местом, у Дарьи с Юлькой было по пять штук пневматических реплик «пушек» основных пистолетных брендов мира. Когда случилась история с цыганом, феечка обрез, конечно, при сканировании заметила, но… просто сочла его поломанным ружьём, и не придала значения. Будь там пистолет, было бы другое дело, и теперь рыжая переживала, что выглядит дурой и лохушкой, подставившей друзей под стволы грубого и некиногеничного, но вполне смертельного оружия.

Впрочем, ни Юлька, ни Серый по поводу случившегося никаких претензий, естественно, не имели. Вернувшись воскресным днём из Москвы, девчонки, посадив невозмутимого Серёгу на конаковский автобус, развлекались. Суперспособности Дашки, вкупе с юлькиной фантазией располагали к забавам со стихиями, заодно отвлекая подруг от неприятной мысли, что вчера они активно посоучаствовали в самом настоящем убийстве.

— Смотри! — стоя посреди пустого подвального гаража особняка Музалевских, феечка держала на ладони небольшой кусок каменного угля, подобранный ей по дороге от станции. Уголь как будто кипел и дымился, испуская струю непроницаемо-чёрной пыли.

— Фуу! — Терция замахала руками, отгоняя чернильное облако от себя.

Дашка, не обращая внимания на вопли, продолжала дробить уголь. Когда кусок исчез, посреди гаража появилась двухметровой высоты матовая полусфера, полностью скрывшая волшебницу от глаз подруги.

— Ну, и нафига тебе эта дымовая завеса?

— А летать, — Весело ответила рыжая, заставляя пыль убраться в заготовленную пластиковую бутылку, как настоящего джинна, — Вместо чёрной одежды будет.

— Слууушай… — протянула Юлька, — А ведь так можно себе типа одежды… сделать.

Следующие три часа девчонки примеряли на себя призрачные наряды самых диких цветов и фасонов, собранные из пыли разнообразных веществ, найденных Дарьей внутри своей ноосферы. Когда показ волшебных мод надоел, подруги отправились в очередные гости.

* * *

Новенький блестящий «Форд-транзит» следственного отдела Кимрского района смотрелся на фоне ярковской грязищи чужеродно, как трактор «Беларусь» на стоянке отеля «Ритц».

— Честно говоря, такого никогда не видел, — степенно произнёс эксперт. — От головы и половины туловища вообще ничего не осталось, температура не меньше семи тысяч градусов… и окалина железная везде, сталь какая-то горела.

Кирпичный дом Николая Кривенко, цыгана, был переломлен в середине, от крыши до фундамента, огромной трещиной, сотрудники заходили в выгоревшее помещение с опаской, пережжённые небывалой для простого пожара температурой кирпичи в любой момент могли посыпаться.

— Позвонили уже, оформляем несчастный случай, — настойчиво повторил для непонятливых коллег следователь, — всё согласовано. Прямой родни нет, а с… ну, в общем, и с ними тоже.

— Да, понятно… — поморщился молодой парень, местный участковый оперуполномоченный, — Баба Маша, вот, говорит, молния была с ясного неба. Кара божья. И ангелов она видела. Троих, над домами летели. Уж не знаю насчёт ангелов, а кара так точно по адресу…

* * *

— Ну, если у тебя десятого сессия заканчивается, приезжай в Крым, — Юлька, перегнувшись через спинку дивана, немилосердно кусала своего кавалера за плечи.

— Ай. На какие деньги? У меня шесть штук до июля!

… Серёга снова приехал днём в понедельник к любимой. Странная модель взаимоотношений, в присутствии всевидящей подруги, у молодых людей вполне выстроилась, психика юных вообще достаточно пластична, и легко приспосабливается к самым странным обстоятельствам. Поэтому Серый никак не возражал против присутствия феечки, которая в свою очередь, просто отправлялась полетать в одиночестве, когда влюблённые удалялись в спальню. И в Крыму друзья собирались продолжить в том же духе. Парень был очень благодарен волшебной подруге за помощь с местью наркодилеру, и теперь относился к Дарье с искренним восхищением, словно к какой-то языческой богине, вдруг вознамерившейся помочь людям восстановить справедливость. Сегодня, пока у друзей случалась любовь, рыжая испытала в полёте свою угольную маскировку, каковой осталась довольна, чёрное облако никто не заметил, даже когда девочка-волшебница перешла на бреющий полёт над берегом Волги, где было полно народу. Теперь все трое, по новой традиции, пили чай глубокой ночью, обсуждая планы на будущее.

Планируемая серёгина поездка была под вопросом, и парень разрывался между гордостью, не позволявшей ему принять юлькино финансирование, и желанием быть со своей избранницей. Терция любимого понимала, но устраивающего всех выхода из патовой ситуации предложить не могла. И курносая богиня, неожиданно, вновь пришла на помощь.

— Вот, — разорвала повисшую безнадёжную паузу феечка, выкладывая на стол пачку разномастных купюр, — здесь под сто пятьдесят тысяч! И это не в долг, Серёг, это ТВОИ.

— То есть? — изумился тот.

— Я там подумала… а зачем мёртвому деньги… ну, у него тайник был. Когда улетали, я его и выставила.

Влюблённые изумлённо воззрились на Дашку. Особенно Юлька, по привычке держащая подругу во многом за восторженного ребёнка, хотя и шебутного. А тут, неожиданно, даже не успевшая отойти от зрелища убийства, рыжая проявила редкостный циничный прагматизм.

— А что, верно. Компенсация морального ущерба! Это твои деньги. — Громко одобрила Терция.

Серёга поразмыслил… и без слов кивнул, сгрёб купюры в карман.

— Спасибо. Я приеду. Ты… — Повернулся к Дарье мститель, — … правда, волшебная. Не из-за своей силы, а просто. По жизни.

Феечка смущённо захлопала глазищами. Ей всегда хотелось быть сильной и доброй. Причинять счастье, и чтобы ей восхищались. И тут мечты начали сбываться, да как!

Юлька тоже присоединилась к благодарности, волшебница избавила её от навязчивой моральной проблемы. Друзья, разрешив, таким образом, последний вопрос, отделявших всех от крымского счастья, минут десять говорили о всяких пустяках, но Дашка, вдруг, утратила общительность, и задумалась о будущем.

… Fleet in being. Чёткий, лаконичный англицизм, про который рыжей в своё время рассказывал отец, означал, что флот, даже не выходя из гавани, меняет реальность самим фактом своего существования. Например, не даёт кому-то начать войну. И теперь начинающая супергероиня понимала, что находясь в тени, сможет лишь мстить тем, кто несёт зло, маскируя свое воздействие под силы природы и случайности. Что означает невозможность это зло предотвратить, просто потому, что злодей не осознаёт угрозы для себя. А проявив один-два раза свою подавляющую силу, и создав медийный образ, она сможет предотвращать огромные трагедии, войны… просто напугав оборзевших хозяев мира. Да, став при этом для них врагом номер один. Но ведь не обязательно раскрывать свою личность.

Когда друзья отправились спать, Дарья вышла во двор, решив завтра поговорить обо всём этом с Юлькой.

— Vyuga in being… — тихо, как бы пробуя на вкус афоризм, произнесла рыжая фея, — Спокойной ночи, Земля…

* * *

— Тебя дед родной сам замочит, не дожидаясь людей в чёрном, — Терция, уже втянувшись в задуманную подругой новую авантюру, спорила просто по привычке.

Дашкина идея была проста, как мычание. Понаделать десяток аккаунтов в соцсетях и блогосервисах, с левых подключений, естественно. Благо, теперь для феечки физически доступны любые серверные, сетевые устройства и прочие точки доступа, даже баловаться с «торами» и зомби-компами не надо. Раскрутить этих виртуалов по полной, при небескорыстной помощи топовых блоггеров и разномастного хакерья, оставаясь, естественно, анонимусом. После чего анонсировать снос цыганского наркоторгового анклава, из десятка особняков, в Шипиловке, удалённом районе Кимр. И… снести гнусный «бродвей» нафиг, в назначенное время. Аккуратно, никого не убив. Просто забросив всё взрослое население мегапритона прямиком во двор местного ОВД, в качестве «толстого троллинга» кимрских органов, сидящих по уши в доле с барыгами.

— Посмотри, — Юлька закончила рисовать макет сайта, которому суждено будет стать летучим голландцем интернета, после того, как всё начнётся.

— Уу. ШЫдевр! — оценила феечка.

На титуле двуязычного сайта летела над каким-то обобщённым городом, с торчащими башнями высоток, смутная фигурка девушки, в пелене серебристых снежинок.

— Финансы нужны, на раскрутку. Раскидаем через платоматы, удалённо. — Терция выстраивала чёткий план военных действий, записывая пункты, и прямо-таки жмурясь от удовольствия, как греющаяся на солнце кошка, — Я прикинула, нужно пятьсот штук, на всё, вместе с хостингами, железом… у меня только двести сейчас.

— А давай тех же цыган и выставим. И потом с их собственных подключений всё запустим. Киргуду!

Юлька согласно кивнула, не отрываясь от своих макетов. Скандал, конечно, обещал быть грандиозным, но Терцию жареный петух как следует никогда, за её, в общем размеренную и обеспеченную жизнь, не клевал. Поэтому масштаб грядущих неприятностей «принцесса хаоса» воспринимала чисто академически, и ни малейшего страха не испытывала. Дашку же больше всего в задуманном напрягал неизбежный конфликт с роднёй и друзьями, все предостережения которых она сейчас собиралась послать в сторону моря со снижением. Но и сидеть на месте, обладая такими возможностями, для рыжей было невыносимо. Сейчас феечка утешалась тем, что все возможные опыты маньяки-учёные уже поставили, да и от второй серии, в Крыму, она не отказывалась.

* * *

Сказано-сделано, причём в ту же ночь со вторника на среду. Налички у барыг, в избранном для волшебной экспроприации особняке, оказалось под два лимона, не говоря уж о почти кило золота. Зависшие над Шипиловкой, в чёрном антрацитном коконе, грабительницы, усмехаясь, пересчитывали добычу. Найденные при сканировании наркотики, разумеется, тоже изъяли, распылив над посёлком. Заодно, «присев» на цыганское подключение, с их же ноута, воткнув свою флешку, залили контенты сайтов, создали запланированные аккаунты.

— Всё честно. Предупреждаем за трое суток. Кто не спрятался, мы не виноваты, — улыбалась рыжая, распихивая добычу по кармашкам сумки.

Финансов теперь было в достатке, и подруги полетели в Москву, чтобы щедро подкормить платоматы. Поразмыслив, раскрутку решили начать в четверг вечером, а экзекуцию назначили на ночь с воскресенья на понедельник.

Ночные полёты и власть над стихиями Юлька уже воспринимала почти как обыденность, и теперь часто устраивала Дарье настоящие научные допросы, не уступая во въедливости сестре и деду.

— А ведь интересно, — Покачиваясь в гамаке, рассуждала Терция, отоспавшись после вчерашних приключений, — ты, наверное, можешь прожить вообще без цивилизации, главное, чтобы биосфера еду вырабатывала. Одежда тебе, кроме условностей общества, нафиг не нужна, ты же любой микроклимат для себя устроишь. Передвигаешься без ограничений, сможешь, наверное, и в воде жить, как получение кислорода из неё освоишь…

— То есть, бананами питаться и летать голой. Клёво!

— Ну почему. Любого мяса навалом, рыбы. А одежда… ну, мы же проверяли. Кстати, Вьюга… — сейчас Юля намеренно назвала подругу супергеройским псевдонимом, без тени иронии, — тебе нужна… дневная капсула. Снег это красиво, но недолговечно. Помнишь, ты на меня из соли с серебрянкой типа, комбез, примеряла. Вот… такая нужна, как на сайте, только оттенок вывести.

— А почему недолговечно, я же любую температуру могу создавать?

— Можешь, но это лишний раз отвлекаться, у тебя и так параллельных задач будет навалом. А здесь взяла с собой полкило смеси, и всё!

Подруги, поискав, довольно скоро нашли оттенок смеси, «как на сайте». Искрящаяся, как сухой снег в лютый мороз, вьюжная пелена легко имитировалась смесью алюминиевой пудры с хлоридом кальция. Оболочка почти скрывала летящую Дарью романтичной вуалью, оставляя, как на юлькиной картинке, некий обобщённый абрис супергероини.

— Ну, всё, теперь и костюмчик есть. Оригинальный. — Юлька довольно оглядела зависшую, посреди гаража, феечку в новом «прикиде», — Имеешь скафандр, готова путешествовать…

* * *

Раскрутка удалась на славу, и теперь рыжая ожидала грандиозных звездюлей, пялясь на свой НТС, как на гремучую змею. Сейчас, днём пятницы, она гадала, кто первый обнаружит у хорошо подкормленных, небрезгливых топовых блоггеров ссылки на проект VYUGA-IN-BEING, которыми уже к утру наперебор пестрели френдленты подруг во всех блогах, от «живых журналов» до «няшных лирушечек» и бестолковых «дайрей».

Снова подключившись к цыганам, на этот раз к другому особняку, летучие взломщицы активировали ночью с четверга на пятницу аккаунты «Вьюги» и сайт, и вышли на связь с раскрутчиками их проектов. Ухнув, не скупясь, в это дело семьсот штук из своих трофеев, девушки убедились, что таки да, BMW, большие деньги работают. Скандал был грандиозен, и новости о том, что некая супергероиня «Вьюга», по её словам, повелевающая воздушной стихией, угрожает наркоторговцам разрушить их кимрский анклав, перепечатывали даже жёлто-новостные сайты. В субботу психоз перекинулся за границы России, волна неадеквата понеслась по блогам и форумам заокраинного запада.

В субботу вечером Дарья уже перестала бояться «вливания» от сестры или деда, и начала скорее обижаться на равнодушие родни и Мыша к её замечательной персоне. В то, что за два дня Дима или Светка ни разу не были в сети, она не верила, но это было именно так. Сумасшедшие учёные уже полторы недели монтировали «чёрномагические» фильтры профессора, и в пятницу невозможная установка… заработала как ни в чём не бывало. Все четыре варианта. Шеф устало улыбался — ошибочные структуры работали ничуть не хуже правильной, выдавая восемьдесят три процента эффективности от теории. Слово «теория», таким образом, обретало свой жуткий изначальный смысл — божественное видение… Суббота у Мыша со Светкой ушла на тысячекратные перепроверки выкладок профессора, многоэтажная сложная алгебра досуха отжимала исследователям мозги, но все попытки спасти жалкие остатки реальности от разрушения провалились. Чекан был прав. До интернета Дима добрался в воскресенье вечером, проспав почти весь первый, после чёрной субботы, выходной. Вяло мотнул френдленту… и облился потом, как из душа, вся сонная одурь разом смылась адреналиновой волной. Дёрнулся к телефону… и безвольно опустил руку. Впрочем, телефон зазвонил сам. Светка.

— Видел?

— Да, только что.

— Едем?

— А смысл? Полдесятого…

Исследователи говорили мутными полуфразами, будто уже почуяв пристальный взгляд в спину. Это была паранойя, но всё же…

— Винтовка — это праздник, всё летит в пизду. Я — спать. Завтра поедем, хотя особого смысла не вижу. Деду до утра не звони, спокойной, блядь, ночи! — Мыш нажал отбой и бросил сотовый на стул.

* * *

Плюхать среди ночи на Шипиловку Пете не хотелось, совсем. Но раз уж обещал, сдуру, сетевой общественности отснять, что произойдёт (или не произойдёт, что куда реальнее) в полночь на Международной, хошь-не-хошь, отрабатывай, тащись в этот стрёмный наркомаркет, где и подрезать могут потемну. Добравшись до места без десяти двенадцать, блоггер забрался в кусты, в начале наркоторгового «бродвея», и там выудил из кофра дорогую, хорошую видеокамеру, славную тем, что давала приличную картинку при «никаком» освещении. Убедившись, что его, в свою очередь, никто не «пасёт», Пётр начал свой репортаж.

— Без семи полночь… — тихо проговорил он на микрофон, давая панораму пустынной улицы, освещённую несколькими синюшными ртутными лампами, — пока ничего.

Рыжая Немезида, в этот самый момент, висела на двухсотметровой высоте над примерно геометрическим центром приговорённого притона, облачённая в свой ночной угольный наряд. Феечка видела и чуяла всё, в том числе и самодеятельного оператора, появлению которого была весьма рада. Разгрому подлежали одиннадцать домов, это были солидные, двух-трёх этажные строения из красного кирпича, торчащие на улице вперемешку с деревянными домиками. Старые избы, в основном, уже были брошены хозяевами, по причине столь «приятного» соседства.

Тем временем, из двух домов на другом конце улицы, примерно за три минуты до анонсированной расправы, вышли несколько человек, в тренировочных штанах и резиновых тапках, что-то говоря друг другу на непонятном языке и посмеиваясь.

Дождавшись, когда блоггер-репортёр тихо скажет «полночь, пока ни…», Дарья задорно ударила воздушной волной, поддевая металлочерепицу ближайшего к Пете особняка, сорвав и растрепав его крышу. Камера обалдевшего оператора непроизвольно дёрнулась, но парень взял себя в руки, продолжая снимать, хотя и понимал — если смерч сейчас прогуляется по улице, ему самому точно несдобровать. Сам Пётр сейчас даже слабого ветра не чувствовал, всё было тихо, как во сне, только раздираемые листы жести трещали. Как сухие спички, поломались и улетели куда-то вверх стропила крыши, странным облаком рассеялись кирпичи сначала третьего, потом второго и первого этажей. И, нарушая эту дикую тишину, страшно, истошно орали люди. На улице, прямо перед объективом, мягко, как будто заботливо отпущенные странной стихией, шлёпнулись несколько визгливо кричащих, перепуганных разновозрастных детей. Все обломки разрушенного дома, вместе с его взрослыми обитателями, уносились куда-то вверх. Беззвучный вихрь, покончив с первым строением, принялся за второе, третье… с нарастающим темпом. Это было настолько нереально, что блоггер просто решил, что спит, и пошёл по улице, следом за… за чем, Петя не знал. Он прочёл в сети предупреждение «Вьюги», и, как и все, от души посмеялся. Теперь он шёл по уничтожаемой Международной улице, снимая тихий ад. Почему-то он был твёрдо уверен в своей полной безопасности, в этом смерче летающих вокруг стройматериалов и цыган… Шёл, затем побежал, пытаясь нагнать удаляющийся от него эпицентр разрушения. Навстречу, по улице, бежали, что-то непонятно крича, обитатели «бродвея» в домашних тапках, вихрь подхватил их, буквально в трёх метрах от оператора, утащил вверх, к чёрному небу, где уже закрывало звёзды кирпичное облако. Пётр не испугался, он понимал, что разумная стихия к нему благожелательно-равнодушна, и расправляется только с заявленными врагами. И ничуть не удивился, что по пути движения этой… «Вьюги», не пострадала ни одна старая изба.

Дарья не забывала сортировать добычу. Детей назад на улицу. Взрослых барыг — в кучу, отвратительно орущий десятитонный комок протоплазмы. Так… деньги отдельно, оружие отдельно (сколько же у них его, на мгновение поразилась рыжая), наркотики отдельно. А строительный мусор, феечка, собрав в огромную вращающуюся воронку, решила вывалить на дворы внушительных домов местных боссов администрации, главы ОВД, начальника следственного отдела, и прокурора. Поровну, чтобы никого не обидеть.

Когда крутящаяся в воздухе груда всего, что раньше было «бродвеем», унеслась вверх и в сторону, Пётр понял, что не спал, и всё произошло на самом деле. По улице бродили цыганята, вновь тихие, мгновенно пришедшие в себя. В проёме калитки избы истово крестилась и что-то причитала старуха. Блоггер снимал её, и про себя думал, что сейчас вполне бабку понимает, увидеть ТАКОЕ… а потом проследил за остановившемся взглядом молящейся.

Рыжая, сменив угольную маскировку на блестящую пелену Вьюги, нырнула вниз, удерживая в воздухе руины, людей и добычу.

Петя, вздрогнув, поднял камеру. Перед ним, в воздухе, была ОНА. Картинка с сайта, девушка в искристой морозной вуали. Даже холодом обдало.

— Я же обещала, — спокойно произнесла Вьюга.

— Петр Суриков, Surneps в жеже, — Без тени страха представился парень, продолжая снимать. — Только всё равно никто не поверит, тебя не бывает.

Старуха, что-то истерично взвыв у оператора за спиной, повалилась на колени.

— Поверят, куда денутся. Успокой бабушку, ладно?

— Ладно.

— Спокойной ночи, — унеслось к небу серебристое облако.

Пётр взмахнул рукой, прощаясь. Выключил камеру. Поднял с колен причитающую бабку, проводил в избу, накапал валерьянки. И пошёл домой. День обещал быть интересным

* * *

«Росбизнесконсалтинг» — новости, 11 июня 2012 года

00.37 — В городе Кимры Тверской области ураган разрушил несколько домов. Сведений о жертвах пока нет.

Прочитав новость с сайта, Дима достал с полки графин с измаильским бренди, наполненный заново после татаро-монгольского набега, и с тех пор не тронутый. От души, доверху, набулькал гранёный стакан, добыл кусок колбасы из холодильника.

— С переходом вас, дорогие товарищи. Вон куда! — чокнулся со своим отражением в зеркале шкафа, в прихожей, и одним длинным глотком выпил янтарную жгучую жидкость.

Глава 7

Гнев Аллаха

… Set the world on a fire

«ll do anything to get what i want…

E-Type

11–19 июня 2012 года, Россия (Москва, Московская и Тверская области), Крым (Угловое), Иран (Джаск), Аравийское море, Оманский залив (локации условны)

Советник никогда не злоупотреблял своим неписаным правом посещения Президента безо всяких предварительных заявок в любое время, включая праздники и выходные дни, и пользовался им считанные разы за всё время их долгого знакомства. Официальное название должности Советника звучала длинно и казённо, должность эта, не раз, начиная с конца девяностых годов, когда теперешний Президент ещё не был официально главой государства, менялась, всякий раз начинаясь с «заместитель» или, чаще, «исполняющий обязанности». Про Советника говорили много всякого, придумывая ему, то связи с американскими банкирами, то чеченских родственников, а то и вовсе членство в масонских ложах. По большей части это было враньё, но опытный вельможа никогда не подтверждал и не опровергал самых диких слухов по поводу своей персоны. Кем он точно никогда не был, так это бюрократом, бумажной душой, хотя себя нередко так называл, в порыве самокритики. Советник даже писал декадентские стихи и тексты для рок-групп, под псевдонимами, естественно. Но самое главное — советы Советника ни разу, за все непростые двенадцать лет, не нанесли вреда Президенту, и, как правило, если глава государства им следовал, приносили победу в бесчисленных информационных схватках. Именно компетентностью Стаса, как, прямо по имени, называл его в личном общении Президент, и объяснялось его право быть «равнее других» в доступе к правителю. И если Советник запросил встречи сейчас, утром второго дня длинных выходных, явившись в личную резиденцию, то случилось действительно экстраординарное событие, требующие немедленной реакции Президента.

Советник ждал главу государства в информационном кабинете, довольно большом помещении, оборудованном, помимо прочей оргтехники, огромным, во всю стену, экраном, на который были заведены выходы телевизоров, видеоселектора совещаний, и мощного компьютера, подключённого к интернету. Именно последним и собирался воспользоваться, излагая свою озабоченность главе государства, утренний гость, заранее взяв со шкафа беспроводную клавиатуру с трекболом-мышью, и выведя на экран внушительных размеров окно браузера.

Вошедший правитель поздоровался с Советником за руку, и уселся в кресло напротив экрана, ни говоря не слова. По виду Президента легко можно было догадаться, что тот не в лучшем настроении. Если бы случилась какая-нибудь явная беда, катастрофа первого плана, главе государства бы доложили об этом, минуя любых советников. А значит, если Стас явился прямо к нему домой, в полдесятого утра, в выходной, катастрофа ещё не случилась, но долго ждать себя не заставит.

— Ну? — Президент, по случаю старого знакомства, не придерживался с Советником правил хорошего тона.

— Два вопроса. Взаимосвязанных. Но сначала — вот.

Советник методично прокрутил сначала новости об урагане в Шипиловке, районе Кимр, затем, обращая внимание молчаливо отхлёбывающего минеральную воду правителя, на даты сообщений и постов, всё о странном проекте VYUGA-IN-BEING. Напоследок он оставил сообщение кимрского блоггера Surneps от 1.03 понедельника. Дав Президенту минуту на прочтение короткого поста, Стас запустил видео.

— Так. — Заинтересованно произнёс глава государства, досмотрев девятиминутный ролик, — И? Какие вопросы?

— Первое. Эта Вьюга для пипла — просто мимимишечка. Летает, борется со злом и вообще. Народная любимица будет, прямо таки. Не то, что мы, унылое говно и бюрократы, которые с наркоторговцами двадцать лет справиться не могут, а она раз, и за восемь минут! С этим мы ничего поделать не можем. А можем мы — не быть при этом ещё и идиотами, стоящими на своём, когда больно. Они… — Советник неопределённо кивнул в сторону экрана, видимо, обобщённо подразумевая оппозицию, — ждут, и уже вовсю давят, кстати, на то, что мы будем тупо пропихивать через наши ресурсы версию обычного урагана. Уже, наверное, с ночи в фотошопах сидят, демотиваторы рисуют… не стоит недооценивать опасность ситуации, когда власть держат за неадекватов. Мы должно поломать им игру. Вьюга, что бы это ни было — дело рук и мозгов человеческих, мы должны чётко отсигналить всем… нашим. Ну… просто… нашим. Чтобы отключить им самоцензурку.

Советник кривовато усмехнулся своим мыслям и продолжил.

— Даже если не принимать во внимание романтическое фэнтези от этого… Сурнепса, ураган, скидывающий сотню цыган во двор ОВД без единого ушиба и царапины, а обломки домов — строго во дворы местного начальства, это какой-то странный ураган. Картинка в начале девятой минуты ролика — там один в один девица с сайта Вьюги. Меньше, чем за пару часов, видеографику создать просто нереально, а ролик на «тытрубу» выложен в 0.58… Короче, я заготовил изменение информполитики, жду только вашего «добро». С первым вопросом всё.

— Разумеется, добро, тут всё ежу понятно… что ничего не понятно. Второй вопрос?

Стас пикнул смартфоном, видимо, передавая полученную отмашку насторожённым помощникам.

— А второе… тут не моя епархия. Ловить их надо.

— Кого?

— Психов-учёных, что эту Вьюгу создали. И в шарашку, как при… как раньше. Манерка-то видна, это не креативный класс… хренов, это умники. Крутостью своей немереной упиваются, технари, с закосом в НС, скорее всего, такое среди них популярно. Да и текст угрозы на сайте доставляет. И ещё признаки. В хакерские игры играть не стали, за «торами» всякими прятаться…

— То есть?

— Ну, как бы промежуточные компьютеры-посредники, чтобы анонимами остаться. Просто взяли, и прямо к этим же цыганам, которых потом снесли, за пять дней до урагана и подключились, контент закачали. С того же «Кимры-Линка», я уже пробил, с ночи мониторил. Просто и со вкусом. «Он сказал, что его зовут Шерлок Холмс».

Президент усмехнулся, вспомнив коллизию из популярного фильма.

— Это понятно. Сейчас либо мы покажем, кто в доме хозяин…

— Либо эта научная отморозь, по факту, будет рулить страной. Просто, записывая свои хотелки во вьюгины блоги. Для этого всё и устроили, скорее всего. И ещё один аспект. — Советник закрыл раздражающую своим сверканием флеш-картинку, с летящей над городом новоявленной супергероиней, — Тут какое-то изобретение. Очень серьёзное, и при этом не требующее огромных ресурсов для освоения, как термоядерный реактор, например, если его небольшая группа, пусть даже богатая, смогла тихо довести до практического использования. Ни одно открытие, из всех сделанных раньше, этого не позволяло в реальной жизни. Если это означает конец эры углеводородного топлива…

Президент и Советник переглянулись.

— … Ну и просто аспект безопасности. — Продолжил Стас, — Ничего сейчас им не мешает устроить подобное в Кремле, например.

— Да. Я всем этим займусь, — встал с места глава государства. — Подъезжай послезавтра к десяти. Будет Шалимов, обговорим.

* * *

Чёрная «Нива» подъехала к внушительным воротам особняка Музалевских, в Дубне, в начале второго. Появлению Мыша и Светки в городе ядерщиков предшествовала мутная утренняя коллизия, включавшая получение, наконец, починенной машины в маратовском гараже, и поездку к профессору. Чекан отнёсся к очередной выходке внучки довольно индифферентно.

— Всё, большая уже. Передайте ей, что пришло время самой за всё отвечать. И, да, Дима, ты был прав. Такое стихийное бедствие людям в руках не удержать. Перед родителями — тоже пусть сама объясняется. Я думаю, что сезон охоты на нас открыт, поэтому действуем по плану. В Крым.

Дима толкнул калитку, она была не заперта, и открылась, поэтому нажимать на кнопку домофона Мыш не стал, а спокойно пошёл к крыльцу дома по бетонированной площадке.

— На месте стоим! — произнёс высокий, нервный голос девушки или молодой женщины.

На крыльце стояла, лично не знакомая Диме, невысокая темноволосая девица, в которой Мыш опознал, по виденным ранее фото, дашкину подругу-вундеркинда, Юлю Музалевскую. «Принцесса хаоса», в шёлковом халате и домашних тапочках, наводила Диме в переносицу внушительный пистолет, судя по виду, вполне боевую «Беретту-92». А рядом с грозной амазонкой находился незнакомый обалдевшему, от такого «гостеприимства», Диме, щуплый, молодой белобрысый субъект, вооружённый ещё более солидно — помповым ружьём. Незадачливый гость остановился, и медленно, плавно поднял руки. Вооружённая и напуганная молодёжь — это очень, очень страшно. За спиной у Мыша лязгнула калитка.

— Юлька, ты чё, сдурела, да?! — Светлана решительно направилась к крыльцу. — Дашка где?

Юля старшую сестру подруги, в отличие от Димы, отлично знала, правда не сказать, чтобы любила. Скорее, наоборот, по особым причинам. Терция опустила оружие, Серёга, чуть помедлив, тоже.

— Спит.

— Императрица отдыхает, бля… — взлетела на крыльцо «онейе сама» — А пушки откуда?

— Трофеи с цыган, — объяснил Мыш, заходя в дом вслед за Светкой, — Молодёжь в теме, так?

Юля и Серый согласно кивнули — отпираться не было смысла, и представились Диме.

— А вы… Мыш?.. в смысле, Дмитрий Мышканцев? — осведомилась Терция, положив пистолет на стол в гостиной, заваленный кучей прочей добычи.

— Да.

— Где эта… Катрина Батьковна дрыхнет? — продолжала беситься Светка, — Утомилась, бедняжка, города разрушать… всё, подъём, ща у меня дворцы строить будет!

Мыш поднялся по лестнице на внутреннюю галерею двухэтажного дома, и повернул ручку двери дашкиной спальни. Дверь была не заперта.

— Посмотри, она не Катрина, а Медуза Горгона, — усмехнулся Дима. Рыжее чудовище безмятежно посапывало, свернувшись клубком. На голове у «медузы», правда, была всего одна змея, но большая — плюшевый зелёный удав, времён юлькиного детства. Дарья до сих пор плохо засыпала, не вцепившись во что-нибудь игрушечное.

Светлана, не отвечая, вдавила кнопку пульта телевизора, висящего на стене спальни.

«… несомненно, имел искусственное происхождение. Уголовное дело возбуждено по признакам преступления, предусмотренного четвёртой частью статьи сто одиннадцать уголовного кодекса Российской Федерации, нанесение тяжкого вреда здоровью, повлекшее смерть, а также частью второй статьи сто шестьдесят семь…»

Казённые фразы диктора, зачитывающего реляции органов власти, сработали лучше любого будильника, феечка резко приподнялась, испуганно открыла глаза.

— Ка… кую смерть?

— Обыкновенную, мёртвую. У двоих цыган со здоровьем было не очень. — Спокойно ответил Мыш, уже слышавший много интересного по радио, в машине, — Это какой же наивной ромашкой надо быть… подумай сама, что с человеком будет, если его из своего дома выдуть, по воздуху потаскать минут десять, а потом спокойно приземлить в ментовский дворик. Я, наверное, не зная тебя, от такого сам бы кончился. Инфаркт, инсульт. Там ещё без вести рыл тридцать, но эти от полицаев сами разбежались, скорее всего. И ещё в дурку две газели твоих жертв отвезли.

Дашку как будто в лицо ударили, она дёрнулась, схватилась за щёки…

— Ну, а что ты хотела? — Дима криво улыбнулся, — Ты взрослая. Сама за свои дела отвечаешь. Мы убиваем, нас убивают. Всё это часто не совпадает, ага. Я же предупреждал, ты очень сильная, можешь ненароком зашибить, даже того не желая.

Света, присев на край дашкиной кровати, молчала. Понимая, что цинизмы старшего друга сошедшей с нарезки юной волшебницей воспринимаются куда серьёзнее, чем ругань сестры.

— Понимаешь, мне не барыг жалко, чёрт бы с ними, — продолжал Дима, — Хоть в кишмиш их покроши… главное, ты о себе заявила. Всё, это точка невозврата. Теперь ты меняешь земную историю. И на тебя охотятся, равно как и на нас, логично считая, что Вьюга — это оружие коллективное. Фактоид. Слышала такое?

— Нннеет.

— Это враньё, ставшее общепринятой истиной. Сейчас мы — маньяки-учёные, совершившие какое-то мутное открытие, ну, научившиеся управлять теми же демонами Максвелла. И создавшие такую вывесочку — Вьюгу. Помнишь, была певица — Глюкоза, которую сперва в три-де нарисовали, а потом уже под образ реальную девушку подобрали. Вот и про нас думают, что мы такие… продюсеры. Это мнение нам не изменить. Что там на самом деле, мало кого волнует. Правду себе никто даже не вообразит, настолько она за гранью вероятности.

Дарья вдруг поняла, что её действительно больше никто не будет ругать или отчитывать, что эти благословенные времена, когда мать или сестра могут устроить головомойку, наорать или оставить без карманных денег, ушли навсегда.

— Одевайся, спускайся вниз, хоть чаю попьём. А то твои друзья меня чуть не грохнули на входе, что за понятия у людей о гостеприимстве…

Через десять минут вся компания то ли чаёвничала, то ли обедала внизу, в гостиной.

— Семь миллионов рублей, примерно, по двести тысяч долларов и евро, золота два с лишним кило. АКМС, три боевых пистолета, «беретка» и два «макара». Две винтовки. Гладкоствола десять штук, разного, газюков и травматов… вон, корзина целая. Патронов гора. — Словно на полицейском брифинге, отчитывался Серёга. — Герыч Даша распылила в воздух.

— Глянь, — обращаясь к Светлане, улыбнулся Мыш, показывая какую-то винтовку с дырчатым кожухом, — тёзка твоя, можно сказать.

— То есть?

— Самозарядная винтовка Токарева, СВТ-40. В просторечии «светка».

— Аа. — К оружию старшая была равнодушна, — Давайте-ка за Крым поговорим. Как я понимаю, в средствах мы теперь не ограничены. Серёг, ты с Юлькой?

— Да.

— Я думаю так. Отпуска у нас по факту полтора месяца, с Мышом. Дед поедет, когда захочет, но тоже скоро будет. Мы с Игорем, Дима с Натальей… дядя Гриша с мелкими. Уже комплект на два дома.

— Натали с Кристей будет. Мелкого сплавили, наконец, — У Мыша была маленькая радость. Хотя, наверное, не очень маленькая. Артём был изрядной проблемой, и сейчас Дима опасался спугнуть нежданное счастье. Старшая же дочка Натальи, ровесница Дашки, проблем не доставляла вообще, был бы интернет.

— Серёг, вас с Юлькой и Дашкой я на себя пишу, у тебя разрешение…

— Есть. Позавчера всё оформил.

— Если вас втроём у Козихи поселить… как раз километр от нашей дачи. Просто у нас ещё питерские понаедут, с двадцать первого. Вы насчёт… дашкиной ноосферы… как?

— Без проблем, — влезла Терция, — нам пофиг.

— А самой Дарье? — резонно осведомился Дима.

— Ну, мы… справились. — Смущенно хлопнула ресницами рыжая фея, — Я летать ухожу, когда…

— Понятно. Синхронные оргазмы не рулят, — Попытка Светланы вогнать молодёжь в краску позорно провалилась, все трое только заухмылялись.

— Оборудование дед достанет, на КРАО. Будем тебя мучить. И, кстати, фейские уборки за тобой, и у нас, и у Козихи, еси чо. — продолжила старшая.

— А Бельгия где? Два наряда вне очереди! — Не сдержался Мыш.

Все облегчённо заржали.

— А этим… троим, вообще билеты и разрешения нужны? — посмеиваясь, продолжил Дима, — Есть мнение, что они и без самолёта отлично обойдутся.

— Не, миграционки должны быть. Мало ли… — Светлана задумалась, — А вообще… это идея. Ящик с аппаратурой, по ЭМИ и гравитации, что не домеряли, пускай отсюда тащит. А с билетами… мелочиться не стоит. Покупаю на всех, на четырнадцатое, кроме деда. Данные на Наталью и Кристину нужны. И серёгины.

Старшая сгребла в кучу купюры со стола.

— Ого. Я реквизирую лимончик, с вашего позволения.

Дарья пожала плечами, мол, грабьте, проблем-то.

— Экспроприация экспроприаторов. — Мыш налил себе ещё чаю, присел на диван, — И военный коммунизм.

— Ну, раз мы теперь враги общества номер раз, можем себе позволить. — Терция ковырялась в куче оружейных трофеев, — А у Козихи мне нравится. И до моря полкилометра всего.

— Только давайте, пока, без супергеройских приколов. До отъезда. — Дима, как всегда, всё рыжей уже простил. На это чудо природы он никогда не мог подолгу обижаться, что бы Дашка не сотворила.

По дороге домой Мыш, слушая радио, осознал, что мир изменился необратимо. Появление на сцене мировой политики странной, неподконтрольной силы вызвало психоз планетарного масштаба. Комментаторы и эксперты, наперебой анализируя тексты с сайта и блогов Вьюги, соревновались в размахе апокалиптических предсказаний, для мировой экономики, торговли и бирж. Естественно, многие аналитики предрекали «дикую охоту» за авторами проекта, и почти один в один перечисляли последствия, что Дима изложил сёстрам в ту злополучную субботу, 19 мая…

* * *

«… болванкой в танк ударило, и лопнула броня…» — разносились над Угловым звонкие девчоночьи голоса.

Мыш усмехнулся, поднимаясь на второй этаж главного дома объединённой дачной усадьбы Чеканов-Петровых-Коршей, учёных и конструкторов, в своё время выкупивших несколько, подряд расположенных, участков в прибрежном селе, на западе Крыма. Песня, в исполнении сестёр Чекан, а также Юльки и Кристины, доставляла — девушки, скорее всего, танки только на параде видели. Хотя Света в «Мир танков» ещё игралась.

Прилетев в четверг вечером, пёстрая компания довольно организованно разместилась. Оставив часть «гостевого» дома под размещение Григорию Борисовичу с «мелкими», младшему сыну профессора, Дарья и Серый с Юлькой, как и было ранее решено, перебрались к соседке, живущей на местных выселках. Тётка, со странной кличкой Козиха, с радостью сдала небольшой двухкомнатный домик московской молодёжи, по согласованию со Светой. Сейчас, в одиннадцать вечера пятницы, молодёжь веселилась во дворе большого дома. Серёга и Джа жарили шашлык, девчонки пели хором и просто валяли дурака, накупавшись за день до обалдения. Всем было хорошо, но Мыш от такой… «Валгаллы-Угловой» довольно быстро уставал, и поэтому пошёл посмотреть, что делает его женщина, которую и в отпуске настигла срочная работа.

Натали что-то печатала на ноутбуке, сидя в кресле перед открытым окном комнаты, из которого днём был роскошный вид на море, а сейчас наблюдались только белые и жёлтые светляки фонарей на прибрежной полосе, утопающие в чёрной бездне слившихся моря и неба.

— Пройдёмся? — Дима крутнул на пальце светодиодный фонарик.

— Куда?

— До Керменчика и обратно.

— Пошли. Всё равно голова не варит. — Наталья писала сценарии для каких-то бесконечных детективных телесериалов.

Ночь была ясной и безлунной. Над головой висел Млечный Путь, незаметный на засвеченном московском небе, здесь, в Крыму, он действительно казался неровным краем огромного, косо стоящего блюдца нашей галактики.

— Красиво, — притёрлась к плечу подруга, — Четыре года на море не могла выбраться, прикинь. А что Дарью-то отселили, как не родную? Я понимаю, Юлька с Серёгой…

За день Наталья успела пообщаться со всей молодёжью, и составить своё мнение о новых знакомых. И уже была им благодарна, за извлечение Кристи из её аутичного кокона. Во всяком случае, с дочкой случилось невероятное — за целый день она ни разу не лазила в сеть. И даже про тормоза, на здешнем WiMax, не ныла.

— Ну, самостоятельности ей хочется, — Дипломатично отбился полуправдой Мыш. Решение Светланы об отселении феечки с друзьями к Козихе он всецело поддерживал, пребывать внутри дашкиного волшебного шарика ему тоже было неуютно, особенно со своей женщиной, неосведомлённой о столь невероятной коллизии.

* * *

Игра явно удалась, молодёжь жгла напалмом. «Логос — реактор», наконец, разогнался до проектной интеллектуальной мощности, и автор идеи, Сергей Платонович Передельский, ощутил законную гордость, студенты и прочие слушатели его геостратегических курсов придумали массу необычных ходов за Иран в ролевой игре, по уже происходящей, реальной войне. К тому же, по завершению анализа игры, многие участники, в личном общении, понаделали Киту, как называли среди своих гуру футурологии, массу комплиментов, по поводу удачного предсказания будущего. На самом деле, история с Вьюгой была тем самым ожидаемым «диким джокером» будущего, о которых Сергей Платонович так часто любил упомянуть. Правда, молодёжь, не признавая никаких авторитетов, малопочтительно упоминала его удачное предвидение в связке с мерлиновскими «предсказанными погодами», но настроение Киту это ничуть не портило, Передельский был довольно самоироничным человеком.

Когда народ уже расходился, к Сергею Платоновичу подошёл, ранее спокойно ожидавший окончания семинара в фойе, крепкий, представительный мужчина, лет пятидесяти, в партикулярном костюме. Поздоровавшись, он протянул Киту визитку, где значилось: «Алексей Ренатович Шалимов, начальник Секретариата Совета Безопасности Российской Федерации». Передельский знал, что довольно часто реальное значение человека во властной структуре не совпадает с формальной должностью. Глядя на своего собеседника, мощная фигура которого явно была привычнее к штурмовому доспеху спецназовца, чем к деловому облачению чиновника, футуролог сразу смекнул, что этот «секретариат» не минералку и тетрадки закупает, для заседаний.

— Играете? — В вопросе отставного терминатора был лёгкий оттенок иронии, мол, умные люди, а дурью маются. Хотя это могло Киту и показаться. — Если вы не против, конечно, проедемте со мной, в наш… офис. Много времени я не займу, обещаю, просто есть одно предложение…

Садясь в чёрный «Мерседес», Сергей Платонович уже примерно представлял, о чём будет разговор, хотя, что ему хотят предложить, оставалось загадкой.

* * *

Дарья продолжала совершенствоваться, постигая свои способности. Непоседливая и заводная, она никогда не выносила более двух часов «овощного» отдыха, столь желанного замордованным работой взрослыми людьми. В смысле — валяться на пляже или читать, лёжа в гамаке. Дело было в том, что за свою жизнь рыжей, равно как и её подруге Терции, ни разу не доводилось убиваться о тяжелую работу за кусок хлеба. Учёба умной Дарье, не говоря уж о Юльке, давалась легко, и поэтому усталости как таковой девушки не ощущали, чего нельзя было сказать о Серёге, который предпочитал традиционный отдых в стиле пляж-гамак-кроссворд, и участие в фейских забавах принимал весьма эпизодически. Девушки же крутились, как электровеники, придумывая новые развлечения. Ночью с пятницы на субботу феечка, успев повеселиться с друзьями, освоила не больше, не меньше, как заатмосферный, баллистический полёт. Благо и повод к этому был, нужно было тихо спереть из лабораторного корпуса МФТИ, в Долгопрудном, ящик с аппаратурой, заботливо подготовленный дедом в пятницу, не подставив вдруг научившуюся летать упаковку под объективы охранных камер, во избежание «нездоровых сенсаций».

Сложность суборбитального прыжка была в том, что в верхней части траектории девочке-волшебнице было недоступно маневрирование — просто нет достаточного количества молекул, ей подвластных. Воздушная капсула, где вместе с Дарьей находилась и Терция, летела как брошенный камень, до падения в плотные слои атмосферы. Первый блин, вышел, как водится, комом. Неверно оценив требуемую скорость и угол разгона (и совершенно не приняв во внимание кориолисову силу, как совершенно верно, но запоздало заметила Юля, любовавшаяся лимонной волной рассвета, катившегося с востока по чёрной чаше ночной стороны планеты), Дарья закинула себя и подругу вместо Москвы аж под Вологду. Сориентировавшись по GPS, девушки ушли на второй прыжок, и на этот раз попали довольно точно, в Мытищи. Долетев до «долгопы», рыжая, зависнув на полукилометровой высоте, шустро утянула ящик, и юные космонавтки отправились обратно. На этот раз прыжок, просчитанный Терцией, ориентирующейся по звёздам, был идеален, девчонки свалились в тропосферу точно над мысом Керменчик, в паре километров от Углового.

— Блин. Юла, ты такая умная, тебе мозги не жмут? — Дашка была малость раздосадована, в основном самодовольной улыбкой «принцессы хаоса», сумевшей буквально на пальцах (никаких электронных устройств, кроме древнего навигатора, с собой, из пущей паранойи, не брали) вычислить нужные параметры разгона.

— … не пропьешь! — Юлька, как и феечка, успела хорошо отметить приезд перед полётом, закусив приличным количеством шашлыка.

— Ахтунг, две пьяные дуры в воздухе. — Дарью, вставшую на твёрдую землю, качнуло, и она ухватилась за подружку, — Пошли домой, спать охота.

— Ахтунги — это совсем другое, гы… ящик не потеряй.

— Боян… опять я всё таскай, да? — Тяжеленный ящик неторопливо летел вслед за идущими по тропинке к козихиному домику девушками. К счастью, на сельской улице, в полчетвёртого утра, пугаться странных явлений было некому. Все полёты заняли меньше двух часов…

* * *

— А Дашка где? — Мыш вынырнул из воды рядом с большим заякоренным пластиковым понтоном, с которого, поочерёдно с другими отдыхающими, прыгала вся компания.

— Тут где-то плавает. Это ж рыба, а не ребёнок. — Светлана, которую Игорь держал на руках, стоя на шершавом пластике, счастливо смеялась, болтая в воздухе длинными ногами.

По голове Диму стукнул, и отскочил в сторону, мяч. Наталья замахала рукой возмущённо обернувшемуся Мышу, мол, плыви к нам. Поймав уплывавший снаряд, тот, сделав свирепую физиономию, рванул кролем к расшалившимся девчонкам. Криста, Натали и Юлька играли в «собачку». Собакой был, естественно, Серёга. Достать мяч ему никак не удавалось, пока Наташа не запустила им в своего бойфренда, и летал мячик до этого по весьма странным траекториям. Да и попасть в голову Мышу, метров за двадцать, при ветре, было мудрено. Значит, феечка была где-то рядом, и опосредованно принимала участие в игре, не показываясь на поверхности. Бросив мяч Серому, который снова не смог его поймать, Дима нырнул. Вода была ещё мутновата после позавчерашнего шторма, как это бывает при песчаном дне, но силуэт Дарьи, неподвижно распластавшейся на жёлтом песке, на трёхметровой глубине, Мыш заметил. Впрочем, отжать от дна волшебницу, разумеется, не удалось, рыжая стремительно отплыла в сторону. По диминым расчётам, она сидела под водой уже минут десять.

— Поздравляю. Жабры освоила. — Тихо, себе под нос, произнёс Дима, вынырнув.

Вода рядом взорвалась пенным фонтаном, феечка выскочила почти на свой рост над поверхностью.

— Да. Хочу новый хвост.

Дашка действительно освоила дыхание за счёт растворённого в воде кислорода. Создав «виртуальные» трубки, от носоглотки прямо до лёгких, феечка теперь могла вообще не дышать в обычном смысле. Причём, на воздухе она могла делать то же самое, просто «жабры» были не нужны. Это было настолько не по-человечески, что рыжая даже чуть испугалась.

— Помнишь, ты говорил, что перестану… думать как человек?

— И что, перестала? — Улыбнулся друг.

— Неет. Но могу не дышать.

— Ерунда это. Дыхание — чисто инструментальная вещь, для газообмена. Ты в нём, со своими… спецустройствами, когда они включены, не нуждаешься. Когда спишь, по любому нормально ведь дышать будешь, на автомате. Кстати, на воздухе эта способность, тоже вещь полезная. Ты же газы фильтровать можешь, значит, гарь и отрава тебе нипочём. Типа, виртуальный противогаз. Ты лучше, если боишься расчеловечиться, подумай, что в сознании изменилось, в усвоении информации.

Дарья, усевшись прямо на песок прибойной линии, начала мысленный аудит своих способностей, а Мыш, озадачив волшебницу, и таким иезуитским способом выведя её из игры, поплыл к Натали с компанией, чтобы занять место «собаки».

Поразмыслив, рыжая обнаружила у себя две новые информационные способности. Во-первых, она теперь очень быстро читала, воспринимая информацию из любой, даже закрытой и стоящей далеко в шкафу книги, не по словам или даже строкам, а страницей, прочитывая её за две секунды. Во-вторых, ещё до отъезда она обнаружила, что впитывает любую интересную ей информацию из любого источника, находящегося внутри её ноосферы, причём на подсознательном уровне, не переводя внимание на этот источник, будь то разговор людей, экран компьютера или книга. Видимо, демоны Максвелла и вправду подключились напрямую к нейронным связям. Кстати, аппетит у феечки почти вернулся к норме. Как сказал Дима «всё, что нужно, уже выросло».

Долго размышлять на одну тему Дарья не могла, а поэтому в мыслях перескочила на проект нового хвоста. В финансах теперь супер-русалочка ограничена не была, и решила смотаться в Севастополь, дабы закупиться лучшей моноластой и тканью для «хвостовой» юбки. Благо, соединять любые предметы, практически не оставляя следов спайки она теперь умела, даже шить не потребуется. Возжелав что-либо, рыжая не могла усидеть на месте ни секунды, и поплыла к Юле, советоваться.

Времени было уже прилично, начало четвёртого, встали отдыхающие поздно, и, позавтракав, отправились купаться. Для крымчан успело пройти полдня, а привыкшие полуночничать приезжие только глаза продрали… Это несоответствие режимов дня напрягало всех отдыхающих москвичей, а для девочки-волшебницы и вовсе усугублялось невозможностью летать в светлое время суток. Летняя ночь, даже в Крыму, коротка, а в Москве её, по сути, вообще нет.

Подруги вылезли на берег, и, помахав рукой продолжающей веселиться компании, удалились. Проблема была в том, что попасть в Севастополь было затруднительно — пока переоденешься, пока маршрутка… а манеру местных магазинов работать до шести, а то и пяти, по случаю, «летне-местная» Дарья отлично знала. Не говоря уж о том, что легко не успеть вернуться до окончания движения микроавтобусов, и придется «гондурасить» в городе-герое дотемна, когда можно будет улететь. И тут ноосферный взор рыжей феи упал на содержимое гаража большого дома «дальней» дачи. Понятно, что прав у девчонок не было, они просто не могли их получить, по возрасту. Впрочем, для подруг, оснащенных внушительной денежной суммой, местные «даишники» проблемой не были, но основную машину дачи, «Шевроле-Ниву», зимой используемую местным мужиком, живущим в чекановском поместье на правах сторожа, Светка не отдала бы сестричке даже через свой труп. Рядом в гараже стояла старая, двадцатилетней давности, красная «Таврия». Двигатель древней тачки был уже год как полуразобран, но ходовая-то исправна…

Девчонки стремительно переоделись в своём домике и рванули к основной даче.

— А нафига нам движок? — резонно спросила Дарья. — Ставим на нейтралку, и погнали!

— Звук. Палево.

— Ну, давай звук с плейера на колонки подадим, эм-пе-три по кругу… динамики в тачке есть.

— Блин, он же разный, на разных оборотах…

— Ладно, давай сначала на машину хоть посмотрим. Там ещё с электрикой траблы будут, генератор ведь с движка крутится. — Рыжая знала устройство автомобиля куда хуже Светланы, но кое-что понимала.

— Генератор нам вообще не впился, ты же батарейку можешь зарядить, ионы распихивая тепловым движением. С аккумулятором та же песня.

Так, на ходу решая технические проблемы, подруги дошли до гаража и открыли дверь. Машина оказалась во вполне пристойном виде. Ключи были в замке двери. Дарья подняла машину на полтора метра вверх, для удобства осмотра.

— Так, спидометр работает. И качалка на газу. Я на них — на раз имитатор звука соберу, двухканальный, добудь мне… — Юлька использовала рыжую, как «то, чего не может быть», называя кучу мелкого электронного хлама. Нужное нашлось на чердаке дачи. Даже в избытке, потроха старых проигрывателей пластинок и динамики древних колонок пошли в дело.

— А на родных просто музыку будем слушать. И… блокнот ещё роди, с ручкой.

Требуемое слетелось в гараж, прямо на пыльный капот «Таврии». Теперь Терция, быстро что-то почеркав, выдала рыжему технологическому комплексу задание на пайку и сборку навесным монтажом грубой схемы звукоимитатора, прямо на обломке ламинатной пластины в две ладони размером, оставшейся от ремонта.

— Ёшкин слон. Забыла, файл звука нужен, для холостого хода, наложением. И эмпешник.

… Вероятно, что Мыш, инженер-радиотехник, справился бы быстрее и лучше. Но впоследствии, осмотрев юлькину схему, даже он оценил остроумное решение, измысленное сумрачным гением Терции, буквально за полчаса. Эмпешник добыли без проблем, использовали старый, валявшийся в вазе, в большой комнате, без дела, и подключили через промежуточную схему питания, тут же придуманную Юлькой и мгновенно Дарьей спаянную, буквально на лету. Файл скачали с сети, залили, феечка за пять минут зарядила аккумулятор до упора, проблем с ним и вправду не возникло, разве что в гараже резко похолодало, а на синем корпусе батареи появилась изморозь — больших аккумуляторов волшебница раньше не заряжала. Рыжая учинила старой машине фейскую экпресс-уборку, и тачка заблестела, как «Ламборджини» какой-нибудь кинозвезды.

В этот момент Дашка отметила, что в пределах её ноосферы нарисовалась вся компания друзей и родни, неторопливо бредущая с пляжа.

— Наши идут. Ноги делаем!

— Едем. — Юлька решительно уселась на пассажирское место. — Ты за рулём.

Дарья, сев в машину, повернула ключ. Заработал имитатор, вроде довольно похоже, на звук реального мотора. Если не вслушиваться, конечно. Приподняла автомобиль в воздух, развернула радиатором к выезду. Осторожно примериваясь к усилию, вытолкала «мини-зубило» за ворота. Добавила воздуха в чуть спущенные шины, после чего машина покатилась совсем легко.

Светлана, увидев в переулке выруливающую на трассу красную «Таврию», заподозрила неладное, и когда вся компания, включая Серёгу, явилась домой, старшая первым делам проверила гараж. Поломанной машины не было, и Светка набрала номер волшебной сестрёнки.

— И куда вы намылились? — аспирантка была изрядно удивлена звуком работающего двигателя, помня, что в прошлом году несчастную «ЗАЗ-1102» так и не перебрали, поленились.

— В Севу, за хвостом, — честно ответила рыжая.

— Ничего, что машина дохлая?

— А мы починили!

— Залетишь, сама знаешь. — Бросила старшая и отключилась. Никакого желания препираться с сестрой по поводу её очередной выходки у Светки не было. Тем более что опасности обычного плана рыжей уже не грозили. Плюнув, старшая сестра, совместно с Натали, занялась приготовлением обеда для всей голодной, накупавшейся банды.

Дашка довольно уверенно гнала машину по прибрежной трассе, через Фруктовое. Водила феечка так себе, но ей сейчас особые умения и не требовались. Автомобиль был для девочки-волшебницы чистой видимостью, отмазкой. Главное было — не зевать знаки, и вовремя включать поворотники, а с этим рыжая вполне справлялась. Машин было немного, дорожные инспекторы, которых Дарья опасалась, равнодушно отводили взор от старой «Таврии», с ещё советскими номерами. В город приехали без каких-либо приключений, кроме долгого поиска дайверского магазина по навигатору.

Продавец магазина опознал в придирчивой покупательнице навороченной гипермоноласты Даррил, чьи русалочьи ролики он видел в сети, и вломился с рыжей в получасовой спор о фридайвинге. В результате девушки чуть было не опоздали купить нужную для хвоста синтетическую материю и уплотнители, заскочив в «Мир ткани» без пяти шесть. Закупив нужные отрезы, подруги прогулялись по улице. Дарья обзавелась в одном из магазинов дорогущим, но очень красивым зелёным купальником, подходящим к хвосту оттенком и фасоном. Теперь рыжая обладала полным комплектом русалочьей оснастки, и юные авантюристки, перекусив в летнем кафе на живописной набережной, отправились домой.

* * *

— Девяносто процентов, что, как изначально и предполагалось, группа интеллектуалов, вооружённая каким-то открытием, и вознамеривавшаяся повлиять на историю всей Земли. — Шалимов спокойно переложил листки распечатки. — Это понятно. А десять?

Сергей Платонович Передельский, со вчерашнего дня аналитик спецгруппы «В», при секретариате Совбеза России, улыбнулся. Вчера его новый шеф недвусмысленно заявил, что «чтобы поймать маньяка — нужен другой маньяк». Настоящая должность футуролога в группе была «штатный псих». И, пользуясь своим положением, Кит высказал безумные догадки.

— Текст на сайте. Очень похоже, что делалось наспех, и под кальку. Общие места, за всё хорошее, против всего плохого. Умники, тем более группа, своё бы написали. А собственно угроза — это типичный вопль взбесившейся цундере…

— ???

— Тип героини в аниме, этакая влюблённая стерва. Шумная, резкая, но симпатичная.

— Причём здесь мультфильмы-то?

— При десяти процентах. Я их откидываю на то, что, уж не знаю каким способом, но стихией рулит одиночка. Скорее всего — девчонка, студентка или даже школьница. Подозреваю, что эти цыгане как-то её или её друзей обидели. Да, звучит бредово, но если бы эта полная чушь не творилась, я бы тут не сидел, так?

— Ну, хорошо… хотя это скорее комикс, девочка радиоактивную шоколадку съела, и начала взглядом предметы двигать… но что это нам даёт? Девочка, мальчик, какая в… для национальной безопасности разница? Искать надо. Методы.

— Ну, методы схожие, я там написал. А для проверки десяти процентов, предлагаю…

Кит изложил сюжет информационной провокации. Простой, как валенок, и даже без какой-либо лжи и подтасовок.

— Только — правда, и ничего кроме правды. Но… не всю.

— Да, у наших ведомств такая возможность есть. Фактура будет, а вот с интернетом работать вам.

* * *

— Ну, как? — Дарья висела, как на турнике, на П-образной трубе, проходящей над бетонированной площадкой, перед крыльцом козихиного дома, игриво помахивая огромным зелёным хвостом. Мощный плавник, наконец, после трёх часов мучений с соединением ткани и моноласты, и сотен волшебных сращиваний, сидел как родной. В прямом смысле, казалось, что рыжая русалкой и родилась. Конструктивно новый хвост представлял зауженную юбку из эластичной ткани с приращенными внутри наполнителями, соединённую со здоровенным, хитрой формы, изящным углепластиковым плавником.

— Дас ист фантастиш! Слезай уже. — Юлька разливала чай по чашкам, стоящим на складном столике во дворе, рядом сидел в шезлонге Серый, поедая натальину выпечку, целую корзину которой щедрая сибирячка уделила «ссыльным».

Изящным полуразворотом «русалка» скользнула на скамейку перед столом. Небо уже было тёмным, горели огромные крымские звёзды, видимые даже при включённом над входной дверью фонаре. Дарья откинулась назад, манерно подбирая под себя новую игрушку, оперлась спиной о теплый ещё борт стоящей во дворе «Таврии».

— Я боюсь. — Неожиданно для друзей вдруг произнесла феечка, — Вдруг мне всё это снится? Мне этот… Сурнепс… тогда сказал, что меня не бывает.

— Нее, — возразила подруга, проведя рукой по дашкиным волосам. — Ты была, есть, и будешь есть!

* * *

Все девушки, кроме Светланы, приняли участие в угарнейшем шоу «примерь хвост». Даже Натали. Мыш обратил внимание, что на отдыхе понятие разницы в возрасте как-то стёрлось, во всяком случае, подруга веселилась наравне со своей, внезапно излечившейся от тяжёлого случая интернет-зависимости, дочкой, и другими девушками. В пол-одиннадцатого утра, в воскресенье, на пляже села Углового уже были люди, но компания сумасшедших учёных и их друзей как-то сумела уединиться, во всяком случае, на стометровом отрезке береговой линии, дальнем от села, они были одни. Поэтому веселуха ажиотажа среди отдыхающих пока не вызвала. Впрочем, и без постороннего внимания цирк получился ещё тот. Миниатюрной Юле и худощавой Кристе хвост оказался велик, Наталье — напротив, чуть маловат, но зато димина подруга оказалась единственной, кроме собственно Дарьи, кто смог с ним вполне прилично плавать. Это было неудивительно, почтенная мать семейства в юности играла в водное поло. Мыш смеялся над происходящим так, что подавился минералкой, и чуть не задохнулся.

Наконец, хвост перешёл в безраздельное пользование рыжей русалки, и та решила сплавать в Песчаное, обогнув по морю мыс Керменчик, разделяющий прибрежные сёла. Расстояние было довольно приличным, не меньше полутора километров, но, даже без всякой волшебной силы, скорость плавания Дашки оказалась просто фантастической. Не выдержав, на представление отправились смотреть, по берегу, естественно, Дима и Серый с Юлькой.

Впрочем, русалка по морю доплыла до места быстрее, чем зрители успели пройти полпути, через подлесок и речку Альму. Дарье теперь воздушное дыхание не требовалось, и она сейчас наслаждалась полной властью над водной стихией, с дельфиньей грацией перемещаясь над самым дном. Скользя над обросшими сине-зелёной подводной травой камнями и песчаными осыпями, рыжая подплыла к первому от мыса бетонному пирсу. Народу здесь было много, отдыхающие прыгали в воду, фотографировались, загорали. Пока, тихо скользящую в мутноватой, у песчаного пляжа, воде, морскую деву никто не заметил.

И когда, разогнавшись, русалка в пенном всплеске выметнулась на серый бетон, возвышающийся над уровнем моря на добрые два метра, народ шарахнулся в стороны, а кто-то даже заорал от страха. На такой эффект сама Дашка не рассчитывала, её в Угловом и Песчаном знали, считая почти местной, и русалочье увлечение рыжей тоже не было секретом. При прыжке феечка, естественно, себе малость подыграла, чтобы не удариться о пирс, но трюк и без того был невероятен. И очень красив — яростный всплеск, летящая пена и брызги…

Минуту народ остолбенело пялился на сидящую на изъеденном штормами фасе пирса морскую гостью, кокетливо сложившую под себя хвост, словно вдруг оживший копенгагенский памятник героине сказки Андерсена. Наконец, Дарью опознал местный парень, хозяин пневматического тира, спустившийся на пирс посмотреть, куда ломанулись привлечённые странным событием отдыхающие. Люди разглядывали «чудо морское», стоя на пирсе, но оставаясь на почтительном расстоянии.

— Привет, Эльдар. — Помахала рукой русалка.

— Да… рья? — неуверенной походкой подошёл уже семь лет знакомый татарин, удивлённо разглядывая роскошный хвост.

— Ну, да, ты что, забыл?

Эльдар встал рядом c спокойно сидящей девушкой, отдыхающие, видимо, убедившись в том, что опасности та не представляет, тоже подтянулись ближе.

— И что, такое продаётся? — тирщик, видимо, стыдился своего первого испуга, и теперь говорил с циничной отстранённостью.

— Нет, сама сделала.

— На фотках за день отобьёшься.

— Нафига мне, я отдыхать приехала.

Пляжная публика, наконец, поняв, что видит все же не хтонь морскую, а просто незаурядно экипированную и подготовленную пловчиху, начала подходить познакомиться. И, ожидаемо, сфотографироваться с почти настоящей русалкой. Дашка, имея такую цель, и вправду могла бы сделать за пару часов свою месячную норму карманных денег. Только на фотографиях с суровыми запорожскими и луганскими мужиками, не говоря уж о прыжке на бис, снимать который сбежались оснащённые аппаратурой отдыхающие со всех пляжей Песчаного. Рыжая фоткалась, катала восторженно орущих детей вдоль всей длины береговой линии, кувыркалась над вновь разгулявшейся волной, выскакивая из воды на свой рост, вместе с хвостом. Короче, несколько часов подряд исполняла роль дельфина, причём совершенно безвозмездно, даже рыбы не просила. Жила полной жизнью, наслаждаясь своей мощью, всеобщим вниманием, морем и солнцем.

Мыш наблюдал весь этот репертуар дельфинария, в дашкином исполнении, сидя на пирсе. Юлька с Серым, естественно, полезли в море, и Дима, оставшись в одиночестве, спокойно размышлял. Он любил такие моменты — тихо понаблюдать за кипением жизни, когда самому тепло, хорошо и уютно. Рядом с пирсом взорвался пенный бурун. Русалка, извернувшись в прыжке какой-то невероятной лентой Мёбиуса, уселась рядом на зернистый бетон.

— Купаешься в лучах славы?

— Да. — С обезоруживающей простотой ответила феечка.

— Давай, только без читерства. В прыжке магия за версту видна.

— Только если знать. Я чуть-чуть, чтобы не стукнуться.

— Просто предупреждаю, здесь поумнее донецких-реальных народец есть. Физику помнящий. О, блин, по твою душу опять прутся. — Мыш кивнул в сторону берега, по пирсу к русалке шли трое крепких, бритых мужиков, со своими «половинами» и висящими на шеях чадами, на ходу взводя свои цифромыльницы. — Оставляю тебя на растерзание. Смотри, заточат вместо воблы под пивко, они рыбу любят.

Хмыкнув, Дима прыгнул в море, и поплыл к красному мячику ограничителя купальной зоны.

* * *

Сидя воскресным вечером в «Шоколаднице», за чашкой кофе, Сергей Платонович размышлял о резкой перемене в своей судьбе. Физик-ядерщик по образованию, Кит был умным и сообразительным человеком, но, что называется, слишком разбрасывался, будучи ещё со школы просто неусидчивым. Ощущая свою малопригодность к рутинной деятельности разработчика реакторов, бесконечным расчётам и выверке разнообразных «эффективных сечений» и «хороших геометрий», Передельский нашёл свою нишу в футурологии, странном, но модном сейчас сплаве науки о прогнозировании, фантастики и игры. Именно элемент игры более всего привлекал Кита, с юности мечтавшего о Большой Игре, сложной и опасной. О своём месте за той самой, великой шахматной доской цивилизации. О месте в большом штабе, Имперском и Генеральном. Но мечты оставались недосягаемыми, во всяком случае, до этой недели.

Да, предсказания гуру нередко, хотя и в странной, какой-то извращённой форме, но сбывались. Войны с Японией в этом году не случилось, да и не случится уже, теперь это было очевидно. Но многие признаки «пороговой» войны неожиданно, предсказанные в книге Передельского «2012: Море Дирака», проявились четырьмя годами раньше, в ходе грузинского конфликта. Причём некоторые «попадания» оказались просто поразительно точными, в частности то, что обычная гражданская сотовая связь работала у обеих сторон лучше и надёжнее армейской. Да и сейчас, в связи с Вьюгой, «диких джокеров» будущего, предсказанных футурологом, поминали все, кому не лень.

Обидно было другое. Главное предсказание, скорее даже застарелая личная мечта, прорывающаяся сквозь напускной цинизм и нарочитую отстранённость, в книгах и статьях Кита, так и не сбылось. Мечта о том, что элита страны наконец, перестанет разрушать своё владение и тупо глотничать, и возьмётся, наконец, за ум. В смысле, за ту самую Большую Игру, в которую, с восьмидесятых годов минувшего века и по сию пору, за Россию «играл компьютер». Но пока жизнь подтверждала не глубокомысленные построения футуролога о том, что, переболев гедонизмом, серьёзные люди возьмутся за серьёзные дела, а сермяжную правду таксиста из «Брата-2». Элита страны, сливаясь в единстве с мировой, сдавала всё и вся за «красиво тусоваться»…

Принимая «предложение, от которого трудно отказаться», Сергей Платонович руководствовался целым комплексом смутных, порой даже противоречивых желаний. Первым, и главным из которых было всеми своими силами поспособствовать прямому столкновению элиты с неведомой угрозой. Найти Вьюгу, вызвать новую странную силу на прямую схватку с хозяевами страны, а то и, чем чёрт не шутит, всего мира. «В борьбе обретёшь ты право своё», право на виллы и яхты, заводы, газеты, пароходы. А не по наследству места в тусовочке…

И если его не брали в Большую Игру, Кит сыграет свою. Да так, что чертям жарко станет. А ещё футурологу хотелось попробовать себя в роли оператора настоящего, большого штаба. Да и анатомировать первый серьёзный «дикий джокер» хотелось лично.

— Учёный — это человек, который удовлетворяет своё личное любопытство за государственный счёт, — тихо, только для себя, но вслух, произнёс старый афоризм Кит, отпивая глоток кофе.

Задуманная им провокация, в случае удачи, позволяла сделать некоторые выводы о природе Вьюги, что облегчит поиск. Но у Передельского была ещё одна цель, о которой новому начальству знать было не обязательно. Если ураганом над Кимрами и вправду, как, отнюдь не на десять процентов, был убеждён «штатный псих», управляло одиночное сверхсущество, то Сергей Платонович хотел понять, насколько оно ещё оставалось человеком. Насколько его ещё занимали проблемы обычных людей…

* * *

Сайт Вьюги в зоне RU, естественно, уже лежал, «на всякий случай» убитый хостером, но многочисленные заграничные зеркала были исправны. Аккаунты в блогосервисах тоже уцелели, причём практически все, и забугорные, и наши. Начиная веселье, Терция предполагала, что снесут всё на следующий же день, по принципу «власти скрывают». Сейчас «принцесса хаоса», стоя за спиной Дарьи, параноила на тему, что хозяевам серверов «люди в чёрном» прямо запретили удалять вьюгины блоги.

— То есть — они думают, что я дура. И полезу логиниться из дома или, там, с работы. — Усмехалась феечка. К летающему перед ней ноуту рыжая даже не прикасалась, аккуратно нажимая клавиши миниатюрными флуктуациями атмосферного давления.

— Ну, на всякий. И иногда и суперкракеры палились, мало ли… уй, бляяя… — Юльку едва не стошнило, когда волшебница мотнула комментарии к своему посту в ЖЖ, с угрозами цыганам. На одной из страниц была подборка фотографий с иранской войны. Та же подборка была во всех остальных блогах Вьюги — чудовищный пожар, вызванный попаданием американского «Томагавка» в огромное портовое нефтехранилище на острове Харг. Небольшой одноимённый город, находящийся рядом, в течение одного часа повторил судьбу Сен-Пьера, на Мартинике, в своё время уничтоженного извержением вулкана. Фото были и в правду жуткие, а от одного из них Дашку просто передёрнуло — обгорелые останки девушки, рядом с опаленным остовом «Фольксвагена-Гольфа», точь-в-точь такого же, как у их семьи. Здесь же было фото этой иранской блоггерши при жизни — высокая, красивая блондинка, чем-то похожая на Светлану, в платке песочного цвета. И видеообращение её младшего брата, парнишки лет тринадцати, на плохом английском… к Вьюге. Он просил… даже не отомстить за сестру. Просто прекратить ЭТО.

Дарья встала. Ноутбук мягко приземлился на столик, где стояли стаканы с соком и минералкой. Не говоря ни слова, феечка вышла за ворота, оставив подругу недоумённо переглядываться с качающимся в гамаке Серёгой. Впрочем, далеко рыжая не ушла, остановившись посреди дороги, в десяти метрах от калитки, и задрав голову к звёздам.

— А чем они лучше цыган? — Спросила у Веги девочка-волшебница. Далёкое светило равнодушно промолчало.

— Я пройдусь. — Дарья вернулась в дом, натянула «лётную» джинсовку, залезла в пакет с вьюгиными гаджетами, закупленными перед отъездом, и ещё ни разу не использованными. Взяла плоский нетбук SONY, загрузила систему, удовлетворённо хмыкнула. И отправилась по дорожке в направлении основного массива сел. Юлька и Серый, не сговариваясь, оставили подругу в покое, уйдя в свою комнату.

Мыш сидел на скамейке, на задворках основной усадьбы, и тоже разглядывал звёзды. Подходя, рыжая сразу поняла, что друг изрядно «под мухой». Дашку это не пугало, Дима в таком состоянии никогда не был агрессивен. Скорее, просто откровеннее и грустнее. Не посвящённая в тайну Наталья уже легла спать, и феечка могла спокойно посоветоваться.

— Хочешь пиндосов наказать? — выслушав сбивчивый дашкин рассказ, сделал вывод Мыш.

— Да. Убивать не буду. Просто унизить, как тех, в Северном.

— Оттаскать за ухо АУГ? Сильно. Только вот, что я скажу. Мы русские, и у нас самих полный бардак. Цари — берегов напрочь не видят. Нас увольняют. Как народ, системно, и хотят особо трудолюбивых на наше место набрать, чтобы работали и не петюкали, что мало платят. Собачками нас травят, серыми… вон, Ставрополье им под заповедник отдали, чтобы только на олимпиаду тихо было… и это у нас всё. Понятно, тут же всё ровно, никаких «томагавков», вполне травматы с заточками сойдут, да… и это наше начальство, бля. Наше, родное, исконно-посконное… православное по самое некуда… может, лучше… в консерватории сначала поправить? В Кремле, там, божественный ветер учинить, а?!

Дарья, не зная, что отвечать, на этот почти бессвязный поток злобы и обиды, молча глядела на заострившееся, остервенелое лицо старшего друга. Ей казалось, что она понимает, что-то такое она чувствовала, но лично и всерьёз эта несправедливость и унижение пока феечку не касалось…

— А вообще, — внезапно изменил тон Дима, — смысл в этом есть. Просто ты должна понимать, что берёшь ответственность за цивилизацию на себя. Есть грубый анекдот. Ковбой удирает от индейцев, блин, что делать, всё, пиздец! Внутренний голос говорит — нет, это ещё не пиздец, поворачивай и подъезжай к вождю. Ковбой развернулся, подъехал. Внутренний голос говорит — доставай кольт и стреляй ему в башку. Ковбой достал, выстрелил, и спрашивает, что теперь? Внутренний голос говорит — а вот теперь точно пиздец!

Рыжая заулыбалась — в её присутствии Мыш рассказывал матерные анекдоты, и вообще грубо ругался, только в изрядном подпитии. Дима, тем временем, продолжил свою политинформацию для тактических девочек-волшебниц.

— Смысл в том, что ты потренируешься как бы. Напугаешь все элитки мировые до усрачки, они пока тебя за локальный феномен держат, а после такого курощения… наши ещё больше перестремаются: если ты уж на самых главных прыгнула… — друг злобно улыбнулся, — Они твоей тени бояться будут. И твои желания на лету ловить, что ты в уйутненькой напишешь… какая нахрен олимпиада, какие чечены… только помни. Чистеньким никто не уйдёт, и ты, в том числе. Говно и кровь… извини. Просто помни, что я тебе в Дубне ещё сказал.

Феечка чуть вздрогнула, вспомнив последствия серёгиного выстрела в цыгана.

— И что ты хотела знать о Седьмом флоте, но боялась спросить? — неожиданно спокойно и иронично продолжил друг.

— Ну… всё!

Мыш рассказывал долго, даже принёс ноут для иллюстрации. Через час у Дашки уже ум за разум зашёл от всяких «Иджисов» и «Арли Бёрков». Главное, что для себя уяснила волшебница — первым делом гасить реакторы авианосца. Ядерных штуковин внучка ликвидатора, умершего через год после аварии на ЧАЭС «питерского» деда Петра Егоровича, полковника войск РХБЗ, опасалась на уровне инстинктов.

— Мыш?

— Да?

— Можно я прямо с участка взлечу? В угле?

— Лети, валькирия.

— Пока. Завтра еще расскажи, я туплю уже.

Чёрная клякса стремительно унеслась в небо, на одно мгновение перечеркнув Млечный Путь.

Дарья сейчас направлялась в Севастополь, помня, что когда они с Юлькой ездили за хвостом, в самом центре города её ноосфера зацепила потенциально очень вкусное подключение к интернету. Тогда ей пришла в голову забавнейшая шутка, которую феечка сейчас и собиралась проделать.

* * *

«Я требую от правительств Соединённых Штатов и Великобритании немедленного прекращения войны против Ирана и Сирии. Если моё требование не будет выполнено до 12.00 по московскому времени 19 июня, я сама прекращу эту войну доступными мне средствами».

Шалимов вслух зачёл присутствующим подчинённым новый текст, появившийся ночью во всех блогах Вьюги, хотя он и так светился на огромном экране, в окне браузера. Подчинённых было двое — «штатный псих» Передельский, и начальник оперативной подгруппы Волков Николай Петрович, человек с неприметной внешностью и неприятным взглядом профессионала. Чья профессия — тихая смерть.

— Ну, что же, Сергей Платонович, ваша идея, похоже, сработала. Во всяком случае, обратная связь есть. Десять процентов не увеличились?

— Увеличились. До пятидесяти. Разводка была дешёвая, на слабо и жалость, на такое только дети и реальные психи ведутся. Пятьдесят — ставлю на психов. Откуда логинились, отследили?

— Да. — Спокойно сообщил Волков, — С диапазона адресов, принадлежащего пресс-центру штаба нашего Черноморского флота, в Севастополе. Подключение в 2.07 Москвы к лайвджорнал, прочие блоги с интервалом в минуту-две, зеркала сайтов обновлены в 2.16. Проникновений в помещение не было, их вай-фай ночью не работал. На камерах ничего.

— Толсто, — усмехнулся Кит, — но что-то в этом роде я от неё и ждал.

— Характерно, — заметил шеф, — что на этот раз текст только русский. Как вы сказали… от неё?

— Да, от Вьюги. Мы ищем напуганную собственной силой девчонку. Может быть, с небольшой группой друзей или родственников, которые сами не знают, что с такой чертовщиной делать.

— Ну, это ваше особое мнение. Вы обещали представить детализацию методов поиска.

— Да, всё готово. — Передельский протянул десяток стандартных листов.

— Работайте с Николаем Петровичем. Встретимся послезавтра в это же время. Все свободны.

Выходя из кабинета, футуролог отметил себе, что шеф, не желая строить диких сценариев вероятной схватки Вьюги с авианосной ударной группой ВМС США, дальновидно отложил обсуждение на момент, когда уже всё станет ясно. А сам Передельский на завтрашний вечер запланировал неформальную, но многообещающую встречу со старым знакомым.

* * *

Попытка орущей и хохочущей толпы отдыхающих луганских старшеклассников поймать русалку в настоящую рыболовную сеть потерпела фиаско, Дарья, расшалившись, выпрыгнула из воды метра на три вверх, перевернулась в воздухе, и вонзилась в накатывающую волну. Мощным всплеском хвоста рыжая обдала неудачливых ловцов потоком брызг, и скрылась в пучине. Тем не менее, подростки своей затеи не оставили, и начали тралить побережье, попутно захватывая в невод визжащую малышню и просто подвернувшихся отдыхающих на пляже Углового.

Русалка, естественно, не попалась, по большому кругу обогнув охотников, и подплыла к берегу за их спинами. Орда с улюлюканьем развернулась, и бросилась обратно, волоча за собой сеть. На этот раз наиболее «резкий» охотник успел ухватить замешкавшуюся на мелководье морскую деву за руку, и был вознаграждён двухсотметровым заплывом на буксире. Дашка настолько энергично протащила парня вдоль пляжа, что тот даже испугался, и не мудрено — феечка себе откровенно подыграла, разогнавшись до скорости хорошей подлодки.

Когда двенадцатилетний удачливый охотник за морской экзотикой, ошалело пошатываясь, отправился делиться впечатлениями с друзьями, рыжая вспомнила, что делу время, а на потеху ушло уже больше, чем полдня. Мыш с Натали, накупавшись, отправились делать обед, который в этот раз был почти праздничным — приезжал дядя Гриша, с двоюродными дашкиными братьями, семи и четырёх лет от роду, Светка поехала за ними в аэропорт Симфа. Дарья же так и не удосужилась прослушать вторую часть мышиной лекции, на тему, что такое АУГ, и с чем её едят.

Усевшись на песчаное дно, рыжая стянула с себя хвост, под разочарованное нытьё детей, надеявшихся на продолжение веселья. Юлька с Серёгой тоже уже смылись домой, зато Дашке махала рукой Кристина, приглашая вместе пройтись с пляжа до развилки. Феечка несколько удивилась — Криста, хотя и вышла из своей аутичной скорлупы, но общалась больше с Мышом и Светой. Девушки молча успели пройти полдороги, когда вдруг натальина дочка прервала молчание.

— Просто добавь воды?

Дарья, естественно, смотрела популярный русалочий сериал, но причём он здесь, не врубилась, и удивлённо посмотрела на спутницу.

— Ну, сидишь под водой по полчаса. Ты ведь настоящая русалка. Завидую. — Криста несколько замялась. — И ещё… я вчера тебя видела. В окно, ты с Мышом говорила, а потом…

Феечка поняла. Окно кристининой комнаты выходило во двор, освещённый фонарём над дальним сараем. Опять махнулась с контролем ноосферы…

— Никому не говори.

— Не скажу. Я даже тебя спрашивать не буду, что это было. Не хочу знать.

Попутчицы расстались на развилке, Дашка ушла переодеваться к себе. Разговор с Кристей оставил у неё какое-то неприятное чувство. Впервые рыжей встретился человек, узнавший о способностях, который просто и откровенно её боялся. Настолько, что страх даже перевешивал естественное любопытство.

Обед, с учётом того, что рейс Григория задержался на два часа, плавно перетёк в ужин. Дарья, выслушав таки вторую часть диминой лекции про американский флот, рассказав о своих планах Юльке и поев, ровно в десять отправилась к себе, точнее к Козихе, конечно — спать. За ужином феечка не употребляла ничего, кроме минералки, логично решив, что воевать с авианосной ударной группой, будучи сонной, и с больной головой — хреновая идея. Будильник поставила на восемь утра, примерно рассчитав время до окончания своего ультиматума, на прыжок и поиски флота — Мыш предупредил, что это может оказаться нетривиальной задачей, Аравийское море большое, а АУГ, исходя из сведений, полученных по интернету, была «где-то там».

Перед сном феечка, не выдержав, полезла в сеть, узнать, что думают по поводу её заявления. Комментариев от всевозможных аналитиков, как обычно, было навалом, блоги и жёлтые новости пестрели перепостами угрозы, но официальной реакции не было. Один отставной американский адмирал бодро отвечал репортёрам: «Наш флот — не подмосковная цыганская деревня. Если эта сердитая русская девушка заявится в Персидский залив, у наших парней есть чем её встретить». Всерьёз, похоже, Вьюгу пока не воспринимали. Посмеявшись, супергероиня легла спать.

* * *

Днём Дашка летела впервые, стартовав в полдесятого, из безлюдного перелеска по дороге в Вилино. Искристая вуаль скрывала волшебницу, буде кто увидит, до обобщенного абриса, но лишний раз засвечиваться она не хотела. День был ясным, облаков практически не было. Прыжок в район Оманского залива прошёл удачно, с небольшим перелётом — Дарья угодила почти на южный, оманский берег. Уже падая в тропосферу, рыжая увидела внизу, на огромном расстоянии еле различимые, силуэты боевых кораблей. Перемахнув вражескую эскадру, благоразумно не сующуюся в узость Ормузского пролива, феечка вернулась чуть на север, и стала разглядывать свою будущую жертву — огромный авианосец «Джордж Вашингтон» со свитой. Рядом с трехсотметровым чудищем резали синие волны две «Тикондероги», ракетные крейсеры, опознанные Дарьей по характерному «чемодану» надстройки, возглавлял ордер остроносый эсминец типа «Арли Бёрк». Прочие корабли были довольно далеко. Рыжая, как и многие анимешницы, немного разбиралась в военно-морских делах, а вчера и вовсе «сдала зачёт» Мышу по составу АУГ америкаского флота. Порядок построения, конечно, отличался от теории, но Дима вчера упоминал, что каждая операция против берега уникальна, и ордер строится всегда по-разному.

В этот момент в боевых частях, ответственных за радиолокационное наблюдение, и прозвучало первое «вотзефак» — девочка-волшебница для зорких радаров была чем-то средним между большой птицей и беспилотником, и если первое было безопасно, то от БПЛА нынче можно ожидать всякого. Впрочем, подлетев километров на семь к эскадре, Дашка снова включила вуаль. Опасаясь быть увиденной и заснятой в натуральном виде в хорошую оптику (а у моряков плохой не водится), феечка совершила первую в этот день ошибку — теперь она отражала радиоволны, спасибо серебрянке, не хуже приличного истребителя. «Вотзефаки» немедленно сменились «мазафаками». К тому же данные разных локаторов противоречили друг другу, на предмет классификации цели. «Иджис» взял странную отметку на сопровождение. Через минуту командующий операцией приказал открыть огонь. Дашка летела прямо к авианосцу, до которого было уже меньше километра, на трёхсотметровой высоте, когда ощутила несущийся к ней град металла — стреляли «вулканы», автоматические пушки «Вашингтона», выплёвывая, в уже отлично видимое и невооружённым глазом с борта корабля странное серебристое облачко, по тридцать стограммовых снарядиков в секунду. На мгновение рыжая испугалась — всё же в неё стреляли впервые в жизни, не считая пейнтбола, и сразу из пушек. Потом поняла, что может без труда отклонять этот смертоносный восходящий дождь в стороны. Зависнув над примерным центром плавучего острова, феечка, продолжая отбиваться от огня «фаланксов», вгляделась в огромный корабль, сейчас целиком уместившийся в её ноосферу.

Дашкина идея, как обычно, не отличалась сложностью — взять авианосец, вытащить из воды, оттащить на побережье и бросить, в десятке километров от моря. Но для этого сначала нужно было заглушить реакторы морского чудовища, вырубить пушки, ракеты и вообще обесточить электросеть, лишив корабль возможности огрызаться. Никаких сложностей, с этим, на своё удивление, волшебница не обнаружила. Реакторы выдавали себя, в восприятии феи Максвелла, тяжёлыми, какими-то воспалёнными, как гнойники, атомами урана, которых рыжая раньше не встречала. Рядом с входом в каждую реакторную капсулу висел ящик со здоровенной красной кнопкой под стеклом, подписанный «EMERGENCY SHUTDOWN». Хлоп, хлоп — кнопки не просто нажались, а приварились к основе, на случай, если найдётся умник, который попытается запустить ядерные котлы. Невидимая коса прошлась по электропроводке ракетных и артиллерийских установок, «Вулканы» замолчали. Потом Дарья методично распотрошила прочие кабели, на корабле погас свет, экраны бесчисленных компьютеров, остановились огромные самолётные лифты, топливные насосы, помпы. Через считанные секунды сложнейший внутренний механизм авианосца был мёртв, «Джордж Вашингтон» превратился в набитое людьми огромное стальное корыто. Причём людьми, в ситуации совершенно непонятной, близкими к массовому помешательству. Такого странного нападения никто просто не мог вообразить. Военные моряки, вне всякого сомнения, без паники выдержали бы ракетный удар или авианалёт иранцев, если бы у тех было, чем налетать. Но главное испытание для психики добрых пяти тысяч человек ещё предстояло. Повелительница стихий, прихватив избыточным давлением середину корпуса корабля, под взлётной полосой, попыталась выдернуть его из воды. Не тут-то было. Чёртова лоханка начала гнуться, ощутимо треща рёбрами шпангоутов, накренилась, и два F-18, стоящих на палубе, плюхнулось в море, еще несколько самолётов начали сползать к борту. Дашка, выругавшись (авианосец был точь-в-точь «чемодан без ручки») взялась за дело всерьёз. Создав вдоль всего корпуса корабля воздушную подушку равной плотности, феечка без особых усилий вытащила корабль из воды и подняла его, примерно за минуту, на стометровую высоту, над основательно прогнувшейся поверхностью моря. Волна лютого холода пронеслась по заливу, авианосец окутался клубами не бутафорской, а самой настоящей искристой изморози — природа перераспределяла тепловую энергию, покрывая созданный феечкой дефицит быстрых молекул. Со своим супергеройским именем Дашка явно не ошиблась: несколько минут над теплой водой кружила натуральная вьюга. Никаких неприятных ощущений переноска ста тысяч тонн у рыжей не вызвала. Неторопливо разгоняясь, волшебница потащила свою внушительную добычу на север, к побережью восточного Ирана, до которого было примерно девяносто километров.

Происходящее вызвало изрядное замешательство и на других кораблях АУГ. Как только экипажи крейсеров увидели вылезающий из моря киль «Вашингтона», и потоки воды, стекающие по его корпусу и обнажившимся винтам, среди матросов послышались крики ужаса. Впрочем, надо было отдать должное как офицерам эскадры, так и штабу флота в Йокосуке. Когда «Вулканы» плавучего аэродрома не нанесли непонятному облаку ни малейшего вреда, система «Иджис» передала целеуказание на «Шайло» и «Коупенс», ракетные крейсера, сопровождавшие авианосец. И теперь штабу хватило трёх минут на принятие решений в откровенно сумасшедшей ситуации. Отличные радары крейсеров чётко разделяли отметку непонятного облака, явно бывшего причиной этого кошмара, с вдруг пожелавшим стать летающим объектом «Вашингтоном». Командир «Коупенса», рассмотрев в мощный бинокль висящую над захваченным непонятной силой авианосцем серебристую пелену, вдруг выругался так, что удивились даже его бывалые подчинённые. Буквально через несколько мгновений уже в штабе, в Йокосуке, дежурные «вотзефаки» по поводу непонятного явления сменились «мазафаками» в адрес собственной разведки, а на экранах появился сайт Вьюги, с той самой картинкой. А еще через минуту… по маленькому рыжему котёнку, утащившему сардельку не по чину, невозбранно упражнялась в стрельбе вся АУГ, осиротевшая без своего А. События в Аравийском море сейчас изрядно напоминали шутовской поединок кота Бегемота с пришедшими арестовывать его шефа сотрудниками органов. С той лишь разницей, что Дашка не отстреливалась — ей просто было нечем. В феечку с кораблей эскадры летело буквально всё — от внушительных зенитных ракет «Стандарт» и пятидюймовых снарядов, до чуть ли не объедков с камбуза. К тому же, с надстройки лидирующего крейсера, волшебницу больно ударил по глазам мощный зелёный лазер — о таком оружии, кстати, Дарью никто не предупредил. Чтобы не испортить зрение, феечка развернулась к крейсерам строго задом, демонстрируя американцам своё полное презрение.

Первый испуг рыжей прошёл, и сейчас ей было хорошо. Влетающие в её ноосферу ракеты и снаряды, получая, каждый в свой черёд, по наглому взрывателю электрическим импульсом или просто плотным воздушным щелчком, разлетались искристыми облачками, грохотали победной музыкой боя. Так хорошо Дашке было в Северном, когда она лупила обидчиков Янки, или ранней весной, когда они с Лидой Сониной отпинали двух гоблинов в электричке, столкнувших с сиденья старушку. Ракет было, пожалуй, многовато, они летели не только с крейсеров и эсминца, но и откуда-то из-за горизонта. «Насыщение ПВО», вспомнила рыжая мышиную лекцию. Только «насыщали» сейчас саму волшебницу. Дашка сбросила вьюжную маскировку, было не до неё, красота только отвлекала внимание от ракет. Артиллерийский обстрел прекратился, идущие вслед за утаскиваемым авианосцем крейсера безнадёжно отставали — супергероиня, даже со столь солидным багажом, разогналась до двухсот километров в час, и теперь чуть придерживала стоящие на палубе «Вашингтона» самолёты, чтобы их не сдуло. Ракеты тоже внезапно закончились. Сориентировавшись, феечка поняла, что тащит «корыто» на берег чуть восточнее небольшого города Джаск. Дашка вспомнила, из прочитанного вчера про Иран, что там была военно-морская база персов. Представив себе воодушевление, с которым воспримут столь роскошный подарок тамошние вояки, летучее стихийное бедствие фыркнуло. Но тут у волшебницы внезапно нарисовалась новая проблема.

* * *

КСИР, корпус стражей исламской революции, был в Иране государством в государстве, феодальным религиозным орденом двадцать первого века. Орден располагал своим судом, полицией, и был сам себе армией, включающей даже небольшой флот и авиацию. А так же сеть командных пунктов по всей территории страны, по сути дублирующую армейскую, и окружённую куда большей тайной. Был у КСИР и свой, фирменный сюрприз для «большого шайтана», приберегаемый на случай, когда заокеанский агрессор потеряет страх и уже будет уверен в полной победе.

На одном из таких командных пунктов, в скальном бункере, размещенном в толще прибрежных гор на юго-востоке страны, сейчас спорили два человека. Командир восточного сектора морской обороны Бахман Савафи стоял перед креслом, где, глядя на пульт связи и экраны, сидел военный консультант КСИР, с крайне редким для иранца именем и фамилией — Фёдор Березин.

Оба офицера уже пятнадцать минут не понимали, что происходит. Всё шло как обычно ровно до половины двенадцатого дня, по Тегерану.

АУГ «шайтанов» ленивой змейкой перемещалась в Аравийском море вдоль иранского берега, не подходя к опасной узости Ормузов. После того, как там неделю назад эсминец «Мак-Кемпбелл» «поймал» в надстройку небольшую ракету «Наср-1», выпущенную иранцами с шустрой моторной лодки, агрессор предпочитал, до полного подавления авиацией любого сопротивления персов, «не обострять». Хотя пока это был, пожалуй, единственный успех иранского флота, уже почти переставшего существовать, ПВО исламской республики продолжало небезуспешно огрызаться, уничтожив, с момента начала войны, три десятка боевых самолётов агрессора, не считая сотни беспилотников. Впрочем, по заявлениям командования операции, все это, разумеется, упало само, из-за технических неполадок.

Сеть РЛС иранцев, хотя и изрядно прореженная авиаударами, подавляемая мощнейшей американской системой радиоэлектронной борьбы, продолжала функционировать, поставляя на командный пункт информацию о перемещениях вражеских кораблей. Ещё одним способом получения этой информации были спутники. Российские, китайские, даже частично европейские. Хотя своей орбитальной разведывательной группировки у Ирана не было, республика пользовалась неофициальной благосклонностью больших держав и корпораций, имевших в главной нефтяной цистерне мира, Персидском заливе, свои интересы.

Сейчас же и радары, и спутниковая разведка, согласованно демонстрировали какую-то чушь. Авианосец «Джордж Вашингтон», почему-то резко изменив характер своей внушительной радиолокационной отметки, внезапно, с невероятной для любого корабля скоростью в сто двадцать узлов, направился на север, курсом примерно на Джаск. Спутниковые фото это подтверждали. Наблюдательный консультант, в прошлой жизни майор ещё советской армии, обнаружил на снимках ещё одну странность — увеличившуюся полосу тени под носом и левым бортом не в меру резвого плавучего аэродрома. При этом прочие корабли АУГ резко отстали, хотя тоже повернули на север, идя своим номинальным полным ходом. Создавалось впечатление, что моряки «большого шайтана» вдруг сошли с ума — судя по поступающей, по всем каналам, информации, они обстреливали ракетами собственный авианосец, причём без особого успеха.

Перед Савафи и Березиным теперь стояла задача понять, что задумал враг, и соответственно отреагировать. По всем расчётам выходило, что через десять минут авианосец, если не изменит курс, подойдёт вплотную к берегу, в пяти-семи километрах восточнее Джаска. Чем реагировать, у Бахмана наличествовало, это как раз и был КСИРовский сюрприз. Двенадцать противокорабельных ракет «Яхонт», в трёх четверных ячейках, размещённых в прибрежных скалах. «Яхонты» были не совсем настоящие, российского производства в них были только корпуса ракет и двигатели, боеголовка и электроника поставлена китайцами, а программное обеспечение и вовсе написано дружным интернациональным коллективом программистов, работавшим в Тегеране. Но и «левые» ракеты подобного класса были весьма грозным оружием, три-четыре таких подарка могли, если и не утопить, то изуродовать до полной потери боеспособности даже авианосец.

Времени на сомнения больше не было. Но русский советник неожиданно привстал, и стал буквально по миллиметру разглядывать спутниковые фото, потом вывел на второй экран данные радиоразведки…

— Всё, — отрывисто произнёс перс на фарси, — бьём по авианосцу.

Савафи, получив данные активации боеголовок, положил руку на кнопки запуска ракет. Предварительные целеуказания уже были подготовлены и загружены в «головы», но…

— Постой, Бахман, — Березин говорил по-русски, Савафи учился в России и хорошо знал язык. Хотя и Фёдор неплохо говорил на фарси. — Смотри… он — вообще ничего не излучает. Дохлый, как змеиный выползок. И вот сюда глянь. Мне эта увеличенная тень… вот!

На отличном снимке с французского спутника отчётливо выделялись, на синей морской глади, тени винтов и рулевого устройства авианосца.

— Он… что, летит? — Бахман был откровенно напуган.

— Судя по изменению отметки и дикой скорости, да. Высота примерно… сто метров. Посмотри. — Березин, вспомнив вдруг вчерашнее ночное сидение в интернете, открыл окно браузера, вбил адрес. Переводить русские слова для Савафи было излишне. Рядом с текстом угрозы сверкала флеш-картинка…

Иранец молчал. Молчал будто целую вечность, а на самом деле — не больше полминуты.

— Почему эта… пери-джаду… нам помогает?

— А я откуда знаю. Может, ей скучно, на своём Сириусе. Кстати, судя по тому, сколько «Стандартов» американцы запузырили по этой «Вьюге», зенитные ракеты у них кончились. Предлагаю бить по крейсерам и эсминцам, отбиваться им нечем. Авианосец эта милая девушка нам и так, похоже, подарит. Поставит посреди Тегерана, на площади имама Хомейни, хе-хе. Давай уж и мы поработаем, не всё же женщинам за нас отдуваться.

— Да. — Через мгновение резко одобрил Савафи.

Консультант быстро прошёлся пальцами по клавиатуре, переключая целеуказания ракетам.

— Готово.

— Бей! — По-русски выдохнул Бахман.

— Ну, с богом, — цинично улыбнулся Фёдор, нажатием кнопки выпуская на волю двенадцать огненных дьяволов.

* * *

Дарья видела мелькнувшие в отдалении дымные хвосты несущихся со скоростью в две звуковые «Яхонтов», но значения этому не придала, ракеты явно летели мимо и не предназначались волшебнице. Да и вообще война, мало ли кто в кого стреляет. У феечки была другая проблема — вернувшаяся патрульная пара «Хорнетов». Пилоты, хотя шли, в отличие от Винни-Пуха, не в гости, а домой, тоже попали в безвыходное положение. Выслушав от командования какую-то дичь, в качестве объяснения ситуации, и убедившись в том, что авианосец, сам находящийся в интересном положении, самолёты не принимает, и вообще молчит по радио, как рыба об лёд, сладкая парочка начала нарезать виражи вокруг Дашки. Головки ракет воздух-воздух, по паре которых было на подвеске у каждого, рыжую, с её серебрянкой, вполне себе почуяли, но пуск, естественно, результатов не дал, феечка расправилась с AIM-120 не хуже, чем до этого со «Стандартами». Деваться истребителям было некуда — дотянуть до аэродромов Омана или Эмиратов, теоретически могущих их принять, горючки уже не было, и теперь «сироты» носились мимо вновь надетого девочкой-волшебницей серебристого облачка, цепляя её ноосферу и вообще всячески домогаясь. Наконец, ведущий пары катапультировался, в надежде, видимо, быть подобранным эсминцем «Стетем», идущим сейчас по следу уносимого неведомой силой «Вашингтона», во главе ордера. Но ведомый оказался из другого теста. На последних литрах горючего он, развернувшись, решил протаранить непонятное облачко, по всей видимости, и являющееся причиной происходящего. Когда двадцатитонный «Хорнет» попёр прямо на неё, Дашка снова напряглась, что-то припомнив из читанных в детстве книжек про войну, из внушительной родительской библиотеки. Впрочем, разобраться в своих смутных ассоциациях волшебница не успела. Псих на F-18 просто не оставил ей на это времени. Ударив воздушной волной снизу по плоскостям истребителя, рыжая оторвала ему разом крылья и рули высоты. Пилот, молодой парень лет двадцати двух, белобрысый, чем-то похожий на Серого, катапультировался, но парашют с куполом, свившимся в нейлоновую колбасу, не открылся. Повинуясь безотчётному чувству уважения к храброму врагу (лётчик-отморозок действительно феечку изрядно напугал), Дашка срезала стропы и аккуратно переправила сжавшегося в комок, в предчувствии гибельного удара об воду, смельчака на палубу авианосца. В этот момент внизу мелькнула пена береговой линии, и серо-жёлтые скалы. Обалдевшие от невиданного зрелища иранцы выскакивали из машин, остановившихся по обочинам прибрежной дороги, выхватывали телефоны и мыльницы, исступлённо давили на кнопки. На берег, к счастью, совершенно безлюдный, хлынула пятиметровая волна прижатой избыточным давлением воды…

* * *

Вопреки известной поговорке, трагедия и фарс в истории сплошь и рядом ходят парой…

Удар «яхонтового веера» был страшен. Догадка старого вояки Березина оказалась верной, противоракет у американской эскадры действительно не осталось, и надеяться экипажи попавших под раздачу крейсеров и эсминцев могли только на скорострелки «Вулкан-Фаланкс». И, хотя штатно сработали только десять ракет (точнее, девять с половиной) из двенадцати, для поражения основных сил АУГ этого хватило с избытком. Получив в правый борт три драгоценных камешка, завалился на бок ракетный крейсер «Коупенс», словно поражённый меткой «турбинкой» опытного браконьера лось. Пионерским костром рядом вспыхнул и остановился, потеряв ход, его близнец, «Шайло», отбившийся от двух «Яхонтов», но пропустивший удар третьего, в машинное отделение. Эсминец «Стетем» исчез с поверхности моря меньше, чем за минуту, растерзанный попаданием двух ракет и детонацией остатка своего боекомплекта. А в отдалении пятнали чёрным безмятежную синеву ещё два чадных пожара. Эсминец «Лассен», которому «повезло», китайская боеголовка поразившей его ракеты не сработала (но в его внутренностях полыхал не успевший сгореть в коротком полёте твердотопливный двигатель «левого» «Яхонта»), и штабное судно «Блю ридж», медленно садящееся носом в волны, задрав над водой винты.

Меньше чем за тридцать секунд флот США потерял только погибшими почти две тысячи моряков, включая командующего операцией, убитого взрывом ракеты на командном корабле, вместе с почти всем штабом. И это не считая экипажа авианосца, судьба которого тоже была неясной. Седьмой флот практически перестал существовать…

* * *

Дарья не видела разыгравшейся намного мористее трагедии, она искала место, куда сгрузить свой «чемодан без ручки». Замедлив полёт, феечка приглядела небольшую долинку между скал, километрах в семи от побережья, и мягко опустила вниз свою ношу. Теперь сжимаемый воздух, наоборот, грелся, над и так раскалённой летним солнцем скальной грядой. Без потерь всё же не обошлось, рули и винты огромного корабля обломались о скалы, острые камни врезались в обшивку, и «Джордж Вашингтон» обрёл свое последнее пристанище — снять его с иранского берега было бы некому и нечем, кроме самой девочки-волшебницы, конечно. Сев на землю, авианосец чуть накренился влево и намертво застрял в этой позиции. Выполнив задуманное, Дашка снизилась, и на мгновение, раздёрнув свою романтичную вуаль, сделала пару снимков смартфоном, высокомерно проигнорировав выпущенную по ней кем-то с надстройки очередь из М-4. Феечка внезапно вспомнила песню любимой светкиной «Оргии праведников», словами из которой сестра проводила её в первый полёт, ровно месяц назад. И солнечно улыбнулась.

— Линкор, прими мою любовь!

Глава 8

Три хороших поступка

Северный ветер, вернись,

Ливнем, грозой обернись,

О, Регентруда, проснись!

к\ф «Регентруда»

19–26 июня 2012 года Крым (Угловое), Украина (Киевская область), Чёрное море, Россия (Москва, Центральная и Восточная Сибирь), США (Кливленд, Нью-Йорк) (локации условны)

— Ах ты, зараза! — Натали резко соскочила с двухместного надувного матраса, на котором уютно дрейфовала вместе с сонным Мышом.

Дима, с трудом поймав равновесие, чтобы не перевернуться, теперь с ленивым интересом наблюдал, как подруга техничным кролем рванула в погоню за Кристей, не нашедшей умнее развлечения, чем запустить медузой в родную мать. Никаких шансов спастись у молодого поколения не было, Наталья плавала лучше всех в компании, за исключением патентованной русалки Дарьи. Чудо морское тут же и нарисовалась, уже хвостатое. Тихо вынырнула из пучины и задрала подбородок на матрас.

— Ну, как оно? — Мыш с облегчением приветствовал вернувшуюся боевую девочку-волшебницу, шутливо нажав пальцем на курносый феечкин нос, «кнопку включения солнышка». Дашка заулыбалась и начала рассказывать о своих подвигах.

Дима, честно говоря, за рыжую весьма беспокоился: всё же АУГ флота США — это не гопа «с раёна». Даже на пляж не пошёл с друзьями, сославшись на какую-то хворь, и непрерывно листал новости. Только когда, во вьюгиных блогах, появилась фотка нелепо торчащего, среди скал южного Ирана, авианосца, Мыш присоединился ко всей прочей, веселящейся на пляже компании.

Когда феечка закончила своё повествование, к матрасу уже возвращалась Наташа, завершившая экзекуцию оборзевшей дочки, и подробно обсуждать дашкины проделки было нельзя.

— Турбокальян порвало! — Коротко и загадочно прокомментировал неклассический морской бой Дима, — Вечером обсудим, отдыхай… божественный ветер, блин!

* * *

— Всё, никаких игрушек! — отрезал Президент, прощаясь с Советником. — Никакой «Вьюги» больше не должно быть. Вообще. Сроков не ставлю, но чем быстрее, тем лучше, так Лёше и скажи. От него доклад каждую неделю. Если сумеете что полезное выжать из… них — отлично. Если нет — значит, нет.

Усаживаясь в машину, Стас поймал себя на том, что ему стыдно. Стыд — чувство, по определению, для любого царедворца, старательно вытравленное, его испытывать — дурной тон, но откровенный страх на лице правителя огромной, ядерной страны… причём страх не перед вдруг появившейся, неподвластной людям, силой, нет. Перед НИМИ. Теми, кто «убил Кенни»… и может потребовать отчёта от власти любой страны на Земле, не давая в свою очередь отчёта никому… это тоже было понятно, но страх Президента, его зависимость, был для самолюбивого вельможи ножом острым. Одно дело, быть прислужником короля, совсем другое — слугой слуги, да ещё и напуганного. Стас знал, как работает эта система. Тонкий намёк средней руки финансиста, и под козырёк берут все, от президентов могучих государств до вождей какого-нибудь «Талибана». Никаких вызовов на ковёр, никаких жидомасонских ритуалов, просто клубы, кулуары конференций, неторопливые разговоры, аккуратные слова, обтекаемые обещания… и бесчестие, опала, отрешение от власти, смерть для нарушителя правил. Не кровавой клятвы — правил клуба яхтсменов, или филателистов…

«А ведь эта «Вьюга» может и «тусовочку» потрепать» — с неожиданным злорадством подумал Советник. Появление сторонней силы открывало поле для интереснейшей игры, и, если правитель боится в неё играть, то его, или ЗА него будет играть свита…

* * *

Внеочередное совещание спецгруппы «В» началось с двадцатиминутным опозданием. Передельский пришёл вовремя, вызванный в «офис» к пяти часам дня, опаздывал шеф. Точнее, задерживался — начальство, как известно, не опаздывает. Обычно иронично-добродушный, Кит сейчас был зол, как тигровая акула. Послушав радио в машине, где в новостях шли бесконечные заявления — МИДа, спецслужб, всего правительства, футуролог вызверился. Во всех казённых оборотах этих документов сквозили дикий ужас вперемешку с лакейской угодливостью, вопли «это не мы» и заполошные обещания найти, покарать, отдать на расправу, всех — от новоявленных супертеррористов, создавших «Вьюгу», до нелегальных продавцов противокорабельных ракет, буде такие найдутся. Страх элитки, потерять уютные кембриджские лужайки для своего потомства, и не менее уютные многозначные циферки на счетах, был столь очевиден, что не оставлял места каким-то там глупостям типа национальной гордости. Сейчас Передельский, сидя за столом совещаний, в ожидании прихода Шалимова, поймал себя на том, что уже испытывает к «объекту В» явную симпатию, кто или что бы то ни было.

Алексей Ренатович, войдя и поздоровавшись, начал с начала, коротко, буквально за две минуты, изложив суть произошедшего, которую удалось понять, учитывая информационную бурю и отвязное враньё всех участников событий, только вот сейчас, перемолотив гору данных от разномастных разведок и прочих источников. Впрочем, врали не совсем все…

— Она… — Шеф чуть замялся, употреблённое местоимение как бы придавало вес версии Передельского, о природе их объекта розыска, — … что, линкор с авианосцем путает?!

— Это строка из песни. Группа «Оргия праведников». Про японских камикадзе, вот клип, — Кит, выведя во второе окно браузера ролик, для иллюстрации своего объяснения, подумал, что лыко снова в строку, и копилка аргументов за его догадку вновь пополнилась. — Авианосец в размер стиха не лезет. Там ещё есть оптимистичная строчка «во мне полтонны пробуждающей весны». А тротиловый эквивалент нашего объекта не возьмусь даже оценивать.

В первом окне уже светилась запись во вьюгином «живом журнале». Снова — только по-русски. «Линкор, прими мою любовь», как заглавие поста, картинка с «Вашингтоном» на грязно-жёлтых камнях. «Если через сутки война не закончится, всё авианосное УГ будете забирать из кратера Эребуса!»

— В каждом маленьком ребёнке, и мальчишке, и девчонке, есть по двести грамм взрывчатки, или целых полкило, — неожиданно улыбнулся суровый начальник. Передельскому на миг показалось, что шеф начал склоняться к его версии. И тоже тайно одобряет выходки супероторвы. — Так, а откуда сейчас, для записи, заходили?

— Санаторий «Адлер». В Адлере, конечно. С вай-фая. — Отчитался Волков. — Там сейчас наши занимаются…

— В этом санатории сейчас губернатор Краснодарского края отдыхает. И целых два вице-премьера. Там же… наше хозяйство.

— Ну да, повезло. Видели там эту Вьюгу. Даже на телефон засняли, минут пятнадцать над крышей, как НЛО, висела. Охрана чуть в штаны не наложила… облако блестящее, как на картинке у неё. Заход в блоги 13.56 по Москве, «Андроид», HTC One X, MAC адаптера смартфона отловили, сейчас бьём по сериям поставок, может, что и нароется, где купили, как украли… Вот снимки, но они так себе. — Клавиатура перешла к Волкову, выводящему на экран входящую информацию спецслужб. — Намного интереснее данные по линии внешней разведки и ГРУ. Вот.

— А наглая… — хмыкнул шеф, — ничего не боится…

— И кого ей бояться, если её «Стандарты» не берут? — резонно заметил Кит.

— Вот съёмка, что ГРУ перехватила. Гнали с «Коупенса», открытым потоком, когда он уже ракет нахватался. Нарезали в четыре файла, чуть цвет вывели. Сейчас наши спецы ещё шаманят, но пока так. Снято в оптику, тут есть момент, вот, где она о-натюрель видна, правда сзади. — Продолжил оперативник. — Тут, на четвёртой минуте.

— Рыжая. Фигура хорошая, ноги длинные. — Оценил Передельский.

— Интересно, — разглядывая стоп-кадр, осведомился Шалимов, — это какую энергетику надо иметь, чтобы авианосец утащить, как у ребёнка ведёрко?

— Да не запредельную, я тут посчитал, она чуть послабее реактора РБМК-1000, если по механике процесса взять. Сто тысяч тонн на сто метров вверх за две минуты… восемьсот мегаватт, примерно. Тут, кстати, снег виден, на видео вокруг авианосца, она энергию отбирает как-то, не пойму… ладно. Как я понял, получилось так. Наша красавица подняла и утащила «Вашингтона», дети-дебилы, по недоразумению, вместо учеников коррекционной школы, ставшие командирами их соединения, мало того, что открыли огонь, так ещё и сподобились расстрелять по Вьюге все эс-эмки. После чего персы им и впендюрили. Подозреваю, что «Яхонтами» или «Брамосами», один чёрт…

— Ну да. А бедная девочка совсем невиноуная была. Как Рафик. — Продолжал ухмыляться шеф. Начальник секретариата совбеза явно, несмотря на напряги сверху, был доволен. «Штатный псих» догадывался, что именно создавшейся ситуацией, когда бывших вероятных противников, а теперь заклятых партнёров, Вьюга, вместе с персами, искупали в грязной луже.

— А ведь, она и вправду, старается не убивать. — Неожиданно подал голос Волков.

Реплика для конкретного, в правильном смысле этого слова, начальника оперов, была настолько нехарактерной, что Шалимов и Кит недоумённо переглянулись. И промолчали.

* * *

Война в Заливе не прекратилась. Экипаж авианосца, деморализованный, и ничего не понявший, капитулировал. Хотя от почти мгновенно подъехавших джипов местных «басиджей» морякам удалось отстреляться, из наспех починенного одного «Вулкана», но когда в надстройку ударил танковый снаряд, американцы поняли, что ловить нечего, и помощи не будет. Савафи своё дело знал туго — уже через четыре часа на авианосце хозяйничали, словно крабы на туше выброшенной на берег рыбины, спецы КСИР, вокруг железного острова, посреди скал, стерегли небо острые жала зенитно-ракетных комплексов, а пять с лишним тысяч «шайтанов» брели на закат, в Джаск, классической, для пленных, растянувшейся бесконечной колонной. Съёмки мгновенно нарисовавшихся, на месте событий, репортёров, со всеми этими зрелищами, сотрясали телеэфир и сеть. Вид у американских матросов, идущих по четыре человека в ряд по пыльной дороге, под охраной молодых, свирепого вида, персов с «калашами», был жалкий и растерянный. Но боевые действия продолжались, и даже наоборот, стали куда активнее, за счёт выравнивания сил. Авиаудар, наносимый антииранской коалицией из Ирака, через всё ПВО исламской республики, и на максимальную дальность, по пленному авианосцу, привёл к большим потерям с обеих сторон, не достигнув цели. Действия авиации США из Саудовской Аравии тоже не увенчались особым успехом. Из своих схронов повылазили уцелевшие иранские самолёты и «москитный» флот, и вялый костерок ближневосточной войны вспыхнул, как будто в него плеснули хорошую канистру бензина…

* * *

— Да, и часовню четырнадцатого века тоже ты! — Мыш, усмехаясь, довернул к себе ноут, где, в открытом окне обозревателя сети, бесился новостной шквал. — Привыкай, теперь так будет всегда.

Дарью, во время вечерней «отчётной конференции» по результатам налёта на АУГ, всё же слегка «подтрясывало», хотя без слёз и истерик. Рыжая помнила, что ей говорил старший друг, ещё в Дубне, после атаки на цыган. Жуткую морскую бойню акулы видеокамер и клавиатур, разумеется, тоже приписали Вьюге, в ситуации пробовали разобраться лишь отдельные специалисты и эксперты. Но их голоса тонули в сотнях роликов и картинок с горящими и опрокидывающимися кораблями и толпами пленных матросов, под градом камней и огрызков бредущими по улицам Джаска. Дашка поняла, что означало «говно и кровь» — поток несущейся, в сети, отвязной лжи, казалось, обдавал её нечистотами, хлещущими через рамку экрана…

— Понимаешь, да, ты виновата. Хотя тут ты пятая по счёту. Сначала, естественно, ЗОГ, потом американская власть, которая матросиков на войну послала. Потом адмирал, кретин, который, как вон, Мурыгин говорил, по тебе все противоракеты расстрелять приказал… ну, с этого уже не спросишь. Потом иранцы, что свои ракеты запустили…

— Я видела.

— Ну да, что-то здоровое, береговое. Ты здесь на скромном пятом месте. Но понимаешь, война, это хитрая штука. Это всегда весы. Если даже ты сам мухи не обидел, вмешался на чьей-то стороне — всё, свою гирьку бросил. А ты нынче не гирька, а целый астероид…

«Астероид» хлопнул глазищами, сухими и усталыми, и, молча, продолжал слушать. Юлька с Серёгой, мерно покачиваясь в гамаке, тоже не вмешивались. Над козихиным двориком висел чёрный, с блёстками, бархат южной ночи.

— Ты изменила реальность, раскачала весы. Осталось в живых много иранцев, не разбили очередной терминал или город, а вот пиндосам не повезло, хотя ты их не убивала, ни одного. Ты их позволила убить. Создала ситуацию, как… ну, Луна, например, разведгруппу выдала, и её перебили. Но Луна — она же небесное тело, облака там, всякие — стихия. А ты живая… хотя тоже стихия, конечно. И при этом, в таких сложных делах, никогда заранее не поймёшь, лучше или хуже ты сделала. Вот ты спасла лётчика, приземлила его на авианосец. Но откуда ты знаешь, что ему не лучше было бы об воду сразу разбиться, может быть — ему сейчас персы пальцы дверью, в кутузке, давят, уж прости за прозу жизни. Знаешь, я на что поражаюсь, в этой ситуации… вот, представь себе, что ты — охранница, в антикварном магазине…

Дарья, с интересом воспринявшая некоторую перемену темы, придвинулась к столу и подпёрла кулачком подбородок, продолжая заинтересованно слушать философствующего Мыша.

— Вот. У тебя стоит в углу античная ваза, хрупкая, бешеной цены. И вдруг какой-то урел её хватает, и ломится на выход. У тебя есть пистолет, ты роскошно умеешь стрелять, на сто процентов зная, что никого левого не зацепишь, и за жмурика по любому тебя не закроют. На жизнь и здоровье урела тебе плевать, предположим, ты точно знаешь, что он раньше детей убивал и ел. Будешь стрелять?

— Если я его раню или убью, он же вазу разобьёт? Нее.

— Вот, бля!!! А у тебя была не ваза, а пять с лишним тысяч жизней в железной лоханке! Что бы с ними было, если бы ты прохлопала снаряд, летящий в башку, а? Что с человеком бывает, если его со ста метров уронить?

— Убьётся.

— А почему верный ответ даёт школьница? Что-то я не слышу ни одного слова в сети по поводу умственных способностей штаба янкесов. Если и ругаются, то на то, что все противоракеты по тебе расстреляли. А вообще нахера стреляли-то? Вора, что вазу спёр, потом можно поймать, и вазу вернуть. Так же и с авианосцем, а если бы они тебя сумели убить, всему экипажу пипец был бы. Никто ведь не додумался засунуть свои «Стандарты» в жопу, и следить со спутников. Авиацию вызвать, там, дополнительно. «Нимицы» — корыта здоровые, не потеряли бы. Дебилы. Что в армии, что в науке. Что эти — «стреляй, потом разберёмся», что те, «заткнись и считай». Вот и досчитались… до тебя, блин. И это у всех, что у нас, что там.

Дима налил минералки, разом вытянул бокал «воды с дырочками» и продолжил.

— Мир во власти глупых, жадных детей, не умеющих на один ход вперёд считать, не то, что на два. Типа, прагматики, циники… тьфу! Знаешь, я всё больше рад, что ты эту силу получила. Давно пора им дать просраться. Хуже уж точно не будет, ты ребёнок умный, в отличие от… всему на лету учишься. Помнишь, ты говорила, что хочешь быть защитницей мира? Ну, так стань ей!

… Дашка крутнула головой в сторону ворот. В очередной раз поздно. Тёмный женский силуэт, за несколько шагов к столу, превратился в Наталью.

— Конспираторы… на всё село орёте. — Подруга опустилась на скамейку рядом с Мышом, упруго прижалась к плечу, и мягко, как-то снисходительно улыбнулась рыжей. — Ну, Дим, представь мне вашу супергероиню. По всей форме. А Юлька у нас… тоже?

Терция отрицательно помотала головой.

— Тенденция, аднака. — Мыш сделал «чукотскую» рожу, и сам рассмеялся, вспомнив, как о дашкиной силе узнал Джа.

— Я тут вашу «Таврию» малость подвинуть хотела, днём, от ворот. Ключ в замке… ну и… я чуть не рехнулась, как есть ведьмы!

На этот раз заржали все.

— Криста тоже знает? Она мне что-то всё тут мозги крутила, за русалочьи дела.

— Да, не всё, но видела, как я со двора взлетела, в ночном, — виновато поморщилась рыжая фея.

— Объясни ей всё… да и мне, сейчас. Как ты стала… такой. Это эксперимент был?

Дашка в очередной раз всё рассказала. Дима молча тянул минералку, мрачно прикидывая в уме, как скоро их страшная тайна окажется известной последнему бомжу с вокзала.

— Бедная девочка… — дослушав, тихо произнесла Натали. — Стань ей… не стыдно?!

— Почему? — Вместо Мыша вопросила Юлька, непонятно, к какой части наташиной реплики, адресуясь. Но женщина поняла.

— Потому, что такую ношу можно и не поднять. Это не авианосец. Былина есть, про сумочку и всю тяжесть земли, читала?

Терция читала. Она вообще много читала.

— Да. Ещё есть про богатыря, который был такой сильный, что его земля не могла выдерживать, и он только по святым горам мог ходить…

— Извините меня. — Выдавил Дима, — Крыша не на месте… я это… прогуляюсь, пойду. Развеюсь.

— Приходи через полчаса. Я тут детям поесть принесла, сейчас ужинать будем. Поможешь приготовить… Катрина? — Улыбнулась Наташа.

Феечка кивнула.

— Она у нас божественный ветер. — Усмехнулся Мыш, поднимаясь, — Так, онеме-фаги?

— Проваливай. Морду никому не бить, через полчаса, как штык, здесь. — Ворчливо ответила за всех димина подруга.

* * *

Сергей Платонович был довольно пунктуален, и, несмотря на всю запарку сумасшедшего дня, явился на встречу вовремя. Его собеседник, впрочем, пришёл заранее, успев заказать чай, и сейчас неторопливо его потягивал, благодушно разглядывая интерьер заведения, выполненный в стиле среднеазиатской чайханы. Старый знакомый Кита не был человеком, облачённым властью, и не занимал никаких постов — государственных или в коммерции, — не был богат, и известен был лишь в довольно узком кругу, точнее в двух кругах: ролевиков, и, что сейчас для Передельского было критично — айтишников. Среди компьютерных специалистов этот полноватый, с начинающей седеть бородой, мужчина был непререкаемым, хотя и абсолютно неформальным авторитетом. Гуру. Безо всяких кавычек. Инженер высочайшего класса, компьютерный бог для массы людей «хотящих странного» (от тех же ролевиков до политических радикалов), он носил в сети короткий позывной — ровно в одну латинскую букву. Или две русские, так тоже бывает.

Поздоровавшись и перебросившись с приятелем несколькими фразами «за погоду», футуролог перешёл к делу. Задача перед Китом была непростая: его собеседник, в уплату за свою помощь, в столь необычных делах, принимал, как отлично знал Передельский, только одну валюту. Знание. Нефильтрованную информацию, правду, и ничего, кроме правды. А знание, доступное сейчас Сергею Платоновичу, содержало гостайну высшей пробы…

Аналитик прекрасно понимал, что корректного выхода из этой дилеммы нет. И решил донести до инженера просто условия задачи. Не сомневаясь, что тот догадается, для чего бывшему начальнику виртуального «имперского генштаба» понадобилась помощь. Дослушав, гуру несколько секунд молчал.

— В каком формате «сырьё»? — спросил, наконец, приятель.

Передельский показал распечатки.

— Если это тебе доступно, то ты сейчас…

— Да. Сам понимаешь…

— Конечно. Это же интересно. Но, если пришёл ко мне, а не к начальству, с техзаданием для штатных программистов, то в свою игру играешь. — Инженер говорил чётко, не озираясь и не понижая голоса, совершенно игнорируя антураж пошлого шпионства. Гуру был просто слишком умён и самодостаточен, чтобы не заниматься глупостями.

— Разумеется.

— Твой алгоритм будет работать, как мне кажется. Но только для одиночки. С бандой «ивил мэд сциентистс» — не катит, они так не проколются. Есть данные за?..

Это и был ключевой момент. Инженер, по сути, повторил Киту его же вывод. Футуролог колебался не больше секунды — возможность своей игры для него критически зависела от согласия айтишника на соучастие и помощь в весьма страшненькой авантюре. Он протянул собеседнику вторую пачку распечаток — с последними данными и своими соображениями. Прочитав очередную порцию «секретных материалов», авторитет киберпространства передал листки назад, Передельскому. Подлил себе и футурологу чая в чашки, улыбнулся.

— Помнишь, был фильм. Ещё советский. «Визит дамы», вроде. Перефразируя, «я превращу ваш мир в мультик», да?

— Вроде того.

— Сделаю. Через два дня будет готово.

— Не боишься?

— Нет. Во всяком случае, не твоих начальников, они просто ничего сделать не успеют. В сети, по любому поводу, орут «началось, началось»? Так вот. Оно НАЧАЛОСЬ.

* * *

— Ты победила.

Дашка сонно, замедленно провела рукой по лицу, приподнялась на локте, и недоумённо воззрилась на лучшую подругу, стоящую посреди её комнатки с ноутом в руках.

— А? Кто, кого? Что я сделала?

— Вот. — Юлька присела на край древней железной койки, и запустила ролик из интернета, где выступала перед журналистами госсекретарь Соединённых Штатов. Вид у Клинтонихи был, что называется, краше в гроб кладут.

— Мы приостанавливаем операцию «Заря свободы» до прояснения обстановки, — синхронно переводила Терция, для не успевающей, за беглым английским, подруги. — Мы категорически требуем от правительств всех стран мира, и, особо, от российских властей, безоговорочного содействия в поиске и задержании людей, причастных к созданию этого чудовища гипертерроризма — VYUGA. Мы не отказываемся и никогда не откажемся от миссии распространения демократии… ну, короче, бла-бла-бла… Обосрались! Вставай, пошли жрать, чудовище гипертерроризма. У нас голяк, кроме коктейля в холодильнике, вчера всё подъели.

«Ссыльные», собравшись, отправились на главную дачу. Это случалось почти каждое утро — Дарья и Юля готовить не умели ничего, кроме пельменей и макарон, а Серый, если и обладал какими-нибудь кулинарными талантами, то скрывал их не хуже, чем Штирлиц рацию. Феечка, правда, развивая свои способности, наловчилась делать, прямо в воздухе, без всякого шейкера, коктейль из парного молока и варенья, охлаждая компоненты лучше любой морозилки. Зрелище было не для слабонервных. Но коктейль — не еда.

— Ты же, в одно лицо, пиндосов нагнула… гордишься?

— Ну… да. Я, вообще, теперь хочу что-нибудь доброе сделать. Для всех.

— Ну, тогда, комаров у нас на ночь ликвидируй. Тебе это на раз. Я слоупок, третий день тебе сказать забываю…

— Я сама газ медленный… неделю туплю, а меня едят. — Дашка задрала голову и блаженно прищурилась, как будто приветствуя рыжего небесного коллегу. Впрочем, солнце, выглянув на минуту, снова спряталось в хмарь, с моря шёл шторм.

Волшебница, пожалуй, немного кривила душой, по поводу комаров. В самой идее уничтожить насекомых при помощи способностей было что-то настолько неприятное, что феечка просто заставила себя воспринимать мерзкий писк и укусы, как нечто неизбежное. При этом рыжая, разумеется, преспокойно шлёпала ладонью кровососов и травила их дихлофосом. А вот расплющить писклявую дрянь удалённо, хлопком атмосферного давления, или просто порезать хитиновый «фюзеляж» комара пополам — не могла. Разумом Дарья отлично понимала, что может мгновенно убить любое живое существо, находящееся внутри ноосферы, вне зависимости от его размеров и силы… и придумала себе настоящее, почти религиозное табу. И только сейчас, выслушав Терцию, догадалась, что убивать и не надо, достаточно выдуть насекомых из дома на улицу.

— А что ты можешь сделать доброе, и для всех… давай сначала на Луну слетаем, как хотели.

— Слетаем… слушай. Я же атомы фильтровать могу… и испорченные, которые радиоактивные, чувствую. Они как воспалённые, когда реакторов… коснулась, поняла. Могу чернобыльскую зону очистить. Не совсем, если что-то глубоко в твёрдом, не доберусь, но с почвы я попробовала — выходит, если воздухом вымести. Ну, как уборка, только мусор другой. И из воды, запросто.

— И сколько времени надо будет на зону?

— Несколько часов, если вот так, спиралью летать. Медленно. И «Маяк» могу, и Фукусиму… ой, ватрушки! — Дашка облизнулась, ощутив в ноосфере вкус натальиной выпечки, которой сейчас завтракали старшие на террасе главной дачи. — И ещё я могу лесные пожары потушить, сейчас Сибирь горит, помнишь, в новостях было. Заодно Байкал посмотрю, всегда хотела.

— Давай. Только завтра, сегодня хочу в Бахчисарай, дворец смотреть. Погода дрянь, купаться не охота.

— Поехали…

Уже успевший позавтракать, Мыш открыл «ссыльным» калитку.

— Дети, быстро лапы мыть и за стол! — скомандовала Натали, обращаясь и к подошедшей молодёжи.

Мимо феечки с друзьями стремительно пронеслись её мелкие двоюродные братья.

* * *

Используемые спецгруппой «В» втёмную, опера экономических и компьютерных подразделений МВД сделали невозможное. Во всяком случае, Волков на подобную удачу даже не рассчитывал: сотовый телефон Вьюги, по MAC и идентификатору, удалось проследить до розничной партии в десять аппаратов, отправленную на реализацию в конкретную точку продаж — салон сети «Ион», в торговом центре у метро «Ясенево». Конечно, след мог оказаться пустышкой — коммуникатор вполне могли украсть, из самого салона или, уже купленный, у нового владельца. Но начальник оперативной подгруппы решил проверить всё лично. Для этого он воспользовался документами оперативника ФСКН (сотрудники спецгруппы могли использовать любые личины, от торгинспекции до военной разведки). Старший менеджер довольно большого салона на первом этаже комплекса, равнодушно скользнув взглядом по волковской «корке», начал обстоятельно объяснять.

— One X штука недешёвая, мы их помаленьку заказываем. Предыдущая партия пятого кончилась, я сразу заказал, пришли восьмого. Ушло пока четыре, остальные вот.

Сыщик, осмотрев упаковки смартфонов, убедился, что они лежат в точности по порядку идентификаторов, стало быть — продавцы их в этом порядке и брали из стопки. Позвонив компьютерщикам, Волков выяснил, что три из четырёх проданных аппаратов сейчас присутствуют в сети, первый, третий и четвёртый. Не было второго, как раз вьюгиного. Это была ещё одна несомненная удача.

— Когда второй продали?

— Сейчас посмотрю в базе… тринадцатого. В шестнадцать-десять.

— А кто продавал? Продавца хочу послушать.

— Конечно, — менеджер, выглянув из служебного помещения, помахал кому-то рукой, — Антон!

— А… видеонаблюдение за тринадцатое сохранилось? — спохватился опер.

— Нет, к сожалению, у нас пять суток глубина записи.

Подошедший продавец-консультант, с профессиональной солидностью и доброжелательностью, подробно описал Волкову покупателей дорогого коммуникатора.

— Девчонки купили, и ещё кучу мелочи с ним. Смешливые, всё что-то обсуждали.

— Девчонки?

— Да. Студентки, наверное. Одна — с меня ростом, рыжая, причём натуральная, с веснушками, волосы как медная проволока. Не красавица, но такая… позитивная. Как солнце. Я бы с ней познакомился, но запарка по работе была… ноги длинные, спортивная. В джинсовой паре, «Кира Пластинина». Вторая маленькая, темноволосая. В итальянском таком стиле, или французском, ну, понимаете…

Оперативник вспомнил видео, перехваченное с гибнущего крейсера, и комментарий Передельского. Пока, получается, со своей сумасшедшей мультяшной версией, псих-аналитик кругом прав, серьёзная группа так бы не ошиблась.

«Сама заявилась покупать левый аппарат… нда, парень, тебе повезло, что была запарка. Сверхмощная одиночка, с подругой?»

Волков, пройдясь по торговым точкам, и офису службы безопасности самого центра, затребовал себе видео за тринадцатое. Почти везде глубины записи не хватило, но в небольшом ресторане, в центре первого этажа, оперу снова подфартило, на видео в 15.43 отобразились описанные продавцом подруги, секунд восемь предполагаемую Вьюгу было видно. Не с лучшего ракурса, и почти без лица, но хоть что-то. Скопировав себе ролик, сыщик вышел из торгового центра и сел в машину. Закурил, и задумался.

* * *

— Кристя, смотри — коровки! Мимими! — Натали подсмеивалась над дочкой, в отличие от Юльки с Дашкой, всякое сельское хозяйство только на картинках до поездки в Крым видевшей, и разглядывающую обыкновенных коров и овец, как инопланетного тигрокрыса.

Безмоторная «Таврия», ставшая «вьюгомобилем», сейчас, безо всякого усилия рыжей, скатывалась по отрадненской дороге с холма в долину, где раскинулся Бахчисарай. За рулём была Наталья. Вся компания отдыхающих поражалась, как легко слетела с диминой подруги маска замороченной матери-одиночки, открыв истинный облик — весёлой авантюристки, много чего знающей, умеющей и просто интересной женщины. Сегодня, после завтрака, когда подруги собрались на экскурсию в «хамский дворец», как называл резиденцию крымских ханов Мыш, из-за наглой толпы зазывал и парковщиков перед входом, Наталья с дочкой неожиданно решили составить феечке с Терцией компанию. Посмотрев на дашкины виляния рулём, на выезде из Углового, почтенная мать семейства потребовала остановиться. Рыжая подчинилась. Натали вышла из машины и открыла водительскую дверь.

— А ну, кыш отсюда!

Обалдев, волшебница беспрекословно пересела назад, к Кристине. Сев за руль, димина подруга поочерёдно понажимала педали газа и тормоза.

— Тормоза я вам вчера прокачала, если что. Давайте разделим обязанности. Даш, ты напряжение пружины чувствуешь, в этом своём астрале?

— Да.

— Всё просто. Это газ. Чем сильнее натянуто, тем больше толкаешь. И наоборот, бросаю педаль — не давишь вообще. Ты только двигатель, рулить буду я, и поворотники включать тоже. Всем удобно. Кстати, Юль. Подними частоту на своём имитаторе. Он ничего, но звук, как у КАМАЗа…

И действительно, поездка задалась. К тому же Наталья оказалась отличным экскурсоводом, подробно и интересно рассказала девчонкам про историю Крымского ханства. Девушки посетили заодно и пещерный город Чуфут-Кале, налазившись по горным тропинкам и древним ступенькам так, что ноги звенели от усталости

Когда вся компания отдыхающих вновь собралась за обеденным столом, Дима понял, почему Наташа так прониклась к Дашке. Рыжая просто напоминала диминой подруге её саму двадцатилетней давности. Оторвы явно нашли друг дружку.

* * *

— Я тебя скоро к этой «махо-сёдзё» твоей ревновать начну. — Елена подсела на диван к супругу, который напряжённо разглядывал видео из торгового центра, доставленное Волковым, сравнивая его со стоп-кадрами, из потока, переданного погибшим американским крейсером. — Насчёт девушки, не уверена, но джинсовка такая же, поверь мне. «Кира Пластинина», коллекция девятого года.

— Интерееесно. — Протянул Кит, и запустил аудиоотчёт опера, найдя слова продавца. — Она не моя. Она сама по себе девочка.

— Она это. Чую. Ты бы отоспался, человек в чёрном. Третий день — то лазишь где-то, то за экраном сидишь…

* * *

Пенсионерка Вера Петровна Козихина была… шокирована — это ещё мягко сказано. Когда троица молодых квартирантов попросила её, днём, после обеда, объяснить, где на огороде полезная трава, а где сорняки (Серёга, хотя и деревенский, в местных странных гибридах сомневался), хозяйка домика решила, что «студенты» просто хотят надёргать зелёной заправки для супа, на ужин. Она не возражала — щедрая оплата с лихвой перекрывала все издержки. И когда, с последними лучами солнца, Козиха занесла молодым людям, как обычно, по договорённости, двухлитровую банку свежего молока, для фейских коктейлей, сосуд выскользнул у неё из рук. Впрочем, банка, «почему-то» не рванула у ног остолбеневшей хозяйки белой бомбой на бетонной плите двора, а аккуратно встала на зернистую поверхность. Но Вера Петровна на странное событие не обратила никакого внимания, поражённая невиданной, стерильной чистотой дворика, идеально прополотым огородом, а, главное… тяжеленные бетонные блоки, раньше беспорядочной кучей уже два года загромождавшие проход на задний двор, теперь образовывали собой ровненький куб. Дашка, наконец, смогла поковырять пол мыском кроссовка.

— А мы тут… прибрались. Вот, нашли…

Потерянных предметов было не меньше десятка, но домовладелица больше всего обрадовалась простому крестику на цепочке.

— Как же вы… бетон-то?

— Да ерунда, втроём легко. В доме тоже убрались.

Хозяйка растерянно прошлась по столь же идеально чистым комнатам. У Веры Петровны просто не было слов. Поблагодарив за труды и пожелав молодёжи спокойной ночи, восхищённая, и даже чуть напуганная, Козиха удалилась. Излишне даже говорить, что Дарья в прямом смысле, убираясь, и пальцем не пошевелила. Валяясь в гамаке, и управляя своей силой, феечка справилась с уборкой за десять минут, единственное, что друзья сделали руками — повесили на верёвку покрывало, загородив часть двора, чтобы не удивить соседей летающими бетонными плитами.

Совершенствуя свои способности, юная волшебница отметила интересную тенденцию. Если раньше ей приходилось прилагать волевое усилие, «включая» своих демонов, то теперь, наоборот, сила была включена по умолчанию, без сознательного контроля. Сейчас Дашка, опасаясь атрофировать мышцы и потерять обычную хорошую спортивную форму, подтянутость, и соответственно, привлекательность, заставляла себя именно выключить силу, и плавать, бегать и заниматься на турнике (точнее на трубе, над двором) честно, «без читерства». Но теперь, если мышечное усилие становилось запредельным, помощь молекул газов воздуха и воды стала включаться помимо сознания. Дарью эти метаморфозы несколько пугали. Влетев случайно, сегодня вечером, в заросли колючего «держи-дерева», на склонах изрезанного оврагами хребта, образующего мыс Керменчик, феечка не получила не единой царапины. Это было жутковато, особенно когда рыжая, испугавшись, намеренно ударила незащищённой ладонью по особенно колючей ветке, и убедилась, что «заботливые» демоны отклоняют воздушной подушкой острые отростки растения, оберегая её руку от порезов, совершенно не советуясь с сознанием, на автомате.

Конечно, владеть такой силой Дарье было приятно, да и в бытовом плане удобно. Светка не зря называла дашкин «шарик» мечтой лентяйки — даже неприятные обязанности, типа уборки, для младшей сестры теперь были забавной игрой, совершенно необременительной, сознание феечки осуществляло только общее руководство миллиардами параллельных процессов. Но страх «расчеловечиться» по-прежнему продолжал портить рыжей настроение. И волшебница вновь отправилась, на ночь глядя, посоветоваться с Мышом, продолжавшим с успехом играть для Дарьи роль «преподавателя фейской школы на полставки». И, заодно, убийцы страхов.

* * *

Сергею Платоновичу не спалось. Просматривая новости в интернете (это был кошмар, Кафка и Лавкрафт в одном флаконе, приправленные для вкуса шизофренической мангой), Кит размышлял. Уже не о способах поймать «чудовище гипертерроризма», а о последствиях произошедших вчера событий.

«Вьюга, возможно, сама того не понимая, нанесла американцам, именно как нации, тяжелейший психоудар, отнюдь не исчерпывающийся погубленным Седьмым флотом. Именно в США появились эти «легенды и мифы современности», сказания о супергероях. Этакий пантеон новых богов. И, соответственно, Олимп, Асгард, и все прочие божественные обиталища оказались как бы на их территории. Последнее время, ребята, не стесняясь, и вовсе начали импортных древних Торов и Немезид кооптировать в свои новые мифы-комиксы — логично, чем они отличаются от всяких супер-кто-угодно. Разумеется, в этих комиксах, невзирая на изначальное, сколь угодно странное, происхождение, большая часть супергероев (и суперзлодеев, конечно, для равновесия и драматичности, иначе неинтересно) — американцы. Нет, есть свои суперы и у других стран и цивилизаций, разумеется, для колорита, но, как правило, их и поменьше, и сами они слабее. Труба пониже и дым пожиже. В большей части этих саг — весь мир поле для американских внутренних разборок, а «локализованные» национальные персонажи играют подчинённую, сервильную роль, относительно к главному герою-слеш-злодею, американцам. Подсознательно американцы считали супергероев своим изобретением, пусть и медийным, несуществующим в реальности. И вообще «своими». Когда русская супероторва, наглая и неуязвимая, шутя, выкинула символ их мощи и доминирования, авианосец, на иранские скалы, словно портфель одноклассника в школьное окно, американская нация восприняла это как… предательство, иначе не скажешь. Хотя это и бред, конечно. Мы тебя придумали, а ты, гадина такая… даже имя супергеройское взяла, всё как надо. А главный травмирующий фактор — то, что своего супергероя, для защиты, у них не оказалось. Хотя они так долго убеждали себя и всех остальных, что всегда и во всём будут первыми. Стратегическое психоравновесие нарушено — у чужих есть то, чего нет у нас… Каждый американец сейчас будет воспринимать происходящее, как личное оскорбление — хороший повод для единения и мобилизации, вокруг даже не сильно популярной власти. Это серьёзно…»

Футуролог отхлебнул горячего кофе, заботливо сваренного супругой, и продолжил свои размышления.

«Вот только с культурным генезисом Вьюги они хрен угадали. Тут всё сложно. Она — гибрид, и собственно американского, в её информационном коде, немного. Клюква, ирония русских на представления населения США и, в меньшей степени, Европы о себе — прямо подчеркнута в супергеройском имени. Но основной смысловой движок Вьюги — явно анимешный, втихую враждебный американцам… аллюзия к камикадзе в её блоге, через песню «Оргии праведников»… всё это требует осмысления».

* * *

— Я повторяю, то, чего ты сейчас боишься — ерунда. Ты теперь существо частично эфирное, в физическом смысле, так зачем удивляться, что новые органы начинают работать в автоматическом режиме? Сердце же кровь качает без твоей особой команды? Так и эти демоны тебя от повреждений оберегают, как в случае с кустом сегодня. Они теперь — тоже твои мышцы, кожа, нервы… боишься расчеловечиться — лучше следи за сознанием и хотелками. Чего тебе хочется? По-прежнему: любви, счастья и всенародного восхищения?

— Ну да.

— Значит, ты человек. Мало того, ребёнок ещё пока. — Мыш потрепал феечку по рыжей меди волос, это была единственная фамильярность, которую он себе позволял, по отношению к сёстрам. Ну, ещё иногда включал фирменную дашкину улыбку, нажатием на её веснушчатый нос. Друзья прогуливались по обрывистому берегу моря в районе мыса Тюбек, любуясь на умирающие, над Каламитским заливом, последние отблески заката. Теперь к фейской вечерней психотерапии присоединилась и Натали, молча идущая сейчас рядом. — Ладно, забей, всё нормально. Вон, старину Збига до кондратия довела, чудовище.

— А кто это?

— Новое поколение Бжезинского не выбирает, — развела руками Наташа, посмеиваясь. Феечка тоже явно повеселела, очередную порцию её страхов Дима с подругой успешно разнесли в клочья, и Дашка, распрощавшись, отправилась домой.

На радостях она собиралась устроить маленький самодеятельный опыт, изучая способности. Благо, что учёные маньяки от феечки пока, со своими гравиметрами и счётчиками Гейгера, на время отстали, видимо, дожидаясь приезда деда. Ещё будучи в Дубне, волшебница заинтересовалась, что будет, если она заснёт, левитируя. И теперь собралась это проверить, запасшись надувным матрасом, чтобы не удариться, светодиодным зелёным ночником и ноутбуком с камерой, поставленной на запись. Вариантов, собственно, как казалось Дашке, было два — или сила выключится разом, и тогда повелительница стихий шлёпнется на матрац, или постепенно, устроив феечке мягкую посадку. Исследовательница тщательно настроила камеру, убедившись, что ноут пишет, и света достаточно, чтобы понять, что будет снято. После чего постелила себе на матрасе, и зависла над ним в воздухе, примерно на полуметровой высоте. Натали сегодня как раз рассказала рыжей о своей личной аутотренинговой методике для ускоренного засыпания, несколько более сложной, чем банальный подсчёт воображаемых овец. Правда, приступить к эксперименту Дашке удалось только со второй попытки — впёрлась Терция, с напоминанием о комарах. Пришлось отвлечься и вымести кровососов из дома, а на всякий случай и вовсе из своей ноосферы, очистив от писклявой гадости всю семисотметровую округу. Заснуть волшебнице удалось быстро, минут через десять, после окончания депортации насекомых — то ли наташина методика оказалась эффективной, то ли Дарья просто устала, от лазания по горам и русалочьих забав. Проснувшись, феечка, с немалым удивлением, обнаружила, что по-прежнему левитирует, причём даже выше, чем когда засыпала, и к тому же в стороне от матраса, почти над кроватью. Зелёные дигитальные часы на стене показывали 4.10. Вздрогнув, и чуть не грохнувшись, от неожиданности, Дашка улеглась на матрас и снова заснула. Результат был, конечно, интересный, и его надо было обсудить с друзьями, но не в начале, же, пятого утра…

* * *

Джина Голино, кандидат Западного Общества, заместитель начальника отдела России и Европы разведывательного директората ЦРУ, просматривая утреннюю порцию аналитических материалов, не удивилась телефонному звонку с вежливой просьбой-требованием прибыть в Кливленд. Сорокадвухлетняя, высокая и худощавая темноволосая женщина, мать-одиночка (сын, студент и раздолбай, ошибка молодости, звонил матери раз в полгода), потомок итальянских иммигрантов в третьем поколении, отличный работник и, по мнению коллег, жуткая стерва, хорошо понимала, зачем она понадобилась секретарю Джеффу Мортону, на пикнике Общества. Собрания этой сверхвлиятельной структуры-невидимки по традиции назывались только пикниками, даже если проходили в солидном, но небольшом офисе, неприметной консалтинговой компании. Речь, разумеется, пойдёт о Вьюге, и всё будет всерьёз, это же не слетевший с катушек в своё время «князь тораборский». И уже заранее Джина, не дожидаясь поручений, продумывала планы, как «сесть на хвост» спецгруппе «В» при Совбезе русских. Сейчас интересы официальной и «ночной» властей как никогда совпадали, что всегда было залогом успеха любого большого дела. В салоне «Боинга», следующего рейсом Нью-Йорк-Кливленд, разведчица пока просматривала новости на ноутбуке, отметив себе скоропостижную смерть Збигнева Бжезинского, по-видимому, напрямую связанную с поводом для внеочередного «пикника»…

* * *

Можно ли довести русалку до состояния, когда она хвостом пошевелить не в силах, от усталости? Как оказалось — запросто, если за дело возьмутся русалкины двоюродные братья.

За завтраком, когда за столом собралась вся компания, включая «ссыльных», дядя Гриша сообщил, что хочет поехать в Научный, посёлок при Крымской обсерватории, к старым друзьям, на весь день. Мыш и Светка собирались составить ему компанию. Разумеется, брать с собой шебутных и горластых Ярика и Данилу у Григория не было никакого желания. Чёрт дёрнул Дашку за язык предложить дяде присмотреть за «мелкими», на что нерадивый папа, естественно, согласился, причём раньше, чем Наталья, почуявшая назревающие проблемы, успела открыть рот. Феечка самонадеянно считала, что имея столь замечательную штуку, как ноосфера, отлично справится с приглядом за малолетними хулиганами, да и от возможных неприятностей, типа падений с пирса, или покусов собакой, надёжно убережёт. Рыжая, будучи сама заводной и неуёмной, просто не представляла себе, на что способны юные террористы.

Через два часа, исполнив несчётное число раз все возможные русалкины трюки, покидав братцев в волну и изведя на пневмотир три сотни гривен, Дашка стала строить планы суровой мести родному дяде, в основном изыскивая способы довести до Кати, отсутствующей сейчас дядиной жены, как «прилежно» её супруг исполняет родительские обязанности. Это, разумеется, было глупо — сама напросилась. Ещё через час феечка никаких планов уже не строила, и вообще находилась в полном ступоре. Утащив мелких бандитов за мыс Лукулл, в открытое море, Дарья бездумно катала братьев на буксире, уже со скоростью хорошей торпеды, втайне надеясь, что мучители испугаются и запросятся на берег и домой. Щаз. Никакие волшебные силы не помогали. Наконец, наступило время обеда.

И тут феечке, наконец, повезло. Бредя к основной даче, с хвостом и сумкой в руках, в компании своих, по-прежнему галдящих палачей, Дарья встретила, на тропинке у «ставка», местного водохранилища, Натали с Кристей, тоже идущих домой. Димина подруга, сжалившись над умученной русалкой, взяла заботы о братьях на себя, до возвращения Григория. Не веря своему счастью, волшебница поплелась к Козихе, с ужасом воображая себя, в туманном будущем, матерью таких вот бешеных спиногрызов. От обеда Дашка отказалась, и мечтала лишь об одном — завалиться на кровать и не шевелиться. Хотя бы пару часов.

— Дарья! — окликнул феечку смутно знакомый женский голос, — Можно с тобой поговорить?

Рыжая вспомнила — миниатюрную блондинку звали Ольга, она была из Киева. За время своих русалочьих показательных выступлений Дарья успела перезнакомиться с массой отдыхающих. Эта женщина снимала домик за два участка от Козихи, с мужем, Евгением, и восьмилетней дочкой Ликой. Семья, таким образом, постоянно присутствовала в дашкиной ноосфере, и волшебница уже успела понять, что Лика больна, у неё не работали ноги. Отец носил дочку к морю на руках. Феечка, позавчера, заметила, с каким восхищением смотрит на неё, здоровую и сильную морскую диву, стремительно носящуюся в волнах, больной ребёнок, и испытала тогда странное и неприятное чувство стыда. Как будто она была в чём-то перед Ликой виновата…

— Да, конечно.

— У Лики день рождения сегодня. Мы хотели тебя попросить, можешь ты поиграть с ней, до вечера? Поплавать, как ты с ребятами сегодня, я видела. Она русалок обожает, все фильмы про них собрала… хотим подарок ей сделать. Мы готовы… ну, в общем, сколько скажешь…

Дарья покраснела. Брать деньги с родителей несчастной девочки за такую ерунду…

— Конечно. Но пусть это будет мой подарок, хорошо? Ей, лично. Никаких денег.

— Спасибо тебе… когда будет удобно?

— Давайте через… — измученная русалка прикинула время на отдых, — … два часа, на Лукулле, у ступенек. И до заката.

Отлежавшись (выносливой и сильной девушке вполне хватило пары часов, чтобы прийти в себя, после своего фиаско в роли Мери Поппинс), Дарья подошла к месту встречи, в оговорённое время. Зелёный «Опель» киевлян уже стоял у лестницы, ведущей к маленькому галечному пляжу, под нависающим мысом.

— Ничего, если я Лику до Песчаного покатаю?

— Конечно, — согласился Евгений, подхватывая на руки невесомую, как сухая щепка, дочку, и спускаясь вместе с Дашкой по бетонным ступенькам.

Феечка спустилась в море, приняла Лику из рук отца, и, посадив «экскурсантку» на камень, шустро нацепила хвост. Больная девочка смотрела на рыжую с таким восхищением, что Дашке даже было неловко. Народу на пляжике почти не было. Сказав имениннице, чтобы держалась за плечи, и приняв её на спину, русалка сразу «включила ускорение», рванув, вдоль берега направо, к пляжу Углового. Лика восторженно запищала. Удалившись на полкилометра, Дарья сменила курс, повернув из залива в открытое море. Тут, примерно в семистах метрах от берега, было её любимое место для ныряния, в одиночестве, над грудой обросших подводных скал. Феечка остановилась, сняла со спины «пассажирку», глядящую счастливо-обалдевшими глазами, придержала её на поверхности воды.

— Ты настоящая русалка?

— Да. Но мы не такие как в кино, хвосты у нас не вырастают, если облить водой, — Дарья улыбнулась, измышляя удобоваримую для девочки фантастическую смесь из сериала, собственной выдумки и основ реальной генетики, — Хвосты мы сами делаем. Конечно, мы отличаемся от обычных людей, мы намного сильнее, можем не дышать под водой. Но русалки рождаются в семье обычных людей. И у самой русалки дочка может быть тоже русалкой, а может и обычной девочкой. Ещё у нас, у каждой, есть какая-нибудь волшебная способность, я, например, могу взять с собой, под воду, обычного человека, и он не будет задыхаться. Поплыли?

Выслушав дашкин гон, Лика чуть сразу не захлебнулась от избытка чувств, энергично закивав головой. Для феечки, обеспечить подводный воздухообмен, в лёгких, было уже раз плюнуть, как для себя, так и для любого спутника. Самые невероятные фокусы, типа «виртуального батискафа», воздушного пузыря в толще воды, волшебница, разумеется, показывать не собиралась. Во избежание.

— Тогда не дыши. Просто не дыши, иначе нахлебаешься. И никогда не пробуй так плавать без меня, утонешь. — Последняя инструкция, для девочки-инвалида, впрочем, была излишней. — Глаза в воде открой, щипать не будет. Смотри, как красиво.

Дарья с Ликой плавали, любуясь подводными красотами. Послушные молекулы мягко перемещали «пассажирку» вслед за русалкой. Глубоко рыжая не забиралась, опасаясь словить сбой дыхания — для опытной пловчихи это было безопасно, но именинницу Дашка бы точно утопила, отключив ей «жабры». И без того, девочка пребывала в дичайшем восторге от невероятного приключения. Примерно через полчаса дайверши, наконец, вынырнули.

— Лика, я не могу рассказывать всё это взрослым. Детям — можно, но ты не должна ничего пересказать маме с папой, поняла? Это будет нашей тайной.

— Да. А тут акулы есть?

— Нет, это же Чёрное море. Акулы в океане. Зато дельфины есть.

— А прыгнуть со мной можешь, как дельфин?

— Запросто. Держись.

Развлекая именинницу, Дарья вспоминала двустрочный медицинский диагноз-приговор Лики, наизусть сообщённый ей Ольгой. Как поняла феечка, проблема была в неработающих нервах, в крестцовом отделе позвоночника. Сравнив электрику нервов «пассажирки» со своей, а для верности, еще и с попавшей в ноосферу катающейся на «банане» здоровой девчонки, одного с больной малышкой возраста, волшебница обнаружила разницу. Воспитанная в семье учёных-естественников, Дашка не питала особого пиетета перед природными конструкциями — да, сложно, но, по сути, те же провода, электролиты… найдя сбойное место, феечка попробовала его «прозвонить» небольшим напряжением. Действовала девочка-волшебница совершенно бездумно, будто глючное компьютерное устройство тестируя.

— Ой, щипет! — Лика схватилась за спину.

— Потерпи, сейчас пройдёт, — слицемерила Дарья, испугавшись. Действительно, через минуту малышка сказала, что боль утихла.

Солнце стремительно падало в море, времени было изрядно. Родители, наверное, уже беспокоились о судьбе именинницы, отданной во власть морской девы, но Дарья не видела берега в своей ноосфере, они были дальше семисот метров. Феечка ещё поразвлекала девочку прыжками, несколько раз выкинула Лику из воды, вверх, чуть придерживая её в полёте. «Пассажирка» визжала так, что охрипла.

— Ну, что, домой?

— Даа. — Несчастная малышка уже явно перегрузилась впечатлениями.

Подплыв, со своей спутницей за плечами, к берегу, Дарья передала дочку отцу. Евгений, действительно уже начинавший волноваться — дочки не было уже три с лишним часа, посадив девочку на раскладную табуретку, на пляжике, вместе с Ольгой собирали вещи. Рыжая стягивала с себя хвост, выслушивая восхищённые впечатления Лики, и благодарности родителей…

— Лика!!! — от крика Ольги у волшебницы заложило уши, она уронила хвост, и обернулась, как ужаленная.

Больная девочка СТОЯЛА на мелкой гальке. Сделала шаг, другой, тонкие ножки, с атрофированными мышцами, подломились, и малышка упала, но была подхвачена отцом. Дашка, забрав хвост и свою сумку, без слов отправилась к лестнице, надеясь уйти от неизбежного. Но не получилось.

— Кто ты?! — ольгин вопрос, как выстрел в спину.

— Я… — повернулась феечка, но не ответила и шагнула вперёд, перепуганная тем, что взрослая красивая женщина сейчас повалится перед ней на колени. Восхищение людей Дашке всегда нравилось, но это было совсем другое. Невыносимое и нечеловеческое…

— Оля, иди сюда! — Евгений стоял рядом с дочкой, которая, покачиваясь и держа отца за руку, беззвучно плакала. И смотрела на Дарью.

Оля подлетела к Лике, что-то быстро и тихо ей заговорила. Феечка тоже подошла, и девочка, сделав шаг мимо родителей, с трогательным «ииии» повисла у своей невольной исцелительницы на шее. Без всякого усилия Дарья распрямилась — малышка почти ничего не весила. Волшебница хлюпнула носом, и сама по-детски разревелась, придерживая именинницу. Особой гордости собой рыжая не ощущала — мало того, что наврала больной девчонке, так ещё и эксперимент на ней, по сути, поставила. Хорошо, что так всё обернулось, а ведь могла и окончательно искалечить, учитывая уровень медицинских познаний (почти нулевой, «спортивный», естественно).

— Дарья, я не знаю, что случилось. И понимаю, что деньги тебе глупо совать… — Жесткое, «калмыковатое» лицо отца семейства, явно человека с непростой судьбой, и привыкшего «отвечать за базар», сейчас откровенно выражало, помимо радости и благодарности, суеверный страх, — … не тот случай… но помни. Если у тебя будут проблемы — позови, любым образом. И я сделаю для тебя всё. Всё!

Утерев красные, зарёванные глаза, и распрощавшись, Дарья отправилась в «большой дом», ожидать ужина.

* * *

Феечка, кроме табу на убийство её «демонами» живого (почему-то, исключая растения, при волшебной прополке огорода), измыслила себе ещё одно странное суеверие. Незнайка получил волшебную палочку, сотворив три добрых дела, Дарья же убедила себя, что, уже получив авансом способности, тоже должна совершить три значительных благородных поступка. И тогда обязательно обретёт настоящую любовь и счастье. Разумеется, фейские уборки и комариные депортации в качестве подвигов не подходили, а вот историю с Ликой рыжая, поразмыслив, записала себе в актив — она же бескорыстно желала сделать подарок несчастному ребёнку…

«Ссыльные» потягивали фейский коктейль, и обсуждали планы на наступающую ночь.

— Нее, нечего в этой зоне делать, — лениво возражал девушкам Серый, — Там уже всё распалось, кроме самого саркофага и могильников! На Луну — согласен, а Чернобыль… нафиг.

— Ну и спи себе! — обиженно ответила Терция, поднимаясь, — Мы тогда вдвоём полетим.

Серёгины слова имели под собой некоторые основания — действительно, радиоактивная грязь, в зоне отчуждения, сейчас, через двадцать шесть лет после взрыва, была представлена, в основном, изотопами цезия и стронция, с длинным, почти тридцатилетним, периодом полураспада, и невысокой активностью. Фон, в основной части Зоны, почти пришёл в норму, «звенели» лишь пятна наиболее злых выбросов, и могильников. Всё это девушки без труда узнали из интернета. Но долгий период полураспада искалеченных атомов означал и то, что радиоактивные «мины» будут опасны для людей и природы ещё сотни лет. Феечку, буквально подпрыгивающую, от желания как следует, ещё разок, причинить людям добро, такие сроки не устраивали.

Дашка уже три недели, как, восприняв всерьёз совет сестры, составляла «фейскую таблицу Менделеева» — начертила периодическую систему в «экселе», пометила название каждого элемента гиперссылкой, по которой записывала, идентифицировав конкретный вид атомов, своего рода впечатления от знакомства, с учётом распространённых соединений и образуемых молекул. Сейчас рыжая уже собрала досье на половину элементов, наиболее часто встречающихся в природе. Применяя на практике свои знания, волшебница убедилась, при работе с больными, воспалёнными атомами радиоактивных изотопов, что фейская деактивация, при помощи молекул газов воздуха и тепловых колебаний в твёрдом теле, значительно эффективней любого другого метода. Дарья могла без труда собрать все «порченные» атомы, с поверхности любого предмета, в любом нужном месте. Именно это и собиралась проделать девочка-волшебница, разом со всей Зоной, или, как минимум, с наиболее изгаженными окрестностями АЭС. С «несколькими часами», Дашка, конечно, во вчерашнем разговоре с Юлькой погорячилась, посчитав площадь поверхности, подлежащей волшебной уборке, феечка убедилась, что поработать придётся не меньше полусуток, не считая перерывов на обед и прочие дела. Летая, расширяющейся спиралью, над Зоной, с центром в районе станции, в ночь было никак не уложиться.

— Да и пофиг! Завесу включу. — Резюмировала рыжая, направляясь, вместе с Юлькой, в «большой дом», за съестными припасами и напитками. Натали, без лишних вопросов, упаковала девчонкам рюкзачок с десятком самодельных гамбургеров, термосами с чаем и кофе, и всякими фруктами.

— Куда собрались? — Мыш, стоя во дворе у столика, показывал Кристине созвездия, объясняя мифологическое происхождение их названий.

— В Припять.

Дима, зная, что феечка умеет «заворачивать» любую радиацию, даже не стал лезть с предостережениями. Просто пожелал удачи уборщицам.

Прыжок, снова по расчётам Юльки, оказался удачен. Перемахнув мерцающего, внизу во тьме, осьминога Киева, девушки вышли в плотные слои атмосферы над водохранилищем, недалеко от мёртвого города. Брошенная после взрыва на ЧАЭС, и страшно разграбленная в голодные годы, начала девяностых, Припять произвела на феечку гнетущее впечатление. Но Дашка прилетела не на экскурсию, и не собиралась терять время на переживания. Юлька же, не обладая ноосферным зрением, и вовсе не видела ничего, кроме чёрной пустоты внизу — света в городе, естественно, не было. Зато почему-то, хотя и слабо, «на две палки», но работала сотовая связь и, соответственно, интернет. Феечка прихватила собой, кроме вьюгиного коммуникатора, ещё и нетбук с модемом.

Начинать волшебную уборку рыжая собиралась с обзаведения инвентарём. Если «веник» и «совок» у Дарьи были по определению, то «мусорное ведро» она решила позаимствовать на заброшенной железнодорожной станции Янов. Там стоял, уже почти вросший в ржавые рельсы, товарный состав, в котором обнаружилась пустая шестидесятикубовая цистерна из-под бензина. Звякнув, распались сцепки, и ржавая, но не дырявая ёмкость улетела в чёрное небо. Наблюдать дикое зрелище здесь было некому…

— Накой нам такая дура, всех изотопов, в пределе, десятки кило, я же считала?! — поразилась Терция, увидев летящее навстречу «ведёрко», уже тщательно Дашкой деактивированное снаружи.

— Пускай будет. Я потом всю дрань в стеклянные шарики заплавлю, и туда засуну. И, заодно, рабочее место.

— Это как?

— А вот так. Я тут недограбленную кровать вижу, в девятиэтажке. Сейчас почищу, цистерну вверх колесами переверну, и горло открою. Отходы туда, а койку на станину, между колёс, приклею…

— Ну да, мародёрка рулит…

Феечка, действительно, развела полный гедонизм. Развалившись, вместе с Юлькой, на огромной тахте, закреплённой между тележек цистерны, Дарья направила полёт своего походного офиса на промплощадку ЧАЭС. Оттуда волшебница и начала зачистку зоны, летая архимедовой спиралью, на маленькой, стометровой высоте, чтобы обеспечить наилучшую проекцию своей ноосферы на поверхность земли. Терция тоже не бездельничала, выполняя работу «секретаря» Вьюги, по связям с общественностью — авторизовалась в блоги, и анонсировала новый подвиг, после чего начала отвечать на вопросы комментаторов, советуясь с сосредоточенной на уборке Дарьей.

Очистка не принесла особых сюрпризов — триллионы волшебных игл, направленных ударов молекул, выметали со всех предметов внизу покорёженные атомы, даже успевшие хорошо въесться в поверхность. Наибольшие проблемы были на могильниках и промплощадке, дальше дело пошло веселее, пролетая над южным сектором своей спирали, Дарья смогла увеличить скорость — фон там был почти нормальным, грязи было мало. Испорченные атомы, вместе с молекулами, в состав которых они входили, слетались в открытую горловину цистерны, где скапливались на песке, пару тонн которого феечка накидала в своё «ведёрко».

* * *

— Есть заход в блоги Вьюги, — отчитался дежурный опер Волкову, — 0.27 по Москве, МТС-Украина, по GPRS, север Киевской области. И там же её НТС, что пробивали. В сети есть, активность с 0.17. Вьюга в новой записи пишет, что хочет «прибраться» в зоне ЧАЭС, чтобы можно было там жить. Интересуется у специалистов, ковырять ли могильники, так и написала. Обещает фотки, как рассветёт. Ихние вояки докладывают презу, что здоровенное НЛО, судя по отметке, над Припятью летает, кругами, низко. Данные получу, передам.

— Спасибо, Толь. До связи.

Волков секунду неподвижно сидел на кровати, потом набрал Передельского.

* * *

Грязи и вправду было, в физическом выражении, немного, но собранная в одном месте, она фонила так, что мама не горюй, Дашка несколько раз прерывала уборку, чтобы заплавить очередную порцию дряни в песок. Изломанные атомы фее Максвелла внушали отвращение, сродни тому, что вызывает уродливое растение или животное-мутант у обычного человека. Щербатые обломки изотопов цезия и стронция, мерзкие рассыпчатые атомы плутония, америция, ещё какой-то трансурановой пакости, жирные как… как Снобков. Директор ДК, теперь уже бывший, не без помощи рыжей. Тем временем начинало светать.

В 5.20 начальник поста МЧС, в Припяти, выйдя на связь с администрацией зоны отселения, находящейся в более чистом Чернобыле, заявил, что хотя и пребывает в здравом уме и трезвой памяти, наблюдает уже второй пролёт над городом железнодорожной цистерны. При этом слышен странный звенящий звук. Практически такой же доклад поступил и с поста милиции на въезде в город. Глава администрации, выслушав бредовые донесения, и обнаружив совершенно аномальное падение радиационного фона, как рядом с саркофагом, так и брошенном городе, приказал подготовить вертолёт.

— Гости летят, — сказала Юлька, вставая ногами на кровать, — включай завесу!

— Слушай, напиши наш номер, а? — ответила феечка, наблюдая за приближающимся зелёным Ми-8, и вытряхивая из бутылки дневную маскировку, — а то работать не дадут!.. Ого, генерал!

Телефон зазвонил уже через минуту после того, как вертолёт с генералом пристроился слева от неторопливо летящей цистерны, над которой искрилось серебристое облако.

— Глава администрации зоны отселения Бойко. — Представился глуховатый голос, — Вы, как я понял, Вьюга?

— Да, — ответила феечка, прерывая процесс очистки, и остановив цистерну в воздухе, — а как Вас по имени-отчеству?

— Юрий Анатольевич. Позвольте поинтересоваться, что Вы делаете?

— Уборку. Соберу все радиоактивы с зоны, заплавлю в стекло и поставлю, куда скажете, в этой бочке. Я же написала.

— И… как чисто получается?

— Ну, у Вас же дозиметры есть. Проверьте.

Бойко видел показания приборов, но старый ликвидатор не мог в них поверить, в большей части зоны они теперь были ниже природного фона, что неудивительно — Дашка гребла всё ломаное, без разбора. И даже над могильниками стройматериалов, леса и техники уровень стал совершенно безопасным. Там, где пролетала Вьюга, зоны больше не было…

— Я видел. Спасибо. Хочу попросить, если Вам нетрудно, на севере почистить. Тут уже нормально, пятен почти нет. Цистерну можете назад в Янов поставить.

— Хорошо. Дорогу покажете? — За своей пеленой Дарья задорно улыбалась.

— Разумеется.

Вертолёт, висящий рядом с фейским мусорным ведром, потянулся на север. Работы там оказалось не мало, рыжая дважды прерывалась на перекусить, и завершила работу только к двум часам дня. Вертолёт то улетал на заправку, то вновь возвращался. У уборщиц, к тому же, закончилось питьё.

— Юрий Анатольевич, у Вас минералки не найдётся?

— Найдётся, а как передать-то?

— Да просто выбросите в дверь. Спасибо.

Бутылка улетела в искристую пелену над цистерной, сопровождаемая обалдевшими взглядами свиты начальника через иллюминаторы.

— Это Вам спасибо. Как я понял, хотите всю грязь в кварц заплавить?

— Да, что-то не правильно? Я читала, что так и хранят.

— Нет, всё нормально. Оставляйте гранулы в цистерне.

Сплавлять между собой песчинки было довольно муторно, тепловой энергии в воздухе не хватало, но Дарья справилась, рассовав радиоактивную дрянь в тысячи маленьких слитков. Поставив цистерну на место и распрощавшись с генералом, феечка с подругой прыгнули обратно в Крым.

* * *

Сергей Платонович, играя с шефами в свою игру, руководствовался старой ковбойской пословицей «умеешь считать до десяти — остановись на семи». Анализируя и делая выводы, он, естественно, сообщал их начальству. Но… не полностью. Заказав программу для выборки нужной информации из массива информационного сырья, предоставляемого базовыми станциями сотовой связи, своему старому приятелю, вместо штатных программистов, он сделал первый ход. Вторым сегодня стало сокрытие важнейшего вывода о некоторых свойствах «объекта В», который Кит сделал, анализируя предоставленную ГРУ сводку с украинских радаров, о траектории полёта цистерны, «мусорного ведра» Вьюги, при очистке зоны ЧАЭС. Но сейчас мысли аналитика съехали в сторону, к общеполитическим последствиям нового отжига девочки-волшебницы.

«Интересно, как теперь быть с «чудовищем гипертерроризма» имени Хилари Клинтон? МЧС Украины просто взяло и благодарность Вьюге на своём официальном сайте разместило… и неудивительно. Зоны-тридцатки больше нет, Припять чище любой Рублёвки с Барвихой, селись не хочу. А наглая девчонка ещё и «Маяк» зачистить обещается, и Фукусиму. Фотки вида на Зону сверху постит, как школьница своих няшных котиков… Как её держать за злое чудище?»

* * *

— Наталья Вик… Наташа, расскажи теперь о себе, пожалуйста? — Дарья снова уселась в любимой позе для вечернего прослушивания интересных историй старших друзей, подавшись вперёд и положив подбородок на подставленный кулачок.

Самый длинный день в году закончился. Стемнело. Сегодня навестить «ссыльных» и послушать рассказ девушек о волшебной деактивации Мыш пришёл с подругой. Ну и с корзиной наташиной выпечки, естественно — женщина всё больше вписывалась в роль хозяйки «большого дома» и своего рода общей мамы для разношёрстной и раздолбайской компании отдыхающих.

— А конкретно? — улыбнулась Натали.

— О детстве.

— Я росла на метеостанции, в тайге, на берегу Лены. Триста кэмэ на север от Иркутска, десять до Усть-Илги, ближайшей деревни. До шестого класса, пока в Иркутск не уехали, школу по факту экстерном проходила, с родителями, раз в четверть в Жигалово всё сдавала. Хозяйка тайги… зверья не боялась, сама, как рысь, была… когда из Иркутска, на каникулы, ребята приезжали, они со мной в войну играть не хотели, я могла на метр незамеченной подойти, куда там эльфам вашим… рыбу ловила, охотилась — всё сама.

— Круть! — восхищенно отреагировала Юлька.

— Мне самой нравилось. Потом базу свернули, в Иркутске до одиннадцатого класса доучилась. Мама у меня — метеоролог, отец — начальник фактории, уважаемый человек… был. Я решила в геологи пойти, по маминым связям в НГУ поступила…

— То есть ты — геолог? — заинтересованно спросила феечка.

— Геофизик, вообще-то, — ответила сибирячка. — Правда, по специальности уже лет десять не работала, не нужны теперь мы никому, ну, кроме нефтеразведки, так это не моё… хорошо хоть Кристя у меня гуманитарий, художница. А что?

— Так, ничего…

По хитрому прищуру рыжей Мыш тут же понял, что это «ничего» ещё ничего себе, как потом вылезет.

* * *

— Нет, так пожары можно до опупения тушить. Там площадь такая, что твоего шарика в микроскоп не видно, — размахивая руками, объясняла Терция феечке, — Смотри, если ты берёшь целый слой це-о-два, то пожар, конечно под ним потухнет. А как сдвинешь — снова загорится. Я уж не говорю, что двигать придётся с такой скоростью, если хочешь везде успеть, то лес просто ураганом весь поломаешь, какой смысл тогда… ай, бля!!!

Кусок гребня обрыва ушёл из-под юлькиных ног и, глухо ухнув, провалился вниз, на узкую полосу пляжа внизу. Взвизгнув, подруга зависла в воздухе, и, через мгновение, перелетела к стоящей на надёжной дороге Дарье.

— Блин! Спасибо… Никого внизу не убило? — Юлька поглядела на замершую, в каком-то трансе, рыжую, — Что с тобой?!

— Никого внизу не было. В том и дело, что не за что… опять автомат… уже и на тебя срабатывает. — Напряжённо выдавила спасительница, и рассказала вкратце о разговоре с Мышом и своих страхах.

— Я читала что-то такое, советский ещё пост-ап, вроде…

— Да, мне Дима говорил. Ариадна Громова, «В круге света»… предупреждал, что ноосфера начнёт и друзей охранять, сама по себе.

— Точно, но там про другое. От радиации спасало…

— Моя тоже может.

Девушки, накупавшись, гуляли по обрывистому берегу, между Песчаным и Угловым. Русалочье развлечение рыжей уже стало надоедать, и Дарья, честно отплавав свою ежедневную пятёрку, стянув хвост, решила прогуляться с подругой, и обсудить новый подвиг — потушить горящую в сотне мест Сибирь. Всю, разумеется — феи не мелочатся. Впрочем, поглядев на карту пожаров и видео с мест, из задыхающихся в дыму Томска, Иркутска, ещё десятка разбросанных на огромном пространстве за Уралом городов, Дашка несколько усомнилась в своей крутости. Но изобретательная Терция нашла, как ей казалось, толковый способ справиться с бедой, и до неприятности с обвалом как раз хотела его объяснить.

— Ну, ладно… а что ты пожарами-то придумала? Удушить нельзя, лапы короткие, это я поняла.

— Смотри. Удушить нельзя, да. Но средний дождь лесной пожар тушит, ливень — на все сто. Ливень — это, допустим, десять миллиметров осадков, это много. Площадь пожаров у нас сейчас под сто тысяч га, это тысяча квадратных километров. То есть надо всего десять миллионов кубов…

— Всего?! Это же десять миллионов тонн, как сто «Нимицев»! Я столько не унесу. Да и как с этим летать, пожары не на одной линии, я так месяц метаться буду?

— Почему не унесёшь-то? Ну, час будешь воду набирать… а метаться не надо, создаём вот такую капельку, и разбрызгиваем сверху сильным ветром… я дома на ноуте покажу. Скорость я посчитала, там пожары почти все в полосу, километров в пятнадцать шириной, укладываются. С пяти тысяч только так раскидаем.

— И сколько получится по времени?

— Сутки, если до двухсот разгонишься, как с авианосцем. Но это чистого времени, по любому с ночёвкой лететь. Я планирую так, первый раз заправляемся в Байкале, второй в Енисее…

— Что, палатку возьмём?

— Ну, и спальники, ага…

* * *

Мыш резко вздрогнул — Наталья была мокрая и холодная, только что вылезла из воды, и умудрилась как-то подойти сзади совершенно незамеченной.

— Нервы не к чёрту, прости. Ты не только в лесу подкрадываться умеешь.

— Да ладно, ты уже пятнадцать минут на пирсе торчишь, как столб, и не шевелишься. Давай уже домой, обедать пора.

— Через мыс?

— Да, там здорово. Пойду, переоденусь.

— А Кристина где?

— С девчонками, в Угловом, осталась.

Поднявшись по прихотливо изогнутой тропинке на мыс Керменчик, Дима с подругой отправились домой, и через несколько минут наткнулись на что-то оживлённо обсуждающих Дарью с Юлей.

— О чём спорим? — Улыбнулся Мыш. — Опять расчеловечилась, уши позеленели?

— Не смешно, — надулась феечка, — сейчас Юлька провалилась на обрыве, и эти мои демоны автораном её подвесили, я и подумать ничего не успела.

— Интересно. Но ожидаемо, я предупреждал. И по обрывам не шляйтесь. Бережёного ноосфера бережёт, да.

— Ну да, я уже ей сказала… — Дарья, в своей любимой манере, резко переключилась, — Наташ, я тут посоветоваться хотела. Про драгоценные камни, вы… ты же геофизик. Я пробовала цветные сделать, вчера вечером, из угля, всякие металлы добавляла, какая-то хрень выходит. Мутные, слоистые. А просто алмаз — нормальный, я атомы углерода, как лего, собираю, получается.

— Постой. Цветные — это рубин, сапфир, изумруд?

— Ну да.

— Так это не углерод, а оксид алюминия, корунд.

— Я ей уже говорила, — Влезла Терция. — Это та же глина?

— Не совсем, но формула та же. Аллотропия, слышала? Глинозём и корунд, они как графит и алмаз соотносятся. Ну, с бериллом и изумрудом хитрее, там комплекс из оксидов алюминия, бериллия и кремния, подкрашенный оксидами хрома и ванадия. Рубин — тот же корунд с хромом, сапфир — с титаном и железом… а алмазы у тебя, говоришь, получаются?

— Вот. — Дашка запустила руку в сумку и добыла…

— Твою ж мать! Убери!!! — разом выскочил из своей нирваны Мыш.

Восьмигранный кристалл искрился и сиял под высоким солнцем южного дня так, что все непроизвольно зажмурились. Немыслимой чистоты бриллиант занимал всю ладонь феечки…

— Почему? — обиженно хлопнула глазищами волшебница, — Я его Наташе хотела подарить, за консультацию…

— Потому, что у тебя в руке штука ценой во весь Крым!

— Ааа… — одурело протянула рыжая.

— Бэ! — Дима стремительно запихнул драгоценность обратно в дашкину сумку и воровато огляделся по сторонам, — Ты понимаешь хоть, что творишь? Я же сказал, насчёт твоей силы… пипец всей экономике устроить хочешь, разом?

— Я просто попробовала… дома ещё больше валяется, я его по огранке «принцесса» сделала, на кило примерно…

— Тут три тысячи карат, не меньше… — Натали поражённо рассматривала невероятный камень в феечкиной сумке, — При такой чистоте, поболе Крыма ценой. Только продать нельзя, он же в пять «Куллинанов» весом, да и чище… я не могу это взять, но спасибо. Такие камни — все именные, наперечёт, не продажные. Сколько ты его… делала? По времени?

— Да минут двадцать, на оба. Не спалось просто.

— Твой камушек — самый большой и самый чистый бриллиант в мире, без вариантов.

— Блин! А давайте, я попробую для Вас рубинчик собрать. Тут этого оксида — как грязи… ну, в смысле, это грязь и есть. И хром найдётся… я маленький сделаю. Только… объясни, как молекулы зацеплять…

Наталья, присев на корточки, прямо на грунте тропинки нарисовала остриём пляжного зонтика схему нужного кристалла и… через пять минут держала в руке кровавую искристую каплю, размером с ноготь пальца, сгустившуюся прямо из небольшого мутного вихря над ладонями феечки.

— Спасибо, чародейка. Пойдём домой, а то мелкие там Светку сожрут вместо обеда.

Девчонки ушли чуть вперёд, обсуждая тушение Сибири. Натали придержала своего кавалера за руку.

— И что с этим дальше делать?

— С чем?

— Я со вторника как во сне живу. И боюсь. Весь мир на дыбы встал… за Кристю боюсь, она же тоже теперь в теме… за Тёмку, маму. За тебя, распиздяя. Нас под асфальт закатают, всех. Куча всяких вещей станет ненужными… вон, совет директоров той же «Де бирс» прямо сейчас стреляться может, да ладно, брильянты. Если в мире есть девчонка, способная лёгким движением души топить флоты и вычищать радиоактивные зоны, то нафига нужны эти флоты, зачем МЧС…

— Ну да, если бога нет, то для чего я штабс-капитан? Я уже месяц мозги над тем же ломаю. Понимаешь, Дашка действительно кучу всего обессмысливает. Дело даже не в том, что масса привычных вещей разом устарела, такое уже бывало. Главное, что наш мир — ненастоящий, и не матрица-хуятрица, а по-взрослому. То есть, реального ничего нет, мы никакие не батарейки, мы структуры данных по сегменту такому-то, смещению такому-то… виртуальные машинки черт-те какого уровня, виртуалы виртуалов виртуалов…

— Не надо, страшно. Дашка — это Нео, или личинка агента Смита, как ты думаешь?

— Думаю, что пока ребёнок, забавляющийся летающими ложками, — Дима вдруг вспомнил феечкину забаву, на ближней даче, и непроизвольно поморщился. Мир вокруг был таким солнечным и радостным, подкупал настоящестью запаха моря, колючестью крымской травы, тяжёлым гулом пролетевшего «морского охотника»…

Натали вгляделась в феечкин подарок.

— Знаешь, если я просто такое на улице нашла, визжала бы от радости, тут на две мои квартиры. А сейчас… во многих знаниях многие печали, да.

— Ледяная пустыня разума, по Толстому. Месть Аэлиты. Давай сегодня напьёмся!

— А давай.

* * *

Приготовление шашлыка — занятие, по традиции, мужское, даже если это не совсем шашлык, а барбекю, жареные на решётке пласты мяса. Наталья, освобождённая от поварских обязанностей, немедленно оказалась центром притяжения всей женской части сообщества. Мыш, сдав вахту у мангала Серёге с Игорем, переместился к девушкам, смеющимся и что-то оживлённо обсуждавшим, и не пожалел.

Натали уже явно стала душой компании, найдя общий язык со всеми, включая даже Светлану, не лучшим образом сходящуюся с новыми знакомыми, и к тому же поначалу откровенно напрягавшуюся на психологическое «удочерение» Дашки диминой подругой. Григория, с мелкими бандитами, не было, он уехал к отдалённой родне в Евпаторию, и за столом были только посвящённые в тайну Вьюги. Это снимало «цензуру» для любых разговоров и обсуждений, связанных с феечкой, и вообще размораживало обстановку. Ещё больше оную размораживало сухое красное вино, потребляемое отдыхающими поллитровыми пивными кружками. Закупленный у козихиной родни пузатый бочонок, на пятьдесят литров, красовался на почётном месте в центре стола.

— Даш, а знаешь, кто ты?

— Кто?

Натали крутанула ноутбук, и передала его Светке.

— Антихрист!

— Ой. Я?!!

— Ну не я же. Вот, Парамон Интеко пишет…

— Это который майки с «пуссираетом» сдирал? — припомнил Дима.

— Он самый. Пишет, что Вьюга замахнулась на пророчества из откровения Иоанна Богослова, где там третий ангел, на третью часть земли и вод, звезда Полынь… подрывает доверие, в общем. Раньше он вроде как сомневался, а теперь, после вчерашнего, точно уверен. И поведёшь ты за собой людей и народы, прельщённые, ко вратам ада, поняла, Дарён?

— Аааа! — Мыш подавился, и обдал винной пылью, как из пульверизатора, камуфляжную куртку подруги, икнул и кое-как продышался, чему весьма помог хороший удар по спине, наташиной ладонью. Рука у сибирячки была тяжёлой, и Дима про себя помянул религиозного фанатика обидным словом. Все остальные, включая феечку, впрочем, тоже чуть не попадали в смеховых конвульсиях.

— Когда мы в Чернобыле летали, какой-то дебил в каментах Вьюге написал… — отсмеявшись, подхватила тему Юлька, — типа, хватит дурью маяться, лучше сама знаешь кого прогони! Ну, мы ему ответили, сам и прогони. Я тебе что — Богородица?!!

— Ад и Адик… — Дима обессилено привалился к плечу Натальи, которая сочувственно приобняла своего мужчину. — А ну их всех в… давайте уж песни петь.

Песни, правда, пришлось отложить — подоспела первая партия барбекю. Расправившись с мясом, дополненным салатом, и звонко соударившись кружками, компания вновь образовала круг, в центре которого была сибирячка.

— И что споём? — иронично осведомилась Наташа.

— Снежинку!!! — выпалила Терция.

Музыкальные пристрастия пёстрой компании явно не оставляли надежд на мирный вечер в стиле КСП, начавшись стёбной, издевательской песней из «Дня радио», окончиться «символом веры», в смысле, «Солнышком лесным» — он не имел никаких шансов.

— Так гитару давайте! — Натали повелительно протянула руку вверх и чуть в сторону, не вставая с места. Через мгновение на её ладонь лёг гриф прилетевшей из тьмы шестиструнки. Смотрелось это всё очень эффектно… и страшновато. Феечка невозмутимо отхлёбывала вино, якобы она тут абсолютно не причём.

«Эк они спелись то, а… практически общий доступ к ресурсам дашкиной ноосферы реализовали… клиент-серверная технология… а что? Нормально…»

Мыша откровенно срубало, сказывалось внушительное количество уже выпитого вина, в процессе возни с углями и мангалом. Немалым волевым усилием вытащив себя из шезлонга, Дима посетил туалет. По пути назад он обнаружил, что после предсказуемого «Аве, Цезаря» Крупского, исполненного общим хором, репертуар самодеятельного концерта и вовсе стал неклассическим.

— … Трещит земля как пустой орех, как щепка трещит броня…

Низкий и сильный, голос Наташи «до степени неразличения» сейчас был похож на голос Иры Короленко, капитана медслужбы, исполнявшей ту же самую мрачную балладу из «Последнего дюйма» в грозненском стойбище «двести пьяной»…

После «Любо, братцы, любо» гитара перешла к Джа, освободившемуся от жарки мяса. Далее восприятие действительности Мышом напоминало рваный, паршиво смонтированный самодельный клип. Потухающие угли мангала бросали на лица веселящихся какой-то потусторонний багровый отсвет, и даже цинично-мажорный репертуар, привнесённый Игорем, никак не повлиял на димино настроение — тоскливо-обречённое ощущение пира во время чумы.

— … труляля, траляля, всё могу за три рубля, пополам гори земля, неприятеля!..

«Могу пятьдесят раз бесплатно, ага. Нахрена я так надрался-то, а? Знал же, что потянет на жопоголизм и уныние…»

Шезлонг, в котором полулежал Мыш, как будто бы бесконечно переворачивался назад, вместе со всей планетой, стоило закрыть глаза, выходки вестибулярного аппарата, оглушённого внушительной дозой алкоголя, становились тошнотворно-невыносимыми. Сознание то проваливалось в вязкую черноту, то вновь всплывало, ухватывая мечущиеся светлые пятна — лица друзей, и обрывки песен. Вынырнув из бездны в очередной раз, Дима обнаружил, что народ вовсю горланит «Пьяного матроса», своего рода англоязычную морскую «дубинушку».

— Я это… спать. — Мыш, шатнувшись, встал, и, сопровождаемый сочувственными взглядами, отправился в свою комнату, на второй этаж.

Рухнув на кровать, последним усилием Дима придвинулся к стене, чтобы потом Наташе не пришлось кантовать его грешное тело, освобождая себе жизненное пространство. Веселье во дворе, тем временем не утихало, его не прекратил даже внезапно начавшийся дождь. Впрочем, для юной волшебницы это проблемой не было, она лишь спросила, на какой площади отключить осадки. Наташа посоветовала ограничиться двором дома.

— А… я могу вообще сдуть тучу! — Дашка, которую уже явно саму «штормило», зачем-то залезла ногами на лавку, и подняла руки. Дождь исчез, зато дико завыл, закручиваясь вихрем, ветер. Наталья, передав гитару Кристине, уверенно стащила феечку со скамейки и усадила в шезлонг. Ветер стих.

Мыш в очередной раз проснулся, вынырнул из пьяного небытия. Что его разбудило на этот раз, он не понял, ему почудился свист шторма… или не почудился?

— … красным знаменем страны советов, мы пойдём на запад и восток… — звонкие, молодые голоса, Дашка и Кристя, вроде. И Юлька. Откуда только они ЭТО откопали?

— … Чтоб помочь бороться братьям… — И Светка с Игорем, все уже «хорошие-хорошие».

Каким братьям, было не разобрать, то ли «бедным», то ли и вовсе «меньшим», каждый, видимо орал своё. По части крыши, со стороны улицы, стучал дождь, но выглянув в окно, ведущее во двор, Дима убедился, что фейский климат-контроль включён, двор был сухим.

— … против царства… — снова хор, чуть враздрай.

— … расовых жидов!!! — естественно, Музалевская, заглушая всех.

Взрыв всеобщего дикого ржания. И порыв ветра, такой силы, что крыша затряслась.

— Рыжик, харэ уже, а?! — Светлана, голос пьяный, с усиленной занудно-педагогической интонацией. — Напилась, так веди себя как…

— Как? Всем можно, а мне? — сварливо завелась рыжая.

— Нельзя. Ты самая сильная. В мире. — Мягко, но как-то непреодолимо произнесла Наташа. — Поэтому и трезвая, и пьяная, будешь себя в руках держать.

— Угу. — Прогнулась юная волшебница. — Юла, а давай это… «Бойцового кота», помнишь…

На этот раз Мыш провалился надолго, во всяком случае, песен уже не пели, и дождь, редкими крупными каплями, падал и во двор, откуда доносился только невнятный разговор двух девушек. Спустившись вниз, Дима открыл дверь и наткнулся на стоящую за ней Наташу. Безвольным рыжим полотенцем на руках сибирячки провисла Дарья.

— Ии… what'll we do with drunken Sailormoon?

— Положим в нашу комнату, не к Козихе же тащить. Давай сюда.

— Не надо, лучше двери мне открой, а то все косяки её головой соберу.

— За неимением коня и горящей избы… — За сарказмом Димы скрывалось неподдельное восхищение. Употребив вина наравне со всеми, Наташа шла ровно, говорила чётко, даже по-английски, и без видимых усилий занесла по узкой и неудобной лестнице в комнату второго этажа Дашку, хотя и фею, но далеко не дюймовочку.

— Ладно. Сочту за комплимент… а сами то где спать будем? — Заботливо укрыв пледом побеждённую зелёным змием волшебницу и убедившись, что она не подавится, если что, подруга спустилась вниз.

— Пойдём к Козихе. Там у неё в комнате матрас двуспальный, Дашка брала.

— Ключ нужен.

— А мы как раз Юльку с Серёгой проводим.

Выйдя во двор, Мыш убедился, что в первенстве дачи по пьянству и алкоголизму безоговорочную победу одержала женская команда. Малопьющая Кристя сидела на крыльце и меланхолично гладила большого чёрного кота. Зверюга довольно щурился — ему перепала сегодня изрядная добыча. Джа дремал на скамейке у стола, Серёга, в позе эмбриона, свернулся в своём любимом гамаке. Ни о какой транспортировке юлькиного кавалера не могло быть и речи. Светка с Терцией, стоя посреди двора, сцепились в неизбывном клинче «ты меня уважаешь». Маленькая Юля комично ухватилась за пояс платья высокой аспирантки.

— Сама ты… галактическая! У меня только один прадед евреем был, и то… крещёным, вот. Мы из шляхты, что пошла русским царям на службу, родословную с шестнадцатого века ведём! Показать?

— Верю, верю… не обижайся.

— Я не обижаюсь… точнее не на тебя, ты — хорошая… как Дашка. Мне уже остоебенило, в реале, как кто умный, так сразу жидовская морда, да? На каждой олимпиаде достают вопросами…

Девушки уселись на скамейку, и начали друг дружке плакаться за тяжёлую жизнь. Юлька пообещала Диме, что разбудит Серёгу, и они пойдут спать наверх, к Дашке, отдала ключ.

— Вы там втроём поместитесь хоть? Ленин с нами, ага!

— Да ладно…

Оставив молодёжь невнятно обсуждать национальный вопрос, Дима с Натальей неторопливо пошли к прибрежной базе отдыха. Дождь прекратился.

— А… ведь она может быть бессмертной, как с белковыми молекулами разберётся. Если за месяц научилась рубины из грязи собирать и в космос летать. Так что, это все такими станут, со временем? — Примерно на полдороги вдруг спросила женщина

— Давай не сегодня. У меня сейчас ай-кью, как у утюга, а тема обширная.

— Ну, тогда баиньки.

* * *

Семнадцатый корпус онкоцентра был, по сути, детским хосписом, хотя, разумеется, никто его так не называл. Волков подъехал к семи часам вечера. Поговорив с врачом Маргариты, своей тринадцатилетней дочки, сыщик ничего нового не услышал — жить Рите осталось от месяца до трех, в самом лучшем случае.

— Методов очистки от… неправильного, поломанного белка, на такой стадии нет. Просто нет. — Врач, здоровенный молодой парень, лет двадцати семи, избегал встречаться взглядом с отцом.

Память оперативника вдруг выдала «тревожный звонок». Точнее, наоборот… какую-то призрачную надежду. Волков вдруг чётко, как наяву, вновь услышал Передельского, утреннее обсуждение истории с очисткой Зоны…

— Она отличает «неправильные» атомы. Иначе бы просто не знала, что брать. В физике есть понятие «демон Максвелла», быстрые молекулы от медленных может отличать, и отбирать. Вьюга — это что-то вроде такого супердемона, или их комплекса, под управлением обычного человека, девчонки.

— То есть она может управлять молекулами?

— Видимо. Точно пока нельзя сказать… но этот снег… и американцы снег и холод упомянули. Она как-то отжала кинетическую энергию молекул из атмосферы, нарушая второе начало, для поднятия «Вашингтона». Молекулы замедлились — вот и холод, и влагу выморозило в снег.

Поговорив с Ритой, отец уехал, чтобы вернуться завтра. Теперь точно зная, ЧТО он будет делать. Он спасёт дочь, даже если весь мир провалится ко всем чертям, вместе с непосредственным и вышестоящим начальством…

* * *

Мыш проснулся от лязга металла. Сообразив, с некоторым трудом, где он оказался, Дима осторожно, чтобы не разбудить Натали, вышел во двор. Дарья, как ни в чём не бывало, крутилась на своём импровизированном турнике, газовой трубе, делая подъём переворотом. От одного вида этих упражнений Мыша чуть не вырвало, башка и так была чугунной.

— Как ты?

— Хорошо. Только Юлька меня на пол ночью спихнула. Тогда я над ними зависла и заснула, пусть боятся, гы. А Серёга, гад, с утра мне на ногу тесьму привязал, типа, я — воздушный шарик.

— Я про голову.

— Нормально. Ночью чуть заболела, и сразу прошло.

— Это, кстати, твои демоны автоматом работают. Слушай, разберись на досуге с химическим механизмом похмелья, а? Моя благодарность будет безгранична.

— Из меня клирик — как из тебя балерина.

— Никогда не говори никогда. Вон, Лику же вылечила.

— Это случайно. Просто наугад напряжение подала. А кому-нибудь, наоборот, инсульт устрою, оно нам надо?

— Ладно, разбирайся. Полетите Сибирь-то тушить?

— Вечером собираемся. Юла карту пожаров, свежую, потянет, и путь проложит, чтобы почти всё зацепить. Там главное, вокруг Иркутска, Томска и Новосиба потушить, народ задыхается…

* * *

На этот раз прыжок был столь дальним, что даже Терция не смогла точно его рассчитать. Летя прямо в сияющую волну рассвета из крымской ночи, Дашка поняла, что слишком уклоняется к северу, но ничего не смогла сделать, естественно — ей просто было нечем. В космосе феечка была практически бессильна, считанные молекулы никак не могли отклонить траекторию её волшебной капсулы, с бешеной, почти первой космической, скоростью выскочившей из тропосферы. Девушки, заключённые в оболочку прихваченного с собой воздуха, сейчас описывали в околоземном пространстве траекторию межконтинентальной баллистической ракеты, на высоте, где летают космические корабли и орбитальные станции. И, за невозможностью поправить орбитальный «косяк», любовались видами, доступными из обычных людей только космонавтам.

— А по нам ПРО ракетой не отработает? — Юлька придирчиво крутила рюкзак, собранный в расчёте на двухдневный, с ночёвкой, «поход».

— Не знаю, но если что, отобью. Эсэмки-то амерам посбивала.

— Эти ядерные, вроде.

— Да, стрёмно. Хотя в Москву летали, ничего, а Сибирь… не знаю, может быть, она вообще не прикрыта. Дед рассказывал, что у нас только Москву прикрывали, по договору. Прилетим, погуглим. Имхо, мелкие мы. На ракету не похожи.

— Ты русскую симку-то взяла?

— А то. Целых три. В Иркутской области будет работать, я проверила. Только включать смысла не вижу, как напишем номер, будет как в Чернобыле.

Дарья имела в виду ситуацию, когда ей пришлось занести в «белый список» единственный номер, с которого звонил генерал — столько было желающих напрямую пообщаться с супергероиней. Поэтому подруги решили ограничиться блогами, по прилёту анонсировав новое доброе дело. Свалившись в плотные слои, феечка с подругой выяснили, что уклонились больше чем на тысячу километров к северо-западу от Иркутска, угодив примерно туда, куда век назад упал знаменитый Тунгусский метеорит. Чтобы оценить «объем работ», рыжая решила не прыгать, а просто пролететь над тайгой на пятикилометровой высоте, дабы зачерпнуть воды из Байкала. Воды, как выяснила вчера днём Терция, понадобится много. Для гарантированной «проливки» сотен квадратных километров полыхающей тайги, охваченной небывалой засухой, потребовалось отнюдь не десять миллионов тонн воды. Расчёт Юльки, исходя из «хорошего ливня», был наивен. Дашка решила не мелочиться, и прихватить все пятьсот.

Внизу расстилался пушистый зелёный мох бесконечной тайги, изредка прорезанный зубцами горных хребтов и синими прожилками рек, и освещённый ярким летним солнцем. Это «одеяло» тянулось и тянулось на юг, час, другой, третий… пространство Сибири откровенно издевалось над подругами. Только сейчас девушки как-то разом поняли, насколько огромна… и пуста их родная страна, следов присутствия человека в этом пейзаже с пятикилометровой высоты не просматривалось. Вообще, словно они летели над Землёй юрского периода. Сначала подружки храбрились, орали «Под крылом самолёта…» и ещё какой-то бодрый советский винтаж. Потом сдались, и, как напуганные страшным взрослым фильмом первоклассницы, схватились за руки. Дарья, ещё недавно упоённая своей мощью, теперь ощутила, что её всемогущая ноосфера — не горошина, и даже не песчинка, а просто жалкая круглая полуторакилометровая пылинка, на поверхности большого школьного глобуса…

— Даа… вот тебе и терраформинг… — раздавлено пробормотала, в ответ на невысказанный вопрос подруги, Терция.

Юлька, строившая почёрпнутые из фантастики планы на «переделку», в пригодные для жизни, планет Солнечной системы, при помощи дашкиных способностей, соотнесла масштабы. И поняла, что «тактическая» феечка, пожалуй, такое «ниасилит». Во всяком случае, в одиночку…

Наконец, внизу заблестела Ангара, и, через несколько минут, показался Иркутск. Набирать столько воды в Иркутском водохранилище, узком и длинном рукаве начала Ангары, фея не рискнула, опасаясь учинить какую-нибудь катастрофу, и спустилась ещё дальше на юго-восток, к Байкалу, задержавшись над городом лишь для того, чтобы выйти в сеть, и сообщить о своих планах народу через блоги.

Карта с примерным маршрутом полёта у девушек уже была, с учётом почти всех пожаров. Общая длина этой змеи составляла без малого шесть тысяч километров. «Заправиться» рыжая хотела в самом Байкале, у посёлка Листвянка. Как здраво рассудила волшебница, для огромного озера потеря половины кубического километра воды — сущий пустяк. Дашка, давно мечтавшая увидеть жемчужину Сибири, не обманулась в своих ожиданиях, Байкал был прекрасен, с такой высоты был виден и противоположный берег, горная оправа для синего сапфира водной глади…

Подруги снизились. Феечка, «зацепив» ноосферой холодную воду, поняла, что «идёт на рекорд». Для поднятия чудовищной массы воды на высоту пяти километров, откуда, по расчётам Юльки, её можно будет с толком распылять в широкой полосе, требовалось совершенно неприличное количество энергии, которую нужно было выжать из атмосферы. Для этого придётся прогнать через шарик тысячи кубических километров воздуха. На всякий случай, удалившись от берега, Дарья взялась за дело. Уже через минуту над озером бушевала настоящая пурга, вымороженный до минус пятидесяти воздух нёсся на восток, покрывая ледяным салом поверхность воды. В эпицентре же локального метеорологического безобразия творилось нечто и вовсе дикое. Выгнувшись какой-то чудовищной линзой, вода устремилась вверх, огромная «капля наоборот» начала отрываться от водной глади. Юлька, стараясь не отвлекать закусившую губу сосредоточенную подругу, отвечала на испуганные комментарии местного народа, с берега наблюдающего за этим жутким зрелищем. Над Листвянкой бушевал ураган, а к востоку, за «капелькой», на стыке холодного и тёплого воздуха, мгновенно сформировался грозовой фронт, полыхающий тысячами молний, и грохочущий, как артподготовка при штурме берлинских укреплений. Это уже была не «моделька грозы», собранная Дашкой в первый день обретения силы. Рыжая фея самодовольно отметила, что не такая уж она маленькая и слабенькая, как подумала по дороге к Байкалу, напуганная сибирскими просторами. Оторвавшись от поверхности озера, сплюснутый эллипсоид капли, больше километра в поперечнике, начал подниматься в небо, из синего превратившееся в чёрное. Интернет пропал — помехи от невиданной грозы были такие, что слабый сигнал GPRS был задавлен начисто. Терция захлопнула нетбук, и с интересом стала наблюдать за происходящим. Быстро подниматься, с такой «капитошкой», рыжая, разумеется, не могла, на подъём ушло не меньше двух часов. Уже явно вечерело, низкое солнце прорывалось сквозь рваные клочья «грибного» дождя, точнее, снега, града и ещё чёрт знает каких осадков, учинённых мощью феи Максвелла. Вытянувшись узкой и длинной полосой, тучи изливали тропические ливни уже не только в озеро, но и на противоположный берег Байкала. Когда Дашка прекратила набирать высоту, гроза стала рассеиваться, вновь заработала связь. Неторопливо разгоняясь, феечка направила полёт своей капельки на первую цель, очаги пожара вокруг Иркутска. Похоже, Юлька была права, с такой высоты вода удобно разбрызгивалась поперечным направлению полёта сильным ветром. Главное было попасть, чуть потренировавшись, рыжая отлично научилась накрывать очаги щедрым ливнем. Имея в запасе аналог заправки почти пятнадцати миллионов больших пожарных самолётов, можно было не жмотничать. Терция, вновь выйдя в сеть, предупредила пожарных и спасателей, чтобы те были готовы к фейской помощи на голову. Народ и эмчеэсники, в первую очередь, не скупились на комплименты и оживлённо общались с волшебной помощницей.

«Сколько у тебя воды, Вьюга?»

«500000000 т. Закончится, в Енисее ещё раз заправлюсь»

«Э… ты, конечно, круче яиц Чака Норриса, но ты нули не попутала?»

«Нет, я хорошо училась. 5е8»

Интернет снова отключился — покрытие в Сибири оставляло желать, и полностью пропало в сотне километров от Иркутска. Впрочем, GPS и Глонасс работали, карта, с проложенным маршрутом и отметками «целей» у подруг была, а больше ничего, для их затеи, и не требовалось. Солнце коснулось горизонта, но Дашка решила отработать «ночную смену», благо пожары тем и «хороши», что их отлично видно и в темноте. В этот момент над головами девушек, выше их примерно на километр, пронеслась серая стрела — военный самолёт. Анимешницы и, соответственно, милитаристки, безошибочно опознали в нём фронтовой бомбардировщик Су-24.

— Этим-то что надо? — недовольно проворчала волшебница.

— Изучают, чо. Ты ж феномен.

Взяв Терцию за руку, Дарья прыгнула прямо в гладь своего летающего водохранилища, чтобы в воздушном пузыре проскочить её насквозь и вылететь внизу, спрятавшись, таким образом, от взглядов пилотов.

* * *

— А… теперь что, по поводу её энергетики, скажете? — Шалимов напряжённо улыбался Передельскому.

— Судя по габаритам этой штуки, насчёт пятисот миллионов тонн наша краля не врёт, — футуролог что-то пролистывал на своём ноуте. — На пять километров вверх…

— Четыре семьсот, от нижней поверхности.

— Ну да, в среднем как раз пять примерно… всё просто. Поднимала она это хозяйство примерно два часа. Двадцать пять квадриллионов джоулей делим на семь тысяч двести… примерно, три с половиной миллиарда киловатт. Это раза так в полтора больше, чем у всех электростанций Земли.

На огромном экране «офиса» спецгруппы «В» сейчас демонстрировался интереснейший документальный фильм — прямой репортаж оператора из ГРУ, с борта авиаразведчика. Чудовищная сплюснутая капля неторопливо, примерно со скоростью вертолёта, плыла на северо-запад, направлением примерно на Братск. Время от времени летучее озеро как будто «отращивало» крылья, мощные потоки воды срывались с его поверхности и уносились в сторону. Пилот быстрого Су-24МР, чтобы уравнять скорости с объектом наблюдения, описывал над ним осторожную «змейку», стараясь не попасть под брызги, иногда взлетающие вверх на несколько километров, чтобы потом обрушиться на горящую тайгу. В полосе, шириной примерно пятнадцать вёрст, по ходу этой «пожарной машины» Вьюги, огня больше не было, только чёрные, мокрые проплешины.

— В Иркутске на неё уже молиться готовы. Неделю в газовой камере сидели… — продолжил шеф. — Теперь её в Новосибирске и Томске ждут, обещала и там погасить. Не девушка, а клад, даже зарплаты не требует. Десяток таких — и нас всех можно гнать в шею…

Волкова сейчас, на совещании, не было, он проверял наработки оперов различных ведомств, и должен был подъехать только к пяти часам вечера. А в Сибири уже наступала ночь, и разведчик, последний раз пролетев над каплей, пошёл домой, на посадку.

— Пока от Вьюги сплошная польза, — осторожно заметил Кит. — Цыгане-наркоторговцы массово из страны уезжают, война прекратилась, Зона… теперь вот пожары…

— И, правда, нахрена мы её ловим, да? — саркастично усмехнулся начальник секретариата, — Ладно. Наше дело солдатское. Вот только так ТАКОЕ ловить, когда вычислим, ума не приложу… она же любой город в порошок стереть может, на раз-два…

* * *

— Не спи, убьёмся!!! — перепугано завопила Терция.

Оторвавшись от прокладки курса, по карте в нетбуке, Юлька вдруг заметила, что Дарья, в своём невидимом коконе, удерживающим подруг в воздухе избыточным давлением, откровенно засыпает — глаза у феечки были закрыты, голова откинулась к правому плечу. Демоны ноосферы, видимо, уже несколько минут работали на автопилоте, не давая упасть самой волшебнице, её подруге, рюкзаку, и висящим над ними миллионам тонн воды. Хотя капелька уже похудела, раз в десять, за бессонную ночь, уронить её оптом…

Дашка вздрогнула, очнувшись от дрёмы, и подруга почувствовала резкую встряску — мягкая воздушная опора, пропав на мгновение, вновь появилась.

— Блин! Извини…

— Давай на посадку, выспаться тебе надо. Уронишь ещё…

— А воду куда девать, тут же ещё на сотню пожаров хватит?

— По карте здесь, через час лёту, куча очагов. В самый раз раскидаем, а там уже Енисей рядом. И заночуем. Не засыпай, я тебя отвлекать буду. Дальнобойщики иногда нарочно пассажира берут, чтобы было с кем говорить и не отключиться.

— Какое ночевать, утро уже, небо светлое.

— По Крыму — 0.10, а тут… плюс шесть часов. Но спать по любому надо.

— Где мы хоть?

Терция глянула на экранчик навигатора.

— Получается, восточнее Канска на пятьдесят километров. Горит на западе от него, потушим и спать ляжем. Только давай на скале, недоступной, а то ещё какой-нибудь медвед сожрёт!

— Самой-то не смешно? Я его даже близко не подпущу!

— Ага, особенно когда ты спать будешь. Пока тебя добудишься, он нас обеих съест и не подавится!

Когда девушки пролетали Канск, вновь появился интернет. Феечка прочитала благодарности иркутян себе, любимой, и заулыбалась, как будто конфетку слопала. Умом Дарья понимала, что тешит своё, в общем, ещё детское тщеславие, но ничего с собой не могла поделать. И, к тому же, рыжая таким образом успокаивала себя, что честное и неподдельное желание похвалиться своей немереной мощью, перед другими людьми, было очень человеческим. Канские блоггеры не оплошали, и, несмотря на ранний час, запостили кучу фоток летящей над городом вьюгиной капельки. Местные эмчеэсники пригласили волшебницу в гости. Поблагодарив спасателей, феечка, с искренним сожалением, отказалась.

Выплеснув остатки воды на горящие леса у Енисейского кряжа, Дашка снизилась, в поисках места для отдыха, и быстро нашла отличную поляну, на склоне поросшего ёлками довольно крутого холма, несколькими обрывистыми террасами спускающегося к большой реке. Это и был, собственно, Енисей, ещё не набравший здесь, в районе впадения в него Кана, своей полной силы, но уже выглядящий впечатляюще.

Заверив продолжающую страдать медведофобией Юльку, что не проспит нападения бурого хищника, и, спустившись на грешную землю, феечка резво обустроила место днёвки, всё по давно известной рыжей походной науке — гора лапника, палатка… естественно «не прикладая рук». Накидав кучу сухого валежника рядом с палаткой, Дарья пижонски запалила его ударом небольшой молнии с ясного неба, нырнула в пластиковое нутро «комариной столовой» и моментально отрубилась. Терция, не убеждённая феечкиной антимедвежьей риторикой, осталась сидеть снаружи, на принесённом волшебной силой из леса здоровом бревне, сторожить и бояться. Благо, Юлька могла себе позволить потом поспать и в полёте. Впрочем, через полчаса и она, пригревшись, начала клевать носом — медведь всё не приходил, равно как и любые другие звери, и только заунывно и противно орала в кустах какая-то птица. Наконец, плюнув на свои страхи, «принцесса хаоса» тоже залезла в палатку и уснула.

Разбудил девчонок не с ужасом ожидаемый Терцией косолапый, а рокот вертолёта. Ми-8, с опознавательными знаками МЧС, пролетел на север, видимо, разведывая пожарную ситуацию. Точнее, полное отсутствие таковой на правом берегу Енисея, после вьюгиного вмешательства. Было жарко, высокое летнее солнце Сибири припекало не хуже крымского. Подруги обильно перекусили, уничтожив половину прихваченной с собой снеди. Дашка, за отсутствием душа, даже слетала искупаться в Енисей, удерживая Юльку на самой периферии своего шарика, на всякий случай. Вода в могучей реке была холоднющая, и мерзлявая Терция от водных процедур предпочла воздержаться, поминая ныряние в облачках и последующие сопли. В общем, Дарье ничего не стоило и согреть пару кубометров воды, для юлькиного купания, но та предпочла на сей раз обойтись без гедонизма.

Теперь волшебница с подругой собирались исполнить вторую часть своего подвига, небесной помощи ждали Новосибирск, Томск, Кемерово и ещё добрый десяток городов, сосредоточенных в относительно небольшом и густонаселённом пространстве юго-западной Сибири, и сейчас задыхающихся в дыму. На этот раз большого озера под рукой у Дашки не было, и она решила зачерпнуть половину кубического километра из Красноярского моря, огромного водохранилища на Енисее — как раз почти по пути. Долетев налегке до Красноярска, девушки вышли в сеть. Их квест явно пользовался успехом в интернете, за перемещением супергероини следила масса блоггеров и сетевых журналистов, на местных телеканалах Вьюга, со своей «пожарной машиной», тоже была новостью номер один.

— Ю сенсейшен, эври стейшен… — весело распевала Терция, прокручивая френдленты и отвечая на вопросы.

Стоило только Дарье озвучить свои дальнейшие планы, по поводу набора воды, как в Дивногорск, к плотине ГЭС, рванула целая кавалькада машин разнообразных спецслужб. В комментариях появились местные спасатели, энергетики и гидрологи.

«Вьюга, я уж не знаю, ради кого, но с плотиной — осторожно!!!»

«Без проблем, могу южнее набрать, у Даурского»

«Давай лучше у Егазаша, там людей вообще нет. Гроза такая же будет, как на Байкале?»

«Это само выходит»

«Побочные эффекты?»

«Типа да, физика. Консул, а кто ты в реале, если не?»

«Не. Денис Кобзарев, гидролог. Зам начальника службы мониторинга гидротехнических сооружений ОАО Красноярская ГЭС. А ты? LOL»

«Я не волшебница, я пока только учусь (Ц)»

«Ну, как диплом получишь, прилетай в гости. Сколько воды хочешь вынуть?»

«Как из Байкала, 5е8. А что?»

«У нас сейчас её самим мало, на 40 % пруд наполнен. Пол-куба — это ещё почти минус метр уровня, тут не Байкал. Вообще я тебе не начальство, конечно. Но официально не разрешал, если чё»

Когда Дарья начала своё «светопредставление», у безлюдного устья притока Енисея, вокруг её самодельного тайфуна немедленно начал, как осы у незакрытой банки варенья, увиваться добрый десяток самолётов и вертолётов. Причём военные разведчики, на «двадцать четвёртых», лезли чуть не в самое грозовое пекло. Феечке пришлось отвлечься, и напялить свою фирменную искристую пелену.

— Работать не дают, — пожаловалась рыжая Юльке, — а если кто убьётся, я виновата буду.

Терция, лукаво усмехнувшись, оттранслировала вьюгины жалобы в интернет, который, на этот раз, кое-как шевелился. Результатом стало всенародное блоггерское возмущение безобразным поведением государственных структур. Особенно лютовал народ из задыхающегося Новосиба, мол, сами не тушат и другим не дают. Видимо, это бурление дошло до нужного начальства, и безбашенных «чкаловых», лезущих прямо под формирующуюся капельку, несколько уняли. Водохранилище прямо на глазах покрылось даже не шугой, а настоящим льдом, на десяток километров к востоку, куда нёсся морозный ветер «отработки». Длиннющий грозовой хвост мотался над лесом, полыхая десятками вспышек разрядов. На сей раз тайфун получился мощнее, чем над Байкалом, видимо потому, что Дашка спешила, и за полчаса затащила свою заправку на рабочую высоту. Самолёты продолжали крутиться рядом, и на глазах подруг один из авиаразведчиков получил удар молнией, после чего улетел на базу, видимо, чиниться. Девушки осведомились о здоровье пилотов этой машины, и получили заверения, что с лётчиками всё в порядке.

«Вьюга, а без спецэффектов можешь обойтись?» — задал вопрос пилот вертолёта, вернувшегося в Красноярск после того, как Дарья потащила свою супертучку по направлению к Кемерово, на запад.

— А энергию где брать, я ему что, реактор? — обозлилась феечка.

— Так и ответить?

— Да!

* * *

Надежды начальника оперов на новомодную программу, анализирующую фотографии в сети, на предмет поиска лиц, по добытым им в торговом центре записям камеры наблюдения ресторана, не оправдались. Лица предполагаемой Вьюги там практически не было, и эффективность сопоставления оказалась слишком низкой. Теперь несчастного продавца злополучного НТС опера мучили на предмет составления фоторобота, а сам Волков сидел на утреннем совещании у шефа, на котором демонстрировался очередной прямой репортаж о похождениях новоявленной повелительницы дождей, с борта авиаразведчика.

— В этот раз быстрее поднимает! — заметил Шалимов.

— И гроза явно сильнее, — добавил Кит, — Логично. Время меньше, мощность больше.

В этот момент экран полыхнул белым и разом погас. В центре его замигало диагностическое сообщение о разрыве соединения. Впрочем, как быстро выяснил шеф, ничего страшного с экипажем самолёта не случилось, от попадания молнии вышла из строя видеоаппаратура, и разведчик просто ушёл на базу.

— Посмотрите. — Передельский показал коллегам новую запись в блогах Вьюги. Стихийное бедствие… беспокоилось о судьбе пилотов, отметив попадание в «сушку» молнии.

— Даа… — не нашёл слов начальник, — Сергей Платонович, напишите ей, что ли… что всё в порядке. Видите, волнуется девушка.

Футуролог написал. И тут же обнаружил ещё кое-что прекрасное.

— Вот! — Кит обрадовано ткнул пальцем в экран. — Сама пишет! Она использует внутреннюю энергию газов воздуха, что запрещается вторым началом термодинамики. Так что Вьюга, правда, управляет демонами Максвелла!

* * *

В этой части Сибири очаги пожаров располагались довольно плотно. Расстояния между городами здесь были не очень большие, но лететь приходилось весьма прихотливой змейкой. Дашку с её увесистым багажом изрядно заносило на поворотах. Девчонки не успели оглянуться, как уже начало темнеть. Ужинать решили прямо в воздухе, вися под прогнувшимся, блестящим, как в каком-то фантастическом фильме, километрового диаметра брюхом ещё не истраченной капитошки. Доев наташины гипергамбургеры, феечка довольно хмыкнула и отряхнула ладони.

— Чаю бы попить. У нас вода вышла. — Юлька жалобно посмотрела вверх, и положила чайные пакетики в две большие жестяные кружки.

— Легко.

«Кусочек» воды, примерно в литр, отделился от капельки, закипел, и распределился по чашкам.

— Тебе охладить?

— Нее.

Щедро залив окрестности Кемерово и Томска, рыжая, уже в полной темноте, повернула к Новосибу. Впрочем, путь был довольно извилист, с учётом карты возгораний, и до столицы Сибири девушки добрались уже утром. Дашка откровенно лихачила, разогнавшись до трёхсот километров в час. Сытая Терция начала засыпать, и, пару раз не вписавшись в поворот, по вине штурмана, феечка отобрала у Юльки ноут, с картой и навигатором.

— Да спи ты, чуть-чуть осталось.

Человек, как известно, ко всему привыкает. Дарья заметила, что подруга уже настолько свыклась с волшебными приключениями, что сейчас безмятежно дрыхнет. Вися над пятикилометровой бездной, собственно, ни на чём.

Интернет, лучше или хуже работающий, тут был почти везде. Слава катилась впереди Вьюги, спасительницу превозносили так, что у Дашки горели щёки. Происходящее далеко зашкаливало за порог самых невероятных её фантазий, недавнего времени… Новосиб встретил феечку восторженными сетевыми приветствиями. Её наперебой приглашали в клубы и просто в гости, буквально все, от академиков до диджеев. Когда Вьюга напомнила общественности, что она, помимо всего прочего — подозреваемая по тяжёлым статьям уголовного кодекса, чудовище гипертерроризма и целый Антихрист, в придачу, ничего, кроме гыгыканья, это не вызвало. Народ недвусмысленно сообщал, где он видал следственный комитет вместе с Хиллари Клинтон и религиозными фанатиками. Снова, с большим сожалением, рыжая фея от визитов отказалась. Работы ей оставалось на пару часов — очаги тут были большие, но воды у Дашки было в избытке, и к местным восьми утра всё было кончено. Если в Сибири где-то и остались пожары, то мелкие и вдали от населённых мест.

Нужно было шустро прыгать назад в Крым, чтобы обогнать рассвет и не «палиться», летая там посветлу. Растолкав Юльку, феечка затребовала расчёт прыжка. На этот раз Терция, даром что сонная, как осенняя муха, превзошла сама себя — упав в тропосферу, Дарья обнаружила строго под ногами блестящие, в свете ртутных фонарей, новенькие ёмкости реконструируемого угловского винзавода. То есть, юное математическое светило ухитрилось на глаз рассчитать траекторию не хуже системы наведения баллистической ракеты. Впрочем, выразить своё восхищение способностями подруги волшебница ей не смогла. Приземлившись в крошечный перелесок, в сотне метров от козихиного дома, практически на берегу моря рядом с пляжем, рыжая обнаружила, что весь космический полёт Юлька проспала, мало того, продолжает спать и сейчас. Решив не будить Терцию, Дашка просто отнесла подружку домой, благо никакого труда это ей не составляло, и нежно приземлила умницу под бок к спящему Серёге. После чего отправилась искупаться в море. Три серьёзных добрых дела были исполнены, и теперь феечка ждала великой и чистой любви — всё остальное у неё уже было.

Глава 9

Звёздная пыль

I breathe clouds beneath my window

I see rockets in the sky

I feel satellites in limbo

I breathe oxygen up high

I've been trained to navigate my

Futurist balloon

After years a week will see me

Landing on the moon…

Vacuum «I breathe»

27 июня — 2 июля 2012 года, Крым (Угловое, Арабатская стрелка), Чёрное и Азовское моря, Мариуполь, Россия (Москва), США (Кливленд), околоземное космическое пространство, Луна (море Спокойствия), Большой Барьерный Риф (локации условны)

У Бориса Викентьевича, в его долгой и интересной жизни, было, если не считать мимолётных, хотя и сильных страстей, всего две настоящие любви. Первую, собственно, так и звали — Любовь, с большой буквы. Люба Костенко, студентка пятого курса КГУ на момент их встречи в 1970 году в Киеве. Впоследствии — жена, и мать двоих сыновей Чекана, тогда ещё кандидата наук. Вторая пришла к нему в конце семидесятых, когда мировая ядерная физика, разделённая железным занавесом холодной войны, наперегонки рвалась к овладению звёздным пламенем термояда. Никакой аморалки тут, впрочем, не было, хотя Любовь Николаевна Чекан вполне себе мужа ревновала. Да и трудно не ревновать, если благоверный сутками сидит на работе, домой приходит есть и спать. Хорошо когда приходит, бывало, что сумасшедший учёный и по три дня дома не появлялся. Но и Бориса Викентьевича тоже можно было понять.

Объект его страсти носил скучное название «литий-6-дейтериевая реакция». Но больше ничего скучного в ней не было. Эта реакция, если сравнивать её со всеми прочими, из милой термоядерной семейки, была прекрасна и восхитительна. Обладая огромной мощностью, как и все ядерные реакции слияния, она была «чистенькой, как голландская кухарка» (по выражению любимого в детстве Борисом автора авантюрных романов Луи Буссенара, характеризовавшего так совсем другую вещь, разумеется — пулю винтовки «Маузер»). Но, в самом деле — при слиянии ядер лития-6 и дейтерия появлялись ровно две одинаковые альфа-частицы, крайне удобные как передатчик тепла и легко направляемые в нужную сторону электромагнитным полем реактора. Или… двигателя космического корабля. Обладая такой мощью, проектируемая «Аэлита» долетела бы до Марса за две недели, наплевав на притяжение Солнца, напрямую…

Не порождая, как прочие, мерзкой и совершенно неуправляемой нейтронной радиации (уносящей большую часть энергии слияния, а, главное, крушащую вокруг себя все ядра атомов без разбора, делая вещество рядом радиоактивным), красотка Li6+D была главной претенденткой на роль «движка» для космических кораблей, осваивающих Солнечную систему. Впрочем, объект чекановских воздыханий, при всех своих достоинствах, был, как и большинство красавиц, с характером. Прямо сказать, недотрогой. Для пробуждения звёздного огня в упругих ладонях магнитных полей требовалась чудовищная температура, значительно большая, чем для зажигания термоядерных «огневушек» попроще, типа дейтерий-тритиевой, и ещё куча условий, среди которых цветы, конфеты и походы в кино не значились, а котировались подношения куда более, во всех смыслах, дорогостоящие. Но профессор всё-таки нашёл путь к огненному сердцу Аэлиты, после семи лет мучений и разочарований, с двухлетним перерывом. Это случилось в феврале 1985 года. А через месяц после этого…

Через месяц жизнь нанесла БВЧ жестокий, двойной удар. Сначала у него отняли уже покорившуюся Li6+D, закрыв тему термоядерного двигателя в ФИАНе. Ничто не могло помочь — всё было решено сверху, а его соавтор и однокашник по физтеху Семён Друзь подло предал Чекана, реактивно, за день, написав обоснование бесперспективности их работы. Как выяснилось позже — подкупленный снятием первой формы и возможностью отбытия на историческую родину…

11 марта 1985 года страну возглавил Горбачёв. Тему «Аэлиты» закрыли 14-го, как потом саркастично замечал Чекан, даже понедельника не дождались. «Русских на Марсе быть не должно»… впрочем, сейчас, в 2012 году, профессор придерживался уже более глобальной и страшной позиции. «ЛЮДЕЙ на Марсе быть НЕ ДОЛЖНО»… 14 марта 1985 года стало для БВЧ датой на неотомщённой могиле, той самой, что с пикой и зелёной тряпкой у некоторых, не обременённых цивилизацией народов Кавказа…

А ещё через две недели судьба вырвала у него и первую любовь. «Оптимистка и скалолазка», Люба навсегда осталась лежать под осыпью безымянного памирского ледника, при неудачной попытке зимне-весеннего восхождения на Пик Коммунизма. Хоронили пустой гроб.

Удары не сломали Чекана, лишь сделав его более угрюмым и циничным, чем раньше. С некоторым злорадством профессор отметил, что перворожденное пламя термояда людям так полностью и не покорилось, реакторы до сих пор остались лабораторными установками, дорогими игрушками учёных без практической пользы. Устойчивую же Li6+D вообще больше никто и никогда не получил… БВЧ с изрядной иронией относился ко всякого рода мистике, но однажды, пару лет назад, прямо и грубо рубанул старому другу, Илье Музалевскому, на очередных похоронах очередного коллеги, что огненная красотка — не шлюха, и научным попильщикам-откатчикам — не даст…

* * *

— Я одного никак не пойму… на кой нам вообще двигатель?! Если ты молекулы разворачиваешь, как захочешь… ну дави снова на капсулу, и всё! По любому законы сохранения нарушаешь… — Юлька выбрала для научной дискуссии самое подходящее место — взволнованное далёким штормом море.

Двухметровой высоты валы неторопливо выкатывались на отлогий песчаный пляж Углового, где сейчас и развлекалась нырянием в волны феечка, в компании Серого и Юльки. Вся остальная компания тоже плескалась чуть поодаль, весело вопя и прыгая среди шумно рушащихся водяных гребней. Прочих отдыхающих было немного — забава была на грани экстрима.

— Нуу… — рыжая русалка неопределённо поболтала хвостом, — понимаешь, если стоять на месте, просто что-то держать, то без проблем. А если разгоняться, как на прыжок… молекулы становятся как мыльные, одними и теми же я управлять не могу, выскальзывают. Если так лететь, я весь воздух потеряю. Дед говорил, что это… вырождение квантовых… этих…

— Состояний. Понятно. Новый закон сохранения.

— Да, точно. Говорил ещё, что описывается этими… ква…

— Ква-ква! — «поддержал» разговор далёкий от фейской физики Серёга, выскочив из воды и обхватывая свою девушку.

— Ну, Серый, блииин! Квантернионы, что ли?

— Ага. — Дашка, как торпеда, сорвалась на помощь подруге, но была поймана Мышом и Натальей за руки. Впрочем, удержать русалку, даже вдвоём, было мудрено, мощный хвост отталкивал вспененную воду, как винт лодочного мотора.

— Ээ, без магии! — негромко произнёс Дима, когда морская дева рванула так, что старшая пара разом опрокинулась в воду.

— Вдвоём нечестно! — оправдалась рыжая, освобождая подругу от захвата кавалера.

— Завтра дай хвост поплавать, — улыбаясь, вынырнула Натали, — хочу на Тарханкут съездить, там море вообще сказка.

— Ладно… а хочешь, я тебе тоже такой сделаю, по размеру? Поехали в Севу сегодня…

— А обратно как поедем, уже времени пол-третьего, а ещё обедать?

— Туда маршруткой, всё купим, а как стемнеет… ну, или на «Таврии»…

— Дарён, скажи честно — я люблю летать, всех катать и хвастаться!

Рыжая смущённо дотронулась указательным пальцем до носа, и рассмеялась.

— У тебя тоже суперспособности есть. Телепатия.

— Таких суперспособностей у любой мамы… спасибо, чудо морское. Да и поехали. Обожаю Малахов курган вечером. Только… давай на машине, всё же.

* * *

— Как родной. Умница. Не хочешь с нами, в Оленевку? — Натали довольно огладила обновку, новенький плавник, в отличие от дашкиного, радикально чёрный, под цвет её любимого бикини.

— Нее. Мы с Юлькой будем лунный проект монстрячить!

— Давно хотел сказать… — Мыш бережно поднял на руки хвостатую теперь подругу, которая тут же обхватила своего мужчину за шею, — с космосом осторожно. Это не Земля с атмосферой, которая ошибки простить может. На несколько секунд отключишься… и всё. Вместо Даши, Юли и Серёжи — полтора центнера сильно попорченной протоплазмы в пространстве.

Вы же будете ускоряться, махнешься с перегрузкой, блек-аут и амбец!

— А почему? — неожиданно, вместо предполагаемых путешественников, спросила молчаливая Кристя.

— Потому, что герметичной капсулы, из реального вещества, как у нормальных космонавтов, у них не будет. Воздух вокруг будет держать Дашка, управляя молекулами. Если внешнее давление исчезнет, хоть на немного, человека просто изнутри разрывает в клочья, как хомяка — капля никотина… десять ньютонов на каждый квадратный сантиметр… нда. Все клетки, сосуды… Это не голливуд, знаешь… дышите, не дышите.

— Понятно… так у Дарьи автопилот есть, вроде. Она может прямо в воздухе спать, я видела. Серёга ей верёвочку привязал, как к шарику, помнишь? — продолжила Кристина.

Серый усмехнулся, феечка состроила ему «страшные глаза».

— Я бы не стал на это полагаться. Спокойный сон — это одно, отключка… мало ли, какие цепи за что отвечают.

— Кстати, да, — влезла Терция, — помнишь, как нас в Сибири тряхнуло, когда я тебя разбудила! Этого нам может и хватить, имхо.

Дарья задумалась. В космосе она уже не раз бывала, во время своих суборбитальных прыжков, но одно дело — несколько минут, другое — полноценный космический полёт, минимум на полсуток. Потом задорно заулыбалась, видимо, измыслив очередную сумасшедшую идею.

* * *

Такие глаза Кит раньше видел. Нет, если бы эта девушка посещала его семинары, игры, или «Реактор», футуролог бы её вспомнил… Художник одного из спецотделов МВД, исполнивший портреты предполагаемой Вьюги и её подруги, по описанию продавца из ясеневского «Иона», был талантлив. Пожалуй, даже на грани гениальности — его рисунки давали куда лучшее представление, чем 3D-фоторобот, составленный со слов того же свидетеля. Карандашный рисунок был живым, девушка на нём, на фоне интерьера магазина, чуть намеченного десятком мастерских штрихов, прямо-таки искрилась озорной, дерзкой жизненной силой. Передельский, увидев такое чудо, не забыл бы, выделил её из сотен сверстниц, пусть даже и куда более красивых, но без весёлых огоньков в глазах, обычных… но именно такие глаза Сергей Платонович где-то видел. Давно, очень. И это было не дежа-вю и не самообман, Кит хорошо умел отличать иллюзии памяти от реала.

«Если кому и покорятся демоны Максвелла, то таким вот… подобное к подобному, да…»

Мысль была бредовой, но забавной. А в каждой шутке, как известно, содержание шутки ниже ста процентов.

* * *

«Ссыльные» сидели в полной темноте на берегу моря, под обрывом, около мыса Лукулл. Дашка, с помощью своих способностей, фильтровала морскую воду, заполняя три притопленные у берега кулерные пластмассовые колбы весьма специфичным «рассолом» — обогащённым раствором «кривых треугольников» и «зазубринок». Так, на своём ассоциативном птичьем языке, фея Максвелла называла молекулы полутяжёлой воды и ионы лёгкого изотопа лития. Собственно, на пятьдесят семь литров планируемой смеси термоядерного горючего с рабочим телом, необходимых, с изрядным запасом, для полёта на Луну, должно было прийтись шестьсот грамм лития-6 и двести — дейтерия. Всё это добро содержалось в Чёрном море в достаточном количестве. «Спроектированный» и рассчитанный Терцией движок отличался изрядной простотой, основанной на умении дашкиных демонов сталкивать между собой только те ядра, которые надо. Монотонный процесс фильтрации протекал для феечки «в фоновом режиме», никак не отвлекая её от обсуждения планируемого нового подвига с Юлькой.

— Теперь я не пойму! — горячилась рыжая, — Зачем нам поле-то? Я и так эти альфа-частицы поверну, и всю другую фигню, плазму, которую те подогреют. Лишние сложности только!

— Блин, я же рисовала! — в свою очередь злилась на непонятливость подруги Терция, — Повернуть-то повернёшь, но эта твоя ноосфера — штука нематериальная. Нас-то она вперёд не толкнёт! Третий закон Ньютона.

— Аа! Мыш тоже что-то говорил, что старик Изя будет крайне недоволен.

— Да. Поэтому отражатель нужен из нормального магнитного поля, оно будет давить на частицы типа, обмотки, те — на воздух капсулы. А что поле не удержит — ты отобьёшь, чтобы не облучиться…

— Давай… в «Таврии» полетим! — неожиданно выдала свою безумную идею Дашка. — Мне просто в космосе неуютно… будто голая. Только движок снимем, тяжёлый!

— А что, нормально. Рассол в бак нальём, под капот — твой виртуальный баллон с воздухом… а третью банку в салон, на всякий…

Обсуждая сумасбродные технические решения, девушки и не заметили, как рассол хлорида лития и «кривой» воды дошёл до нужного «градуса». Удалённо вытянув из моря безмятежно купавшегося Серёгу и все три банки термоядерной микстуры, феечка, вместе с Юлькой, взлетела на гребень обрыва. Друзья уже настолько привыкли к использованию Дарьей своей силы, что теперь, скорее удивлялись, как раньше все они обходились без столь замечательной штуки, как волшебный шарик ноосферы.

— Испытывать реакцию надо. Где-нибудь в пустыне. И… весы нужны, промышленные. Тонны на три-пять. — Терция, встав на тропинку, подала Серому майку и шорты.

— Зачем в пустыне, радиации-то почти нет. Давай на Арабатской стрелке завтра ночью. Там народу никого… а весы зачем? — Феечка, обнаружив неподалёку прогуливающуюся парочку отдыхающих, приземлила летающие баллоны и понизила голос.

— Тягу твою мерять, зачем… мне же надо знать, какой импульс ты сможешь выдать. Да и расход прикинуть по факту. Поле упираешь в платформу и газуешь! А насчёт стрелки — это верно, как раз на тот берег слетаем, в Мариуполь. Там металлобаз всяких полно, комбинат… и весы точно есть, чтобы тут не палиться!

— Сопрём, что ли? Не хочу.

— Зачем сопрём? Бабла полно, заберём весы, оставим деньги, и в блоги запостим, что для науки!

Заодно акселерометры нароем, тем же способом, под USB… слушай, а у нас астротеодолит какой-нибудь есть, углы мерять?

— Не знаю, вроде нет.

«Студенты», симулируя переноску трёх кулерных банок, добрались домой, обнаружив на крошечной терраске очередную порцию молока, оставленного Козихой. Спать молодым людям не хотелось, и Дарья, соорудив в воздухе коктейльное облако, распихала его по стаканам. Юлька принесла из дома свой проект, и начала объяснять рыжей идею виртуального электромагнита-отражателя, потягивая фейское мороженое через соломинку. Над забором заходила половинка растущей Луны, будто приглашая юную волшебницу с друзьями в гости…

* * *

Советник был доволен, что догадался включить в спецгруппу по Вьюге Передельского. «Штатный псих» пришёлся ко двору, такие загадки природы казённым ребятам были не по зубам. Да что там, «включили». Весь антураж группы «В», по сути, был заточен под чокнутого футуролога. В девяносто девятом, в не менее поганой (как всё же хотелось думать Стасу) ситуации, кризисный штаб никак не формализовали, такие спецгруппы возникали и распадались стихийно, на основе личных связей. Но умникам нравится быть «людьми в чёрном», ну вот и пускай побудет, главное — дело…

Наверняка будет ведь свои игры мутить, да и начальство он не любит, держит за унылых компрадоров. Не без основания, впрочем, ухмыльнулся Стас. Но искать Вьюгу будет упёртее всех, любопытство у таких — страшная сила.

Вот только выводы этого «звездочёта» не радовали. Будь там банда учёных… да, Советник бы знал, как дальше играть, пусть и на грани фола. Впрочем, если не играть, сожрут ещё раньше. Главное — получить добро Президента… пожалуй, при теперешнем «подсматривающем», это было реально. Умники, авторы этого рыжего кошмара (Стас бросил беглый взгляд на копию доклада Шалимова, с картинками, и поморщился), по ту сторону «фронта» — были бы такие же, как этот Передельский. Аккуратно подкорректировать информполитику… отнюдь не только «первая кнопка», и даже не главное, главное — интернет. Сформировать у всех ощущение, что всё это «жжжж» — неспроста. Тонко, полутонами, намекнуть, что Вьюга — криптопроект власти. Эдакое супероружие «полярного СССР» (хорошо формулируют, черти!). Мол, вы думали, мы только пилили и разваливали, а вот вам! «Зачем мне ружьё, если у меня есть Донк!» Пипл захавает с проглотом, а изобретатели этой управляемой стихии САМИ начнут искать контакт — красиво тусоваться все любят. Сама «тусовочка», конечно, напряжётся, но тут, главное — время. Войти в клинч с повелителями бури, и всё. Можно — приласкать, а можно и кости сокрушить. Главное — найти, убить анонимность. Дальше, заполучив ТАКОЕ, можно вкусно поторговаться, и с мировой «тусовочкой», и с ворчащим собственным пиплом.

Только… всё это не для варианта Передельского, а ушибленный на голову «имперский генштабист», скорее всего, не ошибается. Абсолютно дурацкий расклад, уж совсем комикс, но всё сходится. Девчонка, одиночка… с напуганной роднёй… что им можно предложить? Построить ей личную розовую планетку, силами «Олимпстроя»?

Стас понимал, что идти к Президенту пока не с чем.

* * *

Море на Тарханкуте и вправду было совсем другим. Намного более холодным, чем в Угловом, и кристально, как в рекламных роликах «Баунти», прозрачное. Угнаться за Натальей, с её обновкой, разумеется, не было никакой возможности. Неторопливо проплывая над каменным хаосом, в зелёной бахроме водорослей, Мыш приглядывал за Кристиной, рассматривающей осыпи и пещеры, ныряя около берега. Светлана, неодобрительно относящаяся к русалочьему поветрию, сидела на большом плоском камне, снимая на цифровик морские пейзажи, Джа уже полчаса безуспешно пытался поймать замеченного в расселине здорового краба. Услышав звонок своего сотового, Дима вынырнул и взял протянутую Светой мобилу.

— Здорово, Ландау. Как отдыхается? — завёл свою шарманку родитель.

— Гамильтониан мёртв, а я ещё нет. — Скрестил цитаты Мыш.

— Слышал, что творится? Выгонят вас нафиг скоро, бездельников, а вы всё бозон ищете…

— Меня не выгонят, я свой нашёл уже.

— Ну-ну… как море-то?

— Сейчас в нём и сижу, у Оленевки. Роскошно. Медуз нет, чистенько…

— Ладно, расслабляйся. И звони почаще, не забывай, мама обижается. За две недели один раз удосужился.

— Хорошо, пока.

— Пока.

Рыжий «бозон Хиггса» на крайний запад Крыма не поехал, равно как и Юлька с Серёгой, предпочитая путешествиям здоровый сон после ночных похождений. Феечка с друзьями, похоже, окончательно перешла на перевёрнутый режим дня, невзирая на светкино ритуально-педагогическое ворчание.

— Мам! — Кристина помахала рукой вернувшейся из дальнего заплыва Наталье, — Мам, я такой же хвост хочу!

— Это к Дашке. Попроси, она сделает, — Натали, почти без помощи рук, с разгона, выскочила на плоский камень.

— Я… её боюсь… — тихо-тихо, практически на ухо матери, произнесла Кристя.

Но камни берега предательски сфокусировали звук, и Мыш услышал. Услышал он и ответ подруги.

— Не бойся. Она просто первая. Скоро все такими станем. Несколько лет…

Теперь стало страшно и Диме.

* * *

— Такой бесёнок, пожалуй, может учителю кнопку на стул подложить, — произнёс подтянутый, седеющий джентльмен лет шестидесяти, отдавая Джине листок бумаги.

— Пол, она нам всем уже такую кнопку подложила… век жопу лечить будем! — Разведчица долила минеральную воду себе и собеседнику, — сейчас, главное, без нервов. Русские пусть сами хоронят своих мертвецов, и ловят своих суперзлодеев. Как только они установят личность, а они установят, тогда и начнём. Хотя, вполне возможно, и в сторонке постоим — они сами всё сделают. Насколько я понимаю, царь — за ликвидацию. А материалы исследований… мы их получим быстрее, чем они упадут на стол Влада. Я считаю, что блоги Вьюги нельзя трогать, ни в коем случае. Это глупость. Мы не контролируем весь интернет. Тот же царь Влад за это дорого возьмёт. А китайцы сейчас вообще недоговороспособны на эту тему, только опозоримся. Когда всё это началось, Станислав, тёртая гадина, мигом сообразил, что к чему. Давай не будем глупее русских.

— Джина… эта рыжая бестия убила две тысячи триста граждан США. Ну… так… скажем. И ещё пять с половиной принесла иранцам в плен. На подарочном блюдечке! Люди не поймут. Джефф верно говорит — доишь корову, говори с ней ласково.

— Пока не зарежешь, да… — женщина усмехнулась, — забавно, если сейчас порубить её фейсбуки и что там у неё еще, кретины-конспирологи по всему миру начнут выть, что мы боимся разоблачений…

— Ты насчёт её полёта на Луну, что ли? — в свою очередь улыбнулся адмирал. — Напишет, что нет в море Спокойствия никакого «Аполлона»? Смешно. Я видел новую запись, но русский плохо понимаю…

— Кому как. Не надо её лишний раз злить. Тот их умник, Передельский, прав, это просто бешеная девчонка с волшебной палочкой, а не заговор учёных.

— Бред.

— Бред — это то, что она вообще есть. Но она есть. Не надо искушать Влада таким… колечком всевластия. Если его люди договорятся с Вьюгой…

— Царь Влад слишком много о себе воображает.

— В отличие от нашего… царя? Не больше, чем любой другой человек, который вполне может сжечь нас за один час. Зависимость — штука относительная, динамическое равновесие…

— Джина, наше дело — сторона, завтра пикник, пусть ОНИ решают.

* * *

— Нет, мне просто не нравится, как «мохнатый шмель» поёт, — Мыш отхлебнул коктейль, и продолжил, — Сама песня весьма гут, мне кажется.

— Да тебе Михалков в любом виде не нравится, — ответила Светка, тоже наливая себе дашкиного подарка. — Он урод, конечно, но объективно артист хороший.

— Терпеть не могу эту… траляля, цыганщину, — поморщился Игорь, — Якобы народное… фуфло.

— У всех, якобы народных, песен есть автор. Ну, два, как правило, композитор и поэт, с именами и фамилиями, — назидательно заметила Наталья, раскладывая по тарелкам тефтели и картошку.

— Да ну? И у этой кто?

— Про музыку не знаю, а стихи, не поверишь, Киплинга.

— «Маугли», который?

— И ещё много чего. В оригинале The Gipsy Trail, цыганская тропа…

Чёрное облако на мгновение погасило звёзды, метнулось к крыльцу и опало, явив миру кроме, собственно, феечки, Кристину с импровизированным этюдником. Художница неуверенно шагнула, освобождаясь от упругой хватки атмосферы, буднично поблагодарила Дашку, словно подбросившую до дома на скутере подругу, и присела на лавку, перебирая свои наброски.

Светлана закрутила головой, но Григория во дворе не было.

«Это и есть постиндастрил, а не айфончики…»

— А вот и главный эксперт по цыганам, — ухмыльнувшись, произнёс Мыш вслух нечто совсем другое, — она их не любит, но готовить умеет.

— Крис, Дарья, руки мыть. Остынет всё, — с олимпийским спокойствием распорядилась мать семейства, раскладывая ещё две порции.

Девушки, вымыв руки, уселись за стол. Кристина, к удивлению матери, особого обалдения не демонстрировала, да и со «страшной» волшебницей общалась совершенно ровно.

— Куда летали-то? — осведомилась Светка, допивая остатки фейского мороженого.

— Криста попросила закат в стратосфере показать, над Сивашем. Ну, заодно, Луну анонсировала. Сейчас с Юлой в Мариуполь полетим.

— Зачем? — удивлённо спросил Дима.

— Весы нужны, тягу и расход померять. И аксели, трёхосные, к ноуту. — ответила Юлька, до этого молча и сосредоточенно «топтавшая клаву», не отвлекаясь на досужий трёп.

— Астронавигация? — скорее догадался, чем понял Мыш. — Так какие покупки, ночь на дворе… типа, магазин без продавца?

— Мы деньги оставим. И на сайтах магазинов напишем, и в блогах, чтобы продавцы не это… где и сколько. — Объяснила феечка.

— Ладно… какая скорость истечения, в теории?

— Три с половиной тысячи километров в секунду, — гордо заявила Дашка, вытирая салфеткой перемазанную соусом физиономию, — Литий-шесть-дейтерий.

— Сильна, мать, — искренне восхитился Дима. — Если у вас рабочего тела шестьдесят кило… хоть на Марс можно. Только ты заснёшь по дороге… а на Луну за полдня обернётесь. Борис Викентьевич в восторге будет, ага.

— Так и рассчитала, — сказала Терция. — Только осталась какой-нибудь угломер найти… простенький, чтобы до градуса, прямо на руках… спасибо, очень вкусно. Мы полетели.

— Вот. — Натали вынесла с террасы рюкзачок с очередным походным пайком для подруг. — Тут как обычно. Давайте, осторожно там.

— Спокойной ночи. — Дарья встала из-за стола, забрала рюкзак, подошла к уже стоящей у крыльца Юльке. Чёрное крыло мазнуло по краю двора и высокому забору, растворилось в небесном бархате.

Подруги прыгнули точно, прямо под ногами оказался Мариупольский металлургический комбинат, и феечка легко нашла свою первую добычу — платформенные промышленные весы, измеряющие вес до пяти тонн, на складе одной из фирм, в бесконечных пакгаузах у порта. Ценность этой конструкции была в том, что она была чисто механической — хотя Дашка и клялась, что защитит все приборы от излучения, мало ли… термояд, всё же. Да и бешеной мощности фейский электромагнит-отражатель тоже давал повод для опасений за сохранность микросхем. Не скупясь, девушки положили двадцать пять тысяч гривен за весы, на полку склада (написав сообщение в гостевую книгу на сайте фирмы и продублировав комментарием Вьюги в твиттер гендира). Офонаревший делец сел в машину и понёсся на склад. Через полчаса торговец складским оборудованием вышел в сеть, и сообщил миру, что да, Вьюга забрала весы и оставила деньги, даже больше, чем по прайсу. Тем же порядком без труда раздобыли и акселерометры, причём хозяина магазина пришлось даже уговаривать в интернете взять оставленные деньги. Сошлись на том, что эту сумму он перечислит на какую-нибудь благотворительность.

Усевшись на летящую над Азовом платформу весов, девушки дополнили анонс вьюгиной лунной экспедиции, сообщением, что обладатели телескопов могут увидеть на поверхности моря Спокойствия, первого июля, кое-что интересное. Дикая мысль, о том, как подтвердить своё пребывание на естественном спутнике Земли, очевидным для всех способом, пришла в голову Юльке, когда она читала о составе реголита — пыли, покрывающей поверхность Луны. Но… до Луны сначала надо долететь. Сейчас феечка с подругой держали курс на середину Арабатской стрелки — длиннющей, больше сотни километров, и узкой косы из ракушечника, отделяющей солёный залив-озеро Сиваш от, собственно, Азовского моря. Середина этой косы, шириной от трехсот до семисот метров, была пустынна, на ней не было ни населённых пунктов, ни пансионатов и турбаз, на протяжении добрых тридцати вёрст. Именно здесь подруги и решили по полной программе испытать прирученный звёздный огонь. Реакция, особенно в исполнении феи Максвелла, должна была быть чистой от «плохой» радиации, как слеза младенца, но пугать людей зрелищем огненной бури подруги не хотели.

— Писец я тупая! — вдруг выдала Терция, хватаясь за поясную сумку.

— Что там?

— Цивильную трубу не выложила. И не выключила! — запоздало вырубила аппарат Юля.

— Фигня. Я тоже в Севу утащила раз. В полёте выключала. — Благодушно ответила рыжая, выбирая подходящее место для «полигона».

Но феечка ошибалась.

Приземлившись, Дарья ровненько установила весы на каменистой площадке. После чего вытянула из кармана джинсовки мерный флакончик, с двумястами миллилитрами «капель гадского короля», как обозвал термоядерный рассол Мыш. Выжав ровно половину содержимого в летающую капельку, феечка отошла в сторону от весов и уселась, вместе с Терцией, на ещё тёплый, после жаркого дня ракушечник, за большой каменной глыбой.

— Давай, как у ракетчиков… — Юлька не вдавалась в подробности, они вместе с подругой читали про испытания огнедышащих чудовищ времён оных, проектируя свою «ракету».

Впрочем, Дарья обошлась без «отсчёта». Сформировав, из бешено крутящихся электронов что-то типа соленоида, феечка получила электромагнит, для отталкивания альфа-частиц в нужном направлении. Теперь, отловив несколько космических дейтронов, рыжая обрушила их на ядра лития из раствора. Получив, таким образом, запал для реакции. Юлька заметила, что воздух над весами заискрился, и отвернулась. Вовремя! Лавина новообразованных частиц стала отдавать свою энергию дейтронам раствора, те ударили по литиевым ядрам… тысячи, миллионы, миллиарды слияний разогрели плазму до невиданной, даже для недр Солнца, температуры. Дарья предусмотрительно создала вакуум в колонне, где вспыхнул термоядерный факел, но на семистах метрах высоты её власть кончалась, и яростное пламя с жутким рёвом развернулось над головами девушек таким «аленьким цветочком», что Терция от страха просто свалилась на камни, закрыв лицо руками. Дашка тоже изрядно напугалась. Впрочем, через несколько секунд Юлька пришла в себя, и даже заулыбалась. Волшебная защита прикрывала подруг от опасного излучения, но яркость обычного света была такая, что всё вокруг было неразличимо белым. Дашка внимательно следила, чтобы кроме лития с дейтерием ничего больше не сливалось, а альфа частицы отдавали часть своей энергии строго дейтронам, разгоняя их до нужной температуры синтеза.

— Клёво! — скорее, прочла по губам, чем услышала феечка. — Какая тяга?

— Тонна, примерно.

— Поддай газу. Сколько ушло?

— Грамма три, не больше, я убыли не замечаю.

— Ставь на три тонны и держи. Нам больше не понадобится!

Звёздное пламя заревело ещё страшней, свист воздуха наверху перешёл в какое-то дикое крещендо. Над головами у девушек как будто горело и содрогалось само крымское небо.

— Есть три.

— Так и держи, пока рассол не кончится.

Терция засекла время. Дашка, после первого испуга, сейчас испытывала невероятный восторг, ей казалось, что она играет на фантастическом музыкальном инструменте, доступном только богам, какую-то вселенскую музыку. Громадный цветок над головой стал из алого — жёлтым, затем бело-голубым, огонь освещал косу и море на десятки километров вокруг, беззвучно орали растревоженные незапланированным рассветом птицы. А причина всего этого светопреставления, капелька рассола на полстакана, содержащая в себе всего грамм лития и втрое меньше дейтерия, всё не кончалась, не желала сгорать…

Девчонки как-то сразу поняли, что им жарко, как в сауне. Ближе к весам, над которыми ярился огненный шквал, вспыхнула высохшая чахлая трава, «ведьмин круг» начал концентрично расходиться всё шире, но этот огонь был почти незаметен, в сиянии термоядерного столба, щедро уносящего энергию в небо.

— Айнулиндале! — заворожено произнесла Юлька, подставляя ладони звёздному огню. Терция испытывала те же эмоции, что и сотворившая это, весьма не маленькое чудо, феечка. И ей пришли в голову похожие ассоциации — музыка, творящая мир, в начале толкиновского «Сильмариллиона».

Но любому чуду приходит конец. Тьма упала, как чёрная занавеска, на головы подругам.

— Шестьдесят три секунды, — отчаянно растирая слезящиеся глаза, резюмировала Терция. — Лучше, чем по расчётам, чуть-чуть.

Рядом вяло выгорали остатки жухлой травы, над чёрной пустотой моря кричали невидимые птицы. Испытание прошло удачно, юлькин «движок» выдал расчётные характеристики. «Принцесса хаоса» потрясённо молчала, вдруг осознав до конца, что весёлая рыжая девчонка, шумная и хулиганистая младшая подруга — существо, способное двигать километровые астероиды. Или сжечь биосферу родной планеты, например, ведь ей всё равно, граммы или тонны лития использовать…

— Юла, давай извиняться, народ напугали.

— Давай. — Терция машинально набила текст от имени Вьюги, мол, извините за спецэффекты, испытание двигателя для лунного полёта, радиации чуть-чуть, можете проверить, спасибо за внимание…

* * *

Кит окончательно убедился, что первую линию обороны придётся сдать системе без боя. Как раз возможность выяснить личность Вьюги раньше оперативников, чтобы воспользоваться этой форой для своей игры…

Но, как всегда, теоретические построения разбились о грубую реальность. Нет, футуролог пока не ощущал давящего колпака слежки, мало того, он прямо оговорил возможность сотрудничать с любыми сторонними экспертами, равно как и продолжать свою прежнюю деятельность — «Реактор» и прочие игровые проекты. Шалимов не возражал, всё равно данных пока было негусто, толком и секретить-то нечего. Только вот реализовать свою идею было невозможно по совершенно непреодолимой причине — копирование баз данных сотовых операторов с рабочего компьютера нельзя было скрыть. Никак, служебные компьютеры, очевидно, писали каждое действие пользователя, и делать это означало прямую демонстрацию нелояльности, с очевидным оргвыводом. А запускать свои (точнее, написанные по алгоритму Передельского старым двухбуквенным другом) скрипты прямо на рабочем месте было бессмысленно — никакого выигрыша это не давало. Разве что набить себе цену, найдя Вьюгу первым, обставив оперов, и эффектно доложиться, в стиле Шерлока Холмса… ничего, кроме корма для тщеславия. Кит знал, что ресурсы любой системы ограничены, и сторожить сторожа будут избирательно, но попытка «потянуть» базы будет наверняка зафиксирована. Что же, придётся надеяться на вторую линию, она у «генштабиста» уже была в запасе — неочевидное прочим свойство вьюгиной силы…

Алгоритм поиска был крайне прост, и базировался на том же самом предположении, что и все предыдущие выводы футуролога — «супергероиня» является обычной молодой девушкой. То есть землянкой, русской, неплохо образованной и по-детски хвастливой. По непонятной причине получившей сверхвозможности. Это означало то, что, не обладая специальной конспиративной подготовкой, она будет нарушать правила своей сетевой безопасности. Нося с собой обычный мобильный телефон (а сейчас он есть практически у всех), оформленный на неё или легко вычисляемый перекрёстной проверкой постоянных абонентов, имея возможность летать, Вьюга выдаст себя странными, слишком быстрыми перемещениями её регистрации по базовым станциям. Конечно, метод не был панацеей, и отметит в поиске массу раздолбаев, не выключающих сотовый телефон при авиаперелётах. Не говоря уже о всяких пилотах-индивидуалах, аэроклубщиках и прочей летучей публике. Но почти все они легко фильтровались на втором уровне, анализом начальной и конечной точек маршрута, есть ли там аэропорты или аэродромы. Плюс время суток — не будет же Вьюга, по определению живущая двойной жизнью, летать рядом со своим домом днём! Она, конечно, чокнутая, но явно не идиотка.

Сергей Платонович вздохнул, принимая решение. Да, придётся набить себе цену и отдать рыжее стихийное бедствие системе, надеясь на вторую линию «окопов». Конечно, этот вариант был крайне опасен, в первую очередь тем, что напуганные «первые лица» могут заполошно настоять на немедленной ликвидации объекта «В», с одновременной изоляцией всего её «домена» — родни и друзей. Такой расклад был бы очень неприятен Киту в случае успеха операции, и непредсказуемо страшен для всех, в случае её провала — основательно разозлённый джинн не будет строить дворцов…

* * *

— Вот вам угломер. Я думаю, Борис Викентьевич нас извинит, — Дима протянул Юльке подарочный секстант в солидном кожаном футляре, до этого десять лет без всякого дела лежавший в верхней комнате «большого дома».

— Спасибо. — Открыв футляр, Терция прицелилась визиром инструмента куда-то в угол, и удовлетворённо хмыкнула.

— Пользоваться хоть умеешь?

— А то!

— Ня-а! — подпрыгнула от радости Дашка, хлопнула в ладоши, и чмокнула Мыша в щёку.

Отоспавшись и накупавшись, юные космонавты, в гараже основной дачи, готовили «ЗАЗ-1102» к роли импровизированного космического корабля. Сняли ненужный и тяжёлый автомобильный мотор, установили и примерили по себе прочные подголовники и комплекты ремней для каждого члена экипажа. Поставили на бампер крепежи кронштейнов для пилотского и штурманского прицельных отвесов, по которым можно будет выверить вектор тяги фейского «движка». Залили в бак машины содержимое двух банок с термоядерным зельем. Третью, запасную, тщательно закрепили в салоне. При помощи дашкиной силы работа спорилась, и когда Мыш принёс «детям» недостающий прибор, почти всё было готово.

— Ну, хорошо, — как обычно, мутил воду Дима, — Дашка у вас двигатель, система жизнеобеспечения, и командир корабля. В одном флаконе. Юля — навигатор и бортинженер, своего рода. А Серёга? Космонавт-исследователь и эм-пе-три плейер с анекдотами?

— Нее, — без тени смущения ответствовал «плейер», — я буду космонавт-бездельник!

— Народ, жрать идите, сколько вам орать! — Светка распахнула створку ворот, запустив в гараж косые лучи заходящего солнца.

* * *

Президенту было страшно. Нет, непосредственной опасности пока не было. В сегодняшнем докладе Шалимова, обо всех похождениях Вьюги, не содержалось ни одной угрозы с её стороны, в адрес как вообще действующей власти, так и главы государства лично. Даже напротив, был отмечен красным маркером дерзкий, высокомерный ответ ЭТОГО, на комментарий известного оппозиционера…

«Сам прогони…» Ужас был как раз в том, что наглая рыжая тварь с картинки-ориентировки МОГЛА прогнать, судя по «успехам» флота США. Вообще могла всё, что угодно. Снести с лица земли цыганские дворцы, выкинуть на пляж авианосец, вылить на голову хорошее водохранилище. Соорудить себе ядерное помело и слетать на нём на Луну. А ещё она была похожа на задиру-одноклассницу из детских времён, от которой теперешнему правителю России не раз доставалось на орехи. Страх причудливо смешался со злостью.

«Всё было нормально, и вот, на… ЭТО нельзя использовать. Только зачистить, в ноль»

* * *

— Не, это анекдот был такой, — Мыш звонко чокнулся кружками с друзьями, ужинавшими на террасе, — Типа, вызывают наших космонавтов в ЦК КПСС, говорят, американцы высадились на Луне, мы должны догнать и перегнать, летите на Солнце. Те офигели — мы же сгорим! А Брежнев им: В центральном комитете тоже не дураки сидят. Ночью полетите!

Григорий ушёл укладывать спать своих вечных двигателей, и теперь можно было не цензурироваться.

— Тут пишут, что украинский флот по тревоге подняли, — заметила Света, кивнув на ноутбук.

— Ага, все три моторки с пулемётами, — пожал плечами Дима, — но вообще-то палево, дети. Близко!

— Мы больше не бууудем! — жалобно протянула феечка.

Наблюдая за валяющей дурака Дашкой, Мыш заметил, что та действительно изменилась. Не «расчеловечившись» при этом, скорее как-то разом повзрослев. Детское тщеславие и озорство стало всё чаще сменяться спокойным и доброжелательным к другим людям осознанием собственной силы. И когда рыжая «соскакивала» обратно, это уже смотрелось как-то… неправильно.

— А скажи-ка мне, о богиня звёздного пламени, как ты всё это… ощущаешь? Плазма это же не молекулы, а каша из ядер и электронов…

— Не знаю. Для меня это как… музыкальный инструмент, что-ли… молекулы тихо прыгают, а тут всё звенит… поёт.

— А вы ноктюрн сыграть смогли бы, на флейте водосточных труб? — ухмыльнулся Мыш.

— Нее, это другое. Не флейта, и не орган… поле натянуто, как струна… только в объёме… — попыталась подобрать слова, для выражения своих суперчувств, Дашка, — и я будто играю музыку, на этих струнах. Такой драйв… прям крышу уносит!

— Арфа бесится вновь, как штурвал цеппелина… — неожиданно выдала Натали, голосом настолько похожим на вокал своей знаменитой тёзки, что сидевшая напротив Димы Светка, большая любительница творчества «Мельницы», подскочила на лавке.

«Нда. «Как есть ведьмы», ага. И сама хороша. Старшая по ковену. Но, если песни Хелависы все знают, то Иру Короленко она слышать никак не могла. Значит, сенокосилка у меня в голове, и оную давно пора серьёзно лечить, как Фомич советовал…»

Ранее незаметные, и проявившиеся только здесь, в Крыму, грани личности подруги-любовницы уже начинали Мыша немного пугать. В странной смеси с восхищением.

— Вот, точно. — Подтвердила верность ассоциации феечка.

В семье Чеканов давно считалось, что рыжей медведь на ухо наступил, и никаких музыкальных талантов у неё уже не откроется. Во всяком случае, попытки загнать ещё первоклашку Дарью в музыкальную школу, в «курчатнике», ничего, кроме тяжелого нервного расстройства, для её родителей не принесли. Поэтому сейчас старшая сестра выслушивала странные аналогии с немалым удивлением.

— Получается, не тот инструмент был?

— Ну да. Надо было Борису Викентичу ей сразу термоядерную арфу всучить. Ванесса Мэй бы за кулисами отдыхала… — продолжал ёрничать Дима. — «Игра с огнём», ы?

— Ы! — кивнула юная «богиня звёздного пламени», откусывая кусок печёной картошки. — Это «Ария», я слушала.

— От такого концерта некоторые бы умерли, а остальные просто наложили в штаны — заметила Терция, — Там реально небо тряслось…

— Шли бы спать, потрясатели неба, — добродушно проворчала Наташа, сгребая посуду, — Дарён, особенно ты. Тебе весь полёт надо свеженькой быть, как огурчик.

* * *

Пафосного прощания не было. Космонавты днём купались, как ни в чём не бывало, веселились, кидались мячиком и орали. Куда более муторно ощущали себя остающиеся, особенно Светка, Мыш и Наталья. После обеда экипаж лавкрафтовской «Таврии» завалился спать, и благополучно продрых до вечера. На небе уже висела Луна, ей оставалось два дня до полнолуния.

Сборы начали в восемь. Дима настоял, чтобы «дети» загрузили, на самый крайний случай, шестилитровую пластиковую банку с концентратом огненного зелья, насыщенным раствором хлорида лёгкого лития в полутяжёлой воде. Рабочим телом для аварийного варианта вполне могли быть детали автомобиля, термояду всё равно, что обращать в плазму, воду или сталь.

Выскочив из атмосферы, лететь предполагалось напрямую, не морочась орбитами — при такой энерговооружённости наматывание петель вокруг Земли и Луны было излишним. Особой точности навигации от штурмана Юли, тоже, в общем, не требовалось, всегда можно скорректироваться. Но Терция всё-таки составила примерный план полёта, с курсовыми звёздами, и рассчитанными по времени и тяге импульсами «двигателя». Юному дарованию хотелось показать свой теоретический класс, да и рисковать, летя в космосе абы куда, Юльке было страшновато, равно как и Дарье. «Навигационный комплекс» корабля представлял собой, помимо чекановского сувенирного, но вполне рабочего секстанта, пару (на всякий случай) акселерометров, подключенных к нетбуку с нужными программами, меряющими ускорение и тайминг. Плюс прицельные отвесы с кронштейнами, для выхода на курсовую звезду, в космическом режиме цепляющимися на бампер.

Натали принесла очередную порцию походной еды в рюкзачке. С машины уже было снято всё лишнее, включая звукоимитатор, и установлены зарядные устройства для нескольких вьюгиных гаджетов, уложены и закреплены все вещи, Юлька тщательно проверила по списку их наличие. Завершив приготовления, Терция уселась на своё место, пропустив вперёд «космонавта-бездельника», небрежно кинувшего в салон какую-то книжку, на обложке которой благородного вида персонаж в костюме аристократа эпохи возрождения целился в читателя из старинного пистолета. Мыш только хмыкнул, но промолчал.

Когда Дашка взялась за ручку двери, собираясь занять командирское кресло, Дима чуть придержал феечку за плечо.

— Ты уверена? Космос — он недобропорядочный. Чуть ошибёшься и всё. Моментально в море. Спокойствия. Навсегда. Никаких драматических эффектов и воплей «Нееет!». Понимаешь?

Зелёные изумруды были спокойны и по-взрослому решительны.

— Да. Мы летим.

Мыш посторонился. Рядом стояли все посвящённые. Секунду помедлив, Дима распахнул створки ворот.

— В добрый путь.

Машинка почти беззвучно выкатилась из гаража, провожающие помахали вслед удаляющимся красным огням габаритов. Пока ноосфера ещё «видела» оставшийся позади дом, рыжая заметила короткий всхлип Кристины. И ответ Мыша, на недоумённый вопрос, куда «дети», на ночь глядя, собрались, заданный Григорием.

— В ночной клуб. «Селена».

Помотав головой, Дашка отогнала уныние. Их ждало небывалое и интересное приключение, при этом, как казалось рыжей, совершенно безопасное. Загнав авто в безлюдный перелесок и погасив огни, феечка включила завесу и вытолкнула «Таврию» вверх. Стартовать, по договорённости, решили над морем, в сотне километров от Севастополя по направлению к болгарскому берегу. В назначенной точке, сверившись по GPS, Дашка остановилась, и набрала в виртуальный баллон, под капот машины, полторы сотни кубометров воздуха, спрессовав его до трехсот атмосфер. Таким образом, масса космического корабля с экипажем чуть превысила расчетную тонну.

— Пристегнитесь, — и сама лязгнула пряжкой.

Термоядерный двигатель, по расчёту Терции, надо было включать в верхней точке прыжка, примерно на двухстах километрах высоты. А сейчас феечка задрала нос «мини-зубила» в зенит, и включила на полную светкино изобретение, для заатмосферных прыжков. Кумулятивную газовую воронку, создание которой Дашка освоила сразу по приезду в Крым. Ускорение вжало путешественников в кресла не хуже чем «правильных» космонавтов, при старте ракеты-носителя — рыжая старалась использовать мощь земного воздуха на все сто процентов. Но уже через минуту атмосфера практически закончилась, ускорение ослабло, а потом и вообще исчезло.

Открыв свою дверь, феечка выкинула наружу отвесы с кронштейнами, и, управляя молекулами воздушной капсулы, быстро укрепила их на бампере. Терция примерилась к высоте, прямо ладонями измерив изгиб громадной чаши Земли, плюс-минус лапоть. Отвесы, изогнув абы как свои нити, продемонстрировали полную невесомость.

— Пора уже.

— Молитва?

— Да, — значительно ответила Юлька. Девчонки отчаянно игрались, применяя на новый лад термины лётчиков и ракетчиков, и воспринимая происходящее, как самый восхитительный «модуль» в своей жизни. — Выход на курс, грубо.

Небо дёрнулось, и подвинуло скромную безымянную звезду третьей величины в центр лобового стекла, примерно в семи угловых градусах от цели полёта — яркой, почти полной Луны. Курс на неё, с учётом изгиба планируемой гиперболической траектории полёта, и надлежало держать феечке, разгоняя космический автомобильчик.

— Есть. — Отрывисто доложила Дарья.

— Опора!

— Есть! — доложила феечка через секунду, сформировав газовый «хвостик» воздушной капсулы для установки «движка».

— Экран!

— Есть! — Дашка выставила аварийную нематериальную отсечку любой радиации вокруг салона.

— Поле!

— Есть! — бешено закрутились электроны в обмотке.

— Топливный буфер!

Рыжая, открыв горловину полного, под завязку, бака «Таврии», нацедила первый мерный стаканчик, на двести кубиков, огненной микстуры, и отфильтровала собственно горючее. После чего аккуратно подвесила всё это в «камере сгорания» своей термоядерной «арфы».

— Есть!

— Предварительная!

— Есть! — Заметалась в невидимых волшебных ладошках сотня быстрых, прилетевших от солнца дейтронов.

— Промежуточная!

— Есть! — Лавина слияний зазвенела, обжатая трубкой электромагнита.

— Основная!

За спиной космонавтов полыхнуло, Юлька, зажмурившись и ругнувшись, свернула в сторону зеркало заднего вида. «Таврия» как будто бы вновь задралась на дыбы, перед глазами девушек заметались отвесы, подсвеченные яростным огнём сзади.

— Есть!

Феечка мягко притормозила оба маятника воздушной волной, не дожидаясь команды.

— Коррекция!

Дашка прицелилась в курсовую звезду по своему отвесу. Сила тяжести была невелика, что означало небольшую пока тягу.

— Есть! Набираю ускорение?

— Да, пока шесть с половиной. Надо двадцать.

Мягко навалилась перегрузка.

— Ещё?

Юлька, уже с некоторым усилием, зацепила нетбук на держатели.

— Да, семнадцать… ещё чуть… стоп! Двадцать! Так держать. Сорок три минуты.

Минуту прижатые к спинкам космонавты молчали. За спиной полыхал белый огонь, заслоняя тёмную громаду ночной Земли.

— Какой расход? — очнулась Терция.

— Пока первый не вышел…

Расход замеряли по второму стаканчику, он «ушёл» за две минуты сорок секунд. Дарья отметила, что Мыш опасался зря, с таким расходом горючего и рабочего тела на весь полёт потребуется меньше полбака космической машины. Скорость истечения, достигнутая феечкой, была явно намного выше расчётной.

— Между первой и второй… — подал голос Серёга.

Равнодушный к двойной перегрузке, «космонавт-бездельник»… флегматично читал книгу, один из томов длинной фэнтезийно-исторической эпопеи, найденной на чекановской даче. Юлька на мгновение даже утратила дар речи, от возмущения.

— Серый… ну… ёбаный же стыд!!! Мы в космосе! Летим на Луну!

— А на что тут глядеть-то? — Не понял возмущения подруги Серёга. — Луну я вижу. Земля тёмная. Если какой движняк начнётся, я всегда готов.

— И какой тут движняк? — усмехнулась сосредоточенная Дашка. — Метеориты я тоже чую. Снесу воздухом, если не очень большой.

— Если что начнётся, мы и мяукнуть не успеем. — Мрачно возразила Терция. — Меня больше импульс напрягал, но его, вроде, хоть до Сатурна.

— А если бы не хватило? — спокойно спросил парень.

— Остались бы болтаться на околосолнечной… как… ну…

— Как птице-рыбо-дура. — равнодушно перевернул страницу Серый.

— Это ты мне? — угрожающе обернулась рыжая.

— Я чё… я ничё… — притворно испугался «космонавт-бездельник».

Страшное космическое солнце, похожее на синюшную ртутную лампу, полыхнуло слева, разом выскочив из-за земного бока. В дневном светиле не было ничего от ласкового жёлтого шарика над Крымом, греющего через мягкое синее покрывало атмосферы — злой стальной огонь даже напугал впечатлительных девчонок.

— Съехали с темы. Коррекция. — Преодолела себя Юлька.

— Вижу. — Дашка чуть довернула вектор тяги, снова придя к нужной звезде.

Земля, бессильная остановить волшебный полёт, ревниво гнула своим притяжением в дугу орбиту маленького кораблика, но чем дальше, тем меньше. Терция, сверившись со своей программой, достала секстант, и, определившись, удовлетворённо щёлкнула пальцами — всё шло примерно по плану. Луна пока, с виду, оставалась такой же по размеру, но непривычно чёткой и яркой. В салоне было светло, Солнце и созданная феечкой звезда двигателя ощутимо припекали через стёкла. Против потока света Дашка была бессильна и просто отгоняла быстрые молекулы в «хвост», удерживая комфортный микроклимат.

— Через десять секунд выключаемся… пять, четыре, три, два, один… стоп!

Перегрузка пропала, пламя за задним стеклом погасло. Набрав относительно Земли скорость в тридцать три километра в секунду, «оболочка из света звёзд» (и, заодно, из донецкой стали) уносилась к Луне.

— Два часа сорок семь минут курим бамбук! — Юлька снова достала секстант, сверилась, и довольно рассмеялась. Сувенирный прибор неторопливо поплыл по салону — невесомость. Терция была возбуждена и, будучи пристёгнутой, сидела как на иголках, постоянно вертясь и рассматривая звёзды. Возможно, виной тому было сочетание отсутствия тяжести и перенасыщенная кислородом атмосфера — феечка чуть ошиблась с концентрацией, очищая прихваченный с собой воздух.

Пока Дарья была занята под самую завязку, разгоняя кораблик, ей было не до космических рефлексий. Теперь у неё появилось свободное «машинное» время, жизнеобеспечение своей экспедиции она поддерживала в автоматическом режиме, ощущая его уже почти как собственное дыхание. И снова, как тогда, в Сибири, она ощутила свою ничтожность перед лицом окружающего пространства. Но если тогда вокруг была верная и могучая помощница, земная атмосфера, то сейчас… космос не был враждебен. Он был просто пуст, огромен и равнодушен. Считанные частицы проскакивали через шарик ноосферы, слишком редкие, чтобы на них опереться, изменить свою предопределённую траекторию. Только то, что с собой… и если с собой взяли бы недостаточно рабочего тела или горючего, волшебница с друзьями сгинула бы в чёрной пустоте навсегда. Вся мощь феи Максвелла никак не изменила бы её судьбы — вечного полёта вокруг Солнца по вытянутому эллипсу, и миллионы лет останки космонавтов в красном жестяном гробу наматывали бы эту безнадёжную петлю… Дашка поёжилась. Приключение уже как-то не ощущалось весёлым и безопасным. Сейчас лицеистке казалось, что она сдаёт экзамен, причём преподавателю ещё более безжалостному, чем физичка, Софья Генриховна. Вот только двойка у этой «училки», неподвластной дашкиному волшебству Гравитации, будет означать мучительную смерть для всех троих космонавтов.

За время, когда феечка боролась с космическими страхами, а Юлька вертелась на своём месте, как вошь на гребешке, Луна, неторопливо переползая в нижний правый угол лобового стекла, начала явственно распухать. Белёсая «дырка для лунной оси», кратер Тихо, стал виден невооружённым глазом во всех подробностях, со всей системой лучей-меридианов.

— Половину пролетели! — Юлька, отстегнувшись и открыв свою дверь, бесстрашно высунулась в «космос» и там манипулировала с секстантом, щурясь от злого солнца. — Фотоаппарат дайте.

* * *

Просидев в накопителе аэропорта «Шереметьево» лишние три часа (вечно всем должная, украинская авиакомпания «Аэросвит» была в своём репертуаре) Борис Викентьевич уже всерьёз пожалел, что никак не мог воспользоваться баллистической услугой волшебной внучки — быстро, интересно, без всяких формальностей, и при этом совершенно бесплатно.

Профессор внимательно следил за дашкиными отжигами, в сети, последние полмесяца, отмечая явный «профессиональный рост» юной волшебницы, и пока никак не хотел вмешиваться в процесс её самоисследования, раскрытия собственных способностей. Будучи человеком, умудрённым долгим жизненным опытом, учёный отлично понимал, что любопытство работает лучше любых понуканий. И его присутствие, с кучей приборов, и долгими научными допросами просто было излишним. Конечно, БВЧ опасался, что у Дашки начнётся «головокружение от успехов», и одуревшая от собственного всесилия фея натворит глупостей, например, даст себя вычислить, с уже многократно описанными фатальными последствиями для всей компании «сумасшедших учёных». Но до позавчерашнего дня всё шло более-менее нормально. Анонс лунной экспедиции стал для профессора недвусмысленным знаком, что исследовательский процесс надо брать в «ежовые рукавицы», а если хочешь, чтобы какое-то дело было сделано хорошо — сделай его сам. Тем более, что учиненное рыжей термоядерное испытание на Арабатской стрелке указывало, что юная чародейка, сама, или с теоретической помощью друзей действительно сумела с лёгкостью приручить литий-6-дейтериевую реакцию, дело жизни Чекана — неспроста же она утащила из квартиры весь архив по теме «Аэлиты».

Доктор был довольно лёгок на подъём — днём решил, сразу заказал билеты, а вечером уже маялся в чёртовом аэропорту. Когда, наконец, аэробус долетел до Крыма, времени было далеко за полночь. Рейс Бориса Викентьевича оказался последним, до утра, и охрана подгоняла задержавшихся пассажиров и служащих на выход. Убедившись, что в помещении терминала никого не осталось, старший смены охраны замкнул на замок (хорошо, хоть не амбарный) международный аэропорт «мiста» Симферополя. Профессор усмехнулся — подобную сцену он наблюдал в семидесятых годах, в приполярном Певеке, но тот аэропорт хоть «международным» не величали. С сожалением поглядев на тёмные окна старого здания аэровокзала (там помещался замечательный ресторан в стиле ретро, работавший, однако, тоже в стиле ретро — только днём) Борис Викентьевич отправился к стоянке такси. Сразу уполовинив астрономическую сумму, названную борзоватым извозчиком-татарином, БВЧ погрузился в белую «Волгу». Торговаться больше желания не было, а гривен, к счастью, у него было достаточно, после апрельской поездки в Киев. Предупреждать о своём приезде профессор не хотел, да и ночь на дворе, что людей будить…

* * *

Огромная Луна занимала уже половину лобового стекла. Юлька, в очередной раз «привязавшись» по секстанту, поглядела на свои таймеры. Всё шло точно по плану полёта, и умница самодовольно улыбалась.

— Курсовая два, поворот!

Чтобы не висеть на ремнях, тормозить надо было задом наперёд. Отчитав «молитву» и прицелившись в нужную звезду, космонавты снова влипли в свои кресла с подголовниками. За полчаса погасив огромную скорость, волшебный кораблик завис примерно в полутора тысячах километрах от Луны. Теперь от феечки с подругой требовалась импровизация — мотаться на окололунной орбите им не хотелось, время было дорого. Точкой прилунения ещё вчера решили выбрать место посадки «Аполлона-11» — Дарье хотелось лично выяснить, были ли на Луне америкосы, или сорок с лишним лет всем врали. Проблема была в том, что ориентация на спутнике Земли могла быть только визуальной, GPS и Глонасса сюда не завезли. Предусмотрительная Терция, правда, ещё позавчера скачала, летая с рыжей в Мариуполь, подробный фотоатлас Луны, со всеми ключевыми точками. Но в зависимости от положения Солнца на лунном небе, одни и те же объекты выглядели по-разному, и привязаться было мудрено.

Подрабатывая короткими импульсами своего самодельного «солнышка», феечка, исполняя команды «штурмана», аккуратно подвесила «Таврию» на километровой высоте над лунным экватором, примерно у западного «берега» моря Спокойствия. Теперь можно было использовать запас газа — при полёте на одной высоте молекулы практически не «замыливались». Потерять воздух было бы настоящим кошмаром, у космоса за любую ошибку мера наказания одна. Она же исключительная. С точки зрения классической физики такой безопорный полёт был полным бредом. Впрочем, все дашкины способности проходили по той же категории… Распахнув обе двери, девушки высматривали внизу ориентиры, пытаясь опознать их по атласу. Серёга тоже высунулся, разглядывая серо-бурую поверхность сухого «моря» в громадный морской бинокль.

Скорость полёта была достаточно приличной, около двухсот метров в секунду, строго по лунному экватору на местный восток. Разгоняться, равно как и тормозить, фея предпочитала термоядом, опасаясь «испортить» молекулы газов воздуха — с новыми тут была напряжёнка, если что. Так летели минут двадцать и добрались до нужного района.

— Вот! Вон он, на два часа! — Радостно заорал Серёга, размахивая своим адмиральским биноклем.

Действительно, в поблёскивающем под отвесным солнцем буром хаосе вдруг обнаружилось крошечное рукотворное вкрапление — паучок посадочной ступени «Аполлона».

— Десять на три, на двенадцать! — скомандовала Юля, заперев дверь и пристегнувшись.

Дашка выдала требуемый импульс, кораблик практически остановился и начал медленно падать. «Скатив» машинку с призрачной воздушной горки, рыжая аккуратно, с какой-то преувеличенной нежностью опустила «Таврию» в полусотне метров от разлапистой американской каракатицы, простоявшей здесь без малого сорок три года.

— Гляди-ка, не напиздели! — весело матюгнулся «космонавт-бездельник», когда автомобильчик мягко ткнулся в лунную поверхность одновременно четырьмя колёсами и замер. Космонавты переглянулись.

Под колёсами взлетела лунная пыль — угодив в принесённую феечкой с собой атмосферу, она стала клубиться, как и положено любой тонкой пыли. Дарья осадила пелену, успевшую затянуть стёкла. Потом резко открыла дверь.

— Приехали!

И, по праву первая, встала на мягкую, рыхлую поверхность. Шлёпанцами, в которые и была обута.

— Ай. Горячая! — включив фейское охлаждение, рыжая чуть подлетела вверх, и снова встала, на сей раз твёрдо, на Луну.

Юлька и Серый тоже выбрались. Аккуратно встав на охлаждённый плацдарм, путешественники обошли машину, и подошли к Дарье. Говорить никому не хотелось. Их окружало полное безмолвие, все звуки были заперты внутри локальной воздушной капсулы, общего скафандра юных космонавтов. Совсем близко от путешественников как-то нелепо валялся на грунте присыпанный тёмной пылью американский флаг, видимо, сбитый ещё отработкой взлетавшего «Аполлона». Остро пахло чем-то палёным, будто, прямо перед прилётом гостей с Земли, неведомые луняне от души здесь поиграли в войну, щёлкая пистонами и бабахая петардами. Вокруг была неопределённого, серовато-пятнистого цвета равнина, усыпанная пыльным каменным хаосом, непривычно близкий горизонт был настолько чёток, что казалось, можно, протянув руку, прикоснуться к низкой каменной гряде, протянувшейся за посадочной ступенью американского корабля.

Дашка задрала голову… и её сердце разом провалилось в желудок… Стоящее почти в зените Солнце заливало пустыню страшноватым белым светом, без всяких полутеней и рельефа. А ниже жуткой люстры, голубоватой подковой над несуществующей дверью, висел огромный ущербный серп Земли. Рогами вниз, как личная дашкина триумфальная арка. ОНИ БЫЛИ НА ЛУНЕ.

* * *

От волнений за судьбу экспедиции Мыша отвлекла Натали. И отвлекла надолго и вкусно. А сейчас, завернувшись в огромное полотенце, женщина просто покачивалась вместе с Димой в гамаке, во дворе большого дома, и разглядывала звёзды. Неторопливо заходила почти полная луна.

— Здравствуйте, дети! Угадайте, кто я? — Борис Викентьевич был сейчас похож, скорее, на пожилого британского колонизатора.

— Редьярд Киплинг, сэр! Человек и Книга Джунглей! — подмигнув несколько застеснявшейся своего «наряда» Наталье, завёл шарманку Мыш.

— Ну, вы тут вообще совсем!

Во двор, разбуженные голосами, вылезли Светлана с Игорем. «Колонизатор», с прищуром осмотрев загорелых подопечных «туземцев», отметил явный некомплект.

— А Дашка с молодёжью где, у Козихи?

— В море, — Ровно ответил Дима.

— Какое море, ночь…

— Mare Tranquillitatis, — обернувшись через плечо на Луну, продолжил Мыш, — вроде уже должны долететь.

— Таак. Везде поспела. Кто ещё знает?

— Познакомьтесь, Борис Викентьевич. Наталья. В теме происходящего.

— Очень приятно. — Профессор кивнул.

— Взаимно. Дима мне о вас много рассказывал. Ещё знают Юля с Серёжей, и Кристина, моя дочка. Григорий не в курсе.

— Нда. Не в обиду, но…

— Но по секрету всему свету получилось, — закончил Джа.

— А на Луне с ней, сейчас, Юлька Музалевская, с кавалером, — дополнила Света.

Подошёл Григорий, поздоровался с отцом. Посвящённые изобразили на лицах полное отсутствие всякого присутствия.

— Погано, как-то, — тихо сказал Наталье Мыш.

Та просто изобразила глазами согласие. Борис Викентьевич, тем временем, отвёл младшего сына в сторону, и что-то быстро ему сказал, после чего вернулся к прочим отдыхающим. Натали, уже, с космической скоростью, сменившая свой наряд на более пристойный, собрала на стол чай.

* * *

— Демоны Максвелла… кстати, в манге они уже тоже были. Верданди летала на метле, куда был такой демон встроен, в «Моей богине».

Собеседник Кита, бывший коллега по «генштабу» и один из авторов знаменитого «Мира танков», навестил Передельского, ожидая ночного минского поезда. В своё время этот, то ли на самом деле циничный, то ли хорошо такого играющий, интеллектуал, самоиронично обозвал себя «еврейским мальчиком с узкой грудкой». Происходя из среды обедневшей советской «знати», «мальчик», носящий истинно арийское имя Вячеслав и заслуженную флотскую фамилию, тоже вполне себе русскую, был невысок, отнюдь не узок, давно и удачно женат, воспитывал ребёнка. От «мальчика» у него был, пожалуй, только анимешный юзерпик на аккаунте в «живом журнале». В «Море Дирака» футуролог вывел своего теперешнего собеседника, как одного из ключевых персонажей.

— Вот. «Где я энергию возьму, я вам что, реактор?» — Передельский не упоминал о своей новой работе, общаясь со Славой. «Умному достаточно». — Понимаешь, чем пахнет?

— Ну да. Вечность пахнет нефтью. Точнее, уже не пахнет.

Разговор со старым приятелем, в общем, ни к чему не обязывал, и никаких «сливов», через него, Кит делать, естественно, не собирался. Но… «нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся»…

* * *

Космонавты потрясённо молчали, сбившись в плотную кучку. «Пришло» даже флегматичному, как пень, Серёге. Только сейчас рыжая полностью осознала, что она сотворила. Родная планета была далеко, демонстрируя феечке скорбно-удивлённую ухмылку…

Рога большого голубоватого серпа были чуть размыты земной атмосферой. Колючие иголки, глаза бесчисленных звёзд, недобро уставились на троих «детей» под чужим небом. Здесь было тихо и пусто. Юлька вдруг, словно не выдержав слабого лунного притяжения, опустилась вниз, на тёплую пыль и песок, стала на колени. Сгребла горсть мелких камешков.

— Это что… правда?!

— Ага. — Дашка уже справилась с шоком. И полезла в машину, за фотиком и коммуникатором.

Серый тоже «разморозился». Это было немудрено — маленький кусочек привезённого с собой воздуха разогрелся о лунную поверхность, и феечке пришлось быстро модернизировать свою охладительную схему, чтобы всем троим не свариться живьём. Рыжая деловито щелкала фотоаппаратом, снимая лежащий флаг, «Апполон», лунные пейзажи и Землю. Перемазанная пылью и обалдевшая Терция, наконец, приняла вертикальное положение и космонавты, аккуратно ступая, чтобы не подпрыгивать, подошли к американскому кораблю.

Предложение Серёги, нацарапать на опоре модуля три весёлые буквы, девушки с негодованием отвергли, и путешественники ограничились сакраментальным «здесь были…», с перечислением имён второоткрывателей. «Космонавт-бездельник» сообщил, что он в туалет, и скрылся за второй опорой. Дашка фыркнула — это было настолько глупо, что даже сказать нечего. Когда горе-исследователь вернулся, феечка устроила полноценную лунную фотосессию, сделав добрых три сотни снимков, и несколько видеороликов, с участием всех путешественников и даже «Таврии».

— Главное, лишнего не запость, — заметила Юлька. — Как домой полетим, я, что надо выложить, на ноут свалю.

— Смотри, это следы Армстронга, — как-то философски заметила фея, не отвечая подруге, — странно… он уже старый совсем… а следы остались. И наши — останутся. Навсегда.

— Так вакуум. Ничего не портится. Разве метеорит упадёт…

— А пойдёмте, заточим что-нить. — неромантично влез Серый. — Надо отметить же!

Отмечать, впрочем, путешественники были вынуждены чаем — алкоголя, естественно, с собой не брали. Плотно перекусив, Дарья ещё немного поснимала, разделив воздушную капсулу надвое, и чуть полетав над поверхностью Луны. Юлька совершенно не нагуляла аппетита, и ограничилась чашкой кофе, зато Серёга, как ни в чём не бывало, слопал здоровенный гамбургер, и, обнаружив рядом с фейским космическим корабликом плоский камень, начал выцарапывать на нём послание потомкам. Завершив свою работу, космонавт-бездельник тоже стал щёлкать на вьюгин НТС уныло серые окрестности, не забывая и себя, любимого, и сидящую на капоте машины Терцию.

— Ну, что? — плавно опустилась на крышу «Таврии» волшебница, — рисуем?

— Полетели… нет, подожди! — «навигатор» вдруг нырнула в салон автомобиля, после чего решительно направилась, поднимая пыль босоножками, к упавшей штанге флага. В руках у Юли была пластиковая звёздочка — навершие новогодней ёлки, зачем-то прихваченная ей с Земли.

— Ты куда? — удивилась феечка, догоняя подругу, и охлаждая её путь по раскалённому солнцем грунту.

— Вот. — Терция подняла звёздно-полосатый флаг, сдёрнула с себя пояс, и притянула им новогоднее украшение к штанге. — Можешь закрепить?

— Конечно.

Флагшток вонзился в грунт намертво. Над вновь установленным американским «матрацем» гордо сияла красная звезда.

— А чё. Всё по чесноку. — Одобрил свою девушку подошедший Серёга.

— Да. — Рыжая осмотрела конструкцию, и сделала пару снимков.

Вернувшись к машине, Юлька добыла свой блокнот. В нём, ещё на Земле, по атласу, «принцесса хаоса» примерно разметила вьюгин сюрприз для земных астрономов — громадное, в полторы сотни километров, лого супергероини с сайта Вьюги, начерченное на Луне линией толщиной в тысячу четыреста метров — полный размах дашкиной ноосферы. Идея была крайне проста — использовать часть прихваченного с Земли воздуха как громадные и разреженные «крылья», аккуратно вытаскивающие на поверхность светлые частицы титановых оксидов, содержащиеся в тёмном реголите моря Спокойствия. Таким способом обработанная поверхность отражала свет в пять раз лучше нетронутого грунта вокруг. Увидеть такую подпись с Земли мог бы любой обладатель приличного телескопа.

Посмеиваясь, «молодёжь» взялась за дело, которое нашлось и для «бездельника» — отыскивать необходимые ориентиры в блёклой, даже под отвесным солнцем, серо-чёрной пустыне. Дарья перемещала «Таврию» на пятидесятиметровой высоте. Драгоценный кислород феечка приберегла в капсуле, используя для «вспашки» лунного поля азот и углекислоту — «попортить» эти молекулы было менее опасно. Работа оказалась довольно хлопотной — не проскакивать узловые точки и чётко выдерживать повороты, по чертежу, было весьма непросто. Феечке очень хотелось не «накосячить», представляя себе, как будут высмеивать супергероиню, вместо чёткой подписи, с красивой буквой «В» и снежинками, нарисовавшую на Луне каляку-маляку.

Дашка снова поняла, что ведёт себя как заигравшаяся в песочнице воспитанница детсада. Поняла со всей очевидностью… и снова ничего не смогла с собой поделать.

— Юла, вот честно — я тебе не кажусь дурой?

— Птице-рыбо… — не замедлился влезть Серый.

— Блин!

Волшебница, наконец, всё-таки отвесила ехидному любителю фэнтези хорошего атмосферного пинка по спине. Впрочем, «космонавт-бездельник» только тупо заржал, как конь. И тут же получил от Терции любимой книгой по башке.

— Всё, молчу, молчу…

— Дар, ты чудо, настоящее… если бы не ты, я уже со скуки бы сдохла, честно. И даже если бы ты не стала… такой… Всё равно с тобой не соскучишься. — Юлька была совершенно серьёзна. — Через восемь секунд — вправо, семь на десять…

* * *

— Алёна! — начальник был сердит, но умученная работой гида по обсерватории, для праздных туристов, аспирантка вообще не реагировала на внешние раздражители.

Кое-как выпроводив с большого телескопа очередную партию экскурсантов (час людям объясняешь, что в большие телескопы глазом уже век не смотрят, и всё по новой, рёв детей «мамо, я зырочки нэ бачыв» и ругань западэнских мамаш) Алёна Новикова смотрела на монитор компьютера. На Крымской астрофизической обсерватории заканчивалась очередная ночь.

— Алёна, да что с тобой? Что тебе эта Луна далась сегодня? Уже зашла давно…

— Вьюга. — Выключено произнесла молодая сотрудница.

— Что? Эта… снова?

— Вот. — На экране была прямая трансляция с пятидесятидюймового рефлектора, которую вели в скайп коллеги-астрономы с Канарских островов. Сквозь непонятную, но темпераментную испанскую ругань за кадром, пробивалось «факен щит» и «о, май гад».

На тёмной поверхности моря Спокойствия неторопливо чертился логотип Вьюги, с сайта. Чуть кривовато, но вполне чётко и узнаваемо. Как будто невидимый великан медленно-медленно, стараясь не испортить свою работу, выводил надпись громадным серебристым маркером. Шеф застыл за спиной у Алёны, забыв как вдыхать воздух…

— Тот… болид наоборот… это был её разгон к Луне. Я посчитала орбиту и скорость… вот. Спектр интересный.

— Алён, не обижайся, но ты себя ведёшь… ну, знаешь, как фанатка. Как Ростик за своей Милен Фармер по всему свету гоняется.

— Богдан Михайлович… можно это выложить?

— Разумеется. Только меня не поминай, пожалуйста.

* * *

— Всё. Нарисовали. — Дашка прилунила «Таврию» почти в центре небольшого цирка. Равнина вокруг изменила цвет, на светло-серый.

— Домой? — Юлька снова открыла нетбук, — Давай я пересчитаю на шестьдесят километров в секунду. Топлива навалом, меньше десяти литров ушло. За три часа вернёмся.

— Считай. — Дашка откинулась на спинку сиденья, потянулась, как довольная кошка. — Сколько время-то?

— Полпятого по Крыму. За два часа расписались. Я себе представляю, какой хипеж начнётся.

— А он прекращался? — Феечка, открыв дверь, удалённо собирала образцы, складывая прилетающие к ней приглянувшиеся камни в большой пластмассовый кухонный судок. — Смотри, это Светке. А вот эти маме подарю.

— Мама твоя будет в восторге. И папа. Как узнают, кто ты есть.

— Мыш тебя бозоном Хиггса называет, кстати. — Наливая рыжей чаю, усмехнулся Серый.

— Ладно, чаю попьём и полетели. — Дарье вдруг стало неприятно. Даже не потому, что родители пока пребывали в неведении обо всём, а просто… именно этот бозон и был, как не смешно, основной темой отцовской научной работы.

— Два с половиной «же», на пятьдесят минут, осилим? — Высчитывая что-то на нетбуке, спросила Терция.

— Легко. — В один голос ответили космонавты, и рассмеялись.

Экипаж разместил и закрепил вещи, пристегнулся. Феечка подняла «Таврию» воздушным столбом на двести метров, больше не имело смысла, прицелилась в рассчитаную Юлькой курсовую. Терция сделала несколько прощальных снимков поверхности Луны. Девушки отчитали молитву, термоядерное пламя ударило в склон безымянного кратера, разлетелось веером раскалённых брызг. Скорректировались по отвесам, и Дашка «вдавила тапок». Волшебный кораблик отправился в обратный путь к Земле.

Серый вновь взялся читать свою книгу. При такой перегрузке это уже требовало некоторых усилий, но «космонавт-бездельник» не жаловался. Девушки, придавленные ускорением, старались лишний раз не шевелиться, у более чувствительной Юли и вовсе, при попытках повернуть голову, темнело в глазах. Крепкой, спортивной Дарье было полегче, но тоже неприятно. Впрочем, пятьдесят минут быстро прошли, и феечка выключила двигатель. Никто из людей ещё не летал с такой скоростью — Луна съёживалась прямо на глазах, серповидная Земля, напротив, столь же шустро увеличивалась. Терция, как и обещала, занялась сортировкой фотографий и видео — что можно выкладывать, для вьюгиного фотоотчёта, а что оставить для своих. За сорок минут промахнули половину расстояния между планетами, за досужим трёпом даже и заметив этого. Юлька, закончив с лунными фотками, снова полезла «в космос», забравшись на крышу машины, снимала окружающую звёздную панораму, и шумно восхищалась.

— Юла, будильник!

«Штурман» поставила оповещалку, когда подойдёт время тормозить. Вернувшись в своё кресло, Терция определилась — всё было в расчётных пределах. Космонавты вновь пристегнулись. За время, пока путешественники штурмовали небо, Земля успела повернуться другой стороной, и Дашка планировала сначала приземлиться где-нибудь в темноте, переждать крымский день и потом прыгнуть домой — пугать отдыхающих и аборигенов Крыма летающим автомобилем она, разумеется, не собиралась.

— Курсовая четыре, поворот!

— Есть!

Тормозили добрый час, на двух с половиной «же».

— Полная «же», — жаловалась, сплющенная перегрузкой, Юля. — Дар, разберись, наконец, с гравитацией…

Рыжая пообещала, но как-то неуверенно. Наконец, космическая «ЗАЗ-1102» зависла, примерно в радиационных поясах, ближе к южному полушарию — юлькина навигация, на сей раз, точностью не блеснула. Впрочем, главное — долетели, как казалось юным авантюристам, и основные напряги позади. Надеясь на свой волшебный шарик, Дарья снижалась довольно резво, не морочась торможением…

Атмосфера началась сразу. Внезапно, куда там Гитлеру. Машину резко мотнуло. Почти все предметы были закреплены, но Серый снова получил нахлобучку любимой книгой. На этот раз — прямо по физиономии, и удар мадам Аэродинамики был куда сильнее юлькиного. «Мини-зубило» несколько раз кувырнулось через крышу, затряслось, незадачливых космонавтов буквально вбило в кресла, устрашающе заскрипело железо кузова… а потом Дашка всё же как-то умудрилась восстановить контроль над падением машины.

— Билад!!! Что это было?!! — завопила «астронавигатор», вцепляясь в руку рыжей.

— Я упала с самосвала. Тормозила чем попало. — Аллегорично, но совершенно честно ответила феечка, нервно хихикая.

Фраза изначально принадлежала дашкиной питерской «праздничной» бабушке, выражавшей таким образом своё неудовольствие мальчишеским поведением Дарьи, «девочки из приличной семьи», и соответствующим состоянием её одежды и причёски.

Здесь был вечер, солнце уходило за край планеты. Свалившись в тропосферу, машина летела над океаном — во всяком случае, ничего, кроме водной глади, путешественники под собой не наблюдали.

— Где мы? — потирая нос, прогундел Серёга.

— Большой Барьерный Риф. — Определилась Терция, отыскав смартфон. — На восток от Австралии. Может, к Ханне Фрезер в гости забуримся, Дар? Тут рядом.

— И спалимся по дешёвке, — вернул подругу в реал «космонавт-бездельник», унимая кровотечение из пострадавшего от фэнтези носа.

— Надо ночевать, — рассудительно заметила Дарья. — Тут инет, кстати, есть? Сотовый ловится, на одну палку.

Сервис GPRS, однако, с русскими и украинскими симками Вьюги работать не пожелал. Подумав, Дарья извлекла из кармашка предусмотрительно взятый с собой цыганский трофей — карту «водафона». Интернет, хотя и «с холодильника на утюг», и по дикому тарифу, но заработал. Убедившись, что в сети, в связи с их новой выходкой, творится полный дурдом, подруги хотели запостить анонс лунного отчёта Вьюги, с фоткой флага и звёздочкой. Но… «твиттер», «фейсбук» и «инстагрем» супергероини лежали. Точнее, аккаунты были грубо удалены без объяснения причин. Впрочем, вьюгины блоги в «жеже», «лже-раше» и «дайри» вполне себе работали, равно как и зеркала сайта, в России, Китае, Малайзии. Работал и блог на китайском «сайнакоме», куда неведомый фанат Вьюги транслировал записи её дневников, переводя их на английский и китайский. Запостив желаемое, феечка начала искать место для ночлега. Стемнело, внизу мелькали призрачные тени рифов. Наконец, выбрав, как ей казалось, подходящий островок, Дашка приземлила машинку.

Когда путешественники встали на коралловую скалу, над романтичным южным морем уже повисла непроницаемая тропическая ночь.

* * *

Советник понимал, что играть надо сейчас. Именно сейчас, завтра будет поздно, играть самого Президента, если он не желает играть лично. Момент был идеален — мировая «тусовочка» явно была растеряна, и творила глупости, а Стас понял, почуял нюхом опытного вельможи, повелителя информационных потоков и программиста мозгов, ЧТО надо делать.

Этот выстрел, в случае удачи, отправлял в страну вечной морковки даже не двух, а сразу трёх зайцев. И вновь интригану помог Передельский, сам не подозревая об этом. Псих-аналитик один раз уже смог «вызвать» рыжего джинна, обрушить его мощь на головы противников. Сделал это умник простенькой, одноходовой провокацией. Теперь же Стас целился не в саму Вьюгу. Мишенью информационного удара станет её окружение, «домен», по выражению штатного психа. Сама девушка, контроллер небесной мощи, скорее всего, обладала иммунитетом против задуманной «разводки». Просто в силу молодости, она не чуяла ни «марии-мирабеллы», ни «гостьи из будущего». Ключа к мозгам юного поколения Советник не знал. Да он и не был нужен. Окружение повелительницы бурь состояло из людей старшего поколения, судя по тому, что она пока не совершила фатальных глупостей. Людей, имеющих на юную супергероиню значительное моральное влияние. А значит… подходил готовый алгоритм, для разводки сумасшедших учёных. Второй мишенью был пипл, ширнармассы. «Вот, началось!». А третьей целью были ОНИ. «Неизвестные отцы» земной цивилизации. ОНИ уже начали ошибаться, продавив снос вьюгиных блогов, а теперь задёргаются ещё больше. Стас понимал, что в этой игре жизнь одна… но зачем вообще жить, не играя? Интриган ощущал буквально кожей, что «ищейки государевы» стоят в одном шаге от установления личности той, что меньше чем за месяц перевернула весь мир вверх тормашками.

И надо было успевать. Как успел в восьмом командующий СКВО, вломивший грузинам раньше, чем очухались первые лица, потом сделавшие эти лица умными и легализовавшие победу решительного генерала. Которого, впрочем, поговорка «победителей не судят» не спасла от последующей опалы. Но — то был четвертьфинал, мало кто доживёт до зимы. А финал — сейчас!

Стас листнул блог живой стихии, настраиваясь, как сверхчувствительный приёмник-сканер, на частоту мыслей вьюгиного окружения. Отбарабанил несколько тактов подходящей песни…

«…и огонь, порождающий мир… только Мишке надо сказать, чтобы речь брежневскую в начале отрезали»

Потом протянул руку к телефону, по старинке называемого «вертушкой».

— Привет, Лёш. Мне позарез нужна запись с катера. Того, украинского, из Азова. Этот её… факел. Вся и в лучшем качестве. И ещё одна, с иранского дрона, целиком. Где крейсер горит.

— «Шайло», который? Всё есть, прямо сейчас высылаю.

— Не нашли ещё?

— Роем, Стасик. Чуть погоди.

— Ладно, спасибо. Отбой.

Положив трубку, советник отстучал ещё несколько тактов своего «заклинания». И вдавил кнопку селектора.

— Таечка? Солнце, мне Миша Леонов нужен, — и резко сменил тон, изображая грозного, но отходчивого начальника, — Сюда его, сейчас! Хоть с бабы, хоть бухого! Один час ровно, время пошло!

Отключившись, вельможа улыбнулся своему отражению в подарочном письменном наборе, блестевшем серебром на краю стола. Ему нравилось иногда ощутить себя «великим визирем». Ради таких моментов и стоило играть. И жить.

* * *

— Юла, гляди! Акула!!! — звонко рассмеявшись, Дарья схватила тёмно-серую двухметровую рыбину за хвост.

Юлька, завизжав, стремглав выскочила на ступенчатый риф. Морская хищница попыталась, резко изогнувшись, куснуть феечку, но, разумеется, не сумела. Рыжая продолжала хохотать, размахивая зубастой тварью над головой, потом зашвырнула рыбу за коралловую гряду. Покорительницу звёздных дорог сейчас буквально распирало от весёлого, дурного чувства собственного всесилия.

— Ты больная, да?

Идея ночного купания в океане, кишащем опасными и ядовитыми обитателями, действительно не блистала здравомыслием. Дашка, разумеется, контролировала округу и берегла себя и друзей, но всех случайностей не предусмотришь. Впрочем, феечкина компания, сотворив большое безумство, маленьких глупостей уже не считала. «Детям», в прямом смысле, сейчас было море по колено.

Почти полная луна освещала уходящую к горизонту гряду рифов, её отблески серебрились на воде. Ночь была ясная и довольно прохладная, вода тоже была на грани комфорта — около двадцати градусов. Но уж если добрались до «ревущих южных широт», то — как не забраться в настоящий океан… к счастью для космонавтов, погода была тихой, и волн практически не было. Рифы и их подводные жители фосфоресцировали, красиво, таинственно и жутковато. Вдоволь набултыхавшись и показав местной водяной фауне, кто в море хозяин, феечка вылезла на берег.

В салоне всё ещё отчётливо пахло Луной, в смысле — палёными пистонами. Успевший накупаться Серёга валялся на заднем сиденье, поджав ноги, и дочитывал свою эпопею при свете встроенной в потолок светодиодной лампочки. Аккуратно переправив по воздуху Юльку со своего убежища, торчащей в подкове лагуны рифовой скалы, к машине, Дарья вытащила нетбук. Девушки, хихикая и подкалывая друг дружку, уселись «креативить» — писать отчёт о лунных похождениях Вьюги, с фотками.

* * *

Даже мощному компьютеру спецгруппы «В» потребовался полный рабочий день, чтобы перемолотить семнадцать баз данных основных операторов телефонной связи России и СНГ, с указаниями местоположения абонентов. Пока двойной фильтр Передельского просеивал немерянные терабайты информации, сам Кит, что называется, «работал с документами».

Документы были интересными — пришли исследования блога и сайта Вьюги, составленные тремя разными специалистами по лингвопсихологии, независимо друг от друга. Все три светила прямо подтверждали догадку футуролога и оперативную информацию — тексты на сайте и текущие записи в блогах делались двумя разными людьми. Девушками или молодыми женщинами, уровень интеллектуального развития у которых значительно обгонял психологический, и, скорее всего, реальный биологический возраст. Особенно у авторессы сайта. Кит бросил беглый взгляд на портреты — да, подружка Вьюги, определённо, тоже была интереснейшей личностью, и ещё раз поразился таланту полицейского художника.

Сергей Платонович сделал перерыв на чай с булкой, и пока основной комп продолжал свою работу, полез в сеть. Мир стоял на ушах. Разом рухнули теории лунных заговоров, наиболее ярые адепты оных извинялись перед астронавтами «Аполлонов», Базз Олдрин добродушно обзывал Вьюгу «нахалкой». В сети появилась съёмка термоядерного факела, в ионосфере, над Чёрным морем — учёные крымской обсерватории даже рассчитали параметры лунного полёта. Всё сходилось с новыми постами самой супергероини. Вьюга сама раскрыла нехитрый секрет лунной надписи, и Кит снова заулыбался — его теория подтверждалась… ширина черты, по наблюдению астрономов, была около полутора километров. Такая же, как шаг волшебной спирали полёта рыжего чуда в Припяти, и горизонтальный диаметр её «капелек», в Сибири. И снова Крым и окрестности… дома у аналитика была карта мира, с воткнутыми флажками отмеченной «паранормальной активности». Гуще всего они торчали именно в районе этого полуострова.

Тем временем уже вечерело. Компьютер закончил свою работу. На удивление Сергея Платоновича, «летучих» телефонов, после отсеивания явных склерозников, нарушителей правил авиакомпаний, не выключающих свои мобилы, осталось всего пятьдесят семь номеров. Точнее, пятьдесят пять — русская и украинская симка Вьюги тоже «участвовали в конкурсе», в качестве тестового примера. Из этого количества добрая половина принадлежала конкретным людям, сразу идентифицированным поисковой системой Совбеза — в основном самодеятельным пилотам. Напечатав себе данные трекинга по базовым станциям всех выявленных «паранормалов», Кит отправился домой.

* * *

— Мам, — стучала в дверь Кристина, — Мама!

Наталья, накинув халат, впустила дочку, держащую в руке ноутбук. Мыш тоже проснулся. Было около девяти утра.

— Ну?

— Вот, они прилетели, всё хорошо! Сейчас в Австралии…

Спустившись в холл, Дима застал там профессора. Чекан что-то невозмутимо черкал в своей тетради, сидя у журнального столика.

— Да, слышал, Кристина уже всех перебудила. Спасибо. Ладно, вечером сюда явится, поговорим. Как там море, кстати?

* * *

Прыжок в машине, с противоположного края земшара, был для Дарьи в новинку, но опыт уже брал своё — определившись, космонавты выяснили, что оказались над российским берегом Чёрного моря, в районе Адыгеи. Лететь до Крыма было недалеко, и уже в начале десятого вечера, окутанная чёрным угольным облаком, «Таврия» приземлилась в любимом дашкином стартовом перелеске, рядом с Вилино. Когда бесшумная машинка подъехала к окраине Углового, Дарья испуганно обернулась к подруге, как бы вспомнив что-то забытое и очень важное.

— Что? — в свою очередь, напряглась Терция.

— Дед приехал. Сейчас макатумба будет.

Мыш «срисовал» космический автомобильчик, когда тот появился на повороте, в сотне метров от дачи — фары «ЗАЗ-1102» трудно спутать со светом любой другой машины. Сегодня Дима с подругой купались до темноты, и только что пришли с моря, еле отбившись от какой-то девушки, на чудовищном суржике умолявшей Натали продать ей русалочий хвост. Спустившись во двор, Мыш открыл ворота гаража.

— Ковровой дорожки не завезли, — зайдя в гараж, Дима помахал космонавтам, втянул воздух и поморщился, — Это что?

— Это реголит, — вместо «детей» ответил Чекан, в своём любимом стиле внезапно появившись за спиной.

Дашка смущенно подошла к деду. Тот, без слов, обнял внучку, приветливо кивнул Юльке с Серёгой. Рядом уже стояли все обитатели дачи, в том числе и Григорий с «мелкими».

— Что могу сказать? Молодцы! — Профессор улыбнулся, — Победителей не судят, хотя… ремня бы кое-кому надо всыпать! Ладно, пошли отмечать.

Когда все вышли во двор, рассматривая дашкины лунные подарки (камней хватило всем, и ещё много осталось), Гриша отозвал Диму в сторону.

— Ночной клуб «Селена», значит? Как вы… это сделали, а?

— А тебе отец ничего не рассказал, что ли?

— Само вышло — это только в гомиксах. Светкина работа, как я понял? И она… такая же?!

— Нет. Я бы тоже не поверил, Дашку даже током не стукнуло. Просто посмотрела на фильтр. И… перешла. Честно.

* * *

Из пятидесяти пяти телефонов два десятка отлетели сразу — они принадлежали известным личностям, пилотам, планеристам и парашютистам, все они были представлены в сети. Из оставшихся (Кит помечал разноцветными маркерами степень «горячести») наиболее интересными были два. Обе карты появились в сети МТС-Украина в Крыму, четырнадцатого июня. У обеих была интересная особенность — в какой-то момент, на несколько часов, они перемещались, как бы прилипнув к вьюгиной, перерегистрируясь на базовых станциях с разницей в одну секунду. Причём вечером двадцать восьмого июня один из «прицепившихся» номеров, прежде чем пропасть из сети на несколько часов, проделал путь с Вьюгой от Мариуполя до азовского побережья Крыма. Именно там и тогда наблюдали факел ядерного испытания, с точностью до минуты. В моменты вьюгиных подвигов оба номера не вылезали из соты, обслуживаемой базовой станцией на мысе Керменчик, на западном крымском берегу Чёрного моря, к северо-западу от Севастополя.

Поиск по сети этих номеров, «на шару», впрочем, ничего не дал. Симки на Украине продаются без привязки к паспорту, а перекрёстный поиск, проведённый по перспективным номерам, ещё в офисе, тоже не принёс успеха. Передельский откинулся в кресле, размышляя и разглядывая те же портреты. Тихо зашла Елена, поставила на стол кофе, внимательно посмотрела на картинки.

— Всё ревнуешь? — улыбнулся Кит.

— У меня нет шансов, — с совершенно серьёзным лицом ответила супруга, было непонятно, насколько она иронизирует, — А вот эта на Юльку Музалевскую похожа, мне её Мила показывала.

— А, хаоситка? Что-то там с нелинейщиной вроде…

— Да, они в Цюрих вместе ездили, на олимпиаду, в десятом.

Жена удалилась. Футуролог протянул руку к чашке… и отдёрнул, как обжёгшись. Чем чёрт не шутит… Блог девушки-вундеркинда, на «дайрях», нашёлся сразу. Последняя запись от пятнадцатого июня…

«Вы как хотите, а я в Крыму, с Dar-real. Не скучайте. Вот вам номер, но брать трубу не бу. Лучше СМС.»

Номер… номер совпадал с тем, что «летал» с Вьюгой. В Мариуполь и на Арабатскую стрелку! Просто он был написан с дефисами и вразбивку, почему, видимо, и не взялся поиском, в офисе. Передельского обдало жаром, будто из паровозной топки. Горячо!

Dar-real… так, фридайвинг, русалки… Дарья Чекан.

Пелена, застилавшая память, развеялась, он вспомнил, где видел глаза, такие, как на портрете. Лекция в ЛГУ, начало восьмидесятых, студенческие годы… ироничный, даже чуть ехидный голос ссыльного московского смутьяна…

— Нет, можно и считать, конечно. Но это увидеть нетрудно, сразу. Даже можно и нужно.

Уверенный стук мела о доску. И дерзкий, мальчишеский взгляд лектора. Ну, конечно, Борис Викентьевич Чекан! Бунтарь и отморозок, «большой гудронный коллайдер»… Кто она ему? Так… Неонов, аниме, глазастые электроны… ну да. Внучка.

— И почему я не удивлён! — произнёс Кит вслух.

Неужели… но… футуролог минуту не мог сформулировать мысль, которая была по настоящему страшной. И просто нашёл блог Dar-real, на тех же «дайрях».

«Dar-real. Пламя над бездной»

— Неплохо так…

Нетерпеливо мотнул записи, практически уже не сомневаясь, что попал в яблочко. И сразу же… эффектно снятая на фоне какой-то блестящей металлической молнии, откидывая с лица прядь медных волос, прямо в глаза Передельскому смотрела… Вьюга!

Глава А

Линейное счастье

Когда вода всемирного потопа

Вернулась вновь в границы берегов,

Из пены уходящего потока

На берег тихо выбралась любовь.

И растворилась в воздухе до срока

А срока было сорок сороков…

И чудаки — еще такие есть,

Вдыхают полной грудью эту смесь.

И ни наград не ждут, ни наказанья,

И, думая, что дышат просто так,

Они внезапно попадают в такт

Такого же неровного дыханья…

В. Высоцкий «Баллада о любви»

Часть 1

1 — 10 июля 2012 года, Крым (Угловое), Чёрное и Азовское моря, Россия (Москва и Московская область), Белоруссия (Минск), США (Нью-Йорк) (локации условны)

— Лена! — Кит, минут пять как будто игравший в гляделки с рыжей бестией, и не веря, что всё оказалось так просто, встал из-за стола и прошёл в соседнюю комнату, где набирала какой-то текст супруга. — Лен, посмотри…

Елена без слов подошла к компьютеру Передельского, сразу, по интонации мужа, догадавшись, что случилось нечто неожиданное.

— Прошу любить и жаловать. Дарья Чекан, она же Даррил, она же… Вьюга. Ты помогла. Её подруга — действительно Музалевская, Юля. Она же авторесса вьюгиного сайта, скорее всего. Я в её блог полез, а там летучий телефон, что вместе с вьюгиным перемещался. Всё сходится. И портрет — сама видишь.

— Мила её знает… русалочка. Клип показывала, с ней. Интересная девочка. Кракер, активистка, помнишь, Горчака сажали, пирата — это она как раз бучу перед прокуратурой устроила. Чёрт, она же маленькая ещё, лицеистка…

— Помню. У меня её дед физику ядра преподавал.

— А… который «гудронный»… бешеный мужик. Таких теперь не делают. Неспроста это всё.

— Я тоже подумал… но… как?! — Киту не надо было выговаривать жутковатый вопрос, жена всё понимала с полунамёка.

— Этот может. Помнишь тогда, с рассеиванием нейтронов…

— Помню. И «Аэлиту». — Футуролог, наконец, решился. — Одного не пойму. Если Чекан на своей родне опыты ставит, то как он за ней контроль упустил? Девка бог знает что вытворяет… Не дал бы он ей безобразить и себя подставлять. Хохол, конечно, чудак редкостный, но он же не доктор Зло какой-нибудь! Вообще всё это на комикс дешёвый похоже.

— Не могу вообразить, честно. Но в случайность не верю. Не бывает так. Чем он последнее время занимался?

— Узнаем. Мне тоже кажется, что не случайность это…

— Хорошо, но что с этим дальше вы делать будете? — Жена была встревожена, и Кит понял, в чём дело. Лена боялась за мужа — ситуация из красивой теоретической задачи перешла в плоскость грубой практики. Где могут и убить. «Псих-аналитик» ощутимо напрягся.

Помимо неприятного чувства, что сам отдаёт на милость государственной машины коллегу, учёного, вместе с симпатичной внучкой и прочими близкими, Сергей Платонович испытывал откровенный страх.

«Ладно, нашли, вычислили… а теперь пойдите и возьмите, да. Существо, способное сотворить ядерную реакцию и заставить летать полмиллиарда кубометров воды. Пришлите участкового, например… бред. В радиусе семисот метров от себя милая девочка может легко убить всё живое, судя по Зоне и Луне. И как к ней подойти? И как её держать, даже поймав? Шалимов сразу это спросил…»

Вопросы множились. Одно Кит знал точно — о достижении результата нужно докладываться, и чем быстрее, тем лучше. Домашнее подключение, конечно, не факт, что под контролем, но и его манипуляций на рабочем компьютере ребятам Волкова и Шалимову достаточно, чтобы взять верный след. Не завтра, так через неделю они вычислят Вьюгу сами. Дураков в спецгруппе не держали, и молчать сейчас означает утрату доверия начальства — Шалимов очень быстро поймёт, что футуролог его «динамил», играя в свои игры.

«Похрен на доверие, я на ситуацию влиять никак не смогу, если выгонят. Или, скорее, просто поставят в стенд-бай, будут платить зарплату и не допускать к делу. Любимая фишка госбюрократов для таких случаев. Ладно. Поизображаем тщеславного умника, доложимся со всей помпой. А вот семьсот метров… прибережём до лучших времён. Тем более, что пока всё равно ничего не понятно. Каким образом к Дарье Чекан «прикручен» контроллер управления демонами Максвелла? Есть ли у неё некие технические средства для этого, или… Какова скорость срочной активизации этих способностей, для целей самообороны? И… одна ли такая «махо-сёдзё» у Чекана, вообще?! Опытные изделия всегда создают не в одном экземпляре, это азы…»

Передельский снова полез в сеть. Теперь его интересовало, чем предполагаемый «сумасшедший учёный» занимался последние годы.

* * *

— Все вон!! А вас, Катрина, я попрошу остаться! — Последней каплей, переполнившей чашу терпения обычно невозмутимой «хозяйки тайги», стали порхающие по кухне кусочки не успевшей прожариться баранины. Дарья ради мелкого воровства вовсю «пользовалась силой», при этом дурашливо хихикая.

Через мгновение банда мародёров вылетела из дверей, обгоняя собственный визг, а рыжая фея осталась в заложниках, схлопотав от «приёмной мамы» наряд вне очереди по кухне. Помощь Наталье была совершенно необходима — кроме какого-то сложного казахского жаркого, нужно было соорудить пяток различных салатов. Волшебная сила, для ускорения процесса, тут пришлась как нельзя кстати. Повод для пира наличествовал — лунная авантюра Дашки и её безбашенных друзей увенчалась полным успехом.

— Так их… ещё бы скалкой по жопе… — одобрительно пробормотал профессор, погружённый в свои мысли, у которого уносящие ноги от разъярённой кухарки «голодающие» чуть не выбили из рук пресловутый журнал наблюдений за волшебной внучкой. Этот талмуд Юлька уже успела окрестить «тетрадью смерти». Пристроившись за своим любимым журнальным столиком, учёный, в ожидании ужина, разложил ноутбук, и снова начал что-то увлеченно записывать, иногда откладывая ручку, и прокручивая текст на экране компьютера.

Мыш, посмеявшись над стремительной ретирадой Терции и её кавалера, решил полчасика прогуляться — глотать слюнки, вдыхая ароматы натальиной стряпни, ему было просто невыносимо, Дима всегда любил плотно и хорошо покушать. У ворот дома стояла Кристина, как-то недоумённо поглядывая то на блестящий щит полной луны над воротами, то на камешек в своей руке — дашкин сувенир с ночного светила, серый с фиолетовыми прожилками.

— Не могу поверить…

— Я тоже, — ответил Мыш, без лишних разъяснений понимая, о чём говорит девушка. — Десятки лет подготовки, гонка систем, ракеты на тысячи тонн… фон Браун, Королёв… сотни людей, потравленных азоткой и гептилом… и Дашка в «Таврии». С подарочным секстантом и отвесами! Издевательство какое-то. Да… Крис, я ещё позавчера спросить тебя хотел…

— О чём?

— Помнишь, ты сказала, что боишься Дашку? А через пару дней — летаешь с ней и картины рисуешь, прямо в воздухе… что случилось-то?

— Мы… поговорили. Я просто поняла, для себя, что она своей силы боится больше, чем… больше чем я её раньше! До этого я думала, что она… ну… иная. Как эти в «Дозорах»… а Дарья… знаете… — Кристя понизила голос, почти до шёпота, хотя отлично знала о бессмысленности этой меры предосторожности, — комаров убивать своей силой не может! Рукой — запросто, а этим её телекинезом — нет. Она их ветром на улицу выдувает. Мне кажется, что она… как в сказке, нашла какую-то магическую штуку, которая желания исполняет, а сама — просто обычная девчонка. Смелая, весёлая… только ей не говорите.

— Давай уж на «ты», как все, ладно? Не такой я и старый. Да, ты права, в том плане, что Дарья осталась человеком, нормальным… но тут такое дело. Неспроста именно она нашла волшебный шарик, как мне кажется. Взломщица.

— Она… как Нео, да?

— Нда. Кошмар робота Бендера. «Мне кажется, я видел двойку…»

— Что?

— Извини. Проехали. Пойду пройдусь.

* * *

Кошмар пришёл внезапно. Искрящиеся вершины кавказского хребта, снег… и холод. Холод страшный, забирающийся под любую одежду и обувь, скрючивающий пальцы рук, сотрясающий внутренности. Джина вздрогнула, морок отлетел прочь. Сидящий на соседнем кресле, в тёплом, можно сказать даже уютном, салоне «Боинга» толстяк с ноутбуком, видимо, программист, недоумённо покосился на свою попутчицу. Добродушного вида айтишник, примерно ровесник разведчице, не знал и не мог знать, КТО сидит с ним рядом. Лютый ужас горного холода преследовал Джину, в прошлом полевого агента-нелегала, уже второй десяток лет. Ей было, что вспомнить… и от чего проснуться, зажимая зубами язык, чтобы не закричать.

Впрочем, миссис Голино отлично понимала, отчего снятся кошмары. Дело было не в пережитом когда-то страхе, и всяких там любимых психологами посттравматических синдромах. Прошлое умерло, говорил отец Джины, старый вояка, и сын уважаемого человека с Сицилии. И спал спокойно до сих пор, пройдя Вьетнам вдоль и поперёк. Заместитель директора просто жутко вымоталась за последний месяц. Результат этой работы был пока не виден, но… управление агентурой такого уровня требовало постоянного внимания, пользу приносило один-два раза за «время жизни» агента, зато и информационный барыш был королевским. Но больше всего Джину убивала не работа, нет. Как это не лицемерно звучало, разведчица любила свою работу, находя в ней смысл жизни. Давила и плющила, бетонной плитой, необходимость контактировать с «обществом», провались оно ко всем чертям… Особенно напрягал секретарь ЗО, Джефф Мортон. Пожилой мужчина лет шестидесяти, обрюзгший, со свинячьими стеклянными глазками, внушал женщине неописуемое отвращение. Смешанное со страхом — за зрачками-фотоэлементами секретаря была… пустота. Нет, даже не эгоизм… Это было чувство абсолютного, нечеловеческого презрения к… людям. Просто людям. Прочие участники и кандидаты Западного Общества были более человекообразны, что ли. Или… лучше скрывали свой сверхчеловеческий снобизм.

Неделю назад Джина дала себе обещание — если мутноглазая гадина свернёт себе шею в ванной или подавится костью, она станцует на столе. Обязательно.

Телефон пикнул — у разведчицы была привилегия не выключать сотовую связь в полёте. На экране был просто набор цифр, но Голино не удержалась от радостной улыбки. Провидение, наконец, повернулось лицом к измученной шпионке. Группа «В» русских вычислила Вьюгу.

* * *

— Передельский нашёл Вьюгу. Это Дарья Владимировна Чекан, ученица одиннадцатого класса долгопрудненского физмат-лицея. Данные в файле, вот флешка. Его инет у нас под крышкой.

— Отлично. — Шалимов вышел во двор, где уже стоял, степенно куря у своей «Ауди», начальник оперативников. — Интересно, доложится или… ладно, Коль, начинай копать по любому. Время дорого.

— Уже. — Волков был короток. — Поехал я. Спокойной ночи.

* * *

Изгнанная с кухни Юлька, дожидаясь начала пиршества, занялась любимым делом — препирательством со старшими коллегами. Сидящий рядом с ней Серёга почти ничего не понимал, но был преисполнен гордости за свою подругу, спорящую сейчас с целым доктором наук, причём практически на равных.

— Как вы магнит-то подвесили, ведьмочки?

— Вот. — Не вдаваясь в словесные объяснения, Терция набросала жирным чёрным маркером эскиз устройства фейского космического «движка».

— Блестяще. Снимаю воображаемую шляпу. И Дашка вокруг вас допзащиту поставила, как я понял?

— Да. Я никак другое не пойму. Почему у меня в расчётах, вот… получилось три семьсот примерно, а по реальному расходу — скорость истечения за семь выскочила?

Профессор улыбнулся, прищурился на юлькины записи.

— Таак. Знаешь… чем грешат все теоретики? Они свою модель с реальным миром путать начинают. Заметь, я тебя не молодостью попрекаю, это тот недостаток, что сам проходит… в отличие от всех прочих, да. Я и деду твоему на это указывал, и Светке. Гипнотизируете сами себя своими формулами и компьютерами, а потом на мироздание обижаетесь, что не спешит вашей красоте следовать…

— Я не обижаюсь. Но я же вашу модель взяла, что вы в ФИАНе гоняли. А она соответствовала объективным измерениям…

— Каким измерениям, Юля?! Ты взяла мою плазму, что мы в восемьдесят четвёртом получили, «лидочку с самообжатием», так? Вот тут у тебя температура… уже к такой плазме понятие температуры, как энергетической характеристики, вообще не очень применимо, это, уж прости за банальную тавтологию, средняя температура по больнице. А уж к дашкиному волшебному… лазеру… у неё только литий с дейтерием сталкивается, так? А в моей, вон, смотри на вкладке — всё подряд, там разновероятных реакций чуть не две страницы! У Дарьи уже не плазма, а химера! Натуральная химера, законы, по которым это работает, ещё не записаны! Ты их выводить будешь, с Дашкой вместе! А здесь ты, я смотрю, высчитала коэффициент концентрации, для вашего… зеркальца. Чисто геометрический, умозрительный. Эдакую колдунскую нормировку. Помножила на мои расчёты, и оп-ля, готово! Нет, незачёт, юная леди, это примитив! Так дела не делаются.

Чекан помолчал несколько секунд, успокаиваясь, ободряюще глянул на несколько подавленную таким драйвом Терцию.

— У Дарьи уже не средняя по больным, а средняя с учётом медперсонала и морга. Бессмыслица, короче. Но… с весами, испытание — это ты молодец, несомненно. Чисто инженерный подход — принимаем двигатель за чёрный ящик, смотрим только на результат. А особенно ты с акселерометрами угадала. Там тебе вообще ничего думать не надо было.

— Ну, я это прочитала… а почему у меня такая разница между расходами при испытании и в космосе-то?

— А ты точно уверена, что Дашка всё повторила один в один?

— Говорит, что да.

— Хорошо, ты достоверно знаешь, сколько, и в каком режиме вы сожгли на Арабатке?

— Да. Там мы полминуты на тонне примерно потупили, а потом всё, что осталось, на трёх.

— Тогда я знаю ответ. Да, остаток вы жгли шестьдесят три секунды. Ты ролик, что украинская рыбоохрана сняла — в сети видела, с вашим огоньком?

— Конечно.

— И… сколько он длится?

— Блин!!! Восемь минут…

— Психология, она такая зараза, да…

* * *

Поняв, что футуролог не собирается темнить, Волков решил сделать штатному психу ответный «подарок» — толсто намекнуть на то, что интернет-трафик Кита не является для его временных коллег тайной. Поэтому, когда Передельский приехал, в девять утра, в офис спецгруппы «В», и сразу, без обиняков запросил всю информацию по Дарье Чекан, оперативник просто открыл на компьютере наспех, за бессонную ночь, уже собранное, готовое досье. И отметил, что умник всё понял, коротко и благодарно кивнув.

Всех сотрудников ждал небольшой сюрприз — на доклад аналитика (Шалимов, разумеется, решил потешить самолюбие привлечённого интеллектуала, предоставив ему право «доложиться» сольно) заявился собственной персоной Стас.

Передельский понимал, что нежданный гость и есть тот, кому он обязан своей работой в спецгруппе Совбеза. И степенно начал своё повествование, под благосклонные кивки Волкова. «Государев убийца» был доволен — всё шло по ЕГО плану. Главное было успеть, успеть в срок, отпущенный смертельным недугом Маргарите. Но теперь у неприметного человека с холодными глазами была надежда…

— Итак, Вьюга, она же Чекан Дарья Владимировна, она же Dar-real. Родилась шестого августа… хм… девяносто шестого года в городе Долгопрудном. Родители — кандидат физико-математических наук Чекан Владимир Борисович и Чекан, в девичестве Петрова, Галина Петровна, тоже научный работник. Сейчас супруги работают в CERNе. К родословной нашей героини мы ещё вернёмся, там много важного и интересного. Ну, внешность — на экране, описывать её сейчас смысла не имеет. По результатам диспансеризации от десятого марта сего года — рост сто семьдесят четыре, вес — пятьдесят восемь. Сложение спортивное.

Кит открыл ещё несколько окон браузера на огромном экране, солидно прокашлялся и продолжил.

— Ученица одиннадцатого класса физико-математического лицея, при МФТИ, в том же Долгопрудном. Успеваемость хорошая, очень высокий солидарный коэффициент интеллекта — первый среди девушек и четвёртый в целом по лицею. Увлечения… ну, информатика — это скорее уже выбранная профессия… кракерство… неоднократные проявления кибехулиганства, но без корыстной составляющей. Взломы — долгопы-точка-нет, веб-сервер родного лицея… ну, самое серьёзное — атака на сайт прокуратуры Москвы, взлом с размещением оскорбительной карикатуры на начальника подразделения «К» ГУВД, в связи с процессом по местному филиалу «пайрат-бэй»…

— Горчак? — неожиданно нарушил молчание Советник.

— Да, и иже… там всё интернетом не ограничилось, сейчас расскажу. Плавание, третье место по Московской области вольным стилем на февральских соревнованиях… вот, фридайвинг, в том числе — такой арт… могла бы стать нашей Фрезер, но выбрала ещё более впечатляющую карьеру, как мы видим…

Иллюстрируя свой рассказ, футуролог демонстрировал видео и картинки с интернета.

— Как-то… инопланетно… — заметил Шалимов, кивая на завораживающие движения русалки, сопровождаемые «космическим» техно.

— Да. Это её съёмка прошлого года, положенная на вступление технооперы «Русалочка» Неонова. Ещё увлечения — ролевые игры, японская мультипликация — аниме…

— Ваша «коллега». — Хмыкнул начальник.

— Ну, в какой-то степени да. Кстати, это помогло… та история с авианосцем. «Линкор, прими мою любовь»… сразу направление мыслей понятно. Девочка умная и интересная. При этом — совершенно «без башни». Про киберхулиганство я уже сказал, удивительно, что там всё обошлось без последствий со стороны закона. С поведением у неё в целом беда. Два года назад, летом, сбежала из лагеря отдыха, в Анапе, и переплыла Керченский пролив. Не забыла своим эпическим подвигом похвастаться… вот. Год назад запустила в небо аэростат, с такой вот надписью…

— Это её одноклассник, как я понял? — уточнил Алексей Ренатович, — помню эту историю.

— Он самый. Двадцать второго января, сего года, совместно с Алексеем Стариковым, тоже её одноклассником, в знак протеста против задержания Горчака, я уже его упоминал, устроила флеш-моб в формате факельного шествия перед зданием прокуратуры Москвы, на Новокузнецкой улице. Участвовало не менее сотни человек, в основном подростки. Ситуация едва не обернулось массовыми беспорядками…

— Да, после Манежки все нервные… — коротко бросил Стас.

— При попытке полицейских её задержать, Дарья оказала активное сопротивление, пыталась скрыться, перепрыгнула забор посольства Мали… вот видео…

— Повезло туарегам, — улыбнулся Шалимов, — а могла бы политического убежища попросить, и теперь бы их уже бомбили… ну и прыжок! Она точно тогда ещё не… хотя нет… тогда бы не поймали.

— …была задержана охраной посольства и передана сотрудникам полиции, но никаких дел не возбуждалось, кроме административки.

— У Лёши дядя. — Спокойно заметил начальник спецгруппы.

— Пятого марта задержана сотрудниками линейного отдела внутренних дел на транспорте, — Несколько занудно, с «казёнными» интонациями продолжил Передельский. — Совместно с Лидией Сониной, одноклассницей, нанесла побои двум гражданам Молдавии, незаконно находившимся на территории России. Снова без последствий.

— А у Лиды дедушка. — И шеф, без всяких компьютеров, наперечёт, помнящий всех представителей государственной элиты и членов их семей, тяжко вздохнул.

Кит понял. Рада Алексеевна, младшая дочка начальника, была ровесницей Вьюге. И тоже не забывала дать родителям прикурить.

— Правда, стихийное бедствие, а не девчонка. — Высокий гость заварил себе чаю и снова уселся на своё место. — На нашу голову. Сергей Платонович, вы упоминали её родословную. Это важно?

— Несомненно. Значение имеет состав не только прямой родни, но и её окружение, друзья. Я называю такое неформальное объединение доменом.

— Я читал ваши статьи, спасибо. Продолжайте.

— По родословной. Я бы хотел здесь отметить…

* * *

— Какая ширина у этих моноласт? — Профессор смотрел на море в древний, ещё военных времён, цейсовский артиллерийский бинокль, оснащённый угломерной сеткой.

— Сантиметров семьдесят. А… — Мыш, не высказав вопрос, понял Чекана. Действительно, незримое фейское присутствие, при серьёзном разговоре, было совсем некстати.

На синей ряби время от времени мелькали, крошечные на таком расстоянии, хвостики русалок — Натальи и Дашки. Обе оторвы любили совершать дальние морские заплывы, и теперь проделывали это на пару.

— Тут в любом случае больше семисот, — успокоено произнёс Борис Викентьевич.

Дима и БВЧ расположились на гребне обрыва, выбрав безопасный, на предмет возможного обвала, участок. Воткнув в грунт пляжный зонтик, исследователи неторопливо беседовали, попивая минералку из пластиковых стаканчиков. «Сосание с горла» любой жидкости относилось к тем вещам, которые старый учёный на дух не переносил, нещадно третируя за такую манеру окружающих. Внизу, под обрывом, на узкой песчаной полоске берега, кипела пляжная жизнь, а здесь было тихо и безлюдно. На случай, если захочется искупаться, рядом была довольно удобная тропинка — спуск к морю.

— Понимаешь, она сейчас будет такой, какой ты её хочешь видеть, — продолжил прерванный утренний разговор Чекан, — хочешь, сладкой, хочешь, опасной как змея… как ты сказал? Старшая по ковену? Смех смехом, а Наталья, как и любая дама в таком положении, та ещё телепатка, куда там Дарье… тебе ничего говорить не надо, она всё без слов угадает, и кем ты пожелаешь, обернётся. Это такая женская магия. Защиты от неё нет, если уж на тебя нацелились — или покоряешься, или бежишь без оглядки. Из Дашки и Светки уже всё про тебя выудила, да так, что те и не заметили… и ты моргнуть не успеешь, как намертво привяжет.

— «Чтобы всех отыскать, воедино собрать, и единою черною волей сковать…» — иронично процитировал Мыш другого профессора.

— Это откуда?

— Толкиен. Заклятье на кольце, правда, ни разу не обручальном.

— Сарказм… Троллинг, как дети говорят.

— Да, и ещё эльфинг и гноминг. Всё так плохо?

— Сам посуди. Ей тридцать шесть, и как минимум две неудачи. Всё, времени на поиск прынцев больше нет. Хватай того, кто рядом, покрепче и понадёжнее. Вяжи к себе, общим ребёнком… не успели ещё?

— Вроде нет.

— Вроде… ничего плохого про Наташу сказать не могу. Милая, умная, готовит невероятно, вчера чуть не лопнул. Это всё ради тебя, если что. Даже младшего, что мозги высверливает, сплавила, ради последнего шанса. Решайся — или туда, или сюда…

* * *

— Нда… не с помойки девушка, — резюмировал Шалимов, задумчиво постучав пальцами по столу, — с обеих сторон уважаемые, заслуженные люди в родне. Если у неё дед ликвидатором был…

— От того и умер, как я понял. — Заметил Стас. — Ещё в восемьдесят седьмом.

— Тогда понятно… Зона, реакторы авианосца. Наши… специалисты там немного покопались. Реакторы «Вашингтона» заглушены по уму и в первую очередь. Не думаю, что даже в наших лучших лицеях проходят устройство корабельных атомных силовых установок… вероятного партнёра… Сергей Платонович, это вам по профилю, вроде.

— Да. Конечно, этих знаний, пусть и в общих чертах, она от родни и друзей набралась. Я посмотрел материалы разведки — рыжая просто умничка. Аварийные кнопки останова сплавились контактами, не отожмешь, а главное — система регулирующих стержней тоже, в положении мёртвого стопа. Чтобы запустить, нужен ремонт в заводских условиях. Я думаю, ей было кого спросить, про реакторы. В связи с этим… примечательна персона второго деда, который жив-здоров. Чекан, Борис Викентьевич, доктор. Физику ядра у меня в ЛГУ ещё вёл. Интереснейшая личность.

— Полагаете… — протянул Советник, — что всё же истина посередине? То есть группа чокнутых учёных как-то сумела включить у Дарьи эти способности? На комиксы американские похоже.

— В целом — да. У Чекана есть лаборатория, проектируют интеллектуальные активные нанофильтры. В дочке «Роснано» при МФТИ. Правда, он слова «нано» на дух не переносит, но это его личные тараканы…

— Разрешите, Алексей Ренатович… — неожиданно подал голос молчавший два часа Волков.

— Да, конечно.

— Сергей Платонович меня извинит, есть новые данные, как раз в тему. Дарья Чекан, по соглашению с лицеем, проходила двухнедельную практику как раз в этой лаборатории, есть документы, вот. С одиннадцатого по двадцать четвёртое мая этого года.

— Оп-па! — не сдержал радости Стас. — Извините. Продолжайте, пожалуйста.

— Начальник лаборатории — сам Чекан. Научные сотрудники — родная сестра Дарьи, Светлана, аспирантка, ещё один аспирант — Мориц Роман Германович, и некий Мышканцев Дмитрий Валентинович, выпускник факультета радиотехники МФТИ, инженер. — Закончил начальник оперативной подгруппы.

— А первый случай… паранормальной активности у нас был… — задумчиво и тихо произнёс Шалимов.

— Одиннадцатого июня, в ноль часов. — Закончил Кит фразу шефа. — На данный момент все упомянутые фигуранты… за исключением господина Морица, сосредоточены в одном месте — даче Чеканов, в селе Угловом, западный Крым…

— Все под крышкой. — Быстро отчитался Волков, поймав взгляд начальника. — Уши с пяти утра.

— Народ они дружный, отдыхать все вместе ездят. Кроме упомянутых лиц, там же сейчас находятся: Юлия Стефановна Музалевская, подруга Дарьи… и видимо, авторесса сайта Вьюги, юлин бойфренд, Сергей Иванович Котов… скорее всего сожительница Мышканцева — Ратникова Наталья Викторовна с дочерью, Ратниковой Кристиной Павловной, Игорь Анатольевич Пронько, сожитель Светланы Чекан. Плюс младший сын профессора Чекана, Григорий Борисович, с сыновьями Ярославом и Даниилом, семи и четырёх лет соответственно. Полное досье на этих людей — у Николая Петровича.

— План оперативных мероприятий. Сегодня до пятнадцати, время не ждёт. Пока — без расширения… ээ… штата. Как я понимаю, массой здесь не задавить, главное, неожиданность. Я правильно понял вашу записку, Сергей Платонович? — Перешёл к конкретике шеф.

— Да. Никакая сила здесь не поможет, если не знать, с чем мы имеем дело. Я бы порекомендовал, учитывая, что Дарьи и всех её родственников в Москве нет, аккуратно… посмотреть содержимое квартир. Родителей Дарьи, в Курчатово, и профессора Чекана, на улице Лобачевского в Москве. Особенно — содержимое компьютеров и гаджетов, записи, даже… мусорные корзины. Ну и… собственно лабораторию, разумеется.

— Естественно. Ещё предложения?

— Только общие… предостережения для коллег.

— Я слушаю.

— Мы имеем дело с ситуацией, которой никогда не было. Ни одна спецслужба ещё не решала задачи захвата или уничтожения реального сверхсущества. Поэтому шаблонов просто нет. С одной стороны, мы имеем дело с сущностью, энергетика которой в несколько раз превосходит всю нашу цивилизацию. Никакая подготовка в такой ситуации обычному человеку не поможет, численность и вооружение — тоже, это просто другой уровень. Если она захочет, то легко расправится с самой совершенной военной силой любого государства, с любым спецназом, агентами любого класса. У нас лишь два козыря. Первый — внезапность. Второго шанса не будет, предупреждён — вооружён. В лучшем случае она нас просто унизит, судя по тому, что девушка целенаправленно избегает смертоубийств.

— А цыгане? — Напомнил Стас.

— Последствия. Это не более обосновано, чем обвинять Вьюгу в случившейся «яхонтовой бойне». Сами дураки. У обоих скончавшихся нет ни одной травмы на теле. Помните интервью лейтенанта О» Рейли, который пытался её таранить на «Хорнете»?

— Да. Забавный парень. Извинялся, мол, служба… благодарил Вьюгу за спасение. Иранцы показывали.

— Вот. Это второй козырь. Там, за рычагами непонятной сверхмощной машины — пятнадцатилетняя девчонка из хорошей, полной семьи. Хулиганка, но не хладнокровная тварь-убийца. Издержки воспитания — первой, как мне кажется, она убивать не станет. Поэтому есть шанс на наш первый удар. И мы должны… — Передельский прямо взглянул в глаза Советнику, — … знать поставленную задачу. Поймать… или убить. До начала операции.

— Я сообщу решение Президента, — не стал юлить Стас. — Пока прошу отработать оба варианта. Теоретически.

— Думаю, пора приступать, — резко встал Шалимов, — оперативное совещание по результатам… разведки в двадцать ноль-ноль.

* * *

Придя с пляжа, Мыш обнаружил на телефоне автоматическую СМС от самодельной охранной системы квартиры. Впрочем, Марат, которому были оставлены ключи, проверив порученную его заботам, на время отпуска, недвижимость, уже через час сообщил, что всё в порядке, замок исправен и ничего не тронуто. Дима, однако, полностью успокоиться не мог — за два года, что функционировал сторожевой робот, тот ни разу не глючил.

— Глянь-ка, — отвлекла Мыша от его паранойи Наталья, запустив ролик с вечерним выпуском программы «Однако», первого канала.

Прослушав двухминутное вступление ведущего, в стиле, уже ставшем общим местом, «мир изменился», Дима недоумённо воззрился на подругу, мол, и что?

— Смотри дальше…

Клип был совершенством. Выверенный до миллисекунды, смонтированный по всем наставлениям нейровизуальной пропаганды, на пафосную песню «Оргии праведников». Особенно Мыша высадил момент, где под слова «каждый шаг — это выигранный бой…» горел поражённый иранской ракетой крейсер «Шайло». А когда, на последних тактах песни, серебристый автограф Вьюги на сероватой поверхности лунного диска превратился в призрачный образ «гостьи из будущего», Дима и вовсе едва поймал челюсть в районе штанов.

— Ой… — хлопнула глазищами Дашка, заглядывая Мышу через плечо на экран.

— И как ты это объяснишь? — с некоторой ехидцей осведомилась Натали.

— Или в Кремле что-то большое сдохло…

— Или нас разводят, как кроликов. Нас, не её. — «Приёмная мама» взъерошила рыжий спутанный клубок феечкиных волос.

— Может быть, и то и другое… какая-то башня сигналит, что хочет договориться, например… с окружением Вьюги. Не нравится мне всё это.

— Логично, в общем… — задумчиво подняла глаза сибирячка, — получить такое оружие…

— Я — не оружие! — жёстко встряла рыжая.

— Вот только ОНИ об этом не знают, — улыбнулся Мыш, — у Воннегута было… будучи первым в истории супероружием, наделённым совестью… пойми, тебя воспринимают не как живое существо, а как управляемое явление, функцию, я ведь объяснял. Рисованная девочка-волшебница, фактоид. И этот клип — это по моим мозгам выстрел, в смысле человека моего возраста.

— А пойдёмте купаться! — Не выдержав заумных рассуждений, Дашка, как обычно, соскочила с темы. — Ночью так красиво!

— Пойдём, — с удовольствием согласилась Наташа, — Только сейчас поесть соберу, с собой. Хвосты берём?

— Нет уж, — запротестовал Дима, — Вы опять чуть не к Бургасу уплывёте, а я буду один, как цветок в проруби, болтаться.

— Мы тебя на буксир возьмём. Да, Дарёнка?

— Ага! — Феечка, разумеется, была всегда рада применить свои способности, которых Мыш продолжал, по инерции, несколько опасаться. — Я тут эту… люменисценцию научилась устраивать, как дед рассказал. Поныряем, я всем жабры включу.

— Утопите вы своего Мыша… — жалобно пробормотал Дима, стягивая с верёвки плавки. Мрачное предчувствие грядущих неприятностей мёртвой хваткой вцепилось в нервы солнечного сплетения. И отпускать не желало.

* * *

Минск — не Москва. В том смысле, что круглосуточных заведений, тем более, с приличной едой и выпивкой, в нём считанные единицы. Сидящие за столиком одного из таковых, «Голден Кафе», два человека были иностранцами. Причём один из посетителей был иностранцем совсем, точнее — настоящим шведом, а вторым был старый знакомый Передельского — Слава. Говорили они по-русски.

— Олаф, это инфа — сто сорок шесть процентов.

— Хаха.

— Я Кита знаю. Просто так он ничего не скажет, хотя и выглядит не от мира сего. Он сейчас… типа, научный консультант, по Вьюге. У них. — Слава неопределённо кивнул наверх. — Советую… вашим… проанализировать вот это видео. И посчитать.

— Я так понимать… нефть и углеводород… скоро не надо добывать?

— Правильно понимаешь. Я думаю, что… кто поумней, уже и без нас догадался. Но если влезет сайнс-ньюс, не с догадками, а с расчётами, это будет бомба. Для всего рынка. Сергей Платонович, видно, что-то такое и замыслил — чтобы просто знали, где копать.

* * *

Глядя на своих подчинённых, двух оперов с полным допуском (прочие специалисты и целые подразделения, всех силовых ведомств, привлекались к работе спецгруппы «В» втёмную) Николай Петрович Волков, про себя, называл их по имени почему-то любимого Ритой мультика — «Котопёс», как бы, не разделяя сотрудников между собой, считал их воплощённой функцией.

У Риты вкусы, при выборе мультфильмов, действительно были странными — кроме приключений этой двуглавой химеры, дочь любила творения Тима Бёртона, «Металлопокалипсис» и «Ленор — маленькую мёртвую девочку». Про Ленор Маргарита, с жутковатой улыбкой на белом, без кровинки, лице, прямо говорила, что «это — про меня». И отец, старый убийца, прошедший всё, от Афгана и Ферганы, до второй Чечни, всегда вздрагивал…

Кот и Пёс, естественно, имели нормальные человеческие имена. Между собой Толян и Колян, как, в свою очередь, прозвал их главный начальник, Шалимов, были полными противоположностями. Общего у них было лишь то, что являясь высококлассными оперативными работниками, опытными и талантливыми сыскарями, при этом были конченой мразью в человеческом отношении — это уже была не профессиональная деформация, а полное разложение личности. Ну, ещё и то, что обоих Волков вынул не то, чтобы из петли, но долгий срок, за… своеобразно истолкованные, каждым по своему, права и обязанности сотрудника органов, им были гарантированы. Такие вещи практиковались крайне редко, для исключительных государственных задач. Вопреки мнению дилетантов, начитавшихся детективов, по исполнению этих особых поручений спецсотрудники отнюдь не подлежали обязательной ликвидации. Всё зависело от характера исполняемой задачи.

Каждый из этих зомби-оперов действительно имел в характере черты, роднящие его с соответствующим животным. Кот был с Кубани. Мачо, социал-дарвинист, любитель малолеток. Через что и пострадал — не все школьницы одинаково полезны для здоровья, у некоторых и дядя-генерал найдётся. Абсолютный циник и индивидуалист, Кот был прекрасным актёром, легко изображая кого угодно, от контуженого героя войны до ботана-студента. С лёгкостью проникая в преступные сообщества, он умудрялся разводить всех — от серьёзных «донов» и «жуликов» до полной шантрапы класса «ээй, бидьжо…». Доли от этих разводов на жизнь хватало. И начальству, обеспечивавшему «ксиву-вездеход», и самому Коту, на скромный красный «Феррари».

Пёс, в отличие от своего молодого природного антагониста, был угрюмым, средних лет мужиком, родом из дальневосточного Уссурийска. На полном серьёзе считавшим, что если кому не хватило ума пойти работать в органы — то этот человек… не совсем человек. В смысле, по определению лох и терпила, которого надобно стричь и доить. Слова «быдло» он не любил. Вероятно по той причине, что этим словом часто злоупотребляла наиболее активно блеющая часть вверенного его заботам стада. Вместо этого, для обозначения обывателя, он ввёл словечко «пейзане», произносимое с непередаваемой интонацией презрения. И в самом деле, не считать же ровней себе, серьёзному вооружённому человеку, исполняющему волю Начальства, какого-нибудь «коммерса» со своей палаткой, или, того хуже, автослесаря… Впрочем, Пёс был весьма неглуп, и даже знал значения слов «опричные» и «посадские». Хотя никогда их не говорил вслух — Начальство не любит умников. Пёс СЛУЖИЛ. Служил верно и злобно, как и положено его «тотему». В отличие от довольно терпимого к чужакам индивидуалиста Кота, кавказцев и прочих инородцев, склонных создавать организованные криминальные сообщества, Пёс ненавидел люто, как конкурентов, покушающихся на стадо, принадлежащее Начальству. Ещё большую злобу у Пса вызывали попытки травоядных защищать какие-то непонятные свои права. И когда случились «приморские партизаны», Пса отправили «поработать» с их роднёй. В смысле, что доведённых до озверения молодых ребят надо было выставить грабителями, массовыми убийцами, некропедозоофилами и людоедами, завербованными «аль-каедой» и, одновременно, русскими нацистами. Пёс поработал — и его работу не все родственники партизан пережили. Начальство, на волю которого столь уповал Пёс, его работу, в свою очередь, не оценило.

— Вот, у профа на столе было, под статуей. — Прервал размышления начальника Кот, — всё отснял. А у Мышканцева — по нулям.

— У него сторожок сотовый стоял, — Недовольно нахмурился Волков, — СМС пульнул ему в Крым. Вот он и друга прислал, видишь. Марат Ишмаков. Под крышку его тоже. Ладно, давай в офис, поздно уже.

Николай Петрович внимательно взглянул на экспресс-досье Дмитрия Мышканцева, открытое на планшетке. Невероятный подарок самой судьбы, для его личного плана…

— Ну, здорово, Радист… скоро встретимся… — тихо-тихо произнёс начальник оперов, выключая гаджет.

* * *

Не дышать было… действительно, довольно странно. С кислородом рыжая явно перестаралась — голова у Мыша чуть кружилась, и он испытывал какой-то странный восторг, неторопливо перемещаясь следом за хвостатыми спутницами. Вокруг Дарьи разливалось голубоватое сияние, неуютно напоминающее Диме черенковское свечение в бассейне ядерного реактора. Впрочем, зрелище всё равно было потусторонне красивым, и Мыш от своей квартирной паранойи, наконец, сумел отстроиться.

Вдоволь наплававшись, Дима и русалки вылезли на пляжик под мысом Лукулл. Натали вытащила припрятанную сумку со снедью. Феечка мгновенно разогрела всю еду, опреснила литр воды, вскипятила её прямо в воздухе и распределила по кружкам, где уже лежали пакетики с заваркой.

— Обязательно заведу себе такую игрушку, со временем, — Улыбнулась Наташа, кивая на дашкины волшебные манипуляции. — Можно маленькую, метров десять радиусом, только для бытовых нужд.

Сказано это было таким тоном, как будто ноосферы уже поступили в свободную продажу. Дима несколько поёжился, вообразив себе подобную возможность в будущем.

— А эта твоя люминесценция — обязательно голубая должна быть? — Спросил Мыш, отхлёбывая чай.

— Неет. Любого цвета могу сделать. А что?

— На бассейн с ТВЭЛами похоже… Помнишь, я тебе показывал, хранилище.

— Бя-а. — Поморщилась Дарья, которой распад тяжёлых ядер внушал инстинктивную неприязнь. — Ты бы сразу сказал, я бы зелёненькую тогда включила.

* * *

— Забавно. Радиус семьсот пятнадцать метров, значит… — Шалимов, улыбаясь, включил экран, — Очень интересно…

Кит вздрогнул. К счастью, футуролог сидел спиной к шефу, и тот не мог заметить изменившегося лица Передельского. Опытный служака наверняка бы всё сразу понял — дураков в «Альфу» не брали… Вторая линия обороны, на которую так надеялся эксперт, рухнула сама собой, по беспечности Чекана, не удосужившегося спрятать или уничтожить черновики своих записей.

— А вы что на это скажете, Сергей Платонович? — осведомился начальник, забирая у Волкова флешку и подключая её к компьютеру. На экране появились снимки исписанных и изрисованных листов, черновиков профессора. В глаза Киту сразу бросилась картинка — крошечная схематичная фигурка девушки в центре большого шара. Нижняя часть листа была буквально забита сложными, частично перечёркнутыми формулами.

— Ожидаемо, — услышал себя даже не со стороны, а откуда-то с другой планеты, футуролог, — Шаг спирали полёта, в Припяти, толщина линии, на Луне… ровненько диаметр её вот этого шарика. Это её личное пространство. Законы природы внутри этой сферы определяет сознание Даши Чекан. Полтора кубокилометра подвластного пространства, где можно гулять и проказничать. Не вставая с дивана, кстати. А также низводить и курощать.

— Я верно понял, — осторожно начал Волков, разглядывая сканы, — что она видит и слышит всё, что в границах… этой области? Сквозь любые стены, грунт… никакой защиты?

— Да, — хрипло выжал из себя Кит. — Мало того… и вытворять может всё, что угодно. На куски разделать, зажарить живьём, давлением в сто атмосфер расплющить…

— Не хотелось бы…

Начальник мрачного настроя подчинённых, впрочем, не разделял — находка записей Чекана была, несомненно, крупной удачей. Заметно облегчающей дальнейший «подход к снаряду» для спецгруппы «В». Шалимов повеселел и был, даже, несколько философски настроен.

— Шарик… очень как-то… по-женски, да. Вот уверен, был бы парнишка, у него бы луч был. Прямой, длинный.

— Фрейдизм… — на грани дозволенного обронил Передельский.

— У меня Рада это ваше аниме тоже смотрит, — добродушно усмехнулся шеф, — Вот там — такой фрейдизм… ладно, к делу. Сейчас Станислав Юрьевич вернётся, надо будет суммировать, так сказать. Николай Петрович, вы завтра — в Крым, со своими… орлами. Время не ждёт.

* * *

— Дарён, мне тоже высуши, аккуратно… ага, спасибо. Что, до хаты? — Наталья довольно рассыпала по плечам тёмные волосы, за пару секунд ставшие лёгкими и пушистыми, и подхватила свой хвост.

Мыш тяжело поднялся с расстеленной «пенки». Мышцы ныли, сознание того, что сейчас нужно будет лезть на добрую сотню ступенек вверх, портило всё удовольствие от подводного путешествия.

— Даже шевелиться лень…

— А не надо! — Озорно улыбнулась рыжая, в свете луны глаза феечки весело блестели, — Давай руку. И ты, Наташ.

Мыш вздохнул.

«Как в «маппет-шоу», точно… «Вы сказали — бомба?! Бабах!!»

Женщина протянула руку, не раздумывая, сразу поняв, что хочет сделать Дарья. Дима замялся. Волшебница, секунду подержав протянутую руку, отошла от старших на пару шагов, расстроено опустила голову. Как будто обнаружив что-то донельзя интересное у себя под ногами. Натали, отложив свой плавник и сумку, шагнула к девушке, притянула её к себе…

— Глупая… ты всерьёз думаешь, что мы тебе не доверяем, да?

— Ну, чуть-чуть… я не верю, что Мыш боится. Он с парашютом прыгал, и вообще в армии был.

— Даш, ну как тебе объяснить… — начал Дима, — понимаешь, вы с Юлькой, Серый, Крис… вы жили уже в игровом, волшебном мире. В котором всё возможно. Причём ещё до того, как ты силу свою получила. Ты его как бы… легализовала, что-ли. Но у вас в головах уже всё это… сопротивления не встречало. Магия, хренагия… постиндустриальность. Ты и есть наша постиндустриальность глазастая, другой и не было. Поэтому молодёжь с тобой и летает спокойно. Для них это в порядке вещей. А мне… разумом я понимаю, что твоя ноосфера понадёжнее тряпок и верёвок. Но у парашюта того же они настоящие… а то, что летательный аппарат вот тут, у тебя промеж ушей… мне в голову не ложится. Извини.

Мыш, подойдя, протянул Дарье руку.

— Уронишь, укушу.

— Не уроню, — радостно улыбнулась феечка.

Ощущение было… неожиданным. Словно окрестности мгновенно затопила совершенно прозрачная, тяжелая, неосязаемая жидкость, вытолкнувшая Мыша и его спутниц вверх. Никакой невесомости, которую подсознательно представлял себе Дима, не было.

— Обалденно! — выдохнула Наташа, — Как в сказке.

«Типа да. Чем дальше, тем страшнее».

Но вслух, разумеется, Мыш этого не сказал. Наоборот, когда все трое оказались наверху, и, приземлившись, неторопливо отправились домой, всячески расписал свой восторг от короткого полёта. Обижать юную волшебницу Диме не хотелось, Дашка никак, в его собственных головных тараканах, не была виновата. Но на душе, по-прежнему, скребли кошки поганого предчувствия…

* * *

Президент не знал, что удержало его от немедленного оглашения смертного приговора Вьюге. Скорее всего, мутное предчувствие возможной фатальной ошибки, той, что для любого правителя неизмеримо хуже самого страшного преступления.

— Пока отработайте оба варианта, в теории. Я… определюсь. Скоро.

— Понял. Будем работать.

Глава государства задумчиво листнул принесённое Стасом досье, вгляделся в фотографии.

— Семьсот пятнадцать метров… есть же дальнобойные снайперки. С полутора километров можно попасть.

— В неё пятидюймовками стреляли, какие там пули… Результат — по всей морде, у наших заклятых партнёров. Но слабые места есть. Будем изучать.

* * *

Натали утолила. До искр из глаз и стекольного звона. Но кошки на душе угомонились лишь до утра, и уже перед завтраком взялись за своё по новой. Больше всего Мыш бесился из-за собственной лени, в ожидании отъезда в Крым. Понятно, что было не до того, но… жизнь вообще безжалостна к бездельникам и дуракам.

«Что мешало починить чёртову камеру над дверью? А теперь хоть домой поезжай, так трясёт… Дашку, что ли, попросить, через космос доставить… Она доставляет, да. Скорее всего, конечно, глюк датчика, но всё же…»

Уйдя бродить по округе в одиночестве, надеясь успокоить свою паранойю, Дима, в конце концов, оказался на основном пляже Углового. Где обнаружил, что рыжая уже вполне оправилась после своей первой неудачи с бебиситтерством. Ярик строил песчаную крепость с обводным каналом, в компании уже вполне прилично ходящей Лики. Сама же феечка, стоя прямо на полосе прибоя, размахивала во всех возможных плоскостях двухметровым обрывком верёвочного трапа. На котором, вцепившись на манер человека-паука и весело визжа, висела ещё одна пляжная знакомая — семилетняя Мирка.

Сцена была настолько забавной, что Мыш попросил волшебницу остановить адскую мельницу и сфотографировал девчонок вместе. Мирослава Спартаковна казалась миниатюрной дашкиной копией — такая же рыжая, курносая и непоседливая. Только глазищи были другого цвета, небесно-бирюзовые.

Отойдя к ограждению пляжа, Дима поздоровался со степенно попивающими пиво отцами обеих «мелких», тоже кивнувшими в ответ.

— Прям машина времени… — пробасил Спартак, указав на детей подбородком. Умиление на свирепой гладиаторской физиономии бывшего чемпиона Украины по панкратиону выглядело странно.

— В смысле… Мира в шестнадцать так будет выглядеть? — уточнил Евгений.

— Ну да. — Единоборец повернулся к присевшему, на бетонный блок рядом, Мышу, — Я то думал, русалочка… твоё потомство. Или племяшка… а вроде масть не твоя. И не наташина.

— Нет, у меня в роду с русалками как-то не сложилось, — Усмехнулся Дима, и объяснил мужикам схему родственных связей своей компании.

— Физики, значит… — задумчиво отметил Спартак, подразумевая родителей феечки, — Заметно. Даша с Юлей умницы, вообще… У Мирки вертолёт не летал, я думал, аккумулятор накрылся. Так эти твои всё починили, прикинь. Теперь по два часа трещит, спасу нет. Хотелось бы, чтобы моя малявка такой же выросла.

Мыш отметил мгновенный, настроженный взгляд Евгения, в сторону продолжающего вращаться вокруг общего центра масс и орущего рыжего альянса, и еле поймал готовую сорваться с языка фразочку «осторожнее с желаниями». Подумал, что причин «всыпать ремня» Гермионе-самоучке, равно как и её сверхумной подруге, снова прибавилось — ни дня прожить не могут, без волшебной выходки на грани фола. Достаточно было Спартаку иметь лучшее понятие о возможной емкости аккумуляторов для модельки-электролёта, и, как минимум, неудобных вопросов не оберёшься…

От нового приступа паранойи его спасло появление Натальи, с сидящим на её плечах Данилой, и Юльки со Светланой. Отцы поздоровались с девушками. Наташа, ссадив мелкого спиногрыза и разложив покрывало, уселась и счастливо запрокинула голову к небу. Над морем, чуть в отдалении от береговой линии, негромко рокотал маленький вертолёт, цвета яичного желтка.

— Над нами мессеры кружили… — пробормотал Дима, притираясь к подруге. Та недоумённо взглянула на Мыша.

— Мессершмитт-Бёльков-Блом, сто пятый, — разъяснила всезнающая Терция, кивнув на трещащую жёлтую стрекозу, и толкая подошедшую Дарью, мол, подтверди.

— Вне зоны доступа, — Феечка не смогла просканировать летательный аппарат, он был за пределами ноосферы, и разочарованно пожала плечами, — Но вообще похож, да.

— Ну, хорошо, что не сто девятый, — заметила Натали. Юные милитаристки синхронно хмыкнули.

— Как здорово, что все мы здесь, а Саурон не здесь, — Помянув давешний разговор с профессором, кривовато улыбнулся Мыш.

И серьёзно ошибся.

* * *

Кот справедливо гордился своим умением управлять всем, что ездит, плавает и летает. Всяческий транспорт был его основной страстью, не считая школьниц, конечно.

— Вот она, — удовлетворённо проговорил Волков, освобождая место у окуляров мощного, закреплённого на штативе бинокля Псу, — Ближе не подходи, доверни на второй мыс.

— Да, — отметил опер, разглядывая пляж, — Тут… Мышканцев, старшая Ратникова… вроде Музалевская. На нас пальцами тычут, кстати. Не спугнём?

— Нет, дальномер тысячу сто кажет. Просто на вертушку глядят… ну да, купаться пошли.

— Вот остальные.

— Где? А, вот… Света, старшая, с хахелем. Тоже тут. Мелкие… ага. А с Дарьей, маленькая, это кто? Рыжая. У них третьей сестры нет?

— Нет. Просто знакомая, наверное. Проверим, конечно, на всякий. О! У Ратниковой тоже хвост…

— Отойдём подальше, эти… русалки быстро плавают, видео помнишь? Ещё зацепит… всех снял?

— Да, вон младшая Ратникова, Кристина, видишь? На мысу. Рисует что-то. Там вон — Григорий Чекан… так… вон Котов. Только профа нет.

— Да он дома, небось, сидит. Кстати, с дальномером аккуратнее. Рыжая всё чует, что через её шарик летит, лазер тоже — умник предупреждал. Ладно, пока аллес, пошли на базу. После обеда на земле будем работать, по посёлку…

* * *

«Мы сталкиваем бог знает что с чёрт знает чем, и получаем хрен знает что. После чего даём этому, хрен знает чему, красивые названия — сигма-минус-гипероны, векторные бозоны… да хоть Кобзоном назовите. Мы утратили главное — философию понимания. Вместо этого коллайдим, считаем и снова коллайдим. Не бьётся — подгоняем под теорию, которой… нет.

Эти стенания — далеко уже не новость. Ещё в восемьдесят четвёртом, олдовый тролль восьмидесятого уровня, доктор ф-. м. н. Борис Викентьевич Чекан зажигал (в журнале «Знание-сила», кому надо, тот понял, ещё бы в «Мурзилке» напечался) — «Большая Машина против Большого Взрыва». Да, да, тот самый, который впоследствии «гудронный». Уже в этой статейке он про ускорителебесие наговорил всякого. За двадцать восемь лет ничего, естественно, не поменялось, кроме размеров попила. Сегодня, скрепя зубами, даже столпы (соляные) нашей АН признают — мировая физика в кризисе. Проснулись, ага. Это тогда она была в кризисе. А сейчас это состояние именуется куда простонароднее. С одиннадцатого июня сего года же пушной зверь стал полным — происходящее напоминает паршивый комикс, а наука скромно помалкивает…»

— Это ещё кто? — осведомился Мыш, отрываясь от экрана.

— Не знаю. Блоггер, какой-то. Паша-назгул, вроде, — Наталья с лязгом загнала в духовку противень, — Мне Юлька показала. Интересно пишет…

Дима отхлебнул компоту, и снова погрузился в чтение.

«Утрата смысла чётко наметилась в конце шестидесятых. Для этого называлось много причин, экономических, социальных, политических. Даже мистических, но в дате все примерно сходились — после первой высадки на Луне, когда, казалось бы — вот, затравка для продолжения яростной схватки систем за космос, 2:1, русские пока ведут, но американцы, как в анекдоте, «вырвали очко»… прогресс непостижимым образом сломался. Не только в космосе. В большинстве отраслей науки, которые связаны друг с другом, обеспечивая дерево технологий. Нет термояда — нет высадки на планеты, стоим, тупим. Так что же произошло? Как не странно это звучит, но примитивный, с точки зрения продвинутой философии, концепт Чекана неожиданно позволяет ответить на этот вопрос, обойдя понизу сложную геополитическую конспирологию и даже любую мистику.

Если, действительно, рассмотреть наш мир, как информационное содержимое некоей Сверхмашины? Где каждая элементарная частица является структурой данных, которая хранит её тип, текущие координаты, скорость, и-те-де и-те-пе. Поэтому они, сволочи, так похожи друг на друга — как отличить два протона? Вот то-то. Плюс связи с другими частицами. Более крупные объекты, состоящие из множества частиц, описываются, не поверите, объектами. В программистском смысле. Объектно-ориентированное программирование, короче. Внимание, вопрос — а из чего состоят байты? Смешно, да. Особенно смешно пытаться расколотить друг о друга записи БД, и считать полученное. Но мы продолжаем это делать со звериной серьёзностью, и строим далеко идущие выводы из полученной информационной дичи.

А теперь страшненькое. Мощность этой машины МОЖЕТ быть ограниченной. В своё время прекраснодушный Гуревич, в своей «Функции Шорина» рассказывал про структурную бесконечность вселенной. Там у него цивилизации даже мерялись, кто глубже нырнёт — мы знаем семнадцать этажей вниз! А мы — восемнадцать! Агащаз. Биты пополам не делятся. Не буду рассказывать совсем уж страшных сказок, что Луна могла оказаться из зелёного сыра — на правдоподобную «прорисовку», до последнего электрона, всей видимой Вселенной, мощи Большой Машины вполне могло хватить. Хотя здесь тоже есть простор для фантазии, пока не потрогаем, последовательно Плутон, экзопланетки, и далее до других галактик. Космические исследования ведь неспроста тормознулись. Но всё это укладывается в один сценарий…

СССР, на этапе шестидесятых, был наукоцентричным обществом. Он производил в промышленных количествах умников, которые, как любопытные дети, пытались расковырять всё, до чего дотянутся очумелые ручки. Лезли не только в космос — лезли вглубь. И уже мог найтись тот, кто бы ни просто догадался, а посчитал и показал бы всем эту Тайну. Это, по видимому, стало бы катастрофой для БМ, аналогичной прерыванию «ошибка нарушения защиты» для процессора компьютера. Чтобы не допустить такого конфуза, пришлось бы строить новые этажи вниз, переделывать все базы… началась бы стремительная «утечка памяти». СССР стал бы потреблять слишком много ресурсов машины.

И тогда на главной консоли загорелось: «Программа «Советский Союз» выполнила недопустимую операцию и будет закрыта». Для этого закрытия, без явного сверхвмешательства, нужно было сбить наступательный рывок русских. В первую очередь — космический. Сломать их, психологически. Лунной афёры не было, американцы действительно туда слетали. Вот только… на невозможных двигателях. Камеры сгорания «Сатурна-5» должны были прогорать. Теория, для получения нужных жаростойких покрытий — дико сложных, многослойных — появилась намного позже. Этот вопрос американские разработчики до сих пор обходят скромным молчанием. Это не заговор — они на самом деле не поймут, как у них это получилось. Вероятность счастливой случайности, в ходе экспериментов с покрытиями, отвергать нельзя, но она слишком мала — у обезьяны, сидящей за печатной машинкой, скорее получился бы сонет Шекспира. Невозможная удача, чудо. А на нашей ракете, Н-1 — всё было по честному. «Своим — всё, чужим — закон». Разумеется, сами авторы проекта «Аполлон» этого не знали, хотя наиболее умные догадывались, что им подыграли.

Дальше — проще. Термояд не покорился людям. Прогресс тихо съехал в область связи и информатики — и это понятно, цифровой машине эмулировать саму себя — проще простого. СССР оказался информационно неудобен, в отличие от общества потребления западного типа. Но, как сказал один умный человек «ни одно сопротивление не бывает бесполезным». Для торжества теперешней мировой Айфонии пришлось изрядно подправить квантовую механику, и ещё несколько смежных «баз данных» вселенной, сделать возможным огромные мощности и скорости компьютеров, на весьма простенькой, по сути, полупроводниковой базе. В результате, в руках массы людей, оказались штуки, которые навели некоторых продвинутых юзверей на ОЧЕНЬ НЕХОРОШИЕ МЫСЛИ. Правленая Вселенная, в свою очередь, оказалась с глюками, ошибками и просто несбалансированной. И КТО-ТО это таки заметил. Конец фильма был немного предсказуем.

«Прилетела Вьюга, и всё опошлила»

Последние три слова были перечёркнуты. Мыша обдало жаром, хотя духовку пока никто не открывал. Это было, если говорить словами морских артиллеристов, накрытие. БВЧ и Вьюга оказались упомянуты вместе, и хотя незнакомый автор, без сомнения, стрелял вслепую, предчувствие беды вновь зазвенело у Димы в голове во всю дурь, как пожарная сигнализация. Слишком много «знаков» накопилось. Мыш честно говорил о себе, что является «альтернативно суеверным» человеком. В смысле, что он имел собственную систему хороших и плохих примет, оставаясь равнодушным к перебегающим дорогу чёрным кошкам и прочим «общим местам». Это был набор едва уловимых признаков, по которым Дима всегда мог сказать, заладится ли день, удастся ли что-то сделать. Сейчас же, помимо ревущего сигнала тревоги, у Мыша засела в голове ещё одна мысль, на которую его навёл текст Паши-назгула.

Выйдя из кухни в холл, Дима подошёл к сидящему на своём любимом месте, у журнального столика, профессору.

— Борис Викентьевич… второе уравнение — это же самоподобие, как я понял?

— Упрощая — да.

— Тогда… — Мыш нашёл чистый лист бумаги, и записал длинное выражение, — так ведь можно развернуть?

— Грубо. Но для мгновенных срезов сойдёт. Зачем это тебе?

— Есть идея.

— Если я правильно понял… но не на чем делать такое. Элементной базы нет.

— Я знаю того, кто сделает.

— Понятно… а объяснить-то ей сумеешь?

— Юльку подключу. Они с Дарьей уже телепатически общаются, по сути. А математику Терция лучше меня в сто раз чует.

— Попробуй. Действительно интересно. Светку тоже сагитируй.

— Конечно.

Дима отправился посовещаться с девчонками, на пляж. Клин клином вышибают, и Мыш надеялся, что работа по проверке извратной, но многообещающей идеи позволит ему, наконец, придушить проклятую паранойю.

«Заодно и обедать молодёжь позову»

* * *

— Ни один из записанных разговоров наших фигурантов не содержит никаких упоминаний о Вьюге, её способностях и прочем, интересном для нас. Пока остаётся открытым вопрос о скорости её, так сказать, переключения в боевой режим. Прочие моменты более-менее прояснились, исходя из данных с черновиков Чекана. — Шалимов включил видео, снятое оперативной подгруппой с вертолёта. — Здесь есть пара интересных моментов. Вот, эта пляжная акробатика, например. Если так ребёнком размахивать, ни один здоровый мужик на месте не устоит, не говоря уж о девушке, весом меньше шестидесяти кило. И ещё. Без акваланга двадцать минут под водой. Море сейчас прозрачное, подальше от берега, где она резвится. Ни разу не всплыла дышать. В общем, Даша вовсю своей силой пользуется, по-моему.

— Есть у неё уязвимые места, как считаешь? — Стас лениво потянулся за чайником.

— Да. Псих накопал, по бумажкам. Спасибо тебе за него, кстати. Без него вилы были бы… вот, получается, что она не может свет отбить, если поток сильный. То есть…

— То есть сверхмощным лазером её можно сжечь, я понял. Комикс, бля. А усыпить, как-нибудь?

— Не знаю пока. К ней лишний раз подойти — и то страшно. Если в шарике оперировать — то без документов, или с липой — она же всё насквозь видит. И без любого спецоборудования. Коля сейчас там шуршит. Нароет, я в него верю. Ни разу меня за десять лет не подвёл.

* * *

Подходя к берегу моря, Мыш вдруг понял, что обсуждать с Юлькой, как и с Дарьей, пока просто нечего — даже математика, кроме извращённой интерпретации уравнения Чекана, толком в голову не легла, не говоря уже о собственно, проекте уникального оборудования, которое нужно заказать феечке. Нужно было сначала всё продумать и хоть как-то обсчитать. Поэтому Дима решил просто позвать всех к столу. Оповестив Светку и Игоря, Мыш отправился искать Дашку, и, вопреки ожиданию, обнаружил её, не рассекающей морские волны, а сидящей, в полном одиночестве, в тени большого каштана, рядом с пляжем. Волшебница, в своём зелёном русалочьем купальнике, потягивала апельсиновый фреш и читала электронную книжку. Краем глаза Мыш зацепил содержание файла — что-то научное, про кремнийорганические полимеры. Зачем это рыжей нужно, Дима спрашивать не стал. Защитница мира самосовершенствовалась, становилась умнее, а значит — сильнее. И это было хорошо.

— Солнце, жрать пожалуйте. Сегодня твоё любимое.

— А… пойдём. — Девушка, не заставляя себя ждать, выключила гаджет, накинула полотенце на плечи и подхватила сумку и хвост. Дважды звать Дашку к столу никогда не приходилось.

— А Юлька с Серым где?

— Да им что-то поплохело, дома валяются. Я сейчас Юле позвоню.

Пройдя половину пути до дома молча, и по-прежнему одолеваемый своим предчувствием опасности, зудящим, как зубная боль, Дима, наконец, решился прибегнуть к волшебной помощи.

— Слушай, фея… евростратегическая… меня паранойя долбит, из-за квартиры, помнишь… если совсем тяжко станет, ты меня до Москвы не подкинешь?

— Конечно, — обрадовалась возможности снова показать себя Дарья, — только вечером.

— Естественно.

Неожиданно сигнал тревоги замолк — сама высказанная возможность, легко и непринуждённо, за несколько минут, оказаться в столице и проверить квартиру, погасила безотчётный страх Мыша.

— Спасибо тебе.

— Не за что. Наташа сказала, что я просто люблю летать. Это правда, до сих пор сама не верю, что такое могу. Так нравится… — феечка понизила голос и как-то взросло, самоиронично, улыбнулась. — Даже больше, чем когда меня хвалят. Вы… поженитесь?

Дашка всегда любила перепрыгивать с темы на тему, как горная коза по скалам, но от такого кульбита Дима чуть язык себе не прокусил.

— Ээ… давай так. Я тебе отвечу, но не сейчас, а как домой вернёмся. А ты пообещаешь никогда не рассказывать про этот разговор Наталье.

— Да, я поняла. Обещаю. Прости меня.

— Ладно тебе, чудо морское. Я просто сам пока… в неопределённости.

* * *

Камера была чудом техники. Частично — враждебной. Снимая полную панораму местности, как по горизонту, так и по возвышению, ночью устройство могло распознать летящую за несколько километров синицу, и уверенно отличить оную от воробья. Днём возможности этой видеокамеры были ещё более впечатляющи, плюс она умела «отстраиваться» от помех, создаваемых солнцем. Стоила штуковина совершенно неприличных денег, но, судя по характеристикам, успешно отрабатывала каждую копейку своей цены. Вопрос с установкой «устройства метеонаблюдения» на вышке МТС-Украина, возвышающейся над мысом Керменчик, решился за пять минут и пару звонков Шалимова. Уже третьего июля, с вечера, «большой брат» начал исправно шпионить за воздушным пространством, над сёлами Песчаное и Угловое. Начальник довольно щёлкнул пальцами по столу, отложил телефон и обернулся к Киту.

— Оперативники сегодня на пляже работают. Уже есть отчёты, на семнадцать ноль-ноль. Наиболее интересен разговор Ратниковых, мамы с дочерью. Вот тут изложение. Что скажете?

— Действительно интересно… словечко «ноосфера» особенно.

— В смысле, этот шарик Дарьи?

— В новом смысле да, как я понимаю. Изначально означает высшую стадию развития биосферы Земли с включённым человеческим фактором. Термин профессора Леруа, его авторство часто приписывается Вернадскому. В серьёзной науке на эти ноосферологии смотрят кривовато, типа, сектой отдаёт. Но для нашего применения — хорошее название. Кстати, в точном переводе — сфера разума.

— Понял. Здесь ещё про лунные камни…

— Получается, что вся их компания всё знает… но такое, живя рядом, трудно не заметить…

Резко пискнул автоматический экстренный вызов.

— Новая камера, — Шалимов включил большой экран, — настроена на запись всего, что в воздухе, о заметных объектах оповещает. Пока тестируем… ого!

— Можно максимальное увеличение?

— Да, файл качается. Теперь, над Угловым, у меня летучая мышь незамеченной не проскочит… Ёшкин кот!

Последняя фраза шефа относилась как к наблюдаемой картине, так и к поразительному качеству новой аппаратуры. Чёткость ночной съёмки была, конечно, похуже кадров из каких-нибудь фильмов-комиксов, но увиденное «охотниками» зрелище — поражало. Тонкий, вполне узнаваемый силуэт вертикально взлетающей девушки, серо-зелёный из-за слабой освещённости… «Супергероиня» была одета в свою любимую джинсовку, никаких видимых технических средств, для полёта, у неё заметно не было. Поза Вьюги была непринуждённой и совершенно не «киношной». Через несколько секунд опознанный летающий объект набрал высоту и скрылся из поля зрения камеры. Кит с Шалимовым ошарашено переглянулись.

— И куда это она, на ночь глядя? — хмыкнул начальник спецгруппы.

— В новостях прочитаем, — не сдержался футуролог.

* * *

Дашку подвёл терминатор. Не робот-убийца из будущего, естественно, а линия, разграничивающая день и ночь, на поверхности планеты. Не то, чтобы феечка совсем забыла астрономию, точнее тот простой факт, что Крым значительно южнее Москвы, и, значит, день в столице летом заметно длиннее. Просто спешка и нетерпение — плохой советчик, а если рыжей что-то приходило в голову, она действовала немедленно, по принципу «ввяжемся в бой, а там посмотрим»

Всё началось с того, что лучшая подруга девочки-волшебницы захандрила, с утра не пошла на пляж, и валялась на кровати, читая «Хребты безумия» Лавкрафта. В оригинале, по третьему разу. Серёга тоже был, как варёный. Мыш, за обедом, предположил, что «дети» просто отравились, надышавшись лунным грунтом, и помянул озверение, вызываемое похоже пахнущим горелым кордитом, знакомое ему по армии. Дарья же чувствовала себя, как обычно, прекрасно, вдыхание звёздной пыли ей ничуть не повредило. Это было, в общем, неудивительно, суперспособность класса «об асфальт не расшибёшь» у рыжей была с младенчества. Её медицинская карта в поликлинике была бы девственно чиста, если бы не записи о нескольких переломах, которыми феечка была обязана только собственной безголовости.

Пытаясь вытащить Терцию из пучины депрессии, Дашка вспомнила о задуманном ещё в Дубне, после атмосферного цыганского погрома, проекте. Подруги, совместно с Серым, тогда хотели, воспользовавшись волшебной силой и трофейным оружием, снять самодеятельное кино, в стиле «IRON SKY», но ещё более угарное, по сценарию юлькиной приятельницы Милы. Решив сделать подруге сюрприз, феечка собралась слетать в Москву, и забрать припрятанную в Битцевском лесопарке сумку с наиболее киногеничными стволами — пистолетами, помповиками и «калашом». Мыш составить юной волшебнице компанию, для полёта в столицу, не захотел. Увлечённый своей новой идеей Дима сообщил, что психоз прошёл, поблагодарил рыжую за помощь, и остался сидеть на веранде, дожидаясь ужина и что-то рисуя в блокноте.

Дашка стартовала из своего любимого перелеска у моря, сразу, как стемнело, и даже не заморочилась угольной маскировкой. И только уже в апогее своей «орбиты» поняла, что обгоняет московский неторопливый закат. Свалившись в атмосферу над Люберцами и обругав себя за раздолбайство, феечка включила своё фирменное серебристое облачко и полетела на запад, к Битце. Приземлившись в парке, рыжая быстро отыскала тайник и за несколько секунд извлекла с полутораметровой глубины обёрнутую в полиэтиленовый моток сумку с оружием, благо феям лопаты не нужны. Просканировав ноосферу, и убедившись, что её полеты над лесом не вызвали интереса посторонних, Дарья повесила на плечо увесистую поклажу, и, придерживая излишнюю тяжесть тридцатикилограммовой сумки послушной атмосферой, отправилась в сквер неподалёку, где стояли скамейки. Там феечка решила дождаться темноты, дабы лишний раз не светиться, тем более, что ждать нужно было не более получаса.

* * *

Убедившись, что Вьюга улетела по своим супергеройским делам, Волков решил «пойти на обстрение» — напрямую подслушать, о чём говорят между собой обитатели чекановского летнего «поместья». Понятно, что кроме сверхзрения «объекта В», существовали и прочие факторы риска. Николай помнил Диму Мышканцева, лейтенанта-«пиджака», радиоразведчика, ещё по Грозному-96, стало быть «Радист» тоже мог узнать «Волчару». Но удобный момент упускать не хотелось, и хотя начальник оперативников не одобрял «игры в индейцев», никакого другого способа, для уточнения аспектов способностей Даши Чекан и возможности их нейтрализации, у «людей в чёрном» не оставалось. По телефону сумасшедшие учёные, как и их родня, ничего значащего пока не сболтнули, а ставить прослушку в доме, где бывает видящая сквозь стены девушка, просто бессмысленно и опасно.

Выбрав место потемнее, опер перепрыгнул забор и протиснулся в щель между пристройкой к сараю и пирамидкой неосвоенных стройматериалов. С этой позиции он мог наблюдать двор, со скамейкой перед мангалом. Ему повезло — был слышен неспешный разговор людей, это были Мышканцев и профессор Чекан, пьющие чай. Третья собеседница, судя по всему, Наталья Ратникова, Волкову видна не была.

— Я всё же считаю, что казус Дарьи косвенно подтверждает мои выкладки. И, как я понимаю, ты собираешься проверить их экспериментально, на неодушевлённом оборудовании.

— Да. Заодно начнём отрабатывать технический путь.

— Мне кажется, что единственное, с чем я серьёзно промахнулся, это с оценкой критерия самоподобия.

— Эр-сигма, на второй развёртке?

— Там упрощение, надо будет обсудить. Но в целом — да. Если эту модель сумела построить в голове обычная девчонка… умничка, конечно, ей дурой не в кого быть, но вполне себе человек, не инопланетянка, не мутант какой-нибудь с лишними нейронами…

— То есть, по-простому, наш мир ни такой уж не магический, как пытается казаться?

— Дима, ты мне сам рассказывал анекдот про «логично» и спички Василия Ивановича. Не буду его воспроизводить при дамах, идею ты понял.

— Не надо, я его помню, — впервые услышал Волков чуть насмешливый голос невидимой ему женщины.

— Вот и замечательно… по-простому только кошки родятся. Не люблю общих формулировок. Магия-шмагия — это для телепередачек, где надо хлёстко, для нелюбителей башкой думать. Это тебе с нашими акадэмиками общаться не доводилось… во внешнем мире в головах у людей уже средневековье полное, а у этих… в общем тоже, только по-другому. Есть набор священных книг, и если реальность их содержимому противоречит, тем хуже для реальности. Шарлатаны, тор-сионисты всякие, для начётчиков от науки неинтересны, а любого, кто что-то всерьёз понять хочет, они сразу на костёр готовы тащить.

— Ну, теперь им это затруднительно будет. Пускай с Дарьи начать попробуют. Душераздирающее зрелище гарантировано.

— Ты правильно отметил, что использование самоподобия будет чем-то похоже на магию. Просто надо себе чётко отметить — это не набор приёмов, которые выполняешь, не понимая их смысла, а вполне себе рациональное знание основ нашего мира.

— Получается, что когда колдуны в голове свои недомодели стоят, общей теории совсем не понимают — вот для них это и магия. Но может работать как-то. Вообще-то я, когда предложил установку собрать, как раз вудуистов вспомнил, с их куклами. Эдакая информационная кукла нужного кусочка окружающей реальности, которую и будем гнуть.

— Я понял. Только напрямую к демонам, драйверам Машины, как Дашка мы подключиться пока не можем, ты их хочешь… как бы… эмулировать?

— Да. Из того, что было, как обычно. И, если получится, разобраться и научиться, как настоящие дрова БМ использовать.

* * *

Дарья скучала на скамейке, нетерпеливо поглядывая на бледное небо, над старым кладбищем и церковью. До нужной темноты оставалось ещё минут двадцать, и феечка, пребывая в полном одиночестве, развлекалась, гоняя маленькие смерчики по асфальтовой площадке вокруг своей сумки. Когда к её лавочке подошёл человек, рыжая, естественно, прекратила свои забавы, и достала электронную книгу — девочка-волшебница хотела сделать сюрприз Кристе, сотворить кремнийорганический авторский хвост, без покупных «деталей», и теперь изучала нужные полимеры. Подошедший, молодой кавказец, примерно дашкин ровесник, уселся на другом краю её скамейки. Девушка никак на это не отреагировала, продолжая читать. Незанятых лавок было полно, только на скамейках ближе к церкви сидели несколько пожилых женщин.

Дашка почувствовала, как гость с юга сально мазнул взглядом по её фигуре. После чего, без лишних слов, «пошёл на тепло», что твой «стингер». Феечка улыбнулась. Одиночных «джыгытов» рыжая задира и до получения сверхспособностей не сильно боялась, благоразумно обходя стороной лишь их группы. Сейчас же любой агрессор был для неё не опаснее комара.

— Руки фу и давайдосвиданья! — волшебница резко отпихнула сына гор, не понимающего, с кем его угораздило связаться, при этом опрокинув его на пыльный асфальт.

Тот вскочил и уже открыл рот, собираясь сообщить русской сучке что-то бессвязно-нецензурное, но тут на арене цирка нарисовался ещё один персонаж. Сразу занявший активную жизненную позицию — своей ногой на ступне азербайджанца.

— Тебе русским языком сказали: до-сви-да-нья. Что непонятно?

Ситуация требовала от «хозяина жизни», с холмов Нахичевани, немедленной расправы с наглецом и показательного унижения борзой рыжей девки. Но проблема была в том, что вероятный противник был… довольно внушителен. Сероглазый и темноволосый парень был одного роста с Самиром, но раза в полтора шире в плечах. И отнюдь не спешил спрятаться под лавку от гневного взгляда гордого потомка овцеводов, продолжая стоять на его ноге и не отводя глаза. Как назло, с собой у горячего южного гостя не было ни верной «Осы», ни даже ножа. А все характеристики русского указывали на немалую возможность получения от него не иллюзорных звездюлей. При этом — на глазах уже унизившей Самира «чиксы».

Василий, стоя на своём, в смысле, на самировой ноге, чуть улыбался, в глубине души рассчитывая продемонстрировать непонятливому чужаку свой коронный удар. Удар у Васи был знатный, быстрый как молния и тяжкий, как чугунная гиря, достойный зрелого, тренированного мужика. Но враг неожиданно козлом отпрыгнул назад, выкрикнул что-то мерзкое в адрес родни молодых людей и стремительно дематериализовался. Самир просто здраво оценил ситуацию — отступление на заранее подготовленные позиции для мужчины, как известно, не зазорно, если тот оказался в невыгодной ситуации, то есть в меньшинстве и без оружия. И решил быстро исправить положение — в компании друзей, будучи вооружённым, храбрым быть куда сподручнее.

Заступник пожал плечами, и услышал за спиной звонкий, как серебряный колокольчик, смех девушки. Дарья спокойно сидела на скамейке, сняв и отложив джинсовую куртку и оставшись в чёрном топике с блёстками. Убедившись, что у агрессора нет оружия, феечка просто «болела за свою команду», не вмешиваясь в мужскую разборку, чтобы не обидеть неожиданного защитника.

Парень размашисто перекрестился на церковь и присел на скамейку рядом с юной волшебницей.

— Вот баран… Меня Василий зовут.

— Дарья. Спасибо за помощь, ты смелый. А это… обязательно?

— Что?

— Креститься.

— А… ну мы русские, православные. Положено так. Меня отец научил. Даша, а ты… крещёная?

— Не, у нас все атеисты.

— В смысле — неверующие? Слушай… а давай в церковь зайдём. Просто так. Там интересно.

— С этим? — Дашка скептически указала на свой баул.

— Я помогу. Только в джинсах неправильно… у тебя платок есть? — Вася подхватил сумку, шатнулся, и недоумённо уставился на феечку, — Ого… что у тебя тут?

— Ты точно хочешь это знать? А в церковь… просто у меня с НИМ… — Дашка неопределённо кивнула вверх, — сейчас… несколько особые отношения.

— То есть… это…

— Нет, — улыбнулась рыжая, поняв, что парень не может вслух упомянуть о специфическом, неписаном церковном запрете для женщин, — я о другом.

Василий снова удивлённо посмотрел на странную девушку, владелицу, видимо, набитой кирпичами сумки, и наконец встретился с ней взглядом. Хотел что-то ещё спросить… и вдруг будто бы забыл как дышать, разом утонув в изумрудном сиянии. А через мгновение «прилипла» и Дашка, с восторгом и ужасом поняв, что внезапно получила последний, обещанный самой себе за добрые дела, приз. Ловушка захлопнулась. Сработал безжалостный природный механизм выбора генетически оптимальной пары. Широко известный под романтическим названием «любовь с первого взгляда».

* * *

— Если всё заработает, можем сразу НИИЧАВО, в реале, открывать. Прямо в Сколково, гыгы. — Продолжил Дима. — Вас директором, а Железного Гомосека — Камнеедовым.

— Возьмите меня, младшим научным. В линейное счастье. — Снова услышал Волков невидимую Наталью.

— Если всё заработает, да… мир так изменится… — не принял ёрнического тона Чекан, — Нам бы сейчас свою голову сносить. Дарья стольким людям уже в поперечину стала, а она только первая ласточка.

— И наша защита теперь, если что. — Снова Мышканцев. Подслушивающий напрягся — пошёл разговор «ближе к телу». — Её, кстати, сейчас не так уж просто тронуть. Ноосфера мгновенно включается. Наташ, помнишь, Юлька на обрыве провалилась и повисла в воздухе? Эта штука друзей автоматом охраняет.

— Да — ответила женщина, — я с Дашкой много говорила. Она утверждает, что её шарик, сейчас, по сути, устраняет всё, что причиняет ей боль и неудобство. Такой «орган личного комфорта». В том числе и проблемы друзей, насколько она сама их понимает. Встроено на уровне безусловного рефлекса, даже во сне работает. Говорит, что теперь её комары не кусают — подлететь не могут.

— Очень интересно, — заметил профессор, булькая самоваром, — Наташ, тебе с лимоном?

— Да, спасибо.

Волков, сидя в своей засаде, про себя чертыхнулся. Задача оказалась почти неразрешимой.

* * *

Василий и Дарья, уже понимая, что происходит, продолжали общаться. Много и не о чём, парень сбивчиво, и перескакивая с пятого на десятое, рассказывал о своём успешном вчерашнем поступлении в десантное училище, в Рязани, феечка отвечала кучей лицейских и тусовочных историй. Рыжая, с радостным удивлением, обнаружила, что её «проклятие» не действует — она не доминирует. Вася был простодушно-ироничен, спокоен, насколько это было возможно, при взгляде в искрящуюся зелень…

Курсант придвинулся поближе к девушке, сохраняя, тем не менее, минимальную дистанцию — ему было хорошо и так, и не хотелось портить удивительные мгновения поспешным и нетерпеливым прикосновением. Вполне достаточно, пока, было ощущаемого тепла и аромата косметики. Даша, с усмешками и отступлениями повествуя про свой выезд на полевую игру по миру Морровинда, прошлой осенью, вдруг обнаружила, краешком своей ноосферы, что визгливая угроза «лица национальности» была не совсем пустым звуком.

По Новоясеневскому проспекту неслась серебристая десятка со стёклами, затонированными до такой степени, что феечка невольно сравнила их светопроницаемость со своей ночной угольной маскировкой. Кроме недавнего супостата, в «бешеной мыльнице» содержалось ещё четверо не нашедших себя в сельском хозяйстве Закавказья юных животноводов, каждый из которых был укомплектован ножом и травматом. Дарья ничего не сказала Василию, не желая отвлекаться от основного занятия — мило болтать, вздыхать и влюбляться. Естественно, азербайджанская «зондеркоманда» не могла знать, что мешать фее Максвелла общаться со своим избранником — занятие столь же полезное для здоровья, как стучать молотком по взрывателю атомной бомбы. Но незнание законов, как известно, не освобождает…

* * *

Все шпильки ступиц «Лады» лопнули разом. Колёса, весело подпрыгивая (Дашка, по наводке Терции, прочла пресловутую повесть «Где бы ты ни был» Ганна, а делать сказку былью просто обожала) свободно покатились по улице, и столь же задорно, одно за другим, перескочили забор строительного рынка. Тачка довольно мягко опустилась на асфальт, и, поскрежетав по нему метров двадцать, остановилась — фея была в благодушном настроении и не хотела никого калечить. Даже незадачливых карателей. Хозяин машины, с друзьями, гортанно крича, понеслись выручать своё имущество и тут же вступили в шумный конфликт с охраной закрытого на ночь базара. Самир, тоже рванувший за получившими независимость колёсами вместе с друзьями, вдруг остановился. Прямо на дороге, вызвав в свой адрес поток ругани водителя припозднившейся «Газели». Начинающий «мачо» вспомнил глаза рыжей стервы — слишком спокойные, скучающие. Глядящие на него так, как на какую-нибудь гусеницу, на листе дерева. И запоздало испугался, куда сильнее, чем амбала-заступника, у той скамейки.

* * *

— А почему ты сказала, что у тебя особые отношения? — Разговор влюблённых, описав круг, вернулся к исходной точке.

Дашка вздохнула, осторожно, словно опасаясь выдохнуть, вместе с углекислотой, звенящее в душе счастье.

— Я сейчас расскажу. Давай пройдёмся в парк.

— Пошли. — Вася был готов хоть на край света.

Сумка, джентельменски подхваченная парнем, на этот раз показалась ему куда легче. Курсант приписал эту странность своему волнению. Дарья повесила на плечо куртку и неявно пригласила Василия взять себя под руку, притёршись на расстояние, значительно меньше целомудренного. Гормональная буря, переживаемая обоими, заставила молодых людей замолчать. В облаке невидимых миру искр, парочка, уже в почти полной темноте, дошла до небольшой поляны в парке. Рыжая остановилась и резко повернулась к своему избраннику.

— Потому что я — Вьюга! — без предисловий выпалила Дашка.

— Это… как?

— Примерно вот так!

Исчерченная пунктирами уличных фонарей бездна ночной Москвы упала влюблённым под ноги.

Часть 2

— Всё пошло на сдвиг, короче, — Мыш, налив себе вторую чашку, вернулся на лавочку, — Представляете, люди потребляли-потребляли, хвастали телефонами со стразиками, тачками, личными яхтами, самолётами. И тут появляется нечто… хочешь алмазик в кило весом, чище Куллинанов? Пожалуйста. Сувенир с Луны? Да на раз. Все эти миллиардеры и светские звёзды из примеров для подражания и обожания сразу стали просто унылым говном. Я думаю, что хозяев жизни сейчас трясёт от злости. Да и понятно. Никакие статусные потребляцкие финтифлюшки не сравнятся с прямой властью над стихиями.

— Переход не остановить, Дима. Всё. Фарш невозможно провернуть назад. — Борис Викентьевич, укрыв пледом ноги, откинулся в любимом кресле-качалке назад, пыхнул дымом.

— Почему? Убить Дашку и всех нас — и всё. Разумеется, это непросто. Дарью, в смысле. Больше, вроде, никто не понимает, что происходит. А дальше — ничего не было, забудьте. Сосите айфон. Пардон. Кстати, я считаю, что у нас не переход, а катастрофический срыв в него. Цивилизация готова к такому хуже, чем сорок лет назад, по-моему.

— Даже если так — ещё кто-нибудь пройдёт, и ещё. Идею уже, мне кажется, умные люди поняли. Типа твоего Паши-назгула, кстати. Как он там меня обозвал?

— Тролль восьмидесятого уровня. Имхо, недооценил. Он не мой, не знаю я его.

— Ты неправ, насчёт перехода. Сейчас сознание у людей, несмотря на падение образовательного уровня, лучше готово. Юзеров развелось, как верно этот Паша написал. И самые умные задумываются о всяком. Тогда мало кто с ЭВМ вообще дело имел, и аналогии плохо строились.

— Юзверей. Вы-то построили, ещё тогда.

— А толку-то? Такой вот Дашки тогда найтись не могло, чтобы адекватную модель в своей голове удержать.

— Борис Викентьевич, а как это понять? — Теперь Волков увидел Наталью, показывающую Чекану что-то на ноутбуке.

— Как вы говорите? Началось?

— Что там? — подошёл Дима.

— Падение цен на нефть сорта «брент» на сорок процентов в ходе одной сессии. Торги на нью-йоркской товарно-сырьевой бирже остановлены. Также на фондовой бирже сняты с торгов акции основных нефте- и газодобывающих компаний. В качестве основной причины называется заявление, сделанное группой учёных… так. Подготовивших аналитический материал для научного информ-агентства сайнс-ньюс… создателями феномена «Вьюга» использовано открытие, без сомнения, отменяющее действие второго начала термодинамики. Твою ж мать! Я же говорил — поймут. По частям, помаленьку…

— Тут, на сайте этого агентства, вообще какая-то муть, про демонов Максвелла…

— Не совсем муть. Ладно, молодёжь, вы как хотите, а я спать. Спокойной ночи.

Дмитрий и Наталья пожелали профессору спокойной ночи и Чекан удалился. Женщина сполоснула чашки и вместе с Мышканцевым тоже ушла в дом. Поняв, что на сегодня он услышал более, чем достаточно и опасаясь, что Вьюга может быть не замечена суперкамерой при своём возвращении, Волков вылез из своего убежища, и отправился на временную базу сыщиков, в Вилино.

* * *

Происходящее было настолько невероятно, что Василий просто забыл испугаться. По-прежнему придерживая Дарью за локоть, будущий десантник осторожно водил левой рукой, безуспешно пытаясь нащупать хоть какое-нибудь твёрдое вещество вокруг, материал уносящего влюблённую парочку в небо упругого, прозрачного кокона.

— Как… ты это делаешь?!

— Я — Вьюга, — звонко рассмеялась невероятная спутница, — Я управляю движением молекул воздуха. И не только. Это и есть особые отношения. Так получилось, что я взломала Матрицу. Случайно.

Прыжок обратно в Крым не был особо удачен, феечка со своим, обалдевшим от стратосферных панорам и молчаливым, как камень, избранником, оказалась над Азовом. Короткий космический полёт почти убедил Василия, что он видит красочный сон, и теперь парень удивлялся только буйству собственного воображения.

— Промахнулась, блин. Ладно, так долетим, тут недалеко.

— К-к-к… кто ты вообще?

— Если ты о том, с какой я планеты, то с этой, — Дарья сверилась по навигатору, — Через пять минут будет Арабатка. Приземлимся?

— Как скажешь… я тут вообще ничего не вижу, кроме звёзд с луной. То есть, ты — Вьюга, что авианосец…

— И часовню четырнадцатого века тоже я. Вот такая я зараза! — Хихикнула волшебница.

Феечка снизилась над тёмной водой, «нащупала» ноосферой сушу. Через минуту влюблённые стояли на ракушечнике косы. Мерно плескалось, покачивая серебристую дорожку восходящей Луны, море. Пахло водорослями.

— Где мы?

— Азовское море. — Дашка спокойно уселась на тёплый грунт, снова вытащила из кармашка куртки коммуникатор.

Парень, считая происходящее собственным сном, решил, что стесняться, в общем, нечего. И, присев рядом, обнял и потянул к себе девушку. Живую, тёплую, сильную… настоящую. Та не отстранилась, что-то быстро набирая на смартфоне. Напротив, сама придвинулась ближе и откинула голову к васиному плечу.

— Сейчас… вот. Всё. Пойдём в море, а?

— У меня плавок нет, — растерянно произнёс курсант.

— А вокруг папарацци с ПНВ так и лазят, ага! Я тоже без купальника. Нет тут никого, ближе семисот пятнадцати метров.

— Откуда такая точность? — Как не боялся Вася разрушить слишком конкретными вопросами волшебный сон, любопытство взяло своё. Впрочем, ему было почти всё равно, что говорить, как и слышать в ответ, главное, что Дарья, живой огонь, была в его объятьях.

— Мой радиус действия как бы. Всё, что внутри — в моей власти. Показать? — Рыжая, сама полностью освободившись от одежды, буквально содрала её и с парня, после чего потащила того за собой, к чуть плещущимся волнам. — Ну, пойдём… море — это моя церковь, понимаешь? В детстве я у него просила желания исполнить, оно исполняло… а на день рождения, в тринадцать, я захотела силу Шторм, из «Людей Икс»… и… вот.

— Обещанного три года ждут?

— Мне в августе шестнадцать будет. Смотри.

Небо вспыхнуло зеленоватым огнём, заиграло змейками разрядов. Воспользовавшись васиным одурением от очередного фокуса, феечка поставила парню подножку, после чего сама, со смехом, плюхнулась на спину, в тёплую азовскую воду.

— Мне кажется, что… — начал дашкин избранник, по-прежнему гадая, сон вокруг или явь.

Волшебница игриво прикрыла ему рот ладошкой.

— Молчи. Я только что написала…

Прижавшись к Василию, она зажмурилась, как персонаж глупой комедии, ожидая поцелуя. И, разумеется, дождалась.

* * *

— «Влюбилась, буду поздно»… лаконичная девушка. — Усмехнулся Шалимов.

— Краткость — сестра таланта. — Преодолевая отупение, из-за трёхдневного недосыпа, ответил Кит.

— Личность возлюбленного установлена, по вашей методике. Карпов Василий Кириллович, девяносто пятого года рождения, поступил в РВВДКУ… сейчас остаётся в Угловом, на базе отдыха. Ночует у самой Вьюги, в снятом у местной жительницы домике. Камера показала их приземление, но как-то странно, как через чёрную занавеску, размыто. Только в режиме тепловизора. Дальше отследили в ПНВ.

— А она ночью летает в оболочке из угольной пыли. Есть упоминание, во вчерашнем разговоре Дарьи с Юлей Музалевской, на пляже.

— Понятно… интересно, что этот Вася — сын шефа Ратниковой, они в НТВ работают. Пересечений по звонкам, в Москве, однако, ранее не было. Но на случайность не похоже. Угораздило же парня.

— Будьте осторожны, ваша девушка может оказаться супергероиней. Я посмотрел отчёты оперативников. Всё плохо. Время активизации способностей — ноль, они у неё даже во сне включены. Казус Дарьи — побочный результат эксперимента с нанофильтрами, случайность. Но сейчас Чекан с Мышканцевым мутят какой-то технический проект управления этими демонами, помимо собственно Вьюги. Как бы чего не вышло.

— Да уж… поезжайте-ка вы домой, Сергей Платонович. Машину я уже для вас вызвал.

* * *

Президент не одобрял властных полуночных посиделок-совещаний, в сталинском стиле. Он считал, что глава государства, равно как и высшие должностные лица — тоже люди, и имеют полное право на отдых, по окончании рабочего дня. Естественно, что только в том случае, если не случилось событий, требующих немедленной реакции правителя. Теперешний же момент был странен тем, что прямой угрозы власти, в общем, пока не было. Но само наличие никому не подконтрольной, подавляющей силы «в свободном полёте» было первоочередным раздражающим фактором для всей властной структуры.

Сидя в своём кабинете глубокой ночью, в полном одиночестве, президент напряжённо просматривал подробный доклад спецгруппы, с многочисленными фото- и видеоприложениями. При этом он никак не мог отделаться от мысли, что ему подсунули сценарий антинаучно-фантастического фильма. Девчонка-лицеистка внезапно получила способности, которым могла бы позавидовать первосортная языческая богиня.

Опасность была. Не прямая, но для всей страны. Пока рыжая ведьма веселилась на пляже и ставила автографы на Луне, с треском рушился рынок углеводородного сырья, а значит… а значит, надо принимать меры, и чем скорее, тем лучше. Не дожидаясь конфликта с Обществом, да и со своими нефтесосками. Правитель вспомнил кислую мину Аркаши Дворкевича, «не смотрящего, а подсматривающего», как злобно отрекомендовал вицепремьера Стас, и чуть не перекосился от омерзения.

Лазер. Она бессильна против мощного светового потока, это уязвимость, которую можно использовать. В докладе была аналитика, на тему имеющихся тысячекиловаттных излучателей, которые можно установить на корабле Черноморского флота. Старые, ещё советского производства экспериментальные установки давали луч, толщиной с палец, способный продырявить танковую броню. Подойти на милю к берегу, где мило плещется это стихийное бедствие, и… воображение главы государства отказалось дальше показывать дурацкое кино.

«Боевые корабли ЧФ обстреляли из лазера западное побережье Крыма, правительство Украины выражает… Бред. Полный. Этот футуролог умный мужик, конечно. Вычислил. Но тут его понесло. Надо брать живьём. Усыпить, притравить, переловить её окружение… это и будет наша валюта, когда газ с нефтью окончательно рухнут… Стас прав. Шарашка. И хватит бояться»

Президент протянул руку к трубке «вертушки».

* * *

Волшебный сон ещё звенел где-то в отдалении, искрился южными звёздами, но Василий знал, что наступило трезвое, холодное утро. Парень не сожалел об этом, но был несколько встревожен — он не помнил, где находится. Такого с будущим десантником, за все его почти семнадцать лет жизни, ни разу не случалось, алкоголя и наркотиков Вася не употреблял принципиально, и провал в памяти был совершенно непонятен. Фантастическая девушка назвалась Вьюгой, про выходки этой, ниоткуда появившейся, супергероини он слышал ещё до поступления, интернет и телевизор буквально разрывались, повествуя о её отжигах. Не могло же всё это, включая успешно пройденные тесты по физподготовке, в училище, тоже быть сном!

Уже всерьёз испугавшись, парень открыл глаза. Его окружала типичная обстановка «домика в деревне». Старая секция стенки, такая же, как у васиного деда, на даче под Иркутском, разобранная древняя железная кровать, зелёные цифровые часы на стене: 7.22. За окном, задёрнутым видавшим виды тюлем, высоченные красные цветы, освещённые ярким солнцем. Сам Василий лежал на надувном матрасе, укрытый легкой накидкой с изображением дракона. Правому плечу было горячо, и оно казалось чуть придавленным. Скосил взгляд вправо…

Сердце зашлось, от волны внезапного счастья. Она была рядом, девочка со звёзд, и это уже был не сон. От непроизвольного резкого движения курсанта его ночная спутница проснулась, засияла зеленью глаз…

— Привет.

— Доброе утро. А сейчас мы где?

— Я же вчера тебе сказала. Угловое, западный Крым.

Вася не удивился, хотя и не помнил её слов. Он не удивился бы, и если бы она назвала неведомую планету в другой галактике — свяжешься с волшебницей, разучишься удивляться вообще.

Дарья стремительно выметнулась из-под покрывала.

— Не подсматривай.

Парень прикрыл глаза, чуть посмеиваясь, оставив, однако, смотровую щель между век. Девушка просто игралась, вчера он уже увидел всё, что надо. На веки, сомкнув их полностью, опустилась невидимая мягкая тяжесть — фею не проведёшь.

— Считаешь, ослепну?

— А вдруг? Всё, открывай. — Даша была в зелёном купальнике, и держала в руке плавки. — Вот, одевай. Пошли.

— Куда? — удивился Василий.

— Купаться. Подводный круиз вдоль побережья… — И девушка прижалась вплотную, обожгла поцелуем, сменила звонкий командный голосок на нежный лепет. — Влюблённым бесплатно…

— Да. Мне кажется, что я влюбился. — Досказал вчерашнюю фразу дашкин избранник. Легко, без малейшего напряжения.

— Я тоже. Просто… я загадала, что если совершу три хороших поступка…

— Как Незнайка?

— Ага. То получу любовь. Теперь у меня всё есть… страшно умереть от счастья, что оно меня изнутри разорвёт. Так не бывает. Я с мая, как… стала Вьюгой, боюсь, что это сон.

— У меня вчера такое было.

В руках у Дашки, сами собой, оказались русалочий хвост и сумка.

— Ты в море живешь, что ли? — заметил Василий, улыбаясь.

— Почти. Меня сестра летучей рыбой называет.

Влюблённые отправились на пляж. Парень, никого не стесняясь, обнимал за талию склонившую голову к его плечу феечку. «Детям» было хорошо. Настолько, насколько это вообще возможно в нашем мире.

* * *

— Идея, простая, как три копейки. Мы создаём модельку части окружающего мира. Если Борис Викентьевич правильно описал самоподобие, то изменение этой модели изменит и выбранную часть. Тут есть два момента. Дарья держит в голове нужную ей модель, но только в общих чертах. Ведь когда она водохранилище левитирует, например, то работает с дециллионами структур данных, ей на это просто мозга не хватит. Она использует и драйвер, системную прогу Большой Машины, и её контроллер, железо. Драйвер ей предоставляет системный ресурс, для хранения всех данных и работы с ними. Его мы пока не освоим, поэтому мы его просто эмулируем — создадим, с дашкиной помощью, суперхранилище данных, атомарный компьютер, и попробуем собрать свою модельку части реальности. Это всё надо, потому что таких объёмов памяти в продаже нет. И в ближайшее время не появится, тут десять в двадцать пятой степени байт надо. Ну, хоть маленький кусочек алюминия, например, и воздух над ним. Причём кусочек Дашка сделает тоже, чтобы структуру точно знать. Эдакая суперкукла вуду. И будем в модельке, типа, давление воздуха менять, а алюминий на весах лежать будет. Надеюсь зацепить контроллер, чтобы он сработал.

— Дим, но это же… магия. В чистом виде. — Спокойно заметила Натали.

Провалявшись в кровати до половины одиннадцатого, Мыш с подругой сейчас неторопливо брели на пляж, обсуждая вчерашний разговор.

— Тут главное — отношение. Колдун Мбанга из племени мумбо-юмбо, например, хочет сжить врага со свету. Что он делает? Модельку врага, и даже дополняет её прядью волос жертвы. Мы, по сути, тоже, но мы то точно знаем, что делаем, а Мбанга просто повторяет, что отец делал, и дед. При этом он, конечно, чует, что его модель дрянь, и, протыкая её иглами, пытается об этом известить врага. Включает контур усиления — модель в своей башке, кукла, и модель во вражеской. Неспроста же магия не действует на тех, кто в неё не верит. Мы же не верим, а знаем. У нас теперь даже уравнение есть. Понимаешь, меня с детства бесило… так вот закатывают глаза под лоб, и замогильным голосом «ах, это необъяснимо… ах, это мистика», короче, молись и кайся, а главное — плати лавэ и не пытайся думать!

Наталья с улыбкой смотрела на своего мужчину — он рассуждал с какой-то детской увлечённостью, достойной десятилетнего участника ракетомодельного кружка, собирающегося запустить своё изделие выше всех.

— Я ещё в своё время, в никитинской «Корчме», был такой форум, предложил переименовать эзотерику в «недлявсехию». Чтобы красоту словечек отключить.

— Это как Трансильвания и Залесье. Смысл один, а как звучит!

— Вот, точно. Я хочу не верить, а знать. Есть у нашей вселенной бог, нет его — я хочу это знать точно, а не принимать на веру слова тупых мракобесов, а то и просто разводил. «Это человеку не дано…» тьфу! Всё ему отлично дано. Рациональная трансценденция — как у того же Толкиена эльфы знали, что после смерти попадут не абы куда, а в чертог Мандоса. Не верили, а знали! Представляешь, как здорово будет всю эту шушеру огорошить — да, мы знаем, магия работает. Работает она так, так и так. Вот уравнения математической магии…

— …Чекана-Мышканцева, второе издание, переработанное и дополненное…

— Трололо. Да хоть бы и так. Но это не тупое исполнение ритуала, а знание! Иррацио уже задолбало, честно.

— «Хочу все знать», спецвыпуск. Сегодня мы поговорим с вами о Суперадмине, дорогие детишечки!

— Ну да. Дух захватывает, как всё прекрасно. Математическая магия, рациональное богословие… Дашка не уничтожает науку, а, наоборот, позволяет всю махровость на место разом поставить… О! Легка на помине!

Рыжая неторопливо перемещалась навстречу старшим друзьям. Именно перемещалась — не шла, как подобает приличной девушке, но и не летела, естественно, средь бела дня, а находилась на руках совершенно незнакомого Мышу молодого человека. С первого взгляда на парочку было ясно — феечка влюблена и небезответно. Обхватив крепкого паренька за шею обеими руками, Дашка болтала без умолку и хохотала.

— Такие забавные… — со вздохом произнёс Дима, почти завидуя молодняку, их незамутнённым прожитыми годами и жизненным опытом чувствам.

Наталья не ответила, удивлённо разглядывая подошедшего юношу.

— Васька?!

— Наталья Викторовна?

Парень поставил свою драгоценную рыжую ношу на земную твердь.

— Вы что, знакомы? — Удивлённо спросила фея. Все четверо непонимающе переглянулись.

— Вася — сын моего начальника. Ты же поступать должен был?

— Так я уже. Вчера сообщили, что принят.

— Как ты сюда попал-то?

Курсант кинул мгновенный взгляд на Дарью, запрашивая уровень доступа, и та утвердительно взмахнула крылышками ресниц.

— Брошен в Ялту гипнозом Воланда? — Помог Мыш.

— А, я тоже смотрел. — Простодушно ответил Вася. — Даша круче.

Старшие рассмеялись.

— Как у Козихи домик-то, стоит? Стёкла, крыша на месте? — Обратилась к феечке Наталья.

— Я себя контролирую. — Без смущения, но несколько обиженно буркнула рыжая.

— А не надо. Такое раз в жизни бывает, радуйтесь. Крышу и потом починить можно. Вась, а ты в Москве всё закончил?

— У меня соревнования завтра, а потом до августа свободен.

— Уу… тогда всё, дети. Больше никакого секеса.

Дарья ничего не спросила, но посмотрела на любимого с таким страхом, что Наташа снова рассмеялась.

— Ты что испугалась-то? — снова включила телепатию «старшая по ковену», — Сейчас ты его досуха выжмешь, суккуб доморощенный, а завтра он на ковре никакой будет. Это нам всё на пользу, а с сильным полом так нельзя.

Феечка ухватила любимого за руку, как будто опасаясь, что тот прямо сейчас исчезнет, или рассыплется в прах.

— Пойми, — продолжила женщина, — что тебе бояться? Вечером поставишь бойца, где взяла, после соревнований заберёшь. В этой сказке ты не Золушка, а сама себе фея! И, без твоего ведома, никто в тыкву не превратится. Сама хрустальные туфли сотворяешь и замки на тропических островах строишь. Из чистого иридия.

Василий стоял молча, откровенный монолог женщины, похоже, всё-таки вогнал его в краску. Но, с детства зная характер и манеры «тёти Наташи», не обиделся. Дашка же, напротив, преодолев свой странный испуг, разрешила неловкую ситуацию. Представив своего избранника и Мыша друг другу, «сама себе фея» сообщила, что они идут позвать Юльку и Серёгу завтракать в «большой дом». После чего вновь напросилась к кавалеру «на ручки». Дима вновь улыбнулся, заметив, что воздушное создание себе, судя по неправдоподобно лёгкой походке парня, явно польстило.

— Ваш завтрак в зелёных судках. Под чёрной крышкой буженина, тоже лопайте. Не забудьте, если что останется, в холодильник убрать, испортится!

— Спасибо, Наташ, — взмахнула рукой, удаляясь, рыжая.

— Правда, забавные… Вася хороший парень. В отца. Надёжный, как скала. Кир меня, в своё время, в Москву вытащил…

Светло-карие глаза сибирячки сейчас, при ярком солнце южного дня были, скорее, по-кошачьему жёлтыми. Мыш внимательно вглядывался в лицо подруги, силясь распознать игру на публику в её словах. Точнее, на дашкино ноосферное всевидение. Но не смог. Только задумчивая, непонятная грусть…

* * *

Таисья Романовна Хвостикова была живым опровержением целой кучи расхожих мифов. В том числе о секретарше большого начальника, обязательно являющейся его походно-полевой женой, и о невысоком интеллекте светловолосых женщин. Уж не говоря о стопроцентном еврейском засилье во властных верхах. «Таечка-солнышко» была незаменима. Абсолютно. Работая у Стаса десять лет, сотрудница успела выйти замуж, родить (от своего законного мужа, разумеется) дочку и всё это время, по сути, действовала не как «администратор офиса» Советника, а как его полноценный помощник, разделяющий все победы и неудачи придворного интригана. Красавица-блондинка, поморских кровей, умная и быстро соображающая, почти сразу стала связующим звеном между своим шефом и конкретными исполнителями его поручений. А также въедливым, жёстким аналитиком поступающей информации, критиком стасовых задумок, и ещё много кем.

— Значит, живьём брать демонов приказано?

— Да. — С немалым успокоением ответил помощнице Станислав, которому комиксовая «лазерщина» из доклада сразу показалась полнейшим бредом. — Правда, как, совершенно непонятно.

Советник, обдумывая возможные подходы к операции по захвату Вьюги, вдруг понял, что больше всего претило ему в варианте «убить». Уничтожить такую силу… Девчонку, способную построить лунную базу, с лёгкостью воспитанника средней группы детсада, лепящего песочный куличик, подвинуть горы и моря… и по ТАКОМУ — боевым лазером. Идиотизм.

Стас отдавал в себе отчёт, что в нём говорит чистое куркульство — в хозяйстве кулака и пулемёт сгодится, а уж супергероиня точно лишней не будет. Да и сумасшедшие учёные тоже на дороге не валяются. Вот только как их брать? Взять родню в заложники — снова тупорылый комикс, лучший способ спровоцировать Вьюгу на плохое… Притравить, ввести в кому? Как? Тоже не решение — вместо «действующей модели богини в натуральную величину», получаем спящую красавицу. Бесполезную, и к тому же опасную возможностью пробуждения. Договориться?..

— Как я понимаю… — протянула Таечка, разглядывая свои розовые ноготки, — главный напряг, это как к ней подобраться. Я почитала про ноосферу Вьюги, и поняла, что шарик, в общем, может жить своей жизнью. Орган счастья, как бы. Делает всё, что конкретной Даше Чекан было хорошо и комфортно.

— Правильно, но это только первая проблема.

— Ну, решать проблемы будем по мере поступления. Когда усыпим саму Вьюгу, можно попробовать уже говорить и с профессором Чеканом, и с её сестрой. Чтобы, когда её разбудим, те были рядом, в товарном виде, и попросили Дарью не глупить. Главное, наших костоломов в узде держать, сам знаешь…

— Да уж. Ладно… хотя не факт, что учёные не взбунтуются. Как только разбудим, мы будем в полной власти дуры-школьницы, оценила? Хорошо, а как усыпить, с такой её защитой?

Тая лукаво улыбнулась.

— Сусликов, скажи — когда водку пьёшь, тебе хорошо?

— А… как правило, да. Лучший в мире наркотик — это водка с пельменями… Ты о чём, вообще?

— О том, что НЕ ВСЯКИЙ ЯД НЕПРИЯТЕН. Наркотиками людей тоже не через силу обкалывают, сами вмазываются, и ещё просят. Понятно, что её нельзя связать или там, палкой по голове стукнуть, шарик сработает. А вот… просто бокал чего-нибудь, с веществом, приятно усыпляющим… шарик, он же на комфорт увязан, а не на безопасность, своим интеллектом он не обладает. Я все материалы прочитала, что Лёша прислал.

— Имя вам коварство…

— На себя в зеркало посмотри. — весело парировала Таисья.

Советник ничего не ответил. Просто снял трубку и набрал номер Шалимова.

* * *

Кит сделал всё, что мог, в сложившейся мерзкой ситуации. При написании аналитики, на предмет возможности уничтожения Вьюги, он, ценой мнения о себе, как о хотя бы относительно здравомыслящем человеке, выставил «лазерный» вариант полным бредом. Разумеется, прямо этого не упоминая.

Узнав о решении Президента, Передельский облегчённо выдохнул. Пока пронесло.

«Бойтесь своих желаний…»

Выполнив первый пункт намеченной, при согласии войти в группу «В», программы, футуролог не испытывал ни радости, ни удовлетворения. Просто потому, что ценность Вьюги, для судьбы человеческой цивилизации, оказалась слишком велика. Никакие встряски элит, о которых мечтал Кит ещё три недели назад, не окупали возможности гибели рыжего чуда, к которому псих-аналитик успел заочно почти привязаться. К тому же отравляло жизнь мутное чувство совершённого им предательства. Предательства своих, тех, кто «одной крови»… А козырей в рукаве, по милости раздолбая-профессора, в рукаве у Передельского не осталось.

* * *

— Ссуука-а!!!

Обозвать русалку самкой собаки было, в общем, не корректно. Да и по сути не верно. Но матроса тоже можно было понять.

…Трое суток, после того, как Мыш записал своё прочтение «уравнения математической магии Б. В. Чекана», у исследователя прошли как в тумане. Из него выныривали, будто торчащие рифы, то день рождения Кристины, и её, невероятный для тихой аутистки, восхищённый вопль — Дашка вручила художнице русалочий хвост, настоящий шедевр, синтезированный феей «с нуля», из каких-то навороченных кремний-полимеров. То вновь появившийся в Крыму дашкин кавалер-десантник, с рассказами о притесняемым местным вороватым начальством семейном детдоме, где-то в медвежьем углу Воронежской области. Но в основном перед глазами Димы был толстый блокнот, исписанный им практически полностью — проект установки, для проверки совсем уж шизофренической идеи, был вчерне готов.

То, что надо бы выспаться, Мыш понял со всей очевидностью, внезапно обнаружив себя в открытом море. В компании Натальи, Кристины, и Дарьи с Василием, в паре километров от берега… и в двадцати метрах от чёрного борта песковоза, проносящегося мимо. С судна раздавались, обращённые к охреневшим заплывунам, всяческие слова, из которых цензурными были только местоимения. Не удовлетворившись ментальным воздействием, виртуоз флотской словесности, сообщив напоследок пикантные подробности о сексуальной жизни русалок и их половых партнёров, швырнул в пловцов банку из под пива. В каковую, для утяжеления, насыпал песка. Это было уже лишним — банка, попав в руки фее Максвелла, тут же отправилась обратно, и предсказуемо угодила точно в цель, красную рожу морского волка.

Рыжая весело расхохоталась, к ней присоединились остальные участники заплыва, за исключением Мыша, продолжавшего «висеть».

— Что-то ты совсем убитый. Давай-ка домой, поспи, наконец. — Натали сочувственно погладила Диму по голове, всплеснула хвостом, — Дарён, включай магию, на берег пора. Обед скоро.

— Я вас вытолкаю, а сама честно поплыву. У меня ещё два кэмэ по плану.

Мыш вспомнил, как позавчера уникальная нанотехнологическая линия, переправив в Москву своего возлюбленного, вздыхала и томилась, демонстрируя коэффициент интеллекта на уровне влюблённой белочки. И кое-что пообещала, видимо, с расстройства.

— Даш, слушай… помнишь, ты с атомарным компом помочь хотела… у меня теория готова, пора.

— Угу. Только давай послезавтра, мы с Васей вечером в Воронеж летим.

— Зачем?!

— Я посёлок обещала построить, для детдомовцев. Вчера попробовали, с Юлой и Джа, получается. Электрика прямо из стен, солнечные батареи… Домики супер, я, как образец осваиваю, клонировать могу…

Дима, в очередной раз, едва ухватил себя за язык, чтобы не сболтнуть про «домики для бездомных поросят». Это было бы не по делу цинично, грубо и несправедливо — высмеивать джинна, собирающегося заняться строительством дворцов. Дарья, как мощная тепловая машина, преобразовывала в добрые дела распирающее её изнутри счастье…

«Да и хорошо. А то, того гляди, взорвётся, и разнесёт планету вдребезги пополам»

— А коммуникации, всё такое?

— Да мне Игорь всё объяснил, мы уже попробовали — я любые вещи могу сделать, трубы, блоки… скважину пробила до артезианской воды, на двести метров вниз. Главное — понять как, и то же копирование. Как файлы.

— Круто. Я на это и рассчитывал, как ты рассказала, что удваивать можешь любую структуру бесконечно.

— Лучше всего утраивать. Мне удобнее всего. Сразу по четыре копии уже трудно, путаюсь.

«Странно… а что у нас не странно, да…»

— Не, у меня суперкомп двоичный будет, собьёмся. Ладно, включай свой Гольфстрим, а то я опять засыпаю.

Течение плавно потянуло Диму, вслед за Натальей и Кристей, к берегу.

Часть 3

— Денег стоит, как самолёт. Практически безвкусен, маскируется любым алкоголем. Фармакокинетика — ураганная, накапливается примерно минуту, и действует за одну-три секунды, в зависимости от массы тела. Через три-пять часов — вводится вторая стадия, уже внутривенно. — Начальник спецгруппы протянул склянку и небольшой футляр Николаю Петровичу. Мужчины сидели на скамейке, рядом с выложенной плиткой площадью, в крымском посёлке Вилино. — Вот тут всё, что надо. Наркотическая кома, безопасна до пяти суток.

— Это гут. — Волков рассмотрел пузырёк с мутным белёсым раствором, — Я так понял, что пока нет неприятных ощущений, её шарик не действует? В смысле, на автомате?

— Да. Во всяком случае, все данные об этом говорят.

* * *

С алюминием на весах, для своего «научного вудуизма», Мыш, конечно, погорячился. Реальная установка оказалась куда более сложной штукой, даже помимо собственно суперкомпьютера. Платформу датчика «волшебной силы» нужно было делать только из платиноидов, все прочие вещества умудрялись взаимодействовать с любыми газами, включая и инертные, покрываясь портящей чистоту модели плёнкой соединений. Дарья это довольно быстро выяснила, проведя серию опытов, в ожидании обеда. Чтобы не рисковать, исследователи, Мыш, Света и Юля, выбрали пресловутый иридий. Благо его было потребно меньше грамма, не замок строить. Минут десять посидев с закрытыми глазами, феечка поймала в ладонь и протянула Мышу маленькую, меньше ногтя, серебристую, тёплую ещё плитку.

— Вот. Тут десять грамм примерно, на всякий случай, я с монеткой по весу сравнила.

Над окраиной села медленно оседала пыль — девочка-волшебница просеяла немерянные тонны грунта, подбирая нужные редчайшие атомы. Подальше от жилья, естественно. Дарья уже довольно уверенно отличала почти все сорта атомов, заполнив свою чародейскую таблицу Менделеева практически полностью, немного путаясь только с экзотическими металлами лантановой группы и искренне ей нелюбимыми радиоактивными трансуранами.

— Спасибо. Чудо ты наше…

Натали водрузила на стоящий во дворе большой стол казан с пловом.

— Так, алфизики…

Профессор отчётливо хмыкнул, Светка же просто рассмеялась в голос.

— Что? — Удивилась «старшая по ковену».

— Да… была одна история, — объяснил Чекан, — С коллегами. А теперь вот сам сподобился.

— Я в смысле, готово всё. Дети, руки мыть, быстро.

— От иридия, ага. — Пробурчал Мыш, направляясь к раковине.

* * *

— Запасной вариант — ядерный удар по Угловому, оперативно-тактический комплекс «Искандер», будет развёрнут в районе Анапы. Боеголовка на пятьсот килотонн, повышенный мощности… с дублированием.

— Я понял. — Напряжённо оскалился Шалимов, забирая у Стаса минералку. — Передельскому про аварийный не… Хотя он всё и так поймёт. Убирать его тогда надо будет. И волчат тоже.

— Разумеется. Потом не отмоемся, никогда. Там до Севы тридцать вёрст по прямой, хорошо, хоть горка прикроет малость. Вариант «само ушло», без всякого терроризма?

— Ну да. Стрелочник выбран, совершит самоубийство.

— Такому распоследняя Марьиванна, за телевизором в колхозе, не поверит. Ладно… исполнителя-то подобрали?

— Нет пока. Как назло, некого там поломать. Сплошь дети, с ними трудно. Родню вообще нельзя… со стороны человек нужен. Ищем.

— Сам понимаешь, срок до пятнадцатого.

— Стас, тебе скажу, чтобы без обид, и пока никому. Как сделаем — по любому ухожу. Всё, устал.

* * *

Такого быстродействия и объёма оперативной памяти не имели все компьютеры планеты, вместе взятые. Два в шестьдесят четвёртой степени, больше восемнадцати квинтиллионов параллельно работающих процессоров, оптических, на арсенид-галлиевых парах, одинаковых, двухсотпятидесятишестиразрядных, но с совершенно простой структурой, из примерно сорока тысяч логических элементов каждый. Логика процессоров была почёрпнута из примитивного программного эмулятора, цельнотянутого с просторов всемирной паутины. И оперативка в добрый септиллион байт. Плюс датчики случайных чисел — честные, из квантового белого шума. Это был настоящий шедевр — сто атомов на бит накладных расходов, совершенно недоступный для любой современной технологии, кроме рыжей и курносой.

Мыш отметил для себя, что уже спокойно оперирует числительными, диковинными даже для астрономов.

Всё это великолепие должно было «держать в голове» поведение кусочка пространства чуть больше половины кубического сантиметра, над маркированным несколькими атомами платины участком иридиевой пластинки, и наполненного аргоном, при давлении в одну сотую атмосферного. «Детектор» в герметичном корпусе, при изменении давления газа больше чем на десятую долю, зажигающий светодиодик, Дарья собрала сразу, а вот на попытке понять компьютер, перед началом атомарных «копи-пастов», сломалась.

При работе с рыжей исследователи отметили интересный эффект, Мыш назвал его «страна без почему». Это словосочетание запомнилось ему из сказки, читанной в далёком детстве. Там у главного героя, волшебника, то ли с Луны, то ли ещё с какой-то планеты, начинала болеть голова, когда того спрашивали, как он творит всякие чудеса. Фея ничего не могла объяснить, как она столь легко копирует сложнейшие структуры и сопрягает их между собой. Честно пыталась, но попытки анализировать свой дар почти мгновенно доводили совершенно здоровую, весёлую и уравновешенную девушку до слёз, лютой головной боли и истерики.

Впрочем, понимать ей особо было ничего и не надо, но феечка просто устала от ныряния в микромир, и, в своей манере, соскочила с темы, отказавшись дальше мучить несчастные атомы мышьяка и прочую химию. Мыш не расстроился, надеясь как следует поэксплуатировать «лучшего нанотехнолога без диплома» по её возвращении из Воронежской области.

Затея малость обмануть Большую Машину, подсунув ей «куклу», для взлома контроллера, здравомыслием не отличалась. Скорее, благородным безумием. Но другой возможности оценить чекановский критерий самоподобия, кроме эмпирической, у исследователей просто не было — третье уравнение у профессора «не вырисовывалось». Даже отрицательный результат был бы важен, как «подход к снаряду» для третьего уравнения. Открывавшего путь к всемогуществу…

Дима так толком и не выспался, «придавив на массу» пару часиков после сытного (а у Натали других не случалось) обеда. После чего взялся за старое — начал продумывать схему сопряжения между фейским оптическим чудищем и обычной персоналкой, четвёртым «пнём» на интеловской плате, нужным для задания начальных параметров, тестирования и хоть какого-то контроля работы. Плюнув на красоты, программу управления Мыш решил написать на древних «сях», под MS-DOS 6. Разложив вокруг схемы работы разъёмов PCI, «гребёнкой» от которого суперкомпьютер будет подключен к «пульту управления», Дима вновь отключился от реальности.

— Мыш?

Исследователь вынырнул из своей схемотехнической нирваны, за пару секунд сфокусировал глаза на задорной феечкиной физиономии. За дашкиным плечом было окно — уже почти стемнело, снова добрых четыре часа ухнули в пустоту.

— Вы ещё не улетели?

— Нее, светло пока, через полчаса. Тут… у Васи вопрос назрел. — Дашка, как и почти всегда, улыбалась, но её кавалер был серьёзен. Даже, пожалуй, мрачноват. И откровенно стеснялся задать свой вопрос.

«Так. Это хорошо. Перерыв на позвиздеть, иначе с катушек сойду»

— Ии?

— Ну, тут я в инет полез, посмотреть, что о Вьюге пишут. В общем…

«А врут про деток, что они нынче без комплексов, кстати… у них эти комплексы съехали просто, раньше про секс нельзя было, а теперь они до смерти боятся показаться романтиками, ботанами. Недостаточно типацыничными. Философский вопрос задать, например. Смешно…»

— В общем, про антихристов начитался, правильно?

— Не совсем, но… насколько это… всё угодно богу, не могу понять… мне Дарья сказала, что надо с вами поговорить…

— Слушай, Десант. Во-первых, давай на ты. В каждом домике свои порядки, у нас так. Кроме Бориса Викентьевича, тут особый случай. Дима, если чё.

— Ладно. Я понял.

— Во-вторых. Угодна ли Дарья с её силой богу, я не знаю и знать не могу. Равно как и о самом существовании бога. Я не бог, обо всём этом надо у него самого спрашивать. Или… — Мыш улыбнулся, так, что аж нос чуть не свело, — можно ещё у Бориса Викентьевича, он начальство, а власть — она от бога, как ты знаешь.

— Дед — вред! — Не замедлилась рыжая, — Сидит, пишет и бурчит на всех.

— Но ведь ты… явно хотел спросить, как ЛЮДИ Дарью воспринимают. Общественность, там. Церковь. Так? — Проигнорировал Дима дашкино бунтарство. — Выяснить, насколько твоё собственное поведение предосудительно?

— Да. — Чётко и прямо ответил Василий, не отводя взгляд.

«Молодец. Действительно крепкий, как скала, правильно Натали сказала»

— Ну что ж. Давай рассудим логично. Тебе некоторые соображения могут показаться неправильными или даже оскорбительными, как православному, но я сначала всё договорю, что по этому поводу имею, а потом ты возразишь. Иначе собьёмся.

— Да, я понял.

— Итак. Церковь в обществе выполняет две функции, взаимодополняющие. Первая — моральный авторитет для тех, кто нуждается в вере. Сюда же примыкает и социальная роль, помощь слабым. Я сейчас рассматриваю наш, отечественный случай, РПЦ в России. За границей тенденции те же, но нам сейчас они не важны, и о них я не буду, согласен?

— Да.

— Вторая функция — собственно духовная, мистическая. Удовлетворение духовных, то есть нематериальных потребностей. Потребностей, обрати внимание. Эту роль религии выполняли с древнейших времён — прояснить человеку что его ждёт после смерти, снять трансцендентные страхи — заметь, всё это штуки нематериальные, но не менее эгоистичные. Никому не приятно оказаться задом на сковородке, на веки вечные, так? Или там просто в чёрной пустоте болтаться. И за информацию, как такой засады избежать, люди готовы реальные бабки отваливать. Теперь смотрим внимательно на теперешнюю конкретную ситуацию. Да, знаю что на местах полным-полно священников-подвижников, бессребреников. Тех, что личным примером… ну, понятно. Там, кстати, вояк много, с точками, которые косой в рыло заглянули…

— Да, я знаю. У меня дяди, оба в Чечне воевали. Владислав священником стал, он в сто четвёртом служил, в Псковской.

— Вот. Но рыба… она с головы гниёт, да. «Майбахи», «брегеты»… остервенелая роскошь, и, по сути, демонстративный отказ от первого пункта. «Мы такие же, как вы», только в рясе. Показной сброс с себя роли морального авторитета. И во что, таким образом, превращается церковь, оставив себе только второй пункт?

— Солидный господь для солидных господ. — Влезла начитанная Терция. Они с Серёгой зашли в холл со двора в самый разгар мышиной раскольнической «проповеди»

— Именно! «Корпорация «Бессмертие». А значит, и подчиняться она будет законам рынка, как и любой экономический субъект при капитализме. А к чему стремится любая корпорация? К двум вещам — во-первых, к расширению рынка как такового, открытию новых его сегментов. Неспроста же церковные иерархи люто проклинают всякую там гомосятину и прочее непотребство. И не один генерал в рясе ни словом не обмолвился про другую проблему, похлеще — падение образовательного уровня, одичание. Никто из них, например, не прикрутил хвост каким-то православнутым в качель дебилкам, некой группе воцерковлённой общественности, что требовала не то, что сделать астрономию факультативом в школе, это и без них успели. А просто и тупо запретить её преподавать вообще, по тому откровенному соображению, что дети, блин, узнают, размер Вселенной, и могут подумать, внезапно, что с таким хозяйством богу будет не до них! Естественно, что иерархи в заявлениях осторожны, они ж не Парамон Интеко какой-нибудь. Но пробные шарики пускают. Потому что снижение образовательного уровня для церковников объективно выгодно — чем народ глупее, тем большая его часть будет держать за чудеса то, что вполне себе объяснимо… А кто у нас главный поставщик чудес, самого дорогого товара на духовном рынке? То-то. Теперь пункт два, касающийся собственно нашей чародейки…

Василий, улыбнувшись, приобнял своё сокровище, и продолжал с интересом слушать, явно копя возражения.

— Любая корпорация стремится и к увеличению своей доли на рынке, подвинуть конкурентов. И чудеса здесь ой как рулят. Иконы мироточат, Богородица является. Всё вроде идёт хорошо, и тут вот вам, нате! Появляется эта рыжая сущность и начинает вытворять чудеса ветхозаветных масштабов и такой степени достоверности, что у записных умников глаза на лоб лезут! Только-только начали что-то понимать, судя по северному пушистому на всех биржах. Явная опасность утраты сегмента рынка. Как удержать? Именно, объявить вьюгины чудеса неправильными.

— Как поддельные ёлочные игрушки, в анекдоте? — Усмехнулся Вася.

— Точно. А кто у нас главный творец НЕПРАВИЛЬНЫХ, контрафактных чудес?

— Китайцы?! — Озорно сверкнула своими фарами Дашка.

— Я бы с тобой согласился. Но вот христиане придерживаются более ортодоксальной точки зрения. Василий?

— Дьявол не может делать чудеса. Только подделывать. — Вёско ответил курсант.

— Зачёт. Вот ты и ответил на свой вопрос. Дурачок Интеко вперёд паровоза уже вылез, со своим антихристом. Большие тоже подтянутся, не сомневайся. Рынок, капитализм, Маркс. Никуда не денутся. Будь готов к этому. Ты видишь Дашку?

— Да, вот же она.

— Готов нарезать в вывеску любому, кто её обзовёт дьявольским отродьем?

— И по почкам добавлю, как уроню.

— Вот и весь дискурс. Всё, стемнело, летите… ангелы, блин. Мне ещё писиайку допиливать.

* * *

В какой-то мере Дарья и вправду «расчеловечилась», сейчас она это ощущала сама, но… уже ничего не боялась. В смысле, фея перестала стесняться своей мощи.

Районное начальство истерично общалось с «центром», остановив свои машины на почтительном удалении от огромного пыльного купола, висящего над излучиной речки уже почти сутки, с прошлой ночи. Вершина колпака искрилась, воздух там явно был раскалён, но у основания призрачной полусферы, напротив, было холодно, как зимой.

Превратив вынутый для строительства грунт в плазму, рыжая сейчас спокойно собирала нужные ей атомы в молекулы, а те, в свою очередь, сцепляла определённым образом, получая нужные для домов и коммуникаций конструкции. Двухдневная практика, под руководством Игоря, а также деда и сестры, не прошла даром. Получив сведения о самых современных способах строительства и материалах, феечка их творчески переработала, и теперь создавала настоящее чудо — полностью энергонезависимый посёлок, оснащенный всей инфраструктурой, включая дом культуры, бассейн, и прочие роскошества.

Василий, чей рассказ о проблемах с недвижимостью объединения семейных детдомов Грибановского района и послужил причиной очередного «светопредставления», сидел рядом с Дарьей на стволе поваленной берёзы, свесившегося над речкой Елань. Курсант обнимал свою волшебную девушку и придерживал ноутбук с планом поселения, сотворяющегося сейчас вокруг, из грязи и воздуха. Дело шло на удивление быстро, солнце ещё не успело коснуться горизонта, а рыжая уже «подчищала хвосты» — строила базальтовую дорогу, до местной трассы, сооружала мачты освещения с диодными светильниками…

— Всё. Пусть детдомовцы приезжают, я в блоги написала…

— А если опять отнимут?

Усмехнувшись, Дашка дополнила свой пост обещанием отправить, если что, не в меру жадных районных чинуш осваивать любимый феечкин вулкан Эребус, в Антарктиде. На который она всё никак не могла полюбоваться «живьём». Причём отправить с их личными, скромными трёхэтажными домиками и двориками, чадами и домочадцами.

— Теперь не отнимут. А той халупой пускай подавятся.

— А… может детей не надо? Там же холодно. Могут спасти не успеть.

— Это я пошутила. Если не внимут, я для них такое придумаю, что весь мир угорать будет.

* * *

Районные боссы, обалдев, терли глаза, но появившийся ниоткуда маленький городок и не думал исчезать. Но значительно больше чиновников напугал грандиозный втык от губернатора области, в свою очередь успевшего хорошо попрыгать на виртуальном, по телеконференции, ковре у президента России. Недвусмысленно давшего понять, что всё творится его именем и волеизъявлением. Правитель, в преддверии операции по захвату Вьюги, совершенно не желал спугнуть или разозлить каким-нибудь образом рыжую стихию.

— Чтобы завтра же въехали. Всё недостающее обеспечить, земельный и прочие вопросы собственности урегулировать и мне доложить. Завтра же!

* * *

— Она нам в Сочи не поможет, если не уложимся? — Усмехнулся глава государства, прочитав последний постинг супергероини. — Нефть уже по тридцать пять, падаем… по газу тоже швах.

— Спросить? — Стас крутанул меж пальцев коммуникатор.

— Успеем ещё… да. Течёт у нас, вот что. Где, не знаю. Шалимову сказал, думайте.

* * *

— Джина, надо действовать. У русских всё в руках Шалимова и Сусликова, эти двое отлично спелись. Они нас кинут. А если мы попробуем что-то с ними сделать, Вьюга выльет на Нью-Йорк половину Атлантики. Ты была права, насчёт чокнутой школьницы. Передельский её снова разведёт, и получит Героя Советского Союза. Который внезапно снова появится на карте.

— Пол, дай мне два дня. Больше не прошу.

— Два дня, Зубастик. Я тебя услышал, не подведи.

* * *

— А как ты размеры-то соблюдаешь? Там же полно стандартных деталей, рамы, окна, я уж про краны и прочую технику не говорю, электрика там… если будут менять на покупные, сломается что…

— Очень просто. Я могу утраивать только то, что сама собрала и понимаю как. Юлька мне все размеры пересчитала в шаг кристалла материалов, помнишь, как с ручкой возились. И потом в троичную систему, я собираю части кратные, что вышли. — Дарья отхлебнула коктейль, чихнула и смешно почесала нос.

«Троичные. Число «е» опять же… почти попадает. И троица, ага. Уж не троичная ли наша Супермойшинко?»

— Терция вообще голова. А как со сложной мелочью? — Мыш все же не мог сдерживать любопытства, хотя и помнил про «страну без почему»

Впрочем, Дарья не демонстрировала никаких признаков недомогания или раздражения. Напротив, сияла, как ночной домашний заместитель солнышка.

Когда «дети» вернулись со своего благотворительного налёта, проект компьютера был в теории доведён до ума. Дашкины умения создавать сверхминиатюрный оптические элементы тоже были проверены и признаны годными. Сотворение «машины судного дня» решили начать завтра же.

— Под размер подгоняю детали. Всего их не много, но с мелочью я всю ночь провозилась.

— А… аморфные? И полимеры? Там же нет шага.

— Почему, в полимерах есть. А стёкла я просто под размер рам сделала. Мыш… мы к себе пошли.

— Давайте, спокойной… хм… ночи.

Дашка включила свою солнечную улыбку на весь номинальный миллиард киловатт рыжего излучения.

— И вам.

Натали по девчоночьи показала феечке язык, и все рассмеялись.

* * *

— Мне как-то ей неуютно в глаза смотреть. Даже на картинке. — Шалимов погасил свет в офисе группы «В», пропустил Кита вперёд и запер дверь. Как уже повелось, рабочий день «людей в чёрном» закончился далеко за полночь.

Шеф, не имея возможности искренне поговорить со штатным психом, всё же высказал свои смутные чувства.

— Была такая хтонь у греков, Медуза Горгона… в камень взглядом превращала.

— Кстати, хорошая мысль для шифра операции. «Код Персей», прямо в триллер просится.

— Да, красиво.

Начальник промолчал. Заряд «Искандера» невыносимо давил, даже на тренированную совесть старого службиста, всеми пятьюстами килотоннами…

* * *

— А мелкие где? — Осведомилась Наталья, оглядев пришедшую с пляжа компанию.

— На пляже пока, с нашей леди Совершенство, — Усмехнулась Светлана, — там кто-то яхту пригнал, для Рыжика веселуха полная.

— Представляю себе, — заметил Мыш, — продолжают терпение испытывать, уж не знаю чьё. Как тогда с этими батарейками, у Спартака.

Вся компания прошла в холл большого дома, где в одиночестве сидел Чекан.

— Да уж. — продолжил Мыш. — Нашей фее хорошо башню открутило. Вчера мне говорила, что в августе собираются с Васей на Марс. Капсулу себе герметичную сделает, чтобы спать можно было спокойно по дороге. Три дня туда, три обратно…

— А кому бы не открутило, с такими возможностями в её возрасте, — заступилась за «временно приёмную дочку» Наталья.

— Медовый месяц, блин. И кругосолнечное путешествие. — Поморщилась Светлана. Аспирантка отлично понимала, что пенять существу космической мощи, которым стала сестра, на формальное несовершеннолетие и «облико морале», довольно глупо. Но это было не ритуальное ворчание, а просто страх. Страх перед неизбежными и большими переменами в жизни.

— Присмотр нужен. Это как детсадовца в заведённый танк посадить. — заметил Чекан, продолжая писать. — И заряженный.

Дима отметил, что похожую аналогию Светка уже высказывала. Со двора донеслись весёлые вопли Ярика, комментирующего приключения яхты при неожиданных переменах ветра, и шумное препирательство Дашки с Васей, за боевые качества гранатомётов разных стран мира.

— Тут присмотришь, да… — высказал своё сомнение Мыш.

— Вот только летать научусь, и сквозь стены видеть. Глаз с неё не спущу. — Заторможено, с большими интервалами между словами, проговорила Светлана.

Слова старшей прозвучали как-то странно. Не как сарказм, а скорее как обещание сделать что-то сложное, но вполне достижимое. Выход силой на турнике, или выучить суахили… Дима отметил направление взгляда аспирантки — она уже минуту не сводила глаз с остатков иридия, неиспользованного для детектора, лежащих на пианино.

БВЧ тоже заметил. И Мыш с шефом встревожено переглянулись.

* * *

— Твою ж мать! — Несколько обалдело проговорил Мыш. Хотя по расчётам и выходило, что кристалл-моноблок суперкомпьютера будет весить под сотню килограммов, но одно дело посчитать, другое — самому увидеть.

С компьютером изрядно провозились в начале, создавая «образцы», потом, копи-пастом, дело пошло куда быстрее. Работали маньяки-исследователи в складках местности у Керменчика, в тени небольших деревьев. Времени на создание адской вычислительной машины ушло не меньше шести часов, с обеда и до темноты. Время от времени с моря набегал то Серёга, то Джа, но девушки, Юлька и Света, не оставили своего поста — научное любопытство оказалось сильнее зноя и морских соблазнов. Мыш и профессор сидели рядом с Дашкой, Дима подсказывал волшебнице следующие «заклятия» с ноута.

Плитка, с виду напоминающая слиток матового стекла, была размером с корпус «большая башня» приличного сервера. Из её верхней части торчал провод с отрезанной от старой сетевой карты «гребёнкой», снизу болтался хвостик под двести двадцать — блок питания, сотворённый по мышиным наставлениям, и уже испытанный, Дарья «приклеила» прямо в «корпус». В теории чудовище должно было потреблять не меньше двух киловатт, блок сделали на номинальные пять.

— Красивый. — одобрила Терция, погладив верхнюю грань полупрозрачного параллелепипеда.

— И… как его домой тащить? — Озаботился Дима.

— Ну, ты как бы неси, а я помогу. — Невозмутимо пожала плечами фея.

Доставка «камешка», действительно, не вызвала никаких сложностей. Включенный в сеть, кристалл засветился жутковато-багровым сиянием. Измерение тока тестером показало десять ампер — в пределах нормы, заранее купленный Мышом в Севастополе серверный бесперебойник тянул без проблем.

— И что осталось? — осведомился Чекан.

— Тесты дописать, прогу. За ночь сделаю. — ответил Дима.

— Ты бы спать лучше шёл. — И профессор понизил голос. — Смотри, взбесится твоя Наталья, с такого «режима».

БВЧ ушёл к себе. Дима понимал, что профессор прав, но ничего не мог с собой поделать. Ночь пролетела незаметно. Подруга проявила такт, вместо откровенных домогательств просто поцеловала в шею, и ушла наверх, понимая, что сегодняшней ночью ловить нечего…

Всё было готово, но включать установку пока было нельзя — по условиям чистоты эксперимента это нужно было делать только вне дашкиной ноосферы.

«И Светку бы тоже… равноудалить. Как-то она нехорошо вчера говорила. И смотрела»

Впрочем, никаких напрягов не возникло. Дима за завтраком откровенно соврал, заявив всем, что проги пока не готовы. На самом деле он руководствовался гнусным эгоистичным желанием включить первый раз машину сам, лично и без свидетелей. Поверили все, и неторопливо собрались на пляж. Даже профессор. Мыш отметил лукавый взгляд «монстра рока», Чекан, несомненно, его раскусил… и практически одобрил, хотя наверняка сам внутренне подпрыгивал от любопытства. Дима незаметно и благодарно чуть кивнул.

Оставшись в одиночестве «дописывать программы», Дима запустил тест. Всё считалось хорошо, впрочем, учитывая вчерашний злой «контроль сборки», это было неудивительно. Загрузил «модель иридия». Каждый элемент был исправен. Теперь всю модель нужно было наполнить виртуальным аргоном, с моделированием взаимодействия атомов которого между собой и кристаллом иридия два дня возилась Светлана — семь минут формирования образов нужного числа молекул.

После конеца «закачки» Дима запустил «движуху». И тут же по глазам «алфизику» ударило сообщение на экране: PARITY FAIL!

«Ммать!!»

Снова тест. Ок. Снова закачка, семь минут длиннее иной недели… пуск… PARITY FAIL!

«Ну, сука, что тебе ещё надо…»

Наполнил при половинном давлении. Запустил моделирование. Работает. Наполнил при вдвое большем. Ок. Ладно, гадина… попробуем девяносто девять процентов. Ок. Сто один… ок.

«Что же ему надо? Почему слетает чётность, будто оперативка глючит? Глючит?! Идиот, кто сказал, что моделирование работает В ОДНУ СТОРОНУ?!!»

Математика для моделирования «ноосферного отражения» была.

«Так, нормальное давление, но с отражением… в два раза, погнали»

Семь бесконечных минут. Старт. На сей раз надпись PARITY FAIL появилась с еле заметным опозданием. Достаточным для того, чтобы Мыш оторвал глаза от экрана, и взглянул на детектор. На нём победно вспыхнул белый светодиод.

Глава В

А ночью по лесу идёт сатана

И собирает свежие души…

Новую кровь получила зима,

И тебя она получит,

И тебя она получит…

Агата Кристи «Сказочная тайга»

Часть 1

10–14 июля 2012 года, Крым (Угловое, Вилино, Севастополь, Танковое, Красный Мак) Россия (Москва и Московская область), США (Нью-Йорк) (локации условны)

— Этот мир полон магии! Я чувствую её в земле, чувствую её в воде… — ёрничая за обеденным столом, Терция так размахалась руками, что выбила у Дашки стакан с малиновым компотом. Впрочем, ноосфера вновь сработала безупречно, ни капли красной жидкости на столе и самих обедающих научных маньяках не оказалось. Рыжая невозмутимо поймала стекляшку и отхлебнула ещё.

— И в воздухе что-то палёным потянуло, ага, — не замедлился Мыш.

Действительно, Наталья, заболтавшись с исследователями, бурно обсуждающими случившееся, «упустила» последнюю пару чебуреков, превратившихся в поджарку — масло ушло почти полностью. Никто, естественно, в претензии не был, под носом у увлечённых своими уравнениями сумасшедших учёных можно было слона на вертеле спалить в уголья.

Событие было неординарным, и тянуло на отдельное открытие. Когда Мыш убедился, что «машина судного дня», созданная по его проекту, работает (хотя и кривовато, в обе стороны, что не давало возможности поддерживать «паранормальное» давление на платформу датчика постоянно) он начал проверять уровень предела точности имитации, на которой «кукла», подсунутая реальности, срабатывает. И быстро обнаружил, что для достаточного нажатия на иридиевый лепесток, необходимо всего «семь девяток» приближения в числе виртуальных атомов аргона, причём без разницы, больше или меньше. Конечно, для полной проверки нужен был какой-никакой динамометр, но эффект был уже подтверждён. Устыдившись, наконец, своего эгоизма, исследователь позвонил профессору на пляж.

— Да или нет? — без всяких «алё» резанул Чекан, взяв трубку.

— Да!

— Понял. Поздравляю. Сейчас приду.

Пришёл не только БВЧ. Явились вообще все, включая и Наталью с Кристей, и Григория с мелкими.

— А ведь, по сути, Юля права, по поводу магии. — Заметила Светлана, аккуратно скусывая носик чебурека, чтобы не выпустить бульон, — Модель-то у меня полный примитив, почти «резиновые шарики». И точность это самое… и всё равно работает.

— Мэджик-пипл-вуду-пипл! — Игорь, подцепив на вилку половинку помидора, провёл ей по своей тарелке, собирая жир, и с удовольствием проглотил.

— Теперь можно честно сказать, что в нашей реальности зияет дыра, размером с ворота паровозного депо. — Резюмировал Дима.

— Вот теперь — можно! — Подтвердил Чекан. — Наташ, чебуреки — это что-то. Ты ресторан открыть не хочешь? Лучше, чем в «Мусафире» у татар, а те толк в чебуреках знают.

— Я это обдумаю. — Улыбнулась Натали.

Наевшись в прямом смысле до отвала, Света поблагодарила «приёмную маму», и с некоторым трудом переместилась в гамак. Когда Джа решил составить своей почти супруге компанию, он обнаружил, что девушка снова, как и вчерашним вечером, выключено разглядывает иридиевую плитку на своей ладони…

* * *

— Как я понял, они поставили успешный опыт, судя по данным скрытого наблюдения и прослушки… вот: «да или нет… да… понял, поздравляю». И сразу все домой явились, в том числе и Дарья. — Кит отложил распечатки, повернулся к Шалимову.

— Да. Оперативник еле ноги успел унести. Молодец, как-то заснять сумел… вот тут, как лампа в первый раз загорелась… — Начальник спецгруппы остановил видео, в момент победного жеста, демонстрируемого мутноватым силуэтом Дмитрия Мышканцева. — Значит, кроме Вьюги у них теперь есть ещё и…

— Умклайдет, опытный образец. Пока ещё очень сырой, но…

* * *

Боязнь темноты, а точнее страх перед тем, ЧТО в этой темноте — очень противная штука, независимо от того, сколько тебе лет от роду, три или двенадцать. Или даже тридцать восемь. В последнем случае даже хуже, особенно когда ты самый сильный мужик в доме, и жаловаться некому — просто сочтут психом, и всё…

Вслушиваясь в призрачное перемещение неведомого врага, непонятно где — то ли игрушки беспокойного приморского ветра, то ли тихо рассыхающийся материал самого дома… а, может быть, и правда шаги украдкой, слишком редкие и «глубокие» для гуляющей кошки, Дима оплывал липким потом под лёгким покрывалом.

— Тоже слышал? — Внезапно раздавшийся голос Натальи был чётким, без малейшей сонности.

Мыш дёрнулся, от неожиданности и перенапряжённых нервов, резко выдохнул. В первый раз пожалел, что в «большом доме» нет Дашки, с её встроенной «охранной системой».

— Да.

— Лазил кто-то. Свалил к переулку, вдоль пристройки.

— Уверена?

— Мышонок, я в тайге выросла. Не зверь, человек. Я за Кристину напряглась, у неё окно там. Уже хотела тебя будить, но он ушёл сразу. А у тебя ничего себе чуйка, для городского-то.

— В жопу такую чуйку, с ума спрыгнуть можно.

— Жалко, Дарью отселили. — Снова считала мысли Натали. — Надо бы у козихиной сестры её зверюгу выпросить, хоть на недельку. Завтра Свете скажу.

* * *

Чардаклы-баир, она же Чердак-гора, полностью соответствовала своему названию. Нависая над серпантином трассы Ялта-Бахчисарай и селом Куйбышево, она действительно напоминала своей лысой верхней частью чердак громадного, длиннющего барака — это была, по сути, не гора, а целый хребет. Приехав в Куйбышево на такси, около девяти утра, (феечка по прежнему старалась не искушать судьбу дневными полётами) Василий и Дарья начали восхождение. Сегодня рыжая пожелала сменить хвост на кроссовки, и, для поддержания спортивной формы, честно взойти на шестисотметровую вершину. Разумеется, будущий десантник составил любимой компанию. Несмотря на небольшую, казалось бы, высоту, подъём на поросший лесом и крутой склон не был совсем прост. Но выносливой и спортивной парочке, даже при полностью выключенных способностях феи, всё было нипочём, влюблённые, не сбивая дыхание, спокойно переговаривались. Дашкина ноосфера работала только в режиме сканера, чтобы просто не заблудиться в путанице горных тропок, и идти прямо к цели — огромной каменной глыбе вершины. Уже примерно через час «дети» стояли на длинной каменной террасе под, собственно, скальным «чердаком», и Дашка сканировала подходящие для последнего рывка тропки. Камни в ложбине террасы, с угрожающе нависшим «потолком», несли на себе памятные знаки минимум четырёх поколений восходителей, начиная с довоенных времён. Пока волшебница запоминала ориентиры, Василий увлечённо разглядывал все эти «здесь были…»

— Блин! — Неожиданно «проснулась» рыжая.

— Что?

— Чел ногу сломал. Ниже нас, за тем поворотом. Он с девушкой.

— Надо помочь.

— Ну да. Я ему нервы чуть приглушила, чтобы шока не было. Полетели, нас не видно.

Перелетев на соседнюю скалу, самодеятельные спасатели обогнули вытянутый, поросший кустами мыс и увидели пострадавшего и его девушку, стройную брюнетку, нервно нажимающую на кнопки сотового телефона. Крупный, полноватый парень, лет двадцати, полулежал на «пенке», опираясь спиной на скалу. Перелом был очень плохим — открытым, двойным, с кровью, острый осколок кости голени изнутри проткнул кожу.

Дарья без слов подошла к пострадавшему, включая свою электроблокаду нервов на полную.

— Суки, хер дозвонишься! — Кивнула девушка, присев около своего увечного кавалера.

— Палки прямые есть? — Деловито осведомился Василий.

— Вот. — Показал парень на маленький штатив для фотоаппарата. — Это всё. Карин, вроде отпустило, но идти никак.

Достав из рюкзака индивидуальный медицинский пакет и аптечку, предусмотрительный курсант обработал рану, как смог, и начал сооружать временную шину.

— Руслан. Это Карина. — Представился неудачливый альпинист.

— Вася.

— Я Дарья. — Кивнула фея, дублируя васины медицинские усилия, при помощи подвластной атмосферы придерживая осколки кости.

— Спасибо вам. Как сползать-то будем? — Осведомилась Карина. — Поможете? Хотя бы до села. Спасателей до ночи ждать, а если сепсис какой…

— Конечно. Вася Руслана потащит, я рюкзаки возьму.

— А он сможет? — Усомнилась девушка.

— Сможет, — подмигнула Василию рыжая.

Карина внимательно поглядела на бойкую девицу.

— А… ты не Даррил, случайно?

— Случайно Даррил. А ты?

— Кара, на «фридайве». Карина Маркарян. Ты легенда, реально. Мне Артур из «Нырка» говорил, что ты в июне заходила, ласту купила. Хвост улётный просто получился, я посмотрела, что ты позавчера выложила.

— Можешь дотронуться. — Рыжая попробовала сделать «величественный» вид и рассмеялась, вместе с Кариной.

Василий чуть поморщился, незаметно для всех. Кавказцев, включая и единоверных армян, он откровенно недолюбливал. Но ничего специфически национального в девушке не было, и говорила Карина без всяких признаков акцента. Поразмыслив, курсант решил в данном случае «забить» на свои антипатии.

Изготовив шину, Вася, при помощи девушек, взгромоздил пострадавшего на спину, и компания начала спуск. Который прошёл быстро, без приключений и на удивление (для Руслана и Карины, разумеется) легко. Молодые люди жили в Севастополе, и Карина повезла своего кавалера на такси в тамошний госпиталь, предварительно обменявшись с Дашкой телефонами.

— Зачем это тебе? — Спросил Василий.

— Ну, узнать, как у Руслана здоровье. И ещё тема есть…

* * *

Пока феечка со своим возлюбленным лезли на гору, а Серёга с Игорем осваивали одолженный у Спартака квадроцикл, Светлана с Терцией штурмовали вершину совсем иного рода. Мыш, после своего почти недельного драйва и тревожной ночи отсыпался, и молодые исследовательницы оккупировали суперкомпьютер. Нельзя сказать, что амбициозные умницы вдруг стали лучшими подругами, но перед лицом невероятно интересных открытий отлично сработались, признавая сильные стороны друг дружки, и превосходно взаимодополняясь.

Поставив десяток опытов с улучшенным вчера датчиком давления, теперь умевшим более-менее точно измерять «волшебную силу», девушки занялись обработкой результатов, и съехали на теоретизирование. Борис Викентьевич в происходящее не вмешивался, занимаясь своими проблемами, и предполагая обменяться выводами вечером.

— Что-то мне эта штука напоминает… — задумчиво протянула Света, красным маркером обводя громоздкий дифференциал в развёрнутом под нужный частный случай Юлей уравнении. — Вот…

Аспирантка быстро прошлась длинными пальцами по клавиатуре нетбука, вытянув вспомнившуюся статью из всемирной паутины.

— Нейросеть? — Удивилась Терция, — Критерий «зрелость»? Похож, только тут предел, а у нас диф, и переменные по-другому обозначены.

— Ага. А у нас… вложенное самоподобие.

— И что это даёт?

— Не уверена, но… понимаешь, каждую конкретную задачу, с алгоритмом и настроенными классификаторами, фоннеймановская машина решает лучше нейросети. Все эти распознавания… нейро, она же мозги, хороша только своей универсальностью. Человек умеет делать всё, хотя и плохо. В-общем смысл в том, что это неравенство… — Светка быстро записала выражение, — это фильтр. Сложности.

— То есть… хочешь сказать… самоосознание? Сознание?! И-и, в смысле?

— Получается, да. То есть, мы можем сделать прогу, управляющую драйвером БМ, но она… должна быть не менее сложной… чем мы сами. Человек, в смысле.

— И не просто человек, а человек, который может понять… всю эту байду?! — Юля энергично обвела маркером развёртку уравнения, на добрую треть страницы.

Сонный Мыш уже минуту сидел на лестнице, слушая спор исследовательниц и поглаживая виски.

— Нда. Получилось, как в анекдоте про финна и дом.

— Почему? — В один голос спросили девушки, разом поворачиваясь к Диме, и смешно взмахнув «хвостиками».

— Пукке-е, я-а слышал, ты дом построи-ил? Да-а. И сколько ко-омна-ат? Одна-а. А-а почему? Меньше-е смысла-а не было-о.

— То есть? — Начала уже сердиться Светка.

— Нафига нам устройство управления, которое умнее нас самих, а? Помнишь, ты говорила, что технический путь — тупик? И сама же его вычислила. Зачем тогда эта стрёмная прокладка, с искусственным интеллектом, даже если мы его сварганим? Кнопку нажать и ни о чём не думать, как на пульте телевизора, разве что. А в этом исполнителе желаний будет жить… живое. И себе на уме.

— Кошмар, в натуре. — Резюмировала Юля. — Получается, что мы либо создаём…

— …джиннов. — Дополнила Света. — Тех самых исполнителей желаний.

— Либо все станем такими, как Дар. Я не против, кстати.

— Да становитесь, чо. Я купаться, короче.

* * *

— У Григория Чекана с детьми билет в Питер, вылет тринадцатого вечером. Носители начинают расползаться, а у нас конь не валялся. — Шалимов сидел на скамейке в Вилино, где встречались «люди в чёрном». — Опять же, Швейцария не Крым, с её родителями там не развернёшься. И Мориц в Лейпциге…

— Не факт, что эти что-то знают. — Спокойно ответил Волков.

— Да, это всё дело третье. Главное, сама Дарья. Кого ломать-то? Дети исключаются… Игорь этот… по уши в левых деньгах, конечно, прораб… У Мышканцева тоже были… эпизодики… Ратникова? Короче, ждём вечера, и решаемся.

* * *

— Ну, Толкиен, например, был образцовый христианин, католик, все дела. — Дима налил компоту Васе и Даше, и передал кувшин Натали, — И при этом классик фэнтези, со всей магией-хренагией. И ничего.

Темнело. Дима с Натальей, как всегда, с корзиной снеди, навестили «деток», у которых, наконец, установилось демографическое равновесие. И вновь причиной философского спора послужили васины христианские «сомневалки».

— Тут дело в том, что он просто придумывал, — возразил Василий, — а Дарья реальная волшебница.

— Вась, чушь это всё. От недостатка терминологии. — Несколько раздражённо ответил Мыш, — Не более волшебница, чем крановщица на стойке. Ни один человек не поднимет руками десять тонн, так? Просто машинка у неё новой системы.

— Кажется, мы уже начали понимать, какой она системы. — Обронила Юля.

— Да. Типа, продвинутая технология неотличима от магии, то-сё… а с учётом того, что мы расковыряли и вовсе уже непонятно, что где, нужны новые понятия. Но я просто не понимаю твоих сомнений вообще. Сплошь и рядом крутым героям в сказках, при этом вполне себе христианам, в качестве награды за подвиги доставались плюсовые девушки, магические существа…

— …Берен и Лютиэн, в «Сильме» — вновь дополнила Терция, — Это, правда, языческое, корень из кельтских сказаний о «леди в белом»…

— Несть им числа. Чтобы заслужить их, нужно было совершать мегаподвиги, вроде кражи сильмариллов у Моргота… хотя… чаще всего напрягала волшебная или царская родня такой красавы.

— То есть мне повезло? — Улыбнулся Василий.

— Ага. А вот Гвидону Царевна-лебедь почти на халяву досталась, у Пушкина. Коршуна завалил — и опаньки, весь спектр магических услуг. Правда, тоже язычеством отдаёт, там явно валькирия, по всем признакам, как и в куче саг. Ты-то покруче напрягся, с тем азером. Другое дело, ты не знал, что Дарье ничего не угрожает.

— Нет, того я бы и сам на раз сделал. Безнапряжно.

— Ну, всё равно. Главное, с Дашкой у тебя без квестов от волшебной родни обошлось. Или просто бурчания, типа «люди не нашего круга». То есть родня в наличии, но не возражает. Правда… иногда бывает, что чудесная невеста — сразу, а потом её крадут, и иди в тридевятое царство, совершай подвиги, отвоёвывай своё счастье.

Мурлыкнул дашкин телефон, рыжая приняла звонок.

— Да, конечно. Буду. Спасибо, Кара. А… кто будет не знаю, наверное, человек шесть. Друзья, да.

— Кто это? — Заинтересовался Вася.

— Карина. У неё менеджер ночного клуба знакомый, на Омаха-бич. Предложил поработать, русалкой, просто по приколу. У них там амазонская вечеринка будет. Вечером тринадцатого. Я согласилась, Кара говорит, всех друзей бесплатно пустят.

— А какой клуб? — Спросил Мыш.

— «Арлетта».

* * *

— Шанс. Он не получка, не аванс. Надо всё про эту Карину, срочно! — Скомандовал Волков. — До утра, время дорого.

Кот и Пёс молча кивнули, отправившись собираться в другую комнату съёмной квартиры в Вилино. Волков же, оставшись в одиночестве, связался с Шалимовым.

* * *

— Это не баг, а фича, короче. Нам оставили эту дырку.

— Дим, не сходи с ума. Ничего пока не ясно. — Профессор был рассержен, — Я не думаю, что всё так однозначно, да и светкино толкование неравенства сложности хромает на все лапы. Истерика тебе не идёт, чесслово. Отдохни пару дней, ты себя просто загнал. Ложись спать.

Мыш вообразил себе очередную ночь с мерзкими призрачными шажками во дворе, и его не то, что передёрнуло, а прямо таки весь скелет перетряхнуло…

* * *

— Какая вкусняшка… — Шалимов обрадовано просмотрел «мыло», — Маркарян Карина Эдуардовна, 1995 года рождения, уроженка Армавира, гражданка России. С четырнадцати лет постоянно проживает в Севастополе. Поступила в Черноморский филиал МГУ, специальность — прикладная математика… так… вот, данные ОБНОН Севастополя, попадала в поле зрения, как возможный реализатор МДМА, который экстази, в ночном клубе «Арлетта», в прошлом году…

— Соскочила… — хмыкнул Волков по телефону.

— У нас не соскочит. Сотрудники завтра днём к тебе прибывают.

Набрать вспомогательную группу, для работы по вьюгиной родне и друзьям, меньше чем за два часа, было непросто. Но шеф справился. Штатных сотрудников спецслужб, молодёжь, начальник к деликатной миссии не привлекал, считая их суетливыми, жадноватыми, и в своей массе профнепригодными. Все тринадцать человек были отставниками, крепкими, служилыми мужиками от сорока до пятидесяти, лично с Шалимовым знакомыми. Начальниками, или замами глав служб безопасности солидных нефтяных и газовых «контор», спокойными как утюги, и по необходимости янычарски жестокими. Никогда не обсуждающими приказов командира. Работали они не за деньги, естественно, а за право на «звонок другу», стоящему в одном шаге от Самого. Это право, в России, было дороже любых денег…

* * *

Уже через пару минут разговора с вальяжным незнакомцем, на лавочке около клуба, Карина поняла, что попала. Попала конкретно, при этом непонятно, с чего вдруг, и именно это больше всего пугало. Для Кота эта добыча была на один зуб, помня, что «залёт» с экстази у армянки уже был, опер легко сломал девушку просто серией угроз.

— Так. Но это дело можно снять. Поможешь мне, я помогу тебе…

Пока Кот обрабатывал выбранную «исполнительницу», Пёс занимался куда более серьёзным объектом — хозяином «Арлетты». Всё, что требовалось от хитрого, средних лет хохла, родом с Полтавы, это временно взять на работу двух новых охранников. Всего на пару дней, и совершенно безвозмездно. Естественно, что от Гоши не скрывалось, что это оперативная необходимость, и он резонно отсылал Пса к «крыше».

— Бери трубу, звони. — Равнодушно пожал плечами Толян. Заплечных дел мастер отлично знал, кто ответит на звонок, с этим севастопольским ментом уже побеседовал Волков. По свойски, конкретно.

Выслушав ответ покровителя, Гоша ожидаемо «поплыл» — в неблатную «хату» симферопольского СИЗО ему совершенно не хотелось…

* * *

— Ещё раз. Никакой физики до того, как рыжая отключится. Что бы не случилось. Обычного человека она может убить просто одной мыслью, это не кино, ей руками махать и глазами сверкать не надо! Отрубилась — уносим, быстро. И всё. По остальным объектам — другие люди работают.

— Понятно. — Ответил Пёс, за себя и «коллегу».

* * *

— Пол, ты «Остров сокровищ», Стивенсона, в детстве читал? — Джина неторопливо вела чёрную «Таху» по живописному шоссе, пролегающему вдоль берега озера Эри. Сидящий на пассажирском месте адмирал был доволен, «Зубастик» не подвела.

— Конечно, я обожал книги про пиратов. Только при чём здесь это?

— При том, что Сильвер предлагал сообщникам, чтобы капитан, сквайр и доктор, с Джимом и слугами, помогли найти деньги, принести их на судно, и ещё довели его до половины пути назад. И только после этого их всех зарезать. Но пираты оказались жадны и глупы, и в результате облажались. Не надо спешить. Русские притравят Вьюгу, и перевезут её, по плану операции, на «гидрологический пост номер семь», в Феодосии. Они паранойят, боятся её везти на базы своего же спецназа в Севастополе, и это хорошо! Это маленький объект их Черноморского флота, а оттуда её должен забрать вертолёт. Мы не будем им мешать. Никаких дурацких засад по дороге. Там рядом военная часть украинцев, четыре-четыре-восемь-девять. Вспомогательно-ремонтная. На её территории заранее сконцентрируется особая группа, украинские наёмники, формально якобы их спецназ. Ни одного гражданина США в деле! Они просто зайдут на пост русских, и заберут Вьюгу. Русских там будет несколько человек, из их ГРУ, причём научников, реальной охраны всего два-три бойца. Против неожиданно атакующей тридцатки убийц с гранатомётами им не устоять. Они переправят её на наш объект в Турции, а царь Влад может съесть свой галстук, или разбомбить Феодосию, на его усмотрение.

— Но ведь… русские в случае нападения могут её просто ликвидировать, в крайнем случае.

— Пол, это тоже результат. Сам же слышал — живую или мёртвую. Предложи вариант лучше.

* * *

— Глубже нет ничего живого. Даже кислород приходится самой регенерировать. Сероводород. В глубине Чёрное море — мёртвое. Давай вот эту пещеру посмотрим, и обедать. Жрать хочу, ужас. — Дарья игриво толкнула своего спутника бедром, затянутым в упругий полимер модернизированного хвоста.

Васе было неуютно, хотя вид из «виртуального батискафа», при включённой люминесценции, был фантастический. Осознание того, что тридцать атмосфер давления «мёртвой воды» как-то удерживает зависшая рядом с ним в серебристом пузырьке девушка, несколько… высаживало. Покруче, чем при космических прыжках.

— Знаешь, я всё думаю… «все такими станем»… и что? Всем такую силу? А если такие, как ты, между собой воевать начнут… все эти «люди икс» сосут с разбегу! Землю в щепки разнесут. Юля говорила, что ты можешь термоядерные реакции устраивать. И такое — всем?! До последнего овце… фила?

Феечка прильнула к плечу парня, жалобно хлопнула своими анимешными индикаторами.

— Я понимаю… но так страшно быть единственной, самой сильной…

* * *

Приготовления к «амазонской вечеринке» были грандиозными. Входной билет стоил недёшево, но заявленное участие почти настоящей русалки и немалых размеров пластиковая крепость, выстроенная прямо на пляже, привлекли массу молодёжи — как жителей самого Севастополя и окрестностей, так отдыхающих. Для Дарьи, с её водной акробатикой, соорудили настоящее чудо — прозрачный пластиковый бассейн с морской водой, немалых размеров, поднятый на три метра над уровнем Круглой бухты, и возможностью прыгать из него в море и обратно.

Гоша обрадовано подсчитывал выручку, и почти забыл о навязанных ему «охранниках». Эти двое затребовали себе место в самой крепости, пообещав, что не будут «отсвечивать» в толпе разгорячённых обороной пластмассовой твердыни от штурмующего стену сильного пола девушек. Карина была мрачнее тучи — помимо стыда перед Дарьей, она никак не могла понять, зачем потребовалось вообще травить весёлую рыжую русалочку, да ещё с помощью приятельницы. Ничего же не мешало её просто убить или украсть…

* * *

— Вот, восемь билетов. — Дашка положила на стол цветастые бумажки.

— Мы с Серым идём, Вася, Мыш с Наташей, Крис… Свет? — Перечислила Юлька.

— Нее, мы с Игорем дома. У него ухо, а из меня плохая, негодная лесбиянка. Да и Григория с мелкими в аэропорт везти надо.

— Амазонка. — поправила младшая, скорчив «лимонную» рожу.

— А какая разница? — Хмыкнул Мыш, «включив» популярного киногероя.

Кепка резко съехала Диме на глаза, а феечка изобразила отсутствующий вид.

— Вообще-то успеваете. — заметила Наталья, — Борис Викентьевич?

— Наташ, ну хоть ты не смейся, с моей-то спиной… пусть молодёжь веселится. Дома посижу.

* * *

Волков знал, что в плане есть существенный изъян. Если Вьюга видит вещество насквозь, и умеет различать молекулы, то вполне может заметить, что поданный «исполнительницей» коктейль отличается по составу. Да и заранее заготовленный стакан с осадком действующего вещества на дне, просто стоящий в баре, может внушить ей подозрения. Будь Дарья Чекан постарше и подозрительнее, просто «пуганой вороной», у оперативников не было бы ни единого шанса, и начальник оперативной подгруппы уповал только на подростковую беспечность супергероини.

Прочие аспекты дара юной феи Максвелла тоже доставляли немало хлопот. Вспомогательные подгруппы, предназначенные для отлова вьюгиных спутников, должны были располагаться за километр от «Арлетты», на всякий случай, группа зачистки дачи — за околицей Углового, на случай неудачи основной операции. Кот и Пёс и вовсе, без оружия, ощущали себя почти голыми — любой оперативник срастается со своим пистолетом теснее, чем менеджер по продажам с сотовым телефоном.

Впрочем, для ЛИЧНОГО плана старого убийцы всё это было на руку, внося совершенно ему необходимый элемент хаоса и дезорганизации, и оставляя свободу манёвра. Равно как и свободу «отмазок» с размыванием ответственности.

* * *

Эта ночь прошла для Мыша на удивление спокойно. То ли Наталья угадала с бурным сеансом психологической реабилитации перед сном, то ли Дима просто умаялся, но спал в этот раз крепче, чем Ленин в мавзолее.

— Сегодня тишина была. Точно никто не лазил. — Подтвердила Натали, не спеша буксируя Мыша за собой, плавно работая мощным плавником.

После фейской модернизации чёрный хвост подруги красиво, антрацитово отблёскивал. Дарья совершала дельфиньи прыжки неподалёку, видимо, репетируя своё вечернее выступление, вся компания тоже была рядом, включая и профессора, неторопливо вращающего педали водного велосипеда-катамарана. Когда Наталья переместилась к рыжей и Кристе, русалки начали вытворять красивые синхронные кульбиты. Дима взобрался на железную каракатицу и уселся рядом с Чеканом, одобрительно поглядывающим на хвостатых девушек.

— А вот теперь поговорим. — Спокойно произнёс БВЧ, — Ты, как я понял, считаешь, что «светкин тупик» закрывает технический путь?

— Да. Во всяком случае, другой… интертрепации… не придумал.

— Я понял, но откуда ты вывел, что это нам высшая сила лазейку оставила?

— Ну, а как это ещё понимать? Сначала находим путь к всемогуществу, а потом выясняем, что кнопконажимание для него требует искусственного интеллекта, классом не хуже нашего собственного. Нафига оно тогда надо, вон, уже вполне рабочая управляющая схема дельфина изображает. Типа, растите над собой, ребята и девчата. Как нарочно дыры оставлены, для пролезания.

— «Как нарочно» сплошь и рядом встречается в жизни. И далеко не всегда это умышленное «нарочно». Бритва, Дима, бритва. Полезная штука.

— Как бы не порезаться, Борис Викентьевич. Не то, что я вдруг уверовал, но…

— Когда пройдём Переход, многое поймём. Пророком станешь, может быть. Новую религию создашь.

— Я же говорю, недооценили вас с восьмидесятым уровнем, хм.

* * *

Светлана отвезла Гришу с мелкими и вернулась в Угловое уже к пяти часам, и «Нива» перешла во владение Натальи, доставившей в Круглую бухту Мыша, Юльку с Серым и Кристину.

Народу на отрезке Омахи, принадлежащему «Арлетте», собралось столько, что билеты закончились, и Гоша распорядился напечатать «флаеры» с логотипом клуба, тут же продаваемые. Поглядев на ревущую орду молодёжи, Мыш подарил свой билет какой-то девушке, показавшейся ему симпатичнее прочих желающих попасть на шоу, и ушёл бродить вдоль пляжа. Натали же осталась оборонять крепость, вместе с Юлей и Кристей. Вася и Серый приняли участие в штурме амазонского бастиона. Дарья, приехавшая на маршрутке вместе с Василием заранее, зажигала по полной, вытворяя немыслимые, по всем физическим законам прыжки, из бассейна в море и обратно.

Бродя по линии прибоя, подальше от всей веселухи, Дима невесело размышлял о симптомах «моральной старости», когда вопли, беготня и фейерверки уже не радуют душу, а скорее, раздражают и вызывают желание убраться куда-нибудь в тишину и темноту. Впрочем, до темноты было ещё минимум час, а вопли доносились и сюда, практически на другой берег бухты. Прикинув время до темноты, когда и должен, по идее, пасть пляжный укрепрайон амазонок, Мыш неторопливо пошёл назад, к «Арлетте». Садилось солнце.

* * *

Первый штурм девушки отбили. Попытка наиболее хитрых «стратегов» обойти линию обороны по морю тоже не увенчалась успехом, русалка с успехом заменила амазонкам флот, и «утопленники» запросили пощады. Когда южная ночь опустилась на Омаху, начался второй приступ. На сей раз сильный пол, сосредоточив усилия на небольшом участке стены, сумел прорвать оборону. На пляже воцарился полный хаос. Дарья, выскочив из бассейна и стянув с себя хвост, отдыхала и ожидала появления Василия. В этот момент к ней подошла Карина, и протянула высокий стакан, с торчащей соломинкой и «зонтиком».

— Вот, расслабься. Это за счёт заведения.

— Спасибо.

Разом вытянув больше половины содержимого, феечка поднялась на бортик бассейна, оглядела картину разгрома, и вновь приложилась к соломинке. Когда рыжая спускалась вниз, она вдруг ощутила, что лестница ведёт себя как-то неправильно, и норовит выскользнуть из под ног. А потом вдруг и вовсе сбросила её на песок, который вдруг куда-то пропал, и осталась только пустота. Последним усилием гаснущего сознания Дарья хлопнула подвластным воздухом по рычагу главного защитного автомата-трёхфазника, в подвале «Арлетты»…

…Увидев, что к свалившейся с лестницы Дарье подскочил охранник клуба, оказавшаяся рядом Натали стремительно переместилась к бассейну. Свет на пляже и вокруг внезапно погас, но женщина успела разглядеть, что мужик в униформе не оказывает девушке помощь, а схватив её на руки, рванул к автостоянке…

…Карина, выполнив свою миссию, отправилась к зданию клуба, и натолкнулась на второго нового охранника. Тот дружелюбно кивнул.

— Ну, спасибо. Благодарность от командования, с занесением…

Пёс быстро оглянулся по сторонам, и сделал навстречу «исполнительнице» неуловимое движение. Коротко хрустнула тонкая шея. Необходимости убивать девушку не было никакой, но хвосты должны быть подчищены. Да и кавказцев Пёс очень не любил…

…Разъярённой рысью Наталья прыгнула на похитителя. Быстрая и сильная, она нанесла оперу слепящий удар в глаз и висок, сбив его, со своей ношей наземь. И тут же сама была отброшена в сторону сокрушительным крюком в лицо — Пёс появился из-за кадки с пальмой вовремя. Перехватив добычу у Кота, который, с трудом поднявшись, побежал вслед за другим фальшивым охранником. Сознание у женщины на мгновение помутилось, но она всё-таки сделала то, что смогла…

— Дашку украли!!! — Истошный, оглушительный крик Натальи привлёк внимание Мыша, успевшего подойти вдоль поваленной крепостной стены. Несмотря на темноту, вся компания нашлась мгновенно, рядом оказались Василий, Юля с Серёгой и Кристина.

— Мама! Мамочка… — Кристя схватилась за залитое кровью из разбитого носа лицо матери.

— Я в порядке. — Вскочила Наталья. — Что делаем? Охранник клуба, белобрысый, рожа круглая… второго не рассмотрела.

— Нас уже ловят, Наташ. Вась, со всеми быстро вдоль пляжа, пока темно, и сныкайтесь где угодно, не доходя Героев Сталинграда. Васю жду через полчаса у руин на Античном! Помнишь, где? Вот бабло. Быстро!!!

— Да!

На песок полетели все сотовые. Никто и не подумал перечить Мышу, который, не оглядываясь, понёсся к автостоянке, и успел заметить красные фонари уже отъехавшей машины. Сзади раздавались свистки и крики, что-то вроде «Карину убили»…

«Всё. Опоздал»

Заскочив в «Шевроле-Ниву», Дима завёл мотор, и всё-таки рванул вперёд, надеясь догнать автомобиль похитителей. Навстречу ему нёсся микроавтобус «Тойота», и Мыш понял, что у охотников что-то не срослось, они должны были принять всех фигурантов прямо на пляже. Выкрутив руль вправо, и чуть не перевернувшись, налетев на бровку, он увёл преследователей за собой. Чёрным облаком накрыло отчаяние. Если Дашка в плену, и без сознания — всё. От системы не спастись, будь ты кем угодно. День Шакала…

«К лесу, волки, труднее убить на бегу…»

Запас скорости оказался достаточным, погоня замешкалась. Пиликнул вызов — не сотовый, рация. Моторола. Хорошая, с шифрованием. Откуда она здесь?

— Ну?!

— Привет, Радист.

Мыш вспомнил.

— Волчара?

— Молодец. Теперь спасай дачников, у тебя семь минут. Хочешь назад Вьюгу, делай, что скажу.

— Нахера тебе это?

— Всё узнаешь. Конец связи.

Загнав машину между домиков, Мыш, схватив увесистый кирпич рации, выскочил прямо на ходу. Рванул через кусты и заборы. Взвизгнула получившая по зубам ногой псина. Услышал, как «Нива» с треском проломила чей-то забор, крики, мат. Погоня, явно не рассчитывавшая встретить объект на встречном курсе, завязла.

«Да что у них творится… «имать всех без разбора», это ясно, а нафига я Волчаре? Интересно, маяк в ней есть?..»

Мысли путались, но некоторая надежда появилась.

«Наверняка он сбой подстроил, по уму всех бы прямо на пляжу приняли, и шефа со Светкой и Игорем дома. А теперь ещё побегаем»

Выскочив к проспекту Героев Сталинграда, Мыш уже примерно знал, что делать. Деньги были — почти семь тысяч долларов, вовремя не выложенные из сумки после закупок для суперкомпа. Пригодились. Из них он три отдал Васе, на обеспечение пряток Сереги и девушек. Вот только все ларьки сотовой связи были безнадёжно закрыты, без пяти одиннадцать, в Крыму рано ложатся спать.

«Ну ладно… ещё три минуты…»

Звякнуло стекло разбитой двери салона, Дима шагнул внутрь.

— Ээ, ты чё?!

Охранник, некрупный мужичок, по виду флотский отставник, чем-то похожий на Фомича, решил не благоразумно остаться снаружи, вызвав милицию, а самостоятельно задержать вора — уж больно по-наркомански тот себя вёл. Это было ошибкой. Хрустнул, ломаясь назад от удара ногой коленный сустав…

— Аааааа!!!

В последний момент Мыш изменил траекторию уже летящего прямо в голову упавшего сторожа увесистого бесперебойника, на добивание.

«Ты что делаешь, мудила кровавый?! Мир спасаешь, понравилось? Убивайворуйебигусей…»

Упса грохнулась об пол. Но крик охранника и так увял, сменившись судорожными всхлипами.

«Извини, мужик. Дело есть дело. Две минуты…»

В пакет полетели сотовые, симки, зарядки. Навалом. Выскочив из двери, Дима рванул во дворы, на ходу «заряжая» первую мобилу. В памяти услужливо всплыл нужный номер, ни разу им не набранный — к местной библиотекарше он заходил всегда лично, а жила она через три дома от Чеканов…

«Минута… Будь в сети. Пожалуйста, будь в сети. Понятно, всё Угловое на ушах, но пока отфильтруют…»

Долгий гудок, ещё один…

— Алло.

— Элла Геннадьевна, это Дима. Мышканцев. Не могу объяснять, немедленно сходите к Борису Викентьевичу, скажите Дашку украли, пусть уходят на старое место. Старое место.

— Конечно… мне милицию вызвать?

— Не надо, это политика. Себе проблем найдёте. Просто скажите и сразу уходите!

— Да. Иду. Удачи, Дима.

— Спасибо!

Мыш вдавил отбой, медленно выдохнул. Выключил телефон и бросил на дорогу.

«На горе тем, кто их потом найдёт… ну и свинья же я»

Переместившись к пустырю, и убедившись, что за ним никто не идёт, Дима присел на ещё тёплый бетонный блок. Через пять минут запиликал вызов.

— Зачёт, студент. Домик пуст, птички улетели. Теперь перепрячь детей и жди сигнала. У тебя час.

Припрятав рацию в проём меж бетонных блоков, подозревая наличие в ней маячка, Мыш отправился на точку рандеву. Адреналин медленно утекал, испарялся с потом. Вернулась способность размышлять. Дворами Дима шёл к Античному проспекту, улочки, у которой от проспекта одно название.

«Собственно, а зачем я тут изображаю хероеса паршивого боевика? Вместо того, чтобы уносить ноги, пока не поздно? А ведь не спрыгну. Почему? Злость, обида, отняли любимую игрушку? Дарья ведь моё открытие. Личное. Хорошо астрономам, их открытия навсегда на небе. Человека можно к стенке поставить, замордовать в подвале… много чего можно. А небо останется, вечно… но это всё не то. Открой я что-то неодушевлённое, так гребись оно всё слоном. А Дарью… нет, не отдам»

Между двух гаражей стояла вся компания, злющая и напуганная одновременно. Огромный кровоподтек на скуле у Натальи выглядел жутковато, но сибирячка сейчас обращала на него внимания меньше, чем солдат в бою на мелкие ссадины. Дима роздал телефоны, объяснил режим связи, точки встречи, основные и аварийные.

— Вася со мной. Серёг, ты резерв, и отвечаешь за девчонок. Всё просто — если получится отбить, есть тема, Василий просто здоровее, таскать сможет.

Серый согласно кивнул.

— Всё, разбегаемся. В центр и на вокзал не соваться. По утру снимете квартиры.

* * *

— Чекан Григорий Борисович?

— Да. А вы кто?

Мелькнула корка ФСБ.

— Пройдёмте в машину.

— Что это значит?!

— Папа-а!!

— Заткнись и лезь в машину, отэц, бля.

* * *

Светлана вновь подбросила иридий на ладони, улыбнулась. Значит, если нейросеть созрела, то… Аспирантка сейчас чувствовала себя Алисой, следующей за белым кроликом. В страну чудес…

— Дашку украли! Уходим! — влетел в холл Джа.

И мир взорвался старшей в лицо.

Часть 2

«Старик Альбертик всё же малость приврал, когда говорил, что с человеческой глупостью по безграничности может сравниться только Вселенная, да и та — вряд ли. Есть ещё одна штука, тех же размеров — человеческая жадность. Не знаю, кто украл Дашку, судя по участию Волчары, грушника, скорее всего наша власть, хотя он мог и поменять хозяев, всё же шестнадцать лет прошло. Но важно другое — решили именно украсть, не убивать. Или убить потом, накрайняк, если уж ничего поиметь не получится… Значит, хотят получить всё и сразу, контролировать силу, которую нельзя обуздать. В принципе. Понятно, ничего хорошего из этого не выйдет. Не успели украсть, как передрались из-за приза. Точь-в-точь, как похитители безделушки с рубином, в «Маугли». И одна из сторон решила меня использовать, зачем-то. Оно, конечно, к лучшему — есть шанс… хотел бы Коля меня подставить или убить, сделал бы это сразу, а не стал бы мутить квесты. Но нахера я ему сдался-то?!»

— Дим. Давай по-честному, — Решился, наконец, идущий рядом мрачный Василий, — Помнишь, ты сказал, что волшебных девушек, в сказках, надо отбивать у злодеев? И сейчас, тоже, «есть тема»? Ты знал что-то?

— Когда я про сказки трепался, нет. Просто совпало. А сейчас…

Мыш обстоятельно рассказал о давнем грозненском знакомом и его роли в происходящих сейчас событиях.

— Дёргает нас за верёвки, как кукол. — Сделал вывод курсант.

— Да. Но если у врагов напряги, нам же лучше. С системой, если у неё всё схвачено, ничего не сделаешь, сжуёт и не подавится, это не кино. А теперь ещё посмотрим, кто у чьих ботфорт, ага…

— И что будем делать?

— Я рацию спрятал. Сейчас погоди тут, сеанс связи через… двадцать пять минут. Получу руководящие указания, хе. Со мной не ходи, мало ли… Не выйду — план два, как договорились.

— Понял.

Василий остался ждать у какого-то недостроя, а Дима быстрым шагом отправился к пустырю. Продолжая анализировать своё собственное поведение в сложившейся ситуации.

«Герой из меня так себе, честно скажем. Не трус, в общем, но и совсем не лыцарь без «С» и «У». А бросить всё и удрать — не могу. Пускай лучше убьют. Что меня мотивирует? С отнятым открытием — разобрались. Мало, не то… Спасти шанс на счастье для всего человечества? Это так, кстати — понимание дашкиной силы обещает всемогущество и, скорее всего, бессмертие для всех людей. А все эти ништяки хочет только для себя загрести элитка, по хребту ей калиткой. Чтобы ещё покрепче всему мировому быдлу, типа, на шею сесть… на кой, только? Получить такую силу, и гонять простых людей — это просто извращённый садизм, ничего больше. Впрочем, это я с точки зрения того самого быдляка рассуждаю, просто неглупого. Мне не понять. Но… опять не то. Хреновый из меня спаситель мира…

Представить на месте Дашки чужую, незнакомую девчонку — и шло бы оно всё, да ехало. Сраная Земляшка катится в сраное говно. Стоять на её пути, в гордом философском одиночестве — пускай другого идиота поищут»

* * *

Игорь тащил и тащил за собой Светлану, та безвольно шла к «старому месту» — поросшей карликовой сосной ложбине хребта, образующего мыс Керменчик. Чекан шёл впереди, аккуратно нащупывая дорогу своей тростью. Фонарей не зажигали, опасаясь преследования.

Света молчала — она никак не могла понять, где она и что с ней. Мир вокруг старшей кипел, бурлил, крутился вихрем. Впрочем, не вокруг. Это она была везде — в домах, деревьях, проводах. В холмах, земле, камнях и воздухе, узнавая природные конструкции, много раз пройденные в теории, на занятиях в лицее, институте, при изучении моделирования. Аспирантка вспоминала названия этих частиц мира, радовалась им, как старым сетевым знакомым, впервые увиденным лично, в реале. Увиденным? Девушка закрыла глаза. Новый мир никуда не делся. Она спокойно могла идти, зажмурившись, впрочем, вокруг и так было темно. Вселенная Светланы была большой, но вполне конечной. С каждым шагом она нарастала впереди, и такая же часть пропадала сзади. Это было здорово, но всё портили страх и тревога — старшая помнила, что сестрёнку украли. И сейчас охотятся и на неё, на деда и на Игоря.

— Всё, пришли. Будем ждать здесь. — Джа уселся на камень, положил рядом выключенные сотовые, — Аккумы я все вынул, мало ли… смартфоны штука хитрая.

Именно на этом месте Дашка сотворяла кристалл «машины судного дня». А сейчас сестры не было. Вполне возможно, что и в живых — такую угрозу надо устранять сразу, если «хозяева жизни» хоть на грош адекватны. Старшая ощутила прилив злобы — если Рыжик убита, то…

Мир пришёл в себя. Стал тёмным и прохладным. И покорным её воле. Светлана аккуратно подтолкнула мириады «мячиков», сдвоенных и одинарных, к склону холма. Уже понимая, что происходит, чувствуя свою силу и стараясь не «наломать дров». По округе пронёсся порыв ветра.

* * *

Уже подходя к своему тайнику, Мыш наконец понял, что гонит его вперёд, вполне возможно, что навстречу гибели. Это чувство не имело никакого отношения к высоким материям и философским построениям, было звериным, «мохнатым». И совершенно непреодолимым. Шумное рыжее чудо природы, прежде всего, было ребёнком. Детёнышем, которого утащили чужие. За детёныша из своей стаи, пусть и не твоего собственного, чужакам надо вцепляться в глотку, и рвать, рвать, не обращая внимания на свои раны… или хотя бы умереть в этом последнем прыжке, целясь в горло. Это даже не долг, это биологическая роль зрелого, матёрого самца, никак не замутнённая цивилизацией.

«Ты сколько угодно можешь быть треплом, трусом, если речь о чём-то более длительном и морально напряжном, чем драка в кабаке… но если ты сейчас не прыгнул на вражину — ты был и есть никто, и звать тебя никак. И лучше было бы тебе вообще не рождаться»

Стало спокойнее. Но ненадолго — мысли повернулись к родителям и брату. Вот уж кому прилетит совершенно ни за что…

«Возьмут в заложники? Вряд ли, конечно, но мало ли какая моча вдарит в голову перестремавшейся элитке. Не предупредить… Но если вытащить Дарью — хрен они нам всем что сделают. Самые крутые голливудские «люди икс» — ясельная группа по сравнению с разъярённой феей Максвелла, правильно вчера Вася сказал. Главное — её вовремя разбудить. Как в сказке. Квест, где мне помогает, по каким-то своим соображениям, дружественная нечисть — Волчара. Задания даёт. Романтичненько, чё»

* * *

Хотя основная операция увенчалась успехом, чистой победы не получилось. Нельзя сказать, что Шалимов был недоволен результатами, но ситуация внушала ему некоторое беспокойство. Не удалось отловить никого из основных фигурантов — сотрудников лаборатории, да и вообще кого- либо из всей отдыхающей компании. За исключением Григория Чекана, «принятого» прямо в питерском аэропорту Пулково, вместе с детьми.

У обеих вспомогательных групп всё сразу пошло вкривь и вкось. Частично в этом был виноват тихий саботаж Волкова, преследующего свои цели, а частично — просто цепь случайностей.

Жертвой этих обстоятельств пала верная овчарка Наида, одолженная Светланой у козихиной сестры. На свою погибель собака была натаскана не лаять, а тихо сидеть в засаде. Старший группы «дача» был вынужден застрелить псину из пистолета с глушителем. Но её сопротивление оказалось отнюдь не бесполезным. Передав профессору сообщение Мыша, Элла Геннадьевна, помня о предостережении, немедленно удалилась. Только не домой, а к соседке. Пенсионерки, расположившись у окна и предусмотрительно погасив свет, решили понаблюдать за двором москвичей. И любопытство библиотекарши и её подруги оказалось полностью вознаграждено. Увидев, как трое мрачных личностей, расправившись с собакой, взломали дверь, и возмутившись творящимся беспределом, тётки немедленно вызвали милицию. Естественно, по телефону, благоразумно не высовываясь во двор.

Услышав про «бандитов с глушителями», участковый милиционер благоразумно не пошёл разбираться с происходящим лично. Это, без сомнения, спасло ему жизнь, и дало возможность группе «дача» убедиться, что дом пуст, после чего покинуть участок без особых осложнений, и даже с трофеями — тяжеленным «светящимся кристаллом», на обязательном изъятии которого особо настаивал шеф. Во избежание непредсказуемых последствий.

О другой добыче старший подгруппы, полковник, прошедший три войны, а сейчас — начальник СБ серьёзной алмазодобывающей компании, докладывал, несколько заикаясь. Впрочем, любой человек «в теме», увидев килограммовый, чистейшей воды, настоящий бриллиант, спокойно лежащий на старом пианино, рисковал сойти с нарезов.

РОВД Бахчисарая, тем временем, буквально встал на дыбы. По направлению к Угловому понеслась вся наличная «кавалерия», сообщение ушло и в Симферополь. Шалимов, «сидящий на ушах» МВД Крыма, уже ничего с этим не мог поделать — охотники сами, в свою очередь, стали дичью, ни о каком прочёсывании местности в таких условиях не могло быть и речи, не говоря уже о досмотре транспорта. Начальник спецгруппы предполагал, что из села «дачники» таки успели удрать. Задержание ключевых фигурантов, Бориса и Светланы Чекан, пришлось отложить, подгруппа «дача» была сама вынуждена «уходить огородами».

Впрочем, «люди в чёрном» не подозревали, что им тоже очень повезло…

* * *

Света негромко рассмеялась. Джа обернулся к любимой со страхом — та, во время бегства, вела себя явно неадекватно, демонстрируя все признаки тихого помешательства.

— Ну… Светик… не бойся. Выкрутимся. Найдётся, — Игорь сам не верил в свои слова, но старался утешить девушку, чуть приобняв её за плечи.

Аспирантка встала с заботливо постеленной для неё женихом на камень куртки — высокий, тонкий силуэт на фоне тёмных сосен. Помня о ПНВ и тепловизорах, «партизаны» прятались в самой глубине ложбины, невидимой при любом обзоре со стороны.

Игорь недоумённо глядел на свою «почти супругу». Светлана была рослой девушкой, но всё же, ниже своего долговязого избранника. А сейчас их глаза оказались на одном уровне, как будто та встала на какой-нибудь камень. Парень шагнул назад… и коротко матюгнулся.

— Что случилось… — начал Чекан, и не закончил, всё разом поняв. И вспомнив собственное «пророчество», в лаборатории.

Камня не было.

* * *

Мыш продолжал копаться в рухляди своих старых воспоминаний, при этом внимательно оглядывая пустырь, на окраине которого он спрятал рацию — попасть впустую совершенно не хотелось.

Дарья… Двенадцать лет назад Дима уже работал у профессора, правда внештатно. Чекан доводил до внедрения свои методы гамма-дефектоскопии. Время было голодное, учёные хватались за всё подряд. Интерес к разработкам проявила крупная израильская фирма. Борис Викентьевич же был абсолютно нетранспортабелен — первый раз всерьёз прихватило спину.

Мыш тогда выполнял, по сути, роль Арчи Гудвина при Ниро Вульфе, знаменитого литературного детектива из романов Рекса Стаута — толкового шустрилы, добытчика информации, переговощика, и много кого ещё. Посещая квартиру БВЧ, на улице Лобачевского, Дима каждый угол огибал с осторожностью — мелкое, но жутко громкое веснушчатое чудовище, временно сбагренное родителями деду из-за каких-то проблем с детским садом в «курчатнике», выскакивало откуда угодно. Казалось, что по квартире хаотично перемещается не меньше десятка орущих огненных комет…

Тогда Мыш принёс десяток горелых материнок и дочерних плат от старых компьютеров, с одной из своих работ, надеясь как-то отвлечь рыжий ужас, летящий на крыльях ночи, от пачки схем и чертежей, с которой разбирался профессор. Результат превзошёл все ожидания — Дашку целый день было не видно и не слышно, а потом… та продемонстрировала почти собранный системник. Даже блок питания умудрилась воткнуть, как надо…

«Если погубят, загрызу нахер. Всех, до кого дотянусь…»

* * *

У подгруппы «пляж» всё тоже не сложилось. Волков признал свою «ошибку» в разговоре с шефом, зная, что тот поймёт причины перестраховки по времени. По-настоящему важен был, из всех объектов, только Мышканцев. И именно парадоксальное поведение инженера послужило важной причиной провала этой части операции — из «пляжников» задержать тоже не удалось никого. Шалимов понимал, что эта ситуация потенциально очень опасна — когда придёт время будить «Медузу», рядом должен быть как минимум один её хороший знакомый, должным образом обработанный. Обрабатывать пока было некого, да и мгновенно этого сделать нельзя. А держать «объект В» в наркотической коме больше недели не получится, об этом прямо предупреждали фармакологи из неприметного заведения на юго-западе столицы — либо пробуждение, либо смерть.

Тем не менее, начальник оценил операцию на четвёрку, надеясь, что его «чёрному рейхсверу» удастся в течении двух суток отловить учёных психов и их друзей, таким образом загладив свой «косяк»

* * *

Дима вспомнил, что ещё сутки назад ломал голову, придумывая Дашке подарок на день рождения. Действительно, проблема — что можно подарить фее, способной сотворить всё, что угодно. Смешно. Мыш зло усмехнулся. Теперь дарить нужно будет жизнь и свободу, причём раньше времени, до рыжего «бёрзника» ещё почти месяц…

День рожденья, грустный праздник. Шестнадцать лет, формальная взрослость. Дарья родилась шестого августа. Любитель военной истории, пожалуй, нашёл бы в этом мрачный символизм — в сорок пятом году прошлого века в этот день плутониевая бомба «Малыш» сожгла Хиросиму.

Для Мыша же этот день навсегда остался в памяти по совсем другому поводу, менее масштабному, но куда более личному. Шестого августа девяносто шестого года Дима, тогда лейтенант-пиджак, командир «взвода» радиоразведки, убил человека. Врага. На войне такое бывает, и спокойно спать, сей факт биографии Мышу не мешал. Но эту историю он никому и никогда не рассказывал, в отличие от прочих эпизодов своего пребывания в «горячей точке». Которыми он довольно часто делился, напирая на развал, общий идиотизм, предательство, и системунадоменять.

Всё началось пятого вечером, когда на командира их разведбата вышли морпехи-балтийцы, с просьбой помочь разобраться в богатых радиотрофеях. И обещанием оными поделиться, за консультацию. Поехал Мыш к «чёрным беретам» в компании своего единственного подчинённого, «шаристого слоника» Геры Мюллера. Фамилия отлично заменяла расторопному срочнику, из поволжских немцев, кличку. Путь из аэропорта Северный до основного массива города Грозного, с его искалеченными заводами, в руинах одного из которых и расположились морпехи, неблизкий. Во всяком случае, не пешком добежать. Пока доехали, через все блоки и проверялова, уже темнело. Да и трофеи оказались интересными. Через пару часов Мыш продемонстрировал усатому амбалу — ротному возможности «чудес враждебной техники», перехватив на выбор связь всех «соседей». Настала ночь, и Дима связался со своим комбатом. Тот, по случаю принятия внутрь приличного количества «жидкости, содержащей этиловый спирт», был благодушен, и разрешил подчинённым остаться у моряков. «Но чтобы в двенадцать — как штык, студент!»

В шесть часов «началось в колхозе утро». Нохчи, заранее просочившиеся в город, полезли из всех щелей, как тараканы. Примерно до девяти командир «морских дьяволов» сохранял олимпийское спокойствие, не получая никаких приказов от вышестоящего начальства. Но когда «аллахакбар» начало доноситься уже из соседних корпусов-развалин, ротный решил навести на подотчётной территории порядок, и показать «чехам», кто на болоте главная жаба. Решили малость передислоцироваться, с целью более плотного контроля руин завода…

— Аллах акбар! — Раздалось из простенка, меж двух заборов.

— Квизац хадерах!! — Заорал Мыш, вслед за Мюллером перебегая к другому корпусу, и держа взведённый АКМС с подствольником наготове.

Враги озадаченно примолкли. А потом бабахнуло. Бабахнуло серьёзно, Дима даже малость потерялся. Когда нашелся, обнаружил, что вокруг никого нет. В смысле, своих. А рядом, из-за забора, слышны быстрые шаги. Бездумно развернув оружие в сторону пролома, Мыш вдавил спуск подствольника. Хлопок, мучительный крик. Метнувшись к углу между стеной корпуса и забором, Дима осторожно высунул голову в щель между расшатанными плитами.

Боевик лежал на бетонном крошеве. Совсем молодой парень, лет шестнадцать-семнадцать, в хорошем натовском «комке». Лицо серее заборной плиты. Зато на животе и ногах — яркого хоть отбавляй, руки судорожно удерживают в распоротой взрывом брюшной полости остатки внутренностей. Других чеченов рядом не было, вопли были слышны в отдалении. Преобладал мат — морпехи явно брали верх. Дима аккуратно протиснулся к пролому, ведущему в подвал. И поймал взгляд умирающего. Просьба, последняя. Мыш понял. Сдвинул переводчик огня вниз до упора, суетливо оглянулся по сторонам, и, опустив ствол автомата, подарил юному врагу быструю смерть.

— Москва, тормоз, шевели поршнями! — Проревело из пыльной чёрной дыры, и Дима, стукнувшись лбом об какую-то арматурину и ругнувшись, полез в подвал.

…В этот день, в долгопрудненском роддоме, на свет появилась Дарья Чекан.

* * *

— И… как ты себя чувствуешь? — Ситуация могла бы показаться Чекану даже комичной, не будь всех прочих событий этой ночи.

— Нормально. Сразу многое понятно. Я хочу Рыжика спасти.

— Как?

— Слетаю к президенту, попрошу отпустить. По-хорошему.

— А если… нет?

— Тогда по-плохому. — Светлана улыбнулась.

Сухая сосна, за спиной Игоря, с негромким цвирком разлетелась на сотню чурбаков, с идеально гладкими срезами. Пеньки, глухо постукивая, попадали на землю, укатились куда-то во тьму. Джа вздрогнул, подошёл к своей девушке.

— Прости. — Старшая уткнулась носом в плечо жениха. — Это… страшно?

— Нет. Ты же прежняя, да?

— Да. Но я не дам себя поймать или убить. И… вас тоже.

* * *

— Наше вам. — Волков сидел на том бетонном блоке, где была спрятана рация. — Заходи, будь как дома.

Мыш особо не удивился, но и шутковать у него настроения не было.

— Так что тебе надо-то?

— Если ты о том, на кого я работаю, то на себя. Никаких моссадов, не пугайся. Индивидуальный предприниматель, короче.

— Подробнее.

— Подробнее. Расклад такой. Я возглавляю основную подгруппу захвата Вьюги, по-простому. Группа «В», при СБ РФ, подчинена напрямую Самому. Завтра… нет, уже сегодня, утром, мы должны отвезти её на спецобъект. Сейчас Дарья на съёмной квартире, на Северной стороне. Квартира хорошая, на первом, выход отдельным подъездиком. Идея такая — я выхожу, через пять минут выходят… мои люди, уносят объект, упакованный в спальник. Я должен подогнать машину. Ты ликвидируешь обоих, и забираешь свой приз. А в благодарность за мою доброту ты попросишь Вьюгу сделать одну вещь для меня.

— Нахера?! — Изумлённо выдохнул Дима.

— Дочь. Рак крови. Умирает в московском онкоцентре. Шансов нет.

— А… самому просто попросить нельзя было? Дашка — добрейшее существо, на самом деле. Обязательно бы помогла.

— Радист, ты вчера родился, что ли? И сколько бы мы с Ритой после этого прожили? Не лет, а минут, в смысле. У вас же не удержится, а в спецгруппе я не один.

— А сейчас долго жить собрался?

— Как получится. Манатки собрать успею.

— Клёво, чё. Твоим сотрудникам — по подарку в черепа, начальству хрена в ступе, мне — славу ацкого Борна, которого лучше не ловить, а сразу грохнуть, для простоты. А тебе, со здоровой дочкой, Новая Зеландия, или куда ты там намылился. Одна проблема только. Что, если я ни слова Дашке не скажу про тебя? Вообще.

— Она же подробности своего чудесного спасения не только от тебя узнать может. И как вы потом поладите?

Мыш оскалился.

«Удавить бы мразоту. Не будь Дашки в заложниках…»

— Ну и гнида же ты, — ровно, простодушно-удивлённо обронил Дима.

— Это у тебя, Радист, детей нет. Были бы — негру в жопу дал, если надо.

— Неграм давай, сколько влезет, твоя жопа. А ты сам всех поиметь захотел. И меня в том числе.

— Да, вот такое я говно. Не суетись под клентом, он сползает. Делай, как я скажу, и всё будет джаз…. — Волков протянул Мышу рацию, и вытащил блокнот. — Смотри сюда.

* * *

— Найду. Без проблем, если что, дорогу спрошу, — вновь недобро улыбнулась старшая.

— А если это не наши, а ЦРУ какое-нибудь? — Продолжал сомневаться Джа.

Чекан не вмешивался. На профессора разом навалилось осознание происходящего — одна его внучка похищена и с немалой вероятностью убита, вторая, тоже став существом неописуемой мощи, готова, в случае гибели сестры, развязать видовую войну, справить по младшей кровавую тризну. И во всём этом кошмаре виноват он. Он, как никто другой, потакал авантюрам безмозглой молодёжи, поощрял выходки Дашки и её друзей… Увлечённый своими теориями, он просто самоустранился, предоставив всё на волю случая — и вот, он, случай! БВЧ представил себе, как будет смотреть в глаза сыну и Гале, и ему захотелось завыть на отсутствующую, на небе сейчас, луну…

— Одно прошу. Не убивай, пока… — тяжело выдохнув, и затолкав поглубже готовый вырваться наружу звериный вой, произнёс профессор.

— Обещаю, дед. Если она жива.

Светка забрала сотовый. Положила в кармашек короткого, песчаного цвета, пляжного платьица какие-то деньги, русскую симку.

— Будь осторожна… — Добавить «ты одна теперь осталась» Чекан не смог, но старшая поняла.

— Да. Полечу через Евпаторию, оттуда выйду в сеть, заодно гебню запутаю. Пускай пока меня и вас пока там поищут. Дождитесь меня тут.

Порывисто обняв деда, и на пару секунд буквально вжавшись лицом в плечо Игоря, Светлана сделала шаг назад. Странной живой ракетой беззвучно взмыла вверх и растаяла в звёздной крымской ночи…

* * *

Возвращаясь к точке встречи с Василием, Дима ощутил в районе правой ступни некоторое неудобство. Довольно быстро превратившееся в острую боль, мешавшую ходьбе. Остановившись и стянув кроссовок, Мыш помянул япону мать — голеностоп откровенно распух. То ли сторожа неудачно пнул, не заметив на адреналине, то ли ещё раньше потянул, убегая от погони по дворам. Но быстро бегать и долго ходить теперь не получится.

«Всё один к одному. Блядство. Хорошо киногероям — они ноги не вывихивают, стреляют и трахаются по трое суток, без сна и отдыха. Ладно…»

Вася был на месте, разумно замаскировавшись — с двух метров не увидишь.

«Молодец. Он-то молодец, а я козёл. Детей в такие расклады подписываю, что костей не соберёшь. Но одному не сладить, никак»

— Так, курсант. Практика у нас будет. Конфликт низкой интенсивности в условиях городской застройки, упражнение «ликвидация»

— То есть?

— Ты Севастополь хорошо знаешь, как я понял?

— Летом раза три бывал. В позапрошлом все каникулы тут провёл.

— Отлично, значит, и на Северной как-то ориентируешься. Помнишь эту улицу? — Мыш по памяти воспроизвёл схему Волчары.

— Да.

— Отлично. Теперь вспоминай, где сумка с оружием. Вы вроде фильм снимать хотели?

— Мы уже постреляли даже. Около Качи спрятали.

— Расклад такой. Я долго ходить не могу, видишь? Так что шустрить тебе. Забираешь все пистолеты, там два ПМ и «Беретта», вроде. Плюс патроны, конечно, обоих видов. И в пять-нуль-нуль встречаемся вот тут. Поедешь на такси, но аккуратно, вызовы следиться могут. На дороге лучше лови, и тоже не отсвечивай. Башней на триста шестьдесят вращай, не спались. Деньги вот, тут полторы тысячи баксов и пять тыщ гривен.

— Там «Таурус». Бразильский клон «беретки». И… что потом делаем?

— Платим русский взнос за счастье милых. Я поручителем.

— Это «Гардемарины». Отец их смотреть любит. Но я умирать не собираюсь.

— Правильно. Лучше заставим врага умереть за его родину. Правда, уже непонятно, у кого тут какая родина…

* * *

Ночной полёт был восхитителен. Нет, визжать от восторга, как Дарье в своё время, старшей не хотелось. Просто потому, что боль и страх за судьбу сестры не отпускали, аспирантка сейчас воспринимала свою новую силу просто как инструмент спасения младшей, сверхмощную машину. Боевую. Но всё же, девушка ощущала эйфорию.

…Светлана по натуре вовсе не была деловитой льдышкой, за каковую её нередко принимали малознакомые люди. Отчасти это объяснялось своеобразной, «холодной» красотой девушки, отчасти — воспитанием. Ей постоянно, практически всю сознательную жизнь твердили, что она — старшая, и должна быть серьёзной, взрослой… и «онейе сама» стала воспринимать это, как истину в последней инстанции. Маска приклеилась почти намертво. А на самом деле Светка была очень похожа на сестру — такая же экспрессивная, смешливая и шумная, когда они с Дарьей находились вместе, постоянно полушутливо «закусываясь», это сразу становилось заметно…

Близкие звёзды и огни ночной Евпатории внизу — старшая добралась меньше, чем за три минуты. Постигая свои возможности в прямом смысле на лету, аспирантка поняла, что вполне может пройти «фейские курсы» экстерном. Обладая хорошей теоретической подготовкой и вспоминая озвученные дашкины ассоциации, Светлана быстро разобралась в механизме работы ноосферы. Заодно убедившись, что её волшебный шарик, как минимум, не меньше, чем у младшей. Девушка, вспомнив свою зависть, к «мечте лентяйки» сестрёнки, хмыкнула. Космические прыжки сразу показались ей «выпендрёжем» рыжей перед друзьями, оправданным по времени только для больших, в тысячи километров, расстояний.

Светка рассудила, что для полёта в Москву вполне хватит сорокакилометровой высоты и гиперзвука в три маха — всего двадцать минут времени. На это она уже была способна, как убедилась только что. Но для начала нужно было узнать, где «перехватить» правителя России…

* * *

Узнав об успешном захвате Вьюги, Президент, что называется, выдохнул. Хотя операция, судя по краткому докладу Шалимова, прошла не идеально, главное было сделано, «пациент зафиксирован». Правитель настоял на участии начальника секретариата Совбеза в делегации, ранним сегодняшним утром улетающей в Китай, вместе с самим главой государства, с официальным визитом. Прямой необходимости в этом не было, но Президент хотел услышать всё о нейтрализации «Медузы» напрямую и подробно. Алексей Ренатович, раскидав «текучку», ещё до рассвета подъехал к VIP-терминалу аэропорта Внуково. Президентский кортеж пока ещё не прибыл.

Шалимов вызвал по спецсвязи Волкова.

— Пока без изменений. В шесть перевозим на объект.

— Остальные?

— Ловим. Украинский номер Светланы Чекан появлялся в Евпатории. Лазила в сеть, по «жопорезу». Вторую группу туда направил, в Угловом, видно, пусто. И чесать там пока по любому нельзя, милиция кипишит.

— Таак. Интересно. И что запрашивала?

— Сейчас. Вот… Президент России, план мероприятий президента, администрация Президента… откуда отправляются официальные делегации… лётный отряд «Россия»…

— Понятно. Как что сдвинется, доклад, сам знаешь. По доставке объекта в Феодосию — тоже.

Отключившись, Шалимов ощутил явную угрозу. А чутьё старого спецназовца никогда не подводило, и не раз спасало ему жизнь… Зачем сотруднице лаборатории и сестре Вьюги понадобился президент? Находясь в Крыму, и, по сути, в бегах, на нелегальном положении… «Слово и дело»? Не получится. «Волшебный кристалл» изъят, ничего устроить учёные психи вроде как не смогут…

* * *

— Вот. Три забрал, и патроны. Тут и немецкие есть под «макар», девять на восемнадцать. Вот ещё обоймы запасные. А эти натовские.

— Молоток. Спасибо, Десант, без тебя бы всё, туши свет.

Мыш деловито полуразобрал хромированный, пальцатый «Таурус». Оружие было в практически идеальном состоянии, «пээмы» тоже были новенькие. Подумав, в оба ПМ непатриотично зарядил «фрицев», помятуя о качестве отечественных боеприпасов последнего времени. Пощёлкал «бразильцем», примерив к руке — тяжёлый, удобный. Сойдёт. Протянул один «макаров» Васе. Тот столь же невозмутимо снаряжал все запасные обоймы.

— Вы их отстреляли, на своих съёмках?

— Да, всё рабочее, я уже почистил, по правилам. Даша пули останавливала, как Нео. Красиво.

— Докрасовалась, до цугундера… Ладно, пошли на дело. Я и Рабинович, ага…

* * *

Летать было здорово. Света так разогналась, что чуть не проскочила Москву — снизившись, опознала высотку МГУ, и заложила разворот влёво, уходя к Внуково, откуда должен был взлететь «борт номер один» президента. Хотя полёт занял всего чуть больше двадцати минут, здесь уже рассвело. Создав себе маскировку, лёгкое белое облачко из обычного водяного пара, старшая фея пронеслась над лётным полем. И сразу же обнаружила, уже идущий на взлёт, президентский Ил-96-300, с красной надписью «Россия». Успела в самый раз.

Догнав красавец-лайнер примерно над Подольском, аспирантка просканировала летающий штаб. Президент страны был внутри, сидел за столом в роскошном салоне, и беседовал с крепким мужиком, буквально «сделанным» из одних мышц. Вспомнив дашкины рассказы, через минуту Светлана освоила «прослушку». Ей продолжало везти — разговор шёл о сестре, а Алексей Ренатович Шалимов, как раз и был, судя по всему, ответственным за операцию по её поимке.

* * *

Кот оглядел лежащую на кровати девушку, и, видимо, остался удовлетворён. Прищёлкнул языком.

— А чо. Хороша Даша. Я б вдул.

— Она те сама так вдует, хоронить нечего будет, — проворчал Пёс, набирая шприц для введения «второй стадии».

Продезинфицировав сгиб локтя спящей пленницы, «качнул» руку, выпустил фонтанчик из шприца, и попытался ввести иглу.

— Хьюстон, у нас проблемы…

Сидящий спиной к операм, старший подгруппы знал, что это случится. Никто такого эффекта не предвидел, даже «умник». А Волков, просмотрев отчёты, всё понял заранее. Это опять же было ему на руку, прибавляя суеты.

Игла не входила. Точнее, ввести шприц не давала мягкая, но непреодолимо плотная невидимая подушка, удерживающая руку опера. Тот, совершив ещё одну неудачную попытку, отложил шприц. Недобро поглядел на Кота.

— Иди, вдувай… видел?

— Да. Даже ликвидировать не получится, если что? Пуля тоже отскочит?

Волков встал.

— В любом случае перевозим. У нас ещё три часа точно.

Неприятность была серьёзнейшей. Что будет, когда «Медуза» откроет свои страшные зелёные глазищи, не хотелось даже думать. Убить её, видимо, как-то было можно — газовая камера, например, или просто привязать к мощной бомбе… но времени на лабораторные работы не было, да и задумал Волков совсем другое…

* * *

Выслушав сообщение Волкова, уже в полёте, Шалимов помрачнел. Ситуация превратилась в смертельно опасную, а провал подгрупп становился фатальным. Даже если и удастся кого-нибудь поймать… Удастся?!

— Григория Чекана в Гвардейское. С мелкими.

Шалимов пояснил президенту происходящее. Правитель молчал — снова, внезапно, встал выбор «казнить нельзя помиловать», а он всегда ненавидел выбирать… И выбирать нужно было быстро. Эндшпиль.

* * *

Светка заулыбалась. Сестра была жива! Мир заиграл всеми красками, облака заблестели. С километровой высоты аспирантка уже не доставала своим «шариком» до земли, он содержал в себе сейчас только воздух и самолёт. Находящиеся в нём два человека решали судьбу Дашки. Ноосфера которой внезапно и преподнесла похитителям сюрприз.

Что же, она поможет главе государства сделать правильный выбор. Прямо сейчас.

* * *

— Мертвая зона камеры вдоль стены этого выхода, он в торце для одной квартиры. Встаём вот там, и ждём. Сначала Коля идёт, потом, через пару минут эти… с Дарьей. Валим обоих, забираем, смываемся.

— Машина нужна.

— Если заранее угоним, сплошное палево. Не забывай, нас не только менты искать будут. Увезём как-нибудь, накрайняк выкинем кого.

Вася почему-то лукаво улыбнулся, кивнул.

— Мне марионеткой как-то… впадлу быть.

— Мне тоже. Но Коля себя на неизвлекаемость поставил, сука. Мог бы хитро зайти со своей… бедой, не проболтались… Попросить по-хорошему, не уверен, что Дашка бы справилась, но терять-то нечего, терминалка. А служивые так привыкли. Нагибать. Они все такие… — Дима внимательнее посмотрел на реакцию парня, но тот не обиделся. То ли не воспринимал пока себя членом корпорации, то ли был согласен. — Так, давай вдоль стены, ты слева стоишь. Время!

* * *

— План меняется. Везём не в Феодосию, а в Гвардейское, на аэродром. — Волков открыл дверь и вышел.

Пёс деловито упаковал «спящее чудовище» в синий спальный мешок, застегнул молнию, оперативники собрали документы, оружие. Когда рация пискнула, подхватил свою ношу и, пропустив вперёд Кота, шагнул за порог…

* * *

Такой красноречивой спины Дима не видел никогда в жизни. На чёрной рубашке Волкова было прямо-таки написано «сглупишь — Дашку убьют». Глупить Мыш не собирался, тихо снял «бразильца» и «макара» с предохранителей и приготовился. Простенок был удобный — со стороны их с Васей было видно только прямо, окна других домов были далеко.

Снова лязгнула дверь, вышел первый клиент… затем второй, с мешком. Промахнуться в затылок с семидесяти сантиметров нельзя. Звонко хлопнул «Таурус», вышибив несуну половину лицевой кости на асфальтовую дорожку перед индивидуальным подъездом — красное, липкое, много…

Второй обернулся, подготовлено скручиваясь, быстро, прежде чем его уже мёртвый коллега успел упасть на асфальт. Зная, что проиграл, всё-таки успел, получив уже в грудь первый «подарок», выдернуть из кобуры верный «стечкин»… Профи всегда играют до конца, будучи даже безнадёжно преданными и подставленными… тянул и тянул вверх пистолет, но не успел. Не мог успеть. Голова белобрысого дёрнулась вправо, от чёткой, хладнокровной васиной «двойки»…

«А хорошо Натали его на пляже приласкала…»

БАМ-БАМ-БАМ-БАМ!!!

На круглой роже второго были видны следы ночной схватки — фингал под правым глазом, и классический женский «сувенир» на левой щеке, четыре глубокие царапины. Мыш продолжал нажимать и отпускать спуск, завалив тяжелый пистолет влево. Пятый, шестой, седьмой раз, словно мстя за всю эту жуткую ночь. Тупо, истерично, промахнуться с трёх метров тоже мудрено, но всё же разок сподобился — пуля чиркнула по трансформаторной будке. Беззвучно катились гильзы.

«Позорник… А всё врут, что время растягивается в экшене. Не фига подобного, что тогда, что сейчас…»

Убитый завалился на спину, дёргаясь на белёсом асфальте, пятная его перемешанной с пылью кровью. Василий, шагнув вперёд, такой же парой в голову проконтролировал первого упавшего.

«Пацански делишь, Десант. Зря, ты ж малолетка…»

Дима дёрнул молнию спальника, мягко соскользнувшего на кусты у дорожки. Всё без обмана. Дашка в своём русалочьем купальнике, тёплая, живая.

— Пушки бросаем? — Вася говорил спокойно, как за чаем.

«Ну, молодёжь…»

— Пока нет. Если кто стопить будет, валим наглухо. Рвём когти! Ты охранение. — Мыш всучил парню «Таурус», второй пистолет сунул за ремень (жутко неудобно), и подхватил мешок на руки.

— Понял!

* * *

Шалимов понимал, что нужным образом обработать вьюгиного дядю просто не успеть. А значит «Медузу» надо ликвидировать. Прямо сейчас, надёжно препарат будет действовать ещё час-полтора, не более. Да и ликвидация этого чудовища была, как выяснилось, делом далеко не тривиальным и тоже требующим времени. Начальник секретариата уже открыл было рот, чтобы сообщить свой вывод сомневающемуся правителю…

— Что происходит? — Удивлённо спросил глава государства.

Самолёт явно тормозил, собеседников ощутимо потянуло вперёд. Взвыли на форсаже турбины, но ничего не изменилось. Выглянув в иллюминатор, Алексей Ренатович обнаружил, что лайнер… просто неподвижно висит в воздухе, на километровой высоте.

— Войдите! — Отреагировал на стук правитель.

Вошёл бортинженер. Бледный, как смерть, он, тем не менее, подтвердил, что президент и Шалимов видели и так. Самолёт полностью потерял скорость, несмотря на полную мощность двигателей, но не падает. А потом президент перевёл взгляд с остановившейся земли на крыло…

ОНА стояла на конце правого крыла. В непринуждённой позе, чуть опираясь ногой на винглету. Красивая, длинноногая блондинка, в коротком жёлтом платье и босоножках, улыбаясь, как на фотосессии. Это было неописуемо жутко. Именно своей запредельностью.

Но, как бы ни было страшно первым лицам, ужас граничил с изумлением. Оба отлично знали, что единственное в мире существо, способное на такую выходку — в плену и без сознания. Но профессиональная, тренированная именно на запоминание лиц память разведчика, не изменила правителю. Это лицо ему тоже было знакомо, по вьюгиному досье. Сотрудница лаборатории нанофильтров, аспирантка Светлана Чекан, родная сестра Дарьи.

— От дала тихоня… она такая же… — Подтвердил догадку правителя шеф спецгруппы, — Не зря псих говорил, что образцы по одному не делают…

Жуткая девушка достала коммуникатор и набрала номер. Зазвонил телефон Шалимова.

— Да?

— Откройте мне дверь, пожалуйста. Мы низко, декомпрессии не будет. Я войду в любом случае, но тогда самолёт испортится. И в Китай вы не попадёте.

— А почему не сразу сквозь дверь, Светлана Владимировна? — Преодолел ужас Шалимов.

— Красный диплом не пускает, Алексей Ренатович. — Вернула подачу аспирантка, — У меня нет времени на светские беседы. Открывайте. Я хочу говорить с президентом России.

Президент с подчинённым переглянулись.

— Открываем. — Решительно сказал правитель, и усмехнулся. — А то ещё иха мать заявится. С коллайдером наперевес.

— Но… — Бортинженер был просто растерян. Он был хорошим специалистом и смелым человеком, но происходящее было за всякой гранью.

— Открывайте, под мою ответственность. И двигатели пока… прикрутите. Тут кое-кто позаботится, чтобы мы не упали.

Президент и Шалимов вышли в «прихожую», где открылась дверь в бездну, и увидели, как Светлана непринуждённо перелетела с крыла к входу и шагнула внутрь. Открывшие дверь сотрудники авиаотряда дисциплинированно покинули отсек, обалдело косясь на воздушную гостью.

Правитель внимательно рассмотрел девушку, останавливающую самолёты. Похожа на сестру, пожалуй. Глазастая. Но… в отличии от младшей, просто забавной и симпатичной, старшая была без оговорок красива. Не красотка, а именно красавица, холодная, «истинно арийская». С картин какого-то художника про древнюю Русь… высокая, тонкая.

— Господин Президент, я знаю, что моя сестра захвачена спецслужбами. Требую её немедленно отпустить.

— Пройдёмте в салон. Невежливо говорить у порога.

— Хорошо.

Светлана проследовала за хозяином. Вслед за ними прошёл и Шалимов, старшая возражать не стала. Столкнувшись взглядом с альфовцем, гостья ощутила некое уважение к этому бесстрашному и жестокому вояке, не боящемуся глядеть в глаза собственной смерти. Алексей Ренатович, в свою очередь, понял, что сероглазая снежная королева, спасая сестру, сотрёт в порошок любого, кто встанет у неё на пути.

— Светлана Владимировна. Прежде всего, ваша сестра не «захвачена», а задержана. Как подозреваемая в совершении ряда серьёзных преступлений. Вы же сами, прямо сейчас, находитесь в процессе совершения ещё более серьёзного преступления. Я понимаю, что ваши… таланты… необычны. Но перед законом у нас все равны.

— Но некоторые равнее… — Саркастично улыбнулась Света. — Мои требования. Первое — немедленно освободить Дарью и всех, кто на данный момент задержан, как её близкий. Второе — немедленно прекратить любые оперативные мероприятия по мне, сестре, нашим родственникам и друзьям.

— В противном случае?

— В противном случае все должностные лица Российской Федерации, находящиеся в этом самолёте, умрут. В количестве… двадцати одного человека. После чего я сама разыщу и освобожу сестру, а всех, кто попробуют мне помешать, постигнет та же судьба.

На сей раз Светлана встретилась взглядом с самим президентом. «Статусные гляделки», вспомнила аспирантка фразу Мыша. Президент держал марку, глядя в лёд своей смерти, добрую минуту. Правитель знал, что под сверхмощной оболочкой — просто вчерашняя студентка, девочка из хорошей семьи. Но противостояние окончилось ничьёй, прерванное посторонним звуком. Все трое собеседников разом повернулись к двери салона, которую никто не удосужился закрыть. На пороге был ещё один человек. Трясущийся и чуть не под себя обделавшийся от ужаса…

Светку буквально затопило омерзение — от человечка с бегающими глазками исходили, прямо воспринимаемые ноосферой как нервные импульсы, волны одновременно звериной ненависти и дикого страха. И всё это было направлено лично на неё, непонятно по какой причине! Старшая даже не успела ничего подумать, как сработал «автопилот» — воздушная волна выкинула незваного слизняка за дверь, и та с треском захлопнулась.

— Какая мразь! — Не сдержалась девушка. — Брр!

— Зампред правительства, Аркадий Дворкевич. — Поправил Шалимов. Он откровенно улыбался.

— Я принимаю ваши условия. — Неожиданно произнёс президент. — Лёш, возьми спецтрубу.

Светлана как-то по дашкиному хлопнула глазами, точь-в-точь блондинка из анекдота, не понимая, победа ли это, или новая игра.

— «Персей» отменяется. Григория Чекана с детьми — отвезти домой и извиниться. Всем группам отбой. — Шалимов переключился, чтобы вызвать непосредственно Волкова. Но связь молчала.

* * *

Бежали дворами, надеясь выскочить на параллельную улицу, и там поймать редкий в такую рань транспорт. Дашка в мешке (Дима не месту помянул «Кавказскую пленницу») казалась совершенно невесомой — то ли её ноосфера помогала, а скорее поллитра адреналина в крови. По той же причине, видимо, и нога особо не тревожила. Пока.

Шуркнула, притираясь к обочине прямо перед Мышом, тёмно-синяя «Девка-Нексия». Тонированная, видавшая виды. Дима дёрнулся к пистолету, но Вася прижал его руку, перехватывая ношу.

— Свои!

Но Мыш и так успел это заметить. С водительского места гостеприимно улыбалась бандитская рожа Евгения, ликиного отца. Василий явно был не удивлён.

«В этом новом крымском преферансе меня за болвана держат даже дети»

— Прошу. Куда едем?

— Из города и прячемся, пофиг где. Посты объехать, по возможности. Как ты сюда попал-то?

— Понятно… Так вот, Десант попросил. Сказал — Дарья в беде. Я же ей обещал.

— И что, больше ничего не сказал? Так просто пришёл и потребовал долг крови?

— Нет. А что в мешке?

— Не что, а кто. — Дима расстегнул молнию.

— Фью. Весело живёте. Так что у вас случилось-то?

— Ты руль крепко держишь?

— Не жаловался.

— Дашка — это Вьюга. Помнишь авианосец, Чернобыль? Её наша гебня украла, но они между собой не поладили, мы и отбили. Двух жмуров наработали, на той улочке.

Руль Евгений не выпустил, но волю словам дал.

— Не пожалел, что связался?

— Двум не бывать. Я слов просто так не говорю. Пускай хоть инопланетянка, Лику вылечила — я должен.

— Тачка чистая?

— Как слеза младенца.

— Вась, ты мне ничего сказать не хочешь? — Тронул сидящего на переднем сидении парня за плечо Мыш.

— Я просто сразу подумал, что киллерство без машины — фуфло полное. Я помнил, что Евгений обещал, если что, Дашке помочь. Такси брать не стал, поймал пацана на старом скутере, и выкупил его, просто. Съездил в Угловое и в Качу, за стволами.

— Попасть мог на раз. В Угловом полная веселуха должна быть.

— Да, но не у пансионата. Они же точно знали, что Дашка в «Арлетте». И Юля с Серым тоже.

— А он умный, — несколько иронично заметил Женя. — И как её будить-то теперь?

— Ну, вообще мне сказали, что действие должно в восемь примерно закончиться, если вторую стадию не вводили. Тогда минимум сутки. Но я посмотрел — вроде вены чистые. Я почему и хочу пока сныкаться. Как только её разбудим, мы в безопасности. Как в сказке, чёрный замок рухнет, ага.

— Давай тогда на Мекензиевы горы уйдём. Там закоулков полно, сверху не видно. И постов нет. Там вашу спящую красавицу и разбудим.

— Надо бы поскорее.

— Слушай, там в аптечке нашатырь может быть. Хотя по закону не положен, глянь… может помочь?

* * *

— Алексей Ренатович, значение слова «развести» я знаю, — Несколько напряжённо произнесла Света.

Ил-96, с негромко урчащими вхолостую турбинами, продолжал висеть на одном месте. Аспирантка сидела в проёме внешней двери, свесив ноги наружу, в бездну просыпающегося Подмосковья.

— Я сказал то, что сказал. На наших сотрудников напали. Два человека погибли, Дарья похищена.

Светлана подслушала мембрану, Шалимов всё передал ей верно. Но это могло ничего и не значить… Снова навалилось отчаяние — было непонятно, хитро лгут ей «первые лица», или сестру на самом деле переукрали другие враги, может быть чужие спецслужбы, и теперь на уши придётся ставить уже весь мир…

* * *

Есть. — Удовлетворённо произнёс Мыш.

Смочив солидный клок ваты нашатырём от души, поднес его к веснушчатому носу. Через мгновение девушка поморщилась, а руку отшвырнуло в сторону с такой силой, что чуть сустав не выбило, и больно стукнуло кистью о крышу машины.

— Внушает. — Одобрил Женя. — Вон там встанем, хорошее местечко, нет никого.

Веки феечки медленно приподнялись, Дарья схватилась за виски.

— Оой… голова…

— Два уха. Держи спазган, сразу три. Вась, дай минералку запить. Чуешь, где мы?

— Горы за бухтой в Севе… оой…

Впрочем, через пару минут Дарья с головной болью справилась, утихомирив спазмы.

— Что это было?!

— Похищение и освобождение. Мы на нелегале. — Хмыкнул Дима.

— Евгений Александрович?

— Доброе утро… Вьюга. Помнишь, с чего всё началось?

— Да, я ждала Васю, Кара принесла коктейль…

— Им то она тебя и траванула, видно. — Отметил Мыш.

— Сука.

— Аут бене, аут нихиль. Убили её, как раз те, кто тебя воровал. Я вопли слышал сзади, как ноги от людей в чёрном уносил. Свидетеля убрали. Наши все прячутся, связь через час, по графику. Где шеф и Светка с Игорем, вообще не в курсах, но успели удрать, как Волчара сказал.

Дарья закусила губу. Понимая, что её дурь и похвальбушки оборачиваются реальными смертями и опасностями для родных и близких.

— А кто такой Волчара?

— А это тот, кто помог тебя отбить. Пришлось двух агентов… того. Просьба у него к тебе. Потом расскажу.

— Блин, как страшно. Ты их убил, да?

— Да. — Мыш злобно зыркнул на Василия. — Вася оружие добыл.

Сзади взвыла милицейская сирена.

— Началось, чо. — Спокойно произнёс Дима. — Заезжай за поворот, на нейтралку и глушись. Даш, ты в силах?

— Да.

— Тогда за той горой, низенько-низенько, как крокодилы. И через горы. Потом к Угловому, всё, кончились твои тайны…

Когда «Нексия», скатываясь под горку, плавно оторвалась от земли, Евгений шумно выдохнул.

— Не верил до последнего…

Мыш набирал телефоны шефа, Игоря и Светки. Русский номер аспирантки неожиданно ответил.

— Вот дурёха… алё… это я, Мыш. Тут кто-то тебе сказать что-то хочет…

* * *

— Лаииииии!!

— Рыжик?!!

— Блин, что с тобой? Ты где, вообще?!

Дашка вопросительно взглянула на Мыша, он пожал плечами, отрешённо разглядывая пейзажи внизу, мол, какие теперь тайны.

— Меня Мыш с Васей спасли!

— Аа, — Светка поняла, что такое «камень с души», — я тут до президента дошла, пока тебя искала. Точнее долетела.

— Каак?!

— Я такая же, как ты.

Когда Дашка поняла сестру, она испытала невероятное облегчение. Вернулось статус-кво, и она снова младшая. Гуляет и проказничает, а старшая орёт и ругается… и гоняется за ней по всей вселенной…

Рыжая вновь заулыбалась. Правда, об асфальт её не расшибёшь, подумал Мыш. Хорошо, что старшая перешла. Хоть присмотр будет… Дима не удивился, вспомнив светкину аутичность последних дней.

— Лаи, прилетай на старое место…

— Над старым местом, — поправил Дима, — Во избежание.

— Лечу. — Светлана отключилась.

— Как я понял, — сказал Шалимов, — наших… сотрудников расстрелял господин Мышканцев. Не знаю, как это у него получилось, но ваша сестра на свободе. Мы соблюдаем условия, его преследования не будет. Но… надеюсь, что это были последние жертвы… обстоятельств.

— Я постараюсь.

— Вот тут вся связь. — Шеф спецгруппы дописал ещё несколько телефонов и паролей на визитку, и протянул девушке.

— До свидания. Я полетела, закрывайте дверь.

«Ил», освобождённый от вязкого атмосферного кокона, рванул вперёд.

— Рубикон… — задумчиво произнёс президент. — Или напротив, пространство для манёвра. Милые девочки. Ярославские девчата, мы вам песенку споём. Ну а кто на нас полезет, тому хобот оторвём…

— Только переяславские они. На четверть.

* * *

Светка, изобразив воздушный поцелуй охреневшим пилотам двух патрульных пар перехватчиков, крутившихся около невероятно зависшего «борта номер один», полетела на юг. Через двадцать минут она уже снижалась над мысом Керменчик…

— Лаи! — Обрадовано завопила Дашка, и прежде чем кто либо успел среагировать, распахнула дверь и выскочила из левитирующей на километровой высоте машины. Та, впрочем, осталась висеть на месте.

Сёстры ухватились за руки, закрутились вместе, обнялись…

— Ууу, бестолочь…

— Возьми машину. И меня… — Изобразила маленького больного котёнка младшая.

— Взяла. — Жаргоном монтажников-промальпинистов ответила Светка, вспоминая протяжку локалки по крышам, которой она занималась, ещё учась в лицее.

Машина чуть покачнулась.

— Я сейчас разрыдаюсь. — Глядя на девушек, обронил Дима, сомневаясь в правдивости своего сарказма.

— Не спеши, они тебе ещё доставят массу поводов для этого, — спокойно заметил Евгений. — Ну, что хеппи-энд? Тогда я домой. Тачку можете в море утопить, я её с тем расчётом и рожал. Желательно подальше, твоим зачарованным это на раз.

Впрочем, машину и использованное оружие Светка просто разнесла в плазму, подняв повыше, заодно и потренировавшись. После чего аккуратно опустила всех на грешную землю, в свой стартовый овражек, где прятались профессор и Джа. Особого смысла в прятках от широкой общественности уже не было, и странные атмосферные явления над мысом не раз попали в кадр досужим отдыхающим

Евгений, скромно попрощавшись, ушёл.

— Ну, что, домой? — с облегчением произнёс Чекан, обняв внучек, и выслушав краткое изложение случившихся событий от всех участников.

— Я бы не спешил, — заметил Дима, пряча оставшийся чистым второй ПМ в пляжную сумку. — У нас дома сейчас выездная конференция МВД Крыма, зуб даю. К нам минимум два вопроса, Карина и наша машина. Если дачку выставили, а соседи обыск заметили, то три. Правда здесь мы сплошь терпилы и свидетели, но, как минимум, надо дождаться наших, чтобы терпилить согласованно. Как раз сеанс через… семь минут. Предлагаю пока сходить их встретить, а к даче выслать ноосферную разведку.

— Я посмотрю. — С удовольствием вызвалась Дарья. Рыжую, похоже, никакие «похищалки» не брали.

Мыш тяжело вздохнул.

— Близко не подходи. Краем цепани и назад.

— Ладно.

Пока Дашка ходила на разведку, Дима созвонился с прочими «нелегалами», и назначил точку рандеву, около мыса Лукулл, от греха подальше. Никто, к счастью, не попался. Вернувшись, рыжая подтвердила димины опасения, собака с милицией наличествовали. Наличествовали и жертвы ночного налёта, в лице Наиды.

— Нда. Неудачненько получилось. И неприлично, перед Козихиными. Да, и ещё. Если наши с Васей интеллигентные лица срисовали, на Северной, то пипка. Тогда в Крым я больше не ездун. Не ездюк и не ездец. А Вася тут вообще нелегал, еси чо, ему вообще домой соваться нельзя. Миграционки-то нет.

— Я индульгенции на всех получила. Тебе даже оперов списали, Шалимов сказал, — заметила Света.

— Но не от крымских ментов, им-то пофиг…

— Мыш, ты про Волчару не рассказал, что он хотел, чтобы я сделала? — вспомнила рыжая.

— Аа… два хохла партизанский отряд, три хохла — партизанский отряд с предателем… короче, у него дочь раком крови больна, последняя стадия, лейкоз. Он считает, если ты молекулами управляешь, сможешь помочь. Я сказал что передам, но на твой выбор. Гад он хитрожопый, имхо. Всех подставил.

— Но… я в этом ничего не понимаю… я её просто раньше убью… — виновато поставила глаза младшая.

Подойдя к мысу, компания расселась на обрыве и стала ждать незадачливых «пляжников».

— Блин, её украли, чуть не убили, а она ещё оправдывается, что помочь дочке главного говнюка не может… ты в толстовцы записаться не хочешь?

— А кто это?

Дима снова вздохнул. Адреналин ушёл, страшно захотелось спать, на отходняке дико разболелась нога. Правда что, плохой, негодный хероес боевика…

— Я бы помогла. Дочка-то ни в чём не виновата, и она безнадёжна, как я поняла. Понимаешь, я решила, что помогу любому, кто поможет выручить Дашку… — Неожиданно влезла Светлана.

— Вы чо, феи карамельные, совсем з глузду зъихали, а? Ты её выручила. Ты, и больше никто, её бы нам полюбэ отдали, когда ты первых лиц застроила на подоконнике! Понимэ? Я только ситуацию запутал, а Волчара вообще всех развёл!

В этот момент появились «пляжники». После радостной встречи с обнималками Мыш занялся согласованием версий вранья для органов. Когда всё более-менее «подогнали под формат», организованной толпой двинулись домой.

— Извини меня… — Дима приобнял Натали, внимательно посмотрел на её лицо. Косметические ухищрения сделали своё дело, но синяк, всё же, был заметен.

— За что? Мало кто может похвастаться мужчиной, который обидчику своей… девушки просто башку отстреливает! — хмыкнула сибирячка. — А что до бланша, то Дашка поможет. Она синяки на раз ликвидировать научилась…

— Мыш, я должна помочь. Как угодно… — Снова подошла Света. — Это личное, извини…

— Ну, как знаешь… Дашки нам, в качестве боевого охранения с избытком. Лети, мать Тереза… Только ты не попади, на сей раз.

— Без сопливых скользко… ой… извини…

— Да ладно вам с меня пыль сдувать. Бывает…

— Всё это часто не совпадает. — Тихонько добавила Дарья.

Дима вытащил рацию, вдавил вызов. Бездумно, уже ничего не опасаясь. Мощное армейское устройство установило связь без проблем, слышно было лучше, чем по телефону.

— Тут у нас смена составов, старшая тебе помогать будет.

— Я напрямую поговорю. — Требовательно произнесла старшая, забирая рацию. — Николай Петрович, я постараюсь помочь вашей дочери. Не для вас, для неё. Но я не всесильна. Если я ошибусь, я её убью, вы должны это понимать.

— Нам терять нечего. Да.

— Тогда я лечу в Москву. Если всё получится, заберу её с собой, встречаемся… у Танкового, за мусульманским кладбищем, поворот на Красный Мак, дорога на гору. В… семнадцать-тридцать. — Почему Света назначила именно это место, она и сама бы сразу не сказала. Впрочем, именно с этой горой у старшей было связано одно романтическое воспоминание времён первокурсности.

Светлана отдала рацию и ушла в перелесок.

— Ну вот. Теперь будете бегать в кустики, чтобы взлететь… — Истерично заржал Мыш. Через мгновение к нему присоединилась вся компания…

* * *

Света не кривила душой, объясняя свои побуждения. Вновь вернувшись в столицу, она исполняла обещание, данное не Волкову — самой себе, минувшей страшной ночью. Своего рода обет, помочь любому, кто поможет ей спасти сестру. А все обещания надо выполнять, это старшая помнила с детства. Она вообще была хорошо воспитанной девушкой.

Влетев в душный гриб висящего над утренней Москвой смога, Светлана снизилась, и сразу отыскала онкоцентр на Каширском шоссе. Опустившись прямо на крышу семнадщатого корпуса, девятиэтажной детской умиральни для безнадёжных, аспирантка просканировала строение. Да, в пятьсот втором гермобоксе находилась, судя по табличке, именно Рита Волкова. Тринадцатилетняя девочка, коротко стриженная, худая, буквально кожа и кости, и бледная, как её скорая смерть. Злая химия, подавляющая развитие болезни, заодно выпила из тела больной вообще всё живое. Маргарита неподвижно лежала на спине и глядела в окно.

Усевшись на вентиляционный короб, Светка углубилась в проблему. Что такое лейкоз, в общих чертах, старшая себе представляла. Но ей важно было как-то сопрячь теоретические знания с открывшимся суперчутьём, и правильно использовать свою силу. Иначе, как верно заметила Дарья, просто убьёшь, и всё, это не автомобиль в пыль и плазму разнести. Здесь требовались аккуратность и понимание сути.

Полчаса почитав со своего HTC в интернете про разнообразную злокачественную пакость, тут же сканируя соответствующих пациентов (диагнозы, к полному удобству старшей феи, были прикреплены на табличках у каждого бокса), Светлана пришла к неожиданному выводу. Собственно, это не было её открытием, подобные догадки уже делались давным-давно. Но лишь фея Максвелла обладала нужным молекулярным отладчиком, чтобы… чтобы не гадать, а знать.

«Фунт аналогии стоит тонны пота. Рак… это просто… нарушение в работе программы строительства белков в клетке? Исполнение участков генокода, для этого не предназначенных — например… данных? Или стека подпрограмм?»

И тут Светка, что называется, поймала кураж.

«Никто не может правильно выставить счётчик команд этого «компа». И убрать то, что он уже наработал, точнее, навалял… Никто. А я могу! Вот они! И всю дрянь снести тоже могу!»

Аспирантка встала, зажмурила глаза, улетая в свой внутренний мир целиком, проваливаясь всем сознанием в чудовищно сложный глубок живого, из последних сил ещё живого — организм Риты. Только сейчас до старшей дошло, КАКОЙ силой она обладает. Теперь старшая «видела». Миллиарды «процессоров» неторопливо исполняли свои, составленные из бит-радикалов команды, выстраивая живое… или просто забивающие фильтры смертельную бессмыслицу. Хаос.

«Юльке бы понравилось».

Свете вдруг пришло в голову, что ехидная «умняшка» Терция, математическая принцесса хаоса, тоже вполне готова к…

«Вот они, регистры… блин, неужели всё так просто?! Сейчас…»

А вот теперь пришёл восторг. Чистый, неописуемый, мощный… тот, который заставил визжать Дарью, взлетающую сквозь тучи, восторг перед собственной мощью. Старшая подумала, что обычным людям, видимо, просто не понять… и сразу испугалась этого «обычным». Но искрящаяся волна несла и несла…

…Один раз в жизни Света испытала нечто подобное. Пять лет назад, на Универсиаде, в эстафете по биатлону, четыре по пять, она стояла на последнем этапе. Команда Физтеха «просела», Светлана ушла на свой этап четвёртой, с безнадёжным, казалось бы, отставанием даже от идущими третьими эмгэушниц. А потом вдруг что-то случилось… И ветер дул, как надо, и лыжи скользили с лёгкостью, как в детском сне. Пули «мелкашки» летели, как из пулемёта, каждая в своё чёрное яблочко, «выстрелила-забыла», зная, что всё хорошо… Сделала эмгэушницу, как стоячую, дотянулась до сибирячки… Идущая первой Аня Шушкевич, минчанка, нервно оглядывалась через плечо — на мгновение ей показалось, что длинноногая физтешка просто летит над лыжнёй. Будь трасса длиннее на триста метров, Светка бы въехала и в золото. Стоя на второй ступеньке пьедестала вместе с подругами, она недоумённо глазела на свою медаль. «Что это было?!»

«Кажется, теперь я знаю, ЧТО ЭТО БЫЛО»

Светлана была очищающим пламенем. Регистры встали на нужные команды, которые фея чувствовала. Примерно как знакомую математическую модель. Теперь она чистила завалы из мёртворожденных клеток, разрушала мусор… вдребезги, в соли, воду, углекислоту, амины… Пламени было тесно в Маргарите, оно перекинулось на других пациентов, несчастных, умирающих детей…

По коридорам центра носился обалдевший персонал. Детей лихорадило, тошнило… Вытаращив глаза и уронив на пол очки, древний главврач, лауреат, академик, и прочая, и прочая, глядел на своего юного пациента с безнадёжной саркомой… или уже нет?!!

— На МРТ!!! Всех!

Став на крышку люка, Светлана подняла руки к небу и истошно завизжала, не в силах больше сдержать рвущуюся наружу эмоцию, которой просто ещё не придумали названия. Понимая, что выглядит полной дурой… перед кем? На крыше никого не было…

Пламя сожгло всю дрянь в кубатуре семнадцатого корпуса, увяло, разлетелось искрами… Девушка опустила руки, опустошённо сникла, присев на короб. Физически Света не устала, совсем, просто дала себя знать бессонная ночь и эмоциональная буря. Аспирантке захотелось домой. Или в Угловое. К Игорю, родне и друзьям. К ворчанию деда, дашкиным воплям, перекорёженным мышиным цитатам и наташиным кулинарным опытам… но больше всего — к родителям, которых Света не видела уже полгода, разве что по скайпу… целую вечность, с учётом случившегося.

Лязгнула дверь в будке-выходе на крышу. Тётка-техничка, лет пятидесяти, в синей жилетке. Грубоватая, «советская», как выражался Джа.

— Девушка, здесь нельзя находиться! Как вы сюда зашли?

— А… всё, я ухожу, извините…

Света подошла к краю крыши, бездумно, поглощённая своей рефлексией, перешагнула бортик и неторопливо полетела к своей цели, окну пятого этажа. Несколько секунд уборщица провожала покладистую «инопланетянку» остановившимся взглядом. Потом судорожно дёрнула руку к поясной сумке, где лежал смартфон.

* * *

Маргарита знала, что умирает. Упоминая «маленькую мёртвую девочку», в разговорах с родителем, дочь вовсе не хотела причинять ему боль. Просто «тестировала» реакцию отца, который, конечно же, всегда вслух говорил что «всё будет хорошо». Надеясь уловить хоть проблеск надежды в его судорожной лжи. Умирать не хотелось, но Рита просто слишком устала, от борьбы и боли, и смирилась с тем, что однажды просто не проснётся, не увидит в своё окно верхушек деревьев, освещённых солнцем — весь мир смертельно больной девочки. Иногда Маргарита воображала, что гуляет по этим верхушкам, однажды ей даже приснилось, как она, здоровая и весёлая, сидит на ветке большой липы, а напротив неё сидит мама, живая, и, смеясь, рассказывает, что идиоты-гаишники посчитали её мёртвой.

Когда отец навестил её три дня назад, Рите показалось, что у него всё же есть надежда. И дежурные успокоения не звучали уж совсем фальшиво. Свой диагноз девочка знала. «Острый миелобластный лейкоз, осложнённый…», и ещё две строчки страшных медицинских слов, означающих просто скорую смерть. Организм Риты ещё боролся, переходя в мучительные контратаки, и, просыпаясь, она здоровалась со своим кусочком мира, всегда как в последний раз. Последний раз был близок, боль сникала, устав болеть, сегодня с утра она поняла, что вот-вот просто тихо и навсегда замёрзнет.

Мультфильмы надоели, все, она больше не могла их смотреть — слишком много действий и суеты, недоступной для слабой Риты. Девочка смотрела новости, они были интересными — в мире появилась настоящая волшебница, Вьюга. Она прекратила войну, и много чего ещё сделала хорошего. Рите нравилось мечтать, что Вьюга может прилететь… и просто прогнать её болезнь. Имя у Вьюги было холодным, но Рите почему-то казалось, что на самом деле эта фея — настоящее пламя…

Замерзая и останавливаясь, Рита считала макушки деревьев. Просто, чтобы не бояться… Макушки, растрёпанные ветром, прощально помахали ей зелёными кудряшками. А потом, ниоткуда, пришёл огонь. Живой и сильный, он сжигал болезнь, сотрясал внутренности рвотными спазмами, Рите казалось, что она горит изнутри, и даже дымится… и это был не сон или бред, изо рта шёл пар, как на морозе. Огонь утих, Рита была совершенно обессиленна… но смертного холода уже не было. Из коридора доносились какие-то крики, что-то случилось. Топали медсёстры и санитарки, громко говоря про МРТ…

…А потом что-то закрыло зелёные макушки, и стекло бокса разлетелось тысячами сверкающих кубиков. Которые аккуратно попадали в мусорную корзину. И в комнату, прямо с неба, шагнула светловолосая девушка. Красивая, почти как мама.

— Привет. Я за тобой. Ты здорова.

— Ты Вьюга?

Светлана улыбнулась.

— Я её сестра. Старшая. Полетели?

— Даа… а можно я Дюка возьму? И нетбук? — Рита сгребла в охапку маленького «теддика», подарок каких-то благотворителей.

— Конечно.

Взяв девочку за руку, ледяную и худющую, Светка, собрав «капсулу», взмыла вверх. «Пассажирка» смотрела вниз с любопытством, но без малейшего страха. Аспирантка вспомнила мышиные рассуждения, что молодёжь уже живёт в игровом, волшебном мире.

— А как тебя зовут?

— Света.

Судя по разочарованному взгляду, Рита явно ожидала чего-то более героического.

— Куда мы летим?

— К твоему папе. В Крым.

Лицо Риты вдруг стало радостно-удивлённым.

— Света… я есть хочу. И пить!

Старшая вдруг поняла, что внушает ей дискомфорт, уже давно. Приступ лютого, волчьего голода! И вслух рассмеялась, вспомнив, как сама потешалась над дашкиным обжорством.

— Сейчас всё будет.

Красть не хотелось, действительно, мелко как-то. Света затормозила полёт, добыла из кармашка платья русскую тысячу, снизилась примерно над Серпуховым.

Дремлющая на раздаче, в МАК-закусочной на заправке, узбечка в брендовом фартуке была разбужена преувеличенно-чётким шлепком тысячной купюры на столик. В то же мгновение четыре готовых гамбургера взмыли в воздух. Сами собой наполнились два чайных стакана и пачка картошки-фри, после чего тоже покинули столовую через окно. Нечленораздельно заверещав, работница общепита, с треском запнувшись о дверь, выбежала из заведения и понеслась к кассе заправки…

— Вкусно… — с набитым ртом восхищённо сообщила Рита.

Светка отнюдь не разделяла её мнения о качестве быстрого питания. Но не сейчас, когда ей просто хотелось поймать пролетающую ворону и сжевать с костями и перьями. Ворон ловить старшая фея всё же не стала, но три из четырёх гамбургеров плюс почти всю «фрю» слопала и осталась голодной.

— Спасибо.

— На здоровье. — Светлана отшвырнула мусор и спалила его классическим файерболом. После чего ещё и разрушила все вредные молекулы.

Внизу, в разрывах облаков, мелькали южные города, блестели днепровские водохранилища.

— А… ты меня с Вьюгой познакомишь?

— Тебя папа ждёт. Вам надо уезжать. Потом как-нибудь… может быть. Но я тебя не забуду.

— Спасибо. Ты хорошая…

— Ты тоже. — Улыбнулась своим мыслям Света.

Машина Волкова стояла в оговорённом месте, на каменном языке между Танковым и Красным Маком. Грушник спокойно читал книгу. С тем спокойствием, которое убавляет день жизни за минуту. Когда фея зашла на посадку, Николай Петрович встал с сиденья и сделал пару шагов навстречу Свете. Рита, пискнув, обняла отца.

— Пап, я здорова!

— Спасибо тебе.

Светлана коротко кивнула, на «не за что» всё веселье явно не тянуло.

— Сделайте обследование, на всякий случай… по прибытии. Прощайте.

— До свидания, Света-а. Ты куульная-а.

Аспирантка улыбнулась, помахала рукой. И стрелой сорвалась в раскалённое крымское небо.

10/08/2013

Content

Павел Сормов
Летняя вьюга

Глава 0 Введение в запой

Глава 1 Два в одном

Глава 2 Небесная тригонометрия

Глава 3 Месть Аэлиты

Глава 4 Меланхолия Яны Ложкиной

Глава 5 Сумерки богов

Глава 6 Эффект Барнхауза

Глава 7 Гнев Аллаха

Глава 8 Три хороших поступка

Глава 9 Звёздная пыль

Глава А Линейное счастье

Часть 1

Часть 2

Часть 3

Глава В

Часть 1

Часть 2

10/08/2013