Джей Скотт Сэвидж

Файл № 13. Мальчик-зомби

J. Scott Savage, Illustrated by Douglas Holgate

CASE FILE 13. Zombie-kid

Text copyright © 2013 by J. Scott Savage

Illustrations by Douglas Holgate

© Анастасия Фомичева, перевод, 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2021

* * *

Настоящим Нику и Картеру. Ребята, вы круты!

Приветственное слово… и предостережение

Расслабься и устраивайся поудобнее. Я всегда говорю, хорошая история вдвойне хороша в уютном кресле, на удобном диване или с мягкой подушкой. Заранее извиняюсь, что помешал тебе читать. Уверен, открывая эту книгу, последнее, что ты ожидал увидеть, – разглагольствования какого-то старика. И уж поверь мне, я гораздо старше, чем ты можешь себе вообразить.

Но речь не обо мне. А о тебе, о том, кто сейчас читает эти строки или слушает, как кто-то другой читает ему вслух. Ты производишь впечатление хорошего человека. Умного. Веселого. Симпатичнее многих. Но из таких, кто этим не хвалится.

И все же тот факт, что ты держишь сейчас в руках эту книгу – что ты не побоялся заглянуть на страницы истории, которая может оказаться весьма пугающей, – кое-что говорит о тебе. Ты из тех, кто, проходя поздно ночью мимо кладбища, надеется хотя бы одним глазочком увидеть, как между надгробиями украдкой скользит что-то не из нашего мира. В то время как остальные лежат в темноте, боясь, что сверхъестественные создания могут выползти у них из-под кровати или выскочить из кладовки, ты как раз таки мечтаешь о встрече с таким существом. Хочешь поймать его. Может быть, укротить – настолько, насколько это вообще возможно, – и сделать своей домашней зверушкой.

Ты обожаешь странные и пугающие вещи. Вместо того чтобы бежать от страшных звуков в предрассветный час, ты пытаешься найти их источник.

Ты напоминаешь мне кое-каких мальчишек – трех друзей.

Досье по их делу – файл номер 13 – настолько невероятное, настолько шокирующее, что ты, скорее всего, не поверишь, что это чистая правда.

Хотя, пожалуй, оно и к лучшему. Для твоей же безопасности.

Глава 1. С чего все началось

– Ну сколько можно? Ты там что, провалился? – поинтересовался Картер Бенсон у закрытой двери в ванную.

В ответ из-за двери раздалось что-то приглушенное и крайне неразборчивое.

Картер, растянувшийся на большом красном кресле-мешке в спальне своего друга Ника Брейтвэйта, слопал пригоршню чипсов «Доритос» и выдал куплет:

– «На унитазе навечно бедняга – не смог дотянуться он до бумаги!»

– Ты совсем отбитый, – сказал Анджело Руис, поднимая взгляд от весьма реалистичной модельки вампира, к которой добавлял финальные штрихи.

– Он там уже полчаса торчит, – проговорил Картер с набитым чипсами ртом. – Даже моя сестра быстрее справляется. Ему бы отвар чернослива попить, что ли.

Анджело откинул со лба темные волосы, чтобы не лезли в глаза, добавил на клыки вампира по капле красной краски, а затем окинул модель оценивающим взглядом. Его и без того большие карие глаза казались просто огромными за крупными стеклами очков. Результат, очевидно, удовлетворил мальчика, и он поставил модельку на стол.

– Ник не на унитазе. Он сказал, новый костюм будет невероятно страшным. Наверное, и надевать его приходится дольше обычного.

Картер закатил глаза. Он был сантиметров на тридцать ниже Анджело и, хотя ел больше, чем оба его друга вместе взятые, совершенно не поправлялся. А еще у Картера был короткий ежик волос, с цветом которого он никак не мог определиться. В этом месяце он покрасил их в красный, цвета яблока в карамели, но в паре мест над ушами все еще проступал неоново-желтый с прошлого месяца.

– Даже моя бабушка быстрее одевается. А она настолько старая, что у нее на водительских правах египетские иероглифы.

– Не хочу это представлять, – содрогнулся Анджело.

Картер вскочил на ноги, прижал одну руку к пояснице и заковылял по комнате:

– «Ну-ка, иди сюда. Если поцелуешь свою Бабулю Гуляш как следует и от души, она даст тебе лежалый мюсли-батончик с ириской. Или я это достала из лотка Пушистика? Хоть убей, не помню.»

Анджело скривился:

– Напомни мне никогда не приходить к твоей бабушке на День благодарения.

Картер не успел ответить: из ванной раздался жутковатый голос, который, казалось, доносился сквозь стопку мокрых полотенец:

– Еще… две… минуты…

Анджело выгнул бровь и глянул на дверь:

– Думаю, будет очень круто.

На календаре было двадцать восьмое октября, три дня до Хеллоуина – их самого любимого праздника в году. Троица любила его даже больше Рождества и Дня независимости. Им нравилось лопать сладости и ходить по «домам с привидениями». Но больше всего они любили придумывать костюмы – каждый год новые, страшнее предыдущих.

Картер плюхнулся на стул и пошарил на дне пачки чипсов:

– Мумия небось.

– Не-а. Мы делали мумий три года назад. Помнишь? Ты тогда под бинты не надел ничего, кроме трусов.

– Откуда мне было знать, что польет дождь? – буркнул Картер, недовольно хмурясь при воспоминании о том, как ему пришлось бежать домой в одном нижнем белье и размокших остатках коричневой креповой бумаги.

Хуже всего то, что к тому моменту, как полило, он успел заполнить свой пакет со сладостями лишь наполовину.

Четыре года назад Анджело, Картер и Ник узнали о своей общей любви ко всяким монстрам и стали лучшими друзьями. И с тех пор каждый Хеллоуин ходили выпрашивать сладости вместе. В один год они нарядились всадниками без головы – все как полагается: окровавленные обрубки вместо шеи и жуткие отрубленные головы. А в другой размахивали бензопилами в роли хирургов-маньяков, а из карманов их лабораторных халатов торчали части тела пациентов.

В своем районе они, можно сказать, стали легендой. Каждый год остальным ребятам – и даже их родителям – не терпелось увидеть, кем же нарядятся в этом году знаменитые «Три Монстротёра», как они себя прозвали. На этот раз был черед Ника придумывать костюмы. Ребята знали только, что он работает над проектом уже несколько месяцев, – все остальное Ник держал в строжайшем секрете. И вот, наконец, за три дня до Хеллоуина, их ждала торжественная демонстрация результата.

– Как думаешь, монстры существуют на самом деле? – спросил Картер, разглядывая фигурку вампира, которую сделал Анджело. – В смысле настоящие упыри и прочая нечисть. Или они бывают только в кино?

– Сто процентов не только в кино, – отозвался Анджело. – Я в прошлом месяце прочел историю о трех охотниках, которые заблудились в северных лесах.

Анджело постоянно находил новые истории и статьи о монстрах, домах с привидениями, инопланетянах и прочих жутких вещах и вклеивал вырезки в специально предназначенный для этого блокнот.

– И что с ними случилось? – Картер поднял пакет из-под чипсов повыше и высыпал последние крошки себе в рот.

– Они шли по лесу, пока не стемнело, – начал Анджело, протирая очки краем футболки. – И в итоге решили, что нет смысла искать лагерь в темноте, логичнее дождаться рассвета, а пока развести костер. Вот только у них осталась всего одна спичка. Двое пошли собирать палки для костра, а третий остался строгать щепки для розжига.

– И? – спросил Картер шепотом.

Анджело вытер ладони о джинсы:

– Когда двое охотников вернулись с хворостом, они обнаружили лишь горку щепок на земле и складной нож. Их товарищ пропал. Они стали громко кричать, звать его, но того буквально след простыл. К этому моменту они уже порядком замерзли и предположили, что он, скорее всего, отошел по нужде. Ну и решили разводить костер без него. Как раз когда они собрались зажечь спичку, луну вдруг заволокло тучами, и лес погрузился в кромешную тьму.

– Дальше, дальше! – попросил Картер, нетерпеливо сминая в руках пустую упаковку из-под чипсов.

Анджело сомкнул пальцы и сделал жест, будто чиркает спичкой по коробку:

– Один из охотников зажег спичку и увидел две пары глаз, глядящих на него из темноты. Одна принадлежала второму охотнику, его приятелю, но вторая… горела красным. Оба охотника клянутся, что видели волосатую морду с крупным выпуклым лбом и жуткими острыми зубами длиной с палец. По их словам, чудовище стояло, припав к земле, а его живот был раздут так, словно оно только что плотно пообедало. Но что самое жуткое – на его плечах, словно трофей, висела порванная футболка третьего, их пропавшего товарища.

– Оборотень? – выдохнул Картер.

Анджело многозначительно кивнул:

– Полиция считает, он не сожрал этих двоих только потому, что наелся их приятелем.

На этих словах дверь ванной со скрипом приоткрылась. Из щели показалась рука и, щелкнув выключателем, вырубила свет в спальне. Мальчишки дружно ахнули. Дверь отворилась полностью, и Картер с Анджело прищурились, силясь разглядеть, что происходит в ванной, откуда исходило странное фиолетовое свечение.

– Ник? – Голос Картера неожиданно даже для него самого дрогнул: история про охотников не на шутку пощекотала мальчику нервы.

Вместо ответа ребята услышали жутковатый влажный смешок.

В дверном проеме возникло нечто. Желудок Картера сделал сальто с переворотом и застрял у него в горле. Существо, показавшееся из ванной, слегка горбилось, но все равно было на целую голову выше Ника. На одной стороне его лица зловеще горел багровым единственный глаз. Вторая же половина представляла собой кошмарное месиво из подергивающихся оголенных мышц и безупречно белых костей.

Шаркая, существо ввалилось в спальню, и, хотя Картер прекрасно понимал, что это всего-навсего Ник, он все равно непроизвольно вжался в кресло, на котором сидел. На чудовище болтались лохмотья, некогда бывшие штанами и футболкой. Через дыры в одежде на руках и ногах существа проглядывала серая кожа, которая местами начала облезать. Монстр двигался медленными, рваными шагами, словно его кто-то дергал за веревочки, как марионетку.

– Зомби, – не самым твердым голосом прошептал Анджело.

Существо повернуло голову на звук. Его рот растянулся в кривозубой ухмылке, оно запустило руку под футболку и что-то вытащило из-под нее. Картер не сразу разглядел, что именно достал зомби, – заметил только, что предмет шевелится в его руке. А когда мальчик, наконец, понял, что это, из его легких словно разом вышибло весь воздух. Зомби крепко сжимал в кулаке человеческое сердце.

Бьющееся человеческое сердце.

А затем непринужденно, словно спелое яблоко, зомби поднес бьющееся сердце к своим губам и произнес:

– Дамы и господа, перед вами наш новый костюм.

Глава 2. В которой появляется Франкенштейн и получает на орехи

– А как вам сердце? – спросил Ник.

Стоял солнечный пятничный денек, костюм зомби он показал друзьям вчера, а сейчас они втроем возвращались из школы.

Весь сегодняшний день они обсуждали свои планы на Хеллоуин.

– Обалденно, – сказал Картер. – Оно даже бьется, я до сих пор в шоке.

– Испугались?

Друзья остановились на переходе через бульвар Плезант-хилл, ожидая зеленого сигнала светофора.

– Смеешься? – фыркнул Картер. – Я сразу догадался, что оно ненастоящее.

Анджело поднял взгляд от книги, описывавшей, как инопланетяне изымают внутренние органы у похищенных людей:

– А то пятно на твоих штанах – это ты яблочный сок пролил, да?

– Ой, да ну тебя, – лицо Картера залилось краской, и он поспешил сменить тему: – А ты сердце из вишневого желе сделал или как?

Ник лукаво улыбнулся Анджело:

– Кстати, нет. Я взял два воздушных шарика, обмотал их туалетной бумагой, обмазал жидким латексом и покрасил в красный. А чтобы оно билось, я сжимал под костюмом еще один шарик, соединенный с первыми резиновой трубкой. Я в интернете прочитал, как это сделать. – Ник и сам удивился, насколько реалистичным вышло сердце, – даже просто держать его в руках было довольно гадко.

– Мне лично было противно, – сказал Анджело, закрывая книгу. – Ну, самую малость. Единственное, насколько я помню, зомби не едят сердца. Они утоляют свой голод исключительно человеческими мозгами.

– Да какая разница! – Картер выудил из своего кармана слегка помятый батончик «Сникерс», как раз когда загорелся зеленый. – Главное, что нам отвалят целый вагон сладостей.

– И что мы всех хорошенько напугаем, – напомнил Ник. – Помните, как Энджи Холлингсворт завидовала нам в прошлом году, когда мы нарядились оборотнями?

Энджи со своими подругами Тиффани и Даной фанатели от монстров почти так же сильно, как Ник с товарищами. Каждый год они пытались переплюнуть костюмы мальчишек. Но у них ни разу не вышло. По крайней мере Монстротёры считали именно так.

– Их Цербер смотрелся совершенно неубедительно, – поддакнул Анджело. – Вы когда-нибудь слышали, чтобы адские псы хихикали? Кстати об оборотнях: не хотите остаться на ночь, ребята? Я взял в прокате «Животное должно умереть».

Картер скорчил недовольную гримасу:

– Этому фильму сто лет в обед. Нельзя было взять что-нибудь поновее – «Пилу 4» хотя бы?

– Мама не разрешает мне смотреть настолько кровавые фильмы, – пожал плечами Анджело. – Кроме того, доктора Лундгрена играет Питер Кушинг. Этот же классика.

– Я не могу, – сказал Ник. – У меня куча домашки, – он встряхнул свой портфель. Последние пару недель Ник тратил на уроки куда меньше времени, чем на костюмы. – Узнай родители о том, что у меня двухнедельные хвосты по математике и физике, они посадят меня под домашний арест. А чтобы я торчал дома в самую классную ночь года – да ни за что!

Мальчики молча пошли дальше, размышляя, как ужасно не просто оказаться под домашним арестом, а еще и в ночь Хеллоуина. Когда они повернули на Гамильтон-драйв, Анджело заговорил еще об одной проблеме, которая занимала их умы уже целый месяц:

– А как нам в этом году быть с Франкенштейном?

Франкенштейном ребята прозвали Коди Гиллса, самого вредного мальчишку в их начальной школе. Он был ростом под метр девяносто и весил больше девяноста килограммов, что делало его самым крупным ребенком во всех шестых классах – и, скорее всего, во всей средней школе.

Франкенштейн целенаправленно терроризировал Монстротёров при каждом удобном случае. Хуже всего было на Хеллоуин – он весь вечер выслеживал их, чтобы избить и отобрать собранные конфеты. Последние пару лет им удавалось избегать этого: они ходили попрошайничать в другие районы или прятались в чужих домах, замечая его приближение. Но удача в любой момент могла повернуться к ним спиной.

– Может, скажем ему, что мы в этом году снова нарядимся в хирургов-убийц? – предложил Картер. – Тогда он всю ночь будет высматривать ребят в окровавленных медицинских халатах.

Ник немного подумал над предложением:

– Тебе не кажется, что он заподозрит неладное, когда увидит трех одинаковых зомби? Мы сильно выделяемся на фоне остальных ребят, знаешь ли.

Анджело кивнул и пнул пустую банку из-под колы, валявшуюся в канаве:

– У него, конечно, всего полторы извилины. Но даже он не настолько тупой.

– Что ж, мы всегда можем снова пойти в соседний район, – сказал Ник, недовольно скривившись.

В книгах и фильмах монстры бывают крутые. А в реальной жизни – такие, которые избивают других людей, доводят их до слез, а затем смеются им в лицо. И веселого тут мало.

– Но тогда нам не удастся утереть нос Энджи, – сказал Картер с набитым шоколадом ртом.

Мальчики так увлеклись разговором, что не замечали, что происходит вокруг. До тех пор, пока на банку из-под колы, которую пинал Анджело, не упала длинная тень. Ребята подняли глаза и увидели, кто перегородил им дорогу, встав посреди тротуара.

– Привет, сопляки, – сказал Франкенштейн.

Он хрустнул пальцами сначала одной, а потом другой руки, его мышцы заиграли под кожей. Коди было всего двенадцать, но у него на подбородке уже начало пробиваться несколько длинных волосков, а на щеках наметились бакенбарды.

Ник почувствовал, как у него во рту пересохло. Неужели Франкенштейн слышал весь их разговор? Если да, то им крышка.

– Привет, Франк… то есть Коди.

Картер спешно отступил на шаг, но Коди метнулся вперед, ухватил его своей лапой за горло и притянул поближе. Картер уронил наполовину съеденный шоколадный батончик и попытался вывернуться из рук хулигана, но тот держал его крепко.

– Опять свои тупые хеллоуинские костюмы придумываете? – спросил Коди, криво ухмыляясь. – Кем будете на этот раз? Принцессами? Анджелочек может быть Золушкой, Тростник – Белоснежкой, а коротышка вот… – Он сдвинул брови, силясь вспомнить еще какую-нибудь принцессу.

– Спящей красавицей? – предложил Картер, хватая ртом воздух. Его лицо краснело все сильнее, а Коди не спешил его отпускать.

– Оставь его в покое, – Ник сделал несколько шагов вперед, чувствуя, как сердце колошматит о ребра.

Он знал, что Коди в два раза больше него и запросто превратит его в фарш, но что-то внутри него щелкнуло, когда он увидел, как Картер беспомощно болтается в лапах этого задиры.

Коди оскалился:

– Нарываешься, Ник-Тростник? Ну, давай! Я тебя одной рукой уделаю.

Ник надеялся, что Коди отпустит Картера, чтобы ударить его. Но тот по-прежнему сдавливал горло Картера левой рукой, сжимая правую в кулак. Смогли бы они втроем одолеть этого громилу? Ник подумал, что, если навалиться на него всем разом, шанс есть. Но, судя по тому, как Анджело прижимал к груди свою книгу, он все еще не решил, оставаться или дать деру. А Картер с каждой секундой выглядел все хуже и хуже.

– Что такое, Белоснежка? – ликующе хмыкнул Коди. – Потеряла своих гномов?

Позже Ник не смог вспомнить, как он решился на то, что сделал дальше. Возможно, свою роль сыграли глаза Картера, которые уже стали закатываться. Или мысль о том, что Коди пытается испортить им отличный Хеллоуин. А может, просто все те фильмы, в которых герой оказывается загнан в угол и, чтобы спасти своих друзей, вынужден всадить осиновый кол вампиру в сердце или пустить серебряную пулю оборотню в грудь.

В его случае серебряной пулей стал шоколадный батончик Картера, валявшийся у них под ногами. Еще несколько секунд назад Ник просто стоял, яростно сжимая кулаки, – и вот он уже хватает подмятый «Сникерс» с тротуара и со всей силы впечатывает его в лицо обидчику.

Дальнейшие события разворачивались настолько быстро, что никто не смог бы сказать, как так вообще получилось. Ошеломленный неожиданной атакой «Сникерсом», Коди выпустил горло Картера. А тот либо невероятно быстро пришел в себя, либо изначально немного симулировал, потому что, стоило Коди разжать пальцы, как Картер припустил со всех ног, едва коснувшись земли. Побег друга, видимо, помог определиться Анджело: он, наконец, сунул книгу под мышку и позволил длинным ногам унести себя прочь.

Ник так бы и стоял – прикованный к асфальту, в полнейшем шоке от того, что сейчас сделал, – пока Коди не избил бы его до полусмерти, но, к счастью, за ним вернулся Картер. И подоспел он буквально в последнюю секунду. Крики отчаянно тянущего его за руку друга «Бежим, псих ненормальный! Бежим!» вывели Ника из ступора как раз в тот момент, когда Коди стер с физиономии шоколад. Ник успел лишь мельком взглянуть на полное ненависти лицо Коди и его налитые кровью глаза – в тот момент хулиган был действительно похож на монстра Франкенштейна, – а потом что было сил припустил по улице.

Он почувствовал, как его хватают за воротник, и уже был готов распрощаться с жизнью, но внезапно ткань не выдержала: рубашка порвалась на спине до самого подола. Впереди Анджело размахивал руками, вопя: «Скорее! Он не отстает!»

Картер бежал рядом с Ником так быстро, как только мог, одновременно умирая со смеху. До такой степени, что у него слезы брызнули из глаз.

– Поверить… Не могу, – задыхался он. – Шоколадкой… ему… прямо… в морду.

Ник, в свою очередь, и сам с трудом верил в то, что только что совершил.

– Он… теперь… убьет меня, – выдохнул он.

Картер кивнул, хватаясь на ходу за живот:

– Оно… того… стоило.

Его хохот был настолько заразителен, что, когда они в итоге догнали Анджело, уже и Ник надрывал живот, пытаясь бежать и смеяться одновременно. Коди отстал на добрых пять – десять метров и быстро терял скорость. Он был настоящим громилой, но бегал, к счастью, довольно плохо.

– Ну хватит уже, – сказал Анджело, осуждающе качая головой. – Если срежем через Динозавр-хилл, доберемся до наших домов раньше, чем он.

– Не волнуйся, – Картер перешел на неспешную трусцу. – Если мы столкнемся с ним снова, Ник кинет в него кексик, чтобы он к нам не лез.

Картер и Ник переглянулись и снова покатились со смеху.

Пока ребята дошли до того места, где их дальнейшие пути расходились, они с ног до головы перепачкались в пыли. Через парк на Динозавр-хилл можно было отлично срезать путь, но грунтовая дорога была грязной и шла в горку. Адреналин в крови начал потихоньку выветриваться, и к Нику вернулись прежние страхи. Франкенштейн ни за что не спустит ему с рук эту выходку. Теперь меньше всего ему стоило беспокоиться о том, что он лишится конфет на Хеллоуин.

Ник уже подходил к лужайке перед домом, когда входная дверь резко распахнулась.

На секунду он испугался, что Коди все же как-то обогнал его и добрался сюда раньше. Но на пороге стоял вовсе не Франкенштейн. А мама Ника. И она выглядела очень и очень встревоженной.

– Где тебя носило? – спросила мама, втаскивая его в дом. – Я тебя обыскалась, даже в школу съездила.

Ник хотел было рассказать ей о Франкенштейне, но затем решил, что будет лучше пока не поднимать эту тему:

– Мы с Картером и Анджело срезали через парк.

– Ладно, заходи, приводи себя в порядок, – ответила она. – Мне нужно собирать твой чемодан.

– Чемодан? – Ник замер на пороге. – Зачем? Куда мы едем?

Мама подтолкнула его в сторону ванной:

– Вчера умерла твоя двоюродная бабушка Ленор. Боже мой, ты весь в грязи. А с рубашкой что? И в чем у тебя руки перемазаны?

– Какая еще бабушка? – Ник первый раз в жизни слышал об этой Ленор.

– Ленор Брейтвэйт – тетя твоего отца. Вы в последний раз виделись, когда ты был еще младенцем. Вчера она скоропостижно скончалась, мы летим на ее похороны.

Двоюродная бабушка? Летим? Все это казалось Нику какой-то бессмыслицей. Но внезапно на передний план выступила одна мысль:

– Когда похороны? И где?

– В воскресенье днем. В маленьком городке недалеко от Батон-Руж, в штате Луизиана[1].

– Луизиана? – Ник оцепенел. – Но в воскресенье же Хеллоуин!

На лбу матери обозначились морщинки.

– Мне очень жаль, – вздохнула она, сдвинув брови. – Честное слово. Но боюсь, в этом году ребятам придется пойти за сладостями без тебя.

Глава 3. Если не любишь главы с расставаниями, запасайся платочками

К утру субботы Ник охрип, умоляя родителей передумать. Но все его уговоры не принесли ни малейших результатов.

– Мама Анджело сказала, я могу пожить у них. Тогда мне не придется пропускать школу.

Мама, которая ходила по дому, закрывая ставни и проверяя, чтобы все шпингалеты на окнах были задвинуты на место, остановилась и уперла руки в боки:

– Конечно, представляю, как бы ты расстроился, если бы у тебя появились хвосты по домашке. Особенно по физике и математике.

Ник тяжело сглотнул. Откуда она узнала?

– Мы уже во вторник будем дома. Ты не умрешь, если пропустишь один день занятий. Уверена, твои друзья с удовольствием передадут тебе все, что будет задано. А долгами своими сможешь заняться в самолете.

Осознав, что с мамой спорить бесполезно, Ник вышел на улицу, чтобы попытать удачи у отца.

– Пап, – сказал мальчик, подавая тому спортивную сумку с обувью. – Ты когда-нибудь хотел чего-то сильно-пресильно?

Отец запихнул сумку в багажник машины между чемоданом на колесиках и портпледом. Судя по всему, он серьезно задумался над ответом на поставленный вопрос. Наконец-то, подумал Ник, хоть один из родителей готов воспринимать его всерьез.

– Буквально вчера я сильно-пресильно хотел сэндвич с ростбифом и горчицей и чтобы лука побольше. А в обеде, который твоя мама дала мне с собой, был лишь куриный салат на хлебе с изюмом. Но он, как выяснилось, оказался практически так же хорош, как и ростбиф. Плюс там еще был шоколадный кекс на десерт. Так что в итоге все закончилось вполне хорошо.

Ник со стоном закатил глаза. Он знал, что папа просто подколол его, но ему сейчас было не до шуток:

– Вспомни себя в моем возрасте. Неужели ты ничего не хотел так сильно, что прямо умер бы на месте, если бы не смог этого получить?

Отец повернулся к нему и облокотился на багажник машины:

– Я знаю, насколько для тебя важен этот Хеллоуин, – проговорил он, складывая руки на груди.

Ник покачал головой:

– Если бы знал, не заставлял бы меня ехать на дурацкие похороны какой-то тетки, о которой я никогда не слышал.

Папа выставил перед собой ладонь:

– Погоди-ка, ты же не думаешь, что мы с мамой просто из вредности заставляем тебя ехать с нами?

– Пока складывается именно такое впечатление.

– Может, ты и не помнишь свою двоюродную бабушку, но поверь мне, уж она тебя помнила. Как только тетя Ленор узнала, что мама беременна тобой, она тут же прислала нам чек на тысячу долларов, чтобы помочь со счетами из больницы. Позже мы пытались вернуть ей эти деньги, но она ни в какую не хотела их брать. Кроме того, каждый год на твой день рождения она присылала еще по тысяче долларов, чтобы мы откладывали их тебе на колледж.

Ник пораженно уставился на отца:

– Она богатая была, что ли?

– Нет. Просто любила тебя. По ее словам, ей всегда казалось, будто между вами существует какая-то особая связь. Все эти годы мы посылали ей фотографии и делились новостями. Она часто говорила, что как-нибудь приедет к нам, мы тоже обещали привезти тебя в гости. А теперь вот… – Папа закусил нижнюю губу. – Мне кажется, она хотела бы видеть тебя на своих похоронах.

Ник хотел было попробовать объяснить отцу, насколько ему с друзьям важно одеться в костюмы зомби на Хеллоуин, но прикусил язык и тяжело сглотнул:

– Почему я никогда о ней раньше не слышал?

Сперва Нику показалось, что папа не станет отвечать. Он долго смотрел в небо. Но потом кивнул сам себе, словно приняв какое-то решение:

– Видишь ли, Ник, тетя Ленор всегда была, как бы так сказать… весьма эксцентричной.

– В смысле эксцентричной? – переспросил сын. – Сумасшедшей, что ли?

С какого перепугу родители решили отвезти его на похороны безумной старушки?

– Нет, не сумасшедшей. Я не имел в виду ничего плохого. Просто она выросла совершенно в другом месте и в другую эпоху. В этих маленьких городках на болотах люди… зачастую немного иначе смотрят на мир, чем мы с тобой. Верят во всякое. Мы с мамой решили, что тебе стоит подрасти, прежде чем ты со всем этим познакомишься.

Ник понятия не имел, о чем говорит отец. Одно было ясно – нравится ему это или нет, а на похороны он поедет.

– Знаешь что, костюм ведь всегда можно взять с собой, – предложил папа. – Уверен, в Луизиане дети тоже ходят по соседям клянчить конфеты.

– Это будет уже не то, пап, – угрюмо ответил Ник.

Он скользнул взглядом по двору и увидел Анджело и Картера, которые ждали его в конце улицы. На их лицах отражалось такое же уныние, какое грызло самого Ника изнутри. Он оставил отца разбираться с машиной и направился к друзьям.

– Ну как оно? – спросил Анджело с надеждой в больших карих глазах.

– Без шансов, – Ник пнул бордюр носком кроссовки. – Придется ехать.

Если честно, ему хотелось реветь в голос, но он не мог себе позволить разрыдаться на глазах у друзей.

– Мы не пойдем за конфетами без тебя, – выпалил Картер. – Останемся дома и… ну, не знаю… ужастик посмотрим, наверное.

Анджело посмотрел на Картера как на безумца. Но затем согласно кивнул:

– Без тебя идти будет нечестно. Ты ведь костюмы делал, и вообще.

– Шутите, что ли? – Ник грозно зыркнул на товарищей: – Думаете, я позволю своим трудам пропасть зря? Мало того что я не смогу как следует отпраздновать Хеллоуин. Если еще и вы из-за меня останетесь сидеть дома, это вообще будет полный отстой.

Анджело мельком переглянулся с Картером, и оба потупили взгляд.

– Я серьезно, – сказал Ник, сжимая кулаки. Эти ребята были его самыми лучшими друзьями на всем белом свете, но он был готов дать в нос и одному и второму, если они не перестанут себя так вести. – Пусть ваши родители нащелкают море фотографий. И попугайте малышню за меня.

Картер просиял:

– Напугаем так, что им целый месяц кошмары будут сниться.

– Я захватил тебе кое-что почитать в самолете, – сказал Анджело, протягивая Нику книгу.

Ник прочел название:

– «Краткая история вуду»?

Анджело кивнул:

– Говорят, в Новом Орлеане это самая тема. Тут про кукол вуду, жриц вуду. Вроде даже что-то про зомби есть.

– Спасибо, – сказал Ник, забирая книгу. – Очень классно.

Анджело пихнул Картера локтем:

– Ты, кажется, тоже что-то принес?

– А? Да, – Картер сунул руку в карман и достал пачку вяленой говядины: – Это тебе в дорогу. Слышал, еда в самолетах просто отвратная.

Ник взял снек из рук друга, и на землю тут же шлепнулся один кусочек говядины, выпавший из надорванной пачки.

Картер густо покраснел:

– Прости, я слегка проголодался по пути сюда.

На этом моменте отец Ника как раз захлопнул багажник машины, а мама вышла из дома.

– Что ж, я, пожалуй, пойду.

– Бывай, – отозвался Анджело.

Ник начал отходить обратно к дому:

– Смотрите не попадитесь Франкенштейну.

– Я прикуплю пару батончиков «Три мушкетера» на случай встречи с ним, – произнес Картер сдавленным голосом.

– Не, бери лучше «Марс». В «Мушкетерах» только нуга, а там и нуга и карамель.

Ник поспешно отвернулся, крепко стиснув книгу и вяленую говядину. Никогда в жизни он еще не чувствовал себя настолько ужасно. Он надеялся, что его друзья отлично проведут время и наберут кучу сладостей, но был уверен, что для него самого это будет худший Хеллоуин в истории.

Глава 4. В которой Ник выясняет все, что нужно знать о жрицах вуду и еде в самолетах (бе!)

Картер был прав. Еду в самолете подавали омерзительную. Сэндвич с ветчиной по вкусу напоминал кусок подмышки, вымазанный вареньем из потных носков. А в фильме, который показывали на борту, было слишком много сопливой романтики и ни единого монстра. Да и какая разница? Едва они поднялись над облаками, мама заставила Ника приступить к долгам по домашке. Но его мысли были далеки от математики. В его голове продолжала вертеться фраза, оброненная отцом: Тетя Ленор всегда была, как бы так сказать… весьма эксцентричной.

Что же он все-таки имел в виду? Может, она была чудовищно обезображена? Ник представил себе седовласую старушку, у которой посреди лба моргал третий глаз, а из носа росли зубы. Или, может, она убивала мелких зверушек и поджигала пустые дома.

Хотя ему трудно было представить, чтобы родители стали поддерживать отношения с тетушкой, у которой были наклонности потенциального серийного маньяка. И он бы наверняка запомнил, если бы видел фотографию женщины с третьим глазом.

Ник поднял взгляд от задач по математике и увидел, что папа смотрит фильм, а мама тихонько похрапывает, прикрыв глаза. Очень осторожно, чтобы не разбудить мать, мальчик спрятал учебник в рюкзак и вытащил книгу о вуду, которую дал ему Анджело.

Пролистывая предисловие, он заметил, что автор – антрополог из именитого университета. Что было удивительно. Большинство авторов книг, которые читал Анджело – на тему вампиров в реальном мире, существования снежного человека или наблюдений за призраками, – не могли похвастаться ничем, кроме той самой встречи с неизведанным. Неужели это означало, что вуду не такие уж выдумки? В середине книги была глава про луизианское вуду. Ник поскорее открыл именно ее.

На остаток полета он с головой погрузился в истории о чарах и зельях, проклятиях и приворотах. Он узнал о Марии Лаво, королеве вуду, жившей в Новом Орлеане в 1930-х. Говорят, она была столь могущественна, что свергла всех прочих жриц в округе и зарабатывала себе на жизнь прорицаниями и продажей особых порошков – одни исцеляли хвори, а другие сводили врагов в могилу. Некоторые жрицы вуду, описанные в книге, использовали свой дар для помощи людям. Другие же специализировались на проклятиях, насылая на своих врагов невыносимые муки, а то и что похуже.

Глаза Ника загорелись при виде слова «зомби». Но Ли Гранд Зомби оказался всего лишь неким змеиным божеством, благодаря которому жрицы вуду могли предсказывать будущее по змеям. Хотя гигантский змей, способный предсказывать будущее, – это тоже довольно круто.

Ник читал о гри-гри – амулетах, которые приносят удачу и защищают от злых сил того, кто их носит, – когда пилот объявил посадку.

Ник быстро убрал книгу в сумку. Но прочитанное продолжало занимать все его мысли. Когда они забрали свой багаж и сели в арендованную машину – унылый голубенький седан, хотя Ник хотел красный мустанг с откидным верхом, – мальчик наконец набрался смелости задать родителям мучивший его вопрос:

– Тетя Ленор была жрицей вуду, да?

– Что? – Обернувшись, мама удивленно уставилась на него поверх спинки своего сиденья: – Как тебе такое вообще в голову пришло?

– Ну… – Ник замялся. Мама не всегда одобряла литературные вкусы Анджело, и уж тем более не стоило говорить ей, что он читал одну из книг друга, вместо того чтобы делать математику. – Папа сказал, мы никогда не ездили к ней, потому что она была эксцентричной. Вот я и подумал…

Мама повернулась к отцу:

– Ты назвал свою тетю эксцентричной?

Папа бросил на Ника недовольный взгляд в зеркало заднего вида, словно говоря «ну спасибо тебе», и пожал плечами:

– Я же не имел в виду, что она практикует вуду. Скорее, что она из тех, кто всегда бросает просыпанную соль через плечо. Сама же говорила, что некоторые ее идеи казались тебе странными.

– Было дело, но это не то же самое, что сказать сыну, что его недавно почившая двоюродная бабушка эксцентричная, – мама снова оглянулась через плечо: – И потом, откуда ты узнал про вуду?

Ник нервно сглотнул:

– Из фильма какого-то, наверное?

– Из фильма, – судя по всему, такой ответ не очень убедил маму, но настаивать она не стала.

Безмерно благодарный за то, что от него так легко отстали, Ник молча уставился в окно. Луизиана сильно отличалась от Калифорнии. Во-первых, жара здесь была сильнее – даже под конец октября, – а влажность выше. Голова у Ника взмокла, едва они переступили порог аэропорта, пот покатился по затылку, а затем и вниз по спине. Во-вторых, деревья здесь встречались гораздо чаще, и у всех с веток свисали какие-то странные серо-зеленые лохмотья.

Куда ни глянь, везде была вода. Но не привычная голубая, как в озере или океане, а зеленоватая и мутная, словно из нее в любую минуту могла выползти Тварь из Черной Лагуны. Время от времени слева мелькало что-то похожее на реку.

– Тут водятся аллигаторы? – спросил мальчик отца.

– Их тут пруд пруди. Я слышал, некоторые ребята ездят на них в школу, как на лошадях. – Кажется, папа обрадовался, что тема тети Ленор закрыта. – А еще их можно есть. Говорят, с хреном особенно вкусно. Хочешь аллигатора на обед?

– Спасибо, не надо, – сказал Ник, он хотел просто обычный бургер и картошку фри.

– А еще можно попробовать похлебку из раков. Отрываешь им голову и высасываешь содержимое.

– Гадость какая, – сморщилась мама. – Ты, дорогой мой, можешь есть своих аллигаторов и раков сколько влезет. Но если я не увижу на своей тарелке большой сочный стейк, кое-кто сегодня будет спать на диване.

– Так точно, мой капитан. – Папа лихо козырнул ей правой рукой, левой продолжая вести машину.

Мама ткнула его кулаком в плечо. Но, судя по тому, как она хихикнула, было ясно, что она вовсе не злится.

Губы Ника растянулись в улыбке. Некоторые из его друзей считали странным, что его родители подкалывают друг друга, словно дети. Но ему самому это нравилось. Пусть иногда было сложно понять, шутит отец или говорит правду, но Ник ни за что бы не променял его на вечно серьезного зануду.

Спустя пару минут они съехали с шоссе и повернули на широкую улицу. По обеим сторонам возвышались частные дома, перед каждым из которых раскинулась лужайка размером едва ли не с футбольное поле. Затем папа сбросил скорость и въехал на длинную кольцевую подъездную дорожку, усыпанную белым гравием. У Ника глаза чуть не вылезли из орбит.

– Приехали, – объявил отец. – Дом, милый дом. По крайней мере на ближайшие пару дней.

Ник точно не знал, чтó именно он ожидал увидеть, – вероятно, двухэтажный кирпичный дом, облицованный штукатуркой, похожий на их собственный. Но дом, у которого они остановились, с этим даже и рядом не стоял. Ужасно старый, он выглядел так, словно его лет сто не красили. И был просто громадным. Только на фасаде Ник насчитал не меньше двадцати окон. А из-за стен с длинными полосами облупившейся и пожелтевшей белой краски и выцветших зеленых ставней дом очень сильно смахивал на особняк с привидениями.

Похоже, на маму он произвел такое же впечатление. Она хмурым взглядом окинула массивную террасу, огибавшую дом с обеих сторон, и вытянула шею, чтобы взглянуть на плоскую крышу, по краю которой шел черный металлический заборчик или что-то очень на него похожее.

– Она жила здесь одна?

– Насколько я знаю, – ответил папа. – Здесь раньше была фамильная плантация, но из живых наследников после исчезновения ее отца осталась только тетя Ленор…

– Исчезновения? – переспросил Ник, подаваясь вперед.

Он не ожидал, что тут будет так интересно.

– Почти все считают, что его утащил аллигатор, – поведал папа таким серьезным тоном, что это вполне могло быть правдой.

Мама покачала головой:

– Может, нам все же не стоит здесь оставаться. От этого места мне как-то не по себе.

– Шутишь? – отозвался папа, паркуясь у самого порога. – Все будет отлично. Дом… с историей и атмосферой, да еще и бесплатно. Все равно что жить в собственном отеле.

«В отеле из фильма ужасов», – подумал Ник. – Из тех, где владелец рубит постояльцев на кусочки, а затем скармливает их пираньям в собственном пруду».

Глава 5. Вот по-честному: тебе не хотелось бы иметь такую двоюродную бабушку, как Ленор?

Ник открыл свою дверцу, и целое облако крошечных черных насекомых метнулось в прохладу обдуваемого кондиционером автомобиля. Одно из них залетело прямиком Нику в рот, и мальчик выскочил из машины, кашляя и отплевываясь.

– Буэээ, – скривился Ник. – Это еще что такое?

Жучиное облако следовало за ним по пятам, как будто они только что стали лучшими друзьями.

– Мошка, – папа вышел из машины и потянулся, разминая руки. – Она не кусается… почти.

Ник провел по своему языку ладонью:

– Кажется, я проглотил одну.

– Прекрасный источник белка, – сказал папа. – Продолжай в том же духе, и, возможно, нам до конца поездки не придется тебя кормить.

Маму, судя по всему, это веселило гораздо меньше. Она усиленно отмахивалась от насекомых, лезших ей в лицо:

– Пойдемте-ка в дом, пока нас тут живьем не съели.

Папа вскочил на крыльцо, и старые доски тяжко охнули. Он приподнял край ветхого коричневого коврика и заглянул под него:

– Риелтор сказал, что оставит ключ под ковриком у входа, но что-то я ничего не вижу.

Прикрывая одной рукой рот, другой мама ухватилась за весьма шаткие на вид перила:

– Тут точно не опасно находиться?

– Конечно! Этот дом стоит тут уже больше века.

Мама сделал осторожный первый шаг и нахмурилась:

– Именно это меня и пугает.

Пока родители искали ключ, Ник закрыл нос и рот, натянув на них ворот рубашки, и побрел в дальний конец двора. Если не обращать внимания на мошек, жару и липкий пот, здесь было вполне себе круто. Пятнадцатиметровые исполины-деревья росли так близко к дому, что в некоторых местах царапали ветвями его стены и крышу. На их вытянутых конечностях медленно раскачивались серые лохматые пряди – некоторые настолько длинные, что доставали до самой земли. Ник словно попал в джунгли.

«Из этого дома вышел бы отличный особняк с привидениями», – подумал Ник. Он вполне мог представить, как призраки пролетают между старых деревьев и исчезают во мраке окон второго этажа. А что, если в лесу водятся чудовища? Такие, трехглазые, с двумя головами и распухшей белесой кожей, мутировавшие из-за слишком близкого соседства с местной электростанцией.

Подойдя к границе участка, Ник заметил, что земля под его ногами постепенно превращается в кашу, а при каждом шаге вокруг кроссовок хлюпает темная вода. Вот бы с ним сейчас были Анджело и Картер – они бы втроем отправились в самую чащу, по болоту, искать Ли Гранд Зомби. Картер бы горстями уплетал шоколадки с арахисовой пастой, а Анджело зачитывал им самые свежие данные о…

Чудовищный рев всколыхнул ветви деревьев, и Ник отшатнулся, широко распахнув глаза:

– Что это было?

Звук повторился, заполняя собой все вокруг, словно рык голодного льва, сбежавшего из зоопарка.

– Живо отойди оттуда! – Чьи-то руки обхватили Ника за талию, и через мгновение он уже летел по двору, едва касаясь подошвами травы.

Оглянувшись через плечо на того, кто его тащит, он увидел собственную мать, чье лицо было белее гравия на подъездной дорожке.

Ник и не подозревал, что она такая сильная. Только что он стоял на траве у кромки леса, а тут глазом не успел моргнуть, как оказался на крыльце дома.

– Никогда так больше не делай! – сказала мама, руки у нее тряслись.

– Как? – спросил Ник, выворачиваясь из ее крепкой хватки. – Я просто разглядывал деревья. И что это был за звук, вообще?

Папа попытался выдавить улыбку, но его лицо было не менее бледным, чем мамино:

– Полагаю, это был аллигатор.

– Мы ни в коем случае не останемся здесь на ночь, – постановила мама, когда они наконец нашли ключ под цветочным горшком и вошли в дом.

Она подозрительно оглядела комнату, словно ожидала, что под диваном, накрытым вязаным покрывалом, притаился еще один аллигатор.

После впечатляющей прогулки по двору Ник ожидал увидеть внутри нечто не менее крутое. Но, к его разочарованию, дом выглядел как типичное стариковское жилье: стулья, пахнущие тальком и сушеными цветами; толстый оранжево-зеленый ковер, который, казалось, купили только за то, что он идеально маскирует рвоту; и полки, усеянные стеклянными снежными шарами и фарфоровыми статуэтками.

Папа провел пальцем по комоду и присвистнул:

– Сдается мне, некоторые из этих вещичек даже стоят денег.

Мама встала рядом с ним, и ее глаза загорелись:

– Вряд ли это подлинный Чиппендейл. Как думаешь?

И затем Ник наблюдал, как родители охают и ахают у разной мебели и светильников, хотя он на любой барахолке спокойно прошел бы мимо них, глазом не моргнув.

– Не обращайте на меня внимания, – закатил глаза мальчик. – Пойду сяду куда-нибудь и буду думать, как Анджело и Картер сейчас, наверное, отлично проводят время без меня. – Не получив ответа, он добавил: – Постараюсь не быть сожранным какой-нибудь голодной рептилией или укушенным смертельно ядовитой змеей.

Но, кажется, ни отец, ни мать не слышали ни единого его слова. Так что он развернулся и побрел прочь, надеясь, что другие комнаты дома окажутся интереснее.

Увы.

Все комнаты, в которые он заглядывал, выглядели одинаково. На полу – ковер, пахнущий плесенью, на стенах – рамки с черно-белыми фотографиями незнакомых ему людей и, конечно, море всякой мебели, которая непременно обрадует его родителей.

Интересно, что сейчас делают Анджело и Картер? Небось костюмы примеряют, строят планы, как собрать побольше сладостей и не наткнуться на Франкенштейна. Ник забрел на кухню, с шарканьем волоча ноги по бугристому линолеуму, чувствуя себя как никогда паршиво. Желтый холодильник гудел так, словно был доверху набит злобными шершнями. Ник собрался было заглянуть внутрь, но решил, что это будет как-то странно – копаться в еде покойницы. Кроме того, он все равно был слишком подавлен, чтобы есть.

Он рухнул на кухонный стул и уставился на солонку и перечницу в форме ангелочков с гитарами. Прямо между ними находилась статуэтка черной кошки в натуральную величину. Когда папа сказал, что тетя Ленор была эксцентричной, Ник представил себе нечто из фильмов ужасов. А теперь ему казалось, отец просто намекал, что у нее был отвратительный вкус. Кому взбредет в голову постелить дома ковер цвета блевотины и насыпать соль и перец в фигурки ангелов рок-н-рольщиков?

Ник тяжко-тяжко вздохнул, статуя кошки обернулась и посмотрела на него.

– Господи! – взвизгнул мальчик и так резко отпрянул, что едва не упал вместе со стулом.

Зеленые глаза статуэтки моргнули.

Постепенно бешено колотящееся сердце Ника вернулось к нормальному ритму. Статуя оказалась вовсе не статуей. А живой кошкой. Интересно, а родители в курсе, что у тети Ленор было домашнее животное?

– Эй, привет, котик. Или ты кошечка?

Ник протянул к зверю руку. Но, прежде чем он смог приблизиться, кошка бесшумно спрыгнула на пол и неспешно засеменила на выход.

– Эй, кис-кис-кис, – звал он, гадая, кормил ли кто-то бедняжку с тех пор, как умерла тетя Ленор. – Хочешь молочка?

Кошка обернулась и взглянула на него. Ник мог поклясться, что она ухмыльнулась, прежде чем исчезнуть в дверях в противоположном конце кухни. Он поспешил за ней и оказался в узком, тускло освещенном коридоре. Кошка стояла в другом его конце. Едва заметив Ника, она принялась царапать белую дверь перед собой.

– Выпустить тебя? – Ник открыл дверь, но, как оказалось, та вела вовсе не на улицу.

Перед ним возникла совсем уж узенькая лестница, ведущая, судя по всему, в подвал. Вдоль самой верхней ступеньки лежала старая метла. Кошка сделала шаг к ней, но замерла и зашипела. Ее хвост стал трубой, а вся шерсть – дыбом.

Ник поднял метлу, гадая, что так напугало зверушку. Едва он это сделал, кошка припустила вниз по лестнице. Продолжая сжимать в руке метлу, Ник стал спускаться по скрипучим ступенькам следом за ней. Дойдя до самого низа, он понял, что кошки нигде не видно. На самом деле там вообще мало что можно было разглядеть.

В тусклом свете, падающем из двери наверху лестницы, комната казалась довольно маленькой. По обе стороны от него, кажется, стояли стеллажи с полками, но точно он сказать не мог. В воздухе витал странный запах – нечто среднее между неудачным научным экспериментом и маминым шкафчиком для специй. Должно быть, он спустился в кладовую, где тетя Ленор хранила всякие заготовки.

– Куда ты подевалась? – позвал Ник, стараясь разглядеть кошку в темноте.

Он пошарил рукой по стене в попытке включить свет. Но вместо выключателя нащупал, судя по всему, с десяток банок. Мальчик снял одну с полки и попробовал разглядеть, что в ней. Для маринованных овощей или компота сосуд был слишком мал – Ник мог почти полностью обхватить его двумя пальцами.

Он щурился, щурился, но так и не смог разглядеть содержимое. Может, там варенье? От этой мысли у него заурчало в животе. Поднеся баночку к своему лицу, он понюхал крышку. Та пахла металлом, пылью и какой-то тухлятиной. Если там и было варенье, оно точно испортилось.

В конце стеллажа – прямо у лестничных перил – Ник наткнулся на тонкую металлическую цепочку. Он потянул за нее, и комнату осветила одинокая лампочка. Теперь Ник мог разглядеть, что вдоль каждой из стен тянулось множество полок, заставленных всякими разноцветными баночками, глиняными горшками и коробочками разных размеров. Каждая была подписана черными чернилами аккуратным почерком. Но все они были совсем не похожи на то, что хранила в своей кладовке его мама.

«Что это за место?» – гадал Ник.

Осознав, что он до сих пор держит склянку у носа, он отвел руку в сторону, чтобы наконец рассмотреть ее. За стеклом плескалась желтоватая жидкость. Сперва он решил, что держит баночку с мочой. Но ему как-то с трудом представлялось, что тетя стала бы хранить у себя в подвале мочу. Если только она не была еще более странной, чем рассказывали родители.

Он повернул склянку, чтобы прочитать ярлычок на обратной стороне. Мелким аккуратным почерком, каким, Нику казалось, положено выводить слова «стручковая фасоль» или «малиновый конфитюр», было написано:

Яд черной мамбы

50 мг

Смертельная доза около 0,3 мг/кг

Смерть наступает в течение 30–60 минут

Ник перевел взгляд с надписи на желтоватую жидкость в склянке. Бутылочка, которую тетя Ленор хранила в своем подвале, – бутылочка, которую он держал практически у самых губ, – содержала в себе яд одной из самых опасных змей планеты.

Глава 6. Даже в моем подвале не так интересно

Ника затрясло так, что он едва не уронил склянку. Он спешно вернул ее на полку и вытер ладони о джинсы. Это что – правда яд? Кто хранит змеиный яд в банках? Может, это просто такая шутка, чтобы отпугивать не в меру любопытный народ, а на самом деле в ней обычный рассол – Ник же не мог знать наверняка.

Мальчик заскользил взглядом по ярлычкам соседних баночек. Китайский мышецвет. Кампешевый воск. Белый магнетит. Благодатная вода. Гвозди для гроба.

Гвозди для гроба?

В ту же секунду Ник осознал, что именно он сейчас рассматривает, и у него мгновенно пересохло во рту. Никакие это не шутки. И в банке никакой не рассол. Склянки на полках тети Ленор содержали ингредиенты, о которых он читал в книге Анджело. Это вовсе не кладовая с заготовками на зиму, а запасы для ритуалов вуду!

«Значит, она на самом деле жрица вуду», – прошептал себе под нос Ник. Неужели родители подозревали об этом? И поэтому так и не познакомили его с тетей Ленор?

Мальчик разглядывал всякие порошки и зелья в склянках, коробки и горшки всех форм и размеров, в глубине души желая убраться отсюда как можно скорее. Как только родители поймут, чем на самом деле занималась тетя Ленор, они, возможно, решат даже на похороны не оставаться. А значит, он, может быть, как раз успеет вернуться домой к вечеру Хеллоуина и сможет пойти клянчить у соседей сладости вместе с Картером и Анджело. Но с другой стороны, он понимал, что вряд ли ему когда-нибудь снова выпадет шанс столкнуться с чем-то подобным.

В одном углу комнаты стоял письменный стол-бюро с деревянной шторкой. На каждом его углу было по резной совиной голове, которые выглядели настолько реалистично, что Ник практически мог поклясться, что они за ним наблюдают. Сдвинув вверх шторку, он открыл стол и увидел аккуратную стопочку ветхих на вид книг.

Часть из них была на непонятном ему языке. Но одна называлась «Призыв и ловля духов». Ник опустился на стул перед бюро, открыл книгу и начал листать.

Некоторые главы были довольно жуткими. Например, «Le Cochon Gris. Серая свинья: поедание человеческой плоти». А вдруг тетя Ленор была каннибалом? Теперь уже Ник точно не стал бы копаться в ее холодильнике. Но были в книге и забавные главы, например, о скелете по имени Барон Самди, или Барон Суббота, который, по заверению автора, был ужасным сладкоежкой. Ник собирался было приступить к главе «Праздник сладкого картофеля», но вдруг что-то заскребло по полу подвала. Мальчик с воплем подскочил со стула, бросив книгу на стол. Наверняка какой-нибудь тарантул или змея сбежали из своей коробки, думал он, пятясь к лестнице. Не сразу, но он все же заметил черный силуэт, наблюдавший за ним из потухшего камина. Ник так увлекся своими находками, что начисто забыл, что, вообще-то, прибежал сюда вслед за кошкой.

– Привет, котик, – сказал он.

Выглянув из-за массивного черного котла, висевшего в камине, кошка моргнула своими зелеными глазами и царапнула когтями по полу с тем самым звуком, что так напугал Ника.

Он потянулся к кошке, чтобы погладить, но заметил под ее лапами какой-то черный предмет. Сперва он подумал, что это брикет угля или полено, но, наклонившись и присмотревшись, понял, что перед ним что-то вроде книги. Кто-то бросил ее в огонь, и она обгорела так сильно, что кожаная обложка вся закоптилась и скукожилась. Когда Ник потянулся за книгой, кошка зашипела, а ее черная шерсть растопорщилась во все стороны, словно у мультяшного персонажа.

– В чем дело? – спросил он, отодвигая животное в сторону, и взял книгу в руки.

Кошка успела лишь недовольно мяукнуть.

Стоило мальчику поднять находку, как от нее тут же отвалилась обложка, а несколько страниц рассыпались в прах. Зачем тете Ленор сжигать книгу? Судя по всему, она очень бережно относилась ко всем своим вещам. И тем более почему эти обугленные останки до сих пор лежат в камине? Все в комнате было аккуратно организовано и систематизировано, и Ник не мог представить, чтобы тетя Ленор по своей воле оставила за собой беспорядок… разве что она сожгла книгу незадолго до смерти?

Встав коленями на холодный пол подвала, он стряхнул пепел с сохранившихся страниц и попытался прочесть хоть что-нибудь. Листы в начале и конце книги либо были сожжены полностью, либо почернели настолько, что на них нельзя было разобрать ни слова. Зато ближе к середине ему удалось обнаружить пару страниц, на которых еще можно было прочитать кое-какие строчки:

…по всей видимости, проклятие не сработало. Мы пытались убить его, но он оказался слишком силен.

Холодок ужаса пробежал по спине Ника, словно ледяные пальцы, стремительно перебирающие клавиши пианино. Было трудно сказать наверняка из-за сажи и размазанных чернил, но, кажется, почерк походил на тот, который он видел на склянках и коробках тети Ленор. «Пытались убить его», – пробормотал Ник. Судя по всему, она наложила на кого-то проклятие, чтобы свести его в могилу.

Следующие сохранившиеся строчки располагались немного ниже на странице:

Сила бокора велика. Я чувствую, как он пытается отомстить нам даже с того света. Э не устояла. Из-за утраты…

Следующие несколько слов было не разобрать, слишком уж они обгорели, но затем:

…слишком могущественный. Я спрятала сокровище там, откуда она никогда не сможет его забрать. Ключ недосягаем для нее.

Сокровище? Какое еще сокровище? Ник оглядел комнату в поисках сундука или потайной двери. Но увидел лишь зеленые глаза кошки, пристально глядящей на него.

На следующих двух страницах нельзя было разобрать ни единого слова. Зато третья практически не пострадала:

…девочку очень жаль. Если бы мы только знали, что она задумала. Но теперь уже ничего не поделать. Я чувствую, как Король взывает ко мне по ночам, манит к себе. Его мощь слишком велика, его армия нежити слишком сильна. Если я сдамся, он…

– Николас Чарльз Брейтвэйт!

Ник вскочил на ноги и спешно обернулся, уверенный, что покойная тетка восстала из мертвых, чтобы убить его.

Реальность оказалась не менее ужасающей. На нижней ступеньке лестницы, округлив широко распахнутые глаза, стояла его бледная как полотно мать. Она медленно оглядывала комнату, и с каждым новым ингредиентом для вуду, который попадал в ее поле зрения, она все плотнее сжимала губы, пока те не превратились в тонюсенькую розовую линию. Наконец она остановила взгляд на склянке со змеиным ядом:

– Наверх. Живо.

– Ты понимаешь, что это значит? – сказал Ник. – Тетя Ленор была…

– Ты слышал маму, – отец Ника пересек подвал и положил ладонь ему на плечо.

– Но, пап, – запротестовал тот, пытаясь вырваться из рук отца, тянувшего его к выходу. – Вы должны увидеть, что я нашел. Просто посмотрите…

Ник хотел показать отцу дневник – насколько он мог судить – тети Ленор, но вдруг понял, что ненароком слишком сильно сжал его, когда услышал оклик матери. И теперь даже те страницы, которые он только что прочел, превратились в сплошное пятно сажи.

Глава 7. В которой тебе может понадобиться французский словарь

– Тетя Ленор не была жрицей вуду. – Глядя в зеркало, мама Ника пригладила волосы и поправила сережку.

Было утро тридцать первого октября, день похорон. Все невероятные открытия Ника пришлись на вчерашний вечер.

– Мам, – возразил Ник, пытаясь встретиться с ней взглядом в отражении, – ты же видела, что хранится в той комнате. Неужели ты не веришь собственным глазам?

Родители заперли подвал на ключ и строго-настрого запретили ему туда ходить. Было ясно, что увиденное их напугало. Почему же тогда они не хотели признавать единственный логичный вывод из всего этого?

Мама обернулась и одарила Ника взглядом, не терпевшим возражений:

– У твоего отца есть целая комната, забитая двигателями и разными запчастями авиамоделей. Но это не делает его гениальным инженером, не правда ли?

– Вот сейчас было обидно, – отозвался папа с другого конца комнаты, предпринимая уже четвертую безуспешную попытку завязать галстук.

– Тут другое дело, – сказал Ник, поражаясь тому, как упорно мать отрицает очевидные факты. – Модельками увлекаются многие. Но кто станет хранить у себя в подвале гвозди для гроба и змеиный яд? Для чего, кроме вуду, ей могло все это понадобиться?

Мама испепелила его взглядом, и Ник понял, что переступил черту.

– Понятия не имею, что тетя Ленор делала со… всем этим. И, честно говоря, мне все равно. Ее увлечения – ее личное дело. О мертвых либо хорошо, либо никак. Иди лучше одевайся. Если мы не выйдем через двадцать минут, опоздаем на похороны.

– Вас не волнует даже, что она пыталась кого-то убить? – Ник обернулся за помощью к отцу, но тот, кажется, намеренно не стал встречаться с ним взглядом и лишь развязал галстук и снова попытался его завязать.

– Ладно! – сердито выдохнул Ник, направляясь к себе в комнату.

Родители могли сколько угодно закрывать глаза на правду, но он ни капли не сомневался в том, кем была тетя Ленор. И подозревал, что мама с папой это тоже понимали.

Она была жрицей вуду. Все сходилось. И не такой, которая помогает людям всякими приворотами и эликсирами. А такой, которая насылает на людей проклятия. И пытается сжить их со свету.

Вдруг на ее похороны придут и другие жрицы? Ник не был уверен, пугала его эта идея или вдохновляла. Было бы очень круто встретить кого-то, кто на самом деле практикует вуду. Но если у двоюродной бабки были враги, то им вполне могла прийтись по душе идея проклясть ее родственников. И как насчет армии нежити, о которой она писала в дневнике? Она реально существует или у бабули просто поехала крыша?

Ник пожалел, что ему не дали как следует порыться на полках в подвале. Возможно, он бы нашел себе гри-гри – амулет, который защитил бы его от темных сил.

Зная, как на это отреагируют родители, Ник не заикался о вуду всю дорогу до кладбища. Он старался думать о том, в каком восторге будут Картер и Анджело, когда узнают, что среди родственников Ника отыскалась самая настоящая жрица вуду. Но даже это не позволяло ему забыть, что сегодня был не только день похорон тети Ленор, но и Хеллоуин. Первый на его памяти, когда он не сможет пойти выпрашивать сладости с друзьями.

Словно прочитав его мысли, мама посмтрела на него через зеркало заднего вида:

– Знаешь, никто ведь не запрещает тебе пойти за сладостями к местным. Уверена, мы сможем найти какой-нибудь уютный район с кучей ребятишек, – главное, чтобы там не было аллигаторов.

Ник покачал головой:

– Спасибо, обойдусь. Без моих друзей будет совсем не то. Да и костюм зомби я с собой не взял.

– Не проблема, – отозвался папа. – В доме тети Ленор полно старых простыней. – Он поклацал пальцами, изображая ножницы. – Вырежем дырку для рта. Еще две для глаз. Вуаля – привидение готово.

– Боже, какой отстой, – простонал Ник. – Лучше сразу купите мне костюм Барби и привяжите к ближайшему столбу, чтобы проходящие мимо ребята могли кидать в меня камнями.

Папа зловеще ухмыльнулся:

– Это тоже можно устроить.

Похороны проходили на кладбище при маленькой часовенке. С удивлением Ник насчитал по меньшей мере сотню людей, толпившихся вокруг гроба. Неужели они все знали тетю Ленор? А сколько из них знали ее тайну? Большинство пришедших были одеты в черное или темно-синее, но едва Ник с родителями появился на кладбище, как к ним подошел невероятно тучный мужчина, облаченный в ярко-желтый костюм.

– Вы, должно быть, племянник Ленор? – спросил он, обнимая отца так, что у того кости затрещали. – Я вам вот что скажу: это лицо я узнаю где угодно.

Ник с трудом разбирал некоторые слова: толстяк говорил со странным акцентом вроде французского – странно расставлял ударения, тянул гласные и немного картавил.

– Да, я Дэниел Брейтвэйт, – просипел папа, пытаясь вывернуться из медвежьей хватки толстяка.

– А то! Похож на тетку как две капли воды! – Отпустив, наконец, отца Ника, мужчина сгреб в объятия его мать, полностью оторвав ее от земли.

– Кто вы? – пропищала мама, чье лицо мгновенно начало краснеть от нехватки воздуха.

– Феликс Мутон, – ответил толстяк, возвращая ее на землю. – Я entrepreneur des pompes funèbres вашей тетушки. Похоронных дел мастер, гробовщик.

– Я не… То есть мы не… Гробовщик? – Мама отступила на пару шагов назад.

Судя по ее виду, она не могла решить, что пугает ее больше – аллигаторы или этот громадный желтый человек-скала. Ник знал, что гробовщик отвечает за организацию похорон. Но этот мужчина был совсем не похож на типичного работника похоронного бюро.

– А еще пастор и риелтор, – добавил тот. – Но все зовут меня просто Мазу. Это я оставил вам ключ. Как вам дом?

Ник открыл было рот – если этот человек бывал в доме тети Ленор, то должен был видеть все ее вуду-штучки, – но мать грозно на него зыркнула.

– А что это за гарсон? – поинтересовался Мазу, сжимая его руку своими мясистыми пальцами.

– Я вовсе не официант, – ответил Ник.

Мужчина раскатисто расхохотался:

– Ну что ты. По-французски «гарсон» – это просто «мальчик».

– Мы рады знакомству, пастор Мутон, – сказал папа, наконец вернувший себе часть самообладания. – А дом довольно… необычен.

– Прошу, зовите меня Мазу. – Мужчина взглянул на Ника и подмигнул ему: – Дом полон сюрпризов. – Затем он снова обернулся к отцу Ника и спросил: – Вы все же не надумали остаться здесь? Имение долгие годы принадлежало семье Брейтвэйтов, было бы жалко продавать его чужим людям.

Мама уверенно покачала головой:

– Дом чудесный. А некоторые предметы мебели просто изумительны. Но вся наша жизнь – в Калифорнии. Мы уже завтра утром летим домой.

Мужчина вздохнул, кустистые брови нависли над его глазами, словно два сердитых черных таракана:

– Ну что ж, попытаться стоило.

Мазу раскрыл свой желтый зонтик, чтобы солнце не слепило глаза, и начал прощальную церемонию. Ник разглядывал собравшихся, гадая, можно ли на глаз определить, кто из присутствующих практикует вуду. Или кого недавно прокляли. Но явных следов проклятия ни на ком не наблюдалось, если не считать мужчину, у которого на щеке росла очень крупная и волосатая родинка. Всего один человек, помимо Мазу, обратил на Ника внимание – женщина с длинными седыми волосами и озлобленным выражением на худом лице. Она несколько раз оборачивалась через плечо и хмуро глядела в его сторону. Но Ник не был уверен, кому предназначался этот взгляд, – ему или мужчине с родинкой.

Старушка в шляпе в цветами наклонилась к сидевшей рядом женщине и прошептала:

– Не понимаю, почему ее хоронят здесь. Это кладбище – для порядочных людей. А всем прекрасно известно, что Ленор была одной из этих.

Они обе синхронно повернули головы влево. Ник проследил за их взглядом. Они смотрели на ту самую женщину, которая все похороны хмуро на него косилась. Та грозно зыркнула на старушек в ответ, и те поспешно отвели глаза.

«Одной из этих» – сказала та старушенция. Ник, кажется, понимал, что она имела в виду. Им было не по душе, что на этом кладбище погребают жрицу вуду. Может, для колдунов существовало какое-то отдельное кладбище? Если так, то почему тетю Ленор не похоронили там? И если они действительно говорили о жрицах вуду, выходит, что женщина, на которую они посмотрели, – та, что наблюдала за Ником, – тоже…

Ник отважился покоситься влево и увидел, что женщина снова пристально смотрит на него – сузив глаза и плотно сжав губы. На него глядела жрица вуду, которая явно была чем-то недовольна. Мальчик с трудом сглотнул и постарался слиться с толпой. Минуты тянулись как вечность, Ник старался концентрироваться на речи Мазу, но его мысли упорно возвращались к этой седой женщине. Может, она вовсе никакая и не жрица. Может, она клиентка, которой попалось бракованное приворотное зелье, вот она и ходит вечно угрюмая. Хотя даже самое сильное зелье в мире не смогло бы заставить мужчину полюбить кого-то с таким лицом, подумал Ник. А может, ее как раз и прокляли? И она была очень красива, пока тетя Ленор не подмешала ей в еду какой-то особый порошок?

Ник стоял рядом с родителями, пока гроб опускали в могилу. Люди по очереди подходили к ним и говорили, как сильно любили Ленор. Ник попытался высмотреть в толпе ту седую женщину, но она, кажется, ушла. Он испытал колоссальное облегчение.

Когда похороны закончились, на улицу вынесли длинные столы и заставили их разной едой и сладостями. На какое-то время Ник напрочь забыл про вуду и армии нежити и принялся с энтузиазмом набивать рот всем, что попадалось ему на глаза. Куски горячего, сочного окорока, початки свежей вареной кукурузы, сэндвичи с тушеной свининой, от которых текли слюнки, креветки длиннее, чем его пальцы, и десерты…

Он как раз доедал кусок клубничного пирога с ревенем, украшенный большим шариком домашнего ванильного мороженного, – раздумывая, влезет в него еще черничный крамбл или же его стошнит, – когда чья-то рука ухватила его за локоть:

– Привет, дружочек. – Ник поднял взгляд: над ним возвышался Мазу. – Ну что, все попробовал?

Ник хотел быстро проглотить последний кусочек, а затем ответить, но в итоге поперхнулся.

Мазу всего раз крепко хлопнул его по спине, и пирог мгновенно вылетел у Ника из горла.

– Понравилась церемония? – поинтересовался пастор, когда Ник перестал кашлять.

– Э-э-э, да, – Ник огляделся в поисках родителей, но тех нигде не было видно.

– Твоя двоюродная бабушка была особенным человеком, – сказал Мазу.

Ник облизал губы и молча кивнул. Почему-то ему было не по себе от этого мужчины.

– Ты очень на нее похож, – продолжил тот. – Может, у вас вообще много общего?

– Мне нужно идти, – Ник с усилием прочистил горло. – Родители велели мне всегда находиться у них на виду.

Он попытался осторожно вильнуть в сторону, но мужчина держал его за локоть и не спешил отпускать. А что, если именно его прокляла тетя Ленор? И он хочет отомстить?

– Ты осматривал дом, – сказал Мазу. Утверждение, а не вопрос. – Наверняка у тебя появились вопросы по поводу увиденного.

Ник в панике огляделся по сторонам. Благо его отец как раз вышел из часовни с двумя стульями в руках.

– Пап! – крикнул Ник.

Пастор сузил глаза и прошипел:

– Совы – кладезь мудрости.

– Эй, Ник, – позвал папа, подходя к ним. – Помоги-ка мне с этими стульями, а то я уже выдохся.

Мазу вскинул свой зонтик, и острый серебряный наконечник блеснул на солнце. Держа зонт наподобие меча, пастор сделал выпад – вперед и вниз.

– Нет! – ахнул Ник, уверенный, что мужчина в желтом костюме собирается убить его отца.

Но, когда Мазу снова поднял зонтик, оказалось, что он всего лишь наколол на него сложенный лист бумаги.

– Не потерплю мусора на территории моей часовни, – Мазу поднес наконечник зонта к Нику: –Будь добр, выбрось это в урну, гарсон.

– Хорошо, – Ник снял бумажку с зонтика и побежал к мусорному баку.

Он уже занес над ним руку, но внезапный порыв ветра вдруг развернул листок. Внутри обнаружилась лишь одна строчка, написанная от руки. Ник перевернул бумажку так, чтобы можно было прочитать:

Доверяй лишь кошке.

Глава 8. Понравится ли тебе эта глава, отчасти зависит от того, кто тебе больше по душе: кошки или собаки

– Чувак! – В голосе Картера, когда Ник позвонил ему с маминого мобильного тем же вечером, слышались одновременно удивление и радость: – Как у тебя дела?

– Значит, так. Мы остановились в нереально жутком доме, – улыбнулся Ник.

Было здорово слышать голос друга. Казалось, они не виделись уже целую неделю, хотя на самом деле и двух дней не прошло. Ему хотелось рассказать Картеру и Анджело о подвале тети Ленор и о странной женщине с похорон, но родители ели пиццу недалеко от него, и мама бы точно не одобрила разговоры о вуду. Вместо этого он спросил:

– Как на вас смотрятся костюмы?

Между Луизианой и Калифорнией два часа разницы, так что, хотя у Ника уже стемнело, его друзья только собирались выходить из дома.

– Филикофепно!

Трубку взял Анджело и пояснил:

– Он тут за обе щеки уплетает бургер с фаршем, но я практически уверен, что он имел в виду «великолепно».

Ник засмеялся:

– Это в его стиле.

– Погоди, – сказал Анджело. – Я тебе фотку пришлю.

Через несколько секунд телефон пиликнул, и Ник открыл фото, на котором стояли два кошмарных зомби: один высокий и в очках, а второй пониже и с ярко-красными волосами. Как обычно, Картер переборщил с бутафорской кровью на ранах. Зато облезающая силиконовая кожа Анджело выглядела идеально, да и человеческие сердца смотрелись впечатляюще.

Ник закусил щеку, стараясь проглотить досаду от того, что его самого нет на этой фотографии:

– Вы точно утрете нос Энджи и ее подружкам.

Анджело, должно быть, расслышал что-то в голосе Ника, потому что после недолгой паузы проговорил:

– Костюмы вышли отличные. Но были бы еще лучше, если бы их делал ты.

– Да вы даже не заметите моего отсутствия, – бросил Ник.

Он понимал, что уже откровенно жалеет себя, но остановиться не мог. Ему казалось, разговор с друзьями должен поднять настроение, но выходило ровно наоборот.

– Ну да, как же, – трубку снова взял Картер. – Анджело верно сказал. Ты разработал отличные костюмы. Но без твоих финальных штрихов они вышли не такими крутыми, как могли бы. Ты просто гений жуткого костюма.

– Спасибо, – выдавил Ник.

– Сам-то пойдешь по соседям… ну, там, где ты сейчас? – нерешительно поинтересовался Анджело.

– Не, тут, скорей всего, куча мелкотни в дурацких костюмах супергероев. Лучше посижу на крыльце, почитаю книгу, которую ты мне дал.

Повисло продолжительное молчание, которое, наконец, нарушил Картер:

– Так, все. Мы тоже никуда не пойдем. Без тебя все как-то не так. А конфеты сворую у сестры, когда она вернется.

– Ни в коем случае. Увидимся в школе во вторник, и я жду подробного рассказа обо всех, кого вы напугаете, – Ник провел по глазам тыльной стороной ладони. – Мне пора.

– До скорого, – мрачно отозвался Анджело.

– Я оставлю тебе самые вкусные конфеты, – сказал Картер.

Ник прекрасно понимал, что скорее Энджи с подругами признают, что костюмы ребят круче их собственных, чем Картер отложит конфеты на потом. Но все равно сказал: «Договорились» и повесил трубку.

Он был рад, что друзья отлично проведут время, но для него вечер обещал быть ужасным.

– Точно не хочешь пойти с местными ребятами? – спросил папа, дожевывая шестой кусок пиццы и запивая его холодной газировкой. – Мы еще успеем сгонять в магазин и купить тебе какую-нибудь маску.

– Спасибо, не надо, – вздохнул Ник, возвращая маме телефон.

Папа понуро опустил плечи, и Ник понял, что отец чувствует себя скверно из-за того, что испортил ему праздник. Но самому Нику было куда хуже. До следующего Хеллоуина нужно ждать целых двенадцать месяцев. И в следующий раз наряжаться совершенно другим монстром. То есть ему так и не удастся пощеголять в своем шикарном костюме зомби, в который он вложил столько сил.

– Может, разрешите мне еще немного осмотреться в подвале, если я пообещаю ничего не трогать? – спросил Ник.

Пожалуй, только это могло его сейчас отвлечь от тяжелых мыслей. Кроме того, он надеялся найти хоть что-нибудь еще, связанное с загадочными строчками из сгоревшего дневника.

Папа проглотил последний кусочек пиццы и уже открыл рот, чтобы ответить, но мама его опередила:

– Ни в коем случае. Там полно всякой отравы.

– Но я не собираюсь тянуть в рот все подряд.

– Мама права, – сказал папа. – Там небезопасно. Обязательно скажу тем, кто будет убираться в доме, чтобы все выбросили.

Ник прикусил язык, чтобы не ляпнуть ничего такого, за что его тут же отправили бы спать. Сначала они испортили ему Хеллоуин, теперь не дают исследовать единственное интересное место за всю поездку.

– Кстати, о чем вы с пастором Мазу разговаривали после похорон? – спросил папа, буравя взглядом два последних куска пиццы в коробке.

Сказалась ли обида на родителей за то, что ему не доверяют, или тот факт, что Ник и сам не до конца разобрался, о чем говорил Мазу, но он не был готов поделиться тем, что именно сказал ему пастор. Что-то подсказывало ему: заикнись он об этом странном разговоре, родители лишь еще сильнее разволнуются.

– Да ни о чем. Он спросил, как мне церемония. – Что ж, про это он даже не соврал.

Ник тоскливо вздохнул и подпер подбородок ладонями.

– Если собираешься сидеть и киснуть весь вечер, могу быстренько организовать тебе домашку, которую ты не доделал, – сказала мама.

– Ладно, – Ник достал книгу о вуду из своего рюкзака – уже не заботясь о том, увидят ли ее родители, – и вышел на крыльцо, чтобы там почитать.

– Чтобы в лес – ни ногой, – крикнула мать вслед хлопнувшей двери с москитной сеткой.

– Вы подумайте, какая забота, – буркнул Ник так тихо, чтобы родители его не услышали.

На улице уже давно село солнце, и над горизонтом начала подниматься полная луна. Ник выудил из кармана листок бумаги, который подобрал на кладбище, и внимательно его изучил уже, наверное, сотый раз за день. Надпись была хорошо видна в ярком серебряном лунном свете.

Доверяй лишь кошке. Что это значит? Доверять кошке – это, вообще, как? Не сказать чтобы кошки были особо разговорчивы. Более того, одну конкретную кошку он не видел с тех самых пор, как вернулся с похорон.

Может, это вовсе никакое и не послание? Просто кто-то черкнул себе записку, чтобы не забыть, вроде «купить апельсиновый сок». Хотя Нику было трудно представить, кто станет напоминать себе, что нужно доверять кошке. Но, даже если записка и была посланием, это не значит, что оно предназначалось Нику. В ней же не было ни его имени, ни каких-то других опознавательных знаков. Ветер просто гонял бумажку по земле. Кто угодно мог ее подобрать, и кто-угодно мог ее уронить.

Кроме того, обратный рейс домой – уже утром. И не имеет никакого значения, станет он доверять кошке или нет. Но все же его грызло странное чувство, что у тети Ленор еще остались тайны, не известные ни ему, ни его родителям. И как бы ни хотелось Нику скорей вернуться домой, в глубине души он бы не отказался остаться тут чуть подольше, чтобы разузнать как можно больше обо всем этом. Желательно без неусыпного надзора родителей, следящих за каждым его движением.

Он сунул записку в карман и открыл книгу о вуду в надежде найти какие-нибудь полезные мелочи, которые он мог упустить. Он очень старался сосредоточиться на чтении, но день выдался долгим, так что вскоре Ник стал клевать носом. Слова поплыли по странице. Его веки сомкнулись, а книга выпала из ладоней на колени – он провалился в сон.

Во сне он стоял на краю мрачного зеленого болота. Из-за деревьев вышла черная кошка и потерлась о его ноги.

– Привет, Ник, – произнесла она, помахивая длинным хвостом.

– Кто ты такая? – спросил Ник.

В реальности он бы потерял дар речи от шока, услышав, что кошка умеет говорить. Но во сне ему это казалось вполне нормальным. Его куда больше удивило, что она знает его имя.

– Я… друг семьи, – ответила кошка.

Ник стер пот с лица. На его памяти это был первый раз в жизни, когда он вспотел во сне.

– Тетя Ленор была жрицей вуду?

– Даже не сомневайс-с-с-с-ся, – прошипела кошка. И оказалось, что это уже не кошка, а змея. – Она была одной из самых могущественных жриц.

Несмотря на капли пота, продолжавшие катиться по его лицу и рукам, внутри у Ника все похолодело.

– Она ведь никому не причиняла вреда? Не накладывала проклятия или…

– Причиняла ли она кому-нибудь вред? – переспросила змея, оборачиваясь вокруг лодыжек Ника. – А чем еще, по-твоему, занимаются жрицы вуду? Оплетают людей своими заклинаниями, зельями, куклами и ритуалами. – Круг за кругом, змея продолжала обвиваться вокруг Ника, поднимаясь все выше по его телу. – А потом сдавливают до тех пор, пока не получат именно то, что хотят.

Ник попытался закричать, но змея так сильно сжала его грудную клетку, что он не мог даже вдохнуть. Он тут же вспомнил о гри-гри. Ему срочно нужен был защитный амулет. Он потянулся руками к своей шее, но на ней было пусто. Змея распахнула свою пасть шире, чем Ник мог ожидать, словно собираясь проглотить его целиком.

– Помогите! – попытался крикнуть он. – Кто-нибудь, на помощь!

Ник резко очнулся ото сна. Что-то касалось его лица.

– А-а-а-а! – завопил он, уверенный, что сейчас его проглотит гигантская змеюка.

Но это оказалась всего лишь кошка.

– Блин, – чертыхнулся Ник, переводя дыхание. – Как же ты меня напугала!

Мурлыча, кошка свернулась у него на коленях калачиком и позволила себя погладить. Только что сон казался таким реальным, но теперь, проснувшись, Ник с трудом мог вспомнить, что именно ему снилось.

– Где ты пряталась целый день? – спросил он, поглаживая шелковистую шерстку.

– Мяу, – словно пытаясь ответить ему, сказала кошка. Она еще разок потерлась о его грудь, а затем спрыгнула на крыльцо и, проскакав по ступенькам, оказалась на траве перед домом. Ник ожидал, что она убежит, но кошка обернулась к нему и снова мяукнула.

– Хочешь, чтобы я пошел с тобой? – Ник чувствовал себя глупо, разговаривая с кошкой, но ведь никто этого не видел. И потом, почему-то сейчас это казалось правильным – словно животное действительно понимало его речь.

– Мяу. – Кошка отвернулась и засеменила вдоль дома.

Ник обернулся на окна у себя за спиной. На первом этаже свет не горел вовсе, а на втором – только в спальне его родителей. Читают, наверное. Ник не собирался приближаться к лесу, само собой, но все же хотел посмотреть, куда направилась кошка.

Когда он спустился по ступеням, кошка еще раз обернулась, чтобы взглянуть на него, а затем исчезла за углом дома.

– Подожди меня! – позвал Ник, переходя на бег.

Добежав до угла, он увидел, что кошка направляется к заднему двору. Она и не думала сбавлять скорость, будто была на сто процентов уверена, что он следует за ней.

Куда она его ведет? Опять в подвал? Он обещал родителям, что не пойдет туда. И, хотя ему не хотелось это признавать, они, скорее всего, были правы. Кто знает, какие опасности таят в себе все эти склянки! Ник не представлял, какими могли быть последствия, если бы он просто случайно вдохнул что-нибудь не то.

Но, как выяснилось, дом кошку не интересовал. Она прошмыгнула через двор с такой скоростью, что Нику пришлось бежать, чтобы поспеть за ней. У самой границы участка, где некошеная трава постепенно переходила в лес, она еще раз взглянула на него, а затем скрылась между деревьями.

– Эй! – воскликнул мальчик на бегу. – Не ходи туда. Аллигатор тебя одним зубом перекусит!

Когда мальчик подбежал к месту, где кошка пропала из виду, та уже стояла между деревьями в паре метров от опушки.

– Уходи оттуда, – попросил Ник, держа ухо вострó, – мало ли какие твари шастают тут ночью.

Кошка отбежала еще на пару метров, обернулась и мяукнула. Словно на самом деле говорила ему: «Иди за мной».

Но Ник не мог идти в лес, где ползают змеи и аллигаторы и еще бог знает какие твари. Тем более ночью.

– Мяу, – кошка нетерпеливо расхаживала взад-вперед, ее глаза светились во мраке.

Ник внимательно вгляделся в деревья. Что-то необычное было в том месте, где наматывала круги кошка. Но он не мог сказать, что именно. По обе стороны от этого места почва была сырой и топкой, но под лапами животного выглядела сухой. Куда ни глянь, кругом росли папоротники, кусты и деревья, а на том месте, к удивлению Ника, не росло практически ничего. Словно кто-то намеренно его расчистил. Словно это была…

– Тропа, – прошептал Ник.

Теперь, взглянув осмысленно, он без труда различил между деревьями проложенную кем-то тропинку. Но кем? И куда она вела?

«Доверяй лишь кошке», гласила записка. Так вот о чем шла речь? Кто-то хотел, чтобы он следовал за кошкой в лес по этой тропе? Чтобы он узнал, куда она ведет?

Он оглянулся на свет в окне родительской спальни. Если они его хватятся, то с ума сойдут. Кроме того, он же сам слышал аллигатора в тот раз. Идти сейчас в лес было бы просто безумием.

Но, скорее всего, второго такого шанса ему уже не выпадет. Он знал, что родители намерены продать дом, а улетать им уже утром. Если он не пойдет по этой тропинке сейчас, то никогда не узнает, куда она ведет. Неужели он не заслужил хоть немного веселья, раз добровольно отказался от Хеллоуина?

Он взглянул себе под ноги и заметил в грязи следы ботинок, ведущие от дома к лесу. Размер ноги был чуть меньше его собственного, а подошвы оставляли гладкие отпечатки. Подобные следы могла оставить, скажем, старушка в тапочках. Это окончательно убедило Ника. Если эту тропинку проложила тетя Ленор, вряд ли там его поджидают опасности.

– Ладно, – сказал он, делая глубокий вдох. – Показывай дорогу, киса. Посмотрим, куда она нас выведет.

Глава 9. Не читай эту главу перед сном!

Ник шагнул из травы на тропинку и замер. Днем деревья смотрелись жутковато, но довольно круто. Сейчас же крутость ушла, а жуть осталась. Их кривые, сгорбленные стволы походили на лица стариков, которые осуждающе глядели на него сверху вниз, недовольные тем, что он зашел на их территорию. Свисавший с них мох походил на бороды.

– Доверяй кошке, – повторил Ник сам себе. – Бояться нечего.

Он прислушался, не рыкнет ли рядом аллигатор, но услышал лишь лягушек и болотных насекомых. Тогда он двинулся дальше.

– Кошки отлично видят в темноте. Если она заметит опасность, тут же повернет назад.

Звучало убедительно, но, когда ветки над его головой сгустились так, что лунный свет перестал через них пробиваться – и Ник остался практически в кромешной тьме, окруженный тоннелем из листвы, – его сердце начало колотиться быстрее. В фильмах всегда было здорово наблюдать, как главный герой направляется в лес. В такие моменты невольно подвигаешься поближе к экрану, с нетерпением ожидая, что же будет дальше. В жизни все было совсем иначе. От каждого хруста ветки или подозрительного шороха под ногами Ник застывал на месте, уверенный, что вот уж в этот раз его точно сожрет какая-нибудь тварь.

Кошку, очевидно, подобные опасения не тревожили. Она семенила по тропе бодрым шагом, мяукая каждый раз, когда Ник начинал отставать. Тот быстро понял, что нужно идти за ней след в след и наступать только туда, где наступала она. Один раз он слишком сильно отклонился влево, его нога соскользнула в черную топкую грязь, которая едва не лишила его ботинка. А в другой раз он с плеском ступил в лужу мутной воды, а затем тут же услышал точно такой же всплеск вдалеке.

Местами тропа была идеально расчищена, а местами так сильно заросла, что лишь по кошке Ник мог понять, что не сбился с пути. А что, если кошка вдруг исчезнет? Сможет ли он сам найти дорогу домой? Ник замер, пораженный этой мыслью, и стал раздумывать, не повернуть ли назад прямо сейчас. То, что совсем недавно казалось интересным приключением, теперь представлялось очень плохой идеей. Он не раз видел заголовки газет: «Мальчик заблудился в лесу». Неужели теперь и про него такое напишут? Что, если он больше никогда не увидит родителей?

Ник уже собирался повернуть назад, несмотря на нетерпеливое мяуканье, как вдруг что-то мигнуло за деревьями впереди. Что это было? Свечение показалось снова – чуть левее что-то слабо блеснуло серебром, а затем быстро исчезло в листве. Ник подался вперед, поднимая руки к груди и сжимая их в кулаки:

– Кто здесь?

Ответа не последовало.

– Мяу.

Кошка поднялась на задние лапы и взмахнула передними в воздухе. Насекомые, замолчавшие, услышав голос Ника, застрекотали и зажужжали с новой силой, возобновляя свой ночной концерт.

– Ладно, – сказал Ник. – Но, если через пару минут я не увижу то, что ты хочешь мне показать, я иду домой.

Кошка молча развернулась и побежала дальше. Ник пошел следом, надеясь, что не совершает огромную ошибку. Минуту спустя тропинка уперлась в небольшой спокойный ручей шириной не больше двух метров.

– И все? – спросил Ник. – Мы столько прошли ради какого-то несчастного ручья?

Покачивая хвостом, кошка напрягла свое хрупкое тельце, прицелилась, а затем сиганула прямо в воду. Пораженный, Ник смотрел во все глаза, ожидая громкого всплеска, после которого из ручья выскочит вымокший и разъяренный комок шерсти. Но кошка, наоборот, легко проскакала по воде, словно брошенный блинчиком камень, и вылезла на противоположном берегу.

– Как ты это сделала?

Ник подошел к ручью. В тусклом свете луны, которому все же удавалось пробиться через ветви деревьев над его головой, он разглядел плоский камень, чуть выдававшийся над водой. А затем еще один и еще. Эдакий мост, чтобы пересечь ручей.

– Класс, – сказал Ник, одобрительно кивая: тот, кто прокладывал эту тропинку, явно не жалел на это сил.

Раскинув руки для равновесия, Ник проскакал с камня на камень и тоже оказался на другом берегу. Едва ступив на землю, он заметил впереди железные ворота, побитые временем и все в ржавчине. Кошки нигде не было видно – должно быть, она прошмыгнула между прутьями. Ник опустил ладонь на холодный металл и толкнул ворота. Те легко поддались, открывшись с высоким протяжным «скрии-иии-иии». Ник шагнул внутрь, в низкий туман, стелившийся по ногам. Пройдя между двумя высокими кустами, он заметил, что из тумана на него кто-то смотрит.

– Эй! – позвал он.

Силуэт не ответил.

– Кто здесь? – На трясущихся ногах Ник сделал еще один шаг вперед. На него молча смотрело чье-то неподвижное лицо. – Кто вы? – спросил Ник так храбро, как только мог. – Что вы делаете за домом тети Ленор?

Мальчик сделал еще один неуверенный шаг вперед и вдруг осознал, почему силуэт не двигается. Это была каменная статуя. Статуя ангела. Оглядевшись, он заметил, что она тут далеко не единственная. Более того, из тумана выглядывали десятки каменных плит. Куда он попал?

Метрах в пятнадцати по правую руку Ник заметил небольшое каменное здание. Луна висела в небе большая и круглая – здесь ее больше не закрывали густые ветви деревьев. Полнолуние – время оборотней, как сказал бы Анджело. Лунный свет зловеще серебрил туман. Ник так и не разобрался, что за здание перед ним, даже когда подошел к нему вплотную. Всего две ступени вели к входной двери с колоннами по обе стороны. Над ней в камне была вырезана какая-то надпись. Буквы практически целиком закрывали налипшая грязь и мох. Ник поднялся по ступенькам и протер надпись ладонью.

БРЕЙТВ

Последняя грязь осыпалась с букв, и до Ника наконец дошло, что именно там написано. Брейтвэйт. Его фамилия. И в ту же секунду он понял, что это за здание и что это за место. Он машинально отшатнулся, забыв, что позади ступеньки, и грохнулся на влажную землю. Каждый его вдох и выдох выходил свистящим, словно его горло сжалось до размеров соломинки.

Тропинка вывела его прямиком на кладбище. Ангелы и плиты – это все были надгробия, специально поднятые повыше из-за топкой болотистой почвы. А здание, выросшее перед ним из тумана, было фамильным склепом. Обителью мертвецов. Мертвецов его семьи.

В земле позади Ника что-то хлюпнуло, и он в панике вскочил на ноги.

– Кто здесь? – крикнул он, стараясь хоть что-нибудь разглядеть в тумане.

В совершенно чистом ночном небе прогремел оглушительный раскат грома, по кладбищу пронесся холодный ветер, отчего туман заклубился, напоминая танцующих призраков.

Слева от Ника раздалось нечто сильно напоминавшее шаги, и мальчик резко обернулся на звук, едва не упав снова.

– Время пришло, – раздался шепот из темноты.

Ник ахнул. Что этот голос имеет в виду? Какое время пришло? Он взглянул на свои часы. 11:59 и пятьдесят секунд. Десять секунд до полуночи, в ночь Хеллоуина. В полнолуние. Девять секунд, восемь, семь, шесть. Что должно случиться в полночь? Ник хотел бежать прочь с кладбища, но туман поднялся так высоко, что мальчик даже не мог понять, что с какой стороны находится.

Пять, четыре, три. Земля под его ногами начала светиться зеленым. Свечение ползло вверх по туману. Оно коснулось камня и стало охватывать надгробие за надгробием, разрастаясь, как раковая опухоль. Ник задышал быстро и прерывисто. Наверняка это дело рук той самой старухи. Жрицы вуду. Она нарочно заманила его сюда, чтобы убить.

Два, один. Вместо 11:59 на часах высветилось 12:00. Настала полночь.

– Нет! – завопил Ник.

Он бешено оглядывался по сторонам, гадая, с какой стороны ожидать нападения. Вдруг кто-то толкнул его в спину, и он полетел в сторону фамильного склепа Брейтвэйтов.

Пока он скакал, путаясь в собственных ногах, дверь распахнулась с таким звуком, будто бы целая скала раскололась надвое. Столбы пыли взметнулись вверх, словно маленькие торнадо. В глубине мавзолея, в кромешной тьме, что-то сверкнуло.

Ник вгляделся во мрак, уверенный, что сейчас увидит труп. Но вместо этого разглядел белый каменный пьедестал, на котором лежал сверкающий красный драгоценный камень. Ник шагнул вперед и понял, что перед ним некий медальон. От камня тянулась тонкая золотая цепочка, а сам он был обрамлен золотом и напоминал пылающий глаз.

«Гри-гри!» – мысленно завопил Ник. Защита от темного колдовства. Он побежал вниз по ступеням склепа. На самом пороге его словно что-то задержало на долю секунды. Но затем он прошел без труда. Когда пальцы Ника сомкнулись на медальоне, камень ярко полыхнул и тут же погас.

Двери склепа за спиной Ника с грохотом захлопнулись.

– Помогите! – закричал Ник, оказавшись в полной темноте.

Он заколотил по двери кулаками, но та не поддалась ни на миллиметр. – Выпустите меня!

Воздух в склепе будто начал сгущаться. Дышать становилось все трудней.

– Кто-нибудь, откройте! – У Ника закружилась голова, словно он надышался какого-то ядовитого газа. – Пожалуйста… – Он хватал ртом воздух. – Откройте… кто-ни…

Ник мог поклясться, что в последнюю секунду услышал чей-то смех.

А затем он отключился.

Глава 10. Тебе любопытно, что будет в этой главе? Мне – очень

– Вставай, соня. Проснись и пой.

Ник с трудом разлепил глаза и не сразу понял, где находится. Повернув голову, он увидел в дверях свою мать, которая стояла, уперев руки в бока.

– Мне казалось, тебе не терпится уехать, – заметила она, склоняя голову набок.

– Так и есть. – Голос Ника хрипел так, словно он вот-вот сляжет с простудой, а голова побаливала.

Ну конечно же ему повезло заболеть как раз накануне возвращения. Вот почему не до поездки, чтобы его оставили дома?

Он начал было вылезать из кровати, но заметил, что простыни сильно перепачканы, и это живо напомнило ему о событиях вчерашней ночи. Хотя помнил он все весьма смутно. Он пошел за кошкой, вышел к кладбищу. Там вроде как гроза началась, а потом…

Что случилось дальше, он вспомнить не мог. Равно как и путь обратно. Только какое-то каменное здание. А все остальное – как в тумане. Может, он ударился головой? Или просто его простуда на самом деле сильнее, чем кажется?

Мама повела носом:

– Знаешь, прими-ка душ. Пахнешь так, будто купался в болоте.

Она остановилась в коридоре, ожидая его, но Ник замахал рукой:

– Закрой дверь, я неодет.

– Ладно, Мистер Скромность. Чтобы принял душ, оделся и через двадцать минут был внизу. Иначе приду и выволоку тебя за шкирку. Мы должны быть уже собраны, когда грузчики приедут за мебелью.

Как только дверь закрылась, Ник соскочил с постели и откинул одеяло в сторону. Простыни были перемазаны грязью и тиной. На белоснежном хлопке валялись крупные комья земли и даже мерзко извивался червяк.

Он что, вернувшись из леса, отправился прямиком в кровать, даже не удосужившись хотя бы грязь счистить?

Ник понюхал свои подмышки, чтобы понять, о каком запахе говорила мама, но, кажется, нос у него тоже заложило. Он практически не чувствовал запаха. Стянув с кровати одеяло – оно, слава богу, практически не испачкалось, – он пару раз встряхнул простыни, но быстро понял, что это гиблое дело. Придется тайно сунуть их в стиральную машинку до отъезда и надеяться, что мама не заметит.

Он поплелся в ванную и посмотрел на себе в зеркало: бледное лицо, круги под глазами. Стянув с себя футболку, Ник уставился на свое отражение. А это откуда взялось?

Его пальцы вцепились в золотую цепочку на шее и проскользили по ней до красного драгоценного камня, настолько крупного, что с трудом верилось, что он может быть настоящим. Прикоснувшись к нему, Ник кое-что вспомнил. На кладбище вместе с ним был кто-то еще. Он спихнул Ника в склеп и запер двери.

Значит, его пытались убить? А амулет спас ему жизнь? Неужели это и есть настоящий гри-гри? Если это так, то возможно, напавшая на него жрица вуду все еще где-то поблизости. И может снова попытаться убить его. Или его родителей.

Ник скорее встал под душ. Он потянулся, чтобы снять амулет, но потом решил, что, если за ним и его родными охотится темный маг, пожалуй, стоит оставить гри-гри на шее.

Ник провел под горячей водой ровно столько, сколько понадобилось, чтобы смыть самую густую грязь со вчерашней прогулки, затем обтерся полотенцем и спешно оделся. Он пронесся по коридору и с облегчением увидел, что родители как раз убирают последние вещи в чемоданы.

– Во сколько ты вчера лег? – спросил папа, оглядывая Ника с головы до ног. – Без обид, но видок у тебя такой, будто ты пережил нападение пумы, которая протащила тебя по грязи и потом еще, до кучи, обслюнявила.

Мама хлопнула его по руке:

– Ну что за пакости!

– Честно говоря, не знаю, – сказал Ник. И это была чистая правда. Он понятия не имел, во сколько вернулся домой. И как. – Вчера ничего странного не происходило?

Мама, запихивавшая последнюю пару обуви в спортивную сумку, подняла на него глаза:

– Странного? В каком смысле?

Ник понял, что не сможет озвучить свои мысли, не выдав себя с потрохами.

– Ну, просто вчера был Хеллоуин. В такую ночь… всякое бывает.

– А, – лицо папы окаменело. – Ты о той жрице вуду, что напала на нас, пока мы спали? В полнолуние, накануне Дня Всех Святых. У нас не было шансов.

Глаза Ника расширились от удивления, а желудок превратился в тяжелый ледяной ком. Значит, что-то все-таки произошло. А он, выходит, приложил к этому руку?

– Она высосала наши мозги через трубочку, – папа вытянул перед собой руки. – Сделала нас частью своего легиона живых мертвецов.

Он просто шутил. Ник облегченно выдохнул.

Мама ткнула папу в спину:

– Ну дурачок же. – Закатив глаза, она обернулась к Нику: – Если не считать того, что мне пришлось спать на ужасно неудобном матрасе, пока твой отец храпел, как мусоровоз с заевшей передачей, вчерашний вечер прошел совершенно обыденно. А что? С тобой произошло что-то странное? Я уснула за чтением и не слышала, как ты вернулся в дом. Ты же не спускался в подвал?

– Нет, – Ник неосознанно потянулся к амулету, висевшему под футболкой. – Просто я, кажется, задремал на веранде, на качелях.

– Надеюсь, ты не подхватил какую-нибудь заразу. Что-то ты бледный, – заметила мама. – Давай-ка ты лучше спустишься вниз и позавтракаешь, а я сама соберу твои вещи? Я пожарила яичницу с беконом, и еще там, может быть, остался пончик-другой, если папа все не слопал. Но не рассиживайся: как только погрузят всю мебель, которую мы решили забрать, мы уезжаем.

– Да, хорошо, – ответил Ник, испытав облегчение от того, что его отпустили без лишних расспросов. – Я только сниму белье со своей кровати и брошу в стирку.

– Было бы здорово, – улыбнулась мама.

Ник тщательно скомкал простыни так, чтобы вся грязь осталась внутри, и зашвырнул их в стиральную машинку. А затем пошел на кухню, где на столе его ждала коробка с пончиками. Классические шоколадные – его любимые. Почти половина уже была съедена. Очевидно, папа добрался до них раньше.

Ник взял один пончик и, идя к холодильнику, чтобы налить себе сок, откусил кусочек. Но, едва еда коснулась его языка, он скривился и с омерзением выплюнул все в раковину.

– Что-то случилось? – спросил папа, заходя на кухню.

Ник осмотрел свой пончик с одной и другой стороны:

– Кажется, он испорчен. Не знаю. Отвратительный вкус.

– Да? – Папа принюхался к коробке и покачал головой: – Мои были просто объедение. – Он взял другой пончик и протянул его Нику: – На, попробуй вот этот.

– Спасибо, не надо. – Ник выбросил свой пончик в мусор и прополоскал рот водой.

От одной мысли о сладком шоколадном десерте его начинало мутить.

Папа подбросил свой пончик в воздух, поймал его на палец и надкусил:

– Так уж и быть, придется мне съесть еще один.

Ник посмотрел на апельсиновый сок и понял, что эта перспектива его тоже мало радует. Что это с ним? Он осторожно взял и понюхал кусок бекона. Затем попробовал на вкус. Оказалось менее противно, чем пончик, но все же как-то не так. Самое странное, его куда больше привлекал сырой бекон из упаковки, лежащей на столе. Отвратительно. Видно, он и правда что-то подхватил.

Пока они грузили вещи в машину, Ник держался начеку на случай, если все же случится что-нибудь необычное. Но, если не считать воспоминаний о вчерашней ночи, все было тихо и мирно. И только он знал, что за домом тетушки скрывается кладбище. А может, и что похуже.

Вскоре – к огромному облегчению Ника – они сели в машину и отправились домой, оставляя все вчерашние ужасы, реальные или вымышленные, позади. Ник подумывал о том, чтобы снять амулет, но в итоге решил, что лучше его все же оставить, на всякий случай. На полпути в аэропорт мама обернулась к нему через плечо и снова потянула носом:

– Я же велела тебе принять душ.

– Я помылся, – ответил он, прикладывая ладонь к сердцу: – Честное слово.

Она включила кондиционер:

– Ну, либо ты мылся недостаточно тщательно, либо ступил в какую-то гадость, потому что воняет от тебя будь здоров.

Ник пожал плечами.

Долетели они практически без приключений. На досмотре он начал было снимать амулет, но снова решил, что, пожалуй, стоит оставить его еще ненадолго. Как ни странно, металлодетектор на него не среагировал.

Мама настояла, чтобы папа сел между ней и Ником. Папа, чья аллергия была в самом разгаре, не возражал, так как все равно не чувствовал запахов. Перед тем как начали закрывать двери – последние пассажиры как раз укладывали свой багаж, – у Ника возникло странное чувство, словно кто-то за ним наблюдает. Но, обернувшись, он увидел лишь недовольную стюардессу, которая просила всех выключить телефоны и MP3-плееры.

Через пару часов подали обед. Ник попытался съесть сэндвич с индейкой, но хлеб по вкусу напоминал опилки. Тогда он вынул только индейку из начинки и с трудом, но все же смог проглотить пару кусочков.

Мама, наблюдавшая за ним, нахмурилась.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она.

– Нормально вроде. – У него ведь ничего не болело, кашля тоже не было.

Но что-то явно шло не так.

Мама протянула к нему руку и потрогала лоб тыльной стороной ладони.

– Температуры, кажется, нет, – сказала она, хмурясь. – Даже наоборот: какой-то ты слишком холодный.

Папа легонько ударил Ника по плечу:

– Сон в собственной постели и встреча с друзьями все быстро исправят. Вот приедем домой, снова станешь свежим как огурчик, глазом моргнуть не успеешь.

Ник был обеими руками за. Его невероятно радовала перспектива оказаться как можно дальше от двоюродной бабушки Ленор. И не сильно бы расстроило больше никогда в жизни не слышать о вуду.

Глава 11. В этой главе все еще более странно, чем в предыдущей

На следующее утро Ник проснулся раньше будильника. Более того, он вообще практически не спал. Хотя, наверное, все-таки уснул, сам того не заметив, потому что совершенно не чувствовал усталости. Голос все еще немного хрипел, но зато голова почти прошла, а аппетит вернулся с утроенной силой. Он сейчас мог бы съесть целую лошадь, а потом еще козу, свинью и утку на десерт.

Выбравшись из кровати, он едва не упал. Правая нога немного покалывала – будто он ее отлежал. Но он был дома, и совсем скоро его ждала встреча с друзьями. Это самое главное. Ему не терпелось услышать, как все прошло с костюмами зомби, поэтому он заскочил в ванную и скорее разделся. Амулет все еще болтался на его шее. Перед сном ему снова не захотелось его снимать. И теперь, потянувшись к нему, он ощутил такое же нежелание с ним расставаться.

Гри-гри, – прошептал Ник.

Оберег. Что-то вроде талисмана удачи.

Конечно, он не сможет носить его вечно, но пока Нику казалось, что у него на шее медальону самое место. Словно он там всю жизнь и висел. Ник представил, как демонстрирует его Анджело и Картеру, и у тех глаза ползут на лоб, пока он рассказывает, что это такое. А какие у них будут лица, когда они услышат про кладбище за домом тети Ленор! Увлеченный своими мыслями, Ник включил воду и стал намыливать голову.

Он мылся с особой тщательностью, не жалея сил и времени, чтобы полностью смыть с волос и кожи болотную вонь. Он уже заканчивал, когда вдруг осознал, что все это время вода была холодная. По идее, он уже давно должен был окоченеть под ледяными струями, но ощущал себя вполне хорошо, поэтому решил так и домываться. Может, он так закаляется. Вытершись насухо, Ник внимательно себя обнюхал. На собственный взгляд, пах он довольно сносно, но на всякий случай мальчик еще и щедро намазался дезодорантом.

– Умираю с голоду, – сказал он, входя на кухню.

– Тогда тебе повезло, – отозвалась мама, стоявшая у плиты. – В честь возвращения домой я приготовила твой любимый завтрак. Яичницу-болтунью и блинчики с пеканом.

От мысли о пышных маминых блинчиках, сдобренных маслом и утопающих в кленовом сиропе, у Ника заурчало в животе.

– Осторожно, горячо, – сказала мама, подталкивая тарелку к Нику через стол.

– А мне? – спросил папа, только что зашедший в кухню.

– Я подумала, что после вчерашних семи пончиков тебе захочется более легкий завтрак. Скажем, диетические мюсли, – улыбнулась ему мама.

Папа чмокнул ее в щеку и потянулся за блинчиками:

– Вот за это я тебя и люблю. У тебя отличное чувство юмора.

Ник заулыбался. Хорошо быть дома. Он смазал свои блинчики маслом, полил сиропом, порезал на квадратики и приготовился пировать. Но, едва он поднес первый кусочек ко рту, что-то пошло не так. Ник поднял вилку к носу и принюхался. Пахло вроде нормально, но что-то было… неправильно.

– Все в порядке? – спросил отец, отрываясь от интернета.

– Кажется, – проговорил Ник. Он снова поднес вилку ко рту, высунул язык и слизнул капельку кленового сиропа. Его желудок скрутило, словно он только что выпил глоток отравы.

– В чем дело? – спросила мама, внимательно изучая его лицо. – Яйца пережарены?

– Нет, – Ник замотал головой.

С едой все было в порядке. А вот с самим Ником – явно нет. С чего вдруг его буквально мутит от любимой еды?

От необходимости отвечать на этот вопрос его спасли Анджело и Картер, в эту секунду распахнувшие дверь и ввалившиеся в кухню.

– Ты бы видел, сколько нам надавали конфет, – радостно выпалил Картер. – Я так объелся, что меня потом даже рвало среди ночи.

– Отпад, – просиял Ник.

– А костюмы просто сразили всех, – добавил Анджело. – Видел бы ты лицо Энджи, когда она заметила наши бьющиеся сердца. Даже ей было ясно, что мы их снова обошли.

– А кем нарядились они? – спросил Ник.

– Вампиршами-чирлидершами, – сказал Анджело. – Впрочем, они тоже смотрелись довольно убедительно.

– Не забудь, сегодня вы с классом едете в бассейн, – напомнила Нику мама, протягивая ему плавки.

– Точно. – Он запихнул их в свой рюкзак и вместе с друзьями вышел из дома.

Увлекшись историями про Хеллоуин, Ник так и не успел рассказать парням о том, что с ним случилось. Они уже практически дошли до школы, когда Картер вдруг начал нервно оглядываться:

– На твоем месте я бы не попадался Франкенштейну на глаза ближайшие пару дней.

– А почему? Что-то случилось? – спросил Ник, пытаясь представить, что же на этот раз взбрело хулигану в голову. – Он гонялся за вами на Хеллоуин?

– Не совсем, – сказал Анджело. – Оказывается, мама забыла купить ему костюм и спохватилась в последний момент. Из подходящих ему по размеру в магазине остались только снеговик и динозаврик Барни. И мама решила, что динозавр страшнее.

– Он же не надел его, правда? – спросил Ник, зажимая рот ладонью, чтобы не расхохотаться.

– Нет, – Анджело зыркнул на Картера, и тот тут же опустил голову. – Ему было так стыдно, что он умолял Картера помочь. Пообещал, что весь вечер не будет нас трогать, если дадим ему нормальный костюм.

Ник переводил взгляд с Картера на Анджело и обратно:

– И что вы сделали?

Картер закусил губу:

– Я предложил ему мумию из креповой бумаги.

Ник хихикнул:

– И пошел дождь?

– Нет, – ответил Анджело. Они как раз вошли на школьный двор. – Он поджидал детишек перед домом Дашнеров, хотел отобрать у них конфеты, а старик Дашнер включил поливалку для газона.

– Только не говорите, – выдохнул Ник, у которого начало сводить скулы от смеха, – что бумага слезла, и ему пришлось бежать домой в одних трусах.

Картер покачал головой и ухмыльнулся:

– На нем не было трусов. Мистер Дашнер гнался за ним полквартала, вопя, что сдаст его в полицию за непристойное поведение на публике.

Даже когда в пол-одиннадцатого мисс Шопф вывела школьников к автобусу, который должен был отвезти их в бассейн, Ник все еще хохотал. Но, к сожалению, купаться ехали не только они, а три шестых класса одновременно.

– Готовься к худшему, – бросил Картер, натягивая плавки и бегом покидая раздевалку, чтобы ненароком не столкнуться с Франкенштейном.

Хулиган на тропе войны, три шестых класса, собранных в одном месте, – это был лишь вопрос того, до кого он доберется первым.

– Может, если будем держаться вместе, сможем дать ему отпор? – предположил Анджело, пока они ждали разрешения зайти в воду.

– Ни в коем случае, – ответил Картер. – Он нас тогда всех троих и утопит. Если разделимся, будет больше шансов сбежать.

На краю бассейна Ник сбросил с себя полотенце, и Картер удивленно расширил глаза:

– Ого, что это у тебя?

Ник посмотрел вниз – он совершенно забыл, что амулет все еще висит у него на шее.

– О, э-э-э, – замялся он, слегка смутившись. – Я, это, ну, нашел у двоюродной бабки.

– Подвеску? – выгнул бровь Картер.

– Нет! – тут же открестился Ник. – Скорее, талисман на удачу.

Анджело подался вперед, чтобы получше разглядеть медальон:

– Кажется, я видел что-то похожее в одной книге. – Он потянулся за амулетом, но Ник попятился.

– Я не стану его забирать, – сказал Анджело.

– Я знаю, – Ник коснулся пальцами камня, и тот оказался теплым на ощупь.

И чего это он так отшатнулся? Казалось, будто сам амулет заставил его это сделать. Словно не хотел, чтобы его касался кто-то, кроме Ника. Да нет, что за бред.

– Откуда он у тебя, говоришь? – сдвинул брови Анджело.

Ник не успел ответить – раздался свисток спасателя: «Заходим в воду!»

В этот же момент из раздевалки вышел Коди Гиллс, он же Франкенштейн, в леопардовых плавках, которые были ему малы как минимум на пару размеров. Ник надеялся, что он не заметит их троицу. Но тот, едва выйдя, окинул взглядом всех, кто был в бассейне, и уверенно направился именно в их сторону.

– Всем удачи! – крикнул Картер, нырнул в бассейн и поплыл на другую сторону.

– Прикрыть тебя? – спросил Анджело.

Ник покачал головой:

– Картер прав. Наш единственный шанс – разделиться и сбить его с толку.

Оба прыгнули в бассейн и поплыли в разные стороны. Задержав дыхание, Ник греб что было сил, оставаясь под водой, чтобы его не было видно. Он уворачивался от других мальчиков и девочек и петлял, чтобы запутать потенциального преследователя. Только проплыв три четверти бассейна, он решился, наконец, всплыть на поверхность и оглядеться.

Как только его голова показалась над водой, Ник стал искать глазами друзей. На другом конце бассейна Картер прятался за учительницей и одной на удивление высокой девочкой.

Нику потребовалось всего несколько секунд, чтобы разглядеть Анджело у высокого трамплина. Друг что-то кричал ему и отчаянно размахивал руками. Ник поспешил обернуться, но было уже слишком поздно. Коди стоял прямо над ним.

– Милые бусики, сосунок, – хулиган ухватил Ника за горло и, прежде чем тот успел вдохнуть, дернул его под воду.

Ник попытался отцепить от себя руки Франкенштейна, но мышцы у того были словно сделаны из стали. Ник понимал: задира хочет подождать, пока он нахлебается воды, чтобы потом отпустить его и ржать вместе со своими дружками над тем, как он будет кашлять и хватать ртом воздух.

Ник закрыл глаза и крепко стиснул зубы. Ну уж нет, он не доставит Франкенштейну такого удовольствия – смотреть, как он, полуживой, отплевывается от воды. Ник сосредоточился на том, чтобы задержать дыхание как можно дольше. Это оказалось гораздо легче, чем он думал. А ведь он даже не успел набрать воздуха в легкие, прежде чем оказался под водой. Его грудь сейчас должна была просто гореть.

Но, тем не менее, он не испытывал ни боли, ни неприятных ощущений. Даже наоборот, он чувствовал себя просто отлично. Вода приятно холодила кожу, все посторонние звуки были приглушены. Ник словно дрейфовал в невесомости.

Он осознал, что Франкенштейн его отпустил, только когда пара сильных рук схватила его и вытащила из воды. Ник открыл глаза и огляделся. Весь бассейн – и ребята, и учителя – молча пялился на него.

– Ты в порядке? – спросил явно взволнованный спасатель.

– Да, а что? – не понял Ник.

Почему все на него уставились?

Спасатель покачал головой, словно не мог поверить глазам:

– Впервые вижу, чтобы кто-то мог так долго задерживать дыхание.

Глава 12. В которой, наконец, становится ясно, какого чёрта происходит

– Ну же, расскажи, как ты это сделал? – умолял Картер.

Он швырнул свой рюкзак в сторону двухъярусной кровати, но промахнулся на целых полметра.

– Да нечего рассказывать, – ответил Ник. Уроки кончились, троица сидела в спальне у Анджело. – Просто задержал дыхание.

– Издеваешься? – размахивал руками Картер, наматывая круги по комнате. – На десять минут? Это же мировой рекорд, не иначе.

Анджело подошел к книжной полке, взял с нее увесистый том в мягкой обложке и быстро его пролистал:

– Даже не близко. Тут написано, что кто-то не дышал целых девятнадцать минут.

– И все же, – сказал Картер, заваливаясь на нижний ярус кровати и щелкая джойстиком от приставки. – Десять минут! Да я когда на тридцать секунд задерживаю дыхание, чтобы смыть шампунь, у меня уже голова начинает кружиться. Как ты это провернул? Спрятал во рту баллончик с кислородом? Ну расскажи. Обещаю, мы никому не выдадим твой секрет.

Ник пожал плечами. Он понятия не имел, как это получилось. Спасатель даже посоветовал ему записать в школьную команду по плаванию. Но, по правде говоря, Ник не помнил, чтобы когда-нибудь раньше задерживал дыхание дольше чем на минуту.

– Я понятия не имею, клянусь. Я как-то странно себя чувствую с тех пор, как побывал в том склепе.

– В склепе? – Анджело пораженно захлопнул книгу, его совершенно круглые карие глаза казались просто огромными из-за очков.

– В склепе? – Картер подскочил с кровати, ударился головой о верхний ярус и рухнул прямо под ноги к Нику: – Ты спускался в настоящий склеп? Где прям мертвецы и все такое? И ничего нам не сказал?

Ник оперся спиной о стену, съехал по ней вниз и, усевшись на пол, прижал колени к груди:

– Простите. Я хотел еще утром рассказать. Но вы заговорили про Хеллоуин, и у меня вылетело из головы. А после бассейна все только и болтали о том, как долго я могу задерживать дыхание.

– Выходит, твой Хеллоуин оказался не таким уж и скучным, да? – задумчиво кивнул Анджело. – Это там ты раздобыл амулет?

– Да, – Ник вытянул медальон из-за пазухи. Красный камень был теплым на ощупь. – Все началось с кошки.

Следующие двадцать минут Ник рассказывал друзьям обо всем, что случилось в поездке. От жуткого дома тети Ленор до своей загадочной потери аппетита.

– Хочешь сказать, ты пообедал два дня назад и с тех пор больше не ел ничего? – уточнил Анджело.

– Практически, – подтвердил Ник. – Только чуть-чуть индейки и кусочек бекона. – Да, если посмотреть на все с такой стороны, дела были действительно плохи. – Думаете, я там какой-нибудь вирус подхватил?

– Сложно сказать, – Анджело снова развернулся к полке и стал доставать с нее книги.

Картер на всякий случай отошел от Ника на пару метров:

– Вирус, от которого теряешь аппетит? Блин, я с ума сойду, если подхвачу такое. – Его голодный взгляд остановился на пакете со сладостями у ножки кровати. – Анджело, можно я позаимствую пару твоих шоколадок? Свое я уже все съел.

– Целый пакет конфет за один вечер? – переспросил Ник.

Даже для Картера это был перебор.

– Почти, – Картер почесал в затылке. – Остальное забрали родители после того, как меня стошнило.

– Угощайся, – ответил Анджело, не отрывая взгляда от книги, в которую погрузился.

Картер надорвал фантик на одном батончике, разом откусил половину и помахал тем, что осталось, у Ника перед носом:

– Что, прям ни капельки не хочется?

Ник помотал головой. Нет, есть он хотел. И знал, что шоколадки должны быть вкусными. Мозг помнил, что они ему нравились. Но от одного только запаха его начинало тошнить.

– Печально, друг мой, очень, очень печально. – Картер доел батончик и распечатал шоколадную плитку «Хёршис» с миндалем.

Ник снял ветровку и положил ее на пол:

– Ребята, вам здесь не жарко?

– Нет, – ответил Картер, отламывая от шоколадки квадратик за квадратиком и отправляя их себе в рот. – Может, у тебя температура? Вдруг это какой-нибудь редкий тропический плотоядный вирус.

– Думаю, я бы заметил, если бы что-то ело мою плоть, – недовольно покосился на него Ник. – Кроме того, разве это объяснило бы мою новую способность надолго задерживать дыхание?

– Редкое заболевание – дизентириус кладбищекус. Начинается все с потери аппетита, – объявил Картер низким голосом телеведущего. – Затем повышается вместимость легких. Вирус пожирает тело человека, начиная с носа, затем пробирается к ушам, и, наконец, у пациента начинается чудовищная диарея. Он оказывается прикован к горшку на целых…

– Прекрати, – Ник потянулся к Картеру, чтобы пнуть его носком ботинка. – Не помогаешь.

– Любопытно, – подал голос Анджело, все еще с книгой в руках.

Картер и Ник подняли на него взгляд.

– Нашел что-то? – спросил Ник.

– Возможно.

Анджело положил книгу, раскрытую примерно на последней четверти, на письменный стол и достал что-то из его верхнего ящика. Это оказался электронный градусник.

– Сунь-ка под язык, – сказал он, вынимая его из чехла.

Ник забрал у него термометр и подозрительно оглядел:

– Он чистый?

– Продезинфицирован медицинским спиртом, – ответил Анджело, обиженный тем, что у Ника вообще возник подобный вопрос. – Нажми на кнопку, положи под язык и жди звукового сигнала.

Пока ребята ждали, Картер успел умять еще два шоколадных батончика и пересказать им сюжет ужастика, который смотрел вчера.

– Заэи шваи шлагошти, ака ан ых фшэ не фтощил, – пробубнил Ник с термометром в зубах.

– Что он сказал? – переспросил Картер.

Градусник пискнул и Ник наконец-то вынул его изо рта.

– Я говорю: Анджело, забери свои сладости, пока он их все не сточил.

Он отдал градусник Анджело, тот долго и внимательно изучал показания и снова сверился с книгой:

– Тридцать один и шесть.

– Это плохо? – спросил Ник.

– На пять градусов ниже нормы, – сказал Анджело. – Если мои догадки верны, она продолжит падать.

Ника охватила тревога.

– Я что, правда подхватил какой-то редкий вирус?

– Держи-ка, – Анджело протянул Картеру пустой стакан: – Приложи ухо ко дну, а другой конец приставь к груди Ника.

Картер нервно сглотнул:

– А он ведь не заразный? В смысле не обижайтесь, но я лучше помру, чем перестану есть.

– Если моя догадка верна, то нет, – сказал Анджело. – Но на всякий пожарный, Ник, спрячь-ка амулет обратно под футболку.

Ник опустил цепочку себе за пазуху, а Картер приставил к его груди стакан и прислушался.

– Я что-то должен услышать? – спросил Картер.

Анджело перевел взгляд с книги на часы. По его лбу скатилась крохотная капелька пота.

– Просто слушай.

Картер зажмурился и нахмурил лоб. Целую минуту никто не произносил ни слова. Внезапно Картер распахнул глаза:

– Я услышал. Довольно тихо и слабо так, ту-тук.

– Я так и думал, – Анджело забрал у него стакан и поставил обратно на стол. Он взял в руки книгу и повернулся так, чтобы друзья тоже могли ее разглядеть: – Ничего не напоминает?

Ник подполз по ковру поближе и вгляделся в изображение, расположенное посередине левой страницы:

– Это же мой амулет. Мой гри-гри.

– Это действительно твой амулет, – согласился Анджело, откладывая книгу. – Но это вовсе не гри-гри. Если верить автору, на твоей шее сейчас медальон, которому тысяча лет. Его создали специально для одного африканского бокора.

– Брокера? Как на бирже? – переспросил Картер.

– Бокора, – поправил его Анджело. – Бокор – это жрец вуду, который может воскрешать мертвых. Тот, кто надевает его амулет, попадает под проклятие.

Ник нащупал бугорок под своей футболкой. Он вспомнил, как читал что-то о бокоре в дневнике тети Ленор.

– Какое именно проклятие?

Анджело тяжело сглотнул:

– Если тут все верно написано – а, судя по твоим симптомам, скорее всего, так оно и есть, – надев на себя этот амулет, ты пробудил древнее проклятие. – В доме стояла мертвая тишина. – И теперь ты… зомби.

Пару секунд никто не произносил ни слова. А потом все трое хором воскликнули:

– Круто!

Глава 13. Внимание! Если у тебя слабый желудок или аллергия, возможно, стоит пролистнуть эту главу! Поверь

Ник крутил руками, оглядывая ладони с обеих сторон. Они выглядели вполне нормально, разве что немного бледнее обычного. Кожа не слезала, кости не торчали.

– Ты уверен? – спросил он. – Я что-то не чувствую себя зомби.

Но как именно должен себя чувствовать зомби? В фильмах они обычно просто бродят тут и там, издая невнятные стоны. И это практически вся информация о них.

– Вполне, – ответил Анджело. – Все сходится.

Картер пялился на Ника так, словно видел его в первый раз:

– Выходит, ты мертвец?

– Технически нéжить. Живой мертвец, – Анджело поправил очки на носу. – Именно этим зомби отличается от обычного трупа. Температура его тела чуть выше комнатной, хотя со временем она будет падать. А его сердце, судя по всему, бьется со скоростью меньше удара в минуту – именно поэтому кожа такая холодная и бледная.

Это многое объясняет, подумал Ник. Поэтому он не замерз под душем, поэтому обычная еда казалась неаппетитной, и поэтому он обошелся практически без сна.

– Ты случайно не стал чуть более неуклюжим? – спросил Анджело. – Обычно у зомби довольно быстро начинают разлагаться именно мышцы.

Ник напряг память:

– Да, пожалуй, я спотыкаюсь чаще обычного. И конечности немного покалывает. Знаете, как иногда отлежишь руку, и она немеет.

– Это, скорее всего, результат мышечной слабости и плохого кровообращения, – Анджело взял с полки еще одну книгу. – Если память мне не изменяет, сердце зомби бьется так, чтобы поддерживать минимальный кровоток. Твое тело, по сути, мертво, и много кислорода ему не требуется.

– Так вот как тебе удалось надолго задержать дыхание! – просиял Картер, по его подбородку был размазан шоколад. – Это же так классно! Нужно звонить в газеты и на телевидение. Могу поспорить, они отвалят хорошие деньги за фотку настоящего зомби.

– Никаких газет, – отрезал Ник, поднимаясь на ноги.

– Почему? – Улыбка Картера сдулась. – Про тебя небось даже спецвыпуск снимут.

Ник поднял палец:

– Ты как-то невнимательно смотрел все эти ужастики. Как люди реагируют, узнав, что в их городе завелся монстр?

Картер хлопнул себя ладонью по лбу:

– Убивают его.

– Или ловят, чтобы ставить на нем опыты, – добавил Анджело.

– Не хотелось бы стать чьим-то научным экспериментом, – содрогнулся Ник. – И тем более чтобы к моему дому пришла толпа с факелами и вилами.

Анджело кивнул:

– Только, скорее, с автоматами – двадцать первый век как-никак.

– Да уж, плохая идея, извини, – сказал Картер и снова принялся копаться в пакете с конфетами Анджело в поисках чего-нибудь еще.

У Ника заурчало в животе:

– Так что нам делать?

Анджело принялся листать страницы своей книжки:

– В этих книгах полно всяких теорий, но практически нет железных фактов. Зато мы сможем сами столько всего узнать. Например, могут ли зомби связываться с загробным миром? Будет любопытно сводить тебя на кладбище. А как на тебя реагируют животные? Моя собака сейчас на заднем дворе. А то, как плохая циркуляция влияет на внутренние органы, может рассказать нам…

Анджело все продолжал, и Ник внезапно подумал, что никогда раньше не замечал, насколько умный у него друг. Как много книг он прочел. Сколько идей в его голове. Он учился больше, чем все, кого Ник знал, и обычно получал лучшие отметки в классе. А когда ему было девять, занял первое место в школе на конкурсе по орфографии. У Ника снова заурчало в желудке.

– Ты очень умный, – сказал он.

– Что? – Анджело оторвался от своей книги.

Ник облизал губы:

– Наверное, твой мозг просто огромный.

– Что это с тобой? – спросил Картер, убирая руку из пакета с конфетами.

Ник моргнул:

– В смысле?

Почему друзья так странно на него уставились?

– У тебя… слюни текут, – сказал Картер.

– Вовсе нет, – Ник провел пальцами по подбородку, и те стали мокрыми.

Желудок заурчал громче прежнего.

– Ну конечно же, – Анджело порхнул пальцами по странице, которую читал. – Ты же почти два дня ничего не ел. Должно быть, умираешь с голоду.

– Не мели чепухи, – засмеялся Картер. – Я ему только что предлагал шоколадку.

– Зомби не едят шоколадки, – отозвался Анджело. – Зомби едят мясо и… человеческие мозги.

Картер выпучил глаза. Зажав уши ладонями так, что его ярко-красные волосы вовсю торчали между пальцами, он стал пятиться к двери:

– Не приближайся ко мне, мозгоед несчастный! У меня их и так – раз-два и обчелся. Если собрался жрать чьи-то мозги, то начинай с Анджело, у него с избытком.

– Перестань, – сказал Ник. – Не собираюсь я никому вскрывать череп.

– Но есть-то тебе придется, – сказал Анджело. – Даже зомби не могут без еды.

Желудок Ника подал голос четвертый раз за последние пару минут. Он действительно был голоден. А теперь, когда Ник наконец понял, какой именно еды ему хочется, он никак не мог перестать думать о мозгах.

Анджело задумчиво постучал ногтем по зубам:

– Наверное, можно попробовать найти свежую могилу. Не думаю, что, когда труп бальзамируют, у него вынимают мозг.

– Мерзость какая, – буркнул Ник.

Может, он и зомби, но все равно идея откапывать чей-то гроб ради легкой закуски не вызывала у него ничего, кроме отвращения.

– Может, у тебя на кухне найдется какая-нибудь еда? – предложил Картер, все еще держась на расстоянии. – Должно же быть хоть что-то, кроме человеческих мозгов, чем сможет питаться зомби.

– Не исключено, – согласился Анджело, испытывая явный дискомфорт от того, что он чего-то не знает. – В книгах, в основном, упоминаются мозги. Но, как говорится, попытка не пытка.

Пока троица шла по коридору, Ник огляделся:

– Как твоя мама отнесется к тому, что мы будем хозяйничать у нее на кухне?

– Она сейчас в теплице, занимается перекрестным опылением огурцов, – ответил Анджело. – Она не заметит, даже если мы возьмем динамит и подорвем дом.

Картер открыл холодильник и сунул туда голову.

– Ух ты, торт с кокосовыми сливками, – раздался из-за дверцы его приглушенный голос.

– Мы ищем еду для Ника, а не для тебя, – Анджело отпихнул его в сторону. – Как насчет этого? – Он вытащил упаковку фарша и положил ее на столешницу.

Ник понюхал мясо. Оно пахло не так отвратительно, как блинчики.

Картер погладил свой живот:

– Можно пожарить котлеток с лучком, а к ним соленых огурчиков и…

Ник снял пищевую пленку с фарша и закинул немного мяса себе в рот.

– Фу, блин, – сказал Картер, в ужасе скривив губы. – Оно же сырое.

Ник пожевал фарш, чувствуя, как сжимается горло:

– Надо что-то… погуще.

– Сейчас посмотрим, – Анджело немного попереставлял что-то в холодильнике и вытащил на свет пластмассовую миску. – Остатки пюре, лежат с воскресенья. – Он вывалил фарш в картошку и хорошенько перемешал большой металлической ложкой.

Что ж, и правда стало гуще. Только выглядело как-то…

– Слишком бледно.

Картер схватил бутылку кетчупа и вылил ее в миску. Вот, другое дело. Ник обмакнул один палец и облизнул его:

– Пресно.

Анджело вытряхнул в миску почти целую бутылку острого соуса и снова все тщательно перемешал.

Ник зачерпнул целую пригоршню этого месива и отправил себе в рот. Анджело и Картер наблюдали, как он медленно жует.

– Почти, – наконец сказал он. – Но все равно чего-то не хватает.

Он прошелся по кухне, принюхиваясь. Его обоняние оставляло желать лучшего. Но он определенно что-то чуял… вот только что? Он прошел мимо открытого холодильника, сунул голову в кладовку и уже собирался отвернуться, но замер. Вот оно. Совсем близко. Он снова потянул носом воздух и опустил взгляд.

Вот же. Прямо на полу. Он нагнулся и подобрал пластмассовую миску.

– Собачья еда, – в ужасе пробормотал Анджело. – Дать тебе собачьих консервов?

Ник выскреб холодное, склизкое содержимое жестянки в смесь из фарша и пюре и в очередной раз перемешал. В желудке заурчало с такой силой, словно там поселился разъяренный дикий зверь.

– Кажется, меня сейчас стошнит, – сказал Картер, зажимая нос.

Ник снова зачерпнул месиво голой рукой и отправил пригоршню себе в рот. А потом еще одну. И еще.

– Ням, – рыкнул он.

Фарш, картошка и собачьи консервы текли по его подбородку, а он продолжал жадно набивать щеки.

Идеальный рецепт!

Глава 14. Не повторяй этого дома!

– У меня появилась отличная идея! – объявил Картер на следующее утро по пути в школу.

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – отозвался Анджело, не отрываясь от книги, которую читал.

– Все кругом такие юмористы. – Картер заметил в руке Ника ломоть бананового кекса, который мать буквально силой всучила ему перед выходом: – Ты будешь это есть?

– Ни при каких обстоятельствах, – Ник отдал ломоть Картеру, и тот тут же проглотил все за один присест.

– Значит, слушайте, – проговорил Картер с набитыми щеками. – Франкенштейн все еще злится на нас из-за Хеллоуина. А уж после того, что вчера было в бассейне, он, скорее всего, думает, что мы с ним намеренно шутки шутим. Так?

– Наверное, – согласился Ник, хотя раньше об этом не задумывался.

Ему лично вчера в бассейне было совсем не до смеха.

– Значит, нам придется еще семь месяцев шарахаться от каждой тени, едва учитель посмотрит в другую сторону.

Анджело нахмурился:

– Спасибо, что напомнил.

Картер переводил взгляд с одного друга на другого – его практически трясло от восторга:

– А что, если я скажу вам, что мы можем раз и навсегда отучить его к нам цепляться? Ну или хотя бы на пару месяцев.

На другой стороне улицы Ник заметил черную кошку. Это была совершенно обычная кошка, но, вместо того чтобы гоняться за листьями или ловить птиц, она совершенно неподвижно сидела на тротуаре – и провожала глазами троицу друзей, пока те шли мимо. Она чем-то напомнила Нику…

Картер дернул Ника за рукав:

– Эй, ты меня слушаешь?

– Да, – ответил Ник. – Просто та кошка… – Он обернулся туда, где она только что сидела, но кошки и след простыл.

– Не вижу никакой кошки, – сказал Анджело.

Ник поглядел направо и налево вдоль тротуара, но кошки нигде не наблюдалось – словно она ему и вовсе привиделась.

– Ой, да какая разница? – Картер обеими руками дернул за свой ежик красных волос, от чего те стали топорщиться еще сильнее обычного. – Я тут рассказываю, как сделать, чтобы нас больше не били, а ты пялишься на какую-то кошку?

– Извини, – сказал Ник. – Валяй, рассказывай свою идею.

Это действительно была всего лишь кошка, но то, как она за ними наблюдала, насторожило Ника. Кажется, им все же придется шарахаться от каждой тени, и не только из-за Франкенштейна.

Как оказалось, Картера посетила действительно гениальная идея. Если им удастся ее воплотить. И насчет Франкенштейна он тоже оказался прав. Когда Ник вышел на баскетбольное поле на первой перемене, хулиган уже поджидал его там.

– Вчера в бассейне ты выставил меня идиотом, – прорычал Франкенштейн, ухватив Ника за руку и притянув поближе.

Обычно в такой ситуации Ник бы уже вовсю выглядывал дежурного учителя или пытался вырваться. Но в другом конце поля стоял Картер, который одобрительно кивал и размахивал руками. Ник сглотнул:

– Чтобы выставить тебя идиотом, особых усилий не нужно.

– Что?!

Руки Коди напряглись, а лицо резко покраснело. Еще никто и никогда ему не дерзил.

Если бы Ник не был зомби, его сердце сейчас колотилось бы как бешеное. У него и так дрожали ноги, хоть он и старался себя ничем не выдать.

– Ну, знаешь, если будешь вести себя как идиот, то и со стороны будешь выглядеть как идиот.

– Ты труп, Брейтвэйт, – Франкенштейн плотно стиснул челюсти и отвел назад свой громадный кулак.

Картер велел пока ничего не предпринимать – может, даже позволить Коди ударить себя разок. Но Ник не собирался проверять, насколько высокий болевой порог у нежити, – разве что в крайнем случае.

– Сегодня, после школы, – запинаясь, произнес он. – Только ты и я. В лесу за территорией.

Кулак Франкенштейна замер в нерешительности:

– Ты мне что… стрелку забиваешь?

– Только ты и я, один на один. Если приведешь своих чокнутых дружков, драки не будет.

Верзила моргнул, стараясь переварить услышанное. Множество ребят получали от него тумаки, но еще никто, насколько Нику было известно, не вызывал его на бой. Хулиган обернулся на Анджело и Картера, которые наблюдали за ними.

– А ты своих приведешь?

Ник облизал губы – в последние пару дней они стали шелушиться:

– Только мы с тобой.

Франкенштейн рассмеялся и оттолкнул Ника:

– У тебя кишка тонка выйти со мной один на один. Надеюсь, твои друзья все же к нам присоединятся. Тогда я смогу избить вас всех и сразу, – он презрительно усмехнулся. – Если струсишь и сольешься, расплата будет в десять раз хуже, обещаю.

– Я приду, – сказал Ник. Он очень надеялся, что план Картера сработает.

Картер был вне себя от счастья, когда услышал, что Коди согласился на бой. Анджело тоже был вполне доволен – постоянно делал какие-то пометки в своей записной книжке и то и дело выдавал вещи типа:

– Интересно, могут ли зомби испытывать боль, если их нервные окончания уже начали отмирать?

Ник, на чьи плечи ложилась вся грязная работа – с какой стороны ни глянь, – не так уж пылал энтузиазмом. Чем ближе стрелка подползала к трем часам, тем туже затягивался узлом его желудок. По большей части Ник списывал это на нервы, но и без голода тут явно не обошлось, потому что в какой-то момент он обнаружил, что пялится на парня с особенно крупной черепушкой, гадая, каковы на вкус его мозги.

Едва прозвенел звонок с последнего урока, Ник схватил свои учебники и понесся на выход.

– Удачи, – одними губами произнес Картер вслед пробегавшему мимо другу.

Анджело показал большой палец. Им-то легко – это не их, если план не сработает, будет молотить, как грушу, накачанный гормонами монстр.

Лес, как называли его почти все в школе, на самом деле был примерно двумя десятками дубов и эвкалиптов, разбросанных по небольшой территории. Городское управление все собиралось поставить здесь столики для пикника и превратить это место в сквер. Но пока оно представляло собой лишь пыльную рощицу за школой, и сюда почти никто не ходил. Идеальное место, если хочешь сделать что-то вдали от любопытных глаз. И неплохое – для засады, если хулиган вдруг решит ее устроить.

Как только Ник поравнялся с первым деревом, он немедленно остановился и огляделся в поисках Франкенштейна. Если задира пришел первым, их план можно уже считать проваленным. К счастью, кроме самого Ника, там больше никого не оказалось. Правда, времени у него все равно было мало. Он уже слышал веселые крики и болтовню ребят, высыпавших на школьный двор. Значит, Коди придет с минуты на минуту.

В дальнем конце рощи Ник заметил канаву, куда во время дождя по трубе лились сточные воды. Ник бросил свой рюкзак на ее краю. В кармане у него лежал тюбик с искусственной кровью, который ему дал Картер. С качественной кровью. Такую используют только в кино и в дорогих домах с привидениями.

Ник отвинтил крышечку и щедро вымазал содержимым свои волосы – так, чтобы кровь потекла на лоб и по лицу. Затем встревоженно огляделся, боясь, что Франкенштейн может объявиться в любую минуту. Присев на корточки, он размазал все, что осталось, по самому краю железной водосточной трубы. Бордовые капли ползли по теплому металлу и падали в грязь.

Пока он расправлялся с остатками крови, Нику показалось, что кто-то за ним следит. Он снова огляделся, но между деревьями никого не оказалось. А потом он заметил. В другом конце канавы сидела та самая кошка, которую он видел утром. Хрустнула ветка, и Ник обернулся на звук. Кто-то шел сюда! Запихнув тюбик в карман, он рухнул на землю и подвинулся к трубе, чтобы создавалось впечатление, будто он упал и ударился об нее головой. Через пару секунд в роще зазвучал голос:

– Эй, Тростничо-о-ок, ты где?

От голоса Франкенштейна по телу Ника пробежал холодок ужаса. Хоть он и зомби, а все же не хотелось бы узнать, что Коди сделает с тем, кто посмел бросить ему вызов.

– Где ты, трус несчастный? Уже сбежал домой к мамочке? – Шаги приближались. Ник крепко зажмурился, изо всех сил стараясь не шевелиться, хотя больше всего ему хотелось как раз вскочить и бежать отсюда со всех ног.

Шаги уже звучали настолько близко, что казалось, Франкенштейн стоит прямо над Ником. К ним прибавились увесистые глухие хлопки – Коди агрессивно впечатывал кулак в собственную ладонь. Почему эта идея вообще показалось им хорошей?

– Где ты, мелкий слизняк? – Голос звучал уже прямо над Ником.

Он приоткрыл один глаз. Коди стоял на краю канавы, так близко, что Ник мог спокойно до него доплюнуть, – если бы захотел всю оставшуюся жизнь провести в гипсе. Коди нужно было лишь развернуться, и он бы увидел Ника, лежащего на дне канавы. А тот очень надеялся, что Анджело и Картер уже ждут своего выхода.

– Так и знал, что он сольется, – Франкенштейн пнул камень, все еще не глядя в сторону канавы. Он начал отходить, и Ник уже начал прикидывать, не издать ли ему стон, чтобы как-то привлечь его внимание. Но вдруг голова хулигана наклонилась в сторону. Он нагнулся и поднял что-то с земли:

– А это что?

В ту же секунду из-за деревьев вышли Картер и Анджело. Ник не видел их, но слышал голоса.

– Где Ник? – спросил Анджело.

Так как Франкенштейн отошел от края канавы, его Ник тоже не видел.

– Это вы мне скажите. Ваша подружка сказала, что явится на бой, но, видимо, струсила.

– Тогда откуда у тебя его рюкзак? – требовательно спросил Картер.

Ник, лежавший на дне канавы с закрытыми глазами, неловко вывернув конечности в разные стороны, не смог сдержать ухмылки. Его друзья играли очень убедительно. Может, все и правда получится.

– Нашел на земле у канавы, – ответил Франкенштейн.

Впервые с того момента, как он здесь появился, голос Коди звучал нерешительно.

– Нашел? – отозвался голос Анджело. – Уверен, что не украл? А перед этим избил нашего друга.

– Да не трогал я его, – сказал Коди. – Говорю же. Я нашел рюкзак прямо у самой… – Хулиган вдруг запнулся на полуслове. Ник представлял, как он уставился на дно канавы.

Раздался топот поспешных шагов. На краю канавы ребята остановились. Наступило молчание.

– Ник! – наконец завопил Картер.

Ник услышал, как кто-то спускается в канаву, и за ним сыплются земля и камешки. Он лежал максимально неподвижно, изо всех сил сдерживая улыбку. Хоть ему и не требовался кислород, легкие слишком привыкли дышать, поэтому приходилось внимательно следить за тем, чтобы грудь не двигалась.

Чьи-то руки сначала опустились к нему на грудь, а затем потрогали шею.

– Он не дышит, – сказал Анджело. – И пульса нет.

Вниз снова покатились камни и земля, кто-то еще спустился в канаву. Сильные руки ухватили Ника за плечи и затрясли так, что его голова замоталась из стороны в сторону:

– Открой глаза!

– Что ты с ним сделал? – воскликнул Картер.

– Ничего! – ответил Франкенштейн. – Он просто прикидывается.

Когда хулиган снова принялся его трясти, Ника обдало его дыханием. Оно пахло тунцом.

– Отойди, – приказал Анджело.

Коди отпустил плечи Ника, Анджело приоткрыл ему пальцами один глаз. Нику потребовалось огромное усилие, чтобы не расхохотаться от вида театрального ужаса на его лице.

– Зрачки не реагируют.

– Гонишь, – отозвался Франкенштейн, но его голос выдавал волнение.

– Потрогай его, – сказал Анджело. Он ухватил хулигана за руку и приложил ее к щеке Ника: – Кожа ледяная.

Глаза Коди в ужасе расширились. Ник прикусил щеку. Насколько же надо быть тупым, чтобы поверить, что труп успел остыть всего за пару минут? Но Франкенштейн еще как поверил. И быстро отдернул руку.

Анджело подмигнул Нику, а затем снова прикрыл другу глаз.

– Кто-нибудь умеет оказывать первую помощь? – воскликнул он.

Ник знал, что и Анджело, и Картер очень даже умеют. Они научились этому в бассейне прошлым летом. А вот Франкенштейн был не в курсе.

– Ты убил его! – заорал Картер.

– Да я его пальцем не трогал, – Франкенштейн явно начинал паниковать. – Клянусь.

– Кто тебе поверит? – сказал Анджело. – Ты ведь постоянно всех колотишь. И сюда пришел, чтобы избить Ника. Когда мы подошли, у тебя в руках был его рюкзак. Нужно идти в полицию.

– В полицию? – Судя по голосу, Франкенштейн был вот-вот готов разрыдаться.

Поделом. Скольких ребят он довел до слез за все эти годы?

Какое-то время все молчали. Затем Картер тихо произнес:

– Нас тоже могут обвинить. Мы же знали, что он пошел драться.

– Что нам делать? – спросил Франкенштейн.

Бесценные мгновения. Нику очень хотелось бы наблюдать за происходящим, но он не смел открывать глаза.

– Картер прав, – сказал Анджело. – Мы все знали о драке. Мы все пришли сюда. Коди сядет за убийство, а нас арестуют за соучастие.

Он замолчал. Ник представлял себе, как Коди внимает каждому его слову. На самом деле Анджело любил занудничать по многим вопросам. Но был таким умным, что все его всегда слушали.

– У нас нет выбора, придется избавиться от тела.

Кто-то всхлипнул. Ник не смог определить, был ли это Франкенштейн или просто Картер так хорошо вжился в роль.

– Я не смогу, – послышался дрожащий голос – точно Франкенштейн.

– Придется, – сказал Картер. – Либо мы его закапываем, либо надо идти в полицию.

Теперь раздавалось лишь тяжелое дыхание. Ник многое бы отдал, чтобы понаблюдать за происходящим.

– Л-ладно, – пробормотал Коди. – Давайте.

И в следующую секунду Нику в лицо прилетел комок грязи. Часть попала ему в ноздрю, и трудно описать, каких сил ему стоило сдержаться и не чихнуть.

– Быстрее! – прикрикнул Картер. – Надо успеть, пока нас никто не увидел. Возьми вон ту доску, чтобы было проще его засыпать.

На Ника свалилась еще порция земли. Потом еще. Ему в бок уткнулся камень, и очень захотелось поерзать, чтобы улечься поудобнее. Вскоре земля полностью скрыла его лицо. И руки тоже, хотя он не был до конца в этом уверен. Ник очень надеялся, что друзья не забыли про вторую часть плана. Ему совсем не светила перспектива быть похороненным заживо.

– Стойте! – заорал Анджело.

Теперь уже скрытый под слоем земли, Ник ухмыльнулся. О чем тут же пожалел, потому что из-за этого грязь попала ему в рот.

– Что такое?

Голос Франкенштейна прозвучал как-то приглушенно, и до Ника не сразу дошло, почему. Оказывается, его уши тоже были набиты землей.

– Кажется, он пошевелился, – сказал Анджело.

Ник услышал, как кто-то сдавленно пискнул. Очень вероятно, Франкенштейн.

– Не может быть, – сказал хулиган. – Ты же сказал, он мертв.

– Он и был, – ответил Анджело серьезным голосом. – Но, может, тяжелые комья земли случайно сделали ему непрямой массаж сердца, и оно снова заработало.

Ничего тупее Ник в своей жизни не слышал. Он был уверен, что даже такой кретин, как Франкенштейн, на это не поведется.

– Кто-то должен проверить, – сказал Картер.

– Я… я не могу. – Голос Франкенштейна звучал как у шестилетнего ребенка, и Ник все же не смог сдержать смешок. Но, к счастью, тут же захлопнул рот, и его никто не услышал.

– Убедись, что он мертв, чтобы мы могли закончить начатое, – сказал Анджело. – Или ты… боишься?

– Ладно!

Нику смутно послышалось, что кто-то снова спускается в канаву. Внезапно на его грудь навалилось что-то тяжелое.

– Что делать? – спросил Франкенштейн дрожащим голосом.

– Раскопай лицо и проверь, дышит ли он, – крикнул ему Анджело.

Вес переместился с груди, и покрывавшая Ника земля зашевелилась.

– Наклонись ухом прямо к его рту и прислушайся, – сказал Картер.

Ник распахнул глаза, игнорируя засыпающуюся в них землю.

– Я не слышу ни…

Ник подождал, когда Франкенштейн повернется к нему. Тот заметил взгляд Ника. Его челюсть упала. А краска резко отхлынула от лица.

– Гррааа-аарр, – прорычал Ник, старательно изображая зомби из Ночи живых мертвецов.

Он и не подозревал, что кто-то настолько крупный может так быстро передвигаться. И он никогда не слышал настолько громкого и пронзительного визга. Ник еще даже сесть не успел, а хулиган уже скрылся за деревьями – лишь его крики эхом отдавались в роще.

– Как-то моя мама увидела в туалете паука. Так вот она так же визжала, – сказал Картер, скатываясь в канаву на пару с Анджело.

Они подняли Ника и помогли ему выбраться.

– Сфоткали? – спросил Ник, откашливаясь от земли и пытаясь вычесать ее пальцами из волос.

– О да, – Анджело смотрел на экран цифрового фотоаппарата. – Вот он вопит, как девчонка. А тут у него пятно на штанах – вовсе не от яблочного сока, скажу я вам. Если не хочет, чтобы эти две фотографии были развешены по всей школе, больше к нам не полезет.

Картер широко улыбнулся и хлопнул Ника по плечу:

– Миссия выполнена.

Глава 15. Не стоит недооценивать девочек, которые задались некой целью

Следующие несколько дней Коди Гиллс бродил по школе словно призрак, сам на себя не похож. Троица никому не рассказала о случившемся, но стоило им только приблизиться к хулигану, как тот улепетывал в противоположном направлении – глаза, как две шайбы, темные и круглые от ужаса.

Когда в пятницу прозвенел звонок с последнего урока, Франкенштейн первым выбежал из класса.

– Мне его даже как-то жалко, – сказал Анджело. Мальчики застегнули рюкзаки и отправились к Нику, где собирались остаться на ночевку. – Он вчера вышиб книги из рук третьеклассника.

– И что? – пробубнил Картер, жуя бутерброд с арахисовой пастой и мармеладками – его любимый перекус после школы, как раз перед обедом. – Он так всю жизнь делал.

– Да. Но в этот раз он их подобрал и извинился. А когда мелкий сердито нахмурил брови, ей-богу, он вздрогнул. Он, кажется, теперь собственной тени боится.

Ник понимал, что имеет в виду Анджело:

– Да, за все эти годы мы как-то привыкли, что плохой парень здесь – Франкенштейн. А теперь он боится нас и такое ощущение, будто это мы драчуны и хулиганы.

– Да какая разница! – сказал Картер. – Он много лет запугивал всех вокруг. Мы, фактически, герои школы. На следующей неделе прикажу ему носить мой рюкзак.

– Ну не знаю. Как-то это неправильно. – Желудок Ника заурчал. – У тебя дома еще осталось сам-знаешь-что?

Анджело не успел ответить, его опередил другой голос:

– Значит, так, вы трое. Быстро колитесь!

Ник обернулся: прямо перед ними стояли Энджи, Тиффани и Дана.

– Вам-то что нужно? – спросил он, гадая, что они успели услышать.

Энджи Холлингсворт была самой низкой из трех подруг – на добрых шесть сантиметров ниже Картера, – но неоспоримым лидером.

Она гордо откинула назад рыжие волосы и ухмыльнулась:

– Как будто не вы превратили Франкенштейна во Франкентруса.

Ник скорчил недовольную гримасу. Жутко не хотелось это признавать, но Энджи была одной из самых умных учениц в классе. Обычно они с Анджело шли ноздря в ноздрю по лучшим оценкам за контрольные. Мало того что девчонки прознали, что парни зовут Коди Гиллса Франкенштейном, так они еще как-то умудрились вычислить, что друзья приложили руку к разительным переменам в его характере. Да еще и так быстро.

– Понятия не имеем, о чем ты, – выдавил Анджело.

Он был отличным другом и очень умным человеком, но врать не умел совершенно.

Энджи склонила голову набок и протянула к нему руку:

– Значит, ты не будешь возражать, если я загляну в твою записную книжечку? Ты там постоянно что-то строчишь в последнее время.

Анджело покрепче прижал свой дневник наблюдений к груди.

Картер попытался что-то сказать, одновременно глотая кусок бутерброда, и в результате поперхнулся. Ник постучал его по спине, и тот выплюнул на тротуар склизкую оранжевую мармеладку.

– Омерзительно, – сморщила нос Дана Лион.

Она была практически такая же высокая, как Анджело, у нее были светло-русые волосы и голубые глаза. И ей отлично давался спорт: она преуспевала в беге, волейболе и софтболе.

– Твое лицо все равно омерзительней, – тыльной стороной ладони Картер стер рыжие слюни со своего подбородка.

– Ой, да уже вся школа в курсе, что вы что-то сделали с Коди, – сказала Тиффани.

Скорее всего, она смотрела на Ника – было трудно сказать наверняка, потому что на ней были огромные солнечные очки в розовой оправе. У Тиффани Стахели были длинные темные волосы, всегда уложенные по последней моде. И во всей школе лучше нее одевалась лишь одна девчонка – Кимбер Тидвелл, – да и то ненамного. Тем более Кимбер вообще была настолько популярна, что в шесть лет убедила всех ребят в детском саду называть его «Сад Кимбер».

К сожалению, Тиффани также всегда была в курсе всех свежих сплетен. Если она утверждала, что вся школа догадывается, что они приложили руку к метаморфозам Коди, вероятнее всего, все так оно и было.

– И еще, – Энджи сложила руки на груди и внимательно посмотрела на Ника, словно пыталась прочесть его мысли. – Что-то с тобой не так, Брейтвэйт. Что-то изменилось.

Ник внезапно осознал, что не дышит, и поспешно втянул носом, чтобы не давать ей лишних поводов для подозрений.

– Это с тобой что-то не так, – сказал Картер. – Ты настолько мелкая, что можно подумать, кто-то отрубил тебе ноги ниже колена, а на культи нацепил стремные ботинки.

– Кто бы говорил, – отозвалась Дана. – Если бы врачи печатали предупреждения на сладостях, на каждой обертке была бы твоя фотография. «Внимание: не злоупотребляйте сахаром, иначе перестанете расти, а ваши волосы будут выглядеть так, будто вместо лака вы прыскаете на них краской из баллончика».

– Обхохочешься, – Картер сжал кулаки, но Ник почти не сомневался, что в схватке один на один Дана его уложила бы.

– Хотите знать, что случилось с Коди, у него и спросите, – сказал Ник.

Тиффани чуть наклонила свои очки и взглянула на него поверх них:

– Кимбер спросила. Говорит, едва он услышал ваши имена, побледнел, как свадебное платье от Веры Вонг, и не произнес больше ни слова.

Ник понятия не имел, кто или что такое Вера Вонг, но суть уловил.

– Допустим, мы и правда имеем к этому отношение. Ну и что? Вам-то какая разница? Вряд ли кто-то расстроился, узнав, что Франкен… то есть Коди больше не будет его бить.

Энджи подошла к нему настолько близко, что он почувствовал запах ее клубничного шампуня:

– Тут явно что-то нечисто. И я не о том, что ты воняешь, словно не мылся неделю. Сначала инцидент в бассейне. А теперь вдруг самый наглый хулиган школы боится вас как огня. Говори, что хочешь, но в тебе определенно что-то изменилось, с тех пор как ты вернулся с похорон двоюродной бабушки.

Ник нервно сглотнул. Он, конечно, знал, что Энджи умна, но здесь она оказалась пугающе проницательной. Откуда она вообще прознала, что он ездил на похороны? Если она это смогла вычислить, то совсем скоро соберет цельную картину из оставшихся кусочков пазла. Тем более что они с подругами увлекались монстрами практически не меньше самих Картера, Анджело и Ника.

Стараясь звучать как можно более непринужденно, словно ему плевать, поверит она ему или нет, Ник распахнул рот.

Он собирался сказать: «Вместо того чтобы совать нос в мою жизнь, займись лучше собственной». А вышло:

– Обеденная вакса, флуоресцентная лямка от лифчика. Скользкий палец крякнул косточку от персика.

– Что? – спросила Энджи, отступая на шаг. – Издеваешься?

Ник в ужасе округлил глаза и захлопнул рот рукой.

– Это что сейчас было? – спросил Анджело одними губами.

Ник понятия не имел. Казалось, его мозг потерял связь с языком. Испугавшись, что вовсе разучился говорить, Ник снова открыл рот и попробовал еще раз.

– Мне. Нужно. Идти, – сказал он, тщательно проговаривая каждое слово. – Мне. Нужно. Делать. Домашку.

Энджи сощурилась и покачала головой:

– Я все равно выясню, что тут у вас происходит, даже не сомневайся.

– Мне. Пора.

Ник развернулся и быстро зашагал по улице, чтобы случайно не выкинуть еще что-нибудь, что выдаст его с потрохами.

Он и присоединившиеся к нему друзья успели уже дойти до поворота, когда до них донесся крик Энджи:

– Помните, я слежу за вами. – А затем: – Увидимся завтра.

Глава 16. Картер делает открытие, и оно даже никак не связано с едой

– Чувак, что это было? – выпалил Картер, едва они завернули за угол.

– Тссс! – Анджело оглянулся через плечо, чтобы убедиться, что они отошли на достаточное расстояние и девчонки их уже не слышат.

– Флуоресцентная лямка от лифчика? – возмутился Картер на прежней громкости. – Серьезно? Ты что, специально решил вызвать у них еще больше подозрений?

Ник покачал головой:

– Не знаю, что произошло. Я просто начал подметать, а изо рта полились не те слова.

– Что начал? – переспросил Картер, загадочно приподняв один уголок рта.

– Говорить, – сказал Ник. – Что ты так ухмыляешься?

– Ты сказал «подметать», – хихикнул Картер.

– Вовсе нет, – Ник посмотрел на Анджело, тот пожал плечами и кивнул.

– Извини, – Анджело потер подбородок. – Но ты абсолютно точно произнес «подметать», а не «говорить».

Ник прикоснулся к своему горлу, словно это необычный музыкальный инструмент, на котором он впервые учится играть.

– Что со мной?

Анджело открыл свой дневник наблюдений и принялся что-то писать:

– Пока не сверюсь с книгами, не могу сказать точно. Но предположу, что это ранние симптомы того, что вокруг сильвиевой борозды начинают разрушаться синапсы.

– Чего? Кто вокруг чего? – наморщил лоб Картер.

– Не кто, а что, – ответил Анджело. – Сильвиевая борозда – это часть мозга, которая отделяет лобную и теменную доли от височной. Считается, что участки коры вокруг этой борозды отвечают за устную речь. Когда начинают разрушаться синапсы, нейроны перестают…

– Стоп, – прервал его Ник. – У меня и без этого голова раскалывается. Объясняй все словами, в которых не больше двух слогов.

Анджело на секунду задумался:

– Твой мозг глючит.

– О, так гораздо понятней, – съязвил Ник.

Анджело закрыл свою записную книжку:

– Рано или поздно это должно было случиться. У тебя потихоньку отказывают органы, мозг в том числе. В конце концов тело зомби разрушается настолько, что они теряют способность мыслить и могут лишь слоняться вокруг, ведомые запахом человеческого мяса.

– Звучит прикольно, – сказал Картер. Ник выгнул бровь, и Картер исправился: – Ну, все, кроме человеческого мяса. А вот неспособность мыслить – это тема. Больше никакой домашки. Никаких уроков. Никакой математики. Больше вообще ни о чем не придется думать.

– Тебе и так до этого рукой подать, хоть ты и не зомби, – скривился в ухмылке Анджело, а затем внимательно посмотрел на Ника: – Больше никаких изменений не заметил?

Ник покачал головой:

– Вроде нет.

– Тогда что это у тебя на локте?

Картер потянул за его рукав, обнажая зияющую рану.

Ник вывернул руку, чтобы посмотреть. Его плечо сидело в суставе как-то слишком свободно и повернулось со странным скрипом.

– Я упал на баскетболе пару дней назад.

– Пару дней назад? – Картер зажал нос. – Чувак, на ней даже короста еще не появилась, и воняет она хуже, чем носки моего мелкого брата. А он их меняет только тогда, когда мама насильно сдирает их с его ног.

Анджело подался вперед, чтобы получше разглядеть ссадину.

– Больно? – поинтересовался он, тыкая прямо в рану тупым концом авторучки.

Ник машинально сжался, ожидая, что локоть пронзит боль, но в итоге практически ничего не почувствовал.

– Да нет. На самом деле, раз уж мы заговорили об этом, даже в тот момент, когда я заработал эту ссадину, мне было не так уж и больно.

Анджело кивнул, словно ожидал именно такого ответа.

– Твое сердцебиение и дыхание замедлились, поэтому и заживает все медленней. Нервные окончания отмирают. Клетки перестают делиться. По сути, твое тело потихоньку осознает, что умерло, и начинает разлагаться.

– Ого! – Картер проглотил последний кусок своего бутерброда и довольно просиял: – Это же так суперски! А если у тебя кожа начнет слезать? Вот бы прям до кости, хотя бы в одном месте. Прикинь, в каком ужасе тогда будет Франкенштейн.

– Ага, как и вся школа, учителя в том числе, – сказал Анджело.

– Не говоря уже о моих родителях, – простонал Ник. Мама уже начала как-то странно на него поглядывать. Рано или поздно она решит, что он заболел, и поведет его к врачу. Он пощупал амулет под своей футболкой:

– Конечно, круто быть зомби. Но, пожалуй, пора бы мне уже снять этот камень.

– Чур, я следующий! – воскликнул Картер. – Обещай, что дашь поносить. Я очень хочу оторвать себе руку и пришить ее на спину.

Мальчики вышли на вершину холма, с которого было видно дом Ника. У крыльца обнаружился желтый грузовик.

– А чего это у вас грузовик стоит? – спросил Картер. – Вы же никуда не переезжаете?

– Насколько мне известно, нет. – Ник был уверен, что родители не стали бы устраивать переезд, ничего ему не сказав, но все равно успел вспотеть от нервов, прежде чем понял, что грузчики заносят мебель в дом, а не выносят ее. – Это просто мебель из дома тети Ленор привезли, – облегченно выдохнул он.

– Все такое старое и обшарпанное, – сказал Картер.

– Да, – кивнул Ник. – Понятия не имею, чем эти вещи приглянулись родителям.

Анджело заглянул в темный кузов грузовика:

– Они привезли что-то из вещей, связанных с вуду?

– Нет, родители трижды проверили, чтобы все интересное отправилось на помойку.

– Какая потеря!

– Либо помогайте, либо отойдите с дороги, – подал голос отец Ника, выходя из-за грузовика. – Это зона разгрузки. Тут мужчины трудятся в поте лица.

Ник заметил, что при этом папа нес лампу, которая весила от силы килограмма два.

Заметив взгляд сына, он ухватил основание лампы в форме черно-красной птицы обеими руками:

– Я ношу ценные и хрупкие предметы, а грузчики – тяжелые. Завтра поможешь мне все убрать, к нам на обед должен прийти мой начальник.

– Обязательно, – пообещал Ник.

– Кстати, – бросил папа через плечо. – В прихожей лежит письмо для тебя.

Ник удивленно взглянул на друзей. Кто станет слать ему письма? Но, едва увидев конверт на столике у входа, он сразу понял, от кого оно. Канареечно-желтая бумага не оставляла сомнений.

– Красивый стол, – заметил Картер, когда троица проходила мимо гостиной, по завязку забитой мебелью.

Ник, уже поднимавшийся по лестнице, пропустил его слова мимо ушей. Как только ребята оказались у него в спальне, он закрыл дверь и перевернул конверт. Обратного адреса не было, а адрес и имя Ника были почему-то выведены витиеватым каллиграфическим почерком, каким обычно пишут приглашения на свадьбу. Но Ник даже не сомневался, кто его отправил.

– Что там такого важного? – спросил Картер. – Любовное письмо от подружки, с которой ты давно потерял связь и о которой никогда нам не рассказывал? – Он сделал вид, что принюхивается: – Неужто это аромат духов? Или ты просто намазался маминым дезодорантом?

– Это не любовное письмо, – ответил Ник. – Это от одного мужчины… – Ник задумался, как бы получше описать Мазу: – Такой толстяк в ярко-желтом костюме.

– Такой бы наверняка понравился Тиффани, – сказал Картер.

Ник его проигнорировал:

– Он был пастором тети Ленор и организовывал ее похороны. А еще он бывал у нее дома. Спросил меня, осматривал ли я его. Мне кажется, он один из этих, колдунов вуду, как их там…

– Бокор?

Анджело листал энциклопедию фантастических тварей, которую взял с письменного стола. Он поспешно бросил ее на место и подбежал к Нику, который уже начал распечатывать письмо.

– Ты бы не открывал его где попало, – Анджело протянул руку к письму.

Ник замер и посмотрел на конверт:

– Думаешь, оно может быть проклято?

Анджело закусил губу:

– А у него есть причины насылать на тебя проклятие?

– Да вроде нет, – Ник попытался вспомнить, что ему говорил Мазу: – Он сказал, что я очень похож на тетю Ленор. Затем поинтересовался, осматривал ли я дом и не возникло ли у меня вопросов. – Было что-то еще, но Ник не смог вспомнить.

– Может, он решил, что ты тоже бокор, – сказал Анджело, его взгляд был очень серьезен. – Возможно, это была проверка. И если он решил, что ты представляешь для него угрозу, это письмо может оказаться попыткой устранить тебя.

Ник тяжело сглотнул. Затем потряс конверт:

– Но внутри как будто ничего нет.

– Там может быть порошок – настолько мелкий, что на ощупь не понять, – возразил Анджело. – Или он что-то подмешал в чернила. Или проклятие сработает, только если прочитать письмо.

Конверт в руке Ника, казалось, тяжелел с каждым словом.

– Что мне делать? – спросил мальчик. – Выбросить его? Или сжечь?

Все трое переглянулись. У Анджело почти всегда и на все был ответ. Но сейчас он был растерян не меньше своих друзей.

– Все, я больше не могу! – выпалил Картер.

И, прежде чем кто-то успел его остановить, он выхватил ярко-желтый конверт у Ника и разорвал его. С круглыми от страха глазами Картер запустил руку внутрь и вытянул на свет лист бумаги точно такого же цвета. Но его руки так тряслись, что листок из них сразу же выскользнул и, плавно покачиваясь, опустился на пол. Сперва всем показалось, что он приземлится текстом вниз, но буквально за секунду до этого подул сквозняк, и лист перевернулся.

Мальчики дружно задержали дыхание. Почерк в письме был точно таким же, как на конверте. И там была всего одна строчка.

Ответы, что ты ищешь, хранит сова.

Картер поднял руки к лицу и пощупал его.

– Меня прокляли? – тихо спросил он. – У меня… уродливое лицо?

Ник с Анджело переглянулись и покатились со смеху.

– Лично я не хотел бы так выглядеть, – сказал Ник. – Но ты уж таким уродился, что поделать.

Уши Картера ярко покраснели:

– Очень смешно.

Ник поднял письмо с пола.

– Что это значит? – спросил Анджело.

– Понятия не имею, – Ник перевернул листок. Может, на обратной стороне что-то написано невидимыми чернилами? – Кажется, он что-то такое говорил на похоронах. Типа «совы – кладезь мудрости». Только какие совы?

– Во многих культурах они символизируют рождение и смерть, – сказал Анджело. – А еще колдуны могут использовать их в качестве фамильяров[2].

Ник не мог понять, каким образом это все относится к нему.

– Инуиты[3] обращались к совам за советом в сложных делах, – продолжил Анджело.

Ник почесал макушку:

– Но я же не инуит.

– А может, он имел в виду тех сов, что украшают письменный стол? – предположил Картер.

Ник и Анджело уставились на него.

– Который на первом этаже стоит.

Картер отвел товарищей в гостиную Брейтвэйтов. Та стала похожа на антикварный магазин, заставленный от стены до стены старой мебелью. Пока мальчики были наверху, грузчики успели занести внутрь все оставшиеся предметы и теперь стояли перед домом, разговаривая о чем-то с родителями Ника.

– Вот, видите? – сказал Картер.

Лавируя среди громоздящегося вокруг хлама, он вышел к столу-бюро с деревянной шторкой и четырьмя совами – по одной на каждом углу.

«Это же письменный стол из подвала тети Ленор, – подумал Ник. – Откуда он здесь? Мама ведь говорила, что непременно избавится от всего, что было в подвале».

Ник быстро прошагал к столу и стал выдвигать ящики. Но все они оказались пусты.

– Должно быть, кто-то все вытащил, – сказал он, чувствуя, как разочарование обжигает грудь.

– Зато совы крутые, – сказал Картер. – Такое ощущение, что они за нами наблюдают.

Он протянул руку к одной из голов. От его прикосновения та повернулась. Раздался тихий щелчок, одна из панелей на столе отъехала в сторону, и из потайного отделения на пол упал маленький золотистый пузырек.

Картер поднял крохотную бутылочку размером всего лишь с большой палец и подкинул ее на ладони, словно прекрасно знал, что она там окажется:

– Ты это искал?

Глава 17. В которой появляется не сочти за похвальбу, один из самых классных персонажей всей книги

Остаток вечера мальчики провели выясняя, что это за золотистый пузырек и как его использовать. Крышка была запечатана, и они так и не поняли, как ее открыть. Вертели и так и сяк. Трясли, сжимали и стучали по бокам. Изучали под лупой, микроскопом и даже ультрафиолетовой лампой. Последнее – идея Картера, и никто из них не представлял, что именно может выявить такое освещение. Но на всякий случай попробовали и это.

Пузырек, судя по всему, был полым, и, когда в полной тишине его трясли над ухом, внутри раздавалось слабое шуршание. Собственно, это единственное, что удалось выяснить.

Ближе к половине второго ночи Картер и Анджело, наконец, уснули. Когда они проснулись следующим, субботним, утром в десять часов, Ник сидел за столом и крутил на нем флакон, как волчок.

Анджело протер глаза:

– Как успехи?

– Никак, – буркнул Ник.

Пузырек звякнул о ножку настольной лампы и остановился.

Картер зевнул и пропустил пятерню через свои стоящие дыбом волосы.

– А ты вообще не ложился? – прохрипел он.

– Мне не нужен сон, – сказал Ник. – Когда я пытаюсь заснуть, выходит только лежать на подушке и пялиться в потолок.

– Может, попробуем кислотой? – предложил Анджело. – У меня дома есть, в наборе юного химика.

– А еще можно треснуть по нему кувалдой и расколотить на части, – Картер изобразил, что с размаху опускает от плеча тяжелый молот.

Ник спрятал склянку в ладони:

– Не думаю, что Мазу спрятал ее в столе, чтобы мы с вами поливали ее кислотой или разбивали на части. Уверен, мы что-то упускаем.

Анджело забрал у него пузырек и повертел между пальцами:

– С чего ты взял, что именно Мазу его спрятал?

– А кто еще? Это же он прислал письмо.

– Он просто подсказал, где его найти, – сказал Анджело таинственным низким голосом, словно детектив из старого фильма. – Это не значит, что он же его и спрятал.

Ник закрыл глаза ладонями. Хоть он и не устал, его голова раскалывалась от долгих размышлений, а желудок ныл, напоминая, что Ник ничего не ел уже больше суток.

– Если не Мазу, то кто?

Анджело вернул склянку на стол и подкрутил воображаемые усы:

– Чтобы раскрыть дело о загадочном сосуде, нужно думать, как загадочный сосуд.

Картер печально покачал головой:

– Я так и знал, что от всех этих книжек у тебя рано или поздно поедет крыша. Предлагаю сгонять до заправки и закупиться буррито по девяносто девять центов.

– Инспектор Руис в еде не нуждается. Он живет расследованиями. Ну сам подумай. Ты нашел пузырек в столе. Тот, кто его там спрятал, знал о тайнике. Само собой, Мазу тоже о нем знал, но он мог отдать тебе пузырек на похоронах – зачем ему заморачиваться и прятать его. Значит, логично предположить, что пузырек принадлежит тому, кто знал о тайнике, но не мог лично передать тебе пузырек, потому что… умер.

Ник ненавидел, когда Анджело начинал умничать, но в этот раз он выдал очень дельную мысль.

– Думаешь, это вещь тети Ленор?

Анджело довольно улыбнулся и легонько стукнул друга пальцем по носу.

– Может, это тайное послание, – сказал уже бодрый Картер. – Может, она пытается сообщить тебе, кто ее убил.

Ник фыркнул:

– Никто ее не убивал. Она умерла от сердечного приступа.

– А ты в этом уверен? – спросил Картер.

Ник открыл было рот, но понял, что совсем не уверен. Родители говорили, что тетя Ленор умерла от сердечного приступа. Но откуда они сами узнали? Им Мазу сказал? Возможно, ее убили змеиным ядом из ее же запасов. Может, поэтому он и стоял в подвале. А если и нет, и диагноз ставил настоящий врач, разве он смог бы отличить обычный инфаркт от того, который вызван проклятием?

– Но зачем кому-то ее убивать?

– Ты нам скажи, – ответил Анджело. – Это же твоя родственница.

– Но я не был с ней знаком. Я вообще узнал о ее существовании, только когда родители заговорили о похоронах, – Ник прикусил ноготь большого пальца и кое-что вспомнил: – Была, правда, какая-то тетрадь… валялась в камине, почти полностью сгоревшая. Мне показалось странным, что она ее там оставила.

Анджело и Картер заинтересованно придвинулись поближе:

– Какая тетрадь?

– Кажется, личный дневник. – Эх, если бы Нику удалось тогда получше его изучить! Как же не вовремя пришли родители! – Там было что-то про бокора, который хотел вернуться с того света. Кажется, она называла его Королем. И кто-то по имени Э перед чем-то не устоял.

– Чувак, у меня мурашки, – Картер провел ладонью по руке – все крохотные волоски на ней стояли дыбом.

– Что же ты нам об этом раньше не сказал? – спросил Анджело, открывая свою записную книжку.

– Я хотел, но потом я нашел амулет, превратился в зомби, и у меня как-то из головы вылетело. Но это еще не все. Там еще было что-то про ключ и сокровище.

Картер уронил челюсть:

– В смысле типа клад?

– Не знаю, – признался Ник. – Родители пришли раньше, чем я успел прочитать. А теперь, боюсь, мы никогда не выясним.

Анджело медленно постукивал ручкой по своей записной книжке:

– Может, она убила какого-нибудь короля вуду ради его сокровищ. А он смог вернуться с того света, потому что стал зомби, прямо как ты. Возможно, амулет на твоей шее – часть этих сокровищ. И вероятно, этот колдун и убил тетю Ленор, чтобы вернуть амулет.

– Если так, – сказал Картер, – теперь он, наверно, охотится за тобой, ведь амулет-то у тебя.

Ник постарался все это переварить. Но мозг в последнее время стал работать вполсилы.

– А при чем тут тогда Мазу? Если он злодей, он мог в любой момент схватить меня во время похорон.

– Да, но тогда у тебя еще не было амулета, – сказал Анджело.

Верно.

Если Мазу охотился за амулетом, он был вынужден подождать, пока Ник не обнаружит медальон на кладбище.

– Тогда зачем Мазу сообщать мне о совах?

– Без понятия, – Анджело взял в руку блестящий металлический пузырек. – Но ведь твоя тетя Ленор была жрицей вуду, так?

Ник с Картером кивнули.

– Допустим, она хотела оставить тебе послание. Она бы воспользовалась для этого вуду, так?

– Думаешь, эта бутылочка заколдована? – спросил Ник.

Эта теория звучала на удивление логично.

– Не знаю, – сказал Анджело. – Но есть кое-кто, кто может знать.

* * *

– Извините, – сказала женщина за справочным столом в библиотеке. – Мистер Блекхэм придет только после четырех.

Ник посмотрел на часы, висевшие на стене. Еще не было и двух.

– Ничего, – ответил Анджело. – Мы подождем.

Троица выбрала себе столик подальше ото всех, чтобы никто не мог их подслушать.

– Ты собрался расспрашивать о вуду библиотекаря? – спросил Картер с нескрываемым скепсисом в голосе.

– Не просто библиотекаря, – сказал Анджело. – Мистер Блекхэм – дипломированный историк. Люди со всего света поручают ему выяснять совершенно безумные вещи.

– Почему ты просто сам не посмотришь в каком-нибудь унитазе? – предложил Ник.

Анджело нахмурился, а Картер усмехнулся.

– В смысле в книге, – исправился Ник. Его ужасно раздражало, что он думал одно, а говорил совсем другое. – Здесь целое море книг. Зачем нам ждать?

– Можем их полистать, конечно, – сказал Анджело. – Но самых лучших – самых старых – изданий нет в читальном зале, и их не выдают всем подряд.

Ник решил, что можно и подождать. Все равно у него не было никаких других планов. Кроме того, они, слава богу, зашли перекусить, прежде чем отправиться сюда. И он доел все, что осталось от их импровизированного заменителя мозгов: начисто вылизал контейнер, до последней крошки фарша и собачьей еды, – так что его желудок больше не стонал, как сломанный пылесос.

Мальчики собрали все доступные книги о вуду, сокровищах и зомби и на следующие пару часов погрузились в них с головой. Как оказалось, Анджело уже все их читал и был прав. Ни в одной не обнаружилось никакой полезной информации о блестящей бутылочке.

Ровно в четыре на их стол упала чья-то тень. Ник поднял взгляд. Перед ними стоял бледный мужчина с черными прилизанными волосами и такими же черными проницательными глазами. На нем был весьма странный плащ – рукава нормальные, а вот подол спускается до самых колен, словно у плаща супергероя. Но Ник никогда не видел супергероев, полностью одетых в черное. Разве что Зорро, но тот как бы не совсем супергерой. Да и этот парень явно не Зорро.

– Полагаю, вы меня ждете? – Его голос невероятным образом звучал одновременно и мягко, и пронзительно.

Ник побоялся открыть рот. Почему-то от взгляда библиотекаря ему стало не по себе.

К счастью, заговорил Анджело:

– Мистер Блекхэм, это мои друзья, Ник и Картер. Мы пришли с вами проконсультироваться. На прошлой неделе умерла двоюродная бабушка Ника. Он поехал на ее похороны в Луизиану и нашел в подвале ее дома кучу странных вещей. Мы полагаем, что она была…

Ник упредительно зыркнул на Анджело. С чего он взял, что можно доверять этому человеку? А если и можно – что он им поверит?

Высокий мужчина кивнул, словно Ник только что произнес свои вопросы вслух, и постучал пальцем по подбородку:

– Жрицей вуду?

У Картера отвисла челюсть:

– Откуда вы знаете?

– Я слежу за тем, что читают мои завсегдатаи, – пояснил тот, кивая в сторону стола, за которым они сидели.

Он что, за ними шпионил? От мысли о том, что какой-то незнакомец, возможно, наблюдал за ними без их ведома, сердце Ника ухнуло в пятки. И в то же время в нем затеплилась надежда. Если библиотекарь знал об их подозрениях, но все равно решил с ними побеседовать, может, он и правда чего-то стоил.

– Ему можно доверять, – сказал Анджело. – Он многое знает обо всяких странных вещах.

И хотя они познакомились с мистером Блекхэмом всего минуту назад, Ник был почти готов поддержать это утверждение. В библиотекаре проглядывало что-то такое, из-за чего Ник не опасался, что он станет смеяться над их рассказами, насколько бы безумно они не звучали.

– Она мне кое-что оставила, – Ник запустил руку в карман, но мужчина быстро выставил перед собой ладонь, облаченную в черную кожаную перчатку:

– Не здесь. Пройдемте в мой кабинет: – Мистер Блекхэм кивнул женщине за справочным столом: – Никого к нам не пускайте. – И он повел мальчиков по запутанному лабиринту из книжных шкафов и высоких книжных стопок.

В конце концов они вышли к широкому металлическому письменному столу, уютно обосновавшемуся в скромной нише в самом конце библиотеки.

Помимо книг, он был завален какими-то статуэтками, наконечниками стрел, картами, глиняными черепушками – там даже нашелся большой ржавый кинжал. На краю стола стояла табличка, гласившая «Бартоломео Блекхэм, библиотекарь-консультант».

– Итак, – проговорил библиотекарь, опускаясь в глубокое кожаное кресло, стоявшее у стола. – Найдите, куда можно присесть, и рассказывайте по порядку.

«Найдите» – точнее не скажешь. Все стулья были завалены горами книг и документов. Мальчикам потребовалось почти пять минут, чтобы убрать их.

Как только они наконец уселись, Анджело поведал библиотекарю всю их историю. Ник все ждал, что мужчина начнет смеяться или спорить, но тот и бровью не повел. Складывалось впечатление, что он знал наперед все, что собирался сказать Анджело.

Когда тот закончил свой рассказ, мистер Блекхэм медленно, палец за пальцем, стянул с себя перчатки:

– Очень любопытно.

– Вы нам верите? – спросил Ник.

– А почему я не должен верить? – сказал мужчина. Что, по правде, вовсе не является ответом, подумал Ник. – Сейчас, глядя на город, даже и не скажешь, но когда-то Плезант-хилл назывался Причудвиль.

– Причудвиль? – возмутился Картер. – Это что за название такое?

Мужчина кивнул, словно Картер задал самый правильный вопрос:

– Вполне логичное для города, где все не так просто, как кажется на первый взгляд. – Он положил перчатки на стол и наклонил голову в сторону Ника: – Могу я посмотреть ту вещь, что тебе оставила бабушка?

Ник пошарил в кармане и вытащил оттуда пузырек.

Мистер Блекхэм с интересом повертел металлическую бутылочку в руках, понюхал ее, потряс возле уха и даже прикоснулся к ней кончиком языка.

Нику как-то не приходило в голову попробовать ее на вкус.

– Вы знаете, что это?

Мистер Блекхэм кивнул. В полумраке на задворках библиотеки его глаза казались еще чернее.

– Слышали когда-нибудь о гро-бон-анж? – спросил он. Троица покачала головой.

– Дословно переводится как «большой добрый ангел». Есть еще ти-бон-анж – «маленький добрый ангел». Считается, что из этих двух частей состоит душа человека. Гро-бон-анж – это жизненная сила, то, что остается от человека после смерти.

Ник уставился на пузырек, во рту у него пересохло.

Мистер Блекхэм поставил бутылочку на стол:

– Это – пот-тет, вместилище для головы. Традиционно его делают из фаянса или фарфора. Внутри хранится прядь волос, ноготь или, иногда, лоскут одежды. Гро-бон-анж запечатывают в пот-тет до тех пор, пока не появится возможность выпустить ее и дать ей снова слиться с космической энергией, из которой она и родилась.

– Значит, внутри… – Нику так сдавило горло, что он не смог выдавить последние слова.

Библиотекарь улыбнулся. У него были очень длинные и очень белые зубы.

– Душа твоей бабушки. По крайней мере ее часть.

Он вернул золотой пузырек Нику, которому теперь стало как-то некомфортно держать его в руках. Словно он держал урну с прахом недавно кремированного человека.

– Обычно близкий человек распечатывает сосуд и отпускает душу, – сказал мистер Блекхэм. – Но тот, кто создал этот пот-тет, приложил немало усилий, чтобы его было сложно открыть. И у нее, вероятно, была очень веская причина оставить его именно тебе, Ник. – Он запустил руку под стол, достал оттуда увесистую черную книгу и отдал ее Анджело: – Осторожно с ней. Бесценный экземпляр.

– Там написано, как его открыть? – спросил Ник.

Вопрос, кажется, удивил мистера Блекхэма:

– Боже упаси. Я понятия не имею, как открыть пот-тет твоей бабушки. И можно ли вообще это сделать. В книге ничего подобного нет.

– Тогда какой от нее прок? – спросил Ник. – И что мне делать с этим пот-тетом?

– Это мы, пожалуй, обсудим в другой раз, – сказал мистер Блекхэм. – Боюсь, ты уже прилично опаздываешь.

– Куда опаз…

Ника перебил звонок телефона, стоявшего на столе мистера Блекхэма. Библиотекарь запустил руку в огромную кипу бумаг и вытянул оттуда трубку, которой на вид было не меньше полувека.

– Да? – сказал он, поднеся ее к уху. – Он здесь, – кивнул он. – Немедленно его пришлю.

Мистер Блекхэм вернул трубку под кучу бумаг и улыбнулся Нику:

– Боюсь, ты опаздываешь на обед.

Глава 18. Не для брезгливых (Если, выдергивая расшатавшийся зуб, ты с трудом сдерживаешь рвотные позывы – это о тебе)

– О боже! – Ник подскочил с места. У него напрочь вылетело из головы, что сегодня к ним на обед должен прийти папин начальник. А он ведь обещал помочь с уборкой. – Мне нужно бежать, – выпалил мальчик, развернулся и помчался к выходу.

Он бежал до самого дома, под конец у него уже дрожали руки и ноги, а пот катился градом. Оказывается, зомби тоже могут устать, если приложить достаточно усилий.

Когда он вошел, мама стояла в прихожей прямо за дверью:

– Ты хоть представляешь, сколько сейчас времени? Я уже всех знакомых обзвонила, разыскивая тебя. Слава богу, хоть Анджело сообщает своей матери, куда направляется.

В гостиной больше не громоздилась мебель. Ник вспомнил, что должен был помочь отцу перенести ее.

– Извини, – сказал он. – Я потерял счет боксерским трусам. То есть времени. – Глаза мамы сузились, но, прежде чем она успела что-либо сказать, Ник направился к лестнице: – Пойду приведу себя в порядок.

– Надень рубашку и галстук. И поторопись, мистер Фергюсон будет здесь через пятнадцать минут.

– Еще и галстук? – простонал Ник.

Он ненавидел галстуки. Ему в них было трудно дышать – хоть сейчас дыхание и не в ходило в обязательную программу.

– Да, без разговоров, – отозвалась мама, раскладывая на столе приборы. Она снова взглянула на Ника и потянула носом: – И душ прими. А еще папиным одеколоном побрызгайся. Подростковый возраст, что ли, сказывается, но от тебя несет, как от клетки с шимпанзе в зоопарке.

Папа вышел из кухни с дымящимся блюдом в руках:

– Может, это нам даже на руку. С мистером Фергюсоном придет племянница. Она твоя ровесница и, я слышал, просто обожает шимпанзе.

Ник распахнул рот. Племянница? Никто ему не говорил, что папин начальник приведет с собой девочку. Но всего один мамин взгляд ясно дал понять, что спорить – плохая идея. Вместо этого Ник недовольно протопал к себе в спальню, ворча себе под нос о том, как несправедлива жизнь, в которой его вынуждают обедать с какой-то девчонкой.

Когда Ник помылся, переоделся и даже щедро побрызгался папиным одеколоном – который, как ему казалось, вонял даже хуже разлагающейся плоти, – уже перевалило за шесть. Войдя в столовую, он увидел, что папин начальник уже приехал. Мистер Фергюсон с женой сидели за обеденным столом, и папа рассказывал им один из своих не в меру длинных анекдотов. На миссис Фергюсон, вероятно ровеснице мамы Ника, было черное вечернее платье и нитка жемчуга. А практически лысый мистер Фергюсон был одет в темно-серый костюм. Рядом с ними сидела рыжеволосая девочка, которая показалась Нику смутно знакомой, хоть он и не видел ее лица с того места, где стоял.

Папа закончил анекдот, мистер и миссис Фергюсон вежливо посмеялись.

– Джон, Даниэль, – сказала мама, явно испытывая облегчение от того, что появился повод сменить тему: – Это наш сын, Николас.

Ник скривился, услышав свое полное имя. А когда обернулась сидевшая за столом девочка, его и вовсе перекосило. Так вот почему она показалась ему знакомой. Это была Энджи Холлингсворт.

– Я так понимаю, вы с моей племянницей ходите в одну школу, – сказал мистер Фергюсон.

– Э-э-э, да, – пробормотал Ник.

Так вот что она имела в виду, когда сказала, что они увидятся завтра. Как родители могли заставить его обедать с Энджи? Ну почему именно с ней?! Девочка самодовольно ухмыльнулась, когда Ник занял единственное свободное место – прямо напротив нее.

Папа заулыбался, словно лучше новостей в жизни не слышал.

– Так вы, значит, дружите?

– О да, – ответила Энджи, мило хлопая глазками и изображая бескрайнее счастье. Как только Ник сел, она наклонилась к нему и прошептала: – Ты воняешь как дохлая рыба.

– А ты выглядишь как дохлая рыба, – шепнул тот в ответ с деланой улыбкой.

– У вас, должно быть, много общего, – сказала миссис Фергюсон, пока папа нарезал ростбиф.

– Не очень-то, – начал было Ник, но Энджи его перебила:

– Конечно. – Девчонка зыркнула на него, ясно давая понять, что знает – Ник не станет ей перечить перед папиным начальником. – Кстати, он нам как раз тут рассказывал о своей увлекательной поездке в Луизиану. Я бы с удовольствие послушала еще.

– Правда? – Мама натянуто улыбнулась Нику, и тот все прекрасно понял без слов.

«Если ты хоть слово скажешь о вуду, будешь сидеть под домашним арестом, пока не достигнешь возраста голосования».

Она зря беспокоилась. Энджи и так слишком много узнала, он не собирался сообщать ей ничего лишнего.

– Ничего особенно. Куча лысых обезьян. – Папа неловко усмехнулся и, когда мамин локоть впился Нику под ребра, он понял, что сейчас сказал. – То есть комары и аллигаторы.

Мистер Фергюсон провел рукой по своей гладкой голове:

– Вот как.

– Я слышала, там до сих пор практикуют вуду, – сказала Энджи. – Знаете, всякие чары, заклинания и… проклятия.

Внутри у Ника все упало. Она что-то знает или это просто догадка?

Отец Ника побледнел:

– Ник ведь ничего тебе не говорил о… ай!

Папа метнул взгляд на маму, которая – Ник почти не сомневался – только что пнула его под столом, и тут же принялся сосредоточенно предлагать всем еду.

Мама легонько коснулась пальцами губ, передавая папе пюре.

– Ричард хотел сказать, что у его тети было несколько изумительных предметов мебели.

– О, просто чудесно, – сказала миссис Фергюсон, накладывая заправку в свой салат.

Энджи положила себе пару ложек моркови и передала блюдо Нику.

– Чем вы сегодня занимались в библиотеке? – прошептала она.

– Ты шпионила за нами? – ответил он так же шепотом, накладывая себе минимальное количество овощей – ровно столько, чтобы не получить нагоняй.

Папа и мистер Фергюсон заговорили о ком-то из отдела маркетинга, и Ник заметил, что мама пристально наблюдает за ним и Энджи. Можно было не сомневаться, если ему была дорога его привычная жизнь, нужно было оставаться предельно вежливым. Вечер обещал быть просто отвратительным. Мало того что ему нужно было как-то создавать иллюзию того, что он ест, так еще и слушать язвительные замечания Энджи, не имея возможности ей нагрубить.

– Я же сказала, мы за вами следим, – Энджи взяла кусок ростбифа с общего блюда. – Тиффани говорит, вы довольно долго читали про вуду. С чего это, а?

– Я не обязан тебе ничего объяснять, – сказал Ник, выбирая себе наименее прожаренный кусок мяса, прежде чем передать блюдо маме. – И я бы не очень верил Тиффани. Она-то, похоже, не читает ничего, кроме модных журналов и этикеток на косметике.

Ник старался себя не выдать, но на самом деле его это очень обеспокоило. Он мог сколько угодно издеваться над тремя подругами, но, по правде говоря, они были умны. И рано или поздно должны были догадаться, что скрывают мальчики. Уже давно бы догадались, если бы идея о том, что Ник мог на самом деле превратиться в зомби, не звучала настолько безумно.

– Пюре? – спросила мама.

Ник забрал большое блюдо из ее рук и едва его не выронил. Что-то было не так. Он почти не ощущал гладкую поверхность под своими пальцами. Словно его руки онемели. Взять ложку оказалось сложнее, чем подцепить кубик льда китайскими палочками. Он кое-как плюхнул немного пюре себе в тарелку и с облегчением протянул ее Энджи.

– Растяпа, – шепнула та.

Энджи потянулась за блюдом, и Ник вдруг заметил, что среди волн рыхлого белого пюре торчит что-то маленькое и розовое. На секунду ему показалось, что в миску упала морковина. Затем он посмотрел на свою правую руку – ту, которой накладывал пюре. И с нарастающим ужасом осознал, что на ней чего-то не хватает. Четыре пальца, включая большой, были в порядке. А вот самый маленький – мизинец – исчез.

Его взгляд метнулся от обрубка, оставшегося на месте мизинца, к крошечному розовому кончику, торчащему из картошки. Это был его палец. Его мизинец свалился в пюре, которое сейчас себе по очереди будут накладывать сначала Энджи, потом миссис Фергюсон, а потом папин начальник.

Энджи смотрела на него в полном смятении. Само собой, она поняла, что что-то неладно, – но пока не знала, что именно. Ник уже представлял, как она завизжит, стоит ей опустить взгляд и заметить посреди пюре направленный в ее строну ноготь. В другой ситуации он бы с нетерпением ждал этого момента. Но не сейчас. Как только Энджи поймет, что произошло, она догадается и обо всем остальном. А едва она прознает, что Ник – зомби, мгновенно растреплет всем, кому только можно.

Взгляд Энджи пополз от Ника к картофельному пюре. Нет ни малейшего шанса вернуть палец, не привлекая внимания. В любую секунду Энджи его заметит. Как он будет такое объяснять? Ник метался в поисках решения, но в итоге смог придумать один-единственный выход. Руки Энджи сомкнулись на блюде. Понимая, что ничем хорошим это не кончится, Ник сделал единственное, что мог в сложившейся ситуации.

Он со всей силы подкинул миску вверх и в сторону. Глаза Энджи поползли на лоб, а губы округлились в букву «о». Ник с ужасом наблюдал, как блюдо взмывает в воздух. Пюре полетело во все стороны. Часть шлепнулась на лицо Энджи. Черное платье миссис Фергюсон забрызгало пулеметным огнем белых точек. Комок картошки размером с кулак Ника смачно плюхнулся на голову мистера Фергюсона.

Прежде чем кто-то успел среагировать, Ник нырнул под стол, схватил свой палец и поскорее спрятал его в карман.

И вот тогда раздались вопли.

Глава 19. Бесит, когда такое случается, да?

– Ребята, сюда, – шепотом позвал Ник из окна своей спальни и помахал рукой Картеру и Анджело, которые уже почти подъехали к центральному входу на велосипедах.

Было раннее утро воскресенья, и родители еще не проснулись, но Ник не хотел рисковать.

Мальчики бросили велосипеды на газоне перед домом и подошли к окну.

– Чего мы так шифруемся? – спросил Картер. – Сначала звонишь нам полшестого утра и не говоришь почему, а теперь вот шепчешь из окна, как будто нам нельзя здесь находиться.

Ник оглянулся через плечо. Все так же, не повышая голоса, он сказал:

– У нас проблема. – Он передал что-то Анджело через подоконник.

– Елки зеленые, – сказал Картер, осознав, что держит в руке Анджело. – Это то, что я думаю?

Ник вытянул правую руку, на которой виднелся маленький розовый обрубок.

Анджело перевернул мизинец и внимательно осмотрел его конец, некогда примыкавший к руке Ника, словно это был крайне интересный проект по биологии, не более:

– Ну что ж, этого стоило ожидать. Когда он отвалился?

Ник закатил глаза:

– Заходите с черного хода. Только не разбудите родителей.

Ребята уселись у него в комнате, и Ник рассказал им все, что произошло. Картер растянулся в углу на кресле-мешке, покачал головой и принялся подъедать оставшиеся с Хеллоуина конфеты, которые ему в конце концов вернули родители:

– Блин, я бы многое отдал за то, чтобы посмотреть, как Энджи в физиономию прилетело пюре.

– Думаешь, она заметила палец? – спросил Анджело.

Ник покачал головой:

– Все случилось слишком быстро. Папа, конечно, не слишком рад, что я искупал его начальника в картошке, но никто не считает, что я сделал это нарочно. Я сказал, что миска выскользнула у меня из рук, – он забрал мизинец у Анжело. – Так что нам делать? Если я сниму амулет, что станет с моим пальцем?

Картер принялся шарить по письменному столу Ника. Чуть покопавшись, он достал большой блестящий моток.

– Скотч? – спросил Ник, прижимая свой мизинчик к груди. – Ты хочешь примотать мне палец скотчем?

– Почему нет? – сказал Картер. – Папа как-то половину переднего бампера замотал, чтобы тот держался на месте.

– Я, наверное, сейчас глупость скажу, но, уж извини, бампер машины и мой палец – немного разные вещи.

Анджело на секунду задумался:

– Принесите-ка мне леску и иголку для шитья.

Когда Ник вернулся с упомянутыми предметами, Анджело велел ему положить руку под увеличительное стекло на штативе, которое они обычно использовали, чтобы клеить маленькие детали моделек.

– Как круто! – сказал Картер. – А давайте пришьем его на левую? Тогда на одной руке у него будет шесть пальцев, а на другой – четыре!

– Я хочу, чтобы у меня было по пять пальцев на каждой, как положено, – сказал Ник, гадая, не сказалось ли злоупотребление сладким на мозгах друга. – Только убедись, что пришиваешь нужной стороной. Не хочу в итоге остаться с пальцем, приделанным вверх ногами.

– Так, сиди смирно.

Ник наблюдал, как Анджело приметывает его палец, словно оторвавшуюся пуговицу. Он ощущал легкие уколы, когда иголка входила в кожу и выходила из нее, но в остальном не чувствовал вообще ничего.

Анджело снял очки и вытер пот со лба. Он спрятал иголку и немного лески в свой дневник наблюдений:

– Лучше не трогай его лишний раз, пока снова не станешь человеком.

– Особенно в носу не ковыряйся, – добавил Картер. – Будет отстойно, если он там застрянет.

– Спасибо за совет. – Ник вытянул амулет из-за пазухи. – Что ж, пора его, наконец, снять.

Все трое уставились на красный переливающийся камень в центре. Ник с ним даже как-то свыкся, и, хотя он был уже готов перестать быть зомби, в глубине души мальчик знал, что будет по всему этому скучать.

– Как думаете, мне нужно что-то сначала произнести?

На лице Анджело читалось сомнение. Нику было непривычно видеть друга таким.

– Ни в одной моей книге не нашлось ничего о том, как снимать про́клятый амулет. Боюсь, придется просто стащить его и посмотреть, что случится.

Хотя его сердце практически перестало биться, Нику казалось, что оно колотится в груди как сумасшедшее. Он крепко сжал амулет в левой руке.

Даже после всего случившегося какая-то часть Ника не хотела снимать медальон – словно он сам просил оставить его на шее.

– Ну, чего ты ждешь? – спросил Картер.

– Дай мне несколько секунд! – огрызнулся Ник.

Его ладонь вспотела: камень был теплым на ощупь. Что с ним не так? Почему он не может снять эту штуку?

– Тебе помочь? – Анджело сделал шаг вперед, и Ник отшатнулся.

– Все в порядке? – спросил Картер.

– Да, – буркнул Ник. – Я просто…

– Что просто? Хочу остаться вонючим монстром, у которого раны не заживают, а все тело разваливается на части?

Одним быстрым движением Ник ухватился за цепочку на шее и стащил амулет через голову.

Все трое сидели молча, наблюдали и ждали.

– Как ощущения? – спросил Картер.

Ник пожал плечами:

– Вроде нормально. – Он посмотрел на Анджело: – Я стал… человеком?

Анджело, хмуря брови, приложил палец к его шее. Чуть погодя прижался ухом к груди Ника и стал слушать. Когда он поднял голову, лицо его было мрачным:

– Кажется, проблема серьезней, чем мы думали.

Ник провел большим пальцем вдоль основания своего заштопанного мизинца:

– То есть я останусь таким навсегда?

Анджело закусил нижнюю губу, раз за разом перелистывая свою записную книжку:

– Я не знаю, говорю же.

– Может, просто надо немного подождать, – предположил Картер, откусывая шоколадную тянучку.

– Скорее всего, – кивнул Ник, искренне желая в это верить. Он вполне мог подождать еще денек-другой, если было нужно. Такой вариант устраивал его куда больше, чем альтернатива, где придется объяснять родителям, что их сын теперь зомби и его окончательная потеря способности мыслить и превращение в слюнявого монстра, ведомого лишь неутолимым желанием пожирать человеческие мозги, – лишь вопрос времени.

– Возможно, – медленно кивнул Анджело. – Или мы что-то упустили. Может, тебя еще можно снова превратить в человека. Но, чем дольше мы тянем, тем сложнее это будет сделать. Предлагаю пробовать все, что только сможем придумать. И уж если ничего не сработает, тогда будем просто ждать.

– Да, логично, – согласился Ник. – Только не здесь. Я пока еще не наказан, но скоро проснутся родители, и ситуация может измениться. Давайте каждый самостоятельно по ищет способ снять проклятие, и мы встретимся в парке через час?

Шестьдесят минут спустя Ник подкатил на своем велосипеде к столикам для пикника, расположенным в центре Дайнозор-парка, неподалеку от небольшой детской площадки. В руке он сжимал коричневый бумажный пакет. Картер уже ждал его там с таким же пакетом в руке.

– Что ты принес? – спросил Ник, с надеждой глядя на кулек.

Картер внимательно изучал свои ботинки:

– Да так, кое-что. А ты?

Ник прислонил свой велосипед к столу:

– Тоже.

Так и не решившись посмотреть друг другу в глаза, ребята стали ждать Анджело. Если в пакете Картера было примерно то же, что и в пакете Ника, то Анджело был их последней надеждой. Через пятнадцать минут тот наконец по явился с толстенной книгой и зеленой бутылкой в руках. Книгу Ник, кажется, узнал – это была та самая, из библиотеки.

Ник прочитал этикетку на бутылке:

– Лимонный сок?

– Вы принесли что-то получше? – спросил Анджело, протягивая руку.

– Нет, – признался Ник. – Это та книга, которую тебе дал мистер Блекхэм?

Анджело опустил свой фолиант на стол для пикника:

– Да. Но давайте сперва испытаем все остальное. – Он взглянул на Картера: – Что ты придумал?

Картер вытянул из пакета маленький белый тюбик.

– Крем от прыщей? – захохотал Ник.

– Эй, – возмутился Картер, краснея. – Кожа моей старшей сестры выглядела в десять раз противнее твоей, пока она не начала этим мазаться. Конечно, теперь она выглядит не многим лучше. Но если этот крем способен избавить от прыщей…

– Что ж, попытка не пытка, – сказал Ник, выдавил небольшую порцию средства себе на ладонь и размазал его по лицу.

– Какие ощущения? Что-нибудь изменилось? – спросил Анджело спустя пару минут.

Ник покачал головой.

– А ты что принес? – поинтересовался Картер, потянувшись за пакетом Ника.

Ник очень пожалел, что пару минут назад посмеялся над Картером. Он открыл свой пакет и достал оттуда аэрозоль и банку лосьона.

Картер покатился со смеху, держась за живот:

– Пятновыводитель и АнтиОблысин?

Ник скривился:

– Один избавляет от пятен, второй помогает от облысения. Это все, что я смог найти. И вообще, эти идеи не глупее твоего крема от прыщей.

Это утихомирило Картера.

Ник уже знал, что ни то ни другое не сработает, но все равно брызнул себе на затылок пятновыводителем и втер в макушку немного средства для роста волос. После чего они молча постояли, глядя на качели и горки, в столь ранний час смотревшиеся до жути пустынно.

– Ничего, – сказал Ник, когда Картер, наконец, посмотрел в его сторону.

Оба обернулись к Анджело, который протянул им лимонный сок:

– Говорят, он помогает при простудах. Но моя бабушка клянется, что им можно вылечить вообще что угодно.

Ник забрал у него бутылку:

– И что мне с ним делать?

По выражению лица Анджело сразу стало понятно, что ничего хорошего.

Анджело пролистал свои записи до нужной страницы и сверился с ней. Хотя Нику показалось, что друг, скорее, просто искал предлог не смотреть на него.

– Тут написано, что тебе, э-э-э, нужно закапать по две капли лимонного сока в каждую ноздрю.

Ник отшатнулся:

– Издеваешься? Ты хоть представляешь, как будет щипать?

– Вообще-то, полагаю, на данный момент ты практически ничего не почувствуешь. Но можешь не пробовать, если не хочешь, – Анджело потер щеку. – Как знать, может, пятновыводитель скоро сработает.

Недовольно ворча, Ник свинтил с бутылки крышечку и наполнил ее соком.

– Почему бы тебе не попробовать первым? – пробормотал он.

Но Анджело был прав. Не сказать чтобы у него было много вариантов. Запрокинув голову, Ник залил немного сока сначала в одну ноздрю, а потом в другую. Анджело не ошибся. Единственное, что Ник почувствовал, – как неприятно сжалось горло, когда в него потек сок из пазух.

– Фепель ффо? – произнес он, стараясь не вдыхать.

– Полагаю, он спрашивает «теперь что?», – перевел Картер.

Анджело сверился с книгой:

– Стоя на одной ноге, три раза прыгни спиной вперед, повторяя слова «прочь, прочь, прочь».

Ник скосился на него, гадая, не решил ли друг просто жестоко его разыграть. Но тот выглядел очень серьезным.

Медленно, сантиметр за сантиметром, Ник поднял левую ногу в воздух. Из-за того, что мышцы стали изнашиваться, он плохо держал равновесие. А с запрокинутой головой и слезящимися глазами не то что прыгать – даже стоять было трудно.

– Прочь, – буркнул Ник, делая прыжок назад.

Он едва не упал, но, вытянув руки вперед, кое-как все же смог удержать равновесие. Его начало вести в сторону. Нужно было срочно заканчивать ритуал.

– Прочь. – Он прыгнул второй раз, почувствовал, что вот-вот упадет и скорее прыгнул еще раз:

– Прочь.

– Осторожно, стол! – крикнул Картер.

Ник ударился бедром об угол столика для пикника. Отчаянно замахал руками, стараясь удержаться на ногах. Анджело попытался ухватить друга за руку, но промахнулся. Словно гигантский неуклюжий фламинго, беспорядочно хлопающий крыльями, Ник развернулся и, пролетев полметра, зарылся лицом в землю.

– Ты в порядке? – побежал к нему Картер.

Анджело примчался первым и поднял товарища на ноги. Он что-то сказал, но Ник его не расслышал:

– Что?

Анджело поднял руку и встал справа от Ника:

– Говорю, ты, кажется, кое-что потерял.

Ник опустил взгляд на то, что друг держал на ладони. Это было его левое ухо.

– Отвалилось, когда ты кувыркнулся через лавку.

Картер затормозил на влажной траве. Посмотрев сначала на Анджело, затем на Ника, он почесал затылок:

– Слушай, если оно тебе не нужно, можно я возьму его себе как сувенир?

Глава 20. Один за всех, и все за колбасой! (Шутка про то, что случится дальше. Немудреная шутка)

Ник тихо сидел за столиком для пикника, а Анджело пришивал его ухо на место:

– Нормально смотрится?

Картер сложил прямоугольник из пальцев, словно фотограф, подбирающий выгодный ракурс:

– Твой нос всегда так кривился влево?

– Я не про нос, дурака кусок, – огрызнулся Ник. – С ухом что?

– О тебе ведь забочусь. – Картер побрел прочь, копаясь в своем запасе сладостей, который неумолимо истощался.

– Ты выглядишь нормально, – заверил Анджело. – Но нужно поскорее снять с тебя проклятие, иначе скоро я буду штопать тебя чаще, чем Картер пихает в рот конфеты.

– Да сам знаю, – Ник потыкал свое ухо одним пальцем. Затем бросил взгляд в сторону книги, которую принес с собой Анджело: – О чем она хоть?

Анджело взял в руки тяжелый фолиант. Обложка была сделана из плотного и шероховатого материала, который слишком уж напоминал человеческую кожу, от чего Нику стало совсем не по себе. Название было на непонятном ему языке.

– «Ле маледиксьон э ле ремед», – с трудом прочел Ник.

– Это французский, – сказал Анджело. – Означает «Проклятия и способы их снять».

Картер подошел поближе, чтобы лучше разглядеть книгу:

– Не знал, что ты говоришь на французском.

– Не говорю, – возразил Анджело. – Только если самую малость. Кроме того, книга старая, многое в ней написано на таком французском, который не проходят в школе. Но большую часть мне все же удалось перевести с помощью словаря.

– Там есть что-нибудь о проклятиях, превращающих людей в зомби? – спросил Ник.

– Вроде как, – Анджело открыл страницу, на которой был изображен труп, выбирающийся из могилы.

– Круто! – сказал Картер, подходя поближе, чтобы рассмотреть иллюстрацию.

Ник тоже хорошенько присмотрелся, и его передернуло. Существо было похоже на скелет, обтянутый тонким слоем облезающей кожи. Одна его нога висела буквально на волоске, а левой руки не было вовсе.

– Я в итоге стану таким?

– Не исключено, – допустил Анджело. – Тут ничего не сказано конкретно о зомби. Но говорится, что снять мощное проклятие с человека можно только при помощи особого талисмана.

Напротив мертвеца на странице было много текста и рисунок небольшого мешочка.

– Зачем ты меня заставил пережить весь тот кошмар, если у тебя уже было это? – спросил Ник.

– Надеялся, что до этого не дойдет, – выдохнул Анджело. Он провел пальцем по строчке: – Я не уверен, что перевел идеально, но, как я понял, тут говорится, что для создания этого талисмана нам понадобится девять предметов. Сломанное кольцо; голова куклы вуду; измельченная летучая мышь; волосок крысы; человеческая кость; гниющее мясо свиньи, выдержанное в дыму; смрад смерти – чем бы это ни было; окровавленный кинжал и пепел настольной книги алхимика.

Ник уставился на него:

– Ты шутишь? Где нам взять хоть что-то из этого списка?

– Дальше хуже, – сказал Анджело. – Нужно собрать все эти предметы обязательно в красный фланелевый мешочек и прочесть написанные здесь слова над зажженной черной свечой в полночь на кладбище. – Картер открыл было рот, но Анджело еще не договорил: – И все это необходимо сделать прежде, чем истечет неделя с тех пор, как проклятие вступило в силу.

– Стоп. Это же получается, сегодня, – сказал Картер.

Ник сомневался, хочет ли он слышать ответ, но все равно был вынужден спросить:

– Что будет, если я не уложусь в отведенный срок?

Плотно сжав губы, Анджело опустил взгляд в книгу и постучал пальцем по изображению ходячего мертвеца:

– Проклятие становится необратимым.

Ник не мог сказать ни слова. Ему сдавило горло. Ну зачем он вообще потащился на то кладбище? Почему ему в бабки досталась жрица вуду? Почему родители заставили его поехать на ее похороны? У него было еще много подобных вопросов, но ответы на них уже не имели значения.

Превращаться в зомби было круто – на первых порах. Но теперь, когда ему грозила бессрочная перспектива, худшей участи он и придумать не мог. До самого конца своей (неизвестно, насколько короткой) жизни ему предстояло быть монстром.

Картер подался вперед и громко хлопнул в ладоши, напугав и Анджело, и Ника. Он глянул на свои часы:

– Так, сейчас уже почти девять. Значит, у нас есть пятнадцать часов, чтобы собрать все ингредиенты и попасть на кладбище.

– Смеешься? – пробормотал Ник. – Где мы все это найдем?

– То есть ты просто опустишь руки? – Картер провел ладошкой по своей колючей шевелюре и покачал головой: – Мы – Три Монстротёра, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы мой друг не остался нежитью навечно. – Он взглянул на список и попытался прочесть незнакомые слова. – Так. Три поросенка напудрившихся, суши-дыра и помидор-мухомор – это я беру на себя, – заявил он, настолько безбожно исковеркав французские слова, что даже Ника перекосило.

– «Препарасьен ан пудр шов-сури, сеше де ра и одор де мор», – поправил его Анджело. – Ты берешь на себя измельченную летучую мышь, волосок крысы и смрад смерти?

Картер моргнул, но взгляд не отвел:

– Ага.

Анджело с трудом сглотнул:

– А я, пожалуй, попробую найти окровавленный кинжал, голову куклы вуду и человеческую кость.

Ник переводил взгляд с одного приятеля на другого. Это же просто безумие. Но, если друзья не собирались сдаваться, как мог он опустить руки?

– Хорошо, – выпалил он. – Значит, мне остается сломанное кольцо, гниющее мясо свиньи, выдержанное в дыму, и пепел настольной книги алхимика. И я постараюсь раздобыть красный мешочек и черную свечу. – Он выставил перед собой кулак. Картер стукнул по нему своим, Анджело присоединился. – Встречаемся на кладбище в одиннадцать тридцать.

– Одиннадцать тридцать, – повторил Анджело.

– Одиннадцать тридцать, – ухмыльнулся Картер. – Это будет потрясно, ребятки.

Ник глядел на кухонные часы, сжимая и разжимая кулаки. Время уже близилось к одиннадцати, а он только и смог раздобыть, что черную свечу (осталась с сорокалетнего юбилея папы), красный фланелевый мешочек (на самом деле лоскут от старой фланелевой пижамы-комбинезона, который он сшил степлером, – но, наверное, и так сойдет) и пластмассовое футбольное кольцо с логотипом команды «Окленд Рэйдерс», которое выпало ему вместе со жвачкой из автомата, когда ему было десять. Ему все еще предстояло где-то нарыть пепел настольной книги алхимика и гниющее мясо свиньи, выдержанное в дыму. А на все про все осталось чуть больше часа.

– Чего не ложишься? – спросила мама, проходя на кухню из гостиной, где они с папой смотрели фильм. – Все хорошо? – Она протянула руку, чтобы пощупать его лоб, но Ник отстранился.

Что она сделает, если поймет, что его кожа на ощупь едва ли теплее, чем содержимое холодильника?

– Конечно, – он попытался выдавить улыбку. – Просто пытаюсь разобраться с… одним школьным проектом.

– Может, расскажешь мне об этом проекте? Вдруг я смогу помочь, – мама скрестила руки на груди, и Ник понял, что такой ответ ее явно не убедил. Он сдвинул брови. Каким образом объяснить ей, что ему нужно, но при этом не выдать ничего лишнего?

– Это что-то вроде научного эксперимента, – сказал он. – Мы изучаем скорость процесса разложения у разных веществ. Я должен принести мясо свиньи, выдержанное в дыму.

Мама наморщила лоб, и Ник был уверен, что прокололся. Но мама рассмеялась:

– Сосиски, что ли?

Ник уставился на нее:

– Сосиски – это мясо свиньи, выдержанное в дыму?

Мама кивнула:

– Ну, не полностью. Но копченая свинина определенно есть в составе многих продуктов: сосиски, колбаса, ветчина. Не говоря уже о ребрышках и мясе для барбекю.

Нику и в голову не приходило, что «мясо свиньи, выдержанное в дыму» – это копченая свинина. Он испытал одновременно восторг и небольшую долю отвращения:

– У нас есть что-то из этого?

Мама открыла сначала холодильник, а затем морозилку.

– Извини, – сказала она, и у Ника внутри все оборвалось. – Должно быть, твой папа доел сосиски на прошлой неделе, а последние пару кусков колбасы я положила в твой школьный обед.

Она взлохматила ему волосы:

– Я могу купить что-нибудь завтра.

Завтра будет поздно. Хотя, даже уговори он ее съездить в магазин прямо сейчас, мясо будет свежим, а не гнилым, как того требовал ритуал. Слишком поздно. Он обречен.

– Ну ничего, – Ник всеми силами старался не выдать, насколько ему сейчас паршиво. – Уверен, я что-нибудь придумаю.

Ник пошаркал на выход, мама его окликнула:

– Уверен, что ничего не хочешь мне рассказать? Ты всю неделю какой-то смурной.

Пару секунд Нику хотелось рассказать обо всем. Было бы таким облегчением переложить эту ношу на плечи взрослого. Но каковы были шансы, что она ему поверит? А если и поверит – что отпустит его в полночь на кладбище? Пока он убедит ее, что на самом деле превращается в зомби, будет уже поздно что-либо исправлять. Он сам втянул себя в это, самому и разгребать.

Кроме того, он же не сможет вечно пришивать на место все, что будет отваливаться. Довольно скоро мама сама обо всем догадается.

– Мне кажется, я то ли простыл, то ли что-то в этом духе, – сказал Ник. – Пойду прилягу.

Ник вошел в свою комнату и рухнул на кровать. Он знал, что нужно позвонить друзьям и сообщить о своем провале. Но просто не мог себя заставить.

Пару минут спустя в дверь просунулась папина голова:

– Кузнечик мой, все в порядке? Мама говорит, ты чего-то приуныл сегодня. А от печали кузнечики мрут. Единственное, что может спасти, – коктейль из ягоды фриксони́ки. Приготовить тебе такой, чтобы ты выпил перед сном?

– Нет такой ягоды, – пробормотал Ник. Он понимал, что папа лишь пытается его подбодрить. Но, покуда на нем все еще лежало проклятие, ничто не могло поднять ему настроение. – Я просто лягу спать. – Он перевернулся на другой бок и спрятал лицо в подушку. – Разве что ты знаешь, где мне взять настольную книгу алхимика.

– Настольную книгу алхимика? – Ник поднял взгляд на отца: тот светился от счастья. – Так ты ее ищешь? Что же ты сразу не сказал?

Ник сел, а папа исчез в коридоре и затопал вверх по лестнице. Неужели такое возможно? Его отец действительно знал, где взять настольную книгу алхимика? Минуту спустя шаги раздались уже вниз по лестнице. Папа бросил увесистый том на кровать рядом с Ником:

– Мой университетский учебник по химии, если совсем уж точно. Но занимался я по нему так давно, что это, считай, практически алхимия.

Ник уставился на книгу. Сработает ли? В любом случае ничего лучше он все равно не смог придумать.

– Если надо, у меня еще есть изумительный трактат по устаревшим идеям психологии и «Изобретение колеса для чайников». – Папа собрался уходить, но обернулся в дверях: – И ты бы прибрался в комнате. Мама права. Воняет, как в клетке у мартышки.

Нику захотелось сказать ему, чтобы привыкал, ведь у него осталось уже меньше часа, чтобы найти кусок гнилой свинины и совершить ритуал.

Папа поднял с пола у двери коричневый бумажный пакет. Понюхав содержимое, он скривился.

– Фух ты, – сказал он, вытаскивая оттуда полиэтиленовый мешочек. – Вот и один из виновников.

Это был бутерброд, который мама дала ему с собой в школу пару дней назад. Он предлагал его Картеру, но тот отказался. А Картер отказывался только от очень ограниченного списка продуктов. В том числе от…

Ник подскочил с кровати. Он стремительно пересек комнату и выхватил пакет у папы из рук. В теплой комнате бутерброд быстро испортился. Зелеными пятна плесени были покрыты и хлеб, и майонез, и особенно…

– Колбаса, – сказал он. – Тухлая колбаса. – Он крепко стиснул папу в объятиях: – Я тебя обожаю.

Папа поскреб затылок и пожал плечами:

– Теоретическая химия и заплесневелый бутерброд. Что еще нужно ребенку для счастья?

Глава 21. Страшную книгу главами про кладбища не испортить

Ник пригнул голову и изо всех сил крутил педали. Он мчался по черному асфальту, то выныривая из мрака в круг света под очередным фонарем, то снова исчезая во тьме. Мальчик потратил впустую целых пятнадцать минут, просто лежа в постели, – ждал, пока родители уйдут к себе. Если они решат зайти проверить, как он там, и обнаружат, что он вылез в окно, ему грозит домашний арест до скончания веков. Но сейчас стоило беспокоиться о другом.

Когда он примчался на кладбище, на часах было уже 11:35, ворота были давно закрыты и заперты. Он заметил следы шин в траве по ту сторону и догадался, что Анджело перебросил свой велосипед через забор.

Ник сделал то же самое, хоть это и далось ему с большим трудом. Аккуратно, стараясь не зацепиться одеждой за острые пики, которыми оканчивались прутья решетки, он перелез через забор и спрыгнул на влажную траву. Пот-тет тети Ленор и амулет звякнули, стукнувшись друг о друга в его кармане. Он проехал по следам велосипеда Анджело между призрачно-белыми могильными камнями и всего минуту спустя увидел друга, стоявшего между двумя высокими надгробиями.

– Где Картер? – просил Ник, спрыгивая с велосипеда.

Анджело пожал плечами:

– Без понятия. Я уже пятнадцать минут вас жду. Знаешь как тут жутко одному? – Он оглянулся через плечо: – Мне начало казаться, что за мной кто-то наблюдает.

В ночном воздухе эхом прокатился звук, смутно похожий на человеческий голос, и мальчики встревоженно огляделись.

Ник быстро взглянул на часы. Время поджимало.

– Извини. Пришлось попотеть, чтобы найти все нужное. А у тебя как?

Анджело поднял черный рюкзак, лежавший на земле у его ног, и вытащил оттуда кинжал с перламутровой рукоятью.

– Класс, – одобрил Ник, восхищаясь острым серебряным лезвием. – Где взял?

– Им на самом деле письма вскрывают. Но кровь на кончике настоящая, – Анджело показал ему свой палец, замотанный пластырем.

Ник поморщился:

– Ой. Спасибо, дружище. – Он забрал у Анджело кинжал и бросил в красный мешок.

– Я никак не мог придумать, где взять человеческую кость, но потом вспомнил – я же как-то ломал ногу, когда с велосипеда упал, – продолжал Анджело.

Ник это тоже помнил. Перелом был очень сильный, Анджело три месяца пришлось ходить на костылях.

Анджело достал из рюкзака небольшой металлический стержень и поднял его на свет. Ник только через пару секунд понял, что это.

– Чтобы зафиксировать кости, пока они срастались, их скрепили металлическим стержнем, – сказал Анджело, поворачивая его в руке. – После того как его вынули, доктор отдал его мне. Если посмотреть в микроскоп, на нем все еще видны крошечные частички кости. Это не так уж много, но в книге не указано точное количество.

Просто гениально. Ник начал верить в то, что у них все получится, – если Картер наконец объявится. Он снова сверился с часами – оставалось меньше двадцати минут.

Анджело снова запустил руку в рюкзак, и Ник был уверен, что друг покажет ему какую-нибудь голову от Барби. Но тот вытащил голову, которая принадлежала именно кукле вуду – очень похожей на те, что герои ужастиков тычут иголками, когда хотят отомстить врагу.

– Сам сделал, – объяснил Анджело. – В той библиотечной книге были подробные иллюстрации.

Ник вгляделся в крошечное тряпичное лицо с черными бусинами вместо глаз и зашитым ртом, скривившимся в жуткой улыбке, и по его спине пробежал холодок. Они точно понимали, во что ввязываются? Они ведь просто дети, а стоят посреди ночи на кладбище и собираются проводить ритуал, который вычитали в книге, написанной еще до рождения их родителей – а может, даже бабушек и дедушек или прабабушек и прадедушек.

Холодный ветер сдул волосы с лица Ника, слева в кустах что-то зашевелилось. Ник испуганно посмотрел на Анджело. В глазах друга читался ровно такой же страх. Ник открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел – из су мрака выпрыгнул силуэт. На его тонких руках и ногах трепетала разодранная одежда, все лицо было перемазано травой и грязью. Не иначе как труп восстал из могилы. Ник начал пятиться, но вдруг услышал знакомый голос:

– Ну спасибо, ребята!

– Картер? – спросил Ник. – Что с тобой случилось?

Картер вытер руки о свою футболку, оставляя зеленые и коричневые разводы:

– Я повис на заборе. Звал вас, звал, но так и не докричался. В итоге пришлось порвать штаны, чтобы освободиться. – Он развернулся и продемонстрировал им дыру на своих джинсах, через которую проглядывали желтые трусы-боксеры со смайликами. – Я отцепился и полетел прямиком в грязную лужу.

– Прости, – сказал Ник. – Мы что-то слышали, но не знали, что это ты.

Картер фыркнул:

– Когда все закончится, ты будешь передо мной в огромном долгу. Но сейчас у нас нет на это времени. – Он запустил руку в карман своих джинсов и вытащил пару длинных светлых волосков: – Так, держи. Выдернул прямо с макушки младшей сестры.

Ник с Анджело переглянулись:

– В книге же, кажется, было про волосы крысы.

Картер кивнул, отдавая волоски Нику:

– Поверь мне. Она тот еще крысеныш. Стоит мне где-нибудь напортачить, как она тут же бежит сдавать меня родителям.

Ник пожал плечами и запихнул волоски в мешок. Если плесневая колбаса могла сойти за гнилую плоть свиньи, выдержанную в дыму, а папин учебник по химии за настольную книгу алхимика, почему сестренка Картера не могла считаться крысой?

– Поторопитесь, – сказал Анджело, потирая предплечья. Ветер начал набирать силу, температура стремительно ползла вниз.

– Ладно, ладно, – Картер снова полез в карман и вытащил носок, настолько заскорузлый от пота и грязи, что, когда он помахал им туда-сюда, тот на самом деле захрустел.

– Тоже у сестры стащил? – спросил Ник.

– Что ты, – сказал Картер, улыбаясь во все тридцать два зуба. – Только у моего брата настолько вонючие ноги.

Анджело, до которого наконец добрался чудовищный запах, зажал пальцами нос:

– Вот уж точно смрад смерти, даже не спорю.

Ник аккуратно взял носок двумя пальцами за самый краешек и, держа его как можно дальше от себя, тоже бросил в мешок.

– И наконец… – Картер вытащил из кармана горсть какого-то белого порошка.

– Это действительно измельченная летучая мышь? – спросил Анджело, поправляя очки и внимательно изучая представленную субстанцию.

Ник наклонился и понюхал ее:

– Пахнет… опилками.

– Так и есть, – засмеялся Картер. – Я уже думал все, провал, но потом понял – там же не сказано, какая именно должна быть летучая мышь.

– Деревянная! – Ник тоже засмеялся.

Картер кивнул и высыпал опилки в мешок.

– У меня как раз была бита с изображением летучей мыши. Я прошелся по ней папиной шлифовальной машиной.

Пришла очередь Ника. Он разломал футбольное кольцо напополам и бросил его в мешок:

– Сломанное кольцо.

Затем он кинул туда же кусок плесневелой колбасы, заодно рассказав ребятам все, что узнал от мамы о свинине. И наконец, взял спички, сжег страницу папиного учебника по химии и посыпал содержимое мешка пеплом:

– Что ж, кажется, это все.

Анджело и Картер молча кивнули, оба бледные в серебряном свете луны.

Ник достал из кармана куртки черную свечу с папиного дня рождения и воткнул ее в землю, поближе к надгробию, чтобы ветер не задул огонек.

– Маленькая она какая-то, – прошептал Картер.

Анджело достал старинную книгу из своего рюкзака и открыл на нужной странице:

– Придется читать быстро, чтобы она не успела догореть.

Трясущимися пальцами Ник взял уже третью спичку и попытался зажечь. С двумя предыдущими ничего не вышло. Эта, к счастью, все же вспыхнула, и Ник наконец-то поднес трепещущее пламя к фитилю свечи.

– Держи мешочек над свечой, – наказал Анджело, – и повторяй за мной, слово в слово. У нас времени только на одну попытку.

Ник сверился с часами. Минутной стрелке оставалось пройти четыре деления до полуночи. Секундная, казалось, неслась как угорелая.

– Авек сет бужи́ нуáр, – прочел Анджело тихим дрожащим голосом.

– Авек сет бужи нуар, – повторил Ник, стараясь произносить слова точь-в-точь как Анджело.

– Же сюпли́ сет маледиксьéн де секартэ́[4], – на этих словах ветер завыл так, что Нику пришлось его перекрикивать, чтобы его голос было слышно.

Как ни странно, пламя свечи даже не шелохнулось. Наоборот – скорее, разгорелось ярче.

Ник понятия не имел, что означают слова, которые Анджело строчка за строчкой читал из книги. Но, очевидно, они работали. Мрак вокруг сгустился, словно луну закрыла гигантская ладонь. Ледяной ветер хлестал Ника по лицу. Земля под его ногами задрожала.

Ник что-то заметил краем глаза и, обернувшись, увидел, как слева от него, всего в паре метров, из могилы поднимается белый силуэт.

– Что это?! – завопил он, пятясь.

Картер и Анджело проследили за его взглядом, но, кажется, никто из них не видел того, что видел Ник.

– Что именно? – крикнул Картер.

Казалось, его голос доносится издалека, хотя он стоял всего в паре шагов от Ника. Еще один силуэт, будто полностью сотканный из дыма, показался из могилы слева, и Ник почувствовал на себе взгляд его голодных глаз. Следом из земли поднялась еще одна прозрачная фигура, и еще.

– Призраки! – заорал Ник. – Повсюду. Разве вы не видите?

Анджело покачал головой:

– Видимо, все дело в том, что ты нежить. Не обращай внимания, продолжай повторять слова.

Ник постарался отвлечься от призрачных фигур, подходивших все ближе и ближе, и сосредоточился на том, что читал Анджело.

– Скорее! – воскликнул Картер. – Время на исходе!

Ник посмотрел на свои часы и внезапно испытал дежавю. Они показывали 11:59, а секундной стрелке оставалось пройти ровно десять делений до цифры двенадцать. Прямо как на кладбище за домом тети Ленор. Только тогда он должен был вот-вот стать зомби. А теперь наоборот, пытался снова превратиться в человека.

Щелк. Девять. Щелк. Восемь.

– Последняя строчка, – сказал Анджело. Поднеся книгу поближе к лицу, он прочел: – Ретýрнэ муá ма ви а…[5]

Ник открыл рот, чтобы повторить последние слова, но что-то мягкое и черное скользнуло мимо его ноги и загасило пламя свечи. Секундная стрелка на его часах скакнула вперед, и минутная со щелчком сдвинулась на деление. Полночь. Ветер вокруг утих, а небо прояснилось.

Ник опустил взгляд и увидел черную кошку, непринужденно вылизывающую лапу.

Слишком поздно. Он не уложился в срок. И теперь останется зомби навсегда.

Глава 22. После этой главы мне всегда хочется есть

– Что случилось? – спросил Анджело, поднимая взгляд от книги.

– Да кошка проклятая, – сказал Картер. – Она специально свечку затушила, я видел. – Он замахнулся для пинка, но кошка грациозно отпрыгнула на безопасное расстояние и посмотрела на него своими зелеными глазищами, словно спрашивая: «А без этого никак?»

– Может, попробуем еще раз? – сказал Ник.

Но, даже произнося эти слова, он уже понимал, что это бесполезно.

Анджело захлопнул книгу и повесил голову:

– Слишком поздно. Неужели ты не чувствуешь? Ритуал действительно начинал действовать, но теперь от все этой энергии ничего не осталось.

Ник испепелил взглядом сидевшую неподалеку кошку. Это она следила за ними по дороге в школу пару дней назад, он не сомневался. И она по-прежнему напоминала ему какую-то другую кошку. Которую он видел где-то еще. Вот только он никак не мог…

– Прошу прощения, – произнес чей-то странный голос.

Ник обернулся, собираясь сказать Картеру, что сейчас совсем не время для шуток. Но вместо него обнаружил мужчину с довольной улыбкой на круглом лице. На нем был старомодный костюм, а в руках он держал шляпу-котелок. Ник живо отступил на шаг. Он в прямом смысле слова видел этого мужчину насквозь.

– Простите за беспокойство, – сказал мужчина, снова и снова покручивая в руках свою шляпу. – Но я случайно услышал краем уха, как вы говорили про бутерброд с колбасой.

– Б-бутерброд? – заикаясь, переспросил Ник.

Картер и Анджело посмотрели на него так, словно у него поехала крыша.

– Поверить не могу, что ты думаешь о еде в такой момент, – сказал Картер. – Но, раз уж ты поднял эту тему, я бы тоже не отказался перекусить.

– Да. И я хотел спросить: не найдется ли у вас, случайно, остренькой буженинки? – спросил Ника прозрачный гражданин. Он говорил с каким-то чопорным акцентом, практически не двигая губами. – На ржаном хлебе, с острой горчицей и, быть может, парой маринованных огурчиков? – Мужчина погладил свой прозрачный живот своей прозрачной рукой.

Ник указал на него пальцем.

– Тут п-призрак, – прошептал он. – Вот, прямо здесь. Вы не видите?

– Призрак? – Анджело закинул книгу к себе в рюкзак и схватил дневник наблюдений. – Что ему нужно?

Ник сцепил руки, стараясь удержаться на краю паники:

– Кажется, бутерброд с бужениной.

– А где он? – спросил Картер, тыча рукой прямо сквозь внушительный живот привидения.

Анджело что-то быстро нацарапал в записной книжке:

– Призраки могут есть?

– Что? Ты хочешь, чтобы я спросил его? – закатил глаза Ник.

Анджело кивнул:

– Это может стать важным материалом для парапсихологов.

Ник посмотрел на призрака. А может, ему все это просто мерещится? Может, вся эта история с превращением в зомби в итоге свела его с ума?

– А вы сможете… съесть этот бутерброд?

Призрак горестно вздохнул:

– Нет. И это самое ужасное. Но, если я как следует сосредоточусь, мне кажется, я смогу ощутить его запах – самую малость. О, как же я люблю аромат грамотно приготовленной буженины!

Слева от Ника вырос еще один призрак. На этот раз высокий мужчина с косматыми усами на узком лице.

– Если вас не очень затруднит, – начал он, – не могли бы вы найти мне какие-нибудь ботинки? – Призрак пошевелил пальцами на ногах, и Ник заметил, что на нем были лишь драные носки. – Меня похоронили без обуви, и ноги ужасно коченеют.

– Уйди, Стенсон, – воскликнул толстяк со шляпой, недовольно зыркая на товарища без ботинок. – Я его первый нашел.

– Ты просто алчная свинья, Алабастер! – взвыл тот. – Что при жизни, что после смерти.

– Что он говорит? – спросил Анджело.

Ник потер щеку:

– Их уже двое. Ссорятся по поводу обуви и бутербродов.

– Ох, какой симпатичный, – произнес женский голос.

Ник развернулся и обнаружил слева от себя красивую даму. На ней было длинное белое летящее платье, а в руках она держала белый зонтик. Как и двое мужчин, она была соткана из чего-то не плотнее тумана.

– Я, э-э-э, ну… – промямлил Ник.

Женщина приоткрыла рот и подмигнула ему. Она хотела коснуться его руки, но ее пальцы просто прошли насквозь. Нику показалось, что в кожу в этом месте впилось множество крохотных ледяных иголочек.

– Что там? Что происходит? – настойчиво вопрошал Анджело, оглядываясь по сторонам, словно у него был шанс самому увидеть призрака. – Описывай все, что видишь. Эх, надо было захватить с собой датчик колебаний электромагнитного поля.

– Могу ли я вас попросить о крошечном одолжении? – спросила женщина, наматывая локон на палец. Ник почувствовал, что лицо начинает гореть – или, в его случае, становиться теплее обычного. – На соседнем кладбище есть один мужчина…

Двое спорщиков осознали, что кто-то влез на их место, и теперь уже дружно ополчились на женщину:

– Оставь мальчика в покое, Вероника, он наш! – закричал тот, которого звали Алабастер.

– Притихните, клоуны несчастные, – огрызнулась та.

Остальные призраки заметили внезапное оживление и тоже стали стекаться к Нику. У каждого была своя просьба.

– Мои деньги.

– Мой малыш.

– Моя призовая индейка.

– Идемте, – сказал Ник, потихоньку пятясь. – Надо убираться отсюда.

Он бросил на землю фланелевый мешок и схватил велосипед.

– Но я еще не все записал, – сказал Анджело. – Можешь спросить еще несколько вещей?

– Больше никаких вопросов.

Теперь все призраки смотрели прямо на Ника, и никого из них явно не обрадовало его решение уйти. Тихий неодобрительный ропот быстро перерос в громкое возмущение. Ник вскочил на велосипед, Картер сел к нему на багажник. Тучный мужчина со шрамом через все лицо поднял над головой призрачную лопату и ринулся на них. Ник зажмурился и проехал прямо сквозь него. Каждый сантиметр его кожи, который не был прикрыт одеждой, пронзили сотни ледяных иголок.

– Что это было? – крикнул Картер. – Мы как будто через облако проехали.

Ник мотнул головой: времени объяснять не было. Не смея оглядываться, он помчался к границе кладбища.

Едва они подъехали к забору, Ник быстро спрыгнул с велосипеда и перекинул его на другую сторону.

– Подсади, – попросил Картер, вцепляясь в прутья решетки.

Ник ухватил друга за ноги и тут же уткнулся носом в его ярко-желтые трусы.

– Убери от меня свою задницу, – прокряхтел он, толкая Картера и отворачиваясь в сторону.

Тот хихикнул и повертел задом:

– Тебе повезло, что я слишком напуган, а то я бы еще и воздух испортил.

Картер перемахнул на ту сторону, и Ник наконец рискнул оглянуться через плечо. Теперь призраков были сотни, и все они направлялись в его сторону. Он ухватился за железные прутья и перескочил через забор с проворностью мартышки, убегающей из клетки с тиграми.

– Они все еще идут за нами? – крикнул Картер, когда Ник спрыгнул на землю и, перекатившись, встал на ноги.

Ник обернулся. Призраки остановились примерно в тридцати метрах от забора. Они выстроились в одну линию и смотрели на него с явным недовольством на мерцающих лицах. Он покачал головой:

– Кажется, они не могут покинуть кладбище.

Через минуту показался Анджело на велосипеде и со своим черным рюкзаком за плечами. Он проехал прямо сквозь толпу привидений, но те, если его и заметили, то оставили без внимания.

– Поверить не могу, что вы сбежали, – пожаловался Анджело, карабкаясь через забор. – Вы хоть представляете, сколько раз люди пытались наладить контакт с миром мертвых? Да такой шанс выпадает раз в жизни!

Ник недовольно скривился:

– Конечно, это же не за тебя они сцепились, как свора голодных собак за последний кусочек мяса. Когда сам навсегда станешь зомби, тогда и болтай с ними сколько влезет.

Анджело потупился:

– Прости. Я не подумал. – Он пнул кучу скошенной травы. – Это я виноват. Надо было раньше сходить в библиотеку.

– Ты не виноват, – сказал Ник. – Никто из нас не виноват. Мы сделали все, что могли. Если кого и надо винить, так это тетю Ленор. Она наверняка знала, что за ее домом хранится амулет, и на что он способен. Почему она его не уничтожила?

– Может, не смогла, – сказал Анджело.

– Эй, – Картер указал пальцем в другой конец улицы: – Там кошка, которая свечку затушила.

Черная кошка, стоявшая под фонарем, посмотрела прямо на мальчиков, мяукнула и сделала круг на одном месте.

Картер подобрал камень и замахнулся для броска. Кошка дернулась, в любую секунду готовая убежать.

Но Ник ухватил друга за запястье:

– Погоди, – сказал он. – Я уже видел эту кошку. Она очень похожа на ту, что отвела меня на кладбище за домом тети Ленор. То самое, где я нашел амулет.

– Кошка никак не могла самостоятельно добраться сюда из Луизианы, – возразил Анджело.

Ник знал, что друг прав. Но был практически уверен, что перед ними та самая кошка. Иссиня-черный мех, проницательные зеленые глаза – даже ее мяуканье казалось знакомым.

– Мяу, мяу, – сказала кошка.

Она еще раз покрутилась на месте, махнула лапой в сторону мальчиков, затем развернулась и засеменила вниз по улице.

Ник обменялся взглядами с Анджело и Картером:

– Кажется, она хочет, чтобы мы шли за ней.

Глава 23. В которой начинаются ну совсем уж странные дела

Ник, Анджело и Картер катили по темным ночным улицам, следуя за кошкой, которую они, как ни пытались, не могли нагнать. Она умудрялась держаться от них на приличном расстоянии, но при этом никогда не исчезала из виду, чтобы мальчики знали, куда ехать.

– Как думаете, куда она нас ведет? – спросил Картер.

Его практически опустевшая сумка с хеллоуинскими сладостями, висевшая на руле, раскачивалась из стороны в сторону.

Ник понятия не имел. Они выехали за пределы спального района и попали в совершенно не знакомую ему часть города, с кучей офисов и маленьких магазинчиков.

– Я только надеюсь, что мы почти доехали. Я не сказал родителям, что ухожу. Если меня хватятся, мне конец.

– Моей мамы нет в городе, она к моей сестре поехала, – сказал Анджело.

Благодаря своим длинным ногам он без труда держался во главе их процессии.

Картер же, которому приходилось отчаянно крутить педали, чтобы не отставать, пыхтел и фыркал:

– А я… сказал родителям… что… переночую… у Анджело. Наверное… они даже обрадовались… что… я ухожу… после того как… я сестре… волосы повыдергивал.

Кошка остановилась на углу у закрытой булочной, оглянулась, чтобы убедиться, что мальчики все еще следуют за ней, и спешно скрылась за кирпичной стеной.

Когда ребята подъехали к тому месту, где в последний раз ее видели, все трое остановились и вгляделись в возникший на их пути темный переулок.

– Куда она делась? – спросил Анджело.

Высокие здания по обе стороны загораживали луну, а в самом переулке не было ни одного фонаря, поэтому невозможно было разглядеть ничего дальше пары шагов.

Ник подумал, что сейчас им очень пригодились бы спички, но он бросил их на кладбище вместе со всем остальным.

– Идем, – сказал он, слезая с велосипеда и толкая его рядом с собой. – Держитесь рядом.

Чем дальше они заходили, тем больше глаза Ника привыкали к темноте. Вскоре он уже мог разглядеть пару мусорных баков, стопку старых газет и несколько разбитых бутылок. Но вот кошки по-прежнему нигде не было видно.

– Как будто испарилась, ей-богу, – сказал Анджело.

Картер плелся по грязному переулку, озираясь на каждом шагу:

– Не нравится мне все это. Пойдемте-ка назад, а?

– Погоди, – сказал Ник.

В конце переулка что-то виднелось. Когда они подошли поближе, Ник смог разглядеть дверь. Табличка на ней гласила «Салон бабушки Элишебы: гадания по руке, приворотные зелья и талисманы».

– Зачем кошка привела нас сюда?

– Салон наверняка закрыт, – заметил Анджело и Ник с ним согласился.

Но куда пропала кошка?

– Ну не могла же она сама открыть эту дверь, – пробормотал он.

– Мне все равно, открыто тут или нет, – сказал Картер. – Я туда не пойду.

Ник сомневался, был ли у них выбор. Они могли либо попробовать открыть дверь, либо развернуться и признать поражение. Он потянулся к тусклой медной ручке. Но не успел ее даже коснуться – дверь распахнулась сама, тускло осветив переулок ровным прямоугольником. Чей-то голос произнес:

– Я вас жду.

– Это призрак, – сказал Картер.

Его руки так дрожали, что велосипед гремел и трясся вместе с ними.

– Если ты это тоже слышишь, то нет, – возразил Ник.

Внутри на полу, прямо у самого порога, лежала старая метла. Ник вспомнил, что видел точно такую же на верхней ступеньке подвальной лестницы тети Ленор.

Он наклонился, чтобы подобрать ее, но тут снова раздался голос:

– Не советую ее трогать или пытаться перешагнуть – в твоем-то состоянии.

– Что вам известно о моем состоянии? – спросил Ник.

Он не мог разглядеть в комнате по ту сторону метлы ничего, кроме трепещущих огоньков свечей.

Голос рассмеялся, и Ник понял, что он принадлежит человеку в возрасте. Вероятно, пожилой женщине?

– О, мне известно все, – заверил голос. – Как ты попал в эту передрягу. А главное, почему.

Ник скосился влево, где Анджело тер пальцем свою нижнюю губу.

– В некоторых культурах верят, что метла на пороге оберегает от злых духов и нежити, – прошептал Анджело.

Затем он наклонился и осторожно убрал метлу.

– Смышленый, ты погляди, – хихикнул голос, и Ник сразу представил, что в комнате их ждет настоящая ведьма.

Гадая, не совершает ли ужасную непоправимую ошибку, он все-таки шагнул через порог. Следом вошел Анджело, а последним, едва волоча ноги, – Картер.

Воздух в помещении насквозь пропах специями и свечным воском. Но за этим пряным ароматом скрывался еще один, куда менее приятный и почему-то вызвавший в памяти Ника образ мясника. В глубине комнаты, у дальней стены, за небольшим круглым столом сидел человек. Подойдя ближе, Ник разглядел, что это женщина: лицо, покрытое морщинами, и длинные, почти полностью седые волосы. Левую руку она положила на стол, а правой поглаживала кошку, которая их сюда привела.

Ник сощурился, вглядываясь в полумрак:

– А я вас знаю.

Женщина поджала губы:

– Вот как?

Ник подошел на шаг ближе:

– Вы были на похоронах тети Ленор.

Женщина рассмеялась, ее голос казался сухим и скрипучим:

– Наблюдательный.

Кое-что начинало сходиться. Если женщина присутствовала на похоронах, а это ее кошка…

– Это вы оставили мне записку, где просили доверять кошке. И обманом заставили меня пойти за ней на кладбище.

– Ее зовут Изабель, – сказала женщина, пропустив обвинения Ника мимо ушей. Она почесала кошку под подбородком. – И да, именно моя дорогая Изабель отвела тебя на кладбище.

– Мне плевать, как зовут вашу кошару! – Ника начало заметно колотить, внутри него закипал гнев. – Это из-за вас я нашел амулет. Это по вашей вине я превратился… вот в это.

– В зомби?

Женщина продолжала водить рукой по густой черной шерстке, в свете свечей ее кольца сверкали синим, красным и золотым. – Не исключено, что я смогу с этим помочь.

– Не верь ей, – сказал Картер, протискиваясь вперед. – Она хочет, чтобы ты остался зомби. Поэтому и велела кошке испортить наш ритуал.

Темные глаза женщины заблестели.

– Он прав, – сказал Ник. – Идемте отсюда. Мне не нужна ваша помощь. – Он стал разворачиваться, но голос женщины его остановил:

– О, еще как нужна, – сказала она. – Только я знаю, как снять проклятие.

– С этим вы опоздали, – сказал Анджело.

Старуха помахала рукой, от чего свечи затрепетали:

– Думаете, та ерунда, которую вы устроили на кладбище, разрушила бы настолько сильное проклятие? Она бы, скорее, убила вас. Я вам, считайте, жизнь спасла.

Ник почувствовал внутри внезапный холод и пустоту. Что, если она не врет? Неужели он и правда сегодня едва не погиб? Он бросил взгляд на друзей. Те выглядели не менее растерянными, чем он. Хоть они и любили монстров и фильмы про них, подобное было далеко за пределами их знаний.

– А вы можете разрушить проклятие? – спросил он.

Женщина расхохоталась так сильно, что начала кашлять. Она зажала рот ладонью, пытаясь унять влажный утробный кашель, от какого кости трещат, сотрясавший все ее тело.

Когда старуха наконец снова смогла говорить, ее голос зазвучал устало:

– Ни в коем разе.

Ник буквально физически ощутил на языке горечь разочарования:

– Если вы не можете вернуть меня в нормальное состояние, зачем тогда позвали нас?

Женщина жестким взглядом пригвоздила его к месту:

– Слушай бабушку Элишебу. И слушай внимательно. Никто не может снять с тебя проклятие, кроме того, кто его наложил. Хочешь снова стать нормальным – придется прогуляться к самому Королю Зомби.

Ник сглотнул так громко, что это услышали все, кто был в комнате.

– Королю?

Женщина снова рассмеялась:

– Что, слыхал о таком?

Ник кивнул:

– Тетя Ленор писала о нем в своем дневнике.

Бабушка Элишеба помрачнела:

– Ты читал ее дневник?

Ник кивнул:

– Он почти целиком сгорел, но там было сказано, что Король – это бокор. И что он пытается отомстить ей с того света. Она что, убила его?

Элишеба отчаянно замотала головой:

– Король Зомби жив. Поди убей его. Но он пленен. – Она указала на Ника дрожащим пальцем: – Ему страсть как нужен твой амулет. Он знал, что ты приедешь на похороны. И что только ты можешь попасть в склеп. Не пошел бы сам – он бы принудил. И в живых не оставил бы.

Так вот, наверно, о каком сокровище писала тетя Ленор. Ник ненадолго задумался:

– Значит, мой амулет принадлежит Королю Зомби. И если бы я его не взял сам, он бы заставил меня сделать это, а потом убил?

Старушка кивнула:

– Вот почему я пошла за тобой в ту ночь. Я толкнула тебя в склеп, чтобы спасти от Короля Зомби.

Что-то в рассказе этой женщины не сходилось, но Ник никак не мог понять, что именно:

– Тогда, наверное, спасибо, что спасли мне жизнь. Если я верну амулет Королю, проклятие спадет?

Она снова кивнула.

Все же какая-никакая логика здесь прослеживалась. Хотя Ник по-прежнему не доверял этой женщине полностью. И вдруг он вспомнил еще одну строчку из дневника:

– Вы та самая Э, о которой писала тетя Ленор.

Старуха буравила его взглядом с совершенно непроницаемым лицом.

– Там было сказано, что вы не устояли. Что вам нужен амулет. И еще что-то о девочке.

– Понятия не имею, о чем ты, – отозвалась Элишеба. – Мне даром не нужна эта проклятая побрякушка. Мое дело – дать совет, а ты поступай как знаешь.

Ника не отпускало плохое предчувствие. Если она и правда пыталась спасти ему жизнь, то почему сразу не рассказала об амулете, а обманом вынудила надеть его? Но опять же, других вариантов все равно не осталось.

– Вы можете отвести нас к Королю Зомби?

Бабушка Элишеба снова удивленно расхохоталась и замахала на него обеими руками:

– Чем ты слушаешь, мальчик? Нельзя просто прийти к Королю Зомби и постучаться в дверь. Он заперт в собственном царстве – где-то между нашим миром и загробным.

– Тогда какой смысл? – Ник с досадой хлопнул себя по лбу и почувствовал, что, кажется, скоро у него отвалится еще один его палец. – Зачем рассказывать нам об этом зомбиевом Короле, если вы не можете нас к нему отвести?

– Я не могу, – проговорила женщина с хит рой улыбкой. – Но знаю кое-кого, кто может. Поговорите с Хозяином Кладбищ. Бароном Семетьер.

Глава 24. Это, серьезно, один из самых крутых персонажей в мире

– По-прежнему ни капли не доверяю этой сумасшедшей старухе, – заявил Картер.

Ник возил велосипедом туда-сюда, не в состоянии стоять спокойно:

– Я тоже.

Мальчики стояли тесной кучкой у ограды кладбища, недалеко от того места, где не так давно порвал штаны Картер. Черная кошка Изабель нетерпеливо наматывала вокруг них круги, но они ее игнорировали.

Ник бросил взгляд на призраков, столпившихся за оградой. Они появились там вскоре после того, как мальчики приехали, – духов словно магнитом притянуло.

– Как думаете, эта штука их на самом деле отвадит? – спросил он, потянувшись за шелковым мешочком, который им дала бабушка Элишеба.

Анджело умыкнул его прямо из-под ладони Ника:

– Не забывай, она сказала, что нежити нельзя к нему прикасаться. – Он подбросил мешочек в ладони. – Я читал о черной соли. Это зола от котла, смешанная с обычной солью. По идее, она должна создавать защитный барьер. И что-то еще там было… – Он потер лоб, словно пытаясь заставить нужную информацию подняться на поверхность. – Не могу вспомнить, что именно.

Кошка замерла и наклонила голову, словно понимала, о чем они говорят.

Ник ужасно нервничал по поводу всей ситуации и старухи, которая их сюда прислала.

– Там может быть опасно, – сказал он. – Вам незачем рисковать, ребята. Это же только мне нужно встретиться с Королем Зомби.

– Думаешь, я пущу тебя одного? – сказал Анджело. – Такой шанс выпадает раз в жизни. Если ты идешь, я с тобой.

– Врать не буду, – протянул Картер, возя ладонями по своим перепачканным в грязи штанам. – Мне так страшно, что того и гляди стошнит. Но я не позволю вам идти одним. Мы же Три Монстротёра.

Ник всегда знал, что у него самые лучшие друзья на свете.

– Ладно, – сказал он, бросая велосипед на землю. – Раз уж решились, то идем.

Анджело и Ник ухватили Картера за ноги, чтобы помочь ему перелезть через забор. Едва они подняли друга, как воздух вокруг заполнила вонь – и куда хуже, чем от потных Картеровых носков. Ник гадал, не с кладбища ли так потянуло, но тут Картер хихикнул и помахал рукой у своей задницы:

– Ох, извиняйте.

Анджело скривился:

– Чувак, это уже просто мерзко.

Ник рассмеялся. Хоть что-то в этой жизни не меняется.

– Поверить не могу, что ты до сих пор таскаешь с собой пакет со сладостями, – сказал он, перебираясь через забор вместе с Анджело.

– Я почти все время хочу есть, – ответил Картер. – Особенно если напуган. Тут, правда, практически ничего вкусного не осталось, – он с тоской заглянул в мешок. – Ну кто в здравом уме раздает в качестве угощения ириски?

Как и обещала бабушка Элишеба, едва только они оказались по ту сторону забора, кошка скользнула между прутьями и повела их вглубь кладбища. Насчет черной соли старуха тоже не соврала. Хоть призраки и следовали за мальчиками, петлявшими между могилами и надгробиями, но держались на почтительном расстоянии и не причиняли им беспокойства.

– Как ты думаешь, кто такой этот Барон Семетьер? – шепнул Ник Анджело. Хотя вокруг не было никого, кто мог бы их подслушать, – разве что призраки, – говорить в полный голос почему-то не хотелось. – Может, он здесь работает?

Анджело снял очки и протер их краем футболки.

– Она сказала, мы обязательно должны насыпать вокруг себя замкнутый круг из черной соли, прежде чем вызывать его, – припомнил он. – Насколько мне известно, общение с обычными сотрудниками кладбища не требует таких предосторожностей.

В глубокой задумчивости Ник, Анджело и Картер шли за кошкой стройным рядком, пока та наконец не остановилась у покрытой трещинами статуи ангела – казалось, хватит всего одного сильного порыва ветра, чтобы превратить ее в горку щебня. Подойдя к статуе, кошка тут же запрыгнула на каменный пьедестал и свернулась клубочком у ног ангела.

– Видимо, пришли, – сказал Ник.

– Мяу, – кошка лизнула лапку и потерла ею за ухом.

Картер нахмурился:

– Не нравится мне эта кошка. Мне все время кажется, что она над нами смеется.

– Встаньте плотнее, – скомандовал Анджело. – Соли не так много, а бабушка Элишеба сказала не высовываться за пределы круга.

Держа мешочек так, чтобы из него падало всего по несколько темных кристалликов за раз, Анджело стал насыпать круг по стриженой траве. Под конец в мешочке почти не осталось соли.

– Не очень-то впечатляет, – заметил Картер, когда круг был закончен.

Ник был вынужден согласиться. Если Барон Семетьер окажется каким-нибудь монстром, хотелось бы иметь в качестве защиты что-нибудь понадежнее линии из соли – в их случае настолько тонюсенькой, что во мраке ночи ее было практически не разглядеть.

– Что есть, то есть, – сказал Анджело.

Он сунул мешочек в карман и вошел в круг. Друзья едва умещались внутри, стоя вплотную друг к другу.

– Хочешь, я проведу ритуал призыва? – спросил Анджело.

Ник покачал головой. По сравнению с мудреной церемонией для снятия проклятия, призыв Барона был детским лепетом. И все же, когда он открыл рот, чтобы произнести нужные слова, его голос дрогнул:

– Явись, Барон Семетьер. Явись, Барон Семетьер. Явись, Барон Семетьер.

Едва последние слова слетели с его губ, как ангел ужасно затрясся. Камень стал осыпаться, припорошив мех кошке.

– Что-то я не вижу никако… – начал было Ник.

Но слова застряли у него в горле. Секунду назад он смотрел на ряд надгробий вдалеке. Теперь же вид ему загораживал высокий незнакомец в черных брюках, длинном черном пиджаке, доходившем ему практически до колен, и высоком черном цилиндре, из-под ленты которого торчало красное перо.

Незнакомец стоял к ним спиной, и ребятам даже на несколько секунд показалось, что он их не заметил. Но затем он медленно повернулся к ним.

С его ростом он мог бы спокойно играть в высшей лиге баскетбола. В руках он сжимал длинное серебряное лезвие с белой рукоятью, а его лицо было вымазано кремом для бритья, словно он секунду назад стоял перед зеркалом в ванной. Но самое жуткое – от чего Ник покрепче вжался в друзей – под распахнутым смокингом этого существа не было ничего, кроме костей. На пальцах, сжимавших бритву, не осталось ни грамма плоти. А глаза, смотревшие на ребят поверх крема для бритья, на самом деле были лишь пустыми глазницами.

– Так-так, кто это тут у нас? – спросил скелет, вытирая крем с бритвы о штанину.

Ник попытался ответить, но его язык прилип к нёбу и ни в какую не желал двигаться с места.

– В-в-вы Б-барон С-с-с-с… – Голос Анджело дрожал так сильно, что последнее слово он выговорить не смог.

Но он хотя бы попытался, что уже, по мнению Ника, было самым настоящим подвигом.

– Я Барон Семетьер, также известный как Барон Самди, Барон Ла Круа и Хозяин Кладбищ.

«Самди, – подумал Ник. – Где-то я уже это слышал».

Челюсти скелета слегка разомкнулись, что, по предположению Ника, должно было означать ухмылку. Барон провел своей костлявой рукой по лицу, и крем для бритья исчез, обнажив сверкающий белый череп.

– Что ж, я представился, но боюсь, не имею чести знать, кто вы такие. – Он с резким щелчком захлопнул бритву, убрал ее в карман пиджака и протянул им руку.

Ник дрожал от страха, но все равно почему-то потянулся вперед, поднимая ладонь навстречу костлявой кисти Барона. Но прежде, чем он успел сделать шаг, чьи-то руки ухватили его со спины.

– Осторожно, – предупредил Анджело.

Ник опустил взгляд. Оказывается, он случайно уже занес ногу над тонкой границей соляного круга.

Барон Семетьер разразился громогласным хохотом, его нижняя челюсть застучала о верхнюю с леденящим кровь клац-клац-клац. Из зубов скелета вывалился блестящий черный жук и скрылся в траве.

– Вижу, у вас хорошие учителя, – сказал Барон. Несмотря на полное отсутствие языка, горла и гортани, у него был глубокий, полнозвучный голос: – Тем не менее, если вы такие грубияны, что не хотите подать мне руку, я, пожалуй, отправлюсь дальше по своим делам.

– Стойте! – воскликнул Ник, когда Барон стал отворачиваться. Черные пустые глазницы снова сфокусировались на его лице, и у Ника во рту мгновенно образовалась пустыня. – Нам, то есть мне, нужна ваша помощь, чтобы найти Короля Зомби.

– Точнее, нам всем, – сказал Картер, вцепившись в рукав его куртки с такой силой, что пальцы побелели. – Мы его одного не отпустим.

– Именно, – подтвердил Анджело, стоявший плечом к плечу с Ником.

Скелет не спеша переводил взгляд с одного мальчика на другого, внимательно изучая каждого по очереди.

– Король Зомби, – сказал Барон. Он наставил свой длинный белый костлявый палец прямо на Ника, и у того внутри все разом похолодело. – Ты хоть представляешь, о чем просишь? Король Зомби куда опаснее, чем вы можете себе вообразить.

Ник запустил руку в карман, скользнул пальцами по золотому пот-тет тети Ленор, а затем вытащил амулет:

– Хочу вернуть ему.

Когда Барон увидел блестящий красный камень, голова скелета сделала полный оборот:

– Дай-ка взглянуть.

– Глазами смотри, руками не трогай, – сказал Картер и едва слышно добавил: – Если у тебя вообще есть глаза.

Барон захлопнул рот и заскрежетал зубами – казалось, кто-то бросил горсть камней в блендер:

– Отдайте его мне, а уж я непременно передам Королю Зомби.

Ник покачал головой.

– Мы должны отдать ему лично в руки.

Изабель громко заурчала, и Ник расценил это как знак одобрения с ее стороны.

Когда Барон заговорил снова, его голос звучал вкрадчиво и пугающе спокойно:

– Хотите встретиться с Королем Зомби? Но потом не говорите, что я не предупреждал.

– Вы отведете нас к нему? – спросил Ник.

Скелет поднял руку и пригладил своей костяной пятерней перо на шляпе:

– Не бесплатно. Что предложите взамен?

Ник, Анджело и Картер удивленно переглянулись. Старуха ничего не говорила об оплате. Ник пошарил по карманам. Но там лежала лишь золотая баночка, а душу тети Ленор он отдать не мог. Анджело же оставил все, кроме своего дневника наблюдений, в рюкзаке за забором. У них даже велосипедов с собой не было, хотя, вероятно, скелету они все равно даром не нужны.

– У нас ничего нет, – сказал Ник.

– Тогда боюсь, ничем не смогу вам помочь.

И Барон исчез в яркой вспышке, унося с собой последнюю надежду на избавление Ника от проклятия.

Глава 25. По правде, все сталкиваются с этой проблемой через пару недель после хеллоуина

– Погоди! – Картер порылся в кармане и выудил пригоршню мелочи. Он быстро пересчитал монетки: – У меня тут доллар и тридцать два цента. Правда, четвертак канадский, кажется.

В месте, где только что исчез Барон, воздух едва ощутимо колыхнулся.

– Мне ни к чему деньги смертных, – ответил бестелесный голос.

Анджело снял со своего запястья часы:

– Работают под водой на глубине до пятнадцати метров.

– Мусор, – отозвался голос.

Ник изо всех сил напрягал извилины. Самди. Почему это имя так знакомо? И вдруг он вспомнил. Книга со стола тети Ленор – та самая, которую он читал, пока его не напугала кошка. Там было что-то о скелете по имени Самди, Суббота. Автор говорил, у него…

– Пакет со сладостями, – сказал он, поспешно разворачиваясь к Картеру: – Он все еще у тебя?

Картер опустил взгляд на свой тощий, практически пустой пакет:

– Дать тебе конфету? Мне казалось, они тебе сейчас не по вкусу.

– Не мне, – сказал Ник. – Ему, – он ткнул пальцем туда, где недавно стоял Барон Семетьер. – У тети Ленор в подвале была книга, где говорилось, что Самди ужасный сладкоежка. Предложи ему пару конфет.

– Конфеты? – Воздух снова заволновался и, словно кадр, постепенно приобретающий четкость, Барон Семетьер вновь возник перед ними. – Сладости?

– Конечно, – кивнул Картер, быстро схватывая, что к чему. – Только самые лучшие. Я, э-э-э, приберег их напоследок.

Барон материализовался окончательно и склонился к ребятам:

– Покажите-ка.

Картер пошарил на дне пакета, вытащил пару пустых фантиков и наконец нащупал пачку жевательного драже:

– Вот. Очень вкусные. Самые классные конфеты в мире.

Ник улыбнулся: он-то знал, что Картер ненавидел такие конфеты и всегда старался обменять их у младшей сестры буквально на что угодно.

Барон протянул руку, и Картер кинул ему драже, аккуратно следя за тем, чтобы оставаться в круге. Скелет поймал угощение, вскрыл упаковку и отправил одну плоскую шайбочку себе в рот.

– Уныло, – секунду спустя вынес он вердикт. – Что еще имеется?

Картер снова запустил руку в мешок и выудил оттуда ванильную тянучку.

Барон недовольно отмахнулся еще до того, как Картер успел ее предложить:

– Очевидно же, что это еще хуже.

Следом Картер вытащил надкушенный шарик из карамельного попкорна, но Ник отрицательно замотал головой.

– Тут одна ерунда, – прошептал Картер. – Все самое вкусное я давным-давно съел.

– О, а это что? – Анджело протянул руку и вытащил из пакета мини-сникерс.

Картер выхватил у друга батончик:

– Я берег напоследок.

Анджело многозначительно посмотрел на него.

– Ладно! – обиженно пропыхтел Картер и протянул скелету батончик: – Вот. Шоколад, нуга и арахис.

Барон покачал головой:

– У меня от орехов зубы болят.

– Больше ничего нет, – сказал Картер. Он перевернул пакет и вытряхнул все, что там осталось, на землю. Ник даже не представлял, что на свете существует столько отвратительных сладостей. Лежалые мармеладные мишки, желейная конфета в виде красных губ, черные лакричные палочки, два облизанных леденца, три конфеты грильяж и мюсли-батончик с изюмом.

– Вон, – сказал Барон, указывая пальцем на землю у самой границы круга. – Что это?

Ник проследил за его взглядом. Там валялось только несколько конфеток в форме кукурузных зерен.

– Вот это? – спросил он, поднимая одно желто-оранжево-белое зернышко.

– Да! – Скелет радостно застучал зубами. – Никогда еще не видел подобных конфет. Такие… яркие.

Картер закатил глаза и забрал у Ника сладости:

– Превосходный выбор.

Гремя костями, Барон раскрыл и закрыл ладони. Картер бросил ему конфетки.

Барон Семетьер поймал их на лету и, как истинный гурман, пробующий изысканное блюдо, аккуратно положил одно зернышко себе в рот. Затем кивнул:

– О да-а-а, – он пару раз сомкнул и разомкнул челюсти, словно причмокивая своими несуществующими губами. – Просто… божественно.

Кто бы мог подумать, что скелет окажется сладкоежкой? И тем более что его любимыми конфетами окажутся именно эти? Ник всегда считал, что у кукурузных зернышек на Хеллоуин такая же судьба, как у черных желейных бобов на Пасху. Либо их съедают в самом конце, когда уже ничего больше не осталось, либо обменивают на другие сладости у тех немногих ребят, кому они все же нравятся. Скелет положил себе в рот еще одно зернышко, Ник проследил за ним взглядом:

– Так что, вы отведете нас к Королю Зомби?

Барон поднял вверх палец и съел еще одну конфетку. Затем еще одну. И наконец самую последнюю.

– Еще, – приказал он, протягивая свою белую костяную ладонь.

– Больше нет, – сказал Картер. – Ты все съел.

Скелет обратил на него свои пустые глазницы:

– Я требую еще.

Картер с трудом сглотнул, съеживаясь под испепеляющим взглядом Барона:

– Но больше просто нету.

Тьма вокруг Барона Семетьера сгустилась, а он сам стал стремительно расти, пока его шляпа не поравнялась с верхушками деревьев. И хотя на небе не было ни облачка, воздух разрезала вспышка молнии, а земля задрожала.

– Я Хозяин Кладбищ. Подчиняйтесь или живыми вам отсюда не уйти!

Анджело молча покачал головой. Что они могли сделать? Картер упал на колени и принялся перебирать пустые обертки и рассыпанные драже. Но конфетных зерен изначально было всего несколько штучек, и можно было не сомневаться, что скелет съел все.

Изабель, которая все это время наблюдала за ними со своего каменного постамента, спрыгнула на землю. Ник подумал, что кошка решила сбежать, но та нашла что-то в траве и ударом лапы отправила это к нему. Он наклонился и поднял с земли кукурузное зернышко.

Через секунду Изабель нашла еще одно, а потом еще. Вскоре на ладони Ника снова оказалось пять конфет.

– Откуда они взялись? – спросил он, гадая, не владеет ли кошка магией.

На обычно серьезном лице Анджело появилась понимающая улыбка:

– Барон ведь скелет. У него нет ни рта, ни горла. Конфеты просто провалились сквозь него.

Ник просиял. Ну конечно же!

– Вот, – сказал он, протягивая ладонь. – Угощайтесь.

Барон сжался до нормального размера, и в небе перестали сверкать молнии. Ник бросил ему конфеты, и он съел их одну за другой. Каждый раз, когда он клал зернышко в рот, оно тут же проваливалось сквозь него – порой ударяясь о ребро или бледную кость ноги. А как только оно падало на землю, его находила Изабель и пригоняла обратно к Нику.

Ник продолжал кидать Барону конфеты, гадая, может ли скелет вообще насытиться, если у него нет желудка и заполняться, по сути, нечему. Но вот наконец Барон поместил последнее зернышко между своими безупречно белыми зубами и вздохнул.

– В меня больше ни крошки не влезет, – простонал он, потирая то место, где полагается быть животу.

Ник тоже вздохнул. Ему уже начало казаться, что они проторчат там всю ночь:

– Теперь вы отправите нас к Королю Зомби?

Барон стряхнул пылинку с рукава, снял свой цилиндр и расправил щегольское красное перо на нем:

– Вы уверены, что желаете этого? Я могу перенести вас в его измерение, но выбираться придется самим.

Что-то было в его голосе, от чего у Ника руки покрылись мурашками.

– Все еще хотите участвовать? – шепотом спросил он.

Оба друга кивнули, хотя было видно, что у Картера дрожит подбородок.

– Что ж, хорошо, – Барон Семетьер широко развел руки.

Рукава его пиджака захлопали, словно крылья гигантской летучей мыши. Он открыл рот и произнес какие-то непонятные слова. Задул холодный ветер. По всему кладбищу комки травы и почвы резко подлетели вверх, словно от взрыва.

Призраки, которые наблюдали за всем с безопасного расстояния, быстро попрятались по своим могилам. Земля под ногами Ника заходила ходуном, и он едва не шагнул за круг. И без того видавшая виды статуя ангела с громким треском откололась от пьедестала и опасно накренилась вперед.

Ник увидел, что она вот-вот упадет прямо туда, где стоит Картер. Понимая, что все равно не успеет крикнуть другу, чтобы уходил, Ник бросился к нему. В последнюю секунду он успел отпихнуть Картера в сторону, но ему самому на спину тут же рухнуло что-то очень тяжелое, впечатав его в землю. Перед глазами замелькали вспышки. Ник попытался понять, мерещится ему это или вокруг просто сверкают молнии. Но провалился во тьму.

Глава 26. Где все проясняется, но становится еще запутанней

– Ты меня слышишь? – Голос Картера вытащил Ника из туманного беспамятства.

– Не наседай, – сказал голос Анджело. – Дай ему воздуха.

Ник с трудом разлепил один глаз.

– Что случилось? – простонал он.

Голос хрипел, а все тело ныло.

Перед его открытым глазом возникло лицо Картера:

– Ты мне жизнь спас, чувак. Но тебя слегка придавило.

Анджело отодвинул Картера и посмотрел на Ника:

– Как ты себя чувствуешь?

Ник поднял руку к лицу и пальцами разлепил второй глаз:

– Как будто Франкенштейн использовал меня вместо батута. И я имею в виду монстра, а не хулигана из школы.

– Вообще-то, Франкенштейн – фамилия доктора, который создал монстра, – поправил Анджело.

– Они вдвоем на мне попрыгали, – Ник облизал губы.

Казалось, вместо языка во рту лежал сухой кусок деревяшки. Уперевшись руками в землю, он кое-как переместил себя в сидячее положение. В спине что-то хрустнуло, а левая нога, по ощущениям, была как-то неестественно вывернута. Оглядевшись, он заметил, что ровный кладбищенский газон исчез, окружающий пейзаж был серым и каменистым.

– Где это мы?

Картер и Анджело дружно обернулись и вгляделись в даль – Ник еще никогда не видел на их лицах такой тревоги. Он напряг свою затекшую шею и повернул голову в ту же сторону, чтобы посмотреть, что привлекло внимание ребят. Унылый серый ландшафт вокруг больше всего напоминал поверхность Луны – плоский камень и грязь, куда ни глянь, и ни одного кустика или дерева, чтобы как-то разбавить пейзаж. Но на расстоянии примерно трех-четырех километров от них равнина постепенно переходила в громадный каменный утес.

На самом верху этого утеса стоял черный замок, выходивший окнами на долину, – такой можно было увидеть только исключительно в кошмарном сне.

Окна светились оранжевым и красным, создавалось ощущение, что в замке полыхает пожар. Черные шпили пронзали небо, словно зазубренные кинжалы. И даже издалека было видно, как по горному серпантину к воротам замка медленно бредут сутулые фигуры.

– Сомневаюсь, что эти ребята раздают бесплатные жетоны для автоматов с играми и пляжные полотенца, – сказал Ник в попытке немного разрядить обстановку.

Но над этой натужной пародией на шутку не посмеялся даже Картер.

– Думаете, он знает, что мы здесь? – спросил Картер.

Анджело вытер лоб ладонью. Воздух вокруг был холодный и влажный, но с них обоих лил пот.

– Если наше появление наделало здесь столько же шуму, как на кладбище, полагаю, узнает очень скоро. Я почти готов поклясться, что, когда мы переместились сюда, некоторые из этих… существ, бредущих по холму, обернулись в нашу сторону.

Небо над их головами было мутного серого цвета – как раз такого, чтобы нельзя было понять, день сейчас или ночь. Солнца не наблюдалось, а воздух пах затхлостью, как сырое полотенце, которое бросили в угол, отчего ему никак не удавалось просохнуть.

– Такое ощущение, что мы не на Земле, – сказал Ник.

Звучало безумно. Казалось бы, где еще им быть? Тем не менее Анджело и Картер дружно кивнули, не желая с этим спорить.

Кряхтя, Ник попытался подняться. Картеру и Анджело пришлось тянуть его вверх за руки. Но даже с их помощью Нику понадобились буквально все его силы, чтобы не свалиться обратно. Казалось, кто-то вбил ему в позвоночник шипы, а когда он попытался сделать шаг, бедро издало странный звук вроде прт-т-т-т.

– Чувак, – сказал Картер, – я не знал, что зомби могут…

– Я не пукал, – перебил Ник. – Что-то не так с моим бедром.

Он попробовал пройти вперед.

Шаг. Прт-т-т-т. Шаг. Прт-т-т-т. Шаг. Прт-т-т-т. Шаг. Прт-т-т-т.

Картер прикрыл рот ладонью и всхрюкнул. Ник грозно зыркнул на друга, но тот не мог унять хохот:

– Прости, но правда… звучит так, будто ты ел фасоль на завтрак, обед и ужин. И если мы сейчас зажжем спичку, ты на реактивной тяге долетишь до самого замка.

– Сказал же, это не газы, – буркнул Ник. Заметив, что Анджело тоже изо всех сил старается не улыбаться, он покачал головой: – Вам обоим лечиться надо.

Анджело и Картер не выдержали и расхохотались. Ник тоже не смог устоять и вскоре присоединился к ним. Казалось бы: его тело рассыпается на глазах, он стоит посреди незнакомой планеты, а всего через пару километров его ждет потенциальная смерть от рук могущественного колдуна – ну кто в такой ситуации будет ржать как конь? Но каким-то неведомым образом возможность просто посмеяться с друзьями делала такое положение вещей чуть менее невыносимым.

В конце концов приступ смеха сошел на нет, сменившись редкими смешками и икотой. Картер смахнул слезы с глаз и сказал:

– Я правда поверить не могу, что ты спас мне жизнь.

Ник отмахнулся:

– Ты бы то же самое сделал. На самом деле, уже делаешь – ты ведь пошел со мной.

– Так какой у нас план?

Анджело достал свои записи:

– Бабушка Элишеба велела отнести амулет Королю Зомби. Как только он его получит, с Ника спадет проклятие.

– Думаешь, все действительно будет так просто? – спросил Ник. – Он поблагодарит нас за амулет и отпустит домой?

Анджело закусил ноготь большого пальца.

Еще очень много вопросов не давали Нику покоя:

– Она ведь так и не сказала нам, зачем Королю Зомби амулет. И что она делает в Плезант-хилл, когда всего неделю назад я видел ее в Луизиане. Думаете, это просто совпадение, что она держит магазин именно в нашем городе? И с чего ей вообще мне помогать? Она ни слова не говорила об оплате. Даже за черную соль ничего не попросила.

– Эти вопросы надо было задавать до того, как нас перебросили к замку Короля Зомби, – заметил Картер.

Он был прав. Просто все случилось так быстро… Вот они только что проводили ритуал, чтобы снять с Ника проклятие, а через секунду оказалось, что он останется зомби на всю жизнь. И когда старуха предложила ему выход, он плохо соображал. А теперь уже ничего не поделаешь.

Трое друзей молча глядели друг на друга, от веселья не осталось и следа.

– Потянешь такое расстояние? – спросил Анджело, бросая взгляд на замок.

Ник закинул руки на плечи друзей и пошел вперед. На третьем шаге на землю что-то выпало из дырки в кармане его штанов. Пот-тет тети Ленор. Анджело наклонился, чтобы поднять его, но не успел – раздался легкий треск, и у сосуда отвалилась крышечка.

– Ты разбил ее, – сказал Картер.

Из крошечного горлышка с шипением повалил серый дым. Он хаотично покрутился в воздухе, а затем наконец принял форму того, кого Ник видел только на фотографиях.

– Тетя Ленор? – ахнул он.

– Привидение! – взвизгнул Картер.

Анджело поднес палец к губам:

– Не думаю, что это призрак. Это, скорее, душа тети Ленор, ее… гро-бон-анж?

Ник молча кивнул.

Расплывчатая серая фигура с несколько потерянным видом огляделась, а потом обратилась к Нику:

– Раз мой пот-тет открыт, я, судя по всему, мертва.

– Боюсь, что так, – сказал Ник.

Дух тети Ленор обернулся к замку, видневшемуся вдалеке:

– Мы в царстве Короля Зомби. Как так получилось?

Ник поскреб свое пришитое ухо:

– Я нашел на вашем кладбище амулет и вроде как превратил себя в зомби.

Тетя Ленор уставилась на него:

– Всегда хотела с тобой встретиться. Правда, надеялась, что это случится при более приятных обстоятельствах. – Она перевела взгляд на кошку и сердито поджала губы. – Изабель, что вы с Элишебой натворили?

Ник даже не заметил, что Изабель переместилась сюда вместе с ними.

«Отлично, – подумал он. – Тетя Ленор – из тех старушек, что разговаривают с кошками». И едва не упал от удивления, когда его тетке ответил девичий голос:

– То, что было необходимо.

– Йа-а-а! – в ужасе пискнул Картер, отскакивая. – Кошка говорит!

Ник ошарашенно потер рукой макушку. Тут и так чер-те что творится, со всякими зомби и скелетами – это уже совсем ни в какие ворота.

– Я так понимаю, ты им не представилась? – сказала Ленор.

Ее рот выделялся темным пятном среди клубящегося серого тумана.

Кошка дернула ухом, выражая недовольство:

– Не посчитала нужным.

– Так, я, кажется, с ума схожу, – Картер пыхтел, словно пес в жаркий день. – Скажите мне, что эта кошка не разговаривает.

– Не разговариваю. Я просто открываю рот, а остальное – лишь твое воображение. – Изабель одарила Картера безразличным взглядом зеленых глаз. – Но предупреждаю, попытаешься пнуть меня или кинешь хотя бы один камень, я тебя так расцарапаю, что все будут думать, будто ты подрался с кустом роз – и он тебя уделал.

Казалось, они попали в какой-то диснеевский мультфильм, где животные говорят и поют. Вот только на памяти Ника ни один мультяшный персонаж не был таким раздражительным.

– Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

Тетя Ленор пропустила пальцы через свои длинные седые волосы:

– Последнее, что я помню, – Элишеба попросила о встрече. Мы пили чай, и вдруг я почувствовала боль в груди. – Она опустила взгляд на Изабель: – Она отравила меня, верно?

Кошка махнула хвостом:

– Ты фактически не оставила ей выбора. Не отдавала нам амулет, а склеп мог открыть только кто-то из твоей семьи.

У Ника отпала челюсть:

– Вовсе не Король Зомби хотел, чтобы я вошел в склеп. А бабушка Элишеба.

Какой он идиот!

– Вот же ведьма, – рявкнул Картер. – Дайте мне только добраться до этой старой карги…

– Выбирай выражения, – Изабель повернулась к мальчикам: – Эта старая карга – моя мать.

Глава 27. Здесь можешь начинать делать заметки (у тебя ведь есть дневник наблюдений, как у Анджело?)

– Так, я что-то совсем запутался, – Ник потер свою ноющую ногу. – Тетя Ленор – дух. Ты – кошка. А бабушка Элишеба… честно говоря, точно не могу сказать. Но в одном уверен – она не кошка. Как она может быть твоей матерью?

Изабель прилизала встопорщенный мех на передней лапке:

– Долгая история. У нас нет сейчас на нее времени.

Дым, из которого был соткан дух тети Ленор, потемнел:

– У нас нет времени умалчивать. Вы с матерью подвергли этих трех мальчиков ужасной опасности. В этом есть и моя вина. По крайней мере мы должны рассказать им, во что их втянули. – Она бросила взгляд на вывихнутую ногу Ника. – Идти можешь?

– Кажется, да, – ответил тот.

– Тогда мы двинемся в сторону замка, а по дороге я расскажу, что успею. Король Зомби ожидает, что мы принесем ему амулет. В наших же интересах, чтобы он в этом не сомневался как можно дольше.

От вида громадного здания Ника бросило в дрожь, но он зашагал следом за тетей Ленор, надеясь, что она окажется права.

– Задолго до твоего рождения, – начала она, – на болота Луизианы приехал один бокор. Он всегда творил зло, но, только когда в его руки попал древний амулет, он смог обрести настоящую мощь.

Анджело, который усердно строчил что-то в своей записной книжке, поднял глаза:

– Способность превращать людей в зомби?

– Совершенно верно, – тетя Ленор кивнула в сторону толпы существ, плетущихся от замка в их сторону. – С помощью амулета он смог поднять целую армию ходячих мертвецов. И с каждым новым обращенным становился все сильнее, собирая их жизненные силы в зеленый сосуд, который называется «астральная лампа». Его он постоянно держал при себе.

От одной мысли Ника передернуло.

– Сколько? – шепотом спросил он.

– Сотни, – печально ответила Ленор. – Может, тысячи.

Ник раскрыл рот. Картер в шоке распахнул глаза. Даже Анджело перестал писать:

– Тысячи? Он превратил в зомби тысячи людей и навеки запер их души в ловушке?

– Неужели его никто не пытался остановить? – спросил Картер.

Ленор махнула своей туманной рукой – в движении та рассеивалась, но потом снова собиралась воедино:

– Многие пытались. Соседи, другие колдуны, даже родственники плененных. Даже начальник полиции. Но бокор, именовавший себя Королем Зомби, обезумел от власти. И все, кто смел ему противиться, пополняли ряды его армии.

Используя зомби в качестве рабочей силы, он возвел себе огромный каменный замок и стал строить планы по захвату мира. Но совершил одну ошибку. Двум безобидным на первый взгляд женщинам обманом удалось уговорить его снять амулет. Без защиты он стал уязвим. Но в астральной лампе было слишком много жизненной силы, и им не хватило могущества, чтобы убить колдуна. Но зато они смогли запереть его вместе с армией и замком в другом измерении – между землей и царством мертвых.

– Здесь? – шепотом выдохнул Анджело.

Изабель и Ленор кивнули.

Ник на секунду остановился, чтобы перевести дыхание и дать больной ноге отдохнуть:

– Те две женщины, что остановили Короля Зомби. Одна из них – это вы, тетя Ленор? Вы были… жрицей вуду?

– Была, – ответила та. – Но все не так, как ты думаешь. Начальник полиции был моим отцом. Когда Король Зомби схватил его, я стала изучать все, что могла найти о черной магии. Так я и познакомилась с Элишебой. Я никогда не использовала магию против кого-то, кроме этого бокора, даже не собиралась.

– А ты тут каким боком? – спросил Ник у кошки.

Изабель обвила хвост вокруг своих ног:

– Когда мама и тетя Ленор заточили Короля Зомби, я была еще совсем ребенком. Как-то ночью я пошла за ними по болоту, чтобы посмотреть, что они будут делать. Я была слишком маленькой, чтобы понимать, как это опасно. Когда я увидела, что они сделали, от радости я выскочила из своего укрытия. К сожалению, прежде чем исчезнуть, Король Зомби успел сделать нам прощальный подарок. Он направил остаток своих сил на то, чтобы превратить меня в кошку.

Ник оперся рукой на плечо Картера, чтобы хоть немного облегчить боль в бедре. Зомби были уже так близко, что можно было разглядеть их голодные взгляды и перемазанные слюнями морды.

– Почему в кошку? А не в зомби, как остальных?

– Он был умен, даже слишком, – прошипела Изабель. – Преврати он меня в зомби, я бы провалилась в это измерение вместе с ним и его армией. А так получалось, что я до конца своих дней буду ходить на четырех лапах, лакать молоко и мяукать. Теперь он мог использовать меня, чтобы торговаться.

– Мы старались превратить тебя обратно в человека, перепробовали все, что могли, – голос Ленор звучал, словно легкий ветерок, колышущий мох на ветках болотных деревьев.

– Значит, плохо старались, – сверкнула глазами Изабелль. – Когда мама поняла, что сотворил со мной Король Зомби, она хотела немедленно вернуть ему амулет. Но ты ей не позволила. Заперла его в склепе, в который могут входить только твои кровные родственники.

– Так ты заманила меня для этого, – обратился к ней Ник. – Заставила меня превратиться в зомби, чтобы вы с матерью смогли отдать меня Королю в обмен на твою свободу.

– Это все, конечно, безумно интересно, – подал голос Картер. – Но, может, вы вытащите нас отсюда, прежде чем мы станем закуской для этих? – Он указал в сторону армии нежити, голодно щелкавшей зубами.

Тетя Ленор покачала головой, туман ее седых волос всколыхнулся:

– Я всего лишь дух. У меня больше нет никакой силы.

Ник протянул ей разбитую баночку:

– Но Мазу послал мне ваш пот-тет. Должна же быть какая-то причина.

– Пот-тет был нужен лишь затем, чтобы моя душа не попала в руки к Королю Зомби. Мазу должен был выпустить ее, когда я умерла. Должно быть, он посчитал, что тебе нужно будет посоветоваться со мной.

Анджело закрыл дневник наблюдений и взглянул на Изабель:

– Как ты могла согласиться на такое? Отвести Ника на кладбище, зная, что его там ждет?

Кошка спрятала глаза за лапой:

– Я была в отчаянии. Если бы я этого не сделала, я бы навсегда осталась кошкой.

У Ника внутри все горело.

– Тоже мне оправдание. И я готов на все, чтобы снова стать человеком, но не стал бы накладывать проклятие на кого-то другого.

Изабель внимательно посмотрела на него:

– Никто не тащил тебя силой на то кладбище в Луизиане. Ты добровольно ослушался родителей. И тебе даже понравилось быть зомби. Я видела, как ты воспользовался этим, чтобы припугнуть того мальчика за школой.

Ник хлопнул глазами. Она была права. Он сам пошел на кладбище, хотя знал, что поступает плохо. Он был в восторге, когда узнал, какой силой обладает амулет. Если бы у него не отвалился палец, он, вероятнее всего, до сих пор пользовался бы своим состоянием на полную катушку. Пугал других ребят и устраивал розыгрыши. Может, он и правда заслужил все, что с ним случилось.

– Почему ты это сделал? – внезапно поинтересовалась Изабель.

– Что именно? – Ник понятия не имел, о чем она.

– Подставил себя под удар, когда на Картера начала падать статуя? Она вполне могла тебя раздавить, хоть ты и зомби.

– Не знаю, – сказал Картер. Это было чистой правдой, он об этом как-то не задумывался. – Разве не так поступают друзья? Защищают друг друга.

– Не пора ли и тебе наконец подумать о ком-то, кроме себя? – сказала тетя Ленор кошке. – Кажется, Мазу был прав. Я здесь, чтобы напомнить вам всем, что как раз из-за эгоизма Короля Зомби все и началось. Мы сможем победить его, только если будем помогать друг другу.

Изабель пошевелила усами, и Ник мог поклясться, что она так улыбнулась. Воздух разорвал протяжный низкий звук. Шаркающая толпа нежити уже почти нагнала их. Чтобы придумать план, у них оставалось минуты две максимум.

– Что нам делать? – спросил Ник. – Как сбежать отсюда?

– Никак, – сказала Ленор. – Единственный способ выбраться из этого измерения – уничтожить Короля Зомби. Это обратит все его заклинания, в том числе твое проклятие.

– Но как нам уничтожить столь могущественного колдуна? – протянул Анджело.

Изабель задумчиво поскребла лапой по земле:

– Думаю, есть один способ. У вас еще осталась черная соль?

Анджело вытащил из кармана шелковый мешочек и заглянул в него:

– Да, есть немного.

– И что, бросить в него щепотку? – спросил Ник. Звучало выполнимо.

– Нет, – ответила Ленор. – Это его только разозлит. Нужно, чтобы она попала ему в рот. Как только черная соль коснется его языка, он обратится в пыль.

– Просто отлично! – фыркнул Ник. – И как нам это устроить? Посыпать ею порцию жареных мозгов? – Ситуация казалась безнадежной. – Ладно, давайте сюда, – буркнул он.

– Ни в коем случае, – Картер шагнул вперед и забрал мешочек у Анджело. – Ты тоже зомби, если не забыл. Если эта соль может обратить в пыль Короля Зомби, представь, что она сделает с тобой. Кроме того, ты сейчас вообще едва передвигаешься.

Картер опустился на колени и несколько раз плюнул в пыль. Когда та достаточно намокла, он скатал из нее небольшой коричневый шарик. Затем насыпал на него остатки черной соли и замесил ее внутрь.

– Как ты подберешься на достаточное расстояние, чтобы докинуть это до его рта? – спросил Анджело, обеспокоенно хмуря брови.

Картер пожал плечами:

– Я здесь самый мелкий. А мелких никогда ни в чем не подозревают. Конечно, было бы неплохо, если бы вы его отвлекли.

– Чем, например? – поинтересовался Анджело: очевидно, что такое развитие событий не было описано ни в одной из его книг.

– Придумай что-нибудь, – сказал Картер. – Ты ж вечно хвалишься, какой ты умный.

Армия нежити была уже так близко, что Ник чувствовал вонь их разлагающейся плоти.

– А что мешает Королю Зомби просто отобрать у меня амулет, как только он меня увидит?

– Это против правил, – сказала тетя Ленор. – Если он попытается отобрать его силой или убить тебя, амулет не станет ему подчиняться. Он сможет им пользоваться, только если ты отдашь его добровольно. Но не делай этого. Как только он получит амулет, он уже ни за что тебя не отпустит. Более того, он сможет превратить все человечество в свою личную армию нежити.

Прежде чем Ник успел спросить что-то еще, холодные костлявые пальцы схватили его, Анджело и Картера.

Глава 28. Глава, в которой Картер шутит шутки, а Анджело… в общем, сам увидишь

Ник знал, что от него воняет. Но по сравнению с армией шаркающих монстров, которые гнали их к замку вверх по холму, он просто благоухал розами.

– Вы когда-нибудь слышали о дезодоранте? – спросил Картер у ближайшего зомби. – И одними подмышками тут не обойтись. На вашем месте я бы закупился дюжиной упаковок и вымазал все тело.

Зомби взглянул на него одним жутким серебристым глазом – второй он явно где-то потерял. Ник радовался, что хотя бы такого с ним не произошло. Он бы не вынес, если бы Анджело пришлось пришивать ему еще и глаз.

Анджело шел, плотно прижав руки к бокам и держа записную книжку под локтем. Ник не мог его винить. Казалось бы, он сам зомби и другие ходячие трупы, по идее, не должны вызывать у него такого уж отвращения. Но его начинало мутить от одной только мысли, что кто-то из них может коснуться его своими гнилыми костями или рыхлой кожей.

Картер же, наоборот, казалось, отлично проводил время.

– Если кто-то из вас собирается полакомиться моими мозгами, не напрягайтесь, – заявил он. – Я с трехлетнего возраста каждый день смотрю телик по восемь часов в день. Уверен, на данный момент от моего мозга практически ничего не осталось.

Что-то выпорхнуло из его пальцев и полетело на землю. Прежде чем предмет безвозвратно исчез под ногами зомби-толпы, Ник успел разглядеть, что это фантик от «Сникерса». Да уж, только Картер мог есть в такой ситуации.

Ник заметил, что тетя Ленор всматривается в лица ходячих мертвецов. Вероятно, ищет отца?

– Думаете, они помнят, каково это – быть людьми? – спросил Ник.

– Сомневаюсь, – отозвался Анджело. – Я тут кое-что прикинул. Если Короля Зомби пытался остановить еще отец твоей двоюродной бабушки, скорее всего, многие из этих зомби были обращены более пятидесяти лет назад.

Ник об этом даже не задумывался. Целых пятьдесят лет под контролем темного колдуна – пока твои тело и разум слабеют с каждым днем.

– То, о чем говорила Изабель, – сказал он Анджело, – о том, что мы запугивали Франкенштейна… то есть Коди, при помощи амулета. Если я выберусь отсюда живым, обязательно извинюсь перед ним.

– Ты же понимаешь, что он тебя просто изобьет, – сказал Анджело.

– Понимаю.

– Я извинюсь вместе с тобой, – поддержал Картер.

Ник оглянулся на него, гадая, шутит тот или нет. Но, кажется, предложение было искренним.

– Кроме того, – добавил Картер, – после всего вот этого не так уж и страшно, если нас будут просто время от времени поколачивать.

Неровная грунтовая дорога, по которой они шли, уперлась в ворота замка, зомби, шедшие впереди, расступились в стороны. Мальчики шагнули внутрь, на сверкающий пол из черного камня. Их лица обдало горячим воздухом, словно дыханием гигантского закопченного дракона.

– Если сможете, используйте против него его собственное эго, – шепот тети Ленор холодил ухо Ника. – Он не привык, чтобы ему перечили.

Мальчики кивнули. Ник надеялся, что им выпадет такой шанс. Вблизи армия нежити и громадный замок наводили еще бóльший ужас, чем он мог представить. Все, на что Ник сейчас был способен, это поочередно переставлять ноги.

Последние зомби отошли с их пути, и перед ними возникла длинная черная лестница. На самом ее верху переливался десятками драгоценных камней высокий трон из черного дерева. На этом троне восседал мужчина. Его черный плащ и одежда настолько сливались с троном, что казалось, будто его бледное лицо просто парит в воздухе.

– Добро пожаловать в мое скромное жилище, – прогрохотал его голос, отдаваясь эхом от стен. – Как оно вам?

Ник был в таком ужасе, что не мог говорить. Зато Картер ответил:

– У вас, я гляжу, особая любовь к черному цвету. Не думали разбавить его фиолетовым или розовым? – Он указал на стену за троном: – Повесили бы себе плазменный телевизор. У зомби есть кабельное?

Такое поведение на секунду выбило Короля Зомби из колеи, но он быстро взял себя в руки:

– Какой забавный мальчишка. Ты мне нравишься.

Картер поднял перед собой руки:

– Врожденный талант, что тут сказать.

Ник смотрел на Картера, открыв рот.

– Что ты делаешь? – шепотом спросил он.

– Интересно, ты так же сильно понравишься моим питомцам?

Король Зомби щелкнул пальцами, и с каждой стороны коридора выскочило по громадной псине. Кожа на их ребрах болталась лохмотьями. Щелкая и лязгая своими острыми белыми зубами, обе собаки бросились в сторону Картера. Мальчики дружно попятились назад, а вся шерсть Изабель разом встала дыбом.

В последнюю секунду зомби-псы резко затормозили и остановились, словно их держали невидимые поводки. Но продолжили лаять, сверкая клыками. Ника, Картера и Анджело била дрожь, они старались держаться как можно дальше от собак, но при этом не касаясь толпы зомби, которая сомкнулась за их спинами.

– Так-то лучше, – сказал Король Зомби. – Дети должны учиться уважать старших – не так ли, мои верные слуги?

По залу прокатилось громогласное:

– Да, мой Король.

Бокор встал. Величавой походкой он стал спускаться по лестнице, его черный плащ заструился по ступеням вслед за ним. В отличие от нежити, составлявшей его армию, он мог похвастаться безупречными волосами и кожей, белыми как слоновая кость.

Ник гадал, связано ли это как-то с астральной лампой. У Короля был тонкий, острый нос, а щеки напоминали гранитные плиты. Из-за огромных радужек его глаза казались полностью красными.

Он шел к мальчикам широкими шагами, сжимая в руке скипетр, горевший черным пламенем, и держал голову высоко, словно настоящая королевская особа. Ник вполне мог представить, как люди склоняются перед ним, исполненные ужаса. Не дойдя до мальчиков пары метров, он остановился и опустил взгляд на Изабель:

– Ты отлично справилась, дитя мое.

Изабель прижалась своим крохотным тельцем к ногам Ника и низко зашипела.

Проигнорировав это проявление гнева, Король Зомби обернулся к Нику и вытянул вперед руку, такую же бледную, как его лицо:

– Полагаю, у тебя есть кое-что для меня.

– Ты никогда его не получишь! – Тетя Ленор выплыла из-за спин ребят, широко раскинув руки. – Сейчас же сдавайся и освободи все эти несчастные заблудшие души.

Король Зомби удивленно расширил глаза. С рычанием он замахнулся на тетю Ленор своим огненным скипетром. Тот прошел прямо сквозь нее, словно порыв ветра через клубы тумана. Секунду на лице Короля отображался шок. Но затем он запрокинул голову и расхохотался, сверкая острыми зубами:

– Всегда надеялся, что убью тебя сам. Но, кажется, меня кто-то опередил.

– Если благодаря этому ты никогда не вернешь себе власть, оно того стоило, – сказала Ленор, и Ник почувствовал, как ее смелость постепенно передается и ему.

Зомби за спинами ребят переместились еще ближе, вынуждая их сдвинуться вперед. Вонь стояла просто невыносимая. В попытке потянуть время Ник спросил:

– Откуда мне знать, что вы снова сделаете меня человеком, когда я верну вам амулет?

Король Зомби поднял всего один палец своей протянутой руки, и из пола вырвалось ярко-зеленое пламя:

– Пройди через него и будешь как новенький. Твоему другу, кстати, тоже не помешало бы попробовать – возможно, это усмирит его наглый язычок.

Картер хихикнул:

– Ух, метко! Вам бы собственное шоу на телике.

Король Зомби бросил на него недовольный взгляд.

Ник посмотрел на пламя. Король Зомби не мог убить его, пока не получит амулет, так что терять было нечего. Он шагнул вперед, но бокор опустил палец – и пламя исчезло.

– После того, как отдашь мне амулет, – произнес он.

Пальцы Ника крепче сжали камень. Он очень надеялся, что Анджело и Картер скоро что-нибудь придумают.

– Не делайте этого! – вскрикнул Картер. Король Зомби ощерился на него. Картер с усилием сглотнул, но продолжил: – Вам совершенно не к лицу драгоценности. Совсем не ваш стиль. Лучше бы татуировку набили. Или, например…

Одним быстрым движением Король Зомби выбросил руку вперед и схватил Картера за горло. Он поднял его в воздух ровно настолько, чтобы носки его ботинок едва касались земли, и так и оставил на весу.

– Мне надоела твоя дерзость. – Он метнул взгляд на Ника: – Отдавай амулет, иначе твой друг умрет.

Ник шагнул было вперед, но Анджело выставил руку в сторону, преграждая ему дорогу.

– Погоди, – сказал Анджело. – Пощадите его, и мы отдадим вам амулет.

Король немного ослабил хватку, позволяя Картеру судорожно втянуть воздух.

– Уговор такой, – произнес Анджело дрожащим голосом. – Дайте я вам кое-что сначала покажу. А потом амулет ваш. Да, Ник?

Ник кивнул, гадая, что задумал Анджело.

Король Зомби недовольно скривился, его губы сжались в тонкую полоску. И как вот им заставить его открыть рот достаточно широко, чтобы закинуть туда шарик с черной солью?

– Я начинаю терять терпение.

– Это займет не больше минуты, – сказал Анджело. – Вы ждали столько лет, неужели не потерпите еще одну минуту?

– Так уж и быть, – сказал бокор. – Что там у тебя?

– Кое-что очень крутое. Вам понравится, – Анджело похлопал себя по карманам, словно в поисках чего-то: – Так, только мне понадобится червяк и стакан шоколадного молока.

– Что?! – рявкнул Король Зомби.

– Шоколадное молоко, – повторил Анджело. – Я не смогу ничего показать без стакана шоколадного молока и червя.

– Я не намерен играть в ваши игры, – сказал Король. – Немедленно отдайте мне амулет.

– Его эго, – прошептала тетя Ленор.

Ник достал амулет из кармана. При виде красного камня зомби застонали и подались вперед. Король Зомби с бешеным блеском в глазах протянул за ним руку. Но Ник занес его над своей головой, словно собираясь надеть себе на шею. Он не представлял, что задумал Анджело, но, раз ему был нужен червяк и шоколадное молоко, он их получит.

– Вы обещали. Принесите то, что он просит, или, слово даю, вам не видать амулета. А может, вам это просто не по силам?

– Мне что угодно по силам! – прорычал Король Зомби. Он щелкнул пальцами: – Принесите сюда червя и… и… и стакан шоколадного молока.

Ник понятия не имел, откуда они все это взяли, но уже через секунду к ним прихромали два зомби. Один держал в руках слегка запачканный стакан самого мерзкого шоколадного молока в мире. А второй – червя, покрытого какой-то зеленой слизью.

Анджело со слабой улыбкой на губах забрал у них стакан. Он потер червяка о свою футболку, пытаясь убрать с него зеленую гадость. Если это отвлекающий маневр, то он работает, подумал Ник. По крайней мере его он точно отвлекал.

– Смотрите внимательно, – сказал Анджело, его лицо было почти таким же бледным, как лицо бокора. – Вы такого еще никогда не видели.

Держа извивающегося червяка в одной руке, он отхлебнул большой глоток шоколадного молока. А секунду спустя сделал то, чего Ник от него никак не ожидал. Закинул червяка себе в рот.

– И все? – хохотнул Король Зомби. – Ты хотел показать мне, как ты ешь червяка? Я видел, как люди ели собственные сердца. Видел, как они пожирали…

Анджело поднял палец вверх, обрывая бокора на середине предложения. Затем он прикрыл уши ладонями, надул щеки и… взорвался.

По крайней мере звук был именно такой. На самом же деле из его носа двумя коричневыми струями брызнуло шоколадное молоко. Зрелище было действительно впечатляющее. Но на этом все не закончилось. Чуть погодя Анджело запустил в свою правую ноздрю большой и указательный палец и вытянул оттуда червяка – тот даже все еще извивался.

Ник удивленно распахнул рот. Король Зомби тоже.

В ту же секунду Картер выбросил руку вперед. Все карты сошлись. Отвлекающий маневр Анджело сработал как надо. Рот бокора был широко распахнут. Пальцы Картера раскрылись, открывая спрятанный коричневый шарик. И он собрался метнуть его прямо в губы Королю.

Молниеносно, словно кобра в броске, рука колдуна перехватила запястье Картера. Бокор стиснул руку мальчика и сдавливал до тех пор, пока шарик не выпал из его пальцев на землю. Картер взвыл от боли.

– Крайне увлекательно, – сказал Король Зомби. – А теперь либо вы отдаете мне амулет, либо я порву твоего друга на мелкие кусочки.

Глава 29. Эта глава удивляет, будоражит, и вообще тут все настолько невероятно, что словами не описать

Король Зомби принялся выворачивать Картеру руку, пока тот не закричал.

– Ладно! – Ник протянул ему амулет. – Не делайте ему больно.

Совсем немного ослабив хватку на запястье Картера, бокор отпустил свой скипетр. Тот повис в воздухе, черные язычки пламени заплясали. Король протянул руку в сторону Ника:

– Давай сюда.

– Мне все равно, что будет со мной, – сказал Ник: перед глазами все помутнело от слез. – Но обещайте, что отпустите моих друзей и превратите Изабель обратно в человека.

– Торговаться надо было раньше. Сейчас же отдавай амулет, или твои друзья умрут страшной мучительной смертью прямо на твоих глазах, – он указал пальцем на висящий в воздухе скипетр.

Вдруг пламя удлинилось и, словно раскаленные черные руки, потянулось к глазам Картера.

– Стойте! – Ник бросил ему амулет: – Вот. Забирайте.

Он сделал все, что мог, но все равно потерпел неудачу. И теперь из-за него друзья навеки станут зомби.

Король Зомби поймал амулет. Его рот растянулся в алчной ухмылке: «Наконец-то». Он обернул цепочку вокруг своей шеи, камень в центре амулета полыхнул красным. Зомби хлынули на его свет.

Ник опустил взгляд на свое тело, ожидая, что снова превратится в человека.

– Чтобы вернуться в нормальное состояние, нужно несколько часов, – сказал Король Зомби. – К сожалению, у тебя уже нет столько времени.

В руки и ноги Ника вцепились чужие пальцы. Одновременно с ним зомби схватили Анджело и Изабель. Ник пытался сопротивляться, но нежить держала его крепко.

– Что вы делаете? – закричал он, стараясь вырваться из покрытых струпьями рук, облепивших его тело.

– Я превращу твоих друзей в моих безмозглых слуг, – сказал Король Зомби со злорадной ухмылкой. – Уверен, Элишебу очень обрадует, если дочь вернется к ней… в виде слюнявого зомби. Возможно, я даже позволю самой старухе встать в их ряды. А вот тебе – нет. Раз Ленор больше нет среди живых, боюсь, придется обрушить мою месть на тебя.

– Прошу, – взмолилась Ленор. – Ты получил что хотел. Отпусти его!

– Нет, я хочу увидеть его страдания, ведь я так долго мечтал посмотреть на твои.

Бокор сделал жест в сторону коричневого комочка, валявшегося на полу. Один из зомби наклонился и поднял его. Двое других ухватили Ника за челюсть. Костлявые пальцы в остатках гниющей плоти силой раскрыли ему рот.

– Нет! – закричал мальчик, осознав, что именно они собираются делать.

– Пусть его постигнет участь, которую он уготовил мне, – сказал Король Зомби.

Ник извивался, как мог, пытаясь высвободиться.

– Отпустите его! – закричал Анджело. Изабель кусалась и царапалась, шипела и рычала, но никак не могла вырваться. Тетя Ленор размахивала своими зыбкими конечностями. И только Картер – вероятно от шока – не издавал ни звука.

Зомби с коричневым шариком в руке остановился перед Ником. Бокор внимательно наблюдал за ним, в глазах короля светилось удовольствие.

Не спеша ходячий мертвец пропихнул шарик между губами Ника. Тот пытался стиснуть зубы – вытолкнуть шарик языком, – но зомби были слишком сильны. Как только комок грязи оказался у Ника во рту, нежить, державшая его, насильно сомкнула ему челюсти.

Ник зажмурился, ожидая, что его тело начнет рассыпаться на миллионы частиц и обратится в прах. Но ничего не произошло. Тогда он открыл глаза. Он взглянул на Анджело – тот покачал головой, а затем на Картера. К его огромному удивлению, друг ухмыльнулся и подмигнул ему.

Король Зомби пораженно открыл рот. И в эту секунду Картер поднял левую руку. Каким-то образом в ней тоже оказался коричневый шарик. И, прежде чем бокор успел среагировать, Картер запихнул комок ему прямо в рот и завопил:

– Три Монстротёра!

Король Зомби успел удивиться ровно на секунду, а затем его тело взорвалось облаком песка. В тот же миг из амулета во все стороны брызнули миллионы тонких красных лучей. Песок еще немного покружил в воздухе, а затем осел на землю небольшой светлой кучкой.

– Говорил же, надо было тату набивать, – заметил Картер.

Так как их командир исчез, зомби отпустили Ника, и он свалился на пол. Мальчик выплюнул свой шарик себе в руку.

– Что?.. – начал было он, но увидел, что именно лежит у него на ладони.

А теперь, когда все ужасы остались позади, он смог почувствовать и вкус.

– Я не понимаю, – сказал Анджело, переводя взгляд с шарика в руке Ника на кучу белой пыли, еще недавно бывшую Королем. – Если черная соль все это время была у тебя в левой руке, то что они засунули в рот Нику?

Картер засмеялся:

– Назовем это «Операция „Сникерс“».

Губы Анджело растянулись в широченной улыбке:

– Ты скатал шарик из мини-батончика.

– У вас получилось! – пропищал чей-то голос.

Троица обернулась и увидела девочку примерно одного с ними возраста. На ней было простое белое платье. А по плечам спускались локоны точно такого же цвета, какого был мех у кошки.

– Изабель? – спросил Ник.

Девочка радостно кивнула:

– Я думала, что буду старше. Но, видимо, проклятие работало иначе. Только посмотрите, – она помахала руками. – Я человек!

Картер, Анджело и Ник, у которых было не слишком много опыта в общении с симпатичными девочками, неловко кивнули.

Изабель упала на колени и принялась разгребать белый песок в куче. Покопавшись в нем пару секунд, она вытащила на свет зеленый сосуд.

– Не возражаешь? – спросила она Ника.

– Ни капельки.

Изабель подняла зеленую астральную лампу над головой. Внутри что-то на миг блеснуло, словно предвкушая близкую свободу. А затем девочка с размаху опустила лампу на каменный пол замка. Сосуд раскололся, и по замку разнесся коллективный стон облегчения тысячи голосов. Тупые, унылые лица зомби просветлели.

Один из них отдаленно напоминал отца Ника. Тетя Ленор подлетела к этому зомби с криком «Папа!». Она обвила руками его шею, и в ту же секунду вся армия нежити целиком – вшух! – и исчезла. Они наконец обрели свободу и теперь могли вернуться на путь, предначертанный им судьбой.

Через секунду тетя Ленор тоже исчезла. Ник мог поклясться, что, прежде чем она окончательно растворилась в воздухе, он расслышал тихое: «Спасибо».

Изабель обернулась к Картеру:

– Это был гениальный ход. Подумать не могла, что ты на такое способен.

Картер зарделся:

– Да я это, просто, ну, знаешь…

Изабель подошла к нему поближе:

– Ты просто молодец!

Картер отступил назад. Его лицо, которое уже и так успело порозоветь, теперь вовсе пылало красным почти так же ярко, как амулет Короля Зомби. Мир вокруг ребят завертелся, словно краска, утекающая в слив. Изабель потянулась к Картеру, но, прежде чем она успела его коснуться, они исчезли.

* * *

Ник пару раз моргнул. Они вновь стояли посреди кладбища, возле разбитой статуи ангела. На востоке темное небо начало окрашиваться в лиловый.

– Мы дома, – облегченно выдохнул он.

Картер наклонился и пощупал траву, словно проверяя настоящая ли она:

– Мне еще никогда в жизни не было так страшно.

– Да, мы висели на волоске, – согласился Анджело.

Он взглянул на свой дневник наблюдений: Ник буквально видел, как друг мысленно сортирует всю новую информацию, которую ему предстоит туда вписать.

– Я на самом деле думал, что нашей привычной жизни конец, – сказал Ник.

– Еще бы, – Картер коснулся своей щеки. – Мне показалось, она хотела меня обнять.

Мысль об объятиях с кем-то противоположного пола, кроме разве что мамы, была настолько странной, что не укладывалась ни у кого из них в голове.

Ник сделал глубокий вдох. Его сердце бешено колотилось от…

Погодите-ка! Его сердце колотилось. Его легкие делали вдохи и выдохи.

– Смотрите, – сказал он, вытягивая вперед руку. Нитки, которыми был сшит его палец, исчезли. – Я снова человек. – Он сделал небольшой круг. И нога, и спина были в полном порядке, пукающий звук исчез.

– Интересно, Изабель переместилась к своей матери? – спросил Картер. – То есть не то чтобы я беспокоился. Просто любопытно.

Ник засмеялся и похлопал его по спине:

– А ты, оказывается, Казанова. Мне кажется, ты хотел, чтобы она тебя обняла.

Картер сжал кулаки:

– Сейчас же забери свои слова, а не то…

Анджело встал между ними, положив каждому руку на плечо:

– Мне кажется, с нас хватит конфликтов на сегодня. Нужно успеть вернуться, прежде чем родители обнаружат, что нас всю ночь не было дома. И да, кстати, не забудьте, что мы с вами сегодня извиняемся перед Коди.

– Кстати, об этом, – сказал Картер. – Я тут подумал – и давайте вы в этом деле все-таки как-нибудь обойдетесь без меня.

– Вот вы где, – раздался девичий голос.

Ник обернулся, ожидая увидеть Изабель.

Но увидел Энджи, Дану и Тиффани, продирающихся сквозь кусты, росшие плотными рядами. Девочки промокли и были с ног до головы перемазаны в траве и грязи.

– Попались, теперь не отвертитесь, – сказала Дана.

– Мы разгадали твой секрет, – Тиффани откинула прядь с лица.

Ник впервые видел ее волосы настолько лохматыми.

Картер наморщил нос:

– Что с вами случилось?

– Что случилось? – воскликнула Дана. – Мы следили за вами всю ночь – вот что случилось. Видели, как вы зашли в салон вуду. Видели, как вы приехали на кладбище. И мы вас уже почти нагнали, как вдруг вся территория буквально взорвалась!

Анджело огляделся:

– Сейчас все выглядит вполне мирно.

– Хватит притворяться, – гневно топая, Энджи подошла к Нику: – Я довольно долго пыталась понять что к чему. Но в итоге догадалась. Не дышишь. Кожа холодная и влажная. Раны не заживают. В бассейне на тебе был амулет. И потом я наконец поняла, что произошло за обедом. Ты зомби!

– Кто?! – переспросил Ник, словно она только что ляпнула самую несусветную в мире чушь.

– Ходячий мертвец. Могу доказать, – Энджи приложила руку к его щеке. – Видишь, твоя кожа… теплая. – Она отдернула ладонь и уставилась на пальцы, словно не доверяла собственным ощущениям.

Ник ухмыльнулся:

– Вам, девочки, надо поменьше смотреть ужастики.

– И, может быть, сбавить обороты, не есть так много сладостей, – хихикнул Картер. – На самом деле, я бы вообще вам предложил не выходить из дома на Хеллоуин.

Энджи замотала головой:

– Я же была уверена.

На ее лице отражалось такое разочарование, что Нику потребовалось огромное усилие воли, чтобы не рассказать ей всю правду. Девочки развернулись и поплелись к воротам.

– Не суйтесь на футбольный матч в следующую пятницу, – крикнул им вдогонку Анджело. – Говорят, команда соперников – настоящие монстры.

Девочки обернулись и недовольно глянули на них.

– Думаешь, тебе все сошло с рук, Брейтвэйт? – сказала Энджи. – Помни, я слежу за тобой.

– Идем, – засмеялся Ник, и они с друзьями побрели к своим велосипедам.

Ему понравилось быть зомби. Конечно, вампир или оборотень был бы еще круче. Но зомби – тоже неплохо. И все-таки, если честно, он был очень рад, что все снова стало как раньше.

– Прошу прощения, – раздался чей-то голос.

Ник обернулся и увидел Алабастера, толстого призрака в шляпе, который спешил к нему. Анджело и Картер спокойно шли дальше, будто ничего не видели и не слышали.

– Я все еще по поводу бутерброда с бужениной, – сказал призрак, облизывая прозрачные пухлые губы.

Что ж, видимо, не совсем как раньше.

Финальное напутствие

Гляжу, как и Ник с товарищами, ты выбрался живым. И все же есть у меня такое чувство, что это дело еще далеко не закрыто. Плезант-хилл начинает меняться, возвращается к истокам – а то были не самые приятные деньки. Буквально вчера я заметил на кладбище мужчину, который там что-то копал среди ночи, представь себе. Интересно, что он там искал?

Но об этом как-нибудь в другой раз.

А пока – будь осторожен. Мой тебе совет: если услышишь непонятный вой в соседнем лесу, заметишь взгляд из темноты или увидишь странные символы на тротуаре, выведенные (дай бог, чтобы всего лишь) красной краской, – не обращай на них внимания. Иначе мое следующее досье может оказаться о тебе.

Искренне твой,

Б. Б.

Благодарности

Многие считают, что такие как я, кто увлекается теми, кто восстал из могил, недавно умер или не жил вовсе, проводят все свои дни в жутких, кишащих пауками подвалах, зачитываясь древними фолиантами и вскрывая трупы. Собственно, так оно и есть. Тем не менее в те редкие моменты, когда мы хотим поделиться своими историями с миром, нам приходится находить общий язык с другими людьми. В связи с чем есть несколько… э-э-э, существ, без которых эта книга не попала бы к тебе в руки, и я хотел бы их за это поблагодарить.

Прежде всего я хочу отметить талант, гениальность и глубокий взгляд на вещи Литературного Повелителя Ночи, Майкла Буррета. Если бы не его советы, замечания и моральная поддержка, эта история до сих пор пылилась бы у меня на полке рядом с такими нетленками, как „Кости – теперь не только на завтрак“ и „Десять применений моха с кладбищ“. Мир нежити склоняется перед твоими шипованными ботинками, Майкл, и я говорю это не только потому, что от тебя зависит мой хлеб с маслом.

Те, кто поднимает мертвецов из могил, зачастую сами остаются в тени. Тем не менее любому бокору надо время от времени выходить из своего подземелья. Его Темнейшество Эндрю Харвелл взял мои корявые почеркушки и превратил их в то, что мне теперь не стыдно выпустить в свет. Ты просто невероятный человек, огромное тебе спасибо от всего моего небьющегося сердца за твой взгляд на мир, воображение и упорный труд. Для любой нежити было бы огромной честью, если бы ты направлял ее по жизни.

В клетках, стоящих стройным рядом под моим операционным столом, я держу существ столь омерзительных, зловонных и гнусных, что лишь им я могу доверить пробовать мои слова на вкус и выносить вердикт – что работает, а что нет. Этим ненасытным до литературы тварям я также хочу сказать огромное спасибо и подкинуть лишнего слизня во время кормежки: Джонатан и Кэтрин Эден; Зак Стахели; Меган Лион; Дана Мур; Кельвин Конди; Робин, Дэвид, Коннор и Бреннен Уикс; семья Клемент; семья Блэкхерст; Марк и Мария Сэведж; а также Дик и Вики Сэведж.

Далеко отсюда есть мрачное, зловещее болото, известное как Харпервания. Там бродят туда-сюда на удивление проворные создания ночи, выполняя задания столь гадкие, столь отвратительные, что я не смею произносить их имен, в страхе, что когда-нибудь обнаружу их пускающими слюни над моим разлагающимся трупом. И все же я не могу их не упомянуть, потому что именно они раскрыли весь потенциал этой книги: Сара Кауфман, чьи отменные типографские решения сразили даже меня; Даг Холгейт, чьи по-злодейски гениальные иллюстрации оживили мой текст; и Барбара Лалики, которая умеет менять мир (к лучшему) одним взмахом своей ручки гри-гри. Всем им и прочим жителям Харпервании большое спасибо. Я недостоин ваших темных талантов.

Я сомневаюсь, стоит ли упоминать следующего монстра, обитающего в самых мрачных закоулках. Сложно найти демонов опаснее (и зловоннее), чем он. И все же, несмотря на его мерзкий вид и не самый лучший уровень гигиены, за много лет он стал мне прекрасным другом и наставником. Так что спасибо тебе, Джеймс Дэшнер.

Конечно же, ни один истинный служитель темных искусств не может полноценно существовать без клана собратьев-графоманов. Заранее извиняюсь перед прочими кланами, но наш самый лучший. Произведения и работы этих людей подпитывают меня вот уже больше десятка лет, и я бы уже давно затерялся в Подземельях Отчаяния, если бы не их дружба и слова поддержки. Прошу аплодисменты Саре Эден, Мишель Холмс, Аннет Лион, Хизер Мур, Лу Энн Стахели и Робисону Уэллсу.

Самое важное я приберег на конец. Едва ли тот, кто занимается темными искусствами и обитает там, куда не смеют совать нос живые, может надеяться завести семью. И все же каким-то невероятным образом, когда я ползаю по кладбищам, записываю жуткий потусторонний вой и документирую жизненный цикл невероятного, меня всегда сопровождают невеста тьмы и четыре спиногрыза. Огромное спасибо и моя вечная (неумирающая) признательность, Николас Беладонна, Джейкобус Гигантикус, Скотт Пожиратель, Эрика Злодейка и та, кто командует всем, Дженнифер Великолепная. Вы – моя жизнь, по-другому и не скажешь.

Сноски

1

Исторически Луизиана относилась к Новой Франции – французским владениям в Северной Америке. На таких территориях в современных США и Канаде по сей день распространены французские традиции и язык – а именно каджунский диалект французского.

2

Фамильяр – дух, воплощенный в разумном животном-спутнике, помощник колдуна.

3

Инуиты – этническая подгруппа северных народов, относится к эскимосам.

4

«Avec cette bougie noir je supplie cette malédiction de s’écarter» (фр.). – «С этой черной свечой я прошу заклятие сойти».

5

«Retournez moi ma vie à…» (фр.) – «Верни мне мою жизнь…»

Content

Джей Скотт Сэвидж
Файл № 13. Мальчик-зомби

Приветственное слово… и предостережение

Глава 1. С чего все началось

Глава 2. В которой появляется Франкенштейн и получает на орехи

Глава 3. Если не любишь главы с расставаниями, запасайся платочками

Глава 4. В которой Ник выясняет все, что нужно знать о жрицах вуду и еде в самолетах (бе!)

Глава 5. Вот по-честному: тебе не хотелось бы иметь такую двоюродную бабушку, как Ленор?

Глава 6. Даже в моем подвале не так интересно

Глава 7. В которой тебе может понадобиться французский словарь

Глава 8. Понравится ли тебе эта глава, отчасти зависит от того, кто тебе больше по душе: кошки или собаки

Глава 9. Не читай эту главу перед сном!

Глава 10. Тебе любопытно, что будет в этой главе? Мне – очень

Глава 11. В этой главе все еще более странно, чем в предыдущей

Глава 12. В которой, наконец, становится ясно, какого чёрта происходит

Глава 13. Внимание! Если у тебя слабый желудок или аллергия, возможно, стоит пролистнуть эту главу! Поверь

Глава 14. Не повторяй этого дома!

Глава 15. Не стоит недооценивать девочек, которые задались некой целью

Глава 16. Картер делает открытие, и оно даже никак не связано с едой

Глава 17. В которой появляется не сочти за похвальбу, один из самых классных персонажей всей книги

Глава 18. Не для брезгливых (Если, выдергивая расшатавшийся зуб, ты с трудом сдерживаешь рвотные позывы – это о тебе)

Глава 19. Бесит, когда такое случается, да?

Глава 20. Один за всех, и все за колбасой! (Шутка про то, что случится дальше. Немудреная шутка)

Глава 21. Страшную книгу главами про кладбища не испортить

Глава 22. После этой главы мне всегда хочется есть

Глава 23. В которой начинаются ну совсем уж странные дела

Глава 24. Это, серьезно, один из самых крутых персонажей в мире

Глава 25. По правде, все сталкиваются с этой проблемой через пару недель после хеллоуина

Глава 26. Где все проясняется, но становится еще запутанней

Глава 27. Здесь можешь начинать делать заметки (у тебя ведь есть дневник наблюдений, как у Анджело?)

Глава 28. Глава, в которой Картер шутит шутки, а Анджело… в общем, сам увидишь

Глава 29. Эта глава удивляет, будоражит, и вообще тут все настолько невероятно, что словами не описать

Финальное напутствие

Благодарности

Сноски