Александра Лисина

МЭТР НА ОХОТЕ

ПРОЛОГ

Кто захочет поживиться за наш счет, быстро станет голым, босым и неживым.

Мэтр Гираш

Его сиятельство граф Анорэ де Тре’бло ван Экхимос чувствовал себя скверно. Мало того что всю ночь шел дождь, превративший проселочные дороги в настоящую кашу, так с утра еще и солнце, будто в отместку за недавний ливень, припекало так, что из-за духоты стало нечем дышать.

Внезапно за спиной раздался свист хлыста, затем послышалось раздраженное ржание. Его сиятельство поморщился.

Лошади уже давно устали тащить по грязи тяжелую карету, но, увы, после того как юный Невзун покинул свои владения, телепортационная арка стала недоступной и желающие посетить его земли были вынуждены сперва добираться телепортом до Нирицы, а затем, как все, топать пешочком. Или ехать верхом, если позволяли средства. Даже если эти желающие выполняли волю короля и везли с собой высочайшее монаршее распоряжение на проведение ревизии на землях новоиспеченного барона.

Неудачно ступив, жеребец под графом споткнулся, и его сиятельство, с трудом удержавшись в седле, вполголоса ругнулся.

Вот же принесла нелегкая этих господ именно сегодня! Мастер Лиурой лишь недавно нашел магическую аномалию в здешних землях, которая не позволяла открыть прямой портал в окрестности замка, и пока еще не решил эту проблему. В тот раз они намучились, пока добирались, и вот теперь — снова!

— Пошли, окаянные! — прикрикнул на гнедых, завязших в особенно глубокой луже, кучер и снова щелкнул кнутом. — Н-но! Пшли, кому сказал!

Граф, деликатно промокнув платком мокрый от пота лоб, обернулся и, какое-то время понаблюдав за безуспешными попытками слуги выправить ситуацию, обреченно вздохнул: все плохо. Судя по всему, карета безнадежно застряла, и кони бесполезно рвались в постромках, пытаясь сдвинуться с места.

— Прощения просим, господа хорошие, — подтвердил его наихудшие опасения кучер и виновато сгорбился на козлах. — Но дальше карета не пройдет — слишком глубоко завязла. Придется искать окрестных мужиков, чтоб подсобили вытащить.

— Что? — живо высунулась наружу толстая распаренная харя одного из пассажиров. — Ты что сказал, козья морда? Нам?! Вылезать?!

— А кнутом поперек спины не хочешь?! — поддержал его визгливый голосок изнутри.

— Это возмутительно! — раздраженно добавил оттуда же третий голос, помощнее да посолиднее. — Это ж сколько придется ждать, пока карету вытащат?!

Губы его сиятельства на миг тронула злорадная усмешка: ничего, посидят господа королевские надзирающие пару-тройку часиков. На жаре, в духоте да в тесноте. И будут тухнуть внутри не по причине плохого начала дня, а лишь потому, что кто-то пожадничал заплатить в Нирице за карету побольше.

— Проклятые Невзуны, — снова донеслось до него злобное. — Вечно с ними проблемы! То портал не работает, то дороги похожи на кисель, да еще и встречающих ни одного нет!

— Что за неуважение к королю?!

— Я непременно изложу этот вопиющий факт в отчете!

В карете негромко заспорили, обсуждая, что делать дальше, а граф снова усмехнулся.

А что вы хотели? Чтобы вас тут хлебом-солью встретили, дармоедов? Ковры постелили до самых ворот, а потом еще чарочку с вином поднесли? Ну-ну. Молодой барон в отъезде и прибудет аж через несколько… лет. А поскольку с момента поступления в академию юноша считался совершеннолетним, то за его поступки нес ответственность не опекун, а только он сам.

Уже по этой причине присутствие здесь графа было абсолютно неправомочным, но раз король пожелал… Впрочем, дату проверки все равно назначал не его величество, а какой-то зажравшийся хлыщ из канцелярии. Вот пусть он и отвечает за последствия.

Когда позади послышался пронзительный скрип, его сиятельство удивленно обернулся. Однако слух его не обманул — из кареты, приглушенно ругаясь, один за другим выбирались горе-проверяльщики: господин Альтиус фон Воррэн — помощник королевского советника, барон Вилле фон Дубинэ — уполномоченный его величества по строительным вопросам и, наконец, господин Абирус Грабис — королевский оценщик, в обязанности которого входила оценка благосостояния юного барона и определение сроков, в которые тому следовало отчитаться о восстановлении баронства.

Первые два господина внушали уважение своими объемами, ставшими за последнюю пару лет поистине грандиозными, третий же на их фоне смотрелся недозрелым овсяным стебельком, но которому к тому же проехалась тяжелая телега. Довершали картину недовольно поджатые губы, сильно выдающийся вперед нос и впалые, покрытые нездоровым румянцем щеки, на которых шелушилась кожа. К тому же этот прыщ сильно горбился словно под тяжестью собственных грехов. Впрочем, это не помешало ему сделать головокружительную карьеру и всего за несколько лет заработать почетное прозвище Королевский Рвач.

Выбравшись из кареты, все трое брезгливо оглядели громадную лужу, содержимое которой начало с устрашающей скоростью наполнять их сапоги, и с кислой миной потащились к обочине, вполголоса понося раскисшую дрогу.

— Дорогой Абирус, — пыхтя и отдуваясь, обратился к оценщику барон фон Воррэн, выбравшись на сухое. — А вам не кажется, что это было опрометчивое решение?

— Вы бы предпочли просидеть здесь до вечера, дожидаясь помощи? — огрызнулся оценщик, выливая из сапог грязную воду. — Оглянитесь: дорога пуста, а до ближайшей деревни, если верить господину графу, больше часа ходу!

Барон нерешительно оглянулся на его сиятельство, под которым гарцевал вывозившийся по брюхо в грязи жеребец.

— Ну, господин граф мог бы съездить за помощью.

— В этом лесу конь запросто переломает ноги, — стараясь сохранять вежливый тон, отозвался граф Экхимос. — А на тракте сами видите, что творится. Но если вы готовы обождать или рискнете самостоятельно сесть в седло…

Господин Грабис покосился на объемное брюхо соседа и презрительно скривил губы.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Скажите, граф, а как здесь обстоят дела с нежитью? — опасливо поежился господин фон Дубинэ и беспокойно оглядел пустую обочину. — Верны ли слухи, что она все еще тут обитает?

Его сиятельство едва удержался от ухмылки.

— Не могу сказать, господин барон, лично не проверял.

— Но согласно докладам…

— Я не готов поклясться, что именно этой ночью какая-нибудь тварь не забрела на окраины баронства с земель герцогов Ангорских. В их владениях, насколько мне известно, нежити по-прежнему немало. И даже если Невзуну удалось очистить свои земли… Границ эти твари (разумеется, я не имею в виду милордов герцогов), к сожалению, не признают, поэтому бродят где им вздумается.

Толстяки беспокойно переглянулись.

— Что же вы предлагаете? — спросил один.

— Какое несчастье, что мастер Лиурой не смог нас сопровождать, — сокрушался второй. — Уж он бы ни за что не допустил такого бедственного положения!

— Сожалею, господа, — бесстрастно отозвался его сиятельство. — В настоящее время мой маг находится в столице по очень важному делу. Поскольку извещение о проверке дошло до меня лишь этим утром, то я не успел с ним связаться. Сомневаюсь, что мастер Лиурой сможет прибыть сюда раньше вечера.

— Эй, кучер! — капризно надул губы барон фон Дубинэ, обернувшись к карете и суетящемуся вокруг нее мужичку. — Ты точно не сможешь вытащить ее в одиночку?

Тот, забравшись но колено в воду и осмотрев колеса, удрученно покачал головой.

— Нет, господин. Застряла намертво. И, кажется, передняя ось не в порядке.

— Значит, придется идти самим, — с неудовольствием заключил господин Грабис. — Господин граф, вы не окажете нам услугу? Не могли бы вы добраться до деревни и прислать подмогу? Если вам удастся найти в этом захолустье хоть одну нормальную карету, мы будем вам очень признательны. И пусть кто-нибудь из местных сбегает в замок и предупредит, что нам потребуется отдохнуть и обсушиться.

— Конечно, — любезно согласился его сиятельство и пришпорил коня. Оставшиеся на обочине толстяки проводили его унылыми взглядами, жалея о том, что их ни одна лошадь не выдержит, и дружно вздохнули. А господин Абирус Грабис процедил:

— Барончику крупно повезло, что его нет в замке. Но пусть не сомневается — я выясню, откуда он берет деньги, и составлю такой отчет, что мало ему не покажется.

ГЛАВА 1

Не завидуй чужому счастью — все равно я тебе не достанусь.

Надпись на ритуальном кинжале

К тому времени, когда впереди показался фамильный замок Невзунов, его сиятельство уже с трудом удерживал на лице невозмутимое выражение.

Да и как тут оставаться спокойным, когда позади, пронзительно скрипя и бодро подскакивая на ухабах, громыхает древняя повозка, в которой, отчаянно вцепившись в борта, витиевато, хоть и не очень громко, матерятся трое важных чиновников?

Увы, с транспортом им не повезло — в ближайшей деревне не нашлось ни золоченой кареты, ни бархатных подушечек, способных облегчить страдания королевских проверяющих. Единственным средством передвижения в разгар уборки урожая оказалась эта двухколесная колымага, в которой еще поутру перевозили навоз.

Естественно, заезжим господам об этом прискорбном факте никто не сообщил; саму телегу ради важных пассажиров облили несколькими ведрами воды, наскоро оттерли, застелили сверху коровьими шкурами и набросали вниз душистых трав. Однако на жаре мерзкий запашок все равно упорно просачивался наружу, доводя чиновников до исступления.

Время от времени возница — загорелый до черноты вихрастый мальчишка — погонял, покрикивая, бредущего по грязи тяжеловоза, будто не замечая, что повозку от этого раскачивает еще сильнее. А когда кто-то из господ в очередной раз прикусывал язык или подскакивал особенно высоко, вынужденно обозревая роскошные сельские пейзажи, виновато оборачивался и доверительным тоном сообщал:

— Ничего, зато доберемся быстрее!

Терпеть дикую тряску господа не хотели, но и лишней минуты в провонявшей насквозь телеге никто из них находиться не собирался, поэтому они проклинали местные дороги тихо, вполголоса. А на едущего впереди графа смотрели хоть и с раздражением, но все же не с ненавистью — ведь если бы не он, им пришлось бы идти пешком, и тогда хлюпающие сапоги стали бы наименьшей из трудностей.

К счастью, чем ближе к цели, тем лучше становилась дорога. Когда же лес закончился и с высокого пригорка открылся прекрасный вид на уютную долину, где возвышалось фамильное гнездо Невзунов, господа надзиратели вздохнули с облегчением.

Их уже не смущали ни массивные, выкрашенные в черный цвет замковые башни, ни такие же черные крепостные стены, над зубцами которых клубился туман, ни мутная вода в защитном рве, ни выглядывающие из тумана уродливые головы многочисленных статуй, чьи оскаленные пасти выглядели откровенно пугающе… Логово некромантов, что с них взять? Вероятно, юный барон просто не успел здесь все преобразить.

Лихо слетев с пригорка, молодой возница умело остановил разогнавшегося до устрашающей скорости мерина, чуть-чуть не доехав до опущенного через ров моста.

— Прибыли, господа хорошие. Вот он — замок хозяина. Я вам еще нужен?

Господин фон Воррэн осторожно сполз с хлипких досок, поначалу опасаясь доверять ослабшим ногам. Затем сделал на пробу пару шагов, надменно вскинул подбородок и процедил:

— Свободен.

— Отлично! А то мне еще одну партию навоза надо до обеда перевезти. Хорошего дня!

С кряхтением вылезшие из повозки люди застыли, пытаясь найти в словах мальчишки злой умысел, но тот уже свистнул, гикнул, и недовольно крутящий мордой тяжеловоз на Удивление резво взял с места.

— Не стоит нам стоять у всех на виду, — нарушил молчание граф Экхимос, когда повозка скрылась с глаз. — Вы со мной согласны, господа?

— Да-да, идемте в замок, — утирая обильно выступивший на лбу пот, пробормотал барон фон Дубинэ. — Эта жара просто невыносима!

— Полностью разделяю ваше мнение, — шумно высморкался в платок господин фон Воррэн. — Пойдемте скорее, коллеги! Я умираю от жажды!

Абирус Грабис мысленно увеличил количество претензий к хозяину замка еще на один пункт. Однако духота действительно выматывала, поэтому он не замедлил присоединиться к громко отдувающимся толстякам и, с достоинством взойдя вместе с ними на перекинутый через глубокий ров мост, растерянно замер. Внезапно обнаружилось, что тяжелые, окованные железными полосами ворота закрыты, а перед ними едва ли не вросла в землю мощная решетка, которая сделала бы честь и пограничной крепости.

— Э-э-э… господин граф? — беспомощно проблеял барон фон Дубинэ, пытаясь выразить общее затруднение.

Его сиятельство задумчиво тронул толстые прутья.

— Было бы странно, если бы в отсутствие хозяина замок оказался открыт для всех желающих.

— Но мы королевские проверяющие! — с отчаянием воскликнул барон фон Воррэн.

— Я помню. Хорошо бы еще донести эту мысль до окружающих. Демон, где тут у них колокол?

Господин Грабис недобро посмотрел на замковые стены.

— Интересно, здесь вообще кто-нибудь есть?

— Я не вижу, — попытался задрать голову и фон Воррэн. — Только эти уродливые птицы на стенах. Такое впечатление, что они вовсе не каменные. Умели же некроманты пугать народ! Прямо мурашки по коже!

— Это обычные статуи, — нахмурился Абирус Грабис, всматриваясь в медленно плывущие над каменными зубцами клочья тумана. Вероятно, магического, потому что он постоянно менял форму, становясь то реже, то плотнее, из-за чего временами действительно создавалось впечатление, что сидящие на стенах каменные горгульи двигаются.

Мелькнет, к примеру, одна такая харя, раззявит пасть и тут же исчезнет за набежавшим белесым облачком. Потом туман снова отступит, и тебе покажется, что на месте одной горгульи уже сидит совсем другая — с широко распахнутыми крыльями, ехидно прищурившаяся или нагло задравшая хвост прямо над твоей головой.

— Эта дрянь показала мне язык! — вдруг пораженно воскликнул барон фон Дубинэ, всмотревшись повнимательнее. — А вон та, простите, еще и задницу! Что за бесовщина?!

— Оптическая иллюзия, — успокоил своих спутников его сиятельство. — У юного барона неплохой талант к ментальной магии и весьма своеобразное чувство юмора. Можете мне поверить — горгульи действительно самые обыкновенные. Еще от старого барона остались.

— Так, а почему нам до сих пор никто не открыл?! — очень кстати вспомнил о важном господин фон Воррэн.

— Неужели нас никто не ждет?! — совершенно искренне поразился фон Дубинэ, и граф Экхимос молча возвел глаза к ослепительно-чистым небесам.

Какой только идиот додумался организовать проверку именно сегодня, а, скажем, не тогда, когда Невзун еще не уехал на учебу?!

— Эй! — наконец не выдержал фон Дубинэ и изо всех сил потряс решетку. — Э-э-эй! Есть тут кто живой?! Открывайте!

— Лю-у-уди! — присоединился к нему фон Воррэн, явно испугавшись перспективы до ночи проторчать на продуваемом всеми ветрами мосту и замолотив кулаком в ворота. — Э-ге-гей! Кто-нибу-у-удь!

— Чё орете? — вдруг раздалось прямо у них над головами, и из стены с недовольным видом высунулась полупрозрачная морда гигантской гусеницы. — Нет тут живых. И уже давненько.

Наскоро оглядев испуганно отшатнувшихся гостей, она вдруг наткнулась взглядом на стоящего поодаль графа и тут же извинилась:

— О! Прошу прощения, ваше сиятельство, — я вас не сразу заметил. Эти невоспитанные смертные — ваши знакомые?

— Королевская проверка, — про себя ухмыльнувшись, сообщил граф.

Гусеница внимательно оглядела растрепанных гостей и озадаченно моргнула.

— Вы уверены? Дайте-ка взглянуть поближе.

Господа королевские проверяющие опешили, когда призрачная тварь величественно выплыла прямо из воздуха — массивная, толстая, сплошь покрытая жирными бородавками. Надутая, словно королевский дворецкий. С важно поднятой головой и сотнями небольших когтистых лапок, нижние из которых были аккуратно поджаты к объемистому брюху, а верхние неторопливо оглаживали фрак.

— Итак, господа, — совсем другим тоном продолжил призрак и строго оглядел присутствующих сверху вниз. — Позвольте представиться: Умникус Глюк, доверенное лицо, казначей, дворецкий и по совместительству фамильный призрак семейства Невзунов. Господин граф, вы не могли бы в ответ представить своих спутников?

— Разумеется, — учтиво наклонил голову граф, уже имевший удовольствие пообщаться с необычным помощником своего подопечного и успевший убедиться, что заместителя Невзун подобрал себе толкового.

Процедура представления много времени не отняла несмотря на то, что его сиятельство взял на себя труд перечислить все титулы и звания господ проверяющих, а также многословно и витиевато пояснил цель их визита.

Гусеница терпеливо выслушала, сочувственно всплеснула сразу всеми лапками, узнав о злоключениях многоуважаемых господ, а потом бодро воскликнула:

— Рад приветствовать вас, господа, на пороге фамильного замка Невзунов! Примите мои искренние извинения за досадное промедление! Для меня огромная честь — принимать столь именитых гостей!

— Так подними наконец решетку! — потеряв всякое терпение, рявкнул господин Абирус.

Гусеница тут же приняла скорбный вид.

— Не могу, многоуважаемый господин проверяющий.

— Это еще почему?

— Дык нематериальный я, — удивился Глюк и в качестве доказательства снова взмахнул короткими конечностями. — Рук нет, ног нет, только призрачные лапки. Ни барабан покрутить, ни решетку поднять, ни ложку подать. Ничего делать не способен.

— А кто-нибудь кроме тебя в замке есть? — попытался уладить ситуацию миром господин фон Дубинэ.

— Ни единой живой души, — с гордостью доложила гусеница, важно поправляя пенсне.

У королевского оценщика побагровело лицо.

— Хочешь сказать, нам придется торчать на этом мосту до скончания веков?! — взревел он, поразив собравшихся уникальными возможностями своей тощей глотки.

— Ну зачем же сразу на мосту? — заволновалась гусеница. — Вон под стенами травка есть — зеленая, сочная, нежная… На ней и полежать, и посидеть приятно. А уж как ее наши коровы любят…

— Что-о-о?!

— Нет-нет, вы не так меня поняли, господа! — окончательно всполошился призрак. — Я в том смысле, что травка у нас замечательная! Для отдыха с дальней дороги — самое то! Полежите на ней чуток, переведите дух. Нет, воду из рва пить нежелательно — она отравлена, да и ягодки с кустов лучше не срывайте. А там, глядишь, и вернется кто с полей.

— Когда вернется? — взвыл господин Абирус дурным голосом. — Сколько нам еще ждать?

Гусеница сокрушенно вздохнула:

— То мне неведомо. Господин Бодирэ с самого утра уехал на ревизию в деревню. Слуги по приказу господина отпущены, выходной у них. Остальные заняты на уборке урожая — у нас ярмарка на носу. А я, как видите, на хозяйстве.

Граф Экхимос поспешил отвернуться, чтобы не выдать себя неподобающей случаю улыбкой, господин Грабис запнулся от неожиданности, а толстяки растерянно переглянулись.

— Что-то я не понял, — пролепетал барон фон Дубинэ. — А почему баронство не готово к королевской проверке? Письмо с уведомлением было отправлено заранее!

— Это да, — согласился призрак, а господин оценщик метнул на соседа уничижительный взгляд, красноречиво характеризующий умственные способности последнего. — Но пришло оно лишь накануне вечером, а вскрыть его имеет право только хозяин. Поскольку мастер Невзун отбыл в Академию всеобщей магии, то увидеть его никак не мог. Письмо так и лежит у него на столе — целехонькое. И так как о его содержимом я могу лишь догадываться, то без прямого приказа его милости не имею права вас впустить. Да и не могу, как уже сказал.

— Но у нас задание короля! — не желал признавать очевидное фон Дубинэ. — Господин граф, как же так? Мы не можем уехать, не предоставив в казначейство подробный отчет!

Господин Грабис едва удержался от того, чтобы не отвесить придурковатому барону подзатыльник. Мало того, что этот идиот не сообразил, что письмо умышленно было отправлено позже положенного срока, так теперь он вдобавок позорит королевскую канцелярию, непрозрачно намекая, что ее чиновники разучились составлять липовые отчеты. Вот бестолочь!

— Полагаю, проверке это недоразумение не помешает, — уточнил Грабис.

— Конечно! — с воодушевлением согласился призрак. — Насколько я понимаю, королевское предписание касается проверки земельных владений господина барона. О замке там нет ни слова.

— А ты откуда знаешь? — подозрительно прищурился господин Грабис.

— Скучно тут, — смущенно потупилась гусеница. — Вот от скуки законы-то и почитываю. День и ночь. Ночь и день. За чтением годы летят незаметно. Кстати, деятельность службы королевского надзора строго регламентирована. И согласно приложению семьдесят два к «Закону о королевском надзоре» в случае плановой проверки проверяемый должен быть уведомлен не менее чем за две недели до прибытия надзирателей. У вас ведь плановая проверка, правда?

Гусеница наивно захлопала ресницами, а толстяки недовольно засопели.

— Плановая, — ласково ответило само себе привидение. — Ведь если бы это было не так, вы бы вообще не прислали никакого письма, верно? Но раз уведомление все-таки есть… Хм… Нарушение получается, господа. Не подскажете, какой положен за него штраф?

— Уведомление отправляет другая служба, — надменно сообщил дворецкому барон фон Воррэн. — Мы не имеем к ней отношения.

— Странно, — удивился Глюк. — А в законе, датированном прошлым годом, говорится иначе.

— Господа, давайте не будем углубляться в юридические дебри, — миролюбиво предложил барон фон Дубинэ. — Вещи это сложные, спорить тут можно до бесконечности, а у нас дело стоит. Скажи-ка мне лучше, умник…

— Умникус, пожалуйста, — педантично поправил Глюк.

— Да-да… Подскажи-ка нам, где находится ближайшая деревня? Нам необходимо переговорить со старостой и своими глазами убедиться в верности предоставленных бароном отчетных материалов.

— Да прямо за этим пригорком, — выразительно ткнул пальцем куда-то в сторону Глюк. — Как на верхушку заберетесь, так сразу налево и сворачивайте. Там недалеко, всего каких-то полчаса.

— Очень хорошо, — с невыразимым облегчением ушел от опасной темы фон Дубинэ, за что фон Воррэн и Грабис, не сговариваясь, одарили его одинаково мрачными взорами.

— Хорошего дня, господа, — ласково напутствовал их лучащийся благожелательностью призрак. — Желаю успехов в вашем нелегком труде! Попутного ветра и солнышка вам в… спину!

Господин Грабис, чуть не сплюнув, развернулся и быстрым шагом двинулся прочь, прикидывая про себя, далеко ли успел уехать мальчишка на вонючей повозке. Следом за ним уныло потащился фон Воррэн, по пути мстительно отдавив ногу коллеге-идиоту. Последним мост покинул граф, но перед уходом не преминул подмигнуть зависшему возле решетки привидению и шепотом поинтересоваться:

— А управляющий-то как внутрь попадает? И слуги? Невзун же не решил выгнать в деревню всех без исключения?

— Нет, конечно, — так же тихо сообщил Глюк, оскалившись в жутковатой улыбочке. — У нас Гавкач обучен с барабаном управляться. Но господам проверяющим знать об этом необязательно. Сожалею, что вам приходится с ними таскаться, господин граф, — сочувственно заметил дух напоследок.

— Его величество, видимо, забыл, что я больше не опекун вашего хозяина. Да и в отчете о проверке все равно должна стоять чья-то подпись.

Глюк снова улыбнулся во всю немаленькую пасть, а когда граф, вскочив в седло, отъехал на приличное расстояние, тихонько свистнул:

— Мурка! Предупреди Вигора с Верзилой. Пусть готовятся к приему гостей.

С немалым трудом взобравшись на крутой пригорок, господин Грабис оглядел раскинувшийся перед ним пейзаж и злобно зашипел.

Проклятый призрак! Насчет деревни не обманул, но забыл упомянуть, что слово «недалеко» в его понимании сильно отличается от слова «близко»! За полчаса до виднеющегося чуть ли не у самого горизонта селения мог добраться верховой, но никак не трое пешеходов, уже успевших порядком вымотаться за это отвратительное утро!

— Ну? — с трудом переведя дух после крутого подъема, остановился рядом барон фон Воррэн, побагровевший от натуги, всклокоченный и вспотевший так, что его богато расшитый камзол стал похож на шкуру пятнистого кабана, которого сперва искупали в луже, а потом щедро обваляли в пыли. — Где эта проклятая деревня, святые небеса! Сколько же до нее еще идти?!

— Что такое? — вскарабкался на вершину еще более красный барон фон Дубинэ. Недолгое восхождение не осталось для него без последствий — не удержавшись на крутом склоне, толстяк дважды падал и умудрился изорвать штаны. — Мы уже… фуф… дошли?

— Какое там! Посмотрите, где эти дурацкие ворота!

Фон Дубинэ растерянно уставился на издевательски вихляющую между широких полей дорогу, упиравшуюся в массивные деревянные ворота, от которых красивой дугой убегал в обе стороны добротный тын.

Прикинув расстояние до проклятой деревни, господин Грабис заскрежетал зубами. Но потом подметил, как по укатанной дороге в нужном им направлении плетется знакомая повозка, и невольно вскрикнул:

— Граф!

Его сиятельство тут же пришпорил коня и, нагнав мальчишку, развернул его обратно. Граф Экхимос был изрядно удивлен тем, что господа проверяющие с радостью забрались в плохо пахнущую повозку, всю дорогу молча просидели на жестких досках, ни разу не пожаловались на тряску и вообще вели себя смирно. Граф едва не заподозрил сидящего на облучке мальчишку и фамильное привидение Невзунов в подлом сговоре.

Зато в деревню господа проверяющие въезжали с помпой. Юный возница задорно гаркнул: «Королевская проверка!» — и крестьяне на воротах тут же бросились открывать створки, а почетный караул из четырех обутых в лапти, заросших до бровей мужиков с вилами со всем уважением проводил гостей до самого дома старосты.

Его сиятельство, правда, усомнился, что трое растрепанных, обливающихся потом незнакомцев могли вызвать у местных благоговение, да и замызганная повозка особого доверия не внушала. Впрочем, на фоне деревеньки гости смотрелись очень органично — обшарпанные дома, известные его сиятельству еще по старой памяти, стояли все такими же развалюхами. Покосившиеся заборы кренились на дорогу так, что, казалось, вот-вот рухнут. Крытые прошлогодней соломой крыши по-прежнему зияли огромными дырами, а одежда крестьян была столь неказистой, что у графа пару раз дрогнула рука подать милостыню.

С грустью отметив про себя, что юный барон плохо справляется со своими обязанностями, его сиятельство обратил взор на единственный дом с несомненными следами ремонта. Выглядел он, правда, так же печально, как все остальное, но тут хотя бы были нормальные окна, а наспех покрашенные ставни на фоне общей бедности и полнейшей разрухи казались и вовсе чем-то неслыханным.

— Господин Вигор! Господин Бодирэ! — спрыгнув на землю, истошно заорал мальчишка. — Тут к вам от короля приехали! Выйдите на минутку, а?!

Граф чуть не поперхнулся от высказанной подобным образом просьбы, но в этот момент дверь дома со скрипом отворилась и оттуда вышел человек — коренастый, седой как лунь, но еще не утративший повадок старого вояки. Следом за ним появился второй мужчина, одетый в простую холщовую рубаху и домотканые штаны, аккуратно заправленные в голенища заношенных сапог. Крепко сбитая фигура без единого намека на жирок, волевое лицо, недобрый взгляд из-под густых бровей, окладистая борода, которой раньше и в помине не было…

Его сиятельство едва с коня не упал, признав в хмуром деревенском мужике некогда известного в определенных кругах господина Бодирэ. Резко похудевшего, утратившего прежний лоск, но приобретшего взамен твердость во взгляде, которая вызывала невольное уважение.

Граф мысленно присвистнул, по достоинству оценив произошедшие с чиновником перемены, и дал себе зарок непременно выяснить у Невзуна, что он сделал со своим управляющим. А вот господа проверяющие поняли ситуацию иначе — их взгляды, пробежавшись по неказистой одежке бывшего коллеги, стали откровенно скептическими; при виде обуви они превратились в высокомерно-презрительные, а при виде невозмутимого лица, на котором не виднелось и тени былых эмоций, — в недоумевающие.

— Боже мой! — наконец смог выдавить хоть что-то членораздельное барон фон Дубинэ, который, похоже, тоже был когда-то знаком с этим человеком. — Друг мой, да как же вы это? Что с вами произошло?

— Ничего такого, чего я не смог бы пережить, — криво усмехнулся господин Бодирэ. — Жизнь тут несладкая, балов, как видите, нет, да и условия работы несколько отличаются от того, к чему вы привыкли.

— Но ваш внешний вид…

— Будьте уверены: он полностью соответствует обстановке. Не переживайте, коллега, я уже привык.

— Что? — в непритворном ужасе отшатнулся от него барон. — Да разве к такому можно привыкнуть?

Господин Бодирэ снова усмехнулся.

— К сожалению, в моем контракте не оговаривались условия проживания, поэтому приходится довольствоваться тем, что есть. А поскольку договор заверен королем… Полагаю, мы не будем обсуждать поступки и решения его величества.

Господа проверяющие переглянулись.

— Насколько я понимаю, вы прибыли сюда с инспекцией? — тут же сменил тему Бодирэ и как-то недобро взглянул на господина Грабиса.

— Совершенно верно.

— Его сиятельство, я полагаю, находится здесь в качестве независимой стороны?

— Да. Все согласно букве закона.

— Очень хорошо, — едва заметно улыбнулся управляющий. — Сопроводительные документы у вас при себе? Я могу с ними ознакомиться?

Королевский оценщик мрачно зыркнул на него исподлобья.

— Зачем? Его сиятельство их уже видел и признал достоверными.

— Его сиятельство утратил право распоряжаться имуществом нашего хозяина, — спокойно отметил управляющий. — Теперь оно находится в моем ведении. И именно я несу полную ответственность за все, что здесь происходит.

У господина Грабиса чуть сузились глаза — что это? Намек? Угроза?

— Друг мой, зачем эти формальности? — вдруг широко улыбнулся фон Дубинэ и, раскинув руки для объятий, сделал шаг к крыльцу. — Мы не первый год с вами знакомы. Неужели вы подозреваете нас в нарушении закона?!

Господин Бодирэ тут же повернулся к графу.

— Ваше сиятельство, вы согласны засвидетельствовать отказ королевской комиссии предоставить документы, подтверждающие законность проводимой проверки?

Граф Экхимос изумленно моргнул, фон Дубинэ шарахнулся от бывшего коллеги как от прокаженного, барон фон Воррэн поджал губы, поняв, что договориться по-хорошему не получится, а на лице Грабиса появилось жесткое выражение.

— Хорошо, — процедил он, вытаскивая из-за пазухи ворох перевязанных бечевкой бумаг. — Вот они. Можете ознакомиться.

— Благодарю, — сухо кивнул управляющий и, сойдя с крыльца, забрал документы. — Вигор, подойди. Тебя это тоже касается.

Седой, мазнув по гостям острым взглядом, неторопливо спустился, по пути сделав спрятавшемуся за повозкой мальчишке незаметный знак. Тот понимающе ухмыльнулся и исчез, прихватив с собой флегматично обмахивающегося хвостом мерина и «ароматную» телегу. Бодирэ тем временем внимательно прочитал бумаги, проверил подлинностей печатей, убедился, что королевская проверка действительно назначена на сегодня, и только тогда вернул документы обратно.

— Все в порядке, господа, ваши полномочия сомнений не вызывают.

Грабис тихо скрипнул зубами.

— Тем не менее, — ровным голосом продолжил управляющий, — я буду обязан заявить о нарушении сроков проверки и отсутствии предварительного уведомления.

— Уведомление есть, — недовольно буркнул фон Воррэн, с раздражением кинув взгляд на невозмутимого Бодирэ. — Оно у вас в замке.

— Замок не мой, а господина барона, — так же ровно заметил Бодирэ. — Исходя из нынешнего положения дел в баронстве, уведомление вы должны были прислать в двух экземплярах: один — на имя господина барона либо его доверенного лица, второй — на мое. Поскольку этого не было сделано, я доложу о сложившейся ситуации в соответствующую инстанцию.

— Надеюсь, под доверенным лицом вы не подразумеваете того ушлого призрака, что караулит замок? — язвительно осведомился господин Грабис, убирая бумаги за пазуху. — Как интересно ведутся дела в баронстве! Полагаю, его величеству будет любопытно узнать, что его подданные доверяют судьбу заложенного казне имущества в руки нежити.

На лице управляющего не дрогнул ни один мускул.

— Согласно классификации Совета магов фамильных призраков не относят к нежити. Следовательно, нет никаких препятствий, чтобы назначить привидение заместителем или временным управляющим.

Господин Грабис неприятно улыбнулся.

— Тогда, надеюсь, у призрака есть соответствующие бумаги, подтверждающие права этого, с позволения сказать, заместителя?

— И кстати, а кем они подписаны? — презрительно вздернул бровь барон фон Воррэн, не заметив прозвучавшей издевки.

Управляющий неожиданно улыбнулся.

— Вообще-то их заверил сам барон в день своего отъезда в Академию всеобщей магии, когда его милость получил законное право на подпись и личную печать. Если вас интересуют подробности, можете обратиться за ними к самому барону Невзуну. Полагаю, он не откажется удовлетворить ваше любопытство. Когда вернется с учебы, конечно.

Господин Грабис ожег бывшего коллегу взглядом.

— Надеюсь, на этом формальности закончены? — сухо спросил он, не желая больше участвовать в этом спектакле.

— С моей стороны — да, — коротко поклонился господин Бодирэ. — Вигор?

Староста, выступив вперед, кивнул.

— Ни в коей мере не собираюсь чинить вам препятствий, господа, однако прежде чем вы приступите, я обязан убедиться, что имеющиеся на вас амулеты полностью исправны. Королевская проверка — дело серьезное, и мне бы не хотелось, чтобы в отчетах появились даже малейшие неточности, способные исказить истинную картину происходящего и бросить тень на вас или нашего барона.

«Не сомневайся, — мрачно подумал господин Грабис. — Неточностей не будет. Я вам такую картину нарисую, что в казначействе ахнут».

— Не стоит беспокоиться, — ответил он вслух. — Любая попытка повлиять на наш разум или на результаты проверки приравнивается к преступлению против короны.

— Именно поэтому я и должен убедиться в исправности амулетов.

— Вообще-то этим должен заниматься маг, а не крестьянин.

— Что поделаешь? — сокрушенно вздохнул Вигор. — Если бы барон был здесь, то мы бы обратились к нему. Если бы наш лекарь не уехал вчера в город, мы бы тоже придерживались правил. Однако поскольку о вашем прибытии ему неизвестно, а других магов здесь нет, то ваши амулеты или осматриваю я, закон этого не запрещает, или нам придется ждать возвращения лекаря. Вы готовы задержаться здесь на несколько дней?

— Надеюсь, это последнее условие, необходимое для начала проверки? — презрительно бросил королевский оценщик, не имеющий ни малейшего желания торчать в этой дыре дольше необходимого.

Староста с почтением поклонился.

— Да, господин. Как я уже сказал, никто не будет чинить вам препятствий.

— Хорошо. — Господин Грабис, едва сдерживая раздражение, дернул за висящую на шее цепочку и выудил из-под камзола небольшой амулет. — Это охранный кулон, созданный придворным архимагом. Сломать его невозможно. Нарушить его работу без того, чтобы об этом не узнал архимаг, тоже нельзя. При малейшем подозрении об угрозе он оповещает казначейство о попытке взлома, после чего неблагонадежный подданный быстро оказывается за решеткой. Схема очень проста: когда амулет заряжен, в центре всегда горит зеленая точечка, а когда разряжен или неисправен — красная…

— А если не горит никакая? — с наивным видом полюбопытствовал староста, заставив собеседника осечься и растерянно уставиться на амулет, который выглядел сейчас как простая безделушка. Ни огонька, ни мерцания вплавленного в центр камня. Просто кусок металла с тускло поблескивающей на крышке королевской печатью.

— Что такое? — изумился Абирус Грабис, лихорадочно ощупывая артефакт. — Я же помню, что при выезде из дворца с ним все было в порядке!

Господин Бодирэ бесстрастно проследил за тем, как королевский оценщик сперва с надеждой потряс испортившуюся вещь, затем постучал по ней ногтем, снова потряс и еще раз тщательнейшим образом ощупал. Скептически хмыкнул, когда его спутники потянулись к потным шеям и принялись судорожно доставать наружу свои кулоны, выискивая на них заветный огонек. А потом равнодушно пожал плечами, когда стало ясно, что их надежды не оправдались.

— Мой амулет тоже сломался, — растерянно доложил барон фон Воррэн через несколько минут.

— И мой, — несчастным голосом сообщил фон Дубинэ, зачем-то приложив безделушку к уху и пытаясь в ней что-то услышать. — Ничего, представляете? Совсем!

— Но как?! — едва слышно выдохнул господин Грабис и остервенело потряс свой кулон. — Они не могли просто выйти из строя! Их заряжал придворный маг!

— Какие-то затруднения, господа? — вежливо осведомился староста, когда все трое с обреченным видом переглянулись.

— Да какие затруднения, если они не работают! — взвыл королевский оценщик, чуть не вырвав себе волосы с досады. — Это катастрофа!

Староста спокойно кивнул:

— Боюсь, ваше присутствие здесь не имеет смысла — без защитных амулетов это будет грубым нарушением протокола, чего я как представитель господина барона не имею права допустить. Согласно пункту третьему «Закона о королевском надзоре»…

Господин Грабис чуть не зарычал. А потом развернулся, вперил хищный взгляд в бывшего коллегу и, вытянув в его сторону дрожащий от ярости палец, злобно прошипел:

— Ты! Это твоя вина!

Будто отзываясь на возмущение гостя, неподалеку послышались неистовый грохот и конское ржание, очень некстати оборвавшие королевского оценщика на самом интересном месте. Успевшие собраться вокруг дома крестьяне удивленно обернулись, кто-то из баб всплеснул руками и кинулся выяснять, в чем дело. Сам господин Грабис вынужденно осекся, его коллеги испуганно вздрогнули, а господин Бодирэ даже ухом не повел.

— Мне показалось или вы обвиняете меня в совершении преступления против короны посредством магических манипуляций? — ровно осведомился он, буравя глазами пышущего праведным гневом собеседника.

Тот едва не заорал во весь голос: «Да!» — но, к счастью, вовремя опомнился и, до хруста сжав кулаки, беззвучно застонал. После чего прожег управляющего ненавидящим взглядом и, с трудом сдерживаясь, чтобы не разораться, как истеричная фрейлина, процедил:

— Мы уходим!

— Какая жалость, — равнодушно отозвался господин Бодирэ. — Надеюсь, в следующий раз вы подготовитесь лучше.

— Не сомневайтесь! — прорычал господин Грабис, испытывая сильное желание кого-нибудь убить. Потом отвернулся, выискивая глазами телегу. Почти взбесился, когда понял, что той и след простыл. Снова повернулся к посмевшему унизить его мерзавцу и, уже не сдерживаясь, прошипел: — Где повозка?!

Управляющий пожал плечами.

— Сожалею. В настоящее время у меня нет свободного транспорта — все повозки заняты в поле.

— Вранье! — взвыл королевский оценщик, перед которым замаячила перспектива пешего возвращения через половину этого проклятого баронства. — Где мальчишка, который нас привез?!

— У меня такое впечатление, что пару минут назад он неудачно попытался завести телегу в сарай и безнадежно испортил средство передвижения. Вы ведь слышали грохот?

— О да! У Шмыга опять колесо отвалилось! — мгновенно подхватил кто-то в толпе.

— Я тоже видела! — подтвердила неизвестно откуда возникшая на улице симпатичная рыжая девчонка. — Не вписался в поворот, негодник. Мерин в ступоре, сарай — в щепки, повозка — вдребезги.

— Что?! — Господин Грабис неверяще уставился на абсолютно непроницаемое лицо Бодирэ. — Да это же подстроено! Он специально!

Тот невозмутимо пожал плечами.

— Вы можете это доказать?

Королевский оценщик обернулся к графу.

— Ваше сиятельство! Вы же сами все видели! Помогите восстановить справедливость!

Граф Экхимос окинул собравшихся подчеркнуто медленным взором, встретился глазами с Вигором и разительно переменившимся Бодирэ, а потом неестественно ровно заметил:

— Боюсь, это не в моей компетенции. К сожалению, отказ в проведении проверки законен. О причинах я рассуждать не могу, поскольку не являюсь магом, но засвидетельствовать случившееся обязан, что и сделаю, как только вернусь в свой замок. Как вы понимаете, проводить расследование о причине отсутствия в деревне свободных повозок я не уполномочен. Устраивать проверку фактов об умышленном причинении вреда одной из них — тоже. Сейчас не военное время, и у меня нет власти на данной территории. Боюсь, нам придется поверить этим господам на слово. Впрочем, я не сомневаюсь, что если вы заглянете за угол, то лично убедитесь в плачевном состоянии упомянутой телеги и в том, что она более не способна служить для вас средством передвижения. Господин Бодирэ, я правильно излагаю?

— Безусловно, господин граф, — коротко поклонился ему упомянутый господин, обозначив легкий намек на улыбку.

— Ну вот видите, — развел руками граф.

Господин Грабис уставился на него как на гнусного предателя интересов короны, а потом скрипнул зубами и отвернулся.

Все. Больше им тут делать нечего. Поддержки от Экхимоса не будет.

— Всего хорошего, господа, — подвел итог неудачных переговоров господин Бодирэ и выразительным взглядом указал пришельцам на ворота.

Граф Экхимос только хмыкнул, по достоинству оценив вытянувшиеся лица королевских проверяющих. Подметил выглядывающую из-за угла хитрую рожицу возницы. Бодро кивнул управляющему, мнение о котором в его глазах только что выросло на несколько десятков пунктов, и пожалел, что не может один на один побеседовать с этими заговорщиками. После чего мысленно пообещал себе выяснить подробности во время следующего визита и поспешил вывести растерянных, ошеломленных, полностью деморализованных спутников за пределы деревни, надеясь, что хотя бы засветло они доберутся до увязшей в грязи кареты.

Как только гости покинули селение, с надвратной башни ловко спрыгнула миниатюрная рыжая кошечка, на шее которой покачивался небольшой амулет. Пробежавшись по стене, она торопливо обогнула селение, время от времени останавливаясь и касаясь пушистой лапкой приглянувшейся ей деревяшки. Закончив обход, она так же ловко спрыгнула на землю и, никем не замеченная, устремилась к виднеющемуся вдалеке черному замку. А за ее спиной, дрожа и переливаясь, начала медленно истаивать наложенная на деревню тончайшая иллюзия, от которой уже через несколько часов не останется ни следа.

ГЛАВА 2

Надежда — живучее чувство. Когда уже начинаешь думать, что убил ее окончательно, она снова умудряется ожить.

Мэтр Лонер Кромм

— Ну? — с любопытством спросил я, отнимая руки от висков старого друга. — Как ощущения?

Лонер открыл глаза, попробовал повернуть голову, но тут же поморщился.

— Такое чувство, что меня пытали.

— Почти так и было, — подтвердил я, бегло просматривая его ауру. — Мне пришлось серьезно поковыряться в твоих внутренностях. Что помнишь из последних событий?

— Все, — криво улыбнулся старый мэтр, незаметно ощупывая постель, словно желая убедиться, что к нему вернулась чувствительность, и старательно сдерживаясь, чтобы не спросить о самом важном — о своем даре. — Вплоть до того момента, когда ты воткнул в мою грудь ритуальный кинжал.

Он ненадолго замолчал, мельком оглядывая незнакомую комнату. Пробежался глазами по серым незадрапированным стенам, такому же серому потолку, смятому одеялу, которым было укрыто его тело. Подняв руку, медленно провел ладонью по левой стороне груди, растер между пальцев подсохшие комочки крови, потрогал небольшой рубец и только потом вопросительно посмотрел на меня.

— Пей. — Я протянул ему зелье полного восстановления и поднялся с постели. — Ритуал прошел удачно: я снял с тебя печать, кое-что подправил внутри, встряхнул твой уснувший дар и наложил на него блок, чтобы избежать истощения. Учиться им пользоваться придется заново, мелкими шажками и очень осторожно, чтобы не слетела иллюзия. Защиту позже поставлю — просто времени не было. С ногой тоже не все успел, но процесс уже запущен. Так что подумай, что ты скажешь ректору, когда он через какое-то время увидит отросшую конечность и поинтересуется, кто вернул тебе здоровье.

Лонер на мгновение прикрыл вспыхнувшие торжеством глаза, но как истинный аристократ не спешил показывать свои чувства. Вместо этого он залпом опрокинул в себя флакон с зельем, глубоко вздохнул и, откинувшись на подушку, спокойно поинтересовался:

— Сколько времени прошло с моей смерти?

Я только хмыкнул.

Молодец, не раскисает, хотя наверняка попытался сейчас воспользоваться даром и, как следовало ожидать, потерпел неудачу.

Никуда не деться — обращаться к силе раньше чем через неделю он не сможет: слишком долго на нем стояла печать. Нога тоже отрасти не успела — я лишь основу подвел и запустил процесс восстановления, а результат будет гораздо позже. Умом Лонер это, конечно, понимал, но вот чувства… Трудно избавиться от сомнений, когда долго жил одной лишь надеждой. А спросить напрямую он не осмелится — гордый.

— Сутки.

— Мы еще в твоем замке?

— Конечно. Не было смысла тащить тебя через арку в таком виде.

— Зомби целы?

— Куда они денутся? Отсыпаются сейчас в склепе. А через недельку вернутся в деревню и будут жить, как нормальные люди. Замок я, естественно, запечатал, чтобы эманации от алтаря не испортили магический фон. Накопители и рассеиватели работают на полную мощность. Зубища присматривает за порядком, горгульи следят за округой, кошки контролируют границы. Все в порядке, Лонер. Не переживай — твое воскрешение не испортило мне репутацию.

По губам старика скользнула понимающая усмешка.

— А как же занятия?

— Я на свои сегодня сходил, — усмехнулся в ответ я. — Опять довел до бешенства мастера фон Бердена, разозлил Мкаша и порадовал своим усердием Лариссу де Ривье. А у тебя, если верить расписанию, первый день недели свободный. Кстати, поутру я встретил в коридоре де Фугга и непрозрачно намекнул, что видел тебя у лаборатории в крайне раздраженном состоянии. Думаю, он сам догадается, что тревожить злобного старого мэтра в ближайшее время не стоит. Амулет ректора, в котором стоит одна хитрая следилка, я закинул в твою комнату. Перстней на тебе не было. Защиты — тоже. На всякий случай Нич остался в академии — проследить, чтобы тебя не хватились. А к завтрашнему утру, надеюсь, ты придешь в себя настолько, что сумеешь самостоятельно провести урок.

— Спасибо, Валоор, — тихо сказал Лонер, на мгновение перехватив мой насмешливый взгляд. — Я тебе должен.

— Мое имя Гираш, — напомнил я, подходя к двери. Затем порылся в кармане и кинул ему наполовину разряженный накопитель. — На, экспериментируй. Время до утра у тебя есть.

— Все-то ты знаешь, — вздохнул старый мэтр, ловя подарок.

Я вышел, плотно прикрыв за собой дверь. После чего спустился на первый этаж, уселся в любимое кресло у камина и, подхватив на руки ластящуюся Мурку, вопросительно повернулся к терпеливо ожидающему аудиенции Бодирэ.

— Докладывай.

Управляющий, занявший по моему знаку второе кресло, едва заметно улыбнулся.

— Все прошло, как вы и предсказывали: против буквы закона возразить Грабису было нечего. Он ушел в бешенстве, будучи в полной уверенности, что мы испортили его амулеты.

— А граф?

— Засомневался, конечно, но нас поддержал.

— Хорошо, — задумчиво обронил я, снимая с кошки небольшой кулон. — Не зря я избавил его земли от нежити. Иллюзия над деревней еще держится?

— Нет, господин. Растаяла около получаса назад. Вы уверены, что надзирающие не вернутся?

Я погладил Мурку.

— Им сейчас не до нас. А через несколько недель они, возможно, об этом забудут.

— Почему не раньше? — заинтересовался Бодирэ, следя за тем, как выгибается под моими руками и пытается испортить подлокотники рыжая кошка.

— Потому что сперва они захотят отдать амулеты на проверку, — пояснил я. — Вернее, скоро господин Грабис наверняка осмотрит их еще раз и с неприятным удивлением убедится, что с артефактами все в порядке. Иллюзия, знаете ли, вещь хрупкая и может разрушиться от одного неосторожного движения. Так что господину Грабису придется хорошо подумать, прежде чем отправляться к придворному магу.

— Но если амулеты работали, они должны были засечь вашу магию, — нахмурился господин Бодирэ.

Я безмятежно улыбнулся.

— Они рассчитаны на защиту разума владельца, а я на него напрямую не влиял.

— Но ведь даже косвенное воздействие на проверяющего считается преступлением против короны.

— Ты забыл: проверка так и не началась, а до этого момента я имел право развешивать по своим владениям любые заклинания, артефакты и плетения. Поскольку законом это не запрещено, то формально мы ничего не нарушили, а придворный маг сможет установить только то, что вблизи от амулета когда-то — неизвестно, когда и где — творилась слабая ментальная магия, не несущая угрозы жизни или здоровью. Можешь себе представить, сколько такой магии находится, скажем, в приемной самого мастера Свируса? Или просто замуровано в стенах королевского дворца?

Бодирэ хмыкнул.

— Но тогда получается, что пока королевские надзирающие не получили официального разрешения от вас или вашего представителя на проведение проверки, любое воздействие на них считается допустимым.

— Убивать их, калечить, наносить другой вред или похищать не рекомендуется. Но вот насчет маленьких невинных шуток в законе ничего не сказано.

— А они не свалят на вас испорченный амулет?

— Не смогут, — безмятежно улыбнулся я. — К тому моменту, как Грабис на что-то решится, остатки иллюзии исчезнут, и у него не будет ни единого шанса связать свою оплошность со мной. Любой маг, ознакомившись с материалами дела, уверенно скажет, что амулеты на протяжении всего визита были исправны. Следовательно, у господина Грабиса не было объективных причин отказываться от выполнения своих обязанностей. Как он будет объясняться перед королем, это уже другое дело. Сказать напрямую, что его облапошили, не позволит гордость. Соврать не дадут амулет и донесение графа Экхимоса. Ссылаться на усталость, пятна на Солнце или временное помутнение рассудка он вряд ли рискнет, так как после этого ему останется лишь подать в отставку и надеяться, что пособие по старости будет не слишком маленьким. Конечно, можно скрыть сам факт этого визита, затем вымолить у графа обещание молчать, после чего собраться с мыслями и отправить в канцелярию замечание о том, что неэтично навещать чужие владения в отсутствии законного хозяина… Пока чиновники будут разбираться, про это небольшое недоразумение благополучно забудут. Меня оставят в покое — кому какое дело до мелкого окраинного барончика? Сама проверка отложится на несколько лет, по истечении которых предъявлять мне какие-то претензии будет глупо. А в итоге… Как думаешь, когда Грабис поймет, что я загнал его в ловушку?

Бодирэ наконец расплылся в понимающей ухмылке.

— Полагаю, как только он обнаружит работающие амулеты.

— Совершенно верно, — согласился я, почесав Мурку за ушком. — Если же у кого-то возникнут вопросы к вам или господину Вигору, то вы как верные подданные короны абсолютно честно ответите, что ничего не понимаете в магии, поэтому поверили господам проверяющим на слово. А если и почудилось вам в какой-то момент, что огоньки на амулетах не горели… Что ж, видно, солнце в тот день светило слишком ярко, блики на кулонах ослепили ваши уставшие глаза, вот и померещилось.

Бодирэ неожиданно нахмурился.

— А что, если Грабис закусит удила и начнет под вас копать?

— Он наверняка так и сделает, — успокоил его я. — Только сперва ему все равно придется написать отчет. Если он окажется достаточно изворотлив и начальство простит его оплошность, то вторую проверку сюда пришлют не раньше чем через пару месяцев. Если же нет… Думаю, три-четыре недели в запасе у нас все равно есть. А к тому моменту я успею подготовиться.

— Может, не стоило тогда и иллюзию на деревню вешать? — усомнился вдруг управляющий. — Зачем нам казаться беднее, чем мы есть?

— Затем, чтобы никто не задавал вопросов. У нас обычное небогатое баронство — с трудом концы с концами сводим, чтобы выполнить приказ короля. Урожаи средненькие, едва на зиму запасы сделать хватает. Границы постоянно тревожит нежить, восстановление замка сжирает все доходы. Думаешь, я просто так велел не трубить на ярмарках, откуда продукты, и приказал не клеймить оставленный на продажу скот?

— Вы правы, — виновато развел руками Бодирэ. — Мы пока не можем защитить свое благополучие. Но что, если вторая проверка прибудет раньше? И что, если с ними будет маг, которого обмануть иллюзией не удастся?

Я только отмахнулся.

— Иллюзия нам больше не понадобится. Подумаешь, отстроили деревню заново. Могли же мы устыдиться собственной нищеты? А если у кого-то возникнут вопросы по поводу денег, то у тебя на руках будет расписка на соответствующую сумму, заверенная моей подписью и печатью. Остальные вопросы пусть задают лично мне — как закончу учебу через несколько лет, с удовольствием на них отвечу.

Господин Бодирэ ненадолго задумался, прикрыв глаза и что-то напряженно просчитывая, а затем с едва уловимой насмешкой снова посмотрел на меня.

— Знаете, господин барон, за те два месяца, что мы знакомы, я уже имел возможность убедиться в ваших талантах. Но иногда создается впечатление, что вам гораздо больше лет, чем кажется.

— Жалеешь, что остался? — понимающе хмыкнул я в ответ.

— Напротив. Но я люблю понимать все до конца.

— Похвальное качество, — одобрительно кивнул я, поднимаясь с кресла. — Любое стремление к познанию достойно уважения, особенно если оно сочетается с благоразумием.

— Вы хотите сказать, что я вышел за границы дозволенного? — внезапно напрягся Бодирэ.

Я так же медленно обернулся и пристально на него взглянул.

— Нет. Просто за всякие знания нужно платить, господин управляющий. И еще неизвестно, подойдет ли вам цена. Некоторые, к примеру, не готовы о ней даже услышать.

— Это предложение, господин барон?

Я качнул головой.

— Скорее, пожелание задуматься.

Я отвернулся, позволив тревожно заерзавшему управляющему выдохнуть, и знаком показал, что больше его не держу.

— Ну и что вы опять устроили, Невзун? — устало посмотрел на меня ректор, едва я переступил порог его кабинета. — Почему мастер Рух готов собственноручно вас придушить, мастер Краш скрипит зубами от злости, а маркиза де Ракаш снова подала на вас жалобу?

Я сделал удивленное лицо.

— Простите, мастер Умдобр, я не совсем понимаю, о чем речь.

— Довольно! — повысил голос архимаг и поднялся из-за стола. Осунувшийся, с темными кругами вокруг глаз. Видимо, расследование инцидента с попавшими под заклятие очищения светлыми окончательно зашло в тупик. — Невзун, вы еще месяца не отучились, а я почти ежедневно слышу от преподавателей возмущенные отзывы о вашем поведении.

— Помилуйте, господин ректор… — совершенно искренне изумился я. — Да что же я сделал плохого?

— А вы не знаете? — опасно изменился голос архимага.

Я виновато развел руками.

Он несколько секунд сверлил меня глазами, тщетно пытаясь отыскать на моем лице признаки раскаяния, но потом так же устало махнул рукой и опустился обратно в кресло.

— Скажите, зачем вам понадобилось дарить мастеру Крашу свой учебник по алхимии вместо того, чтобы просто выполнить задание?

Я пожал плечами.

— Я решил, что так будет быстрее.

— Поясните, — снова нахмурился ректор.

— Мастер Краш после моего не слишком удачного эксперимента потребовал, чтобы я написал ему конспект с перечислением всех известных мне зелий из учебника, ну я и подарил ему весь учебник, потому что ни одно из зелий не является для меня тайной!

— Хотите сказать, вы готовы пройти предварительный экзамен по данному предмету? — прищурился мастер Умдобр.

— Легко.

— Хм, — ненадолго задумался ректор. — Смелое заявление, Невзун, даже, пожалуй, чересчур.

— Не думаю, мастер Умдобр, — едва заметно улыбнулся я. — Дело в том, что у меня очень хорошая память. Я никогда и ничего не забываю.

— В таком случае, может, вы скажете мне, какой состав описан в третьей главе вашего учебника по алхимии мелким шрифтом?

— Настойка для повышения памяти и внимания.

— Надеюсь, вы помните ее состав?

— Рута душистая, лимонник, корень девясила и измельченные сосновые почки. Дозировки вас интересуют?

— Нет, — покачал головой ректор. — Сколько всего глав в вашем учебнике?

— Семнадцать, мастер.

— Какие из них посвящены целительным зельям?

— Второй, третий и условно девятый.

— Почему условно?

— Потому что в состав зелий из девятого раздела входят сильнодействующие травы и ряд компонентов, превышение дозы которых способно нанести серьезный вред здоровью. Именно по этой причине в учебнике для первого курса нет полного состава этих зелий, а сам раздел — сугубо ознакомительный.

— Хорошо, — ничуть не огорчился моим ответом ректор. — Сколько вариантов сонного зелья вам известно?

— В упомянутой вами книге их было три, — бодро отчеканил я. — Так называемое малое, среднее и большое. Однако в действительности их немного больше, так как настой, предназначенный для магов, отличается от такового для обычного человека и при определенных условиях может стать смертельным ядом. Еще есть зелья, способные вызывать неестественно долгий сон, во время которого все процессы в теле замедляются настолько, что даже биение сердце не всегда удается прослушать. Ими, как правило, пользуются, когда нет возможности оказать помощь немедленно, что дает возможность доставить заболевшего или раненого в то место, где ему окажут полноценную помощь. Я ответил на ваш вопрос?

Ректор хитро прищурился.

— А что вы скажете насчет последнего раздела учебника?

— Он мне нравится, — совершенно искренне признался я. — Во всех пятнадцати представленных там зельях содержится один общий компонент, к которому я весьма неравнодушен.

— Вы говорите о семенах астериса? — отчего-то насторожился ректор.

— Совершенно верно, — согласился я. — Мое любимое растение. А уж в скольких замечательных зельях он может использоваться… Зелье быстрого восстановления, зелье частичной регенерации, ускоряющее и маскирующее зелья…

— Этой информации нет в учебнике, — едва заметно нахмурился архимаг.

— Зато она есть в дневниках моего деда и прадеда, которыми я зачитывался еще в молодости. Я ведь говорил: у нас богатая семейная библиотека.

Само собой, я имел в виду своих настоящих деда и прадеда. Ведь кое-какие из вышеупомянутых зелий создал один и умудрился усовершенствовать другой. Конечно, я знаю их состав наизусть.

Ректор странно на меня посмотрел.

— Что ж вы не сказали про зелья учителю?

— Я не был уверен, что знаю всю программу, — сознался я. — Поэтому сперва полистал учебник, попробовал кое-что из того, о чем читал дома, а потом понял, что все это мне знакомо, и решил, что переписывать заново учебник по алхимии не буду.

— Не думал, что в провинции столь серьезно относятся к подготовке будущих адептов, — снова задумался архимаг. — Судя по всему, мастеру Крашу придется пересмотреть программу занятий, иначе ваше присутствие на его уроках потеряет всякий смысл. Как у вас обстоят дела с практикой?

— Прекрасно. Все зелья из учебника первого курса я уже когда-то готовил. Поэтому на уроке начал экспериментировать с материалом второго курса.

— А куда простираются ваши познания в отношении рунной магии?

Я понимающе хмыкнул.

— Что, мастер фон Берден уже успел наябедничать?

— Он недоволен тем, что вы не уделяете достаточно внимания его лекциям, — уклончиво отозвался мастер Умдобр.

— Я уделяю. Там, где это необходимо. Заодно сверяю с тем, о чем уже когда-то читал, и запоминаю то, что отличается от оригинала.

— А у вас есть с чем сравнивать?

— Честно говоря, да, — доверительно понизил голос я. — И думаю, что если бы мастер Твишоп услышал свои лекции в исполнении вашего коллеги, он отреагировал бы весьма шумно. Отношение к дилетантам у него всегда было своеобразным.

Архимаг на мгновение замер, а потом задумчиво протянул:

— Я думал, оригиналов уже ни у кого не осталось. А оказывается, один из них все это время находился в вашем замке, похороненный под кипой книг по прикладной некромантии.

Я скромно потупился.

— Не только по некромантии… Хотите, я вам его подарю?

— Хочу, — моментально согласился ректор и с довольным видом хлопнул ладонями по столу. — Понимаю, что спрашивать, откуда он у вас взялся, бесполезно. Но если вам не жалко поделиться этим сокровищем, я был бы очень признателен.

Я так же скромно улыбнулся.

— Все для родной академии, господин ректор. Как только закончу учебу, обязательно пришлю вам эти лекции в дар.

Точно. Пусть некоторые хоть раз в жизни прочитают эти драгоценные строки, чтобы больше не позориться перед будущими коллегами.

— Когда вы… что? — Архимаг поперхнулся на полуслове, а потом внезапно расхохотался. — Невзун, я не знаю, кто и чему вас учил, но эти намеки граничат с наглостью!

А что такого? Подумаешь, всего-то подтолкнул его к мысли, что иногда можно нарушить строгие правила. Хотя бы ради того, чтобы получить вожделенные рукописи мастера Твишопа. Надеюсь, Нич согласится надиктовать их заново, и не через несколько лет, а, скажем, на следующей неделе. Мне ведь положен дополнительный выходной за желание сотрудничать с начальством?

— Увы, господин ректор, — скорбно вздохнул я, когда архимаг отсмеялся. — К несчастью, не от меня зависят сроки обучения в академии. Но вот если бы вы согласились рассмотреть мое прошение о досрочной сдаче экзаменов по предметам первого курса и переводе на второй…

В кабинете внезапно стало очень тихо.

— Невзун, вы серьезно? — через несколько секунд спросил ректор. — Вы действительно хотите попытаться сдать всю программу обучения за первый год, не отучившись в академии даже месяца?

— Испытайте меня, господин ректор. Вы в любом случае ничего не теряете. Согласитесь, нет смысла задерживать развитие адепта, если он сам стремится к знаниям.

Господин Умдобр нахмурился.

— А вы разве стремитесь к знаниям, Невзун?

Я широко улыбнулся.

— Всю свою сознательную жизнь. Не поверите, мастер, но самосовершенствование стало моей целью, и я готов на многое, чтобы его достичь.

Некоторое время в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь недовольным сопением ректора. Причем он размышлял так старательно и напряженно, что я аж вспотел, дожидаясь его решения.

Конечно, было рискованно так явно нарываться на проверку, но я сделал на первом курсе все, что хотел, и не собирался прозябать среди малолеток до конца учебного года. Мне нужен простор для работы и доступ в те секции книгохранилища, куда первокурсникам нет ходу. А наиболее легкий способ туда добраться я только что озвучил своему непосредственному начальству.

— Я слышал, вы очень плотно интересуетесь программой старших курсов, Невзун, — наконец разлепил губы ректор, во второй раз за день буравя меня пристальным взглядом. — Причем временами столь демонстративно, что это вызвало массу вопросов у преподавателей.

Я чуть не расхохотался.

Ну наконец-то кто-то заметил! А то я прям устал намекать! Вон до чего дошел — довел сегодня Мкаша до белого каления и, когда он заикнулся насчет того, что я шибко умен для своего класса, открытым текстом заявил, что он прав! Наверное, если бы не это, ректор не вызвал бы меня на допрос, мастер фон Берден еще не один месяц продолжал бы спорить со мной по пустякам, у Мкаша со временем случился бы настоящий удар, маркиза де Ракаш извелась бы от моей вежливости, а бедняга Краш совершенно несправедливо считал бы, что я над ним издеваюсь.

— Хорошо, — внезапно поднялся из-за стола мастер Умдобр. — Я удовлетворю вашу просьбу, Невзун, но при одном условии.

— Каком? — моментально подтянулся я.

— Через несколько дней у вашего курса состоится проверочный цикл по теоретической магии, который будет проходить на протяжении недели и затронет практически все предметы, став для адептов наилучшим индикатором успеваемости. Сдадите этот цикл на «отлично» — и я соберу преподавателей для оценки ваших практических навыков. Если их устроит ваша подготовка, вы будете досрочно переведены на второй курс. Если же нет…

Ректор сделал небольшую, но многозначительную паузу.

— Вы станете вести себя так, что до окончания учебного года на вас не поступит ни одной жалобы. Договорились?

Бедные учителя, бедные адепты… Я ведь могу и проредить их состав, чтобы некому стало жаловаться!

— Конечно, господин ректор, — вежливо отозвался я и, дождавшись разрешающего кивка покинуть кабинет, направился к выходу. Правда, уже подойдя к двери, все-таки не удержался и на мгновение обернулся. — Кстати, забыл сказать — все книги из списка мастера Ворга я уже прочитал и готов приступить к новому заданию. Только попросите его больше не использовать поверхностные иллюзии вблизи окон вашего кабинета — они хоть и слабо, но все же искажают защитные заклинания. Соответственно, легко обнаруживаются и сильно портят вам интерьер. Хорошего дня, господа.

Мысленно ухмыльнувшись при виде вытянувшейся физиономии архимага, я проворно откланялся и быстро вышел. Но все же успел различить из-за двери тихий хлопок, хриплый каркающий смех и сухой надтреснутый голос:

— Вот паршивец! Заметил-таки! Но согласись, Фалькус, мальчишка способный!

ГЛАВА 3

Наказание всегда неотвратимо. Даже для тех, кто отдыхает под надгробным камнем.

Надпись на могиле некроманта

На ужин я в этот день безнадежно опоздал. Не потому, что забыл, просто дел много навалилось: после уроков пришлось выкроить время на общение с Томасом, потом я задержался в подземелье, затем отправился в книгохранилище. И лишь после этого заскочил за едой, буквально в дверях столкнувшись с уже покидающими столовую темными.

— Оба-на, — выдохнул я, не успев отдышаться, и властно цапнул за рукав удивленно отпрянувшего Алеса. — Ты-то мне и нужен!

— Невзун? — озадачился адепт, пробежав глазами по мятой мантии, запылившимся рукавам и пятнам сажи на моей физиономии. — Ты откуда такой взъерошенный?

Темное отделение академии настороженно замерло, разглядывая потрепанного меня с неприкрытым подозрением и враждебностью. С первогодками, правда, мы уже были знакомы, да и второй курс мне на глаза не раз попадался, так что любопытства в их взглядах было немного больше, чем тревоги. А вот к остальным я до этого дня так близко не подходил, поэтому они, не зная чего ожидать, дружно сгрудились возле стены, а некоторые, судя по изменившемуся магическому фону, даже приготовились колдовать.

Ну не смешные, а?

Я сосредоточенно покопался в своей сумке и под десятками напряженных взглядов выудил оттуда потрепанную книжку в кожаном переплете. Старую, совсем уже замшелую, потрескавшуюся на корешке и с почти нечитаемым названием.

— На, — отряхнув с нее невидимые пылинки, гордо протянул Алесу. — Владей и распоряжайся.

— Это еще что? — удивленно приподнял брови старшекурсник, осторожно принимая ветхую вещицу и бережно заглядывая под обложку. — Даже названия нет… А, нашел! «Практикум по некро…» Бог ты мой! Невзун!

На меня уставились два неверяще расширенных глаза.

— Где ты ее взял?!

— С собой привез.

— Из замка?!

— Ну да. Дедовский экземпляр. Я подумал, тебе будет полезно почитать. Там такие занятные картинки. Особенно в конце третьей главы.

— Еще бы! Я знаю, по каким учебникам некроманты учились до войны! Просто сказка! — радостно воскликнул Алес, а сокурсники за его спиной взволнованно зашевелились. — Ух ты! Она еще и полная! Последний раздел не вырван: схемы вызова младших демонов, защитные круги, охранные сети заклинаний. Да этой книге цены нет! В академии таких давно не осталось!

— Правда? — удивился я. — Тем лучше — будешь первым парнем на селе. Кстати, раз уж так вышло, сделай хорошее дело — удиви Лонера на следующем уроке. Пусть старик молодость вспомнит.

На лице Алеса появилась мечтательная улыбка.

— Я теперь не только Лонера… Я и на алхимии отличусь… и в лаборатории Ворга след оставлю. Даже де Фугга по стеночке размажу! Полагаю, он, когда студентом был, эту книжечку и в глаза не видел. Спасибо, Невзун! — с чувством закончил он, крепко прижав к груди обретенное сокровище. — Ты, конечно, гад, но знаешь, чем удивить. Наизусть ее выучу. Пока не запомню все буковки, обратно не верну. Так и знай!

Я хмыкнул.

— Я ж сказал: мне без надобности, так что бери насовсем. Я ведь обещал расплатиться?

— А? — озадаченно мигнул Алес, не сразу сообразив, о чем речь и для чего именно я все затеял.

— Расплата, — настойчиво повторил я. — Неужто забыл наш последний разговор? Жаль… А я вот, как видишь, все помню, поэтому и принес. Хотя и позже на пару дней, чем собирался.

Под моим испытующим взглядом Алес неожиданно нахмурился. На его лице отразилась напряженная работа мысли, в глазах промелькнули неуверенность, непонимание, сомнение.

— Все, я пошел, благодарить не надо, — быстренько закруглился я. — У меня еще много дел. Заклинание надо новое испытать, книжку умную почитать, должок кое с кого стрясти. Всем пока!

Не дожидаясь ответа, я заторопился прочь, пока народ не наткнулся на пробку в дверях и не начал задавать вопросы. Впрочем, надо отдать должное Алесу — нагнал он меня довольно быстро. Вприпрыжку, придерживая полы длинной мантии кончиками пальцев, словно благородная барышня, улепетывающая от пылкого возлюбленного. Раскрасневшийся, обеспокоенно рыскающий глазами по сторонам, будто боялся пропустить нужный поворот, и с таким зверским выражением лица, что я едва не рассмеялся. Это ж надо было умудриться так перекосить рожу из-за пустяка.

— Чтоб тебя, Невзун! — прошипел взвинченный до предела Алес, поравнявшись со мной. — Едва успел. Ты не мог намекнуть яснее?!

Я пренебрежительно фыркнул.

— Куда ж яснее? И так, считай, прямым текстом сказал, что идем бить морды светлым. Молодец, что сообразил, а то я бы один ушел. Твои дружки не кинутся следом?

— Не, — мотнул головой Алес, пытаясь отдышаться. — Я велел им сразу в башню идти и не разделяться. Хватит с нас похищенных.

— А чем объяснил свой побег?

— Сказал, что отдариться надо. В отместку. И поглядеть заодно, нет ли у тебя в сумке еще какой полезной книжечки. Сам понимаешь: пятый курс против первокурсника-одиночки…

Я хмыкнул.

— Наглец. Я тебе, можно сказать, по дружбе единственный экземпляр пожертвовал, а ты уже на добавку рот разинул.

— На том и стоим, — довольно осклабился Рош, но тут же отбросил шутливый тон и, пригладив пятерней растрепавшиеся волосы, деловито осведомился: — Так куда идем? Что там твой призрак успел вызнать?

— Все просто: наши клиенты, как выяснилось, имеют одну вредную привычку, — охотно сообщил я. — Почти каждый вечер они собираются и старательно пробуют новые заклинания на учебном полигоне. Когда одни, когда — в компании таких же самоуверенных придурков. Но дело не в этом. Последние несколько дней, как оказалось, они торчат там ежедневно и тренируются усерднее, чем обычно. Чаще всего — с кем-то со старших курсов, и отрабатывают исключительно боевые заклинания. Причину, я полагаю, тебе озвучивать не нужно?

Алес зло сузил глаза.

— А что за типы их охраняют?

— Понятия не имею, — признался я. — У нас потоки не пересекаются, а верхние этажи башни стали блокировать, поэтому без помощи кого-то из старших туда теперь не попасть. Томас тоже многого не выяснил — только то, что сопровождающих парней двое, с шестого или седьмого курса.

— Плохо, — закусил губу Алес. — С седьмым мне не тягаться.

— А мы не драться с ними идем, — успокоил его я.

— Тогда зачем?

— Скоро увидишь.

До полигона мы добрались минут за пятнадцать. Я к тому времени успел нагулять зверский аппетит, а Алес отдышался и, мстительно потирая руки, мысленно уже занялся расчленением врагов.

Собственно, полигон — это было громко сказано. Он представлял собой огороженный магическим барьером участок, расположенный на краю академического парка. Максимально удаленный от учебных и жилых корпусов и находящийся неподалеку от здания лечебницы. Размеры у него были внушительные: примерно двести на сто пятьдесят шагов. Защита — очень надежная: четыре охранительных контура, каждый из которых гасил магию определенной стихии, плюс универсальный щит, позволяющий окружающим не волноваться за последствия опасных экспериментов магов-недоучек. К тому же замыкался наружный контур на одной-единственной точке — управляющем шаре, расположенном на подставке в углу полигона. При его активации поле накрывалось гигантским колпаком, не пропускающим наружу ни единой капли магии, а внутри развертывались четыре «стихийных» купола, размеры и плотность которых регулировались дополнительно.

Полная защита полигона включалась только во время официально назначенных поединков. Событие это было заметное, торжественное, поэтому обставлялось соответствующе и даже заносилось в особый журнал. Вызов бросали прилюдно, с соблюдением древних традиций, а дуэль проводили в строго назначенный день и час. В такое время на полигоне было не протолкнуться от любопытных. Даже начальство объявлялось в полном составе, дабы убедиться, что поединок проводится без нарушений.

Если же речь шла об обычной тренировке, то на ней сторонних наблюдателей почти не было. С помощью управляющего шара полигон разбивался на нужное количество участков, над ними устанавливали стандартную защиту. А возле шара ежедневно дежурил наказанный за мелкие провинности старшекурсник, который следил за порядком и фиксировал присутствующих.

Сегодня был самый обычный день, поэтому полигон, можно сказать, пустовал, если не считать старательно упражняющейся в магии троицы светлых и откровенно зевающего у края поля еще одного адепта, лениво поглядывающего на рвущиеся под куполами молнии.

Согласен, зрелище скучное, поскольку молнии были дохленькими, защита с ними прекрасно справлялась, тренировались под куполом далеко не первогодки, поэтому ничего неожиданного в принципе произойти не могло.

Такого же мнения, видимо, придерживались и двое светлых постарше, остановившиеся поболтать с дежурным. Те самые шестикурсники, о которых накануне рассказал Томас. Один — огневик, судя по цвету нашивок на мантии, второй специализировался на воздухе и, судя по ауре, неплохо владел пространственной магией.

Подобравшись к полигону под прикрытием кустов, я тщательно взлохматил и без того растрепанные волосы, а потом принялся старательно ерзать коленками по земле. Затем выдрал первый попавшийся пучок травы, тщательно перепачкав соком ладони, нанес несколько коричнево-зеленых полос на лицо, превратив веснушчатую физиономию в нечто невообразимое. В довершение всего снял с себя один ботинок, бережно убрал его в сумку, накинул на мантию небольшую иллюзию и, удовлетворенно крякнув, обернулся к Алесу.

— Как тебе видок?

— Может, расскажешь все-таки, что задумал?

— Нет, — с сожалением отказался я. — Ты должен реагировать естественно и ни о чем не подозревать, иначе заработаешь себе линии Дамуазо в ауре и уже не отвертишься. Ты ведь не думаешь, что нашу маленькую диверсию оставят без внимания?

— Полагаешь, нас будут проверять на мотивацию? — опешил от неожиданности темный.

— Обязательно. И ты не должен вызвать подозрений. Даже у ректора.

— А ты?!

— А мне не впервой, — ухмыльнулся я и дорисовал себе иллюзорный синяк на скуле. — Подыграешь?

Алес растерянно уставился сперва на меня-оборванца, а потом перевел взгляд на будущих противников, пока не догадывающихся о нашем присутствии. Затем снова посмотрел на меня, подумал и наконец, неохотно кивнул.

— Попробую.

Правильно. За необоснованное вмешательство в тренировочный процесс, повлекшее за собой травмы одного или нескольких участников, положено серьезное наказание. А поскольку травмы сегодня наверняка будут…

— Молодец! — Я одобрительно хлопнул Алеса по плечу. — Когда сочтешь нужным — вмешайся. А я пошел.

Он только вздохнул. Я же, поправив тяжелую сумку, подхватил полы своей мантии, гордо вскинул подбородок и, нацепив на себя презрительно-высокомерную мину, отправился на охоту.

Когда из кустов с шумом и треском вывалилось истошно вопящее чудо, троица скучающих старшекурсников удивленно обернулась. Правда, как оказалось, повода для беспокойства не было — ход тренировочного поединка нарушать никто не собирался. Просто один из мелких, кажется, забрел не туда и, чего-то испугавшись, понесся вдоль полигона с достойной уважения скоростью, дико вытаращив глаза и явно не замечая ничего вокруг.

Рыжие волосы бегуна стояли дыбом, упрямо вздернутый подбородок был щедро вымазан в чем-то зеленом, перепачканная в земле мантия выглядела рубищем, а тяжелая сумка поддавала под тощий зад, заставляя адепта нелепо подпрыгивать. Светлые не сдержали усмешек.

— Изыди, демоново отродье! — вдруг донеслось до них испуганно-гневное. — Чтоб у тебя рога с копытами местами поменялись! Мало было одной — сразу все захотел заграбастать?! Да чтоб у тебя второй хвост отрос, а потом никогда больше не отвалился!

Парнишка неожиданно споткнулся и, зацепившись ногой за какой-то куст, выдрал растение с корнями и поволок его за собой, даже не сообразив, почему вдруг стало тяжелее бежать. При этом беглец активно жестикулировал, то и дело грозил кому-то кулаком, а однажды обернулся и, заметив кого-то среди окружающих полигон зарослей, припустил так, что только пятки засверкали.

— Во дает, — с восхищением проводил глазами улепетывающего чудика один из невольных наблюдателей.

— Да уж, — согласился второй. — Интересно, кто этого дурачка напугал?

— Где-то я его уже видел, — неожиданно усомнился третий, но разглядеть лицо мелкого не успел, поскольку тот мчался в противоположную от них сторону, да еще так, будто демона встретил.

Правда, далеко уйти ему не удалось — пронесшись мимо тренирующихся третьекурсников, которые от неожиданности прекратили сыпать молниями и ошарашенно пялились на нарушителя спокойствия, бедолага запутался в полах длинной мантии и, кувыркнувшись через голову, с придушенным воплем распластался на земле. От этого движения прицепившийся к нему куст взлетел высоко в воздух и, совершив головокружительный кульбит, приземлился точно на голову невезучего адепта.

— Да чтоб тебя! — невнятно простонал паренек, сочно впечатавшись лицом в землю. — Чтоб ты высох без полива, скорбное детище пьяного садовника-некроманта! Чтоб у тебя все корни отвалились, страховидло облезлое!

— Лихо, — не сдвинувшись с места, прокомментировал неудачное падение кто-то из старшекурсников.

— Да, малец появился эффектно, — со смешком согласился его сосед и с интересом принялся следить за горе-бегуном.

Какое-то время ничего не происходило — адепт, тихо постанывая, пытался прийти в себя, а через несколько секунд даже сумел сесть, поводя по сторонам шальными глазами. Потом потряс гудящей головой, подтянул поближе сумку, но вдруг вспомнил про свалившийся на голову куст и, рывком содрав его с себя, раздраженно отшвырнул прочь.

Причем раздражение мальца было так велико, что пышный кустарник, пролетев немалое расстояние, врезался в висящий над поединщиками купол и, вызвав в нем яркую вспышку, деактивировал защиту.

Как оказалось, мальчишке удалось вытащить из земли одну из разновидностей дикого рисса — уникального растения, способного обнулять магический фон. Из-за таких свойств рисс в общем-то и посадили вокруг полигона в таком огромном количестве.

Присутствующие невольно зажмурились, пережидая, пока в глазах угаснут цветные пятна, а когда рискнули приоткрыть веки, паренек уже торопливо хромал прочь, сильно припадая на левую ногу. Но не успел пройти и десятка шагов, как кусты снова затрещали и оттуда, проломившись злым туром, вывалился запыхавшийся, как от долгого бега, темный. Не обратив внимания на застывших от удивления поединщиков, которые моментально его опознали, он отыскал налитыми кровью глазами хромого мальчишку и прошипел:

— От меня не уйдешь, Невзун!

Паренек испуганно обернулся и попытался что-то наспех наколдовать. Что-то из магии воздуха, кажется. Однако то ли в он спешке позабыл нужное заклинание, а то ли уже исчерпал свои резервы, но с грязных ладоней сорвалось только несколько бледно-синих искр, которые не только не причинили никому вреда, но даже и трех шагов не сумели пролететь.

Невзун с тоской уставился на свои руки.

— Нет! Только не сейчас!

А потом с удвоенной силой поковылял прочь, крепко прижимая к животу пухлую сумку. Судя по его перекосившемуся лицу, ногу он все-таки подвернул, поэтому Алес, рванувший за ним громадными прыжками, нагнал мальца в два счета. Как раз тогда, когда рыжий успел добраться до последних кустов и нырнуть под их спасительную тень.

Правда, укрыть его от разозленного старшекурсника ей было не дано. Тем не менее малец не сдался и, судя по вырвавшемуся из-под листвы сполоху синего пламени, кое на что все-таки оказался способен. По крайней мере, яростный вопль темного был тому прямым доказательством, а долетевшие до полигона отголоски творимой магии заставили светлых изумленно вскинуть брови.

— Сопляк знает заклинание рассеивания?

— Похоже на то.

— А это значит, он опять спалил себе весь резерв! — вдруг радостно гоготнул де Регилль и, услышав еще один болезненный вскрик, вопросительно обернулся к приятелям. — Никто не возражает, если я закончу тренировку пораньше и немного прогуляюсь? Свежий воздух, вечерняя прохлада… Признаться, я так ее люблю, что готов отказаться даже от вашей замечательной компании. Да и как не помочь светлому коллеге? Мы ведь не можем допустить, чтобы один из наших был обижен некромантом?

— У темного тоже с резервом большие трудности, — прищурились старшекурсники. — Невзун должен был вышибить из него дух.

— Ну, дух — это сильно сказано, но с магией у него точно проблемы, — отозвался еще один светлый.

— Я его возьму! — поспешно воскликнул де Регилль, опрометью выскакивая с полигона. — Я! Позвольте мне! За рыжим должок!

— А справишься? — хищно улыбнулся один из старших. — Тогда давай. А мы поохотимся на темного. Чтобы какой-то зарвавшийся упырь поднимал руку на светлого?

— Ты ничего не видел, — с такой же хищной усмешкой обернулся второй шестикурсник к дежурному. — Здесь никого, кроме нас, не было до самой ночи. Усек?

Дежурный искривил губы и отвернулся к управляющему шару, демонстративно занявшись перенастройкой защитного купола.

— Молодец, — похвалил его старший. — За это одно штрафное очко с тебя спишем. Лично замолвлю словечко перед Рухом. Если кто спросит, почему мы ушли, — скажешь, что нам стало скучно. И нам тут действительно скучно. Особенно когда поблизости царит такое веселье. Верно, Кон?

— А то! — ухмыльнулся его приятель и поспешил на слабые отзвуки недавно творимой магии. — Давай в темпе. Они не должны далеко уйти.

— Эй! А как же мы?! — вскрикнули приятели молодого графа. — Нам-то что делать?!

— Продолжайте тренировку. Мы застолбили полигон до отбоя, вот и докажите, что не зря. Зег, ты со мной?

— Впереди тебя бегу, не видишь? — расхохотался Зег, на ходу встряхивая руки, с которых уже слетело несколько оранжевых искр. — Не поверишь, я так хочу пообщаться с нашим темным другом, что от нетерпения аж весь горю!

Дежурный проводил их хмурым взором и с удвоенным вниманием занялся управляющим шаром. А что? Его дело маленькое — стоять в сторонке и не лезть куда не просят. Тем более, что с шестым курсом на его жалком четвертом особенно не поспоришь. Да и вступаться за темного он всяко не станет. А что касается Невзуна… Не стоило ему ссориться с де Региллем. После такого никто не удивится, если в процессе охоты у барончика из семейства некромантов случайно появится пара лишних синяков. Да даже если их будет немного больше, все без сомнений спишут на Алеса. Пятеро свидетелей охотно подтвердят, что он напал на беззащитного. И никто потом не посмеет сказать, что у светлых не было морального права заступиться за коллегу.

ГЛАВА 4

Больше всего на свете я не люблю промахиваться.

Палач

Когда я вошел, оба шестикурсника уже пришли в себя и, мелодично позвякивая цепями, пытались приподняться с секционных столов. Обнаженные по пояс, босые и явно не понимающие, что происходит.

Испуга на их лицах не было — проверить резервы они, похоже, еще не догадались — а вот злости и непонимания хватило бы на целый курс. Причем, судя по шальным взглядам, что они бросали на увешанные всевозможными инструментами стены и жарко пылающий в углу очаг, больше всего их интересовало, каким образом и, главное, когда они успели переместиться из окрестностей полигона в это неуютное помещение.

На звук открываемой двери оба отреагировали ожидаемо: напряглись, приподняв головы, разглядев, кто зашел, слаженно дернулись, а затем так же наперебой заорали:

— Ты труп, Невзун! Я тебе сердце вырежу!

— Ты у меня сдохнешь так, что темные будут рыдать от зависти!

Пригладив мокрые волосы и наложив на крикунов простенькое заклятие молчания, я закрыл за собой дверь, неторопливо прошел к пылающему очагу, поворошил заалевшие угли и принялся так же неторопливо разоблачаться. Снял с крюка кожаный фартук и все так же неспешно его надел, придирчиво проследив, чтобы на поясе не образовалось ни единой складочки.

Затем подошел к стоящим рядышком столам и, придирчиво осмотрев бьющиеся в припадке жертвы, точным ударом в висок заставил одного из пленных безвольно обмякнуть. Второй от неожиданности замер, но потом задергался еще яростнее, замычал с удвоенной силой и зазвенел цепями так, что я мечтательно улыбнулся. Ах, эта чарующая музыка… Как давно я ее не слышал!..

Убедившись, что первый светлый надолго потерял сознание, я подошел к его извивающемуся приятелю и, деловито оглядев подготовленное к работе тело, успокаивающе заметил:

— Он живой, не волнуйся. Просто я предпочитаю работать с материалом по очереди. И начну, пожалуй, с тебя.

— Мм! — На шее бьющегося на столе парня безобразно вздулись жилы. Он дернулся в очередной раз, едва не порвав сухожилия, заколотил ногами по столу, забился что было сил.

Я укоризненно покачал головой.

— А вот это не нужно, — заметил ласково, щелчком пальцем обездвижив пленника. — Нам с тобой еще о многом предстоит поговорить. А я не хочу, чтобы ты в самый ответственный момент потерял способность осмысленно отвечать на мои вопросы. Поэтому сделаем так: ты будешь говорить лишь тогда, когда я разрешу. Вертеть головой я тебе тоже позволю. Надеюсь, шею ты себе самостоятельно не свернешь. Но если потратишь выделенное мною время на пустые угрозы, я разочаруюсь и вплотную займусь твоим другом. Договорились?

Светлый в ответ только выпучил глаза.

— Вот и отлично, — улыбнулся я, отходя к стене и со знанием дела изучая развешенные там инструменты. — Что ж, приступим.

Нагнетая обстановку и доводя светлого до нужной кондиции, я по одному перебрал приглянувшиеся мне железки: скальпели, разделочные ножи, изогнутые особенным образом клещи. Особое внимание уделил проволочной пиле, не забыв рассказать о ее предназначении внезапно затихшему пленнику. Повертев в руках короткие щипцы и вполголоса замурлыкав песенку о злобной зубной фее, с сожалением отложил их обратно. Любовно погладил ампутационный нож, предварительно примерив его длину к суставам предполагаемой жертвы. Выложил в изголовье пленника целый набор ножниц, пощелкав каждыми из них возле его лица. Наконец, с особым удовольствием снял с подставки дуговую пилу и, держа ее, будто любимое чадо, расположил аккурат возле побелевшего уха старшекурсника, ненароком царапнув мочку.

Тот дернулся, почувствовав боль, а я огорченно поджал губы.

— Знаешь, я передумал — подвижность тебе не нужна. Работа палача — вещь тонкая, требующая не только хорошей фантазии, но и точности. Чтобы ты не испортил мне эксперимент, пожалуй, лучше полностью тебя обездвижить.

С этими словами на повлажневший лоб старшекурсника легла моя ладонь, а еще через мгновение он и правда превратился в неподвижную колоду, на которой живыми оставались только тревожно бегающие, расширенные от беспокойства глаза.

— Что-то хочешь сказать? — ласково спросил я.

— Ты не посмеешь! — хрипло выдохнул светлый, едва ослабли чары. — Кишка тонка, сопляк!

Я тихо рассмеялся.

— Что ты знаешь обо мне, мальчик? И что тебе известно о месте, в которое я тебя принес? Неужели ты думаешь, что ученический перстень тебе поможет? Забудь — в данный момент он исправно подает сигналы, по которым любой проверяющий будет искать тебя возле полигона, где осталось несколько капель твоей крови.

— Я тебя уничтожу!

— Чем? — снова рассмеялся я, с удовлетворением отметив, как ярость в глазах жертвы уступает место неуверенности. — Черная башня не жалует светлых магов. Эти стены хорошо экранированы и прекрасно гасят любые звуки. Так что не переживай: нас с тобой никто не услышит. А если учесть, что мы находимся не в обычном подземелье, а в старом секторе, куда уже полвека никто не заглядывал… О, я вижу, у тебя созрел первый вопрос.

— Что ты со мной сделал?! — взвыл пленник, запоздало обнаружив, что у него больше нет возможности обращаться к дару.

— Ты все-таки заметил… Ничего страшного: обычное заклятие рассеивания, которое я повесил возле полигона и в которое вы с другом так неосмотрительно влипли, оставив мне в дар полнехонькие накопители.

— Врешь! У него строго направленное действие!

— Кто тебе сказал? — удивился я. — Так в учебнике написано? Спешу тебя огорчить — есть способы растянуть это заклинание по площади. Правда, это требует большего количества энергии, но при наличии накопителя нет ничего невозможного. Кстати, не рассчитывай восстановить резервы — под столом расположен темный алтарь, который мигом съедает все появившиеся излишки. А если я продержу тебя над ним чуть дольше, чем это допускают правила приличия, от твоего дара останется перегоревшая головешка, в которую сам ректор не сумеет потом вдохнуть жизнь.

— Ты не посмеешь! Нас все равно найдут!

— А разве кому-то придет в голову вас искать? До утра, можешь мне поверить, вас никто не хватится. Твои приятели, оставшиеся на полигоне, твердо уверены, что ты сейчас занят с сопляком-первогодкой и его темным дружком. Собственно, так оно и есть, с одним только ма-а-аленьким уточнением.

— Тварь! Когда я вернусь, ты пожалеешь!

— А кто сказал, что ты вернешься? — удивился я, потянувшись за скальпелем. — Разве я обещал, что к рассвету ты останешься вменяемым? Напомнить тебе, в кого превратились твои подельники, устроившие большой бум в старом святилище?

Вот теперь светлый тревожно замер.

Конечно, про тех идиотов и оракула он был в курсе: их пропажу академия обсуждала на протяжении целой недели. Ректор прилюдно объявил об отчислении четырех отпрысков довольно знатных семейств, но причин, ясное дело, не пояснял — обошелся расплывчатой формулировкой «из-за несоответствия потребностей обучаемых и возможностей академии». Однако слухи все равно распространялись: чтобы успешных молодых магов так неожиданно выдворяли за ворота, да еще по столь непонятной причине? Естественно, народ сомневался.

— Откуда ты знаешь про святилище?!

Я ласково улыбнулся.

— А откуда я знаю про твоих друзей, которые сейчас двух слов связать не могут?

— Ты блефуешь.

— Разве? — Я наклонился к его лицу, на котором выступила холодная испарина, и внимательно всмотрелся в темные, расширенные в панике зрачки. — Ты действительно хочешь это проверить?

В его глазах мелькнул и пропал мимолетный страх, а затем на бледных губах появилась вызывающая ухмылка.

— Ты точно блефуешь! Ты светлый, Невзун! У тебя рука не поднимется!

Я пожал плечами и быстро провел кончиком скальпеля по непроизвольно напрягшемуся животу пленника. Видеть происходящее он не мог — мешало обездвиживающее заклинание. Увернуться или как-то повлиять на меня — тоже. А вот подключить воображение и пофантазировать в свое удовольствие — сколько угодно. И он, судя по исказившемуся лицу, отлично с этим справлялся.

— Боль я тебе отключил, — скучным голосом обронил я, проводя по животу второй раз и чуть отводя голову от брызнувшей вверх струйки крови. — Поэтому сойти с ума ты не сможешь. Но легкую чувствительность вернул, чтобы ты осознавал происходящее. Рот, извини, снова заткну, чтобы ты не вопил мне под руку. Потом поделишься впечатлениями. А я с твоего позволения займусь твоим убеждением.

Пока мои руки порхали над неподвижным телом, лицо становилось все более безмятежным. Дело было привычным, знакомым до последнего движения. Два продольных разреза, отвратительный звук расходящейся под ножом кожи, стекающая по бокам вязкая жидкость, легонько щекочущая намокшие волоски, затем развести края получившихся ран, с равнодушным видом вытащить из одной склизкую петлю — так, чтобы ее было хорошо видно тяжело дышащему шестикурснику. С чавкающим звуком бросить ее ему на живот, демонстративно не заметив, как недавняя уверенность в глазах дурака сменяется животным ужасом. Игнорируя его распахнутый в беззвучном крике рот, достать из второй раны еще одну петлю, придирчиво рассматривая ее цвет и подчеркнуто не реагируя на запах.

Я был настолько убедителен, насколько вообще мог себе позволить, несмотря на то что держать столь подробную иллюзию перед глазами стремительно сереющего мальчишки оказалось довольно трудоемким делом. Кровь, стекающая по моим рукам, должна была выглядеть настоящей. Лежащие перед самым его носом внутренности — тем более. Он должен был чувствовать, что они там есть. Обонять не самые приятные в мире ароматы. Не видя всех подробностей, догадываться, что я творю с его беспомощным телом. Но главное, он должен был верить в то, что это с ним действительно происходит.

Да, это жестоко — измываться над сознанием перепуганного подростка. Но не хуже того, что творил он. В отличие от моих, наносимые им раны были совершенно реальны. И измывался он над беспомощными детьми, у которых не было ни единого шанса. Я же не причинял ему боли. Не получал от происходящего радости. Я всего лишь вернул ему старый долг и сделал это гораздо более милосердным способом, чем мог бы.

Удовлетворившись выражением глаз светлого, я снова склонился над ним и все тем же скучающим голосом поинтересовался:

— Тебе достаточно доказательств серьезности моих намерений или мне продолжить?

— Не надо! — хрипло прошептал шестикурсник, в ужасе уставившись на мое забрызганное кровью лицо. — Не надо… Я все расскажу! Что ты хочешь?

— Мне нужно знать, кто обучает вас некромантии, — ровно сообщил я. — Кто дал вам возможность изучать на практике ритуалы жертвоприношения? Кто позволил использовать в них первокурсников? Для чего ему все это понадобилось? Вы ведь не сами это придумали, верно?

Он облизнул пересохшие губы.

— Я не видел его. Кто-то из преподавателей, мне так кажется, но точно не знаю — он скрывает ауру и никогда не общается напрямую.

— Естественно, — согласился я. — Он ведь не дурак. Почему ты уверен, что это именно простой преподаватель, а не, к примеру, ректор?

— Это кто-то, кто хорошо знает наш распорядок. Видит регулярно наши ауры. Думаю, что он общается с каждым из нас едва ли не каждый день. Для ректора он слишком хорош, хотя… Я уже ничему не удивлюсь. Ему ведь не все подходят: говорят, он приглашает лишь тех, кто больше других способен к темному искусству.

— Почему? — насторожился я.

— Не знаю. Но нас же не зря обучают именно этому?

— О причинах вам не говорили? Зачем вы вообще понадобились?

Пленник сделал движение, как если бы захотел пожать плечами.

— Темных осталось мало. В Сазуле война — нежить и все такое. Армия не справляется, окраины обезлюдели, крестьяне бегут. А мы можем хоть что-то… Только за это приходится дорого платить.

Я недобро сверкнул глазами.

— Спасители мира, значит? Непризнанные герои, жертвующие собственной честью во имя всеобщего блага?

— Тебе не понять! — дернулся как от оскорбления шестикурсник. Вернее, попытался дернуться — заклятие удержало. — Мы хотим остановить войну! Уничтожить нежить! Очистить наши земли от тварей!

— Да куда уж мне, убогому, осознать всю глубину ваших великих замыслов. Конечно, вы все хотите мира. И если ради этого придется замучить пару-тройку сотен… вернее, пару-тройку тысяч смертных… Что ж, великая цель требует великих жертв. И колебания тут неуместны. Правильно?

Мои губы сложились в саркастическую усмешку.

— А кто-нибудь из вас, идиотов, подумал, зачем анонимный наниматель возится именно с вами, наивными дураками, вместо того, чтобы начать по-настоящему готовить тех, кто рожден для такой работы? Ты никогда не задумывался на эту тему? Не раскидывал мозгами, почему ваш хитроумный знакомец не предложил ничего подобного темным? А?

— Может, он и предложил, откуда ты знаешь? — моментально окрысился парень. — Или, думаешь, темные в чем-то признаются?

Я пренебрежительно фыркнул.

— Все с тобой ясно, герой невидимого фронта. Навешали вам крученых изделий из теста на наружные органы слуха, а вы и рады стараться. Откуда у вас книги для обучения?

— Он передал, — угрюмо отозвался пленник, которого, кажется, моя насмешка задела до глубины души.

— Каким образом?

— Когда ему кто-то нужен, он присылает вестника. Обычный листок бумаги, сложенный в виде птицы. Подбрасывает в комнаты, под парты, в книгохранилище. Однажды даже у Ворга в лечебнице под труп подложил. Хорошо, что старик в тот день задержался и ничего не заметил.

— Что в записках? — нахмурился я.

— По-разному, — кинув быстрый взгляд вниз, прошептал старшекурсник и скривился. Иллюзия кишок ему была не видна, поскольку голову поднять он не мог, но ощущения-то остались. — Ты не мог бы… вернуть?..

Я только отмахнулся.

— Позже. Что в записках?

— Он просто указывает, где найти тут или иную книгу, — поморщился парень. — Мы находим, учим, потом возвращаем на то же место. Сроки тоже определяет он. Мы лишь выполняем.

Так вот откуда у сопляков взялись учебные пособия, а также боевые жезлы и один крайне любопытный амулет. Анонимный даритель, значит. Весьма состоятельный и с хорошей библиотекой, как я погляжу. Очень интересно. Надо будет потом выяснить, что еще он успел им передать.

— Сколько вас? — жестко спросил я. — Сколько человек участвует в похищениях?

— С нашего курса — трое. С четвертого и пятого — столько же. С третьего — де Регилль и его команда. Кто с седьмого и выше, я не знаю — мы их почти не видим. И они всегда в масках.

— А ты уверен, что это именно ваши?

— Да, — прикусил губу парень. — Кто-то каждый раз готовит нам алтарь для ритуалов. И я не думаю, что это делает учитель.

— Учитель? — насторожился я. — Вы так его называете?

— Ну, как-то же надо. Свое настоящее имя он нам не сообщил.

Я забарабанил пальцами по столу.

— Значит, ритуалы вы творите самостоятельно и со старшими на них не пересекаетесь. Место тоже вам сообщают заранее, и кто-то его предварительно готовит. Кто-то знающий и неплохо разбирающийся в обрядах. А где тогда тренируются старшие? И, главное, с кем?

— Когда как, — прошелестел шестикурсник. — Думаю, кого-то со стороны притаскивают — у них точно есть выход в город, а подобрать бездомного или припозднившегося пьянчугу в подворотне — проще простого. Но порой и на нас самих тренируются, когда учитель велит. Он считает: мы должны знать, что делаем, и обязаны прочувствовать все на себе. Поэтому требует иногда, чтобы мы друг на друге… Без этого нас не допускают к самостоятельной практике.

Я ошарашенно замер. Про выход в город я знал — портал в подземелье не зря вел к святилищу. Перенастроить его — задача несложная. Но вот остальное, признаюсь, вызвало у меня почти недоумение.

Светлые время от времени режут друг друга на алтарях? Не до смерти, но все же!

— Что, не ожидал? — вдруг криво улыбнулся пленник. — Думаешь, мы не знаем, каково это — лежать на жертвенном столе? А мы знаем. Все там когда-то были. Так что ты зря подумал о нас плохо. И мы всех излечиваем. Нам нужны только эмоции для ритуала.

Демон! И ведь до чего ловко придумано: задурить мальчишкам головы, объявить их последней надеждой королевства, посулить всемирную славу, показать, как ее достичь… Дескать, смотрите, как это просто! Даже вы сможете! На скорую руку обучить, великодушно позволив прикоснуться к запретным знаниям. А после быстренько повязать толпу благородных дураков общей кровью и, дав красивое объяснение такому непотребству, уверенно заявить, что все это — ради великой и важной цели. Лес рубят — щепки летят, родов без крови не бывает, за все надо платить.

Куда они после этого денутся? Правильно: пойдут, куда укажут, и будут до гроба считать себя правыми. А если кто-то рискнет намекнуть, что это не так, то на алтарь его. Во славу науки и светлого будущего.

— То, что я думаю, тебя не касается, — хмуро сказал я, еще до войны считающийся едва ли не бунтовщиком. — А вот то, что для темного ритуала нужна боль, знаю не понаслышке. Как часто вы собираетесь?

Светлый поморщился.

— Как учитель скажет.

— Где?

— По-всякому. Чаще — в одном из заброшенных святилищ, которые он для нас находит. Иногда портал выводит на кладбище.

— Имеешь в виду тот портал в заброшенном подземелье? Или есть еще один?

— Тот, — попытался дернуться парень. — Откуда ты?..

— Дальше! — нетерпеливо потребовал я. — Где еще были встречи?

Старшекурсник прерывисто вздохнул.

— Мы не видим карт — куда приведут, там и остаемся. На час или на всю ночь. Наши перстни на это время теряют активность, Поэтому-то я и думаю, что помогает кто-то из преподавателей. Один раз были на заброшенном погосте — зомби поднимали. Другой — возле какой-то деревеньки, строили слабенький круг для преобразования нежити. А как-то раз нашу группу даже в окрестности столицы забросило. Там-то мы на второй пласт посвященных впервые и наткнулись.

Я замер.

— Ты не о Локре, случаем, говоришь? Пару недель назад? Там еще какой-то взрыв был.

Пленник воззрился на меня с неподдельным изумлением.

— Ты и это знаешь? Да. Я, правда, не понял, но, когда там рвануло, нам пришлось бежать, и я узнал ограду дома. Был там до академии вместе с отцом. Вот и запомнилось.

Демон! После этого случая я впервые встретился с насмами! Как раз тогда, когда они загнали обратно в иное вырвавшегося или, правильнее сказать, призванного поглотителя! Это что же получается? Кто-то в академии растит себе на смену молодых демонологов?

Меня прошиб пот.

Святые умертвия! Сколько же жертв понадобилось, чтобы открыть проход для демона со свитой, да еще под самым носом у Совета магов?!

Это ж сколько они готовились к обряду? И чего им стоило открытие врат в иное?! Явно оно было пробным, наудачу: его сторожили непонятно кем нанятые насмы, благодаря которым и удалось избежать жертв! Если бы не они, я бы решил, что это случайность, какой-то сбой, но присутствие насмешников невольно переводило ситуацию на совершенно новый уровень.

Кажется, у меня есть ловкий и предусмотрительный враг с обширной библиотекой, очень и очень дальновидный. По что самое тревожное, у него есть полностью готовый и правильно настроенный демонический круг. А если этот круг до сих пор работает? Если мой враг сумел отыскать темный алтарь, подпитывающий эту дрянь регулярными жертвами?!

Конечно, гордец, кривящий губы на моем столе, находится лишь в начале долгого пути, он только-только познает тайны нашего искусства. Однако есть и другие адепты. Более подготовленные, опытные и уже успевшие попрактиковаться.

Так. Я должен срочно поговорить с Логом и выяснить, кто нанял его звезду для выполнения той работенки!

Резко выпрямившись, я отошел от стола и в задумчивости окинул глазами два неподвижных тела. Второго я тоже обязательно проверю — надо убедиться, что первый ни о чем существенном не умолчал. Нужно успеть до рассвета, но Лог сейчас важнее.

Как же быть?

Внезапно в коридоре раздались быстрые шаги, и кто-то уверенно распахнул тяжелую дверь. Я поначалу не встревожился — Алес знал, где меня искать, поэтому не торопился оборачиваться. Только подивился про себя, что он так быстро управился с де Региллем.

— Невзун? — застал меня врасплох напряженный голос Верии.

Я как ужаленный обернулся и замер, наткнувшись на прицельный взгляд девочки, внимательно изучающей мою замечательную иллюзию. Пленник на столе тоже затаил дыхание, кажется, уловив в голосе ворвавшейся внутрь адептки недоумение. Сама же Верия, не обращая на светлого никакого внимания, быстро вошла и, прежде чем я успел возразить, твердо заявила:

— Я тебя искала. Извини, что прервала. Хотела спросить, что ты планируешь делать с этим светлым?

Я заколебался. Сказать правду нельзя — пленник мне нужен, а соврать вряд ли получится, с ее-то талантами ложь распознает влет.

— Этот один из тех, кто пытал Верена? — недобро сузила она глаза, и пленник на столе ощутимо напрягся. Я, признаться, тоже — не хотелось бы раньше времени показывать юной мэтрессе свои таланты в области пыток. Иллюзия иллюзией, но, если девчонка не дура, быстро додумает остальное и, скорее всего, ожесточится, испортив мне всю игру. А мне было важно, чтобы светлый открылся до конца, как и то, чтобы к моменту выпуска из академии одна молодая мэтресса не успела слишком сильно зачерстветь душой. Отмороженная маньячка в Темной гильдии (а гильдию я непременно восстановлю!) — это, знаете ли, скверное приобретение.

— Да, — осторожно ответил я, не зная, как реагировать на такое заявление. — Ты как меня нашла?

— Ауру почувствовала. И проследила до подземелий. Вход ты мне в прошлый раз показал.

— Видимо, зря я это сделал. Что собираешься предпринять?

Если она сейчас раскричится, я с ней больше дел иметь никаких не буду. Если пожелает присоединиться и начнет упиваться чужой болью, тем более надо будет от нее избавиться. Стереть память, и все дела.

Верия, внимательно осмотрев распластанного на столе пленника, накрытого практически идеальной иллюзией, слегка побледнела, но потом взглянула мне в глаза и четко проговорила:

— Просто хотела уточнить: тебе помощь нужна?

Я расслабился.

— Нет, спасибо. Сам справлюсь.

— Ладно, — ничуть не расстроилась она. — Тогда пойду подыщу место, куда можно спрятать труп.

После чего развернулась и направилась к выходу. На самом пороге, правда, обернулась, стрельнув в сторону пленника презрительным взглядом, после которого я проникся к маленькой актрисе искренним уважением, и нейтральным тоном добавила:

— Не задерживайся долго — я там травяной настой заварила. Будет жаль, если он остынет.

Я едва сдержался, чтобы не расхохотаться. Во дает! Кремень, а не девка! Про иллюзию не поняла, «развороченное» нутро светлого рассмотрела в подробностях, разлитой вокруг кровищей впечатлилась до тошноты, но от расспросов все-таки удержалась. Да еще и подыграла мне напоследок — вон парнишка глаза закатил, сейчас сознание потеряет.

Решено: магистром ее со временем сделаю. Заслужила.

Скалясь, как голодный упырь, я решил пока обождать с вызовом насма и, стремясь закрепить успех, снова повернулся к балансирующему на грани обморока пленнику.

— Ну что ж, с местом погребения проблем больше нет… Так на чем мы остановились?

ГЛАВА 5

Противники, соратники… К сожалению, иногда одинаково утомляют и те и другие.

Прославленный полководец

Когда я вышел из комнаты, Верия терпеливо поджидала снаружи и, прислонившись спиной к стене, тревожно сжимала кулачки. Не знаю, зачем она осталась, но, судя по застывшему на ее лице выражению, явно не для того, чтобы высказать свои претензии.

Поймав ее вопросительный взгляд, в котором горело тщательно скрываемое беспокойство, я прикрыл дверь и понимающе улыбнулся: иллюзию я с себя снимать не стал — еще с де Региллем разговаривать, так что моя физиономия выглядела страшненько. Мертвенно-бледная, вся в брызгах крови, которые изумительно гармонировали с багровыми потеками, украшающими мои руки до самых локтей.

— Испугалась?

Девочка отвела глаза.

— Нет. Просто жду — вдруг там надо будет убрать?

— Не надо, я не сорил.

— А как же они? — вскинула на меня недоверчивый взгляд Верия и на мгновение задержалась на «испачканной» рубахе.

— Крепко спят и будут помнить только то, что никого так и не догнали.

Она незаметно перевела дух.

— Значит, полы мыть не надо? Уф! А я уже забеспокоилась, хватит ли воды!

— Надо же, — усмехнулся я. — Странное ты существо: сперва меня испугалась, потом обманула, затем попыталась шантажировать, а теперь предлагаешь покрывать, хотя мгновение назад почти поверила, что видишь перед собой убийцу.

— Я хочу быть полезной! — упрямо топнула ногой Верия, смешно нахмурив тонкие брови.

— Даже если это опасно? — вкрадчиво уточнил я. — Или неприемлемо лично для тебя? Как ты думаешь, что ты увидишь в комнате, если заглянешь туда сейчас?

Верия сглотнула и поспешно опустила взгляд, чтобы не видеть мою жуткую рожу.

— Н-не знаю.

— А что бы ты сказала, если бы нашла там два еще теплых трупа? Так же предложила бы свою помощь? Снова пошутила насчет укромного места для их упокоения?

— Я не шутила, — тихо сказала она, шмыгнув носом. — На третьем уровне есть один тупичок, достаточно большой, чтобы там поместилось несколько тел. Если его замуровать, никто и никогда не найдет, а от запаха можно и заклинание наложить.

Удивленно хмыкнув, я приподнял одну бровь.

— Значит, ты все-таки подсмотрела?

— Да! — Верия снова топнула ногой и, будто решившись на что-то, с вызовом вскинула голову. — Я держу свое слово! Если сказала, что буду помогать, значит, так и сделаю. А ты, Невзун, можешь хотя бы раз мне поверить!

Я вздохнул.

— Вот упрямая. Может, все-таки заглянешь внутрь?

— И загляну! — пригрозила она, сердито сверкая глазами. — Что бы ты ни сделал, они заслужили наказание! И меня не напугать видом расчлененных трупов с выпотрошенными внутренностями!

— Да не трогал я их, — устало отмахнулся я. Работать с чужим сознанием было нелегко. Если бы не полные до краев накопители, уже свалился бы. — Просто незачем было. Хватило и того, что напугал до мокрых штанов. Пара иллюзий, немного пафоса, соответствующий антураж… Жаль, что они так мало знали. Теперь их надо снова одеть и доставить обратно к полигону. Справишься?

Темная удивленно вздрогнула.

— Я?

— Ну ты же хотела помочь?

— Да, — облегченно выдохнув, несмело улыбнулась она. — Конечно, справлюсь. Только одной мне их до портала не дотащить — тяжелые.

Я понимающе кивнул.

— С переносом мы тебе поможем. Но остальное — на твоей совести.

— Договорились, — окончательно повеселела упрямица и, не дожидаясь, пока я передумаю, забежала в комнату, откуда почти сразу донесся удивленный возглас:

— Ой! Гираш, ты их что, вылечил?!

Сокрушенно вздохнув, я поправил сбившийся ворот рубахи и, дойдя до соседней двери, без предупреждения вошел.

— Ну? Как у вас тут дела?

На мой голос обернулся только Алес — раскрасневшийся и, судя по всему, не слишком довольный ходом переговоров. Он стоял возле секционного стола, судорожно сжимая кулаки и, кажется, испытывая непреодолимое желание пустить их в ход. Поскольку калечить прикованного к столу де Регилля я ему запретил, а другими методами на него, видимо, подействовать не удалось, в данный момент темный находился в состоянии неразрешимого противоречия. Впрочем, с фантазией у Алеса, как я уже успел убедиться, было не очень, поэтому дальше угроз и обещаний дело не зашло.

Ничего. Сейчас мы это исправим.

Когда я приблизился к столу, графенок, надежно зафиксированный с помощью цепей, только презрительно скривился.

— И ты тут, Невзун. Снюхался с этими падальщиками, да? Небось обломали тебе зубы наши старшие? А теперь примчался за помощью этого недоумка, чтобы прыгать вокруг них уже на пару?

— Да ну, о чем ты говоришь? — пренебрежительно отмахнулся я, чтобы он увидел мои руки. — Были бы твои дружки настоящими магами, продержались бы дольше. А тут только брюхо им вспорол и кишки на жезлы намотал, как эта парочка попыталась сознание потерять. Привел одного в чувство, провел небольшое практическое занятие на тему ампутации пальцев, а его блевать потянуло. После… Стыдно признаться!.. Он с чего-то решил, будто я скальп снимать не умею! Представляешь? Это я-то, потомок некромантов в демон знает каком поколении, который еще в детстве собственноручно обкорнал добрую половину отцовских слуг! Пришлось ребятам доказывать очевидное, но твой приятель так и не дождался результатов — обмяк прямо у меня на руках. Срамота, одним словом. У меня крестьяне и то выносливее.

— Вранье, — остановив взгляд на моих окровавленных предплечьях, дрогнувшим голосом отозвался де Регилль. — Ничего ты им не сделал!

— Ничего особенного, — согласился я, ненадолго склонившись над привязанным пленником и дав ему возможность разглядеть свою физиономию. — Просто продемонстрировал, как нужно правильно проводить вивисекцию, в подробностях рассказал и показал строение органов брюшной полости, провел пару интересных опытов на выносливость, напоил алтари в башне до краев… Я не говорил, что светлым тут неуютно? Жаль, что твои друзья слишком быстро сомлели. Я даже разогреться толком не успел. Кстати, Алес! Спасибо, что дождался и не тронул этого сверчка, ты настоящий друг. У меня прям руки чешутся закончить одно небольшое исследование. Не против, если я начну первым?

Алес, прикусив губу, отошел к стене, чтобы пленник не видел его лица. Но игру принял и, подпустив в голос недовольства, фыркнул:

— Вообще-то это у меня завтра практика по некромантии.

— Ну и что? — удивился я. — Щас закончим тут и найдем тебе подходящий труп.

— Зачем мне труп, когда есть здоровое тело? — мрачно осведомился темный. — Знаешь, как редко выпадает такая возможность? Преподы ведь жадные — свежачок никогда не предложат. А у меня на руках целый неосвоенный «Практикум» лежит, который, между прочим, ты же мне и подарил! Я, может, ждал тебя только затем, чтоб совета спросить, как этого придурка сохранить подольше живым. Терпел, понимаешь, отвлекал из последних сил, руки себе связывал, чтобы ничего раньше времени не испортить, настроение ему нужное создавал… Вдруг он помрет раньше времени, а подлечить будет некому? Вдруг у него мозги закипят?! Гляди, какой живчик! Знаешь, чего мне стоило привести его в такое состояние?

Я зевнул.

— Подумаешь, помрет. Верия ему уже могилку подыскала на третьем уровне. Будем надеяться, еще одно тело там поместится.

— Чего?! — искренне опешил темный. — А она-то откуда здесь взялась?!

— Поучаствовать захотела, — доверительно сообщил я и, услышав снаружи осторожные шаги, незаметно подмигнул растерявшемуся от неожиданности Алесу. — Способная девочка. Надежная. И любознательная, что вообще прекрасно.

Тот, словно тоже что-то почувствовав, беспокойно покосился на закрытую дверь и вполголоса пробормотал:

— Вот уж никогда бы не подумал. Надеюсь ты не пожадничал и позволил ей попрактиковаться?

— В меру ее скромных сил, — ответил я совершеннейшую правду, от которой лежащего на столе де Регилля едва не перекосило. — Пора девочке набираться опыта, не то до старости доживет, а трупы вскрывать правильно так и не научится.

— Так ты ее только к трупам подпустил, что ли? — с подозрением уставился на меня Алес.

Я сокрушенно развел руками, снова махнув окровавленными пальцами перед носом тревожно замершего графенка.

— Увы. На начало она не успела. Это сто лет назад в пыточную направляли со второго курса, а сейчас хорошо, если с шестого позволят. Измельчал народ, ох как измельчал. Хочешь, я тебе первые две главы из «Практикума» сам продемонстрирую?

— Будешь препарировать? Ты?! — недоверчиво переспросил темный, а потом обеспокоенно уточнил: — А тело мне не испортишь?

— Я его подлечу. А ты потом заново вскроешь, идет?

Алес с сомнением подошел, потыкал пальцем в бледное до синевы «тело», словно внимательная хозяйка, проверяющая готовность блюда. Скептически поджал губы. Помялся, доводя тем самым пленника до нужной кондиции. А потом неохотно кивнул.

— Ладно. Но только потому, что у тебя опыта больше.

— Договорились. Как у нас дела с алтарем?

— Порядок, — пренебрежительно фыркнул темный. — Зря я его, что ли, в твое отсутствие досуха выкачал, чтобы потом побольше влезло? Можешь не стесняться — алтарь и троих таких выпить способен. Но учти: если все-таки испортишь тело, поймаешь для меня другого!

— Не волнуйся, все потом наверстаешь. Неужто на нас с тобой светлых не останется? — Я расплылся в жутковатой ухмылке и, радостно потерев руки, обернулся к де Региллю. — Какое счастье, что у нас есть еще один живой и послушный мертвец! Перстенек твой молчит, подмоги не будет, дружки уже свое получили и спят беспробудным сном. До утра времени полно, дежурный на полигоне чем хочешь поклянется, что вы там были одни. Ух, до чего я люблю, когда дураки сами себя подставляют! Зато тебя мы приготовим неторопливо, как положено, затем помоем, побреем, разрежем, внутренности достанем.

— Невзун, ты сумасшедший! — наконец прорезался голос у нашего пленника, до последнего свято верившего в то, что с ним ничего не сделают.

Я мерзко хихикнул и, подскочив к стене, сорвал с нее самый большой нож. А потом с улыбкой маньяка промурлыкал:

— Ты даже не представляешь насколько.

— Отойди от меня! — сорвался на фальцет граф, когда я, напевая под нос что-то кровожадно-милое, подошел к столу и со знанием дела пощекотал чужое горло остро отточенным лезвием. — Пошел вон! Не смей ко мне прикасаться! А то пожалеешь!

— Бог мой, сколько экспрессии и совершенно неуместного пафоса, — всплеснул руками я, зацепив бедолагу повторно. — И стоило так шуметь? Тебе и больно-то не будет. Почти. Я же еще не грею в огне кочергу. Что? Алес, уже успел? И щипцы в угли положил? Какой молодец! Но ты же мужчина, граф! Тебя готовили к нелегкой доле аристократа? Ах, не мужчина, а еще только собираешься им стать? Ничего страшного. Будь магом, в конце концов. Послужи науке и докажи нам, что в тебе еще не угасла исследовательская жилка!

Для вящей убедительности я потыкал кончиком ножа в бок бешено извивающегося пленника, выбирая самые чувствительные места, затем придирчиво изучил содрогающийся живот и, примерившись, сделал вид, что вот прямо сейчас начну его резать. Одновременно с этим скорчил совсем уж зверскую рожу, выпучил глаза и широко замахнулся.

Это оказалось последней каплей.

— А-а-а! — благим голосом взвыл насмерть перепуганный граф, ощутив, как по его коже стекает кровь. — Не надо-о-о!

— Да не извивайся ты так, — возмутился я. — А то отрежу ненароком что-нибудь важное.

— Не-э-эт! Помогите! Режут! Убивают!

— Что? Где? — неожиданно раздалось негодующее из-за двери, и в комнату, словно только и поджидала подходящего момента, ворвалась Верия, лихо размахивающая огромным ножом. — Кого тут режут?! Светлого? И опять без меня?!

Хех. А я-то все гадал, когда она потеряет терпение?

— Дайте мне попробовать! — с ходу сориентировавшись, взвыла девчонка, нацелившись острием ножа в находящегося на грани истерики графенка. — У меня еще живых ни разу не было! Ну пожалуйста! Я заслужила, убирая за вами трупы!

Честное слово, я чуть не заржал в голос, разглядев ее вымазанное красной краской личико, сбившуюся мантию, сделавшую ее похожей на уродливую каракатицу, и стоящие дыбом волосы, больше подошедшие бы какому-нибудь престарелому умертвию. Бедняжка! Как же она таилась, когда бессовестно подслушивала наш разговор! Как портила себе внешность, стараясь поднять волосенки повыше и жертвуя ради нужного эффекта даже жидкой косичкой! А уж как сверкали ее глаза, наспех подведенные нашедшей в очаге золой. Ведьма! Ну как есть ведьма, да еще и полоумная, не хуже нас с Алесом!

Кстати, посмотреть на Алеса тоже было приятно: разинутый рот, диковато выпученные глаза, растерянно опущенные руки, из которых чуть не вывалился снятый со стены нож. Да уж, смогла юная мэтресса нас удивить. Не зря де Регилль при виде нее забился в путах, как мотылек в паутине, и, окончательно утратив самообладание, безуспешно попытался рухнуть со стола.

— Вы больные! — сообразив, что от фурии, воззрившейся на его обнаженное тело взглядом голодного вурдалака, спасения не будет, заверещал он. — Спасите! Кто-нибудь! Они меня жизни лишают!

— Вы что, ему рот заклеить не могли? — возмущенно обернулась к нам Верия, снова взмахнув ножом. — Он же сейчас всю башню перебудит!

— А-а-а! — послушно перешел на ультразвук заметавшийся на столе графенок. — Темные твари! Уничтожу вас всех! Давить вас надо было еще тогда! Убийцы! Упыри! Будьте вы про!..

Опомнившись, я наклонился и аккуратно ткнул дурака рукоятью ножа в висок. А когда потерявший сознание граф заткнулся и обмяк, облегченно перевел дух и негромко пробормотал:

— Довольно с меня проклятий. Не хватало еще, чтобы всякие светлые, начитавшись непонятных книжек, испортили вам ауры.

Во внезапно наступившей тишине я деловито проверил пульс у потерявшего сознания парня. Убедился, что подопытный не пострадал. Сделал отмашку растерявшемуся от неожиданного спектакля Алесу, чтобы перестал стоять истуканом и занялся уборкой, а затем с упреком обернулся к мнущейся на пороге девчонке:

— Ты зачем влетела без предупреждения? Не могла для начала устроить сцену снаружи, чтобы поменьше шокировать клиента? А если бы у него разрыв сердца случился? Или мозги перемкнуло?

Под моим взглядом Верия смущенно опустила ресницы и поспешно спрятала за спину нож.

— Извини. Мне просто показалось, что это будет уместно. Я не вовремя?

Отмерший Алес не удержался от смешка, а я, напротив, демонстративно посуровел.

— А лицо зачем разрисовала?

Она смутилась еще больше.

— Для большего эффекта. Я там немного поранилась. Он же должен был поверить, что мы это всерьез?

Мы?! И это все же кровь, а не краска?

Я на мгновение опешил, а Алес, не выдержав, расхохотался.

— Ну ты даешь! И не жалко было лезвием в руку тыкать ради этого дурака? Иди, в порядок себя приводи, чудо. На тебя же без слез не взглянешь. Кстати, Гираш, ты был прав — она действительно способная.

— Предлагаешь взять ее в банду? — мрачно пошутил я, откладывая нож в сторону.

— А то! У меня, как ее увидел, у самого сердце в пятки ушло. А де Регилль так вообще… Вер, я в восторге! Честное слово, ты бесподобна!

Верия расцвела от похвалы как маков цвет и вместе с тем отчаянно оробела, словно впервые в жизни услышала комплимент.

— Так я тогда пойду, можно? У меня еще один из этих… неодетый лежит.

— Иди, — мысленно вздохнув, разрешил я, а Алес согласно кивнул. — Только имей в виду — инициатива наказуема, так что если нас поймают, ты будешь отвечать по всей строгости. За соучастие.

— Занятная история, — задумчиво обронил Нич, когда я, заявившись после полуночи, поделился добытой информацией. — Вернули, значит, мальчишек туда, откуда взяли. Насчет организатора они, конечно, могут ошибаться — необязательно ему присутствовать лично. Однако как минимум одно доверенное лицо у их «учителя» здесь имеется. Вероятнее всего, среди преподавателей.

— А кандидатуру ректора ты совсем не рассматриваешь? — осведомился я, с наслаждением вытянувшись на постели и, достав из кармана пустой накопитель, принялся лениво перегонять энергию из себя в него и обратно.

— Я слежу за ним почти постоянно — за то время, что мы здесь, он никуда не отлучался и лишней информации светлым не передавал. Работает только в кабинете. Преподает старшим курсам. Тайных бесед ни с кем не проводит и по подземельям среди ночи не шастает. Так что вероятность его участия в этом деле невелика.

— А остальные?

— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — недовольно буркнул таракан, устраиваясь на подушке. — За всеми сразу не уследишь. А твоих призраков они быстро заметят: Томасу до хорошего шпиона ох как далеко. Так что нам придется самим проверять каждого, а времени наверняка не так много, как нам бы хотелось.

Я неохотно кивнул.

— Насмы пока не определились с предчувствиями, но вряд ли это надолго. Так что у нас с тобой есть месяц, максимум два, чтобы вдумчиво поискать гниль в Совете. А дальше события понесутся вскачь, и мы почти не будем успевать вмешиваться.

— А у тебя все еще с даром беда, — сварливо заметил Нич.

— Быстрее его прокачивать я не могу — это станет слишком заметно. И без того пришлось напроситься на досрочный экзамен у ректора, чтобы скачок в развитии можно было объяснить усиленной подготовкой. С подростками, особенно светлыми, такое случается. Поэтому я постоянно хожу опустошенный. По полдня провожу за книгами, чтобы хоть как-то объяснить свой интерес. Нагло спорю со всеми, кто подвернется под руку. И вылезаю везде, где можно, чтобы доказать, какой я умный. Вон Рух уже косо посматривает, хотя я старательно истощаюсь на каждом занятии и все время корректирую наложенную тобой иллюзию. Де Фоль этим утром решила проверить мою ауру. Один фон Берден так увлечен нашими спорами по поводу рунного алфавита, что ничего не замечает. Он, хвала небесам, исключительно теоретик, но и до него скоро начнет доходить. А что будет дальше?

Таракан, повозившись на подушке, наконец улегся с комфортом и сладко зевнул.

— Ты не сможешь скрывать свой уровень вечно.

— Это да, — с сожалением признал я. — Но дар прогрессирует быстрее, чем мы с тобой планировали. А искусственно замедлять его развитие нельзя — падающую с гор лавину не остановишь хлипким забором. Приходится рисковать и таскать с собой накопители. Днем раскачивать светлую половину дара, по ночам — темную. Как думаешь, сколько пройдет времени, прежде чем иллюзия, которую я на себя наложил, станет бесполезной?

Таракан недовольно засопел.

— Где-то около месяца, судя по твоим успехам.

— Вообще-то две недели, — тяжело вздохнул я. — Я на днях подсчитал. При таких темпах у меня просто не получится скрывать ее дольше. При слабой подпитке она истончится сама, а при сильной начнет ощутимо влиять на магический фон, что в нашей ситуации почти одно и то же.

— Тогда экзамен — единственный вариант, — с таким же тяжелым вздохом согласился Нич. — Но тебе придется открыть часть своих возможностей, умудрившись сделать так, словно это случилось уже на пределе сил.

— Знаю, — невесело улыбнулся я. — Тут самое важное, чтобы «предел сил» оказался настоящим. Проблема в том, что такой фокус единовременно можно провернуть лишь для одной стороны дара. А поскольку темную его часть мне показывать никак нельзя, то…

— Ты истощишь ее еще раньше и на время окажешься уязвимым!

— Именно, — мрачно подтвердил я. — После экзамена тебе придется быть неподалеку, пока мои резервы не восстановятся и пока я не смогу снова пользоваться печатью.

— Может, насма к этому делу припрячь? — вдруг встрепенулся Нич. — Ты, кстати, его нашел?

— Не успел еще. Не при детях же его вызывать?

— Давай тогда в замок вернемся, — еще больше оживился таракан. — Там и вызовешь. И вообще, ему можно велеть проследить за преподами! Он справится с этим быстрее.

Я поморщился.

— Лог не собака, чтобы науськивать его на кого-то, хотя сама идея мне нравится. Но Рух, скорее всего, уже нашел способ отслеживать перемещение насмов по территории академии. Зато я могу им поручить пробежаться по Тисре и окрестностям, ведь большинство преподавателей живет не в учебном заведении. Многие имеют дома в столице и в пригороде: работают тут, ночуют там, с мужьями, женами и детьми. Вдруг кто-то из них окажется тем, кто заказал насмам уничтожить демона-поглотителя в окрестностях столицы?

— Не возражаю, — после короткого раздумья согласился таракан. — Но следилки я в коридорах все-таки поставлю.

— Всю академию ими не обвешаешь, — возразил я. — А основные кабинеты, порталы и подземелье я уже взял под наблюдение. За светлыми мы тоже присматриваем. Но для всего сразу у нас не хватает рук. Кого наблюдателем-то назначить, если тут нужен круглосуточный контроль? Меня снимать с уроков? Тебя отрывать от слежки за ректором? Или кого-то со стороны искать, кому можно было бы довериться?

— Кстати, а почему нет? — вдруг оценивающе прищурился Нич. — У тебя же целая толпа призраков без дела в подземельях мается! Давай их сделаем наблюдателями!

— Хм… — Вот теперь пришла пора задуматься и мне. — Хочешь создать единый центр, куда будет стекать информация от следилок, и привлечь для ее оценки Томаса?

— Не только его — пусть все работают. О, кстати! У меня возникла еще идея. Я тебе прямо сейчас примерную схему могу набросать.

— Давай лучше утром, — устало отмахнулся я. — У меня был трудный день. И завтра намечается не легче. Хочешь, чтобы я и в самом деле заснул на уроках?

— Ты же и так там спишь!

— Не теперь, Нич, — невесело хмыкнул я. — К сожалению, в последние дни спать мне совершенно некогда. Так что дай мне отдохнуть хотя бы пару часов. Впереди еще до-о-олгая ночь.

Таракан демонстративно отвернулся.

— Следы-то хоть за собой замел?

Я вяло угукнул.

— Даже ты не придерешься.

— Тогда спи, — сухо велел старый мастер. — Завтра и в самом деле много дел.

ГЛАВА 6

Злой некромант по деревне гулял. Больше живых там никто не видал.

Детская песенка

Нич оказался прав — новый день выдался долгим, суетливым и таким же утомительным, как и предыдущие. Да и вечер получился насыщенным — за окном уже давно стемнело, а я так и не собрался поужинать. Лишь успел засветло вернуться в замок, проверил текущие дела, разобрал накопившиеся бумаги, а теперь отчаянно зевал, стараясь не поддаваться усыпляющему действию барабанящего за окнами дождя.

— Звал? — кратко поинтересовался Лог, бесшумно переступая порог кабинета ровно в тот самый миг, когда я почти закончил с бумагами и размышлял о том, куда отправиться ночевать. До спальни было ближе, но я всерьез полагал, что без Нича, который остался присматривать за Лонером и создавать агентурную сеть из призраков, снова просплю начало занятий. Возвращаться в академию было откровенно лень — наверняка выспаться не дадут. А я так ценю свободное время!

Не поднимая взгляда от стола, я махнул рукой.

— Сейчас освобожусь. Располагайся.

Лог, окинув равнодушным взором чучела и стоящие на полках заспиртованные головы, без стеснения развалился в единственном свободном кресле. Я же, постаравшись уложиться в несколько минут, закончил записи, сдвинул бумаги в сторону и, с облегченным вздохом отложив перо, потер уставшие глаза.

— Спасибо, что быстро. Кстати, остальной звезде мокнуть снаружи совсем необязательно. Дождь не уймется до самого утра, так что пусть подождут в холле.

— Как скажешь, — ничуть не удивился моей осведомленности убийца и, на краткий миг прикрыв глаза, едва заметно шевельнул губами. А заметив мой любопытствующий взгляд, понимающе усмехнулся.

Что ж, все правильно: откровенность за откровенность. Я непрозрачно намекнул, что слежу за визитерами от самых ворот, не заморачиваясь на доверии, а он в очередной раз продемонстрировал необычные способности. Разумеется, потом я обязательно расспрошу его насчет мыслеречи, или как они там между собой общаются, но сейчас мне не до того.

— Зачем звал? — сразу приступил к делу насм, убедившись, что зря сотрясать воздух я не стану.

— Для вас появилась работа, — подавив зевок, сообщил я.

— Подробности?

— Хочу поручить вам одно хлопотное дело. — Достав из ящика увесистый, приятно звякнувший мешочек, я аккуратно положил его на стол. — Мне надо знать, чем преподаватели академии занимаются вне стен нашего славного учебного заведения: где живут, как отдыхают, их пристрастия, дурные привычки, круг знакомых.

— Тебя интересует кто-то или что-то конкретное? — мгновенно уловив суть, осведомился насм.

— Пока нет, — покачал головой я. — Нужна картина в целом. И особенно стоит уделить внимание всему странному, необычному и непонятному, что может быть связано с этими людьми.

— Слишком большой объем работы, — озабоченно наморщил нос убийца. — Преподавателей много, особенно если учитывать тех, кто ведет занятия у старших курсов. А точной цели нет.

— Понимаю. Поэтому звезда этим заниматься не будет — я даю вам деньги и время, чтобы нанять необходимое количество компетентных людей. Срок выполнения — месяц, но предварительные результаты нужны уже через две — две с половиной недели. Полагаю, у тебя имеются нужные связи?

Лог только хмыкнул.

— Не то чтобы связи, но… найдем. Дополнительные условия будут? Имеет значение, откуда я выкопаю тебе людей?

— Хоть из королевской тюрьмы вытаскивай — источники меня не волнуют. От них требуется хорошо знать свое дело и ценить мое время. Профессионалы твоего уровня тут без надобности — убивать, скорее всего, никого не придется. Ограничения по тратам я тоже не ставлю, но сам понимаешь — моя казна не бездонная. Здесь предоплата золотом, камнями и серебром. Остальное выдам, когда и сколько скажешь.

— Хм, — неожиданно прищурился Лог. — Работа, если честно, несложная. И, между нами говоря, нужных людей ты мог бы найти и сам.

Я кивнул.

— Мог бы. Но мне некогда этим заниматься. К тому же это лишь половина дела.

— Что-то еще? — изобразил удивление насм, при этом довольно сверкнув глазами.

Я пододвинул к нему список из двенадцати имен, который только-только закончил обрабатывать.

— Вот это — задача вашего уровня. По сути она схожа с первой, только клиентами являются люди иного круга. Сроки прежние. Оплата — по факту. Возьмешься?

Насм быстро пробежал глазами мои каракули и без особого удивления хмыкнул.

— Так и знал, что ты ненормальный. При всем моем к тебе уважении, Невзун, должен заметить, что для одной звезды это невыполнимое задание. Проследить даже за одним-единственным архимагом не всегда удается незаметно, а ты предлагаешь нам за пару недель оприходовать весь Совет!

Я вопросительно изогнул бровь.

— Это проблема?

— Да как сказать… Тебе напомнить, что некоторые имена находятся сразу в обоих списках?

— Таких всего три, — невозмутимо отозвался я, складывая руки на груди. — Мастер Фалькус Умдобр, леди Ларисса де Ривье и маркиза Лилитана де Ракаш. Причем дамами придется заняться именно вам.

— А господина ректора ты решил оставить для себя? — съязвил убийца и, отложив бумагу, скептически фыркнул. — Невзун, ты что, действительно думаешь, что нам это удастся?

Я вежливо оскалился.

— Я разве сказал, что вы должны это сделать в одиночку?

— А я разве говорил, что имею возможность вызвать другие звезды? — не остался в долгу убийца, на губах которого тоже заиграла двусмысленная усмешка.

— То есть задача вам не по силам? — деловито уточнил я.

— Не по силам незаметно проникнуть в жилище магов такого уровня, не имея возможности творить нестандартные порталы. У нас такая возможность есть. Но вряд ли мое руководство захочет рисковать, связываясь с магической элитой королевства Сазул без веских на то оснований. Ты ведь понимаешь, что произойдет, если об этой авантюре узнает Совет? Открытое противостояние клану не нужно. Особенно если его причиной станет чье-то банальное любопытство.

— Думаю, твое руководство может и изменить свои взгляды. Особенно если ты вернешься к ним не только с предложением, но и вот с этим.

Не сводя внимательного взгляда с безмятежного лица убийцы, я аккуратно выложил на стол взрывательный амулет.

— Это пожелание или предупреждение? — насмешливо поинтересовался Лог, даже не взглянув, стоит ли на артефакте предохранитель.

— Это подарок, — спокойно пояснил я. — Для того, чтобы в следующий раз при встрече со старшим демоном ты вовремя включил эту штуку и избавил себя от необходимости соскребать кишки с мостовой после тесного общения с рвачами.

Вот теперь у насма сузились глаза и ощутимо напряглись плечи, от его ауры остро пахнуло холодом, а подлокотники кресла мгновенно покрылись тонким слоем изморози. Однако думал он быстро. Поэтому всего через несколько секунд его лицо снова стало задумчиво-отрешенным, из глаз ушел недобрый блеск, а из голоса исчезла недавняя насмешка, сменившись неестественным, прямо-таки нечеловеческим спокойствием.

— Скажи, Невзун, ты в самом деле полагаешь, что столице в скором времени следует ожидать пришествия старшего демона со свитой?

Я холодно улыбнулся.

— Ты просто так спросил или тебе нужно услышать подтверждение дважды?

Лог откинулся на спинку кресла и ненадолго прикрыл веки, явно оценивая полученные сведения.

Я терпеливо ждал.

— Насколько велика вероятность прямой связи между тем, что ты мне сейчас сказал, и демоном, которого я убил в столице? — наконец, задал он правильный вопрос.

— Весьма велика.

— У тебя есть доказательства?

— А ты знаешь имя заказчика, от которого стало известно о появлении демона? — вместо ответа спросил я.

Насм нахмурился, а затем недобро на меня глянул.

— Зачем эти игры, Невзун? У меня нет желания тратить на них свое время.

— Правда? — делано удивился я, заставив его нахмуриться еще больше. — А разгребать оставшееся от Тисры пепелище у тебя желание есть? Или, может, после того, как тут вволю порезвятся обитатели иного, вы переберетесь в соседние страны, искрение веря, что разжиревший на дармовой силе демон туда не доберется?

Насм недовольно сверкнул глазами.

— Я не могу потребовать от руководства прислушаться к твоим словами, не имея на руках весомых аргументов. Я должен знать, чем обосновать свои подозрения и как объяснить потребность в дополнительных звездах, ведь мой собственный контракт не предусматривает подобных полномочий. Выступая перед кланом, я буду говорить в первую очередь от твоего имени. Поэтому если ты не дашь мне полной информации по делу, затея не увенчается успехом.

— Уже лучше, — одобрительно хмыкнул я. — И гораздо честнее. Но ты так и не ответил на мой вопрос.

Лог фыркнул.

— У меня нет этой информации. Имена заказчиков клан не разглашает.

— Однако выводы-то вы делать умеете, раз уж сами выбираете себе клиентов?

— Может, ты сперва поделишься своими умозаключениями? — незаметно подобрался насм.

— Собственно, для того и позвал. Вопрос лишь в том, насколько ты готов мне верить.

— Амулета правды будет вполне достаточно, — без колебаний ответил насм и, будто того и ждал, выложил на стол небольшой круглый кулон с загадочно мигающим в центре зеленым огоньком.

Я удовлетворенно кивнул.

— Очень хорошо. Но разговор будет долгим, так что твоим людям придется набраться терпения.

Когда насм ушел, я какое-то время сидел в кабинете, размышляя, куда бы податься на ночь. Но потом решил, что все равно не усну, переоделся и, подхватив рабочую сумку, спустился во внутренний двор. Сбежав по лестнице, миновал двойной ряд цветущих кустов, протопал по чисто подметенной дорожке, едва не зацепился рукавом за какую-то воинственно торчащую ветку, колючки которой были смертельно ядовиты, и здорово удивился, внезапно обнаружив, что оказался у телепортационной арки не один.

— У вас что, резервов не осталось? — с недоумением воззрился я на выступившую из темноты пятерку насмов. Один из них все еще был без плаща, поэтому я легко узнал в нем Лога, остальные, спрятав лица под капюшонами, по обыкновению молчали. Настолько одинаковые, что я даже не понял, которая из них Хисса. — Или просто ждете попутного транспорта в столицу?

— Мое предчувствие посоветовало задержаться, — мельком оглядев мою рабочую мантию и торчащий из-за пояса стик, проговорил Лог. — И, как вижу, не напрасно. Ты куда-то собрался?

Я хмыкнул.

— Старого друга навестить. А что? Хочешь составить мне компанию?

— Пожалуй, — без тени улыбки кивнул убийца, проигнорировав упершиеся ему в спину четыре вопросительных взгляда.

На пару мгновений во дворе воцарилась тишина, нарушаемая только тихим поскрипыванием веток и шуршанием растревоженной ветром листвы на кустарниках, а потом я пожал плечами и, активировав портал, коротко свистнул.

— Хорошо, идем. Зубища? Бескрылый?

— Я проверю обстановку, хозяин, — каркнула слетевшая со стены горгулья и, едва не чиркнув крылом по макушке Лога, юркнула в портал.

Насм, проводив ее взглядом, негромко хмыкнул.

— Умная у тебя нежить, Невзун.

— Вся в хозяина, — отозвался я и внимательно огляделся. Но не нашел того, кого искал, решительно повернулся к замку и повысил голос: — Зубища, прекрати охоту! Эти смертные мне скоро понадобятся. И вообще, мы идем доводить прохожих в столице до нервного срыва. Ты участвуешь или нет?

— Мр-р-р! — неожиданно заурчало что-то прямо у меня под боком. А мгновением позже ближайший к арке куст с дурацкими розовыми цветочками заворочался и внезапно обзавелся тремя широкими пастями. — Зсяин! Мр-ряу!

Мгновением позже очертания «куста» поплыли, колючие ветки исчезли, цветочки растаяли в воздухе, а вместо пушистого зеленого шарика появилась сидящая на задних лапах и смешно растопырившая передние Зубища. В ее взгляде сквозила нежная любовь к обожаемому мне и молчаливое предупреждение для невольно отступивших наемников.

— Вот зараза, — неподдельно удивился я, сообразив, что эта хитрая бестия не только разъелась, как хомяк, но теперь умеет и мимикрировать. — Кто тебя такому научил?!

— Сяма! — гордо отряхнулась Зубища, а затем вызывающе посмотрела на задумчиво изучающего ее Лога.

Ого. Видать, запомнила его пренебрежительное «неопасна». И приложила все усилия, чтобы из мелкого недоразумения с большими зубами превратиться… Во что? Судя по всему, на крыс ей охотиться уже неинтересно. Однако мстительная растет у меня девочка. А уж до чего быстро обучается…

— Кхм, — кашлянул я, почти жалея, что моя нежить обзавелась непонятными талантами. — А еще чему ты научилась, пока меня не было?

Зубища наконец поднялась во весь рост, спокойно достав мне до груди. Ласково ткнулась носом в щеку. А потом обернулась к наемникам и с угрожающим рыком раздулась так, будто ее изнутри воздухом накачали. Темно-бурая шерсть моментально встала дыбом, немаленькие пасти оскалились, синие глазищи вспыхнули, а взрывшие землю когти так отчетливо скрипнули по камням, что даже Лог счел за лучшее отскочить в сторону.

Посмотрев на ощетинившихся оружием насмов, которые заметили в моей милой девочке гораздо больший потенциал, чем хотели показать, я одобрительно хлопнул по мохнатому боку.

— Теперь понятно, куда делась вся нежить с земель Экхимоса и почему в моем резерве до сих имеются бреши. Перекормил я тебя, красавица.

Зубища удивленно обернулась.

— И перекормлю еще больше, — успокаивающе потрепал я ее по холке, вызвав радостно-восторженный рык. — После того как займусь твоим обучением вплотную и доведу твои возможности до предела.

— Мряу! — восторженно подпрыгнула тварюга, осознав, что жесткой диеты не предвидится. — Зсяин! Жить! Мое!

— Все, — строго посмотрел я. — Ну-ка успокоилась и помогла Бескрылому проверить окрестности. Живых нейтрализовать, мертвых уничтожить. За работу!

Зубища, словно и не лучилась сейчас совершенно детским счастьем, моментально преобразилась: вытянулась в струнку, подобрала слюни, напряглась вся, как перед решающим прыжком. Затем мрачно зыркнула на насмешников и, во второй раз мазнув по моей щеке мокрым носом, бесшумно метнулась к порталу. Причем с такой скоростью, что даже у меня брови поползли вверх.

— Растет девочка, — покачав головой, я проследил за исчезающей нежитью. Затем перехватил непонятный взгляд Лога, сокрушенно развел руками и тоже шагнул к арке. — Идемте. Они уже наверняка всех распугали. Если, конечно, нашлись дураки, решившие подловить меня при переходе.

Собственно, я почти не верил в то, что наши прошлые визиты могли быть замечены кем-то из недоброжелателей — обитатели улицы Жестянщиков доносов не строчили и старались держаться от королевской канцелярии подальше. Однако предчувствие насмов на пустом месте возникнуть не могло, поэтому, не обнаружив возле точки выхода ничего подозрительного, я не стал торопиться и, прежде чем покинуть уютный тупичок, отправил Бескрылого на разведку. Трое насмов, не говоря ни слова, испарились, оставив возле меня лишь Лога, успевшего откуда-то достать плащ и накинуть на голову капюшон, и одного из своих. Судя по более хрупкому силуэту, Хиссу, хотя, возможно, я и ошибался.

Рваться вперед самостоятельно исследовать окрестности я не стал — для чего иначе нанимать охрану, если не доверять ее чутью? Поэтому вышел из тупичка лишь тогда, когда Лог счел, что в округе достаточно безопасно, а Хисса, уловив только ей понятный знак, бесшумно исчезла в темноте.

Накинув на себя капюшон, я двинулся по уже знакомому маршруту, сопровождаемый Зубищей и молчаливым насмом. До обиталища Модши добрался без всяких приключений. Но, когда впереди показалась обветшалый домик с покосившимся забором и видавшим виды крыльцом, Лог почему-то насторожился.

— Подожди здесь, — глухо обронил он, легонько сжав мое плечо. — Мы проверим.

Я кивнул, отступил в тень и внимательно посмотрел на закрытую лавку, пытаясь понять, что же в ней не понравилось наемнику. На первый взгляд ничего не изменилось: те же обшарпанные стены, давно не латанная крыша, любовно взращиваемые Модшей цветы в палисаднике. Единственное окно, выходящее на улицу, было закрыто ставнями, однако изнутри, несмотря ни на что, все-таки пробивались лучики света, будто старик засиделся над особенно сложным рецептом.

А потом у меня за спиной тихо-тихо заворчала Зубища. Словно услышав ее, в соседнем переулке раздался едва различимый шорох, который, впрочем, тут же смолк, потревожив напоследок пространство легчайшим изменением магического фона. Несколькими секундами позже в доме скрипнула дверь. В открывшемся проеме мелькнул высокий силуэт. Из темноты к нему метнулись две стремительные тени, одна из которых с силой отшвырнула незнакомца к стене, на краткий миг позволив его куртке распахнуться и продемонстрировать висящий на груди амулет Светлой гильдии, а вторая ворвалась внутрь и бесследно растворилась в царящем там полумраке.

Ни криков, ни звона оружия, ни вспышки магии оттуда не доносилось. Потом свет в доме погас, но через минуту зажегся снова, успев выхватить из тьмы безликую тень, деловито втаскивающую в дом оглушенного незнакомца.

— Пусть твоя нежить проверит следы, — вполголоса попросил подошедший Лог, когда все успокоилось. — Внутри трое довольно сильных магов, пусть и без сознания, поэтому отправлять звезду на проверку окрестностей я не хочу.

— Зубища, фас, — так же тихо велел я, и тварюга без промедления скользнула к дому.

— Теперь можешь войти, — через пару мгновений разрешил Лог. — Извини за задержку — внутри было много ловушек.

Я понимающе хмыкнул — Модше они явно не помогли — и благодарно кивнул насму. Не обмануло его предчувствие — за стариком действительно присматривали. Любопытно будет узнать, кто именно.

Переступая порог, я мысленно отметил, что насмы сработали чисто — дверь с петель не снесли, крови на крыльце не оставили. Если придираться, можно было заметить лишь след от удара на осыпающейся штукатурке да несколько волосков с затылка беспечного мага.

А вот внутри дело обстояло совсем иначе: столы с пробирками оказались опрокинутыми, колбы с основами под настои разлетелись вдребезги. Стеллажи были свернуты, стены — в глубоких царапинах. Добрая половина зелий разлита на пол, а дверь в подсобное помещение, служившее старику одновременно спальней, какой-то торопыга просто выломал и опрокинул на просевший от тяжести топчан, с которого свисало скомканное одеяло.

Посреди разгромленной комнаты аккуратным рядком лежало три неопознанных тела: мужчины — один постарше, двое помоложе. Без сознания, хорошо связанные и надежно обезвреженные. Дышат ровно. У одного рука сломана так, что кости торчат наружу, а ноги неестественно вывернуты в коленях. У второго на губах пузырится алая кровь и подозрительно намокла куртка на левой стороне груди. Третий, что постарше, выглядел невредимым, но вздувающийся под глазом синяк не позволял усомниться в том, что «заснуть» ему помогли без особых церемоний.

Одеты чужаки были практически одинаково — в темные, без опознавательных знаков одежды. Я обратил внимание на добротные сапоги с мягкой подошвой, легкую, но очень прочную ткань из какой-то разновидности шелка, обработанного антимагическим составом, пустые пояса без ножен и одинаковые медальоны на груди.

Поскольку шума я не слышал, то бардак, скорее всего, устроили именно эти господа. Как раз перед тем, как мне в голову пришла умная мысль навестить бывшего коллегу. Все трое — маги, как правильно заметил Лок. Светлые. Судя по напряженности аур, уровня магистра, не ниже. И, если верить насмам, явились они сюда без сопровождения в виде охранников, от которых, надо признать, иногда бывает определенный толк.

Исходя из того, что по душу одного беззащитного старика пожаловало сразу трое магистров, о чем-то неладном они все-таки подозревали и готовились к визиту заранее. Однако отсутствие прикрытия позволяет предположить, что маги, скорее всего, боевые. Да, точно — вон жезл торчит из-под сломанного локтя. Даже странно, что его не… Ах, все-таки сломали? Ну тогда пусть торчит и колет светлого в израненный бок.

Да, чужаки меня сейчас не волнуют — гораздо важнее выяснить, что там с Модшей.

В ответ на мой вопросительный взгляд стоящие над телами насмы только пожали плечами. Как хочешь, так и понимай.

Я уже начал хмуриться, но Лог, похоже, понял из их молчания гораздо больше, потому что, не говоря ни слова, скользнул в соседнюю каморку. Порылся среди обломков, отодвинул в сторону сорванную с петель дверь и, вытащив из завала невесомое старческое тело, до пояса укутанное в ветхое одеяло, аккуратно вынес.

Модшу в этом коконе из изорванных лоскутов я узнал не сразу. На его изрезанном щепками лице запеклась кровь, такие же бурые пятна виднелись на одеяле и даже на полу возле порога. Его веки были наполовину прикрыты, остекленевшие глаза неподвижно смотрели в потолок, сморщенный рот приоткрылся, будто старик в последний миг пытался позвать на помощь. Но даже если это у него получилось, то торчащий в спине нож не оставил старому мэтру ни единого шанса. И теперь в этом скукоженном, ссохшемся от времени теле, жившем лишь благодаря моей прихоти, не осталось даже крохотной искорки, которая давала бы надежду на возрождение.

Когда я поднял взгляд от старого друга и посмотрел на насмов, они ощутимо вздрогнули. А потом, повинуясь моему выразительному жесту, кинулись поднимать свернутый набок стол, чтобы Лог мог уложить на него мертвое тело. После этого так же дружно отступили в сторону, но я уже не обращал на них внимания. Только провел недрогнувшей рукой по лицу Модши, закрывая ему глаза. Мельком оглядев разноцветные лужи на полу, взял с полки одну из пробирок и, равнодушно разбив ее об угол стола, вполголоса приказал:

— Приведите светлых в чувство. Я буду с ними говорить.

ГЛАВА 7

Кто сказал, что я чего-то не учел? Похороните дурака побыстрее!

Мэтр Гираш

— Кто из вас лидер? — равнодушно спросил я, когда троицу харкающих кровью светлых поставили передо мной на колени. Для этого их пришлось частично развязать, а одного напоить нашедшемся поблизости эликсиром, чтобы не истек кровью раньше времени.

Оказавшись в вертикальном положении, двое молодых смерили меня презрительными взорами и дружно сплюнули. Обоим насмы тут же вздернули головы, заставив подавиться вторым плевком, а я подошел и по очереди заглянул каждому в глаза.

— Ты? Или, может быть, ты?

— Сдохни, тварь! — так же дружно прохрипели они, буравя меня ненавидящими взглядами. — Ты покойник!

Я оглядел ауры храбрецов и хищно прищурился.

Настоящие боевые маги, не раз сталкивавшиеся со смертью, окатили бы меня презрительным молчанием. Каждое слово из них пришлось бы вырывать пытками. А эти пока глупые, разговорчивые. Не прочувствовали еще на собственной шкуре, что с каждым произнесенным звуком язык развязывается все быстрее. Особенно если ему помогают чьи-то умелые руки.

Рассмотрев в аурах все, что хотел, я холодно улыбнулся.

— Напрасно вы решили, что защита разумов вас убережет. Хисса, я ее сейчас сниму, а ты сделай так, чтобы этот несговорчивый мальчик ответил на мой вопрос.

Из-под одного из капюшонов недовольно сверкнули два глаза, а я, установив наконец, кто из насмов кто, недобро оскалился.

— Не переживай — я умею.

Светлые, как следовало ожидать, не поверили. Весьма неплохая и неприступная на первый взгляд многослойная защита наверняка казалась им верхом совершенства. Самостоятельно они вряд ли смогли ее создать и наверняка обратились за помощью к кому-то постарше. Да только вот беда — тот, кто ее ставил, похоже, никогда не проделывал обратной операции, поэтому совершил несколько грубых ошибок и не позаботился о том, чтобы закрыть щели между слоями.

Хисса бесшумно раздвинула губы в улыбке, намекая, что рассердилась по другой причине, подошла к выбранному мной смертнику и, поменявшись местами с напарником, профессионально зафиксировала парня так, что тот не мог даже дернуться. Силы на это даже у подготовленного мужчины ушло бы немало, но в ее фигуре я особого напряжения не заметил.

— Ты умрешь! — сдавленно крикнул светлый, которому я властно положил ладонь на лоб и без особых церемоний вломился в его память. Тонкой работы тут не требовалось, а уж грубо воздействовать на людей я научился еще тогда, когда занимался исследованиями ЭСЭВ.[1] — Ты!..

Я только головой покачал и усилил напор. А всего через несколько секунд у мага в панике расширились глаза, а из горла вырвался неверящий вскрик.

— Хисса, твоя очередь, — не слушая воплей, велел я, убрав руку, а затем снова наклонился к самому к лицу светлого и ровно повторил: — Так кто из вас лидер?

— Хр-р-р, — просипел парень, которому девушка-насм, не дожидаясь ответа, жестоко заломила сломанную руку. Раздался еще один истошный крик, но я его пропустил мимо ушей, насмешники даже бровью не повели, и только сидящий рядом беспомощный пленник нервно дернулся.

— Кто? — не повышая голоса, в третий раз спросил я, уверенно гася все попытки мага заглушить боль и доламывая его слабеющую волю. — Отвечай: кто лидер тройки? Ты?

Парень закатил глаза и забился в цепких руках убийцы, изо рта у него пошла кровавая пена. А потом он наконец захрипел:

— Не-э-эт.

— Хорошо. — Я тут же отстранился, знаком велел Хиссе отпустить парня, и тот мешком свалился под ноги своему приятелю, хватая ртом воздух.

— Следующий. — Я обернулся ко второму претенденту, лицо которого мгновенно залила смертельная бледность. Дошло наконец, что шутить с ними никто не будет.

Он, правда, оказался не робкого десятка и, упрямо сомкнув зубы, додумался промолчать. Но добить его было лишь делом времени. Еще один знак, короткий вскрик, и стоящий за спиной мага насм повторил неприятную процедуру. Светлый, надо признать, пытался сопротивляться — я потратил на него целых полминуты, прежде чем сломал остатки его защиты. Но зато и ответ меня порадовал больше.

— Это не я, — обмякнув в руках насмешника, бессильно уронил голову маг. Бледный, мокрый от пота, с тяжело вздымающейся грудью, где из полученной еще раньше раны торчали осколки ребер и внутри что-то неприятно свистело и булькало. — Я только… исполнитель.

— Молодец, — сухо похвалил его я и повернулся к последнему из тройки. — Значит, это все-таки ты.

Тот искривил разбитые губы в злой усмешке.

— С чего ты взял? Может, они соврали?

— Лог? — Я на мгновение обернулся к насму, и тот без лишних слов продемонстрировал скривившемуся магу амулет правды, победно сияющий зеленым огоньком. — Эти двое чисты?

— Да, — бесстрастно подтвердил насм.

— Тогда не будем их мучить. Пусть идут.

На лице старшего промелькнуло удивление, но короткий свист ударивших почти одновременно клинков на корню перечеркнул зародившуюся в нем надежду. Убивать магов надо уметь — если не сделать это правильно, мятежный дух еще долго будет витать над местом гибели и пытаться воплотиться для свершения мести. Но насмы знали свое дело: обезглавленные тела в последний раз дрогнули и затихли, залив пол свежей кровью. Теперь ни поднять их, ни вернуть души не сумеет даже лучший в мире некромант.

— Т-ты… — сглотнул оставшийся в живых маг. Потом резко вскинул голову, и промелькнувшая в его глазах горечь мгновенно сменилась жгучей ненавистью. — Как ты мог?! Ты же светлый!

— Вы тоже. Но это не помешало вам воткнуть нож в спину беззащитного старика.

— Он был опасен!

— А я разве нет? — по-змеиному прошипел я, подойдя вплотную, и светлый осекся.

И я впервые ему улыбнулся — ласково, по-отечески. После чего чуть сдвинул капюшон и посмотрел почти в упор.

— Как это возможно? — едва слышно прошептал немолодой уже маг, завороженный клубами вьющейся в моих зрачках тьмы.

В его голосе наконец появился… Нет, не страх. Скорее, все-таки благоговение, смешанное с всепоглощающим ужасом. Я был готов поклясться — никогда в жизни он не видел светлого мага, из которого неистово рвалась темная сила.

— Кто поручил вам слежку? — властно спросил я, одновременно с этим давя на пленника ментально. — Кто велел избавиться от старика?

— Ты не сможешь. — Маг нервно облизнул губы, почувствовав, как прогнулась его защита. — Со мной у тебя не выйдет. Все менталисты в гильдии наперечет, а я тебя даже не знаю!

Я не стал спорить — просто смел его блоки одним движением, опустошив при этом спрятанный в мантии накопитель. Разметал хлипкую защиту, вызвав судорожный вздох и вполне понятную попытку отшатнуться. Однако разум пока не тронул. Только обозначил разницу в уровнях и требовательно повторил:

— Так кто?

— Я не стану отвечать, — мотнул головой упрямец. — Можешь меня резать на куски, но я не буду говорить… с убийцей.

Я только усмехнулся.

— Куда ты денешься. Хисса!

Насмешница, скользнув вперед с окровавленным клинком в руке, выжидательно на меня посмотрела. И, готов поклясться, что в ее темных глазах появилось неподдельное любопытство.

— Я отдам этого смертного в твое полное распоряжение ровно на две минуты или до тех пор, пока он не пожелает говорить добровольно, — спокойно пообещал я. — Можешь сделать с ним все, что захочешь, только не убивай. Фантазия у тебя, как мне кажется, бурная. Поэтому разрешаю испробовать на нем все известные пытки, которые несколько дней назад ты мечтала испробовать на мне. К тому моменту, когда закончится время, он должен быть жив, вменяем и способен отвечать на вопросы. Справишься?

— Ус-словия? — то ли прошипела, то ли прошептала она, пристально изучая меня из-под капюшона.

— Ты откроешь ему свое лицо.

— Ус-словия приемлемые, — хищно улыбнулась насмешница и быстрым движением откинула капюшон.

Надо было видеть в этот момент физиономию светлого: он аж посерел при виде сложной татуировки девушки, потом побелел, позеленел, чуть не задохнулся от молниеносно озарившей догадки. Недавно полыхающие в его глазах презрение и нерушимая уверенность мгновенно испарились. Из горла вырвался полувсхлип-полустон, а потом он перевел взгляд на остальных насмешников и, не дожидаясь, пока расплывшаяся в предвкушающей улыбке Хисса достанет нож, истошно заорал:

— Я согласен!

Я благодушно кивнул.

— Не напрасно я думал, что вы разумный человек, коллега. Как, говорите, вас зовут?

— Мастер Локса Ррит, — обреченно отозвался маг, кинув затравленный взгляд на недовольно нахмурившуюся насмешницу. — Магистр Светлой гильдии. Доминирующая стихия — огонь.

— Приятно познакомиться, — вежливо заметил я и, подвинув поближе чудом уцелевший стул, присел напротив. — Вижу, что теперь наша беседа станет намного более продуктивной.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — бесстрастно обронил Лог, когда на пол с тихим стуком упало третье обезглавленное тело. — Убийство магов такого уровня не останется незамеченным. Их наверняка будут искать.

Я поднялся со стула.

— Не сомневаюсь. Поэтому сейчас мы тихо уйдем и даже не будем сжигать здесь все дотла.

— Почему? — внезапно подала голос Хисса, которая на протяжении всей беседы исправно служила пугалом для торопливо бормочущего светлого и в нужных местах умело нагнетала обстановку. — Если мы уничтожим тела, их будут искать очень долго. Огонь скроет все следы.

— Не все, но дело не в этом. Эти маги — слаженная боевая тройка, работавшая по приказу сверху. Тот, кто их отправил, совершенно точно знает, где их нужно искать. И едва к дознавателям поступит информация о пожаре, отправит сюда сведущих людей, чтобы разобраться в происходящем.

— Они и так появятся, — буркнула воспитанница Лога, со стуком задвигая клинок в ножны. — Ты же не думаешь, что факт убийства магов можно будет утаить?

— Нет, конечно. Но дознаватели прибудут только утром, а то и к полудню, когда эта троица не вернется с обещанным докладом.

— И что же изменится за эти несколько часов?

Я только улыбнулся.

— Во-первых, успеют выветриться эманации смерти, от которых тут сейчас можно задохнуться. Во-вторых, беспрепятственно уйдут души светлых, и их присутствие не сумеет зафиксировать даже опытный заклинатель. В-третьих, перестанет работать противоядие, благодаря чему приезд дознавателей ознаменуется некоторой суетой и непрогнозируемым количеством совершенных ошибок. Спасая свои шкуры, они непременно воспользуются магией, и вот она-то и уничтожит те следы, которые никогда не сумел бы прикрыть огонь.

— Что за противоядие? — тут же насторожился Лог, вычленив из сказанного самое важное.

— От чего? — моментально сделала стойку и Хисса.

Я укоризненно на них посмотрел.

— Господа, ну вы что, в самом-то деле? Неужели кто-то из вас решил, что некие злодеи смогли безнаказанно войти в логово одного из лучших в Сазуле знатоков редких ядов, у которого когда-то брали уроки даже придворные маги?

Насмы на мгновение замерли, а потом недоверчиво посмотрели на мертвого Модшу.

— Он? — удивленно пробормотала Хисса. — Лучший?!

Я дипломатично кашлянул.

— Один из… Но, опять же, не в этом дело. Ты обратила внимание, как разбросаны вещи? Столы опрокинуты, колбы разбиты, ящики в шкафах выдвинуты беспорядочно. А вот на стоящих ближе к входу полках пробирки даже не тронуты. Тебя это не насторожило?

Насмешница растерянно моргнула.

— Хочешь сказать, кавардак тут устраивали с умыслом?

— Конечно. Причем сделал это сам Модша, — усмехнулся я. — Именно он опрокидывал пробирки в определенном порядке, по мере того, как пятился в каморку, оставляя между собой и вошедшими целую полосу препятствий. Кому как не ему знать, насколько здесь стало опасно? Жаль только, что от ножа в спину это знание его не уберегло. Но в остальном можете мне поверить — я хорошо осведомлен о его привычках. Как и о том, что зеленоватый оттенок разлитого на полу эликсира получается, если добавить в него одну весьма ценную настойку. Думаю, светлые этого не знали — сок дерева сого слишком дорог, чтобы расходовать его таким варварским способом. Кстати, постарайтесь не наступить в эту лужу — у нее есть крайне неприятное свойство растворять живые ткани.

Звезда по обыкновению промолчала, но от подозрительного пятна, разлившегося почти в центре комнаты, постаралась отойти подальше.

— Стеллажи тоже не трогайте, — предупредил я. — Лучше вообще ни к чему не прикасайтесь. Модша изобретателен и, как всякий некромант, довольно мстителен. Поэтому, когда увидел светлых, наверняка рассудил, что если уж ему суждено умереть, то пусть и убийцы помучаются. На полу я навскидку вижу как минимум три колбы с летучим содержимым, которое почти моментально оседает в легких. По отдельности особого вреда составы в пробирках не приносят. Но смешанные в определенных пропорциях — превращаются в то, что когда-то называли летучей смертью. Если вас интересуют подробности, то замечу, что дня через два одно из этих веществ начинает разъедать мягкие ткани, где-то через сутки вызывая обильное кровотечение. Второе препятствует свертыванию крови, третье блокирует магические способности и уменьшает эффект от исцеляющих заклятий. Думаю, не надо пояснять, почему лет сто назад Совет магов запретил использование этих составов?

Наемники машинально опустили взгляды на обширные лужи под ногами, а потом озадаченно переглянулись.

— Хочешь сказать, что светлые успели надышаться этой гадостью?

— Не только ею, — невозмутимо ответил я. — Помимо летучки тут хватает и других сюрпризов. Есть яды, от попадания которых на кожу наступает медленная и мучительная смерть. Эффект у них отсроченный и нестабильный, время проявления всегда разное, что делает яды очень востребованными. Часть из них вызывает прогрессирующее разложение кожи с образованием глубоких язв — люди гниют заживо, и никакие заклинания от этого не спасают. Какие-то яды сразу всасываются и медленно убивают изнутри. Некоторые вызывают стойкую лихорадку и бредовые видения. В общем, приятного мало. У всех этих веществ есть только одно общее свойство — они одинаково нейтрализуются. Вот этой неприметной жидкостью, которую Модша всегда хранит возле дальней двери.

Я подошел к одной из полок и снял оттуда еще одну пробирку с совершенно прозрачной жидкостью — точную копию той, которую разбил над телом старого друга.

— Еще более редкая вещица, — покачав ее в ладони, вполголоса заметил я. — И стоит примерно как половина королевского дворца. Этой разработке — лет шестьдесят. Уникальная штука, которая, если поставить ее на поток, способна испортить показатели работы Гильдии убийц. Но о ней мало кто знает, потому что смесь эффективна только против того набора ядов, что я перечислил, работает в первые минуты после отравления, имеет небольшой радиус действия и довольно быстро выветривается. К тому же Модша, отдавая дань ее создателю, поклялся хранить его тайну до самой смерти.

— Ну и глупо, — невозмутимо заметила Хисса, посмотрев на мертвеца с толикой раздражения. — Хотя свое обещание он, похоже, выполнил. Но откуда ты узнал, что противоядие хранится именно там?

— Модша верен своим привычкам.

Я снова посмотрел на мертвого старика и мысленно вздохнул.

Предупреждал же дурака, что защита ни к демонам! Сколько раз советовал усилить охранные заклинания или повесить хотя бы парочку атакующих. Он все отмахивался, заверяя, что ему ничего не грозит. Шутил, что на него никто не позарится. И приговаривал: мол, о чем волноваться, если после смерти хуже все равно не станет. А что в итоге? Как раз та дурацкая ситуация, когда вроде и появился повод злорадно прошипеть: «Я же говорил!» — да только желания никакого нет.

— Подожди, Невзун, — вырвал меня из некстати нахлынувших воспоминаний Лог. — Я хочу понять: яд-то на тебя подействовал или нет?

— Подействовал, конечно. И на вас — тоже. Кстати, учти на будущее: летучка срабатывает на любом живом существе. Так что не обольщайся насчет своих уникальных возможностей — отравить вас все-таки можно.

Я аккуратно снял с полки оставшиеся пробирки, бережно убрав их в сумку, а одну, поколебавшись, все-таки бросил недоверчиво нахмурившемуся насму.

— Держи. Может, когда-нибудь скажешь мне спасибо за то, что я избавил вас от неприятностей.

Наемник, ловко подхватив противоядие, только фыркнул.

— Спасибо. Значит, сейчас нам беспокоиться не о чем?

— Абсолютно.

— А светлые? Если все было так, как ты сказал, то их тоже можно было?..

Я отрицательно качнул головой.

— Они контактировали с парами слишком долго, поэтому исход был предрешен. Я же говорил — противоядие поможет лишь в первые несколько минут после контакта с летучкой. Они не выжили бы даже в руках искуснейшего целителя. Только промучились бы дольше.

— Так ты поэтому их убил? — удивленно замер насм.

Я пожал плечами.

— Считай, это был акт милосердия. И единственный способ сохранить наше появление в тайне. Думаешь, я зря не использовал тут магию?

Лог недоверчиво прищурился.

— На какой-то момент мне показалось, что я знаю тебя лучше. Разве не выгоднее было кинуть чужаков на алтарь?

— Они светлые, — поморщился я. — У меня этого добра и так хватает. Даже Модша был бы интереснее в качестве жертвы, но я не предаю тех, кто мне верен. К тому же старик еще пригодится.

Лог фыркнул.

— Тебе мало мертвяков? В кого ты намереваешься его превратить? В упыря? Зомби? Еще в одно умертвие?

— Да какое из него умертвие? — отмахнулся я, подходя к столу и деловито изучая тело. — Нет, такой талант расходовать зазря — преступление.

— Как же ты собрался его использовать? — окончательно запутался насм, и остальная звезда, судя по выразительным взглядам, полностью поддерживала своего командира.

Я только улыбнулся. После чего нагнулся над мертвецом, со знанием дела ощупал нижний край его грудины, в том месте, где сходятся последние ребра, и с силой ударил туда кулаком.

Раздался противный хруст, и небольшой обломок окровавленный кусок металла буквально выпрыгнул из-под туго натянутой кожи. Идеально ровный треугольник, сплошь покрытый древними рунами. Один в один с тем, что совсем недавно я извлек из тела мэтра Лонера.

Озабоченно поцокав языком, я вытащил из сумки кусок пропитанной антимагическим составом ткани, подцепил двумя пальцами скользкий металл и, скривившись от отвращения, перехватил его поудобнее. После чего задрал рукав старой рубахи на правом предплечье старика, прикоснулся к коже кончиком извлеченной закрывающей печати, дождался, пока ее материальное воплощение высосет из тела магическую метку, и только потом, завернув в обрывок ткани целиком, осторожно убрал.

— Невзун, ты что делаешь?! — изумленно прошептала Хисса, когда после печати я приложил к тому месту, где находилась метка, темный накопитель. — Зачем ему сила? Он же мертв!

Я только хмыкнул и, повернув невесомое тело на бок, выдернул у Модши из спины нож.

— Смерть не всегда необратима, милая. Уж тебе-то это должно быть известно. А Модша… Боюсь, он не может умереть просто так. Для этого он слишком крепко ко мне привязан.

С удовлетворением проследив, как на дряблой коже старика начали затягиваться раны, я снова уложил его на спину и, набросив сверху исцеляющее заклинание, похлопал по морщинистым щекам.

— Просыпайся, старина. Сколько можно дрыхнуть? Понимаю, что ты устал, но я не отпускал тебя на покой.

Под остановившимися взорами насмешников тяжелые веки Модши неуверенно затрепетали. Покрытые пигментными пятнами ноздри дрогнули, а грудная клетка под тихий вздох невольных свидетелей творимого чуда поднялась и опустилась.

— Отлично, — отступил я, глядя, как Модша оживает буквально на глазах. — Сколько лет прошло, а привязка все еще работает! Вот что значит талант!

— Невзун, кто ты? — вдруг прошептала у меня за спиной Хисса.

Я беззвучно рассмеялся и повернулся к растерянной насмешнице, собираясь еще больше ее поразить. Но услышал позади хриплый вздох, почувствовал, как костлявые пальцы с силой ухватили меня за руку, и передумал.

— Господин? — со слабой улыбкой посмотрел на меня очнувшийся Модша, кажется не слишком удивившийся моей безусой физиономии, а может, просто еще слепой? — Повелитель… Теперь я точно знаю, что это вы: никто, кроме вас, не смог бы вернуть меня из мертвых!

ГЛАВА 8

Иногда так хочется всего и сразу. А дают по чуть-чуть и не всегда.

Нич

— Надо было все-таки забрать тела с собой, — проскрипел мастер Твишоп, с недовольным сопением дослушав мой доклад. Огорчился, естественно, что все самое интересное опять прошло без него. — Отправили бы их в стазис, а там, глядишь, и новое вместилище для меня не пришлось бы искать!

— Они были отравлены, — напомнил я.

— Ну и что?

— Отравлены летучкой, — терпеливо повторил я, и таракан расстроенно сник.

— А может, Модша смог бы их вылечить? — неуверенно предположил он, заискивающе посмотрев на меня снизу вверх. — Может, еще не поздно вернуться, а?

Я покачал головой.

— Поверь, у светлых не было ни единого шанса. И даже стазис нам бы ничего не дал. Модша, конечно, мог за эти годы изобрести какой-нибудь способ нейтрализовать последствия, но ему самому еще восстанавливаться не один год. Да и переносить твой дух в ненадежного носителя тоже не хочется. Забудь. Мы найдем для тебя другое тело.

Нич огорченно вздохнул.

— Старик-то хоть живой? — спросил он через пару минут.

— А что ему сделается? Пока я не позволю, смерть ему не грозит. Полежит чуток, оклемается, а потом снова возьмется за зелья. Тем более с даром у него теперь все в полном порядке.

— А куда ты его дел? В замок приволок?

— Куда же еще? — удивился я. — На людях ему теперь появляться нельзя, а работать он может и в моей лаборатории.

— За ним начнется охота, — задумчиво обронил таракан, испытующе покосившись на мое безмятежное лицо.

— Естественно. Совет не простит смерти трех магистров. Тем более когда способ убийства так очевиден, а наиболее вероятный кандидат в преступники каким-то чудом сбежал.

У Нича вдруг изумленно дрогнули усы.

— Гираш, неужто ты намеренно его подставил?!

— Ой, я тебя умоляю! — поморщился я. — Следить за ним не переставали никогда. Да, за полвека спокойствия светлым это порядком надоело, поэтому вместо грамотных наблюдателей за ним в последние годы присматривали молодые оболтусы, которым было откровенно скучно всюду таскаться за немощным стариком. И какое-то время тот факт, что мелкий лавочник начал вдруг скупать редкие ингредиенты, не привлекал внимания. Вернее, ему просто не придавали значения. До определенного момента.

— Модша об этом знал? — отчего-то насторожился Нич.

— Конечно, — усмехнулся я. — Он хоть и калека, но не дурак. И прекрасно понимал, что рано или поздно его навестят с недружеским визитом и пожелают задать несколько вопросов.

— Зачем же ты поручил ему это дело?

— А почему бы и нет? Модша хитер, упорен и неплохо справляется со своими обязанностями. Артефактор он превосходный. Зелья знает не хуже меня. Так зачем мне было тратить время на то, с чем мог справиться он? Моего лица он не видел, следовательно, указать ни на кого не мог. А насчет прошлого… Так имен я не называл. Да и не позволил бы старик к себе прикоснуться. Что-что, а уж кинжал в грудь он мог загнать себе в любой момент, сымитировав самоубийство. Я бы потом его просто извлек, и все бы стало как прежде.

Таракан задумчиво почесал лапкой панцирь.

— То есть ты предполагал, что его могут убить?

— Я надеялся, что до крайностей не дойдет, — спокойно признал я. — Нужно было выяснить, насколько измельчали светлые и как долго старому мэтру дадут безнаказанно скупать для меня амулеты. Как оказалось, Совет действительно запаршивел, если поначалу никому не было дела до резко возросшей активности темного артефактора. Тем не менее информация все-таки дошла до нужного адресата, и Модшу захотели проверить.

— Имена тебе какие-нибудь сообщили? — тут же встрепенулся мастер Твишоп.

— Инициатором проверки стал некий магистр Нуох, на стол которого после долгих мытарств легло наконец одно из донесений. Боевая тройка тоже была его. К Совету он, правда, прямого отношения не имеет, зато водит дружбу с придворным магом Свирусом. Насмы уже этим занимаются.

— Так. А остальные?

— Обычные исполнители. Появились в столице сравнительно недавно — год или полтора назад, их вызвали в приказном порядке в связи с наплывом нежити. Имена тебе ничего не скажут — парням не повезло родиться на окраинах. Умения средненькие. Ментальных способностей нет. Больше я про них ничего интересного не выяснил, но на всякий случай велел Логу проверить.

— Хорошо, — задумчиво протянул Нич. — Почему-то мне кажется, что подобных боевых магов, вызванных в Тисру приказом о мобилизации, найдется немало. В Реестр ради пешек смысла лезть нет, но это лишь первые ласточки. Что ты успел рассказать Модше?

— Мы толком не разговаривали. Насмы просто переправили его в замок, под наблюдение Лиш. Пусть придет в себя.

— Печать с него снял?

— Естественно. Надеюсь, в ближайший месяц он доведет свой дар до приемлемого уровня и сможет приступить к работе по-настоящему.

— Значит, теперь нам нужно искать новый источник ингредиентов для зелий… — так же задумчиво заключил таракан, перебираясь на мое плечо. — Кого думаешь привлечь?

— Старые связи Модши подниму, — улыбнулся я. — Он их по моему приказу раньше не светил, а вот теперь ими можно воспользоваться.

— Не боишься, что Совет и их перетряхнет до основания?

— Если бы они знали, кого трясти, Тисра и окрестности уже заполыхали бы до небес. А там пока тихо.

— Отлично, — удовлетворенно кивнул Нич, устраиваясь у меня на плече поудобнее. — С тобой приятно работать, Гираш, — я еще толком ни о чем не спросил, а ты уже ответил. Что планируешь делать дальше?

— Дальше у меня экзамены, — вздохнул я. — И пора бы Воргу о себе напомнить. В его кладовую я до сих пор не попал, а он после возвращения из дворца обо мне так и не вспомнил.

— Хочешь протоптать дорожку к его драгоценным грибочкам? — вновь оживился и непроизвольно растопырил в разные стороны длиннющие усы таракан.

— А как же! Такой источник дохода пропадает… Но просто так он меня к ним не подпустит. Придется устраивать саботаж и втихаря красть споры. Как думаешь, у нас в подземелье достаточно темно и влажно, чтобы они прижились?

— Гираш, я тебя почти люблю. — Нич с умилением погладил лапкой мою шею, и я с трудом подавил смешок.

Бедняга. Лет пятьдесят назад он бы душу продал за настойку из этих грибов! А сейчас лишь мечтает, как составить конкуренцию Воргу и получить в свое личное пользование целый подвал этого специфического сокровища. Вон как слюни потекли.

— Конечно, тебе нужно навестить Ворга, — промурлыкал фамильяр, нежно щекоча мне кожу. — И чем скорее, тем лучше.

— Завтра схожу, — хмыкнул я, перекладывая таракана на подушку. — Поэтому все вопросы с призраками будешь решать без меня.

— Не волнуйся. Сам все сделаю, сам все решу и за всем прослежу. Ты только не отвлекайся от главного, ага?

— Договорились.

Я мысленно потер руки. Старик теперь зубами вцепится в работу, лишь бы мне не докучать, и без возражений взвалит на себя всю затею со слежкой. Мне этим заниматься некогда, а без веской причины фиг бы он согласился столько пахать, да еще и бесплатно. Для этого он слишком гордый.

Но именно это мне сейчас на руку.

Вся следующая неделя оказалась насыщенной донельзя — днем мне приходилось терпеливо сидеть на виду у учителей, но вечерам упорно торчать в книгохранилище, читая старые монографии и хотя бы мельком пролистывая учебники для первого курса, чтобы вспомнить азы.

Оно, может, мне бы и не пригодилось, если бы дело касалось демонстрации своих способностей, но проблема заключалась в том, что за прошедшие годы мелкие детали я за ненадобностью подзабыл. И теперь, чтобы не показать больше необходимого, пришлось заново изучать пределы дозволенного и вспоминать границы, в которых я мог бы спокойно работать, не насторожив начальство.

В то же время я не собирался забывать о программе старших курсов — ректор на время подготовки к экзамену дал мне допуск в те разделы книгохранилища, куда в иное другое время я бы просто не попал. Разрешенные им к прочтению книги были дельными, подробными и весьма для меня полезными. Пришлось с головой уйти в теорию и сосредоточиться только на ней, так как ни на что другое времени просто не хватало.

В конце концов я стал забирать наиболее интересные фолианты с собой и дочитывал их во время лекций: сперва украдкой, из-под стола, а потом и в открытую, тем самым доводя учителей до исступления. Маркиза де Ракаш всякий раз шипела гадюкой, но поделать ничего не могла — разрешение на это безобразие она дала мне сама. Еще тогда, когда я даже не думал, что оно может пригодиться.

Мастера Мкаша я несколько дней назад просто-напросто поймал на слове, вытребовав у него обещание не вмешиваться в мое самообразование взамен на доказательство одной несложной теоремы, выходящей за рамки программы первого курса. Доказать ее я, естественно, сумел, поэтому теперь друид скрипел зубами и всячески подчеркивал, что уж на экзамене-то непременно отыграется.

Мастера фон Бердена тоже пришлось убеждать проявить терпение, но ему хватило дословного цитирования одной из лекций Нича и одного-единственного спора, продолжавшегося добрую половину занятия, чтобы отстать от меня и больше не рисковать, выясняя, насколько внимательно я его слушаю.

С алхимиком все оказалось еще проще — после той злополучной крысы и разговора с ректором он просто перестал меня замечать. На уроках присутствовать не возбранял, но на практике не настаивал и старательно делал вид, что ученика с фамилией Невзун просто не существует.

То же самое делал и преподаватель по пространственной магии, но уже по причине того, что мои увлечения его действительно не интересовали — во время занятий мастер Свим вообще ничего не видел, кроме доски и любимых формул, поэтому вплоть до самого звонка позволял классу творить все что душе угодно. Адепты его за это боготворили, а я тихо делал свои дела, не посвящая в них посторонних.

Леди де Фоль я, правда, раздражать не стал, поскольку не сумел до конца выяснить ее позицию на мой счет. Ее преданность ректору была, конечно, неоспорима, но вот что за ней скрывалось… В общем, на уроках магессы я подглядывал в дополнительную литературу скромно, держа открытую монографию на самом краешке стола рядом с учебником и время от времени бесшумно переворачивая страницы.

А вот с Лариссой де Ривье удалось договориться. Она единственная не сомневалась, что у меня все получится, и не мешала мне самообразовываться. Правда, заранее предупредила: если я провалю экзамен, то чтоб на глаза ей больше не показывался. На что получила честный-пречестный взгляд и клятвенное обещание не подрывать ее авторитета.

Откровенно говоря, к началу обещанных ректором проверочных работ я так увлекся, что читал с утра до ночи, делая перерывы лишь на сон и еду. Даже в замок ни разу не смотался, чтобы проверить, как там идут дела, справедливо рассудив, что в случае непредвиденных сложностей зеркало обязательно предупредит, а Модше все равно понадобится время, чтобы прийти в себя.

Нич, правда, с этим не согласился, намекнув, что оставлять без присмотра недавно воскрешенного некроманта опасно, но я посчитал, что Зубищи для этого вполне хватит. К тому же старик доказал свою преданность, да и вообще угрозы не представляет — он еще слишком слаб.

Сама проверочная неделя большого впечатления на меня не произвела — контрольные были примитивными, а старания преподов, всячески пытавшихся подловить меня на каверзных вопросах, — просто смешными. Особенно отличившейся в этом деле маркизе, задумавшей завалить меня на теме преобразования воды в человеческом организме, я подсунул в ответах очередную иллюзию, от которой она потом часа два кривилась и периодически пыталась сплюнуть.

Мастеру Мкашу, решившему пойти проверенным путем, пришлось еще раз в подробностях напомнить процесс пищеварения. Мастера Краша, решившего отделаться малой кровью и велевшего мне сварить смехотворно простое зелье от запора, я тоже пожалел и всего лишь разлил на полу концентрированную серную кислоту. Уже после окончания занятия, случайно, буквально за миг до того, как покинуть лабораторию.

Мастеру фон Бердену повезло больше — я просто составил для него такую зубодробительную последовательность рун в одном из пространственных заклинаний, что он два дня ломал над ней голову, позабыв обо всем остальном.

Мастера Свима я не тронул, потому что его мнение меня не интересовало. У мастера Ворга добросовестно все отработал, угрохав два с половиной часа на обсуждение тех книг, которые он задал прочесть перед своим отъездом. Лонеру просто ухмыльнулся с первой парты и отдал в конце урока чистый лист, поскольку старый мэтр так и не сумел придумать для меня каверзного вопроса. Графине де Ривье ответил честно, да еще показал на практике пару простеньких заклинаний. А леди де Фоль снова обошел своим вниманием, отделавшись формальным ответом в рамках учебного курса.

В итоге — честно заработанный промежуточный аттестат с вереницей оценок «отлично» и очередной непродолжительный разговор с ректором, по итогам которого мне дали три полноценных выходных и обязали явиться в кабинет по истечении этого срока, дабы решить, достоин ли я перевода на второй курс.

— Фух. — Добравшись до любимого камина, я с облегчением бросил сумку на пол и рухнул в мягкое кресло. — Наконец-то высплюсь как человек.

— Понятие «человек» к тебе неприменимо, — тут же пробурчал Нич, трусливо высовывая нос из-под мантии. Но увидел, что Зубищи поблизости нет, ловко спрыгнул на пол и по дороге к двери добавил: — И для человека ты слишком много знаешь.

— Вот зараза, — беззлобно фыркнул я, но он уже юркнул в какую-то щелку и пропал. — Доиграешься у меня — обращу обратно в книгу и оставлю где-нибудь в хранилище лет на сто. Пусть тебя студенты лапают грязными руками и по одной выдирают странички. Глюк!

— С возвращением, хозяин, — тут же раздалось вкрадчивое из стены, и оттуда высунулась довольная харя призрака. — А мы вас заждались!

— Скажи на кухне — я голоден. И еще у нас будет поздний гость.

— Сей момент, — улыбнулась гусеница и исчезла.

А я откинулся на спинку и, сложив руки на животе, расслабился. Правда, насладиться покоем мне не дали — стоило прикрыть глаза, как в холле послышались шаркающие шаги и деликатное покашливание.

— Модша, тебе опять не спится? — не открывая глаз, осведомился я, порадовавшись про себя тому, что старик идет на поправку.

— Простите, повелитель, бессонница замучила.

— У тебя же есть хорошее средство. Или память подводить стала и ты внезапно забыл рецепт, способный принести миллионы?

— Я дал слово его не разглашать. — В голосе старика послышалось непередаваемое облегчение, а шаги заметно приблизились. — А я свое слово держу. Вы же знаете.

— Знаю. Садись, — сказал я, открывая глаза. — У тебя, вероятно, накопилось много вопросов.

Модша послушно опустился на краешек второго кресла, нервно стиснул подлокотники и только тогда рискнул поднять на меня взгляд.

Смотрел долго, внимательно, пряча в глубине зрачков вполне объяснимое беспокойство и затаенную надежду. Изучал каждую черточку моего лица, на котором лежала глубокая тень и лишь изредка попадали неяркие отблески от пылающего в камине огня.

Я ему не мешал. Лениво рассматривал его ауру, мысленно прикидывая, сколько еще амулетов понадобится, чтобы вернуть старику былую форму. Выходило, что штуки три, не меньше — после уничтожения печати Модша обессилел настолько, что, если бы не моя помощь, его можно было бы хоронить на второй день после воскрешения. Один амулет, оставленный мной перед уходом, он истощил до последней капли. Второй, судя по блеску в районе солнечного сплетения, уже на подходе. А аура как была рваной, так и осталась, разве что тело успело немного окрепнуть. Так что меньше трех никак не получится.

— Простите, мой лорд, — отвлек меня от размышлений тихий голос Модши.

— За что? — удивился я и посмотрел ему в глаза.

Старик несколько секунд пытался выдержать этот взгляд, а потом поспешно опустил голову.

— За то, что усомнился.

— Ты был мне верен, — отмахнулся я. — Остальное не важно. Как у тебя успехи с даром?

— Весьма скромные, мой лорд. Но создавать простейшие артефакты я уже могу.

— Побереги силы. Запасов артефактов у меня пока хватит. Остальное добудем но мере необходимости. Со здоровьем, я гляжу, дела обстоят лучше, но хотелось бы более ощутимых изменений. Амулет уже заряжал?

— Пытался, мой лорд. Но на это моих сил пока не хватает.

— Дай-ка сюда, — велел я и, забрав из вялых пальцев старика вытащенную из-за пазухи висюльку, быстро восполнил ее резервы и кинул обратно. — На первое время хватит. К ночи заряжу еще две штуки, а потом будешь подпитывать их от алтаря. Места выхода силы уже нашел?

— Да, — едва заметно улыбнулся Модша. — Вы ведь их не прятали. А, скорее всего, вывели наружу специально для меня.

Я кивнул.

— Можешь использовать по мере необходимости. Защиту я сниму.

— Благодарю.

Модша опустил голову еще ниже, а я улыбнулся. Молодец, помнит мои привычки. Не тронул халявную силу без спроса. Защиту он, конечно, видеть не мог, но все равно не украл ни капли.

— Чего прямо-то на меня не посмотришь? — внезапно усмехнулся я. — Я стал так страшен? Или ты до сих пор сомневаешься?

— Нет, господин. Просто еще не привык.

— «Светлость» мешает? — понимающе хмыкнул я. — Ничего. Я тоже поначалу не верил. Но так даже лучше. Кто бы мог подумать, что обычная магическая печать обладает такой силой?

— Печать? — В голосе Модши прорезалось недоумение, смешанное с едва сдерживаемым нетерпением. А потом он наконец рискнул взглянуть на меня открыто. — Мой лорд, не будет ли слишком большой наглостью с моей стороны…

— Да все я расскажу, — благодушно кивнул я, — только немного позже: не хотелось бы повторять свою историю дважды.

— Разве мы кого-то ждем? — позволил себе выразить удивление старик.

— О да. Он уже должен был сюда добраться. Если, конечно, не споткнулся по дороге и не потерял где-нибудь свои дурацкие костыли.

— С чего это они дурацкие? — недовольно проскрипел знакомый голос с порога, и по полу негромко стукнула деревяшка. — Они пока очень даже ничего. И с месяц честно прослужат. Если, конечно, некоторые, не будем указывать на них пальцем, не соблаговолят ускорить процесс роста культи.

Я взглянул на Лонера, устало опирающегося на костыли, и улыбнулся.

— Сколько времени прошло, а ничего не изменилось: ты ворчишь, я язвлю, Модша думает.

— Раньше ворчал только ты, — непримиримо буркнул мэтр Кромм и, добравшись до дивана, устало рухнул на сиденье. — И вообще… Модша, привет. Сегодня утром услышал, что тебя, оказывается, убили, и очень этому огорчился. А ты, как я вижу, живой и почти здоровый.

— Сведения о моей смерти были ложными, — несмело улыбнулся старый маг. — Да и то лишь благодаря мэтру Ва…. Э-э-э… мастеру Не… Господин, а как вас теперь называть?

Я криво улыбнулся.

— На людях — как положено: мастером или господином бароном. А дома можно как обычно. Здесь подслушивать некому.

— Как это — некому? — громко изумился Глюк, величественно выплывая из стены. — Хозяин, а как же шпионы, которые в любой момент могут вернуться под видом королевских проверяющих? А господин Бодирэ, который еще не обо всем знает, хотя о многом уже догадывается?

— Бодирэ нам не враг, — отмахнулся я. — А проверяющих мы встретим с распростертыми объятиями — на мои алтари всегда нужны добровольцы.

— Так это же я ваш доброволец, господин, — с не меньшим удивлением сказала, бесшумно отворив дверь на кухню, Лишия и озадаченно остановилась, с некоторым трудом удерживая заставленный мисками поднос. — Но если этого мало, я могу поискать еще. Вы позволите?

Лонер при виде стройной фигурки Лиш вопросительно приподнял одну бровь, а Модша улыбнулся. Девушка тем временем прошла к столу, наскоро разгрузила поднос и, наморщив нос, обернулась ко мне.

— Господин, если люди нужны срочно, то двоих я могу отправить в подвал сразу. Думаю, Шмыг и его мама не откажутся отдать вам немного крови — я уже наводила мосты. Со слугами тоже проблем не будет. С кузнецом, правда, не уверена, но я еще поговорю. И с парой потенциальных добровольцев… Когда они вам понадобятся?

— Позже, Лиш, — спрятав усмешку, сказал я. — Не надо торопить события. Мне хватает и тебя одной.

— Хорошо, — послушно кивнула Лишия. — Вам еще что-нибудь нужно?

— Нет. Ступай.

Лиш так же послушно развернулась и вышла, плотно прикрыв за собой дверь, перед этим успев выпустить с кухни трех разноцветных котят, тут же подбежавших к столу и уставившихся на гостей любопытными глазенками.

— Милые зверушки, — непроизвольно улыбнулся Модша, еще не до конца освоившись с даром.

— Очень, — дрогнувшим голосом подтвердил успевший прозреть Лонер, когда один из котят попытался забраться по костылю наверх. — Сколько на них магии ушло, Гираш?

— Много, — не стал скрывать я. — Но, наверное, лучше все рассказать по порядку.

Мы проговорили около двух с половиной часов под тихое мурлыканье нежити. Я почти без утайки поведал старым друзьям о трансформе, о мнимой смерти учителя, предательстве Нева и о том, почему мастер Твишоп так долго влачит существование в теле гигантского таракана. О некоторых деталях, конечно, пришлось умолчать. О бароне Невзуне и его семье, напротив, рассказать максимально подробно. О Лиурое высказать лишь догадки. И, наконец, вкратце обрисовать сложившуюся в Сазуле ситуацию, в том числе и ту, что затрагивала академию.

На новую информацию возрожденные мэтры отреагировали по-разному: Лонер помрачнел, Модша сделался замкнутым и неразговорчивым. А когда я упомянул о демоне, он и вовсе понуро опустил голову, словно со своей печатью мог что-то исправить или изменить. Разумеется, не его вина, что по столице стали беспрепятственно разгуливать обитатели иного, но слышать о подобном старому магу было явно невыносимо. Ведь это значило, что Совет не справляется с возложенными на него функциями и уже давно не выполняет своих обязанностей.

Я же, по привычке отслеживая реакцию гостей, в какой-то момент поймал себя на мысли, что мне чего-то не хватает. Чего-то неуловимого, едва замечаемого в обычное время, но все же безусловно важного. А когда сообразил, в чем дело и почему мне вдруг стало так неуютно, то нахмурился и требовательно поманил к себе Глюка.

— А где Зубища? — осведомился я, поняв, что именно ее присутствия мне не хватало.

Обычно мое чудовище встречало меня первым. Ласкалось, мурлыкало, мешалось под ногами, пачкало одежду. А сегодня — ничего. И даже поводок стал практически неощутимым.

Под моим требовательным взглядом призрак сконфузился и виновато развел лапками.

— Простите, хозяин… Я не знаю.

— Как это? — не поверил я.

— Увы, мой господин. Два дня назад ваша зверюга ушла на охоту и до сих пор не вернулась. Я сперва подумал — задержалась. Мало ли, добычи было не так много. Или, наоборот, достаточно, и Зубища увлеклась. Солнце ведь ей не страшно. Поэтому я забеспокоился только к вечеру следующего дня. Сразу отправил в лес горгулий, но они вернулись ни с чем — ее след потерялся где-то на северо-восточной границе ваших владений. Тогда я вызвал Верзилу и велел прочесать тот участок леса. Он вернулся утром и подтвердил, что Зубища действительно там охотилась, и даже успешно. Ее след оборвался у реки, неподалеку от границы герцогов Ангорских. Однако следов борьбы они не нашли. Признаков погони — тоже. Так что, боюсь, ваша зверюга сбежала.

Я резко встал.

Кто? Моя Зубища? Преданная мне до последней капли крови тварь, которую я создал, оживил и строго-настрого велел не покидать баронство?!

— Бескрылого сюда, — сухо приказал я, с сожалением признав, что отдых мне теперь не светит. — Срочно. И пусть собирает всю стаю — надо найти Зубищу до того, как кто-нибудь из Ангорских сообразит, что видит перед собой высшую нежить, или обнаружит мой поводок.

ГЛАВА 9

Нет ничего хуже неизвестности.

Мастер Люборас Твишоп

Покидать замок на ночь глядя мне откровенно не хотелось, но связь с Зубищей уже почти не ощущалась. Сама она бы не посмела удрать, поэтому остается что? Сманили? Похитили? Или просто напали? В любом случае я должен знать. И уже сейчас надо определиться, сохранять ли мне поводок или избавиться от опасной улики.

Резвач обрадованно взревел, когда я открыл стойло и кинул внутрь свиной окорок. Жадно сопя и чавкая, умсак проглотил угощение и нетерпеливо замялся, дожидаясь, пока я закончу возиться с упряжью.

Уже на выходе я наткнулся на Верзилу. Прошедший обряд кузнец выглядел отлично: плечистый, здоровый, крепкий, даже с румянцем на щеках. Взгляд ясный, чистый, движения четкие, быстрые, не то что раньше. Подойди вплотную, и ни в жизнь не поймешь, что разговариваешь с зомби. Единственно, морда у него была отчего-то хмурой, а в пронзительно-синих глазах — одни демоны знают почему они у всей моей нежити становятся такими, горело совершенно отчетливое осуждение.

— Я пойду с вами, хозяин, — хмуро сообщил он, словно невзначай загородив проход. — Негоже вам посреди ночи в одиночку шастать.

М-да. А вот и первые последствия моего эксперимента. Глядишь, скоро и перечить начнут. Может, я поторопился давать им свободу?

Я скептически оглядел здоровяка, смотрящего снизу вверх с упрямой решимостью, и хмыкнул.

— А если прикажу остаться, оспаривать будешь?

— Нет, — мотнул головой Верзила. — Хоть до утра простою, вас дожидаючись. Не привык, значится, приказам перечить. Токмо, господин, со мной-то надежнее будет. Вдруг на гадость какую в лесах наткнетесь?

Я едва удержался от усмешки.

— И чем же мне тогда поможет твое присутствие?

— Да чем угодно: прикажете — я в бараний рог скручу любую тварь, коли она не высшей окажется. Понадобится — в замок ее доставлю или весточку подам, коли подмога потребуется. А ежели с вами чего стрясется, так и на себе до дому донесу. Чай, не зазря ж вы мне столько сил намедни отмерили?

Я ненадолго задумался.

— А и демон с тобой. От грубой силы порой больше толку, чем от заклинаний. Седлай Топтуна и за мной.

— Сперва я наших разбужу, если позволите, — неожиданно не согласился Верзила.

— Это еще зачем?

— В доме двое посторонних магов, — пояснил он. — Мало ли чего удумают, пока вас не будет? Пусть-ка мужики на страже постоят, а поутру их бабы сменят для надежности.

Я одобрительно кивнул.

— И то дело. Поторопись.

Не дожидаясь, пока кузнец вытащит из каменных гробов сонных крестьян (да, я уже давно повыбрасывал оттуда иссохшие скелеты предков Невзунов — нечего полезную жилплощадь занимать), я вывел Резвача во двор и, свистнув собак, устремился к воротам. Стая горгулий, со зловещим клекотом снявшись со стен, рванула следом, кружась над моей головой словно туча воронья. Гавкач, внушительно порыкивая, замыкал процессию, серой тенью скользя в темноте.

Резвача я поначалу не торопил — дал время разогреться, а уж когда нас нагнал Верзила, то с легкой душой отпустил поводья, прекрасно зная, что умный зверь сам последует за Бескрылым, выбрав наиболее короткий путь.

До речки мы добрались меньше чем за полчаса, постаравшись обогнуть обе деревни по максимально широкой дуге. На ту сторону умсаки перемахнули, почти не замочив копыт, Гавкач от них не отстал, а вот дальше, где начиналась непролазная чаща, пришлось сбавить темп. Поисковые заклинания впервые наткнулись на охранные заклятия (герцоги Ангорские еще год назад решили обезопасить свои земли от непрошеных гостей), и мне пришлось потратить несколько драгоценных минут, чтобы их обезвредить.

Следов Зубищи на этой стороне магического «забора» я не увидел. Но мне и не нужно было смотреть глазами — я все еще продолжал, хоть и слабо, ощущать поводок. Другое дело, что прожорливое чудовище с каждой минутой продолжало отдаляться, рискуя оборвать эту связь. А мы к тому же снова наткнулись на охранку, причем посложнее, чем та, которая вплотную примыкала к берегу. Застряли еще минут на пятнадцать, из-за чего разрыв между нами и Зубищей увеличился настолько, что стал критическим, а я в конце концов не вытерпел и отправил мысленный зов.

Отклик пришел далеко не сразу — Зубища ответила с большим опозданием. Однако далекий-предалекий рев, раздавшийся где-то на северо-востоке, убедил меня, что тварюга цела. А чуть позже пришел и мысленный отклик, в котором смешалось удивление, беспокойство, перерастающее в тревогу, и даже нечто, смутно напоминающее предостережение!

Нет, это что вообще такое? Неужто азартная тварь только что посоветовала мне придержать коня?

Словно отвечая на мое раздраженное шипение, далекий рев повторился снова. Но на этот раз в нем звучала и боль. А слабый мысленный отклик, который я поймал лишь потому, что напряженно его ждал, донес странные ощущения, в которых было и осознание вины, и радость от того, что я все-таки пришел, и желание угодить, но, что самое важное, упорное стремление меня защитить.

От чего она пыталась меня оградить, я так и не понял. Но вот то, что преданная тварь отчаянно сражалась, я почувствовал хорошо. И, прежде чем поводок окончательно оборвался, успел сделать то единственное, что еще мог, — выплеснул в него столько силы, сколько он мог выдержать, не сгорев. После чего свистом подозвал Бескрылого и, указав ему направление, велел:

— Найди ее.

Как назло, маг у Ангорских оказался толковым — защита вокруг владений стояла аж в три ряда и, как следовало догадаться, реагировала исключительно на нежить и двуногих нарушителей. Причем если первый и второй ряды я проскочил, то последний оказался не в пример более сложным. Таким, что отключить его быстро и не поднять при этом тревогу в замке соседей я не мог.

Перепрыгнуть охранку тоже не удалось — высота самых верхних нитей защитного заклинания была с полтора человеческих роста. Да и в землю они наверняка уходили на достаточную глубину, так что нечего было и думать преодолеть защиту с помощью подкопа. Но что ж мне теперь, как горгульи, крылья отращивать? Или рвануть напрямик, невзирая на последствия?

Сморщив нос и еще раз оглядев препятствие, я все-таки решил обождать с крайними мерами и пустил Резвача вдоль непробиваемой охранки. Зубища в ближайшее время не помрет — я отдал ей столько сил, что хватит на трех таких. Да и стая прибудет на место драки очень скоро. Так что рисковать пока не будем. Лучше постараемся найти пригорочек повыше или камешек приличного размера.

— А на меня, интересно, она среагирует? — неожиданно задал вопрос держащийся позади Верзила. — Господин, вы не знаете, эта защита на высшую нежить рассчитана?

Я с интересом присмотрелся к кузнецу.

— Она на любую рассчитана. Кажется, герцоги мне не доверяют, раз раскошелились на подобные заклятия.

— Жаль, — вздохнул кузнец, на всякий случай отъехав от охранки подальше. — А то я бы рискнул.

— Мм… Думаю, прок от тебя все-таки будет. Сможешь за пару минут уронить здесь пару деревьев потолще? Желательно одно на другое?

— Таких, чтобы кони смогли хорошо оттолкнуться?

— Точно.

— Пожалуй, смогу, — повел могучими плечами зомби и, кинув оценивающий взгляд на стоящие рядом деревья, спрыгнул на землю. — Инструмент бы мне какой, так оно б складнее вышло… Ну да чего нет, того нет… Попробуем руками.

Я с еще большим интересом присмотрелся к зомби. Проследил, как он обходит по очереди могучие стволы, прикидывая толщину и расположение веток, чтобы, видимо, кони прошли. Наконец Верзила выбрал первую цель, уперся в нее плечом, крякнул… Я отвел Резвача назад, чтобы пошатнувшийся ствол вековой сосны не приласкал нас обоих по темечку.

Удивительно, но силищи в этом здоровяке оказалось столько, что огромная сосна почти сразу протестующе затрещала и накренилась. Верзила весь побагровел, раздулся от усилий. Сосна в ответ жалобно заскрипела. Узловатые корни медленно выползли из-под дерна, вырывая оттуда целые пласты осыпающейся земли, но держались по-прежнему крепко-слишком глубоко вросли. И кузнец, как ни старался, не сумел перебороть их сопротивление.

Убедившись, что он достиг предела своих возможностей, я сделал зомби знак передохнуть. Кинув требовательный взгляд на Топтуна, молча указал ему на препятствие. Тот, выпустив когти, с остервенением ринулся драть неподатливые корни, а Верзила, смекнув, что к чему, с удвоенной силой налег на ствол. После чего упрямое дерево все-таки сдалось и медленно повалилось на землю.

Со вторым было проще — с помощью умсака кузнец уронил его крест-накрест на первое, создав для коней корявую, но вполне преодолимую лесенку. Умертвия, ловко балансируя, проворно взбежали на импровизированный помост и уже без помех перепрыгнули через охранку. А я сделал мысленную пометку — если буду когда-нибудь устраивать магические заслоны, для начала озабочусь, чтобы поблизости не оказалось ни одного мало-мальски пригодного для переправы дерева. Оно мне надо, чтобы всякое ворье шастало туда-сюда без приглашения?

Остальное было делом техники — мне даже не потребовалось вмешиваться, пока умсаки на огромной скорости летели сквозь лес. От бешеной скачки заду, конечно, досталось, но поводок от этого лучше чувствоваться не стал. Так что внезапное замедление конского галопа, которое сопровождалось грозным рычанием Гавкача, застало меня врасплох.

— Хозяин, смотрите! — встревоженно крикнул Верзила, вырвавшийся на полкорпуса вперед и первым добравшийся до мелькнувшей среди лесной чащобы опушки. — Там кто-то есть!

— Смертью пахнет, — нахмурился я, едва успев увернуться от хлестнувшей по лицу ветки, и резко натянул поводья. — Резвач, стой! Гавкач, проверь обстановку.

Пес, глухо рыкнув, тут же растворился среди деревьев. Верзила послушно сдал назад. Мгновением позже на мое плечо спикировал взъерошенный Бескрылый, а еще через миг я услышал громкий лай Гавкача.

Потянув ноздрями воздух, в котором витал отчетливый запах крови, я медленно тронулся вперед, внимательно осматривая изрытую, словно бы вспаханную на глубину в пол-локтя опушку. Оглядел безжалостно поломанные кусты, истоптанную траву, на которой тут и там виднелись клочья черно-бурой шерсти. Аккуратно объехал кровяную лужу с роившимися над нею жирными мухами. Мазнул взглядом по изуродованным трупам, чем-то напоминающим сильно заросших шерстью телят. Добравшись до напряженно застывшего Гавкача, проследил за его взором, устремленным под кривую, низко клонившую к земле зеленые ветви ель, и остановился.

Пес был напряжен как струна, шерсть на его загривке стояла дыбом, а из горла то и дело вырывался тревожный рык, в котором я, к собственному удивлению, распознал неуверенность.

Что такое? Неужели моя нежить чего-то боится?

А потом из-под ели раздался хриплый стон. Тихий, едва уловимый, жалобный. Услышав его, Гавкач неожиданно смолк, а я нахмурился и, решительно спешившись, негромко позвал:

— Зубища?!

Ее прыжок оказался так стремителен, что я едва успел сместиться в сторону, скинув с плеча заполошно каркнувшего Бескрылого и машинально швырнув в выскочившее из-под ели нечто заклинание мгновенного разложения. От удара тварь с воем отлетела в сторону, шмякнувшись на пропитанную кровью землю бесформенным комком. А в мою голову закралось сомнение, смешанное с сожалением из-за нерациональной траты полезных ресурсов. Я в эти самые ресурсы столько уже вложил…

Впрочем, мысль быстро исчезла — то, что на меня бросилась не Зубища, стало очевидно сразу. И хоть непонятная тварь разваливалась буквально на глазах, ее вытянутую морду с одной-единственной пастью, непропорционально маленькие передние лапы и полное отсутствие (вероятно, их откусили) задних я успел-таки рассмотреть. И вовремя придержал рванувшегося пса, чтобы не вздумал тащить в рот всякую гадость.

На поляне засмердело, словно из помойки.

Проследив за тем, как со скелета сползают мягкие ткани, я приметил, что в груде гниющего мяса что-то блеснуло. Наклонившись, с помощью веточки выудил оттуда знакомое колечко с буквами «В», «Ш», «И»[2] и покачал головой.

— Я же говорил — на лапу надо было надевать. А то зуб вышибли — вот и нет больше источника. Понятно теперь, почему оборвался поводок — без кольца она бы его долго не удержала.

— Что за зверь? — осторожно поинтересовался у меня из-за спины Верзила, когда монстр затих, а я отряхнул кольцо и убрал его за пазуху.

— Понятия не имею. Первый раз такого вижу.

— А это точно… не ваша зверюга?

— Нет. На Зубище был поводок. Я не промахнулся, не переживай.

Кузнец наконец тоже спешился и кивнул на два оставшихся трупа.

— Хозяин, можно?

Я отрицательно мотнул головой и велел ему отойти, осторожно ощупывая ближайшее тело с помощью заклинания. Но тварь действительно была мертва — ни обычной, ни псевдожизни в ней не ощущалось. Собственно, псевдожизни и в первой не было, даже когда зверюга могла шевелиться, но именно поэтому-то я и спутал ее с Зубищей — та тоже невидима для магического взора.

— П-прости, х-хозяин, — шумно сглотнул вернувшийся на мое плечо слегка заикающийся Бескрылый. — Мы ее н-не заметили — слишком ловко пряталась, с-сволочь. Тебя не задело?

— Нет, — рассеянно отозвался я. — Проверьте их.

Одна из горгулий, спеша реабилитироваться за недавний промах, бесстрашно спикировала на один из трупов и храбро долбанула его клювом по голове. Массивная туша дрогнула от удара, но не пошевелилась. Второй удар тоже не заставил ее дернуться. И даже когда осмелевший птиц нагло уселся ей на лоб и мстительно клюнул прямо в глаз, тварь не отреагировала. Такой же проверке подвергся и второй «теленок».

— Сдохла, — с облегчением констатировал Бескрылый, когда летун, восхитившись собственной смелостью, надулся от гордости. — Хотя с такими ранами оно и немудрено.

— У той, которая таилась в еловых ветвях, отгрызена нижняя часть тела, — возразил я, подходя к твари вплотную. — А она еще дергалась и весьма резво изображала попрыгунчика. Впрочем, ты прав — тут раны посерьезнее.

Обойдя один из трупов по кругу, я по достоинству оценил распоротое брюхо, разинутую пасть, откуда наружу вывалился сизый язык, выпученные глаза, клыки, каждый из которых сделал бы честь матерому волку, и длинные, чуть загнутые книзу когти.

— Нежить, — наморщил нос я. Затем потрогал грубую шерсть, залез в пасть, пощупал клыки и покачал головой. — Такая же, как Зубища, только несколько… совершеннее. Строение мышц, расположение зубов и форма когтей заметно отличаются. Видимо, новая модификация, предназначенная для охоты на крупную дичь. Наверное, Зубища засекла одну из них вблизи от наших земель и попыталась преследовать. Если бы она знала, что тут целая стая, вряд ли напала бы в одиночку — позвала бы меня. А раз пошла следом, значит, была уверена в своих силах.

— Видно, она выслеживала тварь давно, — неловко кашлянул Бескрылый. — Сперва петляла по лесу, разыскивая лежку, а потом все-таки спугнула. Выловить, похоже, не сумела и погнала сюда, подальше от замка и от людей. А здесь они в первый раз схватились, и оказалось, что тварь не одна.

— Здесь три трупа, — хмуро огляделся Верзила. — Проверьте следы — надо выяснить, сколько их еще осталось.

— Двое, — хрипло каркнул через несколько минут тяжело взмывший в воздух Бескрылый. — Отсюда ведут три цепочки следов, включая следы Зубищи, все в одном направлении — в сторону северной границы Ангорских.

— К болотам? — уточнил я.

— Да, хозяин. Ваша зверюга их преследует.

— Верзила, проверь. А к тебе, друг мой крылатый, у меня возник другой вопрос: почему вы не нашли следов чужака еще вчера? Вы ведь исследовали берег, разве нет? Так почему никто не понял, что нежить была чужой?

Под моим взглядом горгулья сникла, а рассевшаяся по деревьям стая сконфуженно притихла.

— У нашей Зубищи и этих… крыс… следы очень похожи. Да и не присматривались мы: кто ж знал, что тут бродит еще одно чудовище?

— Хочешь сказать, что вы могли перепутать эти следы и раньше? — тихо осведомился я.

Бескрылый совсем скис и виновато понурился.

— Д-да, хозяин.

— Тебе крупно повезло, что среди вас нет следопытов, — спокойно заключил я, делано не заметив, как горгульи зябко передернули плечами. — Но вряд ли гости появились давно — Зубища бы заметила. Думаю, они здесь от силы неделю. Забирай стаю, и прочешите баронство еще раз. Я должен знать, остались ли на нашей территории чужаки. Если найдешь, оставь наблюдателя и сообщи Лиш. Если нет, продолжайте искать. И передайте Бодирэ, чтобы людей пока в лес не пускал — потерь нам не надо.

— Сколько у нас времени? — обрадованно встрепенулся Бескрылый.

— Нисколько. Эти сведения нужны мне как можно скорее.

— А ты, хозяин?..

Я прищурился.

— Вернусь к утру. Выполняй.

— Как прикажешь, — тяжело вздохнула горгулья и, огорченно коснувшись моей щеки крепким клювом, слетела с плеча. — А ну, бездельники, на первый-второй рассчи-тайсь!..

Верзила вернулся минут через десять после того, как стая снялась с места и устремилась в обратную сторону. Задумчивый, озабоченный и встревоженный.

— Следов действительно много, хозяин, — сообщил он, забираясь в седло под тихое ворчание Гавкача. — И они практически идентичны — даже я с трудом различил, которые из них принадлежат вашему чудищу. Так что птицы не виноваты.

— Короче, — сухо велел я, пропустив последние слова мимо ушей.

— Направление верное — северо-восток, — тут же сменил тон зомби. — Судя по неравномерной глубине отпечатков, уходили звери в спешке, видимо, сразу после боя — возле первой цепочки немало крови, но шагов через сто она заканчивается, и дальше след идет ровно, будто нежить подлечилась. Вторая цепочка вдавлена в дерн гораздо глубже первой, я сначала даже решил, что зверь более крупный. Однако размеры смущают — следы по величине такие же, как первые, так что, возможно, сам зверь не особенно велик… Не знаю, правда, возможно ли это, но такое чувство, что он что-то с собой нес, довольно тяжелое, но не сильно мешающее передвижению. Следы Зубищи я тоже нашел — они идут поодаль. Так, будто она гналась за петляющими тварями по прямой, уже после того, как чужаки ушли. Я почти уверен, что сперва ее подкараулили всей стаей, попытались убить, а когда стало ясно, что она сильнее, двое сбежали. Зубища задержалась с теми тремя, которых мы видели, и нагоняла беглецов уже позже. Случилось это, если я правильно понимаю, несколько часов назад. Так что, мой лорд, до утра мы их настичь никак не успеем.

Я медленно кивнул.

— Второй бой наверняка случился на болотах — поводок не погас бы раньше, так что идти туда бессмысленно. Если Зубища справилась, вернется сама. Если пет… Думаю, мы все равно не успеем ее догнать. К тому же тебе на солнце пока рано появляться.

— Мы повернем домой? — удивленно обернулся ко мне кузнец.

— Нет, — оскалился я. — Мы с тобой пойдем сегодня в гости.

— Ночью? — на всякий случай уточнил он, выразительно покосившись по сторонам.

— А что такого? Может быть, у меня бессонница, как у Модши?

— Безусловно, господин, — невозмутимо кивнул зомби. — А кому именно вы собираетесь нанести визит?

— Своему дражайшему соседу, конечно, одному из герцогов, — ухмыльнулся я. — Должен же он объяснить, что на его землях делает искусственная и к тому же обученная работать шпионами нежить?

— А вы полагаете, нежить была его?

— Не зря же он в свое время выписал себе из академии практикантов, нескольких мэтров-недоучек? Вдруг в придачу к ним какой-нибудь хитрый Маг из Совета решил подарить его светлости несколько образцов из заброшенных лабораторий? Так сказать, для ускорения процесса очищений леса от тварей.

— Так вам нужны имена! — догадался наконец Верзила.

Я хищно улыбнулся.

— Не только. Будем считать, что мне просто очень сильно захотелось посмотреть этому герцогу в глаза.

ГЛАВА 10

Искусство убеждения — это когда ты ломаешь кому-то ногу, а потом сожалеешь так, что даже пострадавший чувствует себя виноватым.

Талантливый лицедей

— На по-о-омощь! Помогите! Человека убили-и-и!..

Старший по караулу Дибс, всего полчаса как прикорнувший возле жарко натопленного очага, испуганно вздрогнул и поспешно открыл глаза.

Что такое? Что стряслось? Неужто эта жирная свинья Ликис, налакавшись пива, снова промахнулся мимо дырки и провалился в сортир? Или какой-то недоумок попался в постели Блудливой Марты, а теперь улепетывал от ее разъяренного мужа? Баба-то она справная, есть за что подержаться, только характер подкачал. Да мужик у нее совсем тупой. Намедни руку одному из ребятишек сломал лишь за то, что голодный ребенок пытался стащить со стола кусок горбушки. Крику тогда было!.. А уж сколько зубов он повышибал ухажерам своей охочей до мужиков женки, и вовсе не счесть.

— А-а-а! — снова донеслось откуда-то издалека, так что старшина подскочил на месте. Внизу что-то яростно загрохотало. — На помощь! Кто-нибудь! Да проснитесь же, лентяи! Человеку плохо!

Дибс ошалело моргнул, запоздало сообразив, что кто-то стучится, вернее, ломится в запертые ворота замка. С грохотом опрокинув попавшийся под ноги табурет, он выскочил из караулки, по пути пристегивая ножны к поясу.

Кого там еще демоны принесли? Только все наладилось, его светлость за заслуги пожаловал старому солдату небольшой уголок, где можно было и ночь скоротать, и покладистую вдовушку туда пригласить. Он даже понадеялся, что сегодняшняя ночь, как и три предыдущие, пройдет спокойно, а тут — нате вам! Явился какой-то упырь, шум подымает.

— Эй! — грохот во дворе усилился, и Дибс заторопился, боясь, как бы хозяин не проснулся и не осерчал. Караульным небось лень задницу от топчанов оторвать, а его-то герцог точно взгреет за недосмотр. — Э-ге-гей! Вы что там, передохли?! Хамелеонка, что ль, в замке гостит?!

На смотровой площадке, поняв, что от неудобного гостя так просто не отделаться, перестали прикидываться глухими и, грохнув сперва смотровым оконцем, а затем и дверью, лениво осведомились:

— Те чё надо, малой? Совсем спятил — орать под окнами его светлости? Давно плетьми не секли?

— Что?! — воскликнул чей-то незнакомый голос, молодой, звонкий. — Да у меня тут человек загибается, а вы, демонов хвост тебе в глотку, развлекаетесь!

— Пшел вон, сопляк, — так же лениво цыкнул невидимый стражник и смачно сплюнул с башни. — До утра открывать не велено. Приказ герцога.

— К демонам твой приказ! — окончательно разорался мальчишка. — И тебя вместе с ним! У меня тут раненый! Я его два часа на себе пер не для того, чтобы ты тут сплевывал нам на головы!

— Заткнись, ублюдок! — рыкнул второй голос, побасовитее, не подозревая, что гулкое эхо исправно доносит до старшины каждое слово. Ох, кажется, это придурок Мартин выглянул. Сейчас что-то будет. — А то спущусь и поперек спины вытяну, чтоб рот зазря не разевал!

— Да спускайся уже быстрее, идиот! — надсаживая горло, заорал в ответ дерзкий мальчишка. — Давно вас жду не дождусь! Все кулаки отбил о ворота!

— Смотри, допросишься! Точно спущусь!

— Да пошел бы ты демону в…

Куда именно направил обладатель звонкого голоса муженька Блудливой Марты, Дибс толком не расслышал, потому что в этот момент старательно пыхтел, забираясь но узкой лестнице и проклиная ее крутизну на пару с собственными больными коленями. А вот подчиненный, кажется, расслышал прекрасно — до старшины донесся утробный рык, наверху что-то с металлическим лязгом упало, а следом послышался топот тяжелых сапог.

— Вот баран, каждый раз ведется как малой, — устало вытер лоб Дибс и, набрав побольше воздуха в грудь, что было мочи заорал: — А ну, все по местам, дармоеды! Обратно на площадку! Живо! И за магом чтоб сгоняли! Бегом! Не то четвертую!

Права казнить у него, конечно, не было — на то лишь у герцога есть высочайшее разрешение, но дурного Мартиного мужика, как и взбешенного быка, можно было остановить только двумя способами — ошарашить его либо смачно заехать оглоблей в лоб. Оглобли под рукой у Дибса, к сожалению, не нашлось, так что пришлось срывать голос.

— Что тут у вас? — требовательно просипел он, свирепо глянув на здоровенного мужичину с раскрасневшимся от гнева лицом и злобно сверкающими глазами. — Кто орал?

— Дык… это… упырь, господин старшина. Раньше они все девками прикидывались, пока стрелами не забросали, а сегодня вдруг один в виде мальца объявился, понимаешь, и давай блажить под стеной.

— Господин начальник караула! — словно почувствовал присутствие начальства, мгновенно поменял тон нетерпеливо подпрыгивающий внизу мальчишка. — Господин начальник караула! К вашей совести и сердцу взываю! Не нежить мы! Люди! Помогите!

Старшина Дибс вздохнул и, свесившись между каменных зубцов крепостной стены, посмотрел вниз. Темень там дикая, ничего толком не видать, а жечь факелы окромя как на дозорной площадке не позволяли. Мало ли где искра проскочит? Или ветром пламя кинет на деревянные створки? Потому старшина разглядел лишь бледное пятно рубахи, маячащее возле самой стены, да что-то крупное, смутно похожее на человеческое тело, неподвижно лежащее рядом.

— Чего тебе, горлопан? — неохотно спросил старшина, тщетно пытаясь различить хоть что-то. — Кто таков? Откуда?

— Хаська я, — громко шмыгнули носом в темноте. — Хаська Рыжий. В дальнем селе живу. Мамки нет, батька в том месяце от лихоманки помер, вот я и подался к дядьке. А он милорду герцогу служит. Крохобором кличут. Может, слышали? Он тут у вас жратву на барский стол доставляет.

— Не жратву, а кушанья благородным господам, — хмуро поправил старшина.

— Дак я ж то и говорю — жратаньку и выпивку он вам, значит, регулярно привозит!

— Есть такое дело, — вполголоса буркнул кто-то из стражников. — Вино для хозяина из города доставляет. Свояк он управляющему нашему, вот и пускают его в замок. Я эту сволочь хорошо знаю: здоровенный бугай, косой и вечно пьяный. Да еще жадный, зараза, без меры — за жалкий стаканчик из своей бочки удавится. За то и кликуху ему дали.

— Разговорчики! — прикрикнул на своих Дибс. — А ты малец, дальше говори.

— Я и говорю, господин начальник, — послушно затараторил мальчишка. — Местные мы. И дядька мой, Крохобор который, на службе тут состоит. Вот и сегодня с рассветом поехал в город да опять на обратном пути налакался, потому и заблудился в трех соснах. Я его ждал-ждал, а там искать пошел. Знаю, что если этот упырь к крынке присосется, так вовек не оторвать! А крынку он завсегда с собой возит, потому как бочки у него в телеге большие, и если оттуда чарочку-другую слить, то его светлость никогда и не заметит…

— Ты по делу давай, — перебил ночного гостя Дибс, кинув грозный взгляд на ухмыльнувшихся подчиненных. Ясен пень, что с той чарки почти все они регулярно «налог» снимали. Да что греха таить — самому завсегда перепадало. Но то лишь промеж собой обсуждалось — не дай небо, герцог пронюхает. А сопляк орет на весь двор как резаный. — Чего вас сюда на ночь глядя-то занесло?

— Дык этот ирод, чтоб ему пусто было, на козлах заснул! — всплеснул руками мальчишка. — Жара была днем, вот его, пьянь подзаборную, и сморило! Я уж по темноте его нашел, растолкал с трудом, сам за вожжи взялся, да только смотрю — повалился он с козел-то! И башкой прямо в обочину ткнулся! Только хрюкнуть и успел напоследок! Я его на телегу давай затягивать, а он сползает! Раза три пытался, все никак удержать его не мог — тяжелый дядька-то. А тут мерин наш от сивушных паров вдруг ка-а-ак взбрыкнет! Да ка-а-ак рванет! Вот постромки и лопнули! А дядька мой… того… снова навернулся с телеги, да на этот раз как упрямый баран — наперед! А потом как мордой-то приложился со всей дури об оглоблю… С тех пор даже не мычит! Только икает иногда и дышит через раз! Перепугался я от ентого чуть не до мокрых штанов: вдруг помер мой кормилец?! А кудыть его девать было? Ближе замка только погост, но ему туда вроде… того… рановато как-то.

У Дибса высоко взлетели брови от изумления.

— Погодь, малой, так ты дядьку своего несколько раз подряд темечком об землю приложил?!

— Агась, — огорченно вздохнули снизу. — Перевязал ему лоб-то кое-как, но все одно боязно.

— Во дает! — тихонько хрюкнули караульные. — Тогда Крохобору и правда крышка.

— Что тут у вас стряслось? — вдруг недовольно буркнули на лестнице, и на площадке под жалобный скрип деревянных ступенек показалась лысая макушка дежурного мага.

Караульные тут же подтянулись.

— Чужак, ваше магичество! — доложился по форме старшина. — Проверить бы надо мальца на энту… как ее… ну, черноту.

— Да какая там чернота? — презрительно скривился выбравшийся наверх пузан, едва подойдя к стене и кинув вниз быстрый взгляд. — Сопляк какой-то перепуганный, а с ним… Хех, вот не повезло бедолаге. Но неужто вы только ради этого выдернули меня из постели?!

— Прощения просим, ваше магичество! — тут же вытянулся во фрунт старшина, позабыв про больную спину и подобострастно выпучив глаза. — Больше не повторится! Извольте почивать дальше! Мы тут сами разберемся!

— Да уж конечно, — буркнул понапрасну разбуженный маг и, широко зевнув, с ворчанием отправился восвояси.

— Открывай ворота, — вполголоса, чтобы не услышал маг, распорядился старшина. — Раз не упыри пожаловали, то неча мальцу за стенами ночь куковать. Вдруг и правда нежить заявится? Мальчишку накормить, напоить, Крохобора перевязать, коли еще жив, а утром целителю показать. Да и узнать надобно, где он телегу с вином потерял.

Доблестные стражи переглянулись с одинаково хитрым выражением лица и, бодро отдав честь, дружно потопали вниз. Им-то что — ответ перед герцогом не держать. За все господин маг теперича отвечает. А вот бочечку из недоставленного груза можно будет прибрать к рукам. Кто там станет разбираться, сколько их доехало до места назначения? Небось одна-то осталась цела да еще одна на воротах случайно затеряется… Простому солдату ведь немного для счастья надо: кружку хорошего винца, сухие портянки да теплую бабу под боком. Тогда и упыри никакие не страшны.

Я стоял и смотрел на хозяина замка с отстраненным равнодушием.

Его светлость оказался довольно молод, непомерно толст и, судя по отсутствию в постели женщины, не особенно здоров. Впрочем, храп у него был очень даже богатырским — от него стекла в окнах дрожали, то и дело навевая мысли о землетрясении.

Войти в герцогский замок оказалось на удивление легко — одно небольшое усилие, крохотная порция ментальной магии, и все воспоминания глуповатого караульного охотно перешли в мое распоряжение. Охрана здесь аховая, толковых вояк нет, защиту от магии им почему-то никто не поставил, так что выпотрошить их примитивные мозги мне было несложно.

Верзилу, тщательно перевязанного и накрытого простенькой иллюзией, я оставил внизу — добросовестно изображать дозревающий труп, возле которого суетились обеспокоенные судьбой господского вина солдаты. А сам, набросив заклинание невидимости, пробежался по округе, вынюхивая следы магии и потайные проходы. С последними мне, к счастью, повезло, так что много времени на осмотр я не потратил. Внутренний двор, кухня, кладовые, фамильный склеп, подвал… Однако следов нежити или признаков ее создателя я так и не обнаружил. Даже темного алтаря, что удивительно, не почувствовал.

С защитными заклинаниями дела здесь обстояли скверно: судя по всему, старый герцог Ангорский не особенно беспокоился за сохранность своего дальнего имения. Да и сыночка в этот медвежий угол сослал небось не от большой любви. Набедокурил он, похоже, в столице, вот и отправили его подальше, пока там все не успокоится.

Мельком просмотрев воспоминания герцогского отпрыска, я вынужденно признал, что поторопился с первоначальными выводами: жратва, вино, деньги, снова жратва. Ничего познавательного в голове этого болвана не было. Сослали его сюда после того, как изнывающий от скуки идиот вместе с парой таких же тупоголовых приятелей налакался элитного высокоградусного пойла в таком же элитном притоне для аристократов. Дойдя до кондиции, он не успокоился, а мужественно продолжил борьбу с зеленым змием до полного помрачения мозгов. В какой-то момент получил вежливое «фи» от соседей по трактиру с завуалированной просьбой не нажираться до поросячьего визга. Оскорбился поведением окружающих и захотел подправить наглецу физиономию, но не учел, что тот явился на отдых не один.

Завязавшаяся драка, в которую мгновенно оказалось вовлечено большинство присутствующих, ознаменовалась шумным обменом мнений насчет умственных и физических способностей друг друга (надо сказать, юный герцог и тут сумел выделиться, проявив достойное многословие), подсчетом родственников по отцовской и материнской линии (иногда количество поминаемых зашкаливало все мыслимые пределы), вежливыми зуботычинами и почти что церемониальными размахиваниями всевозможными колюще-режущими предметами, один из которых по роковой случайности проткнул насквозь кого-то из нетрезвых гостей. Посетитель этот, к слову говоря, вообще не имел отношения к сражающимся и явился на мероприятие лишь для вдумчивого размышления о высоком.

История эта огласки могла бы и не получить, не окажись тем бедолагой младший сын посла одного из соседних государств, находившегося в то время в столице с визитом. Да и зачинщики могли уйти от ответственности, если бы не были пойманы на месте преступления с поличным. К тому же злополучная шпага, пропоровшая родственнику посла живот, оказалась с герцогским вензелем. Так что, если бы посольский сынок там бы и помер, скандал вышел бы знатным.

А так… Обошлись малой кровью: посол разгневался, король обозлился, важные торговые соглашения едва не оказались под угрозой срыва, из-за чего старый герцог, как говорят, за одну ночь поседел, а его наследничек был в срочном порядке выдворен из столицы в самое дальнее родовое имение. И уже три с половиной месяца носу оттуда не казал, запивая свое горе несметным количеством вина и заедая обиду жареными поросятами.

Думаю, не стоит говорить, что о бродящей по его земле нежити он не имел ни малейшего понятия. Другое дело — маг. Кто-то же поставил приличную охранку на границе имения?

Наскоро обыскав комнату, я ушел тем же путем, каким пришел, напоследок сняв со сладко посапывающих караульных сонное заклинание. Затем, ориентируясь на показатели магического фона, отыскал обиталище местного чародея и, проникнув в покои, разочарованно вздохнул.

Да-а-а… С этим светлым мы точно каши не сварим — безграмотный, судя по прорехам в защите, слабый, умеющий ставить лишь стандартные охранные заклятия. Ох, сколько же ошибок он наделал, когда пытался оградить свои покои от вторжения извне! А как бездарно понаставил ловушек, которые с легкостью смогут обезвредить адепты первого курса академии! Зато скрывающаяся за соседней дверью лаборатория оказалась неплоха. Парочку редких зелий, изготовленных знающим и определенно не местным магом, я даже с собой прихватил — пригодятся. После чего покинул помещение и всерьез призадумался над тем, что делать дальше.

Ночь-то не бесконечна, а мне к рассвету обязательно следовало вернуться в академию. Однако и выяснить, куда подевались выписанные герцогами мэтры, тоже стоило. Они же их получили в полное свое распоряжение, когда в округе начались трудности с нежитью. Потом мэтров, вероятно, выселили, когда наследничек занял апартаменты. Но куда их могли поместить, если в замке, судя по фону и отсутствию каких бы то ни было следов, они больше не появлялись? Не обратно же их молодой герцог отправил?

От неожиданной мысли я остановился, а потом фыркнул и почти бегом вернулся к воротам.

— Верзила, вставай! — прошептал, заглядывая в грязную каморку, где оставил кузнеца. Тот, как ни странно, оказался на месте, только был прикрыт сверху плотной дерюгой. С головой прикрыт, если кто не понял. — Мы уходим!

Не подающий признаков жизни здоровяк тут же скинул с себя ткань, с подозрением огляделся и с облегчением сел.

— Очень вовремя, хозяин. А то надоело изображать самого себя.

— Кто-нибудь догадался?

— Старшина бабку-травницу притащил, — ухмыльнулся зомби. — Она-то и сообразила, что к чему. Я, конечно, бросил прикидываться умирающим, подрыгался для виду и превратился в натурального мертвеца. Она поохала, подтвердила, что мертв, да и ушла. Только после этого меня оставили в покое и дали подремать.

— Подозрительного ничего не учуял?

— Нет, хозяин, — помотал головой кузнец, выбираясь из-под дерюги полностью. — Нежить тут если и была, то уже давненько — следов не осталось. А как вы собираетесь уходить? Ворота-то закрыты.

Я только отмахнулся.

— Подземные ходы есть везде.

— А стража? Не найдя нас с вами в замке поутру, могут шум поднять, герцог что-нибудь заподозрит.

— Герцогу нет дела ни до чего, кроме себя. Судьба пропавшего мальчишки-крестьянина и его дурака-дядьки ему до сосновой шишки. А караульным шум поднимать не с руки — за пропавших людей их по головке не погладят. Да еще и взгреют за то, что чужаков посреди ночи пустили.

— Но нас видел маг, — настойчиво заметил зомби.

— Он об этом не вспомнит, — успокоил его я. — И поутру будет все категорически отрицать. Так что о нас известно лишь со слов подвыпивших стражников, честность которых окажется некому подтвердить. Со старухой Дибс договорится — думаю, пара монет будет достаточной платой за ее молчание. А своим велит придержать языки, чтобы не потерять должность. Мы с тобой, поверь, такой жертвы с его стороны не стоим, поэтому он предпочтет забыть о том, что вообще кого-то видел, и будет спокойно доживать старость, искренне веря, что ему привиделось.

Выбраться из замка оказалось несложно, благо заклинание невидимости я растянул на нас двоих. Поэтому ушли мы, можно сказать, тихо. Я лишь однажды нарушил режим молчания — когда в одном из коридоров нам навстречу попалась уставшая служанка с корзиной мокрого белья. Единственная, кто, наверное, еще не спал в столь поздний час.

Что ж, на ловца и зверь бежит. Все равно мне нужен кто-то из местных.

Наложив на женщину легкий транс, чтоб не визжала, я вышел из тени, накинул сверху второе заклинание и, заглянув в пустые, ничего не выражающие глаза, в которых не было даже толики страха, задал интересующий меня вопрос:

— Где тут у вас самое жуткое и проклятое место, куда под страхом смерти запрещено ходить даже днем?

Она не замедлила с ответом:

— Старый погост за северным холмом.

— Тот, что ближе к болоту? — на всякий случай уточнил я, бесцеремонно шаря по чужой памяти в поисках координат.

— Да, — равнодушно ответила женщина.

Я удовлетворенно кивнул, найдя наконец то, что искал.

— Свободна. Забудь о том, что кого-то встретила, и иди куда шла.

Служанка моргнула и послушно двинулась дальше. Поначалу она передвигалась словно кукла — на негнущихся ногах и с нелепо повернутой в сторону головой. Но стоило мне снять подчиняющее заклинание, встрепенулась, неуверенно провела рукой по лицу, будто прогоняя остатки наваждения. И, осенив себя охранным знаком, торопливо скрылась за поворотом.

— Сильная магия, — уважительно прошептал Верзила, когда топот ее башмачков затих вдали. — Наш прежний хозяин такой не владел. Но зачем нам погост, господин?

— А где бы ты спрятал некромантов, которых нанимал избавить свои земли от нежити? Да еще так, чтобы они не испортили магический фон?

Зомби непонимающе наморщил нос.

— В замке. В лаборатории.

— А если бы они проводили эксперименты с нежитью и откармливали целый выводок тварей наподобие тех, что мы видели сегодня?

Кузнец вынужденно признал:

— Тогда как можно дальше от людей. В лесу.

— Или в таком месте, о котором идет дурная слава и куда не сунутся любопытные, — подхватил я, довольно скалясь. — Скажем, в надежном склепе, где есть специально оборудованный подвал, переделанный под лабораторию. А еще лучше — в заброшенных катакомбах, где можно устроить загоны для новорожденной нежити. Ты как, горазд исследовать зловещие подземелья?

Верзила хищно прищурился.

— Сколько угодно!

ГЛАВА 11

Люблю повеселиться. Особенно за чужой счет.

Мэтр Гираш

То, что мы движемся в правильном направлении, стало понятно, когда впереди стал ощущаться едва уловимый источник светлой магии. Вернее, несколько источников, накрывающих эту часть леса невидимым пологом простого, но очень полезного заклинания.

Если бы источник был один, а я не пользовался поисковыми заклятиями собственного изготовления, то, скорее всего, не заметил бы его. И Нич, если бы был здесь, ничего особенного наверняка бы не ощутил. Так, легкий зуд, напоминающий звон комариных крыльев. Или покалывание в затылке, не повлекшее за собой никаких последствий.

У простого смертного подобное прикосновение вызвало бы приступ паники и желание поскорее убраться отсюда подальше. Животные к источнику подобного излучения не подошли бы ближе полусотни шагов. В полосу отчуждения старались не соваться даже насекомые. Тогда как мои звери пролетели ее без задержки, кузнец-зомби озадаченно поскреб затылок, а я только хмыкнул и почти сразу приметил несвойственные обычным соснам наросты, старательно замаскированные под древесные грибы.

Толку от таких артефактов, конечно, немного — убить или покалечить нарушителя они не могли. Однако на то, чтобы отпугнуть кабана или прогнать позарившегося на молодую телку хищника, вполне годились.

Но кому могли понадобиться предупредительные амулеты возле старого болота? Следить за тем, чтобы лоси в топь не провалились? Или чтобы дети к погосту не рвались? Так до ближайшей деревни о-го-го сколько топать. Впрочем, случайных гостей амулеты отваживали надежно — концентрация страха возле них была такой, что даже Верзила изволил почесаться. Вот вам и проклятое болото… То самое, кстати, куда унесло мою Зубищу.

Придержав Резвача и отогнав собаку, я с удвоенным вниманием принялся обшаривать окрестности в поисках второй линии защиты. И не ошибся — шагов через сто обнаружилась такая же трехрядная магическая охранка. Почти точная копия той, что мы преодолели возле реки, с той только разницей, что здесь она была совсем свежая, регулярно обновлялась и реагировала не только на живых двуногих, но вообще на все движущиеся объекты, независимо от количества жизни в них.

Мне пришлось потратить целых двадцать минут на то, чтобы открыть проход на ту сторону. И это — только первый заслон! А следующие два пришлось преодолевать уже испытанным способом — с помощью поваленных деревьев. Благо поднять нити заклинания повыше маг, создавший эту гадость, не удосужился.

— Значит, мы по делу пришли, — предвкушающе потер ладони я, когда полоса препятствий осталась позади. — Пустое место так хорошо охранять не будут. Да, Резвач?

Умсак согласно рыкнул.

Я потрепал его по лоснящейся холке и, отвязав седельную сумку, спрыгнул на землю.

— Дальше пешком. Гавкач, рядом!

Как ни странно, до погоста мы добрались без приключений. То ли светлый маг нам попался беспечный, то ли он так свято верил в безупречность охранки, то ли я стал таким недоверчивым к старости, что уже осторожничал там, где не надо.

Собственно, погостом это место перестало быть уже давно — народ здесь не хоронили, наверное, несколько сотен лет. От некогда высокой ограды не осталось ничего, кроме наполовину ушедших в землю и покрытых лишайниками валунов. Вместо ворот виднелись два искореженных, безжалостно смятых и перекрученных какой-то неведомой силой металлических столба. Кованые створки, если они когда-то были, бесследно исчезли. А сразу за ними простиралось громадное, лишенное деревьев пространство, покрытое пожелтевшей травой, чахлыми кустиками чертополоха и щедро изрытое глубокими, оплывшими по краям ямами.

То, что передо мной находятся могилы, я тоже понял не сразу — многочисленные рытвины, изъевшие землю наподобие оспин, наводили на мысль о том, что их обитатели покинули эти места самостоятельно или же их оттуда неаккуратно достали. Каменные надгробия, которые нашлись под толстым слоем дерна, по большей части оказались повалены. Многие из них, судя по неровностям под ногами, были разбиты на куски. Какие-то вросли в землю настолько, что снаружи виднелись лишь расколотые края. Между ними даже деревья отказывались расти, хотя, казалось бы, вон сколько места.

А вот за что сразу зацепился взгляд, так это за три невысоких холмика в центре. Скорее всего, остатки некогда больших склепов, в которых когда-то хоронили богачей.

Прежде чем отправиться в ту сторону, я по привычке прошелся вдоль границы и дважды прощупал пространство целой связкой поисковых заклинаний. Проклятий, по крайней мере явных, над кладбищем не нашел. Охранных заклинаний, что удивительно, — тоже. Следилок на деревьях не оказалось. Зато в ямках под валунами отыскалось несколько амулетов, предназначенных для создания одного несложного заклинания из арсенала ментальной магии.

Какой уж должна была быть генерируемая ими иллюзия, я не знаю, поскольку один из двух найденных мною артефактов оказался истощен. Но что-то явно зловещее. К примеру, скелеты, разбросанные тут и там в живописных позах, жутковатого вида черепа, светящие по ночам огнями в пустых глазницах… В общем, обычная дурь, которая действует лишь на необразованных дикарей.

Насколько я мог судить, заряд амулета истощился не так давно, какую-то пару месяцев назад. И с тех пор его восстановлением никто не озаботился. Возможно, неизвестный маг посчитал, что обновлять его излишне, — хватит и охранки на входе.

Я был с ним согласен, но на месте мага пристроил бы амулеты к другому делу. А то лежат тут, ржавеют…

Внезапный порыв ветра отвлек меня от мысли прикарманить полезную находку. А принесенная им несусветная вонь, в которой преобладал запах тухлых яиц и еще один, смутно знакомый, но пока непонятный, вынудила принюхаться и понимающе кивнуть.

— Похоже, топь неподалеку.

— Ваша правда, хозяин, — спокойно ответил из-за спины Верзила. — Болото совсем близко. Мы его когда-то так промеж собой и звали — Смердило. В ветреный день, бывало, и до деревень вонища долетала.

— Неужто такое большое? — удивился я.

— До самых гор лежит. И даже баронство наше краешком цепляет.

— Ты-то откуда знаешь? Карту где-то видел или к соседям в гости ходил?

— Дед у меня когда-то у Ангорских служил, — пожал плечами зомби. — Несколько раз отца по охоте далеко к северу заносило, так он и русалку в тех местах как-то видел. Песню ему какую-то скрипеть начала, да только он глуховат был, отец-то… В отрочестве еще слух повредился, потому и не слышал он гласа зовущего. Живым ушел. Говорил потом, что в тех местах однажды следы заметил: здоровенные, с когтями аж с ладонь длиной. Как узрел дрянь-то такую, так ноги оттуда унес да зарекся в той стороне дичь искать. Едва, говорил, выбрался. До самого дому казалось, что глаза голодные из-за кустов провожают.

— Все может быть, — рассеянно откликнулся я, все еще не решив, брать чужой амулет или нет. Сумка у меня забита под завязку. Пихать туда дополнительный груз… Нет, не хочу нарушать порядок укладки. Может, потом в самый нужный момент не успею достать необходимый инструмент. — Пожалуй, умсаков и Гавкача придется оставить здесь — на открытом месте они слишком бросаются в глаза.

— Я с вами пойду, хозяин, можно? — быстро спросил Верзила, не дожидаясь, когда я озвучу приказ целиком.

Я медленно наклонил голову, потрогал пухлую сумку и, рассудив, что с амулетом можно определиться на обратном пути, коротко ответил:

— Идем.

На кладбище нас не встретили ни ловушки, ни охранные заклятия. Всего одно дохленькое опознавательное заклинание на подступах к склепам, при виде которого я даже огорчился уровню потенциального противника. Ну кто же ставит ученические, известные еще со студенческой скамьи заклинания на таком объекте? Атакующие, безусловно, отпадают — если внизу находится лаборатория, то может и рвануть. Но следящие-то поставить было можно?!

Хотя нет. Прошу прощения — во-о-он что-то впереди поблескивает. Правда, за беспорядочно наваленными обломками источник установить трудно. Сейчас мы подойдем ближе…

В том, какой именно склеп выбрать, я не сомневался — охранку на пустышки ставить ни к чему, так что мне еще и подсказали. Другое дело, что отыскать вход оказалось гораздо сложнее — без маячка я бы, наверное, не сразу его увидел и не догадался, что зияющая чернотой узкая щель между двумя поваленными колоннами и есть то, что нам нужно.

За щелью, если хорошенько попыхтеть и приподнять один из обломков, обнаруживались уходящие в непроглядную темень ступени, а над ними как раз и нашлось то самое заклинание, отголоски которого я уловил.

К моей искренней радости, оно оказалось темным — первый признак того, что насчет юных мэтров я не ошибся. Причем направлена эта охранка оказалась не на живых, а на мертвых, так что Верзиле пришлось с недовольной гримасой остаться.

Надо признать, мнение об исчезнувших некромантах в моих глазах после этого немного подросло, потому что заклинание выглядело вполне жизнеспособным и даже могло сообщить хозяину о попытке взлома. Однако мнение об умственных способностях темных сохранилось на прежнем уровне, поскольку когда некромант опасается собственных творений и того, что они могут сбежать, это означает, что он банально не уверен в своих силах. Так что — увы: достойного врага внизу, похоже, можно не ждать.

Говорят, полторы-две тысячи лет назад усыпальницы для благородных строили именно так — в виде подземных лабиринтов, в которых, как считалось, селились духи усопших, готовые при необходимости помочь своим потомкам.

Богачи одно время сооружали целые мавзолеи и многоэтажные подземные комплексы, рассчитанные на несколько поколений. Сами склепы при этом буквально вызолачивались изнутри. Стены обивались бесценным заморским деревом. По углам складировали целые груды одежды, туда же запихивали дорогие ковры, домашнюю утварь, оружие и всевозможные диковинки, предназначенные подтвердить высокий статус усопшего.

Но потом мода на громадные усыпальницы прошла. Фамильные склепы переместились в замки и стали намного скромнее. Одновременно с этим улучшилась магическая защита, поэтому, спускаясь в подземелье, я понимал, что ничего интересного там не найду.

Правда, соблюдать осторожность все же следовало, поэтому перво-наперво я закинул на обнаружившуюся внизу лестницу целую группу поисковых заклятий и только потом спустился сам.

Внизу я, как ни странно, не наткнулся ни на один скелет (неужто среди грабителей не было неудачников?!) и даже обнаружил, что пол недавно подметали. Вернее, сгребли кучи мусора к дальней стене и протоптали дорожку к единственному выходу.

За низкой аркой, в которую пришлось войти, пригнувшись, обнаружился неосвещенный коридор, идущий под уклон. За ним — второй зал, побольше, на стенах которого появились первые барельефы, а на полу — мозаика. Надписи я читать не стал — незачем, а вот двум обнаружившимся проходам, в которых тускло горели магические светильники, уделил пристальное внимание.

Один из них уходил стрелой куда-то на запад, второй, более широкий и низкий, шел еще глубже под землю. Оттуда тянуло сыростью и запахом мокрых шкур вперемешку с ароматами давно не чищенного стойла. Время от времени слышался звук падающих капель, а когда я осторожно прошел вперед несколько десятков шагов, до меня донесся глухой рык и царапанье чьих-то когтей.

«Видимо, загоны и, возможно, лаборатория», — рассудил я и решительно повернул обратно. Тревожить чуткую нежить мне не хотелось, а допрашивать там просто некого. Так что лаборатория подождет.

Второй коридор оказался гораздо более интересным. Магические светильники горели тут не в пример ярче, воздух оказался чище, грязь на полу кто-то заботливо сгреб в кучки и оставил под стеной. А поисковые заклинания показали присутствие разумных.

Три человека. Маги. Двое темных, почему-то находящихся на последней стадии истощения, и один светлый в полной силе.

— Я велел вам поторопиться! — вдруг донесся до меня искаженный эхом голос. — Времени мало! Надо успеть до полнолуния!

— Простите, мастер, — ответил ему смертельно усталый, но, кажется, молодой голос. — Но с такими резервами мы не способны на большее…

— Заткнись, урод! — рявкнул светлый, моментально попав в мой личный список существ, чрезмерно тяготящих этот мир своим присутствием. — Неужели ты думаешь, что я сниму с тебя ошейник?! У вас есть четко оговоренные сроки!

— Да, мастер.

— А вы их не выдерживаете!

— Простите, мастер.

— Мне до конца месяца нужно доставить дюжину ваших крысопсов, а у вас тут, видите ли, недостача!

У меня сузились глаза. А когда из коридора послышался мелодичный перезвон цепей, светлый моментально переместился с последнего места моего списка на одно из первых.

— Куда запропастились эти твари?! — процедил через мгновение маг, и звон цепей стал более отчетливым. Я, соблюдая максимальную осторожность, ускорил шаг, на всякий случай активировав руны на ногтях и припрятав в рукаве ритуальный кинжал. Да, все-таки забрал его из кабинета, пока не видел Нич.

— Мы не знаем, мастер, — вступил в разговор второй, доселе молчавший темный. Судя по всему, такой же пленник, как первый. — Просто поводки неожиданно оборвались, и мы потеряли с ними связь.

— Хочеш-шь сказать, кто-то смог их уничтож-жить? — внезапно понизил голос светлый, шипя как разъяренный змей. — После того, как вы поклялись, что эти твари магически неуязвимы, а силой превосходят исходный образец в два с половиной раза?! Вы что мне голову морочите, стервецы? Я зря потратил на вас время? Или, может, вы просто выпустили из-под контроля своих уродцев и мне надо ожидать претензии от герцога, у которого скоро не останется подданных?!

По моим губам зазмеилась недобрая усмешка.

Так вот кто автор и создатель тех крысюков-переростков. По твоему приказу их создали, значит? Хорошо. Твоими усилиями они стали такими здоровыми? Чудесно. Ты заковал заманенных сюда обманом сопляков, подбросив им нелегкую задачку в качестве внеклассного обучения? Разберемся. И заказчика твоего выпотрошим. Со временем.

Добравшись до поворота, из-за которого пробивался слабенький свет, я активировал рассеиватель, набросил на себя заклинание невидимости и бесшумно скользнул вперед. Оказавшись на пороге очередного зала, загроможденного какими-то беспорядочно набросанными друг на друга тюками, на несколько секунд замер, оценивая обстановку, а потом тихо-тихо выдохнул: там было пусто.

Зато слева от меня виднелась распахнутая дверь, частично скрытая стеной. Именно оттуда бил неровный свет находящегося на пределе своих возможностей магического светильника — когда-то, вероятно, мощного, а сейчас доживающего последние часы и поэтому работающего с перебоями. И оттуда же доносились голоса — два надломленных и один крайне раздраженный.

— Найдите их! — сухо приказал маг, и перед дверью метнулась тень. — Используйте для поиска оставшуюся стаю! Уничтожить ваших крыс просто некому — приставленный к молодому наследнику маг для этого слишком слаб. Других чародеев тут нет. Обнаружить вас тоже никто не мог: защита работает исправно. Так что хватит отговорок: найдите сбежавших крыс и повесьте на них поводки заново! Когда я вернусь, они должны быть здесь в полном составе! Понятно?!

— Да, мастер.

— Как у вас дела с черновиками? — слегка успокоился маг. — Сумели расшифровать остальные записи?

Гробовое молчание ответило ему лучше всяких слов.

— Демоны! От вас нет никакого проку! — с досадой отвернулся он, скрипнув сапогами. — Надо будет поговорить с учителем о вашей никчемности — может, он найдет других «добровольцев»!

Я едва успел отпрянуть, чтобы не столкнуться нос к носу со стремительно покинувшим комнату светлым. Длинный темный плащ с низко надвинутым капюшоном, закрытое маской лицо, черный камзол, резкие движения, хорошая защита, которую в два счета не взломаешь. И голос… Вот теперь уже хорошо узнаваемый голос, услышав который, я недобро улыбнулся и ласково погладил лезвие ритуального кинжала.

— Через три дня все пятнадцать тварей должны быть готовы к отправке! — отрывисто бросил маг, не оборачиваясь. Затем быстрым шагом направился к дальней стене. Коротко щелкнув пальцами, пробурчал себе под нос что-то вроде: «И почему вокруг одни идиоты?!» — и через мгновение исчез в яркой вспышке телепорта.

Я в некоторой прострации уставился на то место, где он только что стоял, силясь понять, как светлый это сделал.

Улететь он не мог — куда ему деваться из тесного подвала? Прошел сквозь стену? Да там толщина в четыре раза больше, чем в моем замке! Проскользнул через потайной ход? Но мои поисковые заклятия твердят, что там ничего нет. Да и видел я — он ушел именно телепортом. Только вот телепортационной арки там не было!

Я даже специально подошел, опасно лавируя между наваленным вокруг хламом, чтобы убедиться в отсутствии рун. Руны — единственный инструмент, способный перенести словесную форму заклинания в графическую. Однако рун на стене в том месте тоже не нашлось. И признаков того, что где-то в толще камня скрыто устройство переноса, мне обнаружить не удалось.

Зато на полу тлела не до конца угасшая гексаграмма и наполовину опустошенный накопитель, от которого подпитывалась вся схема.

Странно. Первый раз вижу нечто подобное и, признаться, не понимаю того, как это работает. Впрочем, нет. Во второй, кажется, именно такую штуку сотворил Лиурой, когда привел нас к замку старого барона.

Я присмотрелся к схеме повнимательнее, коснулся ладонью выбитого в камне рисунка, а потом растер между пальцами мелкую пыль и, на время отложив решение вопроса с пленниками, принялся сосредоточенно размышлять.

Вообще-то теория пространственного переноса довольно проста. Если представить мир как обычный лист бумаги и поместить на верхней его части все то материальное, что нам известно, то внизу найдется огромное пространство, о котором мы не слишком много знаем. Надо сказать, пространственно-временные связи в ином все еще остаются для нас загадкой. Да и то, каким образом в нем сосуществуют души, демоны, их свиты и прочее, до сих пор неизвестно.

Единственное, что доказано точно, так это то, что для пространственного переноса из одной точки нашего мира в другую… для понимания проще нарисовать их в любых местах взятого листа… Словом, достаточно согнуть лист так, чтобы проекции точек на изнанке соприкоснулись. Эффект прокола, который достигается с помощью заклинаний, мгновенно переправит нужный объект через сделанную дырочку и доставит в указанное место с точностью до мгновения.

Проблема лишь в том, что верхний мир — явление достаточно стабильное, поэтому согнуть его, как тот лист, не представляется никакой возможности. А вот иное — совсем другая материя, пластичная и невероятно гибкая, где пространство способно изгибаться как угодно и на любой необходимый срок.

Собственно, теория прокола как раз и говорит о том, что магическое воздействие не только пробивает наш «лист» снаружи и проходит его, как шило, насквозь. Она еще и доказывает, что в процессе этого действия пространство и время вокруг создаваемого коридора закручиваются в настолько тугую спираль, что иное под ее воздействием деформируется, вытягивается и само достраивает недостающую часть коридора до нужной точки.

Главное — задать правильный вектор. При этом временные потоки вокруг получившегося «сверла», осью которого остается начальное заклинание, ускоряются настолько, что для переносимого объекта сроки перехода сжимаются в мгновения. И он выходит на другой стороне телепорта, даже не подозревая о том, что только что провел неопределенное количество часов или даже веков в самом настоящем обиталище демонов.

Самым сложным оказалось избавить объект от воздействия временных потоков изнанки, чтобы человек не успел состариться и превратиться на выходе в кучку праха, а одежда на нем не осыпалась пылью. Эту проблему успешно решило изобретение магического стазиса, который заключал объект в плотный кокон, а сразу после выхода снимался, превращая опасное путешествие в легкую прогулку.

Так вот, об арках.

Когда маги изобрели первые телепортационные устройства, обнаружилось, что в любом понравившемся месте их не поставишь. В силу ряда природных особенностей, естественного магического фона и некоторых других явлений существовали точки, из которых пространственный прокол можно было сделать легко и почти без усилий. А из некоторых, напротив, даже с чудовищными энергетическим затратами никуда пробиться не удавалось. После тщательного изучения этого обстоятельства была создана теория податливости пространства, а мир оказался поделен на зоны улучшенного, нейтрального или разряженного профона.[3] Первых, как следовало догадаться, оказалось немного — это те места, где и по настоящее время установлены стандартные арки. Другие сооружения были построены там, где прыгать сквозь пространство очень дорого, но надо. А вот разряженные места оказались совершенно бесполезными для магии.

Существует даже система для определения зон, и создана карта податливости мира, охватившая не только Сазул, но и сопредельные государства. Согласно ей в районе северных гор находится зона очень низкого профона, благодаря чему работа стандартных телепортационных арок здесь чисто технически невозможна. Лишь в одном уголке есть зона очень хорошей проводимости, которую, как следует догадаться, обживает сейчас один малоизвестный миру некромант. Но это единственное место во всей округе, где может работать как стандартный, так и нестандартный телепорт.

Иными словами, лично я смогу отсюда переместиться обратно в замок, если вдруг сильно приспичит. Заряд ключа-активатора при этом израсходуется на две трети, но уйти для меня не проблема. А вот для исчезнувшего непонятным образом мага, у которого подобного ключа нет, этот способ абсолютно исключен.

Правда, накануне войны гильдий у светлых имелись разработки по так называемым переносным телепортам. Установив, что средняя сила прокола стандартной телепортационной арки позволяет перебросить объект примерно на сто тысяч шагов, если он будет маленьким, а питающий арку источник — очень мощным, и чуть меньше в обратной ситуации, маги стали искать способ если не увеличить дальность перемещения (технически пока это остается невыполнимым, потому что емкость источников конечна), то хотя бы избавиться от привязки к местности. И после долгих мучений изобрели-таки новый вид телепорта — переноску.

Собственно, это даже не телепорт, а настроенная на определенную телепортационную арку точка выхода — обычная рунная схема, нанесенная на материальный носитель и подключенная к внешнему источнику. Довольно простая в активации, понятная и удобная для работы.

С ней возникла только одна сложность: в силу особенностей конструкции и требуемых энергетических затрат она еще больше ограничивала дальность работы арки. Скажем, если стандартные арки могли располагаться на расстоянии в среднем в сто тысяч шагов, то переноски позволяли преодолеть расстояние в пять-десять тысяч шагов в зависимости от емкости источника.

Похоже, светлые все же довели этот проект до ума, поскольку переноска — единственное правдоподобное объяснение. Более того, я не знаю способа, как открыть прокол снова и добраться до урода-светлого.

Но даже если бы и знал, то нужен ли он мне именно сейчас? Способен ли этот маг дать все необходимые сведения? Есть ли гарантия, что ему совершенно точно известна личность моего теперь уже, видимо, врага?

Ладно, а пленники? Как быть с ними? Я незаметно заглянул в комнату, оглядел сгорбившихся за столом с пустыми колбами парней, которые в отчаянии уронили головы на грязные руки, и снова вышел. И что теперь? Снять с них кандалы, а потом уйти, не будучи уверенным в том, что их разум не подвергнется проверке? Да и ради чего соваться в петлю? Ради тех самых записей, которые они, судя по всему, пытаются понять?

Увы. Я прекрасно знаю, чьи они, разглядел листы, лежавшие на столе. Свой почерк я никогда не перепутаю.

Ничего интересного эти юнцы знать не могут — не в том положении, да и за пределы подземелья их не выпускают: кандалы антимагические, а ошейники покрыты рунами и, скорее всего, убьют пленников при попытке сбежать.

Да и что я буду делать с сопляками потом? Приведу в замок? Накормлю, напою и спать уложу? Щас. У меня и без того два мэтра изволят столоваться, и вешать себе на шею непроверенный балласт я не намерен.

Плюс в ближайшее время мальчишкам ничего не грозит: от потенциальных смертников не прячут физиономию и не требуют соблюдения сроков. Значит, парни пока поживут. Три дня как минимум, а там видно будет.

Итого, что в остатке? Ловить мага мне незачем, пока он не к спеху. Пусть еще поживет. У юнцов время тоже есть. Крыс я видел. Размеры стаи представляю. Общая схема происходящего мне тоже ясна. Не хватает лишь некоторых деталей. Но надо ли рисковать ради этих незначительных подробностей?

Вывод: парней я пока оставлю в неведении. Осмотрюсь тут немного, послушаю, в подвал загляну, чтобы убедиться в правильности своих мыслей, но возвращения светлого дожидаться не стану. Да и зачем, если я и так знаю, как его найти?

«Еще увидимся, коллега, — мрачно подумал я, кинув многообещающий взгляд на гексаграмму, и, разворошив кинжалом пару тюков, двинулся в обратный путь. — За вами должок, и я очень скоро за ним вернусь, так что будьте готовы к встрече, мастер Лиурой».

ГЛАВА 12

Некоторые люди свято верят, что им больше нечего терять. Мимо таких я обычно прохожу на цыпочках и стараюсь не злорадствовать.

Пожелавший остаться неизвестным вор

— Что-то вы сегодня рано, молодой человек, — удивленно повернулся на скрип двери мастер Гриндер Ворг. Несмотря на позднее утро и предстоящий урок у третьего курса, он сидел за столом и неторопливо старательно писал что-то на полях книги.

Вытерев об штанины вспотевшие ладони, я перешагнул порог.

— Простите за беспокойство, профессор. Я просто подумал, что раз рекомендованные вами книги закончились, то имеет смысл попросить новые…

— У вас скоро экзамен, — на удивление благодушно отозвался светлый, не отрываясь от писанины. — И от уроков вы тоже освобождены. У меня нет желания портить ваши законные выходные. Идите, готовьтесь. Досрочно сдать программу целого курса будет непросто.

— Я понимаю, профессор. Но, может, вы пожелаете услышать на экзамене ответ на какой-нибудь нестандартный вопрос?

Мастер удивленно отложил перо и, переплетя испачканные чернилами пальцы, остро на меня взглянул.

— Вы так уверены в своих силах?

— Просто не хочу упустить ничего важного, — признался я и присел на краешек кресла, одновременно требовательно заглядывая в глаза старого мага. — Понимаете, профессор, в мире так много интересных вещей, которые я мог бы освоить… Одна мысль о том, что я напрасно теряю время на всякие глупости, вводит меня в уныние. Вы ведь знаете, я мог не просить у ректора этого испытания, доучился бы год, попутно почитывая книжки из хранилища: рукописи, монографии, воспоминания великих магов древности. Понемногу пополнял бы свои знания и никуда не торопился. Но отец говорил, что любое образование — это система. А изучать систему гораздо проще, когда понимаешь принцип ее работы. Конечно, можно прочитать все книги из фамильной библиотеки, на десятилетия закопаться в пыльные манускрипты, по крупицам собирая все самое важное. Но зачем заново изобретать рунный алфавит? На данный момент я освоил многое из программы. Но пока я учусь на первом курсе, многие секции в книгохранилище для меня закрыты. Я не могу двигаться дальше, а понять надо еще очень и очень многое… Тогда как второй курс откроет для меня новые горизонты. Я смогу обучаться быстрее и успешнее.

— Куда же вы так торопитесь, юноша? — со вздохом покачал головой старый маг. — Молодость бывает только раз в жизни. И, потратив ее на учебу, потом вы можете пожалеть об упущенных годах. Я бы на вашем месте постарался сохранить то, что у вас есть, и не гнался за призраками, оставив охоту на то время, когда вы станете старше, мудрее и рассудительнее. Хотя, возможно, у вас уже есть какая-то цель?

Под его испытующим взором я смущенно опустил голову.

— Не то чтобы, но… Я хочу стать лучшим, профессор! Меня с детства влечет неизведанное! Я хочу познать то, чего раньше никто познать даже не пытался! Мне интересно понять, почему мир устроен именно так и как его сделать еще лучше! Разве это не достойная цель для мага? Разве это не важно?

Мастер Ворг тихо рассмеялся. Старый, умудренный жизнью ворон, перед которым распушил перья едва вставший на крыло птенец.

— Ваше стремление похвально, молодой человек. Давно я не слышал такой страстной речи, и это радует. Однако я не буду нагружать вас новыми знаниями. Послушайте моего совета — не торопитесь жить. Сперва полностью освойте тот материал, что я вам дал, сдайте экзамен…

Я тяжело вздохнул и опустил голову.

— А потом?

— Потом я стану учить вас дальше, — усмехнулся маг. — Так, как мой наставник в свое время учил меня.

Я встрепенулся.

— Так вы меня берете?!

— Я ведь обещал, — снова рассмеялся Ворг и тут же закашлялся. — Жаль только, здоровье подводит все чаще. Но, надеюсь, из тебя выйдет достойный преемник, которому я смогу передать свои знания.

— Я буду стараться! — подскочил я с кресла, пока старик тщетно пытался задавить рвущийся наружу кашель. — Спасибо, учитель!

— Иди уже, — просипел он, судорожным движением схватившись за стоящий на подоконнике графин. — Сам видишь: не до тебя пока.

— Может, вам помочь, профессор? — забеспокоился я, когда его пальцы соскользнули с гладкого бока графина и бессильно царапнули занавеску. Затем торопливо подал питье задыхающемуся старику и, проследив, как он залпом опрокинул в себя плескающееся внутри зелье, начал плести простенькое исцеляющее заклинание.

— Не надо, — остановил меня маг, отдышавшись. — Не трать силы: от старости это лекарство, к сожалению, не поможет.

— А какое поможет? — нахмурил брови я.

— Если б я знал… — Мастер Ворг устало откинулся в кресле и, прикрыв глаза рукой, обессиленно прошептал: — Так много еще надо сделать. Так мало осталось времени… Если бы еще только чуть-чуть… Невзун? Ты еще здесь?

Я подошел ближе и наклонился к самому уху старика.

— Да, профессор.

— Раз уж все равно пришел, помоги-ка мне с пособиями для третьего курса. Следующее занятие как раз у них, а я вчера не успел.

— Что надо сделать?

— В подвале лежат три тела. Их надо подготовить. Справишься?

За два с половиной часа? Три жалких трупа?!

Я кивнул и, поискав глазами стакан, налил в него еще немного зелья, нечаянно капнув жидкостью себе на руку.

— Конечно, профессор. Не беспокойтесь. И лучше бы вам полежать. Вот, выпейте еще — арника немного поддержит ваши силы.

— Учуял? — слабо улыбнулся Ворг, открывая глаза. — Молодец. Напрасно Краш тебя недолюбливает. Ты любознателен, упорен, изобретателен и неглуп. Пожалуй, ты прав — попрошу Мкаша провести сегодня занятия. Устал я что-то. Совсем устал.

Напоив зельем тяжело дышащего мага, которому действительно не помешал бы отдых, я поставил графин поближе, чтобы он мог дотянуться сам, сочувственно шмыгнул носом и, повинуясь требовательному жесту, ушел. Но, едва закрыв за собой дверь, лизнул мокрый палец, пытаясь понять, что за компоненты входили в настойку.

Клянусь своим посмертием, в этой «водичке» есть не только арника, но и весьма интересные добавки, о которых, как мне казалось до сегодняшнего дня, знают только два человека в мире. Неужто Модша меня все-таки предал?

Впрочем, я должен все хорошенько обдумать. А что лучше всего помогает сосредоточиться на размышлениях, как не нудная, методичная работа ножом?

К кабинету для занятий пространственной магией я успел как раз вовремя — учитель только-только взялся за ручку двери, когда я, запыхавшись, выскочил из-за поворота.

— Мастер Свим! — позвал я, бессовестно перекричав академический колокольчик. — Мастер Тадеуш Свим! Стойте!

Молодой преподаватель вздрогнул, словно я кинул ему в спину нож, и суетливо обернулся.

— А, Невзун. Вы что тут делаете? У вас же выходной! Решили все-таки посетить мое занятие?

— Нет. То есть да… Вернее, не совсем, — выдохнул я, подбегая к двери и изящным движением ее захлопнув, чтобы юнец не сбежал раньше времени. — Я действительно сейчас готовлюсь. И по вашему предмету — тоже. Но у меня возникло некоторое затруднение касательно одного вопроса. Нет, даже двух! Вы не могли бы мне помочь?

— Ну-ка, ну-ка, — заинтересовался светлый, а потом спохватился: — Ой! У меня же занятие началось! Невзун, давайте после урока?

— Это займет всего пару минут! — выдохнул я, умоляюще глядя на отчего-то занервничавшего мага. Демоны, что он такой нерешительный-то? Можно подумать, я его пытать буду! А мне всего-то и надо кое-что спросить, потому что Нич, как всегда, умчался с утра, не поздоровавшись, а никого другого, сведущего в теме, поблизости не было.

— Хорошо, — обреченно кивнул Свим, когда я решительно загородил дверь собой. — Только быстро!

— Спасибо. Вопрос у меня вот какой: вчера я читал вашу дипломную работу, посвященную особенностям работы стандартных порталов. В ней вы очень хорошо рассказываете о строении и функционировании телепортационных арок, даете подробные данные о дальности перемещения с объяснениями ограниченности преодолеваемого расстояния… Я хотел уточнить. Вы несколько раз ссылаетесь на работы мастера Илиойса и его «Пространственные вихри», но я не нашел данных, что за время, прошедшее со смерти этого великого первооткрывателя, наши маги смогли улучшить его изобретение.

— Как это они не смогли? — возмутился преподаватель. — Первые телепортационные арки могли перемещать предметы на расстояние всего в тысячу шагов! Потом — десять тысяч, сто, а четыре с половиной года назад лаборатория мастера Хирье сотворила экспериментальный образец, который оказался способен перебрасывать объекты более чем на сто пятьдесят тысяч шагов! Разве это не достижение?

— Я так понял, в настоящее время никому, кроме исследователей, эта аппаратура недоступна? — наморщил нос я.

— Верно. Поэтому сейчас пределом для арок считается расстояние в сто тысяч шагов. Но, думаю, уже в следующем году ситуация изменится.

Я просиял: отлично! Значит, мои расчеты верны и можно не опасаться прокола. Плохо все же потерять пятьдесят лет в стазисе и не успеть разобраться во всех магических новинках, которые появились за это время.

— Спасибо, мастер. Тогда еще вопрос: сейчас мы мало используем переносные телепорты…

— Это временно, молодой человек, — снисходительно посмотрел на меня юнец. — Пока они не до конца изучены и сильно ограничены расстоянием.

— Я читал, что дополнительных тысяч пять шагов, а то и десять они способны нам подарить при перемещении.

— Вообще-то девять с половиной, — поправил Свим. — В книгах указана цифра десять тысяч шагов. Однако на практике оказалось, что после десяти тысяч сигнал от арки становится неустойчивым, поэтому в последние годы работу переносок ограничили меньшим расстоянием.

— А если кто-то рискнет использовать их на большем удалении?

Молодой преподаватель усмехнулся.

— Сочувствую ему. И заранее посоветовал бы написать завещание. Это все вопросы, Невзун?

— Почти, — довольно кивнул я. — Не уверен, сможете ли вы мне подсказать, но вчера в «Жизнеописании великих магов прошлой эпохи» я наткнулся на один интересный эффект, впервые описанный на полях кровопролитных сражений. Он называется эффектом памяти поля.

— Ого, какие у вас запросы! — поразился Свим, но настороженности в его глазах не появилось. — Не уверен, что вы правильно обратились, но тема действительно интересная.

— Еще бы, — подхватил я. — Наверное, правильнее было назвать это явление эффектом памяти пространства, поскольку это смогло бы лучше объяснить, почему в местах массовой гибели людей… особенно там, где творилась темная магия и боевая магия вообще… время там словно останавливается. В таких местах не растут деревья, чахнет трава, там не селятся птицы и очень быстро заболевают люди. А при создании заклинаний выясняется, что эти места превращаются в аномальные зоны, в которых невозможно спрогнозировать результат работы магии! Скажите, это правда?

В глазах молодого мастера мелькнул огонек любопытства.

— Пока этот вопрос никто не изучал. И, вероятно, им никогда не будут заниматься, потому что использование заклинаний в подобных зонах строго противопоказано — эффект памяти способен воспроизвести, так сказать, события давно прошедших дней и смоделировать направленную на заклинание энергию таким образом, что вместо задуманного, скажем, дождика на поле обрушится смерч. Или еще какое-нибудь стихийное бедствие, которое приведет к жертвам. А раз использовать магию нельзя, то никто туда и не сунется.

Я припомнил вчерашнюю ночь.

— Скажите, мастер, а не встречались ли вам где-то упоминания о том, что некоторые виды заклинаний, скажем, защитные или поисковые, все-таки могут использоваться в таких местах без риска для жизни?

— О поисковых не слышал, — всерьез задумался маг. — А защитные вокруг таких аномалий действительно используют, чтобы никто случайно не забрел. Обыватели, незнакомые с теорией времени, вообще считают, что отголоски боли при массовых смертях словно бы пропитывают то место, где когда-то пролилось много крови. Природа мстит за то, что ее напоили чужим страданием, поэтому время от времени разражается странными, безусловно опасными явлениями и периодически воспроизводит те беды, которые обрушили на нее воевавшие много лет назад маги. На мой взгляд, это — полная чушь. Я уверен, что эффект памяти у пространства действительно есть, и месть тут абсолютно ни при чем. Просто когда мы тревожим его новыми заклинаниями, оно реагирует так, как реагировало много лет назад. Раздражитель другой, а результат — тот же.

— А сколько нужно времени для того, чтобы такая память стерлась?

— Столетия, — пожал плечами светлый. — И то мы не знаем, не останется ли после этого следов, которые раз в тысячу лет способны «выстрелить» каким-нибудь заклятием. Как вы понимаете, этот вопрос никто из наших с вами современников не исследовал, поэтому можно только строить догадки и предположения. А теперь мне пора, Невзун. Вы зайдете или встретимся на экзамене?

Я коротко поклонился.

— На экзамене, мастер. Благодарю вас за терпение.

Остаток дня я просидел в книгохранилище, старательно делая вид, что готовлюсь к экзаменам, попутно изучая историю герцогства Ангорского и собственных скромных земель.

Разумеется, карта профона там тоже была, но раньше вечера уходить из академии я не собирался — чревато. Народу вокруг толклось много. Правда, близко не подходили, дурацких вопросов не задавали и не видели названия толстенных талмудов, которые я умышленно расположил корешками к себе.

Да и зачем кому-то знать, что я интересуюсь событиями не пойми какой давности? И зачем демонстрировать, что неуемное любопытство завело меня в глухие географические дебри?

Один только завхоз Снудер, заглянув ближе к обеду и заметив склонившегося над книгами адепта с пирогом, в голос возмутился, нарушив вдумчивую атмосферу царящей в хранилище благоговейной тишины. Сидящий за соседними столами народ тут же разбежался. Кто-то, напротив, затаился в углу, явно собираясь дождаться скандала. Однако когда я поднял голову и вперил в приближающегося Снудера задумчивый взгляд, вопли так же внезапно прекратились, а разгневанный хозяйственник издал тихое «ой» и под изумленными взглядами адептов испарился.

Итогом моей утомительной работы стали громадные кипы книг, разложенные стопками на столе и вокруг него, покрасневшие от напряжения глаза и найденная в книгохранилище очень подробная карта, на которой, закончив расчеты, я твердой рукой обвел три окружности.

Первая — границы так называемого эффекта памяти, почти в точности совпадающие с границами некогда существовавшего, но смытого волной гражданской войны семьсот — восемьсот лет назад графства Уэнкси, остатки которого дошли до нас в виде разграбленных могильников.

Вторая — линия, обозначающая предел действия использованного Лиуроем переносного телепорта и отступавшая от кладбища на девять с половиной (пунктиром все-таки добавил потом дополнительную линию на десять) тысяч шагов. В масштабе, разумеется.

Наконец, третья линия, покрывающая расстояние от пятидесяти до ста тысяч шагов, в границах которой следовало искать вторую телепортационную арку. Не факт, что это будет тот самый, конечный пункт назначения, куда стремился Лиурой. Велика вероятность, что эта арка стала проходной, но, возможно, когда-нибудь эта информация мне понадобится.

И вот когда я закончил, а потом взглянул на то, что получилось, то сделал сразу три любопытных вывода.

Первый: исходя из того, что я узнал о графстве Уэнкси, следовало, что эффект памяти пространства в этих местах если и был, то почти весь вышел и сохранился лишь в области могильников.

Второй: согласно карте на расстоянии от нуля до десяти тысяч шагов во все стороны от кладбища не нашлось ни одного подходящего места, где можно было бы установить телепортационную арку. Большую часть полученного сектора занимал горный массив, а остальное пространство оказалось поделено между моими землями, владениями графа Экхимоса и территориями герцогов Ангорских. Естественно, в горах, как и в подземельях, в силу большого количества помех телепортационная арка работать не может. Но в своих-то землях я точно не ставил второй арки! У графа также ничего подобного не было (горгульи за последнее время там каждый камушек изучили, пока охотились!), а у Ангорских я вчера сам побывал. Более того, в справочнике, датированном прошлым годом, сведений о стационарных телепортах в данном районе не имелось. Расположенная на границе владений Экхимосов единственная телепортационная арка была очень слабой и, что самое важное, отстояла от могильника слишком далеко, а земли герцога оказались вовсе лишены подобной роскоши. Так что получалось, что Лиурой покинул подземелье в никуда. И я, как ни старался, не нашел ни единого места, куда он мог открыть телепорт.

Наконец, третий вывод: если допустить, что граф меня обманул, а герцог смог втайне создать мощную арку и где-то ее спрятать, то согласно карте податливости профона, которую я нашел и совместил с первой, на наших землях все равно не нашлось участков с достаточной напряженностью магического фона. Иными словами, светлый вообще не мог никуда переместиться из подземелья, поскольку даже чисто теоретически таких мест не существовало.

Обнаружив этот парадокс, я сперва решил, что где-то грубо ошибся, но потом перепроверил расчеты еще раз и принялся думать. То, что Лиурой ушел порталом, сомнений не вызвало. Как и то, что это был не стационарный портал, а переноска. Я об этом уже говорил. И после разговора со Свимом убедился в своей правоте еще раз. Но раз эти утверждения верны, то где кроется ошибка? Получается, в картах?

Хорошо, давайте смотреть. Если признать, что справочник неполный и нужная мне арка там не указана, то отбросим его в сторону и просто забудем. Карта местности тоже может врать, но тут есть одна закавыка: телепортационная арка — это не мешок с песком. Ее не поставишь в чистом поле, не закопаешь в лесу, не прикроешь сверху веточками и не бросишь без присмотра. Ее строительство обходится весьма недешево. Уход несложный, но должен быть регулярным. Проверка настроек обязана проводиться хотя бы раз в полгода. Так что, как ни крути, обслуживающий персонал и охрана обязаны присутствовать рядом с ней постоянно.

То есть, рассуждая логически, арка должна находиться или в каком-то поселении, или же в замке. Однако город, село и тем более замок — это не те объекты, которые можно с легкостью спрятать от королевского картографа. Но что, если герцог, к примеру, создал на своей территории потайное убежище и не пожелал предавать это дело огласке? Даже если карта врала, мои горгульи не могли такое проглядеть! Город и замок это прежде всего дороги, скотина, которую где-то надо пасти, наконец, люди, которых надо кормить и поить, а следовательно, и постоянно принимать подводы!

Но ничего этого на территории соседей не имелось.

Тогда в чем дело? Где в обозначенных пределах можно спрятать такой замок? Если уж не густонаселенный и приметный, то хотя бы заброшенный? Замок, в котором уже никто не живет и который лишь изредка используется как перевалочный пункт для отправки той же нежити? Или контрабанды? Или еще чего, что требует сохранения тайны? Может, он совсем древний, полуразрушенный и всеми забытый, но все же сохранивший работающую телепортационную арку, которая в силу своего давнего происхождения просто не была внесена в реестры?

В конце концов мой взгляд остановился на обширных болотах, подходящих вплотную к горам. А еще через пару минут меня осенило.

Демон! Ну конечно! Вот я дурак, не видящий дальше своего носа! Где еще найти место, куда никто не сунется, поблизости есть древнее кладбище и вокруг раскинулись громадные, никем не заселенные территории?

Разумеется, если есть старое кладбище, то и город когда-то рядом стоял! Сейчас от него не осталось камня на камне, потому что за сотни лет там кто только не побывал, но замок-то должен был сохраниться! Хотя бы в виде груды развалин! Если уже в те времена рождались умельцы, способные работать с магией земли, то преобразовать болото и вырастить в нем остров или даже цепочку островов им было вполне по силам!

Да, в конце концов графство пало, а после окончания войны эффект памяти на долгие годы сделал эти земли практически недоступными для людей. Поэтому-то их полноценное изучение никто и не проводил! Магия земли, лишившись подпитки, за столетия ослабла, и подходы к замку поглотила топь, но сам-то он никуда не делся! Вместе с аркой, которая из-за удаленности от основных трактов наверняка имелась! Тогда строили на века!

Ну и что, что карта податливости профона чистая? Неужто кто-то из чиновников по-настоящему полез бы в болото, в котором, кроме нежити, уже сотни лет никто не живет? Да демоны с вами! Прошлись по краешку, второпях, сделали замеры и побыстрее убрались, пока не сожрали. А остальное пространство на карте просто покрасили в один цвет и успокоились.

С досадой хлопнув себя по лбу, я откинулся на спинку стула, лихорадочно анализируя свою догадку. После чего жадно откусил от яблока большой кусок и, выбросив огрызок, твердо решил: сегодня же все проверю.

ГЛАВА 13

Люблю свою работу — после нее не остается недовольных.

Опытный убийца

Ночь и болото — две вещи, совмещать которые в наше время категорически не рекомендуется. На болотах любят селиться русалки, мавки, кикиморы, а не успевшие добраться до дневных убежищ упыри благополучно пережидают светлое время.

Порой здесь можно встретить даже водяного, но обычно он не любит пересекаться с сухопутной нежитью. Поэтому если возле топи вдруг обнаружились следы упырей, то на встречу с водяным и русалками можете не рассчитывать.

Верзилу я и на этот раз взял с собой — он уже проявил себя как надежный и благоразумный спутник, а в месте, где, скорее всего, придется не только разгребать остатки развалин, но и столкнуться с хозяевами, эти качества придутся весьма кстати.

Что самое приятное, нам почти не пришлось искать дорогу — неутомимые горгульи, до полудня искавшие Зубищу, проследили ее вплоть до самого болота. А потом провели умсаков короткой дорогой, позволив сократить время на переходе почти втрое.

Кстати, мое чудовище не оплошало и оставило после себя очень яркие метки — попорченные кусты, погрызенную кору на деревьях, клочья бурой шерсти, тут и там виднеющиеся во мхе… В старом болоте, в котором никто не вытаптывал надежных тропинок, а некогда существовавшие тракты оказались похоронены под толщей зловонной жижи, эти подсказки стали для нас настоящей находкой и позволили без помех пробраться в самое сердце топи, где, как я и ожидал, действительно обнаружился некогда величественный замок. При виде него я сперва испытал душевный подъем, а потом ощутил прилив серьезного разочарования, потому что прекрасный образец древнего зодчества, в свое время наверняка считавшийся вершиной архитектурного искусства, теперь лежал в руинах, постепенно сдаваясь на милость времени.

От него не осталось почти ничего — сам остров, имевший, как оказалось, не магическое, а природное происхождение, был частично затоплен и, судя по остаткам виднеющихся тут и там из-под воды строений, сократился в размерах втрое. Крепостная стена обрушилась и покрылась зарослями неприхотливого плюща. Надвратная башня превратилась в груду камней. О наличии ворот можно было только догадываться: два чудом уцелевших столба, на которых они когда-то держались, топорщились ввысь выщербленными, но еще сохранившими остатки лепнины огрызками. Подпирающие их сторожевые башни бесследно исчезли. Внутренний двор, насколько можно было судить, превратился в пустырь. А о том, что творится дальше, я и сказать ничего не мог — пройти через нагромождение каменного мусора без серьезных увечий не представлялось возможным.

Однако по фрагментам расколотых барельефов и обломкам статуй, которые раньше обрамляли вход в главную башню, можно было предположить, что когда-то замок не только впечатлял своими размерами, но и отличался редкой красотой. Не знаю, правда, был ли он создан таким еще в эпоху Расцвета, когда считалось модным строить подобные здания, или, может, его украсили другие владельцы, придав суровой боевой крепости вид королевской резиденции. Но, как бы там ни было, остров действительно был великолепным, и я всерьез призадумался, как выцарапать его из цепких лап герцогов Ангорских, не показав при этом своего интереса.

Бескрылый с гулким клекотом ловко спикировал на мое плечо и взволнованно выдохнул:

— Хозяин, впереди проход!

— За стеной? — прищурился я, просматривая остров магическим зрением.

— Недалеко от нее. Там, где раньше был двор, — заговорщицки зашептала горгулья, искоса поглядывая на озирающегося зомби. — Я уже посмотрел, как к нему подобраться. Нам кто-то расчистил дорогу.

— Зубища?

— Следы больно крупные, — усомнился Бескрылый. — Но лучше тебе самому глянуть.

Не обнаружив вокруг острова охранок и магических ловушек, я сперва удивился беспечности моих врагов, но потом подумал и решил, что в заклинаниях действительно нет особого смысла. Сюда и так никто в здравом уме не сунется. На картах остров не обозначен. Записей о его существовании я даже в древних мемуарах не нашел. Случайных прохожих и зверье отпугивают предупредительные амулеты. Тех, кто не послушался и полез-таки вглубь, в первую же ночь сожрет обитающая тут нежить. Я, кстати, видел парочку на подходе, но, завидев умсака и ощутив на себе касание моих поисковых заклинаний, они поспешили уйти на глубину и больше носа оттуда не казали.

Кроме того, я полагал, что обосновавшиеся тут маги наружу не высовываются. Пришли телепортом, потом точно так же ушли. Если место, где расположена арка, хорошо защищено, ни один прибор не зафиксирует изменения магического поля. А если даже защиты нет, то удаленность острова от обжитых мест с легкостью решит эту проблему.

Следуя за Бескрылым, я не без труда пробрался к проходу. Попотеть пришлось изрядно — громоздящиеся повсюду завалы никто не разбирал, а искусственно образовавшаяся… ну, назовем ее тропкой… появилась в результате того, что кто-то небрежно расшвырял в стороны валяющиеся на пути крупные валуны, при этом оставив кучи мелких, которые пришлось разбирать неутомимому Верзиле.

Минут через сорок я все-таки добрался до места, оказавшегося, как и сказал Бескрылый, частью внутреннего двора замка. И, замерев на краю небольшого котлована, в некотором недоумении остановился.

Проход представлял собой самую обычную дыру, которую кто-то выкопал в земле. Точнее, сперва этот кто-то расчистил себе место для работы и разгреб валявшиеся здесь горы булыжников, затем разодрал крепкими когтями вросшие в землю каменные плиты весьма и весьма впечатляющей ширины и исчез внизу, оставив после себя внушительных размеров тоннель, в котором при желании поместились бы оба моих умсака.

Оглядев размеры дыры, я был вынужден признать, что для Зубищи она действительно великовата — не могла моя девочка сотворить такое безобразие, да еще оставшись без источника. И вымахать до таких размеров тоже бы не сумела — на болоте ее следы хоть и показались мне более крупными, чем раньше, никак не соответствовали тому, что я видел. Да и сочащийся из-под земли запашок несколько настораживал. Однако искать другой путь не хотелось, поэтому, на всякий случай опустошив темные накопители, я отправил Верзилу вперед и, оставив горгулий следить за обстановкой наверху, полез следом.

Ход оказался наклонным и, к счастью, коротким — съехав по нему, как по горке, я смог выпрямиться в полный рост и признать, что неведомый зверь определенно знал, зачем пришел.

Все видимое пространство, являвшееся, довольно большим залом, было уставлено клетками. Почти на всех из них болтались остатки защитных заклинаний. При этом большинство клеток, особенно стоявшие ближе к дыре, оказалось безжалостно разломано, а на выложенном каменными плитами полу виднелись лужи крови — черной, неестественно густой и все еще кажущейся свежей, что характерно для нежити. Вернее, для преобразованной весьма специфичным образом нежити, информация о которой могла попасть в чужие руки исключительно из моих черновиков.

Когда же я зажег магический огонек, оказалось, что эта удручающая картина тянется еще шагов на пятьдесят вперед и двадцать — двадцать пять в обе стороны. Разломанные клетки, размеры которых по мере удаления от дыры начали постепенно расти, разлитая на полу кровь, останки тел: мохнатых, крылатых, покрытых перьями или чешуей… А поскольку на многих еще тлели нити до отвращения знакомого управляющего заклинания, то с источником появления этих существ я точно не ошибся.

Останков было так много, что я в первые несколько секунд даже опешил. А когда прошел чуть дальше, где стали встречаться уже опознаваемые фрагменты тел, пораженно покачал головой.

Невероятно! Похоже, зверь, что вломился сюда, как медведь в малинник, прошелся по всему залу, методично уничтожая все, что попадется у него на пути. Пока он был голоден, глотал все подряд — в первых клетках я даже шерсти не видел! А затем начал выбирать куски повкуснее — потроха, к примеру, мозги, грудинку, так что от находившихся ближе к выходу тварей хоть что-то осталось целым.

Ох, надеюсь, Зубища не его с таким упорством преследовала. И не на него так целеустремленно меня наводила.

Правда, стоило отметить, что неизвестный монстр оказал мне большую услугу, уничтожив всю созданную нежить за один присест. А когда разрушил все, до чего смог добраться, отправился дальше, просто выломав немаленький кусок стены возле железной двери и оставив после себя горы трупов.

С некоторой опаской подойдя к пролому и попробовав дотянуться кончиками пальцев до верхнего его края, я уважительно присвистнул.

— Все равно оно бы в дверь не пролезло, — философски заметил Верзила, когда я бросил на него выразительный взгляд. — Хотя, наверное, никакая дверь эту зверюгу бы не сдержала.

Взглянув на толщину стены, я был вынужден признать правоту зомби. А затем выудил из сумки все свои защитные и атакующие артефакты, припрятал в рукаве ритуальный кинжал, обвешался всеми возможными заклинаниями, которые знал, и, активировав руны на ногтях, решительно двинулся дальше.

Что бы ни произошло с Зубищей, схватилась ли она с этой тварью, пав смертью храбрых, или все еще осторожно преследует ее по пятам, но моя умница не зря нас сюда привела — оставлять на свободе такую мерзость я просто не имею права. Пусть она и помогла моим планам, но, когда нежить закончится тут, куда эта тварь потом двинется? Правильно, к людям. И если на имущество Ангорских мне было откровенно плевать, то в своих землях видеть этого монстра я совершенно не желал.

— Хозяин, может, я пойду впереди? — робко предложил Верзила, когда я вышел в следующий коридор и наткнулся на второй проем в стене, пробитый неведомой тварью.

Я только поморщился.

— А что я потом с тобой буду делать? Понесу домой по кускам? У меня рук не хватит.

Зомби насупился, но послушно замолчал и, сунувшись следом за мной в дыру, растерянно замер. Да и я ощутил, как от открывшегося зрелища противно скребет на душе — во второй комнате тоже лежали тела. И много, около тридцати. Вот только на этот раз они были человеческими.

Мужчины и женщины, окутанные плотными коконами заклинаний, которые при должной подпитке должны были закончить работу с мертвецами всего через пару-тройку недель.

Каждое из тел, как и положено, находилось на отдельном столе. К каждому с потолка спускалась нить управляющего заклятия. И от каждого уходила в ближайшую стену ниточка диагностического заклинания, которое, вероятно, тянулось к пока неощущаемому источнику, чья мощность, если судить по косвенным признакам, почти не уступала моим накопителям.

Что удивительно, идущая перед нами тварь на почти созревших зомби почему-то не позарилась. Одному только откусила голову, но, распробовав и признав непригодной в пищу, тут же выплюнула. Второму зачем-то поцарапала живот, словно хотела убедиться, что это нежить. Третьего уронила на пол вместе со столом, будто оглядывалась в нерешительности и не знала, как поступить. Наконец, просто прошла мимо остальных, покинув зал так же, как и вошла, — через пролом.

— Закончи здесь, — сухо приказал я Верзиле, кинув ему длинный нож. — Всех до единого обезглавить, а потом сжечь.

Тот удивился.

— Разве вы их не используете? Это же готовый материал для работы!

— Я не знаю, что именно заложено в эти создания, и не знаю срока их службы. Поэтому лучше уничтожить.

— Осторожнее там, хозяин, — понимающе кивнул зомби, берясь за оружие. — Если тварь успела переварить то, что съела, она могла стать еще сильнее.

— Без тебя знаю, — фыркнул я, заглянул в проем, оставшийся после предыдущего гостя, и почти не удивился, обнаружив там лабораторию. Неплохо обустроенную, довольно современную и даже почти не разрушенную, если не считать опрокинутого стола и нескольких разбившихся колб, осколки которых усеяли пол.

Дальше прохода тварь, видимо, решила не лезть — просто сунула нос и убралась обратно, оставив нетронутыми три заваленных бумагами и уставленных пробирками стола, стеллажи с книгами и все остальное. Умная, похоже. Чуяла, зараза, что в лаборатории надо ходить на цыпочках.

Второй выход привел меня к следующему короткому коридору и развилке. В правом тоннеле находился самый обыкновенный, никем не разграбленный склад, прикрытый простеньким защитным заклинанием, — мешки, ящики, тюки и все такое. А вот второй тоннель оказался более интересным и вел в небольшое проходное помещение, превратившееся после визита чудовища в настоящую обитель хаоса.

Вероятно, когда-то здесь была трапезная. Стоявший в центре массивный деревянный стол был опрокинут и пестрел глубокими царапинами от огромных когтей. Его прикованные к полу ножки от мощнейшего удара переломились, так и оставшись стоять на месте после того, как лишились столешницы. Разломанные стулья и две тяжелые дубовые скамьи, перекушенные огромными челюстями, валялись возле дальней стены. Опрокинутая посуда разлетелась на черепки. Пузатый кувшин, щедро расплескав вокруг себя вино, оказался раздавлен тяжелой лапой. Полки со стен сорваны. На самих стенах тут и там красовались глубокие царапины, при виде которых хотелось осенить себя охранным знаком. Три висящие на честном слове двери, ведущие в жилые комнатки, размочалены в щепы. Внутри самих комнат — такая же разруха. Опрокинутые шкафы, раздробленная мебель, раздавленная утварь и разбросанные в беспорядке вещи, где нашелся даже смятый чудовищным ударом боевой жезл. А посреди всего этого великолепия — четыре изуродованных, лишенных конечностей и голов человеческих трупа, при виде которых я недовольно поджал губы.

Судя по остаткам витавших в комнате заклятий, на тварь пытались воздействовать магией. Безуспешно, как показала практика, и очень недолго. На одной из стен я нашел пятно от огненного заклятия. На дверях виднелись следы примитивного атакующего заклинания магии земли. В холле до сих пор чувствовалась неестественная свежесть, свидетельствовавшая о том, что здесь применялась магия воздуха, но и она не сумела остановить разошедшегося монстра. А вздыбившиеся и ощетинившиеся каменными шипами плиты под ногами, в щели между которыми забились капельки воды, не оказали на нее никакого воздействия.

От трупов пользы не было никакой — без голов я их даже допросить не смогу. Пришлось удовольствоваться оставшимися от магов защитными амулетами (не пропадать же добру?) и отправиться дальше, надеясь, что отяжелевшая от сытости зверюга хотя бы на какое-то время впадет в спячку.

В последний зал я заходил, готовый абсолютно ко всему. Все мои атакующие заклятия были наготове, активированные руны на ногтях тускло мерцали, ритуальный кинжал давно занял свое место на поясе, а нагревшиеся от напряжения амулеты создавали такую защиту, что с ходу ее не преодолел бы даже демон.

Магический огонек, правда, пришлось потушить — на случай, если тварь ориентируется именно на магию. Но второе зрение давало вполне сносную картинку, поэтому слепым я не был.

Собственно, зал — это громко сказано. Скорее, большое, но теперь наполовину заваленное помещение, в котором от прежней роскоши уцелели только нижняя часть стен и фундамент. Вероятно, когда замок рушился, громадные каменные обломки буквально погребли его под собой, чудом не задев телепортационную арку. Но затем кто-то расчистил вокруг нее пространство, заботливо установил вдоль стен деревянные подпорки. В итоге получилась не слишком просторная комната, крышей которой служили накренившиеся, сложившиеся домиком каменные плиты. Такие же плиты с пола кто-то предусмотрительно убрал, а затем вырыл небольшой котлован, чтобы можно было ходить, не нагибаясь. Сама арка, размещавшаяся когда-то на нормальном уровне, теперь возвышалась над «полом» на половину человеческого роста. Нормальный телепорт, стандартный, как я и ожидал, только очень уж древний. Вниз от арки вел грубовато сколоченный деревянный помост, позволяющий не только спуститься, но и без помех подняться, а также затащить в арку громоздкие вещи.

Впрочем, сейчас бедность интерьера заботила меня меньше всего — у основания арки, напрочь перегораживая доступ к ней, возлежало… нечто. Здоровенная темная туша, покрытая густым черным мехом, которая, шумно сопя и тяжело отдуваясь, скорее всего, спала. Обожралась, как я и предполагал, а теперь переваривала добычу, время от времени сыто рыгая и лениво почесываясь.

Морду ее я не видел — тварь лежала ко мне боком. Но, судя по толщине лап и длине когтей, проблем она могла доставить много. Страшновато округлившееся брюхо, конечно, ее замедлит, но я предпочел бы вообще с ней не связываться.

Следов Зубищи тоже не было. И поводок почему-то молчал. Мне пришлось со вздохом признать свою красавицу погибшей и удовольствоваться тем, что ее убийцу я тоже похороню.

— Чужак, — вдруг донесся до меня надсадный шепот как раз в тот момент, когда я поднял руку, готовый швырнуть в сонную тварь заклятие мгновенного разложения. — Вошел в зал. Готовится атаковать. Ты слышишь меня, милая? Убей его, пока он не причинил вреда. Убей. Я не хочу лишаться надежды.

Наличие живого в таком месте меня не удивило — заклинанием поиска я сейчас не пользовался, поэтому мог и не заметить. Но вот формулировка задания меня озадачила. Причем так, что уже готовое сорваться заклинание буквально на миг задержалось на кончиках моих пальцев.

В тот же самый момент тварюга, будто и не храпела вовсе, молниеносно оказалась на ногах. Угрожающе встопорщив свалявшуюся на одном боку шерсть, стремительно обернулась, закрывая собой говорившего. Определив угрозу, тут же ощетинилась и глухо зарычала, отчего стены вокруг меня опасно завибрировали. А потом узрела меня во всей красе и… удивленно хрюкнула.

У меня что-то екнуло в груди.

Святые умертвия… Это ж надо было так раскормить себя, чтобы всего за пару дней набрать вес, как у племенного быка? Куда в нее только влезло?! Вон пузо почти на полу лежит, лапы того и гляди подломятся! А уж харю отъела такую, что взглянуть страшно! У нее же зубы во ртах не помещаются! Слюни до земли висят!

И где я теперь, спрашивается, буду держать это страшилище?!

— Зсяи-и-ин?! — басовито прогудела заметно подросшая Зубища, недоверчиво всматриваясь в остолбеневшего меня. А потом взвизгнула и, невзирая на обвисшее брюхо, неуклюжими прыжками понеслась навстречу. — Зсяи-и-ин! Нашла! Мое!

Я только сплюнул и опустил занесенную руку.

— Сволочь мохнатая! Ты куда поводок дела, негодница?!

А потом увидел несущийся во весь опор живой таран с радостно болтающимися раздвоенными языками и кучей слюней, разлетающихся в разные стороны, осознал, чем мне это грозит, и что было мочи заорал:

— Стоя-а-ать! Бояться! Не сметь меня ронять!

К несчастью, ошалевшая от радости тварюга не поняла, почему я шарахнулся и поспешил укрыться в коридоре. Хлипкие замковые стены оказались ей нипочем, поэтому досадное препятствие она преодолела так же, как и раньше, — врезавшись в него всем телом.

Стене это не особенно повредило — терять ей было уже нечего. Потолок тоже выдержал, хотя и заметно просел. Телепортационная арка не пострадала. Только содрогающийся от тяжелых прыжков помост с громким скрипом завалился набок да в каменном основании появилась длинная волнистая трещина. Тогда как я…

Мне, к сожалению, не так повезло, хотя понял я это гораздо позднее.

ГЛАВА 14

Неприятностей много не бывает? Наивные! На ваши плечи никогда не падала тяжкая ноша героя.

Мэтр Гираш

— Осторожнее, не повреди голову! Ему ж еще думать чем-то надо будет! — Чужой шепот был слабым, но назойливым и противным, как скрипучая телега. — И аккуратнее с ним, аккуратнее. Ну и что, что я сказал?! Откуда мне было знать, что это твой хозяин?!

«Убью, — буднично подумал я, придя в себя от того, что кто-то нежно гладил мой живот тяжелой лапой. Затылок гудел, перед глазами все плыло, во рту стоял привкус крови, а ребра ныли так, будто неразумная тварь плюхнулась на меня всем весом, да еще и поерзала сверху. — И болтуна — в первую очередь».

— Ну, что там? — обеспокоился тем временем обладатель мерзкого шепота. — Пришел в себя? Нет еще?! Ну вот, как некстати! Я же скоро опять стану овощем или даже хуже. Эй! А ты его, случаем, не раздавила?!

— Р-р-р! — неодобрительно проворчала Зубища, ласково носом ткнувшись мне в лицо.

— Ничего подобного! Мне, может, просто надо было с ним поговорить! И вообще, это ты виновата!

— Ры-ыр-ра! — предупреждающе заворчала Зубища.

— Сама такая!

— Ры-ры-ры-а!

— А ты!..

— Еще одно слово, и я похороню вас обоих, — мрачно пообещал я и, поморщившись от стрельнувшей в затылке боли, сел.

Зубища тут же захлопнула пасти, всем видом показав, как рада меня видеть. А вот неизвестного угроза не впечатлила: услышав мой голос, он на мгновение умолк, а потом негромко захихикал:

— Убьешь? Тогда можно меня первым?

Я непонимающе огляделся и, отпихнув слюнявую морду, приметил валяющуюся у стены груду рванья, которую совсем недавно загораживала собой воинственно настроенная Зубища и рядом с которой я благодаря ее помощи неожиданно оказался.

Лишь через несколько секунд до меня дошло, что рванье — это чудовищно худой, изможденный до последней стадии человек, закутанный в клочки замызганного халата. Обезображенное лицо с многочисленными шрамами и двумя провалами пустых глазниц. Испещренное такими же многочисленными ранами и покрытое гноящимися язвами тело. Лысый череп. Болезненно выпирающие скулы. Сморщенный рот с обломками зубов. Обрубленные уши. Неестественно выгнутые, явно не раз переломанные конечности.

Возраст и пол бедолаги с первого взгляда определить было сложно, но голос походил на мужской. Правда, он был слабым и хриплым, как у курильщика. Или как у человека, который просто очень долго не пил.

Незнакомец, как мне сперва показалось, был прикован к стене, но потом я заметил обрывки цепи, обратил внимание на неровные сколы железа по краям и понял, что пленника держали не здесь. Исходя из настроя Зубищи, получалось, что именно она поспособствовала его освобождению. Хотя и не очень понятно почему.

— Надеюсь, ты не уснул? — щеря беззубый рот в жутковатой ухмылке, прошепелявил незнакомец. — Не вижу, кто ты. Ха-ха… И как бы я тебя увидел, правда? Глаз-то нет! Но, судя по голосу, лет тебе совсем немного…

Под конец фразы он уже почти рыдал, периодически перемежая ненормальный смех с такими же ненормальными всхлипами, а потом затих и продолжал лишь что-то неразборчиво шептать себе под нос.

— Пф-ф! — пренебрежительно фыркнула Зубища, заискивающе заглядывая мне в глаза, а затем негодующе обернулась к содрогающемуся от каркающего смеха пленнику. — Зсяин халосий! Зсяин ззеся! Мое!

Тот словно не услышал. А я, встряхнувшись, строго посмотрел на обнаглевшую нежить.

— Где поводок, морда бессовестная? Куда его дела, а?!

— Теляла, — виновато потупилась монстриха. С учетом того, что я сидел на полу, а она нависала сверху массивной горой, выглядело это забавно.

— Еще бы ты его не потеряла! — нахмурился я, доставая из кармана кольцо. — Говорил я, надо было на лапе закрепить?! Хотя оно теперь тебе даже на коготь не налезет — отожралась, зараза. Садись!

Зубища, поняв, что наказания не будет, просияла и, пустив слюни, а их теперь у нее было просто ужасающее количество, плюхнулась на зад, даже сейчас возвышаясь надо мной на полголовы.

— Морду убери, — все еще недовольно буркнул я, запоздало накладывая на себя исцеляющее заклинание.

— Эй, ты! — снова подал голос увечный, прекратив бормотать всякую чушь. — Ты что, тоже светлый?! Ах ты… Стоп! Такого не может быть! Почему тогда тебя нежить слушается?!

Хмуро зыркнув в ту сторону, я проигнорировал источник раздражения и, достав ритуальный кинжал, подошел к смирно сидящей нежити. Зубища вела себя примерно, хотя было видно, с каким трудом она сдерживается, чтобы не заплясать от восторга. Синие глазищи горели сумасшедшинкой, следя за каждым моим движением. Громадный зад беспрестанно ерзал. Острые когти нетерпеливо врезались в плотно слежавшуюся землю. А шумное сопение стало совсем взволнованным, когда я принялся ощупывать кожу на ее груди, раздумывая, куда лучше ударить.

— Слушай, зверушка не виновата, что тебя придавило, — отчего-то заволновался слепой. — Она просто рада тебя видеть! Эй, слышишь?! Она тут ни при чем! Сам виноват, что она не рассчитала сил!

— Заткнись, — процедил я, а потом мельком взглянул наверх, где ярко горели глаза твари.

Зубища смотрела с преданностью влюбленного щенка, доверяя мне абсолютно. В ее взгляде сквозила лишь бесконечная нежность и слепое обожание. Она простила бы мне все, вплоть до собственного убийства, потому что я был центром ее мира. Ради меня она жила и готова была сражаться до последнего вздоха.

Я вздохнул и положил свободную руку ей на морду, с новым для себя чувством увидев, как она счастливо зажмурилась, и услышав басовитое урчание.

— Не двигайся. Я тебя немного пораню.

Зубища даже не вздрогнула, когда я рассек ей кожу и мышцы на груди. Невозможное доверие для живого существа. Абсолютное.

Я повертел старое кольцо, заново оценил его размеры, а потом махнул рукой и вместо слабого источника запихнул в рану один из самых емких темных накопителей.

— На. Теперь не потеряешься. А вернемся домой — наложу заклятие ограничения роста, а то вымахаешь величиной с замок, а мне потом оправдывайся перед Советом. Небось половину леса извела, прежде чем сюда пожаловала? Всех сожрала?!

Мое чудовище стеснительно потупилось:

— Посьти.

— Ну да. Только вглубь болота не совалась, потому что там мокро. То-то при виде нас целых два упыря задали стрекача так, что я даже не успел их рассмотреть!

— Диива?! — неприятно удивилась монстриха.

Я фыркнул, все еще ощущая раздражение.

— Я видел двоих. Но, может, кто еще успел схорониться?

На жутковатой морде нежити появилось напряженное раздумье.

— Не, — выдала она после нескольких секунд размышлений. — Диива — миного. Бойсе нету твайей. Зсяин велел мертвых кусь-кусь. И Зубисся усех ням-ням.

Я скептически осмотрел громадную тушу.

— А почему тогда это, — показал ей колечко, — вдруг опустело?

— Игхуська? — недоумевающе посмотрела сверху Зубища.

— Да.

— Ни наю. Теляла.

— А живых зачем съела? Почему лишила меня источника информации?

Зубища моментально нахохлилась, как обиженный ребенок.

— Кусяись.

— Кусались, значит, — неодобрительно покачал головой я. — Понятно, что не в салочки играли. А ты, значит, защищалась?

Она радостно раззявила пасти и закивала. Гордая, как не знаю кто, своим невероятным достижением. И раздулась так важно, будто совершила прорыв в науке. Подумаешь, выросла чуток на хорошем питании! Было б отчего слюни пузырями пускать. Вот уж и правда — дите.

— Ладно, — вздохнул я, с сожалением констатируя отсутствие подозреваемых. — Что с тебя возьмешь? Хорошо хоть сама уцелела — я к тебе привык. А врагов мы еще найдем. Правда?

Зубища, в последний раз кивнув, звучно облизнулась и нерешительно посмотрела на кольцо.

— Мое?

— Твое, — вынужденно согласился я, возвращая подарок. — Все равно ни на что больше не годится — выросла ты из него. Разве что для игрушки сойдет.

— Мр-р, зсяин, — мурлыкнула нежить, мигом проглотив свое сокровище и благодарно прижавшись ко мне плечом. Вернее, хотела плечом, а получилось толстым пузом.

— Иди уж… куда-нибудь, — буркнул я, отодвигаясь от ластящейся зверюги. Ясно теперь, почему она черной казалась — в крови перемазалась, как хрюшка, вот и потемнела. Всю мантию мне изгваздала, поросенок. Теперь надо искать воду, пока не въелось. — А еще лучше — выплюни гадость и приведи себя в порядок. Кстати, что это за тип, которого ты сюда притащила?

— Я не тип, — откликнулся заинтересованно прислушивавшийся к нашему разговору пленник и довольно-таки связно поведал: — Мое имя Каннир Одар. И я некромант. Был когда-то. До того, как эти паскудные твари сделали из меня оракула. Только меня никто сюда не тащил — я тут уже давно обитаю. Можно сказать, с алтаря последнее время не слезал.

Я резким движением обернулся к нему.

— Некромант?!

— А что, не похож? — криво усмехнулся маг, уставившись на меня пустыми глазницами. — За десять лет пыток еще и не в такое превратишься. Если бы не твоя зверюга, до сих пор в моем теле жил бы этот поганый дух. Всю душу из меня высосал. У-у-у, убил бы эту мразь, если б мог! Кстати, а ты сам-то кто?

Я мгновение помедлил.

— Коллега твой.

— Да ну? — Слепец снова гнусно захихикал, отчего я всерьез засомневался в его разумности, но смех прекратился так же резко, как и начался. — Увы, я почти не вижу даже магическим зрением, но на миг мне показалось… А, какая разница? Твоя зверюга меня выручила, стащив с алтаря, так что я теперь твой должник. Ты, конечно, молод, похоже, еще моложе меня, но где теперь найти старого некроманта? Разве что на кладбище? — спросил в пустоту слепец и сам же рассмеялся своей дурацкой шутке. — Извини. Безумие скоро снова меня поглотит, поэтому не буду спрашивать, кто ты и откуда. Но очень прошу выслушать мою историю и убить по старому обряду, когда я закончу. Поможешь?

Я прикусил губу.

Демон! Не хотелось бы терять последнего информатора, но… Просьба о смерти — единственная вещь, в которой один некромант никогда не откажет другому. Потому что только мэтр сумеет сделать так, чтобы в посмертии тебя не побеспокоили.

— Я могу тебя подлечить. Даже отсутствие резервов не проблема.

— Нет, — нетерпеливо перебил меня пленник. — Твоя зверюга нарушила целостность связывающих нас оков. На какое-то время мой разум очищен от безумия оракула. Но я все равно спятил так же, как и он. Ты не сможешь мне помочь. Поверь, я знаю, о чем говорю, — за десять лет изучил эту тварь так, как, наверное, не смог еще никто. Она пожирает мой разум даже сейчас. И чем дольше ты тянешь, тем больше шансов, что я снова стану слюнявым идиотом.

Я нахмурился еще сильнее, но все-таки неохотно кивнул.

— Хорошо. Твое право свято.

— Спасибо, — с невыразимым облегчением прошептал слепец и как-то разом обмяк. — Теперь верю, что ты из наших. Не знаю, кто тебя направил, но самое главное, что ты здесь. Значит, мои мучения не были напрасными, гильдия возрождается, и кому-то есть еще дело до того, что тут творится. Поверь, оракул многое мне оставил. Почти все, о чем ему задавали вопросы, я хорошо помню. Поэтому если ты ищешь ответы, спрашивай.

Гм. Он сказал — десять лет? Полвека назад я бы, может, и усомнился, но жизнь научила меня терпению. Так что сейчас я готов поверить, что сосуществование в одном теле с тысячелетним духом возможно в течение столь долгого периода, но при этом сводит с ума. А раз так, то, задавая вопросы, я должен понимать: чем больше пройдет времени, тем сумбурнее будут ответы.

Я ненадолго задумался над тем, что мог бы узнать у пленника из того, что меня интересовало. А потом взялся за работу.

Каннир Одар оказался вором. По крайней мере, был им первые двенадцать лет своей жизни. К тому же вором он считался умелым, ловким и на удивление везучим, чем особенно гордился, пока не забрался в тот старый дом и не вляпался в неприятности по самую маковку.

Поскольку юный вор сумел обойти почти все ловушки и попался лишь на последней, хозяин дома, оказавшийся светлым магом, ради интереса проверил изрыгающего проклятия паренька на наличие дара. И приятно удивился, обнаружив находящиеся в зачаточном состоянии способности. Поскольку до амнистии Совет тогда еще не дозрел, а дар у паренька оказался темным, мастер Иххой в подробностях разъяснил растерянному пленнику, чем ему грозит сложившаяся ситуация, а потом предложил сделку: забыть о преступлении в обмен на служение и обучение темному искусству.

Каннир, распятый на стене подобно попавшей в паутину мошке, думал недолго: в тюрьму ему идти не хотелось, а заканчивать жизнь на костре — и подавно. Поэтому он остался в доме мага на положении ученика, которому, впрочем, было запрещено покидать заранее обозначенные границы. Вскоре принес магу соответствующую клятву, а затем окунулся в волшебный мир заклинаний, о котором раньше даже и не мечтал.

Конечно, он понимал, что полноценного учителя у него, скорее всего, не будет — сложно ожидать от светлого хорошего знания некромантии. Поэтому тот факт, что наставник не доверил бывшего вора одним только книгам, а самостоятельно взялся за процесс, Каннира приятно удивил.

Он с жадностью впитывал новые знания, с интересом учился создавать зомби, с азартом копался на городском кладбище, с благодарностью смотрел на мудрого наставника и даже подумывал о том, как усовершенствовать свои творения. У него все получалось. Наука давалась ему легко, а быстро развивающийся дар позволял без проблем осваивать все новые и новые разделы учебников.

В какой-то момент Каннир поразился, как много знает учитель о темном искусстве, и искренне восхитился его умениями, а потом задумался. После чего начал задавать осторожные вопросы и спустя какое-то время убедился: светлый чего-то не договаривает. Иначе откуда ему так хорошо разбираться в предмете, который испокон веков считался для светлых недоступным? Из простого интереса? Да полноте! Старик, особенно когда выпивал, частенько проговаривался, что от вида умертвий его тошнит, а когда разговор заходил о гильдии, выразительно кривился и потихоньку сплевывал в сторону. Но почему тогда он начал изучать запретное искусство, за которое Совет магов вполне мог отправить его на костер? И для чего стал втайне ото всех обучать юного некроманта?

Около десяти лет назад, как раз в канун своего шестнадцатилетия, Каннир впервые покинул гостеприимный дом, телепортом отправившись на затерянный на болоте остров. Именно там он наконец узнал ответы на свои вопросы. И, корчась на алтаре, вдруг с отчаянием понял, что учитель его предал, подменив обычную ученическую клятву клятвой совсем иного рода, заставившей его по доброй воле сказать «да» явившемуся на призыв оракулу. Когда же тварь набрала силу, сожрав сперва дар, а впоследствии начав поглощать разум беспомощной жертвы, то прикованный к алтарю мальчишка не выдержал и от души проклял наставника, уготовившего ему такую жуткую участь.

Проклятие, кстати, сбылось — когда в следующий раз мастер Иххой явился на остров, ему на голову упала непрочно закрепленная подпорка. Поганого старика зашибло насмерть, расплескав его гнилое нутро по полу, но Каннир узнал об этом не сразу. Да и то не был уверен, что понял все правильно.

Глаза ему выкололи в первые же дни пребывания на острове. Светлые, как оказалось, нашли способ заставить оракула отвечать на столько вопросов, сколько потребуется. Для этого всего-то и надо было найти добровольную жертву с развитым темным даром, заключить ее в круг, напичканный удерживающими рунами, и раз в месяц напитывать рисунок кровью тринадцати смертных. Кровь играла роль скрепляющего раствора, намертво связывающего жертву и призванного духа, и ограждала плененного оракула от хозяина-демона, делая его невидимым для жителей изнанки.

Для того чтобы оракул не артачился, ограничиваясь тремя вопросами, его новое тело регулярно подвергалось пыткам. Воспитание болью дало неплохие результаты, сделало упрямый дух сговорчивым и позволило снять нелепое ограничение по выдаваемой им информации.

Не до конца вытесненный чужаком мальчишка, естественно, ощущал процесс «воспитания» в полной мере, но кого волнуют слезы и крики обреченного сопляка?

А вот оракул, обнаружив себя беспомощным, запертым в живой клетке и без поддержки демона со свитой, неожиданно проникся. И вместо того, чтобы окончательно выдавить старого хозяина из тела или поглотить его разум, потеснился. Просто ради того, чтобы хотя бы часть боли уходила на сторону и пусть на день, но становилась меньше.

Так они и жили: двое постояльцев на одной жилплощади. Один — безмерно древний, абсолютно чуждый этому миру дух с собственными понятиями о добре и зле, а второй — частично поглощенный им, неумолимо сходящий с ума мальчишка, у которого хватило сил вцепиться в неожиданного спасителя остатками разума и прилепиться к нему паразитом.

Будучи не в силах оторваться друг от друга, они вместе прислушивались к чужим шагам и до мельчайших оттенков запоминали каждый голос из тех, что задавал им вопросы. Вместе выли от отчаяния, не имея возможности вырваться из тюрьмы. Вместе думали. Хрипели от боли. Бились в кандалах. Люто ненавидели. Умирали. И тут же возрождались в резко постаревшем, быстро исчерпавшем свои резервы теле, о котором, несмотря ни на что, заботились палачи.

Иногда Каннир приходил в себя и начинал прислушиваться к тому, о чем говорили его мучители. Когда-то целые годы выпадали из памяти, и он даже при желании не мог вспомнить, как умудрялся выживать все это время. Периодически случайные воспоминания соседа забредали, наоборот, к нему, и тогда картинка происходящего начинала потихоньку складываться, но он все равно не мог понять ее до конца.

Единственное, что ему было ясно, так это то, что светлые очень интересовались делами Темной гильдии и ее бывшего главы. Не все, конечно, — многие жили обычной жизнью и не мечтали о большем, но небольшая группа единомышленников зачем-то упорно искала старые записи мэтра Валоора и пыталась воспроизвести то, что записано в его черновиках.

За долгие годы исследований они немалого добились: создали сеть тайных лабораторий, в которых работа не прекращалась ни на миг, совершили настоящий прорыв в изучении оракулов, смогли отыскать сохранившиеся со времен войны книги по темному искусству и успешно освоили изложенный там материал. С помощью пленников частично расшифровали старые книги и на их основе создали абсолютно новый вид нежити, которого ранее просто не существовало, а также доказали себе и всему миру, что некромантия как наука вполне может обойтись без некромантов.

Сложность была в другом — они не хотели прозревать грядущее дальше, чем на несколько десятилетий. Им этого не требовалось. Тогда как Каннир, сумевший с помощью оракула подсмотреть гораздо более поздние события, не без злорадства обнаружил, что светлые, даже полностью освоив теоретическую часть темного искусства, так и не смогли стать истинными мастерами этого дела.

Ремесленниками, исполнителями, подражателями — да. Но не творцами. Создавать и придумывать новое, свободно оперируя полученными знаниями, вникнуть в самую суть искусства, расширяя границы познания, у них не получилось. Все, чего они смогли достичь, сводилось к слепому подчинению изложенным когда-то законам. Бесконечному повторению того, что уже было изобретено. Истинного духа творения, присущего настоящему темному магу, в них так и не зародилось. Слишком уж разными были мастера и мэтры, и слишком сильно отличались системы их ценностей.

Бродя по просторам времени, Каннир не раз видел, как в сравнительно недалеком будущем светлые повсеместно занимаются темным искусством. Те должности, на которые некогда нанимали исключительно мэтров, теперь оказались свободны. Все обязанности по содержанию и охране кладбищ, все профессии и всю работу, которую когда-то выполняли мэтры, тоже пришлось взять на себя мастерам. К чему-то им пришлось скрепя сердце привыкать. Какие-то принципы в силу необходимости пересмотреть. От многого отказаться. А с чем-то даже смириться. Просто потому, что мэтров-то больше не осталось, а умертвия, зомби, упыри и другая нечисть и нежить никуда не делись: естественная нежить как рождалась, так и продолжала рождаться, а искусственной, как это ни парадоксально, стало еще больше. Она просто сменила хозяев и названия, но глобальных перемен не произошло.

Конечно, время от времени на просторах Сазула продолжали рождаться дети с темным даром, но редко. Способности их из-за проведенной некогда тотальной чистки становились все слабее. Так что всего через пару столетий их дар, так видел оракул, настолько измельчал, что даже при должном обучении эти маги уже не могли выполнять функции, которые легко давались простым светлым.

Возможно, если бы у юных мэтров появился толковый учитель, сумевший возродить старые традиции или до конца освоить высшее искусство, на которое у новых мастеров просто не хватало сил, то у детей появился бы шанс. Но увы — не стало больше ни мэтров, ни традиций, непонятые книги так и пылились в библиотеках бесполезным грузом, а Каннир, раз за разом просматривая будущее, все чаще замечал на его месте пугающую пустоту, от вида которой внутренности скручивались холодным узлом.

Он видел и то, как некоторые светлые, решив окончательно «потемнеть», с годами превращались в безумцев. Фанатично преданные изобретенной ими самими идее, поверившие в собственное могущество и стремящиеся доказать давно исчезнувшей касте некромантов свою правоту, они убивали, вернее, еще только будут убивать ради того, чтобы раз за разом доказывать свое превосходство и хоть в чем-то, пусть даже в количестве смертей, превзойти бывших коллег, упорно твердивших о том, что количество далеко не всегда переходит в качество.

Кто-то из них сходил с ума в попытке освоить высшие ступени темного искусства. Кто-то терял себя и превращался в слабое, утратившее веру существо, не интересующееся ничем и ни к чему больше не стремящееся. Кто-то, ища выход из логического тупика, создавал свою религию. Кто-то, слишком поздно поняв ошибку, возвращался к истокам.

Вот только мир этого уже не видел — раздробленный на куски, лишенный одного из основополагающих факторов равновесия, он неумолимо катился в пропасть, раздираемый на части многочисленными противоречиями.

Разумеется, слова «Иммогор», «ЭСЭВ» и многие другие термины были Канниру неизвестны, однако основное юный мэтр все же уловил и ужаснулся увиденному. Но кто станет слушать умалишенного паренька, хрипло выкрикивающего нелепые угрозы? Кому интересно бессвязное бормотание идиота, пророчащего всевозможные беды? Над ним даже не смеялись — просто игнорировали. А он со все возрастающим отчаянием следил за тем, как все четче становятся вехи предсказанного им будущего, и плакал от бессилия.

О том, что светлые, помимо прочего, намереваются создать еще одного оракула, Каннир тоже знал. Но не особенно тревожился, поскольку предвидел, что повторить этот успех у его палачей не получится.

Может, потому, что в последние пять лет им стало сложнее разыскивать новых жертв, поскольку из-за объявленной амнистии большинство темных попадались на глаза Совету магов до того, как их успевали перехватить. А может, усилия самого Каннира, начавшего из упрямства увиливать от прямых ответов, сыграли свою роль. Не исключено, что он просто утешал себя, обманываясь иллюзиями, но, будучи неплохим человеком, он искренне переживал за юных коллег и всеми силами старался прикрыть их от внимания заговорщиков.

Не всегда это удавалось — как минимум десятерых молодых мэтров уберечь не получилось. Вопросы об их местонахождении оказались настолько хорошо сформулированными, что увильнуть он не смог. Часть из этих детей погибла во время экспериментов. Кто-то исчез, и их судьба была неясна. Но некоторые все же уцелели и прошли почти такой же путь, как сам Каннир, обучившись кое-каким навыкам у посвященных в происходящее светлых и впоследствии взявшись за грязную работу в лабораториях.

А еще Каннир знал, что нескольких парней из числа тех, кто постарше, дерзко похитили прямо из академии, обставив все как несчастный случай. Неосторожное использование атакующего заклинания, неполноценная защита во время тренировочного поединка… Мало ли опасностей подстерегает юных адептов во время практики? К тому же серьезного расследования никто не проводил. Доказательства мнимой смерти выглядели убедительно, поэтому руководство академии не встревожилось. А уже успевшие получить начальное образование мэтры один за другим исчезали из учебного заведения.

Каннир по приказу хозяев много раз просматривал линии вероятного будущего, используя момент похищения как отправную точку. Потом от него потребовали проследить за событиями, которые могли наступить после призыва младшего демона, способного одним махом уничтожить целый город. Он с тяжелым сердцем подчинился и пришел к выводу, что без вмешательства тех, кто презирает смерть, остановить чудовище будет невозможно.

Его советы, что было редкостью, к сведению все-таки приняли, и будущее благодаря вмешательству насмов изменилось. Потом от оракула потребовали смотреть еще и еще, просчитывали с его помощью чуть ли не каждый новый шаг, и за два последних года совершили столько всего, что молодой мэтр затосковал.

О похищениях, издевательствах, команде молодых мастеров, которых уже со студенческой скамьи стали натаскивать в темном искусстве, Каннир тоже сумел узнать. Будущее этих магов, правда, оставалось туманным и часто менялось, словно линии вероятностей, отвечающие за конечный результат, еще не определились. Но основная тенденция все же прослеживалась. И пускай не все преподаватели в этом участвовали и далеко не все светлые на деле оказались тварями, но сам факт того, что они не хотели замечать очевидного, делал их такими же виновными, как те, кто жег его каленым железом.

Лишь в последние месяцы картина будущего начала понемногу меняться: вопреки всем прогнозам и, казалось бы, в пику почти сложившемуся узору, в грядущее вмешался неучтенный фактор, от присутствия которого линии вероятности истончались, рвались и частенько путались. Поначалу его влияние не было заметно. Но вскоре оно стало четче, обширнее. А совсем недавно сформировалось настолько явно, что скрывать его появление стало невозможно.

Что это или кто это, Каннир не понял. Живой или мертвый, человек или нелюдь, одно явление или же целая цепочка событий… Грядущее ответа на этот вопрос не давало и все время путалось, будто и само не могло толком определиться.

Единственное, что удалось понять: когда-нибудь линия его судьбы и этот фактор непременно пересекутся. И если о его появлении светлые не узнают раньше времени, то уставший от жизни оракул получит наконец долгожданную свободу. А будущее, которое изберет совершенно иной путь развития, может серьезно измениться.

Последние недели ожидания стали для Каннира самыми мучительными. Не зная, о чем можно говорить, а что приведет к разрушению нового узора, он перестал отвечать на вопросы. Присматривавших за ним магов это, разумеется, не обрадовало, поэтому «воспитание» строптивого оракула возобновилось. Его лишили еды, питья. Единственной спутницей Каннира стала постоянная боль, которую он даже за врага уже перестал считать. Измученный пытками рассудок на короткое время дарил охрипшему от криков пареньку небольшой отдых, но потом боль возвращала его обратно и агрессивной любовницей ласкала тело, настойчиво нашептывая на ухо:

— Говори! Говори! Говори.

Как он выдержал, Каннир не помнил. Безумие в эти дни накрывало его так часто, что он больше не был уверен ни в чем. И помнил только то, что просто обязан выжить и открыть свой больной разум лишь тому, кто сможет понять.

Момент, когда вокруг что-то изменилось, он по обыкновению пропустил. Сквозь шум в голове почти не услышал истошных криков. Просто однажды в комнате стало шумно и тревожно. В воздухе запахло кровью и смертью. Затем поблизости раздалось урчание крупного зверя, а запястья коснулись чьи-то острые клыки.

Момент расставания с уже ставшим родным духом прошел для него тяжело — рывок сознания оказался таким резким и грубым, а пришедшая за ним боль — настолько острой, что Каннир в который раз за последние сутки провалился в беспамятство. А когда очнулся, то обнаружил себя лежащим на чем-то мягком и окруженным давно забытым чувством заботы. И впервые за много лет не услышал назойливого бормотания оракула в голове.

Сон ли это был? Простое ли видение? Каннир какое-то время и сам не мог понять. А когда убедился, что терзавший его годами дух действительно исчез, едва не расплакался от счастья. После чего осознал, что самое страшное позади, доверчиво обнял чудовищно толстую шею присланной ему на помощь нежити и с облегчением понял, что час его освобождения близок.

— Спрашивай же! — из последних сил приподнявшись, простонал изможденный пленник и слепо зашарил руками вокруг себя. — Я должен тебе рассказать! Все, что знаю! Быстрее! Пока я еще могу!..

Отстранившись от изувеченного парня и отпустив его измученный разум, я мягко пожал костлявые пальцы.

— Ты все сделал правильно, мальчик. Не беспокойся, я прочел твои мысли.

Каннир тревожно замер, словно сомневаясь. А потом неожиданно улыбнулся и приподнял тощий подбородок, подставляя уязвимое горло.

— Я тебе верю, брат. Помни: ты обещал.

— Да, — тихо сказал я, одним ударом избавляя его от мучений. После чего встал, похлопал огорченно заскулившую Зубищу по плечу и, в последний раз взглянув на обмякшего храбреца, еще тише добавил: — Спи спокойно, брат. Ты заслужил это право.

ГЛАВА 15

Иногда мне так хочется кого-нибудь убить, что даже в зеркало страшно смотреть.

Нич

Когда на горизонте заалела тонкая полоска рассвета, я прикончил последнюю бутылку вина и, почувствовав, что в комнате появился посторонний, небрежно махнул рукой.

— Заходи, Лог. Давно тебя жду.

— Ты пьян? — настороженно уточнил насм, принюхавшись к витающим по кабинету винным парам.

Я обернулся и, посмотрев на него абсолютно трезвыми глазами, хищно оскалился.

— Я сделал себя устойчивым к ядам. Но последствия слишком тесного общения с чужим разумом убирает, как ни странно, именно алкоголь.

— И кого, позволь спросить, ты сегодня пытал?

— Я его освободил, — поморщился я. — Хотя мог бы попробовать спасти… Ладно, проехали. Что у тебя есть по магам?

— Невзун, имей совесть! — возмутился Лог и бесцеремонно занял второе кресло, так и не дождавшись от меня приглашения сесть. — Я с трудом убедил клан в необходимости вмешательства дополнительных звезд, а ты уже требуешь результатов!

— Планы меняются, — спокойно сообщил я, одним движением пальцев обратив бутылку в пыль и аккуратно свернув конусом бумагу, на которой она изволила рассыпаться. — Нужно сосредоточить усилия только на двух кандидатах из первого и одном из второго списков и добыть по ним нужную информацию. Перечень вопросов я составил. Ответы мне нужны завтра к вечеру.

Насм мгновенно напрягся.

— Ты что-то узнал?

— Все, — устало потер я переносицу. — Я узнал почти все, что хотел, потому и сокращаю объем работ. Но звезды все равно понадобятся — пусть готовятся накрыть четырнадцать точек в разных частях Сазула в одно и то же время. И предупреди, что им будет оказано сопротивление. Возможно даже, что отчаянное. Не исключено, что придется столкнуться с новыми видами нежити, о которой вы раньше не слышали. Организуешь?

— Когда? — только и спросил несколько ошалевший от новостей убийца.

— Послезавтра в полдень.

— Что?!

Я неодобрительно на него посмотрел.

— Это проблема?

— Нет, но… Невзун, ты просто ходячая неприятность, — моментально взял себя в руки Лог, после чего откинулся в кресле и, лихорадочно что-то прокручивая в голове, уже спокойным тоном осведомился: — Сколько людей на это понадобится?

— Тебе потери нужны?

— Нет.

— Тогда не задавай глупых вопросов, — негромко фыркнул я и протянул ему две бумаги. — Вот личности, деятельность которых за последнюю пару недель тебе предстоит проверить.

Убийца быстро пробежал глазами по именам на первом листке и неопределенно хмыкнул.

— Вот, значит, как… Ладно, узнаю.

Потом прочитал последнее и одобрительно кивнул.

— Согласен. Мне он тоже показался гнилым. Ты уверен в его причастности?

— Нужны только доказательства.

— Хорошо, добудем. А как насчет твоего учителя? — с хитрой усмешкой поинтересовался Лог. — Ну, того щеголя с раздутым самомнением? Не хочешь и его заодно проверить, раз уж копаешь так глубоко?

Я только отмахнулся.

— С ним и так все ясно. Никакие доказательства не нужны.

— Даже так… — задумчиво проговорил насм, крутя в руках лист бумаги. — Что ж, как скажешь. Есть еще что-то, что я должен знать?

— Да. Вечером вернешься — все обсудим.

— Тогда до встречи, — понятливо поднялся с кресла Лог и двинулся к выходу, но у самого порога неожиданно обернулся. — Кстати, нашел свою тварь-то? Ходят слухи, ты кое-какую живность на соседских болотах потерял?

Я хмыкнул:

— Жаль, что следилка в твоем перстне не передает изображение, иначе ты бы выбрал более уважительный тон. Но раз нет… Послушай дружеский совет: если будешь уходить через арку, загляни сперва на кухню — попроси у повара свиную тушу и принеси ее на внутреннем дворе в жертву своим богам. А если решишь покинуть мой замок через ворота, то держись подальше от стен: у нее сегодня игривое настроение.

Лог вопросительно приподнял бровь, ожидая пояснений, но я тут же уткнул нос в бумаги и занялся своими делами.

А нечего было подсовывать мне кольца с подвохом. Я бы, может, и сам все рассказал… когда-нибудь. Так что пусть теперь расхлебывает.

— Гад ты все-таки, Невзун, — с чувством заключил убийца, поняв, что ничего нового не услышит, и запоздало сообразив, почему я частенько оставлял его перстень в замке, а оракула вообще предпочел, рискуя здоровьем, прочитать, а не допрашивать вслух. — Такой план мне запорол!

— Услуга за услугу, — безмятежно отозвался я, подняв глаза от бумаг. — Вы мне — побрякушки с секретом, я вам — толстую дулю под нос. По-моему, честно или ты не согласен?

— Или, — буркнул убийца, неодобрительно дернув щекой. — Мог бы и раньше намекнуть, что заметил.

— Ну вы ведь любите сложности.

— А если без них? — неожиданно сменил тон насм, взглянув на меня совершенно иначе, со сдержанным уважением, какое испытываешь при виде достойного противника, и неохотным, но все же признанием своего поражения.

Я, недолго помедлив, тоже посерьезнел.

— Все вечером, Лог. Мне пока не хватает данных.

— Договорились, — успокоился он.

После его ухода я приоткрыл окно и терпеливо досчитал до тридцати, гадая, какой же способ неосмотрительный убийца выберет в качестве пути отступления. Прикинул, достаточно ли позаботился о том, чтобы насм не удрал через иное. Дождался, пока снаружи раздастся раздраженный вопль, мгновенно потонувший в торжествующем реве осуществившей справедливое возмездие Зубищи. Довольно оскалился, услышав многообещающее:

— Невзу-у-ун!..

И, закрыв окно поплотнее, с умилением подумал, что девочка-то у меня не только изобретательная, но и злопамятная. Так что, боюсь, Логу крупно не повезло. Зря он не воспользовался моим советом. Ну, сам виноват, нечего было в свое время называть ее неопасной.

— Гира-а-аш, ты не забыл, что у тебя сегодня экзамен? — разбудил меня пораженный страшным подозрением Нич. — Вернулся под утро, помятый, как после кабацкой драки, ничего не объяснил, а теперь сладко дрыхнешь, будто все в порядке?! Только не говори, что проспал! Иначе я с тобой такое сотворю.

С трудом продрав глаза и раздраженно взглянув на яркое солнце за окном, я с ворчанием отвернулся и набросил на голову одеяло.

— Гираш! — возмущенно ахнул таракан.

— Мм.

— Немедленно вставай! Тебе нельзя пропустить этот день!

— Отстань, а? Ректор все равно перенес экзамен на завтра, — страдальчески простонал я, еще плотнее укутывая голову одеялом и честно пытаясь снова уснуть.

— Чего? — растерянно замер Нич, перестав с сопением ползать по подушке.

— Я попросил его пригласить на это событие графа Экхимоса как моего бывшего опекуна и человека, поддержка которого важна для меня в столь знаменательный день. А еще я бы очень хотел увидеть мастера Лиуроя. Но поскольку эти два многоуважаемых господина прибудут только завтра, то и экзамен с разрешения ректора перенесли. Ты доволен?

Таракан озадаченно щелкнул жвалами.

— Что-то ты темнишь. Зачем тебе Лиурой на экзамене? Да и графа не было оснований сюда приглашать — он в магии понимает меньше, чем собака в арифметике. Если бы он приходился тебе родственником, я бы еще понял. Правила это допускают. А раз нет, то какой смысл?

— Со второго курса некоторые адепты получают право ненадолго покидать академию. Завтра я собираюсь всем доказать, что исключения более чем достоин. Сколько можно, в конце концов, бегать домой по ночам, таясь от собственных слуг и постоянно думая о разоблачении? А граф мне нужен для отвода глаз. — Я протяжно зевнул. — Согласись, если я попрошу пригласить на экзамен только его личного мага, это будет выглядеть подозрительно. Кстати, как там твоя система наблюдения? Наладили? Или Томас не справляется с возложенными на него обязанностями?

Нич недовольно засопел: он не любил, когда я так демонстративно менял тему, но все же ответил:

— Наладили. Все коридоры и подземелья академии под контролем. Мы следим даже за преподавателями.

— Очень хорошо, — снова зевнул я, зарываясь в одеяло поглубже. — Тогда, если ты не против, я все-таки немного посплю. А после обеда, когда начну нормально соображать, расскажешь, что там у вас и как.

Фамильяр сердито нахохлился, но, поняв, что вставать до полудня я не собираюсь, фыркнул и, пробурчав что-то неразборчивое, сбежал, видимо решив потратить утро на более важные вещи.

Когда я проснулся, Нич еще не соизволил вернуться и высказать мне свое неодобрение. Так что я наскоро привел себя в порядок и отправился туда, где и должен был, по мнению преподавателей, находиться, — в книгохранилище. Адептов там в разгар учебного дня практически не было, зато в дальней части помещения я, к собственному удивлению, наткнулся на увлеченно что-то читающую графиню де Ривье.

— Доброе утро, леди, — вежливо поприветствовал я магессу, сидящую за столом, за которым обычно устраивался я. — Прошу прощения, что лезу не в свое дело, но разве преподаватели работают не в отдельном зале?

— В отдельном, — невозмутимо согласилась графиня, демонстративно положив книгу на стол. — Но не всегда. Кстати, вы что-то поздновато встаете, Невзун. Так уверены в своих знаниях?

Ого. Значит, меня тут ждали?

Я сделал удивленное лицо.

— Ну что вы, графиня! Просто вчера до поздней ночи работал, вот и не выспался.

— А какую тему изучали, если не секрет? — с независимым видом осведомилась она, и я вдруг понял, что эта нескладная леди может мне кое в чем помочь. Поэтому взял соседний стул, с комфортом устроился напротив и, доверительно понизив голос, сказал совершеннейшую правду:

— Прозрение.

Ларисса де Ривье если и удивилась, то виду не показала. Только прищурилась по-особенному и, подавшись вперед, тихо спросила:

— Не слишком ли вы молоды для таких знаний, Невзун?

— А вдруг у меня больше не будет на это времени? — резонно возразил я. — Кто может предугадать, что именно нам суждено? Кто знает в точности свою судьбу? Мне вот вчера показалось, что посмотреть данную тему перед экзаменом совершенно необходимо. Да и разве не логично это — как можно лучше изучить все особенности своего дара, раз уж он мне достался?

— У вас дар менталиста, — снова откинувшись на спинку, нейтральным тоном заметила графиня. — И до этого момента он проявлялся в виде способностей преимущественно к магии иллюзий.

— Да. Но мастер Ворг считает, что у меня есть и способности к предвидению.

— Как же, помню, — задумалась на миг она. — Особенно тот день, когда Рух стал жертвой вашего маленького представления.

Я изумился.

— Помилуйте, леди! Что заставило вас думать, будто я вас обманул?!

— Я разве сказала, что вы кого-то обманули? — тонко улыбнулся она, демонстративно изучая свои изящные, чересчур острые кончики ноготков. — Мне просто показалось, что ваше поведение в тот день было несколько… наигранным.

Я покаянно вздохнул.

— Увы. Вероятно, я не слишком хороший актер.

— Верно, — охотно согласилась она, довольная своей маленькой победой. — Но вы ведь с самого начала понимали, что это именно проклятие, а не какое-то предчувствие? Имея отца-некроманта, о таких вещах было бы сложно не знать. Я права?

Я тоже улыбнулся.

— А почему вас это интересует, леди?

— Потому что… — Магесса наконец оторвалась от своего увлекательного занятия и снова взглянула на меня прямо. — Завтра, независимо от того, как вы справитесь с экзаменом, я должна буду принять решение касательно вашей дальнейшей судьбы. Каким оно будет, зависит от множества факторов, в том числе и от того, сколько искренности я увижу в ваших поступках. Поскольку не все они ясны мне до конца, я сочла, что сегодняшний день вполне подойдет для общения. И, возможно, поможет мне не думать о вас плохо там, где это совершенно не нужно.

— Ценю, что вы решили потратить на меня свое личное время, леди, — мгновенно изменил тон я и уважительно наклонил голову. — Могу ли я надеяться, что после того, как вы удовлетворите свое любопытство, мне будет позволено задать несколько вопросов?

— Никогда не упускаете момента, Невзун? — усмехнулась она, придвигаясь ближе к столу.

Я опустил глаза.

— Стараюсь. Что вы хотели узнать?

Она секунду помолчала, оценив мою скромность по достоинству, а потом приступила к допросу:

— Как хорошо отец обучил вас основам некромантии?

— Полагаю, что достаточно, — спокойно ответил я, понимая, что рано или поздно на эти вопросы все равно пришлось бы отвечать. И леди де Ривье в качестве следователя устраивала меня гораздо больше, чем тот же Рух или магесса де Фоль. — Теоретический курс по основам темного искусства я освоил полностью.

— Что насчет практики?

— Тоже бывало, — уклончиво откликнулся я. — Но вы ведь понимаете, что светлому гораздо сложнее обращаться с темными потоками и пользоваться алтарем.

— Тем не менее вы все-таки пытались этим заниматься?

— Безусловно. Без этого мое обучение было бы неполным.

Графиня де Ривье едва заметно кивнула, словно соглашаясь со своими мыслями.

— Пожалуй, что так. И каковы были ваши успехи в этом нелегком деле?

— Отца они не устраивали.

— Хорошо, — тут же сменила тему огневица. — Как вы считаете, какому курсу обучения академии соответствует ваша теоретическая база?

— Думаю, курса до пятого я дам фору любому юному мэтру, — мысленно ухмыльнувшись, сообщил я истинную правду. Нет, конечно, я и выпускника легко сделаю, но их, увы, поблизости нет и еще лет пять точно не будет.

— Вот как? — на этот раз не стала скрывать своего удивления магесса. — Почему вы так в этом уверены?

— Я знаком со старшекурсниками темного отделения. Их знания, как показала практика, оказались менее полными, чем мои. Мэтр Лонер, я думаю, это подтвердит.

Ха-ха. Еще бы нет!

— Интересно. — В глазах огневицы мелькнул и пропал лукавый огонек. — Значит ли это, адепт Невзун, что вы умышленно скрывали от руководства свои способности?

— Я не знал, как вы к этому отнесетесь, — честно признался я. — Мое детство проходило в более чем напряженной обстановке. Оказавшись на алтаре один раз, я не мог не думать о том, что история может повториться.

— Тем не менее вы больше сблизились с темными студентами, нежели с адептами своего факультета.

Я виновато развел руками.

— Что поделаешь — темное искусство мне гораздо ближе по духу. Да и ребята, как выяснилось, не против со мной общаться. Кому-то мне даже удалось немного помочь.

— Я наслышана. — Тонких губ магессы коснулась мимолетная улыбка. — И, честно говоря, ничего не имею против. Члены Совета много времени и сил потратили на то, чтобы отношение к молодым мэтрам начало меняться. Но, пожалуй, вы стали первым в академии, кто продемонстрировал это так открыто.

— Надеюсь, это не приведет к обострению ситуации, — ровно отозвался я.

— Я тоже. Но проясните для меня еще один момент, юноша: правильно ли я поняла, что вам проще и легче было сойтись именно с темными сверстниками, нежели проявить терпение и снисходительность к светлым?

— Возможно.

— Вы поэтому так долго избегали говорить правду мастеру Руху? — испытующе взглянула на меня графиня. — Поэтому поставили под угрозу его здоровье?

Ах вот что ее на самом деле интересует! Хочет знать, способен ли я предать себе подобного?

Легко. И даже без угрызений совести. При условии, что этот человек даст мне повод, как Нев.

Но она, наверное, не это хочет услышать.

— Признаться, я не самый великий знаток этой темы, — скорбно начал я, принявшись теребить полу собственной мантии. Впрочем, это правда: лучше всех в проклятиях разбирался мой дедуля, мир его праху. — Поэтому поначалу сомневался, что это именно проклятие. Проверить, так ли это, без внятных объяснений мне бы не позволили. А признаваться, что в некромантии я все-таки смыслю, казалось мне не самым разумным решением. К тому же мастер Мкаш мне действительно не очень симпатичен. Вероятно, в силу того, что у отца было предвзятое отношение к друидам, которое он сумел в полной мере передать мне. Но, поверьте, я бы не позволил себе промолчать, если бы увидел, что ему грозит реальная опасность.

Ларисса де Ривье поморщилась.

— Спасибо, что хотя бы сейчас соизволили объяснить. Неужели вы настолько мне не доверяли раньше?

— Напротив, — тут же улыбнулся я. — Если бы не вы, у меня не было бы стимула усиленно обучаться светлому искусству. А если бы не ваше отношение к потребностям бедного адепта, мне было бы на порядок сложнее интересоваться знаниями, которыми я, по мнению того же мастера Руха, интересоваться просто не имею права.

Она хмыкнула.

— Мкаш иногда перегибает палку, это верно. Мне всегда казалось, что если студенты рвутся к знаниям, то нужно открывать перед ними двери в книгохранилище, пока они не вышибли их своим энтузиазмом.

— Приятно, что это понимаете именно вы, леди, — снова наклонил голову я и осторожно осведомился: — Теперь можно я задам несколько вопросов?

Она великодушно кивнула.

— Я только-только начал знакомиться с разделами, касающимися предвидения, поэтому не все понимаю. В частности то, почему образы, связанные с созданиями иного, всегда видятся размытыми.

— Вы говорите о демонах? — уточнила магесса, переплетая тонкие пальцы.

— В том числе, — кивнул я, мельком подумав о насмах. — В описаниях линий вероятности и даваемых ими образов я не раз натыкался на мнение, что грядущее, непосредственно связанное с демонами, теряет четкость. Верно ли, что иное, имея свои собственные пространственно-временные законы, начинает при определенных условиях менять наши?

— Скорее, не менять, а путать. Скрывать детали. Размывать границы образов. Поэтому, если когда-нибудь заметите, что линии вероятностей без явной причины изгибаются и даже рвутся, стремясь обогнуть или сбежать от некоего туманного пятна, происхождение которого вам непонятно, можете не сомневаться — здесь пересекаются границы двух миров. То же самое, кстати, касается предсказаний, относящихся к пространственным проколам, — поскольку они напрямую связаны с перемещением внутри иного, то никогда нельзя предугадать, будет ли телепортация успешной. Оракул или провидец способен увидеть то, что, возможно, случится при благоприятном исходе, но при этом всегда будет наблюдать неясную тень, лежащую на объекте предсказаний. Она исчезнет только после того, как он снова ступит на твердую землю.

— А если портал окажется с дефектом и человек умрет?

Графиня снисходительно улыбнулась.

— Те линии вероятности, которые участвовали в образовании его будущего, в момент смерти исчезнут.

— Значит, на этом месте тоже должна возникнуть пустота? — предположил я. — Ведь если душа уходит, то она все равно делает это через иное. Налицо прямая связь, которая, как вы сказали…

— Когда уходит душа, грядущему требуется какое-то время, чтобы убрать ее узор с полотна. Но обычно это длится недолго: природа не терпит пустоты, адепт. Поэтому через несколько недель нити узора сместятся, закрывая прореху, и на месте умершего человека появится чья-то судьба. Быть может, того, кто сумеет закончить то, что не успел сделать его предшественник. А может, того, кто коренным образом перекроит весь участок уже написанного будущего.

Я озадаченно почесал затылок.

— И часто такое случается, чтобы история переписывалась?

— Я знаю лишь несколько случаев. И обычно это были великие люди, которые, впрочем, далеко не сразу приобретали заслуженную славу. Я удовлетворила ваше любопытство, адепт?

— Да, конечно, — спохватился я, поспешно вскакивая со стула. — Благодарю вас за беседу, леди, она многое прояснила.

— До встречи на экзамене, Невзун, — милостиво кивнула Ларисса де Ривье, и через несколько минут я остался в хранилище один.

ГЛАВА 16

И почему я начинаю нервничать, когда десерт подходит к концу?

Обжора

— Ну вот и все, — пробормотал я, стоя перед дверями кабинета ректора. — День икс наступил, время — почти полдень. Сегодня мы наконец узнаем, достаточно ли я настроил против себя учителей.

— Можно подумать, ты специально хочешь, чтобы тебя разоблачили, — проворчал из-под мантии Нич и на мгновение высунул наружу свои длинные усы. — Охранные заклинания стандартные, атакующих нет. Можешь заходить. Надеюсь, сюрпризов сегодня не будет, и мы быстро закончим.

Я скептически хмыкнул, после чего отряхнул с мантии невидимые пылинки, пожалел об отсутствии любимой сумки, потрогал пустые ножны, где обычно прятал ритуальный кинжал, и решительно постучал.

— Заходите, адепт Невзун, — раздалось из-за двери, и я, пригладив топорщащиеся на затылке волосы, послушно вошел.

Все, кого я так хотел сегодня увидеть, оказались уже в сборе.

Милорд Фалькус Умдобр, величественно восседающий за письменным столом, Ларисса де Ривье и мастер Рух Мкаш, гармоничной парой занявшие два кресла по левую руку от него, Маркиза де Ракаш, с кислым лицом соседствующая рядом с магессой де Фоль… Невозмутимый мастер фон Берден, старающийся казаться спокойным мастер Свим и чем-то жутко недовольный Зодис Краш, занявшие еще три левых кресла, только чуть ближе к двери. Напротив них сидели мэтр Лонер Кромм и худощавый молодой человек с темным даром, господин де Фугг. Рядом устроились милый моему сердцу мастер Лиурой в щегольском бордовом камзоле и граф Экхимос, который мужественно сел с краю и которому я тут же послал доброжелательную улыбку.

Как уж ректор добился такого эффекта — не знаю: в деле преобразования пространства я не силен. Но присутствующие оказались размещены наподобие пирамиды, вершину которой венчал сам мастер Умдобр, а остальные как будто сидели каждый на своей ступеньке. На первый взгляд непривычно, но, не стану скрывать, эффектно. Сразу чувствуешь себя злостным преступником, над которым возвышается судья со своими помощниками.

Кстати, мой нынешний учитель — мастер Гриндер Ворг — предпочел занять кресло в основании «пирамиды», напротив некромантов. Как и всегда, оделся целитель не по погоде и все время зябко кутался в видавший виды теплый плащ с меховым подбоем.

Еще одно кресло оставалось свободным, и я даже рискнул предположить, что оно приготовлено для меня. Но в этот момент в коридоре послышались торопливые шаги, и в комнату буквально влетел последний желающий принять у меня экзамен, при виде которого я замялся и даже кинул на ректора беспокойный взгляд.

— Прошу прощения за задержку, — скороговоркой проговорил новоприбывший, оказавшийся приятным на вид, холеным крепышом в ярком фиолетовом камзоле и с неуловимо знакомыми чертами лица. Отвесив короткий поклон присутствующим, он кивнул указавшему на пустое кресло ректору, а затем плюхнулся рядом с Воргом, успев шепнуть ему на ухо пару тихих фраз, и только тогда соизволил заметить меня. — О! Так это и есть молодое дарование, возомнившее о себе так много, что подало прошение о переводе на второй курс, еще и пары месяцев не отучившись на нервом?

— Юноша действительно способный, мастер де Регилль, — с улыбкой ответил Умдобр. — Иначе его бы здесь не было.

Я удовлетворенно кивнул.

Папаша нашего светлого графенка. Неплохой огневик, немного знаком с магией порталов и совсем чуточку целитель. И не надо толкать меня лапой под мантией! Я и так знаю, что его присутствие здесь — настоящая удача! Ведь его не было в городе, когда я планировал эту встречу. Зашибить очередного (даже сбился, какого по счету) зайца, и все — одним камнем… Ух, мне уже давно так не везло!

— Ни в коем случае не оспариваю ваше право на такие решения, мастер Умдобр, — тут же поднял ладони в протестующем жесте граф де Регилль. — Но закон есть закон: когда ученик проявляет редкие таланты, переводится на другой факультет или же курс до того, как отучится на предыдущем менее полугода, на комиссии всегда должен присутствовать независимый наблюдатель, представитель Совета в академии.

— Конечно, граф. Вас для того и позвали.

Де Регилль удовлетворенно кивнул и самоустранился. А взгляды всех присутствующих как по команде обратились ко мне.

— Адепт Невзун, — торжественным тоном начал ректор, даже поднявшись ради этого из-за стола. — Подтверждаете ли вы свое решение о досрочном прохождении итогового экзамена по программе обучения первого курса?

Ой, сколько пафоса. Мог бы и попроще начать.

— Да, магистр.

— Осознаете ли вы последствия такого решения? — продолжал ломать комедию мастер Умдобр.

— Безусловно.

— В таком случае приступим, — совершенно неожиданно подвел черту ректор и, ободряюще мне подмигнув, вернулся на свое место. — Кто желает начать первым?

Я приятно удивился и тут же взял слово:

— Можно я?

По рядам присутствующих пробежал недоуменный шепоток.

— Невзун, вы что, решили идти на попятный? — пренебрежительно фыркнула маркиза де Ракаш.

— Надеюсь, вы шутите? — нахмурилась графиня де Ривье.

Ректор вопросительно приподнял брови, явно не ожидая от меня такого финта. Мастер Ворг неодобрительно покачал головой. Остальные озадаченно переглянулись, и только в глазах Лонера я подметил тщательно скрываемое торжество.

На все вопросы я только улыбнулся. Взгляды проигнорировал. А затем выудил из-под мантии толстую тетрадь в красной обложке с золотым тиснением и торжественно поклонился.

— Прошу прощения, дамы и господа, за то, что так грубо нарушаю регламент.

— Ты всегда его нарушаешь, — сердито прошептал Нич, недовольный моим самоуправством, но я сделал вид, что не услышал.

— Я хотел сделать это позже, но потом рассудил, что так будет лучше. Мастер Умдобр, помните наш разговор по поводу редких книг?

У ректора поднятые брови замерли, да так и застыли, словно приклеенные.

— Э… Да, молодой человек. Неужели здесь то, о чем вы мне говорили?

— Нет. Те лекции до сих пор находятся в моем замке — я их, как вы понимаете, не мог забрать. Это нечто гораздо большее. — Я с улыбкой протянул тетрадь целителю. — Мастер Ворг, не могли бы вы передать ее господину ректору?

— Что это? — хмуро осведомился старик, с подозрением забирая тетрадь, но потом его взгляд упал на вензель в углу. — С-свят-тые… небеса.

Что ж, оно и понятно: этих инициалов мир не видел почти пятьдесят лет. Простые такие буквы: «В», «Ш» и «И». Я еще помню времена, когда в гильдиях не было тех, кто не знал, что они означают. Сейчас все, конечно, печальнее — вон Свим и фон Берден даже бровью не повели. Краш, судя по наморщенному лбу, что-то такое начал понимать. А вот старики хорошо меня помнят. Именно на это и был расчет.

Я демонстративно не заметил, как дрогнули руки мастера Ворга, принявшего бесценный дар, словно то была ядовитая змеюка, а веки устало прикрылись, будто неожиданная находка оказалась для него слишком тяжела.

— Я нашел ее в семейной библиотеке, — сообщил всему залу я и снова поднял взгляд на окаменевшего в своем кресле магистра. — Наследство моего отца и деда. Рукописи человека, которым я в свое время искренне восхищался.

Да. Себя я всегда очень любил.

— И которого так же искренне почитал.

Естественно. Сколько нужного и важного я тогда сделал! Как же такого замечательного человека не почитать?

— Насколько мне известно, — продолжил я уже в полной тишине, потому что на тетрадь теперь смотрели с неподдельным интересом, растерянностью и даже нескрываемым вожделением, — эти записи попали в семью Невзунов несколько… нечестным путем.

Ну это я еще преуменьшил. Вон как неверяще округлись глаза Лонера. «Ты правда собираешься это сделать?!» — говорил весь его вид. На что я едва заметно сощурил глаза, и лицо старого мэтра вновь превратилось в непроницаемую маску.

— Поэтому я и решил взять их в академию. Это считавшиеся утерянными записи бывшего главы Темной гильдии — мэтра Валоора да Шеруга ван Иммогора. Чистовые записи, как вы понимаете, которые я решил и, как мне кажется, просто обязан передать в достойные руки.

— Гираш, ты сошел с ума! — тихо взвыл под мантией Нич и от избытка чувств царапнул мне живот острым когтем. — Ты что творишь, придурок?!

Мастер Лиурой, словно услышав этот беззвучный вопль, подался вперед, буквально пожирая глазами записи, но граф Экхимос, чуть наклонившись влево, что-то коротко шепнул ему на ухо, и светлый внезапно замер. Всего на секунду-две, не больше, так что во всеобщей суете, когда все таращились на Ворга, этого никто не заметил. Затем он медленно-медленно скосил глаза на лучащееся доброжелательностью лицо соседа, на губах которого играла легкая улыбка. Еще медленнее выдохнул и, сообразив, что ведет себя подозрительно, вновь выпрямился в кресле.

Я же сердито хлопнул ладонью по мантии, замаскировав свою месть таракану еще одним поклоном, а потом повернулся к Воргу и негромко напомнил:

— Мастер? Вы хотели передать записи господину ректору.

— Да-да! Позвольте взглянуть и мне! — тут же оживился граф де Регилль, протянув руку за редкой вещицей.

После таких действий со стороны высокого гостя старый целитель наконец опомнился и осторожно, держа тетрадь за краешек корешка, передал ее мастеру Крашу.

— Простите, коллега, но с этими знаниями лучше знакомиться, имея на себе соответствующую защиту. Не знаю, конечно, насколько я прав, но рисковать не советовал бы никому. Фалькус, взгляни сам: мне кажется, это похоже на правду. По крайней мере, печать та самая. Краш, ну что вы застыли?! Помогите!

Алхимик пугливо принял опасную ношу, поспешно вскочил, явно собираясь вприпрыжку отнести тетрадь к столу, но, повинуясь знаку ректора, тут же сел обратно, передав тетрадь фон Бердену, тот, соответственно, отдал ее де Фоль, она, естественно, маркизе, а та уже с сомнением переправила ее магистру.

Когда ректор аккуратно развязал бережно затянутые тесемки и, пролистав первые несколько страниц, помрачнел, мастер Ворг кинул на меня такой взгляд, что сразу стало ясно — старик уже жалеет, что взял меня учеником. Особенно после того, как я во всеуслышание признался в любви к… себе самому. А ректор, бегло просмотрев аккуратно расчерченные графики, таблицы и уравнения, рядом с которыми иногда встречались пояснения и рисунки, тяжело вздохнул и на миг прикрыл глаза.

— Ты прав, Ворг. Это действительно они.

В комнате мгновенно стало шумно. Преподаватели завертелись в креслах и подняли крик, торопясь обсудить со всеми сразу свои мысли по данному поводу. Маркиза де Ракаш с ненавистью косилась на злополучную тетрадку, будто подозревала, что внутри описан тысяча и один способ расчленения новорожденных младенцев. Леди де Фоль молчала, вопросительно поглядывая то на мои записи, то на ректора. Мастер фон Берден о чем-то заспорил с сидящим через кресло алхимиком, который, метая пламенные взоры на раскрасневшуюся маркизу, очень уж явно пытался вовлечь ее в беседу. Зажатый между ними Свим аж вжался в спинку, чтобы стать как можно незаметнее, и, казалось, страстно мечтал отсюда исчезнуть.

Ворг, насколько я понял, все еще злился. Графиня де Ривье, искоса поглядывая на меня, о чем-то задумалась. Рух, вплотную подвинув кресло к столу, попытался тайком подсмотреть в тетрадь, но ректор вежливо попросил его этого не делать. И графу де Регилль, втихаря подкравшемуся к столу, знаком показал, что находка действительно опасна.

Оба некроманта все это время молчали: один — с тщательно скрываемым злорадством, второй — с недоумением. Судя по всему, молодому мэтру очень хотелось выкрикнуть какую-то глупость типа: «Ура! Наконец-то эти знания станут доступны для изучения!»

Граф Экхимос скромно молчал, незаметно присматриваясь к магам. А мастер Лиурой сидел как пришибленный, хотя скрыть бьющую его нервную дрожь все-таки не смог. Бедняга. На него даже Ворг посмотрел неодобрительно. Впрочем, мой «наставник» этого, кажется, не заметил и продолжал потеть, откровенно выдавая свою заинтересованность.

На меня почти не смотрели — яростные споры захлестнули преподавателей с головой. Да так, что об экзамене благополучно забыли. Один только ректор вовремя вспомнил, чего ради все это затевалось, и, кое-как восстановив тишину, с укором обратился ко мне:

— Неужели это не могло подождать, молодой человек?

Я виновато развел руками.

— Я хотел как лучше. Это ведь редкость, не так ли? К тому же отец получил ее незаслуженно. И на днях мне подумалось, что академии эти сведения могли бы пригодиться. Ведь мэтр Валоор был великим человеком. Пусть некромантом, но все-таки великим.

— Он прав! — вякнул Гриммор де Фугг, которому наконец удалось вставить реплику. — Мэтр Валоор был гением!

— Молодой человек, я вас попрошу! — мгновенно вскипела маркиза. — Не смейте нести при членах Совета такую ересь!

— Это не ересь! — неожиданно не стушевался темный. — Потому что он действительно был…

— Он давно мертв, ваш Мэтр! И если кто-то меня спросит…

— Мне кажется, вы излишне резки, миледи, — вполголоса заметил мастер фон Берден, повернувшись к закусившей удила маркизе. — И чрезмерно категоричны.

— А вы… Вы!..

Спор между преподавателями вспыхнул с новой силой.

Магистр нахмурился и для начал постучал костяшками пальцев по столу, во второй раз за последние пару минут призывая разбушевавшихся коллег к порядку. А потом не выдержал и повысил голос:

— Господа, я прошу вас успокоиться! Господа! Леди де Ракаш, пожалуйста, вернитесь на свое место! Мы здесь не для этого собрались!

— Простите, мастер Умдобр, — с трудом отдышалась красная, как вареный рак, маркиза. — Но этот дерзкий юнец…

— Думаю, все мы сейчас слишком возбуждены, — мирно проговорила графиня де Ривье, грациозно поднимаясь и тем самым привлекая к себе внимание. Ее мягкий бархатистый голос волшебным образом приструнил разошедшихся мужчин и заставил разгневанную маркизу угомониться. А внимательный взгляд, в котором заплясали огненные сполохи, с легкостью остудил пыл самых отчаянных спорщиков. — Полагаю, причина всеобщего смятения объяснима. Эти записи, если они и правда являются чистовыми и, судя по всему, незашифрованными, что само по себе — невероятная удача, воистину стоят того внимания, которое им сегодня оказывают. Но еще больше его, на мой взгляд, достоин человек, который их так неожиданно принес. Поэтому, господин ректор, прежде чем начинать собственно экзамен, я предлагаю немного расспросить нашего адепта о том, что еще он знает об этом… деле. Надеюсь, мастер де Регилль меня поддержит?

— Целиком и полностью, — с готовностью отозвался представитель Совета, и ректору осталось только неохотно кивнуть.

Я чуть не зааплодировал графине, сумевшей так красиво мне подыграть. Браво! Потрясающая женщина! Честное слово, если к тому времени, когда я подрасту, она еще будет свободна, я всерьез задумаюсь о женитьбе.

— Рассказывайте, Невзун, — устало потребовал магистр Умдобр, когда в комнате стало тихо, а графиня снова села. — Откуда у вас эти записи? И что еще вам известно о деяниях человека, являющего их автором?

Я улыбнулся.

— Прежде чем я начну, позвольте пригласить сюда нескольких заинтересованных лиц, против присутствия которых, вы, полагаю, не будете возражать.

— Невзун, что еще за шутки? — неожиданно осерчал архимаг, начав приподниматься из-за стола. — Вы что себе позволяете?!

Демонстративно достав из-за пазухи амулет насмов, я так же демонстративно его активировал и, кивком поприветствовав четверку убийц, в мгновение ока появившихся в кабинете, невозмутимо добавил:

— Думаю, вновь прибывшие вам хорошо знакомы, магистр. И надеюсь, вы не пожелаете их выгнать до завершения контракта.

— Он не пожелает, — промурлыкала из-под капюшона Хисса, скользнув за спину резко побледневшему де Региллю и мельком показав ректору пылающий алым светом неизвестный мне амулет. — Для этого нет никаких оснований. Но сегодня именно ты наш голос, Невзун. Таково было условие контракта. И время настало: говори. Только учти: патриарх тебя тоже слышит.

Я благодарно кивнул: молодец, все очень коротко и предельно ясно. А мастер Умдобр, судорожно вздохнув, буквально рухнул в свое кресло и внезапно охрипшим голосом потребовал:

— Продолжайте, Невзун! Это уже становится… крайне интересным.

— С вашего разрешения, господа и присутствующие здесь дамы, я начну с того, о чем вы, вероятно, знаете не хуже меня, — с доброжелательной улыбкой сказал я, когда в комнате воцарилась мертвая тишина. — О случившемся более полувека назад предательстве Евгродуса Невзуна, повлекшем за собой смерть главы Темной гильдии. И о том, что лишь благодаря этому факту семья Невзунов долгие годы оставалась обделенной вниманием закона и спокойно существовала, не предавая огласке род своих занятий.

Я медленно обвел глазами аудиторию и удовлетворенно кивнул: меня слушали. На насмов косились, но страха в аурах не было почти ни у кого — большинство магов о контракте знали, и присутствие наемников не стало для них великим потрясением. А кто не знал, тот полностью доверял ректору или просто ждал, что будет дальше.

Лиурой, на котором уже лица не было, не в счет.

— Так вот, — продолжил я, убедившись, что все идет как надо. — В нашей семейной библиотеке имеется достаточно доказательств, что это было именно предательство, совмещенное к тому же с кражей. Но если о первом члены Совета — не так ли, леди де Ривье, госпожа де Ракаш и леди де Фоль? — прекрасно знали из предсмертной записки мэтра Валоора, то о втором осведомлены далеко не все. Как и о том, что все эти записи бесследно исчезли, а те, что впоследствии нашлись, оказались зашифрованы. Что именно было в записях? Честно говоря, мне уже без разницы. Да и бесполезны они для меня, потому что написаны темным и исключительно для темных. Чтобы их понять, не хватило всех знаний моего отца и деда, поэтому мое любопытство ограничилось лишь первыми страницами. Без недостающего текста это лишь неудачные эксперименты, значимость которых для науки практически отсутствует.

— Почему отсутствует? Ведь тетрадь в итоге нашлась? — недоумевающе спросила графиня де Ривье.

— Да. Но все эти годы она лежала в тайнике, до которого не смог добраться никто из моих предшественников. Кроме того, кто ее туда спрятал, конечно.

— Вы говорите о Евгродусе Невзуне?

— Я и в этом еще не уверен, леди, — честно сказал я. — Но вроде больше некому. К тому же после смерти мэтра Валоора его ученик тоже бесследно исчез. Вероятно, его настигло посмертное проклятие учителя, поэтому о местоположении тайника никто не знал. Старый барон искал его много лет, но повезло, как видите, только мне. Да и то относительно недавно.

Подумаешь, пятьдесят лет… Не так уж много для некроманта.

— Хорошо, — хмуро проговорил мастер Умдобр, раздраженно крутя в руках гусиное перо. — Но какое отношение это имеет к нынешним событиям?

— Самое непосредственное, господин магистр. До того, как леди де Ривье вместе с мастером Лиуроем засвидетельствовала у меня наличие светлого дара, меня довольно долго обучали теории темного искусства. Думаю, об этом все заинтересованные лица тоже в курсе.

— Перед приездом сюда я ознакомился с вашими документами, — подтвердил мои предположения граф де Регилль. — Они не являются закрытыми, поэтому многие факты из вашего прошлого хоть и поражают своей… необычностью, все же известны Совету. Продолжайте, пожалуйста, адепт. Это в высшей степени интригующе.

— Вскоре после того, как обо мне стало известно Совету, моим обучением вплотную занялся уважаемый мастер Лиурой. — Короткий наклон головы в сторону светлого. — Благодаря его вниманию и усердию базовый уровень моих знаний в отношении светлого искусства оказался заметно выше, нежели у сверстников, поэтому, когда я появился в академии, оказалось, что многие вопросы программы первого курса мною уже изучены.

Угу. А также второго, третьего, четвертого… и дальше по порядку.

— Будучи существом любознательным, в академии я поначалу утолял свое любопытство в книгохранилище, — продолжил я, так и не дождавшись напрашивающегося вопроса. — Но, к моему сожалению, оказалось, что доступ к ряду стеллажей и некоторым монографиям для новичков ограничен, из-за чего многие знания оказались для меня недоступными. Многоуважаемый мастер Ворг частично исправил эту ситуацию и позволил мне провести с пользой немало вечеров, с увлечением изучая предоставленные им книги, но скоро они закончились, а новые, увы, добыть не удалось: профессор долго был в отъезде. Поэтому, чтобы не слоняться без дела, я принялся… как бы это ни показалось вам странным… исследовать нашу академию, особенно ее подземелья. И знаете, что я там обнаружил?

Под моим взглядом некоторые из преподавателей поежились.

— Еще один работающий и никому не известный портал на третьем уровне! — с гордостью выдал я. — Целую толпу бесхозных призраков, обитающих в этих запутанных тоннелях уже многие годы! А также крайне интересную находку в виде абсолютно недееспособного, связанного по рукам и ногам, одурманенного сонным заклинанием темного мальчика, которого я, опасаясь за его здоровье, поспешил вернуть коллегам из Черной башни.

— Что? — растерянно замерла графиня де Ривье. — Вы нашли там связанного ученика?!

— Да. Второкурсника. Который ничего не помнил о том, что с ним произошло.

— Где это случилось? — с подозрением осведомился Мкаш.

— В какой-то комнате. Меня на нее призраки навели. А их я нашел с помощью портала. Особенности пространственного строения коридоров мешали им покинуть это место без разрешения хозяина. Поскольку никого другого поблизости не нашлось, они признали хозяином меня, а потом рассказали, что видели связанного мальчика. И он, по их словам, побывал в той комнате далеко не первым.

— Что-о?! — окончательно вышел из равновесия ректор. — Похищенных было несколько?! И никто об этом не знал?!

— Кем они вас назвали?! — воскликнул не менее удивленный мэтр де Фугг. — Хозяином?!

— У меня в замке живет фамильное привидение, — пояснил я. — Поэтому я знаком с основами работы с духами.

— Очередной портал? — сдержанно уточнил Лонер, вынеся из моих слов самое важное.

Но остальные, позабыв о недавней просьбе ректора, снова зашумели. Вопросами они сыпали как из рога изобилия, причем по большей части одними и теми же, только в разных вариациях: как, где и почему. Даже ректор, полностью выбитый из колеи, не протестовал, а с видом пораженного до глубины души человека невнятно бормотал что-то себе под нос, видимо пытаясь переварить то, что услышал.

Я же отвечал коротко и однотипно, терпеливо дожидаясь, пока меня будут готовы выслушать до конца. Но вызванная моими словами эмоциональная буря оказалась настолько велика, что и по прошествии пяти минут не собиралась утихать.

— А ну, тихо! — внезапно рявкнул мастер Ворг, разом перекрыв все остальные голоса и вызвав преждевременное окончание споров. — Замолчали все! А то разгалделись, как сороки на базаре. Невзун, если все так, как вы говорите, то почему вы не привели мальчика ко мне? Если вы заподозрили, что его здоровью что-то угрожало, юношу надлежало срочно доставить в лечебницу! И почему темные адепты, ваши новые друзья, не сообщили, что были и другие пропавшие?!

Я пожал плечами.

— Они не очень-то настроены доверять, профессор. Наверное, поэтому и не попросили о помощи.

— Ох, ну ладно они… Но вы-то, Невзун! Вы должны были оказаться разумнее!

— Простите, мастер Ворг, — повинился я. — Я до того растерялся, что поначалу даже не подумал об этом. А когда духи сказали, что мальчика притащили сюда светлые адепты, да еще со старших курсов, вовсе перестал что-либо понимать.

— К-как светлые? Наши собственные ученики?! — обалдело переспросил ректор.

— А как вам удалось договориться с духами?! — влез в образовавшуюся паузу де Фугг, явно проигнорировавший мою фразу про фамильное привидение. — Может, вы лукавите, молодой человек?

Вместо ответа и снова пожал плечами и негромко позвал:

— Томас! Тома-а-с, иди сюда! Я разрешаю показаться!

— Как скажешь, хозяин, — огорченно вздохнула пустота в одном из углов, и оттуда выглянула полупрозрачная физиономия. — Ты велел нам соблюдать осторожность, вот я и… тихонько сижу, пока не позовешь.

Преподаватели потрясенно застыли, когда он окончательно проявился и умолк, неловко ковыряя пальцами занавеску. А я с некоторой гордостью улыбнулся. Дескать, вот я какой умный. Даже призраки это признают.

— Ну ты и дурак! — в отчаянии прошептал из-под мантии Нич. — Что ты творишь, Гираш?!

— Та-а-ак, — очень вовремя вышел из ступора ректор и, сурово оглядев мнущегося Томаса, тут же нахмурился. — По-моему, это переходит всякие границы! Невзун, почему вы не доложили мне о призраке и похищениях?!

— А мне — о портале?! — возмутился Рух, и я стыдливо отвел глаза. — Как вы вообще посмели утаить столь важную информацию?!

— Да, Невзун, как?! — подключился к Мкашу мастер фон Берден, а за ним — и маркиза де Ракаш. — Это непростительно!

— Это самый настоящий скандал! — подхватил взъерошенный алхимик. — Похищение — это недопустимо! Ужасно!

— Паника! — вяло проблеял мастер Лиурой, которого толкнул в бок Экхимос.

— Угрозы родителей! — охотно подхватила маркиза. — Разбирательство в Совете!

— Какое разбирательство, леди?! — изумился мастер фон Берден. — Вы ведь сами — Совет!

— Ах ты ж… Простите мою глупость — я совсем запуталась.

— Да говорите же, демоны вас побери, Невзун! — взорвался наконец мастер Мкаш. — Отвечайте: почему вы столько времени молчали?!

— Потому что так было нужно, — прошелестел из-под капюшона один из насмов, и град посыпавшихся на меня вопросов мгновенно прекратился. — Невзун, расскажи им самое главное. Скажи, зачем мы искали именно тебя.

Я мрачно зыркнул на убийцу и буркнул:

— Да чего рассказывать-то? У меня с вами тоже… этот… контракт. И одним из его условий стало молчание до того момента, пока не будет получено разрешение открыть правду. Вот и все.

В комнате опять воцарилась тишина. Но только на этот раз на меня уже никто не смотрел — взгляды преподавателей закономерно переключились на излишне разговорчивого насмешника.

— Вы что сделали?! — не веря сам себе, воскликнул ректор, ошалело воззрившись на невозмутимого как скала убийцу. — Заключили контракт с ребенком?! Прямо у меня в академии?!

— Согласно вашим законам человек, называемый Вальтиером Сугнаром Гирашем Невзуном, на тот момент считался совершеннолетним, — прошелестел все тот же сообразительный насм. Жаль, не знаю его имени. — Поскольку одновременно с этим он являлся главой собственного рода, то согласно тем же законам имел право самостоятельно заключать сделки, ставить подпись и печать под любым контрактом, не извещая о том кого бы то ни было. Мы были в своем праве. Человек не отказался. Контракт был заключен без нарушений.

— А плата? — с замиранием сердца спросила графиня де Ривье.

— Обычная.

— Святые небеса!

На меня уставилось сразу несколько сочувствующих взглядов.

— Как же он теперь?!

— Сперва малышей похищают, потом заключают с ним контракт… А что будет дальше, магистр?!

— Мы обсудим это позже, — с некоторым трудом взял себя в руки ректор. — Пока магический контракт — наименьшая из наших проблем, как я понимаю.

— Верно, — охотно подтвердил убийца. — Нам был необходим ученик, чтобы выяснить, что творится внутри данного учебного заведения. Поскольку эти события — лишь часть общей картины, а мы могли не успевать следить за всем, что происходит, то понадобился помощник. Такой, чтобы не вызывал подозрений у адептов.

— Ну, насчет подозрений вы несколько поторопились… — вполголоса пробормотал фон Берден. — Спокойной жизни или незаметности от этого юноши можно точно не ждать.

— Но почему именно Невзун?! — почти простонал мастер Мкаш, не заметив, как мои губы непроизвольно дрогнули в улыбке. — Неужели вы не могли найти кого-то постарше?!

Насм отрицательно качнул головой.

— На тот момент только данный человек отвечал всем необходимым условиям. Другие адепты для заключения контракта не подходили.

Ну да. Полным отсутствием родственников и правом на личную печать больше никто из студентов похвастать не может.

— Вот же демон! — выдохнул друид, видимо подумав о том же. — Невзун, ну ладно они… А ты-то о чем думал, когда соглашался?!

Я покаянно опустил голову и снова развел руками, всем видом показывая, что такого наивного и неопытного меня кто угодно мог обвести вокруг пальца.

Кстати, насчет молчания убийца не солгал — такое требование в нашем контракте действительно было. Вот только настоял на нем именно я. И касался он молчания насмов, раз уж они оказались столь неосторожны, что рискнули со мной связаться. Правда, из слов убийцы следовало совсем иное, но кто сказал, что я тут буду душу наизнанку выворачивать?

Скорее, всех остальных наизнанку выверну, чтобы докопаться до истины.

И именно этим я сейчас и займусь.

ГЛАВА 17

Интересная штука жизнь: только решил, что встал на ноги, как она вдруг делает хитрый финт, и ты снова летишь мордой в грязь.

Неудачник

Без зазрения совести прикрывшись контрактом, я взялся неторопливо и обстоятельно излагать события, участником которых был сам. Почти ничего не скрывая, я подробно доложил, как именно нашел Молчуна и вернул мальчишку в Черную башню.

На вопрос ректора, почему я не рассказал о своем участии в спасении темным, честно признал: не хотел, чтобы мэтры подумали на меня. После чего неловко добавил, что все равно потом нашел с ними общий язык, благодаря чему получил доступ не только в обычные подземелья, но и в подвалы Черной башни.

Насчет арок тоже лгать не стал — да, видел, что они дефектные, но проклятый контракт… Далее — трагический надрыв в голосе и заламывание рук. Ну, я не мог об этом никому рассказать! Просто не мог! Разве что воспользоваться этим для своего маленького расследования…

Когда же Мкаш усомнился в моих способностях и уровне знаний по данному вопросу, пришлось скромно заметить, что у меня в замке стоит личная телепортационная арка, основы работы с которой я давно освоил под чутким руководством «наставника». Рух скис и сумел придраться лишь к тому, что я, нося ученический перстень, никак не смог бы сохранить свои перемещения в тайне.

На это обвинение я вежливо заметил: уважаемый господин маг, видимо, забыл, что сам когда-то был студентом. Маячок в таком перстне легко нейтрализуется — для этого его нужно просто со всей силы шарахнуть об стену, после чего поисковое заклинание начнет давать сбой и на целые сутки выйдет из строя. А за сутки столько всего можно натворить.

Поскольку подобное повреждение чаще всего бывало случайным, то встроенное в кольцо заклинание самодиагностики саботажем его не считало и, естественно, не отправляло отчет руководству, благодаря чему адепты могли с легкостью перемещаться не только внутри академии, но и бесконтрольно выходить за ее пределы. О чем я, пользуясь случаем, тут же и сообщил.

Снова сославшись на донос призраков, я также рассказал, как следом за группой старшекурсников воспользовался установленным в подвале порталом и оказался в заброшенном святилище. А затем предоставил запись с одной из следилок. Зубища ее в свое время проглотила, а я потом добыл (не спрашивайте только, как!) и преобразил, слив туда собственные воспоминания.

Естественно, запись оказалась некачественной и, регулярно покрываясь рябью, утаивала некоторые малозначительные детали. Например, наличие Зубищи, позднее прибытие насмов, мое решение вызвать старшего демона и распотрошить его у себя в замке… А что вы хотите? Я учусь на первом курсе! Могу и ошибиться в процессе перезаписи! Зато все, что было связано с алтарем и светлыми, включая наличие у них боевых жезлов и уникального амулета, оказалось записано очень четко, что в очередной раз вызвало у учителей состояние, близкое к потрясению.

Конечно, они начали задавать вопросы. У кого-то возникло предложение вызвать на допрос непосредственного участника событий — Алеса. И, само собой, все хотели знать, что случилось дальше, потому что запись обрывалась на самом интересном месте.

На вопросы я как можно подробнее ответил. Дескать, пошел по следу, найденному Томасом, нашел алтарь с привязанным к нему темным, услышал оракула, увидел четырех уродов, собиравшихся зарезать захваченного ими ученика, и… Ну а что еще я мог сделать в такой ситуации? Правильно: только позвать на помощь и предоставить решение всех вопросов насмам! А сам, отвязав Алеса от плиты, поспешил вернуться в башню (то, что в процессе пришлось заглянуть в свой замок и уничтожить демона, уже детали) и привести темного в чувство.

Само собой, в ближайшее время темный подвергнется перекрестному допросу. Но этого я как раз не боялся — на мальчишке стоял ментальный блок, который не позволит сболтнуть лишнего. А все остальное он помнил урывками. Именно так, как я ему позволил.

Если же кому-то будет интересно выяснить, как и почему сработал амулет в руках четырех светлых придурков, то пусть обращаются к насмам. Парни все видели, слышали, остались там после того, как я ушел… У них и надо спрашивать, как им удалось уничтожить разъяренного пропажей оракула демона!

Мрачно посмотрев на невозмутимых наемников, ректор, надо отдать ему должное, честно попытался это сделать. Услышав в ответ лаконичное: «Невзун сказал достаточно» и «Ваши адепты стали жертвой собственной необразованности», — почему-то расстроился. А когда рискнул настоять, молчавшая дотоле Хисса промурлыкала:

— Мы не уполномочены распространяться о делах клана. Оракул был изгнан. Демон уничтожен. Мальчик спасен. А чужие контракты нами не обсуждаются.

У ректора после этого стало такое лицо… Нич под мантией явно навострил уши.

Я даже мысленно послал девочке широкую улыбку. Умничка! Фактически все мои недомолвки списала на контракт и тайны клана! И попробуйте доказать обратное!

Дождавшись тишины, я мысленно потер руки и продолжил вводить учителей в ступор.

— Когда Алес находился под воздействием оракула, — скромно опустив глаза и усердно ковыряя ногой ковер на полу, сказал я, — и особенно после того, как нам удалось расслышать часть угроз светлых, у меня в голове зародились сомнения, касающиеся войны гильдий. Очень уж напирали на свое превосходство светлые, излишне много говорили о том, что мэтрам досталось поделом, и грубо отзывались о роли темных магов в истории нашей страны. Мой отец был таким магом. Вся моя семья была темной. И, не сумев сдержать любопытства, я все-таки успел задать оракулу один вопрос: почему все-таки началась и так печально закончилась та война?

— Что же он вам ответил? — скрипучим голосом спросил мастер Ворг, впившись в меня своими блеклыми, выцветшими от времени глазами.

— Нечто очень странное, мастер. Он назвал мне всего четыре буквы, ЭСЭВ. Но они, как ни странно, пролили свет на многое, о чем я должен буду вам рассказать.

Сказать, что учителя растерялись, значило не сказать ничего. На их лицах появилась такая смесь недоверия, подозрения и сомнения, что я бы рассмеялся, если бы мог.

Вообще-то про ЭСЭВ знало не так много народу — члены Совета, историки, архимаги, сумасшедшие экспериментаторы вроде Лонера… Но сегодня моими стараниями в кабинете не было случайных людей, поэтому моя полуправда легла на благодатную почву, а взгляды светлых неумолимо потянулись к невозмутимо молчащему Лонеру.

Мне даже пришлось кашлянуть, чтобы привлечь к себе внимание, и повысить голос, заставляя присутствующих отложить обсуждение спорного момента на потом.

— Из книг я хорошо знаю, что оракулы не лгут, — напомнил я сомневающимся. — Поэтому я решил докопаться до истины и принялся искать литературу по данной теме, а заодно поднял книги по истории, чтобы понять, что именно имел в виду тот дух. Тогда-то и всплыла связь с экспериментами мэтра Валоора, и я понял, что его гибель на самом деле не являлась случайной.

— Что вам известно? — снова подал голос мастер Ворг, глаза которого заблестели азартом.

Я с сожалением вздохнул.

— К несчастью, не так уж много. Наше книгохранилище, увы, не содержит необходимых сведений, но кое-что мне все-таки удалось выяснить. К примеру, то, что еще до войны глава Темной гильдии вплотную интересовался вопросами возрождения. Ему удалось достичь на этом поприще серьезных успехов, результаты которых должны были быть обнародованы. Кроме того, он проводил весьма специфические исследования в области создания высшей нежити и вплотную занимался вопросами ее преобразования. Кажется, он полагал, что неживое должно служить человеку, а не причинять ему вред. А в одной из работ даже выдвинул теорию о возможности сосуществования с нами нежити как полноценного элемента мира. К сожалению, он не успел закончить этот труд по причине преждевременной кончины.

Я сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух и заодно убедиться, что внимание аудитории принадлежит мне полностью, а потом снова заговорил:

— Я задумался над некоторыми вопросами. К примеру, почему все дневники мэтра после его гибели бесследно пропали? Почему Невзуны во времена всеобщих гонений остались не только при своем имуществе, но и почти не пострадали? Чем именно мой отец расплатился за годы мнимого благополучия? И почему когда он попросил у Совета помощи, она не была ему оказана?

— Вы сейчас о чем, юноша? — нахмурилась графиня де Ривье. — На протяжении последних десяти лет я не пропускала ни одного заседания Совета магов, но что-то не припомню, чтобы когда-нибудь на них рассматривали заявления от вашей семьи.

— А разве все заявления рассматриваются на таком высоком уровне? — наивно удивился мастер фон Берден.

— Нет, конечно, — все еще хмурясь, ответила вместо огневицы леди де Фоль. — Но если помощь действительно необходима, а причина заявления — достаточно серьезная…

— Эпидемия хамелеонки в одном отдельно взятом баронстве — достаточно веская причина? — с невинным видом поинтересовался я.

Леди де Фоль вздрогнула.

— Вы ошибаетесь, молодой человек, — уверенно отверг все обвинения в адрес Совета мастер Ворг. — Я как признанный целитель могу засвидетельствовать, что хамелеонка никогда не вызывает эпидемий. Видимо, вы плохо изучили те книги, что я вам давал!

Я внимательно на него посмотрел.

— Я их очень хорошо изучил, профессор, и уже тогда понял, что в них либо находится неполная информация, либо возбудитель со времени их написания кардинально изменился. И последняя версия кажется мне гораздо более правдоподобной, особенно в свете того, что эта незаразная вроде бы, но смертельная болезнь стала прекрасным оружием против одного непокорного барона.

— Что вы имеете в виду, Невзун? — осторожно осведомился мастер Рух. — Ваши обвинения весьма… настораживают. У вас есть конкретные подозрения? Доказательства?

Я горько усмехнулся.

— Пораженные хамелеонкой трупы, которые вывозили на кладбища телегами, — это подходящие доказательства для вас, сударь? Проверить мои слова очень легко — достаточно раскопать могилы.

— Но естественное течение болезни…

— А было ли оно естественным, мастер Рух? — в лоб спросил я. — Даже мастер Ворг, лучше которого никто не разбирается в этом вопросе, считает, что эпидемии не бывает. Вы сомневаетесь в его словах?

Рух в замешательстве посмотрел на недовольного старика.

— Конечно нет!

— И правильно, — лицемерно вздохнул я. — Если бы уважаемый маг и признанный целитель мог так ошибиться, хамелеонка уже поразила бы и нас с вами, и короля, и всех вокруг, и давно бы перебралась за пределы Сазула, поскольку лекарства от нее нет. Но раз этого не произошло, то мастер Ворг все-таки прав: возбудитель не мог настолько измениться естественным путем. А значит, кто-то сделал это искусственно.

— Это невозможно, — дрогнувшим голосом заметил мастер Краш, покосившись на мрачного как грозовая туча ректора. — Зачем кому-то создавать такую опасную заразу и выпускать ее на волю, убивая население целого баронства таким жутким способом?!

Я пожал плечами.

— Не ко мне вопрос. Но не исключено, что дело было в тетради, которую я вам передал. Если считать, что барон купил свою безопасность черновиками мэтра Валоора, то, возможно, тот, кому он их передал, знал и о чистовике. Или подозревал и хотел таким образом надавить на непокорного недоучку. А тот просто не понял, чего от него хотят, потому что в глаза не видел эту тетрадь. Впрочем, возможно, я ошибаюсь и это был тщательно продуманный эксперимент в духе старых времен, когда количество жертв никого не смущало и не останавливало. Как, к примеру, в случае с Велльской чумой. Скажем, какой-нибудь влиятельный господин с большими связями захотел найти лекарство от одной редкой, но крайне неприятной болезни и для этого создал самую современную лабораторию, какую только можно вообразить. После долгих усилий кое-чего ему наконец удалось добиться, но, к сожалению, не нашлось добровольцев, желающих испытать на себе новое лекарство. Да и заболевших было не так уж много… Вот и пришлось провести «полевые испытания», чтобы получить гарантированный результат.

— Бред, — фыркнул фон Берден. — Зачем кому-то тратить огромные деньги на поиски того, чего не существует в принципе? За изучение хамелеонки брались такие светила магии, что… Да и идея с уничтожением населения целого баронства ради непонятного результата… Простите, юноша, но ваши предположения не выдерживают никакой критики.

— А если у того господина не осталось выбора? — с задумчивым лицом предположил я. — Если он был болен и просто не захотел умирать без борьбы? А утечка из лаборатории произошла совершенно случайно?

Нич от такого предположения вздрогнул у меня под мантией, а маги переглянулись.

— Ну… тогда не знаю, — смешался Рух. — Но это все равно не доказано!

— Я и не спорю, — согласился я. — Однако не исключаю, что в ходе экспериментов возбудитель в какой-то момент изменился настолько, что стал по-настоящему заразным.

— Этого не может быть, — твердо сказала Ларисса де Ривье. — Невзун, при всем моем уважении… Все частные лаборатории находятся под строгим контролем, и ход любого потенциально опасного исследования жестко контролируется нашими надзирающими! Это закон.

— Спасибо, я в курсе. Но если кто-то очень не хотел, чтобы вы об этом знали, то вполне мог построить тайную лабораторию, а то и не одну. И специально провести испытания нового возбудителя на окраине королевства, чтобы никто раньше времени не догадался. Для того и письма барона тщательно отслеживались. Потому и реакция Совета на расплодившуюся нежить запоздала.

— Нет. Я в это не верю. Подобная информация не могла пройти мимо нас!

— Не могла, — со вздохом согласился я с графиней. — Если только о ней не умолчали.

— А не много ли вы на себя берете, юноша? — недобро прищурилась леди де Фоль.

— Я единственный живой свидетель, слышавший исповедь старого барона. И единственный, кто знает, почему он решил стать личем.

— Кем?! — дружно вздрогнули мастер Свим и мастер Краш.

Они не в курсе? Как интересно.

Я спокойно взглянул на сжавшего челюсти ректора.

— Полагаю, большинство присутствующих с этой информацией уже знакомо, поэтому дублировать не буду. Но, полагаю, не все знают, что несколько лет назад, когда эпидемия только начиналась, старый барон, как я и говорил, отправил в Совет несколько писем, в которых содержалась информация о происходящем, его предположения о причинах и, конечно же, мольба о помощи.

— Как он мог строить какие-то предположения? — негромко фыркнул мастер Ворг. — Он и магом-то, можно сказать, не был! Так, недоучка!

— Мой отец был исследователем, — спокойно возразил я. — Ученым, и дар у него все-таки имелся. Что же до умений… Есть ситуации, когда ради спасения жизни человек делает то, что другие назовут невозможным, и за считаные годы осваивает такие огромные пласты знаний, что в это трудно поверить. Лично я не удивлен, что отец, потеряв жену и дочь, начал лихорадочно изучать темное искусство, благодаря чему и нашел неопровержимые доказательства искусственного происхождения эпидемии, которые потом подробно изложил в своих письмах. В каждом из них он просил о помощи, умоляя прислать опытного целителя. И однажды такой целитель действительно появился в нашем замке. Назвался магистром, предоставил соответствующие документы, показал печать, подтверждающую его полномочия как представителя Совета магов. Этот человек пробыл у нас две недели, по очереди навестив все деревни и взяв необходимые образцы. А потом уехал, заверив, что скоро эпидемия пойдет на спад… На самом деле все только начиналось.

Желваки на скулах магистра Умдобра проступили четче, а моей головы ненавязчиво коснулось сразу три заклинания правды.

— На нашей земле почти не осталось людей, — продолжил я, приняв вид уверенного в своей правоте аристократа. — Погибла семья барона, его слуги, подданные, практически все. Барон, к несчастью, заболел одним из последних, так и не дождавшись обещанной помощи. А под конец, не желая мириться со своей участью и безмерно скорбя о потерях, он, став к тому времени неплохим некромантом, нашел для себя единственно возможный выход и сделал меня живым источником для собственного перерождения. В его записях, которые я готов предоставить королевскому дознавателю, отражено многое из того, о чем я мог бы вам рассказать. Его подозрения, сомнения, отчаяние и надежды, которые, к несчастью для него, не оправдались. А также о том, что тот маг, который, как выяснилось, не только не помог, но еще и ускорил развитие болезни, в действительности…

Я взглянул на окаменевшего Лиуроя, который в ужасе смотрел на мое бесстрастное лицо, и увидел себя как минимум четвертованным.

— …оказался лжецом. Никто в Совете (в этом вы правы, графиня) не видел этих писем. Никто не получал донесений о начавшейся эпидемии. Никто даже не слышал, что у нас что-то неладно. Потому что кто-то ловко изъял всю информацию о происходящем, чтобы она никогда не попала к вам на стол.

— Это только предположения, барон, — сухо ответила огневица, нервно сжав подлокотник своего кресла. — У вас нет фактов.

— Зато они есть у вас. Если проверить журналы учета, где должны регистрироваться поступающие с окраин донесения, вы найдете там сведения о письмах моего отца. Его послания действительно были доставлены.

— Подтверждаю, — скучающим голосом заметил один из насмов. — А вот до архива, где должны были храниться до рассмотрения членами Совета или их уполномоченными, письма так и не дошли, графиня. На вашем месте я бы тщательнее проверял людей, которые отвечают за документацию.

Я невесело улыбнулся.

— Я ни в чем не виню Совет, миледи. И более чем уверен: его члены просто не знали, что в наших землях обосновался самый настоящий лич. Но именно присутствие нежити на территории баронства и завоевание ею окрестных земель заставили встревожиться нашего соседа — графа Экхимоса. Его стараниями в столицу наконец поступила необходимая информация. Было начато расследование, прояснилось истинное положение дел, его сиятельство и мой наставник, проявив чудеса героизма, сумели справиться с возникшей проблемой. И только благодаря им я сегодня стою перед вами и впервые могу рассказать все без утайки.

Хех. Ну преувеличил малость… Бывает.

— Вы уверены в своих выводах, Невзун? — взволнованно подалась вперед леди де Ривье, когда я сделал еще одну небольшую паузу. — Вам известно имя человека, который приходил к вашему отцу, выдавая себя за представителя Совета?!

— Я не мог видеть его лица. Отец говорил с ним один на один.

— Но имя… Может, вы что-то слышали из разговора? О чем-то узнали? Проверили, наконец?!

— Откуда, миледи? А вдруг и имя было поддельным? — изобразил недоумение я. — Поначалу я не придал этому значения, потому что интересовался в то время совсем другим, а после алтаря вообще не был уверен, что выживу. Спасибо учителю, что вытащил с того света. И графу — за то, что позаботился о ссуде и помог возродить хозяйство. Размышлять о причинах я начал гораздо позже… Но свидетелей почти не осталось. В ваши архивы у меня тоже доступа не было. Пока я нашел тех, кто хоть что-то слышал, пока отыскал отцовские записи, пока исследовал кладбища… Не надо на меня так смотреть, мэтр Фугг! Да, мне пришлось это делать, чтобы понять, что произошло! Отцовские уроки, знаете ли, впервые мне пригодились!

— Не горячитесь, Невзун, — успокаивающе произнесла графиня, снова выпрямившись в кресле. — Мы вам верим.

Конечно, вы ведь уверены, что обмануть у меня нет никакой возможности. Следилки ректора добросовестно записывают все происходящее, плюс примем во внимание заклинание правды в трех различных вариациях… Конечно, вы мне поверите. Особенно когда я закончу.

— Но почему вы все-таки решили, что несчастье, постигшее вашу семью, и события, происходящие в академии, как-то связаны? — вдруг задала на редкость логичный вопрос маркиза де Ракаш. — Безусловно, все это ужасно: эпидемия, лич и ходящие по дорогам зомби, но лично я прямой связи здесь не усматриваю.

Я удивился. Надо же… Она, оказываться, умеет думать?

— Связать воедино эти события мне помогло знание прошлого: неоспоримая связь Евгродуса Невзуна с похищенными черновиками мэтра Валоора и записи в дневнике отца, которые подтверждают, что за свою безопасность наша семья кому-то щедро заплатила. Кому-то занимавшему очень высокий пост в столице и имевшему возможность оградить род некромантов от гонений. Причем ценой вопроса стали те самые черновики и клятвенное обещание моего деда, а потом и отца их расшифровать. Вот только сделать это оказалось нелегко — моим родственникам в силу многих причин не хватало ни знаний, ни опыта. Дело двигалось медленно, а нас на протяжении целых пятидесяти лет никто не трогал. Однако потом что-то произошло, и, судя по всему, Невзуны стали больше не нужны. Отец, заподозрив предательство, в спешке взялся изучать семейное ремесло. Некоторые данные из частично расшифрованных дневников начал утаивать, надеясь использовать в своих целях. И, когда редкая болезнь стала целенаправленно уничтожать его баронство, они действительно пригодились, потому что на основе тех черновиков он сумел создать из умерших крестьян совершенно новый вид нежити, которого доселе никто и никогда не видел. Полагаю, эти сведения есть в отчетах экспертов, обследовавших мой замок после уничтожения лича. Сами по себе это не очень значимые события, которые я, быть может, и не связал бы воедино, однако появление насмов стало достаточным основанием, чтобы поверить, что все это не случайно. Да и тот факт, что тела моего отца и мага, который смог его уничтожить, были похищены с места преступления, тоже настораживал.

— Похищены? — озадаченно переспросил мастер Рух.

— В тот же самый день, когда мы избавились от лича, в мой дом телепортом проникли неизвестные люди. Они обыскали замок, забрав вместе с телами все книги и документы, которые смогли найти. И это так явно свидетельствовало о причастности третьего лица, что не заметить такое было невозможно.

— Что за люди? Вы узнали чьи-нибудь голоса? — тревожно осведомился мастер Рух.

— Увы, — вздохнул я. — Тогда я был слишком слаб, чтобы обращать внимание на детали, поэтому не могу, к сожалению, назвать имен.

Вернее, пока еще не могу.

— Но случившееся заставило меня взглянуть на происходящее несколько шире, — негромко добавил я, видя, что маги задумались. — Особенно когда я отправился на учебу. И то, что я обнаружил, мне очень не понравилось. Кроме того, я уверен, что насмы не забеспокоились бы понапрасну и не вышли бы из тени, если бы в окружающем мире не стали появляться нехорошие признаки… заговора.

— Дальше мы сами, Невзун, — тут же отреагировала на мое заявление Хисса и повернулась так, чтобы оказаться между целителем и де Региллем. — Думаю, так будет доходчивее и быстрее.

Я только плечами пожал и без единого возражения отошел к двери, чтобы не мозолить никому глаза. Дверь, естественно, оказалась закрыта, а охранные заклинания работали на полную мощность, поскольку ректор, судя по мрачному выражению его лица, очень не хотел, чтобы кто-либо преждевременно покинул нашу тесную компанию.

— С вашего позволения, я продолжу, — мурлыкнула Хисса. — И дополню рассказ юного мага некоторыми подробностями. Чтобы вы понимали происходящее, начну с того, что наши провидцы… О, не надо делать такие глаза, господа и дамы! Да, у нас есть свои собственные провидцы! Что тут такого?! Так вот, наши провидцы уже давно следят за линиями вероятностей, которые отвечают за будущее мира. И они одними из первых заметили, что лет пятьдесят назад эти линии начали очень опасно смещаться. Во время войны гильдий процесс стал еще более выраженным, поэтому клан, обычно не обращающий внимание на подобного рода разборки, счел за необходимое вмешаться. Разумеется, на стороне некромантов.

По кабинету пронесся недовольный ропот, но под тяжелым взглядом наемницы тут же сошел на нет.

— Убийство главы темных, конечно, пошатнуло имевшееся на тот момент равновесие сил, но с исчезновением одной из гильдий линии вероятностей вновь изменились и наше дополнительное вмешательство уже не требовалось. Поэтому клан устранился от влияния на последующие события, и примерно полвека положение дел сохранялось на одном уровне. Однако в последние годы расстановка сил вновь начала меняться, склоняя грядущее к тому варианту событий, который нас как третью сторону совершенно не устраивал. Именно поэтому мы сегодня здесь, и поэтому же вы сейчас меня слушаете.

После этих слов даже я взглянул на убийц со сдержанным удивлением. Ничего себе откровения! Всего несколько предложений, а сколько нового мы узнали!

— Вот это — запись воспоминаний оракула, который дал наиболее точное предсказание касательно нашего ближайшего будущего, — чувствуя недоверие аудитории, усмехнулась Хисса и кинула ректору небольшой артефакт. — Звук и изображение не лучшего качества, но букет ощущений с лихвой их заменяет. Советую сразу дать общий план, чтобы не пришлось смотреть дважды. По крайней мере, членам Совета и его официальному представителю в академии с этими данными точно необходимо ознакомиться.

Магистр Умдобр, взвесив на ладони камушек, обвел глазами присутствующих.

— Кто-нибудь желает выйти? Нет? Тогда я включаю общий план.

Сколько нужно времени, чтобы просмотреть подробности чужой жизни? День? Неделя? А может быть, целая вечность? Когда я общался с Канниром, мне показалось, что никак не меньше, хотя прошло от силы несколько минут. За это время я испытал страх, боль, отчаяние, безразличие… Прочувствовал все, что довелось ощутить и пережить никому не известному пареньку. Вплоть до того момента, как он, сойдя с ума и выплакав даже в душе последние слезы, принял решение бороться за свою веру и то, что считал справедливым.

Присутствующим повезло несколько больше — артефакт не позволил им с головой окунуться в эмоции. Но и того, что они увидели, хватило, чтобы маги побелели и судорожно вцепились пальцами в подлокотники. На глазах женщин появились слезы. На лицах мужчин — неподдельный ужас.

— Сохраните эти ощущения, — с ноткой презрения посоветовала Хисса, когда запись наконец прервалась. — На будущее. И можете использовать этот артефакт в вашем смешном суде, если он когда-нибудь состоится.

Я мысленно погрозил ей кулаком. Вот же паразитка! Надо было дать им проникнуться до конца! Хотя бы еще пару минут! Тогда их было бы легче убедить во всем остальном.

Впрочем, насмешница знала, что делала, — когда маги, Проморгавшись и придя в себя, неуверенно переглянулись, она небрежно швырнула ректору еще один артефакт. Простую следилку, которая, не дожидаясь команды, тут же развернула над его столом четкое изображение и показала все то, что я заснял, когда исследовал могильник на болотах.

На этот раз звука не было — я на этом настоял, — но сама картинка выглядела очень четкой. Особенно в тех местах, где показывались разрушенные клетки с останками нежити, почти созревшие зомби под непонятным управляющим заклинанием (немного перемешал сюжеты, это верно, но так вышло гораздо убедительнее), а под конец — двое закованных в цепи темных, корпящих над сложными расчетами. Их изможденные лица, впавшие глаза и медленно шевелящиеся губы, по которым легко читалось слово «мастер».

— Нам стало известно о четырнадцати подобных лабораториях, разбросанных по всему Сазулу, — бесстрастным голосом добила магов Хисса. — Во многих из них обнаружены пленники-темные. Почти везде есть подвалы с созревшей и готовой к отправке нежитью. В двух местах уже много лет проводились исследования паразитов и возбудителей различных заболеваний, включая, между прочим, хамелеонку. По нашим данным, именно оттуда несколько лет назад произошла утечка во владения Невзунов. Только, вопреки вашим домыслам, она отнюдь не была случайной.

— Это невозможно! — расширенными глазами глядя на повторяющийся сюжет, по новой воспроизводимый артефактом, прошептал мастер Рух. — Просто невозможно…

— Какой-то ужас! — сглотнула маркиза де Ракаш, поспешив отвернуться и поднести к глазам надушенный платок.

— Неужели это правда? — сглотнул бледный до синевы мастер фон Берден, в отчаянной надежде обернувшись к соседям. — Господа, ну разве такое может быть?! С нами?! С нашими детьми?!

— Дикость какая, — буркнул Ворг, сердито нахохлившись и засунув подрагивающие руки под теплый плащ.

— Не дикость — варварство!

— Это чудовищно! — в жесте полнейшего отчаяния схватился за голову де Фугг и подскочил с кресла. — Наши коллеги… подростки… и чтобы их так… Мэтр, вы это видели?!

У сидящего рядом Лонера Кромма недобро сузились глаза. А зажатый между ним и сдержанно отреагировавшим на сведения насмов графом Экхимосом Лиурой сжался словно в ожидании удара и втянул голову в плечи.

Правильно, светлячок. Бойся. Трясись и потей в ожидании казни. Потому что, хоть твое имя я и оставил умышленно за кадром, возмездие тебя не минует. Даю слово.

— Просто поверить не могу, — наконец пробормотала графиня де Ривье, закрыв лицо ладонями, а леди де Фоль в панике уставилась на ректора.

— Мастер Умдобр… Это что же получается?!

Магистр, с силой сжав виски, на мгновение зажмурился.

— Оракулы не лгут… как бы ни хотелось поверить в иное… Святые небеса! Да что же такое творится в этом мире?!

— К сожалению для вас, это еще не все, — с мерзким смешком добавила Хисса. — Тот, кто сумел организовать эти лаборатории и все годы, прошедшие со смерти мэтра Валоора, усиленно пытался расшифровать его черновики, не ограничился этим. Его руки протянулись даже сюда, в академию. Проявив себя изобретательным и ловким, он создал целую религию, которая оказалась очень близка по духу неопытным подросткам. Показав им то, чему обычно преподаватели не учат своих подопечных, этот человек уверенно заявил, что в магии на самом деле нет никаких ограничений, а любой светлый может начать творить темные заклинания, и ничего ему за это не будет. Наводнив окрестные земли нежитью и посеяв в Сазуле смуту, он добился того, что внимание Совета надолго отвлеклось на созданную им проблему. Обучая молодых мэтров, он сотворил для них целые тренировочные поля, чтобы их дар развивался как можно скорее. Кидая потом юные сердца под нож, он добился того, что чужие резервы стали уходить в специально придуманные алтари, с помощью которых он почти сумел воссоздать тот эффект, что был обозначен в теории ЭСЭВ. И, вероятно, провел немало экспериментов, желая закончить то, что не успел глава Темной гильдии полвека назад. В академии этот человек очень быстро нашел себе преданную паству. Молодые светлые маги охотно верили в свое особое предназначение и в то, что исключительно их силами так называемый учитель намеревается бороться с засильем нежити. По его приказу они, считая, что делают благое дело, регулярно похищали своих темных коллег и отрабатывали на них новые навыки. Не пытки, нет, и не издевательства…

Если бы на Хиссе не было капюшона, думаю, я бы увидел на ее лице хищную усмешку.

— Все во имя науки, когда цель оправдывает средства, а цена уже не имеет значения. Каждого пленника они сперва препарировали или испытывали на нем темное искусство, которое осваивали с максимально возможной скоростью. А потом добросовестно лечили и возвращали обратно, предварительно стерев из памяти последние воспоминания. Учебники им передавали здесь же, в академии. Не забудем также о домашних заданиях, вопросах для самоконтроля, практических навыках. Итогом такой подготовки всего через несколько лет станет твердая уверенность светлой молодежи, что мир вполне может обойтись без некромантов. Сейчас таких юношей и девушек немного, но с каждым годом будет становиться все больше и больше. Хотите знать, к чему это приведет? Оракулы увидели огромное пустое пятно на месте нашего мира, которое или образовалось в результате исчезновения всего сущего, или явилось результатом неконтролируемых экспериментов с иным, в результате которых недоученные демонологи не сумеют сдержать призванных ими демонов и превратят цветущий мир в клоаку, очистить которую станет просто некому.

Я с пришибленным видом опустил голову, стараясь стать как можно более незаметным. Но на меня и так никто не смотрел. Кому интересен талантливый и любящий ввязываться в неприятности подросток, когда вокруг творятся такие жуткие вещи?

— Но ведь это случится не скоро? — вдруг рискнула нарушить всеобщее молчание маркиза и робко захлопала ресничками. — Даже если сейчас все плохо, у нас же есть время все исправить?

Я мысленно вздохнул. Святые умертвия… Ну кто пустил эту дуру в Совет?

Нич, судя по свирепому сопению из-под мантии, подумал о том же. Хорошо хоть орать в голос не осмеливался — инкогнито все еще следовало соблюдать.

— А сколько учеников было в этом замешано? — справившись с чувствами, спросил ректор.

— С помощью Невзуна и его призраков нам удалось выявить три группы. Одну вы уже видели — они получили удар светом и превратились в растения. Вторая и третья пока на свободе. Согласно контракту их не тронули: академия вправе сама определить им меру наказания.

— Благодарю, — устало отозвался магистр. — Надеюсь, вы назовете нам их имена?

Хисса ухмыльнулась и кинула на стол еще один шарик.

— Здесь все адепты, деятельность которых показалась призракам сомнительной. Записи разговоров, круг общения, тайные знаки.

— Неужто у них были и такие? — неприятно удивился фон Берден, а Рух мрачно засопел.

— Адепты вели себя крайне осторожно и очень предусмотрительно… Особенно для юнцов.

— Но они не могли действовать совсем уж самостоятельно, — наконец-то сообразил Мкаш. — Да еще с таким размахом. Значит ли это, что где-то здесь находится и один из предателей короны?

Хисса беззвучно рассмеялась.

— Конечно. За ними не могли не присматривать. Поэтому ищите его рядом. Он гораздо ближе, чем вы думаете.

— Здесь?! — испуганно выдохнула маркиза и уставилась на коллег так, будто они, злобно ухмыляясь, уже подбирались к ее горлу с ножами. — Он в этой комнате?! Среди нас?!

— Но кто?! — взволнованно привстал со своего кресла ректор, торопливо оглядывая свой кабинет, а преподаватели в замешательстве переглянулись.

Я тонко улыбнулся.

— А вот это-то, господин магистр, и есть самый интересный вопрос.

ГЛАВА 18

Вот так живешь себе, живешь, и даже не подозреваешь, что на самом деле ты совсем не то, чем кажешься.

Умертвие

Мои слова вызвали у учителей кратковременный ступор. Все головы обернулись в мою сторону. На лицах присутствующих, за исключением, быть может, Лонера и графа Экхимоса, было написано изумление. Но прежде чем кто-либо успел открыл рот и невежливо посоветовать мне помолчать, пока «большие дяди и тети» решают судьбы мира, мастер Ворг прокашлялся и хрипло заявил:

— Пусть Невзун договорит. Мне интересно послушать его выводы.

Я ожидаемо для всех смешался и даже позволил себе занервничать, однако потом перехватил напряженный взгляд ректора и вынужденно кивнул.

— Хорошо, я попробую. Только не судите меня строго, я все-таки не заговорщик.

— Да говорите уже, Невзун, — устало потребовал мастер Рух. — Если, конечно, вам есть что сказать.

— Кое-что есть, — медленно проговорил я и, сделав коротенькую паузу, с видимой неохотой начал: — Когда я выяснил, чем занимаются мои светлые коллеги, и увидел святилище, то довольно быстро пришел к тому же выводу, что и вы, мастер Мкаш: молодым людям кто-то помогает. Их определенно направляли, подсказывали, что делать, снабжали инструментами и артефактами… Согласитесь, боевые жезлы в закромах академии просто так не валяются. Полноценных учебников по некромантии тоже осталось немного, тем более пособий для практических занятий. Но у адептов они были. Да и влияющий на разум амулет света — редкая вещица. Академия хорошо защищена, поэтому пронести мимо ворот такой мощный артефакт…

— Задача абсолютно невозможная, — с ноткой раздражения поторопил меня друид. — Мы все это знаем, Невзун.

— Очень хорошо, — ничуть не смутился я. — Но тогда вы должны понимать: раз подобные вещи все-таки появились, значит, доставили их не через ворота. Отсюда и вывод — за парнями не просто присматривали и помогали, им помогали именно здесь. И сделать это мог лишь кто-то из преподавателей.

— Надеюсь, меня вы не подозреваете, Невзун? — высокомерно вздернула нос пришедшая в себя маркиза.

Я ее проигнорировал.

— Когда это стало очевидно, возник вопрос: занимался ли этим кто-то из помощников или же центральная фигура заговора контролировала все лично. Сперва я решил, что для личного присмотра это как-то мелко. Ну, знаете, такой великий умелец, хитрец и почти что гений — и вдруг утирает сопли малолеткам? Маловероятно, решил я и довольно длительное время считал, что здесь работает кто-то попроще. К примеру, бывший ученик. Речь же идет не просто о человеке, возжелавшем познать секреты бессмертия и перекроить мир по своему усмотрению — мы говорим именно о маге, точнее, о светлом маге, которого все мы ежедневно видели рядом и ничегошеньки не подозревали.

— Почему это сразу о светлом? — сухо осведомился алхимик. — Может, злодей как раз темный и просто прикрывался нашими коллегами?

— Если бы Темная гильдия была жива и кто-нибудь из мэтров мог сюда проникнуть, я бы, может, с вами и согласился, — признал я частичную правоту мага. — Все-таки для светлых — слишком большой размах. Смело, рискованно, сильно отдает непререкаемым превосходством. Это действительно в духе некромантов. Но мэтров старой закалки больше нет. И даже для того, чтобы наскрести людей на новый курс темного отделения, руководству академии пришлось приложить немало усилий. Не говоря уж о том, что руководить заговором должен был зрелый человек. Опытный и с весьма впечатляющими магическими способностями. Из некромантов же у нас есть только мэтр Кромм.

Лонер изобразил кривую ухмылку и демонстративно приподнял свою культю.

— А также мэтр Гриммор де Фугг.

Молодой человек вздрогнул, когда на него обратились все взгляды, во многих из которых проступила снисходительная усмешка, и густо покраснел. Причем так по-детски, что счесть его ужасным злодеем, похоже, не смогла даже недалекая маркиза.

— Как видите, — заключил я, — вероятность участия этих темных в заговоре настолько ничтожна, что во внимание может не приниматься.

Преподаватели поспешно отвели глаза от неопытного парня и старого, циничного, но абсолютно беспомощного мэтра, и невпопад закашлялись.

— Значит, остаются только светлые, — развел руками я, словно извиняясь за такой очевидный вывод. — И вот тогда я начал рассуждать… Смотрите сами: у нас есть полноценная, состоящая исключительно из светлых магов организация, о которой не имеет понятия даже Совет. Организация хорошо замаскированная и существующая на протяжении многих лет. Правда, для полноценного заговора ее цель показалась мне довольно странной — зачем так упорно биться над старыми черновиками и ограничиваться только этим, если можно свергнуть короля, распустить Совет или придумать что-то помасштабнее? Для чего так долго заниматься экспериментами и исследованиями, если их результаты не применяются на практике? Произошедшее в моем баронстве наглядно свидетельствует о возможностях этих людей. Но дальше разгула хамелеонки в одном отдельно взятом месте они почему-то не пошли. Вся нежить, созданная в лабораториях, до сих пор прячется на окраинах, не особенно стремясь добраться до столицы. Темные маги похищаются незаметно, хотя из этого давно можно было раздуть очередную войну. За прошедшие годы Сазул легко превратился бы при желании в заполоненные нечистью болота. Можно было свергнуть власть, установить свои законы, а потом мирно почивать на диване и наслаждаться безоговорочной победой… Однако этого почему-то не происходит. Нежити действительно много, с ней идет борьба, но какая-то вялая, без огонька, как будто ее умышленно сдерживают сверху, желая поддержать шаткое равновесие. Король у нас не дурак и вроде пока не собирается умирать. Академия продолжает работать, даже новые программы придумала после того, как объявили амнистию некромантам. Возродила традицию совместного обучения, но почему? Почему все так чинно и неторопливо, хотя, казалось бы, угроза реальна? Выходит, к власти заговорщики не стремятся? Трон или кресло главы Совета захватывать не собираются? Согласитесь, это странно, если только тот, кто стоит за всем, уже не имеет достаточного для своих целей влияния и на Совет, и на короля.

Я медленно обвел глазами аудиторию.

— Потом мне пришла в голову другая мысль: когда человеку, страстно увлеченному какой-то идеей, удается чего-то достичь и сделать так, чтобы придуманная им система работала без его участия, в какой-то момент перед ним встает выбор — что делать дальше? Все ключевые посты он уже передал доверенным лицам, личного контроля не требуется — все работает само. Есть кому позаботиться о возможных сбоях, проблемах, трудностях. Остается только сидеть на месте и ждать результата. Но разве тот, кто столько лет упорно добивался успеха, может вот так просто самоустраниться и ничего не делать? Думаю, нет. А самое важное для него что? Или, вернее, кто?

— Ученики, — сглотнул мастер Рух, расширенными глазами посмотрев на окаменевшего ректора. — Он должен увеличивать число своих последователей.

— Верно, — одобрительно кивнул я. — И сделать это проще всего здесь, у вас на виду. Потому что академия дает не только прямой доступ к легковнушаемым адептам, но и представляет собой прекрасное убежище, где никто и не подумает искать злодея.

— Я даже слушать это больше не хочу! — свернула глазами маркиза, демонстративно отвернувшись.

— А я бы послушал, — задумчиво отозвался мастер фон Берден, оценивающе поглядывая в мою сторону. — Все это звучит очень и очень осмысленно.

Мастер Ворг криво усмехнулся.

— Мне тоже нравится ход его мыслей. Продолжайте, Невзун. Ваша теория весьма правдоподобна.

— Спасибо, мастер, — серьезно поблагодарил я. — Мне пришлось поломать над ней голову. Надеюсь, вы не сочтете за дерзость признание, что поначалу я подозревал абсолютно всех?

— Это вполне естественно, — снисходительно кивнул целитель. — Но меня больше интересует, к какому выводу вы пришли. Насмов мы еще выслушаем. А пока я хочу знать, насколько вы талантливы, молодой человек. И, как старый опытный интриган, убедиться, правильно ли я выбрал себе ученика.

Как ни напряжена была обстановка, но преподаватели все же позволили себе слабые улыбки. Я тоже неопределенно улыбнулся и отвесил старику короткий поклон.

— Думаю, вам понравится.

— Очень на это надеюсь, — проскрипел Ворг и тут же согнулся в приступе сильного кашля.

Я терпеливо подождал, пока он судорожным движением вытащит из-под плаща бутылку с зельем и отхлебнет оттуда драгоценный настой, и только потом продолжил:

— На самом деле задумка была великолепной. Наш злодей имеет доступ к Совету, если не напрямую, то через кого-то. Имеет влияние на его решения… Полагаю, идея с амнистией, способной выманить на свет попрятавшихся по норам некромантов, была отнюдь не случайной. Он также имеет доступ во дворец и некоторое отношение к королевскому окружению. Без этого королевская гвардия еще лет тридцать назад должна была устроить решительное наступление на нежить и вычистить пораженные земли огнем и мечом, а не мяться в нерешительности, ограничиваясь единичными стычками. Этот человек безусловно умен — создать такую организацию и поддерживать в ней жесткую иерархию далеко не каждый сумеет. Он хитер и очень предусмотрителен, раз столько времени сумел оставаться в тени. Он определенно светлый маг с очень хорошими познаниями в области темного искусства. И, вероятно, прекрасный знаток порталов, потому что почти все его лаборатории были оборудованы если не полноценными телепортационными арками, то хотя бы переносками. Кроме того, он достаточно богат, чтобы без сожаления тратить средства на дорогостоящие исследования. И невероятно упорен, потому что никто другой на его месте не стал бы ждать десятилетиями, чтобы получить ответы на свои вопросы. Плюс он превосходно знает историю. Посвящен во многие тайны обеих гильдий. Одержим идеей бессмертия, но при этом хочет достичь его лишь для себя одного.

— Почему вы так решили, Невзун? — удивился граф де Регилль.

— Потому что в противном случае он бы не стал работать тайком. Имея такие связи, он поставил бы дело на широкую ногу. Привлек к этому известных мастеров, нашел тех, кто согласился бы оплатить их работу, минимизировал свои собственные траты, сосредоточившись на результате. Кроме того, уже сейчас все заинтересованные лица в магическом сообществе непременно обсуждали бы его успехи и неудачи. А он этого не хотел.

— Может, он собирался продать свой секрет за большие деньги? У нас достаточно богачей, которые выложили бы, не раздумывая, огромные суммы, чтобы получить шанс на вторую жизнь.

Я поморщился.

— Если бы этому человеку понадобились деньги, он бы обратился в Совет. Однако наш злодей не просто гордец — он предпочел провернуть все тихо. Никого не привлекая, кроме абсолютно проверенных людей. Нет, я думаю, поначалу он просто не был по-настоящему уверен в успехе. А когда стало что-то получаться, решил, что первым делом добьется бессмертия для себя. И, честно говоря, подумав обо всем этом, на роль главного злодея я сперва выбрал вас… мастер Умдобр.

Под моим взглядом ректор удивленно приподнял одну бровь. Кто-то из преподавателей задумался, кто-то удивился, а кто-то и искренне возмутился подобными инсинуациями. Но поскольку сам ректор выразительно промолчал, позволяя закончить мысль, то никто не проронил ни слова. И я одобрительно кивнул, по достоинству оценив оказанное доверие.

— У вас есть нужные связи, магистр, а также знания и полный доступ в хранилище академии, где могли сохраниться старые книги. Вы прекрасный знаток истории. Хороший маг. Вхожи в Совет. Вас знает и уважает король. Вы, безусловно, умны. Обладаете опытом руководителя. И, вероятнее всего, именно с вашей подачи была изменена программа обучения студентов и взят курс на постепенное сближение темных и светлых адептов.

— Верно, — впервые разлепил губы архимаг. — Прошение в Совет подавал именно я. И к моей просьбе прислушались, поскольку наши коллеги наконец осознали, что последствия войны так просто преодолеть не удастся. К этому магическое сообщество придется приучать, начиная с юного возраста, чтобы хоть через несколько поколений свести к минимуму взаимную неприязнь.

— Это была хорошая идея, — согласился я, по-прежнему маяча у двери. — Даже, можно сказать, слишком хорошая, потому и подозрительная. Именно она позволила светлым студентам без помех изучать азы темного искусства, и наоборот. Но с учетом того, что тут творилось, ваша инициатива выглядит несколько… тревожной.

— Тем не менее вы все же передумали? — спокойно осведомился ректор.

— Мои призраки следили за вами непрерывно. И убедились, что вы не только практически не покидаете академию, но и, оставаясь в полном одиночестве, когда уже не нужно носить маску и притворяться тем, кем вы не являетесь, добросовестно исполняете свои обязанности, а также честно пытаетесь разобраться в происходящем.

— Ну спасибо, — хмуро ответил ректор. — Позже мы еще с вами поговорим о взломе охранных заклинаний в моем кабинете и несанкционированной слежке. Похоже, у вас разносторонние таланты, молодой человек, и некоторые из них я предпочел бы держать под контролем.

— Вообще-то я не взламывал ваш кабинет, — со вздохом признался я, ни капли не солгав. Конечно, это — работа Нича. — У меня на такое не хватило бы сил. Но от разговора увиливать не буду: вы в своем праве.

— Продолжайте, — так же хмуро велел мастер.

Я, изобразив неловкость, громко шмыгнул носом.

— Потом я подумал на тех, кому вы доверяли больше всего: на мастера Руха и леди де Ривье. Господин друид, судя по манере его речи, когда-то имел отношение к королевским дознавателям и, соответственно, обладал многими нужными качествами, а миледи входит в Совет магов, что само по себе не могло не настораживать.

— Невзу-у-ун? — угрожающе протянула огневица, а ее глаза опасно сверкнули.

— Я думал о вас плохо совсем недолго, — обезоруживающе улыбнулся я, старательно избегая ее грозного взгляда. — Лишь до того дня, пока не узнал, что ваш отец был ярым противником войны гильдий и до самой своей смерти считал, что уничтожение доброй половины магического сообщества является результатом заговора. Он полагал, что все мы были обмануты. Его подняли на смех и глумились даже после смерти, которая, на мой взгляд, пришла к нему неоправданно рано. После его ухода вы продолжили непростое дело, добившись пересмотра решения Совета об отказе в правах темным магам. И именно вашими усилиями закон об амнистии все же увидел свет. Конечно, можно было предположить, что вы как профессиональная интриганка таким образом выгораживали себя, прикрывая свои темные делишки, но вы были честны со мной и всеми своими адептами, леди. Даже в мелочах. А кроме того, вы плохо разбираетесь в пространственной магии. Поэтому я считаю необходимым принести извинения. Это были не вы, миледи. Мое почтение.

Графиня опешила, а я уже повернулся к Мкашу.

— Что же касается вас, мастер, то решение о вашей непричастности к последним событиям я принял гораздо позже, когда призраки добыли неопровержимые доказательства вашей невиновности.

— Даже знать не хочу, что вы там узнали, Невзун, — процедил разгневанный маг.

Я только пожал плечами.

— Пожалуй, все согласятся, что мастера Свима, мастера фон Бердена и мастера де Фугга из числа подозреваемых можно исключить — они слишком молоды для столь грандиозной интриги. Мастер Зодис Краш подходит по возрасту, но он настолько увлечен своими зельями, что ничто иное его просто не интересует. На одном из уроков я умышленно изменил состав одного из зелий, но он даже не стал выяснять, зачем это было нужно. И продемонстрировал удивительное равнодушие, когда я завел разговор о новых видах нежити.

— Проверял меня, паршивец? — недобро сузил глаза пожилой маг.

— Как и всех, мастер Краш, — примиряюще заметила остывшая графиня де Ривье. — Как и всех… Полагаю, вы сможете высказать свое возмущение позже. Давайте же дослушаем Невзуна.

Я благодарно ей кивнул.

— Потом я заинтересовался личностью госпожи маркизы.

Лилитана де Ракаш встрепенулась и с презрением взглянула на соседей.

— Я тут абсолютно ни при чем!

— Безусловно, — коротко поклонился я. — При всех своих достоинствах у вас не получилось бы так талантливо сыграть… саму себя. Поэтому вы вне подозрений.

Ректор поспешил спрятать усмешку, вызванную моим непрозрачным намеком, но маркиза этого не заметила. Удовлетворившись ответом, она еще выше вздернула очаровательный носик и надменно замолчала.

— Графа Экхимоса мы тоже исключим, поскольку его сиятельство не обладает магическим даром, — отсалютовал я своему бывшему опекуну. — Мастер Лиурой спас мне жизнь, поэтому подозревать его с моей стороны было бы настоящим свинством. Мастер Гриндер Ворг… Ну, это мастер Гриндер Ворг. Про него мне пока нечего сказать. А вот мастер де Регилль и леди де Фоль… Тут я, честно говоря, надолго растерялся.

— Почему же это? — слегка оживился старый целитель, на всякий случай еще разок отхлебнув из бутылки.

Я задумался.

— Они оба — члены Совета магов. И имели доступ к нужным документам. У них есть необходимые навыки, знания и обширные связи. Средства… Влияние на короля… кто-нибудь помнит, что фамилия де Фоль имеет непосредственное отношение к одной из ветвей правящей династии? И когда милорд ректор задумается об отставке, его место, скорее всего, займет именно вышеупомянутая леди…

На губах госпожи де Фоль появилась странная улыбка.

— В целом все верно, Невзун. За исключением того, что я не претендую ни на трон, ни на кресло ректора. Мне вполне хватает забот в Совете, чтобы избегать дополнительных трудностей. К тому же мастер Умдобр был и остается моим почтенным супругом. И мне совершенно ни к чему портить ему репутацию, занимаясь какими-то сомнительными проектами.

— Супруг — это серьезный аргумент, — вынужденно согласился я под тихий шепот преподавателей. Видимо, не все знали. — Так что если и подозревать вас в заговоре, то сразу обоих.

— А что? — игриво склонила головку госпожа ректор. — Это было бы забавно.

— Шари, сейчас не время для шуток, — недовольно нахмурился магистр.

— Как скажешь, дорогой. Я просто хотела снять напряжение.

Я едва не улыбнулся, услышав необычные нотки в голосе строгой и вечно серьезной магессы, и только тогда окончательно вычеркнул ее из своего списка.

— Судя по всему, остался только я? — воспользовавшись паузой, поднялся со своего кресла граф де Регилль. — Не так ли, Невзун? Вы лишь обо мне не сказали ничего хорошего.

Я тяжело вздохнул.

— Просто я все еще пребываю в сомнениях и до конца не уверен, насколько вы причастны к этому делу.

— Вот даже как? — пренебрежительно усмехнулся его сиятельство. — Но я ведь тоже вхожу в Совет, имею доступ в академию. Смею надеяться, что достаточно умен. Имею неплохие таланты в области пространственной и воздушной магии… Мне, кстати, интересно, почему вы остальных членов Совета сюда не пригласили? Могли бы исхитриться. Если уж подозревать, то всех!

— Остальных уже успели проверить мы, — невозмутимо откликнулся кто-то из насмов, о которых все, похоже, почти забыли. — И только вас последнюю пару недель не было в городе.

— Чудно! — с наигранным воодушевлением воскликнул де Регилль и всплеснул руками. — Мне теперь что, перед вами оправдываться?! Только из-за того, что какой-то юнец счел меня организатором непонятного заговора?!

— Не нужно ни перед кем оправдываться, — подала голос молчавшая до этого Хисса. — Просто просмотрите одну небольшую запись. Господин ректор, вы не активируете артефакт?

Слегка растерявшись от неожиданности, магистр все же сообразил, что от него требуется, и поспешил сжать переданную насмешницей следилку.

Над артефактом, едва сработал рунный ключ, возникло надменное лицо отпрыска господина наблюдающего, а затем зазвучал и высокомерный голос: «И ты тут, Невзун. Снюхался с этими падальщиками, да? Небось обломали тебе зубы наши старшие? А теперь примчался за помощью этого недоумка, чтобы прыгать вокруг них уже на пару?»

Чуть позже тот же голос, только истерично-ненавидящий, взвыл: «Темные твари! Уничтожу вас всех! Давить вас надо было еще тогда! Убийцы! Упыри! Будьте вы про!..»

После чего изображение сразу сменилось, и вместо молодого графа возникло совсем другое лицо — обреченное, уставшее, но полное такой уверенности в своей правоте, что от сочетания с тем, что говорил светлый, становилось жутко.

«Это кто-то, кто хорошо знает наш распорядок. Видит регулярно наши ауры. Думаю, что он общается с каждым из нас едва ли не каждый день. Для ректора он слишком хорош, хотя… Я уже ничему не удивлюсь. Ему ведь не все подходят: говорят, он приглашает лишь тех, кто больше других способен к темному искусству».

Шипение и кратковременный обрыв записи.

«Темных осталось мало. В Сазуле война — нежить и все такое. Армия не справляется, окраины обезлюдели, крестьяне бегут. А мы можем хоть что-то… Только за это приходится дорого платить».

Снова шипение. И еще один обрыв, за которым не слышно моего голоса.

«Когда ему кто-то нужен, он присылает вестника. Обычный листок бумаги, сложенный в виде птицы. Подбрасывает в комнаты, под парты, в книгохранилище. Однажды даже у Ворга в лечебнице под труп подложил. Хорошо, что старик в тот день задержался и ничего не заметил. Он просто указывает, где найти тут или иную книгу. Мы находим, учим, потом возвращаем на то же место. Сроки тоже определяет он. Мы лишь выполняем».

Шипение.

«С нашего курса — трое. С четвертого и пятого — столько же. С третьего — де Регилль и его команда. Кто с седьмого и выше, я не знаю — мы их почти не видим. И они всегда в масках… У них точно есть выход в город, а подобрать бездомного или припозднившегося пьянчугу в подворотне — проще простого. Но порой и на нас самих тренируются, когда учитель велит. Он считает: мы должны знать, что делаем, и обязаны прочувствовать все на себе. Поэтому требует иногда, чтобы мы друг на друге… Без этого нас не допускают к самостоятельной практике. Думаешь, мы не знаем, каково это — лежать на жертвенном столе? А мы знаем. Все там когда-то были. Так что ты зря подумал о нас плохо. И мы всех излечиваем. Нам нужны только эмоции для ритуала».

Очередной пропуск, и снова — все тот же обреченный голос:

«Мы не видим карт — куда приведут, там и остаемся. На час или на всю ночь. Наши перстни на это время теряют активность, поэтому-то я и думаю, что помогает кто-то из преподавателей. Один раз были на заброшенном погосте — зомби поднимали. Другой — возле какой-то деревеньки, строили слабенький круг для преобразования нежити. А как-то раз нашу группу даже в окрестности столицы забросило. Там-то мы на второй пласт посвященных впервые и наткнулись».

Ректор с каменным лицом остановил запись и недобро глянул на внезапно побелевшего графа.

— Я чего-то не знаю, де Регилль? — неестественно ровно осведомился он, и господин надзирающий с видом человека, внезапно потерявшего смысл жизни, медленно опустился на место.

— Мой сын… Он тоже кого-то пытал?!

Вопрос ректора, если граф его и услышал, остался без ответа. Но этого уже не требовалось: в голосе светлого было столько тоски, столько жуткого понимания, смешанного с бессилием и ощущением собственной вины… Я был вынужден признать, что несколько перестарался, устраивая проверку для отца графенка. Он был буквально убит горем.

— Моя репутация уничтожена. Фамилия обесчещена. Не могу поверить, что это был мой сын… Святые небеса, что же мне делать?!

Когда он сгорбился и закрыл руками лицо, я с видом провинившегося ребенка взглянул на ректора, в глазах которого, обращенных на смущенного меня, появилось грозное предупреждение.

— Зато мы точно выяснили, что он ни при чем, — тихонько пробормотал я, потупившись. — И вообще, это было только предположение.

— Ваши предположения, Невзун, слишком дорого обходятся! — фыркнула маркиза. — К тому же ни одно из них так и не привело нас к результату!

— Вы сказали обо всех, — неожиданно поддержал ее мастер фон Берден. — Но виновного, как обещали, так и не нашли!

— Разве? — удивился я. — По-моему, я всего лишь доказал, что в этой комнате у него не осталось сообщников.

— Вы так в этом уверены, молодой человек? — прищурился мастер Ворг.

Лиурой, упорно хранящий молчание, дернулся как от удара, но глаз от пола поднять не посмел. А я обидчиво насупился.

— Сомневаетесь во мне, мастер? Я же могу и доказать.

— Сделайте одолжение, — уже без особого интереса и даже с толикой пренебрежения отозвался старик. — Обидно было бы потратить столько времени, выслушивая ваши доводы, но так ни до чего и не договориться.

Я моментально перестал изображать оскорбленную невинность и, приняв независимо-отрешенный вид, сделал последний шаг.

— Что ж, позвольте тогда добавить к рассказу несколько дополнительных деталей. Начну с того, что из присутствующих в этой комнате людей магические контракты с насмами есть у четверых: это господин ректор, о чем вы прекрасно знаете; я; мэтр Лонер, о чьем контракте за давностью лет все позабыли; а четвертый участник… Мастер Мкаш, не подскажете, почему некоторое время назад вы согласились нанять звезду для проведения одной несложной работы в Локре? Вы ведь до сих пор не расплатились, верно?

Друид вздрогнул от неожиданности и шальными глазами уставился на мое спокойное лицо.

— Откуда вы знаете?!

— Та метка, которая все еще присутствует в вашей ауре, очень похожа на проклятие, — бесстрастно пояснил я. — И я был твердо в этом уверен до тех пор, пока не узнал, что точно такую же метку оставляет после себя тесное общение с демоном. Младший он или старший — особого значения не имеет. Суть в том, что если вы его уничтожили или находились поблизости от места, где это произошло, ваша аура изменится так, как если бы ее много лет назад зацепило смертельное проклятие.

Да. У меня такая метка тоже была до опустошения светлого резерва. То-то Нич удивился.

— Подробности чужих контрактов насмы, как вы знаете, не раскрывают, — решил добить его я. — И за последнее время в их правилах ничего не изменилось. Но некоторое время назад присутствующая здесь звезда была нанята неким лицом, чтобы уничтожить проникшего в наш мир демона. Причем их наняли до того, как это в действительности произошло. Конечно, о вашем участии в этом деле я мог только догадываться, потому что прямых доказательств не было, а насмы отказались назвать имя заказчика. Тем не менее, являясь действительно хорошим целителем, вы бы ни за что не пропустили момент, когда вас «прокляли». Да и ректор, и мастер Ворг этого бы не допустили. Мне показалось маловероятным такое развитие событий, поэтому я и подумал о другом варианте. И, судя по вашему лицу, он действительно имел место. Но раз еще раньше я успел выяснить, что вы непричастны к похищениям, травле и убийствам темных, то ответьте мне, пожалуйста, на другой вопрос: кто попросил вас это сделать? Кто сказал вам о демоне? И кого вы уважали настолько, что, даже сильно удивившись подобной просьбе, просто не смогли отказать? — Ответа я ждать не стал и обратился к мастеру Умдобру: — Господин ректор, вы не отрицаете, что подали в Совет идею об изменении программы обучения для младших курсов. Весьма, надо сказать, необычную и несколько, на мой взгляд, преждевременную. Скажите, вы сами додумались до этой мысли или же вам ее кто-то подсказал?

Магистр замер, изумленно округлив глаза, а я уже направился дальше.

— Мэтр Гриммор де Фугг…

— Я ни в чем не виноват! — испуганно шарахнулся в сторону молодой некромант. — Невзун, вы сами сказали!..

— Вы не виновны в том, что происходило в академии. Но несколько лет назад, когда это только начиналось, вы были здесь единственным мэтром. Мэтр Кромм пришел позже. Поэтому именно на ваши плечи легла забота о вверенных вам учениках. Из того, что рассказал нам оракул, известно, что некоторых учеников похитили прямо из академии, сымитировав их смерть во время учебных поединков. Подобные поединки происходят по строгим правилам, и присутствие кураторов с обеих сторон на них обязательно. От светлой стороны мог прийти любой из преподавателей, но за темных адептов отвечали именно вы. И их раны, прежде чем отдать целителям, тоже должны были проверить именно вы, дабы удостовериться, что они действительно серьезны. Я вполне могу поверить, что вы не сильны в целительском искусстве и во время осмотра могли что-то упустить. Однако, безусловно, смертельные раны и раны, которые можно вылечить, вы обязаны различать. И поэтому у меня к вам тоже появился вопрос: почему, зная о том, что в действительности смерть ваших учеников могла быть предотвращена, вы все же позволяли объявлять об их гибели? И почему, если у вас возникли сомнения, а они не могли не возникнуть, вы же не первый год на свете живете, да и обучал вас из-за отсутствия других претендентов — светлый маг, — вы не озвучили их ректору?

На Фугга стало больно смотреть, но я уже отвернулся.

— Господин де Регилль, господин де Регилль! Я понимаю, что вам сейчас очень трудно, но все же прошу вас ненадолго вспомнить о своих обязанностях.

— Что еще вы от меня хотите, Невзун? — измученно отозвался граф, с трудом отнимая руки от резко постаревшего лица. — Думаете, я тоже в этом участвовал?

— Нет. Но вы можете сказать, какой пост должен занимать маг, чтобы иметь влияние на Совет. И наверняка припомните человека, который, не являясь его постоянным членом, все же пользуется у вас достаточным уважением, чтобы время от времени изменять ваше решение.

В глазах у графа что-то изменилось, а из груди вырвался судорожный вздох.

— Госпожа де Ривье.

— Я слушаю вас, Невзун, — встрепенулась погруженная в раздумья графиня. — У вас ко мне остались какие-то вопросы?

— Недавно мне стало известно, что в последние несколько лет вы совмещаете должность члена Совета и одновременно являетесь хранителем архивов столичной ратуши.

— Да. Это так.

— Не могли бы вы сказать, у кого из знакомых вам архимагов хватило бы знаний и таланта, чтобы незаметно проникнуть в архив и исправить записи, касающиеся некоторых учеников? Я в курсе, что архивы прекрасно защищены. Но некоторые из них, как выясняется, не полны.

— Но это абсолютно невозможно!

— Господин ректор подскажет вам, какие именно дела вам стоит просмотреть, — бесстрастно заметил я. — И я уверен, что многие из упомянутых там имен окажутся вам знакомы. А теперь вопрос к вам, леди Шариэль де Фоль.

— Спрашивайте, — поразительно тихо откликнулась магесса.

— Вы вхожи во дворец в любое время. Прекрасно знаете характер короля. Помните, каким его величество был, например, двадцать лет назад… Скажите, вам не показалось, что с тех пор его поведение необъяснимо изменилось? К примеру, он стал более медлительным, безынициативным, внушаемым? Таким, что позволил нежити без сопротивления захватить окраины своего королевства? Или не увидел очевидного и упустил момент, когда ее можно было раздавить одним ударом? Быть может, в последние годы он стал проявлять странную нерешительность в отдельно взятых вопросах? Или слишком доверять мнению тех, кто на первый взгляд не должен вмешиваться в государственные дела? Мог ли он, скажем, издать нелепый указ о разделе моего баронства между ближайшими соседями? Заставить графа Экхимоса бросить все силы на борьбу с нежитью в чужих землях, но при этом палец о палец не ударить, чтобы ему помочь? Или установить странное опекунство над мальчишкой, о котором даже не знал? Без возражений пожаловать бастарду титул, а потом дать такую ссуду, чтобы тот никогда не расплатился. Скажите, в его ли стиле такие странные решения? А если нет, то с чем это могло быть связано? И кто был способен незаметно, но почти постоянно влиять на разум его величества?

— Святые небеса! — ахнула госпожа ректор, потрясенно прикрыв рот ладошкой. — Невзун! Но это же…

Я холодно улыбнулся.

— У всех этих решений есть лишь один автор. Самое важное он, разумеется, взял на себя, что-то полегче поручил помощникам. Вернее, лучшим ученикам, один из которых не так давно, кстати, стал королевским лекарем, другой устроился в столичную ратушу на должность королевского регистратора, третий занимался исследованием порталов, четвертый с младых ногтей интересовался темным искусством… Всех их объединяет одно — предрасположенность к ментальной магии, которая были умышленно сокрыта от Совета магов. Ну и, конечно же, общий учитель, который по праву считается одним из наиболее опытных, знающих и уважаемых архимагов. Но добровольно покинул Совет магов каких-то десять или пятнадцать годков назад. По старости лет, как он во всеуслышание заявил.

В наступившей оглушительной тишине, в которой все до одного взгляды обратились на единственного человека, который соответствовал моим характеристикам, я невозмутимо сложил руки на груди и задал свой последний вопрос:

— Не так ли, мастер Ворг?

ГЛАВА 19

Ах, эта молодость… Если бы я знал тогда то, что знаю сейчас, скольких ошибок я мог бы избежать!

Нич

Надо отдать старику должное — после того как я лишил его возможности отпереться, он не потерял присутствия духа. Как сидел, откинувшись на спинку кресла и зябко кутаясь в плащ, так и остался сидеть. Спокойный и немного насмешливый, словно все происходящее его не касалось.

Не сводя с меня прищуренных глаз, он все так же медленно и неторопливо отпил свое лекарство, будто ничего важнее больше не было. Почти сразу зашелся в надсадном кашле, который долго не мог унять. А когда все-таки сделал усилие и задавил болезненные спазмы, с трудом отдышался и, утерев губы тыльной стороной ладони, хрипло сказал:

— Что ж, голова у тебя работает, мальчик. Аргументы железные. Против них даже мне нечего возразить.

— Так вы ничего не отрицаете?! — пораженно воскликнул де Регилль, поспешив отодвинуться от соседа как можно дальше. Для этого ему, правда, пришлось отойти к двери, оказавшись рядом со мной. Но член Совета магов, похоже, посчитал, что это не зазорно. — Мастер Ворг, неужели вам нечего сказать в свое оправдание?!

Старик, хлебнув в очередной раз свой настой, равнодушно пожал плечами.

— А зачем?

— Но как же?!

— А никак, — беспечно отмахнулся архимаг, не торопясь убирать бутылку. — Все равно уже ничего не поможет. Мой срок подходит к концу, так что даже разоблачение ничего не изменит.

— Так вы признаете?..

— Признаю, признаю, — лениво согласился Ворг. — Все признаю и ни от чего не отпираюсь — мальчик настолько красиво меня обыграл… Мне, признаться, даже лестно, что он недолгое время считался моим учеником. Далеко пойдет, мелкий выродок. Если уцелеет, конечно.

— Грин… — с нескрываемой болью посмотрел на старого друга ректор, а я насупился и изобразил оскорбленное достоинство. Правда, доказывать всем, что я не мелкий и очень даже породистый, не стал. Еще успеется.

— Прости, Фалькус, — отвел глаза Ворг. — Тебе не понять.

— Но как ты мог?! Так поступить со мной… с ними?!

Старик, переборов мимолетный приступ слабости, снова поднял голову и пожал плечами.

— Не суди других по себе. Когда доживешь до моих лет, может, и сам задумаешься на эту тему. Тогда я просто хотел жить. Потом мне стало все равно, а машина была уже запущена. Система, как правильно заметил Невзун, давно работает без меня. Я не видел смысла ее останавливать. Да и поздно было, если уж говорить начистоту. Кстати, ты удивишься, узнав, как много энтузиастов готовы были поддержать меня в битве за молодые умы. Когда я потерял веру, они все взвалили на свои плечи. Сами добывали материал для работы. Сами находили готовую драться за идею молодежь. Сами все контролировали… не всегда удачно, правда, поэтому время от времени мне приходилось вмешиваться, как, например, с демоном, которого эти самоуверенные малолетки решили вызвать без моего ведома. Порадовать… ох… хотели. Счастье еще, что я с оракулом успел пообщаться, иначе сварили бы нас всех в крутом кипятке. И то едва успел — пришлось просить Мкаша о помощи, надеясь, что он достаточно мне доверяет.

— Но зачем?! — непонимающе пролепетала маркиза.

— Заткнись, дура, — грубо отмахнулся маг. — Твоей задачей было тихо сидеть в Совете и время от времени голосовать за нужные мне решения. Но ты и этого толком сделать не могла. Послушайте моего совета, де Регилль, гоните ее оттуда в шею.

Лилитана де Ракаш вздрогнула и, прижав ладони ко рту, умоляюще посмотрела на графа, но тому было явно не до нее.

— Ворг, неужто дело только в дневниках? — непонимающе уставился на прославленного мага граф. — В конце концов, за что вы так с нами?!

— Святые небеса, да при чем тут вы? — с досадой отвернулся от де Регилля целитель. — У Иммогоров имелось то, что было нужно мне. С главой темных я был знаком еще до войны. Как с последним, так и с тем, что был до него. Эти исследования уже тогда меня интересовали. Потом они стали смыслом всей моей жизни. Но этот поганец, этот самоуверенный болван, которого Совет незнамо за какие заслуги поставил руководить делами гильдии, просто отказался делиться результатами! А ведь я сам навел его на исследования Лонера и еще парочки энтузиастов, на основе которых он и построил свою дурацкую теорию! Эх, если бы я знал тогда, к чему это приведет.

— Это ты убил мэтра Валоора? — тихо спросил ректор, а я навострил уши.

— Нет, — брезгливо скривился старик. — Но этого выскочку стоило убрать хотя бы потому, что он никого не подпускал к своей работе. И старый индюк Твишоп его в этом полностью поддерживал. Мне просто повезло, что ученичок некроманта оказался таким жадным и охотно поделился сведениями в обмен на обещание поддержать его кандидатуру на следующих выборах. То, что этот болван убил своего учителя, выбило меня из колеи! Исследования были не окончены! Эксперимент до конца не доведен! А этот растяпа так и не передал мне оригиналы записей — наврал, что не знает, где они лежат!

Я мысленно кивнул.

— В итоге мне достались неправленые черновики, — горько договорил Ворг. — Да и те — зашифрованные. Их пришлось еще несколько десятилетий упорно разбирать и самостоятельно проверять, что работает, а что нет… Невзун меня обманул. — Ворг кинул неожиданно хищный взгляд на стол и вожделенную тетрадь. — Если бы он отдал мне ее сразу, я бы не стал устраивать весь этот балаган. Мне бы и одной лаборатории хватило. Я бы создал себе новое тело и жил в свое удовольствие, никого не обременяя своими старческими заскоками.

— Так дело было в этом? — горестно спросил ректор. — Ты хотел получить молодое тело и поэтому убил столько людей?

— Я работал, — хмуро отозвался Ворг. — И если для этого пришлось кого-то убить, значит, оно того стоило. Создание нового тела, знаешь ли, — весьма непростая задача. Справиться с ней мог только некромант. Да не простой, а одаренный, как Иммогор. С таким складом ума, который позволяет не обращать внимания на чужие предрассудки. Знаешь, сколько смертников он угробил, пока доказал теорию ЭСЭВ?

Ректор покачал головой.

— Насколько мне известно, он работал с преступниками. С осужденными на смерть, которым все равно ничего не светило. Или алтарь, или топор палача.

— А-а-а, — ехидно прищурился Ворг. — Вот ты уже и начал мыслить двойными стандартами. Простых людей, значит, нельзя, а воров и убийц, получается, можно? А то, что они тоже были рождены свободными и не больно-то мечтали отдать концы под ножом некроманта, тебя уже не волнует.

— Это были санкционированные опыты, — мрачно возразил де Регилль. — Их одобрил Совет. Их разрешил король. Судьба тех людей была предрешена, а то, что их жизни послужили науке, стало искуплением совершенных грехов.

— Они все подписывали официальное согласие, — спокойно подтвердила графиня де Ривье. — Каждая смерть была согласована. Учтена. И подконтрольна Совету. Что же касается мэтра Валоора, то… Профессия некроманта всегда была грязной. И хотя бы за то, что они освободили от этой работы нас, темные заслуживают толики уважения. Война гильдий — тоже ваших рук дело?

Старик гнусно оскалился.

— Э нет. Не надо приписывать мне все грехи. Мне она вообще была ни к чему. Я проиграл от нее больше всех. Так что ищите другого виновника, де Ривье. Я был в то время занят исключительно собой.

Огневица скривила губы.

— Знаете, вот в это я почему-то охотно верю. Ваше тщеславие и болезненное самолюбие уже давно стали поговоркой. Зачем только вы втянули в это других?

— Все, кто на меня работал, делали это добровольно. Я никому даже на разум не давил, чтобы убедить в своей правоте. Они приходили ко мне сами!

— А студенты?

— И их я не трогал. Напротив, предоставил все необходимое, следил за тем, чтобы они не поранились, помог восстановить старые арки, находил места для ритуалов. Вы же слышали: недоумки искренне верили, что спасают мир! И цена вопроса их не смущала. Но это не я сделал их такими, не я заставлял их проводить вивисекцию и не я внушал, что так они становятся лучше. Эти детки были такими изначально. Ваш, кстати, недосмотр, де Регилль. Я всего лишь их нашел и перенаправил дурную энергию в полезное для себя русло.

На графа стало страшно смотреть. Он побагровел, вены на его лбу вздулись, кулаки сжались так, что побелели костяшки пальцев. Казалось, еще немного — и он не выдержит, кинется на старика с кулаками или же испепелит его вместе с креслом.

Однако под требовательным взглядом магистра Умдобра он все-таки сдержался, лишь выкрикнув:

— Замолчите, Ворг! Само ваше присутствие отравляет здесь воздух!

— Ничего, — хрипло рассмеялся старик. — Этот самый воздух так долго отравлял жизнь мне, что может и еще немного потерпеть. Между прочим, поначалу я действительно рассматривал возможность, что мне придется забрать тело у какого-нибудь мага. Это гораздо проще, быстрее, чем возиться с абсолютно новой субстанцией, но… Даже это требовало знаний некроманта. Причем гораздо больших, чем было в то время у лучшего из них. Тело мертвеца крайне неохотно принимает в себя чужой дух, и перебороть данное явление трудно. А вот сотворенное с чистого листа… Кстати, именно это и было основной идеей теории ЭСЭВ. Я просто поздно это понял, иначе работы уже давно бы подошли к концу.

— Значит, все это: нежить, новые виды, те жуткие монстры, которых ты создал, служило единственной цели? Ты просто искал подходящий сосуд?! — недоверчиво воскликнул мастер Умдобр.

— А что еще? Я же не дурак проводить опыты сразу на людях — сперва хотел убедиться, что ЭСЭВ действительно работает.

— А Невзуны? — растерянно спросила графиня де Ривье. — Хамелеонка — ваших рук дело?

Старик смачно сплюнул на пол.

— Барон захотел войти в долю. Он решил, что я добился успеха и собираюсь продать секрет бессмертия за баснословную сумму. Пожелал получить свой процент, о чем и сообщил при очередной встрече. Даже угрожать вздумал, болван, потому что был так же жаден и глуп, как его дед Евгродус. Когда стало ясно, что записи мы расшифруем и без его участия, один из моих помощников распылил на его землях экспериментальные образцы и покончил с этой проблемой. Ну и убедился заодно, что о тетради старик не имел ни малейшего понятия. После его смерти все результаты исследований мы забрали, потому что в них могло найтись рациональное зерно. Тела, естественно, тоже — о личе, признаюсь, мы узнали слишком поздно, и надо было выяснить, что же он такое с собой сотворил, опираясь на черновики Валоора. Жаль, что я не сумел предусмотреть появление наследника…

Ворг с неподдельным сожалением посмотрел на скромно молчащего меня.

— Барон скрывал ублюдка ото всех. И я не успел от него избавиться до того, как история получила огласку. Потом, естественно, махать кулаками стало поздно. Легче было привязать его к одному месту и надоумить пошарить в отцовских подвалах — может, чего полезного бы нашел. Да и принадлежность к роду некромантов сыграла свою роль… поначалу. Потому что никто не распознал, что мальчишка порченый.

— Что ж вы меня тогда не убили? — мрачно осведомился я, придерживая рукой заволновавшегося Нича. — Когда поняли, что мой дар светлый и вам не использовать, как у того мальчишки-оракула?

— Да некогда мне было, а потом и вовсе стало не до сопливых выродков с запутанной родословной. Потом появились сведения, что ты заполучил очень интересную печать от какого-то некроманта, и мне захотелось на нее посмотреть. Только вот когда мне удалось-таки на нее взглянуть… — взгляд Ворга стал невероятно острым и колючим, — …моему разочарованию не было предела. Оказалось, что такой печати просто не существует. Она не занесена ни в один Реестр и абсолютно нигде не числится. Я даже рискнул вскрыть старые архивы и просмотрел записи столетней давности, касающиеся всех темных семей, кто хотя бы теоретически мог уцелеть после войны. Но так и не понял, кем был тот ушлый некромант, которого граф Экхимос случайно нашел в какой-то глубинке.

Я принял независимый вид.

— Видимо, он был хорошим мэтром, раз сумел остановить лича.

— Не сомневаюсь. Плохих некромантов и без того достаточно. Да и тело у него было очень интересным. Жаль, что я не успел посмотреть ему в глаза. Своих врагов надо знать в лицо, не так ли?

Я тут же снова насупился и непримиримо буркнул:

— Вы все равно ничего не измените: ваши лаборатории сейчас тщательно проверяются насмами. Патриарх выделил четырнадцать звезд, чтобы чистка прошла везде одновременно. Задачу свою они знают хорошо, так что все образцы будут уничтожены. Пленников освободят, и они охотно дадут против вас показания. Смею надеяться, никто из ваших помощников не избежит возмездия. Потому что в это самое время еще одна звезда находится во дворце — разбирается с королевским магом и его учениками. А последняя заканчивает допрос самых юных ваших последователей, при этом записывая разговор, чтобы потом использовать его в суде.

Ворг, в очередной раз прокашлявшись, криво улыбнулся.

— Ну и пусть. Шансов все равно было мало. Последний оракул тоже что-то такое предсказывал, пугал пустыми линиями вероятностей, но я сказал, что так далеко заглядывать не собираюсь. Меня не волнует, что будет дальше. Мой срок подошел к концу, так что трепыхаться просто нет смысла. Единственное, что по-настоящему не дает мне покоя, это тот некромант. Знаешь, есть в его печати что-то знакомое, да только проверить случая не было. До сегодняшнего дня. И разве кто-то на моем месте упустил бы такой шанс?!

Как он выдернул руки из-под плаща, никто, кроме меня и Хиссы, наверное, даже не заметил. А если и заметил, то просто не успел отреагировать. Когда же в одной из них блеснул ободок рассеивателя, а между пальцев брызнули струи ослепительного чистого света, подобного тому, что я видел в заброшенном святилище, я даже восхитился. И решил про себя, что недооценил старого змея, приберегшего для себя самое безотказное оружие, какое только можно придумать.

Мгновением позже я вдруг осознал, что на линии удара стою не только я, но и де Регилль, и мысленно охнул. После чего быстрее молнии сдвинулся влево и, на чем свет стоит проклиная свое невезение, торопливо закрыл графа собой.

«Он должен жить!» — успел подумать я перед тем, как мой разум затопило слепящее белое сияние. После чего направленное воздействие истинного рассеивателя стало невыносимым, и все то, что мгновение назад составляло мою личность, с оглушающим звоном разлетелось на тысячи крохотных осколков.

В себя я пришел ошеломленный, растерянный, с гудящей, хоть и ясной головой, в которой роились непривычные, совершенно несвойственные мне мысли и воспоминания. С некоторым недоумением взглянул на царящую вокруг суету и пораженно присвистнул.

Ого! А старик-то, оказывается, молодец! Хоть и беззубый змей, но все равно кусается! Вон как меня разделал — бедный копчик до сих пор отчаянно гудит. Хорошо еще, что между мною и стеной отыскалась мягкая прослойка в виде несчастного графа, которого от удара расплющило так, что он до сих пор не пришел в себя.

А в кабинете тем временем царил настоящий хаос. Занавески с окна оказались сорваны какой-то неведомой силой. Вырванный с мясом карниз висел, опасно накренившись, на одном кронштейне. И, вероятно, он хотя бы один раз стукнул ошеломленного ректора по седой голове. Более того, стекол в окне больше не было — разлетелись вдребезги. Подоконник в центре просел, а вокруг рамы виднелось огромное выжженное пятно, как если бы туда кто-то забавы ради швырнул мощный огненный шар.

Сам магистр выглядел потрепанным и несколько… подкопченным. По крайней мере, стоящие дыбом волосы, прожженная в нескольких местах мантия и пятна сажи на лице позволяли думать, что досталось ему неслабо. Правда, он этого, похоже, не замечал, потому что в этот самый момент торопливо лечил человека, который совершенно неожиданно для всех закрыл его от угрозы.

Лиурой обгорел жутко — похоже, принял на себя основной удар. От его красивой мантии остались лишь почерневшие лохмотья, на груди зияла приличных размеров дыра, которую совместными усилиями медленно, но упорно закрывали ректор, вспотевший от напряжения Рух и сосредоточенно хмурящая брови Шариэль де Фоль. Обугленный стол еще дымился, намекая на то, что в беспамятстве я провалялся не очень долго. Опрокинутые кресла валялись в полном беспорядке. Невозмутимые насмы, словно ничего не случилось, следили за обстановкой. Проигравший свой последний бой Ворг валялся у стены. А неподалеку от него с испуганными лицами толпились потрепанные, но невредимые преподаватели.

Похоже, Ворг не рассчитал сил или отвлекся на самоубийственный маневр моего «наставника». Его огненный шар, что наверняка должен был хоть краешком, но задеть всех, ударил преимущественно по старому другу. По ректору, который, как оказалось, был совершенно не готов к такому повороту событий.

Сидящих к ректору ближе всего лишь слегка опалило, зацепив уже на излете. Кому-то испортило модное платье, кто-то, инстинктивно шарахнувшись, растрепал сложную прическу, кому-то отдавили ногу, кто-то просто испугался, но в целом преподаватели легко отделались. Даже граф Экхимос, с тревогой склонившийся надо мной, выглядел вполне пристойно.

— Ты как? В порядке? — вполголоса поинтересовался он, помогая мне встать.

Я помотал гудящей головой. Тьфу, да что там за бардак такой творится?! Столько лет потратил, чтобы от него избавиться, и нате вам — опять образ мыслей с нуля перекраивать!

— Я решил, что тебе конец, — пристально всматриваясь в мое недовольное лицо, так же тихо заметил граф. — Он ударил в тебя тем же заклятием, каким ты спалил мозги тем четверым светлым. Разве ты не должен был сегодня спечься?

— Перебьешься, — пренебрежительно фыркнул я и, решив отряхнуться, неожиданно обнаружил, что моей мантии явно не хватает длины. Вернее, задумчиво тронув ее обгоревший край, я с опозданием посмотрел себе под ноги. Присвистнул уже вслух, обнаружив там еще одно выжженное пятно. Затем перевел взгляд на припорошенного пеплом, покрытого сажей, но невредимого де Регилля, и снова вопросительно обернулся к Экхимосу.

— Он успел ударить дважды, — с легким раздражением признал тот. — Огненное заклятие висело у него на обеих руках. Очень мощное. Направленное. Маги едва справились. А Ворг, ударив по вам светом, сразу добавил еще раз. Для верности. Одновременно с этим швырнул огонь в сторону окна. И только после этого его остановили. Тебе, кстати, повезло — тебя выручил Нич. Граф был прикрыт твоим телом, поэтому тоже уцелел. Ректора мы вообще очень удачно спасли, а остальные почти не пострадали.

Я со злым восхищением оглядел разгромленный кабинет.

Ай да Ворг, ай да молодец! Подозревал я, что у него остался при себе второй рассеиватель, раз уж один он без сожаления отдал малолеткам, но чтобы еще и огонь… То-то у меня до сих пор мантия дымится!

Торопливо себя ощупав и убедившись в отсутствии серьезных повреждений, я с облегчением констатировал, что отделался малой кровью. Опустошенный резерв — это пустяки. Темную его часть я сам выкачал досуха, чтобы ничем себя не выдать. Светлую опустошил наполовину, как если бы всю ночь практиковался перед сложным экзаменом. Оставшуюся часть сил слил в защиту — максимум того, что мог сотворить даже очень талантливый первокурсник. А в остальном я явился сюда практически голым. Ни сумки, которая могла меня выдать. Ни амулетов. Ни охраны. Ну, почти. Тем более Хисса должна была «запоздать» с ответной атакой, иначе меня могли посчитать соучастником. Мне нужно было, чтобы Ворг начал действовать первым.

Ударить Ворг должен был в любом случае. В меня — это непременно: он не любил оставлять за кем-то последнее слово. В других — по возможности. Я предусмотрел варианты противодействия, но все же не ожидал, что прогноз мой будет настолько точен. И одновременно с этим никак не думал, что потеряю гораздо больше, чем планировал.

Я так долго формировал эту личность, так тщательно продумывал ее детали… Так упорно вживался, пока наконец она не приросла ко мне намертво… И, когда Гираша не стало, начал испытывать почти физический дискомфорт. Увы. Заклинание света тем и хорошо, что не делает исключений и не разбирается в том, на какую личность воздействует. Оно разрушает все, до чего может дотянуться, а потом откатывает назад подобно отливу, оставляя после себя осколки прежних эмоции и обрывки воспоминаний, которые уже не никогда не будут цельными.

Ворг не мог знать, что личность Гираша я просто придумал. И не мог предвидеть, что заклинание, смыв ее могучей волной, никак не затронет того, что составляло зерно моей прежней сущности. А она, отряхнувшись от осколков прошлого, немедленно воспрянула и начала старательно возвращать упущенные позиции.

Ощущать себя снова мэтром Валоором да Шеругом ван Иммогором было непривычно. Другие мысли, устремления, совершенно иные ценности. Внимательно оглядев суетящихся светлых, я в какой-то момент поймал себя на том, что скучаю по старому доброму Гирашу. По его манере общения, ухмылкам, привычкам и эмоциям, которые всегда бурлили через край.

Впрочем, создать его заново и стать прежним я еще успею. А пока надо встряхнуться и доиграть последний акт этой пьесы. Ведь должен же быть у хорошей истории достойный финал?

Мастер Ворг, к моему искреннему изумлению, оказался жив. Он был смертельно бледен, дышал тяжело и с хрипами, но в его теле еще теплились слабые искорки жизни. Лежа у дальней стены и упираясь макушкой в опрокинутое кресло, он с нескрываемым раздражением смотрел на магов и время от времени презрительно дергал губой, если его взгляд на мгновение касался стола, где трое целителей лечили обожженного Лиуроя. Надломленный, разочарованный и безнадежно проигравший. Старый, одинокий, неизлечимо больной архимаг, у которого больше не осталось козырей.

Видимо, предательство ученика ударило по нему сильнее, чем он хотел показать. Но исправить что-либо было уже нельзя — когда над тобой с обворожительной улыбкой нависает насмешница, а рядом лежит полнехонький накопитель с остатками твоих сил, лишний раз дергаться как-то не хочется. Да и торчащая из груди рукоять кинжала не способствует появлению прыти.

Впрочем, при виде меня мастер Ворг все же занервничал и даже попытался отползти подальше, каким-то чудом сумев приподняться на локтях.

— Ты… — дрожащим голосом прошептал он, глядя на меня дико расширенными глазами.

Я успокаивающе махнул рукой преподавателям, сделал было шаг им навстречу, но, опустив взгляд, внезапно наткнулся на древнюю, обтрепанную и обгоревшую по краям книжку с до боли знакомым названием, при виде которой у меня что-то екнуло в груди.

Нич… Эх, Нич…

Тяжело вздохнув и опустившись на колени, я бережно поднял «Пособие для начинающего некроманта» и, погладив кончиками пальцев почти отвалившийся корешок, прижал книгу к груди.

— Вот, значит, какую смерть ты выбрал…

— У вас почти не было защиты, Невзун, — произнес быстро подошедший мастер Рух. — Поэтому он сделал то, что смог, — принял удар на себя. Не знаю, правда, что за кудесник его создал, но это просто невероятная преданность! Сегодня фамильяр дважды спас вам жизнь, молодой человек. Если бы не видел этого собственными глазами, ни за что бы не поверил. Даже любопытно становится, что же именно написано в той тетради, если некромант смог сотворить такое потрясающее создание.

— Это был мой Нич! — Я низко склонил голову, чтобы скрыть выражение лица. — Единственный и неповторимый. Мне оставили его в наследство. И пусть он пробыл со мной рядом совсем недолго, но иногда кажется, что целую вечность.

— Он был вам дорог? — с сочувствием спросила графиня де Ривье, и моего плеча легонько коснулись ее тонкие пальцы.

Я тяжело вздохнул и честно признался:

— Он был единственным, кто по-настоящему меня понимал.

После чего встал, по-прежнему прижимая к груди почерневшую от огня книгу. Не поднимая глаз, приблизился к тяжело дышащему Воргу. Заколебался на миг, а сообразительная Хисса тут же хмыкнула:

— Не переживай, Невзун, он уже неопасен. Если хочешь ему что-нибудь сказать — говори сейчас, потому что больше такой возможности не будет.

Я покосился за спину на тактично отступивших преподавателей, медленно опустился рядом с Воргом на колени. И благодарно кивнул насмешнице, когда она понятливо сдвинулась, закрывая нас от всевидящего ока ректорской следилки.

— Жаль, что ты выжил, щенок! — с усилием выплюнул из себя почти что мертвец, когда я наклонился к его лицу. Так, чтобы он смог ощутить на коже мое дыхание и без помех рассмотреть стремительно разрастающуюся в моих зрачках тьму. Затем, видя в глазах Ворга недоумение, медленно изогнул губы в зловещей улыбке и, наклонившись к самому его уху, ласково шепнул:

— Ворг, ты дурак, если до сих пор не сообразил, с кем имеешь дело.

Старик вздрогнул, а я улыбнулся еще шире.

— Вчера я нашел свою трансформу. Ту самую, что ты выкрал, пока я подыскивал себе новое тело. Заглянул в подвал, куда уже очень давно хотел забраться, проверил твои кладовые и, знаешь, очень удивился, обнаружив, что ты придумал ей новое применение. Подумать только… Удобрение для грибочков… даже у Твишопа не хватило бы наглости столь нерационально использовать прототип. Впрочем, ты, вероятно, не понял, с чем столкнулся. А мне он больше не понадобится, потому что я закончил свои исследования. И, вопреки всему, довел до ума свою сумасшедшую теорию, мой старинный… враг.

И вот тогда он понял все. Внезапно. Захрипел, задергался, безуспешно пытаясь что-то сказать. В панике забился, замолотил но воздуху пальцами, стремясь отшатнуться, чтобы больше никогда не видеть моих страшных глаз.

Но тут Хисса решительно вклинилась и, вздернув посиневшего архимага за шкирку, мрачно бросила:

— Пора идти, пока он не помер. Мастер Умдобр, условия вашего магического контракта соблюдены. Этого человека я забираю, отчет о проделанной работе вы получите сегодня же вместе с официальным письмом от нашего патриарха. Решение об отмене оплаты для вас в виде ранее оговоренной жизни уже принято. Денежное вознаграждение получено. Мастер Фалькус Умдобр, вы подтверждаете закрытие контракта?

— Подтверждаю, — с явной неохотой согласился ректор, и насмешница, стремительно открыв портал в иное, моментально упорхнула, утащив с собой издающего предсмертные хрипы Ворга.

— Ваш контракт тоже считается закрытым, — негромко произнес второй насм, пристально глянув на мастера Руха. — Оплата в денежном эквиваленте остается прежней. Оплата жизнью отменена. Мастер Рух Мкаш, вы подтверждаете закрытие контракта?

Тот хмуро кивнул и повторил ритуальную фразу:

— Подтверждаю.

Второй насм, распахнув еще один проход, исчез следом за Хиссой.

— За вас плата за услуги клану была внесена посторонним лицом, — кивнул третий убийца несколько озадачившемуся данным фактом Лонеру. — Патриарх ее принял, поэтому вы свободны. Оплата жизнью тоже не требуется. Мэтр Лонер Кромм, вы подтверждаете закрытие контракта?

— Подтверждаю, — немного помедлив, согласился Кромм, и еще один насм беззвучно канул в иное.

— А я? — удивленно спросил я, поспешно стерев с лица злодейскую гримасу и снова превратившись в подростка, бесконечно опечаленного гибелью верного фамильяра.

— А вам, барон, просили передать следующее, — подошел ко мне последний оставшийся убийца и, наклонившись к самому уху, прошептал несколько слов. После чего выпрямился и невозмутимо осведомился: — Барон Вальтиер Сугнар Гираш Невзун, вы подтверждаете закрытие контракта?

Я до крови прикусил губу, когда этот гад по-волчьи оскалился и подмигнул из-под капюшона. Пришлось призвать на помощь всю свою выдержку, чтобы остаться несчастным и потерянным.

— Подтверждаю.

— Тогда ваш контракт закрыт, — бесстрастно заявил насмешник и, последовав примеру остальной звезды, мгновенно испарился.

Сволочь.

— Господа, — не дожидаясь моей реакции на это неожиданное известие, подал голос его сиятельство и требовательно обернулся к магам. — Я так понимаю, что на сегодня все неприятности для нас завершились и мое присутствие больше не требуется. Все тайны раскрыты, злодей изобличен. Магистр, как вы считаете, жизнь мастера Лиуроя все еще находится под угрозой?

— Нет, граф. — Ректор устало вытер со лба пот, не пожалев для этого остатков своей мантии. — Ожоги несколько дней будут его беспокоить, но опасность миновала.

— Тогда, если не возражаете, я хотел бы забрать своего личного мага обратно в замок. Думаю, там ему будет лучше, да и необходимый уход ему будет обеспечен.

— Как вам будет угодно, — не стал протестовать архимаг. — Мастер Лиурой поразил нас своим мужественным поступком, и я многим ему обязан. Но… Полагаю, вы правы — какое-то время ему лучше побыть в стороне. Признаться, очень скоро у нас возникнет столько проблем, что я бы не возражал, если бы вы и за адептом Невзуном какое-то время присмотрели. Разумеется, если это не доставит вам хлопот.

— Ну что вы, какие хлопоты? — учтиво поклонился граф. — Я прекрасно понимаю, что в ближайшее время вы ждете визита королевских дознавателей и подтверждения того, что насмы выполнили все договоренности. А в подобных условиях молодому человеку, сыгравшему немаловажную роль в недавних событий, нет необходимости подвергать ненужному риску свое драгоценное здоровье. Он ведь теперь считается ценным свидетелем?

— Рад, что мы друг друга поняли, — измученно улыбнулся мастер Умдобр. — Адепт Невзун, не так давно вы просили о выходных. Так вот, в связи с особыми обстоятельствами я даю вам официальное разрешение покинуть академию до тех пор, пока не станет возможным продолжение вами учебы. Бумаги получите на выходе.

Я поднял на него опечаленный взгляд и уныло кивнул.

— А как же мой экзамен?

— Думаю, сегодня не самое лучшее время для его проведения, — заметил архимаг. — Сперва вам нужно прийти в себя. У всех нас сегодня был тяжелый день.

— Признаться, сейчас мне как никогда хочется побыть одному, — с тяжелым вздохом поблагодарил я, крепко прижимая к себе потрепанную книжку. Затем потер слезящиеся веки, мужественно вскинул подбородок повыше и вымученно улыбнулся. — Но, магистр, когда вы сочтете нужным проверить уровень моих знаний, я сделаю все, чтобы вас не разочаровать.

Ректор сочувствующе кивнул.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, адепт. Можете идти.

— Всего доброго, господа и дамы, — с еще одним вздохом попрощался я и, понурившись, потащился следом за его сиятельством к выходу. Уставший от груза свалившихся на меня обязательств. Вымотанный до предела. С почти потухшим даром. Одинокий и такой несчастный.

Закрыв за собой дверь, я глубоко вздохнул, с усилием отгоняя искусственно навеянные мысли. Расправил плечи, стряхивая такое же искусственное оцепенение. Затем кинул на довольно скалящегося графа укоризненный взор и, бережно отряхнув от пепла порванную, изрядно пропахшую гарью книжку, которая прямо на глазах вдруг начала неодобрительно краснеть, усмехнулся.

— Вот теперь можно и домой. Мне как раз есть чем заняться в выходные.

ГЛАВА 20

Самое интересное в тайнах — это их подоплека.

Лог

Вечер. Полумрак. В камине изредка потрескивают догорающие дрова, а в стоящих рядом креслах неторопливо допивают вино два хорошо понимающих друг друга человека.

— Полагаешь, это все? — нейтральным тоном осведомился Лог, с подчеркнутым вниманием изучая рубиновую жидкость на дне бокала.

Я с облегчением вытянул гудящие ноги.

— Почти. Тетрадь я отдал, так что подозревать меня больше не в чем. Совет ее, естественно, запрячет подальше, чтобы ни у кого не возникло соблазна в ней покопаться. Но в самое ближайшее время ее все равно кто-нибудь прочитает и, к собственному разочарованию, обнаружит, что записи там далеко не полные, а местами и вовсе противоречат здравому смыслу. В итоге магическое сообщество сперва сильно озадачится. Потом растеряется. Задумается. И наконец, придет к выводу, что Ворг действительно сошел с ума, раз больше полувека гонялся за химерой. Через несколько лет эту историю позабудут. А если кто-то и надумает вдруг закончить описанные мэтром Валоором алгоритмы, то чисто по техническим причинам еще примерно лет десять сделать это будет невозможно: благодаря вам у Совета не осталось нужных специалистов.

— А потом?

Я хмыкнул.

— А потом вырасту я. И дополню имеющиеся пробелы, предварительно подготовив магическое сообщество к возможным последствиям. Времени на эго у меня достаточно. Резонанс, конечно, будет сильным, но если хорошо продумать, как подать эту тему, то запретной ее считать перестанут. Мой интерес к ней тоже будет оправдан — недавние события этому только поспособствуют. Да и сам подумай: разве сможет мой пытливый ум пройти мимо такой грандиозной загадки?

— А стоит ли ворошить? — слегка нахмурился насм. — Похоронить эти записи — и одной проблемой станет меньше?

— Если бы о них никто не знал, я бы так и сделал, — с сожалением покачал головой я. — Но разоблачить Ворга, скрыв эту информацию от Совета, нам бы не удалось. Поскольку Невзуны были тесно связаны со всеми участниками этой истории, начиная с самого Валоора, то рано или поздно кто-нибудь все равно сообразил бы, что искать правду надо у меня. А теперь пусть ищут ее в другом месте: в архивах Совета, в кабинете ректора, в столе королевского дознавателя… Я свое дело сделал — от улик избавился. А если вернусь к теме ЭСЭВ, то гораздо позже. Сугубо из научного интереса. И заново его переоткрою лишь потому, что у меня будет хороший учитель. Думаю, Лонер не откажется выступить в качестве соавтора обновленной теории, чтобы после стольких лет получить наконец заслуженное звание магистра и восстановить репутацию. Главное, чтобы Совет поддержал мою идею и согласился, что лучше изучать ЭСЭВ официально, в специально подготовленных лабораториях и с пользой для всех, нежели ждать, что кто-нибудь начнет заниматься этим втайне, как Ворг.

Лог прищурился.

— Значит, ты собираешься держать все под своим контролем?

— Естественно, — спокойно подтвердил я. — Чем мне еще заниматься? Ворга, считай, нет. Его лаборатории разрушены, последователи уничтожены, найденная нежить — тоже. Конечно, королевские дознаватели только начали свою работу, но доказательств столько, что им даже при желании не удастся спустить дело на тормозах. Особенно после того, как королевского мага обвинили в измене и он перестал влиять на разум его проснувшегося величества.

— Тут ты прав: Свирус, как и большинство учеников Ворга, действительно обладал даром к ментальной магии и усиленно отвлекал внимание двора на себя. То королю туману в мозги напустит, то у его супруги случится понос. Время от времени он вызывал на помощь Ворга, чтобы тот подтвердил сложный диагноз, а его величество не решил, что его личный маг ни на что не годен.

— Конечно. Кто бы усомнился в выводах Ворга? Правда, на его месте я бы не доверил второму ученику столько обязанностей — на Лиурое было завязано слишком много. И документы, и Совет… Он там, кстати, негласным сотрудником числился и частенько присутствовал на совещаниях. Да еще за герцогом Ангорским приглядывал через верного человечка. Невзуна довольно долго окучивал. Когда тот стал артачиться, подключил к делу Экхимосов и нарочно испортил портал, чтобы нанятый некромант, которого хотели использовать втемную, был доставлен именно туда, куда нужно. Еще наш хитроумный светлый не ленился время от времени присматривать за Модшей, хотя все равно поздно спохватился. Похищенных мэтров лично стимулировал к скорейшему завершению работ — нравилось ему измываться над слабыми. К графу устроился, чтобы следить за неприкосновенностью болот и темпами распространения нежити. Хорошо хоть морду свою пленникам не показывал, а то нам не удалось бы скрыть его участие в этом деле.

— Вообще-то патриарх распорядился не оставлять свидетелей, — рассеянно заметил убийца. — Поэтому всех, кто хоть что-то знал, мы убрали в ходе зачистки. Лаборантов, помощников, палачей… Разумеется, предварительно допросив и записав ответы для суда. Помимо Лиуроя единственным исключением стал Свирус, но лишь потому, что Ворг изначально разделил полномочия между ними. Придворный маг не знал, кто контролирует остальную часть работы. И не совал нос в то, что его не касалось, поскольку от природы оказался на редкость нелюбопытен. Его помощников мы, как и договаривались, под шумок похоронили. Остались только подростки. Они хоть и не знали деталей, но фанатично верили в свою правоту, а по контракту ректор потребовал никого из них не трогать.

Я пожал плечами.

— Он в своем праве. И, возможно, это к лучшему.

— Почему? — удивился Лог. — Мне показалось, ты хотел вырвать эту заразу с корнем.

— Просто, когда вы принесли данные по де Региллю, я решил, что есть и другой способ выправить им мозги: граф — человек чести, который весьма дорожит своей репутацией. Чувствуя вину за проступки нерадивого отпрыска, он костьми ляжет, но или вернет его на путь истинный, или же удавит потихоньку, чтобы не позорил род. Кстати, надо подсказать членам Совета эту мысль — пускай назначат его ответственным за малолеток.

— А если он не справится? — нахмурился убийца. — Ты, кстати, знаешь, что инструменты и трупы на уроках Лонера портили именно они? Мстили, так сказать, за прошлые заслуги и считали, что таким образом помогают очистить академию от темных. Думаешь, таких подростков граф сумеет перевоспитать?

— А тебе что, будет трудно прогуляться каким-нибудь тихим вечером со звездой по уже известным адресам, если он не оправдает оказанное доверие? — удивился я.

Лог хищно улыбнулся.

— Ты прав. Такие проблемы всегда легко решаются.

— Именно, — кивнул я. — Но хотя бы один шанс малолеткам дать нужно. Несмотря на то что судьбы они себе уже сломали и никогда не смогут занять ни достойных постов, ни мало-мальски значимых должностей — замаравшихся в этом дерьме Совет из-под своего надзора больше не выпустит. Я прослежу.

— Не сомневаюсь. Даже готов поверить, что ты проследишь за ходом расследования лично, чтобы убедиться, что ничего не будет упущено. Как насчет темных?

— С ними все будет в порядке, — невольно улыбнулся я и отхлебнул из бокала. — Лонера ждет отмена всех обвинений, повторное заседание Совета магов, официальное снятие закрывающей печати (точнее, иллюзии, которую я наложил вместо нее) и… наверное, место руководителя темного отделения академии. Де Фугг себя уже очернил своими поступками и равнодушием, так что конкурентов у Кромма нет. Будь сопляк хоть трижды невиновен в похищениях, но пренебрежения к ученикам ректор ему не простит. И, скорее всего, уволит этого труса к демонам собачьим, чтобы не мешался под ногами. Лилитана де Ракаш опозорилась так, что место в Совете ей больше не светит. Графиня де Ривье, надеюсь, скажет там свое веское слово. Мкаш, полагаю, в скором времени заменит Ворга на кафедре целительства, а там, может, не откажется занять должность королевского лекаря — способности к этому у него есть. Мои темные коллеги спокойно доучатся, больше не опасаясь нападок, после чего возьму их под свое крыло и сделаю настоящими мэтрами. Алеса планирую пристроить поближе к Лонеру — пусть Кромм натаскивает волчонка по своей методике. Верию подумываю показать Модше — из нее получится отличная отравительница. Да и вообще она талантливая девочка. Такие теперь встречаются редко.

— Не собираешься вскоре за ней приударить? — лукаво прищурился насм.

— Еще не хватало, — поморщился я. — Не забывай про наших общих предков. Она мне, можно сказать, родственницей приходится. Почти что сестра. Так что пусть другие ухаживают. Если, конечно, не испугаются ее зубов — клычки девчонка себе уже отрастила. Еще пару десятков лет — и знатная из нее получится хищница. Кстати, парнишек, которых вы освободили из плена, тоже скоро вернут в академию. Думаю, они не откажутся закончить обучение. Первое время им, правда, придется туго, но из-за последних событий даже король будет вынужден пересмотреть свое отношение к светлым и признать, что не все то чисто, что блестит. Надеюсь, это поможет ему в будущем окончательно избавиться от предрассудков и принять предложение Совета о возрождении Темной гильдии.

Насм с интересом на меня покосился.

— Такое предложение может сделать лишь глава Совета. Да и то лишь с согласия подавляющего большинства его членов. Тебе не кажется, что ты торопишь события?

Я рассеянно взболтал остатки вина в бокале.

— Я не Ворг, друг мой, поэтому стараюсь не пренебрегать линиями вероятностей. Графиня де Ривье не откажет мне в маленькой просьбе. Да и кто знает, что изменится через несколько лет, когда я досрочно закончу светлое отделение и начну претендовать на повышение?

— Гираш, ты что, решил?..

Я остро взглянул на поперхнувшегося убийцу и неопределенно повел плечом.

— Я же сказал: кто знает? Не будем загадывать так далеко.

Лог озадаченно помолчал, переваривая услышанное, а потом, кашлянув, вернулся к прежней теме:

— А Модша не собирается выходить в свет?

— Я ему предлагал, — с сожалением признался я. — Лонеру на кафедре как раз не хватает преподавателя по зельеварению. Но Модшу гораздо больше интересует моя лаборатория. И вторая, которую я планирую выстроить на одном болотном островке. Там он собирается развернуться так, что… Словом, я снял с него запреты на продажу и распространение эликсиров. С ними моя казна будет пополняться в несколько раз быстрее.

Лог вопросительно приподнял бровь.

— Думаешь, у тебя получится уговорить старого герцога Ангорского расстаться с этими землями?

— А разве у него есть выбор? — философски заметил я. — На его территориях с его попустительства обосновались предатели короны. И пусть герцог ни о чем не догадывался и всего лишь польстился на обещание долгой жизни, предоставив взамен землю для постройки лаборатории, он будет счастлив куда-нибудь сбагрить кусок бесполезных болот, если это хоть как-то поможет ему отмыться. Телепорт там я, кстати, уничтожил — мне он не требуется, а посторонних я туда не пущу. Так что сейчас, кроме самого острова, там ничего интересного нет. А у меня, между прочим, Зубища подросла, и держать ее на виду становится нецелесообразным. Но я подумал, что разрушенный замок вполне подойдет на роль конуры.

— Заодно пусть и болота твоя зверюга почистит, — в тон мне добавил Лог. — И земли герцога избавит от нежити. С твоей стороны это такая малость. Думаю, если его светлость узнает, что ты способен оказать ему такую любезность, то с радостью отдаст тебе рассадник нечисти, лишь бы никогда больше о нем не слышать.

Я ухмыльнулся.

— Видишь, ты стал понимать, как мыслят аристократы. Понравилась маска графа? Или ты уже примериваешься к герцогской короне?

— Твоя иллюзия — это действительно нечто, — с усмешкой признал оценивший мою шутку насм. — Честно говоря, я до последнего сомневался, что ее никто не распознает.

— Узнать тебя под личиной Экхимоса мог только Ворг, — отмахнулся я. — Да и то если бы успел сконцентрироваться. Лиурой до такого уровня не дорос, остальные магией иллюзий в нужной мере не владеют, а наш престарелый злодей был так увлечен видом тетради, что не мог думать ни о чем другом. Да… Все хотел спросить: что ты сделал с Лиуроем, что он до конца просидел как кол проглотив и даже не попытался помочь своему учителю?

— Воткнул ему стилет в бок, — спокойно ответил убийца. — Лезвие очень узкое, поэтому крови вытекло совсем немного. Да и та была незаметна на его бордовом камзоле. А хорошо он вел себя потому, что я пообещал распотрошить его у всех на виду. И так, что он до последнего мига не потеряет сознания. Поскольку клинки у нас непростые и, пока находятся в ране, блокируют магические способности, звать на помощь он не рискнул. А в нужный момент его потребовалось лишь чуть-чуть подтолкнуть, чтобы твой «наставник» вскочил, отвлекая Ворга, и благородно закрыл ректора собой.

Я вздохнул.

— Вообще-то я полагал, что Умдобра Ворг убить не посмеет. Все-таки старые друзья.

— А он метил не в него — на самом деле шар предназначался Лиурою. Ворг посчитал несправедливым, что кто-то из его учеников избежит возмездия, и решил избавиться от труса. Вот только Нич спутал ему все планы. Да и я чуть не метнул нож, когда у тебя на груди вдруг лопнула мантия, а оттуда показался обозленный до предела таракан.

Представив, как это выглядело, я не удержался о смеха.

— Согласен. Зрелище было не очень.

— Какое «не очень»?! Маги шарахнулись так, будто из твоего бездыханного тела вылупилась личинка демона! А когда он захрипел да потом с воинственным воплем распахнул крылья, все решили, что тебя убили. И почему ты ему все не рассказал?

У меня на лице не дрогнул ни один мускул.

— Всему свое время.

— Маркиза, между прочим, упала в обморок, — упрекнул меня убийца. — Твоя целомудренная графиня едва не осквернила уста неприличным словом. Ректор — и тот позеленел. А у Ворга, судя по всему, прихватило сердце, потому что его шар улетел совсем в другую сторону и едва не испортил нам весь план. Я даже пожалел, что ты велел Хиссе придержать руку и повременить с ответным ударом.

Я отрицательно качнул головой.

— Ворг должен был ударить первым, чтобы ни у кого даже сомнений не осталось. В противном случае нам бы не удалось его уничтожить, а пришлось бы беречь до суда. А там — чиновники, бумажки, волокита… В общем, с ним следовало разобраться на месте. Иначе была велика вероятность, что он так или иначе избежит правосудия.

— Он еще жив? — полюбопытствовал Лог, когда я замолчал.

Я равнодушно отвернулся.

— Нет.

— А Лиурой?

— Об этом спроси у Хиссы — она забрала его до утра под предлогом того, что только в этом случае простит мне некрасивую грудь.

— Грудь — это серьезно, — со смешком согласился насм. — Понятно, зачем ты сберег этого недоумка.

— Я не для этого его сберег. Просто Хисса была так убедительна, что я решил сделать даме приятное. К тому же моя жажда мести сполна утолилась при мысли о том, что она сделает с этим трусливым подонком. Кстати, признайся-ка мне — Хисса тебе кто?

Лог оскалился.

— Я же сказал — воспитанница. Детей у нас быть не может, но девочка действительно способная. И верит мне, как отцу. А что? Строишь какие-то планы?

— Ну тебя, — удивился я. — Просто прикидываю, как ее получше использовать, чтобы ты мне потом голову не надумал оторвать. Контракт-то теперь — тю-тю. А на ней еще долг жизни висит, этим можно воспользоваться.

— На мне — тоже, — отмахнулся убийца. — Так что голову я тебе отрывать в любом случае не буду. По крайней мере пока. И вообще, я удивлен, что ты так легко подтвердил закрытие контракта.

Я фыркнул.

— Ты искал ответ на вопрос, кто я такой. Когда мне передали твои слова, это была сущая правда: я бессовестный, скрытный, плохо воспитанный и до отвращения предусмотрительный мерзавец, которого ты бы с удовольствием прибил, если бы не испытывал ко мне толики уважения. Поскольку контракт не подразумевал точной формулировки, такой ответ я мог принять без дополнительных условий. Удивлен, между прочим, что ты так долго не видел этой лазейки.

Убийца неожиданно нахмурился.

— Ты что, и это умудрился подстроить?

— А зачем мне контракт, который держит тебя силой? — дерзко ухмыльнулся я. — Гораздо интереснее, когда ты остаешься не по делу, а потому, что тебе все еще любопытно. Да и твой патриарх сейчас больше не следит за каждым твоим шагом, интересуясь такой скромной личностью, как я, что сумела поймать тебя на поводок.

Лог недобро прищурился.

— С чего ты решил, что мне все еще любопытно?

— Ну ты же до сих пор здесь, — насмешливо хмыкнул я. — И все еще ищешь ответы, хотя контракт официально закрыт.

— Может, я их уже нашел? Или мне не хватает всего нескольких деталей?

Я улыбнулся.

— Не думаю, что ты быстро управишься. Разве что я тебе когда-нибудь подскажу. Впрочем, ты, наверное, не согласишься. Слава лучшего убийцы клана закрепилась за тобой по праву.

Насм неожиданно расслабился.

— Почему ты решил, что лучший именно я?

— А кому бы еще доверили командование сразу шестнадцатью опытными звездами, координировать работу которых простому наемнику не под силу? Или, может, не с твоей подачи патриарх согласился принять в качестве оплаты наших четырех контрактов не младенцев, как договаривались, а тех светлых, которым я выжег мозги? Может, скажешь, не ты ему подсказал, что работать с ними будет намного выгоднее, чем с недоразвитыми детишками?

— Уел, — спокойно признал мою правоту убийца и залпом допил остатки вина. — Но идея изначально была твоей. Что же касается моего положения в клане… Знаешь, воспитанники есть у всех. И даже патриарх иногда прислушивается к мнению собственных. Что ты собираешься предложить Хиссе?

Я отсалютовал ему бокалом, оценив непрозрачный намек.

— У меня скоро не будет добровольца для жертвоприношений: Бодирэ осмелился наконец сделать предложение Лиш, и она, как я понимаю, скоро придет ко мне за советом.

— Отказывать ей ты, похоже, не станешь. А почему не хочешь использовать ее дальше?

— Бодирэ пока не готов узнать обо мне правду. А скрывать ее после замужества Лиш не получится. Так что или я увольняю хорошего управляющего, не объясняя ему причин, или лишаюсь жертвы. А несколько лет мои исследования ждать не могут. Мне нужна замена.

— С Хиссой ты по этому поводу говорил? — хладнокровно осведомился Лог, изучая меня сквозь прозрачные стенки бокала.

— Сказала: обдумает мое предложение. Но, скорее всего, примчится к тебе за разрешением.

— Даже так? — чуть заметно нахмурился насм. — Что ж, я не сильно удивлен: она всегда была неравнодушна… к боли. Ты поступил мудро, предупредив меня заранее. Я подумаю.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, отставляя свой бокал в сторону. — У меня к тебе еще одна просьба: надо передать настоящему графу запись происходившего в кабинете ректора. Мужик он, конечно, понятливый и оказанное нами доверие полностью оправдал, но ему еще показания в суде давать. Пусть изучит материалы.

— Хорошо, сделаю.

Насм, оглядевшись в поисках места, куда можно поставить бокал, решительно поднялся и коротко мне кивнул.

— Благодарю за вино. Редкий букет. Давно такого не пробовал.

— Завтра вечером открою еще одну бутылку, — невозмутимо отозвался я. — В честь удачного завершения одного эксперимента.

— Тогда до завтра, — согласился убийца и, не прощаясь, двинулся к выходу.

— Зубища сегодня караулит тебя у ворот, — бросил я вслед. — Так что я открыл портал.

— Спасибо.

Насм по привычке усмехнулся, запахнул полы плаща и, надеюсь, в этот раз последовал моему совету. По крайней мере, шума во дворе я этим вечером не слышал.

К этому разговору я готовился долго и обстоятельно. Размышлял, вспоминал, переоценивал свои прошлые чувства. Но когда зашел в погруженную во мрак комнату, в которой витал отчетливый запах смерти, едва не передумал доводить свой план до логического конца. Слишком в нем было много от прежнего меня. Того, каким я твердо решил больше не становиться.

Впрочем, момент слабости быстро прошел — встрепенувшийся в моей душе некромант уверенно одержал верх над сомнениями и, закрыв дверь, без малейших угрызений совести присел на стул возле разворошенной постели.

— Я уж испугался, что ты не придешь, — голосом Ворга прошелестел укрытый простынями старик. — Проснулся один, не пойму, что и как. Это была скверная шутка, Гираш. Поверь, самая худшая из всех, что я помню. И она, признаться, все больше смахивает на издевательство. Ну скажи: как ты мог запихать меня в это отвратительное тело?! Ты что, решил, что это — достойная замена?!

— Добрый вечер, мастер Твишоп, — спокойно сказал я, заставив возмущенного учителя осечься. — Я надеялся, что вы очнетесь позже, поэтому не спешил. Прошу прощения за опоздание.

— Гираш? — изумленно закашлялся он. — Что случилось? И с каких это пор ты опять со мной на «вы»?!

— С тех пор, как вы стали самим собой, учитель. Я сдержал данное вам слово — вы снова человек. Полагаю, теперь наш магический контракт можно считать закрытым.

— Что?! — растерянно дрогнул старый маг. — Гираш, ты в своем уме?! Какой контракт?! Сколько лет прошло, а ты все о каких-то глупостях!

Слезящиеся глаза умирающего с внезапно вспыхнувшим подозрением впились в мое бесстрастное лицо, зашарили по плотно сомкнутым губам, пролегшим над лбу морщинкам, совершенно неуместным на столь молодом лице.

— Не пугай меня так, мой мальчик, — прошептал он, начиная о чем-то догадываться. — Пожалуйста, скажи, что это просто дурацкая шутка. Умоляю, не смотри на меня так страшно, словно я больше ничего не значу. И не говори, что ты надумал поселить меня в этом безобразном теле, в котором жизненных сил осталось едва ли на полчаса.

— Книга исчерпала свои возможности по удержанию вашего духа, учитель, — неестественно ровно ответил я. — Вам было нужно другое вместилище.

— Но не такое! Как ты мог переселить меня в тело старого паразита, который предал все, что когда-то было для него свято? Как ты мог подумать, что я соглашусь хотя бы прикоснуться к его грязному телу, а не предпочту до конца своих дней остаться безобразным, но честным тараканом? Неужели рядом не оказалось никого, кроме предателя, при мысли о котором у меня начинает сводить челюсти от злости?!

Я равнодушно посмотрел на бледного как смерть старика, на щеках которого расцвел неестественный румянец.

— Нет.

— Гираш… — простонал мастер Люборас Твишоп, обессиленно откинувшись на подушки. — Чем я перед тобой провинился? Разве я не спас тебе жизнь? Разве ты перестал считать меня учителем? Ну неужели я дал повод в себе усомниться?! Мальчик мой… Мой самый преданный и верный ученик, которого я бы с гордостью назвал сыном… Зачем же ты так со мной поступаешь?! За что ты так меня мучаешь?! Гираш…

Когда у него устало закрылись глаза, а из-под ресниц показались слезы, я наконец разлепил губы и ровно уронил:

— Я расскажу.

Мастер Твишоп ничего на это не ответил — он едва дышал. Но по тому, как тревожно дернулись под набрякшими веками глазные яблоки, я видел, что он внимательно слушает, хотя все еще искренне не понимает.

— Когда вы обрели себя в первый раз, я, если помните, поделился с вами частью памяти. Самым основным, что было важно на тот момент, будучи точно уверенным, что остальное вы не увидите. Это оказалось не так уж трудно — я подозревал, что рано или поздно этот миг наступит, и отобрал нужные воспоминания заранее. В них не было ничего лживого или умышленно искаженного: я показал только то, что в действительности было. Кроме отрезка времени, прошедшего с момента наступления стазиса, и того мига, когда я из него вышел.

Я ненадолго замолчал, искоса поглядывая на умирающего старика, на лице которого больше не отражались недавние эмоции. Мастер Твишоп умел проигрывать и всегда прекрасно контролировал себя. Решив, что вопрос с моим предательством уже не настолько важен, как минуту назад, он сосредоточился на том, в чем действительно не мог себе отказать, — узнать правду. И, подозревая, что она ему не понравится, заранее постарался приглушить свои чувства.

— Как вы помните, эксперимент прошел неправильно. И не совсем так, как я планировал. Поэтому стазис, наложенный на вас, наступил почти сразу и был, к счастью, полным. Тогда как я… На себя у меня не хватило времени. Все, что я смог, — это погрузить в магическое поле трансформу и перенаправить туда свой дух, надеясь, что он приживется удачно. Собственно, получилось не так уж плохо — я действительно очнулся в новом теле. Однако гордился своими успехами ровно до того момента, пока не осознал, что под стазис, охвативший трансформу, мой разум так и не попал.

Я невольно дернул щекой, вспоминая завладевшую мною в тот момент панику. Но деваться было некуда — я оказался заперт в клетке из живой плоти, в которой не работала ни единая мышца.

— Я почти пятьдесят лет провел в этой тюрьме. Ничего не слыша. Не видя. Не чувствуя. Пятьдесят лет в пустоте, в которой не было ни единого звука. В безмолвии. В неизвестности. Не имея ни малейшего понятия, сколько времени продлится неправильно наложенный стазис. Напряженно подсчитывая про себя минуты и гадая, когда же разложится изувеченное тело ученика, над которым славно потрудились мои заклятия. Чтобы не сойти с ума и хоть как-то вести отсчет, я принялся считать от одного и до бесконечности. Потом считать стало невыносимо. Думать о чем-либо, кроме того, что я медленно схожу с ума, было невозможно. И тогда я начал вспоминать все, что когда-либо видел и слышал в своей жизни. Каждое слово. Каждый жест. Начиная с первых осознанных фраз и заканчивая перепроверкой выкладок по теории ЭСЭВ.

— Я завершил ее еще тогда, просчитав все в уме, — сухо сообщил я, заметив, что глаза старика слегка приоткрылись. — И много чего придумал, чтобы хоть как-то себя занять. Все, что я создал: умсаки, кошки, Пачкун и Жрака, артефакты, зелья, амулеты… даже темный алтарь и система защиты моего нового замка… было рождено бредом больного воображения. Но, несмотря ни на что, оно благополучно работает, наглядно доказывая, что я все же не зря провел эти годы. Чтобы это придумать, я поневоле принялся вспоминать старые учебники, записи, лекции первых учителей, чужие монографии, спорные высказывания, свои собственные исследования, результатом которых и стала в итоге теория ЭСЭВ. Тогда же я неожиданно осознал, что многие предпосылки, готовые аксиомы и даже фрагменты будущей системы новых знаний я получил именно от вас. И в какой-то момент пришел к выводу, что вы не только внимательно изучали книги по темному искусству, но и обсуждали интересующие вас вопросы с весьма компетентным лицом.

Тяжелые веки наконец приоткрылись, и я смог впервые посмотреть в глаза учителя прямо.

— Дальше… — едва слышно потребовал он. — Я хочу знать все.

— Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, к кому вы могли обратиться за помощью. Хамелеонка… Она ведь начала мучить вас уже тогда. Какая-то редкая, видимо, форма, развивающаяся крайне медленно и относительно доброкачественно. Отсюда-то и возник интерес к нашей профессии. Но главе Совета не пристало задавать лишние вопросы, поэтому вам был нужен помощник, сведущий в вопросах жизни и смерти. И достаточно фанатичный, чтобы не воспользоваться ситуацией, устроив вам грандиозную подставу, а заинтересоваться самому и со всем присущим фанатикам энтузиазмом ринуться на решение необычной задачи. Именно таким был мой дед, Окирус да Шеруг ван Иммогор. Именно к нему вы пришли с идеей создания искусственного тела. И он как тогдашний глава гильдии не посмел отказать вам в этой странной просьбе. Более того, увлекся идеей и даже стал основоположником некоторых базовых принципов, которые, что бы кто ни говорил, мог придумать и обосновать только истинный некромант.

— Мы работали вместе недолго, — тихо признался старик. — Твой дед был очень своеобразным человеком. Упрямый. Самоуверенный. Тщеславный. Со своими понятиями о том, как и что надо делать. Он не желал работать в команде. Утаивал сведения. Искал выгоду. Он даже от Лонера с Модшей решил избавиться, когда мы не сошлись во мнениях. Твой дед решил не только продолжить работу в одиночку, но и лишить меня каких бы то ни было шансов на успех.

— Это была война идей, — уверенно отозвался я. — Вернее, сперва только идей, а потом, как водится, вы стали друг другу по-настоящему мешать. Превратившись в непримиримых соперников, вы при каждом удобном случае вставляли друг другу палки в колеса. Вы, мастер, старались убрать его подальше от лабораторий, поскольку Совет уже тогда следил за всеми важными исследованиями. Дед по возможности отвечал вам тем же — статус главы гильдии вполне позволял. До тех пор, пока вы не пробили на очередном заседании Совета вопрос о замене и не сместили его с этой должности, тем самым унизив и оскорбив одновременно. А дальше все было просто. Дедуля, естественно, ничего не забыл и с головой погрузился в обдумывание планов мести. Исследования из-за этого застопорились, но вы двое так увлеклись, что о продолжении уже не думали. Потом пошли в ход интриги, заговоры… Еще через пару лет вы стали всерьез опасаться за собственную жизнь. Возможно, случались и неудавшиеся покушения, которые еще больше укрепляли вас в мысли о необходимости избавиться от соперника. А затем вы доигрались до того, что начали на полном серьезе думать об истреблении всей Темной гильдии. Причем если дед, насколько я его знаю, вообще забыл, с чего все начиналось, и жил только мыслями о мести, то вы оказались более предусмотрительны и подготовили варианты ответа на любую агрессию с его стороны. Даже вспомнили обо мне и, пока была возможность, подтолкнули к возобновлению начатой несколько лет назад работы. Пока вы решали свои личные вопросы, умудрившись втянуть в эти дела обе гильдии и готовясь к войне, я добросовестно резал трупы, пытаясь узнать для вас обоих секрет бессмертия.

Мастер Твишоп устало прикрыл глаза.

— Прости, мой мальчик… Я страшно ошибся, когда посчитал, что при необходимости смогу удержать в руках тот чудовищно тяжелый клубок интриг, который сам же и сплел. И ошибся во второй раз, когда, выбирая преемника, решил, что Викдас сможет во всем разобраться и не допустить плохого. Мой план был нужен лишь для того, чтобы твой дед, ставший к тому времени весьма опасным противником, не перешел последнюю черту. И чтобы та цепочка событий, которую я планировал лишь для обеспечения собственной безопасности всего лишь в качестве пугала для него, никогда не была запущена. Я искренне порадовался, когда опасность с его стороны перестала наконец маячить на горизонте. Но позабыл отменить свои приказы, когда необходимость в защите отпала. Хамелеонка скрутила меня так крепко, что я больше не мог ни о чем думать и предпочел незаметно исчезнуть, чтобы не навредить Совету своими неадекватными решениями. В итоге моя мнимая смерть, как и должно было случиться в результате затянувшегося противостояния с твоим дедом, послужила мощным катализатором для последующих событий. Викдас, к моему огромному сожалению, упустил момент для вмешательства, поэтому созданный мной маховик раскрутился так быстро, что остановить его стало нереально. Возможно, если бы не ты, война началась бы еще раньше — твой дед тоже к ней старательно готовился и стремился упредить любые мои действия. Но если бы не я… ее могло и вовсе не быть. Сейчас, наверное, это смешно — говорить о том, как два немолодых архимага потрясали друг перед другом боевыми жезлами и соревновались в том, кто кого сильнее. Но мне почему-то не хочется смеяться, когда я думаю о тех, кто тогда погиб в том числе и по моей вине.

— Ваше раскаяние по этому поводу волнует меня меньше всего, — пожал плечами я, отвернувшись к зашторенному окну. — Я всегда думал в первую очередь о себе и своих потребностях, а от деда избавился лишь потому, что он был виновен в смерти моего отца и обеих матерей. Факты, которые именно вы, кстати, мне подбросили. Вероятно, для того, чтобы на всякий случай иметь под рукой обозленного на дедулю мага, который мог при необходимости сразиться с ним на равных. Ведь личные мотивы — намного более эффективный стимул, нежели разговоры о всеобщем благе. Не так ли? Правда, вы не знали, что я и сам уже о многом к тому времени догадался.

Умирающий старик покаянно вздохнул.

— Боюсь, что и в этом ты абсолютно прав.

— Тогда, находясь внутри трансформы, я и подумать не мог, что ваша оплошность будет иметь такие последствия. Меня угнетала мысль о предательстве Нева и его самодовольная фраза о черновиках. Я стал вспоминать, кому мог в то время перейти дорогу или же, напротив, заинтересовать кого-то настолько, что эти люди сумели переманить у меня ученика. Ведь Нев почти все время находился у меня перед глазами и не имел физической возможности кому-то их отнести… Знаете, я даже подумал, что обезумел, когда пришел к выводу, что единственным человеком, которому он мог что-то передать, были вы. Ведь я ничего от вас не скрывал, мы вместе разрабатывали основы. Вы умирали и полностью зависели от результатов этой работы, поэтому ставить мне палки в колеса вам было ни к чему. Да и невыгодно вам было убивать меня до того, как эксперимент завершится успехом. Никто на свете не знал о том, что вы живы. Никого другого рядом не было. Дедуля с его изощренными планами мести благополучно почил. Ваша смерть была организована лишь нами троими. И вот когда я все перепроверил и трижды пришел к одним и тем же выводам, только тогда впервые задумался о том, что же на самом деле вами двигало.

— Я был недоверчив, — тяжело вздохнул старый маг. — Болезненно подозрителен. И не мог довериться даже очень близкому человеку. Ты со своей родословной идеально подходил мне в качестве исполнителя. Но после того как я столкнулся с твоим дедом, не могло быть и речи о доверии его потомку. Нев был всего лишь гарантией того, что ты не обманешь меня, когда исследования подойдут к концу. Я понимал, что к тому времени, скорее всего, превращусь в беспомощную развалину, и принял меры, чтобы в случае предательства не потерять все и сразу. Конечно, я думал и о том, что ты захочешь меня убить, когда я стану бесполезным. Нев должен был только проследить, чтобы этого не случилось. А если бы я все-таки оказался прав и ты бы предал меня, то он закончил бы твою работу. Благо, до конца оставалось немного.

— К сожалению для вас, Нев тоже никому не верил. И, оказавшись даже слишком хорошим учеником, предусмотрел запасной вариант… На случай вашего обмана, моего предательства или любого иного события, способного отнять у него мечту о хорошем доходе. Жадным он был даже для некроманта, иначе ни за что не променял бы одного светлого на другого и не отправился бы с весьма лестным предложением к вашему конкуренту. Да и о себе, как оказалось, не забыл, только вот воспользоваться крадеными бумагами уже не сумел.

— Ворг был мне другом, — слабо возразил учитель. — Тогда я действительно считал, что он бы меня поддержал. Вот только риски… В итоге я предпочел не доверять никому, чем в один прекрасный момент оказаться с пустыми руками. К сожалению, твоего ученика я не сумел просчитать полностью. Но даже если бы и смог, то проконтролировать в моем положении было уже ничего нельзя. Пришлось довериться хоть кому-то.

— И вы выбрали его, хотя предпосылок для этого, кроме моего происхождения, не было.

Мастер Твишоп печально улыбнулся.

— Ты не поверишь, но я не хотел твой смерти. Твое участие и неподдельная заинтересованность приводили меня в недоумение. Казалось странным, что ты с таким спокойствием относишься к моим старческим капризам, возишься с немощным телом, терпеливо занимаешься тем, чем магу твоего уровня вообще заниматься не положено. Это было дико и еще больше настораживало в плане возможного подвоха. А между тем ты был искренен со мной, ученик. Тебе действительно было интересно посмотреть, что получится из нашей затеи. Ты смог усовершенствовать мои выкладки. Предложил в корне иные решения для большинства моих проблем. Фактически именно ты вывел меня из логического тупика, в котором я пребывал долгие годы. Но я, увы, понял это лишь тогда, когда уже ничего нельзя было изменить. И только в самый последний момент сделал то, что должен был сделать намного раньше, — доверился тебе. Если бы ты, умирая, не запустил прибор заново, мне бы, может, не было потом так стыдно за свои подозрения.

— Теперь вы все знаете, — ровно обронил я, по-прежнему не глядя на учителя.

— Как и ты, — едва заметно улыбнулся он. — Но я не сержусь, что ты поместил меня в тело старой развалины. Я заслужил. И признаю, что твой упрек абсолютно оправдан. Поверь, я безмерно сожалею, что потерял так много времени. С горечью сознаю, что ты действительно стал для меня кем-то, ради кого хочется жить. И со стыдом вспоминаю, что ты был честен со мной. Всегда, до самого последнего мига, хотя, наверное, я этого не стою. Если бы я понял это пятьдесят лет назад, то мог бы прожить полноценную жизнь человека, у которого есть действительно все, что только можно пожелать. Прости, мой ученик, за то, что у меня не нашлось мужества сказать тебе об этом раньше. Не держи зла на старого дурака за то, что он оказался столь малодушным и предпочел трусливо спрятать свои воспоминания вместо того, чтобы хоть раз в жизни открыться тому, кто уже доказал свою преданность, и перестать сомневаться в том, что он действительно тебе дорог. Помни: ты стал самым важным и нужным существом за всю мою невеселую жизнь. И знай: я без колебаний отдал бы остаток своих жизненных сил, если бы это хоть что-нибудь изменило. В какой-то степени я даже горжусь тем, что ты придумал для меня столь красивую и изощренную месть. Но при этом, как ни странно, испытываю чувство безмерной благодарности. Ведь, как бы там ни было и как бы низко я ни пал, ты все же позволил мне умереть человеком. Спасибо тебе за это… ученик.

Я дернул плечом, когда его губы в последний раз дрогнули и застыли. Изношенное сердце еще продолжало биться, но морщинистые веки уже опустились, прикрывая погасшие глаза. На побелевших от старости ресницах снова задрожали слезы, и я медленно стер их, размышляя о том, что мне и сегодня, по-видимому, предстоит бессонная ночь.

Ничего не поделаешь — меня действительно никто не учил прощать. Но, глядя на уходящего старика, я впервые подумал, что, наверное, в будущем этому стоило бы научиться.

Когда он затих, я так же медленно поднялся и, стараясь не шуметь, вышел в коридор. И только там, прислонившись пылающим лбом к прохладной стене, неожиданно осознал, что для меня мастер Люборас Твишоп сейчас по-настоящему умер.

ЭПИЛОГ

Понять некроманта не такая уж сложная задача.

Если, конечно, некромант — это ты сам.

Нич

Когда первые лучи солнца нахально проникли в окно верхнего кабинета, заставляя меня с ворчанием оторвать голову от расчетов, несвойственные мне эмоции полностью улеглись и позволили наконец мыслить здраво. Я снова был собран. Бодр. Сосредоточен. И готов потратить еще один день на очередное неотложное дело.

Прикинув время, нужное Модше для подготовки, я неторопливо спустился вниз, отметив, что дрова в камине почти прогорели. Возле покинутого Логом кресла обнаружил опечаленную неудачной охотой Зубищу, которая, грустно уткнувшись носом в кожаное сиденье, пугала пустой холл тяжелыми вздохами.

— Ничего, милая. — Я потрепал расстроенное чудовище по ушам. — Не повезло в этот раз — получится в другой. Хочешь, я его вечером прямо к тебе в лапы отправлю?

Зубища вздохнула еще тяжелее, чем прежде, и печально мотнула головой.

Все ясно — поддавки ей теперь неинтересны. Придется как можно скорее выводить эту красавицу из замка и отпускать резвиться на болотах. Там она хотя бы за упырями погоняется. Или с русалками поплавает, если они там еще остались. А насм, если и надумает составить ей компанию, вряд ли во второй раз попадется так легко Зубище в лапы. Но должен же он был взять реванш за тот позорный проигрыш?

Кстати, надо будет поговорить с Верзилой: у него вроде было несколько человек, не испытывающих особой неприязни к трясинам. Плотники там, каменщики… Если изъявят желание, отправлю-ка их на болота вместе с Зубищей. Они и в прятки с ней поиграют на равных, и старый замок заодно восстановят, насколько это возможно.

— Хозяин? — оторвал меня от размышлений тихонько вошедший Модша. — У меня все готово.

Очень вовремя. Я как раз собирался его звать.

— Хисса не опоздала?

— Нет, хозяин. Даже чуть раньше срока закончила.

— Хорошо. А тело?

— Ранозаживитель уже работает. Через полчаса на теле не останется каких-либо следов, даже с учетом того, что леди не особенно осторожничала.

Я задумчиво тронул ухо Зубищи.

— Для меня она ничего не передавала?

— Бросила на бегу, что согласна, и тут же умчалась через портал, предупредив, что вернется вечером. Что-то вы ей там обещали. Алтарь я подготовил, амулеты активировал, защиту поставил, тело обмыл. Ждем только вас, мэтр. Когда будем начинать?

— Сейчас приду, — кивнул я, жестом отпуская распрямившегося мэтра, в глазах которого теперь горел почти прежний огонь.

Модша коротко поклонился и, юркнув за дверь, помчался заканчивать приготовления.

— Не слишком ли рано? — осторожно высказал свои сомнения вынырнувший из соседней стены Глюк. — Хозяин, вы же только один раз попробовали на людях… Может, стоит провести второй эксперимент на ком-то менее важном? Испортить такое удачное тело было бы обидно.

Я неопределенно пожал плечами.

— Нич больше не может ждать — жизни в нем осталось на несколько часов. Не бойся — то, что получилось однажды, я всегда сумею повторить снова. Ворг тоже поначалу сопротивлялся, а воля у него была покрепче, чем у этого недоучки. Так что серьезных проблем не будет.

— А сам Нич?

Я тяжело вздохнул.

— Пока еще спит. Я не рискнул его отпустить в таком настроении насовсем, но вряд ли смогу поддерживать жизнь в этом теле после полудня. Так что ближе к вечеру жди грандиозный скандал, но не смей обращаться к нему по старому имени. Мастер Твишоп умер. Такого человека никто из нас больше не знает. Теперь в этом доме будет жить ворчливый, упрямый, вечно всем недовольный мастер Лиурой, которого иногда, под хорошее настроение, можно будет назвать Ничем. Полагаю, первое время наш новоявленный мастер будет несколько неловким. И может не уследить, скажем, за огненным шаром или рукотворной молнией. Накладывать ограничения на его дар я не буду — и без того наслушаюсь обвинений досыта. Хотя постараюсь сделать все, чтобы он как можно скорее вернулся к привычному образу жизни.

— Что же вы тогда ему об этом не сказали? — удивился Глюк. — Зачем только напомнили о прошлом, не объяснили, почему переселили его дух в старое тело? И не предупредили, что не хотели рисковать новой человеческой оболочкой, поэтому провели пробное переселение в ту, которую не жалко потерять?

— Когда успокоится, сам поймет, — отмахнулся я. — В том числе и то, что раскаяние не имеет смысла без прощения. А прощение еще нужно заслужить. Что же касается моих мотивов… Не забывай: я все такой же старый, вредный и гадкий некромант, как раньше. Только теперь — с налетом светлого лоска и доставшейся от Гираша привычкой изощренно измываться над ближними.

— Так вы все-таки решили вернуться к прежнему образу? — обрадованно вскинулся призрак, взмахнув сразу всеми своими лапками.

— Я к нему привык, — сознался я. — Да и неправильно будет, если мое поведение вдруг изменится.

— Ур-р-ра! А как же мэтр Валоор да Шеруг ван Иммогор? — спохватилась гусеница и, стимулируя мыслительный процесс, непонимающе поскребла когтями объемистое брюхо.

Я сделал каменное лицо и, решительно направившись в лабораторию, негромко бросил:

— А вот о нем, мой невоспитанный друг, больше никто и никогда не услышит. Потому что его история — хорошо это или плохо, но закончилась.

Примечания

1

ЭСЭВ — эффект складывания энергетических выбросов. — Здесь и далее примеч. авт.

2

Инициалы мэтра Валоора да Шеруга ван Иммогора.

3

Профон — понятие, обозначающее уровень магического фона.

Content

Александра Лисина
МЭТР НА ОХОТЕ

ПРОЛОГ

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16

ГЛАВА 17

ГЛАВА 18

ГЛАВА 19

ГЛАВА 20

ЭПИЛОГ

Примечания