Маркус Блейк

Атлантида

© Penguin Books UK Ltd, 2013

© Shutterstock.com / Angela Harburn, обложка, 2014

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2014

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2014

* * *

Но позднее, когда пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки вся ваша воинская сила была поглощена разверзнувшейся землей; равным образом и Атлантида исчезла, погрузившись в пучину.

Платон. Тимей[1]

Пролог

15 апреля 1945 года

Атлантический океан, в двадцати трех милях[2] к югу от Уругвая

Они находились в водах океана неподалеку от побережья Уругвая, когда сигнал тревоги развеял и без того слабую надежду капитана фон Франца. На них напали.

Подводная лодка огласилась топотом: все разбегались по своим постам. Капитан шел по узким серым коридорам, протискиваясь мимо кают, – кто-то спрыгивал с лежанок, кто-то натягивал сапоги. Сейчас на подлодке оставался только основной экипаж, и у всех на лицах читалось столь знакомое фон Францу выражение. Боевой шок. Люди были напуганы битвой. Впрочем, откуда у них взяться шоку? Они и битв-то еще не видели. Фон Франц смотрел в пустые глаза своих ребят, ожидая увидеть хоть что-то. Но ничего там не было. Только жутковатая пустота.

Еще и эта история с фон Освальдом. Среди погибших археолога не нашли. Фон Освальд пропал без вести.

– Помните? – спросил капитан у первого вахтенного Ханзена.

Офицер поднял голову.

– О чем, капитан?

На мгновение фон Францу захотелось рассказать о том, что он видел… о людях, о предметах, о послании. Но он передумал. Капитан был человеком умным и рациональным, не подверженным эмоциональным порывам, и все же на мгновение – на то самое мимолетное мгновение – он усомнился в том, чему стал свидетелем. И это было странно.

Фон Франц никогда не рассматривал происшедшее как галлюцинации или проявление безумия. Почему-то он был твердо убежден в том, что послание – мир – было истинным. И важным. Это послание нужно передать всем странам.

Вот что имело значение.

Капитан забрался в машинное отделение – тут было на удивление безлюдно – и посмотрел в перископ.

Корвет «Уайлдфлауер». На корме фон Франц заметил буквы HMS – His Majesty’s Ship, «корабль его величества». Судно королевского военно-морского флота Великобритании.

Корвет медленно разворачивался, собираясь протаранить подлодку.

Нет, – подумал фон Франц. – Проделать весь этот путь, увидеть то, что я увидел, а затем вот так сгинуть? Нет! Я этого не допущу!

– Погружение! – рявкнул он. – Погружение!

Закрутились вентили.

Казалось, само время замедлилось.

Нос корвета вспенил морские волны.

Балластные цистерны наполнились, и перископ погрузился под воду. Субмарина медленно – мучительно медленно – двигалась вниз.

Она успела уйти от удара «Уайлдфлауера», но фон Франц понимал, что рано радоваться. Наверняка сейчас корвет дал обратный ход.

Капитан подлодки представлял себе, что в эти секунды творится на корвете: солдаты на палубе бегут к бомбометам и заряжают орудия глубинными бомбами; гребные винты останавливаются, двигатели умолкают, пока их переключают на холостой ход; в рубке гидроакустика все сгрудились вокруг сонара, оператор прижал ладонями наушники, прислушиваясь к показаниям прибора. Звучат цифры: расстояние до объекта, глубина погруженности объекта. Как только данные получены, вновь воцаряется шум: оглашаются приказы, щелкают переключатели, проворачиваются турели[3]. И по команде с капитанского мостика стреляют бомбометы, их шипение и грохот мгновенно сменяются всплеском, когда восемь огромных бомб – моряки называют их «урнами» – вспарывают поверхность моря и погружаются в глубину. Восемь смертоносных бомб.

И словно в ответ на его мысли:

– Запущены глубинные бомбы, капитан!

Наверное, это бомбы образца «Mark VII», которые использует британский флот. Благодаря увеличенному весу их скорость погружения достигает пятнадцати футов[4] в секунду. Такие бомбы сбрасывают в воду в шахматном порядке, чтобы повысить вероятность того, что немецкая субмарина попадет в радиус взрыва. Заряда в ней достаточно, чтобы пробить корпус, если бомба взорвется на расстоянии до двадцати футов от подлодки.

Но все равно это всего лишь глубинные бомбы.

Не модель «Хеджхог» – эта многоствольная бомбометная установка позволяла выпускать более мощные снаряды, оснащенные контактным взрывателем. Не модель «Сквид», миномет, автоматически выпускавший заряды, ориентируясь на данные сонара. Нет, эффективность бомбометов, установленных на корвете «Уайлдфлауер», зависела от человеческого фактора, от правильности офицерских решений, от удачи.

Вот о чем думал фон Франц, прижимаясь спиной к внутренней поверхности корпуса лодки. Сталь жалобно заскрипела: давление воды усиливалось, подлодка спускалась все ниже.

Двести футов, капитан. Двести пятьдесят футов, капитан. Фон Франц представлял себе, как за ними спускаются глубинные бомбы, оставляя за собой след из пузырьков воздуха.

Он увидел страх в глазах солдат в машинном отделении. Все они, как и сам капитан, были небриты. От всех, как и от него самого, пованивало: запах страха, запах немытых тел. И того, и другого на подводной лодке было вдосталь.

Фон Франц закрыл глаза, молясь о спасении. Он говорил себе, что эта субмарина пережила сотни атак, сотни глубинных бомб. Сотни. Мало того, эта подводная лодка – именно эта и никакая другая – могла погружаться глубже всех субмарин на этой планете. Глубже, чем любое другое судно. Глубже, чем любая глубинная бомба.

И все же…

И все же они не могли погружаться быстрее, чем бомбы.

И все же корпус уже поврежден.

Капитан услышал жалобный стон металла – такого прочного и такого истерзанного. Он увидел, как серые хлопья краски опадают на стальной пол – завораживающее зрелище. Увидел, как гнутся заклепки.

Все передатчики вышли из строя, конечно. Последнее сообщение он отправлял… когда? Больше двух месяцев назад.

Столько всего изменилось за это время.

Тогда, два месяца назад, он был капитаном военного судна. Капитаном, верным фюреру.

Но теперь фон Франц должен был передать союзникам предложение мира.

Если бы они могли хоть как-то узнать об этом, эти люди на корвете.

Фон Францу оставалось надеяться только на помощь Господа. Потому что, в конце концов, у британцев была всего одна попытка. Когда бомбы взорвутся, сонарная установка перестанет работать и подлодка успеет уйти, пока гидролокационное оборудование перенастраивают.

Им бы только пережить взрыв этих бомб…

Бум-м.

Глухой, до боли знакомый звук взрывов.

Первый… Второй… Третий…

Взрывы все ближе.

Люди в машинном приготовились к первому удару. Они знали, что первая взрывная волна кажется страшнее, но корпус разрушает на самом деле только вторая.

Четвертый взрыв… Пятый… Шестой…

Их шатнуло в сторону.

Седьмой… Восьмой…

Но подлодка устояла. Ее трясло и качало, измученный металл стонал.

А потом все закончилось.

Воцарилась тишина.

Капитан Вильгельм фон Франц вдруг понял, что давно затаил дыхание и только сейчас позволил себе вздохнуть. Как и его товарищи – все в отделении перевели дух.

Их молитвы были услышаны. Возможно, Господь смилостивился над ними.

А затем субмарина накренилась. Послышался оглушительный треск, сменившийся плеском воды.

И в последний раз зазвучал сигнал тревоги.

Часть 1

Глава 1

Июнь 2012 года Овальный кабинет, Белый дом

Ковры в западном крыле Белого дома глушат шаги. Для центра свободного мира это на удивление тихое место, где можно услышать разве что еле уловимый гул. Вот почему сенатор Тиммс, беспокойно прогуливаясь туда-сюда по ковру в приемной перед Овальным кабинетом, старался не шуметь.

Тиммсу было уже под семьдесят. Темные, с проседью волосы – как говорится, цвета перца с солью. Черный костюм. Темный плащ – сенатор так и не потрудился его снять, и ткань шуршала всякий раз, когда Тиммс поворачивался. Очки с толстыми линзами. Глаза сияют – то ли от радости, то ли от волнения, а может, и от того, и от другого. Почему? Непонятно.

Сенатор говорил по мобильному, стараясь не повышать голоса. Даже здесь, в сердце Белого дома, он при разговоре прикрывал рот ладонью, словно прячась от людей, которые умеют читать по губам. Привычка, наверное.

За столом в приемной, отвечая на звонки, сидели личные секретари президента – в наушниках и с микрофонами. У двустворчатой двери, ведущей в поросший розами сад, стоял советник президента. В окно падал бледно-желтый свет, заливая кремовый ковер на полу и серый костюм советника.

Советник наблюдал за тем, как Тиммс отрывисто разговаривает по телефону. Люди в приемной украдкой переглянулись, их тревожило взбудораженное состояние Тиммса, его стремление понизить голос, его беспокойные шаги.

А затем сенатор резко остановился. Захлопнул телефон, поправил пиджак и плащ. Одна рука замерла на поясе, вторая потянулась к подбородку. Тиммс погрузился в раздумья.

Советник ждал.

Ждали секретари.

И Тиммс принял решение.

– Мне нужно немедленно поговорить с президентом, – заявил он.

Сенатор уже шел вперед и лишь на мгновение помедлил, чтобы заглянуть в глазок на двери Овального кабинета. Прежде чем кто-либо успел остановить его, Тиммс ворвался внутрь.

– Господин президент, у нас чрезвычайная ситуация, сэр, – услышали секретари. – Агентство 08 зафиксировало движение в рифтовой зоне Срединно-Атлантического хребта. Объект первого уровня…

Дверь за его спиной захлопнулась.

И вновь воцарилась тишина.

Глава 2

Штаб-квартира Агентства 08, небоскреб Эдди Торна, Нью-Йорк

Запах кофе и лосьона для бритья. Огромные мониторы на каждой стене – от уровня стола до потолочных блоков. Звукоизоляция. Напряженные аналитики у консолей, на головах – гарнитуры.

Аналитики произносят команды, полагаясь на программу распознавания голоса, а их пальцы порхают над клавиатурами и сенсорными экранами, затем тянутся к чашкам.

Аналитики пьют кофе, не сводя глаз с экранов.

А там появляются и исчезают спутниковые снимки: снимок появляется, сканируется и исчезает, его сменяет следующий, и так раз за разом, с головокружительной скоростью. Обрабатываются и вводятся координаты, данные стремительно пробегают по экрану, мерцают, точно неоновые вспышки. Координатные сетки в сетках, сканы сканов. Программа распознавания лиц обрабатывает фотографии толпы. Мелькают на экране снимки отдельных людей и тут же помечаются, распределяются по категориям.

Аналитики у других экранов смотрят на психоделические переливы картин распределения температурных полей. Кто-то следит за данными прослушки разговоров, наблюдая за тем, как речь обрабатывается программой распознавания ключевых слов.

По отдельности каждый из этих аналитиков – великолепный специалист своего дела, а когда все они действуют сообща, вместе вычленяя и обрабатывая данные, равных им нет в целом мире.

За ними стоят трое спецагентов, двое в черных костюмах, третий в темной военной форме. Они не знают, куда деть руки – кто-то скрестил на груди, кто-то сунул в карманы. Агенты в костюмах встревожены, они нервно сглатывают, свет играет на их напряженных лицах, капли пота блестят на висках, хотя в комнате работает кондиционер. А вот агент в форме спокоен. Он не аналитик, не офицер штаба. Его роль здесь – по крайней мере пока – роль отстраненного наблюдателя.

Экраны, данные, обработка информации… Это все не его. Он умеет причинять боль. А поскольку в комнате нет никого, кого можно было бы избить, он просто наблюдает.

Наблюдает за аналитиками, за двумя потеющими агентами и за Кроули.

Глава Агентства 08 Кроули был слишком взволнован, чтобы устоять на месте. Он ходил взад-вперед перед экранами, и фосфоресцентные отблески играли на его лице.

– Дайте вид спереди, – приказал он одному из аналитиков.

Приказ был выполнен. Вспорхнули пальцы – и спутниковый снимок на центральном экране исчез, сменившись другой картинкой, на этот раз полученной с подводного гидролокатора посреди океана: смутные очертания в толще вод.

Невозможно было разобрать, что это такое – какой-то глубоководный аппарат или морское животное, а может быть, что-то другое. Но как бы там ни было, оно двигалось быстро, очень быстро. И, оставляя в воде зыбь, направлялось к гидролокатору.

– Все на месте? – осведомился Кроули и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Президент дал разрешение на проведение операции. И вы будете делать так, как я говорю. Буквально. Это моя операция.

Да, его операция. Он даже дал ей название – вопреки традиции, вполне прямолинейное. Операция «Перехват».

– Да, сэр, – ответил один из агентов. Как и его коллеги, он едва мог отвести взгляд от происходящего на экране и лишь временами поглядывал на Кроули и остальных. – Мы получили подтверждение: объект прошел мимо одного из сонаров звуковой системы наблюдения. Судя по данным СОСУС, он движется с большой скоростью и по прямой траектории. Это явно не какая-то русская подлодка, скорость слишком велика: на момент выхода из рифта она составляла более пятидесяти узлов[5] и росла. Через девяносто секунд будет налажена прямая трансляция со спутника.

– Хорошо, – сказал Кроули. – И помните, они нужны нам живыми.

– Но это террористы, сэр.

– Полагаете? – глава Агентства 08 улыбнулся.

Его сотрудники обеспокоенно переглянулись.

– Но, сэр, они убили…

– Пока что они никого не убили, – перебил Кроули.

При виде выражения лица командира агент осекся.

Все вновь посмотрели на экран. Что-то неумолимо приближалось.

Глава 3

Укромная бухта на побережье Гаити

По обе стороны бухты виднелись волноломы, чем-то напоминавшие кривые зубы. Рядом с ними мерно покачивались в воде давно позабытые лодочки, медленно гнившие в душном зное. На водной глади играли солнечные лучи, стайки насекомых беспокойно метались в поисках пищи; тишину нарушал отдаленный нестройный гул – в порту Лабади, расположенном неподалеку, кипела жизнь. Бухточка смахивала бы на тропический рай, если бы не одна досадная деталь. В воде плавало тело.

Трое рыбаков молча смотрели на него. Они привыкли коротать жаркие деньки, сидя с удочками на одном из волнорезов и скрашивая скуку бутылочкой-другой пива, но теперь пришлось отложить рыбалку. Несколько минут они с печалью наблюдали за тем, как тело плавно покачивается рядом с основанием волнолома – лицом вниз, руки и ноги безвольно лежат на воде. Наверное, труп вынесло к берегу из открытого моря. Утонувший был белым и явно молодым… Впрочем, это могла быть и девушка: на утопленнике были джинсы, кроссовки и футболка, длинные волосы подрагивали в воде, окружая голову погибшего темным нимбом.

Один из рыбаков опустил удочку в воду и подтянул тело к волнорезу. Оно медленно перевернулось в воде, и мужчины увидели его лицо. Совсем еще мальчишка, подросток лет семнадцати-восемнадцати. И хотя смерть юноши наверняка была мучительной, его глаза были закрыты, а выражение лица казалось умиротворенным.

Вдруг его веки дернулись вверх, и парень посмотрел прямо на трех рыбаков. Те, охнув, отпрянули, а подтаскивавший тело к берегу мужчина споткнулся и упал. Рыбаки потрясенно переглянулись, и, хотя никто из них не произнес и слова, все они думали об одном и том же: это невозможно, мальчик явно был… мертв. Они видели, как он лежал ничком в воде, так ведь? Никто не мог задерживать дыхание так долго.

А потом один из рыбаков упер руки в бока и оглушительно расхохотался, осознав всю абсурдность происходящего. «Нас надули, – объявил он. – Отличный розыгрыш!»

Мальчишка обвел их вокруг пальца. И неважно, был на нем акваланг или же он воспользовался трубкой для подводного плавания, уж разыграл так разыграл!

Они заглянули за край волнореза, чтобы похвалить парня, сообщить, что ему удалось их ошеломить, поздравить умельца со столь удачным розыгрышем. Но мальчишки уже нигде не было видно – то ли он спрятался, то ли отправился подшучивать над кем-то другим. И рыбаки еще долго смеялись над его проделкой и говорили о том, какая нынче веселая и беззаботная пошла молодежь.

Они так увлеклись обсуждением, что даже не заметили, как мимо бухты проплыл небольшой катер с какой-то девчушкой за рулем.

Девушку звали Марта Анджелес. Она смотрела на рыбаков, чувствуя, что завидует их безмятежности. Марте исполнилось семнадцать, и она, без сомнения, была молодой, но уж точно не беззаботной. По крайней мере сегодня. Сегодня Марта была вне себя от волнения. Правда, по ее виду никто бы не догадался, насколько она нервничает: девушка прекрасно умела скрывать свои эмоции. Но сама-то она знала, что волнуется: ее слегка подташнивало, ладони, лежавшие на руле катера, сильно вспотели, а еще все время хотелось прикусить нижнюю губу. Марта прикусывала губу только тогда, когда нервничала.

Проплывая мимо берега, Анджелес заметила что-то за волнорезом. На берегу стоял какой-то парень и смотрел на рыбаков. Марта обратила на него внимание только потому, что парень был белым. Белым, еще и с длинными волосами и – это было заметно даже на таком расстоянии – слишком пронзительным взглядом. Его глаза поблескивали в тени. Но когда Марта вновь повернулась в его сторону, парня уже не было.

Не думая о нем больше, девушка поставила «Консуэлу» у другого волнореза, а Рен выскочил из катера с веревкой, завязанной булинем[6]. Пока он привязывал судно, Марта задумалась о том, что их ждет.

Она старалась не вспоминать о бензопиле.

Рыбаки ошибались насчет того паренька. У него не было ни акваланга, ни трубки для подводного плавания, и он вовсе не собирался никого разыгрывать. Хотя он, как и Марта, несомненно, был молод, назвать его беззаботным тоже язык не поворачивался. Забот у него было предостаточно.

Начать следует с того, что у него болела голова. Средоточием боли служила ссадина на затылке. Ранка уже затянулась коркой. Впрочем, боль не была острой, а значит, она вскоре пройдет, тут беспокоиться не о чем.

Нет, проблема – настоящая проблема – состояла в другом. Юноша был уверен в том, что уже через минуту все образуется и останется лишь посмеяться над случившимся, настолько странным и абсурдным это было. Но сейчас он ничего не помнил. Ничего до того момента, как очнулся в воде.

Он многое знал: например, знал, что неподалеку симпатичная девчонка высаживается из катера. Знал, что морская соль щиплет ссадину на затылке, но это хорошо, потому что так рана быстрее очистится. Знал, что Гражданская война в Америке закончилась 23 июня 1865 года, ведь именно в этот день был произведен последний выстрел.

При этом юноша не знал ничего, что касалось бы его самого. Он словно видел картину, яркую и отчетливую, но сам находился извне. Будто его голова была пустым бочонком… нет, вернее, запертой комнатой, и, как он ни старался, открыть эту комнату не удавалось.

Но он все вспомнит, верно? В конце концов, это просто амнезия, распространенное осложнение после травмы головы. Обычно потеря памяти – явление временное. Нужно просто сохранять терпение, не паниковать и ждать, пока что-то пробудит его память. Так он и решил.

Он посмотрел на девчонку. На ней были широкая белая футболка и потрепанные шорты – похоже, девушка просто обрезала старые джинсы. Прежде чем сойти на землю, она собрала волосы в «хвост». Вместе с ней на катере приплыл парень постарше: темные волосы падают на глаза, джинсы, черная водолазка, рукава закатаны, на предплечьях татуировки. И хотя оба вели себя совершенно естественно и даже улыбались друг другу, юноша у волнореза понял – что-то их беспокоит. Их обоих.

Девушка обвела взглядом бухту, и он тут же нырнул в воду у волнореза, но смотреть не перестал.

Да. Так и есть. Ее лицо омрачила тревога. А еще она прикусила нижнюю губу.

Закрепив катер, эти двое сошли с волнореза и скрылись в зарослях кустарника неподалеку от пристани.

А парень все еще сидел в воде. Он слушал болтовню рыбаков: судя по всему, они решили сходить за пивом. Казалось, прошла целая вечность, но в конце концов они ушли. Парень подплыл к пирсу, подтянулся и шлепнулся на теплые облупившиеся доски.

Поднявшись, он осмотрелся. На нем были кроссовки, джинсы и белая футболка – похоже, она была ему мала.

Юноша немного… странно себя чувствовал. Точно ему не хватало воздуха. И кружилась голова. На мгновение у него подкосились ноги, и пришлось опуститься на одно колено, упершись в доски костяшками пальцев. Парень отчаянно ловил губами воздух, стараясь отделаться от неприятного ощущения.

И удушье прошло. Чувствуя теперь лишь легкую тошноту, парень встал и, сжав голову руками, помассировал виски. Опуская руку, он впервые посмотрел на свою ладонь и вдруг увидел на ней мелкую надпись. Три слова: λυτρωτ′ης σωτ′ηρ ′ηγεμ′ων.

Древнегреческий. Он знал это. Просто знал и все. И, удивляясь, откуда же он это знает, парень уставился на свою ладонь, надеясь, что эти слова пробудят его память.

Но нет. Ничего.

Он мог читать на древнегреческом, но не помнил собственного имени. Какая ирония… Парень улыбнулся. Что такое ирония, он тоже знал.

Глава 4

«Ой, да ладно, – уговаривала себя Марта, пока они с Реном шли по рыночной площади, пытаясь поймать такси. – Все эти разговоры о бензопиле… Это лишь слухи. Маркону нужно создать репутацию плохого парня, вот и появляются такие легенды. Пускай он самый опасный человек на Гаити, но скорее всего у него на стене висит фотография любимой мамочки. Как и любой босс преступного мира на Карибах, Маркон наверняка оставляет всю грязную работенку наемникам».

Перепуганный до смерти таксист высадил их по указанному адресу, и если бы такси могло исчезнуть мгновенно, то так и сделало бы.

Они прошли по длинной тропинке к видавшему виды белому дому, окруженному полями сахарного тростника, и поздоровались со старухой, сидевшей на крыльце. Женщина что-то жевала. На коленях у нее лежал автомат.

Старуха провела их в кабинет. Там за огромным столом сидел Маркон: короткая аккуратная прическа, очки в черной оправе поблескивают на носу, белоснежная рубашка накрахмалена, во взгляде светится непреклонность. А на стене за его спиной висит бензопила.

– Марта и Лоренцо Анджелес. – У Маркона был бархатный голос. Мужчина говорил с акцентом, то ли французским, то ли креольским. – Рад встретить вас вновь.

Марта и Рен предстали перед ним во второй раз. Впервые они виделись на похоронах отца. Туда явились сотни, если не тысячи людей, целые деревни, не говоря уже о местных барыгах и представителях враждующих группировок – те старались держаться друг от друга подальше, недовольно переглядываясь на кладбище.

– Мы тоже рады встрече, господин Маркон.

Марта с изумлением заметила, что в речи брата появились незнакомые ей интонации. Похоже, Рену тоже хотелось казаться плохим парнем.

– Отец нам много о вас рассказывал, – добавил Рен.

Маркон на мгновение смежил веки, словно давая понять: Хорхе Анджелес был великим человеком, и его не хватает, но много времени прошло со дня его смерти. Многое изменилось.

А затем, когда все это было сказано, пусть и не вслух, Маркон открыл глаза. В них читался холод, как в глазах акулы.

Маркон произнес слова, которых Марта так боялась:

– У меня есть к вам предложение.

Вчера вечером Марта и Рен сидели на веранде, у себя дома в Баракоа, и Марта думала о своих планах. Ей хотелось доучиться, а потом найти работу – настоящую работу, ту, из-за которой ее не арестуют на границе и не застрелят контрабандисты-конкуренты. Девушка мечтала о карьере в сфере здравоохранения – медсестры, а может, даже врача. Она хотела уехать с Кубы. Получить образование. А потом вернуться домой и воспользоваться полученными знаниями для помощи соотечественникам.

Конечно, и Рен, и Марта знали, что Маркон предложит им очередное дело. Именно так и поступали такие люди, как он. Но вчера Марта взяла Рена за руку и заставила поклясться, что каким бы это дело ни было, они откажутся. Им нужно выйти из игры. Стать законопослушными гражданами.

Много лет их отец перевозил антиквариат через Мексиканский залив, но когда его жена – мать Рена и Марты – умерла от туберкулеза и отец понял, что этой смерти можно было легко избежать, будь на Кубе нужные лекарства… что ж, отец сменил профиль. Вместо антиквариата он стал ввозить на Кубу медикаменты, чтобы предотвратить такие случаи в будущем.

После его смерти Рен и Марта продолжали дело отца, всегда помня о конкурентах и о контрабандистах рангом повыше, людях могущественных и безжалостных, таких как Виктор Маркон. Он и ему подобные вовсе не стремились к тому, чтобы помочь кубинцам. Им хотелось только одного – потуже набить собственные карманы. Во что бы то ни стало. В тот день на кладбище контрабандисты не просто переглядывались – они раздумывали, кто же заменит Хорхе на его маршруте. В течение двух лет после смерти отца к Рену и Марте обращались с предложениями «дружеской помощи», «только из уважения к Хорхе». Хорхе Анджелес имел вес в регионе, его имя что-то да значило, ведь он помогал простым людям, и потому контрабандисты не могли просто взять и отобрать маршруты.

Эти преступники зависели от поддержки местного населения, от желания людей сохранить их тайну. И портить отношения с местными жителями не стоило. Рен и Марта пользовались всеобщей поддержкой. Пока. Но время шло.

– Он попросит нас перевозить наркотики. И людей, – говорила Марта. – Людей, Рен! Тебе такое нужно?

– Конечно нет.

– Именно этого потребует Маркон. Он захочет, чтобы мы занимались всем, что было ненавистно папе. Поэтому нам надо выйти из игры.

– Не стоит злить его, Марта.

– Ой, да ладно тебе! – фыркнула она. – Ты ведь не веришь во все эти россказни про бензопилу, верно?

И вот теперь Маркон спрашивал, не хотят ли они «расширить дело». И, переводя взгляд с контрабандиста на бензопилу (это же не кровь, просто ржавчина на лезвии, верно?), Марта чувствовала источаемую Реном нерешительность. Девушка понимала, в чем загвоздка. Он был добрым парнем, ее братишка, но ведь всегда можно уговорить себя, мол, в перевозке людей нет ничего плохого, он ведь просто помогает им обоим обрести новую, лучшую жизнь. А на обратном пути будет перевозить лекарства. Наверное, именно об этом Рен сейчас и думал.

А может, он раздумывал о том, что на этом можно неплохо заработать, продать развалюху в Баракоа и прикупить обалденный дом в Гаване.

А может, и о том, что Марта-то сможет отказаться от прежней жизни и получить образование, сможет получить выездную визу, а он нет. Потому что кубинское правительство не дает разрешение на выезд из страны осужденным преступникам.

В комнате царила тишина, и только мерно гудел вентилятор под потолком. Наконец Рену удалось подобрать нужные слова.

– Большое спасибо, господин Маркон, – начал он. – Это было бы…

Он согласится!

Марта запаниковала.

– Большое спасибо, господин Маркон, – выпалила она, – но нет.

Это были первые слова, произнесенные ею с тех пор, как она вошла в эту комнату. Все уставились на нее. Марта чувствовала испепеляющий взгляд Рена, но даже голову не повернула в его сторону. Краска прилила к ее щекам.

Телохранители Маркона напряглись. В этой комнате никто не осмеливался произнести слово «нет».

Маркон опустил локти на стол, соединил пальцы домиком и сказал:

– Нет, говоришь?

– Ну, не совсем, господин Маркон… – пролепетала Марта. – Я имею в виду… Я имею в виду… – Она старалась не смотреть на бензопилу и при этом не подать виду, что старается не смотреть на нее. – Понимаете, отец заставил нас поклясться, что мы никогда не будем перевозить людей.

На самом деле отец не заставлял их клясться. Ох, ну ладно, ему и не надо было.

Марте показалось, будто над ее головой мерцает огромная неоновая вывеска, загорается и гаснет: Это ложь! Это наглая ложь!

– Он заставил меня и Рена поклясться на могиле матери.

Не заставлял.

Маркон перевел взгляд с девушки на ее брата.

– Это ваше общее решение?

Вентилятор тихонько гудел у Марты над головой. Она затаила дыхание, ожидая, что же ответит ее брат.

– Да, господин Маркон, – произнес Рен.

Два телохранителя, казалось, окаменели. Маркон же оставался невозмутимым.

– Понятно, – протянул он. – Тем не менее вы все еще собираетесь пользоваться проложенными маршрутами? Перевозя… – в его голосе послышалась толика презрения, словно мафиози хотел намекнуть на свое отношение к их не слишком прибыльному предприятию, – лекарства?

На этот раз первым успел ответить Рен.

– Да, господин Маркон. Так же, как и наш отец.

Марта оцепенела. Ох, Рен, нет… Они не так договаривались. Девушка покосилась на брата. Тот держался с вызовом. Ну и ладно, – подумала она. – Ладно. Но тогда ты сам по себе. Она с недовольством уставилась на Рена.

Маркон взмахнул указательным пальцем, точно дирижер палочкой.

– Что-то подсказывает мне, что ваша команда вот-вот развалится, а?

– Думаю, вы правы, господин Маркон, – сдавленно ответил Рен.

– Значит, полагаю, мне следует говорить с тобой, – контрабандист повернулся к Рену. – У меня кое-что есть, кое-что ценное. И я хочу, чтобы ты позаботился об этой вещи.

Марта почувствовала, как у нее болезненно кольнуло сердце. Их обыграли, поняла она. Разделяй и властвуй – именно так Маркон и поступил.

Мужчина подал знак, и один из телохранителей подошел к покрытому налетом ржавчины сейфу и достал оттуда небольшую дорожную сумку-рюкзак. Он швырнул ее Рену, тот поймал. Вещь в сумке была довольно громоздкой.

Марта почувствовала, как подкатывает к горлу тошнота. «Он не отпустит нас, – подумала она. – Когда такой тип, как Маркон, наложил на тебя лапу, он никогда не отпустит». Марта поняла, что, сама того не замечая, качает головой. Она открыла рот, собираясь сказать: «Большое спасибо, господин Маркон, но нам бы хотелось вначале получить деньги, ведь папа работал именно так», но тут…

– Отвезите это Прикиду в Майами. За посылку вы получите не меньше семидесяти тысяч долларов… – Маркон выдержал драматическую паузу. – Эти деньги вы можете оставить себе в качестве платы за свои услуги.

Марта перевела дух.

Глава 5

Штаб-квартира Агентства 08, небоскреб Эдди Торна, Нью-Йорк

Все пошло наперекосяк. И аналитики это знали. Два нервных спецагента в гражданском – тоже. И спокойный агент в военной форме это знал.

А главное, это знал Кроули. Операция «Перехват» пошла наперекосяк. Провалилась.

Объект, чьи размытые очертания они видели на центральном экране, почти попал Кроули в руки, и на пару мгновений – прекрасных мгновений – ему показалось, что дело сделано. Все началось с того, что сонар звуковой системы наблюдения СОСУС зафиксировал движение в толще вод и поднял тревогу. Полученные данные, векторы и координаты быстро прошли обработку: какое-то неопознанное судно, двигаясь с невероятной скоростью, поднялось из разлома в рифтовой зоне Срединно-Атлантического хребта на одной параллели с Карибскими островами.

Тревога в системе СОСУС потребовала полного внимания Агентства 08. И тогда началась столь важная для Кроули операция «Перехват». Появилась тень в толще вод. И дело было в шляпе. Дело было в шляпе! Кроули уже ощущал вкус победы на губах.

А потом – тень исчезла.

А потом – как будто этого было мало, вмешались флотские. Оказалось, что объект двигался по направлению к патрулирующему кораблю «Инграм». Какой-то придурок в белом кителе запаниковал, решив, что это вражеская подлодка, и приказал нанести превентивный удар.

Кроули сорвал голос, крича: «Отставить огонь! Отставить огонь!» Но как только объект приблизился, «Инграм» выстрелил в него торпедой Mk 54. Она взорвалась неподалеку от побережья Пуэрто-Рико, и связь прервалась. Изображение на центральном экране застыло – распавшаяся на пиксели картинка, образ непонятно чего, смутные очертания, зафиксированные за мгновение до обрыва связи. Статическое изображение на экране негодующе подрагивало.

Аналитики принялись за работу. Нервные агенты играли желваками, обеспокоенно поглядывая на Кроули. А тот, ошеломленно распахнув рот, не сводил взгляда со странного изображения на центральном экране. Кровь отлила от его лица, губы подрагивали, точно командир готов был разразиться неистовой бранью, да только ни одно ругательство мира не было способно передать весь спектр его эмоций.

– Скажите мне, что у флотских есть изображение с носа торпеды. – Кроули повернулся к одному из нервных агентов. – Гилвелл, хотя бы это. Хотя бы это.

Гилвелл был главой технического подразделения Агентства 08, ему подчинялись аналитики. Подойдя ближе к своим подопечным, он принялся обсуждать с ними полученные данные. Сейчас спецагент был рад оказаться подальше от Кроули, пусть и ненадолго.

– Ждем подтверждения, сэр.

Мучительно медленно тянулись минуты, пока одна организация пыталась договориться с другой. Наконец изображение на центральном экране сменилось. Данные были получены минут пятнадцать назад – когда аналитики еще фиксировали активность в Атлантике, когда Кроули еще верил в успех операции «Перехват». На экране был… какой-то объект или объекты, заснятые под несколько другим углом. Изображения с передатчика, установленного на носу торпеды. Затем все погасло – последовал взрыв, и Кроули пришлось заново пережить этот момент.

– Прокрутите еще раз, – стиснув зубы, приказал командир. – И остановите.

Изображение застыло на экране.

– Что мы тут видим, Фиббс? – осведомился он у второго нервного агента.

Фиббс, специалист по морской биологии, неловко кашлянул.

– Трудно сказать, сэр.

Кроули окинул его испепеляющим взглядом.

– Может, попытаетесь? Может, стоит начать с того, что напоминает вам эта картинка?

Фиббс прищурился.

– Ну? – поторопил его командир. – Это что-то, созданное людьми? Подлодка?

– Нет. И не похоже, чтобы это было военное судно.

– Не похоже, чтобы это было земное военное судно, – поправил его Кроули. – Не похоже, чтобы это было человеческое военное судно.

– Но это определенно похоже на какое-то судно.

– Гилвелл, вы можете обработать снимок?

– Никак нет, сэр. Разве что вас устроит полный экран пикселей.

– Так, Гилвелл, давайте попробуем еще раз. Вы можете обработать снимок?

– Вам нужен полный экран пикселей, сэр?

– Я хочу, чтобы вы обставили все как в сериале «Место преступления». Можете провернуть нечто подобное?

– Не получится, сэр. То, что вы видите на экране, было снято с носа Mk 54, малогабаритной противолодочной торпеды, несущейся со скоростью в сто узлов.

На этот раз Кроули окинул испепеляющим взглядом главу технического подразделения.

– И это… судно, как вы говорите… Где оно сейчас?

– Гидролокаторы СОСУС отключились из-за взрыва, сэр, – ответил Гилвелл. – Похоже, мы его потеряли.

Кроули нахмурился.

– Ну, тогда вам стоит его найти. Вышлите туда команду, просканируйте область, просканируйте весь долбаный океан, если понадобится. Найдите его!

Глава 6

Рынок на Гаити

Оставив позади волнорез, мальчик побрел к местному рынку. Тут было полно народу, звуки, цвета и запахи сводили юношу с ума. Экзотическая еда, до неприличия броские футболки, изделия из кожи, брелки – тут можно было купить все, что только вздумается туристу. Сказочные россыпи товаров поблескивали на разбросанных в беспорядке лотках, прикрытых от солнца яркими зонтиками или пестрыми полотняными навесами. Дул легкий бриз. На рынке кишмя кишели и туристы, и местные. Уличные торговцы не отставали от возможных покупателей, чуть не бросаясь им под ноги. Женщины с объемистыми сумками в руках толкались среди зевак, приехавших поглазеть на достопримечательности, продавцы сновали туда-сюда с корзинами. Посреди рынка трое барабанщиков придавали ритм царившему вокруг галдежу, рычанию моторов и визгу клаксонов.

Парень остановился на краю рынка, наблюдая за приливами и отливами толпы. Он все еще ничего не помнил. Все еще стучался в запертую дверь у себя в сознании, пытаясь пробудить уснувшую память. Интересно, воспоминания будут возвращаться постепенно, одно за другим, точно сполохи на поверхности памяти? Или на него обрушится, словно горная лавина, шквал информации?

Юноша почему-то ожидал, что рынок покажется ему знакомым. А может быть, кто-нибудь вынырнет из толпы с возгласом: «А, вот ты где!»

Но такого не случилось.

Он обводил взглядом торговцев, выискивая знакомые лица. Может, стоит подойти к полицейскому? У него ничего не было – ни бумажника, ни документов, ни телефона, ни денег. Ничего. Может быть, его ударили по голове и ограбили? Или он выпал за борт корабля и нужно найти туроператора? Или страховую контору?

Что делают пропавшие без вести люди, которые хотят, чтобы их нашли?

Главное – не паниковать. Память вернется. Уже скоро он сможет просто посмеяться над этим. Сможет поздравить себя с тем, что сумел сохранить спокойствие. А пока нужно искать. Что искать? Станет ясно, когда найдет.

Парень шагал по рынку. Вдруг он заметил, что рядом плетется какой-то мальчишка с десятком перекинутых через руку ремней.

– Привет, босс, – ребенку было лет восемь-девять. Он широко улыбался, стараясь перекричать барабанную дробь. – Ты говоришь по-английски? По-французски? По-креольски? – Мальчик осекся, заметив, что юноша порывисто сжал руку в кулак, чтобы скрыть татуировку на ладони.

Парень внимательно посмотрел на малолетнего торговца и уже открыл было рот, собираясь ответить, когда понял, что не знает, на каких языках умеет говорить. Не знает даже, как звучит его собственный голос.

– Эй, босс, ты чего? – Мальчик выжидательно уставился на него.

– Я говорю… – Барабанная дробь резко оборвалась. – По-английски.

– А. Так ты американец?

– Я… Я не знаю. Может быть. Как думаешь, мой говор похож на американский?

Мальчуган с энтузиазмом закивал.

– Точно. Ты американец, босс. Откуда родом?

Хороший вопрос.

– Я не знаю.

Мальчик опешил, но улыбаться не перестал.

– Не знаешь?

– Я был в море и…

– Плавал? Или вывалился за борт?

Может, так все и было. Словно в ответ на эту мысль ссадина у парня на голове заболела сильнее.

– Не уверен. Ты не знаешь, неподалеку не было каких-нибудь происшествий, связанных с кораблями?

Мальчуган посмотрел на него озадаченно.

– Кораблекрушение? – уточнил парень. – Или кто-то выпал за борт?

– Ага, так ты все-таки выпал за борт, босс! – Ослепительная улыбка вернулась.

– Не знаю. Может быть.

– Тогда тебе нужен пояс. Спасательный пояс! – Мальчишка зашелся от смеха.

Да, так он ничего не добьется.

– Спасибо, но пояс у меня уже есть…

Мальчик выразительно посмотрел на талию незнакомца – никакого пояса на джинсах не было – и помчался прочь в поисках новой жертвы.

Оставшись в одиночестве, парень прошелся по рынку, осматривая лотки с одеждой и кожаными изделиями. У киоска, заваленного грудой бейсболок, он увидел зеркало. И свое отражение.

Татуировка на ладони была не единственной – еще две отметины, темных, похожих на стрелки, тянулись от затылка к ключице. Коснувшись их пальцами, парень понял, что татуировки припухли и слегка побаливают – может быть, кожа на этом участке пострадала во время аварии, когда он заработал эту ссадину на затылке.

Пока он смотрел на свое отражение в зеркале, чувствуя себя одиноким на этом шумном запруженном людьми рынке, продавщица напялила ему на голову бейсболку.

– Болеете за «Доджерс»? Вам идет.

«Кто знает, – подумал он. – Может, я и правда болею за “Доджерс”».

А потом он вновь увидел ее – ту девушку с катера. Она очень симпатичная, вдруг понял он. И на мгновение ощутил укол ревности, увидев с ней того парня постарше.

И почему-то – не из-за ее внешности… вернее, не только из-за ее внешности – он подумал, что ему стоит поговорить с ней.

Марта остановилась у лотка, залюбовавшись тканью. Рен тронул ее за плечо.

– Чего тебе?

– Нам пора, Марта.

– Да перестань ты так угрюмо на меня смотреть, Рен.

– «Угрюмо»? Это еще что за словечко такое, «угрюмо»? В книжке вычитала?

«Ой-ей, – подумала она. – Он все еще сердится из-за Маркона».

– Рен, мы должны были выйти из игры, – сказала девушка. – Мы этого хотели.

– Ты этого хотела.

– Нам нельзя связываться с людьми вроде Маркона. Это прямой путь в тюрьму. Прямой путь к смерти.

Рен возмущенно ткнул пальцем в рюкзак.

– А это тогда что такое?

– Последнее дело. Мы получим достаточно денег, чтобы выйти из игры.

– Да ну? А ты знаешь, что там?

– Нет, – признала Марта. – А ты?

– Я заглянул, пока мы ехали в машине. Это какая-то золотая фигня.

– Какая фигня?

– Статуэтка.

– Как «Оскар», что ли?

– Нет, Марта, это точно не «Оскар».

– Так почему же эта фигня столько стоит?

– Антиквариат, наверное.

А потом она увидела парня.

Того самого, с волнореза. На нем была футболка на пару размеров меньше, чем нужно, так что низ ее не доходил до пояса джинсов. И парень смотрел прямо на Марту. Пялился. И хотя футболка была ему мала, а на голове красовалась бейсболка с надписью «Доджерс»… он был красив. Madre mia![7] Как же он был красив! Неопрятный ангел.

Глава 7

К Рену подбежал какой-то мальчуган с охапкой ремней в руках, и Марта заставила себя оторвать взгляд от неопрятного ангела.

– Тебе пояс не нужен, босс? – осведомился мальчишка.

Пояс Рена с пряжкой-логотипом группы Iron Maiden был предметом особой гордости, и Рен не упускал возможности похвастаться.

– Отличный ремешок, босс, – уважительно кивнул мальчишка. – Правда, во-он у того ковбоя, – он неестественно вывернулся, указывая пальцем, – пояс еще круче. У него есть полицейский значок!

Полицейский значок.

Потребовалась секунда, чтобы эти слова обрели смысл. Брат и сестра украдкой посмотрели на мужчину в ковбойке. Тот отступил за лоток с пиджаками. Повинуясь скорее порыву, чем здравому смыслу, Марта быстро оглянулась и успела заметить, что какой-то мужик вдруг резко заинтересовался киоском с брелками.

Вот черт.

– Рен, нам надо убираться отсюда.

– Полностью тебя поддерживаю, сестренка. – Он взял Марту под руку. – Валим!

Но они опоздали.

Словно из-под земли выскочили двое, мужик в ковбойке перед ними и какой-то тип в темной рубашке за ними. Марта развернулась, прикидывая шансы.

– Даже не думай, – сказал коп в ковбойке.

Да только это был не коп. Марта узнала его. Тип в ковбойке был пограничником, и именно из-за предыдущих встреч с ним девушка решила, что надо оставить ее теперешнюю жизнь позади. Стоит упомянуть, что эти встречи не особо скрашивали часы, проведенные в наручниках на пластиковом стуле, часы в пропахшей дешевым кофе комнатенке, часы, когда другие пограничники не упускали шанса подколоть ее. Но этот тип – его звали Найт – был не таким гнусным, как остальные пограничники. Может, оттого, что был старше всех своих коллег. Пару раз он даже говорил Марте: «Завязывай с этим. Пока еще можешь».

И, надо сказать, она последовала его совету. Все бы ничего, если бы не статуэтка Виктора Маркона у них в сумке.

– Держите руки на виду! – Найт выхватил пистолет и наручники. Однако он явно не хотел каких-либо эксцессов.

Торговка с большой корзиной фруктов в руках остановилась, поняла, что тут творится неладное, и прошла мимо. Но другая не обратила внимания на пограничника и прошла между ним и Мартой. Найту пришлось немного посторониться, пропуская ее.

– Я вынужден задержать вас, Лоренцо. Тебя и Марту.

– Задержать нас? Найт, у вас нет таких полномочий!

– Конечно есть. Я получил международный ордер на ваш арест по подозрению в преступных действиях, совершенных на территории Соединенных Штатов и в прибрежных водах. У меня есть все необходимые полномочия, Лоренцо.

Он шагнул вперед, отрезая им пути к отступлению. Марта поняла, что молодой коп за ее спиной последовал примеру Найта.

«Неопрятный ангел», примерявший бейсболку, все еще пялился на девушку, и коп это заметил.

– Эй, ты знаешь этих двоих, парень? Они твои друзья?

Юноша несколько ошеломленно покачал головой, но его лицо прояснилось, когда полицейский предъявил ему удостоверение.

– Тогда проваливай, а то мы и тебя арестуем.

В последний раз посмотрев на Марту, юноша побрел прочь. Вот только он забыл снять бейсболку с надписью «Доджерс». Продавщица, которая уже вовсю нахваливала солнцезащитные очки какой-то морщинистой старушке, оглянулась и увидела, что кто-то стащил ее бейсболку.

– Эй! – заорала она, бросаясь в погоню за тем, кого считала воришкой. И в спешке чуть не сбила с ног молодого копа.

А Рену только того и надо было.

– Беги!!! – завопил он, бросаясь на выведенного из равновесия копа.

Найт метнулся вперед, и все трое покатились кубарем. Рен продолжал отбиваться, даже когда молодой коп уже заломил ему руки и надел на запястье кольцо наручников. Невероятным усилием Рен вырвал вторую руку и швырнул к ногам Марты рюкзак. В этот самый момент коп заломил ему и вторую руку.

Найт поднялся с земли, увидел, как Марта подхватила сумку, и завопил:

– А ну стой!

– Беги, сестренка, беги! – надсаживался Рен.

Он из последних сил пихнул Найта, и тот потерял равновесие. Белая ковбойская шляпа слетела на землю.

А Марта уже мчалась прочь.

Глава 8

– Марта! – Найт не прекращал преследования. – Марта, остановись! Остановись, тебе говорят! – Он проталкивался сквозь толпу.

«Ну уж нет», – думала про себя девушка. Сейчас ее заботил только один вопрос – куда бежать? Она не могла привести пограничника к «Консуэле», нужно было сбросить хвост и только тогда возвращаться на пристань.

Она выскочила с рынка и побежала по проселочной дороге вдоль рисового поля. Вместо того чтобы свернуть налево, к берегу, она помчалась к амбарам на краю деревни. Оглянувшись, она увидела, что Найт, взметая густые клубы пыли, несется за ней. Он не собирался так просто отказываться от погони.

Добравшись до амбаров, девушка сделала вид, что побежала в поселок, но на самом деле метнулась к одному из амбаров и спряталась за ним. Присев, Марта перевела дух и прислушалась к топоту. Найт остановился неподалеку, ругнулся и побежал дальше к жилым домам.

Отлично. Мне удалось обвести его вокруг пальца.

Она помчалась назад, по той же проселочной дороге. Кроссовки взметали пыль, горло саднило от быстрого бега.

Когда Найт поймет, что она не в деревне? Марта понеслась к рисовому полю, надеясь срезать путь к причалу. Она с ужасом думала о том, что ее белая рубашка выделяется на зеленом фоне и стоит лишь Найту оглянуться, как он ее заметит, это уж точно.

Девушка пробегала мимо рынка, когда увидела на дороге полицейскую машину. Коп курил, стоя рядом. На заднем сиденье машины Марта увидела Рена. Тот тоже увидел ее в окно и выразительно замотал головой, одними губами произнося какое-то слово, то ли «Беги!», то ли «Иди!». Но Марта не могла уйти, не могла бросить брата в беде, поэтому она вышла на дорогу. Рен замотал головой еще сильнее, явно пытаясь что-то ей сказать.

– Марта! – Ее заметил Найт.

Проклятье.

Услышав это, полицейский с сигаретой в руке оглянулся.

Бросив на Рена последний взгляд (брат все еще качал головой), Марта побежала дальше.

Осталось уже недалеко. Нужно добраться до «Консуэлы». И тогда – здравствуй, Куба! И только попробуй воспользоваться там своим международным ордером, господин Важный Пограничник! Только попробуй потребовать экстрадиции с Кубы!

А когда все успокоятся, она поедет в Майами, сдаст статуэтку, получит деньги, выручит Рена, покинет страну, изменит свою жизнь.

Она чуть не вскрикнула от облегчения, добежав до края поля и выскочив на пристань, всего в пяти ярдах[8] от волнореза, где… да, там стоял ее самый прекрасный в мире катер. «Консуэла» мерно покачивалась на волнах. И только теперь, пробравшись сквозь заросли кустарника, Марта вдруг поняла, что Рен пытался предупредить ее. Он качал головой. Хотел сказать ей что-то, но она не поняла.

Хотел предупредить о еще одном полицейском.

Попалась!

Ее схватили, подняли над землей, и этот подонок прорычал ей прямо в ухо:

– Попалась, сучара!

Но уже через мгновение он взвизгнул, точно девчонка – Марта укусила его за руку. Сильно укусила. Действительно сильно. Но он не отпустил. Его вопль восхитил бы любого специалиста по вокалу, и Марта почувствовала привкус его крови на губах, но хватка так и не ослабла. Коп поднял девушку над землей и с силой швырнул ее к волнорезу. Марту придавило рюкзаком со статуэткой. Она с трудом ловила губами воздух.

– Ах ты сука! – заорал полицейский.

Девушка вскрикнула от боли – он пнул ее в плечо. На самом деле коп целился в лицо, но Марта успела уклониться. Она скукожилась, пытаясь защититься от очередного удара, и точно в тумане увидела, как коп опустился на колени и занес над ней кулак. Девушка отшатнулась, но коп схватил ее второй рукой. Будет очень больно.

А потом полицейский почему-то дернулся. Вскрикнул – то ли от боли, то ли от неожиданности. И исчез. А появился уже на волнорезе. У Марты за спиной.

А прямо перед Мартой стоял ее «неопрятный ангел».

Охнув, девушка оглянулась. Коп, похоже, потерял сознание. Подавив в себе желание сбросить его с волнореза в воду, Марта вскочила на ноги и подбежала к парню.

– Скорей, – она схватила его за руку, потянула к «Консуэле» и усадила на борту.

Одно движение – и мотор заработал. Марта отвязала катер от причала и развернула, чувствуя, как ветер треплет ей волосы.

Сердце глухо и часто стучало в груди, мысли путались. Катер нес ее домой.

Марта почти позабыла о парне, сидевшем на носу ее судна.

Так начался их путь на Кубу.

Глава 9

«Интересно, я когда-нибудь уже катался на таком катере? В той, позабытой мной жизни?» – подумал юноша, глядя на бескрайний океан.

Затем он перевел взгляд на свои руки, словно мог найти там какую-то подсказку. Чем он занимался в прошлой жизни, если мог вот так отшвырнуть человека? Откуда у него такие умения?

И вдруг до него дошло, что сейчас происходит.

– Куда мы плывем? – спросил он.

– Что? – перекрикивая рев мотора, переспросила Марта.

– Плывем, говорю, куда?

– В Баракоа. Десять миль осталось, – прокричала она в ответ.

– В Баракоа? На Кубу?

Девушка оглянулась. Ее волосы совсем промокли от брызг, на лице виднелся белесый налет морской соли.

– Я впечатлена. Ты знаешь, где находится Баракоа.

– А еще я знаю, что не хочу там оказаться.

Она поморщилась.

– Да, извини. Я верну тебя на Гаити. Только не прямо сейчас. Пускай они там успокоятся немного. Ты американец? Приплыл на круизном судне?

– Не знаю.

– Что? – Марта поднесла ладонь к уху.

– Не знаю, американец ли я. Не знаю, приплыл ли я на круизном судне. Зато я знаю, что вряд ли выясню это, находясь на Карибах.

– Чушь какая-то, – крикнула она в ответ. – Слушай, давай-ка начнем все сначала. Спасибо за то, что спас мою задницу. Меня зовут Марта, а тебя?

Он последовал за ней, увидев на волнорезе, он думал, что с этой девушкой следует поговорить, но ее имя ничего не пробудило в памяти парня. Может быть, ей о чем-то скажет его имя?

Его имя. Юноша уже собирался произнести его – имя вертелось у него на кончике языка, – но на мгновение испугался, что оно ускользнет от него навсегда. И он никогда не вспомнит, как же его зовут. Как не вспомнит все остальное.

А потом имя все-таки вынырнуло на поверхность памяти.

– Ахиллес.

Он чуть не расплакался от облегчения, сидя в этом катере посреди моря, где его мотало из стороны в сторону.

Ахиллес. Да, так его и звали. Это был факт. И он знал, что это правда. Парень приготовился к тому, что память сейчас проснется.

Но этого не произошло.

Марта потрясенно уставилась на него.

– Ахиллес? Ахиллес? Правда?

Он кивнул.

– Что еще расскажешь? – продолжила свой допрос Марта. – Откуда ты родом? Как очутился на Гаити?

– Не знаю, – крикнул он в ответ. – Об этом-то я и говорю! Я потерял память. Очнулся на берегу, голова болит, на затылке рана. И ничего не помню.

Марта отключила мотор, и оглушительный рев затих. Повернувшись, она с любопытством уставилась на своего спутника, точно ученый, наткнувшийся на неизвестное науке животное.

– Ничего не помнишь, да? Но ты знаешь, что мы на Карибах?

– Да.

– И ты слышал о Кубе?

– Да.

– И Баракоа?

– Да.

Очень быстро, словно пытаясь поймать его на лжи, Марта начала задавать один вопрос за другим.

– Что тебе больше нравится, пепси или кока-кола?

– Не знаю.

– Гамбургеры или пицца?

– Не знаю.

– Бэтмен или Человек-Паук?

– Не знаю.

Сочтя такие расспросы бессмысленными, Марта отвернулась к рулю и вновь завела мотор. Воцарился чудовищный рев.

– Думаешь, ты выпал за борт? – крикнула она.

Ветер развевал ее волосы.

– Не знаю. Может быть. Если так, то мне следует быть там, – он указал на берег Гаити на горизонте. – А может быть, я там живу. Ты должна вернуть меня туда.

Марта покачала головой.

– Мне очень жаль, правда, но мне сейчас тоже нелегко, знаешь. Брата арестовали, у меня на хвосте два копа, а теперь я еще и тебя похитила. – Она махнула рукой: – Мне туда лучше не возвращаться. А поскольку ты со мной, тебе туда тоже лучше не возвращаться.

– Но… разве ты не можешь высадить меня где-нибудь неподалеку от берега? А я уж как-то доплыву.

– Слишком рискованно. Слушай, давай сейчас приедем ко мне домой. Я позвоню кое-кому, посмотрю, что там в Интернете. А потом отвезу тебя, куда скажешь. Только не сейчас, ладно? О, и даже не думай, что сумеешь перехватить управление лодкой. Тут есть своя система безопасности как раз на такой случай. Просто сиди и наслаждайся морской прогулкой.

Ахиллес и правда думал о том, чтобы оттолкнуть девушку от руля.

– Поверить не могу… – Он поудобнее устроился на сиденье, приглаживая волосы.

– Ну так поверь, – раздраженно отрезала она. – Потому что когда родители вытащат тебя из этой передряги, то все сразу наладится, так? Свалишь к себе в Америку и засядешь на диван играть на приставке. Круто, да? Будет о чем рассказать девицам в колледже. А мне еще брата из тюрьмы вытаскивать. Так что радуйся, что ты не на моем месте.

Он невесело хохотнул.

– Ага, как же. Я так рад…

Парень чуть не свалился с сиденья, когда рев оборвался, нос «Консуэлы» накренился и катер резко остановился.

Девушка повернулась к нему. Ее глаза яростно сверкали, кровь прилила к лицу.

– Ты надо мной смеешься? – осведомилась она, поджимая губы. – Потому что если ты надо мной смеешься… если ты вздумаешь надо мной смеяться… То дверь там, – она обвела рукой открытое море.

– Да ну! А как же вся эта болтовня, мол, – он передразнил ее: – «Спасибо за то, что спас мою задницу»?

Ее лицо сделалось пунцово-красным.

– Я так разговариваю?! Думаешь, я так разговариваю?! У меня вовсе не такой голос!

– Именно такой.

– Я тебе вот что скажу. Ты и правда спас мою задницу. И только потому, что ты спас мою задницу, я не оставила там твою задницу…

– Но я хотел остаться там!

– Да ну?! Чтобы тебя арестовали за нападение на полицейского? Копам такое не нравится, знаешь ли. Но если тебе так уж хочется поздороваться со своим новым дружком, то почему бы тебе не направиться обратно?! Вплавь!

Ахиллес посмотрел на море. Он знал, что подобная мысль должна вселять в него страх, но вместо этого он чувствовал, что воды манят его. На одно мгновение – одно ничтожное мгновение – ему показалось, что стоит остаться здесь, в море.

И вдруг в его голове вспыхнуло воспоминание. Столь яркое, что Ахиллес схватился за голову, корчась на сиденье. Он увидел рядом с собой кого-то с длинными светлыми волосами, то ли парня, то ли девушку – Ахиллес не понял. У них обоих висели какие-то приспособления на поясе. И они – Ахиллес и его длинноволосый спутник – ныряли, прыгали в воду с отмели.

А потом наваждение развеялось и оказалось, что Марта сидит на банке[9] рядом с ним.

– Эй, что случилось? – в ее голосе прозвучала непривычная нежность. Девушка взяла его за руку.

– Я что-то… увидел… или вспомнил… Образ, какая-то картинка… Не знаю. Словно что-то в моем сознании пытается прорваться наружу.

Но Марта его уже не слушала.

– Ух, а это что такое?! – Она потрясенно уставилась на отметину у него на руке.

– Татуировка.

Девушка фыркнула:

– Видел Рена, когда его арестовали? Вот у него татуировки. А это… Это что-то другое. Где ты?.. Ладно. – Она внимательно присмотрелась к его ладони. – Больше похоже на шрам, чем на татуировку. Погоди-ка… – Марта заметила отметины у него на шее и коснулась одной из них кончиками пальцев.

Ахиллес шарахнулся в сторону.

– Прости. Кожа там очень нежная. Наверное, эти синяки появились тогда же, когда я схлопотал себе ссадину на затылке.

Девушка с сомнением уставилась на него.

– Дай посмотреть. – Усевшись поудобнее, она опустила его руку себе на колени и принялась рассматривать странную татуировку.

Воцарилась тишина. Марта сосредоточенно хмурилась. Слабые волны били в борт катера.

– Щекотно?

– Нет, все в порядке.

Она провела пальцем по надписи, и Ахиллес почувствовал, как к его ладони прилила кровь.

– Что же здесь написано? – тихо, словно у самой себя, спросила Марта.

– Я думаю, это на древнегреческом.

– Думаешь? А ты знаешь, что это значит?

– Нет.

– Может, это твое настоящее имя. Как доберемся ко мне домой, сможем посмотреть в Интернете.

Она вернулась на место и завела мотор.

– Но как, черт побери, ты провезешь меня на Кубу? – осведомился Ахиллес.

– Как я тебя провезу? – Девушка ослепительно улыбнулась. – О, это я умею, поверь. Я же контрабандистка.

Глава 10

Местонахождение неизвестно

Тут даже свет вел себя иначе. Он жил своей жизнью, словно обладал формой и материей. Словно был вещью.

И этот сгусток энергии, косматый, как пушистое облако в летних небесах, неизъяснимо прекрасный, переливался голубыми оттенками, пульсировал, бился, точно сотканное из света сердце. Живое сердце. Оно парило под потолком, и его отблески падали на стены комнаты.

Волшебный, удивительный свет – но никто в помещении не обращал на него внимания. Для них он был привычен, как собственное отражение в зеркале. Они не останавливались ни на мгновение, чтобы полюбоваться этим чудом. Или порадоваться убранству зала, в котором собрались. Стены здесь были природного происхождения – комнату вырубили в скалистой породе, – но в них были встроены странные подпорки, придававшие залу форму. На подпорках располагались темные панели, в которых, то оставаясь на месте, то поднимаясь вверх, будто потоки блестящего неона, мерцали огоньки: работали приборы, постоянно проверявшие давление и прочность. Приборные панели тянулись вверх, к неуловимой пульсации сгустка энергии, и еще выше, к самому потолку комнаты.

Это огромное помещение, вечный памятник гениальности тех, кто использовал его, было известно как Высокий Зал. В его названии слово «Высокий» напоминало не только о невероятном коническом своде помещения, тянувшегося ввысь, казалось, до бесконечности, но и о его особом положении. Высокий Зал был местом заседания Сената.

Гера глубоко вздохнула и на мгновение закрыла глаза, стараясь отогнать гложущую ее тревогу. Она заняла свое место и сообразно традиции поприветствовала остальных сенаторов, вокруг которых суетились секретари. Обычная суматоха высокорожденных. Гера ненавидела этот зал за чувства, которые он пробуждал в ней. Ощущение было специфическим и определенно неприятным. Да, Гера всегда ненавидела этот зал. Но сегодня ее ненависть была сильнее обычного.

Она опустила планшет на стол. Установилось соединение, ее присутствие на заседании было отмечено. В подтверждение на голографическом экране, подвешенном над центром стола, высветилась надпись: «Добро пожаловать, Гера». Вокруг каменного стола в зале заседаний рассаживались и остальные сенаторы. Генерал Борей с напускной небрежностью опустился в свое кресло, прекрасно зная, что все в зале ждут только его. Взглянет ли он на Геру? Несомненно. Какой тяжелый у него взгляд. И что-то таится в глубине его глаз. Презрение – ведь она не чистой крови. Зависть – ведь она повидала намного больше, чем он. Да, зависть – ведь ее знания, ее опыт превосходят то, чем обладает он. Из них всех только Гера собственными глазами видела небо и облака. Она чувствовала, как солнечные лучи гладят ее кожу. Вдыхала соленый морской воздух.

Умирая, отец оставил дочери, тогда совсем еще крохе, свои дневники и записи, в которых говорилось о его народе, расе, именующей себя «человечеством», и о его жизни в мире этой расы. Писал отец и о том, что было в той жизни хорошего и плохого. Подрастая, Гера все сильнее хотела узнать больше о человечестве и о том, что произошло в мире ее отца после окончания войны, войны, из-за которой – судя по его дневникам – отец и попал к ним. Против воли многих из правящей элиты, зато с благословения семьи, Гера отправилась в мир людей. Она попыталась отыскать семью своего отца, но не сумела пересечь границу Восточной Германии. Тогда Гера приехала в США.

Она видела движение борцов за мир в 1970-х. Возвращалась туда в 1980-х и 1990-х, пусть и ненадолго. Но когда мать Геры умерла, ей пришлось отказаться от дальнейших путешествий и проводить больше времени дома, ведь нужно было не только защищать интересы семьи в Сенате, но и сменить мать в сане Верховной жрицы храма Посейдона.

После пребывания в мире людей больше всего Геру беспокоило влияние, которое человечество оказывает на свою планету. Сложные технологии Высокого Зала позволяли Сенату десятилетиями следить за различными экологическими проблемами, возникшими на Земле в конце ХХ – начале XXI веков: выброс нефти при аварии танкера «Эксон Вальдез»; взрыв нефтяной платформы «Дипвотер Хорайзен»; таяние полярных льдов; сокращение области арктического морского льда, сделавшее Северо-Западный проход судоходным; добыча нефти на арктическом шельфе.

А теперь столь халатное отношение к состоянию собственной планеты и злоупотребление ценными – и конечными – ресурсами угрожали цивилизации Геры. И как Верховная жрица Гера была готова принести любую жертву, чтобы сохранить мир, в котором родилась. Мир, который, отринув цивилизацию людей, выбрал отец.

Обведя взглядом стол, Гера поняла, что уже все сенаторы заняли свои места. Офаним у входа щелкнул пальцами, приветствуя лорда-проктора: тот как раз оставил позади высокую двустворчатую дверь и в сопровождении двух своих секретарей направился к месту во главе стола. Пульсирующий свет придавал белой бороде лорда голубоватый оттенок. Он опустил свой планшет на стол.

«Добро пожаловать, лорд-проктор, – высветилась надпись на голографическом экране. – Заседание объявляется открытым».

Лорд поприветствовал присутствующих, коротко кивнув своим благородным соотечественникам, Гере и Кастору, и поклонившись остальным сенаторам в знак особого уважения.

– Мы все знаем, зачем собрались сегодня, – сказал он, когда с формальностями было покончено.

Они знали, но лорд-проктор тем не менее еще раз описал им проблему – под предлогом того, что Сенат нужно официально поставить в известность. На самом деле ему просто нравилось слушать звук собственного голоса.

Лорд-проктор рассказал им о провале операции.

Гера слушала, смотрела, как сменяются голографические изображения над столом, отводила глаза, когда там появлялись снимки ее близких – было еще слишком больно, еще не затянулась эта рана. И тогда Гера переводила взгляд на пульсирующее чудо под конусом потолка, на игру бликов на стенах.

Когда лорд договорил, Гера повернулась к нему.

– Вы забыли упомянуть о том, что агенты пропали без вести и, возможно, погибли, – бесстрастно произнесла она.

Эти слова ничем не выдали бурю, бушевавшую в ее душе. Да и как слова могли бы выразить чувства матери? Матери, растившей сыновей для выполнения великой миссии. Матери, посвятившей всю жизнь тому, чтобы привить своим детям навыки, необходимые для инфильтрации в человеческое общество?

А теперь ее сыновья, ее чудесные мальчики, те, которым суждено было исполнить пророчество Древних свитков Автохтона, – «пропали без вести и, возможно, погибли». В свитках говорилось о том, что дети чужеземца станут ключом к спасению цивилизации – теперь же о сыновьях Геры говорили не иначе как об «агентах» на службе Сената.

– Генерал Кастор, – продолжил тем временем лорд-проктор. – Будьте любезны, предоставьте отчет о текущем положении дел.

– Мой лорд, мы делаем все возможное, чтобы установить причины случившегося. Ретрансляторы вышли из строя через пять минут после контакта. Наши разведчики сейчас направляются к последнему установленному месту пребывания.

– Они будут соблюдать осторожность, генерал?

– Безусловно.

– Но мудро ли это? – спросил один из сенаторов, сидевший с противоположной стороны стола. – Эта стратегия всегда была рискованна, лорд-проктор. А теперь нам приходится платить за совершенные ошибки. Неужели нам следует приносить в жертву жизни наших юношей?

– Их сложно назвать «нашими» юношами.

Гера оцепенела от такого оскорбления, ее сердце разрывалось от боли, но лицо оставалось невозмутимым. Величественно повернув голову, она встретилась взглядом с генералом Бореем.

– Что именно вы имеете в виду? – ледяным тоном осведомилась она.

Секретарь генерала скукожился под ее испепеляющим взглядом, но Борея было не так просто смутить.

– Видите ли, – генерал презрительно усмехнулся. – Их кровь едва ли достаточно чиста. Кто знает, что могло прийти им в голову там, наверху?

Гера сдержалась, чувствуя, как в груди поднимается горячая волна гнева. Она расправила плечи, краска залила ей щеки, а на кончике языка вертелось едкое замечание, мол, совсем недавно генерала Борея нисколько не смущала «недостаточная чистота крови». Ее крови, собственно говоря. Женщина поморщилась, вспоминая прикосновения его рук.

Но прежде чем она успела что-либо сказать, лорд-проктор остановил их.

– Прошу вас, ваша милость, – он кивнул Гере, – и вы, генерал Борей. Мы все понимаем, что это риск. Но пустые пререкания не помогут нам избавиться от смертельной угрозы. – Он повернулся к Кастору. – Спасибо, генерал. Пожалуйста, ставьте нас в известность, если появятся какие-либо новости.

Секретари-ассистенты засуетились вокруг сенаторов, со столов убрали планшеты, в центре зала высветились слова прощания. Генерал Борей повернулся к своему заместителю, и они оба вышли из комнаты, увлеченные беседой. Напоследок генерал бросил на Геру насмешливый взгляд.

Дверь за ними закрылась, и Верховная жрица осталась в зале с лордом-проктором. Свет немного померк, ведь больше не нужно было озарять весь зал.

Теперь маска невозмутимости на лице Геры дала трещину, пусть и неглубокую. Горе состарило ее, гордые черты благородного лица осунулись, плечи опустились.

– Ты должен был вступиться за них. В них течет и твоя кровь тоже. И они избранные. Так говорится в Пророчестве.

Лорд-проктор посмотрел на секретарей, и те с неизменной тактичностью отступили в тень. Тогда лорд обнял Геру и поцеловал ее.

– И все же их кровь не полностью чиста. – Он улыбнулся. – Ах, Гера, сейчас столь многое поставлено на карту. Мы не должны воевать друг с другом, когда у нас есть внешний враг.

Он махнул рукой, отпуская ассистентов, и те вышли из комнаты. Гера, посмотрев им вслед, обвела взглядом огромный, такой пустой и тихий зал. Она чувствовала себя здесь так, будто ее проглотило огромное морское чудовище и она заточена в его чреве.

Глава 11

Баракоа, Куба

– Добро пожаловать в Баракоа, – сказала Марта.

Они плыли вдоль берега, зеленого, поросшего соснами и пальмами. Впереди раскинулся город.

Только когда стали видны межевые столбы, Ахиллес понял, насколько быстро они плывут. Он отчаянно вцепился в сиденье, когда Марта развернула катер и помчалась в бухту. Юноша едва успевал осмотреть окрестности: сети на пристани, тысячи телеграфных столбов, ветхие домишки на холме. А потом город остался позади. «Консуэла» неслась к протянувшимся вдоль берега скалам, поросшим густым лесом. Мотор затих, и катер успел замедлить свой бег у берега. Марта повернула руль, направляя нос «Консуэлы» на скалы. А потом налегла на педаль.

– Эй! – на долю секунды Ахиллесу показалось, что девушка сошла с ума.

Но затем он увидел проем в скалах, с двух сторон укрытый кустарником. Катер вошел в пещеру с отвесными скалистыми стенами, дряхлым пирсом и грубо сколоченной лестницей, ведущей наружу.

Марта с улыбкой повернулась к юноше.

– Не только у тебя есть тайны, видишь? – Она привязала катер, достала из ящика канистру с бензином и принялась заправлять баки «Консуэлы».

– Что ты имеешь в виду? – спросил Ахиллес.

– В смысле?

– Ну, когда говоришь, что не только у меня есть тайны?

– Я о том фокусе, который ты провернул на волнорезе. Ты так швырнул того громилу! Это было круто. Может быть, ты был мастером каких-то боевых искусств, а?

Да, он тоже об этом думал. Те странные ощущения, нахлынувшие на него, когда полицейский ударил девушку… И то, насколько слабым противником ему показался тот коп. Впрочем, Ахиллес тогда вообще не раздумывал. Он действовал, повинуясь инстинкту.

Марта швырнула пустую канистру из-под бензина наверх лестницы. Затем, поднявшись по ступенькам и по дороге подхватив пустую канистру, они вышли на узкую тропинку, проложенную сквозь густой лес. Вскоре они очутились у деревянного домика, стоявшего на берегу реки. Неподалеку был привязан катер, на борту которого красовалась надпись: «Консуэла».

– Эй… – Ахиллес ткнул в него пальцем.

– Вот видишь, – Марта рассмеялась. – Я же говорю, не только у тебя есть тайны. Эта «Консуэла» – отвлекающий маневр.

– Этот катер точно такой же, как и тот, в пещере?

– Выглядит точно так же. – Толкнув плечом дверь домика, Марта пригласила парня внутрь. – Но этот катер в три раза медленнее. Рен немного поработал над той, другой «Консуэлой». Эту мы используем, чтобы запасать топливо. Люди думают, что мы спим у себя в кроватках, тогда как на самом деле мы выходим в рейс.

Они очутились в маленькой неприбранной комнате. Два низких диванчика еле виднелись под грудой одежды. На кухоньке на ветхом деревянном столе стоял крохотный телевизор.

Лицо Марты омрачилось при упоминании о Рене, но теперь, словно мысль о брате подстегнула ее, девушка принялась суетиться в домике, собирая припасы и без умолку болтая о поездке в Майами. Запихнув в полотняный рюкзак бутылки с водой и пригоршню шоколадок, девушка опасливо покосилась на Ахиллеса, а затем все-таки достала из кофейной банки пачку денег и спрятала их в сумку. Потом она долго бегала туда-сюда, зажав телефон между щекой и плечом. Видимо, Марта говорила с адвокатом: нужно найти Рена, выяснить, какие ему предъявили обвинения, подать заявление об освобождении под залог.

Ахиллес глаз от нее не мог отвести. Да и не хотел. Он пытался понять, что же это за девушка, вздорная и в то же время ранимая. Как она жила тут с братом? Скрывалась от полиции. Пыталась выжить. Деревянная лачуга и смартфон – как-то нелепо. Интересно, насколько ее жизнь отличалась от прежней жизни Ахиллеса? Может ли у него быть что-нибудь общее с этой удивительно красивой девушкой?

Ахиллес нахмурился, глядя, как Марта размахивает руками, говоря по телефону. Он пытался сосредоточиться, найти в памяти хоть какие-то образы из прежней жизни, но там зияла черная дыра. Пустота. Тишина. Ни одного воспоминания.

Договорив, Марта ловким движением вытащила из телефона аккумулятор. Только сейчас она заметила, что Ахиллес пялится на нее.

– Почему ты не оставишь его в телефоне? – спросил юноша, отгоняя лишние мысли.

– Если оставить аккумулятор в телефоне, то можно определить твое местонахождение методом триангуляции. Поэтому стоит всегда его вынимать и только иногда проверять, не звонил ли кто.

– Так, значит, ты контрабандистка?

Марта с вызовом уставилась на него.

– Ага, так ты решил, что я вся из себя такая плохая, да? А сам-то ты какой? Любишь помогать плохишам?

– Я помог человеку, которого собирался избить какой-то странный коп.

– Ага. Козлина. Не ты, а коп. В общем, не думай, что помог плохому человеку. Ты помог контрабандистке, которая вскоре станет бывшей контрабандисткой. И… еще кое-что, – вспомнила она. – Я тебе немножко приврала.

– Насчет системы безопасности, – предположил он.

– Ага. Нет ее, – она застенчиво улыбнулась. – Ну ты уж извини.

– Что такого важного в этой сумке?

Марта помрачнела, словно вспомнив о чем-то неприятном.

– Мой последний груз. Шанс выйти из игры.

Девушка пошла на веранду, выходящую на реку, открыла ноутбук и протянула кабель питания в дом. И вновь Ахиллес отметил про себя, насколько абсурдной кажется эта картина.

– Умеешь пользоваться? – спросила Марта.

– М-м… Не знаю. Наверное, – он сел за ноут.

Да, он умел пользоваться компьютером. И в том числе Интернетом. Пальцы вспорхнули над клавиатурой, и уже через пару мгновений Ахиллес вышел в сеть. С клавиатурой что-то было не так, она казалась довольно неудобной, но, наверное, просто он привык к другому компьютеру. Ноут Марты был не из лучших – но, в конце концов, Ахиллес сидел где-то в захолустье на краю джунглей, так какого черта этому компьютеру быть одним из лучших?

Он стучал пальцами по клавиатуре, хмурясь, когда нужно было задуматься над следующим действием. Временами Ахиллес останавливался, пытаясь понять, не вызывает ли процесс каких-то воспоминаний.

И снова ничего.

Как же найти себя в сети? Как выяснить, кто ты такой? Что тебе поможет – Гугл, Ютуб? Не найдя себя на сайте с данными о пропавших без вести в США, Ахиллес, точно в поисках вдохновения, посмотрел на свои руки.

Черт. Татуировки. Это же отличная зацепка!

Он нашел сайт, на котором можно было перевести слова с древнегреческого. Символы на сайте немного отличались от вытатуированных у него на ладони, но через пару минут копания в Интернете он сумел составить нужную надпись.

Марта восхищенно наблюдала за ним.

– Может, ты хакер? – предположила она. – Хотя на хакера ты не похож.

– Да? – рассеянно переспросил Ахиллес. – А на кого похож?

Не услышав ответа, он повернулся к Марте. Девушка залилась румянцем. Какое-то время они смущенно смотрели друг на друга, затем Марта отвернулась, покраснев до ушей.

Он кашлянул, чувствуя, что и сам покрывается краской, а затем повернулся к экрану и ввел в окошке для перевода первое слово: Ηεξαγορ′α.

– «Искупление», – прочитала Марта, стоя у него за плечом. – Хм, на обычные татуировки со словом «мамуля» не похоже. Тебе это о чем-то говорит?

Ахиллес покачал головой. Ему нравилось, что Марта стоит так близко.

Затем он проверил второе слово, Διαφωτισμ′ος. «Просвещение». И третье – κρ′ιση. «Суждение».

– Искупление. Просвещение. Суждение, – задумчиво произнесла Марта. – Может, это девиз твоей семьи?

Впереди блестела река, покачивались на ветру деревья на противоположном берегу. Ахиллес смотрел на экран. Он и сам не знал, чего ожидает. Чего-то, что поможет подобрать ключ к двери памяти. Он прогуглил слова «Искупление», «Просвещение», «Суждение» по отдельности и получил тысячи сайтов со статьями о «суждениях эпохи Просвещения».

Нахмурившись, он попробовал вбить в строку поисковика все три слова на древнегреческом одновременно. Большинство ссылок вели к каким-то странным античным текстам, выложенным в сеть либо учеными, либо гиками[10]. Удивительно было то, что только на одном сайте эти три слова располагались в том же порядке, что и на татуировке Ахиллеса. Это был сайт Библиотеки Конгресса.

Он перешел по ссылке. Библиотека Конгресса. Национальная библиотека Соединенных Штатов Америки, крупнейшая библиотека в мире, расположена в Вашингтоне, округ Колумбия.

Ахиллес это знал. Он понятия не имел, кто он или откуда родом, но про библиотеку знал. Юноша задумался об этом. Может, он как-то связан с этой библиотекой? Неспроста же он помнит о ней некоторые подробности. Так же неспроста помнит он и свое имя.

Марта скрестила руки на груди, вопросительно вздернув брови.

– Библиотека Конгресса, значит. И о чем там речь?

Ахиллес пожал плечами, поворачиваясь к ней. Вот уже в который раз он почувствовал сильное влечение к этой девушке. Ему не хотелось отводить от нее взгляд.

– Будешь читать, что там за ссылка, или мы тут целый день проторчим? – Марта поджала губы.

Взяв себя в руки, Ахиллес кликнул по ссылке и перешел на страницу о… немецкой подлодке времен Второй мировой войны. Лодке U-1309, если говорить точнее. Тут были выложены записи бортового журнала. В них-то и попались эти три слова: Ηεξαγορ′α, Διαφωτισμ′ος, κρ′ιση.

И все. Никакого контекста. Никаких видимых причин для присутствия этих слов в бортовом журнале. Они просто были там.

Он просмотрел сайт, читая другие записи: навигационные показатели, отчеты о наличии рыболовецких судов, подробности сражений с корветами союзников. Авианалеты.

В целом, все, что предполагаешь увидеть в бортжурнале военного судна.

Ахиллеса с этим ничто не связывало. Ничего, кроме трех слов.

– Что делать будешь? – поинтересовалась Марта, наблюдая за тем, как он озадаченно просматривает записи.

Ахиллес еще раз взглянул на название сайта.

Библиотека Конгресса. Национальная библиотека Соединенных Штатов Америки. Крупнейшая библиотека в мире. Расположена в Вашингтоне, округ Колумбия.

Ведь он неспроста помнит об этом?

Глава 12

Штаб-квартира Агентства 08, небоскреб Эдди Торна, Нью-Йорк

– Найдите мне что-нибудь, Гилвелл, – в голосе Кроули слышались усталость, злость и разочарование.

Командир Агентства 08 ходил взад-вперед по залу, глядя на застывшее на экране изображение странного судна, как ребенок смотрит на витрину магазина игрушек.

Он так стремился к этому.

И все потерял.

Он был так близок.

Так близок, черт побери.

И что у него теперь есть?

Какое-то смазанное изображение. Сплошные пиксели.

Слова Фиббса, мол, это судно вряд ли создано людьми.

И все. Ничего больше. Ничего. Nada[11]. Корень квадратный из нуля.

На главном экране все еще мерцало изображение… этого, чем бы ни была эта штука. За мгновение до взрыва.

Остальные экраны работали в нормальном режиме, аналитики занимались своим делом, пальцы порхали над клавиатурами, стоял мерный гул голосов. Все техническое подразделение Агентства 08 занималось поисками информации об одном-единственном судне, пропавшем в океане.

Тщетные усилия.

Оперативник, Шапаль, все еще стоял на месте, скрестив руки на груди. Фиббс, морской биолог, уже организовал себе рабочее место – подкрутил стул, поставил на стол ноутбук и усердно что-то печатал. Хотя, пожалуй, он лишь создавал видимость бурной деятельности. Все лучше, чем попасться под горячую руку Кроули. Тем временем Гилвелл, глава техподразделения, переходил от одного аналитика к другому, что-то обсуждая, перераспределяя задачи и ежась под испепеляющим взглядом Кроули. Ему, бедолаге, досталось похлеще других. На лбу Гилвелла блестели крупные капли пота, от него прямо-таки несло страхом.

– Гилвелл! – не унимался командир.

– Пока ничего, сэр. – Глава техподразделения старался вложить в голос уверенность, но ему это не очень удалось. – Мы работаем.

Аналитик в крайнем ряду откинулся на стуле и махнул Гилвеллу рукой, а потом опасливо посмотрел на Кроули, поправляя очки на носу.

– Сэр, может, тут что-то есть.

Пользуясь возможностью отвлечься от разговора с начальником, Гилвелл подошел к своему подопечному.

И уже через минуту решительно направился к стоявшему в глубине помещения Кроули.

– Мы кое-что нашли, сэр.

– Вы его нашли? – рявкнул Кроули.

– Нет, сэр.

– Вы его не нашли?

– Нет, сэр.

– Так что же вы нашли?

– Кое-что, сэр.

– Гилвелл, просто скажите мне, что именно, или, видит бог, я…

– Сэр, вы знаете о подлодке?

Кроули пристально посмотрел на него. Подлодка. Да, он знал о подлодке. Он знал все об этой подлодке. Знал, что требовались определенные уровни допуска, чтобы получить информацию об этой подлодке. Знал, что у Гилвелла нужного уровня допуска точно нет.

– Что насчет подлодки? – осторожно осведомился он.

– Только что сработала наша поисковая система. Тревога по коду 4, сэр. – Гилвелл пришел в восторг, видя, что начальник перестал сердиться. – Код 4 – специальное оповещение, срабатывающее при доступе к данным бортового журнала подлодки U-1309 на сайте Библиотеки Конгресса. Сама по себе программа не запустила бы тревогу. Все дело в том, как пользователь зашел на сайт.

– И как же он сделал это, Гилвелл?

Глава техподразделения передал ему желтый стикер. Влажный, слегка закрученный по краю.

На стикере было написано три слова. Запись была сделана с использованием странного, поистине уникального древнегреческого. Кроули перевел слова на бумажке как: «Искупление. Просвещение. Суждение».

– Кто-то вбил эти слова в поисковик, Гилвелл?

– Да, сэр.

– И сколько времени пользователь провел на странице?

– Довольно много, сэр.

Желтая мятая бумажка дрогнула в руке Кроули. Вначале СОСУС. Теперь это.

Должна быть связь.

Должна.

– Скажите, что вам удалось установить IP-адрес.

– Сейчас у вас поднимется настроение, сэр.

– Обрадуйте меня. У вас есть имя пользователя?

Гилвелл покачал головой.

– Не имя. Он использовал прокси-сервер. Но у нас есть физическое местонахождение.

– Прокси-сервер, – Кроули ухмыльнулся. – Что же за человек станет использовать прокси-сервер, а, Гилвелл?

– Человек, которому есть что скрывать, сэр.

– В яблочко! И где же в наши дни скрываются тайные поклонники немецких подлодок? Не томите!

– На Кубе, сэр.

– На Кубе? – улыбка Кроули стала еще шире. – Чем удивительнее, тем больше мне это нравится.

Он посмотрел на застывшее изображение на экране. Что-то подсчитал в уме. Похоже, полученный результат нисколько его не обеспокоил. Наоборот, Кроули явно воспрянул духом. Стикер упал на ковер, а командир Агентства 08, ликуя, хлопнул в ладоши и победоносно обвел присутствующих взглядом.

– Ладно, ребята, покажите мне, что творится на Кубе. Немедленно!

Гилвеллу не нужно было повторять дважды. Он уже возился у пульта управления. Через пару секунд изображение странного судна на центральном экране исчезло, сменившись снимками, сделанными с американского военного спутника. На картинке протянулись линии разметки.

– Вот здесь пользователь подключился к Интернету. На побережье Кубы.

Кроули почувствовал, как возвращается к нему внутреннее спокойствие.

– Ладно, Гилвелл, решаем проблемы по мере поступления. – И командир принялся раздавать приказы. – Найди мне кого-нибудь в библиотеке в Вашингтоне. Я хочу знать, запрашивал ли кто-либо архивные данные по той подлодке. Может, кто-то подозрительный смотрел бортовой журнал? Или не подозрительный. Кто угодно. А пока соедините меня с Гуантанамо.

Ему передали наушники и микрофон. Шнуры от гарнитуры змеились у его ног – Кроули отрывисто отдавал приказы командиру военной базы. Как глава Агентства 08, Кроули принимал на себя командование. Затем он передал гарнитуру Фиббсу. Тот уточнил, что именно понадобится команде захвата.

И операция началась.

Звук сирены положил конец мирному безделью на базе, где, страдая от вечной сырости, играли в карты, гоняли в футбол, танцевали хип-хоп за сараями, роняли гаечные ключи, громко матерились. Но теперь все изменилось. Люди, которые всего мгновение назад дремали, болтали у кофеварки, пытались настроить видеокамеру на ноутбуке, – теперь натягивали черную униформу, проверяли-перепроверяли оружие. Люди, всего минуту назад бывшие определенными личностями, теперь превратились в нечто другое. Надевая защитные очки и балаклавы, скрывавшие черты лица, бойцы спецподразделения превращались из простых ребят со своими мечтами и страхами, семьями и друзьями, иррациональными антипатиями и тайными грешками – в солдат, охотников, в машины для убийства. А потом – прошла всего пара минут, хотя казалось невозможным организовать такой отряд в столь сжатые сроки, – солдаты попрыгали в модифицированный вертолет, модель «Пейв Лоу». А еще через несколько минут они уже летели в тридцати футах над землей, огибая побережье Кубы. Солдаты в вертолете молчали, прижимая к груди автоматы Хеклера и Коха, HK416. Они позабыли и о картах, и о настройках веб-камер. Сейчас отряд спецназа полностью сосредоточился на предстоящей миссии.

В наушниках звучал голос человека, руководившего операцией.

– И кем бы они ни были, они нужны мне живыми! – говорил Кроули. – Как поняли?

– Так точно, сэр, – ответил офицер. – Группа захвата вылетела, сэр.

Глава 13

– Слышишь? – Ахиллес поднял голову, отвлекаясь от экрана.

Он как раз собирался поискать побольше информации об этой подлодке, когда услышал странный шум – услышал столь явственно, словно прямо перед ним кто-то барабанил пальцами по столу.

– Что? – спросила Марта.

Юноша наклонил голову к плечу.

– Слышишь?

Звук доносился издалека, но Ахиллес отчетливо его слышал. Тук-тук-тук.

– Нет, ничего не слышу.

Ахиллесу звук казался громким, но Марта ничего не слышала.

Стук приблизился. Похоже, этот шум исходил от вертолета.

– Ты уверена, что ничего не слышишь?

Девушка прислушалась.

– Да, сейчас что-то такое различаю.

– Как думаешь, это вертолет?

– Может быть.

– Точно. То есть я уже не спрашиваю тебя, вертолет ли это. Я тебе точно говорю. Это вертолет. И он приближается.

Марта взволнованно уставилась на него.

– И… – медленно протянула она.

– Как думаешь, может кто-то гнаться за тобой из-за груза у тебя в сумке?

– Мы на Кубе, Ахиллес. Если американские пограничники заявятся на Кубу, их тут расстреляют. И вообще, груз там или не груз, за такими штуками вертолеты не присылают.

Но выражение тревоги не сходило с ее лица, то же выражение, которое Ахиллес заметил, когда впервые увидел ее – Марта в тот момент высаживалась из катера на причале. Как и тогда, девушка закусила нижнюю губу.

– Вертолет. Летит сюда. Уверен?

– Уверен, Марта.

– Сэр? – За плечом Кроули точно из-под земли возникла женщина: темная узкая юбка, стильный жакет, длинные черные волосы собраны в «хвост», на носу очки в роговой оправе.

– Что случилось, Хелен?

– Сенатор хочет, чтобы вы предоставили ему отчет, сэр.

– У меня нет на это времени, Хелен. У нас операция на Кубе в самом разгаре.

– Именно об этом сенатор и хочет поговорить, сэр.

– Ну так скажите ему, что я руковожу операцией.

– Сэр, насколько я поняла, сенатор предпочел бы, чтобы на Кубе вы вели себя осторожнее.

– На это нет времени, Хелен.

Но девушку в роговых очках не так-то просто было сбить с толку.

– Насколько я поняла, сэр, сенатор хочет предотвратить международный скандал, который разгорится, если о вашем вторжении в воздушное пространство Кубы станет известно.

Не глядя на нее, Кроули выразительно поднял средний палец.

– Мне так и передать ваш ответ сенатору, сэр? – сухо осведомилась она.

– Вы уловили смысл, Хелен.

– Это военный вертолет, – Ахиллес тоже прикусил губу.

– Это… – Марта скрестила руки на груди и поджала губы, испепеляя юношу взглядом. – Откуда ты знаешь?!

Он недоуменно почесал в затылке, не сводя глаз с ее лица. Как же прекрасна она была в гневе!

– Не знаю откуда. Просто знаю, и все. Оттуда же, откуда знаю все остальное.

– Значит, это военный вертолет?

Ахиллес кивнул.

– Он летит с юга. Очень быстро.

И действительно, гул усилился.

– Очень-очень быстро, – уточнил парень.

И вдруг деревья пригнуло к земле, река подернулась рябью, стул на веранде закрутило порывом ветра и швырнуло в сторону. Гул стал невыносимым.

Прищурившись, девушка сбежала с веранды, пытаясь разглядеть вертолет.

Он закрывал солнце. Висел прямо над ними, и Ахиллес с Мартой остолбенели, еще и не разглядев его как следует. Огромное, ужасное черное чудовище, превратившее берега реки в ад. Порывы ветра гнули траву, вздымали волны на реке.

Механический, будто и не человеческий вовсе голос донесся с небес:

Там, внизу, не двигаться! Поднимите руки, чтобы мы их видели!

Вертолет пошел на посадку, его массивный корпус чуть качнуло в сторону, и Марта с Ахиллесом увидели этого чернобокого монстра во всей красе: он парил в ярко-синем небе, точно огромная темная птица. Дверь кабины открылась, в проеме показались солдаты в черной униформе, в балаклавах и очках, солдаты, наставившие на Ахиллеса и Марту автоматы. Красные точки от лазерных прицелов потянулись по веранде. Гул вертолета ошарашивал, зрелище настолько потрясало, а солдаты были настолько устрашающими, что Марта и Ахиллес оцепенели, не зная, что им делать. Они просто стояли на месте, оглушенные всепоглощающим шумом бронированного военного вертолета шестидесяти пяти футов длиной.

Марта первой прогнала наваждение.

Ее волосы взметнулись вверх, когда девушка резко пригнулась, прыгая за сумкой, но та выскользнула у нее из рук. Шоколадки и упаковки чипсов разлетелись по траве. А потом из сумки выпала статуэтка. Марта инстинктивно потянулась за ней…

Ахиллес знал. Знал за мгновение до того, как это случилось. Он увидел, как дрогнули руки солдат – сейчас они откроют огонь, понял юноша. И прыгнул.

– Марта!

Он поймал ее за талию и отшвырнул в сторону, закрыв своим телом.

Пуля вошла в стену прямо над их головами. А потом загремели автоматные очереди – выстрелами пробило стол, разбило вдребезги ноутбук и оцарапало заднюю стену веранды; на Марту и Ахиллеса посыпался град обломков. Юноша и девушка откатились в сторону и, вскочив на четвереньки, метнулись в домик, чтобы хоть как-то укрыться от пальбы. Мир вокруг рушился.

Агенты в штабе охнули, услышав стаккато автоматных очередей.

– Они открыли огонь, – потрясенно прошептал Кроули.

Он обвел взглядом комнату.

– Группа захвата, какого хрена вы открыли огонь?! Ответьте!

В гарнитуре послышалось шипение.

– Девушка потянулась за оружием, сэр.

Девушка?

Кроули пытался сохранять спокойствие.

– Что видите, группа захвата?

– Тут хижина, сэр. Видим двух подростков. Парень и девушка.

Подростков?

– Прекратить огонь! – рявкнул он. – Это приказ!

Стоя рядом с ним, Хелен вдавила наушник в ухо.

– Сэр, – в голосе девушки слышались нотки паники. – Нам сообщили, что военно-воздушные силы Кубы отреагировали, сэр. Их вертолеты взлетели пару минут назад. Нам приказано отменить операцию, сэр, иначе дело дойдет до международного конфликта.

– Нет, Хелен. Группа захвата, доложите!

Спрятавшись за стеной домика, Ахиллес и Марта прикрыли головы руками, ожидая нового града пуль. Но выстрелы прекратились.

Послышался свист рассекаемого воздуха, и вертолет, поднявшись над лесом, полетел прочь.

Теперь первой отреагировала Марта.

– Давай! – крикнула она, схватив Ахиллеса за руку.

Она протащила его по комнате и выскочила из дома. Вертолет не улетел далеко: заложив круг, он вернулся и последовал за Мартой и Ахиллесом.

– Они бегут к лодке, сэр, – доложил командир группы захвата.

Кроули досадливо поморщился.

– Ну так не дайте им сесть в лодку, – терпеливо, словно разговаривая с ребенком, сказал он.

Вновь послышались автоматные очереди. Но на этот раз солдаты стреляли не в них. Они стреляли в лодку. Во вторую «Консуэлу», стоявшую у всех на виду.

Ахиллес услышал, как Марта кричит:

– Там же топливо!

А через мгновение лодка взорвалась. И казалось, этим взрывом растерзало небеса.

Люди в штабе зажали уши, оглушенные взрывом.

– Господи, что это было? – рявкнул Кроули. – Какого черта там происходит?!

– Похоже, в лодке хранили много бензина, сэр, – донеслось из наушников. – Там настоящее пекло, сэр. Парень с девушкой погибли, сэр. У них не было шансов выжить.

– Что?! – заорал Кроули.

– Сэр, вам нужно прервать операцию, – сказала Хелен. – К ним приближаются Ми-24.

Кроули прикрыл микрофон гарнитуры ладонью.

– Хелен, заткнитесь. Это приказ. – Он убрал руку. – Группа захвата, доложите! Немедленно!

Огненный шар закрыл собой вертолет. Ахиллес видел, как пламя охватило домик и пронеслось над землей. На них летела стена огня.

И, словно в замедленной съемке, Ахиллес схватил Марту, притянул к себе и повалил на землю, закрывая своим телом. Пламя объяло их, юноша почувствовал жар, и это было неприятно… но не больно. Он плотно прижимал к себе Марту, защищая от стены огня.

А потом все прекратилось.

Ахиллес поднялся на ноги и ошарашенно помотал головой.

Клубы дыма рассеялись, и он вновь увидел черный вертолет.

В проеме сидел на корточках солдат со снайперской винтовкой. И смотрел на Ахиллеса в оптический прицел.

Глава 14

– Они живы, – доложил командир группы захвата.

Живы.

Кроули триумфально сжал кулак.

– Они на линии прицеливания. Прикажете стрелять транквилизаторами?

Ага, теперь им нужен приказ стрелять!

– Да. Стреляйте! – скомандовал Кроули. – Стреляйте!

– Вас понял, сэр.

Это случилось в мгновение ока. Ахиллес услышал выстрел, а потом почувствовал что-то в руке. Его будто шлепнули по ладони, да так сильно, что пришлось повернуться. Его чуть не сбило с ног. Глаза стрелявшего расширились от изумления, но в этот момент вертолет уже повело в сторону.

Секунд десять Ахиллес смотрел ему вслед, думая, что же заставило его противников отступить.

А потом он получил ответ. Воздух задрожал. Над лесом пролетели два боевых вертолета модели Ми-24. Они преследовали «Пейв Лоу», пока тот не выпустил дымовую завесу.

Пейзаж у реки коренным образом изменился. Хижина горела, черный дым валил в небеса.

Ахиллес разжал кулак и посмотрел на дротик у себя в руке.

На острие дротика виднелась крошечная стеклянная ампула с золотистой жидкостью. Жидкостью, которая сейчас, несомненно, гуляла бы по его венам. Если бы Ахиллес не поймал дротик.

Но главное – почему они выстрелили в него из винтовки-транквилизатора? Это как-то неправильно, верно? Ну ладно, вертолет. Ну ладно, пули. Но транквилизатор?

Ахиллес украдкой выбросил дротик, а затем помог Марте подняться на ноги. Девушка покачнулась, кровь отлила от ее лица, когда взору открылось жуткое зрелище: хижина уже догорала.

– О господи, – ошеломленно пробормотала Марта.

По ее измазанным копотью щекам текли слезы. Девушка дернулась вперед, точно собираясь вбежать в горящий дом, чтобы спасти что-то – хоть что-нибудь! Ахиллесу пришлось бы останавливать ее, и он с облегчением вздохнул, когда Марта поняла бесплодность этой затеи.

– У тебя кровь идет, – сказала она, понурившись.

Вытянув руку, она коснулась кончиками пальцев неглубокой ранки на тыльной стороне его ладони. Ранка затянулась на глазах. Даже шрама не осталось.

Девушка потрясенно уставилась на Ахиллеса.

– Я сплю, да? Это просто кошмар, и скоро я проснусь.

Он покачал головой, не зная, что тут сказать, и взял ее за руку.

– Пойдем.

Через пару минут, пробравшись сквозь лесную чащу, они забрались в тайную пещеру с катером.

Глаза Марты остекленели – девушка никак не могла прийти в себя после пережитого. Временами она посматривала то на небо, то на черные клубы дыма, поднимавшиеся над ее горящим домом. Впрочем, привычные рутинные манипуляции немного помогли ей собраться: так, бросить рюкзак в лодку, завести мотор, вывести катер в море.

Какое-то время они плыли молча. Мотор громко ревел, и Марта с Ахиллесом погрузились каждый в свои мысли. Юноша думал о людях в вертолете и винтовке-транквилизаторе.

Казалось, в его сознании полно запертых дверей, и сейчас эти двери приоткрывались на мгновение, но тут же захлопывались, прежде чем Ахиллес успевал хоть что-нибудь разглядеть. Он был под водой. На какой-то подводной лодке. За ним гнались. Но почему? Он сжал ладонями виски, пытаясь вызвать воспоминания.

Все тщетно.

Одно Ахиллес знал наверняка. Он был не таким, как все. Он был быстрее. И сильнее.

Возможно, сейчас Марта думала о том же.

Они неслись над водой. Девушка смотрела прямо перед собой, не откидывая со лба растрепавшиеся пряди. Ее лицо окаменело от горя и ужаса.

Прошло два-три часа, и только тогда Марта сбросила скорость. Рев двигателя поутих.

– Что ты сделал? – спросила девушка, не глядя на Ахиллеса. – Как ты спас нас от огня?

– Нам просто повезло, – сказал он, зная, что лжет. Ахиллес пытался успокоить ее, уберечь от правды, какой бы эта правда ни была.

Марта покачала головой.

– Нет. Я почувствовала жар. Точно воздух вокруг накалился. Это был ад. Но ты закрыл меня. Ты нас обоих спас. Как?

– Просто повезло, Марта. Повезло.

Девушка повернулась и пристально посмотрела на Ахиллеса. Она все еще качала головой.

– А это исцеление… Твоя рана затянулась на глазах! Кто ты такой?

– Не знаю. Но я думаю, нам следует расстаться, когда мы приедем в Майами.

– Ну я-то не против! – взвилась Марта. – Вот только почему это? Ты боишься оставаться рядом со мной? Или не хочешь, чтобы я оставалась рядом с тобой?

– Мне кажется, нам обоим будет безопаснее, если мы расстанемся.

– Я не против, – повторила Марта, отворачиваясь. – Попрощаемся, как только прибудем в Майами.

Глава 15

Разломанная гарнитура валялась на полу – Кроули все-таки не сдержал злости, вызванной чудовищной некомпетентностью своих подчиненных.

Дым от горящей хижины. Погода. Нехватка ресурсов. Оживленность морских путей. Подчиненные всегда находили отговорки. Но, честно говоря, Кроули было наплевать, почему так случилось. Главное, что это случилось. Главное, что самые высокие спутниковые технологии по эффективности, оказывается, не намного превосходят машинки для изготовления гамбургеров в придорожной забегаловке.

Агентство 08 упустило этих детишек.

Гилвелл загрузил записи с камер «Пейв Лоу», и Кроули просмотрел их в режиме замедленного воспроизведения. Вот Марта тянется к чему-то. Что бы это ни было, это нельзя принять за оружие. Это было явно не оружие.

– Идиоты, – вот уже в который раз ругнулся Кроули.

А потом взрыв.

– Что думаете, Фиббс?

Тот задумался.

– Вы видели, как быстро он двигался? – спросил биолог, словно размышляя вслух, а не разговаривая с начальником.

– О да.

– А огонь?

– Да. Никто не смог бы пережить такое, – согласился Кроули.

– А транквилизатор?

– Снайпер из группы захвата клянется, что не промахнулся, сэр, – добавил Гилвелл.

– Он и не промахнулся, – донесся голос из-за их спин.

Кроули, Гилвелл, Фиббс и Хелен повернулись.

– Парнишка поймал дротик, – заявил Шапаль.

Кроули видел, как загорелись глаза этого человека. Он заприметил достойного противника.

– Но это невозможно, – заявил глава Агентства 08.

– Именно, – по лицу Шапаля расплылась широкая улыбка. – Невозможно.

Кроули попытался сдержать отвращение, надеясь, что чувства сейчас не отразились на его лице.

– Сэр, мы выяснили, кто проживает по указанному адресу, – объявил Гилвелл.

Он что-то сказал в наушник, и на экране высветились две фотографии. Марта и ее брат.

– Девушка та, – отметил Кроули. – А вот парень не тот.

– Марта Анджелес, – принялся рассказывать Гилвелл. – Семнадцать лет. Парень – Лоренцо Анджелес. Девятнадцать лет. Мелкие контрабандисты, список правонарушений в метр длиной. О, и – вам это понравится, сэр, – таможенно-пограничная служба США арестовала Лоренцо. Он сейчас у них.

– Превосходно, – просиял Кроули. – Хелен, свяжи меня с пограничниками, будь добра.

Не прошло и пары минут, как в камеру в здании таможенно-пограничной службы вломились два агента. Лоренцо валялся на койке, временами погружаясь в дрему, и думал о том, как долго просидит здесь, какие обвинения ему предъявят, а главное, сможет ли Марта сама встретиться с Прикидом и произвести обмен. Вид у парня был усталый, измученный.

– Эй! – возмутился он, когда один из агентов стащил его с койки и заломил ему руки за спину.

Что-то блеснуло в руке второго агента. Шприц? Через мгновение иголка впилась ему в руку.

– Как тебя зовут? – спросил агент.

– Лоренцо Анджелес… – Рен чувствовал, как его сознание начинает затуманиваться.

Они вкололи ему пентотал, понял парень. Тиопентал натрия. Сыворотка правды. Вопросы сыпались один за другим.

Еще пара минут – и в курс дела ввели Шапаля.

Кроули со своей командой прошел по коридору штаб-квартиры Агентства 08, поднялся на лифте и вышел на взлетно-посадочную площадку на верхнем этаже. Тут стояли сверхзвуковой истребитель «Локхид Мартин» F-35 «Лайтнинг», модифицированный под два сиденья в кабине, и стелс-вариант вертолета UH-60 «Черный ястреб» (пилот не уставал напоминать всем, кому только мог, что это тот самый вертолет, который использовался в операции по уничтожению бен Ладена). Новые любимые игрушки спецслужб США. Сейчас и самолет, и вертолет были готовы к вылету.

– Ладно, – на ходу говорил Кроули. – На данный момент наша цель – мальчишка. Мы предполагаем, что он плыл на судне, которое засекли сонары системы наблюдения СОСУС. Мы также знаем, что он очень опасен. Объект замечен вместе с девушкой, Мартой Анджелес. Непохоже, чтобы она находилась с ним против своей воли. Девушка не представляет для нас интереса. Ее брат сообщил нам, что она направляется в Майами, – туда-то мы и последуем. Хелен, кто у нас в Библиотеке Конгресса?

– Гаррисон, сэр. Он уже предоставил отчет. Никакой необычной активности. Никакого неавторизированного доступа к материалам.

– Ладно. Хорошо. Но все равно следует закрыть библиотеку для посещений. Примите меры.

– Э… Сэр? – Девушка едва поспевала за ним. – Но разумно ли это, сэр? Я имею в виду, мы привлечем внимание, если поступим так. Сенатор и так уже в ярости из-за вторжения на Кубу.

– Наш объект интересовался записями в Вашингтоне, Хелен.

– Сэр, если ему известны те слова, он знает, что бортжурнал в библиотеке – фальшивка.

– И то верно, – вынужден был согласиться Кроули. – Ладно. Но Гаррисон пускай подежурит там.

На взлетно-посадочной площадке их встретил оглушительный грохот – крыша стремительно расходилась. В щель ударил порыв ветра и показались верхушки соседних зданий.

Шапаль уже сидел в кабине «Лайтнинга». Он не мог дождаться, когда же крыша полностью исчезнет, так ему не терпелось совершить вертикальный взлет. Жар из сопла двигателя подогревал воздух.

На улицах Нью-Йорка прохожие, запрокинув головы, могли насладиться удивительнейшим зрелищем: над крышей какого-то неприметного высотного здания, одного из многих небоскребов на Манхэттене, медленно поднялся военный истребитель. На мгновение самолет повис в воздухе, а затем бортовой компьютер откорректировал положение корпуса и «Локхид Мартин» F-35 рванул вперед. Уже через миг «Лайтнинг» превратился в едва приметную точку в небесах. Шапаль, глава оперативного подразделения Агентства 08, будет в Майами через полтора часа.

Да и остальная команда не заставит себя долго ждать. Кроули жестом привлек внимание пилота, и тот оттопырил большой палец в знак готовности. Все погрузились на борт вертолета. Двигатель «Черного ястреба» заревел, кабина затряслась, начали вращаться лопасти. Вертолет поднялся над Нью-Йорком и полетел прочь.

Часть II

Глава 16

Майами-Бич

Остаток пути они вели катер по очереди. Изматывающее морское путешествие длилось почти семь часов, и пока кто-то стоял у руля, другой мог поспать. Наконец Марта и Ахиллес добрались до побережья курортного городка Майами-Бич.

Марта, радуясь, что прибыли ночью, погасила свет на «Консуэле» и проскользнула мимо береговой охраны. Девушка поставила катер у причала неподалеку от какого-то заброшенного склада.

– Вот и хорошо, – сказала она. – Город в той стороне. Прогуляемся?

– Конечно.

Они побрели по городским задворкам. Шум Майами-Бич становился все громче: шорох шин, гудки автомобилей, музыка, доносившаяся из динамиков, – все это сливалось в единый гул. Ахиллес и Марта казались неуместно грязными среди расфуфыренной публики, чересчур уж неопрятными на фоне психоделически кричащих цветов гостиниц, оформленных в стиле ар-деко. Понурившись, точно дурнушка на танцах, которую никто и приглашать-то не станет, Марта направилась вперед. Ахиллес едва поспевал за ней, проталкиваясь среди беззаботных отдыхающих, веселых тусовщиков, которым не терпелось с помпой провести очередную ночь в Майами-Бич.

На углу они остановились. Неподалеку из кинотеатра валил народ: только что закончился показ фильма «Форсаж-4», и на улицу высыпали ровесники Марты и Ахиллеса, шумные компании друзей и влюбленные парочки, наслаждавшиеся теплым вечером.

Ахиллес завидовал им. Определенности их жизни. Эти ребята знали наверняка, что этот фильм – полный отстой. Или, напротив, крут. Знали, что сейчас зайдут куда-нибудь перекусить. Знали, что потом будут гулять всю ночь напролет. Ахиллес отдал бы все что угодно за такую определенность.

Марта уныло остановилась рядом. Поправив лямки рюкзака, она сунула руки в карманы. Минуту назад девушка вставила аккумулятор в телефон и поговорила с человеком, которого называла Прикидом. Судя по тому, что Ахиллесу удалось разобрать, Прикид немного удивился, заявив, что собирался вести дела с Реном. А затем спросил, где она. Марта ответила, мол, у кинотеатра «Гала».

– Что там показывают, кроме «Форсажа»? Скукотень какую?

– Ага, – согласилась Марта.

В кинотеатре шел какой-то исторический фильм, снятый в Великобритании. Кажется, главную роль играла Кейт Уинслет или кто-то в этом роде.

– Купи билет, – сказал Прикид. – Жди бегунка.

Вот и все. Поговорили. Ахиллес начал понимать, как ведут дела контрабандисты. Он заметил, что Марта украдкой покосилась на него, пряча аккумулятор от телефона. Словно она одновременно и стыдилась своего ремесла, и гордилась им.

Теперь пришла пора прощаться.

– Так что, ты сразу в Вашингтон? – спросила Марта.

Вокруг толпились отдыхающие, Марту и Ахиллеса обмывал людской поток.

– Ага. А ты?

Девушка ткнула большим пальцем в сторону кинотеатра.

– Зайду, встречусь с бегунком, отдам груз, возьму деньги, поговорю с адвокатом, вытащу Рена. – Она улыбнулась, глядя на выражение его лица. – Все в порядке. Ничего такого.

Они смотрели друг на друга.

– Тебе туда, – Марта махнула рукой. – Там железнодорожный вокзал. Тебе предстоит дальняя дорога.

– Ладно. Хорошо. – Ахиллес побрел было прочь, но затем вернулся. – Спасибо за все. И мне жаль, что все так обернулось.

– Эй, ты ни в чем не виноват. – Марта печально улыбнулась: воспоминания о горящем доме были еще слишком свежими. – Спасибо, что спас мою задницу… сколько раз? Два? Три? Да, ты спас меня трижды. Надеюсь, ты узнаешь, кто ты такой.

– Спасибо.

– Ладно. Ну, пока.

– Ага. Пока. Пока, Марта. – Он повернулся и пошел прочь.

Ночь готова была проглотить его. Ахиллес почувствовал, как растет дыра в его душе. Пустота на том месте, где Марта пробыла… сколько? Достаточно, чтобы привязаться. Особенно если ты…

– Эй!

Ахиллес услышал топот ног позади и оглянулся. При виде Марты ему сразу стало легче.

– Привет, – сказал он.

– У тебя нет денег на билет.

– Ой, черт, и правда нет. Э… Ты…

– Конечно. – Оглядевшись по сторонам, Марта сняла со спины рюкзак и, достав пачку банкнот, передала ему несколько купюр. – Вот, держи. Просто чтобы у тебя были хоть какие-то деньги. Теперь ты можешь купить себе билет. И все будет в порядке, верно?

– Точно, – сказал он. – Ох, спасибо. Выручила ты меня.

– Точно, – девушка вздохнула.

– Точно.

– Ну тогда вроде бы все.

– Вроде бы все, – улыбнулся он.

– Конечно.

– Значит, прощаемся.

– Прощаемся.

– Ладно, давай без долгих проводов на этот раз. Попрощались – разбежались, да?

– Давай.

И вместо того чтобы в очередной раз говорить «пока», Ахиллес поклонился. Наверное, если вдуматься, выглядел он при этом очень глупо, но беспокоиться об этом было поздно. Ахиллес и Марта повернулись друг к другу спиной, и девушка пошла к кинотеатру, а он направился дальше по улице, вновь чувствуя зияние пустоты внутри.

Дойдя до угла, Ахиллес остановился и оглянулся. Марта еще стояла перед кинотеатром, глядя ему вслед. Он поднял руку, помахал ей и свернул на соседнюю улицу. Так, его ведь прибило к берегу Гаити? Может, прямо сейчас его там ищут?

Да, точно. Ищут. Люди в огромном черном вертолете. Люди с автоматами и снайперскими винтовками.

Ахиллес остановился. Дыра в душе росла. Да… Ну, может, Вашингтон обождет часок. Пока Ахиллес не убедится, что с Мартой все в порядке. Юноша подумал о ее телефонном разговоре. Прикид ожидал, что на встречу придет Рен. Теперь он выяснил, что Марта одна. Кто знает, что задумал этот тип.

Да, решил Ахиллес. Так тому и быть. Нужно вернуться.

Глава 17

Марта все еще стояла перед кинотеатром, когда Ахиллес подошел к ней.

– Быстро же ты управился! – Девушка хитро прищурилась, глядя, как играют блики неоновой рекламы на его лице. Впрочем, было видно, что она довольна.

– Ага, – Ахиллес улыбнулся. – Ты обычно проворачиваешь дела вместе со своим братом, верно?

– Вроде того, – Марта неопределенно повела рукой.

– Так с братом или нет?

– Ну да, с братом.

– Ты раньше делала такое одна?

– Нет, но тебе не о чем беспокоиться, ладно? Это же не я потеряла память.

– Но у тебя могут возникнуть проблемы, верно?

Марта покачала головой.

– Сделку подготовил другой человек. Человек, с которым никто не захочет ссориться. Поэтому все должно пройти как по маслу. Ты вернулся сюда, чтобы строить из себя рыцаря в сияющих доспехах? Тебе вовсе необязательно это делать.

– Но ты не против, чтобы я остался с тобой? – Улыбка не сходила с его лица. – Просто на всякий случай.

– Ладно, – Марта улыбнулась в ответ. – Сегодня будешь моим кавалером.

Подойдя к окошку кассы, она протянула деньги продававшему билеты подростку. При виде Марты парень заметно подобрался, одарив красавицу ослепительной улыбкой, но затем, заметив Ахиллеса, поумерил свой пыл.

– Похоже, ты понравилась кассиру, – заметил Ахиллес.

Они прошли мимо украшенной лампочками стойки с напитками. Под ногами хрустел попкорн.

– Может, это ты ему понравился, – парировала Марта.

– Думаешь, я мог ему понравиться? А тебе нравлюсь?

– На комплимент напрашиваешься?

– Я даже не помню своего настоящего имени. Может, я не знаю, симпатичный я или нет.

– Ох, Ахиллес, – Марта рассмеялась. – Не потеряй ты память, ты бы сейчас вспомнил тысячу-другую ситуаций, когда тебе говорили, какой ты симпатичный.

– Да, только что-то я ничего не припоминаю. Выходит, ты первая мне это сказала.

Ухмыляясь от уха до уха, они дошли до входа в зал и распахнули дверь.

– Что ж, это большая честь для меня.

Внутри было темно. На экране крутили трейлеры. Ахиллес и Марта присели в центре зала, и юноша сразу почувствовал, как от громкого шума у него заболели уши. Через ряд от него какая-то парочка забросила ноги на передние кресла, девушка опустила голову парню на грудь, оба хрустели попкорном из большого стакана. Кроме них, в зале было пусто, но, невзирая на это, а может быть, именно из-за этого, было в обстановке что-то успокаивающее. Какой-то уют. На секундочку ему показалось, что они с Мартой остались вдвоем, отгороженные от всего остального мира. И Ахиллесу хотелось, чтобы так было и дальше.

– Что такое? – поинтересовался он, когда Марта заерзала на сиденье, осматривая зал.

– Ищу бегунка Прикида. – Марта повернула голову и вдруг уставилась на Ахиллеса в изумлении.

– Что? – опешил он.

– Ты знал, что у тебя глаза светятся в темноте? Я еще тогда у волнореза заметила.

– Заметила… Что? О чем ты? Ты видела меня у волнореза?

Даже в полутьме Ахиллес заметил, что она покраснела. И ему это понравилось.

– Конечно.

Кто-то распахнул дверь в зал и вошел внутрь. Повернувшись, Марта и Ахиллес увидели, что у входа остановился подросток в джинсах и черной футболке, в одной руке смартфон, в другой – стакан попкорна. Они украдкой наблюдали за тем, как он внимательно осматривает зал. Ищет их?

– Это он? – спросил Ахиллес, указывая на новоприбывшего. – Твой бегунок?

– Кто знает, – Марта пожала плечами.

Они повернулись к экрану. Вскоре подросток с напускной развязностью шлепнулся в кресло за ними. Марта напряглась, а Ахиллесу показалось, что в этот миг все его чувства обострились: он отчетливо слышал, как мальчишка жует, слышал даже, как слетает дыхание с его губ. Способны ли на такое обычные люди? Могут ли они слышать все столь отчетливо?

Подросток подался вперед, просовывая лицо между двух кресел.

– А вот и Джонни, – проскрежетал он. Правда, на Джека Николсона он был не очень-то похож[12].

– Привет, – прошептала Марта, не поворачиваясь.

Мальчишка смерил ее взглядом.

– Знаешь, детка, ты мне кое-кого напоминаешь. Одну мою подружку с Кубы. Горячая штучка, вроде тебя.

Ахиллес почувствовал, как в нем закипает злость. Он опять ревновал Марту… и был очень рад, что вернулся.

– Вот как? – переспросила девушка.

– Да. Может, вы с ней даже знакомы, с этой моей подружкой?

– А как ее зовут?

– Марта.

Девушка кивнула.

– Серьезно? А у тебя, случайно, нет знакомого по прозвищу Прикид?

– Точняк, есть.

– Тесен мир. Мне бы с ним поболтать, знаешь.

Мальчишка хихикнул.

– А у тебя есть о чем?

– Ага.

– Ладненько. Прикид сейчас на тусе. Хочет, чтобы ты к нему подъехала.

В щель между креслами парень просунул ей обертку от жвачки. На обертке был написан адрес в районе Вискайя.

– Ты бы поторопилась, детка, – сказал бегунок. – А то Прикид может рассердиться. Знаешь, он, когда сердится, может вытворять всякое. Ну, бывай. Может, пересечемся еще, а? – Он покосился на Ахиллеса. – Когда будешь одна? – С этими словами он откинулся на спинку своего кресла.

Марта и ее спутник чувствовали на себе его взгляд, когда выходили из зала. Ахиллес все еще кипел от гнева.

Дверь за ними закрылась, а бегунок так и остался сидеть. А вот влюбленная парочка прекратила обниматься в тот самый момент, когда Ахиллес и Марта ушли. Встав, мужчина и женщина подошли к подростку в черной футболке. Тот шумно хрустел попкорном.

Глава 18

Такси остановилось перед коваными железными воротами. За ними, залитая светом прожекторов, возвышалась вилла в стиле итальянского Возрождения. Вдоль роскошно убранной подъездной дорожки тянулись гирлянды со светодиодными лампочками, постепенно сменявшими цвет. Вдалеке виднелось несколько фонтанов.

Выбравшись из такси, они заплатили водителю, подождали, пока машина уедет, и только после этого подошли к домофону. Ночь выдалась теплая, и лишь легкий ветерок играл листьями пальм. Со стороны виллы доносился праздничный шум: ритмичная музыка, смех, визг, плеск воды в бассейне.

– Да? – осведомился голос в динамике домофона.

– Эм… Меня зовут Марта Анджелес. Я пришла встретиться с Прикидом.

– Жди там.

Они ждали. Довольно долго. Нервно переминались с ноги на ногу, слушая журчание фонтанов и шум вечеринки. На подъездной дорожке показались двое плечистых мужчин в костюмах. На головах у этих мордоворотов виднелись наушники. Ахиллес заметил на шее у одного из них край татуировки, прикрытой воротником: птичье крыло. Татуированный открыл им ворота, и ребята прошли внутрь. Второй охранник жестом приказал им повернуться, чтобы их можно было обыскать. Марта судорожно прижала к груди рюкзак.

– Все чисто, – сказал охранник, проверив.

– Ладно.

Татуированный повел их направо, к одному из фонтанов.

– Пойдете по этой дорожке. В обход. Ни с кем не говорите. Как дойдете до моста через озеро, остановитесь. Прикид к вам подойдет.

Так они и поступили. Все еще прижимая рюкзак к себе, девушка зашагала по дорожке. Ахиллес последовал за ней. По мере приближения к дому звуки музыки становились громче, визг – пронзительнее, а говор – грубее. Неподалеку от фонтана возвышалась каменная беседка, поросшая мхом. Вид древних камней разительно контрастировал с тем, что творилось вокруг. Похоже, самые буйные из гостей сгрудились у бассейна. Над головой у Ахиллеса пролетел и упал на траву лифчик от купальника. Послышались громкий хлопок и крики одобрения – похоже, кто-то откупорил бутылку шампанского. Звон бокалов – и вновь одобрительный рев. Компания собралась и у балюстрады: женщины прогуливались, соблазнительно покачивая бедрами, мужчины курили сигары толщиной с полицейскую дубинку.

Охранники в деловых костюмах, точь-в-точь как те двое, что впустили Марту и Ахиллеса на виллу, каменными истуканами застыли на периферии, внимательно обозревая окрестности. Один из них заприметил новоприбывших и что-то сказал в микрофон у себя на запястье. За ними следили. Охранник кивнул, услышав что-то через наушник, и вновь повернулся к шумной компании у бассейна.

Переглянувшись, Марта и Ахиллес продолжили путь.

Слева донесся истошный вопль. Они увидели совершенно мокрую женщину в одних трусиках, бегущую по каменным ступеням. Ее пышная грудь соблазнительно подпрыгивала. За ней, тоже в одних трусах, гнался ухмыляющийся мужик с толстой золотой цепью на шее. Они скрылись за беседкой.

Марта и Ахиллес пошли дальше. Чувствуя себя выставленными на всеобщее обозрение, они пересекли лужайку. На деревьях, мерцая, покачивались гирлянды. В глубине сада, окруженное деревьями, раскинулось декоративное озеро. На водной глади играл нежный лунный свет.

Тут прогуливались гости поспокойнее – наслаждались безмятежностью теплого вечера и любовались скульптурами, фонтанами и фигурно подстриженными деревьями, придававшими вилле облик европейского замка.

Ахиллес и Марта обошли стороной влюбленную парочку у дерева.

Оставив позади газон – идеально ухоженный, украшенный изящными скульптурами, – они направились к обрывистому берегу озера, в водах которого столь красиво отражалась луна. По обе стороны от каменного моста возвышались статуи, стилизованные под древнегреческие изваяния на каменных постаментах. Пройдя между ними, Ахиллес и Марта поднялись на покатый мост, тянувшийся к противоположному берегу озера. Берег был так далеко, что Марта едва различала его в лунном свете.

По прибытии сюда они оба были так встревожены, что не обменялись и словом, но теперь, когда шумные компании, как и охранники в наушниках, остались далеко позади, ребята немного расслабились.

Опершись на поручни моста, Марта осмотрелась.

– Что делаешь? – поинтересовался Ахиллес.

– Высматриваю Прикида.

– Ты его видела раньше?

– Один раз. – Девушка поморщилась. – От него одни неприятности. Он точно огромный жирный магнит для копов. Одевается как гангстер и ведет себя соответственно. Вот почему нам не нравится иметь с ним дело. А если приходится, то мы стараемся провернуть все как можно быстрее.

Дернув Марту за рукав, Ахиллес указал на мужчину в гавайке. Тот немного отошел от остальных и что-то бормотал в трубку мобильного. Наверное, искал, во что бы переодеться, чтобы не позориться.

– Он?

– Шутишь? Прикид раза в два больше и раза в три… – Марта осеклась. – А вот и он.

Повернувшись, Ахиллес увидел настоящего Гаргантюа. Прикид был одет в белый льняной костюм и сорочку с открытым воротом, выставлявшую на всеобщее обозрение золотую цепочку.

Исполин поднес бокал шампанского к губам, осушил его одним глотком и швырнул бокал в воду. Отерев рот рукой, он громко рыгнул.

– Привет, Марта, – выдохнув, толстяк поднялся к ним на мост.

Что-то беспокоило Ахиллеса, но он не понимал, что именно. Юноша перевел взгляд с Прикида на пьяного мужика в гавайке. Тот сидел на лужайке, подтянув колени к груди и спрятав лицо в ладонях.

Пьяный мужик на лужайке. И парочка, все еще обнимавшаяся у дерева.

Что же не так?

Стоп. Когда он в последний раз видел, чтобы люди так обнимались? В зале кинотеатра. Но там была другая парочка, верно? Они были одеты иначе. Ну конечно. То была совсем другая парочка.

И все равно что-то было не так.

Глава 19

– Твой товар у меня, – говорила Марта, стоя к Прикиду вполоборота. – И привет от господина Маркона.

Мало того что приходилось смотреть на Прикида вблизи – одутловатое, залитое потом лицо, рот слегка приоткрыт, губы влажно поблескивают, точно две недоваренные сосиски, – внезапно Ахиллес ощутил исходившее от него зловоние. Тошнотворно-сладкий запах лосьона после бритья не мог скрыть вонь немытого тела. Запах лосьона был очень едким. Но недостаточно.

Ахиллес вспомнил, как в кинотеатре обострился его слух. Тогда, сосредоточившись, он смог контролировать это. Оказалось, что то же самое можно провернуть и с обонянием. Осознание застигло его врасплох. Ахиллеса точно ледяной водой окатило.

Его органы чувств работают лучше, чем у обычных людей. И Ахиллес может контролировать их. Обычные люди так не могут, верно?

– Хм, а это еще кто? – осведомился Прикид, ткнув толстым пальцем в сторону Ахиллеса. – Явно не Рен.

– Друг, – отрезала Марта. – Слушай, Прикид, мы оба знаем, зачем я здесь. Все устроил Маркон, верно? У меня твой товар, у тебя мои деньги. Давай махнемся и разбежимся.

– Конечно, – кивнул Прикид. – Давай посмотрим, что там у тебя.

– Ты мне сначала деньжата покажи.

Рука Прикида, синяя от татуировок, скользнула в карман. Он протянул Марте стопку купюр, но прежде чем девушка смогла ее взять, отдернул руку.

– Не-а, – осклабился он. – Сначала покажи товар.

Марта принялась рыться в рюкзаке. Нервничая, Ахиллес оглянулся. Парочка у дерева больше не целовалась. И мужчина, и женщина смотрели в их сторону, явно понимая – что-то происходит.

Марта достала из рюкзака статуэтку и показала Прикиду.

– Ладно, – сказал толстяк. Вот только теперь он говорил намного громче. – Вот оно. Обмен.

Марта прищурилась.

– Давай деньги! – прошипела она.

– Не-а, я передумал.

– Ты… что?!

– Можешь оставить эту статуэтку себе, мне она ни к чему.

Парочка. Оглянувшись, Ахиллес увидел, что они идут к мосту.

– Э, Марта… – Он не хотел ее пугать.

Но почему эта парочка шла в их сторону? И почему женщина расстегнула жакет так, что стал виден значок? Зачем выхватила пистолет?

– Ты не можешь передумать. Маркон тебя за это убьет… – Марта осеклась.

Она тоже увидела женщину, сжимавшую в обеих руках пистолет.

– Стоять! – женщина взяла их на прицел. – Мы агенты таможенно-пограничной службы США. Руки за голову.

Ахиллес увидел, как Марта побледнела. Как раздвинулись в улыбке губы-сосиски Прикида.

Марта оцепенела, словно до ее сознания никак не доходило, что же происходит.

Второй пограничник двинулся вперед.

– Так, вы трое! Сойдите с моста. Двигайтесь медленно, руки не опускайте.

Теперь уже оба целились из пистолетов. Парочка больше не походила на влюбленных голубков. Они размахивали удостоверениями и отдавали приказы.

Ахиллес, Марта и Прикид послушно сошли с моста на берег.

– Ну, – сказал толстяк, когда они ступили на землю, – наверное, пора…

– Так это ты подстроил? – прошипела Марта. – Вот свинья!

– Заткнитесь оба! – рявкнула женщина-пограничник. – Так, я не собираюсь просить еще раз. Руки за голову!

Последовав указаниям, Ахиллес обратил внимание на пьяного в гавайке. Тот уже не говорил по телефону. Заметив, что происходит, он поднялся и пошел по мощеной тропинке через лужайку в сторону дома. Он шел слишком быстро, понял Ахиллес. И уже не казался таким пьяным. Чувство тревоги усилилось.

Человек поравнялся с ними, двигаясь к дому, но вдруг развернулся. И не просто развернулся, он прыгнул! В его руке оказался пистолет с глушителем. Мужчина выстрелил, донесся глухой звук «кх!»: это пуля вышла из отверстия глушителя. Невзирая на устройство, ослабляющее шум выстрела, Ахиллесу этот звук показался слишком громким.

Глаза сотрудницы пограничной службы расширились, тело дернулось. То ли от боли, то ли от удивления вскрикнув, женщина упала. Ее глаза закатились, из раны на спине хлынула кровь. Второй агент среагировал мгновенно. Повинуясь то ли инстинкту, то ли привычке, выработанной многолетними тренировками, он повалился на одно колено и вскинул пистолет, стреляя, но мужчина в гавайке уже прицелился, и пистолет с глушителем вновь издал тот же неаппетитный звук «кх!». Пуля вошла пограничнику между глаз, оставив зияющую алую рану. Мертвое тело мужчины рухнуло на землю, а выстрел из его пистолета оказался хоть и громким, но тщетным.

– Эй! – заорал Прикид. Его рука потянулась к «стволу» на поясе, но толстяк даже не успел расстегнуть кобуру.

Мужчина в гавайке выстрелил в третий раз, и пуля превратила лицо Прикида в кровавое месиво. Толстяка отбросило назад, тело зацепило одну из статуй и упало рядом с обрывом.

Все это случилось за пару секунд. Из сада донесся гам – похоже, гости испугались, услышав выстрелы.

Вскоре сюда прибегут охранники, понял Ахиллес.

Стрелявший тоже это знал.

– Ладно, дружок, стой на месте, – сказал мужчина в гавайке. – Иначе я всажу пулю в тебя или твою подружку.

Он все равно нас убьет, – понял Ахиллес.

Они с Мартой стояли между двух статуй, подняв руки за голову.

– Шапаль. Я их взял. Где моя поддержка с воздуха? – Похоже, на плече у стрелявшего был микрофон. – Мне нужна поддержка с воздуха!

Этот Шапаль не сводил с Ахиллеса глаз. Словно мерялся с ним силами. Словно оценивал противника. И все же Ахиллес уловил нотку неуверенности в его голосе. Эту нотку нельзя было назвать панической, но Шапаль явно контролировал ситуацию не полностью. Ахиллес оглянулся, оценивая расстояние, высматривая прикрытие. Сзади слышался тихий плеск воды в озере.

А потом из сада донеслись выстрелы. Ахиллес увидел охранников, бегущих из-за беседки, на ходу достававших пистолеты, что-то кричавших в микрофоны на запястьях. Со стороны виллы тоже бежали какие-то амбалы. У них в руках были уже не пистолеты, а автоматы.

– Мне нужна поддержка с воздуха. Срочно! – рявкнул Шапаль.

Он нервничал. И решил на мгновение оглянуться, проверить, далеко ли охранники.

И этого мгновения, этой доли секунды, когда Шапаль отвлекся, хватило, чтобы Ахиллес начал действовать.

Потом уже Марта сказала ему, что никогда раньше не видела, чтобы кто-то двигался так быстро. Ахиллес очутился прямо перед ней, схватил за талию и развернул, защищая от возможного выстрела, а затем прыгнул в укрытие, увлекая ее за собой.

От неожиданности Шапаль нажал на спусковой крючок, но промахнулся. Голова статуи взорвалась каменными осколками, а Марта с Ахиллесом покатились вниз по крутому берегу, остановившись в паре футов от трупа Прикида.

– Эй! – крикнул Шапалю один из подоспевших охранников. – Эй, бросай оружие!

Соображая мгновенно, Шапаль крикнул:

– Они уходят! Не дайте им уйти!

И Марта с Ахиллесом увидели, что охранники подбежали к обрыву. Люди с пистолетами и автоматами.

Ребята дернулись вперед, и один из громил открыл огонь. Марту и Ахиллеса убило бы, если бы не тело Прикида, за которым они укрылись. Оно сотрясалось под ударами пуль, белая рубашка покраснела, кровью брызгало во все стороны.

Им повезло. Но в следующий раз на такое везение рассчитывать не стоит.

Ахиллес стер кровь Прикида со своего лица, схватил Марту за руку, и они юркнули за каменные опоры моста. Там можно было укрыться от пуль. Временно. Послышалась очередная автоматная очередь, ошметки дерна и комья земли взвились в воздух. Раздался собачий лай. Прожектор осветил нижнюю часть моста.

– Ахиллес…

На мгновение луч прожектора выхватил из темноты лицо Марты. Юноша увидел пустоту в ее глазах. Поражение. Она была готова сдаться, понял он. Ее брата арестовали, дом сожгли, ее предали, она лишилась шанса оставить преступную жизнь и начать все сначала. И что-то внутри нее сломалось.

Ахиллес знал, что обычно Марта умела за себя постоять. Но сейчас ей нужна была помощь.

– Вы, под мостом! – донесся голос сверху. – Последний шанс. Выходите с поднятыми руками.

Воцарилась тишина. Окровавленное, изрешеченное пулями тело Прикида сползло ниже по склону, остановившись у самой кромки воды.

Ахиллес обвел взглядом озеро. Водную гладь освещали лучи прожектора. Деваться было некуда.

– Выходите немедленно! – последовал приказ.

Но Ахиллес умел быстро двигаться, верно? Верно. И он прекрасно чувствовал себя в воде.

Пришло время узнать, насколько прекрасно. И насколько быстро.

– Ты мне веришь? – спросил он у Марты.

Девушка посмотрела на него.

– Я не…

– Слушай, просто доверься мне.

Ахиллес схватил ее… и нырнул.

В ту секунду, когда его тело вошло в воду, Ахиллес почувствовал… не опасность, не холод, не беспомощность. Покой. Словно теперь все стало на свои места. Словно здесь ему было самое место. И Ахиллес знал, что справится.

Послышался крик.

Юноша увидел (или ощутил?), как по поверхности воды скользит луч прожектора.

Снова крики.

Пальба.

Пули входили в воду. Белые копья смерти.

Все тело Ахиллеса было напряжено, ноги мерно двигались. Марта судорожно вцепилась в него.

Но в сознании Ахиллеса воцарился покой. Юноша понял, что может уклоняться от пуль, и его тело ловко извивалось из стороны в сторону, огибая входящие в воду снаряды.

Он погрузился в озеро поглубже, плывя к другому берегу, и почти забылся. Он не обратил внимания на то, что не просто с невероятной ловкостью двигается в воде, но и может дышать здесь. И только когда хватка Марты стала сильнее, когда Ахиллес увидел ужас в ее глазах, он понял. Понял, что он дышит, а она нет.

И им не добраться до другого берега без воздуха.

Они погрузились еще глубже, и Ахиллес прижал Марту к себе, коснулся губами ее уст, вдохнул в ее легкие животворящий воздух.

Она отстранилась, странно посмотрела на него и подняла большой палец, показывая, что все в порядке, а потом опять вцепилась в его шею, спрятав голову у него на груди.

Через минуту они доплыли до противоположного берега и выбрались из воды, слыша разочарованные возгласы и последние выстрелы.

Взявшись за руки, Марта и Ахиллес побежали в ночную тьму.

Глава 20

«Боинг C-17» «Глоубмастер» III, собственность Агентства 08

К этому времени команда уже прибыла в аэропорт под Нью-Йорком и погрузилась на военно-транспортный самолет. Вертолет, остывая после полета над городом, стоял в хвостовой части самолета, перед огромной пологой платформой для спуска грузов. Перед вертолетом виднелись четыре джипа с тонированными стеклами, а за ними широкая лестница вела в пассажирский отсек, уставленный мониторами, оружейными стойками и шкафчиками. Тут даже были отдельные кабинеты, отгороженные друг от друга раздвижными дверями. А еще кухня, где можно было готовить еду.

Это был один из лучших в мире БИПов, боевых информационных постов, с наилучшим оборудованием и самым современным программным обеспечением. Нет, забудьте. Это был самый лучший БИП в мире.

И там сидел Кроули. И кипел от ярости.

– Повторите еще раз.

Расстегнув ремень безопасности, он поднялся со своего места, нависая над коллегами.

– Гилвелл, повторите еще раз.

– Шапаль потерял тех двух подростков в районе Вискайя, – сказал глава технического подразделения.

– Шапаль не справился с задачей? – не поверил своим ушам Кроули.

Оперативнику это явно не понравилось. Шапаль не умеет проигрывать.

– Что случилось?

– Он говорит, помешали два пограничника. И ему пришлось убить их обоих.

Он убил двух агентов таможенно-пограничной службы США. Кроули закатил глаза, осознавая последствия этого поступка.

– Он говорит, что не получил поддержку с воздуха. А мальчишка оказался…

– Шустрым? – подсказал Кроули.

– Чересчур шустрым, сэр. Как нам и сообщала группа захвата.

– Шапаль их упустил?

– Собственно, Шапаль полагает, что ребятишки погибли. Либо утонули, либо были подстрелены в воде.

Кроули перевел взгляд с Гилвелла на Фиббса. Тот досадливо поморщился.

– Если их подстрелили в воде, то они могли погибнуть, сэр. Но утонуть? Судя по имеющимся у нас на данный момент сведениям, это невозможно.

Кроули был склонен согласиться.

– Мы напортачили. Понимаете? Напортачили. Уж напортачили так напортачили. – Он потянулся за гарнитурой. – Пилот, когда будем в Майами?

– Через два часа, сэр, – донесся голос из наушника.

– Ладно. К тому времени как мы прилетим туда, пускай спасатели обыщут дно озера с баграми. Установите наблюдение за городом. Так, что еще? Брат той девчонки-контрабандистки. Привезите его к нам. Надо с ним спокойненько поговорить.

Глава 21

Забегаловка в Майами-Бич

Уставшие, еще не отошедшие от потрясения, Марта и Ахиллес поплелись в мокрой одежде в центр города. Постепенно обсыхая, они молча шли по темным ночным улицам.

Ошеломленные всем случившимся, они долго бродили по городу, встречая по дороге поздних гуляк – девчонок в мини-юбках и на высоких каблуках, парней в блестящих туфлях и белых рубашках. От тех веяло алкоголем и парфюмами. Громкие возгласы кутил и беспрестанная музыка, доносившаяся из ночных клубов, разгоняли тишину вокруг Ахиллеса и Марты.

Несколько часов спустя они нашли какую-то забегаловку с облупившейся невзрачной вывеской и зашли перекусить, радуясь возможности покинуть шумную улицу.

Усаживаясь за столик, Ахиллес огляделся. Розовая обивка; на белых стенах розовые картонные фламинго, на которых написано меню; за стойкой – приоткрытая заслонка с видом на кухню, где всем заправляет повар в белом колпаке. Похоже, сейчас повар был не в духе, судя по тому, как он орал на какого-то несчастного.

Когда Ахиллес и Марта вошли в забегаловку, посетители посмотрели в их сторону, но тут же поспешно отвернулись.

– Чтобудемзаказывать? – на одном дыхании выпалила официантка, подходя к столику. Она подняла голову от блокнота для записи заказов и явно опешила, увидев ребят.

Ахиллес попытался представить себе, как они сейчас выглядят. Грязные, измотанные. Впрочем, чего официантка заметить не могла, так это ужаса на их лицах. Но на самом деле и Ахиллес, и Марта были испуганы до полусмерти, не зная, что теперь и думать.

Они заказали кофе и пирогов. Когда девушка отошла к стойке, Марта подалась вперед.

– Что, черт побери, происходит? – перегнувшись через стол, прошипела она.

Вид у нее был столь разъяренный, что Ахиллес невольно откинулся на спинку стула, отстраняясь.

– Я не знаю, – поспешно ответил он. – Я и правда не знаю.

Он понимал, что это не вся правда, но уж точно и не ложь.

Марта отвернулась, вытирая слезы.

– Я думала, это будет мое последнее задание. Я хотела выйти из игры, прежде чем меня арестуют и заведут на меня дело. А теперь… – она в отчаянии покачала головой. – Эти пограничники… они собирались арестовать нас, верно? Но их застрелили. Кто, черт побери, вытворяет такое? И почему? Кто ты такой, Ахиллес? Чт… – Она захлопнула рот, так и не закончив, а затем фыркнула, сдувая со лба прядь волос.

– Ну давай, говори.

– Что говорить-то?

– То, о чем ты собиралась спросить.

– Что?

– Вот именно.

– Слушай, что ты несешь?!

– Ты хотела спросить у меня, что я такое, верно?

– Ладно… Нет, я не хотела, но раз уж ты сам сказал… Так что это было? Ты какой-то олимпийский чемпион или что? Потому что ты как-то…

– …не очень похож на олимпийского чемпиона?

– Не очень.

– И какого ответа ты от меня ожидаешь?

– Какого-нибудь. Не знаю. Я жду, что ты скажешь хоть что-то, проясняющее ситуацию. Слушай, Ахиллес, я живу в этом мире, ясно? В этом мире, – она обвела рукой забегаловку. – И в этом мире мне трудно отыскать место для тебя. Во-он тот тип, он вполне вписывается в мой мир. Вон та женщина вписывается. А ты… Ты – нет. Все, что мне известно, так это то, что после твоего появления все пошло наперекосяк. И теперь люди гибнут! А ты умеешь… всякое. То, что ты вытворяешь, очень умно. И классно, не могу не признать. Но это ненормально, Ахиллес. Я не знаю, что мне делать. Я не знаю, что мне теперь делать. Ну, я имею в виду… безопасно ли идти в полицию?

Ахиллес увидел, что ее глаза опять наполнились слезами, но девушке удалось сдержаться. Официантка, подойдя, смерила их недовольным взглядом. Похоже, ее и так нельзя было назвать Лучшей официанткой года, но с Мартой и Ахиллесом она и вовсе не церемонилась. Девушка чуть ли не швырнула на стол чашки, тарелки и кофейник. Да, эта особа, скорее, выиграла бы конкурс на звание Мисс Ледниковый Период. Разве что не выгнала их отсюда взашей, не желая приобретать проблемы.

Официантка отошла, источая ауру ледяного презрения.

Ахиллес и Марта украдкой переглянулись, немного расслабившись.

Немного.

Ахиллес пододвинул тарелку с пирогом к Марте и примирительным жестом протянул ей вилку.

В ответ девушка кивнула и принялась за еду. Она была так голодна, что смела свою порцию подчистую.

– А ты? – Марта указала на его блюдце.

Ахиллес отрезал себе пирога. Интересно, подумалось ему, в той, прошлой жизни, когда еще не потерял память, я любил вишневый пирог?

Наверное, пришло время выяснить это.

Он отправил в рот кусок пирога.

– Гхм!

Звук был настолько громким, что мужчина за соседним столиком обернулся к Ахиллесу, морщась. Подождав, пока этот тип отвернется, юноша украдкой выплюнул кусок пирога в салфетку.

– Похоже, мне это лакомство не по вкусу. – Его лицо залила краска стыда.

– С ума сошел? Тебе не по вкусу вишневый… – Из всего случившегося почему-то именно это потрясло Марту больше всего. – А ну давай сюда, я попробую!

– Налетай.

– Отличный пирог, – отметила девушка, смакуя румяную корочку и сладкую начинку.

– Я не спорю. Дело не в пироге. Дело во мне.

– Ага, видишь, в том-то и проблема, Ахиллес…

Она промокнула губы салфеткой.

Какая же она красивая, подумалось Ахиллесу. Злая, расстроенная, и такая красивая.

– Ты не обычный парень, понимаешь? Не просто парнишка с улицы.

«Да», – подумал Ахиллес. Он это понимал. И на мгновение острое чувство вины сжало ему горло. Ему захотелось рассказать Марте про транквилизатор. Потому что этот дротик… Это все было важно.

Над стойкой висел большой телевизор. Сейчас там крутили какую-то викторину:

– Старший брат Шерлока Холмса. Пятнадцать очков.

Майкрофт, – мимоходом отметил Ахиллес. Он думал сейчас о том, на что был способен. О своей силе.

– Имя первого президента Соединенных Штатов. Двадцать пять очков.

Джон Хансон.

«Кем является парень, который пришел в себя на берегу неподалеку от порта Лабади. Тридцать очков», – сыграл сам с собой Ахиллес.

Пас, – ответил он себе.

«Почему этот загадочный парень может двигаться так быстро? И почему он настолько неуязвим к огню? Сорок очков».

Пас.

«Почему те солдаты в вертолете наставили на него оружие?»

О, на этот вопрос я попытаюсь ответить. Может быть, это как-то связано с тем обстоятельством, что парень может двигаться невероятно быстро и его не берет огонь?

«Вы не могли бы уточнить?»

Нет.

«Тогда переходим к следующему игроку».

– Что будем делать? – спросил он у Марты.

– Не знаю. Я… – Девушка отвернулась, скользнув взглядом по экрану телевизора, и оцепенела. – Ох, черт, Ахиллес… Черт, черт, черт…

И поскольку вряд ли «Ох, черт» было ответом на вопрос викторины стоимостью в пятьдесят очков, он тоже повернулся к телевизору.

Викторина закончилась, теперь в эфире была утренняя программа новостей. Точнее, репортаж из Вискайи. На экране появилась зернистая фотография, кадр из записей видеокамеры у дома. Ахиллес и Марта. И подпись: «Их подозревают в двойном убийстве».

Марта побледнела.

– Ахиллес… – прошептала она. – О боже, Ахиллес…

– Вижу, – кивнул он.

– Они думают, что это мы, – испуганно забормотала Марта. – Они думают, что это мы убили пограничников. Это уже серьезно, Ахиллес. Нам нужно пойти в полицию, сказать, что на самом деле случилось, помочь копам найти того типа, который застрелил агентов.

– Я его уже нашел, – ровным голосом произнес Ахиллес.

– Что?

Он указал на экран.

В репортаже показывали того самого стрелка. Он стоял, уперев руки в бока, и говорил с какими-то копами.

– Похоже, идти в полицию – не вариант.

Другие люди в забегаловке тоже смотрели телевизор. А вот официантка перевела взгляд с экрана на Ахиллеса и Марту. А потом вновь посмотрела на экран. Ее рука уже тянулась к телефону.

Пожалуй, стоило что-то предпринять.

– Давай убираться отсюда, – сказал Ахиллес.

Глава 22

Наверняка есть способы быстро пробираться сквозь толпу на вокзале в Майами, не привлекая к себе внимания, но Ахиллес и Марта об этих способах не знали.

– Помедленнее, – прошипела она. – Люди смотрят.

– Нет, не смотрят. Тебе кажется.

– Ахиллес, ничего мне не кажется. Нас показывают во всех новостях. Нас разыскивают за убийство. Все думают, что мы застрелили двух агентов таможенно-пограничной службы.

Услышав дрожь в ее голосе, юноша взял ее за руку, чтобы хоть немного успокоить. Они прошли мимо лотков и киосков на входе и очутились в главном вестибюле вокзала, новеньком и блестящем, чем-то похожем на космическую станцию из какого-нибудь фантастического фильма.

Марта неплохо держалась в забегаловке, даже когда по телевизору показали запись с видеокамеры у кинотеатра. Она неплохо держалась, когда Мисс Ледниковый Период потянулась к телефону и пришла пора бросить пару банкнот на стол и свалить оттуда.

Неплохо держалась, когда они покупали в автомате билеты, все время осознавая, что тут повсюду видеокамеры и нужно отворачиваться так, чтобы их не опознали, но при этом не казаться подозрительными.

В том-то и был фокус. Оставаться незаметным. Не вызывать подозрения. Двигаться быстро, но при этом не привлекать внимания.

Нужно было держаться.

Пускай паника уже обхватила щупальцами твой позвоночник. Пускай каждый малыш, казалось, опирается маме на плечи, чтобы получше рассмотреть тебя. Пускай каждый сотрудник железной дороги чем-то смахивает на копа. Пускай кажется, что все видеокамеры поворачиваются тебе вслед и ты идешь по вокзалу с огромным транспарантом в руках: «Нас разыскивает полиция! Нас показали по телевизору!»

Внезапно внимание Ахиллеса привлек какой-то человек, стоявший в дверном проеме подсобного помещения. Этот человек смотрел в их сторону, но, когда Ахиллес присмотрелся к нему повнимательнее, отступил назад.

Впрочем, юноша все это списал на паранойю и просто пошел дальше. Сжимая в руках билеты, они вышли к платформе, где стоял поезд «Серебряный метеор», маршрут Майами – Нью-Йорк.

– Они пялятся, – с ноткой паники в голосе сказала Марта. – Люди пялятся.

– Это не так. Тебе кажется, что они смотрят на нас, но это не так. Они видят лишь двух людей, которые опаздывают на свой поезд. – Ахиллес покосился на большие настенные часы. – Кстати, мы и правда опаздываем.

– Та стерва в кафе сдала нас. – Марта имела в виду официантку из забегаловки.

– Может, и нет. Может, она просто болтала по телефону со своим парнем.

– Видел, какое у нее было выражение лица?

– Ну, может, они ссорились. Ой…

– Что?

– Смотри.

У ряда банкоматов стояли два копа. Один дернул другого за рукав, указывая на Марту и Ахиллеса, и тут же принялся что-то говорить в рацию.

Тем временем ребята дошли до эскалатора, такого же блестящего, как и все здесь, и начали подниматься на платформу. Невзначай, как можно неприметнее, Ахиллес рискнул оглянуться и посмотреть вниз, надеясь, что копы утратили к ним интерес и отправились поесть тако[13] или чем там еще полицейские занимаются на досуге. Но с чего бы им расслабляться? Ахиллеса и Марту показали по телевизору. И разыскивать их стоило на самом крупном вокзале в Майами.

Оба копа, как Ахиллес и ожидал, уже стояли у подножия эскалатора, глядя на Марту. Один все еще говорил по рации. И Ахиллес понял, что он сказал. «Белая футболка».

Представляешь, Марта, я умею читать по губам! – чуть не сболтнул он, но сдержался.

Словно мимоходом он наклонился к уху девушки и шепнул:

– Нас заметили. Как только будем на платформе и скроемся из виду, бежим к поезду.

Когда эскалатор мягко подвез их к платформе, Ахиллес все так же невзначай повернул голову. Полицейские поднимались наверх. Он почувствовал, как Марта сжала его руку.

– Подожди. Подожди, пока нас не будет видно. Так… Бежим!

Они рванули вперед, по блестящему полу, туда, где стояли кондукторы. Оглянувшись, Ахиллес успел заметить полицейские фуражки, показавшиеся над эскалатором. Сжав руку Марты, он юркнул в толпу, прячась. Полицейские в недоумении остановились у входа на платформу. Слева и справа виднелись два поезда национальной железнодорожной корпорации «Амтрак», роскошные, серебристые, сулившие надежду. Их двигатели работали сейчас на холостом ходу.

Последние пассажиры бежали к своим поездам, и приветливый служащий пропустил Марту и Ахиллеса, даже не взглянув на их билеты. Раздался гудок поезда, включился двигатель, и воздух на платформе, казалось, завибрировал.

Ахиллес оглянулся на копов. Полицейские могли заметить их в любую минуту. Затем он посмотрел на «Серебряный метеор», поезд, на который они хотели сесть, на который они должны были сесть. И на второй поезд, уже готовый отправиться.

– Пойдем, – приняв решение, он метнулся ко второму поезду. Не к «Серебряному метеору». – Просто иди за мной, – шепнул он Марте, подходя к кондуктору. Прежде чем она успела что-либо ответить, он уже говорил: – Надеюсь, мы успели?

– У тебя ровно двенадцать с половиной секунд, чтобы затащить свою задницу на этот поезд, парень, – ухмыльнулся кондуктор. – Давай, скорей!

Если кондуктору и показалось странным, что двое подростков садятся на поезд в другой город без багажа, только с маленьким рюкзачком, то он ничего не сказал. Бросив последний взгляд на эскалатор, Ахиллес успел заметить, как один из копов показывает на них своему напарнику. Они с Мартой нырнули в вагон. Где-то сзади послышались крики – копы бежали по платформе.

Что ж, теперь Марта и Ахиллес были уже в поезде. К счастью, все пассажиры расселись по своим местам, и ребята беспрепятственно пошли вдоль вагона, не привлекая особого внимания. Повернув голову, Ахиллес заметил, что один из полицейских сел-таки в их поезд. Второй остался на платформе. Он говорил со своим напарником по рации: Так, вижу их. Все, они попались.

Дойдя до конца вагона, Ахиллес осмотрел тамбур и протащил Марту в соседний вагон, ощущая на себе взгляд копа с платформы, не говоря уже о полицейском, который преследовал их внутри поезда.

Перепрыгивая через оставленные в проходе сумки и чемоданы и уклоняясь от выставленных локтей, ребята прибежали в следующий тамбур. Тут-то и было то, что искал Ахиллес. Дверь наружу. Вот оно. Их шанс сбежать. Точно в ответ на его мысли послышался свисток поезда, зашипели тормоза, оглушительно взвыли двигатели, вагон качнуло.

Нужно было убираться отсюда. Причем быстро. Поезд «Серебряная звезда» готов был отправиться в путь.

Но вначале нужно было сбить со следа полицейских. Ахиллес вытащил Марту в соседний вагон – как оказалось, это был вагон-ресторан. Убедившись, что коп на платформе их заметил, Ахиллес укрылся за стойкой с закусками. К этому моменту они прошли треть вагона.

– Ты что творишь? – прошипела Марта.

– Доверься мне.

– Довериться тебе?

– Либо ты мне доверишься, либо нас поймают копы. Так, теперь пригнись, и пошли назад.

– Но там коп!

– Значит, придется поторопиться.

Ахиллес надеялся на то, что коп в вагоне не ускорил шаг, а коп на платформе все еще бежит за поездом. Они очутились в тамбуре, и Ахиллес бросился к двери наружу. Хоть бы там не было сигнализации.

Но это была не обычная дверь, а дверца для загрузки продуктов в ресторан. Никто не ожидал, что в нее попытаются пройти люди. Ахиллесу нужно было всего лишь вывернуть пару болтов и распахнуть ее. Послышался еще один гудок поезда. Прозвучали одобрительные возгласы в соседнем вагоне – поезд набирал ход.

– Давай, Марта!

Посмотрев на него, девушка покачала головой, точно это была самая глупая идея всех времен и народов, но в дверцу она все-таки пролезла и спрыгнула на рельсовый путь перед соседней платформой.

Колеса поезда мерно вращались. Подавшись назад, Ахиллес заглянул в вагон и увидел, как по проходу идет полицейский. Наклонившись, парень проскользнул в дверцу. Поезд ехал уже довольно быстро, и в лицо Ахиллесу ударила волна воздуха, горячая, пахнущая машинным маслом. Тем временем Марта залегла на рельсах, стараясь, чтобы ее не заметили.

Повиснув снаружи, Ахиллес протянул руку и поставил дверцу на место. В щель он увидел синие брюки полицейского. Донесся гудок, и парень воспользовался шумом, чтобы скрыть щелчок дверцы. Затем он спрыгнул на рельсы.

Прячась за отъезжающим поездом, они побежали по шпалам к «Серебряному метеору», молясь, чтобы никто их не увидел, а если и увидел, то не поднял тревогу. Двигатели амтраковского поезда ревели, воздух дрожал. Проскользнув в проем между двумя вагонами, ребята дождались, пока на платформе никого не останется, а затем Ахиллес подсадил Марту, и она очутилась внутри вагона. Парень последовал за ней. Только сев на поезд, они посмотрели на второго копа, растерянно стоявшего на платформе вдалеке. Полицейский говорил по рации, оглядываясь по сторонам. Вид у него был жалкий и разочарованный.

И этот коп ни разу не посмотрел в сторону «Серебряного метеора».

Глава 23

Ребята молча уселись на свои места. Сидевшему напротив веснушчатому мальчишке пришлось убрать ноги с прохода, и он недовольно уставился на опоздавших, но Марта зыркнула на него испепеляющим взглядом, и паренек, умерив пыл, вновь обратил все свое внимание на мобильный телефон.

Ахиллес подумал, был ли он сам когда-то таким вот мальчишкой? Ребенком, который целыми днями бестолково пялился в телефон, надеясь набраться от этого крутизны?

Марта смотрела в окно. Поезд уже выехал за пределы Майами.

От всего пережитого ребята настолько вымотались, что впали в транс. Потом они еще поговорят о том, что случилось. Захотят понять, что происходит. Марта будет беспокоиться о своем брате, а Ахиллес попытается постичь тайну своего прошлого. Какими-то мыслями он поделится с Мартой, какими-то нет. Но сейчас они просто сидели молча, и Ахиллес разглядывал мальчишку с мобильным, то ли жалея его, то ли завидуя ему, а Марта смотрела в окно.

Постепенно под мерный перестук колес, когда блеск курортного городка сменился хижинами пригорода, а потом в окне замелькали серые громады домов соседнего города, Ахиллес почувствовал, что у него слипаются глаза. Стоило ему сомкнуть веки, как он провалился в наполненный странными образами сон. Картинки сменяли одна другую, словно кадры на экране в кинотеатре, а Ахиллес наблюдал за всем этим будто со стороны.

Вскинувшись от кошмара, парень увидел, что Марта задумчиво смотрит на него. Он слабо улыбнулся в ответ, и они оба снова погрузились каждый в свои мысли. Ахиллес глубоко вздохнул, готовясь к предстоящему. Он знал, что в его памяти сокрыты некие тайны, которые нужно разгадать. Может быть, сон поможет ему добраться до них.

И вновь он закрыл глаза, слушая перестук колес, тихое «тш-тш» айпода, гул разговоров в вагоне. Все эти звуки убаюкали его… А потом он снова проснулся, резко дернувшись и что-то вскрикнув. На лбу у него выступил пот.

На этот раз взгляд Марты был уже не задумчивым, а испуганным. Придвинувшись к Ахиллесу, девушка взяла его за руку и наклонилась к его уху.

– Слушай, когда ты в бегах, не стоит привлекать к себе внимание.

– Прости. – Он мотнул головой, отгоняя наваждение.

– Ты говорил во сне.

Отстранившись, юноша посмотрел ей в глаза.

– Что я говорил?

– Просто говорил. Я прислушивалась: ты ведь мог сказать что-то такое, что помогло бы тебе узнать, кто ты. Но говорил ты на каком-то иностранном языке. Я такого даже не слышала раньше.

Ахиллес постарался выровнять дыхание, а затем прикрыл глаза, пытаясь вспомнить, что же ему снилось.

– Я кое-что видел, – тихо сказал он.

Их лица были всего в паре сантиметров друг от друга, и Ахиллесу вновь почудилось, что они остались одни, отгороженные от всего остального мира.

– Что? – спросила она.

Юноша покачал головой.

– Не могу… Трудно описать словами. Я видел кое-что и во время нашего плавания на «Консуэле».

– Но ты ничего мне не сказал.

– Я вижу не… что-то обычное, Марта. Не футбол, не хорошеньких студенток, не мамин яблочный пирог. То, что я вижу… очень странное.

– Надо же, удивил, – саркастически отозвалась она.

– Да уж, – горько согласился Ахиллес.

– Итак, продолжай. Что же ты видишь?

– Странный город. Мраморные колонны, блестящие, словно хрустальные, купола. Что-то такое… Но где бы этот город ни находился… Он не здесь. Не в Америке.

– Странный город, – задумчиво протянула она. – У нас не так много зацепок, верно? Какие-то сны об удивительном городе, твои странные татуировки и какие-то бортовые журналы нацистов. Не много.

– У нас?

– Что?

– Ты сказала «у нас». «У нас не так много зацепок».

Марта невесело закатила глаза.

– Сейчас ты единственный человек, которому я могу доверять. Единственный человек, который знает, что это не я убила двух пограничников.

Ахиллес опустил голову. Они оба помолчали, раздумывая об убийствах на вечеринке Прикида и пытаясь понять, что же, черт побери, с ними произошло. Впрочем, ничего толкового они так и не придумали. Пока что у них были только вопросы. И ни одного ответа.

– А что насчет твоего брата? И… я не вовлек тебя в еще большие неприятности?

– Рену не впервой сидеть в каталажке, Ахиллес. Ему не нужна я, чтобы выбраться оттуда. К тому же, поскольку меня разыскивают за те убийства, полиция наверняка будет следить за Реном, надеясь через него выйти на меня. Чем дальше я буду сейчас держаться от моего брата, тем лучше для нас обоих.

И вновь ребята погрузились в молчание. Ахиллес наслаждался ощущением сплоченности с нею. И его радовала мысль о том, что так будет и дальше.

– Только не спрашивай, о чем я сейчас думаю, – вдруг сказала Марта, нарушив очарование тишины.

Они уже несколько часов ехали по сельской местности, но никто больше не смотрел в окно. Вымотавшись до предела, и Марта, и Ахиллес уснули и проснулись, только когда поезд почти приехал в Нью-Йорк. В вагоне было тихо, ощущение отгороженности от всего мира придавало уверенности.

– Что? – не понял Ахиллес.

– Однажды я была знакома с парнем… – Марта помедлила. – Мы встречались. И он постоянно спрашивал меня, о чем я думаю. «Пенни за твои мысли, Марта-Майя». Ох, боже, как же меня это злило! Мне приходилось отвлекаться от своих мыслей и думать, о чем же я думаю. Чушь, верно?

– Ну да.

– Ага. В общем, я обычно говорила: «Ну, я просто думала о фильме, который вчера смотрела». Но главное, что потом-то мне приходилось говорить: «А ты о чем думаешь?» Потому что я знала, что он ожидает этих слов. Ему хотелось, чтобы я спросила его, именно поэтому он и задавал этот вопрос мне. «О том, что я люблю тебя, Марта-Майя». Ох, чел, он был тако-ой отстойный! Рен его терпеть не мог.

Ахиллесу тот тип тоже как-то сразу не понравился. Впрочем, тот ведь был бывшим. Ахиллесу стало любопытно, как долго они встречались, почему расстались и все такое. И встречается ли Марта с кем-то еще сейчас. Похоже, что нет. Еще он думал о том, была ли в его прежней жизни девушка. И если была, то похожа ли она на Марту.

Глава 24

Сенат

Гера шла по сводчатому коридору. Темные стены подсвечивались бледно-голубым, и казалось, будто по ним бегут облака, вернее, тени от облаков. Как и в зале заседаний, тут тянулись панели с сенсорами, мигали огоньки, придавая всему Дому Сената атмосферу возвышенности. Тут все жило благодаря технологиям, тут измерялись изменения внешнего давления и крепость материала, отслеживались аномалии.

«Живешь словно внутри огромного компьютера», – думала Гера, шествуя по коридору. И правда, часто люди жаловались, что чувствуют себя зависимыми от машин. В ответ Гера указывала на то, что любое живое создание в любом месте всегда зависит от чего-либо. И не лучше ли зависеть от машин, которые они создали и контролируют сами, чем от мира природы? Дикой природы.

Да, ваша милость.

Конечно, ваша милость.

Простите, что заговорил без спросу, ваша милость.

Втайне она думала, что эти люди правы. Гера знала, что все они действительно зависимы от машин. А поскольку работа машин зависит от природных условий, то, по законам логики, ее собратья зависят и от природы тоже. Все, на что они способны со своими технологиями, – это взаимодействовать с природой, предугадывать изменения ее состояния и приспосабливаться к ним.

Сжимая в руке планшет, Гера все шла и шла по коридору, зная, что ее секретарь неотступно следует за ней. По дороге она встречала других обитателей Дома Сената: рабочих, секретарей, церковников. Все они вежливо кивали Гере, и женщина видела тепло в их глазах, но не только. Это выражение часто мелькало на лицах тех, с кем жрице приходилось иметь дело. Та же гремучая смесь чувств, что и у сенаторов. Страх и зависть из-за ее опыта. Гера видала всякое. И радовалась этому, точно благословению. Как же ей повезло, что она видела чудеса далеких стран. И как искалечил ее этот опыт. После всего, что ей пришлось повидать, сама мысль о том, чтобы доживать свои дни здесь, приводила Геру в ужас. Здесь, в этом месте необоримого давления… в общем, не хотелось здесь умирать. Мало кто знал об этом. Мало кто осознавал это. Точнее, только она. А теперь… еще двое.

Их снимки были на ее планшете. Гера украдкой повернула к себе экран, чтобы видеть их. Ее память жадно впитывала изображения, а сердце щемило всякий раз, когда на экране высвечивался новый снимок. Но разлад в душе жрицы оставался тайной для всех окружающих. Для них всех Гера была матриархом династии Атлантов, той, кому они должны были повиноваться, нравилось им это или нет. Гера, о которой ходили легенды. Говорили, что она не чистых кровей. Говорили, что она может делать то, на что не способны другие. Говорили о трагической гибели ее возлюбленного, о ее повторном браке. А главное – эту историю знал каждый ребенок, – говорили о том, как Гера когда-то покинула это место. А потом вернулась. И все хотели знать почему. Почему она вернулась? Эта тайна и порождала любопытство во взорах ее собратьев. Этот вопрос часто обсуждали в городских буфетах, а потом, глухими вечерами, и в домах, когда дети уже ложились спать. Что заставило ее вернуться? Тут просто лучше, решили они. Тут, в их городе с контролем климата, с калибровкой атмосферы, в городе, защищенном куполом. В безопасности. В целости и сохранности. Тут просто лучше. Иначе зачем бы она оставалась здесь?

Вот к такому выводу приходили горожане, ничего не знавшие о красотах этой планеты, а еще меньше – о противоречиях, мучивших Геру.

Жрица знала, что этот вывод позволял им легче мириться с образом жизни, на который они – говоря открыто – были обречены. Так они чувствовали себя увереннее. Значит, пускай так и думают. Почему нет? Лишать их этого чувства безопасности и покоя, рушить целостную картину мира, пускай и основанную на ложном представлении, как в их случае… Это было бы жестоко.

Открыть им правду?

Это бы уничтожило их.

И все же. Насколько же оболваненным нужно быть, чтобы поверить в такое? Будто бы Гера вернулась, испугавшись опасностей того мира. Как же они заблуждались! И только она знала правду. Только она, а теперь и двое других. Тех, за кого у нее разрывалось сердце. Тех, чьи снимки сменялись на планшете в ее руке.

Ее дети.

Гера дошла до конца коридора. Впереди возвышались две огромные колонны в неоклассическом стиле. Украшенные витиеватыми узорами, они тянулись вверх, казалось, до бесконечности. Тянулись к Великому Атриуму. За колоннами открывалось огромное, защищенное куполом пространство, простиравшееся насколько хватало взора. Были в нем и скульптуры, и ажурные арки, и клумбы с растениями. Слышалось тихое умиротворяющее журчание – плеск доносился от фонтанов, ручьев и даже декоративных водопадов. Воздух тут был прохладнее, и темный костюм Геры, плотно прилегавший к телу, адаптировался к изменению температуры. На мгновение она ощутила холод, а затем по коже разлилось приятное тепло – материал приспособился. Приспособляются – вот что они все тут делают. Всегда делали. И всегда будут делать.

В Великом Атриуме было позволено оставаться только элите, сенаторам и старшим членам правящих семей. А еще секретарям. Планшет подключился к системе управления входом, и перед Герой высветилась каллиграфически изящная голограмма. Изображение поприветствовало жрицу, сообщив, что ее ожидают в северо-восточном углу Атриума.

Махнув рукой, Гера приказала своей помощнице остановиться у входа. Она знала, что место встречи изменится: благородные семьи враждовали, и никто не хотел доверять подробности личных встреч Системе. Было принято назначать встречу, а потом менять место в последний момент. Так поступали все.

Горожан тут было меньше. Шагая вперед, Гера прошла по извилистой мощеной дорожке, с обеих сторон украшенной колоннами. Жрице все время хотелось запрокинуть голову и посмотреть на купол в сорока-пятидесяти футах над ее головой. Казалось, купол двигался, будто живой, и по его поверхности пробегали те же облачка голубого света. Гера осознавала, насколько великолепно это зрелище. Насколько волшебно. И все же это было лишь жалкое подобие красоты, которую можно было увидеть на планете, красоты, которую довелось увидеть ей одной – а теперь и двум ее детям.

Планшет в ее руке завибрировал. Снимки ее сыновей сменились сообщением от лорда-проктора. Он ждал ее в Атриуме, но не в северо-восточном углу. А на привычном месте.

Гера знала, что чувства подводят ее. Вскоре ей предстоит повидаться с мужем, и женщине хотелось бы, чтобы при мысли об этом ее сердце билось чаще. Она любила лорда-проктора, но не с той страстью, о которой мечтала. Честно говоря, страсти не хватало им обоим. Страсти, которую она испытывала к… любимому.

И все же он был хорошим человеком, их лорд-проктор. И хорошим мужем. Напористым и слегка высокомерным, это правда. Политиком до мозга костей. И в то же время он был заботливым, ответственным и честным. Благородным человеком, который всегда радел о своем народе. Может, поэтому он и не заставлял сердце Геры биться чаще, но остального у него не отнять. Не отнять.

Лорд-проктор сидел на каменной скамье спиной к куполу, и на стене за ним пробегала голубая рябь. Увидев жену, он встал и поклонился, как того требовала традиция.

– Ваша милость. – Только когда Гера опустилась на скамью рядом с ним, он вновь сел.

Какое-то время они молчали. Их одежда адаптировалась к изменениям, следила за температурой их тел. Но не только. Адаптировалась и окружающая среда, и Гера почувствовала, как едва заметно изменилось освещение, реагируя на биение сердец, как потускнело голубоватое сияние на стенах.

– Значит, ты уже знаешь? – наконец произнес лорд-проктор. Он смотрел прямо перед собой – подбородок гордо вздернут, голова поднята, и только уголок рта на мгновение дрогнул.

– Мой лорд-проктор… – Гера помедлила. – Супруг мой… Мы не можем допустить, чтобы это произошло. Я не буду сидеть сложа руки, пока ты даешь свое позволение на такое. Не это предсказывало нам Пророчество.

– Пророчество? – печально усмехнулся лорд-проктор. – Это Пророчество – детская сказка.

Рябь над их головами вспыхнула ярче, и лорд-проктор отвлекся на это голубое мерцание. На его губах мелькнула полуулыбка.

– Ты хочешь рискнуть всем – всем! – ради сказки из древних времен? Ради мифа? – он намеренно перешел на шепот.

– Как ты можешь называть детской сказкой саму историю? – возмутилась Гера, стараясь говорить спокойно. – Мой лорд, молю тебя, дай им шанс выполнить…

– Нет, – твердо ответил ее муж. Он все еще смотрел прямо перед собой. – Я не стану рисковать всем. Не стану рисковать всем ради этого так называемого Пророчества. Мы будем действовать по прежнему плану.

Она открыла рот, собираясь спорить, но лорд-проктор остановил ее.

– И это окончательное решение, Гера. А теперь, если позволишь, мне нужно идти.

Встав, он отвернулся, но краем глаза заметил выражение отчаяния на ее лице, выражение, которое Гера так тщательно пыталась скрыть.

Его черты смягчились. Склонившись перед Герой, лорд-проктор взял ее за руку.

– Прости, родная. Возлюбленная моя Гера, мне и правда очень жаль. Прошу, не думай, что я слеп и не вижу твоего горя. Я знаю, ты хочешь добра своим детям. Но нам нужно думать о городе, Гера. Нам нужно думать о своем народе. О благе большинства. Потребности большинства важнее нужд единиц.

С этими словами он и ушел.

Она сидела на каменной скамье в одиночестве, глядя, как бегут тени по внутреннему своду купола, как темнеет голубой свет. Геру охватило уныние.

Глава 25

Ресторан быстрого питания «Бургер Кинг», Вашингтон, округ Колумбия

Они привели себя в порядок и теперь выглядели совсем иначе. Ну… просто иначе. По прибытии в Вашингтон Марта тут же повела Ахиллеса в ближайший магазин и выбрала им новую одежду: джинсы и кофту с капюшоном для своего друга, узкие джинсы и просторный свитер с широким воротом для себя. Они переоделись в «Бургер Кинге», где Ахиллес наконец-то стянул с себя тесную футболку и выбросил ее в урну.

Вернувшись в зал, он увидел, что Марта уже поставила на стол гамбургеры и с аппетитом уплетает свою порцию. Ахиллес откусил немного и решил, что ему и такая еда не нравится. Марта обеспокоенно посмотрела на него.

– Тебе нужно питаться, знаешь ли.

– Знаю. Просто… не такой едой.

– Может, ты вегетарианец? Вегетарианец, который ненавидит пироги с вишнями. Картошку фри пробовал?

– Может, когда я стукнулся головой, у меня отбило аппетит.

– А как сейчас себя чувствуешь? – с сомнением спросила Марта.

– Нормально.

Какое-то время они сидели молча. Марта ела, Ахиллес смотрел в окно. Они видели Майами-Бич только ночью, но даже так Ахиллес понимал, насколько тут все иначе. Майами-Бич был городом ярким, кричащим, залитым неоновым светом, городом, где на каждой улице, в каждом доме буйствовали все цвета радуги. И люди вели себя там соответственно. Тут же сразу становилось очевидно, что Вашингтон – столица страны. Место, где расположен Белый дом. Где возвышается Капитолийский холм. Где все названия связаны с тем или иным президентом. Где серьезные и чопорные люди снуют по серым улицам, понурив головы. Где тянутся к небесам величественные старые здания.

От таких перепадов у него закружилась голова: Гаити, Майами, а теперь Вашингтон.

Во время поездки на поезде Ахиллес, посматривая в окно, пару раз ловил себя на том же странном чувстве, которое охватило его сейчас. Восторг от того, что он видит.

Какой-то бездомный смотрел в окно прямо на него. Ахиллесу стало неуютно, и он повернулся к Марте. Девушка с любопытством взглянула на него.

– Я только что поняла, что так и не спросила, есть ли у тебя девушка. – Она слизнула соль с кончиков пальцев. – А потом вспомнила, что спрашивать тебя о таком бессмысленно.

– Это точно.

– В принципе, ты даже можешь быть женат.

– Что-то мне так не кажется, – ухмыльнулся Ахиллес.

– Да, мне тоже так не кажется. – Она заговорщически улыбнулась. – Значит, если воспринимать это как свидание, то это твое первое свидание в жизни?

– А это свидание? – с напускным спокойствием осведомился он.

А затем с ужасом осознал, что краснеет.

Ох, только не краснеть! Нельзя притворяться спокойным, а потом краснеть – это полностью уничтожает саму идею напускного спокойствия.

Но Марта, если что-то и заметила, то не сочла нужным обращать на это внимание.

– Наверное, можно так сказать, – кивнула она. – Тогда это довольно необычное первое свидание.

– Ты имеешь в виду то, что мы пошли в «Бургер Кинг»?

– Ну, я скорее говорила о вертолетах, покушениях на убийство, выпрыгиваниях из поездов на ходу… все такое.

– Ты еще про вишневый пирог не забудь.

– Да, вот это действительно было странно, – рассмеялась она.

Увидев, как Ахиллес покраснел, Марта почувствовала, что у нее перехватило дыхание. У девушки и самой кровь прилила к щекам. Она опустила голову и сосредоточила все свое внимание на еде… Она готова была сделать что угодно, лишь бы не смотреть Ахиллесу в глаза, а ее мысли неуклонно возвращались к тому моменту в воде, когда его губы прильнули к ее устам. Она все еще чувствовала это прикосновение.

Украдкой покосившись на Ахиллеса, она заметила, что он тоже сосредоточенно смотрит на еду. Воспользовавшись возможностью, Марта присмотрелась к нему внимательнее, изучая детали – от мягких завитков волос, падающих на шею, до длинных, слегка подрагивающих ресниц. Ахиллес хмурился и сейчас казался намного старше, словно прошедшие сутки изменили его, превратив из мальчишки во взрослого мужчину.

Марта поняла, что с ним чувствует себя в безопасности.

Она уже давно не чувствовала себя так, хотя никому не признавалась в этом.

Глава 26

Некоторое время спустя Ахиллес и Марта прибыли на Капитолийский холм. Рядом с огромным куполом Капитолия и величественными колоннами Верховного суда они чувствовали себя крохотными.

– Теперь ты понимаешь, почему мне нравится путешествовать? – спросила Марта. – Ну, то есть… ты только посмотри! – Она указала на Капитолий. – Посмотри, разве это не вызывает в тебе… ну… чего-то такого… Чувства, будто хорошо быть живым?

Ахиллес полностью был с ней согласен. В немом изумлении он переводил взгляд с Капитолия на здание Верховного суда и Библиотеку Конгресса, величественные памятники достижениям человечества.

И это было еще не все. Войдя в библиотеку, они миновали проходную и заплатили за экскурсию по зданию Томаса Джефферсона. Красота и размеры библиотеки поражали воображение.

– В этом здании размещается национальная библиотека США, – тихо сообщал им экскурсовод, пока они шли по огромным залам и поднимались по блестящим мраморным ступенькам на второй этаж. – Это самая большая библиотека в мире, в год она принимает миллионы посетителей, даря возможность узнать о потрясающей истории одного из величественнейших зданий в мире. Это обширнейшее хранилище знаний, чьи размеры ввергают в изумление. Библиотека Конгресса не имеет себе равных в мире.

– Здесь тридцать три миллиона книг, – шепнул Марте Ахиллес.

Они плелись в конце экскурсионной группы. Услышав слова спутника, Марта с сомнением покосилась на него.

– Но это правда, – настаивал Ахиллес. – У них даже есть черновик Декларации независимости! Хранится тут где-то в сейфе.

– Откуда ты все это знаешь? – прошептала она.

– Знаю – и все, – он пожал плечами.

Марта опять посмотрела на него с сомнением.

– Выдумываешь ты все!

– Каждый день библиотека получает около двадцати двух тысяч новых печатных изданий, – говорил экскурсовод. – Из них около десяти тысяч пополняют фонд библиотеки. Тут хранится чуть более ста сорока семи миллионов печатных изданий, размещенных на полках, длина которых в общей сложности составляет восемьсот тридцать семь миль. Эти издания на четырехсот семидесяти языках включают тридцать три миллиона книг и шестьдесят один миллион рукописей. Библиотека хранит много сокровищ, включая ранний черновик Декларации независимости и одну из четырех сохранившихся инкунабул Библии Гутенберга.

Марта нахмурилась.

– Подсмотрел, да? – шепнула она. – Ты видел его заметки для проведения экскурсии!

– А вот и нет, – шепнул в ответ Ахиллес. – Честное слово.

Но в какой-то мере это его испугало. Ахиллес не знал, сколько ему лет, но ведь он был подростком, а не старым профессором. Вообще-то он не должен был знать, сколько книг хранится в этой библиотеке. Обычные мальчишки такого не запоминают.

Как и все остальные туристы, они вытянули шеи, разглядывая замысловатые узоры на стенах, украшения залов, коринфские колонны и арки в Большом зале. Экскурсанты шушукались, проходя по мозаичному полу на третьем этаже к мезонину, откуда открывался вид на читальный зал. Вверху простирался роскошно украшенный витражами купол стеклянного потолка. Туристы любовались мраморными колоннами и бронзовыми статуями и с любопытством смотрели на читателей библиотеки, работавших за расставленными по кругу столами в зале.

– Извините, – подала голос Марта.

Экскурсовод одарил ее холодной улыбкой, явно давая понять, что не любит излишних вопросов.

– Да, мадам?

– Мы можем воспользоваться библиотекой? Поработать с книгами? Как те люди? – Она указала на читальный зал.

Экскурсовода явно покоробила эта мысль, но он воспользовался подвернувшейся возможностью, чтобы вернуть себе внимание группы.

– Тут нельзя брать книги на дом, как в обычной библиотеке, – сообщил он. – Тем не менее наши посетители могут воспользоваться основным читальным залом, компьютерным центром или любым из специализированных читальных залов. Для этого необходимо иметь при себе читательский билет. Теперь же давайте проследуем…

– А где нам взять читательский билет? – перебила его Марта.

– В здании Мэдисона, мадам. – Неестественная улыбка застыла на лице экскурсовода, а брови поползли вверх. С него явно было достаточно.

Марта победоносно улыбнулась, глядя на Ахиллеса. Группа пошла дальше, а ребята замедлили шаг.

– Читательский билет? – спросил Ахиллес.

– А почему бы не попробовать, – ответила она.

Глава 27

Когда экскурсия завершилась, Ахиллес и Марта отправились в Здание мемориала Джеймса Мэдисона. За высокой стойкой сидели два консультанта, мужчина и женщина. При виде новых посетителей на их лицах промелькнуло совершенно одинаковое выражение неодобрения. Синхронным жестом подняв головы, они посмотрели на Марту и Ахиллеса.

В этот момент консультанты были настолько похожи друг на друга, что казались братом и сестрой.

– Да? – Женщина поджала губы, глядя на подростков в спортивной одежде, да еще и в бейсболках, надвинутых на лоб.

Войдя в зал, Марта и Ахиллес сразу же заметили видеокамеры на стенах. Может, следя за тем, чтобы камеры оставались у них за спиной, ребята и выглядели немного странно, но стоило рискнуть.

– Нам сказали, что здесь можно получить читательский билет, – вежливо сказала Марта.

Ахиллес изо всех сил сдерживал ухмылку: в духе Марты было бы сейчас указать этой высокомерной дамочке, куда той стоит запихнуть свое презрение.

– Желаете посетить библиотеку? – осклабилась консультантка.

Она посмотрела на своего коллегу. Тот тщательно сдерживал смех: поджал губы и наклонил голову, делая вид, что занят заполнением документов. Его плечи тряслись.

Марта залилась краской, закипая от ярости. Ахиллес почувствовал, что она сейчас сорвется, и решил вмешаться.

– Нам нужно провести кое-какое исследование для учебы, – поспешно сказал он.

– Учебы, значит? И вы решили прийти в Библиотеку Конгресса?

– Ну да.

Консультант с сомнением посмотрела на них. С сомнением и высокомерием.

– Понятно. Тогда мне нужны ваши паспорта, водительские права и фотографии, как на паспорт. Да, и вам придется заполнить кое-какие документы.

Женщина уже в открытую ухмылялась. Это была мерзкая, злорадная ухмылка, словно говорившая: «Ну что, съели?» Ахиллес и Марта переглянулись. Нелегальная иммигрантка и с ней черт его знает кто. Преступники, которых разыскивают за двойное убийство.

Естественно, никто из них не мог предъявить ни паспорта, ни водительских прав.

– Ладно, – сказала Марта. – Мы сходим за документами. Вернемся, и тогда уже заполним все ваши анкеты.

– Ну конечно. – Все еще улыбаясь, женщина помахала им рукой. – Значит, я вас еще увижу.

Телефонный звонок спас ее коллегу от взрыва хохота. Взяв трубку, мужчина переключил свое внимание на разговор.

Тем временем Марта и Ахиллес, стараясь не попадать в поле зрения камер, направились к выходу. Они были в ярости.

И вдруг консультант громко сказал:

– Подождите.

– Сэр, – позвала Хелен.

Команда Агентства 08 к этому моменту уже приземлилась, но все еще сидела в «боинге». Ждали новой информации, звонков. Все ждали.

Больше всего в жизни Кроули ненавидел ожидание.

– Да? – с таким энтузиазмом воскликнул он, что Хелен от неожиданности подскочила на сиденье. – Да, что там у вас?

– Только что доложил Гаррисон из библиотеки, сэр. – Кровь медленно отливала от ее лица, и Кроули предстояло выяснить почему. – Два каких-то подростка пытаются получить читательские, сэр.

Пальцы Кроули вцепились в подлокотники кресла.

– Они подходят под описание наших объектов?

– Если предположить, что они переоделись, то да, сэр, подходят.

– О господи! – Кроули уже стоял на ногах. Схватив гарнитуру, он принялся отдавать приказы пилоту. – Водителей мне! Джипы! Немедленно!

– Сэр? – опешила Хелен. – Куда мы направляемся?

Он резко развернулся, ткнув в девушку пальцем. Та невольно отшатнулась.

– Мы направляемся в библиотеку, Хелен! Закрыть библиотеку, Хелен! Это то, что мы должны были сделать еще тогда, в Майами, Хелен! А теперь там двое подозреваемых, а из наших – только Гаррисон. Один агент. Один-единственный агент. А теперь давайте-ка поразмыслим. Учитывая все, что мы знаем об этом парне, насколько высоки шансы Гаррисона, Хелен?

– Не очень, сэр… – Она сглотнула.

– Вот именно. Так что, может, все-таки вызовете подкрепление к библиотеке? И молитесь, Хелен, чтобы на этот раз мы их не упустили.

– Подождите.

Марта и Ахиллес уже стояли у двери проходной, собираясь выходить на улицу. Они думали, что им предстоит уныло плестись прочь от библиотеки и придумывать план. Новый план.

– Мне только что пришло в голову, что мы можем выдать временный пропуск студентам, – окликнула их женщина-консультант, – вы ведь студенты?

Обернувшись, ребята увидели, что все былое высокомерие с нее как ветром сдуло. Консультант, сидевший рядом со своей коллегой, выглядел весьма сосредоточенно. Стоило Марте и Ахиллесу подойти к стойке, как библиотекарь мгновенно выдала им пару ламинированных пропусков и ксерокопию карты со стрелочкой, указывающей на центральное здание библиотеки. Короче говоря, она старалась отделаться от них как можно быстрее.

– Слушай, Ахиллес, – сказала Марта, когда они уже подходили к зданию, в котором хранились военные архивы. – Что-то мне все это не нравится. Тебе не показалось, что нам как-то чересчур уж быстро выдали пропуски?

Юноша кивнул. Его это тоже тревожило.

– Ладно, нам лучше поторопиться.

Всего за один день они успели обойти почти всю Библиотеку Конгресса. Оставив позади группы восторженных туристов, ребята проникли в самое сердце этого великолепного здания. Благодаря выданным им пропускам, Марте и Ахиллесу удалось пройти в отдел военных архивов. Они выяснили, где находится бортовой журнал подлодки U-1309, заполнили бланк запроса и выдали его скучающему библиотекарю, сидевшему у окна.

Здесь, вдали от туристической зоны библиотеки, царила атмосфера кабинета ученого. Наверху, где туристы любовались потрясающими архитектурными красотами здания, витал дух истории. Внизу же простиралось царство познания. Читатели библиотеки сидели за столиками. Ахиллес заметил, что какой-то мужчина с седой бородой поднял голову и пристально посмотрел на них сквозь толстые стекла очков, а затем вновь вернулся к своей работе. Ребята сели за соседний столик и принялись ждать библиотекаря. Свет здесь был приглушенным, стены поглощали восторженный гул туристов, но сосредоточенная тишина лишь усиливала охватившее Марту и Ахиллеса напряжение. Они ерзали на сиденьях, нервно переглядываясь, а бортжурнал все не приносили. Ахиллес, хотя уже и осознавал свои силы, сомневался в том, что стоило идти на такое безрассудство. Но бежать отсюда скорее всего было уже поздно.

Рисковал ли он? И стоило ли рисковать так глупо?

Может, это и глупо. Но какой у него выбор?

Краем глаза он уловил какое-то движение и, повернув голову, успел перехватить взгляд мужчины в очках. Седобородому было лет шестьдесят. На нем был твидовый костюм, а на спинке стула висел кремовый макинтош. За стеклами очков весело поблескивали умные глаза. Мужчина, казалось, прищурился, словно изучая Ахиллеса. Но затем его внимание вновь переключилось на работу, чем бы он ни занимался. Судя по всему, он писал статью. Наконец принесли бортовой журнал: открылась дверь хранилища, и на пороге появился скучающий библиотекарь с архивной коробкой в руках.

В тот же момент седобородый мужчина встал, собрал свои вещи и с преувеличенной торопливостью двинулся к выходу из читального зала. Он так спешил, что чуть не сбил библиотекаря с ног.

Марта и Ахиллес удивленно переглянулись. Невзирая на тревогу, ребята оценили юмор ситуации. Послышался грохот: книги и коробки полетели на пол. Библиотекарь и пожилой ученый, будто сожалея о поднятом шуме, едва слышно прошептали свои извинения и принялись устранять созданный ими кавардак.

Через пару минут седобородый, в последний раз извинившись, вышел из зала, а библиотекарь наконец добрался до Марты и Ахиллеса.

– Простите, – сконфуженно сказал мужчина, ставя ящик на стол. – Вот ваш заказ.

Какое-то время ребята просто смотрели на ящик. Вот он, момент истины. У Ахиллеса защемило в груди. В этом ящике может скрываться ответ на все вопросы о том, кто он такой. Парень посмотрел на Марту. Похоже, она думала о том же самом. От напряжения между ними чуть ли не проскакивали искры.

– Ну же, давай, – поторопила его она. – Открывай!

Кивнув, Ахиллес подтянул к себе коробку и снял крышку.

Они вместе заглянули внутрь.

Коробка была пуста. Ну, не совсем пуста, но бортжурнала там не было. Вместо него на дне коробки лежали запечатанный в герметичную упаковку мобильный и записка.

Бородач! Ахиллес тут же понял, зачем понадобилось все это представление. Седобородый подменил бортжурнал на мобильный и оставил им записку. Записку… Парень развернул ее:

Вы в ужасной опасности. Уходите отсюда немедленно.

Он напортачил. Теперь они в опасности, и это его вина. Он пошел на риск, проигнорировал свои инстинкты, а теперь их раскрыли. А самое худшее, что он подверг опасности Марту.

– Ахиллес, что за черт? – спросила девушка.

В тот же миг дверь в помещение распахнулась и в проеме показался мужчина в штатском. В одной руке у него была рация, а во второй пистолет. И дуло этого пистолета было направлено на Марту и Ахиллеса.

– Не двигаться! – скомандовал он.

Но Ахиллес уже дернулся вперед. Одним прыжком он преодолел расстояние от стола до агента. Мужчина отшатнулся от неожиданности, его пальцы сжали рукоять револьвера, но Ахиллес успел схватить его за руку и дернуть оружие вверх. Пуля вошла в потолок. Ахиллес развернул агента, раздался неаппетитный хруст, и плечо мужчины «вылетело» из сустава.

Завопив от боли, агент упал, его револьвер отлетел в сторону. Он собирался что-то крикнуть в рацию, но уже подоспела Марта. Вырвав устройство у него из рук, она отшвырнула рацию прочь, а затем схватила Ахиллеса за руку, и они со всех ног бросились наутек.

– О господи, – выдохнула она, преодолевая одну ступеньку за другой.

В Библиотеке Конгресса взвыли сирены тревоги.

Глава 28

В Вашингтоне стоял чудесный день. По небу бежали белые облачка, солнце заливало ярким светом зеленые лужайки и местные достопримечательности, манившие туристов. Другими словами, это был идеальный день для прогулки. И потому вокруг сновало много людей. Группки туристов ходили за сияющими от радости экскурсоводами; стайки школьников гнулись под тяжестью рюкзаков размером почти с них самих; чинно прогуливались родители с детьми, не выпускавшими из рук смартфонов; обнимались влюбленные (широкие улыбки на лицах, поблескивают солнцезащитные очки, и будущее кажется радужным); даже подростки, которые вечно стараются подчеркнуть свою крутизну, и те поддались очарованию здешних мест и присоединились к общему веселью.

Все наслаждались этим днем. Все знали, что находятся в Вашингтоне. В этом городе опасность террористической атаки выше, чем в других, но люди готовы были пойти на этот риск. Готовы мириться с огромным количеством полицейских, тем более что те ведут себя очень вежливо, улыбаются и согласны сфотографироваться с малышами. Люди понимали, что когда-то помощь этих полицейских действительно может понадобиться.

Именно поэтому среди толпы туристов и просто отдыхающих нашлось не так уж много людей, которые обратили внимание на вой сирен.

В конце концов, это был Вашингтон. Все привыкли к этому звуку. Даже когда вой сирен стал громче, когда взвыли мигалки на крышах полицейских машин. Даже когда на окрестных улицах показались черные джипы с тонированными стеклами – любимые автомобили службы безопасности. Ее агенты не улыбались и не фотографировались с детьми. Они подъезжали, когда наступала полная ж..а.

Свет мигалок. Вой сирен. Следы колес на асфальте. Джипы неслись по Индепенденс-авеню. Очень быстро. Колоннами по четыре автомобиля. Шум стоял оглушительный. Машины, такси, даже автобусы отъезжали в сторону, пропуская эту мрачную процессию.

– О боже, Ахиллес, скажи мне, что это кошмарный сон. Скажи мне, что я сплю.

Выскочив из библиотеки, они обнаружили это визжащее и ревущее чудовище, готовое обрушиться на них. Ребята оцепенели, глядя на приближающегося монстра.

– Ты не спишь.

Он закрутил головой. К Капитолию бежать нельзя. Там слишком опасно. Слишком много охраны. Остается путь на улицу.

– Давай! – рявкнул Ахиллес.

И они помчались к проезжей части. Ахиллес почувствовал, как шумит в ушах кровь, как в лицо ударяет порыв ветра. Он набирал скорость, но тут его дернули за руку.

– Ахиллес, – в голосе слышалась боль, – Ахиллес, я не могу так быстро бежать.

Опомнившись, парень замедлил шаг. Они выскочили на проезжую часть. Ахиллес мысленно ругал себя. Он допустил промах. Не принял во внимание скорость Марты.

Это был глупый ход, Ахиллес. Глупое решение.

Не успели они опомниться, как впереди взвизгнули тормоза, и джипы остановились, перегородив им дорогу. Распахнулись двери машин, агенты спецслужб выскочили наружу. Они были одеты точно так же, как те люди в вертолете на Кубе. Глаза защищены очками, рты закрывают балаклавы, на головах шлемы, в руках рации. При них были автоматы Хеклера и Коха. Ударили в плечи приклады. И каждый агент что-то кричал Марте и Ахиллесу. Поднялся невообразимый гам.

Но кое-какие крики все-таки повторялись. Не двигаться!

А еще: Стоять!

А еще: Руки за голову!

Подъезжали все новые и новые джипы, агенты выскакивали наружу, шум становился все громче. Спецназ полностью перекрыл дорогу, вдалеке слышался вой сирен, и Ахиллес увидел, что к ним подъезжают полицейские машины. Похоже, что сюда собрались внутренние войска со всего города. Каждая машина, каждый агент, находившийся в радиусе десяти миль, сейчас устремился к Капитолийскому холму. И все из-за них.

Собравшаяся вокруг библиотеки толпа с любопытством взирала на происходящее, снимая и фотографируя столпотворение. Сверкали вспышки фотоаппаратов, а Марта и Ахиллес в отчаянии оглядывались. Спецагенты. Оружие. И нет выхода.

– О господи, – повторяла Марта снова и снова. – О господи, о господи, о господи. Что же нам делать, Ахиллес?

И тут раздался гул вертолета.

«Черный ястреб» с командой Агентства 08 на борту навис над Капитолийским холмом. Но это был не обычный вертолет этой модели. Странная форма и матово-черная покраска были разработаны специально для того, чтобы сделать его менее заметным для радаров. Из фюзеляжа торчали короткие крылья с боевым вооружением. Такому вертолету было не место над Библиотекой Конгресса. Нет, он смотрелся бы в своей стихии на поле боя или на территории врага в рамках разведоперации. Шум вертолета оглушал, угрожающий гул долетал до самих небес.

Зеваки уже озирались в панике. Они переглядывались с другими прохожими, надеясь получить поддержку. Что, черт подери, происходит?

Внутри вертолета Кроули выкрикивал в микрофон приказы, инструктируя всех, кого это касалось. Затем он распахнул дверцу, и в салон ворвался порыв ветра. Все похватались за свои сиденья. Темные волосы офицера развевались на ветру. Кроули ткнул пальцем в улицу прямо перед Библиотекой Конгресса, место, окруженное джипами и агентами с автоматами в руках. Небольшой участок улицы, на котором замерли в ужасе двое подростков.

Все разговоры прекратились.

– Вы не должны причинить им вред, ясно? – Каждый из агентов услышал приказ Кроули. – Не открывать огонь! Это приказ.

«Черный ястреб» опустился ниже, и нисходящий поток воздуха сорвал бейсболки с голов прохожих. Зеваки поднимали повыше телефоны, щелкали фотоаппаратами. Любопытство все же пересиливало страх.

О господи, – подумал Кроули. Снаружи творился настоящий балаган. Он повернулся к Хелен, зажимая ладонью микрофон.

– Хелен! – рявкнул Кроули. – Хелен, кто посоветовал мне не закрывать библиотеку?!

– Я, сэр. – На лице девушки проступил страх.

– Я хочу, чтобы СМИ держались отсюда подальше, Хелен. Не пропускайте их фургоны, не позволяйте съемку с воздуха. – Он окинул свою ассистентку испепеляющим взглядом. – Я выразился ясно?

– Да, сэр, – пробормотала она.

Прикрываясь рукой от порывов ветра, Хелен принялась выполнять приказ. Кроули же осмотрел свою команду. Двое ученых оставались на местах. Они заметно нервничали.

А вот оперативник, напротив, рвался в бой.

– Ну, я пошел, – заявил Шапаль.

– Да, – согласился Кроули, хотя агент и не спрашивал его разрешения.

Ему было знакомо это выражение на лице Шапаля. Словно оперативник заметил достойную добычу. Тот надел гарнитуру, перенимая на себя командование спецагентами на улице, и приказал пилоту опустить их пониже. Затем Шапаль подошел к двери вертолета и скрылся из виду. Пригнувшись, он уже отбегал в сторону, привычным движением выхватывая из кобуры «глок».

Кроули еще раз осмотрел происходившее внизу. Там творился какой-то кошмар. Нависший над библиотекой вертолет только обострял обстановку, повышая накал страстей.

– Уходите в сторону, пилот, – скрепя сердце приказал он.

Кроули знал, что их присутствие лишь подливает масла в огонь. В то же время он был рад, что кто-то из команды будет на земле.

– Давайте посмотрим, что будет дальше.

Вертолет, словно адская машина, способная изменять погоду, лишил небо цвета и закрыл собою солнце. Порыв ветра ударил Марте и Ахиллесу в лицо. Ребята в отчаянии озирались. Они были окружены. Пойманы.

Марта крепче сжала его руку.

– Что же нам делать, Ахиллес? – бормотала она. – Что же нам делать?

Парень сглотнул, обводя глазами улицу: дула автоматов, лица скрыты балаклавами, холодные глаза за защитными очками. Кольцо вокруг них сжималось, и темная толпа подступала все ближе, словно в жутком кошмаре.

Но агенты двигались медленно. Ахиллес заметил, что они соблюдали дистанцию. И еще кое-что: они нервничали, это было видно. А еще было понятно, что они не откроют огонь.

Ну, хоть что-то.

«Черный ястреб» вдруг ушел вверх и в сторону после того, как из него выпрыгнул какой-то человек. Тот прокричал что-то в микрофон и ловко протиснулся вперед. Он был у них тут за главного.

Этот человек был одет иначе, чем все остальные. На нем был разгрузочный жилет, но под ним виднелась белая рубашка, а не военная форма. На нем была гарнитура, но лицо не закрывали ни балаклава, ни защитные очки, и Ахиллес хорошо видел полуулыбку на его губах. Это был тот самый человек из Майами, человек, хладнокровно убивший двух пограничников. Юноша помрачнел, а вот лицо мужчины в белой рубашке, напротив, озарилось радостью, даже глаза посветлели.

Мужчина решительно шел вперед. В одной руке агент сжимал пистолет, нацеленный на Марту, а второй достал из жилета наручники. Словно играя, он звякнул ими, дразня Марту и Ахиллеса.

– Сейчас я надену их на вас, медленно и осторожно, – он перекрикивал гул вертолета. – Медленно и осторожно. Медленно и осторожно.

Ахиллес понял, что этот человек отличается от всех остальных. Он не нервничал, не колебался. Похоже, он обладал потрясающей выдержкой. Более того, глядя на других агентов, можно было понять, что они стараются разделять личные чувства и работу. Но не этот. Он явно наслаждался происходящим, словно охотник, наконец поймавший добычу.

Они уставились друг другу в глаза. Казалось, все звуки отступили на второй план. Когда оперативник шагнул вперед и протянул к Ахиллесу руку, на мгновение юноше захотелось выполнить приказ, сдаться, позволить этим людям надеть на него наручники и задержать. Потому что тогда он хотя бы получит ответы на свои вопросы.

Но не так. Внезапно Ахиллес понял, что сейчас происходит. Этот агент пытается запугать его. Получить психологическое преимущество. Он вступил в эту игру разумов, намереваясь победить.

Но он допустил ошибку. И Ахиллес осознал, что какой бы властью этот человек ни обладал над другими, в его случае это не сработает. То есть агент-то как раз думал, что сработает. И какое-то время даже сам Ахиллес так думал. Но потом наваждение развеялось и юноша увидел перед собой простого человека.

Ну что ж, пускай пока что верит в успех. Ахиллес опустил плечи, видя, как дернулись вверх уголки рта его противника, когда тот сделал шаг вперед. Теперь оперативник был уверен в победе, он думал, что игра окончена, думал, что получил преимущество.

Пусть верит в это. Пусть верит.

Гул вертолета, вой сирен, шум толпы – все это померкло, угол зрения сузился, отсекая все на периферии. Сейчас в сознании Ахиллеса было место только для него самого. Для него самого и этого агента.

И вновь Ахиллес понял, что продумывает варианты, взвешивает шансы, просчитывает все наперед.

– Ладно, мальчик…

И Ахиллес нанес удар. В тот момент, когда оперативник, казалось, расслабился, парень подался вперед, вскидывая правую руку с выставленной вперед ладонью. Агент не успел даже вскрикнуть, как Ахиллес схватил его за плечо и потянул на себя с такой силой, что оперативник даже не мог сопротивляться. По инерции он налетел на выставленную ногу Ахиллеса, споткнулся и пролетел на несколько футов вперед, мимо оцепеневшей Марты. Пистолет упал на мостовую. Все это случилось в мгновение ока. Оперативник распластался на асфальте. Он больше не улыбался. Ахиллес инстинктивно отбросил пистолет в сторону подальше от поверженного противника, на самый край проезжей части.

Все вокруг были в шоке. Оперативник не двигался. От равнодушия в глазах агентов не осталось и следа. В них читалось изумление. Никто не мог поверить в то, что произошло. Мальчишка, которому не было и восемнадцати, победил Шапаля. Агент пытался подняться, но его, видимо, оглушило ударом. Возможно, он был ранен. Мужчина сжал правое плечо, его лицо исказила гримаса боли. Из разбитого лба струилась кровь.

Ахиллес был огорошен не менее агентов. Он не рассчитывал на то, что способен на столь сильный бросок. Его тело, тело, способное на такое, казалось чужим.

Он приготовился к граду пуль, но никто не выстрелил. Вперед, занося дубинку, выскочил второй агент. Ахиллес пригнулся – изящно, словно в замедленной съемке. Он провернулся на одной ноге, второй ударив нападавшего по щиколотке. Агент повалился на мостовую и с глухим стуком ударился шлемом об асфальт.

Все еще никаких выстрелов. Подоспели другие, вооруженные полицейскими дубинками. Кто-то пытался повалить Ахиллеса, другие направились к Марте, собираясь использовать ее как заложника.

Парень вспомнил о своей цели. Все, что сейчас нужно, – защитить Марту. Этим он и занимался. Словно повинуясь внутреннему приказу, Ахиллес сражался за нее. Часть его сознания, обычно управлявшая телом, отступила, теперь все решали инстинкты. И парень сражался. На него набросились одновременно два агента, они занесли дубинки движениями, отточенными за долгие часы подготовки, подготовки, оплаченной тысячами долларов налогоплательщиков. Со скоростью и плавностью движений танцора Ахиллес перехватил дубинки в воздухе в тот момент, когда они были готовы коснуться его головы. Сосредоточившись, он воспользовался силой их же ударов, швыряя противников на землю. Первого он вывел из строя, ударив коленом в голову, а второго едва задел левой ладонью, как тот потерял сознание.

Когда на земле лежало уже пять человек, остальные агенты остановились. Они были слишком рассредоточены, чтобы наброситься всем вместе, и все больше опасались противника.

Ни один из этих людей никогда не сталкивался с таким рукопашным боем – а ведь все они были профессиональными бойцами.

Ахиллес занял боевую стойку: левая нога выставлена вперед, руки согнуты в локтях и прижаты к бокам. Он спокойно дышал, обводя взглядом окружающих и стараясь не позволить посторонним мыслям нарушить концентрацию. Но мысли никуда не девались, они взывали к Ахиллесу с задворок сознания.

Как же он делает это? Как?

Этому не было логического объяснения. Но все казалось вполне естественным.

– Что там у вас происходит, Шапаль? – крикнул Кроули, не веря своим глазам.

Сквозь линзы бинокля он видел, как Шапаль неуклюже поднялся на ноги. Кровь из рассеченного прямо над бровью лба заливала ему пол-лица.

– Этот парень надрал нам задницы, сэр.

Даже в гуле вертолета Кроули расслышал смущение в голосе оперативника. Шапаль всегда был таким сдержанным, таким уверенным в себе. Он не привык проигрывать. Позволить какому-то мальчишке победить себя… Шапалю это явно не по нраву.

– Разрешите открыть огонь, сэр. Я его сниму.

– В разрешении отказано, проклятье! В разрешении отказано! Нельзя рисковать. Он нужен нам живым. Не стреляйте, повторяю, не стреляйте.

– Разрешите использовать электрошок, сэр.

Кроули лихорадочно обдумывал эту возможность. Они ничего не знали об этом парне. Понятия не имели, как он отреагирует даже на слабое напряжение электрошокера. Но Кроули слышал стоны своих людей. Он видел, как их расшвыривали в стороны.

– Принято, Шапаль. Используйте электрошок.

Разряд шокера чуть не сбил Ахиллеса с ног. Вообще-то, электрошок должен был мгновенно привести к потере сознания объекта. Для того-то он и использовался. Он всегда оказывал такое воздействие. Но только не на Ахиллеса. Электрический разряд, казалось, лишь раззадорил его. Послышалось шипение шокера, дернулись провода. Но от удара Ахиллес не упал, только осклабился. Напавший на него агент побледнел, когда парень протянул руку, оторвал шокер от своей груди и соединил проводки. Белоснежная дуга на мгновение вспыхнула вокруг его сжатого кулака, шокер тряхнуло. Агент почувствовал, как ток пробежал по его руке – прибор закоротило. Послышался хруст – разрядом мужчине выбило плечевой сустав. Побелев, агент повалился на землю.

Ахиллес расправил плечи, невозмутимо глядя на происходящее.

Глава 29

Улица вокруг была усыпана телами. Агенты стонали, пытаясь подняться на ноги. Словно неподалеку взорвалась какая-то оглушающая бомба, от которой попадали все люди в кевларовых бронежилетах, и только Марта с Ахиллесом устояли. На мгновение ребята оцепенели, а затем парень уставился на свои руки, словно они принадлежали кому-то другому. Пара искусственных рук робота-андроида. Робота, способного действовать независимо от воли Ахиллеса.

Вертолет все еще висел в некотором отдалении от Библиотеки Конгресса. Люди в балаклавах постепенно поднимались на ноги, а вдалеке все так же слышался вой полицейских сирен.

По траве к ним бежали копы, на противоположной стороне улицы сгрудились зеваки. Одна за другой сверкали вспышки фотоаппаратов. И почему-то именно эти вспышки, а не осознание грозящей им опасности привели ребят в чувство. Они оказались у всех на виду. Словно весь мир воззрился на них в ужасе и изумлении.

Ахиллес схватил Марту за руку и подхватил с проезжей части автомат.

– Стоять на месте! – Агенты постепенно приходили в себя.

На Марту и Ахиллеса вновь направили оружие. Чтобы припугнуть противников, парень нажал на курок. Ничего не произошло.

О боже.

А потом Марта прижалась к нему, ее губы почти коснулись его уха, и Ахиллес скорее почувствовал, чем услышал ее слова: «Предохранитель, Ахиллес…»

Ну конечно! Он снял автомат с предохранителя и нажал на курок еще раз. На этот раз оружие дернулось в его руках, отдачей ударило в плечо – сильнее, чем Ахиллес ожидал. Казалось, что эта модель HK416 ожила, пыталась вырваться у него из рук, и, выдавая автоматную очередь, юноша вцепился в нее обеими руками, старательно направляя дуло вверх, в пространство над головами окруживших его агентов.

Да уж, стрелок из Ахиллеса был никудышный, но пальба возымела желаемый эффект. Агенты разбежались, прячась от выстрелов, а Марта и Ахиллес бросились наутек.

Они как раз подскочили к пустому джипу, когда в голове Ахиллеса вспыхнула пугающая мысль: если он не смог разобраться, как пользоваться автоматом, то каковы его шансы с автомобилем?

Но к этому моменту уже взяла себя в руки Марта. Она запрыгнула на сиденье водителя и скомандовала:

– Забирайся, Ахиллес! Я за рулем.

Уже через миг они оба сидели в джипе. Марта вдавила педаль акселератора в пол и оскалилась, сражаясь с рычагом переключения передач. Взвизгнули шины, запахло жженой резиной, из-под колес взметнулось облачко сизого дыма. Джип понесся вперед, словно бык на родео – с Мартой в роли тореадора. Одной рукой все еще сжимая автомат, второй Ахиллес вцепился в приборный щиток. Выглянув в окно, он остолбенел, осознав, с чем им приходится иметь дело.

Вокруг кишмя кишели джипы и полицейские машины, на тротуаре было полно копов и просто зевак.

Что ж, по крайней мере у них был джип. И автомат. Только ехать было некуда, вот незадача.

– Держись! – заорала Марта. Видя ту же картину, что и Ахиллес, она прикидывала их шансы.

Полицейские поспешно ограждали периметр места стычки, расставляя сигнальные конусы и вешая желтую ленту. На обочине дороги стояли две патрульные машины. Похоже, здешние копы уже получили приказ сверху.

Услышав рев джипа, они удивленно подняли головы и в следующий момент уже разбегались в стороны. Мимо промчался автомобиль, за рулем которого сидели люди, явно не имевшие на это права. Пальцы полицейских легли на кобуры, кто-то уже выхватил оружие, но к этому моменту нос джипа уже вошел в проем между патрульными машинами, раздвинув их, точно распахивая двустворчатую дверь. Их кузовы смяло, а джип уже несся дальше.

Кто-то из копов открыл огонь.

Марта резко дернула руль в сторону, и джип съехал с дороги на газон. Из-под колес полетели ошметки травы и комья земли. Ахиллес, охнув, судорожно вцепился в щиток, думая о том, что он вот-вот оторвется.

Джип с ревом вылетел на траву в парке, известном всему миру под названием Национальная аллея.

– О господи, Марта, надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – пробормотал Ахиллес.

Девушка повернула к нему голову, и Ахиллесу почудилось, что ее глаза весело поблескивают. Будто она вернулась к привычной жизни. Неужели Марта наслаждалась происходящим?

– Знаю, что делаю? – выпалила она, перекрикивая рев мотора. – Естественно, я понятия не имею, что делаю.

Он повернулся на сиденье, выглядывая из окна. За ними по газону мчался джип, а несколько патрульных машин неслись по Индепенденс-авеню параллельно парку.

Послышался металлический перестук: пули отрикошетили от стального бока джипа. К счастью для Марты и Ахиллеса, этот джип отвечал техническим требованиям Агентства 08, имея защиту от обстрела из оружия с низкой и средней начальной скоростью пуль. Оружия, из которого в них стреляли прямо сейчас.

– Стреляй в ответ, Ахиллес! – крикнула Марта. – Чего ты ждешь?

Он поднял приклад автомата к плечу, снял HK416 с предохранителя и немного опустил стекло в окне. Высунувшись наружу, он прицелился в джип преследователей. Ахиллес увидел, как водитель джипа потрясенно распахнул глаза. Машину занесло в сторону. Парень нажал на курок. Пули, искря, отскакивали от вражеского кузова, а в салоне завоняло кордитом.

Из джипа начали отстреливаться, и Ахиллес спрятался обратно. Машина неслась вперед, сминая траву на газоне. Пули все стучали.

Марта посмотрела в зеркало заднего вида.

– Они догоняют нас, Ахиллес! – В ее голосе слышалась паника. – Они догоняют нас!

И вновь он отстреливался, стараясь держать преследователей подальше. Треск автоматных очередей оглушал. Но потом стрекот резко оборвался. В автомате закончились патроны. Наверняка в кабине джипа была амуниция, но у Ахиллеса не было ни времени, ни желания ее искать.

Нарастал гул вертолета.

– Что же нам делать?

Впереди был Монумент Вашингтона, слева по улице под вой сирен неслись патрульные машины, сзади – агенты на джипах, сверху нависал вертолет. Ни Марте, ни Ахиллесу не хотелось связываться с этими людьми.

– Езжай! Езжай! – завопил он.

– Серьезно? – Невзирая на гул вертолета, рев моторов, вой сирен и треск автоматных очередей, которые приходилось перекрикивать, девушка умудрилась придать голосу саркастическую окраску. – Что, не хочешь остановиться, устроить пикничок, прогуляться по парку?

Кроули высунулся из вертолета. В дверной проем было видно, что сзади кто-то удерживает его. Изумлению начальника Агентства не было предела.

– Копы открыли огонь. – Он ни к кому в особенности не обращался. – Какого черта копы открыли огонь? Кто-нибудь, скажите полицейским, чтобы они прекратили стрелять, иначе я лично заберу у каждого из них значок.

Лопасти взрезали воздух. Мир вокруг беглецов, казалось, плавился, а моторы ревели: «Вам нет спасения. И никто не даст вам приюта».

Ехать дальше было некуда.

Они уже были возле обелиска. Марта судорожно жала и на газ, и на тормоза, на мгновение схватившись за ручной тормоз, а затем провернув руль. Джип занесло – с грохотом разворачиваясь, он врезался во флагшток. Пришлось постараться, чтобы машину не выбросило на середину дороги. По асфальту барабанили пули.

– Я не справлюсь, – в отчаянии закричала девушка, глядя на патрульные машины впереди. – Нам больше некуда ехать, Ахиллес!

Сбоку текла река. Потомак.

– Нет. – Марта перехватила его взгляд, брошенный на реку. – Нет, не смей даже думать об этом.

Ахиллес отложил автомат и, упершись ладонями в приборный щиток, наклонился вперед и посмотрел сквозь лобовое стекло, просчитывая шансы.

И вновь его охватило это странное чувство спокойствия. Он лишь взглянул на воду, но этого было достаточно. Здесь, на суше, они слышали стрекот автоматных очередей, рев вертолета, вой сирен. Даже воздух дрожал от вращения лопастей «Черного Ястреба».

Здесь, на суше, враги брали верх. Это была их территория.

Но в воде… В воде у него будет преимущество. Ахиллес знал это наверняка.

И он принял решение, подтвердив худшие опасения Марты.

– Да. Езжай.

– В реку? – В ее голосе слышалась не только паника, но и потрясение.

А вот Ахиллес оставался спокоен.

– Да, в реку.

Для нее это было безрассудством, и Ахиллес знал об этом. Его решение противоречило любому инстинкту, противоречило здравому смыслу, наконец.

И Марта тоже это знала.

– Я не могу, Ахиллес! – У нее сдавали нервы.

Он схватил ее за плечо. Пули рикошетили от корпуса джипа. Рядом показался еще один автомобиль, он теснил их к реке. Водитель думал, что загоняет ребят в тупик, лишает их пространства для маневра, лишает возможности сбежать. Ахиллес увидел ухмылку на его лице, блеск глаз за защитными очками. Агент полагал, что они в ловушке.

А сверху нависал «Черный Ястреб», мотор ревел. Сзади доносился визг сирен патрульных автомобилей. Их становилось все больше, из них на улицу высыпали копы, обнажая оружие. Они полностью перекрыли шоссе.

Теперь у Марты и Ахиллеса не оставалось выбора.

– Ты можешь, – сказал он ей. Каким-то образом ему удавалось разговаривать с Мартой во всем этом шуме. И не кричать при этом. – Ты должна довериться мне.

– Хорошо. – Ветер из приоткрытого окна растрепал девушке волосы, и темная прядь упала ей на лицо. – Я верю тебе. Верю тебе, Ахиллес.

С этими словами она повернула руль влево.

Ахиллес успел увидеть изумление на лице агента, когда их джип рванул в сторону.

«Нет», – промелькнуло в голове у Ахиллеса в этот момент. Нужно было пробить поручни капотом. Выехать на дорогу, и только потом прыгать в реку. В результате джип задел поручни чуть ли не боком, и Ахиллес даже испугался, что этого будет недостаточно, чтобы проломить их.

Но этого оказалось достаточно. Впритык. Спасла скорость – бетон проломился. Может быть, он был плохо закреплен. Послышался скрежет металла, когда автомобиль вылетел за заграждение и под сумасшедшим углом вошел в воду, перевернувшись на бок. Во все стороны полетели брызги, а волна на мгновение нарушила течение реки. Но затем былой порядок был восстановлен, и воды мерно потекли дальше.

На пару секунд джип завис в воде, словно резиновая утка в ванне. Это сложно было назвать зрелищным погружением. Вышло не очень эстетично. Но когда Ахиллес повернулся, он увидел, как остановились у пробитых поручней джипы, как полицейские подбежали к реке, что-то крича в рации… Парень понял, что добился своей цели.

Джип медленно наполнялся водой, грязной и зловонной. И все же Ахиллесу почему-то стало легче. Чувствуя, как промокли кроссовки, он повернулся к Марте. Та инстинктивно поджала ноги, испугавшись холода, словно не готова была примириться с тем неизбежным фактом, что через пару секунд промокнет до нитки. Для нее вода была чуждой средой. Средой, которой следовало избегать. Вода несла смерть.

Но Ахиллес этого не чувствовал. Совсем наоборот. Может, вода и была грязной и вонючей, но для него она служила символом чего-то другого. И где-то на краю сознания вспыхнуло слово. Дом.

Джип резко дернулся, словно пытаясь принять горизонтальное положение, но потерпел в этом неудачу. Тяжелый бронированный металл тянул машину ко дну, и в щели в окнах все лилась вода. Она уже доходила Марте до груди. Девушка вытянула шею и в последний раз набрала в грудь воздуха. Через миг салон был полностью затоплен. Повернувшись на сиденье, Ахиллес обеими ногами выбил дверцу, схватил Марту за руку и, убедившись в том, что не выпустит ее, выскользнул из джипа.

Марте хотелось выплыть на поверхность. Казалось, там она будет в безопасности. Наверное, этого же должно было хотеться и ему. Должно было. Вот только не хотелось. Повернувшись, Ахиллес поплыл не туда, где свет играл на воде. Не туда, куда падала тень вертолета, чьи лопасти, нещадно рассекая воздух, морщинили водную гладь.

Нет, не туда. Он погружался все глубже, пока они с Мартой не очутились на дне реки, среди груд мусора. Здесь можно было увидеть удивительнейшие вещи. Впрочем, то, что происходило наверху, было не менее удивительно. Это подстегивало Ахиллеса, и он плыл все быстрее. Временами он останавливался, давая Марте воздух, а затем плыл дальше. Ахиллес не думал, что в воде можно двигаться так быстро и уверенно. Свет потускнел, сгущались сумерки. Издалека сюда доносился шум, вой сирен в городе, гул вертолетов, кружащих над водой, но все это происходило вдалеке.

Ахиллес и Марта были в безопасности. Пока.

Глава 30

Они вынырнули рядом с навесом для лодок. Надпись неподалеку подтвердила то, что ребята и так поняли по оборудованию и снастям. Тут размещался Вашингтонский лодочный клуб. По-прежнему выли сирены, но тут ребята были в безопасности. По крайней мере пока.

Они выбрались на сухие доски дока. Тут на стропилах висели каноэ и небольшие шлюпки. Вид у клуба был роскошный, все здесь сияло, и даже самые маленькие лодочки были оборудованы с шиком.

У Марты стучали зубы. Обычно ее кожа была смуглой, а губы темными, но сейчас вся кровь, казалось, отлила от ее лица, а черные волосы лишь подчеркивали бледность. Ахиллес протянул к ней руку, понимая, что девушку нужно согреть, и принялся растирать ей плечи. Она очень замерзла и пребывала в состоянии шока. Марта посмотрела на него, и страх в ее карих глазах показался ему невыносимым. Ее била крупная дрожь.

Заглянув ему в глаза, девушка спросила:

– Как мы попали сюда? – Похоже, ей и самой не хотелось знать ответ. – Как тебе удалось столько проплыть?

Проигнорировав ее вопрос, Ахиллес растирал ей руки и ноги. Конечно же, он не знал. Просто не знал. Вся его жизнь была загадкой, и у него было очень мало зацепок, чтобы разгадать ее. Библиотеки, бортовые журналы, мобильные телефоны… как-то все это не вязалось в единую картину.

Лодки мирно покачивались на воде, плеск завораживал. И вертолеты, и сирены – все это казалось таким далеким, и легко было забыть, какую шумиху взрослые люди подняли ради охоты на Марту и Ахиллеса.

– Нужно найти тебе сухую одежду, – сказал он, когда у девушки наконец-то перестали стучать зубы.

Он спустился в трюм одной из лодок и вскоре отыскал на себя рубашку и винтажные узкие брюки, а на Марту кофту с капюшоном.

Протягивая девушке одежду, он заметил, как ее глаза расширились. Она смотрела ему за спину.

– Что случилось?

– Эмм… я думаю, тебе стоит оглянуться, Ахиллес.

Она указывала на красный огонек камеры слежения.

– Ой, – сказал он.

– Кто-то ворвался в помещение Вашингтонского лодочного клуба, сэр! – воскликнула Хелен. – Это в трех милях вниз по течению от центра.

Казалось, они уже несколько часов кружат над городом. Кроули не прекращал орать, сыпя угрозами, приказами и инструкциями и донимая всех и каждого. Его настроение все ухудшалось, глава Агентства 08 уже опасался, что подросткам вновь удалось уйти, когда наконец-то поступили хорошие новости.

– Полетели, Хелен, – улыбнулся он.

Нисколько не заботясь тем, что сегодня стряслось на берегу реки, жители Вашингтона отправились на вечернюю прогулку. На улицах кишмя кишели туристы и местные, что играло на руку Марте и Ахиллесу. Поблуждав по переулкам, ребята очутились в Джорджтауне, богатом квартале, где было поменьше туристов и семей с детьми, зато полно бородатых хипстеров, подростков с пирсингом, скейтеров и вечно несчастных эмо.

– Мобильник, – осенило Ахиллеса, когда они проходили мимо кафе, набитого студентами со смартфонами. Посетители не отрывали глаз от экранов своих игрушек.

– Точно, мобильник! – Девушка повернулась к нему. – Ты достал из него аккумулятор?

– Нет.

Еще в Вашингтонском лодочном клубе он переложил мобильный в карман рубашки.

– Ну так достань, иначе они могут его отследить.

– Думаешь? – Ахиллесу даже в голову не пришло, что человек, давший им телефон (это ведь был тот седобородый, верно?), хотел им навредить. – Его владелец пытался предупредить нас о тех людях в джипах.

– Так что же, враг моего врага теперь мой друг? Ну уж нет, – она невесело рассмеялась. – Одно я знаю наверняка. Никому нельзя доверять. Такое хорошо запоминаешь, когда везешь контрабанду. Единственное, что нам известно о типе, который дал нам этот мобильник, так это то, что он не хочет, чтобы нас поймали копы. Может, он не хочет, чтобы мы попали к копам, только потому, что мечтает сам запереть нас где-нибудь в подвале.

К этому моменту они подошли к кинотеатру. Оказалось, что фильмы тут крутили всю ночь. И Марта, и Ахиллес устали и замерзли, поэтому после недолгого обсуждения они заняли свои места в набитом под завязку зале. Вокруг было полно влюбленных парочек, студенческих компаний и просто одиноких зрителей.

– Мы пришли смотреть фильм о зомби. Серьезно? – улыбнулся Ахиллес, когда они сели.

– Не просто фильм о зомби. – Марта явно предвкушала предстоящую ночь. – Шесть фильмов о зомби. – Она принялась загибать пальцы. – В общем, все фильмы Ромеро, начиная с «Ночи живых мертвецов» и заканчивая «Выживанием мертвецов».

– А что, если фильмы покажутся мне мерзкими? – осведомился он. – Постер выглядел мерзко.

– Ох, это будет мерзко, Ахиллес, поверь мне. В этом весь смысл фильмов о зомби. Оторванные руки, проломленные черепа, пожирание внутренностей. Рассматривай это как новый опыт. Если от этого фильма тебе не захочется блевать, то, может, ты учился на хирурга.

– А если меня все-таки стошнит?

– Значит, долгая будет ночка, – она ухмыльнулась.

Ахиллес посмотрел на нее с притворным ужасом, но девушка знала, что он лишь дурачится.

Они вновь сидели в темном зале кинотеатра, отгороженные от всего мира теплом и темнотой, только на этот раз им не предстояла встреча с бегунком. Ахиллеса ждал сладкий сон и ночь, проведенная рядом с Мартой.

Агенты Кроули опоздали.

Прибыв в лодочный клуб, они приземлились на парковке. Там их ждала охрана клуба. Достав оружие, агенты вбежали под навес для лодок, но там уже никого не было. От разочарования Кроули принялся пинать дорогие лодки, и одному из его подчиненных, Гринхэму, пришлось оттаскивать его, когда охранники попросили прекратить это.

Немного успокоившись, Кроули сел просматривать записи с камер наблюдения.

– Это они! Они!

Но восторг Кроули оттого, что удалось сузить зону поисков, тут же сменился ужасом от озарившей его мысли: подростки переоделись!

– Найдите владельца этой лодки! – рявкнул Кроули. – Нам нужно выяснить, что они взяли!

Даже собственные подчиненные посмотрели на него с сомнением.

Глава 31

Круглосуточный кинотеатр, Джорджтаун

– Ну что, у тебя уже возникла какая-нибудь теория? – немного смущенно спросила Марта незадолго до начала первого фильма.

– В смысле? Какая теория?

– О том, кто ты. Ну… что ты такое, – Марта осеклась, решив, что ее слова задели Ахиллеса, и тут же поправилась: – Ты не думай, я не считаю тебя выродком каким-то, или животным, или чем-то в этом духе. Я просто имею в виду… ты не совсем нормальный, так ведь?

– А что такое норма?

– О господи, только не начинай! Уф, ну ладно. Что такое норма? Не знаю. Я не знаю, что можно считать нормальным, и все такое. Зато я твердо знаю, что нельзя считать нормальным. То, что произошло. – Марта ткнула в него пальцем. – Вот что ненормально. Надрать задницу целому взводу профессиональных убийц – это ненормально. Не упасть после разряда в – сколько там? – миллион вольт – ненормально. Проплыть три мили под водой, как рыба… Это ненормально. Баста.

Девушка говорила шепотом, но, похоже, ей хотелось кричать. Раздумывая над ее словами, Ахиллес нахмурился и уставился на свои руки.

– Мне кажется, должно быть какое-то простое объяснение всему этому, – сказал он. – Только я не могу его найти. И чем дольше я думаю об этом, тем страшнее мне становится. Вот ты говоришь, что я не выродок. Но…

Он помолчал, думая обо всем случившемся. Думая о своих – он даже в мыслях не решался произнести это слово – сверхспособностях.

– Но ведь так и есть. Я урод.

– Ахиллес, всего два дня назад я встречалась с одним типом, у которого на стене в рабочем кабинете висит бензопила. Вот он урод. А ты… Не знаю. – Девушка взяла его за руку и в тусклом свете кинозала осмотрела отметины на его ладони. – Может, ты из какого-то странного племени.

– Племени, в котором туземцы говорят на английском с американским акцентом?

– Ладно, – Марта рассмеялась. – Может, ты член какой-то секты. Например, секты, с минуты на минуту ожидающей конца света. – Девушка пыталась разрядить обстановку. – Слушай, это просто забавная татуировка, вот и все. Может, завтра сходим в тату-салон, узнаем, кто такие делает.

Она протянула руку к его шее и коснулась татуировки – шрама? отметины? – за ухом. Вчера это место побаливало, к нему больно было прикасаться. Теперь же оно было лишь чуть более чувствительным, чем остальные части тела. Нет, на самом деле намного более чувствительным, понял Ахиллес. Когда Марта провела по отметине кончиками пальцев, его тело пронзило острое наслаждение, от которого парень едва не охнул.

«Ага, еще один пункт в списке ненормального», – подумал он.

Начался фильм, и, когда Марта убрала руку, Ахиллес почувствовал одновременно облегчение и разочарование.

«Ночь живых мертвецов» началась с того, что брат и сестра пришли на кладбище, где на них сразу же напал зомби. Девушка сбежала, а парню не удалось спастись, и Ахиллес в темноте зала увидел, как блеснули слезы на глазах у Марты. Несомненно, сейчас она думала о Рене. Первый фильм сменился вторым, зомби побеждали. Похоже, им нисколько не мешали разлагающаяся плоть и неспособность двигаться иначе, кроме как характерной шаркающей походкой, не говоря уже о полном неумении пользоваться технологиями. Живые мертвецы побеждали за счет численного превосходства. Ну и потому, конечно, что они были очень, очень мерзкими.

Группа выживших как раз спряталась в пригородном торговом центре, когда Марта уютно засопела, уснув в соседнем кресле. Ее голова склонилась набок и легла Ахиллесу на грудь. Ему это нравилось, и он не хотел, чтобы она отстранилась. Что касается фильмов о зомби, то Ахиллеса не смущали все эти оторванные головы и пожираемые внутренности. Эти фильмы скорее напоминали комедии, чем ужастики.

Но сон все не шел, и парень тихо сидел в зале, слушая мерное дыхание Марты и смотря фильмы. Впрочем, «смотря» – не вполне удачное слово. Да, его взгляд был обращен на кровавое месиво на экране, но мысли витали далеко отсюда. Через некоторое время он осторожно убрал голову Марты со своей груди, встал и прошел к выходу. Разбудил задремавшего охранника и получил штамп на тыльную сторону ладони, позволявший потом войти в зал обратно. Уже стоя в дверном проеме, Ахиллес обвел взглядом зал. Половина зрителей спала, другая следила за сражением зомби и толпы байкеров. Зомби побеждали.

Он вышел на улицу, и его тут же обволокли ночная прохлада и тишина – насколько в этом городе вообще возможна была тишина. Повернувшись к кинотеатру спиной, он побрел вниз по улице мимо закрытых магазинов и модных баров. Работала лишь пара забегаловок, где можно было отведать жареной курицы, и несколько супермаркетов, готовых принять «сов» или, напротив, «жаворонков».

И тут его вновь охватило то странное чувство, уже знакомое ему по случаю на вокзале в Майами. Ахиллес ощутил на себе чей-то взгляд. Чувство становилось все сильнее, зудело на краю сознания, отчаянно требовало внимания. Остановившись, парень резко обернулся, словно пытаясь застать тайного соглядатая врасплох.

Никого. Однако же, когда Ахиллес повернулся обратно, то увидел какое-то движение впереди, точно кто-то показался на мгновение и тут же скрылся вновь.

Парень сглотнул. У него засосало под ложечкой. Вот это чувство было новым. Страх.

Он подпрыгнул от неожиданности, когда на противоположной стороне улицы показался какой-то пьяница. Мужчину стошнило, и звук эхом разнесся среди зданий. Мимо проехала машина с загулявшими студентами. Заметив пьяного, водитель притормозил, и студенты не преминули отпустить пару ироничных замечаний по поводу лужи с блевотиной. Автомобиль вновь набрал скорость.

Чувствуя, как участилось дыхание, Ахиллес подошел к переулку, в котором до этого заметил какое-то движение. Тут не было ни одного фонаря, и только слабо мерцала табличка с надписью «выход». Вскоре глаза юноши приспособились к полумраку, и он увидел, что переулок под завязку набит пакетами с мусором. Расхрабрившись, он шагнул вперед.

Позади на улице было тихо, пьяница то ли отключился, то ли просто ушел. Ахиллес не оглядывался на него. Он не мог отвести глаз от переулка. Мир вокруг точно рушился, таяли изрисованные граффити стены, распадались в пыль пакеты с мусором. Остался лишь темный проход, и в этом проходе кто-то звал его по имени. Вот только его называли не Ахиллесом. Нет, как-то иначе. Он не мог уловить это имя, как ни старался, оно оставалось вне досягаемости, и казалось, что голос доносится из какого-то старого сломанного прибора.

А потом темные кирпичные стены и двери аварийных выходов восстановились, пакеты с мусором вернулись на свои места, и переулок вновь стал просто переулком. Какой-то инстинкт заставил Ахиллеса поднять голову и взглянуть на крышу одного из домов. Два глаза сверкнули в темноте, и фигура скрылась из виду.

– Эй! – Ахиллес шагнул вперед. – Эй, почему вы… – Что-то подсказало ему, что он тратит время зря.

Последний раз окинув взглядом переулок, он повернулся и пошел по улице, постоянно озираясь, но так ничего и не увидел. Наконец он нашел то, зачем, собственно, вышел из кинотеатра. Интернет-кафе под названием «Онлайн-таверна».

Открыв дверь, он увидел, что в кафе почти никого нет. Только за одним из компьютеров сидел немолодой бородатый мужик. Ахиллес подошел к стойке, за которой на вращающемся кресле торчал лысый парень с пятидневной щетиной. Он с интересом смотрел телевизор – старые серии «Друзей». Чендлер как раз сказал Монике, что любит ее, и зрители за кадром послушно охнули. Не сводя глаз с экрана, администратор налил Ахиллесу кофе, которого тот не заказывал.

– Час? – спросил лысый.

– Да. – Ахиллес передал ему купюру, которую взял у Марты в рюкзаке.

Лысый не глядя протянул ему кофе, сдачу и карточку.

– Вон тот компьютер, – он ткнул пальцем в зал.

Поблагодарив администратора, Ахиллес направился к своему месту, перехватив ухмылку бородача, словно тот делил с Ахиллесом какую-то грязную тайну. Впрочем, скорее всего они искали в Интернете разную информацию. Вряд ли этот тип не мог дождаться утра, чтобы проверить данные по немецким подлодкам.

Именно этим и собирался заняться Ахиллес.

Он ввел в строку поиска «U-1309». Оказалось, что командующим офицером на подлодке был капитан Вильгельм фон Франц. U-1309 была субмариной типа VIIC/41 с пятью торпедными аппаратами, четырьмя на носу и одним на корме. Эта подлодка была улучшенной версией своих предшественников: чтобы избежать атаки, она могла опускаться на глубину ниже обычных подлодок. Максимальная глубина погружения составляла двести пятьдесят метров. Из оружия на подлодке были не только торпеды, но и палубное орудие. Экипаж судна мог составлять от сорока четырех до пятидесяти двух человек. Вся команда U-1309 погибла, когда ее потопил корвет королевского военно-морского флота Великобритании «Уайлдфлауер».

Вот и все. Ахиллес откинулся на спинку кресла, барабаня кончиками пальцев по столу.

– Эй…

Вздрогнув от неожиданности, он повернулся и увидел, что к нему подошла Марта.

– Я только табличку увидела и сразу поняла, что ты здесь. Ты чего сбежал?

Девушка села в кресло рядом с ним, и Ахиллес показал ей найденные в Интернете данные.

– Попробуй ввести слово «бортжурнал», – предложила она.

Он вновь ввел в Гугл «U-1309», но теперь добавил к нему «бортжурнал». Ничего.

Вот только… не совсем так, верно? Потому что кое-какую информацию он получил. Собственно, целую страницу со ссылками. Но это были какие-то старые ссылки, которые давно не использовали, они словно вынырнули из пыльных, подернувшихся паутиной уголков Интернета. И по каждой из этих ссылок по какой-то причине нельзя было пройти.

Доступ заблокирован провайдером.

Клик.

Осторожно! Этот сайт содержит вредоносное ПО.

Клик.

Доступ запрещен провайдером.

Клик.

Этот сайт может нанести вред вашему компьютеру. Нажмите «Продолжить».

Клик.

Доступ запрещен провайдером.

Страница со ссылками была всего одна, да и самих ссылок было не больше десяти, и ни по одной из них нельзя было пройти. Словно он забросил в Интернет сети и те выловили с самого дна какой-то мусор.

– Да… – уныло протянула Марта. – Плохо дело.

– Есть еще идеи? – Вздохнув, Ахиллес пригладил ладонью волосы.

– Что за люди на нас охотятся? – спросила Марта. – Если они могут выследить нас, хладнокровно убить пограничников, летать на таких вертолетах… Ну, мне бы хотелось знать, с кем, черт подери, мы имеем дело.

– И что мне гуглить? «Какие-то психи с грудой оружия и черными джипами?» Потому что вряд ли у этих ребят есть своя страничка в Интернете… – И тут кое-что всплыло в его памяти. – Агентство 08, – пробормотал Ахиллес.

– Ты что-то вспомнил?

На мгновение он застыл, надеясь, что эти слова вызовут в нем новые воспоминания. Надеясь, что плотина прорвется. Но ничего не произошло. А потом Ахиллес с разочарованием осознал, где слышал эти слова. Это были позывные, доносившиеся из рации в джипе, который они потопили в Потомаке. Эти слова доносились вновь и вновь, когда они ехали по парку. Удивительно, что Ахиллес вообще их услышал, учитывая, какой там стоял шум.

– Попробуй, – подтолкнула его Марта. – Попробуй вбить «Агентство 08».

Он так и сделал. Ссылки на первой странице вели на сайты о теориях заговора. В каждой использовалось только слово Агентство, и оно было выделено жирным шрифтом.

– Смотри, сколько сайтов, – сказала Марта. – Кликай.

У Ахиллеса возникло чувство дежавю, которое только усилилось, когда он начал проходить по ссылкам.

Доступ запрещен провайдером.

Клик.

Осторожно! Этот сайт содержит вредоносное ПО.

Клик.

Доступ запрещен провайдером.

Клик.

Этот сайт может нанести вред вашему компьютеру. Нажмите «Продолжить».

Клик.

Доступ запрещен провайдером.

– Вот дерьмо, – сказала Марта.

Ахиллес с отвращением отбросил мышку. Помедлив, он сунул руку в карман и достал телефон. До этого он последовал совету Марты и вытащил оттуда аккумулятор, но теперь у них, похоже, закончились варианты.

– Эй, ты что делаешь? – забеспокоилась Марта. – Откуда ты знаешь, что там нет жучка, маяка или бомбы? Откуда ты знаешь, что он не пытался убить нас?

– Ну, он был достаточно близко к нам, чтобы убить или взять в плен, но не стал делать ни того, ни другого. Учитывая, что у нас нет других зацепок, я предлагаю воспользоваться этим вариантом. Давай просто выслушаем, что скажет человек, оставивший нам этот телефон. Это ни к чему нас не обязывает. Мы можем просто выбросить телефон в урну и уйти.

Мобильник был полностью заряжен, и сразу после включения на экране высветилось одно новое сообщение. Сходите к Амелии Эрхарт.

– А это еще кто? Какая-то твоя приятельница?

– Амелия Эрхарт была первой женщиной-пилотом, которая перелетела Атлантический океан, – ответил Ахиллес. – В 1937 году она пропала без вести.

– Что, еще один из фактов, которые ты просто знаешь, да? Значит, не приятельница, говоришь… Как же нам сходить к человеку, который пропал без вести?

– Ну, это просто. Нам просто нужно сходить в музей при Смитсоновском институте.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – она вздохнула.

– Марта, я понятия не имею, что делаю, – улыбнулся он.

Они вернулись в кино как раз к концу очередного фильма о живых мертвецах.

– Ну вот и отлично, – сказала Марта, когда они заняли свои места. – Как раз успели к началу «Дня мертвецов». Думаешь, предыдущий был кровавым? Веселье только начинается.

Глава 32

Вашингтонский лодочный клуб

Кроули приказал закрыть клуб до дальнейших распоряжений. Не то чтобы у него были на это какие-то веские причины, но его порядком разозлили местные охранники. К тому же парковка при клубе была отличным местом для стоянки «Черного Ястреба».

– Сэр, – окликнула его Хелен. – У нас ситуация в интернет-кафе в Джорджтауне. Код 4. Кто-то запустил поиск.

– Какой поиск, Хелен?

– Ой, вам это понравится, сэр. Искали U-1309, их бортжурнал и нас.

– Агентство 08?

– Да, сэр.

– Отправьте туда отряд. Мне нужны записи с камер наблюдения в интернет-кафе. Район оцепить. И поживее! – крикнул он.

Девушка уже бросилась выполнять его приказ, когда Кроули остановил ее.

– И, Хелен, я хочу, чтобы сюда привезли ее брата. Может, он сможет пролить свет на ситуацию.

Она ушла, оставив Кроули размышлять о случившемся.

Собственно, все это началось уже давно, когда он был ребенком, застенчивым и неуклюжим мальчишкой, которому нравилось познавать новое. Он всегда был умником. В какой-то степени даже гиком. Он и занимался тем, чем занимаются умники. Поступил в Йель, изучал международные отношения. Но потом по какой-то причине, уже затерявшейся в тумане времени, Кроули пошел в армию. Может, ему надоело быть гиком, а может, его уболтали вербовщики. К двадцати одному году Кроули уже был офицером, а через год командовал отрядом во время Второй войны в Персидском заливе. Тогда они находились на территории, которую в древние времена называли Месопотамией. Одной кошмарной ночью бо́льшая часть его отряда погибла в результате вражеской атаки. Эта ночь осталась с ним навсегда. Кроули получил крест «За выдающиеся заслуги» и медаль «Пурпурное Сердце» за действия, предпринятые той ночью, но его до сих пор преследовало осознание факта, что действия те помогли спасти лишь жалкую горстку людей из его отряда. Редкая ночь проходила без кошмаров, в пространстве которых Кроули приходилось вновь и вновь проживать ту атаку, вновь и вновь задавать себе вопрос о том, действительно ли он сделал все возможное. Действительно ли нельзя было принять другое решение, решение, которое спасло бы его отряд.

Он вернулся из Ирака другим человеком, замкнутым и холодным. Но Месопотамия пробудила в нем интерес к истории древнего мира, древним цивилизациям, великим армиям и потрясающим достижениям человечества тех времен. По возвращении в США Кроули поступил в Гарвард, променяв жизнь в армии на диплом магистра, а затем и научную степень по истории древнего мира.

Кто знает, может быть, за ним приглядывали и раньше. Но как бы то ни было, после Гарварда его завербовали в ЦРУ и приписали к Национальной секретной службе, подразделению ЦРУ, занимающемуся тайными операциями. Его на год отправили на обучение на базу Кэмп-Пири в Вирджинии. Там Кроули прививали новые боевые навыки, учили обращению с разными видами оружия; там же он прошел тактическую подготовку на более высоком уровне, чем во время службы рейнджером. Его также обучили методам проведения тайных операций. Постепенно воспоминания о войне в Персидском заливе отошли на второй план, и Кроули привык во всем полагаться на свою мышечную память отлично натренированного бойца.

Ему это нравилось. И у него хорошо все получалось. Но в последний день обучения, день, когда Кроули предстояло стать агентом ЦРУ, его вызвали в кабинет командующего и сообщили, что он провалил ряд психологических тестов. Офицер не мог прямо сказать Кроули, в чем именно заключался провал, но намекнул, что руководство обеспокоено вопросом его темперамента. И будто бы это связано с последствиями того ночного рейда в Месопотамии. С какими-то скрытыми психологическими проблемами. Агентству пришлось отказаться от его услуг.

Через два дня после того, как его мечты были разрушены, Бобби Кроули проснулся на диване в своей квартире от стука в дверь. С трудом пробравшись сквозь груды коробок из-под пиццы и банок из-под пива, он выглянул в глазок и увидел двух мордоворотов, охранявших уже немолодого мужчину. В нем Кроули сразу же узнал директора Национальной разведки сенатора Тиммса.

Бобби впустил его в квартиру, и директор, смахнув коробки из «Макдональдса» с подлокотников кресла, поддернул брюки и уселся напротив Кроули. Он предложил Бобби должность в Агентстве 08, оборонно-исследовательской организации с «наивысшими (произнося это, Тиммс улыбнулся) полномочиями».

Как и все остальные, Кроули слышал об Агентстве 08. Впрочем, слышал он и о Розуэлльском инциденте[14]. А еще о Зоне 51, в которой военные содержали инопланетян. И, конечно же, ходили слухи о Филадельфийском эксперименте, в ходе которого часть экипажа вплавилась в конструкции корабля, и тела моряков на эсминце оказались чудовищно, гротескно изуродованы. Об этом он тоже слышал. Обо всем этом он слышал. Еще в школе. И не верил в это.

– Но это правда, – вздохнул Тиммс, словно прочитав его мысли. – Агентство 08 действительно существует.

– Ладно, – медленно протянул Бобби. – А Зона 51 существует?

– Эта информация засекречена, но нет.

– И моряков действительно вплавило в корпус корабля во время Филадельфийского эксперимента?

– Эта информация засекречена, но нет.

– Но Агентство 08 существует.

– Да.

И Тиммс рассказал ему об Агентстве 08. О том, что их годовой бюджет составляет около пятнадцати миллионов долларов. О том, что у них в штате триста пятьдесят человек.

Агентство было создано в 1908 году, отсюда и произошло его название. В том же году было сформировано Бюро Расследований, которое впоследствии превратится в ФБР. Дитя Тедди Рузвельта, Агентство должно было стать тайной организацией, занимающейся научными исследованиями и разработкой новых технологий для правительства и армии США.

Основной задачей Агентства была защита интересов США в вопросах нетрадиционных научных исследований. Что это означало? Это означало, что и Зона 51, и Филадельфийский эксперимент, и Тунгусский феномен – все это представляло интерес для Агентства 08. По словам Тиммса, с 1908 года Агентству около пятнадцати раз удавалось предотвратить глобальный конфликт на планете и лишить радикально настроенные организации возможности заполучить опасные материалы.

– Итак, Бобби, тебя интересует мое предложение?

Еще бы.

Агентство занимало верхние три этажа небоскреба Эдди Торна в Нью-Йорке. По официальным данным, там размещалась страховая компания. На одном этаже находились офисы сотрудников и начальства, на втором – исследовательские лаборатории, а на третьем – огромный ангар с раздвижной крышей.

Это было не единственное здание в Нью-Йорке, на котором находилась вертолетная площадка. Это даже было не единственное здание, где вертолеты стояли в ангаре под раздвижной крышей. Но это было одно из немногих таких зданий, чьими ангарами пользовались после одиннадцатого сентября. И уж точно единственное, где стояли сверхзвуковой истребитель «Локхид-Мартин» F-35 «Лайтнинг» и стелс-вертолет UH-60 «Черный Ястреб».

Оказалось, что юрисдикция Агентства 08 распространяется на любого оперативника Национальной секретной службы, а значит, в их распоряжении была целая армия. Кроме того, Агентство сотрудничало с лучшими умами США. Двое из самых талантливых ученых Америки работали непосредственно в Агентстве, с другими можно было консультироваться. А самое главное, их курировал Тиммс, имевший прямой доступ к президенту, а значит, Агентство могло получить президентское разрешение всего за пару минут.

Кроули не переставал этому удивляться. Само существование Агентства 08 было невероятным слухом, историей, о которой писали комиксы. Но при этом оно было одной из наиболее влиятельных организаций на планете, а значит, он, Бобби Кроули, который до сих пор помнил, как Бэкки Уайт отказалась идти с ним на свидание, заявив, что он «какой-то странный», оказался одним из наиболее влиятельных людей на всей Земле. И это, черт подери, ему нравилось.

Он проделал долгий путь от мальчишки-гика, помешанного на учебе, до того, кем стал сейчас.

Глава 33

Круглосуточный кинотеатр в Джорджтауне

Наступило утро, киномарафон закончился, и ребята проснулись под финальные титры, почувствовав, что пора сматываться отсюда. Зрители вокруг собирались уходить. Марта протерла глаза, глядя на имена на экране, Ахиллес потянулся.

Они умылись в уборной, вышли из кинотеатра и сразу же увидели патрульную машину с мигалкой. Оглянувшись, они выяснили, что часть улицы оцеплена, а на обочине стоят три джипа.

Три черных джипа с тонированными стеклами. Вокруг них ходили туда-сюда люди в штатском.

Ребята инстинктивно отвернулись. Ахиллес дернулся вперед, но Марта опустила руку ему на локоть.

– Спокойнее, – пробормотала она. – Просто не подавай виду, Ахиллес. Они ищут не нас. Наверное, что-то случилось на улице. Мы вызовем подозрение, если бросимся бежать. Наоборот, стоит сделать вид, что нам любопытно.

– Марта, – тихо сказал он. – Все дело в интернет-кафе.

Они поспешили прочь, и, только удалившись на безопасное расстояние, немного расслабились и продумали путь к Смитсоновскому институту.

– Пару дней назад я рассмеялась бы, узнав, что буду заниматься таким, – сказала Марта, когда они сели на автобус. – А теперь это не вызывает даже удивления. «Эй, давай встретимся по тайному адресу… о, конечно же, я приду туда… Слушай, а стрельба на этот раз будет?»

– Так, значит, для тебя это все в новинку? Стрельба?

– Вообще-то, да. А почему нет? Ты что, думаешь, я гангстерша какая-то, или что?

– Нет. Но ты же контрабандистка, верно? Разве контрабандисты не сталкиваются с пальбой и все такое?

Марта немного подумала об этом.

– Плохие контрабандисты могут, – признала она. – Ленивые и жадные. Не такие, как наша семья. Папа был хорошим человеком, Ахиллес. Хорошим человеком, которому приходилось нарушать закон, вот и все. Знаешь, как он познакомился с мамой? Она была замужем, с ребенком. Это был Рен. Но ее муж был настоящим bastardo, ублюдком, он пил и бил ее, а иногда бил и ребенка. Бедный маленький Рен, представляешь? Все в Баракоа об этом знали, но что они могли сделать? Стоило им что-то сказать, и этот подонок только сильнее срывался на маме и Рене, – вот мама и просила всех молчать. Проблема была в том, что все становилось только хуже. Этот ублюдок занял денег у гаванской мафии. Отдавать было нечем, и он требовал, чтобы мама вышла на панель. В результате папа не выдержал. Он просто не мог стоять в стороне, наблюдая за происходящим. И знаешь, что он сделал? Он взял все свои сбережения и заплатил гангстерам. Отдал тот долг при условии, что ублюдок исчезнет из жизни мамы. Так и случилось. Папа на ней женился, усыновил Рена и вырастил его как родного.

– А потом и ты подоспела?

– Да… Может, у него были другие причины, чтобы заплатить гангстерам, верно? Может, у них уже тогда был роман, – Марта рассмеялась.

– А она была красивой?

– Ну конечно.

– Вот видишь. Может, твой отец все-таки был плохим парнем.

– Но он ее любил, это точно. Когда мама умерла, нам всем было нелегко. Я до сих пор иногда плачу по ночам. Но папе… ему было хуже всех. Как будто вместе с ней умерла и какая-то часть его души. Тогда папа начал возить на Кубу лекарства. Мама не должна была умереть. Если бы в Баракоа были нужные медикаменты, она бы выжила. Но дело в том, что контрабанда лекарств не могла вернуть нам маму. Рен к тому времени уже подрос. Он помогал папе доставлять товар, да и я подключилась. Иногда мы ездили одни, возвращались под утро и заставали папу на веранде, рядом с маминым пустым креслом. Он просто сидел и смотрел на реку. Ни света, ни еды, ни выпивки – ничего. Глаза открытые, остекленевшие, как у мертвеца. Иногда мне казалось, что мы вот так вернемся когда-нибудь утром, а папа уже будет мертв. Он словно хотел умереть. Рена это очень злило. Он даже иногда кричал на папу. А тот говорил, что легко скорбеть, когда ты молод, ибо молодые жалеют только себя. А когда ты стар, ты жалеешь всех. – Она улыбнулась. – Может быть, когда-то я узнаю, был ли он прав. Папа вел себя так примерно год. Он почти перестал выходить в рейсы. Амбиции Рена росли, и папа знал, что, если Рен займется этим в одиночку, он начнет расширяться.

– В смысле?

– Расширит сферу деятельности. Станет возить не только лекарства, но и наркотики. Или людей. Рен очень честолюбив, знаешь. Он мог бы стать одним из местных бандитов, и, полагаю, папа это понял. Поэтому он вернулся к контрабанде и работал с нами до аварии.

– Что случилось?

– У него лодочный мотор искрил. Мы умоляли папу починить его. И когда мы услышали об аварии, я сразу вспомнила об этом моторе. Говорят, потому лодка и взорвалась.

Они немного помолчали.

– Твоя мама… – осторожно начал Ахиллес.

– Что?

– Ее звали Консуэла?

– Ага, – кивнула Марта. – Да, так ее звали.

Она помолчала еще немного.

– Может, так сложилась жизнь. Может, все дело в смерти папы. Или проблемах Рена. Или в парне, который постоянно говорил: «Пенни за твои мысли, Марта-Майя». Как бы то ни было, тогда я решила выйти из игры. Просто уйти. Может, смерть папы позволила мне изменить жизнь, – она обвела рукой многочисленные памятники и музеи. – Теперь я путешествую по миру. Следует быть осторожной со своими желаниями, да?

– К слову о желаниях. Мы приехали куда хотели. Это наша остановка.

Вскоре они подошли к Национальному музею авиации и космонавтики при Смитсоновском институте.

Глава 34

Интернет-кафе в Джорджтауне

Команда Кроули оккупировала «Онлайн-таверну». Впервые за все время существования этого заведения телевизор за стойкой был выключен, а с лица администратора сошло выражение скуки. Он сидел на своем месте, глядя, как агенты в штатском суетятся вокруг его компьютеров, и на лице его застыло изумление. Изумление и некоторый испуг.

Кроули стоял в стороне вместе с Хелен и Шапалем. Висок оперативника был заклеен пластырем – след от столкновения с Ахиллесом. Все трое наблюдали за Гилвеллом, главой технического подразделения Агентства 08. Тот раздавал указания своим подчиненным и лично осматривал терминалы в кафе. Один из компьютеров был отключен, и с ним работали криминалисты. Затем этот компьютер решили забрать отсюда для более тщательного анализа.

Тем временем администратор выставил на стойку монитор и передал пульт управления Кроули. Тот перепоручил работу с записями камер наблюдения Хелен.

Вскоре на экране появилось изображение Марты и Ахиллеса.

«Стоп!» – скомандовал Кроули, и они подались вперед, глядя, как Ахиллес достает что-то из пластикового пакета.

– Гилвелл, подойдите сюда, – позвал Кроули.

Техник оторвался от работы с компьютерами и поспешно подошел к начальнику.

– Как вы думаете, что они делают? – осведомился Кроули.

– Достают телефон, сэр, – севшим голосом ответил Гилвелл.

Хелен остановила воспроизведение записи.

– Так и есть, – потрясенно повторил Кроули. – Это мобильный. – Он посмотрел на Гилвелла. – Но это не мобильный девчонки, верно?

– Нет, сэр, – Гилвелл покачал головой. – За тем номером следят лучше, чем за Администрацией Президента. Если бы она включила тот телефон, мы бы знали.

– То есть они где-то раздобыли новый телефон.

– Похоже на то.

– Значит, кто-то им помогает. Кто-то им помогает! О господи!

Глава 35

Национальный музей авиации и космонавтики при Смитсоновском институте

Со вчерашнего дня на Капитолийском холме ничего не поменялось. Все так же возвышался Капитолий, шелестела листьями Национальная аллея, иглой тянулся в небеса Монумент Вашингтона. Вот только люди были другие, да еще желтела повсюду полицейская лента, поблескивали патрульные машины, выстроились друг за другом фургоны криминалистов, сновали туда-сюда репортеры.

Марта и Ахиллес настолько погрузились в собственные мысли за время поездки на автобусе, что не обдумали возможных последствий своего возвращения на Капитолийский холм после событий вчерашнего дня, не обсудили, насколько безрассудным мог оказаться такой поступок. Как бы то ни было, они в любом случае не могли бы предусмотреть, что тут поднимется такой переполох.

Никак не могли.

Впрочем, кроме них здесь было довольно много зевак, с любопытством наблюдавших за происходящим.

– Ладно, – протянула Марта. – Может, это была не такая уж и хорошая идея.

Пожав ей руку, Ахиллес приобнял девушку, и они пошли к Смитсоновскому институту, старательно изображая влюбленную парочку на прогулке. Нельзя было показаться слишком равнодушными ко всей этой суматохе, но в то же время не стоило проявлять чрезмерное любопытство. Ребята притворялись как могли, но им все равно казалось, что они выделяются на общем фоне и их точно узнают. Они боялись даже, что все это – изощренная ловушка и в любую секунду копы могут выхватить оружие, а все зеваки – оказаться агентами правительства.

Они тряслись от страха всю дорогу до института и немного расслабились, только войдя в музей космонавтики. Полицейские остались снаружи, а здесь царило спокойствие. В окна стеклянного фасада здания лился солнечный свет, рисуя яркие квадраты на желтом ковре.

Впрочем, Марте и Ахиллесу сейчас было не до ковра. Они любовались ракетами, самолетами и космическими аппаратами, как и все остальные в этом зале, – толпы посетителей на балконах, группки туристов с гидами, семьи на отдыхе, дети, восторженно перебегавшие от одного экспоната к другому. На мгновение они позволили себе восхититься величием этого музея, позабыв обо всем остальном. Запрокинув головы, они обвели взглядом подвешенные под потолком старинные летательные аппараты.

– Вот это «Дух Сент-Луиса», – Ахиллес указал на знаменитый самолет, невероятно старый, но все еще пребывающий в отличном состоянии. Словно он только что переместился сюда из 1927 года и из кабины вот-вот выйдет Чарльз Линдберг[15] и спросит, что случилось с небесами.

– Ты и это знаешь? Еще одно из твоих странных воспоминаний? – спросила она.

– Ну, не без того. Но на самом деле это написано на табличке, – рассмеялся он и притворно охнул, когда Марта стукнула его по плечу.

– Нечего тут умничать, – шутливо проворчала она.

Он ощущал ее близость, и когда ее ладонь коснулась его руки, между ними словно проскочила искра. Ахиллес чувствовал, что может взять Марту за руку и она не оттолкнет его. На мгновение ему показалось, что они пара обычных подростков на прогулке. Вот было бы здорово просто прогуляться по музею, пообедать вместе, обсудить планы на вечер.

– А вот это «Белл Х-1», – указал на очередной экспонат Ахиллес. – Первый самолет, преодолевший звуковой барьер.

– Ага, – сказала Марта. – Знаешь, если бы на нас не охотились агенты, ты заработал бы кучу денег на викторинах. Ладно, а вот это что? – Она указала на конструкцию, похожую на украшенную звездами сигару с крыльями.

– Это «Спейс Шип Уан», суборбитальный космический корабль.

– Верно. – Марта скорее верила в то, что он ответил правильно, чем знала это сама. – А вон то? – Она указала налево.

– А это карта музея, – ухмыльнулся Ахиллес.

– Тоже верно, – рассмеялась девушка. – Пойдем-ка найдем твою подружку Амелию.

Найти ее не составило труда. Вернее, ее ярко-красный самолет «Локхид-Вега». По словам Ахиллеса, именно на этом самолете Амелия Эрхарт перелетела Атлантический океан в 1932 году.

Марте стало уже не до игр, да и Ахиллесу тоже. Именно здесь ребятам назначил встречу таинственный незнакомец, подбросивший им мобильный телефон. В худшем случае это была ловушка. В лучшем случае – последняя соломинка, за которую они могли ухватиться. Либо сейчас они узнают правду, либо очутятся под прицелом сотен пистолетов. Ни Марта, ни Ахиллес не знали, что случится в следующий миг. Они стояли, в упор глядя на самолет, но не видя его. Они ждали. Ждали, что же произойдет дальше.

А поскольку ничего не происходило – ни тебе группы захвата, спускающейся на тросах с балконов, ни «туристов», внезапно выхватывающих автоматы, ни загадочной фигуры в кабине самолета, – оба вздохнули с облегчением.

И разочарованием.

– Что теперь? – спросила Марта.

– Не оглядывайтесь, – сказал кто-то у них за спиной.

Глава 36

Невзирая на эти слова, Ахиллес все-таки оглянулся. Там стоял все тот же незнакомец, мужчина лет шестидесяти, которого они встретили вчера в архиве Библиотеки Конгресса. На нем были все те же твидовый пиджак и кремовый макинтош, все так же поблескивали умные глаза за толстыми стеклами очков, топорщилась седая борода. Правда, сегодня при нем была трость. Это был тот самый человек, который чуть не сбил с ног библиотекаря, чтобы передать Марте и Ахиллесу телефон с инструкцией.

Это он велел им прийти в музей. А значит, он либо являлся их спасителем, либо, как подозревала Марта, надеялся взять их в плен.

У Ахиллеса перехватило дыхание. События последних дней должны были бы лишить его желания возлагать на что-либо слишком большие надежды. Но он ничего не мог с собой поделать. Его охватило знакомое чувство восторга, и где-то в глубине души вспыхнула новая надежда.

Может быть, у этого странного человека есть ответы на вопросы Ахиллеса? Может, он расскажет, почему Ахиллес знает только свое имя, но ничего больше, и почему это имя так необычно? Почему Ахиллес потерял память? Почему он способен на действия, которые иначе как сверхчеловеческими и не назовешь? Почему у Ахиллеса такое чувство, словно он помнит какое-то другое место? Почему ему так хорошо в воде?

Седобородый прошел немного вправо, будто осматривая что-то на фюзеляже «Локхид-Веги».

– Здесь нас не увидят, но могут подслушать, – прошептал мужчина, словно говоря сам с собой. – Я выйду на улицу. Подождите немного и следуйте за мной.

И он ушел. Ребята, переглянувшись, пожали плечами: «Что нам терять?» и последовали его инструкциям – подождав немного, направились к выходу.

Остановившись на ступеньках, они, прикрывая глаза от солнца, окинули взглядом лужайку перед музеем. Седобородый стоял у кофейного лотка. Марта и Ахиллес спустились вниз по ступеням, обойдя стайку подростков с рюкзаками. Седобородый купил кофе и уселся на летней площадке. Выверенным жестом он достал из кармана плаща газету, неторопливо развернул ее и забросил ногу за ногу. Над чашкой кофе струйкой вился пар.

– Что-то я как-то не уверена, Ахиллес, – вдруг сказала Марта, поворачиваясь спиной к мужчине в твидовом костюме.

Она вдруг осознала, что они стоят у подножия ступенек у всех на виду. Взяв Ахиллеса под руку, Марта оттащила его за одну из колонн. Она нервничала из-за такого количества копов. Конечно, это тревожило их обоих, но у Марты было больше причин бояться копов, чем у ее приятеля. У нее имелся опыт в таких делах. Сейчас у девушки был такой вид, словно она готова броситься наутек. Забыть обо всем. Оставить седобородого пить свой кофе.

– Что нам известно об этом типе? – прошептала она. Любой прохожий сейчас подумал бы, что они с Ахиллесом ссорятся. – Ничего. Он просто какой-то мужик, который дал нам мобильный. Может, он псих, откуда мы знаем?

Конечно же, она была права, и Ахиллес это знал. Этот седобородый мог оказаться психом. Это уж точно.

– Но мы проделали весь этот путь, Марта. Что ты предлагаешь? Развернуться и уйти? Если это ловушка, она бы уже сработала.

– Ох, Ахиллес, ты умеешь вытворять всякое, но поверь мне, тебе не стоит принимать решений в вопросах, касающихся намерений плохих парней. Если это ловушка, то давай я тебе скажу, когда она сработает. Она сработает, как только мы сядем за тот столик, – она махнула рукой в сторону седобородого. – Ты хочешь рискнуть?

Ахиллес знал, что ей на это ответить.

– Я тут вот что подумал, Марта, – сказал он. – Может, и есть что-то хуже, чем незнание того, кто ты, откуда родом, где твой дом и твоя семья, каковы твои мечты, надежды, предназначение и цель в жизни. Может, и есть что-то хуже, чем такое незнание, но я лично не хочу знать, что это. Ты спрашиваешь меня, хочу ли я рискнуть. Мне кажется, у меня нет выбора. – Ахиллес заглянул ей в глаза. – А вот у тебя есть. У тебя есть выбор, Марта. Ты можешь просто уйти. Учитывая все случившееся, они охотятся на меня. Ты можешь уйти. Можешь, Марта.

Ее глаза полыхнули, рот приоткрылся, но не успела девушка сказать что-либо, как Ахиллес опустил палец на ее губы.

– Прошу, Марта, уходи.

Она сглотнула. Глубоко вздохнув, девушка взяла себя в руки. Она с трудом сдерживала слезы.

– Ну нет, – она отчаянно замотала головой. – Ну уж нет. Тебе так просто от меня не отделаться. Мы вляпались во все это вместе, и я никуда не уйду.

Ахиллес понимал, что не сможет переубедить ее. Да и хотел ли он этого на самом деле? Марта была его проводником в этом незнакомом для него мире, Ахиллес нуждался в ней, так же как и Марта нуждалась в нем.

– Спасибо, – сказал он.

И сам не понимая, что делает, Ахиллес поцеловал ее. Это был мимолетный поцелуй, почти такой же, каким можно одарить друга в знак приветствия. И все же… И все же он значил намного больше. Этот мимолетный поцелуй был особенным. Нет, таким друга не одаришь. И он застал их врасплох – настолько, что парень и девушка отшатнулись друг от друга, словно до этого позабыли обо всем вокруг, поддавшись магии мгновения.

– Э… Прости… Я не хотел… просто ты…

– Нет, это ты меня прости.

Марта покраснела. Никогда раньше она не казалась Ахиллесу настолько прекрасной.

– Знаешь… – продолжила она. – Тебе не за что извиняться. На самом деле… – Она поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. – Это на удачу. Как в том фильме.

– В каком фильме?

– Ну, в том… про принцессу Лею и… – она осеклась. – Ладно, не важно. Хорошо, давай сделаем это. Пойдем туда и поздороваемся с твоим новым приятелем.

Кивнув и ободряюще улыбнувшись друг другу, они прошли по аллее и очутились на летней площадке, где за столиком сидел седобородый.

Когда ребята сели рядом с ним, он аккуратно сложил газету и посмотрел на них поверх очков, переводя взгляд с Марты на Ахиллеса. Затем оглянулся.

– Если бы я знал, что сюда сбегутся все полицейские тихоокеанского побережья, то, вынужден признать, я выбрал бы другое место для встречи. Однако же их присутствие здесь означает, что нам придется поторопиться.

В его голосе слышалось легкое неодобрение, словно он винил Марту и Ахиллеса за то, что на Капитолийском холме оказалось полно копов. Ахиллесу стало интересно, что думают о них прохожие. Наверное, они с Мартой кажутся парой студентов, которые пришли сюда для консультации со своим преподавателем.

– Ну хорошо, – помолчав, сказал седобородый. – Учитывая наложенные на нас ограничения по времени, давайте начнем с того, что вы назовете мне свои имена.

Ребята переглянулись.

– Может, вначале представитесь вы? – осведомилась Марта.

Седобородый кивнул, и морщинки в уголках его глаз стали глубже, словно он сдерживал улыбку. Похоже, именно такого ответа он и ожидал, будто любая другая реакция была бы подозрительной.

– Меня зовут профессор Уильям Хупер. Я преподаю культуру древних цивилизаций и морскую археологию на факультете антиковедения в Джорджтаунском университете. Кроме того, я сотрудник Библиотеки Конгресса. У меня там есть свой кабинет, маленький закуток, как и в университете.

Марта лишь пожала плечами. Ее выражение лица явно свидетельствовало о том, что девушке очень хочется спросить: «Ну и?..»

– Все это вам ни о чем не говорит, да?

Он встряхнул бумажный пакетик с сахаром, разорвал его и высыпал содержимое в кофе. Все это время он не сводил глаз с Ахиллеса.

– Нет. Нам это ни о чем не говорит, – заявила Марта.

Ей это действительно ни о чем не говорило. Но Ахиллеса это почему-то задело. Древние цивилизации? Морская археология? Он так задумался, что даже не заметил, как Марта назвала профессору Хуперу их имена.

– Ахиллес?

– Что, простите? – Парень сосредоточился.

– Вас зовут Ахиллес? Это ваше настоящее имя?

– Насколько мне известно.

– Насколько вам известно? – терпеливо переспросил профессор Хупер. – Что вы имеете в виду?

– Наверное, это как-то связано с тем, что он потерял память, – вмешалась Марта.

Губы Хупера удивленно округлились, а глаза расширились.

– Понятно. Вы потеряли память. Вы вообще ничего не помните?

Ахиллес покачал головой.

– Ничего, кроме моего имени.

– Ясно. Какое ваше первое воспоминание?

– Его выбросило на берег в Гаити.

– Гаити? Вы проделали путь до Вашингтона из Гаити?

Они дружно кивнули.

– Надеюсь, мой вопрос вас не смутит… Почему?

– Нет-нет-нет, – Марта замотала головой. – Мы вам ничего не расскажем, пока вы не ответите на наши вопросы. Например, вам стоит объяснить нам, чего хочет от нас какой-то профессор. Откуда вам известно, что нас интересует бортжурнал? И если вы что-нибудь знаете о тех парнях с автоматами, то это тоже было бы здорово.

Профессор Хупер слегка нахмурился, отводя взгляд.

Ахиллес почувствовал нараставшее в нем разочарование. Что, если это тупик? Что, если это ни к чему не приведет? Что тогда?

Но похоже, профессор Хупер принял решение. Вздохнув, он повернулся к Ахиллесу, посмотрел ему в глаза и что-то произнес. Какие-то три слова на странном языке, скорее всего, на древнегреческом.

Наклонив голову, Ахиллес закрыл глаза. Он успел заметить, что Марта ошарашенно смотрит на него и насмешливое выражение на ее лице сменяется изумлением. Для нее эти слова ничего не значили, просто абракадабра, бред сумасшедшего, доказательство того, что ее подозрения верны и им не стоило связываться с этим… с позволения сказать, профессором.

А вот Ахиллеса эти три слова сразили наповал. Ему словно сделали укол, и попавший в кровоток наркотик мгновенно разнесло по всему телу. Ахиллеса заполонили странные ощущения, закружилась голова. И в голове зазвучали чьи-то голоса. Чужие голоса. Эхо, вызванное словами профессора Хупера.

При этом Ахиллес понятия не имел, что значат произнесенные слова. Но, открыв глаза, ощущая дрожь от последствий этого озарения, Ахиллес понял, что, придя сюда, поступил совершенно правильно. Инстинкты его не подвели. Он понял, что из всего предпринятого ранее этот шаг больше всего приблизил его к разгадке тайны. Тайны, касавшейся его самого.

Кроме того, теперь Ахиллес чувствовал, что доверяет профессору. Порывисто подавшись вперед, он протянул Хуперу ладонь, показывая отметины.

Профессор присмотрелся к надписи, будто перед ним был древний манускрипт. Его нос чуть не коснулся кожи парня. Марта тем временем сверлила взволнованным взглядом Ахиллеса.

– И вы не знаете, что это? – спросил профессор. – Эти слова?

– Я знаю, что они означают «Искупление. Просвещение. Суждение».

– Верно, так и есть. – Хупер отпустил руку Ахиллеса.

В нем что-то изменилось – Ахиллес заметил, как задрожали руки профессора, а глаза нервно забегали, но Хупер изо всех сил старался не выказать охватившего его волнения.

– Но вы не знаете, каково их значение?

– Нет.

– Слушайте, может быть, вам все-таки пора нам кое-что объяснить? – не выдержала Марта. – Что тут вообще происходит? Что значат эти татуировки? И как они связаны с подводной лодкой?

Глава 37

Хупер сложил ладони, постепенно успокаиваясь.

– Вы совершенно правы, – кивнул он Марте. – Пора ввести вас в курс дела. Что ж, очевидно, вы знаете о важности существования подлодки U-1309. Знаете о важности существования бортжурнала. Что еще вам известно?

Ахиллес пожал плечами.

– Только то, что мы прочитали. Что она затонула неподалеку от Уругвая.

– Никаких подробностей?

– Нет.

– Видите ли, все дело в том, что они не хотят, чтобы вы знали. Не хотят, чтобы кто-либо выяснил, что делала подлодка U-1309 в водах у побережья Уругвая. Откуда она приплыла. И куда направлялась.

– Кто это «они»? – переспросила Марта. – Агентство 08?

– Конечно же, вы уже сталкивались с представителями Агентства.

– А вы, значит, никак с ними не связаны?

– Ну, даже если бы я работал на Агентство 08, то вам бы не сказал, верно?

– Но вам известно о подлодке.

– Полагаю, что так.

– Откуда?

– Из бортжурнала.

– Из бортжурнала в Библиотеке Конгресса?

– Если вы закажете его в библиотеке, то агенты попытаются вас арестовать. В том случае, если речь идет конкретно о вас, конечно, – он указал на Марту и Ахиллеса. – Если вы обычный человек, то никто вас арестовывать не станет, но вы поднимете большой переполох. Маховик системы начнет раскручиваться, а вы постареете и умрете прежде, чем получите разрешение на работу с этим бортжурналом. Может, вам и удастся заполучить его копии на микропленке, но уже через полчаса рядом с вами будет сидеть шпик. А еще один будет наблюдать за вами издалека. Если вы проведете с бортжурналом больше часа или кому-то покажется, что вы копируете материалы, то включится пожарная тревога, всех эвакуируют из библиотеки, а вам велят прийти в другой день. Итак, чтобы нормально поработать с бортжурналом, вам нужен доступ в библиотеку ночью, в обход внутренней системы безопасности.

– Вы так и сделали?

– Неужели вы обвиняете меня в том, что я воспользовался своим кабинетом в библиотеке для достижения столь гнусных целей? – Хупер уставился на них с притворным возмущением. – Как вы могли!

– Но вы видели бортжурнал?

– Возможно. – Он поджал губы.

– И что там написано?

– Именно то, что вы ожидаете прочитать в бортовом журнале подводной лодки, полагаю. Навигационные данные, информация о столкновениях с врагом, проблемы с боевым духом команды.

– И?

Хупер отхлебнул кофе.

– Бортжурнал в библиотеке – это подделка. Его подвергли цензуре. Все, что осталось от оригинала, это три слова, – он указал на ладонь Ахиллеса. – Три слова, которые, как вы совершенно верно отметили, переводятся как искупление, просвещение, суждение. В 1991 году охотники за сокровищами обнаружили затонувшую подлодку U-1309 у побережья Уругвая. Но они не спустились на подлодку во второй раз, потому что вмешалось правительство США, заявив свои права на судно.

– Но почему США? Почему не Германия?

– Германия старается не ввязываться в дела, связанные с трофеями военных лет.

– Ладно. А почему не Уругвай?

– Я думаю, уругвайские чиновники отказались от права на находку за парочку новых «лексусов» и бассейнов. Как бы то ни было, вмешалось американское правительство, заявило свои права на подлодку и конфисковало бортжурнал, который впоследствии попал в Библиотеку Конгресса на реставрацию. Вот вам одна версия событий.

– Какова же другая версия?

– По другой версии, события развивались точно так же, вот только конфискованный бортжурнал оказался в руках Агентства 08. Вскоре после этого все три охотника за сокровищами погибли при загадочных обстоятельствах: один попал в автокатастрофу, у второго не оказалось воздуха в баллоне акваланга, а у третьего этот баллон вообще взорвался. Таким образом, никто из участников той экспедиции уже не мог ничего рассказать.

Ахиллес и Марта шокированно уставились на профессора.

– Ой, да ладно вам удивляться, – заметил Хупер. – Мы же говорим об Агентстве 08. Вы видели, на что они способны. Убийство нескольких охотников за сокровищами для них – сущий пустяк.

– И они работают на правительство?

Профессор Хупер кивнул.

– Но зачем? – спросила Марта. – Зачем им делать это?

– Затем же, зачем и помещать поддельный бортжурнал в Библиотеку Конгресса.

– Но какова же цель?

Брови Хупера поползли вверх.

– Они не хотят, чтобы мир узнал, что написано там на самом деле.

– Почему? – Марта была уже на пределе.

Хупер взял свою чашку и допил кофе с привычной гримасой отвращения: похоже, ему не впервые приходилось пить кофе столь плохого качества.

– Давайте я немного расскажу вам о себе, – начал он. – Я посвятил свою карьеру изучению цивилизаций древнего мира. Древнеегипетская цивилизация, Древняя Греция, Финикия. Но была одна область моих исследований, которая… как бы это сказать… принесла мне несколько дурную славу.

– Какая? – спросила Марта.

Профессор улыбнулся.

– Я полагаю, вы слышали об Атлантиде?

– Так, ладно, – вспылила Марта. – Время вышло.

Глава 38

– У нас и правда нет времени на такое, – сказал профессор Хупер, когда Марта вскочила из-за стола.

– Почему это? – рявкнула Марта. – Потому что скоро приедут санитары из психушки?!

Хупер закатил глаза.

Ахиллес, все еще не пришедший в себя после вызванного словами профессора озарения, не сопротивлялся, и Марта потащила его прочь.

– Я жду вас здесь, – сказал Хупер им вслед.

– Что ты вытворяешь, Марта? – Ахиллес оглянулся.

– Нам нужно подумать, – заявила она, затаскивая его за колонну музея космонавтики. Они вновь напоминали повздорившую парочку влюбленных, только на этот раз их ссора была уже серьезнее. – Он только что сказал «Атлантида». Ты слышал?

– Да.

– Атлантида. Он имел в виду исчезнувшую цивилизацию Атлантиды.

– Да, полагаю, что так.

– Значит, он определенно псих, верно? У него небось в кармане лежит шапочка из фольги.

Мысли Ахиллеса путались, и он был рад временной передышке, хотя и стремился к ней по иным причинам, нежели Марта.

– Это просто сказочка, верно? – говорила она. – Как в диснеевском мультике.

– Это легенда.

Ахиллес произнес это настолько серьезно, что Марта осеклась. От его взгляда она немного успокоилась.

– Ну ладно. – Она все еще хмурилась, но хотя бы немного остыла. – Валяй, расскажи мне все, что знаешь.

– Об Атлантиде? О ней писал Платон. Он ссылался на слова Солона, который якобы утверждал, что Атлантида была островом в Атлантическом океане, располагавшимся недалеко от так называемых Геркулесовых столбов. Солон говорил о событиях приблизительно десятого тысячелетия до нашей эры.

– Десятого тысячелетия до нашей эры?

– Да. Доисторические времена, времена, от которых не осталось письменных источников. Но согласно Платону, у атлантов, жителей Атлантиды, была очень развитая цивилизация. По уровню развития – примерно бронзовый век, только за шесть тысяч лет до наступления бронзового века. Кроме того, атланты были очень агрессивными. Они постоянно вели захватнические войны и завоевали часть Европы и Африки. Но они получили достойный отпор, столкнувшись с афинянами.

– Древними греками?

– Да. Древняя Греция состояла из отдельных городов-государств, самыми крупными из которых были Спарта и Афины. Афиняне встали на защиту своей земли от атлантов. Они сформировали союз с другими древнегреческими городами, и, даже когда этот союз распался, продолжили сражаться.

– Они победили?

– Похоже, что да.

– Молодцы эти афиняне.

– Конечно молодцы. Но по Платону, то ли в разгар войны, то ли когда она была уже закончена, что-то случилось и Атлантида затонула.

– Случилось? Какая-то катастрофа? Типа цунами?

– Да, наверное. Вот что пишет об этом Платон: «Но позднее, когда пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки вся ваша воинская сила была поглощена разверзнувшейся землей; равным образом и Атлантида исчезла, погрузившись в пучину».

– Стоп. Погоди-ка, ты только что выдал мне цитату?

– Да, – смутился Ахиллес.

– Цитату из произведения Платона?

– Ну да.

– О боже. Ты действительно все это знаешь?

– Ну… да. – Ахиллес помолчал. – А что, ты считаешь, я все это придумываю на ходу, или что?

– Ну… Нет, но, слушай, откуда ты все это знаешь?

– Знаю, и все. Оттуда же, откуда я знаю, что в Библиотеке Конгресса тридцать три миллиона книг. Знаю, и все.

– Да. Просто я имею в виду, об Атлантиде ведь говорил профессор Хупер. Этот псих. Атлантида… Это для тебя что-то значит?

– Да, в общем, да. – Ему было стыдно признавать это, учитывая реакцию Марты.

– О боже! – Она провела ладонью по волосам, пританцовывая за колонной.

На мгновение Ахиллесу показалось, что сейчас девушка бросится бежать, чтобы отделаться от всего этого безумия. Это как-то странно, подумалось ему. Ведь самому Ахиллесу, напротив, казалось, что мир становится понятнее. Для Марты же все было наоборот. Девушка глубоко вздохнула.

– Ладно, – она кивнула, точно пытаясь подбодрить саму себя. – Если для тебя это что-то значит, выходит, и для меня тоже. Продолжай. Атлантида скрывается в пучине вод, и предание становится совсем уж невероятным. Это тот самый момент, когда стоит остановиться и сказать: «Стоп, но острова не тонут в море».

– Ну, Платон имеет в виду, что Атлантида погрузилась в море. Конечно, острова не плавают на поверхности воды и не могут просто так затонуть. Когда же он пишет «вся ваша воинская сила была поглощена разверзнувшейся землей», он имеет в виду армию афинян.

– Они вторглись в Атлантиду? И утонули вместе с ней?

– Нет, похоже, они были где-то на материке. Важно, что Платон пишет «равным образом и Атлантида исчезла». Полагаю, он имел в виду какую-то природную катастрофу, затронувшую и материковую Европу, и Атлантиду. Во времена Платона, в четвертом столетии до нашей эры, люди не знали о Ледниковом периоде, но время исчезновения Атлантиды примерно совпадает с концом последнего Ледникового периода, и если уж этот остров затопило, то тогда для этого были все условия.

– Так что, ты пытаешься сказать мне, что все это правда? Что Атлантида существовала? Что это не сказка?

– Платон считал, что это правда.

– Ну а что ученые думают по этому поводу теперь? Теперь, когда у нас есть наука, когда есть и спутники, и мобильные, и видеоплееры?

– Мы не знаем. Считается, что если Атлантида существовала, то она была уничтожена в конце Ледникового периода, знаешь, когда вымерли все мамонты и все такое.

– Да, я видела фильмы об этом. Но ничего не известно наверняка, вот я о чем!

– Да, ученые спорят об этом… со времен Платона, я полагаю.

– Такие ученые, как наш новый друг профессор Хупер.

Ахиллес опустил руки ей на плечи, стараясь сдержать вновь расцветшую в нем надежду.

– Я хочу услышать его рассказ. Хочу узнать, как Атлантида связана с этой подводной лодкой, с этими… – Он поднял руки с отметинами на ладонях. – Ты видела, как он на них отреагировал? Мы близки к разгадке, Марта. Близки к тому, чтобы узнать правду.

Они вернулись за столик, где их все еще ждал профессор Хупер.

– Все в порядке, – улыбнулся он, когда ребята, немного смутившись, сели рядом с ним. – Большинство людей думают, что я немного… как бы это сказать… эксцентричен. Но наши друзья из Агентства 08 так не считают. Почему-то они интересуются мной. И воспринимают меня всерьез.

Похоже, профессор этим очень гордился.

– Именно то, что они воспринимают меня всерьез, и заставляет меня думать, что мои теории – теории об Атлантиде – верны.

– И что же это за теории? – не удержалась Марта.

– Впервые мне стало известно о подлодке U-1309 от одного коллеги. С ним связалась бывшая девушка одного из тех самых охотников за сокровищами. Как оказалось, у нее есть фотография, как она выразилась, «того, что они нашли в море». Девушка надеялась, что университет захочет купить у нее снимок. Сотрудников это не заинтересовало, но мой коллега перенаправил девушку ко мне. У нее была фотография страницы из бортжурнала. Настоящего бортжурнала. И увидев этот снимок, я понял, какова была миссия U-1309 в то время, когда она была потоплена.

– Они искали Атлантиду, – предположил Ахиллес.

– Вот именно. Подлодка либо плыла туда, либо уже возвращалась обратно.

– Но куда? Где может быть расположена Атлантида?

– Я не знаю. Но у меня есть предположения. Атлантида должна находиться там, где ее сложно будет обнаружить, а в океане не так уж много неисследованных регионов. Собственно говоря, он всего один, зато его площадь составляет пять миллионов квадратных миль. Покрыт льдом толщиной в две мили, льдом, которому больше миллиона лет. Убежище, созданное самой матушкой-природой. Антарктика.

– Ой, да ладно вам. Подо льдом? В воде? – фыркнула Марта.

– Сам род человеческий вышел из вод океана, дорогая моя. Чтобы понять это, достаточно вспомнить о ребенке во чреве матери.

– Погодите, я все равно не понимаю, – вмешался Ахиллес. – Какая связь между Атлантидой, подводной лодкой и этими отметинами? – Он вновь протянул ладонь профессору Хуперу.

К лотку за кофе подошли два копа, и седобородый нервно покосился на них.

– На той странице бортжурнала, которую я видел на снимке, были эти три слова: «Искупление. Просвещение. Суждение». Только написаны они были на древнегреческом, так же, как и слова у вас на ладони, Ахиллес. Это те же три слова, которые я назвал вам, когда вы сели за стол. Они для вас что-то значат, верно, Ахиллес?

– Да. – Его голос дрогнул от волнения.

– Эти три слова соответствуют названиям трех колонн, якобы отмечающих местоположение Атлантиды. По крайней мере существует такая теория. И эту теорию поддерживаем и я, и Агентство 08, и тот, кто сделал эту татуировку у вас на ладони.

Чары, навеянные столь потрясающей мыслью, спали, когда Марта сказала:

– А может быть, все дело в том, что Ахиллес просто как-то связан с этой подлодкой? – Она словно говорила с маленьким ребенком. – Например, на ней служил его прапрадедушка, и эти три слова стали семейным девизом. По семейной традиции татуировкой они чтят погибших на той субмарине.

– Да, – согласился Хупер. – Это тоже возможно. – Стрельнув глазами в сторону копов, он встал. – Мы и так уже сильно рискуем. Пора нам разойтись. Приходите ко мне домой сегодня вечером. – Он положил на столик свою визитку.

– Ладно, но, может быть, прежде вы скажете мне, какое иное объяснение вы видите?

Подобрав трость, Хупер поклонился.

– А об этом, дорогая, нам еще предстоит подумать.

Глава 39

– Все это просто чушь какая-то. Ты ведь понимаешь это, верно? – возмущалась Марта.

Они шли по Пенсильвания-авеню, оставив позади Капитолийский холм.

– Атлантида это просто сказка, понимаешь? Это не настоящее место. А этот тип, профессор Хупер… Ты ведь понимаешь, о чем он думает, да? Уф, я вот прекрасно понимаю, о чем он думает! Madre mia! Слушай, я знаю, что вокруг творится какая-то чертовщина. Не пойми меня неправильно, я знаю, что мы тут бегаем, как Алиса по Зазеркалью… Но Атлантида?

Марта все болтала и болтала, слова пулеметной очередью вылетали из ее рта. Вся эта история порядком вывела ее из себя. Она казалась девушке настолько невероятной, что ее сознание просто отказывалось воспринимать все это.

Ахиллес молчал.

– Эй, ты чего? – она ткнула его в бок. – Чего притих? Ты ведь не веришь во все это, правда? Ты ведь не скажешь мне, что этот тип тебя переубедил? Затуманил тебе мозги?

Ахиллес улыбнулся проходящей мимо парочке. Те неодобрительно покосились на него и свернули в сторону. В тот же момент кто-то среди пешеходов на улице привлек его внимание. Ахиллесу показалось, что какой-то мужчина – или это была женщина? – оглянулся и посмотрел на него через плечо, но через секунду незнакомец затерялся в толпе. Ахиллес понял, что они с Мартой подошли ко входу в метро неподалеку от Смитсоновского института. Вскоре поток людей, спешивших на электричку, затянет их на станцию, в точности как воду затягивает в сливное отверстие.

Марта никак не могла успокоиться. Сейчас она разглагольствовала о русалках. Девушка даже повысила голос. Осторожно взяв ее под руку, Ахиллес отошел подальше от толпы.

– Говори потише, – прошептал он.

– А что? Боишься, что люди нас услышат? С чего бы это? Теперь тебе стыдно говорить об Атлантиде! Пару дней назад мы с тобой гадали, откуда ты родом. Думали, может быть, из Нью-Йорка. А теперь мы говорим об Атлантиде?

– Слушай, – резче, чем ему бы хотелось, сказал Ахиллес. – Так-то оно так, вот только не следует забывать о такой мелочи, как те парни, которые вот уже три дня пытаются нас поймать. Парни из Агентства 08. Профессор Хупер подтвердил это, верно? А эти парни не плод чьего-либо воображения, так?

– Ну… да, – смягчилась Марта.

– Вот именно. Это не просто россказни. И мы можем быть уверены в том, что Агентство 08 гоняется за нами не из-за твоей контрабанды лекарств на Кубу. Ты ведь сама говорила! Сама говорила, что со мной что-то не так.

Они свернули с авеню налево и очутились в парке. Людей тут было мало – кто-то срезал путь к станции метро, кто-то бегал трусцой, кто-то выгуливал собак. Ребята сели на лавку.

– Ох, чувак, ну, это уже слишком! Чересчур! – В голосе Марты слышались истерические нотки. – Господи, это же безумие какое-то. Как я вляпалась во все это дерьмо?

– Но ты ведь сама говорила, Марта. Вспомни. Ты спросила у меня не кто я такой, а что я такое. Ты видела, как я делаю… всякое. И это было удивительно.

– Когда мы шли по парку, я видела какого-то типа, жонглирующего мячиками. Это тоже удивительно, знаешь ли.

– А татуировка? – стоял на своем он. – Почему у меня такая же татуировка, как та надпись в бортжурнале?

Марта сунула руки в карманы кофты и раздраженно пожала плечами.

– Я же уже говорила. Может быть, на этой подлодке служил твой прапрадед. Возможно, такие татуировки были у каждого члена экипажа. Знак их единства или дружбы, что-то в таком роде. И по семейной традиции, эту татуировку делают все члены вашей семьи. Откуда нам знать? Но любое объяснение, которое я могу придумать, в миллион раз вменяемее, чем… – она осеклась. – Я даже думать не хочу о том, какое объяснение рассматриваешь ты. – Звук, сорвавшийся с ее губ, был чем-то средним между истерическим смехом и презрительным хмыканьем. – Могу поспорить, тебе будет очень стыдно, когда окажется, что ты просто старина Кенни Смит из Пенсильвании, лучший ученик на потоке по физкультуре, а твой дедушка во время Второй мировой служил в немецком флоте. Неприятно, небось, будет узнать, что ты совершенно обычный парень. Как же ты справишься с этим?

Нахохлившись от холода, Ахиллес обвел взглядом парк. Какой-то мужчина убирал с тропинки собачьи экскременты.

– Мне не кажется, что все будет именно так, Марта, – прошептал он.

– Прости, что? Ты что, с ума сошел?!

Ахиллес уже собирался спросить ее, бывало ли с ней такое, что она просто знала о чем-то, но вовремя остановился. Наверное, у любого человека есть что-то такое, что он просто знает.

– Ты говоришь, что я просто хочу в это верить, – помолчав, сказал он. – Ладно. Давай попробуем посмотреть на это с другой стороны. Почему ты не хочешь верить в эту историю?

Марта вскочила со скамьи и уставилась на юношу, бежавшего трусцой по дорожке. Начинали сгущаться сумерки.

– Потому что… Потому что… Потому что это чепуха, вот почему!

– Уверена? Профессор Хупер не считает, что это чепуха.

– Ну да, нашел кого в пример привести, – фыркнула она.

– Парни из Агентства 08 не считают, что это чепуха. Они стреляли в меня, Марта.

– Тоже мне, новость. Я была там, помнишь? Да, и чей дом они сожгли? Может быть, это был твой дом? Давай-ка поразмыслим над этим! Вот так возьмем – и вспомним. Ах да, это был не твой дом! А мой!

– Знаю, знаю. И мне жаль, но… Понимаешь, дело в том, чем они стреляли.

– ЧЕМ они стреляли? Это были пули, Ахиллес! Они стреляли в нас пулями! Трудно позабыть, как этими пулями все разносило в клочья! – Глаза Марты вызывающе пылали.

– Да, вначале они стреляли пулями, Марта. Но потом, когда стена пламени погасла, они выстрелили в меня каким-то дротиком. Ну, знаешь, такие показывают в документальных фильмах о природе. Такими дротиками стреляют в тигров или слонов. Зачем им стрелять в меня транквилизатором, Марта? Зачем?

Марта присела на корточки перед ним, взяла его за руки и заглянула в глаза с такой искренностью, что у Ахиллеса болезненно сжалось сердце.

– Послушай, ты настоящий человек. Обычный человек. У тебя просто хорошо получается всякое. И ты много чего знаешь.

Он кивнул.

– Это верно, я много чего знаю. Но я знаю слишком уж много. Например, что первое заседание Конгресса США прошло четвертого марта 1789 года, но не в Вашингтоне, а в Нью-Йорке. Конгресс заседал там до июля 1790 года, а потом переехал в Филадельфию и оставался там еще десять лет, и только в 1800 году Конгресс стал собираться в этом здании на Капитолийском холме.

– Ты просто услышал это. Нам рассказывали во время экскурсии в библиотеке.

– Нет, не рассказывали. Давай я тебе еще что-нибудь расскажу. Вот, например, Монумент Вашингтона, – он махнул рукой в сторону гранитной стелы. – Это не просто самое высокое каменное сооружение в мире, но и самый высокий в мире обелиск. Его высота составляет сто шестьдесят девять метров, Марта! Мне лет семнадцать, верно? Должен ли семнадцатилетний подросток знать такие вещи? Обычный семнадцатилетний подросток? Чуть дальше за Монументом Вашингтона находится Мемориал Линкольна. Именно там Мартин Лютер Кинг произнес свою знаменитую речь «У меня есть мечта». Полагаю, многие люди знают это, тут нет ничего необычного. Но откуда я знаю, что архитектором мемориала был Генри Бэкон?

– Почему бы тебе этого не знать? – возразила она. – Может, ты студент исторического факультета. Ты изучаешь историю, ты лучше всех в спортзале, а твой прадедушка служил в немецком флоте. Конечно, это звучит немного странно, но не настолько странно, как то, в чем ты пытаешься меня убедить, понимаешь? Ты обычный парень.

– Разве не ты говорила мне, что я вовсе не обычный парень? Ты сама сказала: «Что ты такое, Ахиллес?»

– Ой, да ладно тебе, мало ли что я там говорила. Я понимаю, конечно, приятно думать, что ты особенный. И ты правда особенный. Таких людей в жизни не встречала. – Щеки Марты залились краской. – Но говорить, что ты родом из какого-то мифического затонувшего города – это уж слишком, ты не находишь? Мне кажется, тебе стоит немного снизить планку.

Она замолчала.

– Мне трудно объяснить свои чувства. Я словно собираю пазл, отдельные элементы укладываются в общую схему. И я уже знаю, как будет выглядеть картина в целом.

– Ты не знаешь, ты просто хочешь так думать.

– Я знаю, Марта, – повторил он.

Девушка сжала его ладонь, заглядывая в глаза.

– Нет, Ахиллес, нет!

– Но почему?

– Потому что… Потому что если ты оттуда, если ты и правда оттуда, то… то… я тебя потеряю.

На глаза ей навернулись слезы, и Ахиллес подался вперед и сделал то, что хотел сделать с того самого момента, как впервые увидел ее.

Ее ладони лежали на его щеках, а губы были такими мягкими. Их поцелуй длился совсем недолго, но сулил намного большее.

Она отстранилась, затем прижалась лбом к его лбу и заглянула ему в глаза.

– Еще кое-что, – сказал он.

– Что?

– Мне кажется, я не один такой. Мне кажется, есть и другие.

Глава 40

Интернет-кафе в Джорджтауне

Единственным преступлением, совершенным владельцем «Онлайн-таверны», было то, что он позволил Марте и Ахиллесу воспользоваться одним из своих компьютеров. А это разве преступление? Тем не менее Кроули пребывал в настолько мерзопакостном настроении из-за того, что не мог поймать каких-то несчастных подростков, что ему необходимо было сорваться на ком-нибудь.

По его распоряжению «Онлайн-таверна» оставалась закрыта. По словам Кроули, она была местом преступления, невзирая на то что криминалисты давно ушли, а умники из отдела Гилвелла сделали с компьютерами все, что могли. Итак, команда Агентства обосновалась в интернет-кафе. Сотрудники работали за открытыми лэптопами, засекретив линии связи и выпив к этому моменту невероятное количество кофе. Кроули прилагал все усилия, чтобы скоординировать поиски, подгоняя своих подчиненных внезапными вспышками ярости.

Предполагалось, что Агентство 08 получит полный контроль над расследованием событий на Капитолийском холме, но, как Хелен напомнили в сенате, а она, в свою очередь, напомнила Кроули, Агентство 08 – секретная организация, поэтому нельзя было просто войти в полицейский участок или местное отделение ФБР и взять дело в свои руки. Другими словами, команды Кроули доходили до исполнителей окольными путями, и это еще больше выводило главу Агентства 08 из себя.

Вот так он и просидел тут все это время. Между припадками ярости, направленными на членов своей команды, и попытками через Хелен договориться о беседе с незадачливыми полицейскими (Кроули мечтал наорать и на них тоже) он размышлял о том, кто же может помогать этим двум подросткам. Только двум людям была известна вся правда о подлодке – ему и сенатору Тиммсу.

Длительное время Агентство 08 занималось изучением вопроса об Атлантиде. Вполне законным научным изучением. Все эксперименты со спутником «Геосат», со всеми радарами и сонарами в той или иной мере были связаны с Агентством 08. Океанографы, картографы и геологи подавали заявки на получение грантов, и им всегда предоставляли требуемые средства. На это были потрачены миллиарды долларов. Но безрезультатно.

А потом те злосчастные охотники за сокровищами наткнулись на подлодку U-1309. И правила игры изменились.

U-1309. Конечно же, в агентстве знали об этой подлодке. Просто не знали, где именно она находится. Что на тот момент было известно? Последняя передача с подлодки велась пятнадцатого января 1945 года. Она предназначалась непосредственно фюреру, который тогда находился в «Орлином Гнезде», одном из ключевых командных пунктов нацистской Германии.

Об этой передаче стало известно позже, когда Седьмая американская армия захватила «Орлиное Гнездо» и забрала оттуда все материалы. Сообщение с подлодки было очень простым: Мы нашли Хранителей. «Искупление. Просвещение. Суждение».

После войны это сообщение затерялось в обширнейшей документации Третьего рейха, но после развала Советского Союза Агентство 08 взялось за эти документы, и в начале 1990-х теоретики из Агентства 08 пришли в восторг, выяснив, что слова «Искупление. Просвещение. Суждение» соответствуют названию колонн, которые якобы отмечают местонахождение Атлантиды. А еще эти колонны называли Хранителями.

Да, той самой Атлантиды.

Мы нашли Хранителей.

Может быть, подлодка где-то в южной части Атлантического океана обнаружила три колонны «Хранителей» со статуями Геркулеса, Атланта и Посейдона? Колонны, стоящие на краю невероятно глубокого межконтинентального разлома?

Конечно же, Германия отказалась давать какие-либо комментарии по поводу подлодки U-1309, а правительство было не готово выдать материалы по этому вопросу, хранившиеся где-то в недрах Федерального министерства обороны в Бонне. Поэтому Кроули пришлось собрать команду. Кажется, именно тогда он впервые воспользовался услугами Шапаля. Да, если вдуматься, именно тогда. В Бонне стояла холодная ночь. Они припарковались прямо у министерства обороны, взломали его сеть и отключили систему безопасности. Два мертвых охранника – и его команда уже бежала по зданию. Они перетащили все материалы в краденые полицейские машины, подожгли здание и сбежали. Впоследствии выяснилось, что эти материалы были совершенно необходимы для разгадки тайны U-1309.

Тем временем охотники за сокровищами нашли саму подлодку. В Агентстве всех поставили на уши, и в дело вмешалось ФБР, чтобы обеспечить происходящему легальное прикрытие.

События набирали обороты.

В Агентстве 08 изготовили поддельный бортжурнал и отправили его в Библиотеку Конгресса, а позже Агентство 08 весьма эффективно упрятало подлодку от посторонних глаз. После этого о U-1309 нигде не осталось никакой информации, которая не контролировалась бы, не санкционировалась или не находилась под наблюдением Агентства. Да, за те две недели они проделали огромную работу!

Месяц спустя специалисты из Лэнгли завершили труд по восстановлению бортжурнала и отправили его на перевод вместе с документами, украденными в Бонне.

Для этого им понадобился внешний эксперт, подписавший свой смертный приговор в тот день, когда взялся за эту работу. И приговор этот вынес Кроули. Получив коробку с материалами, он не стал открывать ее сразу, растягивая удовольствие. Он знал, что нужно поговорить с Шапалем и выдать ему новое задание.

Он отдал приказ о том, что переводчик, у которого, между прочим, были жена и двое детей, должен погибнуть в результате несчастного случая, возвращаясь домой с работы. Только потом Кроули открыл коробку.

Первым делом он прочитал документы из Бонна. Там говорилось, что подлодка была спроектирована в 1943 году, но так и не дошла до стадии производства. Итак, судя по документам, ее никогда и не существовало.

Тем не менее по проекту она должна была опускаться на глубину в три раза большую, чем обычные субмарины тех времен. Судя по чертежам, это судно могло сравниться с современными глубоководными аппаратами.

Похоже, что подлодка все-таки была создана в секретной нацистской лаборатории на берегу Балтийского моря и отправлена на тайную археологическую миссию. Более того, на ее борту находился археолог, работавший в лаборатории Альфреда Эрнста Розенберга, главного идеолога НСДАП, который вместе с Гиммлером разработал программу научных исследований в нацистской Германии.

И это было интересно. Весьма интересно.

Затем Кроули перешел к чтению бортжурнала.

Дочитав последнюю страницу и подтянув с пола собственную челюсть, он позвонил сенатору Тиммсу и сообщил ему о находке. По его словам, в бортжурнале содержалась информация о том, что Атлантида не просто существовала – она до сих пор существует.

Кроули получал повышение за повышением, ему предоставлялось все больше ресурсов. Однако вскоре оказалось, что исследование Антарктики связано с определенными затруднениями. Первая экспедиция погибла там, среди миллионов миль ледяной пустыни. Это было худшее место на всей планете с наиболее враждебной для человека средой. Ледяной ад.

Всего пару десятилетий назад большинство ученых считали, что Антарктика – это просто кусок льда и там невозможна никакая жизнь. Но ситуация изменилась. Теперь гляциологи получали от правительства колоссальные гранты. За результатами их работы внимательно следили. Исследования миль и миль ледяных покровов при помощи эхолокации внезапно перестали быть такой уж редкостью. Научное сообщество было в восторге.

«Если бы мы могли убрать все эти слои льда, то обнаружили бы внизу каменистую почву, – говорил ему Фиббс, морской биолог, работавший на Агентство. – Мы нашли бы реки и озера. Шестое по величине озеро в мире – озеро Восток в Антарктиде. Это самое чистое озеро на Земле, а знаете почему?»

«Просветите меня».

«Потому что оно закрыто всем этим льдом. Русские пять лет пытались добуриться до него. Мы знаем, что оно там, но мы не можем его увидеть. И уж точно мы не можем до него добраться. А если под этим льдом есть что-то поважнее, например мифический затерянный город, то мы уж точно его не найдем».

Как бы Кроули это ни злило, все, что он мог делать, это наблюдать и ждать. При помощи гидроакустической противолодочной системы СОСУС Агентство наблюдало за движением в рифтовой зоне Срединно-Атлантического хребта. Была разработана операция «Перехват».

Она началась несколько дней назад.

А теперь они сидят в этом проклятом интернет-кафе и не могут поймать пару подростков!

– Сэр, – окликнул его кто-то.

Повернувшись, он увидел унылого Шапаля, гревшего ладони о чашку с кофе, Хелен, которая печатала на ноутбуке и одновременно с этим говорила что-то в микрофон, и Гилвелла, который внимательно всматривался в картинку на экране.

– Сэр, – как оказалось, звал его все-таки Гилвелл, – я думаю, вы захотите увидеть это.

– Что там?

– Ну, вы просили запустить программу распознавания лиц для обработки записей всей активности на Капитолийском холме. Похоже, у нас есть совпадение.

Кроули дернулся, как будто сквозь него прошел ток. Он рванулся к Гилвеллу и чуть ли не ткнулся носом в экран.

– Не тяните кота за хвост, показывайте!

– Это было снято сегодня, сэр. – Гилвелл показал ему, как мальчишка и Марта Анджелес вошли в здание Смитсоновского института, поднявшись по лестнице.

– Сегодня… – ошеломленно пробормотал Кроули.

Весь Капитолийский холм кишмя кишел полицейскими, а эти двое ребят просто пришли туда. Да уж, смелости им не занимать, с этим не поспоришь.

Но дело было не только в этом. Кроули понимал: что бы ни привело их прямо в глаз циклона, причина была веской.

– Куда они пошли? – спросил он.

– Судя по всему, к самолету Амелии Эрхарт, сэр, – сказал Гилвелл.

– Но там нет камер наблюдения.

– Да, это слепое пятно, сэр.

– Вот почему они пошли именно туда. Откуда-то они это знали. Или…

Или.

Кто-то велел им пойти туда. Кто-то, кто знал, как работают камеры наблюдения в Смитсоновском институте. И уж не тот ли это самый человек, который дал им телефон?

– Ладно, – сказал Кроули. – Гилвелл, запросите записи с камер наблюдения в музее и в Библиотеке Конгресса. Я полагаю, что там мы увидим нашего героя.

Они нашли его несколько часов спустя. Кроули увидел знакомое лицо.

– Ага. – Он откинулся в кресле, заложив руки за голову. Впервые за несколько дней Кроули чувствовал, что доволен собой. Дело сдвинулось с мертвой точки. – Ну конечно. Я мог бы и раньше догадаться. Это же наш старый друг профессор Хупер!

Глава 41

Частные владения, дом профессора Уильяма Хупера, Джорджтаун

С момента встречи с этим мальчиком Хупер никак не мог успокоиться. Ох, это же идеально! Его даже звали Ахиллес.

Честно говоря, Хупер не был уверен в своих чувствах после встречи с Ахиллесом. Он не позволял себе терять самообладание и старался не думать об открывающихся возможностях – слишком уж они ошеломляли.

Оставив ребят возле музея, он окольными путями вернулся домой, удостоверившись, что за ним не следят. Подойдя к входной двери, он проверил едва приметный слой порошка, насыпанный вокруг коврика на пороге. Все было в порядке. Затем профессор прошел на кухню и проделал то же самое у задней двери дома.

Он был всего лишь преподавателем в университете, и этот дом был бы ему не по карману, учитывая, что вокруг жили только банкиры и медиамагнаты – типичные обитатели Джорджтауна. Дело в том, что жена Хупера, да будет земля ей пухом, унаследовала этот дом от своего отца, сенатора, чья семья разбогатела за счет плантаций в Каролине. Миссис Хупер погибла в автокатастрофе, и Уильям унаследовал ее дом. Он кое-что переобустроил здесь – просто безопасности ради, всего лишь мера предосторожности, – но в остальном все в доме оставалось таким же, как и при жизни Вивьен. Профессор Уильям Хупер во всех отношениях был идеальным соседом, разве что немного эксцентричным. Типичный учитель, что с него взять. Те, кто знал его немного лучше, были в курсе, что и коллеги считали его чудаком, а все потому, что Хупер открыто высказывал свои взгляды по поводу Атлантиды. Наверное, проблемы в научной карьере и привели ко всем его странностям. Но он был тихим и трудолюбивым человеком, предпочитавшим уединение.

Обходя дом, Хупер обдумывал все увиденное и услышанное, и его мысли неизменно возвращались к той записи в бортжурнале. Дразнящей и мучительно неполной записи: Нас подбил британский корвет… Мы не сможем поделиться нашим открытием с человечеством… Сейчас, в последние мгновения моей жизни, я думаю, конечно же, о моей семье. И о трех словах, которые стали сутью нашей миссии. «Искупление. Просвещение. Суждение».

Хупер всегда верил в то, что эта субмарина искала Атлантиду. Названия колонн и слова «наше открытие» укрепляли его в этой вере. Но он всегда полагал, что под Атлантидой понималась древняя цивилизация Атлантиды, вернее, то, что от нее осталось.

Однако увиденное сегодня заставило его переосмыслить все.

Он вошел в свой кабинет на первом этаже и принялся снимать с полок объемистые тяжелые книги. Одну за другой он перекладывал их на свой огромный, обитый кожей стол – еще один реликт древних времен. После того как последняя из нужных книг с глухим стуком опустилась на столешницу, Хупер вздохнул и сел в кресло. Он бездумно пролистывал фолианты в поисках – чего? Он и сам не знал. Вдохновение. Вот что ему сейчас было нужно. Какая-то зацепка. Что-то, что заставит все это обрести смысл.

Но конечно, в книгах ничего не было. Он чувствовал себя Алисой в Стране Чудес. Этот мальчик, его татуировки, его имя. То, как он выглядел. Словно древнегреческий бог. Мальчик был ключом ко всему.

Разве что… разве что… Мысли Хупера путались. Окинув взглядом свой кабинет, профессор понял, что не может сосредоточиться, и решил прогуляться.

Это давно уже вошло у него в привычку. Прогулка по округе позволяла профессору собраться с мыслями. Так стены кабинета не давили на него, и он не отвлекался на Интернет. Топая по тротуару, Хупер оставался один на один со своими мыслями. Мимо пробежали несколько загорелых девчонок в лайкровых костюмах – их волосы, собранные в «хвосты», качались из стороны в сторону. Кто-то из соседей выгуливал собак. Но профессор их не замечал. Пока его тело размеренно передвигалось, чуть ли не впав в транс, сознание обдумывало сложившуюся ситуацию.

Возможно, он недооценил Агентство 08. Может быть, они еще более сумасшедшие, чем Хупер предполагал. Надо поразмыслить. Уильям всегда рассматривал Агентство 08 как инструмент правительства, сборище придурков, чьи технологии значительно превосходят интеллектуальные способности. Сборище людей, которым не хватает элементарных знаний. Конечно же, представители Агентства 08 следили за ним в прошлом, и Хупер всегда предполагал, что это из-за его интереса к Атлантиде. Сам факт, что за ним следили, усилил его веру в правильность своих теорий. Забавно, если бы Агентство 08 оставило его в покое, то Хупер бы и думать забыл об Атлантиде и занялся чем-то другим. В конце концов, интерес к этой теме вредил его академической карьере. Так уж сложилось, что именно Агентство 08 – секретное агентство, как они полагали, – заставило Хупера думать, что он на верном пути. Но вдруг на самом деле они знали намного больше, чем профессор мог себе представить?

А теперь вот такое. Появился Ахиллес. И Агентство активизировалось. Это был беспрецедентный случай. Хупер никогда не слышал, чтобы Агентство 08 действовало настолько открыто.

Погрузившись в свои мысли, он и не заметил, как мимо проехал черный фургон. Эта машина немного странно смотрелась среди БМВ и рендж-роверов в Джорджтауне, но не особо привлекала к себе внимание.

Сейчас профессора Хупера заботили другие проблемы. Он знал, что Агентство 08 пытается найти руины Атлантиды, но вдруг они думают, что та цивилизация существует до сих пор? Скорее всего, нет. Тем не менее агенты видели бортжурнал полностью, а все, что было у Хупера, это последняя запись. Потрясающая последняя запись.

Мы не сможем поделиться нашим открытием с человечеством…

По дороге прополз еще один черный фургон.

Открытие. Это было очень важное слово, верно? Все это время Хупер полагал, что оно связано с Хранителями и – он почти не верил в это, едва решался даже помыслить о таком – с руинами Атлантиды, где бы они ни были.

Никогда, даже в самых безумных мечтах – а надо было признать, что мечты у Хупера были весьма безумными, – он не воображал, что это слово связано с открытием Атлантиды как действующей, живой цивилизации.

Но, увидев сегодня этого мальчика, Хупер всерьез задумался о такой возможности. Сейчас, гуляя по улице, он строил новые теории, ранее казавшиеся невозможными. Теории, которые с появлением этого мальчика становились не просто мыслимыми, но и вероятными.

Мимо проехал еще один черный фургон, и профессор наконец-то осознал, что это уже третий. Может быть, это один и тот же фургон, который ездит кругами? Вряд ли. Не такой фургон. Не в тот день, когда он повстречался с Ахиллесом.

Хупер оглянулся. Вдалеке уже слышался гул вертолета. О господи. Профессор поспешил домой, доставая из кармана телефон и на ходу набирая СМС.

Он заметил четвертый черный фургон, понял, что за местностью следят, и, отправив сообщение, зашел на стройку по соседству со своим домом. Оглянувшись через плечо, Хупер побежал от стройки к двери своего дома. На дорогу выехал еще один черный фургон.

О нет.

Глава 42

Пришло время минимизировать ущерб. Хупер побежал в свой кабинет, по дороге выглядывая из окон. На секунду он позволил себе мысль о том, что слишком поспешно делает выводы. А потом вспомнил поговорку: «Это не паранойя, если за вами действительно следят».

Как бы то ни было, с тыльной стороны дома никакой активности не наблюдалось. Он подошел к другому окну, выходящему на улицу. На тротуаре стояли два типа в темных деловых костюмах. Заметив на улице прохожего, они подошли к нему и показали свои значки.

Проклятье.

Хупер задернул занавески и еще раз проверил двор. На этот раз он разглядел вдалеке какие-то фигуры. В сумерках зажглись фонарики, осветившие кусты между уютными небольшими домиками и стройкой.

Жители района приложили много усилий к тому, чтобы отгородиться от неприглядных видов стройки, а теперь выращенные ими кусты скрывали вооруженных агентов.

Хотя, если попытаться рассуждать рационально, то фигуры за кустами могли оказаться просто рабочими, вышедшими в ночную смену. А типы на улице могли быть коммивояжерами.

Но с другой стороны, когда это строители работали по ночам? И с каких это пор коммивояжеры разъезжают на черных фургонах?

Это не паранойя, если за вами действительно следят.

Он подбежал к окну и выглянул наружу. К этому моменту все его сомнения развеялись. Слева от дома он увидел мигалки на крышах припаркованных джипов. Справа люди в штатском оттеснили обеспокоенных происходящим жителей района.

Проверив, все ли двери заперты, Хупер вернулся в свой кабинет и подошел к столу, столу, за которым он провел несчетные часы, читая книги и, как он теперь понял, видя только то, что хотел увидеть.

Упуская самую суть.

Рядом со столом стоял шредер. Хупер включил его, схватил стопку бумаг и принялся скармливать их прожорливому зверю. Его сердце болезненно сжималось при виде того, как исчезают его рукописные заметки о Геродоте. Он вспоминал ночи, проведенные в библиотеке, вспоминал, как забирал материалы из тайных архивов, относил к себе в закуток, прорабатывал и копировал. Некоторые из них он еще даже не оцифровал.

Схватив лэптоп, он поднял крышку и начал создавать резервные копии всех материалов. Схватив флешку, он сунул ее в порт. Из заднего окна уже видна была группа захвата в черных шлемах, балаклавах и защитных очках. Эти люди рассредотачивались. Внутренний двор за домом был длинным и узким. Хупер видел лучи фонариков, рассекающие тень.

Проклятье!

Он схватил очередную кипу бумаг – копии дневника, якобы написанного Христофором Колумбом. На полях распечаток виднелись его заметки.

И тут внезапно отключилось электричество. Шредер затих.

Хупер поднял голову. Они вырубили электричество. В тот же момент полдюжины красных точек лазерных прицелов вспыхнули на его рубашке, и Хуперу отчаянно захотелось стряхнуть их.

– Эй вы, в доме, не двигаться! – донеслось из громкоговорителя.

Профессор бросился на паркет, уже с пола полностью задергивая занавески, чтобы перекрыть обзор комнаты. Он зажмурился, ожидая, что сейчас начнется пальба.

– Откройте дверь и поднимите руки за голову, – донесся приказ. – Подойдите к переднему входу в дом. У двери вас встретит полицейский.

– Любому, кто подойдет к этой двери, я отстрелю башку! – завизжал он, изображая человека в отчаянии. – Слышите меня? У меня тут ребенок в заложниках!

На мгновение воцарилась тишина. Хупер представил себе выражения их лиц, и по его губам скользнула улыбка.

Ребенок? Никто не сказал нам, что у него в заложниках ребенок!

– Я вас понял, – донесся голос из громкоговорителя. – Главное, не волнуйтесь. Вы окружены.

– Я требую переговоров! – заорал Хупер. – Иначе… Ребенок умрет.

– Хорошо, хорошо. Не волнуйтесь. Переговорщик уже едет сюда. Мы не хотим, чтобы кто-то пострадал.

Ладно. Нужно подумать. Уничтожить документы – это план А. Но главное в плане А то, что если у вас есть план А, то должен быть и план Б. Иначе план А можно называть просто планом.

И план Б действительно был. Да, это был весьма радикальный план, но отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Итак, настало время для плана Б.

И тут у него зазвонил телефон.

Глава 43

– Алло? – Хупер постарался соблюдать спокойствие. Таким же тоном он мог ответить на звонок от тети.

– Алло, здравствуйте. Я могу поговорить с профессором Уильямом Хупером? – Голос явно принадлежал американцу, привыкшему командовать, и сейчас он явно наслаждался происходящим. Он воспринимал это как игру в кошки-мышки, и Хупер был его добычей.

Что ж, может быть, этот тип и отводил себе роль кошки в этой игре.

Но это мы еще посмотрим. Еще посмотрим.

– У аппарата. – Хупер зажал трубку плечом, вручную уничтожая последние документы категории А. Он раздумывал о том, успеет ли избавиться от документов иных категорий, но решил, что, наверное, не стоит. – С кем я говорю?

– Представьте себе сообщество агентов спецслужб как маленький захолустный городишко. Так вот, в этом городишке я – безумный старик, который живет на окраине. Я тот самый старик, которым пугают всех детей. Вот кто я такой, профессор Хупер.

– Ага, понимаю. Скажите, а вы, случайно, никак не связаны с Агентством 08?

– В яблочко. Да, мы действительно существуем. Я думаю, для вас разговор со мной – это как разговор с самим Господом для любого христианина, верно?

– Или разговор с дьяволом, – ухмыльнулся Хупер.

– Да, пожалуй, с вашей точки зрения, мы, скорее, черти, – он хихикнул. – Меня зовут Кроули. Знаете, я – доказательство того, что вы были правы все это время. Агентство 08 действительно существует. Как вам такое? Видите, нет худа без добра.

– Знаете, мистер Кроули, я никогда в этом и не сомневался. Никогда.

Беседуя с агентом, Хупер отчаянно обдумывал ситуацию. Они тянут время, чтобы осмотреть дом при помощи тепловизора. Вскоре они выяснят, что он солгал о ребенке. Времени оставалось мало. Профессор побежал на кухню, опустил жалюзи, открыл дверцу духовки и включил газ. Он выглянул в щель между планками жалюзи и увидел свет у себя на заднем дворе. Но группа захвата не двигалась. Агенты ждали приказа.

Забавно, раздумывал Хупер. Он столько раз представлял себе эту ситуацию, в какой-то степени даже хотел, чтобы все это произошло. Потому что это означало бы, что он прав.

Но все же. Что народ говорит по этому поводу? Ну, кроме того, что это не паранойя, если за вами и правда следят. Говорят, будьте осторожны со своими желаниями. Да, группа захвата на его заднем дворе действительно подтверждала истинность его воззрений, но Хупер предпочел бы толпу журналистов, грант, премию-другую. Какое-нибудь иное подтверждение своей теории, а вовсе не вооруженных людей в масках.

Он вернулся на кухню, чтобы проверить результат своего труда. Профессор прикрыл рот и нос ладонью, защищаясь от запаха газа, уже наполнившего кухню. Когда зажжется спичка, газ вспыхнет.

– Наверное, вам хотелось бы, чтобы сейчас вас видели ваши коллеги, да? – хихикал Кроули. – Они говорили бы: «Ну надо же, старый-добрый профессор Хупер все-таки был прав». Вот что они говорили бы.

– И по какому же случаю? – вежливо поддержал разговор Хупер. – На моих похоронах, может быть? Или по поводу моего внезапного необъяснимого исчезновения?

– Боюсь, что именно так, профессор Хупер. – В голосе говорившего послышалось неожиданное сочувствие. – Мне жаль, что я не в силах утешить вас, но, увы, сейчас я действительно не могу подобрать для вас нужных слов.

– Определенным образом меня утешает то, что теперь я уверен в собственной правоте. Я был прав: Агентство 08 действительно существует.

– Да, вы были правы в этом.

– А прав ли я был насчет Атлантиды?

– А что насчет Атлантиды, профессор Хупер?

– Вы ищете Атлантиду? Действительно ли существует финансируемое правительством агентство, которое занимается поисками Атлантиды?

Хупер подошел к переднему входу, зажав телефон между щекой и плечом, и установил зажигательное устройство, удостоверившись в том, что дверь не заперта. Кроули хихикал в трубке.

– Почему вы так думаете, профессор Хупер? Поймите меня правильно, мне просто любопытно, что заставило вас думать, будто мы ищем Атлантиду?

У входной двери имелся маленький встроенный шкаф, в котором в те времена, когда Хупер жил здесь с Вивьен, хранились пальто, шляпы, зонтики и трости. Теперь же в шкафу стояли две большие канистры с газом. Профессор открутил вентили, и послышалось шипение.

– Так что, раз уж мы ведем столь задушевную беседу, почему бы вам не рассказать мне, что навело вас на такие мысли? – По голосу было слышно, что Кроули улыбается.

– Так пишут в Интернете. – Хупер вернулся в свой кабинет. – Об Агентстве 08. Кажется, о вас был эпизод в «Секретных материалах», не так ли? И, по-моему, именно о вашем агентстве Стивен Спилберг когда-то подумывал снять фильм.

– Да, но дело не в этом, верно? Есть что-то еще. Судя по вашим словам, вы были уверены в нашем существовании. Даже Малдер и Скалли не знали о нас наверняка, профессор Хупер. Даже сценарий Спилберга должен был основываться лишь на мифе об Агентстве 08. Но вы – вы были уверены в нашем существовании. Почему, позвольте полюбопытствовать?

– Сложно сказать… Я догадался?

Агент Кроули опять хихикнул.

Хупер тем временем раздумывал о том, сколько времени потребуется группе захвата, чтобы понять, что он в доме один? Сколько времени им потребуется, чтобы дойти до двери?

Запах газа был очень сильным, от него кружилась голова.

Этот дом стал бомбой. Бомбой с часовым механизмом. Бомбой, готовой взорваться.

– Так откуда же вы знали, профессор Хупер? – стоял на своем Кроули. – Откуда вы узнали, что мы ищем Атлантиду?

Хупер не смог сдержать улыбку. Кроули пытался заболтать его.

– Догадался, конечно, – весело ответил профессор. – Откуда же еще я мог это узнать?

Вбежав в кабинет, он схватил ноутбук и захлопнул его.

Не стоит волноваться о документах категорий Б, В и так далее. Он взорвет весь дом.

Хупер подошел к книжному шкафу у себя в кабинете, провел ладонью по одной из полок и щелкнул переключателем. Шкаф дрогнул, и вся конструкция медленно отъехала в сторону.

Бункер построили предыдущие жильцы дома. Хупера он очень веселил, и профессор с наслаждением демонстрировал его гостям. После смерти Вивьен гости в дом больше не приходили, а Хупер начал смотреть на этот бункер иначе. Он даже перестроил укрытие, сделав его огнеупорным.

Когда-то внутри были телефон и монитор, изображение на который передавалось с камер наблюдения перед домом. Впрочем, камеры уже давно не работали. Внутри стояло одно-единственное кресло. Проскользнув внутрь, профессор вспомнил, насколько это убежище крохотное.

– Нет, – говорил тем временем Кроули, – я думаю, это не просто догадка, верно?

– Верно. – Хупер уселся на подлокотник кресла. – Может быть, вы расскажете мне, откуда я это знаю?

– Вы видели бортжурнал субмарины, так? Наверное, все же не весь журнал. Какую-то его часть.

Ловушка была установлена. Вскоре она сработает. Хупер надеялся, что после взрыва сможет ускользнуть отсюда. А пока… Возможно, ему удастся хоть что-нибудь выяснить. В конце концов, терять-то ему нечего.

– Да, мистер Кроули, я видел страницу из бортжурнала.

– Страницу. Всего одну страницу?

Не слишком ли много информации он выдал? Пожалуй, нет.

– Да, всего одну страницу.

– Знаете, я видел не только ту страницу, но и весь бортжурнал.

– Весь бортжурнал?

– Именно так. Я видел весь бортжурнал, профессор Хупер.

У того сперло дыхание. На секунду он позабыл о группе захвата, позабыл о том, что стал пленником в собственном доме. В конце концов, он был профессором.

– И что же там было? – Он пытался скрыть жгучее любопытство.

Впрочем, тщетно. Кроули все понял.

– Ага, вам хотелось бы выяснить это. Но почему вы думаете, что я вам расскажу?

– Мистер Кроули, вы оскорбляете мой интеллект. Либо вы расскажете мне, либо я кладу трубку.

– И почему вы думаете, что я вам не солгу?

– Потому что вы изучали антиковедение в Гарварде.

– О, вам многое известно обо мне? – впервые в голосе Кроули прозвучало удивление.

– Немногое. Я прекрасно управляюсь с компьютерами. Достаточно, чтобы взломать пару не особо защищенных баз данных.

– Достаточно, чтобы узнать, где объявятся два подростка?

– Может быть.

– Достаточно, чтобы знать, где я учился?

– Достаточно, чтобы знать, что вы, конечно, человек Агентства, но в глубине души вы все же ученый. И, мистер Кроули, я готов поспорить, что подлинная история подлинной Атлантиды интересует вас не меньше, чем меня.

– Возможно.

– И может быть, может быть, иногда вам хочется обсудить это с кем-то. Думаю, в глубине души вам хочется быть мной, мистер Кроули, не так ли? – Профессор обвел взглядом крошечное убежище с тусклой огнеупорной обивкой на стенах. – Конечно, не прямо сейчас. Но в целом я прав, верно?

Молчание Кроули подтвердило правоту Хупера. А затем агент начал рассказывать.

– Последняя передача с подлодки велась пятнадцатого января 1945 года. Она предназначалась Гитлеру, который тогда находился в «Орлином Гнезде». Сообщение с подлодки звучало так: «Мы нашли Хранителей. “Искупление. Просвещение. Суждение”».

– Хранителей. Колонны.

– Как вы и подозревали, верно, профессор? После войны сообщение затерялось, когда архивные материалы попали к американцам и в СССР. После развала Советского Союза нам удалось заполучить архивы нацистских времен, бумаги в которых касались археологических экспедиций. После этого… не буду вдаваться в детали, но, когда была обнаружена сама субмарина, мы нашли бортжурнал, и все детали сложились в общую картину.

– И вы читали бортжурнал?

– Конечно.

– О чем же там говорилось?

– Что где-то в южной части Атлантического океана подлодка обнаружила три огромные колонны со статуями Хранителей, высеченными в скале. Мифические фигуры Геркулеса, Атланта и Посейдона стояли на краю обширного и невероятно глубокого межконтинентального разлома. Субмарина вошла в разлом…

– Эта подлодка искала Атлантиду, верно?

Пока Кроули рассказывал ему все об устройстве той подлодки, Хупер чувствовал себя на седьмом небе от счастья, а когда агент упомянул о знаменитом археологе на ее борту, профессор понял, что на такое он даже не надеялся. Если отвлечься от того факта, что он прятался в бункере от людей, которые в худшем случае хотели его убить, а в лучшем – посадить под замок без суда и следствия, то сегодня был величайший день в его научной карьере.

– Продолжайте.

– Что ж, надеюсь, вы готовы к этому, профессор Хупер, – говорил Кроули. – Судя по записям в бортжурнале, подлодка несколько дней двигалась по разлому со скоростью не более пяти узлов, и в какой-то момент сонар засек странный сигнал. Похоже, навстречу субмарине с огромной скоростью неслось что-то огромное. Капитан рискнул поднять перископ. То, что он увидел, было неописуемо. Нечто потрясающее. Огромный город под водой, профессор Хупер.

– О господи. Атлантида.

– О да.

– Он ее описал?

– Похоже… либо у капитана были проблемы с фантазией, либо его чем-то опоили. Насколько мы понимаем, он увидел огромную цитадель со строениями из кристаллов.

– Кристаллов?!

– Вас это интересует, профессор Хупер?

– А разве вам самому не хотелось бы узнать об этом побольше, агент Кроули? Умоляю вас, продолжайте.

– Несмотря на все модификации, похоже, подлодка просто не выдержала давления воды. Целостность корпуса нарушилась. Отказала система фильтрации воздуха, и члены команды стали терять сознание. И тут началось самое странное.

– Продолжайте.

– Похоже, их взяли на абордаж.

– На абордаж?! Это сделали…

– Атланты? Похоже на то.

– Я должен поздравить вас с отлично проведенной детективной работой, агент Кроули.

– Что ж, благодарю вас, профессор Хупер, для меня это много значит.

– Что же случилось потом?

– Первое, что капитан помнит после этого, – он приходит в сознание, как и оставшиеся в живых члены экипажа. Уровень кислорода нормальный, а целостность корпуса больше не нарушается. Глубина погружения подлодки вдвое меньше, а на борту нет ни археолога, ни документов. Они поднялись на поверхность и обнаружили, что находятся у южного берега Аргентины. От происшедшего у капитана остались лишь смутные воспоминания, но он был единственным из команды, у кого они вообще остались. Он помнил одно слово, произнесенное захватившими подлодку атлантами. Это слово перевел для него археолог. Как вы думаете, что сказали атланты?

– Я так подозреваю, «убирайтесь».

– Какой же вы циник, профессор Хупер, – хихикнул Кроули.

– Я просто хорошо знаю человеческую натуру, агент Кроули. Вот-вот мне предстоит стать очередной ее жертвой.

– Что ж, в случае с атлантами ваш цинизм не оправдан. Слово, которое они произнесли, переводилось как «мир».

– Вот как.

– И это слово, профессор Хупер, изменило мировоззрение капитана. Оно настолько контрастировало с идеологией фюрера, что капитан решил передать информацию о своем открытии в Нью-Йорк, американцам. Но прежде, чем он сумел туда добраться, на подлодку напал британский корвет.

Хуперу хотелось сказать что-то, когда Кроули замолчал, но он не мог промолвить и слова. Он думал об абордаже субмарины. И главным для него было совсем другое слово. Контакт.

Еще он думал об Ахиллесе.

О том, что, может быть, сегодня повстречал настоящего атланта.

Кроули молчал.

Снаружи дома послышался какой-то шум. Группа захвата подобралась к задней двери.

– Хупер, открывайте! – донеслось оттуда. – Или мы сами войдем.

Профессор выпрямился в кресле. Они поняли, что у него нет заложника. Вот молодцы.

Через тридцать секунд они выломают дверь.

– Хупер, выходите немедленно!

Он чувствовал, как пот течет у него по спине.

– Хупер! Открывайте!

– Потрясающе. Да, профессор? – заговорил Кроули. – Впрочем, не буду вас задерживать – у вас, по-моему, гости.

– Всего доброго, мистер Кроули. – Хупер зажмурился, услышав, как поддается задняя дверь.

– Всего доброго, профессор Хупер.

Задняя дверь распахнулась, и Хупер приготовился к взрыву.

Но ничего не произошло.

Он подтянул колени к груди, прижимая к животу ноутбук, словно пытаясь защитить его. Дверь открылась, но взрыва, который должен был сокрушить весь дом, уничтожить документы и убить агентов, оставив самого Хупера в целости и сохранности, не произошло.

Голова профессора дернулась, его глаза распахнулись от изумления.

А в следующее мгновение спецназ уже бежал по его кухне и коридору, подбираясь к кабинету.

– Где он?

Хупер надеялся, что они не обнаружат бункер. Молился, чтобы они не обнаружили его. Позволил себе поверить в то, что не обнаружат.

– Похоже, у него тут бункер, сэр.

Проклятье, проклятье!

Хупер оцепенел, когда группа захвата отодвинула шкаф, закрывавший вход в убежище. Они начали выбивать дверь. От переднего входа тоже донеслись крики. Зажигательное устройство и там не сработало.

По крайней мере пока.

Замок в двери убежища отлетел, оставив после себя зияющий проем. По ту сторону разломанной двери Хупер увидел спецназовца в балаклаве и защитных очках. Агент распахнул дверь одной рукой, сжимая во второй автомат.

– Нашел, – сказал он.

За его плечом Хупер видел свой кабинет, где сидел другой спецназовец с винтовкой АР-15 в руках. Третий агент стоял в дверном проеме кабинета.

– Чувствуете запах газа? – крикнул кто-то у входной двери.

А затем – Хуперу показалось или он и правда услышал, как чиркнула спичка?

Глава 44

Ахиллес и Марта получили сообщение от профессора Хупера как раз в тот момент, когда обсуждали планы на ночь. В «Кинодроме», который со своим зомби-марафоном оказался таким полезным вчера, сегодня показывали два фильма Дэвида Линча, а потом, в одиннадцать вечера, кинотеатр закрывался. Там сегодня не переночуешь.

Но если не там, то где? На мотель у них бы не хватило денег.

Все это стало неважно в тот момент, когда они получили сообщение: Все отменяется, НЕ ПРИХОДИТЕ в мой дом. Идите в закуток. Откройте клад и остерегайтесь пса.

Они попытались перезвонить ему, но включился автоответчик. Ребята испуганно переглянулись.

– Они пришли за ним, да? – спросила Марта.

– Кто такие «они»? – переспросил Ахиллес.

– Не тупи – Агентство 08, кто же еще?

– Я думал, ты во все это не поверила.

Он увидел, как краска залила ее щеки.

– Не важно, во что я верю, важно, во что верят они и достаточно ли этой веры, чтобы они начали убивать за нее. Думаю ли я, что их веры достаточно, чтобы они начали убивать? Да, я так думаю. Хочу ли я, чтобы Хупер погиб из-за нас? Может быть, тебе это покажется странным, но я этого не хочу.

Они ехали на автобусе в Джорджтаун, туда, где жил Хупер. Вскоре ребята поняли, что мимо проносятся патрульные машины с мигалками. Вой сирен нарушал ночную тишину. Любые надежды на то, что их опасения необоснованны, начали испаряться. Вряд ли сообщение Хупера и скопление всех полицейских города в этом районе были чистым совпадением.

– Мне это не нравится, Ахиллес. Посмотри.

Они уже подъезжали к бигбордам, которые должны были закрывать стройку. На бигбордах висели изорванные остатки постеров, и сквозь дыры был виден царивший за ними беспорядок – жутковатый контраст с уютными домиками дальше по улице.

Вот только сейчас эти домики не казались такими уж уютными. Теперь, когда вокруг кишмя кишели полицейские. На улице были припаркованы два джипа, а чуть дальше виднелись черные фургоны и машины спецназа. В небесах слышался гул вертолета, освещавшего квадрат происшествия прожекторами.

Марта и Ахиллес в ужасе переглянулись. Они должны были скрываться от копов, а теперь каждый коп в городе прибежал сюда.

– Ох, это очень, очень плохо, – севшим от волнения голосом сказала Марта. – Мы не можем позволить им поймать нас, Ахиллес. Если нас арестуют, кто знает, что они сделают. Кто знает, что они с тобой сотворят?

– Теперь ты веришь?

– Да пойми ты уже наконец, не важно, во что верю я. Важно, во что верят они.

Какое-то время Марта и Ахиллес ошеломленно стояли на тротуаре. Инстинкты подсказывали им, что нужно уходить прямо сейчас, но сердце велело иное. Хупер был в беде, и только они стояли между ним и тюрьмой… Или худшим. Агентство 08 вряд ли ограничится лишь арестом. Скорее всего, они выберут вариант похуже.

Ахиллес обвел взглядом мигалки на патрульных машинах, мужчин в защитных очках и балаклавах, автоматы в их руках. Солдаты спецназа вывалили из фургонов и побежали по улице, рассредоточиваясь вокруг большого дома, вероятно принадлежавшего профессору Хуперу.

– Что делать будем? – спросил парень.

– У нас нет другого выбора, верно? – Марта покачала головой. – Мы должны помочь ему.

Они подошли ближе и присоединились к группе зевак, столпившихся у забора стройки. Полицейский уже расставлял на дороге заграждение. Другой коп отгонял любопытных ребятишек от джипа. Оттуда вышли еще два полицейских, один из них подошел к багажнику и достал дробовик «ремингтон».

Остолбенев, Марта и Ахиллес наблюдали за происходящим, чувствуя, как нарастает в них ужас. Полицейских вокруг становилось все больше. Достаточно будет одного взгляда какого-нибудь глазастого копа в их сторону.

Ахиллес оттащил Марту к бигбордам и указал на стройку.

– Попробуем пройти вон там.

Они пролезли в дыру в заборе и украдкой осмотрелись. Перед домом со стороны стройки двигались спецназовцы.

– Да мы же и на пятьдесят футов к дому не подойдем, – сказала Марта. – Тут повсюду копы. Что же делать?

– Я не знаю. Откуда мне знать, это же была твоя идея.

– Ты бы уж лучше помолчал, – возмутилась Марта. – Это была твоя идея, и я готова поклясться, что…

Ответом на все их вопросы о том, что же теперь делать, стал взрыв, оглушительно, точно тысяча раскатов грома, прозвучавший в ночи.

Он словно остановил время, и все на улице замерли – и копы, и группа захвата, и прохожие, и испуганные местные жители. Все звуки исчезли, и распустился огненный цветок, будто поглотивший весь свет. На месте, где раньше стоял дом Хупера.

А потом звуки вернулись, и о крыши машин градом застучали падающие обломки. Кто-то завопил, и начался ад. Дом Хупера горел. Люди, которых полицейским не удалось разогнать по домам, в панике бежали по улице. Копы что-то вопили, кто-то порывался броситься в огонь, чтобы спасти своих товарищей, кого-то оттаскивали от пламени.

Вся передняя часть дома обрушилась. А вот задняя…

Ахиллес услышал крики.

– Освободить район! Освободить район!

Он обвел взглядом полицейских и спецназовцев, суетящихся вокруг горящего здания. Затем схватил Марту за руку и потащил ее на стройку к стоявшему там трейлеру. Распахнув дверь трейлера, они метнулись мимо стола с чертежами и планами, которыми строители пользовались во время работы, и прильнули к окну, выходящему на задний двор горящего дома.

– Что будем делать теперь? – начала Марта, но осеклась, увидев знакомую фигуру.

Профессор Хупер перелезал через низкую стену, намереваясь пробраться на стройку. Ему в спину упирались лучи фонариков и слышались крики:

– Хупер! Стоять!

Хупер видел трейлер и понимал, что это его единственный путь к спасению, но в окне он заметил лица Ахиллеса и Марты и резко остановился. На секунду он застыл на фоне пламени, глядя Ахиллесу в глаза.

– Хупер! Стоять! Не двигаться!

И профессору пришлось принять решение. Если он побежит к трейлеру, то приведет спецназ прямиком к Марте и Ахиллесу.

Это решение стало его смертным приговором. Кивнув Ахиллесу, он повернулся и сунул руку в карман пиджака.

Марта знала, что он делает, но ни она, ни Ахиллес не могли остановить его.

– Нет! – вскрикнула Марта, когда спецназ открыл огонь.

Они беспомощно смотрели на то, как тело Хупера подергивается от пуль, как рвется его одежда, как во все стороны брызжет кровь. Потом его тело повалилось на стену на заднем дворе стройки.

Глава 45

– О господи! – Марта отпрянула от окна трейлера, слезы градом катились по ее щекам.

Ахиллес схватил ее за руку и потащил прочь, через стройку к забору и бигбордам.

Они пробрались наружу, возвращаясь к шуму улицы.

Оказалось, что они движутся наперерез толпе, которая пытается сбежать от бушующего здесь инферно. Кто-то кричал о бомбах. Какой-то коп отчаянно вопил: «Очистить район! Очистить район!»

Во всех окнах дома пылал огонь, над крышей поднимался густой дым. Пламя постепенно распространялось, сейчас загорелось уже две машины. Дьявольское зрелище.

Спрятавшись между двумя автомобилями, Марта и Ахиллес увидели, как какой-то спецназовец, зажимая лицо руками, бежит из огня. Другой лежал на земле, и пламя уже подбиралось к его бездыханному телу.

– Эй, вы двое! – вдруг донеслось до них.

Рядом остановился мужчина из группы захвата. Дуло его автомата было направлено вниз.

– Так, уходите отсюда, это место преступления.

Они едва не вздохнули от облегчения, повинуясь его приказу, как вдруг усилился гул. Марта и Ахиллес запрокинули головы, и в этот момент их выхватил из темноты луч прожектора. Над ними нависал огромный вертолет, поднявший вихрь вдоль всей улицы. Это был тот самый проклятый вертолет.

– Задержать этих двоих! – отдал приказ человек в вертолете. – Не дайте им уйти, повторяю, не дайте им уйти.

Спецназовец мгновенно перехватил автомат обеими руками и приставил приклад к плечу.

– Эй, вы двое, стойте!

Из вертолета спустили тросы, и, скользнув по ним, на земле очутились два человека, один с винтовкой, второй с автоматом. Винтовка для Ахиллеса, автомат для Марты.

Ахиллес судорожно думал, как же им выпутаться из этой ситуации.

Он прыгнул, выкидывая руку вперед. Опять она словно принадлежала кому-то другому, и Ахиллес будто со стороны увидел, как его рука отводит в сторону дуло оружия. В тот же момент он провернулся на одной ноге, ударив спецназовца в лицо. Ахиллес проломил ему защитные очки, и мужчина повалился на землю. За машиной появился коп. Он успел перехватить «глок» двумя руками и сказать: «Не двигайся!», но не более того. Ахиллес уперся одной ногой в землю, а второй пнул полицейского в челюсть. Послышался хруст ломающихся костей, и несчастный отлетел прямо в фургон. Тем временем спецназовец достал свой пистолет и выстрелил. Ахиллес пригнулся, уклоняясь от пули, и она пролетела рядом с его ухом.

– Как, черт подери, ты… – начал говорить спецназовец и принялся стрелять, но Ахиллес дернулся вперед, да так быстро, что тот не успел нажать на спусковой крючок.

Ахиллес схватил спецназовца за ведущую руку, навалился на него и ударил его локтем, сломав нос. Второй удар пришелся несчастному в пах.

– Ахиллес! – вскрикнула Марта.

Оглянувшись, он увидел, что новоприбывший схватил ее и приставил оружие к ее голове. За их спинами бушевал пожар в доме Хупера. Огонь перекинулся на машины, припаркованные на обочине, и они, одна за другой, начали взрываться. Ахиллес увидел языки пламени на бронежилете мертвого спецназовца.

Агент, державший Марту, и бровью не повел. Дуло его «глока» вжималось в ее висок.

– А ну стой! – сказал он.

Ахиллес услышал крики. Копы пытались справиться с кем-то еще. С кем-то еще! Он услышал: «Эй, вы, не двигаться!» и успел заметить метнувшуюся за машины фигуру в плотном пиджаке. Почему-то этот пиджак показался Ахиллесу знакомым. Возможно, парень уже видел его в тот день на Пенсильвания-авеню, а может, и двумя днями ранее на вокзале в Майами.

Мне кажется, я не один. Есть и другие.

Зазвучали выстрелы, вновь кто-то завопил.

Агент, приставивший дуло к виску Марты, вдруг понял, что ситуация изменилась. Кто-то повысил ставки. Он не опускал оружия, но его глаза забегали, словно мужчина отчаянно пытался увидеть, что же происходит за его спиной, но не решался отвести взгляд от ребят.

Вновь послышались выстрелы, и пули изрешетили стоявшую рядом машину. Ахиллес, Марта и агент дернулись. Ахиллес услышал что-то, напомнившее ему свист клинков. Вновь раздался крик. Агент, державший Марту, не выдержал. Он повернул голову и взглянул в ту сторону, где шел бой.

В этот момент огонь с машины перекинулся на амуницию мертвого копа. Раздались взрывы, и пули загрохотали по металлу. Воздух наполнился шипением и стуком. Подумав, что на него напали, агент повернулся, пригибаясь. Взорвалась еще одна обойма, во все стороны полетели пули. Марте удалось отстраниться, но агент едва ли обратил на это внимание. Он отстреливался от невидимого противника, позабыв о своей заложнице.

Воспользовавшись возможностью, Ахиллес схватил Марту за руку и затянул ее под фургон группы захвата. Они плашмя растянулись на земле. Впереди метались лучи прожекторов, бегали какие-то люди, слышался стрекот автоматных очередей.

К фургону подбежал какой-то спецназовец, словно и сам собирался укрыться за ним. Он застонал и открыл огонь по чему-то, чего Ахиллес не увидел. А потом клинок, обагренный кровью, на мгновение промелькнул в поле его зрения. Этим клинком спецназовцу отрубило голову, и не успел отзвучать его вопль, как тело повалилось на землю. Из обрубка шеи хлынула кровь, а голова откатилась в сторону.

Гул вертолета стал еще громче, если это вообще было возможно. Машина, казалось, затряслась. Землю залил слепящий белый свет, от пуль во все стороны летели комья грязи. Загадочный убийца спецназовцев отпрянул, ища укрытие.

– Эй! – донесся крик.

Первый спецназовец пустился на поиски сбежавших, и Марта закричала, когда он сунул руку под автомобиль и схватил ее за волосы, вытаскивая наружу. Ее крик что-то затронул в Ахиллесе. Словно у него внутри щелкнул какой-то переключатель.

Выскочив из-под фургона, он бросился на бойца спецподразделения, который уже надевал на Марту наручники.

Глаза спецназовца расширились от изумления, он попытался отразить атаку, но двигался слишком медленно. Сейчас Ахиллес видел только Марту, кричащую от боли, видел, как рука бойца вжимает лицо девушки в грязь. Парень с такой яростью набросился на солдата, что поднял его над землей и швырнул в стоявшую вдалеке машину. Спецназовец застонал, его рука потянулась к ножу на бедре, но Ахиллес уже дернулся вперед и с разворота ударил бойца в челюсть. С лица солдата сорвало защитные очки, изо рта вылетели выбитые зубы.

– Ахиллес!

Крик Марты заставил юношу оглянуться. Слева, ярдах в пятидесяти от него, стоял тип, спустившийся из вертолета. В руках у него была винтовка. Агент был слишком далеко, Ахиллес не успел бы добраться до него и уже приготовился к выстрелу, но его так и не последовало. Напротив, послышался стон, и стрелок дернулся. Его руки дрогнули, винтовка повалилась на землю, а из груди, порвав рубашку, вышло окровавленное лезвие. Пальцы агента еще успели коснуться лезвия, а затем он потерял сознание и его тело, подрагивая в конвульсиях, медленно осело на землю.

Ахиллес поднялся на ноги, глядя на своего спасителя. Его лицо было скрыто дымом пожара, но юноша заметил его улыбку. Незнакомец поднял руку и показал Ахиллесу… отметины у себя на ладони.

Вновь послышалась пальба, и Ахиллес увидел, как второй агент из вертолета обходит машину, не прекращая стрелять из автомата. Владелец меча отшатнулся в сторону и исчез.

Ахиллес почувствовал, как Марта схватила его за руку. Ребята бросились бежать прочь. Не важно, намеренно ли человек с мечом пытался отвлечь на себя пальбу, но именно так и произошло. Вскоре Марте и Ахиллесу удалось скрыться с места бойни.

И раньше все было плохо. Теперь стало еще хуже.

Глава 46

Передвижной командный пост на улице Джорджтауна

– Что, черт побери, случилось? – осведомился Кроули.

Его команда заняла один из фургонов на улице, где раньше жил Хупер. Дверь фургона оставалась открытой, и агенты видели, как суетятся вокруг дома пожарные и врачи «скорой помощи», как медики убирают с земли трупы. Тут царила кипучая деятельность – да, люди были шокированы, ошеломлены, но каждый выполнял свой долг.

Кроули потерял своих агентов.

Мало того, он еще и потерял этих двоих детей. Опять!

Да, сейчас его трудно было назвать довольным, но его гнев не шел ни в какое сравнение с тем, что чувствовал Шапаль. Агент казался спокойным, но за этим фасадом невозмутимости бушевало пламя ярости. Его глаза горели, кулаки то сжимались, то разжимались, да и резкие движения предательски выдавали бешенство.

Хупер – погибший сегодня Хупер – был прав в отношении Кроули. Да, Роберт Кроули всегда считал себя человеком, преданным делу. И даже человеком войны. Но теперь, глядя на Шапаля, он понимал, что быть высококвалифицированным бойцом и любить бой – это совершенно разные вещи. Шапаль жил ради сражений. Он ими наслаждался.

Нет, решил Кроули, он не человек войны. Он не такой, как Шапаль. Да, он мог вступить в бой, если в этом была необходимость. Он проливал кровь в прошлом и готов был делать это и в будущем. Но Роберт не получал от этого удовольствия. И последняя пара дней явственно это показала.

Однако теперь надежный боец был нужен ему больше, чем когда бы то ни было.

Потому что… кое-что изменилось.

Этому парню помогли, и помогли не так, как делал бы это Хупер. Нет, иначе. Похоже, что… Кроули вовремя осекся, не решаясь размышлять об этом. О том, что по округе может бегать второй такой парнишка. Один и так уже представлял опасность. Но два? Этот второй смог остановить каждого агента и каждого полицейского на своем пути. Он оставил после себя горы трупов. Если уж на то пошло, этот второй мальчишка еще более опасен, чем первый.

О господи…

Кроули вспомнил о том, как провалилась операция «Перехват». Торпеда подбила то, что Агентство 08 приняло за судно атлантов. Один корабль.

Но что, если их было больше?

– Хелен, – вдруг позвал он.

Девушка подпрыгнула от неожиданности. Ни он, ни она еще не забыли о ее совете не закрывать библиотеку. Катастрофически скверном совете.

– Вы обыскали рабочее место Хупера?

– Да, сэр, – она сверилась с информацией на экране планшета. – У Хупера было два кабинета, один в Библиотеке Конгресса, второй в университете. Мы прочесали оба.

– И?

– Ничего имеющего отношение к делу, сэр.

Кроули нахмурился.

– Соедини меня с сенатором Тиммсом. Я должен поставить его в известность о последних событиях.

– Да, сэр. – Хелен бросилась выполнять приказ шефа.

– Шапаль! – Кроули тем временем решил поговорить с оперативником.

Тот озлобленно посмотрел на начальника. У него на лбу красовалась повязка – сувенир от прошлой встречи с парнишкой, в придачу к треснувшим ребрам. С полученными повреждениями оперативнику сейчас приходилось двигаться очень осторожно. Конечно, сам бы он в этом ни за что не признался.

– Мне нужно, чтобы вы сосредоточились, дружище. Теперь их двое. И мне нужно, чтобы вы думали не о том, как вам хочется отомстить им за содеянное, а о том, как их поймать.

– Oui[16], – буркнул Шапаль.

– И еще, Шапаль. – Кроули очень надеялся, что в его голосе больше решимости, чем в душе. – Мне плевать на вашу уязвленную гордость. И Белому дому на нее плевать. Какими бы ни были ваши личные чувства по этому поводу, не смейте убивать этих подростков. Что бы ни случилось, нам хотя бы один из них нужен живым. Вам понятно?

Шапаль смерил его долгим взглядом и наконец медленно кивнул.

Глава 47

Джорджтаун, парк

Ахиллес и Марта бродили от одной забегаловки к другой, пока не наступило утро. Они молчали, обдумывая последние события. Возникшая между ними близость пускай и не исчезла, но сейчас не ощущалась. Каждый оставался наедине со своими мыслями о смерти профессора Хупера.

Оба думали о том, могли ли предотвратить ее.

Они пришли туда, чтобы помочь Хуперу. Но при этом проигнорировали его предупреждение. И он умер.

– Нужно пойти в закуток, – сказал Ахиллес.

– Что? – Глаза Марты остекленели. – Ты о чем? Какой еще закуток?

– Профессор написал, что нам нужно пойти в закуток, а не к нему домой.

– А мы не обратили на это внимания, и теперь он мертв, – пробормотала девушка.

– Слушай, Марта, надо что-то делать. Закутком он называл свой кабинет в библиотеке.

– Да, верно, – она кивнула, пытаясь взять себя в руки. – Еще он сказал, что нам надо остерегаться какого-то пса. Что это значит?

– Давай для начала проникнем к нему в кабинет, а там разберемся, – Ахиллес пожал плечами.

Они сели на метро, предварительно позвонив в библиотеку. Марта сказала, что ей нужно послать Хуперу посылку, и ей сообщили номер его кабинета: Н-1527.

Ребята ехали молча, глядя на отражения друг друга в окне.

И только оказавшись в тени Капитолия, Марта заговорила.

– Кто это был? – спросила она.

Девушка имела в виду того парня, который спас их.

– Я не знаю.

– Вчера, когда говорил, что ты здесь не один, ты его имел в виду?

– Я не знаю, Марта, правда, не знаю.

– Потому что, понимаешь, я смотрю на тебя, а потом смотрю на него. Вижу тебя и вижу его. Он делает то же самое. Только у него какой-то странный меч. То есть я, конечно, рада, что он на нашей стороне, потому что вчера он явно спас нас, но… не знаю. Он не показался мне хорошим парнем. И почему-то мне не становится спокойнее от осознания того, что он где-то неподалеку. Понимаешь, о чем я?

Ахиллес рассеянно кивнул. Он думал о другом. Сейчас в его сознании вспыхнул образ серого тоннеля – поблескивающие стены тянулись вверх, да так высоко, что Ахиллес не видел, где они переходили в потолок. На стенах располагались панели с мигающими лампочками. Тоннель тянулся вперед насколько хватало взгляда. Неподалеку виднелось какое-то голубое свечение, а на его фоне – силуэты фигур в странной обтягивающей одежде. В руках у них были какие-то приборы, похожие на планшеты.

И в видении Ахиллеса эти фигуры что-то шептали, говорили с ним, произносили его имя, но так, что юноша не мог его расслышать. Ахиллес пошел навстречу свечению…

– Да, но что ты думаешь об этом? – Раздражение в голосе Марты вернуло его к реальности. – То твое чувство. Которое подсказало тебе, что тут есть и другие. Что оно подсказывает тебе сейчас? Что оно говорит об этом психе с мечом, Ахиллес? Психе, готовом надрать задницу всем и каждому?

– Да, – согласился он. – Ты правильно сказала – он как-то связан со всем происходящим, и он такой же, как и я. И я думаю, что он здесь, чтобы помочь нам.

– Нам? Ты имеешь в виду, он здесь, чтобы помочь тебе, верно?

Ахиллес еще не пришел в себя от потрясений вчерашнего дня.

– Марта, то, что происходит между нами… Я хочу сказать, сначала надо разобраться, что творится со мной. Все случившееся, все это безумие… все это сейчас важнее. Важнее, чем мы с тобой.

Подойдя ближе к библиотеке, они увидели Двор Нептуна. Это был фонтан, спроектированный Роландом Хинтоном Перри, – еще один из фактов, которые Ахиллес «просто знал». Фонтан представлял собой скульптурную композицию, изображавшую Нептуна и его сыновей, которые дули в раковины как в трубы. С двух сторон от юношей верхом на конях сидели обнаженные нимфы.

– Твои подружки? – спросила Марта через плечо.

В ее голосе слышалась неловкость, и Ахиллес подумал, что теряет ее.

Они воспользовались задним входом в библиотеку – через эту дверь обычные читатели не заходили. На проходной сонный охранник без особого рвения заглянул в рюкзак Марты, едва удостоил взглядом их пропуска и махнул рукой, позволяя ребятам пройти. Еще раз предъявив пропуска библиотекарю у читального зала, они вошли в обширное помещение и с деловым видом уселись за компьютер.

Зал был украшен статуями, и одна из них привлекла внимание Марты.

– Солон, – прочитала она. – Афинский политик, поэт и законодатель. Описывается в диалогах Платона «Тимей» и «Критий». И что? Что это значит?

– Сложно объяснить, – ответил Ахиллес. – Но его имя что-то мне напоминает, и я уверен, что оно о многом сказало бы профессору Хуперу. Солон как-то связан с… Атлантидой, – произнеся это слово, он нахмурился.

– Ага, точно. – Марта явно отказывалась говорить на тему Атлантиды. Ей вообще не нравились вещи, которых она не понимала, поэтому ей хотелось разобраться со всем этим поскорее. – Давай уже найдем его кабинет, что ли.

– Видишь вон там заграждение? Красную веревку? – Ахиллес ткнул пальцем. – А за ней ширма.

– Да, вижу.

– За ширмой дверь, ведущая в помещение для сотрудников. – Он мотнул головой в сторону стойки, за которой сидели четыре библиотекаря. У всех на шее висели магнитные карты. Эти люди старательно перебарывали сонливость, изображая некую деятельность. – Один из них только что вышел оттуда.

– Нам нужен ключ-карта, чтобы открыть дверь. – Девушка посмотрела на библиотекарей за стойкой. – Ладно, пойду разберусь с этим.

Так она и сделала. Марты не было в зале минут пятнадцать, а потом она вернулась с ключом-картой, впервые за эти сутки улыбаясь.

– Как, черт подери, ты это сделала? – потрясенно спросил Ахиллес.

Марта с наслаждением рассказала ему историю о том, как подошла к стойке, чтобы кое-что спросить, а потом – ой, какая незадача! – опрокинула чашку кофе на девушку-библиотекаря. Конечно же, Марта настояла на том, чтобы помочь несчастной привести себя в порядок. Пока они были в уборной и Марта оттирала кофе с блузки служащей, она подменила магнитную карту на свой временный пропуск в библиотеку.

Тем не менее сотрудники все время пользовались этим выходом и проскользнуть туда незамеченными было нелегко даже с карточкой.

– Значит, проберемся в кабинет профессора ночью, когда библиотека будет закрыта.

– Ладно, и как мы это сделаем?

– Как в кино.

Ахиллес все просчитал. Между экскурсиями проходило около двух минут, поэтому они просто присоединились к одной из групп на входе в Зал Кулидж. Экскурсовод как раз рассказывал, что, невзирая на распространенное заблуждение, на самом деле этот зал назван вовсе не в честь президента США Калвина Кулиджа.

– Ты знаешь, в честь кого он назван на самом деле, верно? – шепнула Марта.

– Нет, – солгал Ахиллес. На самом деле он знал, что это зал имени Элизабет Спрэг Кулидж[17].

В названном в ее честь зале проходили тысячи концертов и публичных выступлений, теперь же ему предстояло стать укрытием для Марты и Ахиллеса.

Подождав, пока экскурсовод и группа отойдут, ребята шмыгнули к сцене. Вскоре они остались в зале одни. Подняв голову, Ахиллес увидел небольшую строительную люльку, которой пользовались для смены экспонатов. По бокам люлька была обшита досками.

Марта задумчиво перевела взгляд с Ахиллеса на люльку. Она висела слишком высоко, чтобы до нее можно было допрыгнуть.

– Ты, наверное, шутишь. Только не говори мне, что ты собираешься…

– Ну я же был лучшим на потоке по физкультуре, помнишь? – немного смущенно заявил парень.

Он прыгнул с места вверх и схватился одной рукой за поручни люльки. На секунду он просто завис там, глядя на Марту. Девушка покачала головой, прикрыв рот ладонью. Подтянувшись, Ахиллес запрыгнул в люльку, нашел там веревку и спустил Марте.

– Скорее!

Девушка обхватила веревку руками и ногами, и Ахиллес резким движением затащил ее наверх как раз в тот момент, когда дверь зала открылась.

Ребята притаились на дне люльки, ожидая, пока музей закроется и настанет ночь.

Глава 48

Временами впадая в беспокойный сон на досках люльки, ребята прослушали одну и ту же экскурсию раз двадцать, пока библиотека наконец не закрылась.

– Больше никогда в жизни не хочу слышать о классической музыке, фолке и джазе, – шепнула Марта. – Ладно, допустим, когда-то сюда приходил Пол Маккартни, но «не пел, к сожалению, а только выступил с речью». Почему в этот момент все смеются? Что в этом смешного? Я не вижу тут ничего смешного.

Они спустились в темный тихий зал. Над двустворчатой дверью тускло светилась надпись «Выход».

Ахиллес выглянул в круглое окошко, выходившее в коридор. Он и сам не знал, что высматривает. Кого-то из охранников? Дежурного? Красные огоньки камер наблюдения?

Убедившись, что все в порядке, он открыл дверь, пропуская Марту вперед. Они как раз дошли до парадной лестницы, когда Ахиллес вовремя остановил девушку, заметив две вращавшиеся камеры. Ребята замерли на месте, высчитывая ритм вращения, и по команде Ахиллеса шмыгнули на ступеньки, в любой момент ожидая воя сирен.

Поспешно и как можно тише они поднялись к Главному читальному залу. Колоссальное помещение по ту сторону коридора заливал жутковатый слабый свет, отражавшийся в витражах. В люминесцентных отблесках лица Марты и Ахиллеса казались серыми. Ловко прячась от камер наблюдения, ребята быстро и бесшумно пересекли зал. Днем тут стоял негромкий гул, а столешницы ломились от книг, теперь же на столах было пусто. Читальный зал ждал новых посетителей. Дойдя до заграждения и той самой ширмы, Ахиллес провел в щели замка магнитной картой. Послышался пронзительный, казалось, чересчур уж громкий писк, и дверь открылась.

Ребята очутились в коридоре. Они прислушались, но только сердца гулко бились у них в груди. Вскоре они поняли, по какому принципу тут расположены кабинеты, и направились к комнате Н-1527. В конце концов оказалось, что можно было и не выяснять номер кабинета. То, что Хупер работал именно здесь, становилось совершенно ясно по полицейской ленте, преградившей им путь.

– Тут были копы, – сказал Ахиллес.

– Да что ты говоришь! – фыркнула Марта.

Оглянувшись, ребята отодвинули ленту и осторожно прошли в кабинет. Тут было не заперто, но смотреть в помещении было не на что. На полу виднелись пыльные прямоугольники на тех местах, где раньше стояли стол и тумбочка, книжные полки оказались пусты, а блеклые квадратики на стенах выдавали очертания висевших здесь раньше картин. Единственным признаком человеческой жизнедеятельности оказался порошок для снятия отпечатков пальцев, который оставили тут криминалисты. Агенты вынесли отсюда все, что только можно.

– Эй! – Марта указала на дверь с табличкой «Клад.». Кладовая. – В своей эсэмэске Хупер написал нам «Откройте клад», помнишь?

– Думаешь, он имел в виду эту подсобку?

– Кто знает?

Марта открыла дверь, и они вошли внутрь. В тот же момент девушка достала свой телефон и включила на нем фонарик.

– Раз он хотел, чтобы мы открыли этот склад, значит, тут есть что-то такое, что мы должны найти, – прошептала она, осматривая крохотную комнатенку.

Глаза Ахиллеса мгновенно приспособились к полумраку, и он увидел все то, что обычно хранится в подсобных помещениях подобного толка: швабры, ведра, тряпки, жидкость для натирания паркета, огромные пакеты с туалетной бумагой.

– Может, он хотел, чтобы мы тут немного убрались, – сардонически отметил Ахиллес.

Марта резко повернулась к нему.

– Ладно, умник, может, сам с этим разберешься? Может, все это слишком сложно и мне с моим ограниченным умишком такого не понять?!

– Слушай, прости. Прости меня за то, что я сказал. Просто, понимаешь… Для меня все это внове. Я пытаюсь не быть козлом, но не знаю, как не быть козлом. Помнишь, я сказал тебе, что не знаю, в честь кого назван Зал Кулидж. Я соврал. Это зал имени Элизабет Спрэг Кулидж. Видишь, это я знаю. Но я не знаю, как не быть козлом. Этому я учусь у тебя.

В свете ее мобильного Ахиллес увидел, как лицо Марты смягчилось.

– Ладно, – сказала она. – Тогда хватит умничать, и давай… – Девушка попыталась отодвинуть в сторону груду ведер на колесиках, но та не поддавалась. И тут Марта кое-что заметила. – Видишь? – Она посветила фонариком в телефоне на стены. – И та, и эта стена кирпичные. – Призрачный свет телефона упал на заднюю стену каморки. – А эта – из досок. Думаю, это фальшивая настенная панель. Я видела такое на судах контрабандистов. – Она приложила ухо к доскам и тихонько постучала, вначале сверху, потом снизу. – Тут тайный ход! – Марта просияла. – Ищи, как нам его открыть!

Пальцы юноши что-то нащупали, и нижняя панель задней стенки поднялась, роняя опиравшиеся на нее ведра. Теперь ведра и швабры обрамляли узкий проем. Ахиллес и Марта пытались устроиться поудобнее в тесной кладовке. Ему нравилось, что Марта так близко.

За фальшивой стенкой обнаружилась дверца, похожая на часть старого сейфа. Возможно, понял Ахиллес, это действительно была дверь сейфа, приспособленная профессором Хупером для его целей.

Парень толкнул ее, надеясь, что она может быть не заперта, но тщетно. Рядом виднелся кодовый замок, блестящий и, по сравнению с потрепанной серой дверцей, новехонький. Хупер не просто приладил сюда дверцу от сейфа, он сделал ее полностью функциональной.

Ахиллес нажал на маленькую зеленую кнопку ввода, и над клавиатурой зажегся экранчик, на котором высветились красные тире.

– Нам нужен код, – сказал Ахиллес.

– Вот гадство! И каков этот код, черт побери?

На магнитной карточке, украденной у сотрудницы, ничего подобного не было. Ахиллес ввел слово «Хупер», и красные тире мигнули, но ничего не изменилось. Он попытался ввести слова «Атлантида» и «Платон», но с тем же успехом. Красные тире на экране все еще светились.

– Это может быть все что угодно!

– Слушай, – сообразила Марта. – Помнишь, что написал нам Хупер? «Остерегайтесь пса».

Лицо Ахиллеса просветлело.

– Ну конечно! В древнегреческой мифологии выход из подземного царства охраняет пес по имени Цербер!

Он набрал на клавиатуре это имя и нажал кнопку ввода. Красный свет погас.

– Ну что, дам принято пропускать вперед? – улыбнулся Ахиллес.

Марта энергично покачала головой.

– Ну уж нет. Первыми принято пропускать супергероев.

Глава 49

Ахиллес прополз в дверцу от сейфа и очутился в небольшой комнате. Его глаза мгновенно приспособились к темноте, и парень увидел в центре помещения письменный стол и кресло. На стене справа висела одна-единственная книжная полка с нестройным рядом книг и стопками бумаги, другую стену почти полностью покрывали карты, картины, фотографии, ксерокопии и вырезки из газет. В углу стоял низкий журнальный столик, на котором Ахиллес увидел фонарик, пустую бутылку из-под минералки и книгу в мягком переплете: «Колесницы богов»[18]. Пожалуй, этот столик выполнял функцию прикроватной тумбочки, учитывая, что рядом на полу лежал тонкий матрац, а на нем – расстегнутый спальный мешок. Окон в комнате не было, и другие две стены были голыми, если не считать следов от давно исчезнувшей отсюда мебели и светлых отметин на тех местах, где когда-то висели картины.

Ахиллес внимательнее присмотрелся к письменному столу. На нем громоздились две стопки старых, потрепанных книг – какие-то и правда были изданы довольно давно, другие же просто зачитали. Стоял там и древний, еще бакелитовый телефон с диском. Провод у телефона был оборван. Похоже, последний раз им пользовались еще в 1950-е годы. Собственно, думал Ахиллес, тогда же в последний раз этой комнатой вообще пользовались официально. Тогда тут была какая-то подсобка. А Хупер ее нашел. Идеальное убежище. Его «закуток». Место, куда можно приносить материалы из библиотеки и читать в свое свободное время. Со старым телефоном несколько контрастировал ноутбук на столе.

– А где включается свет? – спросила Марта, щурясь в полумраке.

– Тут нет электричества. Наверное, профессор тянул шнур питания в кладовую. Вот, – он включил фонарик и передал его Марте.

Девушка обвела помещение взглядом.

– О господи! – сказала она. – У него есть тайная комната! Как у серийного убийцы! Даже газетные вырезки на стенах. Ахиллес, богом клянусь, если у него на стене висят статьи о пропавших женщинах, то мы сразу уберемся отсюда!

Но статьи оказались не о пропавших без вести.

Подойдя поближе, ребята рассмотрели штук девять-десять карт разных размеров: выцветшую карту древнего мира, карту звездного неба, несколько карт рельефа подводного мира. Были тут и ксерокопии из книг, в основном копии рисунков.

Ахиллес обратил внимание на фотографию наскального рисунка со стилизованными человеческими фигурами, плававшими в воздухе. Вокруг голов у фигурок на рисунке было что-то круглое. Фотография была неразборчиво подписана от руки. «10 тысяч лет до н. э. Валь-Камоника, Италия. Они что, в гермошлемах?»

– Это наскальный рисунок, сделанный в десятом тысячелетии до нашей эры, так тут написано, верно? – уточнила Марта.

– Ну да.

– И Хупер думает, что на них гермошлемы? Как у космонавтов?

Ахиллес кивнул.

– Ага, ну конечно. Слушай, тебе не кажется, что это безумие? – возмутилась девушка. – Это же просто рисунок. Я тоже могу нарисовать инопланетянина, но это же не значит, что я побывала на летающей тарелке, верно?

– Может, это изображения богов, – задумчиво сказал Ахиллес.

– Конечно. Это логично.

Рядом с несколькими снимками наскальных рисунков висела еще одна фотография, привлекшая внимание ребят. На ней красовалась такая надпись: «800–100 гг. до н. э. Крышка саркофага из “Храма надписей” майя в Паленке. Обнаружена в 1952 году. Он что, в космическом корабле?»

Марта прищурилась, глядя на картинку. Действительно было похоже, что на крышке саркофага изображено какое-то инопланетное существо, сидящее за пультом управления космическим аппаратом.

– Его откопали в 1952 году, – повторил Ахиллес. – НАСА было создано только в 1958. Хупер прав, в 1952 еще никто даже не задумывался о космических путешествиях.

– Ты о чем?

– В древние времена люди высмеивали саму теорию существования Атлантиды, но время идет, и многое уже не кажется невозможным. То, что видится нам как проявление высоких технологий, прежние поколения восприняли бы как чудо. Вот еще, посмотри. – Луч фонарика упал на изображение глиняных фигурок догу[19]. Подпись, сделанная рукой Хупера, гласила: «Они в скафандрах?»

– Тебе это о чем-то говорит? – спросила Марта.

Они с Ахиллесом подошли к целой мозаике из рисунков, изображающих древнегреческих и древнеегипетских богов: Зевс, Гор, Посейдон, Исида, Афина, Нейт, Осирис, Аполлон. Над ними висела полоска бумаги, на которой Хупер криво нацарапал: «Боги? Космонавты? Разведчики?»

– А что это за стрелочки их связывают? – полюбопытствовала Марта.

Ахиллес задумался, переводя взгляд с одного изображения на другое.

– Так… – медленно протянул он. – Кажется, я понял. Ладно… Судя по тому, что Платон написал в диалоге «Критий», Посейдон, – Ахиллес указал на один из образов, – влюбился в девушку по имени Клейто. У них родились пять пар близнецов. Вот эти десять мальчиков. А вот так якобы должна выглядеть столица Атлантиды, – он ткнул пальцем в цветную ксерокопию, прикрепленную к стене.

На картинке был изображен состоявший из нескольких колец город, то ли в облаках, то ли в открытом космосе.

– Согласно мифу, Посейдон лично видоизменил холм в центре острова Атлантида, превратив его во дворец для своей возлюбленной. Он окружил этот холм тремя водными и двумя сухопутными кольцами, а жители Атлантиды построили мосты, соединявшие эти кольца и сам холм с землями острова. Еще они вырыли широкий водный канал к морю, чтобы корабли могли подплыть к самому городу, а в водных кольцах соорудили доки.

– Похоже, отличное место для туристов. – Марта смотрела не на изображение города, а на лицо Ахиллеса. – Все это для тебя что-то значит? Я хочу сказать, все это находит какой-то отклик в твоей душе?

– Не знаю, – честно ответил Ахиллес, задумавшись. Казалось, есть какое-то воспоминание, какой-то осколок мысли, который ускользает от его сознания. – Не могу понять.

Еще тут висела карта Антарктики. Рядом с ней к стене была приколота вырезка из газеты, статья под заголовком «На глубину!» – об исследованиях русскими озера Восток.

– Ты только послушай, – сказал Ахиллес. – «Ученые всего мира призывают Россию приостановить бурение скважины к подледному озеру Восток в Антарктиде. Технология, которой пользуются русские, предполагает вливание смеси фреона и керосина в скважину для предотвращения повторного замерзания. Ученые утверждают, что использование этих химических веществ может привести к загрязнению озера и угрожает микрофлоре. Экологи полагают, что любое возможное загрязнение повлияет на другие подледные озера, которые, как считается, связаны с озером Восток…» Насколько я знаю, недавно они как раз пробурили лед до поверхности озера.

– Ух ты! – воскликнула Марта. – А знаешь, если Хупер был прав и Атлантида действительно находится подо льдом, то это бурение скважины мешает атлантам!

– Может, это приведет к отравлению жителей Атлантиды. Возможно, именно поэтому сейчас все и происходит.

И вдруг его осенило.

– Посмотри… Ты только посмотри на эти изображения! – Он обвел рукой всю стену: статьи о метеоритах, наскальные рисунки, изображавшие космонавтов, материалы об Атлантиде, статья об исследованиях озера Восток. – Ты видишь, что это такое?

– Нет. Что?

– Это словно цельная история, изложенная в хронологическом порядке. Вот, посмотри. – Подойдя к столику у кровати, Ахиллес взял книжку в мягкой обложке. – «Колесницы богов». Это книга о космических путешественниках древности. – Он пролистал пару страниц. – Человек, написавший ее, полагает, что существа, которых древние считали богами, на самом деле были инопланетянами, космическими путешественниками. Он утверждает, что эти инопланетяне прилетели на Землю и благодаря им начался расцвет древних цивилизаций. Никто не понимает, откуда у египтян взялась технология, позволившая им построить пирамиды. У людей того времени не было инженерных познаний, дававших возможность соорудить нечто подобное. И автор книги объясняет эту загадку тем, что тут не обошлось без инопланетян. Вот, видишь, – парень указал на человечков в гермошлемах из Валь-Камоники и на фигуру с крышки саркофага из «Храма надписей».

– Космические путешественники? В древности? – с сомнением протянула Марта.

– Ну, такова теория, изложенная в этой книге.

– Ну а Хупер? Хупер в это верил?

Ахиллес немного поразмыслил над этим.

– Полагаю, что нет.

Он вновь посмотрел на стену и указал на очередную газетную вырезку. В статье освещалась научная теория, согласно которой Массовое пермское вымирание, как называют это событие ученые, было вызвано падением метеорита шести миль в диаметре двести пятьдесят миллионов лет назад. Рядом висела другая статья, на этот раз из научного журнала. Ее написали другие ученые, но теория была сходной: якобы падение метеорита шестьдесят пять миллионов лет назад привело к вымиранию динозавров.

– Ученые полагают, что все дело было в катаклизмах. И, похоже, Хупер разделял их мнение. Вчера, в Смитсоновском институте, он говорил не об инопланетянах, верно? Он говорил о древних высокоразвитых цивилизациях. Никакой чуши об инопланетянах. – Его взгляд упал на еще одну вырезку, приколотую к стене. Подойдя поближе, парень энергично ткнул в нее пальцем. – Думаю, вот о чем говорил Хупер.

– Похоже на какой-то взрыв на планете.

– Взрыв на планете, да. Мы знаем наверняка, что в древности все эти катаклизмы были очень важны, так? Ноев ковчег, Атлантида, все эти мифы. И люди тогда объясняли эти природные катастрофы гневом богов, верно? В XVIII–XIX веках проводились обширные исследования, посвященные изучению древней мифологии. Тогда ученые полагали, что боги были для людей древности воплощением разбушевавшейся стихии. Но исследователи того времени ничего не знали о метеоритах. Хупер пытается связать вот это, – Ахиллес постучал пальцем по статьям о метеоритах, – и вот это, – он указал на изображения богов. – Хупер считал, что события, связанные с вымиранием видов, все эти потопы и землетрясения, – все это было вызвано космическими ударами. – Он подошел к изображению взрывающейся планеты. – Ударами метеоритов, обломков комет и остатков взорвавшихся планет. Древние описывали природные катаклизмы как процесс, порождающий жизнь. С ними связаны все мифы о сотворении. – Ахиллес указал на приклеенный к стене стикер с надписью «Панспермия». – Вот, посмотри. Согласно гипотезе панспермии жизнь распространяется по вселенной так называемыми «зародышами жизни», чем-то вроде семян. По мнению Хупера, при падении метеоритов на землю какие-то живые организмы были уничтожены. Но на тех метеоритах содержались новые семена жизни.

Марта озадаченно посмотрела на него.

– Представь себе сад, – предложил Ахиллес. – Ты высаживаешь на клумбе цветы, а затем эти растения погибают от ветра и дождя. Но ветер приносит новые семена, и в твоем саду вырастают новые цветы. Хупер считал, что так все и было. Он думал, что биологический вид атлантов распространялся по планете, но его остановила глобальная природная катастрофа. Она причинила столь значимый ущерб этому виду, что существа homo sapiens, ранее менее приспособленный вид, вытеснили атлантов.

– А боги? Они были атлантами?

– Боги, инопланетяне, атланты… Не думаю, что древние люди усмотрели бы между ними какую-то разницу.

– Ладно, – Марта вздохнула. – Ладно, это я понимаю. Хорошо. Но почему это кажется тебе меньшей чушью, чем все написанное в этой книжке? Ну, то, что ты рассказываешь? Это всего лишь теория, верно? У Хупера не было никаких доказательств. И у нас нет.

– Дело не в семенах… – медленно протянул он. – Дело в кристаллах.

– Что?

– Дело в кристаллах, Марта.

– Каких еще кристаллах? При чем тут кристаллы?

– Посмотри.

От стикера с надписью «Панспермия» стрелочка тянулась к фотографии бриллианта. Le Bleu de France. Голубой француз.

– И что это значит? – спросила Марта.

– Обычно этот бриллиант называют «Алмаз Хоупа». Это самый знаменитый бриллиант в мире. Якобы над ним висит страшное проклятье. По легенде, при определенных обстоятельствах он сменяет цвет с сапфирового на алый.

– А при чем тут Атлантида?

– Подумай вот о чем. Все эти древние цивилизации обожествляли разного рода кристаллы. Древние египтяне верили, что сделанные из кристаллов пирамиды обладают целительной силой. Археологи находят хрустальные черепа в Южной и Центральной Америке – черепа из цельного кристалла хрусталя, и ученые не могут понять, когда именно они были сделаны. Друиды использовали кристаллы для проведения ритуалов в честь праздников солнцестояния. Вот, посмотри, Хупер разместил изображения некоторых из них у себя на стене.

Ахиллеса охватило странное ощущение припоминания, словно интуиция подсказывала ему, что речь идет о чем-то знакомом, хотя парень и не мог бы объяснить это рационально. Он присмотрелся внимательнее к фотографии голубого алмаза, которую Хупер прикрепил к стене. Ахиллес изо всех сил старался понять, о чем же говорит ему шестое чувство.

– Возможно, атланты тоже пользовались какими-то кристаллами. Что, если Алмаз Хоупа – один из таких вот древних кристаллов? – медленно протянул он.

– Ладно, и где этот алмаз находится?

– Прямо у нас под носом.

Глава 50

Сенат

Гера отправила запрос на визит в командный центр. Благодаря ее положению в обществе требование это сразу же удовлетворили, более того, ей выдали разрешение на посещение командного центра незамедлительно, и потому Гера, не теряя времени, сразу же направилась туда. Она шла по залитым голубым светом коридорам Сената к самому центру цитадели. Ее сопровождали два секретаря.

Кое-где коридоры сужались, и Гера невольно любовалась грубо высеченными в скале проходами, испускавшими слабый свет от приборов.

Гера и ее спутницы довольно долго шествовали по низкому переходу, и их почти убаюкало мерное гудение и голубой призрачный свет, казавшийся Гере чем-то вроде живого существа. Через какое-то время проход сменился потрясающим стеклянным коридором, откуда открывался вид на весь город. Отсюда были заметны другие такие же стеклянные коридоры, где сновали жители города. Вдалеке возвышались башни, тянувшиеся к искусственным небесам. Посмотрев на мерцающие облака, сотканные из света, Гера задумалась о том, как воспринимают их другие жители. Сама она привыкла считать их чуть ли не мягкими дружелюбными существами. Местами облака пробивали опоры, тянувшиеся вверх сколько хватало взора. А на опорах переливались кристаллы, источник их мощи и красоты.

Взгляд Геры устремился вдаль, за стеклянные коридоры цитадели, за величественные замки, выбитые в скале. Где-то на окраине города можно было разглядеть отдаленные бастионы, отдельные заставы, где, тщательно оберегая свое личное пространство, обитали некоторые семьи. Наверняка они уже знают, что Гера идет в командный пункт. Консультируются со своими советниками, просят об услугах членов внутреннего круга, требуют новостей от своих шпиков. Возможно, у них даже есть оборудование для слежения за тем, что происходит в коридорах, которые соединяют отдельные башни. Тогда они действительно могут быть уверены в том, что Гера направилась в командный центр.

Ну и пусть, презрительно подумала Верховная жрица. Пусть сплетничают, строят козни, отыскивают хитроумные интриги там, где их нет. Все потому, что Гера побывала снаружи. Вот почему всех так интересуют ее перемещения. Похоже, все они следят за ней, в особенности Борей и его приспешники. Приписывают ей странные мотивы, когда на самом деле все, что ей нужно – все, что ей нужно! – это узнать, что с ее сыновьями все в порядке.

У двери, ведущей в командный центр, путь ей преградили два офанима. Геру они пропустили, но ассистенткам зайти не дали. Жрица остановилась на пороге, собираясь спорить, но затем передумала. Ее желание, не говоря уже об умении, обходиться без помощников отличало ее от других особ ее ранга. Гере не нужны были помощники, когда она покинула город и любовалась чудесами внешнего мира. Не нужны ей были помощники и в командном центре.

Махнув рукой, Гера отпустила секретарей на сегодня, устроив им неожиданный выходной, и девушки двинулись прочь, стройные и невероятно грациозные в обтягивающих черных костюмах. Офанимы проводили их жадными взглядами.

Дверь за Герой закрылась, и она очутилась лицом к лицу с главой командного центра.

– Я задействовал систему наблюдения, ваша милость. – Поклонившись, он подвел ее к терминалу.

– Вы нашли моих сыновей?

– Мне очень жаль, ваша милость. – В его взгляде читалось сочувствие. – Все, что у нас есть, – это симуляция происшедшего, составленная на основании данных сенсоров. Запись неполная – предполагалось, что датчики должны были работать только для указания направления.

– Дайте взглянуть.

Он повернулся к возвышению в центре комнаты, где за приборами следили несколько специалистов. Девушка у экрана кивнула, ее пальцы вспорхнули над консолью, и на экране высветились отдельные кадры. Хотя Гера внимательно их просмотрела, не отводя взгляда, эти изображения мало о чем ей сказали. Жрица чувствовала, что все в этой комнате смотрят на нее. Смотрят и украдкой ждут, как же она отреагирует.

Конечно же, Гера тщательно скрывала свои чувства. Невозмутимо повернувшись к главе командного центра, она попросила прояснить увиденное ею.

По его словам, сенсоры, размещенные в Мексиканском заливе, засекли торпедный обстрел «барракуды» и последовавший взрыв, но обломки судна найдены не были.

– Значит, они пропали бесследно? – наконец спросила Гера.

– Мы надеялись, но… – Он смущенно кашлянул. – Похоже, что так.

Гера поняла, что у нее нет выбора. Это было неизбежно. Она всегда знала, что этот день настанет. С тех пор как она впервые прочла дневники своего отца и поверила в то, что он тот самый «чужестранец» из Пророчества. С тех пор Гера знала, что этот момент придет. И она исполнит свой долг, чего бы ей это ни стоило. Ничто ее не остановит. Она не отречется от своей судьбы.

Скрепя сердце она поблагодарила главу центра, поклонилась сотрудникам и вышла.

Дойдя до пересечения двух коридоров, женщина остановилась, достала планшет и ввела запрос.

Вскоре она подошла к Великому Атриуму.

А через какое-то время прибыла туда и Кайя.

– Здравствуй, доченька, – сказала Гера, вставая.

Она залюбовалась хрупкой красотой девушки. В чертах своей единственной дочери Гера видела отражение ее пропавших братьев, отражение той же красоты, которой была наделена и сама Верховная жрица. Высокие скулы, смуглая кожа, точеные черты лица. Кайя была младше Ахиллеса и Эреба, но только на год.

И Гера знала, что ее дочь столь же талантлива, как и они. Столь же сильна. Столь же находчива. Столь же отважна.

Жрица старалась не думать о том, что потеряет всех своих детей.

Как я могу позволить такому случиться?

Она отогнала от себя подобные мысли, усаживая Кайю рядом с собой и не зная, как объяснить дочери все.

Ты должна завершить миссию, Кайя. И вернуть братьев.

Часть III

Глава 51

Овальный кабинет, Белый дом

Глава Агентства 08 давно отвык отчитываться перед кем-либо. А уж для сенатора Тиммса перспектива оказаться «на ковре» у начальства и вовсе была неслыханной. И все же и Кроули, и Тиммс очутились в приемной перед Овальным кабинетом, ожидая аудиенции у единственного человека в мире, который имел над ними власть. У президента Соединенных Штатов Америки.

Он лично потребовал встречи с Кроули и Тиммсом перед началом рабочего дня в Белом доме.

Они прибыли в приемную почти одновременно и по дороге успели получить консультацию у своих ассистентов.

– Он захочет узнать, каковы наши успехи в этой операции, сэр, – говорила Хелен, едва поспевая за Кроули, пока они шли по коридору.

Толстые ковры Белого дома глушили шаги, и казалось, что Кроули и Хелен крадутся.

– Но почему мы не могли предоставить ему всю необходимую информацию по засекреченной линии?

– Он хотел бы поговорить о возникших проблемах, сэр, – запыхавшись, выдохнула Хелен.

– А именно?

– О пальбе в Майами, сэр.

Кроули закатил глаза.

– Вы о смерти двух пограничников?

– Да, сэр.

– Сопутствующий ущерб, Хелен, сопутствующий ущерб.

– Президент смотрит на это несколько иначе. Похоже, таможенно-пограничная служба США готова подать официальную жалобу.

Кроули насмешливо хмыкнул, но на самом деле ему было не до шуток. Он мысленно проклинал Шапаля, который открыл стрельбу первым, не разобравшись, что к чему. Убить двух пограничников… О чем Шапаль вообще думал?!

А теперь, пока оперативник сидит в БИПе Агентства в международном аэропорту Вашингтон Даллес и вынашивает планы мести, Кроули придется за него отдуваться. И это нисколько не улучшало Роберту настроение.

Поэтому, когда он лицом к лицу встретился с сенатором Тиммсом в приемной перед Овальным кабинетом, он был не в лучшем расположении духа. И явно не собирался позволять кому-либо себя запугивать.

Кроули и Тиммс какое-то время просто смотрели друг на друга. Пауза затянулась настолько, что ассистенты начали волноваться.

– Должен ли я рассказать президенту о втором атланте? – наконец спросил Кроули.

Он говорил шепотом, чтобы секретари за стойкой в приемной его не услышали.

– Вы должны рассказать президенту все, что рассказали мне, – холодно ответил сенатор. – У меня от президента секретов нет.

Как Кроули ни старался, ему не удалось скрыть изумление.

– Вы открыто и честно расскажете ему об операции во всех подробностях, – мрачно говорил Тиммс. – Я выразился ясно?

– Да, сэр, вполне.

– Теперь, раз уж нам представился случай поговорить, может, вы расскажете мне, что конкретно собираетесь предпринять, чтобы найти этих двух атлантов, по-видимому пустившихся во все тяжкие?

– Мы делаем все, что в наших силах, сэр.

– Пока что этого было недостаточно. – Тиммс растянул тонкие губы в улыбке.

– На данный момент мы пытаемся все наладить, сэр.

– Так поторопитесь с этим, Кроули.

– Как скажете, сэр.

Когда через пятнадцать минут Кроули вышел из Овального кабинета, вид у него был как у мокрой курицы. Президент чуть не сорвал голос, наорав на него и Тиммса за некомпетентность в проведении операции «Перехват».

Прежде чем пойти своей дорогой, сенатор Тиммс уже в коридоре поднял палец, поворачиваясь к Кроули.

– Я не желаю еще хоть раз проходить через нечто подобное. Я говорю понятно, Кроули?

– Вполне, сэр.

Поспешно шагая к вертолетной площадке, Кроули выдавал распоряжения Хелен. Девушка должна была сообщить ему новости из БИПа Агентства в аэропорту Вашингтон Даллес. Там агенты работали с программой распознавания лиц, невероятно продвинутой технологией, которая создавала трехмерные изображения и анализировала тысячи лиц в секунду. Огромные экраны БИПа мигали.

– Должно быть что-то, – задумчиво, чуть ли не нараспев произнес Кроули. – Должно быть что-то, Хелен. Как два атланта могли просто исчезнуть?

Впрочем, эта мысль показалась ему в чем-то даже забавной. Если они с Хупером были правы и этот парнишка являлся представителем древней цивилизации, утерянной много тысячелетий тому назад, то что стоит двум таким существам спрятаться на пару дней?

Наверное, была какая-то ирония судьбы в том, что Кроули помогли не все продвинутые технологии Агентства, вместе взятые, а простой телефонный звонок.

– У нас кое-что есть, сэр, – доложила Хелен.

– Рассказывайте. – Кроули уже настолько привык к плохим новостям, что и не надеялся услышать что-нибудь хорошее.

– Сотрудница Библиотеки Конгресса сообщила, что у нее украли ключ-карту от служебных помещений. Подменили магнитную карту на пропуск, который был выдан той девчушке.

Кроули оцепенел. Резко остановившись, он уставился на Хелен.

– То есть они пытаются пробраться в закрытые помещения библиотеки. Но зачем?

– Может быть, им нужен бортжурнал, сэр?

– Нет, я так не думаю…

– Тогда что?

– Кабинет! – осенило Кроули. – Кабинет Хупера! Пойдемте, Хелен.

Глава 52

Библиотека Конгресса, комната охраны

Хелен и Кроули присоединились к Фиббсу и Шапалю в библиотеке. Агенты прибыли сюда меньше чем через пятнадцать минут, записи с камер наблюдения уже были просканированы, и оказалось, что подростки вошли в библиотеку вчера вечером и до сих пор из нее не вышли.

Они что-то затевают. Они явно что-то затевают.

– Я знаю, – снова радостно воскликнул Кроули, – они пытались проникнуть в кабинет Хупера!

– Но его тщательнейшим образом обыскали агенты, – заверила его Хелен, едва поспевая за уже мчавшимся к кабинету профессора начальником.

– Не агенты, а идиоты, – поправил ее Кроули.

И действительно, ему потребовалось не более тридцати секунд, чтобы найти тайный ход в кладовке. Кроули был не в настроении взламывать код, поэтому просто достал оружие.

Уже через мгновение он и остальные члены команды проникли в тайный кабинет Хупера.

– О господи… Фиббс, посмотрите на это, – Кроули подозвал морского биолога.

Сейчас, думал Кроули, Агентство 08 отправляется в путешествие к самому сердцу исследований Хупера, и вот уже не в первый раз Роберту стало жаль, что он так и не сумел пообщаться с профессором. Хупер не только понял бы его – ладно, будем называть вещи своими именами – одержимость Атлантидой, но и мог бы поделиться своими наработками. К каким выводам они с Кроули могли бы прийти, будь у них возможность работать вместе?

Да, Кроули сожалел о смерти Хупера. Сожалел, что они с профессором оказались по разные стороны баррикад.

Но, по крайней мере, теперь у него была эта тайная комната, полная результатов работы Хупера.

Кроули и Фиббс принялись разглядывать карты, фотографии и ксерокопии, прикрепленные к стене. Как и Марта с Ахиллесом, вскоре они поняли, что эти материалы могут поведать целую историю. И так же они поняли, что в этой истории главное.

– Алмаз Хоупа! – хором произнесли они.

«Ну конечно!» – подумал Кроули, вспоминая телефонный разговор с Хупером. Профессор пришел в восторг, когда он упомянул о сооруженной из кристаллов цитадели, увиденной капитаном подлодки в Атлантиде.

– Алмаз Хоупа находится в Смитсоновском институте, – вспомнил Фиббс.

– Туда-то они и отправятся. – От волнения у Кроули дыхание сперло. – Хелен, свяжитесь с Гилвеллом на базе. Я хочу, чтобы мы видели всех, кто входит и выходит из института.

Они уже шли к главному корпусу библиотеки, когда поступил звонок. Ребят засекли на записях камер наблюдения. Они входили в музей.

После этого Кроули только и делал, что раздавал приказы, на ходу разрабатывая план действий.

Все, они попались. На этот раз им не уйти.

Глава 53

Галерея Гарри Уинстона, выставка редких драгоценных камней и минералов

Ахиллес и Марта провели еще одну ночь, прячась в Зале Кулидж. Уставшие и измученные, они спали по очереди, так что постоянно кто-то дежурил. К рассвету они совсем изголодались. Вид у них был потрепанный. В уборных ребята, как могли, привели себя в порядок, а затем постарались затеряться в толпе. Через некоторое время поток туристов рассосался, и Марта заметила, что вокруг не так-то много людей. Вскоре их не осталось вовсе. В первом зале музея еще попадались отдельные туристы и экскурсионные группы, но потом, если вдуматься, Марта и Ахиллес никого не видели. Девушка еще вспомнит об этом своем впечатлении. И пожалеет о том, что никак на него не отреагировала.

Но пока что ее целиком и полностью увлекла загадка Ахиллеса. Марте даже стало совестно – когда она в последний раз думала о Рене? В какой-то момент ей в голову пришла мысль о том, что она предает свою семью. Что бы сказал папа, если бы увидел меня сейчас? Как она могла так просто позабыть о родном брате? Как могла поставить на первое место интересы мальчишки, которого едва знала? Уколы совести становились все болезненнее, и Марта тряхнула головой, стараясь отделаться от наваждения. Рен мог и сам о себе позаботиться, и она об этом знала. Впрочем, Ахиллес тоже мог позаботиться о себе сам…

Будь благоразумна, Марта. Ты ведь прекрасно понимаешь, почему ты здесь, верно? Ты здесь из-за него. Из-за того, что он значит для тебя. Из-за того, что, как ты надеешься, значишь для него ты.

К этому моменту они уже дошли до галереи Гарри Уинстона и приближались к Алмазу Хоупа.

Ахиллеса охватило чувство покоя. Расправив плечи, юноша не сводил глаз с бриллианта на музейном постаменте. Даже Марта заметила, какое воздействие этот камень оказывает на Ахиллеса. Тело парня было напряжено, точно туго натянутая тетива. А еще – может, Марте показалось? – глаза Ахиллеса начали светиться.

Девушке это не нравилось. Не нравилось, как этот бриллиант влиял на Ахиллеса.

И теперь, с опозданием, она наконец осознала, что они здесь одни. И не только в галерее, но и во всем музее. Словно тишина, окутавшая Ахиллеса, распространилась на все здание.

Вот только дело было вовсе не в этом, верно?

– Тебе не кажется странным, что тут больше никого нет? – спросила Марта, стараясь унять нервную дрожь.

Но Ахиллес ее не слушал.

Стоя перед бриллиантом, он увидел, как грани драгоценного камня вспыхнули и весь окружающий мир точно растворился. Бриллиант источал фиолетовый свет, и теперь им наполнилась вся комната, он мерцал, переливался, как северное полярное сияние.

Свет словно сформировал фиолетовое облачко, а из него вокруг Ахиллеса возникли какие-то изображения, трехмерные изображения, будто алмаз перенес его в иное время и пространство. Юноша видел что-то наподобие карты, карты, переносившей зрителя в некую местность, которую она изображала. Ахиллес увидел море – беспокойное, бескрайнее, бесподобное. Затем – группку островов. Водопады. Густой лес. Бриллиант указывал Ахиллесу путь. Потом странная карта сменилась древними каменными орнаментами, статуями, высеченными в скале символами.

– Ты это видишь? – завороженно спросил он у Марты.

Девушка нервно переминалась с ноги на ногу.

– Мне это не нравится, Ахиллес, – говорила она. – Как-то все не так. Мы тут одни.

– Ты это видишь?

– Ни черта я не вижу, – рявкнула Марта. – Я вижу, что тебе наплевать, а ведь что-то не так. Что-то точно не так!

– Я видел карту, – сказал Ахиллес. – Видел озеро на Азорских островах. Нам нужно отправиться туда. Именно там я могу найти ответ на вопрос о том, кто я, и…

И вдруг раздался какой-то хлопок. По полу навстречу им скользнул небольшой металлический цилиндр. Он остановился у ребят под ногами, из него повалил газ.

– О господи… – только и успела сказать Марта.

Глава 54

Цилиндр, проехав по полу, замер, подрагивая. Дымовая шашка, – подумал Ахиллес за мгновение до того, как из металлической штуки с шипением повалил дым. Не густые клубы дыма, как ожидал Ахиллес, а светло-серый газ. От него защипало в глазах, и юноша сразу же понял, что это вещество подобно тому, которое находилось в дротике транквилизатора. И оно предназначалось только для него.

– Ох, Ахиллес, похоже, дела наши плохи. – Марта уже зажала нос и рот воротом футболки.

В этот момент вокруг начали опускаться металлические заслоны, установленные в музее для предотвращения ограблений. Марта уже кашляла, ее глаза покраснели и слезились. Ахиллес задерживал дыхание, но все равно чувствовал жжение. Дым полосами висел в воздухе вокруг.

Еще пара секунд – и заслоны полностью опустятся, заперев ребят в наполненной газом галерее.

Ахиллес понял, что нужно делать, и прыгнул вперед, перехватив заслон до того, как тот коснулся пола. Он просунул пальцы в щель, пытаясь остановить движение металлической массы.

Это оказалось нелегко. Огнеупорный пуленепробиваемый заслон, сделанный из каленой стали, был очень толстым, он должен был выдержать даже взрыв бомбы. Уж если этот заслон опустится, своими силами его не открыть. Нужна сила нескольких богатырей, чтобы остановить такую махину.

Казалось бы.

Механизм жалобно заскрипел. У Ахиллеса на руках проступили вены, вспучились мышцы… Однако ему удалось задержать заслон над полом.

Пока.

На мгновение.

Оглянувшись, парень увидел, как Марта упала на колени. Это зрелище придало ему сил, и с отчаянным воплем Ахиллес дернул заслон вверх. Послышался жуткий скрежет, и в механизме что-то сломалось. Заслон остановился, завис.

Мышцы Ахиллеса ломило от боли, но парень подхватил на руки Марту, пронес ее под сломанным заслоном и побрел вперед, не останавливаясь. Они добрались до пожарного выхода, и, пройдя в дверной проем, Ахиллес дотащил Марту до конца коридора, где запах газа уже не чувствовался. Он положил девушку на пол.

Сейчас они находились в административной части музея. Вокруг тянулись двери кабинетов. Одна из них была застеклена, и Ахиллес увидел, что за картотечным шкафом, съежившись от страха, прячется какой-то сотрудник.

Вдруг Марта зашлась кашлем. Все ее тело содрогалось, кожа вокруг глаз и рта побагровела, а еще – нет, нет, пожалуйста, только не это – из носа у нее потекла струйка крови. Сердце Ахиллеса забилось медленнее, глуше, в ушах гулко застучало.

Этого не может быть!

Парень схватил ее за плечи, на его лице проступила паника.

– Марта! – Невзирая на все свои удивительные способности, сейчас он чувствовал себя совершенно беспомощным.

Он навлек на эту красивую, ни в чем не повинную девушку страшную опасность. Это его вина!

Хватка Ахиллеса стала сильнее.

– Марта! Ты меня слышишь?

Ее голова безвольно болталась, кашель усилился… а потом резко оборвался. Как и ее дыхание. Глаза девушки закрылись.

Ахиллес рухнул рядом с ней на колени, зажал Марте нос и вдохнул в ее легкие воздуха. Еще раз, еще.

Глаза Марты распахнулись, тело изогнулось, и она, кашляя, принялась судорожно ловить губами воздух.

– Ахиллес… – Схватив его за руку, Марта заглянула своему спасителю в глаза.

– Марта, ты в порядке?

– Сейчас буду. – Но она вновь закашлялась.

– Оставайся со мной, Марта!

А потом они услышали крики. Опять подхватив девушку на руки, Ахиллес привстал и… увидел в дальнем конце коридора копа в противогазе. Ахиллес понес Марту прочь, к очередной двери, на этот раз выходящей наружу. И эта дверь была заперта.

– Чисто! – послышалось сзади.

По коридору уже двигался отряд спецназовцев.

Осторожно опустив Марту на пол, Ахиллес уперся плечом в дверь и надавил. Лицо юноши исказила гримаса напряжения, кроссовки заскользили по морщинящему ковру, вырывая ткань из пазов.

Парень напрягся, с его губ слетал стон, становившийся все громче и громче по мере того, как он толкал все сильнее и сильнее. После очередного возгласа «Чисто!» Ахиллес почувствовал, что дверь поддалась – всего на пару дюймов. Достаточно, чтобы он увидел по ту сторону что-то серебристое. У Ахиллеса упало сердце. Путь ему преграждала толстая металлическая решетка.

– Чисто!

Спецназовцы и копы были уже близко.

Он вновь уперся плечом в дверь и толкнул, на этот раз не сдерживая крика. Казалось, сами стены содрогнулись от его вопля.

Дверь еще немного поддалась, но недостаточно.

Может быть, его вымотала история со стальными заслонами. Может, эта решетка была еще прочнее. Но у Ахиллеса ничего не получалось.

Он опустился на колени, смяв и без того уже порванный ковер, собираясь с силами, слыша топот спецназовцев…

И вдруг с другой стороны двери донесся металлический звон.

Дверь распахнулась, решетка оказалась разрубленной надвое, а на пороге стоял мечник, их спаситель, которого ребята впервые встретили у дома Хупера.

В одно мгновение ока он проскочил мимо Марты и Ахиллеса и тут же вступил в бой с первым спецназовцем, вышедшим из-за угла. Ахиллес еще успел заметить, как таинственный воин выбил из рук солдата автомат.

Была стрельба. И крики. Тела с глухим стуком валились на пол. Мимо пролетела отрубленная рука, кровь залила стену.

Ахиллес наклонился к Марте. Девушка была без сознания, но дышала ровно, а краснота вокруг рта и глаз уже начала спадать. Он поцеловал ее и понес прочь, прочь от спецназовцев, прочь от кровавой бойни, прочь из музея. Он не сразу вышел наружу, а двинулся в боковой коридор, ведущий к комнате охраны. Оттуда одна дверь тоже вела на улицу, и она была распахнута. На ступеньках лежал мертвый спецназовец, животом прямо на пороге. У него было взрезано горло, и лужа крови растекалась вокруг его тела, словно у солдата выросли алые крылья.

Ахиллес помчался прочь и очутился на лужайке.

Слишком поздно он увидел заграждения, полицейских, оттеснивших толпу зевак, черные джипы повсюду.

А затем услышал гул вертолета.

Вертолет завис над ним через пару секунд, закрыв собой небеса, и в дверном проеме Ахиллес увидел человека, которого, как он знал, звали Шапаль. И этот человек целился в него из винтовки-транквилизатора. Инстинкт велел Ахиллесу развернуться, чтобы защитить Марту, и юноша закрыл ее своим телом. От безысходности ему показалось, что само время замедлилось – и остановилось, когда он услышал выстрел. Ахиллес чувствовал охватившее его отчаяние. Он обнял Марту, уже зная, что подвел ее.

А затем он почувствовал, как дротик вошел в его шею. От удара Ахиллес повалился на колени – на траву, залитую белым светом прожекторов. Прядь волос упала ему на лицо, и за мгновение до того, как все вокруг скрыла тьма, юноша увидел, как из музея выбежал мечник. Незнакомец подхватил его на руки и шепнул:

– Ахиллес, держись, это я, брат.

Глава 55

– Привет, Ахиллес.

Он открыл глаза. Вначале юноша видел только какие-то смутные очертания, но постепенно зрение восстанавливалось. Ахиллес почувствовал, что лежит на чем-то мягком, и попытался встать, но сидевший рядом с ним человек – тот самый загадочный владелец смертоносного меча – опустил ладонь юноше на лоб.

– Где Марта? Что с ней?

– Эй, братишка, не дергайся! Спокойно.

– Почему ты так меня называешь? – прохрипел Ахиллес. Сейчас в его сознании боролись изумление и паника.

– Меня зовут Эреб. Я твой брат.

– Брат?!

– А ты не помнишь? Когда я говорю это, ты ничего не припоминаешь?

– Нет.

– Так, значит, это правда, – ошеломленно пробормотал Эреб. – Ты действительно потерял память?

Ахиллес кивнул.

– Ладно. Может, ты все вспомнишь, если я покажу тебе вот это? – Эреб протянул Ахиллесу руку, показывая отметины на ладони.

На коже у него были вытатуированы те же надписи, что и у Ахиллеса. Он убрал руку и внимательно посмотрел на брата, словно надеясь увидеть, как знакомые символы вызывают у того наплыв воспоминаний.

Так и происходило. Действительно, в этот момент Ахиллес кое-что вспомнил – какую-то скудно обставленную, но удобную комнату. Кабинет Хупера в библиотеке. Разворачивание во времени потрясающей истории. Его открытие. Бриллиант. Карта. Азорские острова.

Ахиллес внимательно всмотрелся в лицо Эреба. И вынужден был признать, что все это звучало вполне разумно. Они могли быть братьями: внешне юноши были очень похожи. У Эреба были темные волосы – такой же длины, как и у Ахиллеса, темно-карие, почти черные глаза и ослепительная самоуверенная улыбка. Взгляд юноши был настолько пронзительным, что Ахиллесу захотелось отвести глаза.

– Где мы?

– На берегу залива Делавэр. Почему-то это строение здешние жители называют пляжной хижиной, хотя тут имеются две комнаты и кухня. Какая же это хижина? Странное какое-то название, по-моему. – Эреба явно ошеломляли здешние условия, будто все здесь казалось ему необычным.

– Марта! – вдруг пронзило Ахиллеса, и воспоминания об атаке спецназовцев обрушились на него. Парень попытался сесть в кровати, но боль в затекших мышцах остановила его.

– Да… Марта. – Эреб нахмурился. – Тут у меня плохие новости, братишка. Она в руках Агентства.

– Но она же была в руках у меня!

– А ты был у них. В тебя попали из транквилизатора. Если бы я тебя не вытащил, ты сейчас был бы у Агентства в плену. Я никак не мог спасти вас обоих, Ахиллес, поэтому пришлось спасать только тебя. Наша мама никогда бы мне не простила, если бы с тобой что-нибудь случилось. И, в конце концов, ты же мой брат. Мой близнец.

Ахиллес с сомнением посмотрел на него.

– Нет, правда, мы близнецы, – Эреб рассмеялся. – Я родился на пару минут позже тебя.

Мысли Ахиллеса путались, эмоции кипели. Он пытался осознать все случившееся, но не мог, чувствуя, как его захлестывают мысли обо всех этих событиях. И одна мысль была особенно важна. Нужно помочь Марте! Нельзя оставлять ее в лапах такого человека, как Шапаль.

Да, я должен помочь Марте.

Эреб точно прочитал его мысли.

– Не стоит волноваться о Марте, по крайней мере не нужно думать об этом прямо сейчас, – сказал он. – Когда мы выполним нашу миссию, у нас будет возможность найти и спасти ее, Ахиллес. Поэтому не беспокойся. Как бы то ни было, первым делом я должен объяснить тебе, кто ты такой. – И вновь он показал Ахиллесу отметины у себя на ладони. – Это послание, Ахиллес. Мы должны исполнить Пророчество. Вскоре, когда ты все вспомнишь…

Наверное, на лице у юноши отразилось ошеломление, потому что его брат осекся, решив оставить все разговоры о пророчествах и посланиях на потом. Был более простой способ убедить Ахиллеса в том, что все это правда.

– Как ты себя чувствуешь? Поплавать не хочешь?

Глава 56

Они пересекли двор и вскоре очутились на деревянном пирсе. Впереди зеркальной гладью простирался залив, берег порос деревьями.

Эреб сбросил куртку и взял Ахиллеса за руку.

– Чувствуешь? – юноша сделал глубокий вдох. – Ужасный запах, да? Там, откуда мы родом, вода чистая, потому что жители суши еще не наложили на нее лапу. – Он коснулся отметин на шее у Ахиллеса. – Вскоре ты снова научишься ими пользоваться.

– Что это?

– Жабры. Но, полагаю, ты это и так знал, верно? Благодаря им ты можешь дышать под водой.

– Я не могу дышать под водой.

– А ты пробовал?

– Конечно, я…

– Так, постой, не жульничай. Скажи мне честно, за последнюю неделю ты был под водой?

– Да.

– И ты задерживал дыхание?

– Не уверен.

– Ага, потому что у тебя не было ощущения, что ты задерживаешь дыхание.

– Когда я очнулся в Гаити, – вспомнил Ахиллес, – я лежал лицом в воде.

– Вот видишь! Ты еще все вспомнишь. А теперь давай-ка вернем тебя туда, где тебе место.

Эреб сбросил футболку, джинсы и носки, оставшись только в трусах. Сделав пару шагов вперед, он нырнул в воду. Пара взмахов руками – и он уже был далеко. Невероятно далеко. Юноша развернулся, взметая брызги.

– Мы сильнее в воде, Ахиллес! – крикнул он. – И быстрее. Мы можем оставаться под водой сколько хотим. В океане мы способны погружаться на любую глубину. И ты уже понял, что мы видим лучше, чем обычные люди. А тебе кто-нибудь говорил, что у тебя глаза светятся в темноте?

Ахиллес увидел, как Эреб вновь скрылся под водой и вынырнул еще дальше.

– Давай, Ахиллес, попробуй. Почувствуй, на что ты способен.

Парень сбросил кроссовки, стащил одежду и озадаченно осмотрел длинные отметины на своем теле. Они тянулись от основания шеи к ключице, утончаясь и почти смыкаясь на груди между сосками. Ахиллес развел руки в стороны, глубоко вздохнул, опустил их вниз.

Эреб звал его из воды – он побежал вперед и нырнул. Он поплыл, чувствуя, как пенится вокруг вода. Ахиллес едва мог управиться со своим телом, развившим потрясающую скорость. Вытянутые вперед руки взрезали воду, мерно работали ноги. Ахиллес несся вперед. Казалось, что его тело сейчас покрывает полупрозрачная пленка. Инстинкт – или осколок памяти? – взял верх, и Ахиллес сделал вдох. Но не так, как в последние пару дней. Не так, как он дышал на берегу. Теперь он дышал под водой. Юноша почувствовал, как напряглись, заработав, жабры, затекшие, точно мышцы, которыми давно не пользовались.

И он прекрасно все видел, не хуже, чем на суше, а может, и лучше. Видел дно берега на мили вперед, видел белые пузырьки в воде вокруг Эреба.

Ахиллес улыбнулся. А потом, выпустив стайку пузырьков, расхохотался.

Он почувствовал себя намного легче. Точно гора с плеч свалилась. Все сомнения развеялись, все мучения от непонимания происходящего остались в прошлом. Словно Ахиллес был болен, а теперь получил лекарство.

Наконец он знал, кто он такой.

Ахиллес плавал.

И сам не заметил, как выплыл из залива в океан. Плавание доставляло ему такое наслаждение, что юноша не мог остановиться. Со всех сторон его окружали сияющие воды Атлантического океана.

И впервые за эти несколько бесконечных дней с тех пор, как он пришел в себя на Гаити, Ахиллес понял, кто он. Все сомнения, все подозрения, все, что угнетало его, – все это растворилось в воде в момент истины. Теперь Ахиллес уже не спросил бы себя, кто он такой. Или что он такое.

Я атлант.

Он поплавал еще немного, наслаждаясь чувством полета.

– Наверное, до этого ощущения были другими? – Эреб просиял, видя восторг брата. – Я имею в виду, ты несколько дней притворялся простым человеком. И при этом знал, что ты не один из них, верно?

Конечно, Ахиллес это знал.

Юноша лег на спину и неспешно поплыл, вспенивая воду, а потом остановился, наслаждаясь солнцем, океаном, солью на своей коже.

Эреб завис в воде рядом с ним, он не мог нарадоваться, глядя, как его братишка открывает в себе – вернее, открывает заново – удивительные способности.

– Чем еще мы отличаемся от людей, Эреб? – спросил Ахиллес.

Он удобно улегся на воде, глядя в бескрайнее голубое небо.

– Ох, мы совсем другие, Ахиллес, – брат улыбнулся. – Мы результат нашего окружения, и наша жизнь обусловлена, с одной стороны, воздействием моря, а с другой – технологией кристаллов. Наши мышцы – разве ты не чувствуешь этого, Ахиллес? – развиты в большей степени, нежели человеческие. Мы в два-три раза сильнее среднестатистического человека, по крайней мере, нам с тобой так рассказывали дома. Мы можем долго оставаться под водой. В результате мутации строение наших ушей, легких и скелета изменилось, чтобы мы могли выживать на большой глубине. Кроме того, мы прекрасно слышим под водой. Да, еще глаза. Ты обратил внимание на особенность наших глаз, Ахиллес? У нас есть второе, прозрачное веко, которое закрывает зрачок в тот момент, когда мы оказываемся в воде. Почему? Да потому, что мы созданы для того, чтобы плавать. Так что давай поплаваем.

Так они и сделали.

Братья гонялись друг за другом, носились туда-сюда наперегонки, и Ахиллес засыпал Эреба вопросами. Где находится Атлантида? Как она образовалась? Почему атланты прячутся? Зачем они с братом поднялись на поверхность?

– Ладно. – Эреб махнул в сторону, где, как чувствовал (именно чувствовал, а не знал) Ахиллес, находился берег. – Давай сядем, и я все тебе расскажу.

Глава 57

Парни уселись на берегу, обхватив руками колени и глядя на залив. Любому, кто увидел бы их в этот момент, показалось бы, что это просто двое мальчишек, темноволосых, красивых, очень похожих друг на друга, отдыхают после купания. Двое братьев.

Собственно говоря, так и было.

Эреб потянулся, уперся ладонями в песок и повернул голову к Ахиллесу, щурясь на солнце.

– Насколько я понимаю, теперь ты мне веришь, братишка?

– Верю. – Тот подтянул колени к груди, глядя на песок. – Прости, что усомнился в тебе.

– Я все понимаю, ты же потерял память. Твое видение мира оказалось под влиянием суши, – Эреб обвел рукой все вокруг. – Тебе не хватало информации, чтобы объяснить происходящее. Вряд ли кто-то сможет обвинить тебя в том, что ты не смог прийти к правильным выводам. Для здешних наш дом – пространство легенд и мифов. В лучшем случае жители суши признают возможность нашего существования. Любой же скептик сочтет нас порождением человеческой фантазии.

– Но мы родом из Атлантиды, верно? – спросил Ахиллес.

Сейчас в его голове возник образ Марты. Он представил себе, как рассказывает ей обо всем этом, и чуть не рассмеялся, предвидя ее реакцию.

– Давай я тебе кое-что расскажу, Ахиллес, если ты не возражаешь. Расскажу тебе историю Атлантиды, островной цивилизации, предшествующей всем известным нам цивилизациям людей… Тогда, когда всего этого еще и в помине не было, – он махнул рукой в сторону города, – мы тоже были жителями суши. Остров Атлантида находился где-то в южной части Атлантического океана. Наши историки, историки Атлантиды, считают, что около двух миллионов лет назад предки современного человека разумного, homo sapiens, жившие в Африке, распространились по территории, которую мы впоследствии назовем Атлантидой. Наши с тобой прародители осели там и к четырнадцатому тысячелетию до нашей эры достигли высокого уровня развития цивилизации. Поскольку речь шла об острове, мы стали народом моряков. Когда мы с тобой учились в школе, нам рассказывали, сколько древних цивилизаций основали переселенцы из Атлантиды, представители нашего народа. Древняя Греция, Ур, Древний Египет. Переселенцы смешивались с коренным населением, занимая ключевые посты в обществе и иногда уничтожая местные племена. В какой-то момент наша цивилизация достигла высочайшего уровня развития. Мы были впереди всего мира. Мы им правили. Мы передавали наши ценности, наши потрясающие научные и культурные достижения в новые поселения, где стали править династии атлантов. Однако же в какой-то момент те из нас, кто жил на самом острове, перестали считать переселенцев атлантами. Наш народ постепенно изолировался от окружающего мира.

Считается, что одни из самых ранних наших исследователей имели возможность наблюдать падение метеорита. Прибыв на место падения, они обнаружили странные кристаллы, испускавшие свет и тепло. Эти кристаллы, из которых и состоял метеорит, сохранялись как объекты религиозного поклонения. Со временем они распространились среди жрецов различных древних цивилизаций. Эти камни попали и к египтянам, и к шумерам, и к миштекам, и к касте друидов у кельтских племен. Кристаллы обладали поразительными свойствами, но атланты оказались единственной цивилизацией, сумевшей подчинить себе их силу. Благодаря этому мы значительно превзошли другие народы по уровню развития технологий и мышления. Мы владели самым крупным обломком метеорита, извлеченным из того кратера. Военное превосходство атлантов обеспечивалось силой кристалла. Понимаешь, Ахиллес? Даже сейчас, как обычные люди используют силу электричества, так мы используем кристаллы.

Слова брата находили отклик в сознании Ахиллеса.

Он словно слушал смутно знакомую историю, постепенно припоминая ее содержание. Юноша поднял голову, любуясь блеском голубых волн в лучах солнца.

– Около шести с половиной тысяч лет до нашей эры, согласно преданиям, среди правящих семей Атлантиды начались разногласия, усилилась борьба за власть, да и по мере развития молодых цивилизаций распри между династиями атлантов, которые главенствовали в них, усугубились. Особенно острым был конфликт между древнегреческим и древнеегипетским поселениями атлантов, и раскол между ними привел к угрозе интересам самой Атлантиды. Вспыхнула война. Наши историки полагают, что одна из правящих семей предложила использовать в качестве оружия изначальный кристалл, известный как Кристалл Эфира. Его применение считалось крайней мерой, но афиняне воевали столь жестоко и пролилось столько крови, что другого выхода не оставалось. Судя по тому, что нам известно сейчас, варварские племена завидовали нашему технологическому превосходству и не остановились бы ни перед чем, лишь бы стереть наш народ с лица земли. И вот, вопреки воле большинства атлантов из правящей на тот момент династии, один из правителей и его верховный жрец решили воспользоваться силой Кристалла Эфира. Считается, что верховный жрец, пытаясь направить мощь кристалла против афинян, не сумел укротить ее, вызвав какой-то катаклизм. Это привело к глобальным разрушениям в мире древности, в частности – к погружению острова Атлантида под воду, на дно глубокого океанического разлома. Сотни тысяч наших предков погибли, утонув, когда воды океана затопили город и весь остров. Однако же, по легенде, некая группа атлантов оказалась защищена странным силовым полем, порожденным кристаллом. Правитель одной из династий успел добраться до храма Эфира и каким-то образом создал защитное поле, накрывшее часть города. В этом подводном заточении выжившие отчаянно пытались осознать, что же им теперь делать. Многие погибли, не выдержав новых условий: изменений атмосферного давления, нехватки солнечного света, нового типа питания. Наши ученые считают, что в первые годы после погружения Атлантиды в разлом наши предки прошли этап так называемой гиперэволюции, и те, у кого была генетическая предрасположенность к выживанию в воде, приспособились. Постепенно, благодаря мутациям и владению силой кристалла, наша цивилизация укрепилась и разрослась. За тысячи лет, прошедших с тех пор, мы покорили океанские глубины. Ох, если бы ты только мог вспомнить это, Ахиллес! Сколь красив наш город, сколь величественна тысячелетняя цивилизация, сколь прекрасны высеченные в скале здания. Понимаешь, Атлантида была отрезана от мира суши на протяжении тысячелетий. Только в последние пять столетий мы научились отплывать далеко от силового щита. За время изоляции развитие нашей науки и техники достигло уровня, немыслимого на суше. В политическом аспекте установился демократический строй. У нас не было войн или внутренних конфликтов, которые затормозили бы наше развитие. Мы пошли по пути научных открытий. Мы полностью изучили энергию кристаллов, становясь все изощреннее в ее применении. Мы создали потрясающие искусственные материалы и сплавы, разработали эффективные способы получения чистой энергии за счет использования гидротермальных источников. Технологический прогресс позволил нам расшириться. Если использовать единицы измерения современных людей, то площадь нашего поселения составляет около двухсот квадратных миль, хотя бо́льшая ее часть сокрыта льдом Антарктики, а наши сторожевые башни рассеяны по дну океана. Современная Атлантида – замечательное место, Ахиллес, замечательное место. Если бы ты вспомнил нашу архитектуру, все остальное по сравнению с ней показалось бы тебе простоватым и безыскусным. Представь себе здания, характерные для архитектуры Древней Греции или Египта. А теперь представь себе их под чарами величайшей силы природы, моря. – Эреб снова обвел рукой голубую гладь впереди. – Такого не видел никто на поверхности, Ахиллес. Город, сохранивший природную красоту скал, кварца, кремния, а не созданный из слабых искусственных материалов. А знаешь, почему Атлантида осталась столь прекрасной, Ахиллес? Что отличает ее от того, что ты видишь здесь, на поверхности? Мировоззрение. Мы всегда уважали природу, жили в симбиозе с окружающей средой, в первую очередь с океаном. Море было нам и отцом, и матерью. И в последние триста лет мы с ужасом наблюдаем за тем, как человечество загрязняет воды океана и уничтожает мир животных и растений. Мы держались в стороне от человечества, но последнее столетие, характеризующееся массовой индустриализацией, оказало столь чудовищное влияние на моря Земли, что наша намеренная самоизоляция была поставлена под вопрос. Из семей Атлантиды по крайней мере две готовы уничтожить человечество, если только им представится такая возможность. Однако более умеренные политические силы полагаются на научные исследования, надеясь отыскать решение проблем окружающей среды, которые грозят нашей планете. В последнее время атланты стали выходить в большой мир за пределами родного города, изучая влияние человеческой цивилизации на окружающую среду. При этом, по мере того как человечество осваивает глубины океана, нам приходится все тщательнее скрывать наше существование. Мы разработали жидкокристаллическую маскировочную технологию, чтобы скрыть наши поселения и суда от радаров подлодок. Мы прячемся, Ахиллес. Прячемся от жестокости утратившего своих богов человечества…

Эреб махнул рукой, видимо пытаясь подчеркнуть, что они с братом очутились в стране дикарей, но Ахиллес видел лишь случайных прохожих, выгуливающих собак, да влюбленные парочки, напомнившие ему о Марте. Наверное, время, проведенное с ней, позволило ему переосмыслить отношение к жителям суши, ведь Ахиллес явно не разделял презрения брата к земным людям.

Поднявшись, парни побрели к домику на пляже, двое братьев, с мокрыми от купания волосами и липнущей к влажному телу одеждой.

– Ты еще не рассказал мне, зачем мы здесь, – напомнил Ахиллес.

– Зачем? Отличный вопрос, братишка. Мы выполняем важную миссию. Нам предстоит исполнить пророчество Древних свитков Автохтона. По Пророчеству, дети рожденного чужестранцем обретут ключ к спасению Атлантиды.

– И это мы?

– Да, Ахиллес, это мы. И чтобы понять, как нам обрести этот ключ, нужно было подняться на поверхность. Я так понимаю, ты уже узнал о существовании подлодки?

– Да. Это была моя единственная зацепка. Слова в бортжурнале совпадали с… этим. – Он вытянул ладонь.

– Да, подлодка. С нее-то все и началось.

– Ты говорил о «чужестранце». Он был с подлодки?

– Да, именно так. Нацисты отправили субмарину на поиски Атлантиды. Кроме основного состава экипажа, на ней был археолог. Мы отправили на поверхность свое судно, передав призыв к миру, который, увы, так и не был услышан. А вот археолог – его звали Мориц фон Освальд – остался с нами. И ты прав, Ахиллес, он-то и стал тем самым «чужестранцем».

Ахиллес покачал головой. Слова Эреба были вполне понятными, но никак не помогали ему вспомнить о прошлом. А ему так хотелось вспомнить!

– Тысячи лет после катаклизма атланты продолжали следовать заповедям предков, уважая древние свитки. В произведении, написанном вскоре после катаклизма, произведении, которое мы называем «Древние свитки Автохтона», предсказывается, что наш народ будет процветать в новом доме, но кристалл утратит силу, и однажды возникнет угроза, исходящая от обитателей суши, которые захотят уничтожить нас. И тогда чужестранец принесет нам знания жителей суши, и именно он станет ключом к выживанию нашей расы. Этим чужестранцем был тот археолог, Ахиллес. Он появился в 1945 году по летоисчислению жителей суши. Офанимы – ты позабыл и их, верно? – так вот, офанимы, наши военные, поднялись на борт подлодки, усыпили команду и впоследствии транспортировали субмарину к берегам Аргентины, подальше от Атлантиды.

– И этот археолог, фон Освальд, он…

– Стал нашим дедушкой, да. Он влюбился в нашу бабушку, Фетиду, которая тогда была Верховной жрицей в храме Посейдона. За девять тысяч лет она была первой женщиной, вышедшей замуж за жителя суши. Их дочь, Гера, стала нашей матерью. Наш дед, фон Мориц, прожил в нашем городе двенадцать лет и умер, не выдержав тамошних условий. Но его дочь, наша мать, родилась с жаждой исследований. Она была первой жительницей современной Атлантиды, поднявшейся на поверхность. Благодаря уникальной комбинации генов она могла выжить и в условиях Атлантиды, и на поверхности. Мы пользовались силой кристалла, чтобы скрыться от людей суши, но все же следили за ними, а наша мать собственными глазами увидела, какой вред они причиняют планете. Но, сколько бы мы ни говорили, что человечество истощает ресурсы Земли, наши собственные ресурсы иссякли быстрее. После тысячелетий использования наш кристалл больше не может поддерживать жизнедеятельность подводного города. Структура кристалла разрушается, и только другие осколки того метеорита смогут поддерживать энергию, необходимую для спасения Атлантиды. Считается, что у Кристалла Эфира осталось мощности еще лет на десять-двадцать. Из истории мы знаем, что три других кристалла попали к людским племенам. Они назывались «Искупление», «Просвещение» и «Суждение», так же, как и три статуи, охраняющие вход в Атлантиду. Мы должны найти эти кристаллы, брат. И спасти Атлантиду.

Он помолчал.

– Мы направлялись в Вашингтон, когда наше судно оказалось под обстрелом. Мама говорила, что самое большое хранилище информации, в том числе и древних свитков, находится в Библиотеке Конгресса. Понимаешь, история Кристалла Эфира скрыта в древних текстах, которые могут подсказать нам, где искать три других осколка метеорита, «Искупление», «Просвещение» и «Суждение». Такова наша миссия, Ахиллес. Найти их. Найти такие же кристаллы, как тот, что служил нам тысячелетиями. Нам нужно вернуться к общим истокам цивилизаций атлантов и людей, к доисторическим временам. И отыскать источник чистейшей энергии на этой планете. Чтобы спасти Атлантиду, которую мы любим. Чтобы спасти саму Землю… – Эреб осекся, увидев выражение лица своего брата. Он почувствовал, что его слова нашли какой-то отклик в душе Ахиллеса. – Но ты уже знаешь, куда нам надо отправиться, верно, братишка? Ты нашел местоположение первого осколка?

– Может быть… – неуверенно протянул Ахиллес. – Я видел… что-то.

– Место?

Парень кивнул.

– Значит, мы уже знаем, куда нам направиться, – ухмыльнулся Эреб.

Глава 58

Он все время думал о Марте, представлял себе, как она отреагирует. Марта, я из Атлантиды. Мне нужно найти и соединить обломки кристалла, чтобы спасти мой дом. А потом Ахиллес схватится за голову, узнав, как же его все-таки разыграли. Ведь все это просто розыгрыш, верно? Кто-то решил посмеяться над ним, так? И этот парень, называющий себя Эребом и утверждающий, что он брат Ахиллеса и вместе они стали жертвой торпедного удара со стороны правительства США, – этот парень тоже окажется частью розыгрыша. Вот только на самом деле все обстоит не так.

Потому что хотя разум Ахиллеса и говорил ему, что все это лишь выдумки, юноша не мог игнорировать сигналы своей интуиции. Чувство родства с этим незнакомцем. Ощущение, что Эреб говорит правду и они действительно братья. К тому же Ахиллес в воде чувствовал себя как дома. Чувствовал себя полноценным.

– Ты еще наберешь скорость, Ахиллес, – улыбнулся Эреб.

Парень просто поверить не мог – настолько иными стали теперь его ощущения. Мысли неотступно кружили в голове, и временами Ахиллесу казалось, что у него вот-вот взорвется мозг от того, каким странным было все вокруг. Да и тело, с тех пор как ребята вышли из вод залива, воспринималось совершенно по-другому.

– Не хотелось бы сознаваться тебе в этом, но дома ты превосходил меня в скорости. Быстроногий Ахиллес, как тебя называли. Но сейчас ты чувствуешь, что двигаешься намного медленнее, так?

Ахиллес неуверенно повел головой.

– Что-нибудь вспомнил?

Вновь то же движение.

Тем временем уже сгустились сумерки. Эреб указал на водную гладь.

– Она под водой. Плыть минут десять. Хочешь опять оказаться в воде, Ахиллес?

– Зачем? Куда нам плыть?

– Это ты мне скажи. Что показал тебе тот кристалл в музее?

– Азорские острова, но…

– Значит, мы отправляемся на Азорские острова.

– Нет. – Ахиллес чувствовал, что все происходит слишком быстро. И сейчас ему хотелось, чтобы эта игра завершилась.

– Мы отправляемся на Азорские острова, брат, – мягко, но не без нажима сказал Эреб. – Если бы ты мог вспомнить, если бы мог все проанализировать, то понял бы, что это единственный выход.

– Я не уверен…

Эреб раздраженно покачал головой.

– Ахиллес, которого я помню, был человеком решительным, страстным, целеустремленным. Самым целеустремленным из всех нас – тогда, дома.

Юноша смотрел на воды залива, слушая, как волны бьются о берег. Слушая эхо этого слова – «дома». Рассказ Эреба об Атлантиде задел какие-то струны в душе Ахиллеса, но он не мог отделаться от ощущения, что слово «дом» скорее связано с Мартой. К тому же что-то в поведении Эреба его настораживало. Ахиллес знал, что брату стоит доверять, что это родной ему человек, но что-то беспокоило Ахиллеса, зудело где-то на окраине сознания.

– Я знаю, что ты говоришь правду, Эреб, – сказал Ахиллес после долгой паузы. – То есть я знаю, что ты говоришь правду, но не обо всем. Я это чувствую. О чем-то ты лжешь мне. И что бы это ни было, рано или поздно я узнаю об этом.

– Не забывай, что я твой брат, Ахиллес. Я здесь, чтобы защищать тебя, а не подчиняться тебе. И наше дело – вот что главное.

– Это ты так считаешь.

Эреб сунул руку в карман куртки и достал что-то похожее на черную блестящую шапочку для бассейна. Парень сжал странный предмет между ладонями и потер. Материал разгладился, и в нем появился проем, в который Эреб сунул свои футболку и джинсы. Там не было ни змейки, ни застежки, но проем исчез, и упаковка немного съежилась, точно подстраиваясь под размер содержимого. Из этой же черной штуки Эреб достал какую-то серебристую то ли нить, то ли веревку и повесил получившуюся сумку через плечо.

– А у меня такая есть?

Улыбнувшись, Эреб протянул брату вторую «шапочку». Ахиллес тщательно повторил его манипуляции и ухмыльнулся, когда все вышло с первого раза.

– У нас это было с собой, когда мы покинули Атлантиду? – спросил Ахиллес.

– Когда мы покинули наш дом, да. – Эреб уже шел к залитой лунным светом воде. – Готов к подводной прогулке, братишка?

Ахиллес был готов. Морские волны очищали его, позволяли телу расслабиться. Под водой температура его тела достигла оптимального уровня, зрение стало более острым, а движения – более скоординированными. Эреб поплыл прочь от берега, в сторону океана. Он перемещался с легкостью дельфина и невероятной для человека скоростью. Ахиллес умудрялся поспевать за ним, набирая темп. Казалось, энергия пульсирует в его теле.

В какой-то момент Эреб нырнул, погружаясь на глубину. Вода стала темнее, и только слабые отблески лунного света играли на коже юноши, когда он достиг глубины в пятьдесят футов.

– Тут есть кое-что, чего я тебе еще не показывал, – сказал Эреб.

Он плыл впереди Ахиллеса, но его голос казался совершенно нормальным.

– Ух ты, я тебя слышу! – опешил тот.

– Конечно, слышишь.

– А что будет, если ты закричишь?

Эреб оглянулся через плечо, ухмыляясь.

– Будет вот так! – Тени подрагивали на его лице.

– Эй, ты чего?!

– Ну ты же сам попросил…

Эреб нырнул еще глубже. Вскоре братья увидели дно, едва различимое в полутьме. Юноша замедлился, с улыбкой наблюдая за тем, как его брат осваивает дно океана. Ни один человек не мог бы погрузиться на такую глубину просто так. Но в том-то и дело, что они с Ахиллесом были не вполне людьми.

– Вот оно, впереди. Наше судно. «Барракуда», – прошептал Эреб, когда брат догнал его.

Они доплыли до подводных холмов и двинулись вдоль одного из них. В какой-то момент Эреб, неестественно изогнувшись, остановился и повис в воде.

– Что думаешь?

Ахиллес тоже остановился, пусть и не с таким изяществом и грацией, как его брат. Тем не менее уже чувствовалось, что к нему возвращаются былые навыки. Если он и правда вспоминал, как быть атлантом, то происходило это довольно быстро.

Юноша посмотрел в сторону, куда указывал Эреб.

– Я ничего не вижу, – сказал он.

– А ты приглядись. – Эреб развернулся, взметнув стайку пузырьков, и склонился вбок под неожиданным углом.

За его спиной Ахиллес и правда будто увидел какое-то судно, длинное, низкое и гладкое.

– Подожди, пока твои глаза приспособятся, тогда сможешь разглядеть его получше. Это разведывательное судно класса «барракуда». Мы покинули разлом на двух таких, но твою лодку подбили.

И тут, точно развеялся какой-то мираж или оптическая иллюзия, Ахиллес действительно разглядел поблескивавшую поверхность. Судно и правда напоминало рыбу, в честь которой было названо. Серебристое, тихое, опасное. Безукоризненно гладкая поверхность, похоже, была выполнена из какого-то зеркального материала, делавшего судно почти невидимым для нетренированного взора.

– Что думаешь? – спросил Эреб.

Ахиллес обогнул подводную лодку, не столько для того, чтобы осмотреть ее со всех сторон, сколько просто наслаждаясь пребыванием в воде. Малейшего движения руки и ноги было достаточно, чтобы проплыть в одну сторону или другую. Они с братом находились где-то в Атлантическом океане, на самом его дне. Однако у Ахиллеса было такое чувство, будто он вернулся домой.

Глава 59

Агентство 08, помещение для допросов, местоположение неизвестно

Очнувшись, Марта обнаружила, что сидит в кресле – кресле без сиденья. Чтобы не провалиться, приходилось опираться на раму. Руки девушки были сведены за спиной, в запястья врезались наручники. Наклонив голову, Марта увидела, что ее лодыжки привязаны к ножкам кресла пластиковыми тесемками.

Девушка оглянулась. Она находилась на каком-то пустом складе, по крайней мере именно так это помещение и выглядело. На потолочных балках свили гнезда птицы, по крыше стучали капли дождя. Вверх тянулись металлические подпорки, на них громоздились обветшалые платформы. Забраться туда можно было по ржавым ступеням лестницы.

Стены, покрытые граффити, уходили в темноту.

А перед Мартой стоял оперативник Агентства 08, мужчина по имени Шапаль.

– Как спала, малыш? – мягко спросил он. – Были ли твои сны невинны и чисты?

– Пошел в жопу, – прорычала Марта.

Шапаль присел перед ней на корточки, склоняя голову то к левому плечу, то к правому. Повязка у него на голове была грязной, пластырь кое-где отклеивался. Оперативник достал мобильный, набрал номер и приложил трубку к уху.

– Девчонка пришла в себя, – сообщил он.

– Что за акцент? – насмешливо осведомилась Марта. – Ты француз?

Сунув телефон в карман, Шапаль отвесил ей звонкую пощечину. Эхо прокатилось по всему складу.

– Бельгиец. – Он улыбнулся.

Мотнув головой, Марта заглянула ему в глаза.

– Какой ты нервный оказался! Раз уж решил сыграть плохого парня, так делай это с выдержкой.

Шапаль вздохнул, словно пытаясь успокоиться.

– Ладно, Марта. Ты мне нравишься. Боевая ты девчонка. Но сейчас, боюсь, пора переходить к делу. Нам нужно выяснить, где найти твоего дружка.

– Он мне не дружок. – Марта отвернулась.

– Да ты что? – Шапаль пришел в восторг. – Похоже, для тебя это щекотливая тема, да? Или ты думаешь, что молчание позволит тебе спасти свою задницу? Или спасти нашего мальчика-рыбку? Ты ошибаешься. А теперь, ma chérie[20], расскажи мне, где он.

– У тебя пластырь отклеивается, – невозмутимо сообщила Марта. – Помню, как знатно тебе Ахиллес навернул там, у обелиска. Вмазал по полной программе, а? Неприятненько, небось, было. Ну, что тебе надрали задницу перед всеми этими агентами. – Девушка зажмурилась, когда он ударил ее снова, и пошевелила челюстью, пытаясь вернуть чувствительность кожи. – Ага, а вот это как раз по тебе. Избить женщину, привязанную к креслу. – Марте казалось, что во рту у нее полно камней.

Шапаль замер, точно раздумывая, бить ее еще или не стоит.

– Мы так можем долго развлекаться, если тебе нравится, Марта. Но, может, все-таки перейдем к делу? Где он? Где мальчик-рыбка?

– У тебя не только гордость отшибло, но и мозги? – Подбородок болел, шевелить языком было тяжело, во рту чувствовался металлический привкус крови. – Я тебе не скажу. Ничего тебе не скажу. Ты же меня все равно убьешь, верно? Если бы ты не собирался меня убивать, я бы сейчас сидела в камере или в пристойном кабинете для допросов, а не на заброшенном складе.

– Вопрос в том, сколько боли мне придется причинить тебе до того, как ты умрешь, – проворковал Шапаль.

– Я женщина, придурок. Наши тела созданы для того, чтобы терпеть боль. – Марта надеялась, что ее голос прозвучал решительно, хотя в душе ей было страшно.

Отвернувшись, оперативник вновь достал телефон и что-то тихо сказал в трубку. В белом прямоугольнике дверного проема появились четверо – женщина и трое мужчин. Причем одного из мужчин удерживали силком. Марта сразу его узнала. Она думала, что будет рада встрече. Но ошибалась. Логично, они должны были воспользоваться этой уловкой рано или поздно. Просто Марте хотелось, чтобы это случилось позже.

– Когда я говорил о боли, ma chérie, боюсь, я имел в виду не тебя, – просиял Шапаль. – А твоего брата.

Глава 60

Личные покои Верховной жрицы храма Посейдона, Атлантида

Гера миновала огромную арку и сразу же почувствовала, как ее охватывает покой, как и всегда, когда она входила в свой дом. Вдоль стен тянулись длинные мелкие бассейны, и они лишь подчеркивали изящество зала: витиеватые колонны, причудливые скульптуры, затейливую мозаику. Вода в бассейнах была проточной, и поэтому казалось, что и сама комната движется.

И тут Гера замерла на месте. На ее кровати, отравляя пространство вокруг, – о ужас! – сидел Борей. На нем были черная туника с поясом и широкие брюки, прикрывавшие лодыжки. Как и всегда, борода генерала казалась ухоженной до отвращения.

– Что вы тут делаете? – Верховная жрица даже не потрудилась скрыть своего недовольства. Она прошла мимо непрошеного гостя, не показывая, что ее застали врасплох, и опустилась в кресло.

– Похоже, ваши сыновья потерпели неудачу. И теперь Сенат вынужден принять иное решение, чтобы урегулировать сложившуюся ситуацию. Время смехотворных суеверий прошло, – Борей ухмыльнулся. – Миссии конец.

Гера покачала головой.

– Вы говорили с лордом-проктором, не так ли?

– Я надеялся, что здравый смысл, свойственный женщинам, возобладает.

– Вы хотите сказать, здравый смысл, не отягощенный материнским инстинктом?

– Именно так, ваша милость, именно так. Но, видите ли, ваша игра закончена. Нет выбора. Сенат должен что-то предпринять незамедлительно. Ваших сыновей взяли в плен, и это при наилучшем варианте развития событий. Вы, как и все остальные, знали, что шанс будет всего один. И теперь, когда этот шанс упущен, у нас остается одна-единственная возможность.

– Я не согласна с вами, генерал. Как и многие другие.

Борей встал, улыбка сползла с его лица.

– Гера, ни вы, ни кто-либо другой не сможете остановить это. Близится время Потопа.

С этими словами он оставил жрицу одну.

Выйдя из комнаты, Борей жестом подозвал своих секретарей-ассистентов. Они ждали начальника, выстроившись у входа в покои Верховной жрицы, точно верные стражи. Теперь же все они так же покорно двинулись за Бореем и, дойдя до самодвижущейся дорожки, освободили для генерала коридор.

Борей и его свита скользили мимо бездны, разделявшей Башню Атланта и центр города. Справа виднелись Башни Амфера, куда теперь и направлялся генерал. Они обогнули здание Сената, и Борей с удовлетворением отметил, что жители города уступают ему и его сопровождающим дорогу. Временами он выказывал согражданам свое почтение, коротко кивая головой. То же самое, согласно его указаниям, должны были делать и его секретари. Борею не хотелось бы показаться простым атлантам слишком уж… заносчивым. Все представители благородных семейств надеялись на поддержку обычных граждан, поэтому стоило сохранять хорошие отношения с народом – но, по мнению Борея, это не должно было перерастать в панибратство.

До него доходили слухи, что Гере обычно прислуживают не более двух ассистенток, да и тех она часто отпускает, гуляя по коридорам внешнего города одна. Говаривали даже, что Гере нравится проводить время с простыми атлантами – эта привычка, с точки зрения Борея, заслуживала презрения.

Он улыбнулся. Может быть, Гера, которая провела столько времени на поверхности, видела в таком поведении человеческое достоинство. Может, и так. Но Борей, как и все остальные представители его рода, усматривал в этом человеческую слабость.

Сейчас он думал о символе рода Амфера, о гидре: отсечешь одну голову, вырастет новая.

Планшет в его руке дрогнул. Посмотрев на экран, он увидел сообщение от Мнесса. Сенатор надеялся поговорить с ним, но не в Атриуме – это действительно было очень странно, – а в Верхней Галерее.

Дотронувшись до плеча своего помощника, Борей что-то шепнул ему на ухо. Ассистент поклонился и передал инструкции остальным членам свиты. На следующей остановке они сошли с движущейся дорожки, и над ней зажглись огоньки, которые свидетельствовали о том, что теперь путь открыт и для простых атлантов. Тем временем Борей и его свита направились к подъемникам. Ассистент что-то набрал на планшете, и ближайший лифт оказался в их распоряжении. На вертикальных опорах переливался свет. Войдя в лифт, они начали подъем, минуя верхние уровни, где люди ждали своих подъемников, – вверх, вверх, все выше и выше; в одном месте проехали сквозь сгусток синего света. Наконец подъемник остановился. Послышалось шипение – механизм приспосабливался к другому давлению. Посмотрев вниз, они увидели крышу Сената, кольца города и стеклянные мостики, соединявшие одно строение с другим. Секретарь, получив за время подъема код, ввел нужную комбинацию и подкрепил ее отпечатком своей ладони. Лифт вновь заскользил вверх, вознося их в Верхнюю Галерею. Остановившись, они очутились так близко к куполу, что казалось, стоит только протянуть руку – и коснешься защитного экрана. Как и всегда, Борею потребовалось несколько секунд, чтобы его органы чувств приспособились. Все это время ему приходилось справляться с подспудным страхом высоты, чуть не одолевшим его, когда генерал осознал, насколько высоко они поднялись.

Заглянув за барьер, он увидел Цитадель Атланта, откуда только недавно вышел. Отсюда были видны башни и других семейств. Башня его рода. Башня рода Мнесса.

– Здравствуйте, генерал, – донеслось сзади.

Внимание Борея привлекла подплывавшая к доку «барракуда» по ту сторону защитного купола.

– Нам нужно поговорить, генерал. – Сенатор увел Борея к балюстраде, подальше от свиты.

Генерал украдкой нажал на своем планшете кнопку, позволявшую его помощникам слышать разговор.

– Да, вы правы, сенатор, – согласился он и уже для протокола добавил: – И какое странное место для встречи вы выбрали. Верхняя Галерея.

– Тут совсем иначе, чем в Великом Атриуме, вы не находите?

– Несомненно.

– Мне хотелось бы обсудить альтернативу тем действиям, которые поддерживаются родом Атланта…

– Действиям, которые, очевидно, себя не оправдали.

– Я подозреваю, что род Атланта продолжит попытки воплотить свою мечту. Их вера в Пророчество с одной стороны достойна восхищения, с другой же весьма досадна.

– Каким же образом, осмелюсь полюбопытствовать, они намерены воплощать Пророчество?

– А вы как думаете, генерал? Они отправят на поверхность юную Кайю.

– До нас доходили такие слухи, верно, – ухмыльнулся Борей. – Гера не отступится, она ослеплена смехотворной идеей объединенного мира, мира без войны, мира, который не может и не будет существовать… От нас требуются решительные действия. Пусть она Верховная жрица, но мы должны позаботиться о благополучии нашего народа. Ради будущего Атлантиды. Откровенно говоря, приоритеты Геры в этом вопросе всегда представлялись мне сомнительными. Гера и ее драгоценные людишки… – Голос генерала сочился презрением. – Итак, поделитесь же со мной слухами о Кайе.

– Это не слух, генерал. Наши источники сообщают, что на данный момент Кайя готовится к отбытию на поверхность. – Сенатор махнул рукой в сторону купола. Мимо проплыла еще одна «барракуда». – Нужно собрать лояльных нам военачальников. Нужно действовать. Более, скажем так, решительно.

Борей улыбнулся.

Глава 61

Атлантический океан, в двадцати милях западнее Азорских островов

Они останавливались для отдыха, хотя в воде усталость почти не чувствовалась, как и холод. А голод… Что ж, два или три раза Эреб прерывал движение, чтобы неким образом зарядить «барракуду». Пока шел процесс подзарядки, атлант плавал вокруг судна, что-то выискивая.

В первый раз Ахиллес очень удивился, увидев, как его брат сорвал какое-то растение.

– Вот. – Эреб убрал листья, очистив темный плод. – На вкус омерзительно, зато позволяет утолить голод.

Но Эреб ошибался, плод вовсе не был отвратительным, его вкус показался Ахиллесу божественным, учитывая, что последние несколько дней он прожил, питаясь только печеньем и водянистыми кашами в забегаловках. После первого же перекуса он с нетерпением ждал следующего.

Когда судно поднялось на поверхность, Ахиллес потянулся на солнышке, глядя в ярко-синие небеса и любуясь зеленой листвой вдалеке. Он побултыхал в воде ногами, наслаждаясь изумрудными островками, плавно переходящими в лазоревые волны. От этого зрелища перехватывало дыхание, вода казалась такой чистой, что ее хотелось пить. Как же Ахиллесу хотелось, чтобы это увидела Марта!

Эреб же не удостоил здешние красоты и взгляда. Ему хотелось поскорее вернуться под воду, чтобы продолжить путь к островам.

– Свет нашего народа нисходит на нас не с небес, – заявил он. Похоже, Эребу не нравилось солнце. – Мы с тобой можем адаптироваться к такому свету. Но это не значит, что я должен наслаждаться им.

– Может, тебя просто убедили в том, что не стоит этим наслаждаться, – возразил Ахиллес.

– Ты атлант, брат, – Эреб сверкнул глазами. – Не забывай об этом.

– Знаешь, в глубине души я все еще не уверен.

– Да неужели? Ты даже не заметил, как мы перешли на другой язык!

– Мы… говорим на другом языке? – осознав это, Ахиллес побледнел.

– На языке атлантов. Проблемы с переводом, Ахиллес? Нет? Я так и думал. Постепенно, брат, ты вновь обретешь истинную природу атланта.

– Может, и так. Но от этого я не разлюблю солнце, Эреб. Так уж я устроен.

– Поговорим об этом, когда ты вновь увидишь все красоты родного дома, – рассмеялся Эреб.

Ко времени их прибытия на остров уже успели сгуститься сумерки. Судно вошло в подводный грот и оказалось на дне очаровательного вулканического озера. Вода тут была чистой и прозрачной, как стекло.

– Ты это видел, Ахиллес? – спросил Эреб.

Так и было. Именно эту картину показал ему алмаз в музее. И хотя возникший тогда образ был прекрасен, он ни в какое сравнение не шел с пейзажем, открывшимся взору братьев. Вокруг высились скалы и холмы, покрытые густой зеленью. Архипелаг состоял из островов вулканического происхождения, славившихся своими гейзерами и горячими источниками, поэтому неудивительно, что тут так пышно буйствовала зелень. Мох и цветы, деревья и травы, густой вереск – Азорские острова были воплощением некой утопической местности, где человек мог бы жить в согласии с природой.

Оставляя «барракуду» на дне океана, Эреб прихватил кое-что с собой, а затем проверил их местонахождение.

– Это кальдера Негра на острове Флориш.

Братья уселись на берегу озера, отдыхая и осматривая скалы вокруг. Эреб передал Ахиллесу оружие – что-то похожее на маленький арбалет. Затем он положил на валун колчан с болтами. Заметив, что брат недоуменно осматривает странный арбалет, Эреб направил его руку, опуская на тетиву арбалетный болт.

– Вот, попробуй.

Ахиллес взвесил оружие на ладони.

– Знакомые ощущения, да? Ты, конечно, этого не помнишь, но дома ты наловчился стрелять. Ты был лучшим стрелком из всех, кого я знаю. Скажи, как ощущения?

Ахиллес встал, примериваясь. Неожиданным и, надо признать, привычным движением он вскинул оружие, чувствуя, как напрягся палец на спусковом крючке. Все это казалось столь же естественным, как и дыхание.

– Приятное чувство, да? – ухмыльнулся Эреб. – Мы с тобой были отличной парой. Я мастер меча, ты мастер арбалета. Ну и до сих пор из нас выходит прекрасная команда.

– Да, знакомое чувство, – вынужден был признать Ахиллес.

Он покачал головой. Все происходящее казалось столь надуманным, столь странным. И все же каждое новое открытие, каждый новый шаг вызывал ощущение чего-то родного и привычного. Взять в руки арбалет для Ахиллеса было все равно что натянуть пару любимых джинсов. Казалось, что сколько бы он ни убегал от правды, появлялись новые и новые доказательства, подтверждающие ее.

Может, пришло время принять свою сущность.

Братья сидели молча, слушая, как бьются о скалы волны. С дерева неподалеку взлетела стайка птиц, и Ахиллесу стало интересно, чего же они так испугались. Наверное, подкрался какой-то хищник.

– Теперь ты веришь, Ахиллес, не так ли? – прервал его раздумья Эреб. – Вернее, ты думаешь, что только теперь веришь. Но правда в том, что ты верил мне с того самого момента, как проснулся на берегу залива Делавэр. С того самого момента, как ты увидел меня, своего брата.

– Наверное, ты прав, Эреб, ты прав.

Но хотелось ли ему поверить? Его сознание услужливо выдало ему образ Марты.

– Я спрашиваю, потому что время для сомнений прошло, Ахиллес. – Лицо Эреба сделалось предельно серьезным. – Нам нужно заняться делом. Выполнить нашу миссию. Отыскать кристаллы. Благодаря тебе мы дошли сюда. Но готов ли ты вести меня до конца пути? Готов ли ты выполнить то, что предначертано тебе судьбой?

Ахиллес открыл рот, но Эреб остановил его.

– Не отвечай. Не отвечай, если не будешь полностью уверен.

– Я уверен, – решительно заявил Ахиллес. – Уверен, брат.

На лице Эреба отразилось облегчение. Юноша вскочил и опустил руки на плечи брата.

– Отлично! Что ж, у нас мало времени. Мы знаем, что Агентство 08 шутить не станет, поэтому лучше бы нам поторопиться. Итак, что ты видел?

Ахиллес помнил картину, увиденную им в Смитсоновском институте, картину, которую показал ему голубой бриллиант. А теперь образ стал реальностью. Не спроецированное голографическое изображение, а настоящий пейзаж – потрепанная ветрами гряда скал возвышалась над головами парней.

– Видишь? – Ахиллес указал на одну из скал.

– Скала.

– Да, но не только. Пойдем!

Всего несколько дней назад Ахиллес, взглянув на эту скалу, подумал бы, что забраться на нее невозможно. Но теперь все изменилось. Юноша засунул арбалет и болты за пояс и помчался вперед. Эреб со смехом последовал за ним, и братья устремились вверх. Руки Ахиллеса сами собой нащупали скудную поросль на поверхности камня, ноги нашли выемки, слишком мелкие для человека… но не для атланта. Гравитации вопреки двое мальчишек скользили вверх по поверхности скалы. Невзирая на высокую скорость передвижения, временами они словно прилипали к камню, выискивая новые впадинки и выпуклости, за которые можно было ухватиться. Наконец последним рывком они поднялись на узкий уступ. Его-то они и видели с берега озера. Усевшись на выступе, братья переглянулись, а затем обвели взглядом укутанное сумерками озеро на дне кальдеры и зазубренные верхушки скал вокруг. Эреб ждал, что Ахиллес поведет его дальше, в то время как его брат пытался восстановить в памяти образ, показанный ему бриллиантом. Образ во всех подробностях.

Вдруг он принялся обрывать мох и лишайник, которыми порос сланцевый выступ. Эреб помог ему, и вскоре на камне что-то показалось.

Это был наскальный рисунок.

Братья остановились. Ахиллес ошеломленно смотрел на изображение – странный символ из трех колец. Хотя чего он ожидал? Юноша не знал ответа, но почему-то предполагал, что к этому моменту уже все поймет. Однако, увы, он не понимал, что все это значит.

Впрочем, Эреб не разделял растерянности брата.

– Три испытания? – вздохнул он. – Никто не предупреждал нас, что придется пройти через три испытания.

– Ты о чем?

Не ответив, Эреб опустил руку брату на плечо, а затем снял с шеи висевший на цепочке кристалл и поднес украшение поближе к наскальному рисунку. Изображение засветилось. Вначале его свет был слабым, и Ахиллес подумал, что глаза подводят его. Но затем, когда Эреб приблизил кристалл к рисунку вплотную, три кольца вспыхнули ярче. Юноша выразительно посмотрел на Ахиллеса, точно говоря: «Ну вот, видишь, я так и знал!»

Эреб прижал руку с кристаллом к скале и напрягся. Похоже, сейчас его кристалл передавал камню свою энергию. Юноша отшатнулся, схватившись за Ахиллеса обеими руками, чтобы не упасть, а из точки пересечения трех колец ударил яркий луч света. Он был направлен на озеро. Вместе братья перегнулись через край уступа, глядя, как светится вода. Похоже, луч указывал на какую-то точку на дне.

– Как думаешь, что это значит? – спросил Ахиллес.

– Надеюсь, нам показывают место входа! – Тот восторженно улыбнулся. – Мы нашли тайник, брат! Пойдем!

Он уже собирался прыгнуть с уступа в озеро, когда снизу донесся какой-то звук. Аплодисменты.

– Молодцы, парни! – Голос раздавался с берега озера. – Умно придумано. Не вздумайте бежать, ясно? Иначе нам придется всадить пулю в голову этой девчонке.

Ахиллес услышал сдавленный стон. Он сразу же понял, о ком идет речь.

– Марта…

Глава 62

Они осторожно спустились по отвесному склону скалы и, очутившись на берегу озера, обнаружили, что окружены. На братьев были наставлены дула автоматов. Тут, помимо команды Агентства 08, были еще и бойцы спецназа.

Марта стояла на коленях на камне, на ее запястьях были наручники, а дуло «глока» упиралось в затылок. Кроули стоял у нее за спиной. Девушка опустила голову, так что темные волосы скрыли ее черты, но когда братья подошли, она вскинулась и Ахиллес увидел кровоподтеки у нее на лице. У него точно внутренности в узел завязали. Кто мог сотворить такое? Кроули? Или Шапаль, стоявший рядом? Ахиллес почувствовал, что бельгиец смотрит на него. Во взгляде агента читалась ненависть. Для Шапаля воспоминания об их предыдущей встрече были намного болезненнее, чем рана на его лице, скрытая грязной повязкой. Ахиллес знал, что у него с бельгийцем есть неоконченные делишки.

На Шапале были армейские штаны и рубашка с открытым воротом, на плече болтался автомат, а «глок» был направлен на Рена, стоявшего на коленях рядом с Мартой. Лоренцо выглядел хуже своей сестры. Оба глаза были подбиты, рот превратился в кровавое месиво, сломанный нос распух. Тем не менее он умудрился одарить Ахиллеса мрачным взглядом, и атлант понял, что Рен во всем происшедшем винит его.

– Привет, – улыбнулся Кроули.

Братья остановились перед ним. Глава агентства снял темные очки, внимательно глядя на атлантов. В его взгляде читались восторг, триумф и научный интерес.

– Бросьте оружие на землю, ладненько? Меч и этот крохотный арбалет. Да, и вещмешки тоже.

Братья выполнили его приказ.

– Ахиллес, верно?

– Откуда вы знаете мое имя?

Марта виновато повела головой, и юноша все понял. Ему хотелось сказать ей, что он не винит ее ни в чем. По состоянию Марты было ясно, что Кроули нелегко было выбить из нее информацию.

– Что ж, давайте поболтаем, парни. – Кроули не сводил глаз с Ахиллеса. – Я видел кабинет Хупера. Похоже, наш профессор пришел к очень интересным выводам. Те картинки, которые древние рисовали на стенах пещер. Как они полагали, изображения богов. И как многие верят в наше время, изображения космонавтов. Но на самом деле они рисовали атлантов. По крайней мере так считал Хупер. Конечно же, любой человек в здравом уме просто счел был старика безумцем, одним из тех придурков, которые полагают, будто пирамиды строили пришельцы. Да, я и сам посчитал бы Хупера душевнобольным. Так бы и было… если бы не ты. – Он указал на Ахиллеса. – А теперь и ты. – Кроули кивнул Эребу. – Может, скажешь, как тебя зовут, сынок?

Ахиллес видел, что его брат кипит от негодования.

– А не пошел бы ты к черту?

Улыбка Кроули застыла, а Марта взвизгнула, когда дуло пистолета ударило ее в затылок.

– Эреб! – предупреждающе прошипел брату Ахиллес.

– Как-как? – переспросил Кроули. – Эреб?

– Да, меня зовут Эреб, сапиен.

– Сапиен… – медленно повторил Кроули. – Думаешь, ты лучше нас, простых смертных, а?

На этот раз Эребу пришло время улыбаться.

– Профессор Хупер был прав. Мы оба потомки существ, которых ваши предки считали богами. Думаю ли я, что мы лучше вас? Конечно, мы лучше вас. Мы превосходим вас. Наши предки построили ваш мир.

– Построили наш мир, значит? – ухмыльнулся Кроули. – А потом спрятались в своем укрытии, как только наверху стало несладко. Те еще боги. Напомни-ка мне, разве боги не должны управлять мощью стихии? А вы что же? Боги людей, но рабы природы?

Эреб уже открыл рот, собираясь вступить в спор, но Ахиллес, к своему собственному изумлению, вмешался:

– Нет, Кроули, мы не рабы природы. Мы просто ее уважаем.

– Да, точно. Вы первенцы Земли. Но теперь по какой-то причине вы решили вернуться на поверхность нашей искалеченной планеты. С чего бы это?

Братья молчали.

– Знаете, что я думаю? – продолжил Кроули. – Я думаю, ваш визит как-то связан с тем, что расположено там, в озере.

Атланты все еще молчали.

– Я видел ваше светошоу, парни. Очень впечатляет. Какая-то древняя система дорожных указателей, я полагаю?

Близнецы не произнесли ни слова.

– Да, я прав, – кивнул Кроули, улыбаясь. – Почему бы вам не рассказать мне, что вы собирались обнаружить в озере, а?

– Мы и сами не знаем, – быстро ответил Эреб.

– Да-да. Думаю, вы не знаете в точности, что найдете там, но почему-то мне кажется, это будет связано с кристаллами. Верно?

Ахиллес покосился на Марту. Все это время девушка смотрела на него, и в тот миг, когда их взгляды встретились, одними губами прошептала: Я люблю тебя. Сейчас, когда все смотрели на него, Ахиллес не мог повторить ее слова, как бы ему ни хотелось. Он опустил и поднял веки, надеясь, что девушка поймет этот знак, поймет, что он готов сказать то же самое.

– Мне представляется, вы знаете о том, что ждет вас внизу, немного больше. Не так ли?

Ахиллес, опешив, уставился на него.

– Ты не понимаешь, о чем я, верно, сынок? – кивнул ему Кроули, а затем повернулся к Эребу. – В отличие от тебя.

– Я бы так не сказал. – Атлант спокойно ответил на его взгляд.

– Шапаль, если эти парни не заговорят в ближайшие пару секунд, всади пулю в братца, если тебя не затруднит.

– Mon plaisir[21].

– А теперь говорите, – потребовал Кроули.

Ахиллес украдкой бросил взгляд на Эреба.

– Ну же, брат.

Эреб неохотно кивнул.

– На скале высечен символ. – Он махнул рукой в сторону уступа, с которого они спустились. – Три соединенных круга. Они указывают на кое-какую особенность нашего дальнейшего пути.

– Прошу, продолжай, – кивнул Кроули.

– Эта особенность состоит в том, что нас ждут три связанных друг с другом испытания. Чтобы достичь точки назначения, нам нужно пройти проверку.

– Что ж, значит, нам повезло. У нас есть собственные супергерои, которые смогут выдержать все испытания, – ухмыльнулся Кроули.

Ахиллес и Эреб в ожидании молчали.

– Конечно же, вы возьмете туда моих людей. – Он повернулся к стоявшим рядом агентам. – Гринхэм, выберите пару спецназовцев. Хелен, вы пойдете с ними.

Девушка в очках дернулась, ее собранные в хвост волосы разметались по плечам.

– Я, сэр? – Она не могла скрыть шока.

– Да, вы. Вы будете моими глазами и ушами. Надевайте гидрокостюм. Пойдете с остальной командой.

Хелен явно нервничала. Более того, она была в ужасе. Тем не менее приказ начальника выполнила.

– Хелен все время будет оставаться на связи. Если с ней что-нибудь случится, мы нашпигуем этих ребят пулями, ясно?

Ахиллес сходил с ума от неопределенности, не зная, что происходит в голове у его брата. Эреб вполне отчетливо выразил свое мнение касательно Марты. Если он и согласился с планом Кроули, то только по собственным причинам, а вовсе не потому, что хотел защитить девушку. Но Ахиллес не допустит, чтобы с Мартой что-нибудь случилось. Я скорее умру, чем позволю причинить ей вред.

Через пару минут Гринхэм, Хелен и рядовой спецназа надели акваланги. Глаза у Хелен за стеклами очков стали круглыми, точно блюдца, девушка испуганно смотрела на остальных членов команды.

Но вначале Кроули хотел, чтобы Ахиллес и Эреб осмотрели дно озера. Под дулами автоматов двое атлантов опустились в воду и поплыли к точке, указанной лучом из скалы.

– У вас ровно две минуты до того момента, как вы вернетесь сюда и доложите об увиденном, – предупредил Кроули. – Если вы не вернетесь к этому моменту, я позволю нашему бельгийскому другу всадить в мальчишку пулю. По образованию он судмедэксперт, ребята. Знает, как причинить человеку боль. Вы же не хотите, чтобы мучения паренька были на вашей совести, верно?

Ахиллес заметил страх в глазах Рена. Марта охнула, но тут же взяла себя в руки и с вызовом вскинула подбородок. Они оба молчали, глядя на Ахиллеса и Эреба.

И двое ребят нырнули в голубую воду, опускаясь все ниже, туда, где их объяла тьма. Братья вытянули руки, работая ногами. Они быстро приближались к точке на дне, отмеченной лучом.

– У нас мало времени, – поторопил брата Ахиллес. – Скорее!

– Ты намерен выполнить их требования? – Даже под водой в голосе Эреба слышалось презрение.

– Но какой у нас выбор? Они убьют Марту и Рена, ведь так? Я уверен в этом, я видел, как они действуют.

– О, я прекрасно осведомлен о том, как они действуют. Перед тем, как покинуть дом, я многое узнал о варварстве жителей суши. Как и ты. Их действия, сколь бы чудовищны они ни были, не смогут меня удивить. Сложнее мне поверить в то, что мы ставим жизни этих двух сапиенов превыше нашей миссии, Ахиллес. Превыше спасения нашей цивилизации.

На секунду Ахиллес задумался над словами брата. Здесь, в воде, в темноте, в пространстве, не казавшемся ему ни опасным, ни угрожающим, он будто очутился в коконе. Наверху играли на поверхности последние лучи света, слышался мерный, успокаивающий гул волн, а Ахиллес наслаждался тишиной и покоем, точно плавал в околоплодной жидкости во чреве своей матери. К тому же тут его зрение и слух необычайно обострились. Он чувствовал, что именно тут его место. И на мгновение, на постыдное мгновение, ему захотелось оставить людей позади.

Но потом он подумал о Марте. О том, чему она его научила. Человечности.

– Нет, – решительно заявил он. – Если мы поступим так, то мы ничуть не лучше.

– Этого-то они и ждут. Они хотят этого, Ахиллес.

Братья остановились. Вокруг взметнулись пузырьки воздуха. Ребята зависли в воде, контролируя свое положение едва заметными движениями рук и ног. Мерно колыхалась вода.

Ахиллес коснулся кончиками пальцев каменистого выступа на дне озера. Он остро чувствовал течение времени.

На камне был выбит тот же символ, что и на уступе. Его-то они и должны были найти.

Эреб, сразу же позабыв обо всех разногласиях, присоединился к брату. На поверхности камня он нащупал трещину, которая спустя пару мгновений оказалась брешью между дверью и рамой.

– Мы нашли вход. Нужно сказать им, – произнес Ахиллес.

Эреб опустил ладонь на его предплечье, но в этом жесте не было и следа братской заботы.

– Я иду на это… но только пока, Ахиллес, только пока.

Уже через пару секунд они взрезали поверхность озера, разбрызгивая во все стороны воду.

– На дне мы нашли дверь, – доложил Ахиллес.

Кроули жестом остановил Шапаля, уже готового привести приказ начальника в исполнение.

– Значит, вам повезло. Наш мстительный друг уже собирался начать небольшую хирургическую операцию. С применением пуль.

Эреб молчал.

– Мы нашли вход, – продолжил Ахиллес. – Дайте нам еще две минуты, и мы узнаем, можно ли открыть дверь.

Кроули открыл было рот, чтобы возразить.

– Нам нужно всего две минуты.

Не дожидаясь ответа, он тронул брата за плечо, и оба вновь скрылись под поверхностью озера, возвращаясь к каменистому выступу.

– Не знаю, какой у тебя план, Ахиллес, но мне это не нравится, – мрачно заметил Эреб. – Совсем не нравится.

– Нет у меня никакого плана, Эреб. Собственно, мой план состоит в том, чтобы сохранить жизнь Марте и Рену. И нам заодно. Тебя это устраивает?

– На время сойдет. Пока не подвернется идея получше. Но я тебе вот что скажу. Ты решил, что для тебя важнее. И я уважаю твое решение. Ты мой брат. Но это не мои приоритеты. Мой приоритет – наша миссия. И наша миссия – важнее этого паренька. Важнее его сестрицы, твоей подружки. Для меня она даже важнее тебя, Ахиллес. Ты понимаешь?

– Я никому не позволю причинить им вред, Эреб.

– Что ж, будем надеяться, до беды дело не дойдет.

Братья вдвоем нащупали рычаг, скрытый в трещине. Он был настолько неприметным, что его можно было принять за часть рисунка. Человек решил бы, что в камне высечен какой-то древний иероглиф. Но атланты понимали, что это часть механизма, и воспользовались своей недоступной для людей силой, чтобы вытащить рычаг из камня. Какое-то время ничего не происходило, но затем камень дрогнул и отъехал в сторону, бурно вспенив пространство вокруг.

Братья невольно отпрянули, бултыхая ногами. Подождав немного, они заглянули в темный проем и увидели длинный коридор.

Рассчитывая время, Ахиллес поплыл туда. Его желание поскорее отчитаться Кроули затмило осторожность.

В конце коридора длиной футов в двадцать обнаружилась вторая дверь, на этот раз поизящнее. Рядом находился еще один рычаг. Не без помощи Эреба Ахиллес сдвинул и его. Он ожидал, что вторая дверь откроется, но вместо этого со скрежетом закрылась первая. Ахиллес запаниковал, дернувшись назад. Марта! Что, если они оказались тут в ловушке?

Но Эреб успокоил его.

– Так и должно быть, брат, – поспешно объяснил он. – Это шлюз. Как только та дверь закроется, вода схлынет и откроется вторая. – Эреб протянул руку и открыл первую дверь вновь, а затем указал на вторую, покрытую витиеватой резьбой.

– То, что мы ищем, находится там, Ахиллес. Скажи своим новым приятелям, что мы сумели открыть вход.

Глава 63

Пятнадцать минут спустя вся команда собралась в подводном помещении. Как Эреб и говорил, входная дверь закрылась, вода спала, и все остановились у покрытой диковинными узорами второй двери: Ахиллес, Эреб, Хелен, непрерывно говорившая в микрофон, чтобы Кроули знал о происходящем, агент по имени Гринхэм и мрачный спецназовец.

На людях Кроули все еще были акваланги. Они не знали, что ждет их за этой дверью.

Дверь с таким же скрипом отъехала в сторону, и взгляду сгрудившихся возле нее людей и атлантов предстал узкий коридор с низким потолком, в котором с трудом удалось бы встать в полный рост. Все переглянулись, разделенные по расовому признаку, но в то же время объединенные общим делом. И угрожавшей им всем опасностью. Гринхэм оглянулся, словно не решаясь отдать приказ.

– Клейтон, – выдавил он наконец. – Двигайтесь вперед и займите позицию.

– Клейтон идет вперед, – сообщила Кроули Хелен.

Команда осторожно двинулась вслед за Клейтоном. Фонарик, закрепленный на дуле его автомата, почти не развеивал тьмы впереди.

– Мне это не нравится, сэр, – буркнул Клейтон.

– Вперед! – прикрикнул на него Гринхэм.

Отовсюду доносились звуки капающей воды, внезапно сменившиеся звуком понеприятнее. Дверь за ними со скрежетом закрылась – намного быстрее, чем открывалась. Путь назад был блокирован.

На мгновение чуть не поднялась паника. Луч фонарика заметался по стенам.

– Спокойно! – рявкнул Гринхэм. – Сосредоточились! Клейтон, продолжайте движение! – Он мотнул дулом автомата в сторону Ахиллеса. – Если вы знаете, что там впереди, парни, то сейчас самое время сообщить нам. – Агент старался, чтобы его голос звучал невозмутимо. И решительно. Но ему это не удалось.

– Нет, я, как и вы, могу только гадать. – Ахиллес отвернулся, окатив агента заслуженным презрением.

Они двинулись дальше. Ахиллесу показалось, что коридор ведет немного наверх. Пока путь им освещали только два фонарика на оружии. Через какое-то время отряд дошел до новой комнаты с невероятно высоким потолком. Собственно, потолка и видно-то не было, стены просто тянулись вверх сколько хватало взгляда, и только неумолкающее эхо подсказывало, что он где-то есть. Идти по узким коридорам и так было страшно, но это огромное черное пространство внушало еще больший ужас. Атланты и люди переглянулись, нервно сглотнув. Каждый ожидал, когда же сработает первая из трех ловушек.

Сзади захлопнулась очередная дверь, и все подпрыгнули от неожиданности. Оглянувшись, они увидели новую дверь, грубо обтесанную, безыскусную, зато вполне функциональную. Годы ее не пожалели, но древесина еще сохраняла былую крепость, и, сколько Клейтон ни старался, открыть ее не удалось.

– Вторая дверь закрылась, – сообщила Кроули Хелен. – Как слышно, сэр? Вторая дверь закрылась. Мы все еще ждем первого испытания.

Они переглянулись. Все думали об одном: путь назад закрыт. Оставалось идти вперед по этому огромному пустому помещению. Лучи фонариков не разгоняли сгустившуюся здесь тьму. Похоже, что где-то в зале были установлены механизмы, реагировавшие на изменение давления. Один из них и заставил дверь закрыться.

Но что здесь было еще?

Впрочем, вскоре они это выяснили. Сверху донесся какой-то скрежет, словно кто-то сдвинул огромный камень, а в следующее мгновение все вокруг залил свет. И не просто свет, а яркие, жгучие лучи, усиленные чем-то наподобие призмы. Усиленные в тысячу раз.

Ахиллес прикрыл глаза ладонью и оглянулся. Стены комнаты оказались покрыты каким-то сухим мхом. И через мгновение этот мох загорелся.

Огненная ловушка, – подумал атлант. Их заперли в комнате, а теперь стены загорелись. Но мох сгорит довольно быстро, так что же это за испытание такое? Помещение наполнилось дымом. Может быть, он ядовитый? Но и дым быстро развеялся, мох догорел. Похоже, опасность миновала…

Глаза Ахиллеса приспособились, и он увидел, что скрывалось под сухой порослью. Вместо грубых каменных стен он разглядел… зеркальную мозаику. Тысячи и тысячи осколков зеркал, покрывавших всю комнату от пола до потолка.

В этом-то, понял Ахиллес, и состояла ловушка.

И, уже зная, что увидит, он поднял голову. Луч света прошел сквозь некое подобие кристаллической линзы на потолке. Он отразился в первом осколке зеркала, отразившись, упал на второй, разделился на несколько, и вдруг лучей стало невероятно много, они отражались и умножались, наполняя собой все помещение. И Ахиллес знал, что это не просто лучи. Они несли не только свет, но и огонь.

– Бежим! – заорал он.

Остальные подняли головы и увидели, как смертоносные лучи, отражаясь от стен, спускаются все ниже.

Гринхэм, шедший впереди, успел добраться до выхода. За ним последовал Эреб. Уже стоя в дверном проеме, атлант оглянулся, чтобы поторопить брата. Ахиллес шел за ними по пятам, но отвлекся на Хелен: девушка, споткнувшись, упала. Страшные лучи прочертили гибельную сеть, клетку из сокрушающего света, и эта сеть была уже совсем близко.

Ахиллес рванулся назад.

– Тебе не спасти ее! – Эреб попытался схватить брата за руку, но тщетно.

Добежав до Хелен, тот подхватил девушку, поставил на ноги и потащил за собой к двери.

Но было уже слишком поздно. Зеркала отразили лучи на уровне его глаз, направив их ниже, на уровень груди.

Ахиллес развернулся, прижимая Хелен к себе, пригнулся, уклоняясь, и прыгнул, увлекая девушку за собой. Его мышцы, казалось, рвались от напряжения, когда атлант буквально взлетел, оттолкнулся рукой от стены, отпрянул от луча, ударившего в стену прямо перед его лицом, оттолкнулся снова и с криком пролетел до двери, все еще не отпуская Хелен. Они повалились на пол, расшибившись, но избежав опасности. На жилете Хелен виднелась черная полоса – тут луч прожег ткань.

А вот Клейтону не повезло. К этому моменту он успел добраться только до центра комнаты, рванулся вперед, но было уже поздно. Свет и жар многократно усилились, теперь лучи наполняли все помещение, точно исходя от жутковатого – и смертоносного – зеркального шара на дискотеке.

Ахиллес дернулся было назад, чтобы спасти Клейтона, но понял, что спецназовцу не выжить.

– Нет! – крикнул он, когда в солдата ударили перекрещивающиеся лучи.

Рот несчастного распахнулся в крике, лучи резали и жгли его тело. На мгновение спецназовец замер, и Ахиллес мог бы поклясться, что видел, как лучом ему отрезало верхушку черепа. А затем Клейтона забрала милосердная смерть, и его тело, ярко вспыхнув, распалось в прах.

От солдата не осталось и следа.

Глава 64

Не успели они перевести дыхание и осознать, что же случилось с Клейтоном, как их уже ждало новое испытание. Следующая комната была меньше предыдущей, и потолок тут был намного ниже.

– Испытаний должно быть три, Ахиллес, – напомнил Эреб. – И все они взаимосвязаны.

Увидев на потолке сталактиты, юноша сразу же понял, каким будет следующее испытание. Луч света из соседней комнаты отразился от стены у пола и ударил в потолок, срезая один из сталактитов, потом другой, и еще, и еще. Отряд увидел, как они начали падать, смертоносные, точно копья.

Гринхэм к этому моменту уже был посредине комнаты, и испытание застало его врасплох. Не успел он поднять голову, как один из сталактитов врезался ему в лицо, пробил горло, вошел в тело по грудь. Агент повалился на пол, оросив все вокруг кровью.

– Тут были прижимные механизмы! – крикнул Эреб. – Этот придурок запустил один из них!

И действительно, все больше сталактитов обрушивалось на пол. Наверное, они должны были поражать определенные участки пола, реагируя на движение в комнате, но из-за предсмертных конвульсий Гринхэма они валились сплошняком. Некоторые врезались в пол, застревая в горной породе, другие разбивались вдребезги, рассыпая во все стороны обломки камня.

– Ахиллес!

Но атлант не заметил грозящей ему опасности, и только благодаря потрясающей скорости Эреба ему удалось спастись, когда его брат отразил падающий сталактит, отведя его рукой в сторону. Казалось, «снарядов» становилось все больше. Ахиллес, следуя примеру Эреба, начал отталкивать их в сторону, сбивая с курса. Он отразил один сталактит, второй, а затем третий задел рукав Хелен, выведя девушку из равновесия. Она качнулась, очутившись на пути четвертого, но вовремя заметила угрозу и попыталась уклониться. Ей не хватило бы скорости, но Ахиллес пнул сталактит ногой, да с такой силой, что тот врезался в стену. Юноша успел развернуться, увидев очередной «снаряд», и поймал его. Камень поранил ему ладонь, но Ахиллес не отпускал его, невзирая на боль в мышцах, которые едва выдерживали такую нагрузку. Неожиданно почувствовав прилив сил, он отбросил сталактит в сторону.

– Бежим! – Эреб потянул его за собой.

Пригнувшись, они побежали по залу, уклоняясь от острых снарядов.

Юноши двигались с нечеловеческой скоростью, уворачиваясь от сталактитов и перепрыгивая через груды обломков на своем пути.

И вдруг раздался грохот, точно начался обвал в горах. Не успели они добраться до арки, ведущей в очередной зал, как сталактиты сменились круглыми валунами, быстро завалившими все помещение. Выход назад оказался заблокирован, а тело Гринхэма погребло под обломками.

Отряд застыл на мгновение, глядя, как оседает пыль. Эхо грохота еще отражалось от стен.

– Мы прошли второе испытание, сэр, – говорила в микрофон Хелен. – Потеряли Гринхэма и Клейтона, они мертвы, сэр. – Девушка чуть не плакала.

Атланты не слышали, что ответил ей Кроули, им оставалось только догадываться. Хелен же смотрела на них со смесью страха, благодарности и даже благоговения.

Девушка отерла уголок рта: из разбитой губы у нее сочилась кровь.

– Нет, сэр, атланты еще живы. И я еще жива только благодаря им.

И вновь она взглянула на парней, точно умоляя их высвободить ее из этой западни и оградить от ужасов случившегося.

Глава 65

Они стояли на пороге третьей комнаты. Она отличалась от остальных. Стены тут покрывали рисунки, похожие на те, что они видели снаружи, только теперь ими был усыпан каждый сантиметр, да и сами изображения были невероятно сложными и замысловатыми. Такого Ахиллес и Эреб раньше не видели.

Пол тут был не каменным, а земляным, его покрывала какая-то засохшая субстанция, немного напоминавшая песок, только плотнее. То там, то тут поблескивали бирюзовые лужицы. Сверху лился свет, отраженный каким-то кристаллом; на стенах, будто оживляя наскальные рисунки, играли глубокие тени.

Они шли очень осторожно, напряженные, как натянутая струна. Все ждали, как же сработает следующая ловушка.

– Это последняя комната, Ахиллес, я это чувствую, – шепнул Эреб.

– Атланты считают, что это последняя комната, сэр, – доложила Хелен. Она выслушала ответ Кроули. – Шеф хочет знать, тут ли находится кристалл.

– Пускай подождет, – отрезал Эреб.

– Он не здесь, – вдруг сказал Ахиллес.

Его брат и Хелен удивленно уставились на него.

– Ты о чем? – возмутился Эреб. – Конечно, он здесь. Тут то самое место, которое мы искали. Ты только посмотри. Эти рисунки были сделаны давным-давно!

– Нет, это ты посмотри, Эреб. Тут нет кристалла. Тут… карта. Карта, указывающая дальнейший путь. На этих стенах – целая история.

– В каком смысле «карта»?

– Я имею в виду, что вся эта комната – одна огромная карта. Смотри, как изображения меняются в отблесках воды.

Хелен шепотом передавала в микрофон слова Ахиллеса.

Они обошли зал, немного успокоившись, но все еще ожидая того, что может случиться. Теперь, когда поредевший отряд взглянул на рисунки на стенах под другим углом, действительно оказалось, что они образовывают целостную картину. Обойдя одну из светящихся изнутри луж, Ахиллес и Эреб обнаружили, что поверхность воды похожа на экран, на котором сменяются изображения памятников древности: Стоунхендж в день летнего солнцестояния – и устрашающий луч света бьет в один из камней, заряжая какое-то оружие; египетская пирамида с раскаленным камнем на вершине. Следом картины разрушения. И затем… карта? Может быть, именно она является ключом к происходящему? Может быть, они очутились в комнате с картой древних цивилизаций? И все это хранилище было создано атлантами, пережившими древнюю катастрофу?

Зрелище было потрясающим. Хелен поспешно нашептывала что-то в микрофон, тщетно пытаясь подобрать нужные слова, чтобы описать увиденное. Она старалась как могла, но вряд ли ей удалось передать все эти образы Кроули.

Тем временем Ахиллес оставался настороже. Может быть, этот «экран» – часть ловушки? Или сама ловушка? Он остро чувствовал опасность.

– Это руководство к поиску кристалла. – Эреб указал на отраженные в воде изображения. – Это ключ к тайне, ну конечно! Вот, посмотри на золотую вершину пирамиды Хеопса. Тут видно, как древние египтяне воспользовались силой кристалла.

Он присел на корточки, чуть ли не коснувшись кончиками пальцев гладкой поверхности воды. Сейчас на этом странном экране виднелось изображение колоссальной древней пирамиды. На ее вершине сверкал глаз со зрачком в форме кристалла. И из центра зрачка бил яркий луч света.

Ахиллес присел рядом с братом.

– Карта указывает на центр плато Гиза. Именно туда нам и предстоит отправиться. Там мы и найдем кристалл. Посмотри на лапу Сфинкса. Этот луч, похоже, указывает на…

– Ладно, теперь мы знаем, куда нам идти дальше, – перебил его Эреб. – Как будем выбираться отсюда?

Ахиллес осмотрел кристалл на потолке зала – не столь опасный и разрушительный, как в первой комнате испытаний.

Это навело его на мысль.

– Позволишь? – Он протянул руку к украшению на шее у брата.

Эреб достал из-под гидрокостюма свой кристалл, снял и передал Ахиллесу. Оба брата посмотрели на Хелен. Она была их врагом, но в то же время пережитое каким-то образом объединило их.

Ахиллес подставил кристалл под луч света.

И случилось чудо.

Кристалл поглотил этот свет и испустил яркий луч, не жгучий и смертоносный, а указующий путь наружу. На мгновение луч повис в воздухе, но затем из стены напротив ударил второй и они объединились, освещая проход.

– Туда! Видишь проем? Туда-то нам и надо, – сказал Ахиллес.

– Значит, туда и пойдем, – согласился Эреб.

Они двинулись к выходу. Хелен, взяв себя в руки и глубоко вздохнув, уже собиралась отчитаться перед людьми на берегу, когда раздался грохот. Все трое переглянулись, зная, что грядет новое испытание. Их злоключения еще не завершились.

Комната дрогнула, а затем из крошечных, почти незаметных отверстий, спрятанных среди рисунков, потекла вода – вначале неспешно, но затем все быстрее. Она стремительно наполняла комнату. Уже через пару мгновений они плыли к выходу. Эреб и Ахиллес удивленно переглянулись. Это не может оказаться третьим испытанием, верно? Вода? Для них вода была чем-то привычным, домашним.

Трое повисли в воде, но стоило той достичь уровня восьми-девяти футов над полом, как она начала спадать. Нет, испытание состояло не в этом. А в чем?

Они вновь очутились на полу, но кое-что изменилось. И через секунду промедления Ахиллес понял, в чем тут дело. Вода запустила на полу зала какой-то процесс. Сухое, похожее на грязь вещество, промокло и превратилось во что-то совершенно иное. Что-то, больше всего похожее на зыбучие пески или болото.

Уже через пару секунд они были по колено в этой жиже. Изумительные бирюзовые лужи-экранчики исчезли, а сложные узоры, казалось, потускнели, равнодушно взирая на то, как полкомнаты превращается в гибельное болото.

Эреб понял, что происходит, быстрее, чем Ахиллес и Хелен, и потому ему удалось пробраться ближе к выходу, но все же недостаточно. Все трое пытались замереть, чтобы не тонуть.

– Помогите! – вопила Хелен.

От ужаса девушка шевелилась, а значит, и погружалась все быстрее. Пузыри воздуха поднимались на поверхность жижи и лопались вокруг ее тела.

– Не двигайтесь! – предупредил ее Ахиллес.

Он посмотрел на брата. Тот вытянул руку, пытаясь дотянуться до дверного проема, но его пальцы оставались в паре дюймов от порога. Эреб бросил отчаянный взгляд на Ахиллеса. Братья знали, что эти зыбучие пески – или болотная топь? – в общем, чем бы это ни было, оно слишком сильно затягивает, и даже мощь атланта не способна справиться с таким препятствием.

Эреб понял, что у него остается всего один выход. Охнув от напряжения, атлант нырнул.

– Эреб, нет! – крикнул Ахиллес.

Тело его брата погрузилось в жижу, и она сомкнулась над его головой.

Я так и не узнал, каков мой брат на самом деле, – промелькнуло в голове у Ахиллеса.

А потом, когда Ахиллес уже поверил в то, что Эреб сгинул в этой бездонной яме, прямо у выхода из жижи высунулась и нащупала порог его рука.

Подтянувшись, Эреб вынырнул из болота и посмотрел на брата. Его глаза на покрытом грязью лице сияли. Затем нога поднялась над поверхностью жижи – всего в паре дюймов от Ахиллеса. Парень вытянулся, чтобы брат мог выбраться, схватившись за него. Напрягшись, Ахиллес вцепился ему в лодыжку, и только тогда повернулся к Хелен.

Но девушка уже скрылась из виду. От нее осталась только гарнитура, и Ахиллес увидел, как микрофон тоже затягивает под поверхность.

Зарычав от отчаяния, Ахиллес нырнул, не отпуская лодыжку Эреба, вытянул левую руку и зашарил ею в болотной массе. Он что-то нащупал. Кончики пальцев.

– Держись! – подняв голову, крикнул он Эребу, который явно был не рад происходящему.

Затем Ахиллес вытянулся, насколько позволяло его тело, схватил Хелен за руку и потянул.

– Не отпускай! – вновь предупредил он Эреба.

Братья закричали от напряжения, но постепенно освободили Хелен из смертоносной темницы: вот показалась ее рука, потом плечо, грудь и наконец голова. С нее сорвало очки, волосы увязли в грязи.

Хелен мертва? Ахиллес заметил, что ее рот шевелится.

– Тяни, Эреб, тяни! – крикнул он.

– Отличная идея, знаешь ли, – проворчал сквозь стиснутые зубы Эреб. – А то я бы не догадался!

Совместными усилиями атлантам удалось совершить почти невозможное: они выбрались сами, вытащили из болота лежащую навзничь Хелен и все трое вывалились за порог комнаты.

Ахиллес опустился рядом с девушкой на колени и принялся нажимать ей на грудь, делая искусственное дыхание. Гарнитура сгинула, поэтому даже если Хелен и выжила бы, у нее уже не было возможности связаться с людьми на берегу. И все равно Ахиллес пытался спасти ее.

– Перестань, брат. Она мертва, – равнодушно сказал Эреб.

– Нет, не мертва! Она не мертва!

– Мертва, брат. – Эреб опустил ладонь ему на плечо.

В тот же момент Хелен закашлялась. Ее начало рвать черной отвратительной жижей, и Ахиллес поверил было в то, что ее дыхательные пути очистились. Но затем девушка изогнулась дугой, ее глаза закатились, так что стали видны испещренные красными сосудами белки.

И Хелен умерла.

Глава 66

– Ты пытался, брат. – В голосе Эреба не слышалось особой жалости к Хелен.

Ахиллес стряхнул его руку с плеча, судорожно осматриваясь.

– Перестань, Ахиллес! – Эреб наклонился, заглядывая брату в глаза.

– Перестать? Ну уж нет. Ты слышал, что сказал Кроули. Если с Хелен что-нибудь случится…

– Разве ты не понимаешь? Эти испытания были созданы для атлантов. Люди и не могли бы их пройти. Нам показали, как выбраться отсюда, а потом от нас потребовалось выдержать последнюю проверку. Мы ее прошли… а сапиены – нет. Если мы сейчас вернемся к ним, то пойдем против воли наших предков. Мы были рождены, чтобы править этими людьми, а не раболепствовать перед ними, выполняя их прихоти. А именно это ты сделаешь, если вернешься туда.

– Вот, значит, как ты думаешь обо мне. Думаешь, я раболепствую, – фыркнул Ахиллес. – Может, я и потерял память, но, уверен, я тот же человек, что и раньше. Я испытываю сочувствие. И испытывал его и ранее. Я вернусь на поверхность, Эреб, с тобой или без тебя, и не для того, чтобы раболепствовать перед американским правительством, а для того, чтобы спасти Марту. Почему она должна умирать из-за нас? Это не ее бой.

Эреб, конечно, был прав. Их миссия невероятно важна. И все же это не причина для того, чтобы позволять людям умирать. Ни в чем не повинным людям. Нет. Только не моя Марта.

Он прижался ухом к каменной стене и услышал шум льющейся воды. Это было испытание для атлантов, ибо только атлант был способен на то, что сделал Ахиллес. Он ударил голым кулаком в тонкую, но крепкую каменную перепонку, позволяя воде хлынуть в комнату и подарить им путь к отступлению.

Вода постепенно прибывала. Ахиллес посмотрел на Эреба, точно говорил: «Решение за тобой, брат», а затем скользнул в узкий проем в стене.

Его тут же подхватило сильное течение. Прижимая руки к бокам, Ахиллес усиленно заработал ногами, передвигаясь с немыслимой скоростью.

В какой-то момент юноша оглянулся и увидел, что Эреб наблюдает за ним со смесью раздражения и восхищения – им самим, его верностью убеждениям.

Навигационный инстинкт провел Ахиллеса обратно к озеру в кальдере. Спустя несколько секунд он вынырнул из воды.

На берегу царила суматоха.

– Стоять! – рявкнул Кроули, поворачиваясь к Шапалю.

Бельгиец уже готов был застрелить Рена.

Впрочем, в остальном сцена не изменилась.

– Очень мило с вашей стороны наконец-то соизволить появиться, – проворчал Кроули. Впрочем, он явно был рад возвращению Ахиллеса и Эреба. – Почему бы вам, мальчики, не выбраться из воды и не продолжить наш разговор.

Ахиллес посмотрел на Марту. В ее глазах читалось облегчение оттого, что они с Эребом вернулись целыми и невредимыми.

Парень украдкой улыбнулся ей, кивнув. Инстинкты подсказывали ему, что, чем меньше знаков он подаст, тем лучше. И все же Кроули заметил. И стукнул девушку по голове дулом пистолета, чтобы она отвернулась.

– Давай то, что ты там нашел, – приказал он. – Это кристалл, верно? Давай сюда.

– Ничего у нас нет, подонок! – рявкнул Ахиллес.

Кроули задрожал от ярости.

– Где Хелен? – осведомился он.

– Она не прошла испытание, сапиен, – презрительно процедил Эреб. – Эта кровь на твоих руках.

Кроули заиграл желваками, его глаза блеснули. Не сводя взгляда с атлантов, он сказал через плечо:

– Шапаль, это тот самый момент, которого ты ждал. Всади в мальчишку пулю.

– С удовольствием! – ухмыльнулся Шапаль.

– Нет! – крикнула Марта и охнула от боли, когда Кроули ударил ее, заставляя замолчать.

Последовал выстрел. Эхо заплясало на берегу озера.

Крик Рена.

И молниеносное движение Эреба, сумевшего воспользоваться всеобщей суматохой.

Первым отреагировал Шапаль. Он выпустил из рук свой «глок» и подхватил автомат, но было уже поздно останавливать Эреба, несущегося по направлению к агентам. Он двигался с невероятной скоростью.

Одним-единственным движением Эреб забрал у них свой меч и арбалет брата.

Всадив клинок в живот ближайшему агенту, он швырнул арбалет и болты Ахиллесу. Вскрикнув, несчастный выпустил свое оружие, самозарядную винтовку AR-15, и упал на камни. Эреб уже вынул меч из его раны и подпрыгнул, высоко подняв колени. Его рот изогнулся в ухмылке, а лезвие вошло в грудь спецназовца. Солдат, вскрикнув, повалился, а Эреб завершил прыжок, приземлившись на его тело.

– Ну, кто следующий? – осклабился Эреб, занося меч над головой.

– Убейте его! – крикнул Кроули.

Он открыл пальбу одновременно с Шапалем. Пули застучали по гальке, изрешетив тело спецназовца, а Эреб уже был далеко. Он двигался так быстро, что его очертания размывались. Пока третий спецназовец дрожащими руками поднимал автомат, Эреб успел подскочить к нему, разоружить и прижать к его горлу меч, прикрываясь солдатом как живым щитом. Но если он надеялся, что спецназовца можно будет использовать как заложника, то его ожидало разочарование.

Шапаль выстрелил, солдат вскрикнул, и его тело задергалось, когда бельгиец выпустил в него целую обойму.

– Берите его, сэр, – спокойно сказал Шапаль.

Кроули уже прицелился.

– Ахиллес! – крикнул Эреб.

У него был всего один выстрел. И он выстрелил.

Позже Ахиллес думал о том, намеренно ли промахнулся. Как бы то ни было, узкий черный болт выбил автомат у Кроули из рук. Во все стороны полетели искры.

Но Кроули это не навредило, только обезоружило. Эреб посмотрел на брата – в его взгляде читалось изумление, – а затем отшатнулся назад и прыгнул в воду в тот самый момент, когда остальные спецназовцы опомнились и открыли огонь.

Застрочили по гальке автоматные очереди, поверхность воды вспенилась.

Кроули выхватил второй «глок» из кобуры – сказывались годы тренировок в армии – и взял на мушку Ахиллеса.

Шапаль с одним из спецназовцев побежали к кромке воды. Послышались новые выстрелы – похоже, они выпускали в озеро очередь за очередью, быстро перезаряжая и вновь поднимая автоматы.

Наконец над водой повисла тишина. Ничего не происходило, и тишина будто сгущалась – ее нарушал только плач Марты.

– О нет, – рыдала девушка. – Пожалуйста, нет.

Она стояла на коленях перед Реном, цепляясь за брата руками в наручниках. Его ресницы подрагивали, губы беззвучно шевелились, виднелись окровавленные зубы.

– Нет, Рен, нет, – голосила она. – О господи, Рен, мне так жаль, прости меня…

Марта опустила голову брата себе на колени, и изо рта его хлынула густая темная кровь.

Закашлявшись, Рен открыл глаза.

– Нет, сестренка, это ты меня прости, – он говорил так тихо, что только Марта его слышала. – Оставь такую жизнь в прошлом, малыш. Сделай это. Оставь все в прошлом. И держись подальше от Маркона.

Она притянула брата к себе, ловя его последний вздох. Вина и отчаяние овладели Мартой, вся фигурка ее сотрясалась от рыданий.

Какое-то время она просто плакала, прижимая к себе уже мертвое тело брата. Словно все силы покинули ее. Марта с болью в сердце осознавала, что осталась в этом мире совсем одна.

– Прости меня, прости, – шептала она вновь и вновь, гладя его лицо. Слезы градом катились по ее щекам.

У бездыханного тела Рена на Марту накатило неведомое ей ранее одиночество. Она спрашивала себя, что же делает здесь, с этим парнем, которого едва знает, могло ли все обернуться иначе, остался бы Рен жив, если бы она не помогла Ахиллесу сбежать.

В этот момент ей отчаянно захотелось изменить свою жизнь, и не ради себя, а ради Рена. Она не вернется к контрабанде, что бы ни случилось. И добьется чего-нибудь большого и светлого. Ради Лоренцо.

Сквозь слезы она услышала, как кто-то произнес слово «транквилизатор», но не осознала это, даже когда Ахиллес повалился на колени и упал ничком на гальку. Даже когда ее саму кольнуло в руку.

Лицо мертвого брата было последним, что она увидела, прежде чем потерять сознание.

Глава 67

«Боинг C-17» «Глоубмастер» III, собственность Агентства 08

Придя в себя, Ахиллес обнаружил, что находится в трюме огромного самолета. Похоже, тут располагался боевой информационный пост Агентства 08.

Окно из пуленепробиваемого стекла позволяло выглянуть наружу. Они все еще находились на Азорских островах, на взлетной полосе.

Далеко ли отсюда до озера? Сколько времени он пробыл без сознания? По крайней мере достаточно, чтобы агенты перенесли его и Марту с берега озера в самолет.

Девушка сидела напротив него, удерживаемая металлическим брусом. Без сознания, в наручниках, голова покоится на сложенных предплечьях, под глазами виднеются темные круги. Бледное, без кровинки, лицо – измотанная, намаявшаяся, накачанная успокоительным.

Ахиллес знал, что Марта выдержит это, она была крепким орешком. Но какой ценой?

В его сознании вспыхнули воспоминания о последних нескольких днях. Он попытался разобраться в том, что случилось, в том, о чем ему удалось вспомнить, в себе и мире вокруг. И ему некуда было деться от того факта, что его жизнь переплелась с жизнью Марты, хотя девушка о таком не просила. И не заслуживала всего того, что обрушилось на нее.

Ахиллес зажмурился, стараясь изгнать вину и сожаления в эту тьму за веками. Но отрицание происходящего не поможет Марте. И ему не поможет.

Ахиллес заставил себя думать о теперешней ситуации. Итак, у агентов было достаточно времени, чтобы переместить их обоих в самолет. Но что делал Эреб? Этот вопрос занимал его больше всего. Отправился ли его брат в Египет, чтобы завладеть первым осколком кристалла? «Мой приоритет – наша миссия», – сказал он тогда. Или же Эреб решил помочь Ахиллесу… и Марте?

Может, ему в голову пришла идея забраться в самолет. Если так, то где атлант мог бы спрятаться? Впрочем, «боинг» был огромным.

Ахиллес сидел на верхней палубе у двери. Справа виднелись ступеньки, ведущие на нижнюю палубу, где стоял черный вертолет и несколько джипов. Неподалеку он заметил оружейные стойки и шкафчики с припасами и военным снаряжением. Дальше виднелась раздвижная дверь, отделявшая пассажирский отсек от командного пункта. Были тут и отдельные кабинеты, и даже маленькая кухня со стороны кабины. Слева тянулись мониторы, а за прозрачной раздвижной дверью Ахиллес увидел несколько лабораторных столов.

Повсюду сновали агенты. Рядом с Ахиллесом и Мартой сидели два человека – похоже, они получили задание присматривать за пленниками. Как и все остальные, они были одеты в летнюю форму: рубашки с коротким рукавом и армейские штаны с оттопыренными карманами. Надзиратели равнодушно пялились на ребят, молча пережевывая жвачку.

Ахиллес осмотрел себя. У него забрали гидрокостюм, изготовленный в Атлантиде, и теперь на нем были черные армейские штаны и черная рубашка, как и у всех остальных. Он мог бы сойти за члена этой команды – если бы не наручники.

Да, наручники. Его передвижения тоже ограничивал металлический брус, установленный на уровне плеч, но наручники весьма отличались от простеньких браслетов на запястьях у Марты. Два дюйма толщиной, они были еще и снабжены толстыми металлическими зубцами, которые автоматически сомкнулись бы, если бы Ахиллес попытался высвободиться. Он едва мог шевелить руками, но не более того. В остальном атлант оказался обездвижен.

– Они сделаны из титана, мой друг.

Подняв голову, Ахиллес увидел Кроули. На лбу агента играли солнечные блики. Он скрестил руки на груди, поправив темные очки. На поясе в кобуре висел «глок».

– Наши биологи попытались определить, насколько ты силен, и результаты поражают воображение. Они никогда не наблюдали такой физиологии у человека. Похоже, твои способности связаны с необходимостью справляться с высоким давлением. Потрясающе. Судя по нашим данным, ты раза в четыре сильнее самого сильного человека, дружище. Что думаешь об этом? Приятно быть чемпионом? Как бы то ни было, мы на всякий случай одели тебя в специально созданные для такого случая наручники.

– Командный пункт чист, сэр, – доложил проходивший мимо агент.

– Проследи, чтобы обыскали хвостовую часть, – приказал Кроули, не сводя глаз с Ахиллеса.

Они искали Эреба. И да поможет им Бог, если тот на борту.

Кроули уселся перед Ахиллесом и заглянул ему в глаза.

– Как ты и Эреб оказались здесь, Ахиллес?

– Приплыли.

Кроули театрально вздохнул.

– Шапаль! – позвал он, оглядываясь через плечо. – Шапаль, если он станет умничать, отрежьте девочке палец.

Шапаль шлепнулся на сиденье рядом с Мартой, достал армейский нож и приставил его к руке девушки.

Кроули подался вперед. От него пахло кофе.

– Как вы прибыли сюда?

– На подводном судне, которое называется «барракуда». При виде его все это, – Ахиллес обвел рукой самолет, – покажется грудой старого барахла. Судно оставалось в воде, но сейчас его наверняка уже нет. Эреб уплыл на нем.

За спиной Кроули закрылась дверь, и в полумраке отсека свет мониторов упал на лицо мужчины, придавая ему демонический вид. Он улыбнулся, наслаждаясь поведением Ахиллеса.

– Ладно, сынок, мне нужно сказать нашему пилоту, куда лететь. Почему бы тебе не поведать мне все, что ты знаешь. Рассказывай, иначе Шапаль начнет отрезать ей пальцы. Все просто.

Взгляд бельгийца застыл, насечки на армейском ноже поблескивали, точно битое стекло. Несомненно, оперативник сделает это. С превеликим удовольствием. Ахиллесу пара Шапаль – Кроули чем-то напоминала его самого и Эреба. Кроули, невзирая на внешнюю вспыльчивость, был по сути своей человеком невозмутимым и уравновешенным, а вот Шапаль казался импульсивным, безрассудным, неконтролируемым.

Кроули Ахиллес понимал. А вот бельгиец оставался для него загадкой. Шапаля стоило бояться. И этот человек приставил к Марте нож.

У атланта не было выбора, верно? Нужно было сказать им то, что они хотели знать.

– Египет. Нужно лететь в Египет.

– Куда именно?

– На плато Гиза. К Сфинксу.

Пилоту передали приказ, а потом подошел человек по имени Фиббс. Он вколол Ахиллесу снотворное, и, погружаясь во тьму, атлант подумал о конфликте своих интересов. Мне нужно найти кристалл. И нужно спасти Марту. Что же окажется важнее?

Глава 68

Док, Цитадель Атланта

Несколько дней тому назад Кайя провожала своих братьев, Ахиллеса и Эреба, в путешествие, в которое теперь ей предстояло отправиться самой. Тогда она видела, как они складывали в «барракуды» свое любимое оружие: Ахиллес – арбалет, Эреб – меч. Девушка отвернулась, ожидая, пока братья переоденутся в гидрокостюмы. Потом, наблюдая, как они упаковывают в вещмешки одежду обитателей суши, она будто читала их мысли: Мы лучшие люди в Атлантиде, и нам предстоит спасти наш народ. Мы готовы выполнить эту задачу. Теперь и ей предстояло то же самое. Вот только ее провожали не братья, а мать, Гера. Женщина печально стояла в стороне, наблюдая за приготовлениями. Ее ассистентки держались подальше, стараясь казаться как можно незаметнее. Гера шагнула вперед, взялась за планки гидрокостюма Кайи и свела их вместе. Материал отреагировал на движение, края ткани сошлись, и костюм плотно облепил тело Кайи.

Когда уплывали мальчики, их «барракуды» выходили из общественного дока. У Ахиллеса и Эреба была – пусть и неохотная – но все же поддержка Сената.

Теперь же Гере и ее дочери пришлось спуститься в старый, давно не используемый док Цитадели Атланта, глубоко в основании города. Он был настолько старым, что мало кто, не считая представителей династии Атланта, знал о его существовании.

Кайе не желали успеха, на нее не возлагали надежд. Ее задание было секретным, и мать отправляла девушку в мир людей скрепя сердце.

Для Геры все это было особенно тяжело. Она уже послала туда своих сыновей, не зная, что ожидает их в будущем. Теперь же, следуя за Кайей вглубь цитадели по коридорам, где едва ли могли разойтись два атланта, Гера объясняла свое намерение верой в то, что ее мальчики не мертвы и не попали в плен, как считали члены Сената, а может быть, и лорд-проктор, ее собственный муж. С ними случилось что-то другое. И только один атлант мог выяснить, что же произошло на самом деле. Кайя.

В ней текла кровь Морица фон Освальда, позволявшая членам их семьи проводить длительное время на поверхности. Чистокровные атланты после нескольких часов вне привычной среды ощущали негативные последствия ультрафиолетового излучения и перемены атмосферного давления. Благодаря смешению генотипов – пришельца с земли и атлантов – возникли гибриды, странным, судьбоносным образом получившие преимущества обеих рас. Пророчество предопределяло их судьбу.

Но, конечно же, в Пророчестве ничего не говорилось о том, что мальчики исчезнут. Гера твердо помнила те слова:

И вынесено будет второе Суждение, когда пройдет сто поколений. Судьба древних окажется в руках сына человеческого, и станут его путеводной нитью слова: Искупление. Просвещение. Суждение.

Нет, там ничего не говорилось о том, что два мальчика пропадут. О том, что их судьба окажется в руках Кайи. И все же Гера отправляла свою дочь на поверхность. Как она и боялась, ее душу разрывали противоречивые чувства.

С одной стороны, Гера немного завидовала дочери, ведь Кайе предстояло покинуть этот город. Женщина вспоминала о всех чудесах, увиденных ею на земле. Ей нравилось ходить по улицам, где ходил когда-то ее отец. Гера представляла порой, каково ему было и что он чувствовал, когда отказался от жизни на поверхности. Скучал ли он по дому? Хотелось ли ему иногда, чтобы его жизнь сложилась иначе?

С другой стороны, хотя Кайя и пошла по стопам матери, Гера отправляла любимую доченьку навстречу неизвестности, полагаясь лишь на интуицию, инстинкт, твердивший, что мальчики все еще живы. И им нужна помощь.

– Сколько тебе было лет, когда ты впервые поднялась на поверхность, мама? – спросила Кайя.

– Я была совсем еще молода, чуть старше тебя, – ответила Гера.

Да, тогда она была старше. Но в то же время – менее подготовлена. В конце концов, в те годы атланты почти ничего не знали о мире суши. Их раса выбрала путь невмешательства в дела человечества, и потому атланты оставили людей суши в покое. Только благодаря развитию технологий слежения, а также разведдеятельности Геры, жителям Атлантиды удалось узнать о человечестве много нового. А главное, они узнали о вреде, который люди наносят океану.

– Ты в меня веришь, мам? Веришь, что я справлюсь?

– Конечно верю, дитя мое. Я глубоко убеждена, что ты сумеешь завершить миссию.

И вернуть домой братьев.

– Но ты боишься за меня больше, чем боялась за Ахиллеса и Эреба, верно? – грустно улыбнулась Кайя.

«Барракуда» уже была готова. Она стояла в небольшом канале, ведущем к низкой арке. В незапамятные времена эту арку вырубили из темного камня, но за столетия вода вымыла из нее весь цвет. Стоило проплыть сквозь нее – и Кайя окажется во внешнем мире, вдали от атмосферы Атлантиды.

– Разница в том, Кайя, что по Пророчеству Ахиллесу и Эребу предстояло отправиться в это путешествие. Такова была их судьба. Мальчиков обучали и готовили к тому, чтобы они могли выполнить возложенную на них задачу. Но никто не предполагал, что этот город покинешь ты, Кайя. Это чрезвычайные меры, вызванные чрезвычайными обстоятельствами. Вот почему я предстала пред тобою с тревогой в сердце и печалью на лице, доченька.

Кайя поднялась на борт «барракуды» – это было ее личное судно, отличавшееся от обычных моделей дизайном. Температура немного изменилась, и гидрокостюм приспособился, плотнее облегая ее тело. Девушка собрала волосы в хвост и намазала лицо темным защитным кремом.

– Я знаю, что ты будешь тревожиться, мама, – сказала Кайя, поворачиваясь к Гере. Сейчас на лице девушки читались решимость и отвага. – Но это и моя судьба тоже. Я тебя не подведу.

Она коснулась приборной панели, и защитный купол судна опустился, отрезая ее от матери. «Барракуда» двинулась по туннелю, вначале медленно, в знак прощания, затем рванула вперед, вода вспенилась, по коридору разнеслось эхо.

И девушка скрылась из виду.

Слеза скатилась по щеке Геры. Жрица медленно развернулась и пошла обратно.

Глава 69

«Боинг C-17» «Глоубмастер» III, собственность Агентства 08

– Ладно, – сказал Кроули. – Подведем итоги. У нас было два плененных атланта, теперь остался только один.

– Я вам говорил, что они сильные, – проворчал Шапаль.

– Я знаю, что они сильные, друг мой. – Кроули надеялся, что подчиненные не заметят его волнения. – Я видел, как они ведут себя, помните?

– Нужно было уничтожить их при первой же возможности.

– Тогда прямо сейчас мы не направлялись бы в Египет.

– Зато у нас было бы два мертвых атланта. – Шапаль повернулся к Фиббсу: – Я ведь прав, как вы полагаете, месье Фиббс?

Агент нервно кивнул. Затем пожал плечами. И опять кивнул.

– Ну, тогда мне повезло, что никто из вас не командует операцией, верно? – с неприкрытым сарказмом отметил Кроули. – Потому что в этом случае у нас было бы два мертвых атланта, зато мы понятия бы не имели о кристалле. И Фиббс, не идите на поводу у нашего французского друга…

– Я бельгиец.

– …у нашего бельгийского друга. У него нет ни малейшего желания что-либо узнать об этой цивилизации. Ему просто хочется убивать. Для него все это игра. Охота. Но мы с вами, Фиббс, люди науки. Нас приводит в восторг это потрясающее открытие. Мы способны получать от него интеллектуальное наслаждение. А Шапаль – что ж, он тоже в восторге. Но это совсем другое чувство, поверьте мне.

Фиббс повторил маневр с кивками и пожиманием плечами. По правде говоря, его больше всего интересовала ткань, которая реагировала на изменения температуры. Он мечтал о том, сколько миллионов сможет заработать, если сумеет синтезировать этот материал. Да что там миллионов – миллиардов!

– Все равно вы потеряли одного из атлантов, – стоял на своем Шапаль, – а теперь гоняетесь за каким-то кристаллом. Но вы представления не имеете, как действует этот кристалл и какова его природа. Может, эти атланты просто решили разжиться драгоценностями, откуда мы знаем. Вы называете себя человеком науки. Но вот оно, настоящее ваше открытие, – он указал на Ахиллеса.

Мальчишка был настолько похож на человека, что легко было позабыть, кто он на самом деле. Существо пусть и не с другой планеты, как в фильмах, а с нашей собственной, существо, восставшее из потаенных ее глубин. Наверное, все в этой комнате воспринимали его по-разному. Наверное, все они думали о том, что его появление изменит лично для них, что принесет – славу, деньги, научные открытия, повод гордиться.

– Как думаете, что скажет на это сенатор? – с вызовом в голосе осведомился Шапаль.

– Давайте узнаем, – Кроули распознал вызов и принял его.

Он уже собирался попросить Хелен связаться с сенатором, и только через мгновение вспомнил, что тело Хелен похоронено в милях отсюда, где-то на дне гигантской котловины, оставленной древним вулканом. Чувствуя, как холодок побежал у него по спине, Кроули обратился с этой просьбой к Гилвеллу.

– Сенатор Тиммс на связи. Прошу, мистер Кроули. – Гилвелл протянул ему трубку.

В кабинете сенатора в Пентагоне секретарь, принявший звонок, заверил Гилвелла, что линия засекречена.

– Тиммс, это Кроули.

– Докладывайте, мистер Кроули. Оба объекта захвачены?

Тот поморщился.

– Никак нет, сэр.

В трубке воцарилось молчание. Долгое и холодное молчание.

– Что вы имеете в виду?

Глава Агентства 08 нахмурился. Он терпеть не мог все эти игры.

– Я имею в виду, что у нас только один атлант.

– Который?

– Первый.

– А второй?

– На свободе, сэр…

И Кроули рассказал ему обо всем случившемся. Это не заняло у него много времени. Затем в трубке вновь повисла тишина.

– Сэр? – не выдержал Кроули.

– Попробуйте выйти на след кристалла, – приказал Тиммс.

– Вы уверены, сэр? – Кроули с нажимом посмотрел на Шапаля. – Что, если эти атланты просто хотят разжиться драгоценностями?

Лицо оперативника окаменело. Пожалуй, не стоило потешаться над ним, подумалось Кроули.

– Если этот кристалл настолько важен для атлантов, что ради него они раскрыли свое присутствие в нашем мире, нам он тоже не помешает, полагаю, – сказал Тиммс. – Отправляйтесь на плато Гиза, займите плацдарм. Я запрошу подкрепление. Судя по имеющимся у нас данным, основная задача на теперешний момент – обнаружить кристалл. Это понятно?

– Вас понял, сэр.

Глава 70

Плато Гиза, Египет

Уже смеркалось, и багровый диск солнца наполовину спрятался за горизонтом, заливая пустыню потрясающе красивым оранжевым светом и придавая трем огромным пирамидам – Хеопса, Хефрена и Микерина – желтоватый оттенок. Сфинкс, гордый страж комплекса пирамид, купался в вечернем зное. Знаменитые гробницы уже начинали остывать.

Еще один день на плато Гиза подходил к концу. Все шло своим чередом. Комплекс пирамид полнился гомоном и возбужденными возгласами туристов, криками верблюдов, ревом машин. Туристы парковали автомобили в оскорбительной близости к пирамидам. Экскурсоводы тащили в поводу упрямых верблюдов, груженных последними на сегодня отдыхающими. Люди приехали сюда насладиться не только важнейшей достопримечательностью Египта, но и самым потрясающим зрелищем, возможным в этой стране: за Великими пирамидами вот уже тысячи лет садилось солнце.

И никто не знал, что пару минут назад авиадиспетчеры сообщили военным о присутствии нескольких неопознанных объектов, вошедших в воздушное пространство Египта. Военные готовы были поднять истребители, но их остановили срочные звонки из Белого дома в Вашингтоне, поступившие в администрацию президента Египта. Давались гарантии, следовали обещания, сыпались заверения. Истребители были остановлены, а летательным аппаратам позволили приземлиться на плато Гиза.

Никто на плато этого не знал. Первым, что заметили туристы и экскурсоводы, был гул, который усиливался с каждым мгновением. Он нарушал привычные звуки вечера, и все больше людей крутили головами по сторонам, позабыв о волшебном закате. На небе появились черные точки, и они стремительно увеличивались.

Реактивные самолеты. Истребители. Вертолеты. Все они летели рядом с самолетом колоссального размера, в котором знатоки могли бы узнать «Боинг C-17» «Глоубмастер». Он был огромен, а черная матовая краска на его боках, казалось, впитывала остатки дневного света. Опускаясь, самолет выпустил ложные тепловые цели, создавая помехи для возможных ракет с системами самонаведения. Тепловые ловушки оставили в небесах следы дыма, образующие жутковатый запутанный узор. Этот самолет казался ангелом смерти, спустившимся на равнину с древними памятниками, чтобы вершить праведный суд. Другие летательные аппараты не отставали. Рев стоял оглушающий.

Каждый человек у подножия пирамид – и мужчина, и женщина, и ребенок – остановился и уставился в небеса, прикрывая глаза от солнца. Никто не сомневался в том, что эта громада пролетит мимо.

Но вскоре стало понятно, что самолеты и вертолеты опустились слишком уж низко, и восхищение на лицах сменилось тревогой и призывами к бегству.

Когда порывами ветра от лопастей с земли подняло песок, люди стали разбегаться во все стороны. Сейчас самолеты и вертолеты уже были так низко, что можно было разглядеть фигуры пилотов в кабинах.

Восторг от величия пирамид Гизы сменился опасениями за свою жизнь.

Сидя в «боинге», Кроули с удовольствием наблюдал за тем, как к нему на помощь приходило подкрепление.

Тиммс сдержал слово и все организовал. Когда «Глоубмастер» вошел в воздушное пространство Египта, к нему присоединились четыре истребителя-бомбардировщика «Джордж Буш» с базы США на Средиземном море и еще четыре авианосца «Рональд Рейган» с базы на Суэцком канале. Ударные вертолеты модели «Апач» прибыли с секретной базы в Судане и теперь повисли над песчаными просторами, напоминая рассерженных насекомых. Лопасти винтов вращались со страшной скоростью, автоматические пушки на носу поворачивались из стороны в сторону. Несколько конвертопланов V-22 «Оспри», прибыв с базы ВВС США «Инджирлик», зависли над плато с открытыми дверями. Солдаты спецназа махали пассажирам «Глоубмастера».

Последние события лишили Кроули нескольких членов команды. Он служил с Гринхэмом и Хелен много лет, а теперь они оба были мертвы. Гринхэм сам прошел службу в подразделениях специального назначения и был незаменимым сотрудником. Хелен же и вовсе была правой рукой Кроули, она всегда служила буфером между ним и Тиммсом, а значит, между ним и Белым домом. Остались Фиббс и Гилвелл, оба узкие специалисты, агенты, к которым обращаешься с особыми заданиями. И Шапаль… Что ж, Шапаль – это совсем другой разговор. Впрочем, оперативник был человеком собранным и целеустремленным, этого у него не отнять.

Когда эскадрон с «боингом» во главе подлетел к плато, Кроули выглянул из окна командного пункта и увидел, как люди внизу разбегаются, прячутся в автобусах, скачут в пустыню на ставших невероятно сговорчивыми верблюдах. Шапаль надел гарнитуру и начал переговоры с пилотами конвертопланов и истребителей. Он благодарил команды реактивных самолетов и ударных вертолетов, которые эскортировали их на тот случай, если Белый дом не договорится с египетскими властями и понадобится сила. Теперь же они отделились от эскадрона, с ревом набирая высоту. Остались «Глоубмастер» и четыре конвертоплана по обе стороны от «боинга». Они летели уже совсем низко, так что были видны белки глаз у людей внизу. «Боинг» заложил крюк, облетая плато, а Шапаль тем временем отдавал приказы командам V-22. Кроули еще успел увидеть, как первый «Оспри» коснулся земли, подпрыгнули на песке шасси и наружу повалили спецназовцы, оттесняя тех, кто еще оставался у комплекса пирамид.

Солдаты установят периметр, займут боевую позицию, отметят лучшее место для приземления магниевыми сигнальными огнями, создавая временную взлетно-посадочную площадку. Они установят контроль за этой областью. К тому времени как «боинг» вернется, можно будет приземлиться. Эта территория станет безопасной для «Глоубмастера». И окажется под властью американского правительства.

Кроули с Шапалем сидели в одном углу командного пункта, а Гилвелл – в другом, но теперь все они встали и направились к сиденьям у двери в пассажирский отсек, где были прикованы Ахиллес и Марта. Пленников охраняли два агента, на которых Кроули теперь приходилось полагаться, теперь, когда ряды его команды поредели. Агентство 08 отправило на задание двадцать пять человек, и это число сократилось, но Кроули знал, что может доверять превосходно натренированным спецназовцам, лучшим солдатам в мире, мужчинам и женщинам, которые прямо сейчас устанавливали временную базу на плато Гиза.

Ахиллес вновь пришел в себя и теперь смотрел в окно, наблюдая за приземлением. Правда, вряд ли ему удалось что-то разглядеть: от лопастей «Оспри» поднялась такая песчаная буря, что казалось, будто вершины пирамид затянуло густым туманом. Видны были только сигнальные огни импровизированной взлетно-посадочной полосы да аэронавигационные огни конвертопланов.

Кроули подозвал Фиббса.

– Вы не присмотрите за девчонкой? Мне нужно, чтобы она пришла в сознание к тому моменту, когда мы выгрузимся наружу.

Он почувствовал на себе взгляд атланта.

– Вы убили ее брата, – сказал Ахиллес.

– Сопутствующие потери, сынок.

И тогда Ахиллес вспомнил слова Эреба. Судя по происходящему, Эреб был прав: сапиены не уважали жизнь, не ценили ничего, кроме власти и денег, и стремились получить желаемое, невзирая на то – или того, – что стоит у них на пути. Но в то же время Ахиллес видел в глазах Кроули сожаление. Печаль. Или стыд?

Как бы то ни было, если Кроули и мучили угрызения совести, он хорошо это скрывал.

– Эта девушка, – он указал на Марту, – тоже может войти в категорию «сопутствующие потери».

Ахиллес сжал кулаки, и титановые наручники звякнули. Кроули это заметил.

– Не волнуйся, Ахиллес. До тех пор пока ты выполняешь наши требования, ни с тобой, ни с этой девочкой ничего не случится.

Атлант закрыл глаза. В голове еще гудело – не закончилось действие транквилизатора. Наверное, Кроули казалось, что Ахиллес смирился со своей судьбой, но на самом деле дух атланта был полон решимости.

– Ну хорошо. Мы прибыли на место, сынок. Мы на плато Гиза. С чего начнем? И запомни вот еще что: без выходок! Попытаешься что-то затеять – и кровь девушки будет на твоих руках.

Перед внутренним взором Ахиллеса пронеслись образы, увиденные на Азорских островах, образы, оставленные для него представителями какой-то древней цивилизации. В центре на экране высился Сфинкс. Он отмечал вход в затерянный мир, поиски которого и привели к разворачиванию этого кошмарного сценария.

– Сфинкс. – Ахиллес с трудом поднял веки. – Начнем с него.

В его голосе звучала мрачная решимость, и на мгновение уверенность Кроули в правильности происходящего пошатнулась. Но затем глава Агентства взял себя в руки и вышел к своей маленькой, но внушительной армии. Пришло время отдавать приказы.

В окно «боинга» Ахиллес видел, как постепенно оседают пыль и песок. Плато Гиза заполонили оккупационные войска Агентства.

Но где же Эреб? – спрашивал себя молодой атлант.

Глава 71

Вокруг воцарилась тишина. В сущности, все осталось как прежде, только место туристов заняли люди в военной форме с автоматами, а верблюдов заменили конвертопланы. И черной громадиной нависал над всеми «Глоубмастер».

Вниз по трапу сошла основная команда Агентства 08. Кроули и Шапаль вели Ахиллеса. На атланте все еще были наручники. Все взгляды сейчас были устремлены на него, тайные и открытые, и в этих взглядах читалось опасение и восхищение. На Ахиллеса смотрели все, начиная от солдат на дальнем периметре, повернувших в его сторону полевые бинокли, и заканчивая охранявшими его агентами. Кто-то знал об Ахиллесе больше, кто-то меньше, но даже до людей с наиболее низким уровнем допуска уже дошли загадочные слухи о нем. Все знали, что кем бы – или чем бы – этот мальчишка ни был, речь шла не о простом подростке. За Ахиллесом на трапе появилась Марта. Гилвелл и Фиббс поддерживали ее под руки и, ступив на землю, на всякий случай еще раз проверили ее зрачки.

Ахиллес повернулся, чтобы удостовериться, все ли в порядке с Мартой, и только потом пошел вперед, чувствуя, как его подталкивает Шапаль. Кроули взял его под руку, и все шестеро направились к Сфинксу, в то время как остальные агенты и спецназовцы обеспечивали безопасность периметра.

Все это производило некое сюрреалистическое впечатление. Сфинкс величественно взирал на новоприбывших сверху вниз, и Ахиллесу почудилось, что он заметил неодобрение в его взгляде.

Как смеют эти жалкие людишки приходить сюда, привозить машины войны, закрывать последние лучи заходящего солнца, нарушать здешний покой? Почему те, кто пришел поглядеть на меня, вооружены?

Вдруг откуда ни возьмись перед Сфинксом появился какой-то египтянин, похоже, здешний смотритель. Непонятно, как ему удалось ускользнуть от внимания спецназа.

– Убирайтесь отсюда! – кричал он с сильным акцентом. – Да что вы, американцы, о себе возомнили? Это древнее место! Что дает вам право заявляться сюда со своим оружием и самол…

Его тираду грубо прервали – коренастый солдат прикладом автомата ударил египтянина по спине. Несчастный скорчился на земле, и его без особых церемоний утащили прочь.

Кроули повернулся к своим спутникам с улыбкой, полной сарказма.

– Итак, джентльмены… и леди… вот мы и прибыли. Сфинкс! – объявил он, напоминая сейчас какого-то обезумевшего экскурсовода. – Что теперь, сынок?

Ахиллес смерил его взглядом. Его еще пошатывало, двойная доза транквилизатора туманила голову и замедляла мысли. Атлант понятия не имел, что делать. Он даже не был уверен в том, есть ли у него выбор.

Но чего он ждал? Хороший вопрос. Ответ же был таков: Ахиллес ждал, когда же появится Эреб. Вернее, надеялся, что он появится.

– Шапаль, – словно мимоходом обронил Кроули.

Оперативник перебросил автомат через плечо и достал из кобуры «глок». Не сводя глаз с Ахиллеса, он приставил дуло пистолета ко лбу Марты.

Гилвелл и Фиббс все еще поддерживали девушку под руки. Ее взгляд был затуманен, Марта еще не до конца пришла в сознание – длилось действие транквилизатора.

– Послушай, мы через все это уже проходили, давай не будем повторяться. Мы уже убили одного представителя семейства Анджелесов, поэтому вряд ли у нас возникнут некие глубоко философские трудности с тем, чтобы навредить этой девушке. И ты знаешь, что мы не просто убьем ее – быстро и безболезненно, как это случилось с Лоренцо, верно? Как я тебе уже говорил, мой друг Шапаль разбирается в медицине. Поэтому девчонке будет больно, сынок. По-настоящему больно. И теперь, поскольку мне наскучило смотреть, как он наставляет на нее оружие, пока я задаю вопросы, – предлагаю ускорить процесс. Отведи нас к кристаллу. Немедленно.

Да, выбора у него не было. Ахиллес оглянулся, но увидел только вооруженных спецназовцев и агентов в солнцезащитных очках. И все эти люди здесь против меня и Марты.

Сбросив с плеча руку Кроули, атлант подошел к левой лапе Сфинкса, на которой был выбит символ солнца. Именно этот символ Ахиллес видел тогда в кальдере. Солнце на лапе.

Он нажал на символ и опустил руку, глядя на голову Сфинкса, будто ожидая последующих событий.

Но ничего не произошло.

Кроули поднял очки на лоб, достал «глок» и направил дуло на Ахиллеса.

– Повтори-ка это, сынок.

На этот раз Ахиллес очистил символ от песка, налипшего на незатейливую картинку, – наверняка этот песок надуло сюда, когда конвертопланы заходили на посадку.

Затем он вновь поместил ладонь на символ, вот только в этот раз Ахиллес почувствовал, что какой-то разряд прошел между ним и этим камнем. Ни один турист не смог бы обнаружить этот вход по ошибке. Ни один археолог не понял бы, что этот символ не просто высечен в камне, а является частью сложного механизма. Этот символ, как и все находящееся в подводном помещении на Азорских островах, был рассчитан на контакт с атлантом, не человеком. Послышался громкий щелчок. На этот раз что-то должно было случиться.

– Ахиллес… – пробормотала Марта.

Все еще прижимая ладонь к символу, атлант обернулся, мимоходом бросив взгляд на Кроули. Тот подал знак Шапалю, и оперативник убрал оружие, позволяя Марте и Ахиллесу поговорить друг с другом.

– Не волнуйся, Марта, – мягко сказал Ахиллес. Вещество транквилизатора замедлило его речь. – Все будет хорошо.

– Где мы? Что происходит, Ахиллес? – Девушка отважно улыбнулась: – Надеюсь, ты не помогаешь этим ублюдкам.

Ахиллес с облегчением убедился в том, что Марта не утратила боевой дух.

– Я делаю то, что должен, – заверил он ее.

– Поторопись, Ахиллес. – Кроули поднял пистолет.

Атлант выполнил приказ и убрал от символа руку. Послышался второй щелчок. Символ остался на месте, но под ногами у Ахиллеса что-то загрохотало. Стела фараона Тутмоса IV, находившаяся между двух лап Сфинкса, отодвинулась в сторону, открывая вход в древний коридор. Никто не входил сюда много сотен лет. Глядя на темный коридор, вся группа застыла в восторге, и благоговение читалось сейчас на лицах как солдат, так и ученых. Даже Шапаль поддался общему настроению, приоткрыв от изумления рот. Песок, поднявшийся от перемещения стелы, с шуршанием затянуло в темноту, словно проход был порталом в другое измерение.

Наконец Кроули сумел отогнать наваждение.

– Ну что, заряжай! Для этого мы здесь и собрались.

Все остальные тоже встряхнулись. Кроули жестом подозвал одного из командиров спецназа и отдал приказ установить оцепление у входа. Затем команда Агентства в сопровождении спецназовцев двинулась к стеле, ведя с собой Марту и Ахиллеса. Впереди тянулись каменные ступени, ведущие под землю. Достав светодиодные фонарики, группа начала спуск.

– Об этом проходе известно, Гилвелл? – спросил Кроули.

Ученому потребовалось какое-то время, чтобы осознать вопрос, настолько он сосредоточился на этой древней лестнице. Похоже, ее высекли в скале. Гилвелл провел кончиками пальцев по стене, с изумлением понимая, что она идеально гладкая. Не было ни царапин, ни шероховатостей, словно этот ход и лестницу сделали при помощи невероятно мощного энергетического луча.

– Эм… простите, сэр… эм… В самом комплексе пирамид много подземных помещений, но вряд ли кто-либо знал об этом проходе, сэр.

К этому моменту они спустились еще на пятьдесят футов и очутились в узком коридоре с низким потолком. Путь им преградила массивная каменная плита. В свете фонариков виднелись высеченные в камне надписи. И вновь Гилвелл обратил внимание на их четкость, словно надписи сделали только сегодня. Как будто этот коридор и все в нем было неподвластно времени, и это производило пугающее впечатление.

Кроули чувствовал напряжение своего отряда.

– Итак, атлант, что это значит? – Он повернулся к Ахиллесу.

На плите юноша разглядел три кольца с высеченными на них знакомыми уже словами – Искупление. Просвещение. Суждение.

Это были названия трех осколков кристалла, которые Ахиллесу предстояло найти.

– Что это за кольца? – спросил Кроули. – Это такие же символы, как и на Азорских островах? Это значит, что нам предстоит пройти три испытания?

– Я не знаю, – честно ответил Ахиллес.

– Как бы то ни было, мы должны идти вперед. Как полагаешь, ты сможешь проделать с этими символами то же, что сотворил с изображением солнца на лапе Сфинкса?

Марта, как и все остальные, смотрела на него с ожиданием. Она ненавидела своих похитителей – даже сильнее, чем Ахиллес, но и она поддалась общему настроению, предвкушению чуда, осознанию того, что вот уже много столетий здесь не было ни одного человека. Они попали в совершенно новый мир.

– Ты сможешь, я знаю, – одними губами прошептала она.

Ободренный словами Марты, Ахиллес вышел вперед и приложил ладони к символам, высеченным в камне. При этом он старался не задеть колец наручниками. Отметины на его ладони совпали с надписями, атлант почувствовал неожиданное тепло в кончиках пальцев, а затем сложил ладони вместе, и символы на камне поменялись местами. Послышался щелчок, и плита отъехала в сторону.

Все осторожно прошли в следующую комнату. Помещение оказалось огромным, и лучи фонариков почти не разгоняли тьму. В полумраке с обеих сторон зала виднелись ряды колонн, которые поддерживали высокий потолок. Воздух здесь был спертым – это место не видело света и не знало свежего ветра тысячи лет, иссушенное, погруженное в стазис.

Группа столпилась у порога, не решаясь пройти дальше. Тьма за очерченной фонариками границей пахла тайнами. Тайнами и смертью.

Внезапно что-то блеснуло у них под ногами. Кроули принюхался и одобрительно хмыкнул. Он присел, послышался щелчок зажигалки, и все увидели узкую канаву, наполненную темной жидкостью. Кроули поднес к ней пламя, и жидкость вспыхнула. Огонь побежал по канаве вперед, комната осветилась оранжевым, на потолке заплясали тени. Отряд пошел вдоль огненной дорожки, петляя среди колонн. Впереди послышался плеск воды, и вскоре группа добрела до открытого пространства в центре зала, где грубый каменный пол сменился бассейном с бурлящей водой – вода поднималась и опадала назад. Присмотревшись, они поняли, что этот бассейн служит истоком подземной реки, более того, он выполнен в виде глотки огромной острозубой змеи. Вода уходила в подземный туннель, ведущий в темноту. И в неизвестность.

– Сколько у нас надувных лодок? – спросил Кроули, не сводя глаз со змеиных черт, высеченных в камне.

– Две, сэр, – ответил один из спецназовцев.

– Две? Только две?

– В рамках данной операции надувные лодки не предусматривались, сэр. У нас есть только стандартное военное обеспечение на этот случай.

Кроули вздохнул. Кто решил, что в рамках операции, касающейся атлантов, не потребуются надувные лодки? О боже…

– Ладно, тогда давайте спустим сюда лодки, которые у нас есть.

По распоряжению Шапаля вниз снесли две надувные лодки фирмы «Зодиак».

– Надеюсь, все умеют плавать. – Кроули выразительно посмотрел на Ахиллеса.

Глава 72

Солдаты тащили тяжелые лодки по двое, их сопровождали и другие спецназовцы, с дополнительным оборудованием – насосами для надувания лодок, веслами, осветительными приборами. Через пятнадцать минут временная база переместилась под землю, прожекторы заливали помещение желтоватым светом, но и его было недостаточно, чтобы разогнать все тени. Невзирая на многолетнюю подготовку и высокий уровень тестостерона, спецназовцы казались немного напуганными. Было в этом помещении что-то извечно запретное, таящее в себе угрозу. Обеспокоенно поглядывая на гигантскую голову змеи, во рту которой бурлила вода, солдаты опустили лодки в бассейн и забрались внутрь. Лодочные моторы «Ямаха» погрузились в черную, как смола, воду. «Зодиаки» оказались на удивление большими, в каждую лодку поместилось около пятнадцати человек, но размеры подземного зала и мощь течения оказывали на спецназовцев гнетущее впечатление, и, когда сильный поток ударил в днища лодок, солдаты почувствовали себя совсем маленькими. Вооруженные агенты и спецназовцы сгрудились в одной лодке, а основная команда Агентства и несколько оперативников – во второй. Кроули, Шапаль и Фиббс присматривали за Мартой и Ахиллесом. Парень и девушка, все еще в наручниках, сидели рядышком на узкой лавке, наслаждаясь близостью и в то же время страшась грозящей им опасности.

Рулевые на обеих лодках завели моторы, те взревели, черная вода забурлила еще сильнее.

И они отчалили от берега навстречу неизвестности. Пригибаясь, чтобы не удариться головой, обе команды проплыли сквозь пасть змеи и очутились в подземной реке. Моторы громко ревели, и их рев эхом отражался от стен. Течение становилось все быстрее, и отряды использовали моторы уже не для того, чтобы увеличить скорость, но чтобы контролировать передвижение лодок.

Их мотало из стороны в сторону, и людям приходилось хвататься за борта. Вдруг из темноты на них метнулась стайка летучих мышей. Послышался какой-то странный звук: одному из спецназовцев мышь шлепнулась на грудь и вцепилась в бронежилет. Солдат схватил ее, рука в перчатке сдавила беспомощное тельце, несчастное создание издало тошнотворный вопль, и спецназовец швырнул мышь в темную воду. Его жестокий поступок не способствовал поднятию боевого духа команды.

Внезапно лодки зашатало еще сильнее, их носы опасно задрались – течение реки повернуло.

Солдаты наклонились в сторону и сумели выправить положение лодки как раз к тому моменту, как она подлетела к следующему повороту. И к следующему.

«Зодиаки» мотало из стороны в сторону, пока они неслись по зигзагообразному туннелю. Каждый из отряда сейчас старался не вывалиться за борт. Кроули и Шапаль отдавали приказы, офицеры спецназа осаждали своих подчиненных, стараясь сохранить профессиональное спокойствие. Обычно солдата войск специального назначения непросто напугать, но ни с чем подобным они раньше не сталкивались. Это был совершенно чуждый для них мир, мир фантазий и мифов.

Единственным, кто сумел сохранить холодную голову, оказался Ахиллес. Заняв устойчивое положение в лодке, он взял Марту за руку. Их пальцы переплелись.

Во всем этом хаосе Ахиллесу удалось наклониться к девушке и шепнуть ей на ухо:

– Прости меня.

– Нет, это ты меня прости. – Она заглянула ему в глаза.

Ахиллес кивнул. Это был краткий миг, объединивший их.

И вдруг Марта охнула от изумления.

– Ахиллес, твои глаза! Они… светятся.

Марта была права. Эффект транквилизатора закончился, и Ахиллес больше не чувствовал слабости и сонливости. Он сумел приспособиться к ситуации. Резкие повороты лодки не пугали его, и быстрое течение подводной реки, по которой они неслись вперед, не таило для атланта угрозы. На лицах людей, сидевших рядом с ним, читались мрачная решимость и страх, но Ахиллес не испытывал ни того, ни другого. Его охватило знакомое чувство бодрости, словно сама среда дарила ему животворящую силу. Вода будто говорила с ним. Атлант больше не слышал криков солдат и писка потревоженных летучих мышей, не чувствовал, как все сильнее кренилась на поворотах лодка. Он обрел покой среди всего этого хаоса. Чувства обострились, интуиция словно подсказывала ему что-то, и, повинуясь порыву, Ахиллес посмотрел в воду. Бурлящий поток все так же пенился, но атлант знал, что сейчас поймет что-то очень важное. Так и оказалось. В воде он увидел тень. Что-то двигалось в реке, поспевая за лодками. И Ахиллес знал, что это.

Вдруг сзади раздался крик, в котором слышалась паника. Люди в первой лодке, оглянувшись, увидели, как вторая налетела на выступ скалистой стены и перевернулась, выбрасывая всех пассажиров за борт.

Это было похоже на несчастный случай, такое могло бы произойти и с их лодкой, но Ахиллес все думал о той тени в воде. Эреб? По его ли вине надувная лодка врезалась в стену туннеля? Плотная ткань прорвалась, словно бумага, и послышалось шипение выходящего из прорехи воздуха. Каркас занесло в сторону, и он ударился о камни. Очень быстро вторая лодка осталась далеко позади.

Солдат выбросило в кипучую стремительную реку. Они боролись за свои жизни, но тяжелое обмундирование тащило их на дно. Им трудно было оставаться на плаву. Несчастные кричали, пытаясь ухватиться за стены, но не могли удержаться. Кого-то ударило о борт лодки, в которой плыли агенты.

И вдруг их вынесло в новый туннель, еще темнее и глубже под землей. И прежде чем кто-то догадался включить фонарик, все вокруг погрузилось в кромешную тьму, и только слышались вопли и крики о помощи тех, кто отчаянно пытался выжить.

Солдаты тонули. Течение было слишком быстрым, не за что было ухватиться. Да и где они сейчас находились? В темноте казалось невозможным это разобрать.

Зажглись фонарики, и лучи света заплясали на низком потолке. Пространство наполняли мольбы о помощи и гул воды. Свет фонариков находил людей в воде – кто-то уже был мертв, другие протягивали руки, умоляя о спасении.

Кроули, Шапаль, Фиббс и Гилвелл пытались помочь им, но в дрожащем свете Ахиллес видел, как солдат одного за другим сносило течением.

Шапалю удалось схватить за запястье одного из ребят и затащить его на борт. Оба повалились на дно лодки. Следующий оказался слишком слаб, чтобы удержаться, и не успел Шапаль попросить Кроули о помощи, как хватка спецназовца разжалась и несчастного утащило под воду. Ему предстояло утонуть или разбиться о камни.

Люди отчаянно пытались удержать лодку на плаву, перенося вес в зависимости от течения, но тут один из тонущих солдат ухватился за борт. Стараясь спастись, он потянул лодку на себя, и она накренилась, когда он сумел лечь грудью на борт.

– Помогите ему! – крикнул Кроули.

В скачущем свете фонарика они увидели лицо солдата, залитое кровью, и отчаяние в его глазах. Его шлем потерялся, волосы прилипли к голове, а в черепе зияла дыра, в которой не только поблескивала кровь, но и виднелся мозг. Распахнув рот в беззвучном крике, солдат попытался забраться в лодку, угрожая перевернуть ее.

Шапаль не медлил.

Не успел Кроули крикнуть: «Нет!», как бельгиец уже сорвал пальцы спецназовца с борта лодки и столкнул его в воду, обрекая на верную смерть.

А затем крики оборвались и в темном туннеле, способном у кого угодно вызвать приступ клаустрофобии, остался только шум воды.

Из второй лодки выжили всего двое спецназовцев, которых удалось вытащить из потока.

Люди добрались до места, где река впадала в небольшое озерцо, потрепанные и измотанные – но хотя бы целые. После всех пережитых в пути ужасов воцарилась гнетущая тишина.

Стремительные воды остались позади, и теперь лодка неспешно вплыла в длинный зал, венчающийся огромной аркой. Было слышно, как мерно бьется о берега вода да пытаются восстановить дыхание пострадавшие солдаты. С двух сторон протянулись участки суши. Стены тут покрывали замысловатые символы.

– Что это, Фиббс? – спросил Кроули, не сводя с них взгляда.

Ученый и сам пристально рассматривал наскальные рисунки.

– Это не вполне древнеегипетский стиль. Предполагаю, что этот язык древнее и, похоже, более сложен.

– Что-нибудь узнаешь, сынок? – Кроули повернулся к Ахиллесу.

Парень покачал головой, украдкой посмотрев на воду. После бурного потока в туннеле она казалась… ленивой. Тень, следовавшая за ними под поверхностью воды, исчезла. Похоже, они вновь остались одни.

С потолка пещеры свисали сталактиты, излучавшие странное голубоватое свечение. Течение воды опять ускорилось, и пришлось вновь завести мотор, чтобы иметь возможность управлять лодкой. Теперь стало видно, куда они направляются – к крутым ступенькам, ведущим в синюю тьму, тьму, сулившую открытые водные просторы.

Неподалеку от лестницы они остановились, замедлив ход лодки. Отряду удалось выбраться на берег и немного передохнуть. Первым высадился Шапаль. Он удерживал лодку, пока оттуда выгружался Фиббс. Кроули вновь наставил дуло «глока» на Ахиллеса и Марту, приказывая им сойти на берег. Гилвелл тоже обнажил оружие, взяв пленников на мушку.

Ахиллес, как истинный джентльмен, протянул Марте руку. Несмотря на особенности ситуации, он не забывал о манерах. Взглянув на атланта со смесью удивления и благодарности, девушка оперлась на его ладонь и, украдкой от Кроули и его команды, провела кончиками пальцев по отметинам. Между ними точно искра проскочила. Это наполнило Ахиллеса энергией, напомнив ему о том, что Марта рядом и, что бы ни случилось, они справятся с этим вместе, потому что Марта его не подведет.

– Итак, нам предстоит спуск по этим ступеням. – Кроули скептически осмотрел крутую лестницу. Каменные ступени омывала шумная вода. – Как думаете, справитесь?

Он посмотрел на Шапаля, и оперативник кивнул.

Вода стремительно неслась мимо. По сигналу Шапаля они с Фиббсом отпустили лодку, и ее тут же подхватило течением и поволокло к ступеням. Она замерла на мгновение, будто волнуясь перед спуском, и обрушилась вниз. Отряд увидел, как их лодка свалилась в воду в ста футах внизу, где ее тут же затянуло в водоворот в основании водопада. Затем суденышко вынырнуло на поверхность чуть поодаль и скрылось из виду.

Все сейчас завидовали этой лодочке – она мирно покачивалась в стороне от водопада. Ее спуск завершился, а их – только начинался. Теперь настала их очередь слезать вниз по каменным ступеням. Отряд осторожно двинулся вперед. Первым шел Ахиллес. Одной рукой он держался за стену, а второй поддерживал Марту, нащупывая ногой очередную ступеньку. Вода грозно била по коленям.

Атлант думал об увиденном символе, трех кольцах. Если они предупреждали путников об испытаниях, то первым наверняка была эта головокружительная лестница. Он осторожно ступал вниз, следя за тем, чтобы с Мартой все было в порядке. За девушкой шла команда Агентства – Кроули и Шапаль с одной стороны, Фиббс и Гилвелл с другой. Все четверо держались за стены, превозмогая давление воды. Впрочем, впереди виднелось место для отдыха – на полдороге вниз вода уходила в узкий канал, а по обеим сторонам от него простиралась ровная поверхность, достаточно широкая, чтобы присесть на ней и передохнуть.

Однако Ахиллес взирал на эти два выступа с подозрением. Гилвелл и Фиббс обогнали их с Мартой. Гилвеллу явно хотелось добраться до этих платформ поскорее, все свои ментальные и физические усилия он направлял на достижение этой цели. Место, где можно будет отдохнуть в безопасности.

Но вот действительно ли оно было надежным?

Ахиллес вспоминал о ловушках, с которыми им приходилось сталкиваться раньше.

Гилвелл уже почти дошел.

– Осторожно! – воскликнул Ахиллес, но не сумел перекричать гул воды. Атлант оглянулся. – Кроули, скажите своим людям, чтобы не ступали на эту платформу!

Гилвелл его не услышал. Не услышал или не послушал. Все они ужасно устали от пережитого, отчаянно хотелось передохнуть, и он, айти-специалист, не привыкший к физическим нагрузкам, измучился больше всех. Сейчас Гилвелл был в паре футов от Ахиллеса и Марты.

– Нет! – еще раз крикнул Ахиллес, стараясь привлечь внимание Гилвелла. – Нельзя становиться на эту платформу!

Но Гилвелл уже забрался на нее. В ней, как и в зале на Азорских островах, был установлен механизм, реагировавший на изменение давления. В ту самую секунду, когда Гилвелл, ничего не подозревая, ступил на платформу, она сдвинулась, не вжимаясь в стену, как предвидел Ахиллес, а накренившись вниз.

Гилвелл в отчаянии повис на ней. В тот же момент ступени ниже платформ провернулись, смыкаясь и образовывая отвесную стенку.

– Помогите! – завопил Гилвелл. – Кто-нибудь, помогите мне…

Его голос был едва различим за оглушительным ревом водопада.

Гилвелла уже почти не было видно – Ахиллес различал только его голову и кончики пальцев. Агент отчаянно цеплялся за край камня, но вода все прибывала, и течение было настолько сильным, что у Гилвелла не осталось ни единого шанса. С воплем он свалился вниз. Послышался глухой стук удара о камень, затем плеск. И крик оборвался.

Вскоре ступени начали возвращаться к изначальной позиции. Внизу тело Гилвелла билось в алой пене, словно кошка играла с мышкой. Затем его затянуло к подножию водопада, а потом выбросило в спокойные воды лицом вниз.

Члены отряда переглянулись. Со скрежетом ступени встали на место, и команда продолжила спуск, стараясь держаться от злополучных платформ подальше.

Глава 73

Внизу они подобрали надувную лодку – одному из спецназовцев пришлось за ней сплавать. Мотор оказался сильно поврежден, вероятно, от ударов о ступеньки, поэтому отряд достал весла, закрепленные внутри лодки, и поплыл дальше с их помощью. Только сейчас все поняли, насколько огромна пещера, в которой они оказались, – размером с четыре-пять, а может быть, и шесть футбольных полей. Сложно было поверить, что столь большая пещера вообще может существовать под землей. Отряд словно очутился в затерянном мире.

Удивительным образом эта пещера была освещена – бледный голубой свет, шедший непонятно откуда, заливал все вокруг. Этот огромный зал бессмысленно было освещать фонариками, но все же было понятно, насколько далеко простирается вода. Однако не это занимало внимание отряда. Сейчас все смотрели в центр озера.

Там возвышалось круглое строение, словно из пола огромного зала вырастала башня. Туда-то надувная лодка и плыла. Привстав, Кроули увидел такую же круглую стену, окружавшую центральную платформу, на которой и стояла эта башня. Впрочем, в полумраке разглядеть что-либо было довольно трудно.

Отряд постепенно успокаивался, стараясь позабыть об ужасах пути. Те спецназовцы, которые не орудовали веслами, приводили в порядок свое оружие, и Ахиллес услышал клацанье затворов: солдаты перезаряжали автоматы.

Шапаль усадил Ахиллеса и Марту на центральную скамью в лодке, Кроули же занял место на носу, не сводя глаз с величественного строения в центре озера. Никому сейчас не хотелось думать о судьбе павших товарищей и о былых злоключениях. Все мысли о пережитых ужасах оказались вытеснены на задворки сознания.

Они медленно плыли по гладкой, точно зеркало, водной поверхности, и только плеск работающих весел нарушал тишину. Тень строения уже упала на лодку, и с каждым гребком странное сооружение становилось все ближе. Минуты тянулись мучительно медленно. Со временем Кроули смог разглядеть кое-какие особенности этой постройки: в кольце стен, окружавших башню, виднелся проем, по обе стороны от которого возвышались две колоссальные статуи – каменные стражи этого места. Должно быть, они представляли каких-то великих воинов древних времен, память о которых современная история не сохранила. Статуи высотой более сорока футов были высечены из какого-то очень прочного камня. Подобравшись к ним поближе, агенты увидели, что на обоих стражах металлические доспехи и внушительного размера мечи выкованы из стали. Металл маслянисто поблескивал, отливая черным. Ворота этой крепости оказались оснащены опускающейся решеткой. Вода ударяла о металл, но, невзирая на возраст, он оказался неподвластен воздействию времени, и ни на доспехах, ни на мече, ни на частой решетке не было и следа ржавчины. Сквозь решетку был виден водный канал, ведущий за крепостную стену шести футов толщиной.

– Похоже, там канал, – нарушил тишину Кроули. – Они словно построили уменьшенную копию легендарной цитадели в Атлантиде.

Никто не ответил ему. Все в отряде напряженно ожидали, что же случится дальше.

Они подплыли ближе к воротам, опасливо глядя на строение. Ахиллес увидел, что лодка оказалась слишком близко к металлической решетке, и уже собирался предупредить остальных, когда один из спецназовцев инстинктивно поднял руку, стараясь восстановить равновесие.

Его словно ударило электрошоком.

На мгновение его тело изогнулось, вены на шее вздулись, рот раскрылся в немом крике. Зубы вдруг вспыхнули тусклым огнем, и рот, казалось, наполнился энергией, переходящей от решетки к его телу. Эта энергия рвала его на части. Его плечи вывернулись под неестественным углом, тело в последний раз дернулось, обмякло и перевалилось за борт лодки. Остальные потрясенно смотрели на погибшего, затем переглянулись. В их глазах плясал страх, но они зашли слишком далеко, чтобы теперь возвращаться. К тому же у них был Ахиллес.

– Ну что, сынок, – Кроули выжидательно посмотрел на него. – Полагаю, нам туда.

– Ваша догадка ничем не хуже моей, – рассеянно ответил атлант.

Он смотрел на каменную крепостную стену и вдруг заметил на мече у одной из статуй какую-то надпись. «Наверное, ворота можно открыть при помощи меча», – подумал он.

Ахиллес указал на надпись, давая понять, что собирается делать. Кроули кивнул, но не преминул приставить дуло «глока» к виску Марты.

– Только попытайся выкинуть что-либо глупое, и девчонка умрет.

Глаза Ахиллеса блеснули от гнева, но он совладал с собой. Все еще в наручниках, он перегнулся через борт лодки и нырнул в воду. Поплыв к основанию статуи, он почувствовал прилив сил. В воде атлант заметил какой-то странный фосфоресцирующий свет.

Оказавшись возле каменного стража, Ахиллес потянул за меч. Клинок легко поддался, качнувшись в сторону и вернувшись в исходную позицию. Атлант, повисший на нем, плюхнулся в воду, точно меч был каким-то древним подобием тарзанки.

Но ворота не открылись. Зато вода, казалось, сменила цвет, засветившись лазурно-синим. В тот же момент Ахиллес почувствовал, как что-то тянет его вниз. Он резко ушел под воду, точно жертва акулы, и судорожно замолотил руками, пытаясь выплыть на поверхность.

– Что происходит? – крикнул Кроули.

Ахиллес захлебывался водой, но в какой-то момент ему удалось вынырнуть.

– Что-то тянет меня… – успел произнести он.

Вода вокруг забурлила, ее движение ускорилось, и образовался водоворот – воронка с Ахиллесом в центре. Атлант отчаянно пытался остаться на плаву – и ради Марты, и ради себя самого. Но ему не суждено было выиграть эту битву. Мощь течения была слишком велика, даже для атланта, и Ахиллес почувствовал, что слабеет.

– Что с тобой, парень?! – крикнул ему Кроули.

Но голова Ахиллеса вновь ушла под воду, и ответом агенту стало лишь бульканье пузырей.

Они ведь поймут, что его затащило сюда против его воли? Поймут, что это не побег? Правда же?

У Ахиллеса оставалась только надежда. Последним, что он увидел, были исполненные отчаяния глаза Марты и пистолет, приставленный к ее голове. Атланта увлекало вниз, сколько он ни сопротивлялся подводному течению, и юноша не знал, куда его тянет и почему.

Я не должен погибнуть. Мне нужно отыскать то, что оставили здесь древние. А главное, я должен спасти Марту.

Когда Ахиллес исчез, люди в лодке на секунду замерли от шока. Марта зажмурилась, не зная, выполнит ли Кроули свою угрозу.

Но если глава Агентства сумел сохранить присутствие духа, то Шапаль утратил контроль над собой. Его обычно столь невозмутимое выражение лица сменилось паникой. Глядя на него, Марта поняла, что происходит с оперативником. Сейчас над ним довлел страх – страх потерять свою добычу. Она понимала его опасения и в то же время знала, каково это, когда ты сам становишься добычей. И теперь в Марте шевельнулось другое, неожиданное чувство. Радость. Ахиллесу удалось скрыться. Почему-то, посреди всего этого безумия, Марта твердо верила в то, что атлант следует велению судьбы. И эта же судьба сведет их вместе. Марта готова была бороться за то, чтобы так и случилось.

В следующий миг Шапаль уже стоял на коленях на дне лодки, луч его фонарика плясал в районе воронки, где пару секунд назад пропал Ахиллес. И прежде чем Кроули сумел остановить его, оперативник погрузился в воду и поплыл к той точке, где исчез юноша.

– Какого черта вы вытворяете?! – крикнул Кроули.

Но Шапаль не ответил. Он все светил фонариком в сторону воронки. Может, оперативник и пытался противостоять силе водоворота. А может, стремился к обратному. Как бы то ни было, поток воды подхватил его и увлек за собой. Как и Ахиллес, он на пару мгновений застыл на поверхности… и исчез.

– Шапаль! – только и успел крикнуть Кроули.

Глава 74

Ахиллеса затянуло под воду, и он очутился в каком-то закрытом помещении. Тут было тихо и мирно. Синий свет, лившийся с потолка, если и казался жутковатым наверху, тут преломлялся, создавая атмосферу покоя.

Единственным, что нарушало здешнюю безмятежность, была металлическая решетка. Оказывается, наверху была лишь малая ее часть, точно верхушка айсберга или плавник акулы. Основная же простиралась под водой вдоль стены. Темные прутья поблескивали в голубоватой воде.

Ахиллес почувствовал, что его тянет к решетке, и если вначале он подумал, что это разум играет с ним злую шутку, то уже через мгновение понял, что металл притягивает его в прямом смысле этого слова. На него будто воздействовала какая-то физическая сила, тащила, точно решетка была огромным магнитом, а он – крошечной железной стружкой.

Прямо перед воротами атланту удалось развернуться, но силовое поле не отпускало. Спина Ахиллеса прижалась к металлу. Его тут же ударило разрядом – той же энергией, которая убила спецназовца. Атлант чувствовал, как она пробегает по его телу, впитывается тканями. Он вдруг понял, что может пить ее! Может вобрать в себя эту силу и открыть ворота (или даже разорвать наручники!). Ахиллес как раз собирался закрыть глаза и принять эту энергию, как вдруг увидел впереди какую-то темную фигуру в ореоле из пузырьков воздуха.

Шапаль. Атлант сразу его узнал. И Шапаль тоже его увидел. Бельгийца тянуло к воротам, как и Ахиллеса. Но если оперативник коснется решетки, его ждет та же судьба, что и спецназовца.

У него не было силы и сверхспособностей Ахиллеса. Шапаль был всего лишь человеком.

И они оба знали об этом. Хотя Ахиллес и не мог отстраниться от решетки, поскольку его все еще удерживало энергетическое поле, – он был сильнее и лучше контролировал ситуацию. Шапаля же неудержимо влекло к металлу, сулившему ему верную смерть. Он отчаянно, но тщетно бултыхал руками. Оскалившись, оперативник в упор смотрел на Ахиллеса. И в его глазах, невзирая на страх и панику, горела ненависть.

Атланту казалось, что время замедлило свой бег. Он вспоминал все случившееся за последние дни, когда Шапаль жестоко преследовал их. Думал об Эребе, о том, что брат позволил бы этому человеку умереть. И, пожалуй, было время, когда прежний Ахиллес, тот, которого атлант не помнил и, возможно, не вспомнит никогда, чувствовал бы то же самое.

Но затем он подумал о Марте. Не этому она его учила. Марта учила Ахиллеса уважению к жизни. Вот чего не хватало Эребу и Шапалю. Пришло время отдать этому дань.

Ахиллес постарался дотянуться до оперативника. Тот понял, что происходит, и Ахиллес заметил смятение на его лице. Инстинкты подсказывали бельгийцу, что нужно сражаться с Ахиллесом, но разум говорил, что атлант спасает его жизнь. Желание выжить победило, заставив Шапаля схватиться за руку Ахиллеса. Парень удержал его на некотором расстоянии от решетки.

Тем временем атлант все еще впитывал загадочную энергию. Теперь он уже контролировал ее бег по своему телу и сумел не передать заряд телу Шапаля.

Они оба повисли в воде, не сводя друг с друга глаз. Шапаль видел, как Ахиллес напряженно пытается овладеть энергией, которая уже текла в его жилах и теперь пыталась притянуть к себе человека. Сила заряда была невероятно велика, и только атлант мог контролировать ее.

И вдруг все закончилось. Заряд больше не бился в теле Ахиллеса. Энергетическое поле отключилось. Атланту удалось обойти защиту цитадели.

Панель ворот отъехала в сторону.

Ахиллес с триумфом посмотрел на Шапаля, но бельгиец беспомощно повис в воде, его лицо приобрело странный оттенок. Оперативнику нужен был воздух. Подняв голову, Ахиллес увидел каменный потолок подводной комнаты. Где бы ни был вход, через который они проникли сюда, его поиски займут время. Атлант спас Шапаля, но теперь жизнь бельгийца вновь оказалась в опасности. Нет! Этого не произойдет. Не сейчас.

Глаза Шапаля уже закатились, но Ахиллес оттолкнулся от ворот и скользнул к оперативнику. Обхватив его ногами, он прижался губами к его рту, вдувая в легкие Шапаля воздух.

Глаза мужчины прояснились, в них светилось изумление. Невзирая на всю свою ненависть к Ахиллесу, он понимал, что не стоит отказываться от помощи своего спасителя. Отдышавшись, Шапаль отстранился – и на мгновение в его глазах мелькнула благодарность.

Восстановив силы, они скользнули в открытый проход и вынырнули на поверхность. С двух сторон возвышалась стена этой странной, похожей на лабиринт крепости.

Оставив Шапаля, Ахиллес подплыл к воротам, откуда была видна лодка. Его сердце на мгновение замерло, когда юноша увидел Марту, которую Кроули все еще удерживал в заложниках. Может, ему почудилось, но, похоже, девушка повернулась в его сторону, с вызовом вздернув подбородок.

Осмотревшись, Ахиллес обнаружил панель на внутренней поверхности крепостной стены. Под ней виднелся выступ, на котором можно было стоять. Панель немного выдавалась над гладкой поверхностью, на ней были выбиты три кольца, а над ними – надпись на незнакомом Ахиллесу языке. Тем не менее, сам не зная как, он понял, что там написано: Значит, вам суждено погасить свет мира.

Юноша медленно поднял руки. Его ладони отливали призрачно-белым, и в отблесках светящейся воды он видел буквы у себя на коже.

Потянувшись к внутреннему кольцу на рисунке, Ахиллес почувствовал, как заряд энергии прошел сквозь кончики его пальцев. Решетка бесшумно отодвинулась в сторону, уходя в стену.

– Мы внутри, – сказал Ахиллес.

Глава 75

Осторожно орудуя веслами, отряд в лодке продвигался вперед. И Ахиллес, и Шапаль видели тревогу на лицах людей. Они оба уже забрались в «зодиак», и атлант уселся рядом с Мартой. Девушка прижалась к нему, делясь своим теплом.

Через какое-то время они заметили на стене за воротами огромный рисунок, изображающий Атлантиду. Похоже, это подтверждало теорию о том, что это подземное строение – уменьшенная копия легендарного города.

После происшествия у ворот Ахиллес чувствовал себя намного сильнее, чем раньше. Он потянул наручники, и на этот раз металл поддался.

Может быть, его сила, подпитанная магическим зарядом, возросла настолько, что превысила ту, на которую указывало Пророчество. Может, теперь его сила вообще превосходила границы представимого.

Отряд мог продолжить движение только в одном направлении, поэтому лодка поплыла по узкому каналу с высокими стенами с двух сторон. Кроули и Фиббс заметили рисунки на стенах, и все убрали весла, чтобы замедлить движение и разглядеть, что же здесь нарисовано.

– Вот, – Кроули указал на изображение группы людей, которые протягивали руки к двум фигурам в странных головных уборах. – Боги. Или космонавты. – Он повернулся к Ахиллесу. – Это твои предки, парень?

Юноша пожал плечами, промолчав. Но он знал, что ответил бы на это Эреб.

– На них какие-то дыхательные аппараты. Помните наскальный рисунок в Валь-Камонике, сэр? Мы думали, что, возможно, древние изобразили инопланетян. Но, может быть, на них не гермошлемы, а дыхательные аппараты.

– Доисторическое водолазное снаряжение, – задумчиво протянул Кроули.

Фиббс указал на странное сооружение, которое можно было бы принять за космический корабль, но теперь, учитывая полученные знания, Кроули спросил:

– Он похож на судно, на котором ты приплыл сюда, Ахиллес?

И вновь юноша промолчал. Он и сам с интересом рассматривал изображения, высеченные в стене. Может быть, это действительно было древнее подводное судно атлантов?

Приглядевшись к рисункам повнимательнее, он понял, что тут запечатлена целая история. Они плыли мимо изображений, отражавших тайную историю планеты. Изображений, созданных атлантами – видом, существовавшим задолго до homo sapiens, видом, сметенным с лица земли…

– А вот и катаклизм. – Мысли Кроули, похоже, двигались в том же направлении, что и думы Ахиллеса.

К этому моменту они доплыли до вторых ворот, отделявших очередной внутренний круг этой… крепости? Или острова? Впрочем, что бы это ни было, отряд неуклонно двигался к самому его центру.

Итак, очередные врата. Оберегало ли их такое же энергетическое поле? Ахиллесу так не казалось, но он терпеливо дождался, пока агенты все проверят. Они осмотрели стену в поисках рычага, который позволил бы поднять решетку. Но там ничего не было.

– Похоже, тебе вновь придется погрузиться в воду, сынок. – Кроули привычным уже жестом приставил к виску Марты пистолет. – У тебя две минуты, чтобы разведать обстановку. Возвращайся, иначе… Ну, ты и так все знаешь.

Уже через мгновение Ахиллес оказался под водой. Как и в прошлый раз, решетка тянулась на глубину. У самого дна он обнаружил вход в крошечный туннель, настолько узкий, что Ахиллес едва в него протиснулся. Водолаз с аквалангом уже не мог бы проникнуть туда. Ахиллесу вспомнились слова Эреба об испытаниях: они были созданы для атлантов, а не для людей, и только атлант мог бы пройти через них. Пробираясь по туннелю, Ахиллес понял, что проблема состояла не только в его размере. Стены туннеля покрывали крошечные, почти незаметные лезвия, наносившие тысячи мелких порезов по мере того, как юноша пробирался вперед. Любой человек, оказавшийся здесь, истек бы кровью, но кожа Ахиллеса мгновенно заживала, поэтому порезы доставляли ему лишь мелкое неудобство.

Вынырнув с другой стороны, он нашел рычаг, потянул за него обеими руками, и ворота открылись. Юноша вынырнул на поверхность, разбрызгивая воду.

Кроули с опаской изучал рябь на воде вокруг лодки, все еще не отпуская Марту. А девушка смотрела на Ахиллеса, радуясь тому, что пока он в безопасности. Атлант забрался на борт лодки, и они поплыли по каналу внутри второго круга. Тут изображения на стене продолжились. Катаклизм. Создание подводной Атлантиды, города, населенного выжившими в катастрофе. Это и так было известно Ахиллесу – ему рассказывал об этом Эреб. Теперь же, глядя на эти изображения, Ахиллес чувствовал, как возвращаются к нему осколки мыслей и воспоминаний, былых привязанностей и эмоций. Они не были отчетливыми, эти отголоски памяти, но что-то поднялось из глубин его сознания, точно ил со дна реки.

Юноша слушал, как Кроули и Фиббс обсуждают значения этих рисунков, но сам видел в этих изображениях совсем иное. Похоже, не все выжившие атланты осели в глубинах океана – кто-то из них остался жить на суше. Агенты предполагали, что смотрят на изображения первых людей, но Ахиллес знал, что речь идет о другом. То было не начало новой цивилизации, а остатки старой. Атланты, пережившие катаклизм, остались на суше и пытались сохранить знания своих предков.

Дальше рисунки изображали зарю человеческой цивилизации. Кроули и Фиббс пытались понять, о какой именно культуре идет речь – майя, древних египтян? Ахиллес же понимал, что это не имеет значения. Здесь были изображены представители вида homo sapiens. И атланты, внедрившиеся в общество людей не в роли жрецов или вождей, но в роли тайных соглядатаев, которые старались сохранить не только знания о кристаллах, но и сами кристаллы.

Итак, эти атланты знали об осколках кристалла и великой силе, сокрытой в них. Пережив катаклизм и осознав, какие разрушения может принести неосторожное использование этой силы, атланты уберегли кристаллы от людей.

Лодка тем временем доплыла до конца второго круга. Пришло время войти в третий и последний. Путь им снова преграждали ворота. Решетка здесь на вид была такой же, как и у внешнего круга, и потому лодка остановилась на некотором расстоянии от нее – все в отряде помнили, что случилось со спецназовцем. Однако Ахиллес чувствовал, что тут их ждет другое испытание. Откуда-то он знал, что вокруг этой решетки энергетического поля нет.

Словно в ответ на его мысли по ту сторону ворот что-то шевельнулось, поднимая волны.

Лодку качнуло, и все в ужасе отпрянули. С той стороны что-то было. Нечто живое. Нечто, поднявшее качку на воде.

Ахиллес узнал это движение, и сердце у него болезненно сжалось.

Глава 76

– Это морской змей, – сказал Ахиллес.

– Морской змей? – потрясенно повторил Кроули.

– Да, морской змей, только размером не с обычную морскую змею, а намного больше.

– То есть ты хочешь сказать, что по ту сторону ворот нас поджидает гигантский морской змей?

– Именно это я и говорю.

– И где он теперь?

– Где? – переспросил Ахиллес. – Он только показался нам, дал знать о своем присутствии, но он не станет подниматься на поверхность, чтобы вы могли всадить в него все свои пули. Он ждет нас. Ждет где-то по ту сторону ворот.

– Так, сынок, дай-ка я уточню. Ты хочешь сказать, что по ту сторону ворот нас ждет гигантский морской змей, способный принимать тактические решения?!

– Ступени вниз не были испытанием. Не знаю, чем они были, но явно не одним из трех предсказанных испытаний. Три испытания – три канала, каждый отгорожен крепостными стенами, окружающими цитадель. – Атлант подался вперед, указывая на место, где на мгновение вынырнул змей. – И это третье и последнее испытание.

– Значит, тебе пора вновь спуститься в воду, парень, – сказал Кроули.

Ахиллес кивнул. Внезапно он почувствовал себя очень уставшим.

Марта обеспокоенно посмотрела на него и повернулась к Кроули.

– По крайней мере снимите с него наручники, – потребовала она.

Агенты неуверенно переглянулись. Фиббс приподнял брови, Шапаль покачал головой, Кроули задумался.

– Я не могу пойти на это. Без наручников он слишком опасен.

– Стойте! – К Марте вернулась былая вспыльчивость. – Вы не можете отправить его на бой с этим чудовищем со связанными руками!

– Это он говорит, что там чудовище. Гигантский морской змей! Вы видели там огромного змея, Фиббс?

Биолог покачал головой.

– Ну вот.

– Но вы же сами видели, как с той стороны ворот что-то двигалось!

– Вот именно. Мы что-то видели. Но был ли это гигантский морской змей? Нет. Это было что-то. Может быть, черепаха, или кальмар, или стайка рыб, как в мультике «В поисках Немо». Наш мальчик-рыбка говорит, что это гигантский морской змей. Но, может, это просто уловка, чтобы заставить нас снять с него наручники? – Кроули махнул в сторону Ахиллеса «глоком». – А теперь полезай в воду, сынок.

Бросив последний взгляд на Марту, Ахиллес скользнул в воду и поплыл на глубину. Тут был туннель, похожий на предыдущий, только намного шире. Глядя на него, юноша почувствовал, как леденеет в его жилах кровь. Да уж, туннель был достаточно широким, чтобы в него проплыл атлант. Но достаточно ли он узок, чтобы в него не пробрался морской змей?

Насколько же огромным было это создание? Ахиллес молился о том, чтобы змей не поджидал его с той стороны ворот. В какой-то момент ему даже представилось, будто он плывет прямо в распахнутую пасть монстра, точно герой сказки, обреченный на погибель.

Благополучно выбравшись из туннеля, атлант завис в воде. Тут она была не такой прозрачно-голубой, как раньше, местами встречались темные, будто чернила, участки. Пространство вокруг наполняли тени, и Ахиллеса бросило в дрожь при мысли о том, что в одной из них может скрываться чудовище.

Юноша закрутил головой, ожидая, что змей в любой момент может наброситься на него из темноты. Но вокруг ничего не было. Значит, следовало поскорее найти рычаг. Он должен быть где-то у ворот.

Ахиллес поднял голову… и увидел, как в его сторону метнулась огромная тень. Он успел разглядеть ряды острых белых зубов с двумя длинными клыками, глаза с красной радужкой и вертикальным зрачком, пляску света на толстом, словно бочонок, теле, тянувшемся вдаль.

Юноша оттолкнулся от стены и услышал, как щелкнули за его спиной челюсти твари. Он оглянулся через плечо и увидел, как рот открывается вновь, обнажая белоснежные клыки и розовый язык. А еще дополнительные ряды зубов. Ахиллес попытался вернуться в туннель, но змей словно разгадал его намерения. Чудовище метнулось вперед, преграждая атланту путь. Волной, поднятой телом змея, Ахиллеса отнесло в сторону, и он едва сумел сохранить равновесие.

И вновь юноша, озираясь, повис в воде. Он опасался, что монстр опять предугадает его действия.

Но странное существо затихло. Его хвост касался пола пещеры, а голова двигалась влево-вправо, как у кобры. Оно будто изучало свою добычу.

Ахиллес потянул за наручники. Металл поддался, но не настолько, чтобы юноша смог высвободить руки. Наручники не давали ему вступить в бой, ограничивали его скорость. Должен ли он победить этого морского змея? Или это просто проверка его отваги?

Впрочем, сейчас перспективы у Ахиллеса едва ли были радужными. Как и с самого начала.

Чудовище распахнуло пасть настолько широко, что Ахиллес увидел бугорки и темные пятна на его нёбе. Сейчас оно напоминало змею при входе в лабиринт, через пасть которой надувные лодки попали в подземную реку. Ну конечно. Нужно было сразу догадаться. Это было не украшением интерьера, а предупреждением.

Внезапно монстр рванулся к Ахиллесу, вытянувшись, точно стрела.

Змей знал, знал, что силы его противника ограничены.

Атлант рванулся вверх, отчаянно пытаясь увернуться от челюстей, но на этот раз ему не удалось уклониться. Ахиллес завопил от боли, испуская сонм пузырьков. Вода вокруг окрасилась багровым.

Атлант поплыл в сторону, его трясло от боли и разочарования, но атака чудовища почему-то прекратилась, по крайней мере пока. Опустив глаза, Ахиллес увидел, что из ноги у него течет кровь. Кроме боли, он чувствовал, как его тело покидает энергия. Но атлант не сдавался, он отчаянно пытался разорвать наручники и судорожно крутил головой, высматривая змея.

Однако тварь исчезла. Ее поглотила чернота воды, и воцарилось спокойствие.

И вновь Ахиллес подумал о том, чтобы вернуться в туннель. Он как раз собирался поплыть в ту сторону, когда скорее почувствовал, чем увидел, тело змея в воде. Юношу смыло волной.

Нужно было уклониться от этих челюстей, и это было главное. Ахиллес пытался разглядеть голову чудовища, но тщетно. Блестящее тело змея мелькало в воде то тут, то там, словно тот плавал вокруг атланта кругами. Ахиллес чувствовал, как нарастает в нем отчаяние. Змей появлялся то там, то здесь… то там, то здесь…

Но где же он? Где его челюсти?

А затем круг сузился, и Ахиллес – слишком поздно – понял, что произошло. Змей окружил его, опутал своим хвостом, и атлант оказался в ловушке. Змей обхватил его от шеи до пят и начал сжимать, выдавливая воздух из легких. Тело этой твари было настолько мощным, что хватило всего двух витков.

Где-то вдалеке Ахиллес смутно различал голову чудовища. Оно повернулось, словно проверяя, что это там поделывает его хвост.

А хвост душил Ахиллеса. С наручниками на запястьях атлант мог только пинать тварь ногами, но чем сильнее он отбивался, тем туже становилась хватка.

Змей набрасывал на него новые кольца, и они уже касались его лица, сдавливали кости. Далеко впереди, в воде, он ясно увидел морду чудовища. С распахнутой пастью голова змея устремилась в сторону хвоста, сжимавшего Ахиллеса. Охота подошла к концу. Пришло время пиршества.

Юноша закрыл глаза, ожидая верной смерти.

Но…

Ахиллес почувствовал движение в воде и открыл глаза. Что-то черное пронеслось в поле его зрения, и вода вдруг смешалась с темной кровью. Отрубленная голова змея медленно погрузилась на дно. Хватка разжалась.

Глава 77

Ахиллес открыл ворота, и лодка скользнула в последний канал. Юноша ничего не рассказал отряду о чудовище и о том, как оно было побеждено. Впрочем, никто его и не спрашивал.

Но Марта видела рану у него на ноге, да и выражения глаз его было достаточно, чтобы девушка поняла: Ахиллес прошел через ад.

Отряд снова рассматривал выбитые на стенах изображения. Ахиллес видел в них тайную историю своего народа. Кроули и Фиббс, делая один снимок за другим, пытались разгадать, что же говорят им эти рисунки, но Ахиллес знал это наверняка. Выжившие после катаклизма атланты взяли один из кристаллов, вернее, осколок кристалла, и спрятали его. То же самое показал ему экран на Азорских островах: первый осколок был укрыт на вершине пирамиды Хеопса. Итак, они уже близко. Совсем близко.

Если Эреб был прав (а в глубине души Ахиллес знал, что это так), то Ахиллесу предстоит не только найти кристалл, но и исполнить свою судьбу. Тогда сбудется Пророчество древних свитков Атлантиды.

Но разве в Пророчестве говорилось что-нибудь об обитателях суши? И о том, что атлант полюбит одного – одну – из них? Шла ли там речь о чем-либо подобном?

Отряд оказался в центре трех кругов. Испытания завершились. Ахиллес, не без помощи, конечно, прошел их все, и теперь лодка остановилась перед большим круглым островом, возвышавшимся над крепостными стенами, которые отряд оставил позади. По обе стороны от каменной лестницы, ведущей к вершине острова, стояли две огромные статуи цвета песка. Их головы терялись в полумраке под потолком, и потому нельзя было разглядеть их черты, но было вполне понятно, что они символизируют. То были стражи цитадели.

Фиббс, Кроули и Шапаль поставили лодку на причале у основания лестницы и запрокинули головы, глядя на крутой подъем. Вверх тянулось несчетное количество ступеней – они уходили за головы статуй и терялись в вышине.

Кроули махнул «глоком», и отряд начал подъем. Временами приходилось останавливаться – к этому моменту все уже очень устали.

– Как твоя нога? – обеспокоенно спросила у Ахиллеса Марта.

Кроули неодобрительно покосился на них. Юноше показалось, что агент запретит им разговаривать друг с другом, но почему-то этого не произошло.

– Нормально, – ответил он.

Кровотечение прекратилось, рана заживала. Ахиллес чувствовал, как к нему возвращаются силы.

Они все поднимались и поднимались, отдаляясь от воды. Воздух стал суше и разреженнее, да и камни словно поменяли свою структуру, как будто отряд перемещался не только в пространстве, но и во времени. Добравшись до верха лестницы, все очутились на краю впадины, похожей на огромное рукотворное жерло вулкана. Трудно было понять, где она заканчивалась, но впереди были новые ступени, на этот раз ведущие вниз, туда, где плескалась вода. И возвышалась маленькая пирамида – она словно погрузилась внутрь пирамиды побольше – с золотым камнем на вершине.

И на этом камне что-то виднелось.

Что-то блестящее.

Кроули достал из вещмешка бинокль и обвел взглядом впадину. Вскоре он заметил то, что уже увидел Ахиллес.

– Как вы думаете, что это, Фиббс? – спросил Кроули, передавая бинокль ученому.

– Похоже, в камень на вершине пирамиды встроен какой-то кристалл, сэр.

– А знаете, Фиббс, – Кроули победоносно уставился на Ахиллеса, – вы, пожалуй, правы.

Пирамиду окружала высокая, очень прочная стена, и еще один канал, футов двенадцати в ширину. Ответвления канала несли воду к гладкой стене впадины и скрывались из виду. Через канал был переброшен мост.

Отряд подошел к ступеням, собираясь спуститься вниз к пирамиде. Все чувствовали себя так, словно очутились в центре огромного лабиринта. Усталость была забыта, сменившись изумлением и благоговением. Каждый знал, что вот уже много столетий сюда не ступала нога человека.

Дойдя до моста, Кроули остановился и задумался. Хотя и настал момент истины, глава Агентства все же не был человеком безрассудным и потому оказался не готов идти за кристаллом сам или посылать туда одного из своих людей. Он повернулся к Ахиллесу.

– Ты знаешь правила игры, сынок. Ты идешь туда и достаешь кристалл. Девчонка остается со мной.

Ахиллес посмотрел на него, стараясь скрыть презрение. Сейчас он понимал отношение к людям Эреба, и его разрывал внутренний конфликт. С одной стороны, атланты были его народом, и хотя Ахиллес потерял память, он должен хранить верность своим близким. Он чувствовал это в глубине души, знал, что сможет добыть кристалл, сбежать и исполнить свою миссию. Но тогда Марта останется в руках Агентства.

– Я не могу пойти один, – сказал Ахиллес. – Согласно Пророчеству, кристалл должны забрать мужчина и женщина. Я не могу сделать это сам.

– Ты лжешь.

– Время Потопа приблизят мужчина и женщина, и они же вернут Атлантиде былое величие. Посмотрите на рисунки, тут же все это сказано, – Ахиллес театральным жестом повел рукой, едва ли давая Кроули шанс осознать увиденное. – У меня нет причин лгать, да это ничего и не изменит. Теперь кристалл ваш.

Кроули смотрел на Ахиллеса, думая о риске. Будет ли опасно отпустить Марту с парнишкой? Или опаснее окажется не поверить словам Ахиллеса, а потом столкнуться с последствиями этого решения?

Кроули указал на одного из спецназовцев. Он не хотел рисковать Шапалем или Фиббсом.

– Пойдете с ними. Не снимайте с них наручников и убейте девушку, если кто-то из них попытается чудить.

Глаза Марты сверкнули, и Ахиллес понял, что девушка знает о его лжи. В то же время она знала, что Ахиллес ее не оставит. Как и она не оставила бы его.

Они вместе перешли через мост, чувствуя на затылках пристальный взгляд спецназовца. Солдат наставил на них оружие.

Идя вперед, Ахиллес ощущал силу, источаемую этим мостом. Тот был украшен кристаллами, возможно, мелкими осколками того самого метеорита. У юноши возникло странное чувство, будто эти кристаллы указывают ему путь. Они были и проклятьем, и благословением его народа, и за время, проведенное в этом лабиринте, Ахиллес не только многое узнал об их потрясающей мощи, но и понял, как их контролировать.

Спецназовец опасливо следовал за ними, HK-5 висел у него на груди, палец оставался на спусковом крючке. Он ступал так, будто шел по яичной скорлупе, с комичной даже осторожностью. Ахиллес же и Марта не стали строить из себя балерин.

Теперь, когда они очутились по ту сторону канала, перед ними открылся короткий ход, с обеих сторон отгороженный высокими стенами. Конец его упирался в незыблемую, казалось, стену.

Ахиллес медленно подошел к ней, осторожно ступая по полу и стараясь не побеспокоить какой-нибудь смертоносный механизм.

Спецназовец был в трех шагах за ним, он шел за Ахиллесом след в след.

– Эй, парень, что там у тебя происходит? – раздалось с той стороны моста.

– Я еще не знаю, – ответил юноша. – Возможно, нас ждет новое испытание.

Он жестом попросил Марту оставаться позади – не хотелось рисковать ею, но девушка с вызовом посмотрела на него и пошла рядом.

Нервы Ахиллеса были напряжены до предела.

Что же теперь?

И тут началось.

Ахиллес сделал шаг вперед, и вход в коридор просто исчез. Юношу обуяла паника. Раздался низкий вой, словно заполнивший все пространство. В воцарившейся темноте он внушал ужас.

Марта упала на колени. Ахиллес обнял ее, стараясь своим телом защитить от этого жуткого звука, но тщетно. Сзади задергался спецназовец. Он не успел надеть беруши, не успел найти выход отсюда. Звук становился все громче и громче. Ахиллес зажал уши, стараясь отгородиться от воя, но боль становилась все невыносимее. Она заполнила каждую клеточку его мозга. Юноша повалился на Марту, зажимая голову и трясясь в агонии.

И только одна мысль билась в его голове: Вот и все, это конец, я потерпел неудачу.

Ахиллес потерял сознание.

Глава 78

Он приходил в себя. Или по крайней мере думал так. Может, он умер?

Оглушительный вой оборвался. Собственно, вообще ничего не было слышно.

Ахиллес был полностью дезориентирован, его мозг не мог заставить тело двигаться. Теперь его страшила тишина.

Невероятным, казалось, усилием он открыл глаза. Тьма все еще обволакивала его, но что-то изменилось. Она больше не была непроглядной. Что-то светилось в темноте. Символы. Символы на поверхности в четырех-пяти футах от него источали густой аквамариновый свет. И этот свет становился все ярче. Лучи упали на тело Ахиллеса, на его руки и ноги, на белые ладони, и постепенно чувства вернулись к нему.

А потом он вспомнил.

И оглянулся.

Чувствуя, как подступает к горлу тошнота, он подполз к Марте и обнял ее безжизненное тело.

– Нет, нет, нет! Марта, открой глаза! Марта, пожалуйста! – Он тряхнул ее за плечи, отчаянно надеясь, что девушка придет в себя. – Я не справлюсь без тебя. Прошу тебя!

Он прижал ее к себе, слишком поздно осознав, насколько она ему дорога. Ничто сейчас не имело для Ахиллеса значения, ни кристаллы, ни Кроули, ни Эреб, ни Атлантида. Важна была только эта девушка, самая удивительная из всех, кого он встречал. Девушка, ставшая для него целым миром.

А потом он увидел, как медленно приподнялась ее грудь.

Как слетел с ее губ вздох.

– Марта? – Ахиллес не сразу понял, что Марта приходит в себя.

– Что случилось? – хрипло спросила она.

Но юноша не ответил. Он посмотрел на скорчившегося в смертельной агонии спецназовца Кроули. Несчастный явно был мертв. Парень понял, что Марта пережила это испытание, хотя и не должна была. Значит, в ней было что-то особенное.

Ахиллес подобрался к спецназовцу. Его лицо, намазанное камуфляжным кремом, было едва различимо в темноте. Юноша приложил пальцы к яремной вене солдата, прощупывая пульс. Пульса не было. Из ушей несчастного текла густая кровь.

Предки Ахиллеса создали эту ловушку так, чтобы ни один сапиен не мог выбраться из нее живым.

Ни один сапиен, кроме Марты.

– Он мертв?

– Да.

– А почему я не умерла?

Ахиллес подумал над этим вопросом.

– Я не знаю, – честно ответил он.

Символы перед ним вспыхнули еще ярче, словно заставляя его приготовиться. Ахиллес понял, что это какая-то задачка, которую предстоит решить, прежде чем ему откроется путь.

Но что, если я не смогу разгадать эту загадку?

Почему-то юноша знал, что в этом случае ему будет отказано в праве прохода.

Так что думай, Ахиллес, думай.

– Ахиллес, твои руки!

Он поднял ладони и опустил их на символы. Свечение усилилось. Парень посмотрел на Марту, а затем сосредоточился на символах. Оказалось, что он может изменять их расположение, – они скользили по черной и гладкой, точно мрамор, поверхности скалы, как иконки на экране планшета.

Ахиллеса потрясла эта древняя технология и возможные последствия ее обнаружения для людей с той стороны моста, но сейчас ему было не до этого. Нужно было выполнить задачу.

Эти символы были частью чего-то большего.

Чего?

Слова.

Из символов нужно было составить слово. Он все двигал их по поверхности скалы, пытаясь разобраться и надеясь каким-то чудом узнать.

Моя рука… Слова на моей руке!

И тут он все понял. Было три осколка кристалла. И эти осколки назывались «Искупление», «Просвещение» и «Суждение». Тут находился первый осколок. Но какой?

В тот же момент стены начали сдвигаться.

Марта охнула.

Ахиллес почувствовал, как ускорился его пульс. У него было время только на то, чтобы набрать одно название. Пальцы раздвинули символы и сложили их в слово, древнее слово, ставшее столь важным на их пути. Свет. Просвещение.

Стена, которая казалась столь неприступной, отъехала в сторону.

Они шагнули вперед и очутились у основания пирамиды. В тени этого величественного сооружения парень и девушка казались маленькими и ничтожными.

К вершине вели ступени. Похоже, они только что материализовались здесь, восстав из ничего, когда загадка была разгадана. Оставшись вне поля зрения агентов, Ахиллес уставился на пирамиду, любуясь этим творением, созданным на заре человечества. А может, и до зари человечества. Марта взяла его за руку, и он нежно сжал ее пальцы.

– Эй, парень, не забывай отчитываться, – донеслось сзади. – Что там у вас происходит?

– Ваш человек мертв! – крикнул в ответ Ахиллес. – Тут была еще одна ловушка. Перед нами появились какие-то ступени. Вы их видите?

– Видим… – Кроули помолчал, осмысливая смерть еще одного члена своего отряда. Число его сторонников неуклонно сокращалось. – Видим, парень. Тащи свою задницу наверх, да пошустрее. Я выразился ясно?

Ахиллес медленно двинулся по лестнице, ведя Марту за руку.

– Кристалл должен быть на вершине! – крикнул он.

– На это я и делаю ставку, сынок.

– Вы ничего не знаете о его силе.

– А ты думал, почему я послал туда тебя?

– Я тоже ничего не знаю о его силе.

– Надеюсь, когда ты увидишь его, то сразу все вспомнишь.

– Вы так верите в меня?

Кроули хмыкнул. В его голову начали закрадываться подозрения: вдруг эта история с Пророчеством, согласно которому кристалл добудут мужчина и женщина, была ложью?

– Верю ли я в тебя? Конечно, я в тебя верю, но я тебе не доверяю. Именно поэтому мои парни уже взяли твою подружку на прицел. Одно неверное движение – и мы уложим ее наповал, не забывай об этом. А теперь давай, время веселиться!

Ахиллес продолжил подъем. На полпути уже стал виден отряд по ту сторону стены и моста. Фиббс стоял рядом с Кроули, а вот бельгиец шагал через мост. Зачем? Ахиллес не знал, да и не хотел знать. Если понадобится, он сумеет справиться с Шапалем. Атлант чувствовал, как его силы растут.

Ощущая небывалую решимость, Ахиллес шел к кристаллу, точно тот манил его.

И там он обрел свет.

Какое-то время Ахиллес просто стоял и смотрел на этот осколок.

Он был размером с два кулака – кристалл в форме двух соединенных торцами пирамид, и источал глубокий внутренний свет. Кристалл светился на вершине пирамиды, словно его только что отполировали и поместили туда, словно он не пролежал тут несколько тысяч лет. Ахиллес задумался о том, был ли этот кристалл источником силы, которая поддерживала весь этот лабиринт? Не он ли, даже оставаясь глубоко под землей, создавал странную, почти мистическую атмосферу, царившую на плато Гиза? И каждый турист, когда-либо посещавший комплекс пирамид и стоявший с открытым ртом перед гробницами, каким-то образом ощущал великолепную силу кристалла. Перед Ахиллесом лежал не просто исторический артефакт, не просто источник энергии, не просто прибор. Это было порождение магии. Символ жизни для его народа.

Юноша протянул руку и взял кристалл. Он почувствовал необычайный прилив сил. Ничего подобного Ахиллесу раньше испытывать не приходилось. Энергия курсировала в его венах, вливалась в сердце и легкие, питала мозг. Все чувства обострились, осознание пространства и времени покидало рамки реальности, каждая клетка, каждый атом выходили за пределы своих возможностей.

Это было неземное ощущение.

Ахиллес заметил Шапаля, уже добравшегося до них, только когда отвернулся от вершины пирамиды.

Оперативник схватил Марту и приставил «глок» к ее виску.

Сознание Ахиллеса вернулось к реальности. Он вновь позволил себе отвлечься, и теперь Марта оказалась в опасности. А ведь только она-то и была важна.

Девушка смотрела на него, стараясь сохранять отвагу. Но глаза выдавали ее, в них светился страх.

Шапаль протянул вторую руку.

– Отдай мне кристалл, – потребовал он.

– Вы знаете, что я этого не сделаю, – спокойно ответил Ахиллес, слыша свой голос словно со стороны.

В его теле курсировала энергия. Атлант и раньше чувствовал себя сильным, но теперь даже титановые наручники не могли помешать ему, будто они были сделаны из не застывшего еще цемента. С физической силой пришло и осознание. Теперь Ахиллес понимал, что он не просто держит в руках ключ к будущему своего народа, но и окружен сапиенами, которые приложат все усилия к тому, чтобы помешать ему.

И один такой сапиен стоял прямо перед ним.

– Если ты не отдашь мне кристалл, твоя маленькая подружка умрет. Выбор за тобой. Может быть, ей и хочется воссоединиться со своим братцем. Как полагаешь, mon cher?

Хватка Шапаля усилилась, и Марта невольно охнула. Бельгийцу сейчас был неважен тот факт, что Ахиллес спас ему жизнь. Вернее, именно этот факт и подстегнул ненависть Шапаля, рассердил его еще сильнее.

В глазах оперативника Ахиллес видел отчаяние безумца, винившего атлантов в своих личных промахах, а заодно и во всех несовершенствах человеческой расы. Словно месть атлантам могла как-то исправить его собственные огрехи. Ахиллес оказался добычей Шапаля, так же, как был добычей морского змея. И, как и морской змей, Шапаль хотел его убить. Но прежде ему нужно было получить кое-что. Кристалл. Ахиллес должен передать ему кристалл, иначе Марта умрет.

Юноша помнил, как несколько минут назад испугался, что потерял ее. Чудовищное, ни с чем не сравнимое чувство.

– Давай сюда, mon ami, – сказал Шапаль.

Отдать наиболее мощный артефакт всех времен самому опасному человеку из всех, кого Ахиллес только знал?

Атлант понятия не имел, что ему делать. Если он отдаст кристалл, Шапаль поставит под удар все человечество. И в любом случае бельгиец убьет Марту.

Помедлив, Ахиллес покачал головой.

Нет.

Глаза Шапаля удивленно распахнулись, когда атлант легко, словно невзначай, разорвал наручники. Поддавшись, будто бумажная салфетка, они со звоном упали и теперь металлически поблескивали, удивительно неуместные на древнем песчанике пола.

Пистолет в руке Шапаля дрогнул. Бельгиец смотрел то на Марту, то на Ахиллеса, но уже вскоре взял себя в руки и сильнее вдавил дуло в висок девушки.

Кроули почуял опасность.

– Ахиллес, не отдавай ему кристалл. Не отдавай кристалл Шапалю! – В голосе агента чувствовалась паника.

– Заткнитесь все! – крикнул бельгиец через плечо. – Вы не понимаете, Кроули! Тут задействованы силы, которые вы не способны осмыслить. Вы просто археолог, Кроули, пусть и отменный. Вы просто Индиана Джонс, только без его отваги. Вам кажется, что мы идем по древней карте в поисках тайного сокровища. Что мы ищем запыленные артефакты и стремимся узнать побольше о древних цивилизациях. Но речь не об этом, Кроули. Сейчас речь идет о силе древнего мира – и эта сила предназначена не вам.

– Простите, дружище, но и не вам тоже! – крикнул ему в ответ Кроули. – Может, вы оба спуститесь ко мне, пока я не вышел из себя? А то, знаете ли, когда я выхожу из себя, мои действия очень трудно предсказать.

– Да что вы можете мне сделать?! – фыркнул Шапаль.

– Солдат, – Кроули обратился к стоявшему рядом с ним спецназовцу. – Я хочу, чтобы вы взяли на мушку нашего бельгийского друга. Будьте готовы снять его.

И спецназовец прицелился в голову Шапаля. Который в свою очередь целился в Марту. А перед ними с кристаллом в руках застыл Ахиллес.

– Ладно, что думаете? – осведомился Кроули. – Незадача получается, да? Шапаль, у меня есть к вам предложение. Опустите оружие, приведите ко мне Ахиллеса, и я забуду о вашей неудачной попытке устроить переворот в нашей дружной команде. Если не согласитесь, ваша голова превратится в розовые ошметки быстрее, чем вы успеете сказать «Эркюль Пуаро». Слышите?

Шапаль не обращал на него внимания.

– Отдай кристалл, или я всажу пулю, да не в тебя, а в твою подружку, – велел он Ахиллесу.

А потом кое-что произошло. Кое-что, изменившее весь расклад.

Ахиллес первым заметил движение в канале, прямо у моста. Он понял, что это Эреб, еще до того, как его брат выскочил из воды. Атлант держал в руке свой удивительный меч – от эфеса к острию лезвия, потрескивая, тянулась синяя арка энергии. Эреб с такой силой вылетел из воды, что все замерли, парализованные ужасом и потрясением. Через несколько секунд он уже перепрыгнул через мост, а спецназовец с клекотом повалился на колени, зажимая рану в груди. Автомат с металлическим стуком упал на камень моста.

Огромными прыжками Эреб побежал вверх по ступеням, и, когда Шапаль развернулся, юноша вскинул арбалет, готовясь стрелять.

Для Ахиллеса время словно остановилось. Глубинные знания, те самые знания, которые позволяли ему предугадывать действия Шапаля, вернулись вновь. Перед его внутренним взором словно раскручивался маховик времен, и Ахиллес видел сценарий ближайшего будущего: Шапаль падает, Кроули стреляет в Марту… Кристалл будто позволял ему видеть последствия случившегося в планетарном масштабе. Вот комната, подземное озеро, отряд в пустыне над ними… Затем – вид из космоса: США бомбит Антарктиду. Огромные волны захлестывают города людей.

Кристалл показывал ему последствия теперешних решений.

Ахиллес застыл, потрясенный увиденным. А затем время пошло вновь. Шапаль воспользовался эффектом неожиданности от появления Эреба и выхватил кристалл из рук Ахиллеса. Однако Эреб был уже рядом, он замахнулся клинком, но, увидев кристалл в руках Шапаля, решил не рисковать и пошел врукопашную, сбивая оперативника с ног. Вскрикнув от изумления и боли, бельгиец повалился на пол. В тот же момент Эреб одной рукой подхватил кристалл, а второй – перебросил брату арбалет.

Сознание Ахиллеса вернулось к реальности, время понеслось вперед. Он стоял у вершины древней пирамиды рядом с братом. Они оба были вооружены. Они завладели кристаллом. Пророчество сбылось.

– Пойдем, брат, – Эреб поспешно махнул рукой. – Нужно выбираться отсюда.

– Двинешься – и девчонка умрет!

Кроули прицелился в Марту из арбалета, который присвоил себе еще на Азорских островах. Слева от него стоял спецназовец со снайперской винтовкой в руках. Он тоже направил дуло оружия на девушку.

Они оба не смогут промахнуться, если решат нажать на курок.

Намерения Кроули были ясны. Марта – его козырь.

События развивались очень быстро, но для Ахиллеса это была лишь смена источников опасности.

Глава 79

Ахиллес перевел взгляд с брата на Марту.

Конфликт, с которым он надеялся никогда не сталкиваться, стал реальным.

Что-то в лице Эреба дрогнуло. Он знал, через что проходит сейчас Ахиллес. Знал, что его брат разрывается между возлюбленной и долгом перед тысячелетними словами Пророчества, долгом, взятым на себя человеком, которого Ахиллес даже не помнил.

На лице Эреба отразился шок, затем он нахмурился.

– Брат?

– Прости, Эреб. У меня иная судьба.

Ахиллесу отчаянно захотелось остановить время и не принимать сейчас никаких решений. Эта мысль вспыхнула в его сознании так ярко, что заполонила все тело. Он чувствовал, что она пропитывает каждую его клеточку.

И время вновь остановилось.

Воздух застыл, замерли в неподвижности волны в канале, и вдруг Ахиллес понял, сколько у него сил.

Не зная, как долго это будет продолжаться и сможет ли он контролировать свои способности, юноша огромными прыжками сбежал вниз по ступеням, зависая в воздухе. Сейчас на суше он перемещался с такой же легкостью, как и в воде. Его тело налилось такой силой, что она переполняла его. За считаные доли секунды Ахиллес обезоружил снайпера – его сознанию даже не пришлось отдавать телу соответствующий приказ. Юноша замер, осмысливая сделанное, а затем время двинулось вновь, послышались крики, шум воды, эхо. Целая какофония звуков обрушилась на Ахиллеса, но одна мысль неотступно билась в его голове. Я должен разоружить Кроули.

Через мгновение он был уже рядом с главой Агентства 08 и выполнил маневр так быстро, что агент просто не успел отреагировать. Ахиллес налетел на Кроули, вырвал арбалет у него из рук, и болт вошел в воду, вспыхнув при столкновении.

С небрежной даже какой-то легкостью атлант швырнул агента на каменный пол, словно Кроули был не человеком из плоти и крови, а бумажным манекеном.

Агент с глухим стуком упал на пол, а Ахиллес уже успел развернуться и ударить левой ладонью в висок Фиббса. Ученый рухнул без сознания.

Два оставшихся на ногах спецназовца выхватили оружие, целясь в то место, где должен был стоять Ахиллес, но атлант прыгнул вверх, одним прыжком преодолев двадцать футов, разделявших его и солдат.

Он шумно приземлился между ними, ударив обоих локтями в лицо.

Фиббс возился на холодном полу, пытаясь поднять голову. Спецназовцы сейчас не могли вступить в бой.

Но за это время все позабыли о Шапале, лежавшем на каменных ступенях. Он тихо достал боевой нож и, резко развернувшись, вскочил и метнул нож в Эреба. От неожиданности атлант не успел уклониться, и лезвие вошло в участок груди, не защищенный гидрокостюмом. Из раны хлынула темная кровь.

Кристалл выпал у Эреба из рук, и Шапаль прыгнул.

Как и Марта.

Они сцепились на вершине пирамиды, стараясь достать магический осколок.

Ахиллес их видел. Одной рукой удерживая сопротивлявшегося Кроули – агент не мог поверить в то, что его обездвижил какой-то подросток! – атлант вскинул вторую руку с арбалетом и прицелился в Шапаля. Но бельгиец сражался с Мартой за обладание кристаллом, девушка прилагала все усилия, она кусалась и царапалась, стараясь удержать оперативника. Марта была слаба, и Шапаль был настолько больше ее… Ахиллес видел, что вся ее отвага не поможет ей победить силача.

У Ахиллеса не было прямой линии прицеливания, и он боялся попасть в Марту – расстояние было слишком большим. При этом непонятно было, у кого в руках оказался кристалл.

Он слышал, как, зажимая рану на груди, что-то кричит Эреб.

– Стреляй в него, брат!

Увидел, как взметнулась рука Шапаля. Рука со светящимся кристаллом.

И Ахиллес выстрелил.

Выстрелил совершенно спокойно, зная, что он мастер в стрельбе. Он целился так, чтобы ранить и разоружить Шапаля. В конце концов, совсем недавно он спас бельгийцу жизнь и теперь не хотел лишить его этого дара.

Также в глубине души атлант знал, что им с Мартой суждено быть вместе, ведь она пережила то, чего не смог бы пережить ни один сапиен. Ему суждено остаться с ней, защищать ее, любить ее. Значит, он в нее не попадет. Ахиллес чувствовал в себе силу кристалла, позволявшую ему попасть в цель.

Болт со свистом полетел вперед, и вновь чувства Ахиллеса невероятно обострились, он словно видел происходящее в замедленной съемке, видел, как миллиметр за миллиметром снаряд продвигается к своей цели.

А потом болт вошел в плоть. Раздался вопль. И этот вопль наполнил душу Ахиллеса ужасом.

Что, если я попал в Марту?

Он рванулся вперед, но в этот миг все вокруг озарилось яркой вспышкой, ослепившей и атлантов, и людей. Ахиллес успел разглядеть только две темные сцепившиеся фигуры на фоне белого света кристалла, фигуры, повалившиеся с вершины ступеней в воду.

Убрав ладонь от глаз, атлант успел увидеть два тела – они плавали лицами вниз. И еще – светящийся кристалл, который погружался в глубину.

Я должен достать кристалл.

Вдруг он заметил какое-то движение в воде – то ли волны в канале сыграли с ним злую шутку, то ли это действительно шевельнулась Марта.

Он не мог рисковать – и нырнул за ней.

Ахиллес прижал Марту к себе, впился поцелуем ей в губы, одарил животворящим воздухом. И ее тело отреагировало – она была жива!

Ахиллес вытащил ее на берег, и девушка открыла глаза в тот самый момент, когда Эреб, все еще с раной в груди, пронесся мимо них и нырнул за кристаллом.

Но когда Ахиллес уже собирался последовать за своим братом, с потолка посыпались камни. Все вокруг затряслось, пещера начала рушиться.

Площадка, на которой они стояли, качнулась, взор застили падающие камни. Кроули и Фиббс пригибались, защищая головы.

– Давай! – крикнул Ахиллес, схватил Марту за руку, и они побежали в противоположном направлении вдоль рва.

Оглянувшись, он увидел, как Кроули и Фиббс прячутся в укрытии.

Атлант остановился у ответвления канала, уходившего в скалу. Там был их единственный выход.

Он обхватил Марту, поцеловал ее, вдыхая в нее побольше воздуха, и нырнул.

Камни стеной обрушились за ними.

Эпилог

Тихое место на побережье

– Пенни за них, chica[22]? – спросил Ахиллес.

Они сидели на безлюдном пляже, оставив позади сумятицу прошедших дней. Воспоминания о том, как они нашли еще один канал, ведущий от подземного озера к берегу Нила. Рыбак подбросил их вверх по течению на своем одномачтовом доу, удивляясь странной парочке. Оттуда они автостопом добрались до побережья Средиземного моря, стараясь держаться подальше от полицейских и чиновников.

Прошло уже три дня, и теперь они сидели на берегу, глядя, как багровое солнце лениво садится в море и его последние лучи поблескивают на водной глади.

– О чем я думала? – Марта подтянула колени к подбородку. – Ну что тут скажешь? О том, как мы сбежали из опасной пещеры. Как плыли по подземному каналу. О мертвых телах. Но все это мелочи, знаешь ли. Мне постоянно приходится сталкиваться с чем-то подобным.

– Может, ты думала о том, что повстречала парня из Атлантиды?

– Точно, об этом тоже! – Марта рассмеялась. – Он мне понравился.

– Вот как?

– Да, конечно. Немного странноватый. Чудак. Но да, кажется, он мне понравился.

Они помолчали.

– И что теперь? – спросила Марта. – Ну, то есть об этом я тоже думаю. Тебе придется отправиться домой, как и твоему брату.

Ахиллес медленно кивнул.

– Да, Эребу понадобится моя помощь, когда он будет отчитываться перед Сенатом. Но сперва я должен кое-что сказать. Кое-что сказать кое-кому.

– Да, и что же?

– Я люблю тебя, Марта.

– Ага. – Она опустила подбородок на колени и засмотрелась на море. – Точно.

Они опять помолчали.

– Я тебе тоже кое-что должна сказать, – наконец сообщила девушка.

– Да?

– Еще раз назовешь меня chica, и я надеру тебе задницу.

«Боинг C-17» «Глоубмастер» III, собственность Агентства 08

Каким-то чудом Кроули, Фиббсу и двум спецназовцам удалось пережить разрушение пещеры. Фиббсу падающим камнем раздробило ключицу, а один из спецназовцев получил серьезное повреждение внутренних органов, когда упал в воду. Но всем им удалось укрыться у водопада. Там они ждали около двенадцати часов, прежде чем их нашла спасательная команда.

От атлантов, девчонки и Шапаля не осталось и следа. А главное, Кроули понятия не имел, где находится кристалл. Началась глобальная поисковая операция, в которой принимали участие не только сотрудники Агентства 08, но и американские военные. Однако раскопки подземного комплекса ничего не дали.

Кроули, зашитый и перевязанный, с уязвленной гордостью, сидел за панелью «Глоубмастера», где был создан временный штаб поисковой операции. Его уже вызывали к начальству, и очередной выговор от Тиммса не заставил себя долго ждать. Крайне неприятный разговор с сенатором состоялся у Кроули всего пару часов назад. Похоже, президент был не в восторге от «египетского фиаско», как это теперь называли.

Экран монитора перед Кроули мигнул. Да, его вызывал Тиммс. Лицо сенатора оставалось невозмутимым.

– Кроули, переключаю вас на безопасную линию. Соединяю с эсминцем «Дьюи». Ожидайте.

В правом верхнем углу монитора всплыло еще одно окно. Изображение было зернистым и черно-белым, временами оно распадалось на пиксели, слышался какой-то шум.

На том конце линии капитан эсминца, мужчина лет пятидесяти, повернулся к экрану. Седые волосы обрамляли волевое лицо.

– Агент Кроули, меня зовут Джеймс Манн, я капитан эскадренного миноносца «Дьюи». Полагаю, вас заинтересует следующее: мы зафиксировали низкочастотную передачу с подлодки «Сивулф». Код 503…

Где-то в рифтовой зоне Срединно-Атлантического хребта

Кайя находилась в тысяче миль от дома, нос ее «барракуды» отважно рассекал водную гладь, а девушка думала о своей миссии. Она старалась вести судно на максимально возможной глубине, прямо у дна. Двигатель мерно гудел. Кайя шла медленно, чтобы не рисковать. Миссия была совершенно секретной, нельзя было допустить, чтобы ее заметили атланты или же жители суши.

Слишком многое было поставлено на кон. Девушка думала о событиях последних дней. Думала о том, что же могло случиться с ее братьями. Она надеялась, что они живы. Всю жизнь они старались примириться со своей сущностью, найти свое место в обществе атлантов. Благодаря высокому положению жрицы и ее силе воли, у детей Геры появилась цель. Интерпретация древнего Пророчества долго обсуждалась в Сенате – Кайе тогда было всего три года, братьям по четыре. Гера победила, и в результате ее дети обрели в городе чуть ли не священный статус.

Кайя думала о долгих годах тренировок, подготовки к исполнению своей судьбы.

Ее тревожили мысли о братьях.

И эти мысли занимали все ее сознание.

Настолько, что девушка не заметила черную тень субмарины, тихо скользящую по морскому дну вслед за «барракудой».

Примечания

1

Платон. Собр. соч. в 4-х томах. Т. 3. М., 1994. (Здесь и далее примеч. пер., если не указано другое.)

2

Миля приблизительно равна 1,6 км.

3

Турель – установка для крепления пулеметов или пушек. (Примеч. ред.)

4

Фут – 0,3048 м. (Примеч. ред.)

5

Узел – единица измерения скорости, равная одной морской миле в час, т. е. 1,852 км/ч. (Примеч. ред.)

6

Булинь (англ. bowline) – распространенный узел, пользующийся популярностью из-за простоты, универсальности применения и отсутствия существенных недостатков. (Примеч. ред.)

7

Мамочки! (итал.)

8

Ярд – 0,9144 м. (Примеч. ред.)

9

Банка – доска для сидения на судне. (Примеч. ред.)

10

Гик (англ. geek) – здесь имеется в виду чрезмерно увлеченный чем-либо человек. (Примеч. ред.)

11

Ничто, ничего (лат.).

12

Отсылка к эпизоду фильма «Сияние», когда обезумевший герой топором прорубает дверь ванной, где прячется его жена, а потом просовывает в дыру голову, произнося: «А вот и Джонни!» (Примеч. ред.)

13

Традиционное блюдо мексиканской кухни. (Примеч. ред.)

14

Предполагаемое крушение НЛО близ города Розуэлл в штате Нью-Мексико, США, в июле 1947 г. (Примеч. ред.)

15

Американский летчик, впервые в истории перелетевший Атлантический океан в одиночку (1927 г.). (Примеч. ред.)

16

Oui – да (фр.).

17

Элизабет Спрэг Кулидж (1864–1935) – американская меценатка, покровительница камерной музыки. (Примеч. ред.)

18

Речь, по-видимому, идет о книге Эриха фон Дэникена.

19

Догу – фигурки человека или животного, изготовленные в период Дземон (13000—300 гг. до н. э.) в Японии. (Примеч. ред.)

20

Ma chérie – милочка, дорогуша (фр.).

21

С удовольствием (фр.).

22

Девчонка (исп.).

Content

Маркус Блейк
Атлантида

Пролог

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть II

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Часть III

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73

Глава 74

Глава 75

Глава 76

Глава 77

Глава 78

Глава 79

Эпилог

Примечания